Вы находитесь на странице: 1из 395

Сестры по лоскутному одеялу

Книга 3

Синди Вудсмолл

КОГДА ИСЦЕЛЯЕТСЯ ДУША

«БИБЛИЯ ДЛЯ ВСЕХ»


Санкт-Петербург
2012

1
ББК 86.376
УДК 242
В88

Originally published in English under the title:


When the Soul Mends by Cindy Woodsmall
Copyright © 2008 by Cindy Woodsmall
Published by Multnomah Books, an imprint of The Crown Publishing Group
a division of Random House, Inc.
12265 Oracle Boulevard, Suite 200
Colorado Springs, Colorado 80921 USA
All non-English language rights are contracted through:
Gospel Literature International
P.O. Box 4060, Ontario, California 91761-1003 USA
This translation published by arrangement with Multnomah Books
an imprint of The Crown Publishing Group a division of Random House, Inc.
Russian edition © 2009 Bible for Everyone Christian Society
Russia, 195009, St. Petersburg, Lebedeva street, 31, 9H

Издание 2-е
Переводчик Р. Б. Шемпель

Третья, заключительная книга серии. Главная героиня


возвращается в родной дом, откуда она с позором бежала.
Это ставит ее перед мучительным решением: выбрать ли
новую жизнь, в которой она многого достигла, и человека,
который восстановил в ней надежду, или откликнуться на
призыв своего сердца.

Охраняется законодательством об авторском праве. Никакая часть


этой книги не может копироваться и публиковаться никакими
средствами (печатными, фотографическими, электронными,
звукозаписывающими и пр.) без предварительного письменного
разрешения владельца авторских прав.

© Русское издание «Библия для всех», 2009

2
Отзывы о книге «Когда исцеляется душа»

«Мастерски написанная книга о силе прощения и


освобождении.
Достоверные персонажи книги Вудсмолл убедительно
иллюстрируют, как могут исцелиться израненные души».
СЮЗАН МЕЙССНЕР, автор книги «Очертания милости»

«В романе Синди Вудсмолл "Когда исцеляется душа",


трогательной истории о любви и прощении, герои настолько
реальны, а захватывающий сюжет на фоне описания жизни
амишей настолько натурален, что я почти чувствую запах
свежеиспеченных булочек с корицей и слышу цокот копыт
по мостовой. Эту книгу, которая полностью захватывает тебя
с самого начала и до конца, нужно обязательно прочитать!»
Дана Хант, автор книги «Что будет то будет»

«Подобно стежкам красивого лоскутного одеяла, любовь


и вера составляют канву книги Синди Вудсмолл "Когда
исцеляется душа", блестяще написанной третьей книги из
серии "Сестры по лоскутному одеялу". Своим искусным
сюжетом и героями, словно говорящими со страниц книги,
этот роман повествует о вечных истинах, показывая, что
прощение – это бальзам, который исцеляет раны и
становится защитным покровом для души».
Кэтлин Ибарбо, автор книги «Любимый изгнанник»

3
Отзывы о серии «Сестры по лоскутному одеялу»

«Вторая книга серии "Сестры по лоскутному одеялу"


продолжает рассказывать историю Ханны Лэпп. Приготовьте
носовые платочки – повествование о Ханне затронет ваши
самые тонкие сердечные струны. Читатели будут
сопереживать Ханне во всех ее испытаниях и с большой
неохотой закроют книгу на последней странице».
«Romantic Times».

«Синди Вудсмолл пишет о реальности – о реальных


людях, реальных конфликтах и подлинных эмоциях.
Открывая книгу, вы вступаете в ее мир и вместе с ее героями
живете их жизнью».
Ким Вогел Сойер, автор книг «Где растут ивы» и
«Ожидание лета».

«"Когда сердце плачет" – это превосходное описание


борьбы и радости, которое еще долго после прочтения
резонирует в душе читателя».
Джейн Киркпатрик, автор нашумевшей серии
«Перемены и любовь», в том числе книги «Успокоение в
бурю».

«Проникая глубоко в сердце читателя, Синди Вудсмолл


в своем первом романе серии "Когда сердце плачет" рисует
прекрасную лирическую историю».
Тамера Александер, автор бестселлера «Вновь
зажженный».

«Какая волнующая, эмоциональная и сильная история!


Предупреждаю, что роман "Когда сердце плачет" захватит
вас и не отпустит. Настоятельно рекомендую к прочтению».
Гэйл Роупер, автор книги «Пламя Аллаха» из серии
«Времена на берегу моря».

4
Моему мужу посвящается
Я могу заполнить тысячи книг словами любви,
но смогу выразить лишь малую долю того,
кто ты есть для меня

5
Серия «Сестры по лоскутному одеялу»
Главные действующие лица из первой и второй книг:
«Когда сердце плачет» и «Когда наступает утро»

Ханна Лэпп – двадцать лет, из среды амишей старой


веры.
Два с половиной года назад в возрасте семнадцати лет,
опозоренная, она покинула родной дом в Оулз Перч, штат
Пенсильвания, и начала новую жизнь в Уиндинг-Крик, штат
Огайо, в доме тети Забет, которую когда-то тоже отвергла
община. До этого в течение нескольких месяцев Ханна была
тайно помолвлена с Полом Уодделлом.
Зеб и Рут Лэпп – родители Ханны Лэпп, амиши старой
веры.
Кроме Ханны у них еще шестеро детей: это Люк,
двадцати четырех лет; Леви, двадцати двух лет; Сара,
восемнадцати лет; Эстер, четырнадцати лет; Самуил, девяти
лет, и шестилетняя Ребекка.
Люк Лэпп – амиш старой веры. Это старший брат Ханны
и некогда ее близкий друг, которому было трудно поверить в
трагедию, случившуюся с сестрой. Женат на Мэри Йодер.
Мэри Йодер-Лэпп – двадцать лет, амиш старой веры.
Мэри – лучшая подруга Ханны, она замужем за братом
Ханны, Люком. Родители Мэри – Бекки и Джон Йодеры, у
нее девять братьев.
Сара Лэпп – амиш старой веры. Это нервозная и
неуравновешенная личность, которая распространяла слухи о
своей сестре Ханне, и ее наговоры создали сестре дурную
репутацию.
Забет Бендер – тетя Ханны, которая приняла ее и
помогла приспособиться к жизни Englischer. Она умерла,
когда Ханне исполнилось двадцать лет.
Мартин Палмер – двадцать девять лет, Englischer,
воспитанный Забет Бендер после смерти его матери. Вскоре
после приезда Ханны в Огайо Мартин и Ханна стали

6
друзьями и всячески поддерживали друг друга. Он влюбился
в нее и предложил ей выйти за него замуж.
Фей Палмер – сестра Мартина тридцати пяти лет,
наркоманка. Сбежала, оставив Мартину и Ханне своих детей,
Кевина и Лиссу.
Кевин Палмер – семилетний племянник Мартина.
Лисса Палмер – шестилетняя племянница Мартина.
Пол Уодделл – двадцать четыре года, консервативный
меннонит. На старших курсах колледжа мечтал жениться на
Ханне и стать социальным работником, чтобы помогать
семьям. Но неожиданно он узнал тайну своей невесты.
Кэти Уодделл – бабушка Пола, из консервативных
меннонитов. Она живет в миле от дома Лэппов и до
трагического случая с Ханной помогала ей поддерживать
связь с Полом.
Летние каникулы Пол проводил у бабушки.
Доркас Миллер – двадцать четыре года, меннонитка.
Дружит с Полом и его семьей, до окончания школы училась
в одной с Полом консервативной школе меннонитов.
Кэрол – старшая сестра Пола и подруга Доркас. У них с
мужем Уильямом двое сыновей и новорожденная дочь.
Мэтью Эш – двадцать четыре года, амиш старой веры и
близкий друг Ханны. Он был влюблен в Элль Леджетт. Его
родители – Наоми и Реймонд Эш, и у него есть два брата:
Дэвид, пятнадцати лет, погибший при пожаре за несколько
дней до событий, описанных в этой книге, и Питер,
тринадцати лет.
Элль Леджетт – двадцать пять лет, не приняла веру
амишей.
Она родилась в семье Englischer, но мать Элль умерла, а
отец в детстве оставил ее. Абигайль и Езекия (Кия) Зуки,
бездетная супружеская пара амишей, забрали ее к себе и
воспитали по правилам простого народа.
Доктор Джеффри Леман – пожилой джентльмен,
наставник и друг Ханны. Руководит родильным центром для
амишей, где работает Ханна.
7
Глава 1

Машина Ханны удалялась по дороге, пока не


превратилась в точку и не исчезла за горизонтом. Холодный
бетон под босыми ногами Мартина и чашка с остывшим
кофе в руке подсказали ему, что субботнее утро не следует
начинать таким образом. Кевин и Лисса, наконец, перестали
махать ей вслед.
Ханна возвращалась домой в Пенсильванию, к своей
семье из амишей старой веры, – впервые с тех пор, как она
приехала в Огайо; это было два с половиной года назад, и ей
тогда не было еще восемнадцати. Может, Мартину следовало
все же настоять и поехать вместе с ней.
Лисса дернула его за край футболки.
– Она забрала с собой много вещей.
В темных глазах его племянницы отразился страх,
который ей, пятилетней девочке, было трудно выразить.
Мартин попытался заглянуть в глаза Кевину, чтобы понять,
что он чувствует, но мальчик опустил взгляд. На самом деле
Ханна взяла с собой совсем немного вещей, но ее отъезд,
должно быть, напомнил детям бегство их матери, которая
оставила их несколько месяцев назад. Фей собрала свои
вещи, погрузила их и детей в машину и отвезла детей к
Ханне, когда Мартин был на работе. Больше никто ее не
видел.
Мартин подавил вздох, вылил в зеленую траву
коричневую жидкость из чашки и протянул руку Лиссе.
– Она вернется, ребята.
Лисса вложила ладошку в его руку.
– Обещаешь?
– Да. Обещаю. – Мартин мягко пожал ее руку. – Нам
позвонила ее сестра и сказала, что с одним другом Ханны
приключилась беда, и он лежит в больнице. Думаю, она
вернется к понедельнику, к началу своих занятий. Самое
позднее в среду.
Кевин глубоко засунул руки в карманы.
8
– Я не знал, что у нее есть сестра.
Мартин пожал плечами, не желая рассказывать о
прошлом Ханны.
– Она давно не была в Пенсильвании и не виделась со
своей семьей и друзьями.
Зацепив одним пальцем чашку, он положил руку на
плечо Кевину.
– Им тоже хочется побыть с ней.
Он пошел к дому, ведя детей за руки.
С раннего утра Мартин нашел карту дорог из Огайо в
Пенсильванию, пока Ханна названивала в больницы, где мог
лежать ее друг. Получив точный адрес больницы, они вместе
изучили карту и наметили маршрут, по которому ей нужно
ехать. Мартин не мог сказать точно, что его тревожило
больше всего – друг Ханны, попавший в больницу, ее
встреча с семьей или то, что она отправилась одна по
незнакомой дороге. Теперь ему казалось, что он зря отпустил
ее в Пенсильванию одну.
Он вспомнил о подарках, которыми они с Ханной
обменялись накануне вечером. Мартин подарил ей
материнское кольцо с камнями Кевина и Лиссы и надел его
на палец ее левой руки. Ханна пока не давала согласия стать
его женой, заявив, что предложение, сделанное им несколько
недель назад, было нахальным и лишенным всякой
романтики. На самом деле так оно и было. Но на Рождество,
когда они поедут на Гавайи, Мартин найдет самый
романтический способ сделать ей предложение.
Мартин не мог удержаться от счастливой улыбки.
Он открыл входную дверь.
– Как насчет поп-корна и мультиков?

***
У Ханны ныли шея и плечи. Оставив позади платные
дороги и места сбора пошлин за проезд в обоих штатах, она
заехала на парковочную площадку больницы и нашла место
для своей машины.
9
Все тело болело от усталости, но она приехала, она здесь
– что бы ее тут ни ожидало. Отчаянно пытаясь не забыть, что
она – это та, какой стала за последние пару лет, а не та, кем
была когда-то, Ханна остановилась у справочной в
ожидании, когда женщина за стойкой закончит
разговаривать по телефону.
Вчера вечером Ханне позвонила ее сестра Сара, каким-то
образом ухитрившаяся раздобыть ее номер телефона, и
сообщила об ужасном пожаре, во время которого пострадал
Мэтью. Ханна обещала приехать, но теперь жалела о своем
обещании. В каком-то смысле она уехала из общины амишей
вечность назад, но, судя по внутренней дрожи, это
произошло только вчера.
Седовласая женщина положила трубку телефона.
– Чем могу помочь?
– В каких палатах лежат Мэтью и Дэвид Эши?
Женщина набрала имена на клавиатуре и всмотрелась в
монитор компьютера. Поморщилась и снова набрала какие-
то слова.
– У нас есть Мэтью Эш, но я не могу найти человека по
имени Дэвид Эш. – Она написала номер палаты на листке
бумаги. – Возможно, его уже выписали или перевели в
другую больницу.
– Возможно. Я спрошу у Мэтью. – Ханна взяла листок. –
Спасибо.
Она подошла к лифту, пытаясь мысленно подготовиться
к встрече с возможными посетителями Мэтью, людьми,
которых она знала с детства и с которыми ее многое
связывало, с теми, кто ее обвинил, а потом умыл руки. Но,
несмотря ни на что, она вернулась домой.
Не домой – сюда, мысленно поправилась Ханна и
почувствовала себя немного спокойнее. Эти люди не имеют
прав на нее и не имеют власти ее контролировать. Больше не
имеют.
Она вышла из лифта и направилась к палате Мэтью. Как
ни странно, нигде не было видно никого из амишей. Проходя
10
по коридору, она бросила взгляд в сторону кресел для
посетителей. Никого из простого народа там не было.
Встав рядом с дверью в палату, Ханна молча
помолилась.
Ощущая себя готовой и, в то же время, не готовой к
встрече, Ханна нажала на ручку двери и вошла.
На кровати лежал мужчина, лица его она не увидела, так
как на его глазах была повязка. Он повернул к ней голову.
– Кто это? – Его голос эхом отозвался в комнате.
– Мэтью?
На лбу над повязкой собрались морщины, и было
заметно, как он стиснул челюсти.
– Иди домой... или где ты там теперь живешь. Я не хочу
иметь с тобой никакого дела.
Ханна застыла. Если так ее встречает Мэтью, один из
немногих ее друзей, чего ей ждать от всей общины? Но,
может, это вовсе не Мэтью? Тело мужчины было крупнее,
плечи с налитыми мускулами шире. Голос был хриплым и
более грубым по сравнению с тем, что она помнила. И у
Мэтью обязательно были бы посетители, разве нет?
– Мэтью? – Он пошевелился в постели, чуть склонив
голову. – Это... это Ханна.
Пока она ждала ответа, в комнате слышался только
легкий гул электронных приборов. Она придвинулась ближе
к его кровати, задавая себе тысячи вопросов: насколько
сильно он пострадал, почему у него нет бороды женатого
мужчины и где его посетители.
Наконец, он протянул к ней руку.
– Ханна Лэпп, наконец-то ты вернулась из неведомого
мира.
Не обращая внимания на его неуверенный голос, Ханна
взяла протянутую руку и слегка сжала.
– Как ты?
Натянутость, с которой они произнесли первые слова,
показала, что их разделяют не только два с половиной года.

11
Мэтью пожал плечами, потом чуть вздрогнул, и Ханна
поняла, что ему, должно быть, каждое движение причиняет
боль.
– Мы потеряли Дэвида... и весь мой бизнес. А в каком
состоянии ты предполагала меня увидеть?
Дэвид мертв?
Эта новость пронзила Ханну в самое сердце, и она с
трудом нашла нужные слова для ответа.
– Мне так жаль, Мэтью.
Он отпустил ее руку.
– Спасибо, что проделала такой путь, но я слишком ус-
тал, чтобы разговаривать.
– Конечно. Я понимаю. А где остальные?
Дверь распахнулась, и в комнату вошла медсестра.
– Извините, мисс. Пациенту нельзя принимать
посетителей. – Она подняла с пола ламинированную
табличку со словами «Посетители запрещены». – Табличка
упала с двери.
Вот почему у него не было ни родственников, ни друзей.
Однако Мэтью не был настолько плох, чтобы доктор
распорядился повесить табличку с таким запретом. Ханна
молча смотрела на медсестру, но та просто покачала головой,
не говоря ни слова. Единственная причина, по которой ему не
разрешалось принимать посетителей, была в том, что он сам
попросил об этом работников больницы. И совершенно ясно,
что для Ханны он не хотел делать никаких исключений.
– Хорошо. – Ханна еще раз пожала ему руку. Конечно,
ей хотелось бы узнать, что у него с глазами. Но, похоже, у
него не было настроения для разговоров. – Я вернусь, когда
тебе станет лучше.
– В этом нет смысла. Завтра меня выпишут домой. Но... в
понедельник похороны Дэвида. – Голос Мэтью дрогнул, и он
прерывисто задышал. – Если ты не уедешь, мы сможем
встретиться потом, пока Mamm и все остальные будут
заняты гостями в доме.

12
Слова, которые Мэтью не произнес, тяжким грузом
придавили Ханну. Он не хотел, чтобы Ханна появилась в
общине и встретилась с другими ее членами. Он готов бы
встретиться с ней один на один, втайне.
Не зная, что сказать, она поразилась той пропасти,
которая их разделяла. Конечно, она предполагала
отчужденность со стороны Daed и Mamm, церковных
лидеров, и даже бабушки Пола, но ей в голову не приходило,
что Мэтью отступится от нее. Мэтью всегда ее понимал;
ради того, чтобы помочь ей, он даже ослушался епископа.
Это он сделал гробик для ее ребенка, вырыл могилу и
прочитал молитву. Это он отвез ее на станцию, купил билет
и оставался с ней до тех пор, пока на следующий день она не
уехала. Может, он теперь сожалеет, что встал на ее сторону?
Не зная, как ей поступить, Ханна еще раз сжала его руку
на прощанье.
– Конечно. Я свяжусь с тобой.
Отчаянно желая разобраться со своими чувствами и по-
нять, что ей делать дальше, Ханна торопливо вышла из
больницы и села в машину. Она выехала с больничной
парковки и поехала сама не зная куда. Ее снова охватило
прежнее чувство одиночества, но она продолжала мчаться
вперед, словно пытаясь убежать от боли.
Когда буря эмоций улеглась, Ханна поняла, что не знает,
где оказалась. Взглянув в зеркало заднего вида, она
остановилась на обочине дороги. Справа и слева
простирались необозримые пространства, заросшие густой
травой. Мимо нее на большой скорости проносились
машины. Не понимая, где она, Ханна взяла карту с соседнего
сиденья и попыталась определить свое местоположение, но
не сумела. Потом поняла, что держит карту вверх ногами.
В этот момент ей так захотелось снова оказаться дома,
вместе с Мартином, но сначала нужно пережить следующие
несколько дней. Она дала Саре слово. И когда в голове
Ханны пронеслась эта мысль, она неожиданно подумала, что,
возможно, звонок Сары – не единственная причина, по
13
которой она приехала сюда. Может, какая-то глубинная ее
часть хотела вернуться. Испытывая сильное желание
услышать голос Мартина, ощутить уверенность и
надежность, которые ее охватывали, когда она находилась
рядом с ним, она вытащила из сумочки свой сотовый
телефон.
– Эй, сладкая моя, ты где?
При первых звуках его голоса Ханна перестала
чувствовать себя изгоем.
– Я надеялась, что ты мне подскажешь.
Он засмеялся.
– Ты это серьезно?
– В общем, да.
– Ты знаешь, на какой трассе ты находишься?
– Нет. Я знаю одно – мне хочется быть не тут, а рядом с
тобой. – Хотя Ханна постаралась произнести это бодрым
голосом, она услышала собственный жалобный тон и
боялась даже предположить, что Мартин думает обо всем
этом.
– Посмотри в инструкции, которую я распечатал для
тебя, и определись, где ты была до того, как заблудилась.
– Я повернула налево от трассы, которую ты мне указал.
Его тихий смех прозвучал утешительно.
– Очень умно.
Решив доказать Мартину, что она в состоянии
справиться самостоятельно, Ханна внимательно вгляделась в
карту.
– Ты мне и раньше говорил, что я умная, но тогда ты
имел возможность в этом убедиться. – Ханна повернула
карту. – Подожди. Я поняла. Я знаю, где я. – Она водила
пальцем по карте, пытаясь проследить, по какому пути она
ехала, но потом поняла, что снова потеряла нить. – Я без тебя
потерялась.
– Метафорически мне это нравится, но тебе следовало
взять меня с собой. Ты раньше никуда не уезжала из города.
– Что толку теперь говорить об этом?
14
– Довольно трудно помочь тебе, когда я здесь, а ты... –
Мартин демонстративно прокашлялся.
Она услышала знакомые звуки включающегося ноутбука.
– Я посмотрю на карты в системе Google и попытаюсь
использовать снимки со спутника. Расскажи, что тебя
окружает.
– Вокруг меня во все стороны тянутся пастбища и
никаких строений. Нашел на карте это место?
– Google не говорит, где твое место. Зато я знаю – рядом
с нами, в Огайо. – Ханна услышала шелест ткани.
– Ты снова лег спать после моего отъезда?
– Я позавтракал, потом мы с Лиссой и Кевином
посмотрели мультики. Потом приехала Лора и занялась
своей работой, а я хорошенько вздремнул, пока не позвонила
девушка с неприятностями.
– Девушка с неприятностями? – пробормотала Ханна. –
Как ты можешь чем-то помочь, когда не знаешь разницы
между котелком и кастрюлей?
– Я типичный мужчина, которого можно назвать... –
Мартин помолчал. – Ну давай, помоги мне, девушка по теле-
фону. Меня можно назвать...
– ...очаровательный или интеллигентный. – Ханна
передразнила его покашливание. – Это ты так считаешь.
Мартин засмеялся. Вдруг в трубке раздался звук
оглушающего удара. Пронзительно закричала Лисса, и
Ханна затаила дыхание.
Раздался резкий стук, словно дверь открылась и
ударилась о стену, и Ханна услышала голос Кевина:
– Дядя Мартин, Лора говорит, что тебе нужно подойти и
посмотреть. Может, Лиссе нужно наложить швы.
– Девушка по телефону, я тебе попозже перезвоню,
хорошо?
Телефон отключился, и в трубке наступила мертвая
тишина. Недоумевая, зачем она сюда приехала, в то время
как она сейчас должна быть там и помогать Мартину, Ханна
закрыла телефон. Лора в свои шестьдесят два года была
15
опытной няней, но Ханна сама хотела находиться рядом с
Мартином, чтобы быть в курсе всего, что происходит.
Еще раз посмотрев на карту, она подумала, что, может,
стоит позвонить доктору Леману. Он был не просто ее боссом.
Он часто навещал родственников в Ланкастере всего в
сорока милях к юго-востоку от этого места, так что он,
возможно, смог бы ей помочь. Но затем она решила его не
беспокоить и ехать дальше до тех пор, пока не увидит какие-
нибудь знакомые ориентиры. Она вернулась на дорогу.
После часа езды и множества поворотов в разные стороны
она выбралась на дорогу, ведущую к Оулз Перч.
Мартин ей не перезвонил, и она тоже не могла до него
дозвониться. Его голос на автоответчике ответил сразу, а это
значило, что телефон отключен. Что бы там ни случилось,
Ханна чувствовала, что для Мартина выдался тяжелый
денек, даже с нянечкой на подхвате.
Когда Ханна ехала по берегу реки, ее охватило странное
чувство. Она была здесь всего каких-то три года назад, по
пути в медицинский центр, куда на вертолете доставили
Люка и Мэри после столкновения их повозки с машиной.
Ханна хорошо помнила, что было потом – потом были дни и
месяцы, когда она скрывала от всех, кроме родителей, свое
изнасилование, и вопреки всему надеялась, что не потеряет
Пола.
– Отлично, Ханна, ты боялась потерять это ничтожество. –
Пробормотав эти слова, Ханна увеличила громкость радио,
пытаясь заглушить всплеск обиды на Пола.
Должно быть, это знакомая местность пробудила в ней
новую волну обиды, от которой у нее разрывалось все
внутри. В то время как они с Полом познакомились, он жил в
студенческом городке недалеко отсюда и только на лето
приезжал к своей бабушке. Ханна бывала здесь всего два
раза: один раз по пути в больницу, чтобы навестить Люка и
Мэри, и второй раз две недели спустя – по пути домой, и
каждый раз она осознавала, что находится на «территории»
Пола. Тогда она чувствовала себя связанной с ним и
16
надеялась, что сможет преодолеть препятствия, которые
встали между ними, и тогда они поженятся.
Наивные детские мечты.
Нуждаясь в более сильном средстве, чем песни
прославления, Ханна включила радио и стала искать по
станциям знакомую песню Раскала Флэтта «Я двигаюсь
дальше». Найдя, она включила звук на полную громкость и
запела вместе с ним, заявляя своему беспокойству, что она
выживет и в этот свой приезд и все преодолеет, хотя ей очень
жаль, что она сейчас не рядом с Лиссой, когда с девочкой
что-то случилось.
На этот раз воды Саскеханны не были мутными и
пенистыми. Лучи солнца касались ее поверхности, и вода
казалась кристально чистой. Менее чем через час Ханна будет
в Оулз Перч, и как бы она ни стремилась добраться туда
побыстрее, она не хотела видеть отца. Что она может ему
сказать?
Ханна прослушала еще с десяток песен, и когда она
подъезжала к родительскому дому, этот вопрос продолжал
крутиться в ее голове. Когда она выходила из машины, во рту
пересохло от волнения, ладони вспотели. Прохладный
сентябрьский ветерок играл подолом ее платья и чуть
растрепал выбившиеся из прически непокорные кудри. Никого
не было видно, деревянные двери закрыты. Зашторенные окна
и полная тишина еще более убедили Ханну в том, что в доме
никого нет. И все же она громко постучала. Странно, ведь
обычно все уходили из дому только в день посещения церкви.
На стук никто не ответил, и тогда она не спеша обошла
дом кругом, с трепетом вглядываясь в старую постройку,
курятник, амбары, пристройку и коптильню. Она, не
торопясь, рассматривала дом, где родилась, а до нее
родилась ее мама, и на нее волнами накатывала ностальгия.
Над головой шелестели верхушки огромных дубов. Ханна
подошла к колодцу и набрала воды в жестяную кружку.
Отпив глоток холодной ной воды, Ханна снова
почувствовала связь со своими.
17
Этот колодец вырыл прапрадедушка со стороны ее
матери, и подземные источники давали воду ее семье в
течение нескольких поколений.
Ханну охватило умиротворение, и она заново
почувствовала, насколько ей дорога простая жизнь. Она не
ожидала подобной реакции, и впервые за долгое время ей
захотелось лучше понять себя. Увидев свой огород, она
подошла к невысокому холму на краю огорода. Последний
урожай кукурузы был снят несколько недель назад, и на поле
остались только жесткие короткие стебли. Горох в преддверии
зимы был вырван с корнем. Растения прохладного сезона цвели
пышным цветом – брокколи, цветная и белокочанная капуста.
Ханне нравилось заниматься огородом с тех самых пор, когда
Daed впервые вложил ей в ладони семена и помог посадить их.
Вместе с Daed она каждый день приходила на огород,
наблюдая за ростом растений, выпалывая сорняки и поливая.
В конце сезона посеянные ею семена дали хороший урожай,
обеспечив семью на целый год. Внезапно Ханна затосковала
по тому, прежнему Daed и по той, кем была когда-то она
сама, и почувствовала, как на глаза набегают слезы.
Насколько было бы легче разобраться в своих чувствах, если
бы она понимала силу эмоций, которые взялись из ниоткуда
и заставили ее оказаться в местах, которых она прежде не
знала. Может, в этом они с Сарой ничем не отличаются друг
от друга. Только ее сестра сразу давала выход эмоциям,
которые возникали в ней, а Ханна боролась с ними, но в
любом случае они оставляли свои следы.
В памяти Ханны снова всплыл тот странный разговор с
Сарой по телефону, скомканные слова и фразы, не имеющие
ясного смысла. Нужно выяснить, что происходит с сестрой.
Решив повидаться с Люком и Мэри, которые могли ответить
на ее вопросы, Ханна села в машину. Она выехала со двора и
направилась по знакомой мощеной дороге, по которой так
часто ходила пешком, когда навещала бабушку Пола. У нее
по коже побежали мурашки, когда она выехала с мощеной
дороги на мостовую, где когда-то на нее напал насильник.
18
Стараясь не вспоминать о том случае, Ханна заперла дверцы
машины и включила радио на полную громкость. Чуть позже
она повернула на дорогу, ведущую к дому Люка.
Выбравшись из машины, Ханна заметила, что дверь в его
мастерскую, похоже, закрыта. И действительно, окна, ставни
и двери были закрыты. Но ведь по субботам Люк обычно
работал в своей мастерской. Ханна громко постучала, потом
потянула дверь на себя.
Дверь открылась, Ханна вошла вовнутрь. Полутемное
помещение не походило на мастерскую Люка. Здесь
занимались скорее изготовлением повозок, но не кожаной
упряжи. Подождав у подножия лестницы, ведущей на второй
этаж, Ханна позвала:
– Люк? Мэри?
Наверху скрипнула дверь и появился полуодетый
мужчина.
– Они здесь не живут. И никогда не жили. Мы арендуем
это помещение.
Это мог быть амиш, но Ханна не была уверена, потому
что он был одет в футболку и брюки.
Мужчина спустился на пару ступенек.
Ханна попятилась.
– Простите за вторжение.
– Ничего страшного, пожалуйста.
Люк и Мэри никогда не жили в комнатах над
мастерской, которую община построила специально для них?
Не желая задавать больше вопросов, Ханна вернулась к
машине.
Открыв дверцу машины, она оглянулась на белый домик
Кэти Уодделл и огороженные забором пастбища. Когда-то
хорошо протоптанная тропинка, ведущая к домику бабушки
Пола, теперь заросла травой. Ханна закрыла дверцу машины.
Может, пора переступить через свои страхи? Она
направилась к старой ферме. Кроме нескольких мест в
заборе, нуждавшихся в починке, усадьба выглядела
ухоженной. Сердце Ханны колотилось слишком сильно,
19
когда она пересекла веранду бабушкиного дома и подошла к
задней двери.
Посмотри на меня, Ханна. – Словно оказавшись в
далеком прошлом, она услышала голос Пола и
почувствовала мягкое прикосновение его слов к ее душе. – Я
очень хотел поговорить с тобой, прежде чем вернусь в
колледж. Есть вещи, которые я не могу написать в письме.
Она вздрогнула, пытаясь отогнать от себя воспоминания
и не обращать внимания на чувства, нахлынувшие на нее, и
постучала в дверь. Никто не ответил. Она посмотрела сквозь
щель в занавеске, закрывавшей стекло двери, и постучала
еще раз, громче. Через несколько минут она сдалась,
спустилась с веранды и прошла во двор, подумав, что,
может, бабушка в саду.
Однако одного взгляда было достаточно, чтобы увидеть,
что в саду давно никто не работал. Старый грузовичок Пола
стоял тут же под навесом, капот поднят, а мотор подвешен на
толстой цепи.
Ханне показалось, что на нее наползает нечто зловещее,
словно она оказалась в одной из сумеречных зон, о которых
ей рассказывал Мартин. Как бы то ни было, но и тут
изменения коснулись жизни каждого точно так, как они
коснулись ее. Ханна направилась к машине. Нужно ехать в
отель в Харрисбурге, где Мартин забронировал для нее
номер и где она может переночевать. Конечно, она могла
остановиться в отеле поближе к общине, но Мартин
объяснил, что выбранный им отель лучше – там безопасно, в
оплату входит завтрак, а еще там есть бизнес-центр на
случай, если ей понадобится Интернет. К сожалению, завтра
ей придется весь день провести в отеле, поскольку это
церковный день. Посещения отчужденных амишей не
приветствовались вообще, а по церковным дням тем более. К
тому же, Мэтью ясно дал понять, что ей нужно подождать до
окончания похорон, чтобы не показываться на глаза всей
общине, и в частности его семье. Если даже Мэтью настроен

20
таким образом, то отец Ханны отнесется к ее появлению в
тысячу раз хуже.
Что бы ни случилось, она переживет следующие дни и
сохранит свое достоинство. Один раз они растоптали ее.
Другого шанса она им не даст.

21
Глава 2
Пол внезапно проснулся.
Ночной ветерок шуршал в полуоткрытом окне
прозрачными занавесками. Пол повернул к себе будильник.
До рассвета еще несколько часов. Несмотря на глубокую
ночь, теперь ему не заснуть.
Он сбросил с себя одеяло «Прошлое и будущее».
«Прошлое и будущее». Пол встал и начал складывать
его. Даже в сумеречном свете ночных фонарей он мог видеть
ручную работу амишской девушки, которая обещала выйти
за него замуж. В прошлый вторник он нашел, вернее, увидел
ее – перед богатым домом в Огайо, в объятиях мужа.
Пора убрать эту вещь с постели, а лучше вообще из
квартиры. Мэри отдала это одеяло Полу после отъезда
Ханны, сказав, что Ханна вложила в него больше труда, чем
кто-либо еще. Оно должно было обогревать Пола до ее
возвращения и до того времени, когда они поженятся. Теперь
Пол не знал, что с ним делать, но здесь оно оставаться не
должно.
Тьма отступила, когда Пол уселся за стол с чашкой кофе
в руках и стопкой данных о своих клиентах. Читая и делая
пометки в документах о семье Эндрю Брауна, Пол пытался
нащупать среди проблем, с которыми сталкивались члены
каждой отдельной семьи, нечто общее, отыскать связующую
нить, найти которую пока не удавалось. Утром он поедет на
работу, потом отправится к бабушке, чтобы успеть до
наступления темноты починить прохудившийся забор. Но
эти тихие ночные часы одиночества и размышлений
принадлежали ему безраздельно, и никто не мог ему
помешать.
Размышления Пола прервал резкий телефонный звонок,
а это означало, что наступил понедельник.
Пол встал из-за стола и поднял трубку.

22
– Пол, это я, Люк. Прости, что беспокою тебя так рано.
Мне стоило позвонить на прошлой неделе, но мы все в такой
суматохе...
– Что случилось?
– Думаю, ты уже знаешь, но я все равно решил тебе
позвонить.
– На выходные я уезжал в горы с друзьями.
– В прошлую пятницу мастерские «ЭЛ» сгорели дотла.
В то же мгновение Пол мысленно представил себе всех
членов семьи Лэппов и Эшей.
– Весьма сожалею. Никто не пострадал?
– Пострадал. – Люк помолчал. – Дэвид погиб. – Его
голос задрожал. – И у Мэтью проблемы. Но с ним все будет в
порядке, ему нужно только отлежаться, чтобы зажили ожоги
на плечах и на спине. – Теперь Люк говорил очень медленно.
– Похороны Дэвида сегодня, в час дня, на кладбище Оулз
Перч.
Похороны. Содрогаясь при мысли о том, что это слово
значит для Мэтью и его семьи, Пол не знал, что сказать.
– У Мэтью и Элль ничего не вышло и... ну... Я думаю,
что чем больше друзей будет на похоронах, тем лучше.
– Ты прав. Я обязательно приеду.
– Хорошо. Я знал, что могу на тебя положиться. Да,
должен тебя предупредить. – Люк втянул в себя воздух и
заговорил еще медленнее. – Сара нашла листок, который ты
принес к нам в дом, с номером телефона и адресом Ханны.
Она позвонила Ханне и попросила приехать. Мы ее пока не
видели, но Сара клянется, что Ханна обещала приехать на
несколько дней, и, предположительно, она должна была
появиться здесь еще два дня назад. С раннего утра в субботу
Сара пропала, и когда мы догадались, что она отправилась в
Харрисбург, мы все поехали за ней. Мы нашли ее на вокзале
– она решила ждать Ханну там.
Пол был благодарен Люку за подробный рассказ,
понимая, что друг пытался подготовить его к неожиданной
встрече с Ханной.
23
– Ну что ж, если она все же появится, это будет
подходящий момент, чтобы община помирилась с ней.
Увидимся с тобой сегодня днем, но если что-то будет нужно,
звони.
Пол поехал на работу и только по пути сообразил, что
нужно взять отгул. Он заехал на парковку и направился в свой
офис. Все утро он старался вникнуть в то, что рассказывают
ему клиенты, но слышал только тиканье часов, а во время
сеансов не мог вести запись. Он думал не столько о приезде
Ханны, сколько о том, как отреагирует на это ее семья. Теперь
Ханна совсем не похожа на девушку из простого народа. Пол
понял это сразу, как только увидел ее на прошлой неделе.
Ханна была в тонком хлопчатобумажном платье без складок, с
короткими рукавами, и смеялась, целуя мужчину.
Ощущая, что консультант сегодня из него никакой, Пол
посмотрел на часы.
– Эндрю, на сегодня сеанс закончен. И если на
следующей неделе у тебя найдется побольше времени на
консультацию, мы вернемся к некоторым моментам, которые
сегодня затронули.
– Моей жене нравятся перемены, которые со мной
происходят. Мне тоже. Даже мой сын стал лучше.
Чуть заметное заикание Эндрю на слове «мой»
напомнило Полу об усилиях, которые он и пациент
приложили к тому, чтобы наладить отношения между отцом
и сыном.
Пол встал.
– Мне бы хотелось повидаться с твоими женой и сыном,
как только они выберут время.
Эндрю понял и тоже поднялся.
– Ты мне очень помог, Пол. Уже больше месяца я
нормально общаюсь с детьми.
Пол проводил Эндрю до дверей и дальше, вниз по
лестнице, устланной ковровой дорожкой. Они остановились
у стола администратора в большом, старом, по-домашнему
уютном вестибюле миссии «Лучший путь». Офисы и миссия
24
находились в здании старой усадьбы, вся обстановка которой
должна была вызывать у посетителей ощущение спокойствия
и комфорта.
– Хейли, запишите Эндрю на это же время на будущей
неделе, а счет за эту неделю не выписывайте.
– Правда? – Эндрю удивленно посмотрел на него.
И хотя Пол чувствовал себя виноватым, он не мог
объяснить Эндрю, почему не берет с него денег. Не мог же
он признаться пациенту, что совершенно не слушал его во
время сеанса.
– Берегите себя, Эндрю, и увидимся на следующей
неделе. – Пол снова повернулся к Хейли. – Вы смогли
отменить сегодняшние мои встречи?
– Да. Кстати, вам звонила Доркас.
Пол кивнул.
– Она сказала, чего хочет?
– Нет, но она просила вас позвонить ей перед тем, как вы
уйдете с работы.
– Хорошо, спасибо. – Пол поднялся по лестнице и вошел
в свой кабинет. Да, сейчас он поговорит с Доркас, чтобы
вернуться к реальности и не обольщать себя мыслями о том,
что Ханна вернется к нему. Пол поднял трубку и набрал
номер телефона дома Миллеров.
– Алло? – Голос Доркас звучал устало.
– Доброе утро. Что-нибудь случилось?
– Пол. – В голосе девушки слышалось неподдельное
волнение, и Пол улыбнулся.
– Ты сомневалась, что я перезвоню?
– Я не знала, когда ты получишь мое сообщение и когда
сможешь перезвонить. Я хотела напомнить тебе, что у
Эвелин сегодня день рождения. Мы все собираемся
встретиться у нее за обедом. Твои родители приезжают
около пяти. Я надеялась, что у тебя получится подъехать к
семи.
Пол совсем забыл о том, что сегодня он приглашен на
день рождения к сестре Доркас.
25
– Ты слышала о пожаре в Оулз Перч?
– Да, слышала. Звонила кузина моей мамы, Джини. Это
все так ужасно.
– Я иду на похороны и останусь там на случай, если
понадоблюсь Мэтью. Извини.
– О! – В ее голосе сквозило разочарование. – Я должна
была догадаться. Конечно, тебе нужно пойти туда.
В мгновение ока в голове Пола промелькнул план,
который ей обязательно понравится.
– Поскольку на выходных у меня дежурство в клинике,
завтра я свободен. Я собираюсь починить забор у бабушки.
Хочешь провести завтрашний день со мной?
– Ты серьезно?
– Да, а почему тебя это удивляет?
– Ну... так. Ты никогда не проявлял особого интереса к...
в общем, ты и сам знаешь. Да, твое приглашение меня
удивило, вот и все.
Он помолчал, пытаясь заставить себя быть с Доркас
откровенным.
– Сегодня я о многом думал. Кажется, я опять стал
мечтать о возвращении Ханны, но не столько из-за нее
самой, сколько потому, что я не могу заставить себя
признать свое поражение.
– Вполне возможно.
– Уверен, так оно и есть.
– Ты думаешь, она приедет на похороны?
– Может быть, но, думаю, тебе станет легче, если ты
узнаешь, что она вышла замуж.
– Вышла замуж?
– Да, я узнал об этом, когда на прошлой неделе был в
Огайо.
– Мне очень жаль.
Пол был совершенно уверен, что Доркас ничуть не жаль,
напротив, она, скорее, почувствовала облегчение и прилив
новой надежды. Он положил последние записи о встрече с
Эндрю в соответствующую папку.
26
– Очень мило с твоей стороны, но все это в прошлом. Ну,
так ты поедешь завтра со мной к бабушке?
– Обязательно.
Он положил папку в шкаф и запер его.
– Я заберу тебя утром, и первым делом мы поедем куда-
нибудь позавтракать.
– О, Пол, звучит прекрасно!
– Хорошо. Мне нужно бежать. Похороны начинаются в
час.
– Увидимся завтра, хорошо?
– Договорились. Пока. – Пол положил трубку, впервые
за последние годы чувствуя, что его жизнь налаживается.
Неужели для того, чтобы заняться устройством собственной
судьбы, нужно было убедиться, что Ханна вышла замуж и
счастлива?
Пол схватил свою куртку и направился к машине. По
пути на кладбище он думал о семьях Эшей и Лэппов,
пытаясь сообразить, чем он может им помочь. Конечно, ему
хотелось бы принять участие в восстановлении мастерской,
если они примут от него помощь. Община проявляла к нему
недоверие, словно Ханна забеременела и бежала прочь по его
вине. К счастью, Люк и Мэтью так не считали, но захотят ли
они принять его помощь в строительстве мастерской,
неизвестно.
Размышляя о том, приедет Ханна на похороны или нет,
Пол встал в длинный ряд запряженных лошадьми повозок,
медленно подъезжавших к кладбищу. На него нахлынули
мысли о последних двух годах, проведенных с Доркас. Может,
он вовсе не ждал возвращения Ханны. Когда он оставил ее –
всю в слезах, умоляющую его вернуться и выслушать ее, ей
было всего семнадцать лет, и она была на шестом месяце
беременности. Может, его ожидание объяснялось всего лишь
чувством вины?
Перед ним открывалась прекрасная картина: большие,
добротно сделанные повозки на фоне поля с огромными
стогами золотистого сена, но, к сожалению, этот идиллический
27
пейзаж не имел ничего общего с реальной жизнью. Пол
поставил машину в ряду повозок, стоявших на усыпанной
гравием площадке через дорогу от места захоронения. Люди,
которые пришли попрощаться с погибшим, медленно брели к
могиле.
Вопреки обычаям амишей, на этот раз покойного будут
хоронить в закрытом гробу. Никаких фотографий умершего,
как это принято у Englischer, тоже не будет, в соответствии с
законом общины.
Встав рядом с соседями, не принадлежащими к общине
амишей, Пол нашел взглядом Мэтью. Мужчины уже
собирались опустить на веревках гроб в свежевырытую
могилу. Мэтью был здесь единственным амишем без куртки.
Должно быть, из-за ожогов на спине. Поскольку Пол
пришел, чтобы подержать Мэтью, напомнить, что у него есть
друзья, которые переживают боль вместе с ним, он подошел
к толпе, где в числе прочих были родители и младшие
сестры и братья Ханны, и протянул Мэтью руку.
– Прими мои соболезнования, Мэтью.
Мэтью даже не поднял глаз, отвечая на его рукопожатие.
– Ya. Это большое горе.
Люк встретился взглядом с Полом и кивнул ему. Пол
тоже кивнул в ответ. Мэри стояла рядом с мужем, тяжело
опираясь на его руку.
Пол хотел дотронуться до плеча Мэтью, но тот резко
отпрянул в сторону.
– Ожоги второй степени, все нервы обнажены. Такая
боль... иногда кажется, что я больше не выдержу.
Не находя нужных слов, Пол молча кивнул.
– Я должен был сообразить... Мэтью, когда ты
оправишься и будешь в состоянии начать строить все заново,
я приду на помощь.
Глядя в зияющую глубину могилы, Мэтью вздохнул.
– В субботу ко мне приходила Ханна. – Он напряженно
дернул плечом. – Я не знаю, что думать о ее возвращении, до

28
сих пор не знаю. Но, думаю, что я встретил ее
недоброжелательно, и...
Раздался громкий голос мужчины-амиша:
– Дорогие друзья, давайте склоним головы в молчании.
Горе навалилось на Пола всей своей тяжестью, и он
закрыл глаза. Нежный ветерок обвевал его лицо, теплое
солнце призывало радоваться дню. Но здесь люди могли
думать только об утрате.
Смерть выглядела такой нелепой. Чтобы понять это, не
нужно умирать самому или хоронить кого-то из близких.
Смерть не зовет носильщиков и не призывает рыть
могилы.
Смерть мечты, надежды или даже любви. Пол раньше не
думал, что любовь тоже может умереть. Вот она дышит и
живет. Вот она ослабела. И вот она умерла. И никогда
больше не воскреснет.
Но так не должно быть, нельзя, чтобы это случалось в
каждой семье, где произошел разлад. То, что случилось с
ним и Ханной, ужасно, но смерть семьи, которая когда-то
принесла обеты верности перед Богом, – это еще хуже;
именно там Пол хотел остановить шествие смерти. Как в
семье Эндрю, который...
Пол подумал о Доркас, и ему снова захотелось
восстановить свою жизнь. Ведь человеческая жизнь слишком
коротка и слишком драгоценна, чтобы не потратить ее на
любовь и семью. Жизнь призывала жить. Любовь призывала
принять ее.
И Пол собирался сделать и то, и другое.
Когда проповедник произнес «аминь», вперед выступил
еще один мужчина амиш и стал читать псалом, в то время как
носильщики бросали землю на опущенный в могилу гроб.
Пол оглядел толпу, молясь за собравшиеся здесь семьи.
Краем глаза он заметил слева какое-то движение. Он
посмотрел в ту сторону, где за деревьями, ближе к обочине,
стояло несколько припаркованных машин.
Ханна.
29
На ней было темно-зеленое платье, и она стояла,
прислонившись к золотистой «Хонде» в сотне футов от места,
где они собрались. Она сняла солнечные очки. Казалось, ее
окружала аура самообладания и стабильности. Пол подумал,
что Ханна правильно поступила, решив не подходить слишком
близко, приехав так тихо и без фанфар. Однако она приехала
ради Мэтью и... может быть, ради себя. Люди узнали бы ее, но
там, где она стоит, никто ее не увидит, если только...
– Ханна! – Пронзительный крик Сары нарушил
торжественную атмосферу.
Отец схватил ее за руку.
– Тише!
Все взоры обратились туда, куда смотрела Сара, и все
увидели Ханну. Мэри ахнула и сделала шаг по направлению к
ней, но Люк обнял жену за плечи и что-то прошептал ей на ухо.
Сара вырвалась из цепких рук отца и бегом бросилась к
Ханне.
– Ханна!
Зеб Лэпп последовал за ней, не в состоянии угнаться за
дочерью.
Ханна опустила лицо и потерла лоб. Полу все это очень
не понравилось. Ему хотелось подойти к ней, чтобы рядом
оказался хотя бы один человек, способный заслонить ее от
шепота и пересудов. Хотя бы один друг. Но если он это
сделает, ситуация станет еще хуже.
Пол с новой ясностью осознал, почему она сдалась и
уехала, как только потеряла надежду на восстановление
отношений. Причина, по которой она не возвращалась сюда,
пока ее не позвала сестра, смотрела ему прямо в лицо, и он
все понял.
Просто Ханна Лэпп не смогла бы одержать победу в
Оулз Перч.

Глава 3
Глаза всех, кого знала Ханна, обратились к ней.
30
Сара была метрах в десяти от нее, когда Daed, наконец,
поймал ее за руку.
– Прекрати это. Сейчас же.
Но Сара, размахивая свободной рукой, рвалась к Ханне.
– Ты приехала! Я знала, что ты сдержишь обещание!
Она снова вырвалась из рук Daed и бросилась к сестре.
Он широкими шагами двинулся следом; Ханна,
встретившись с ним взглядом, почувствовала себя
провинившимся ребенком.
– Ну, сделай же что-нибудь!
Ханна прочитала это по губам отца, и его выражение
лица сказало ей больше, чем слова. Она кивнула и сократила
расстояние между ними. Сара буквально накинулась на нее и
чуть не сшибла с ног. Ханну накрыла неожиданная волна
любви к сестре. В этот момент трудно было поверить, что
раньше Сара ненавидела Ханну и всячески старалась ей
навредить. В прошлом она доставила Ханне очень много
неприятностей. И все же узы, связывавшие Ханну с младшей
сестрой, были несомненны.
Объятия длились целую минуту, затем Ханна слегка
отстранилась.
– Тебе нужно вернуться туда, Сара. Потом у нас с тобой
будет много времени для общения.
Сара обернулась на собравшихся у могилы людей, потом
снова посмотрела на Ханну. На ее лице мелькнуло
недоуменное выражение, словно она пыталась вспомнить,
как и почему она оказалась здесь. Задумавшись, она
опустила голову и стала чесать ладонь одной руки большим
пальцем другой.
Ханна взяла руки сестры в свои, остановив ее нелепые
движения. Она легонько сжала руки Сары и кивнула в
сторону людей, собравшихся у могилы.
– Иди туда.
Теперь Сара выглядела намного спокойнее.
Подошел Daed, задыхаясь и явно едва сдерживаясь, если,
конечно, он вообще был способен сдерживаться. Он
31
остановился, лицо его побагровело. Прищурив глаза, он
измерил Ханну взглядом с головы до ног.
– Что ты о себе возомнила? – Отец говорил шепотом. –
Ты отсутствовала более двух лет, а теперь выбрала для
приезда самый неподходящий момент и помешала
общинным похоронам. Посмотри на себя.
Он указал на ее волосы, а затем на платье.
– Ты уже не девушка из простого народа.
Интересно, неужели она действительно так сильно
отличается от себя прежней, или, может, он просто не
ожидал ее увидеть такой? Ханна задумчиво покачала
головой. Да, она уже не девушка из простого народа, но она
его дочь.
Отец указал на ее машину.
– Отправляйся домой, там встретишься с Сарой.
Ханна еще раз посмотрела на собравшихся, которые
рассматривали ее, разбившись на группы и перешептываясь.
Но она не сдастся! Подавив нарастающее чувство
беспомощности, Ханна вздернула подбородок, расправила
плечи и надела солнечные очки. Прежде чем захлопнуть
дверцу машины, она услышала, как проповедник громко
возобновил свою речь. Ханна завела мотор и отъехала.
Да, это был наихудший вариант из всех возможных. Ей
вообще не стоило приезжать сюда.
Сделав, как сказал ей отец, Ханна подъехала к дому
Лэппов. Вчера Мартин рассказал ей по телефону, что Лисса
залезла на стеклянный шкаф из пяти полок, и тот не
выдержал веса девочки. В ту субботу ей пришлось наложить
четыре шва на левой ноге. Конечно, Мартин присмотрит за
ней, сделает все возможное, но Ханна все равно жалела, что
в такой момент ее нет рядом.
Ханна выбралась из машины и направилась к скамейке,
которая стояла на пригорке рядом с домом Лэппов. Она
немного напоминала скамейку у домика тети Забет, на
которой они с тетей любили сидеть по утрам и вечерам,
когда позволяла погода.
32
Глубоко вдыхая, Ханна наслаждалась знакомыми с
детства запахами. Они менялись в зависимости от времени
года, и сейчас запах сентября погрузил Хану в поток
воспоминаний: конец летнего тепла, последние дары огорода
и аромат свежескошенного сена. Ее детство было настолько
безоблачным, насколько позволяла жизнь человека на этой
планете. Но все кончилось в подростковые годы, когда
Ханна почувствовала желание иметь то, что не было принято
среди амишей в Оулз Перч, и ее жизнь под крышей отчего
дома перестала быть уютной.
Она позволила памяти вызвать образы прошлого и
вспомнила десятки поездок за сеном, дни посещения школы
с любимыми домашними животными, плоды лета и палатки
с лимонадом. В ее ушах звучал смех, раздававшийся когда-то
в полях, где она играла с младшими братьями и сестрами.
Посреди этих картинок вдруг возникло воспоминание о
Поле, и Ханна не успела отогнать его, явственно услышав
его голос, когда он сделал ей предложение.
Я никогда не буду думать ни о ком, кроме тебя... Для
меня не существует никого, кроме тебя.
По телу пробежала дрожь, и Ханна пальцем коснулась
кольца с бриллиантом и рубином, которое Мартин перед
отъездом надел ей на палец.
Топот копыт лошади и шум подъезжающей повозки
отвлекли Ханну от ее мыслей, и она встала. В повозке не
было мужчин, только Mamm и Сара. Не успела Mamm
остановить повозку, как Сара спрыгнула с нее и побежала к
Ханне, схватила ее за руку и потащила к амбару.
– Нам нужно поговорить.
Ханна остановила сестру, отказываясь идти куда бы то
ни было.
– Да, я знаю. За этим я и приехала, но мне сначала нужно
повидаться с Mamm.
Мама остановила повозку рядом с Ханной и сидела там,
молча глядя на нее. Чувствуя некоторую неловкость, Хана
напомнила себе, что ее хлопчатобумажное зеленое платье
33
выглядит достаточно скромно и длина его ниже колен.
Большая часть ее любимых платьев была сшита из
полиэстера с добавлением спандекса, потому что ей
нравилась струящаяся ткань и одежда по фигуре, чего амиши
не одобряли. Ханна тщательно подобрала свое платье к
сегодняшнему случаю, зная, как глубоко въелись в сознание
ее народа представления о приемлемой одежде.
Мать пристально вглядывалась в нее своими карими
глазами.
– Ханна?
Сомнение в ее голосе подтвердило, что Ханна
изменилась не только внешне.
Ханна сглотнула ком в горле, не зная, как разбить лед
между ними.
– Привет, Mamm.
Мать подобрала юбки и выбралась из повозки. Она
стояла перед Ханной, ничего не говоря. На ее глаза
навернулись слезы, и она несколько раз открывала рот,
пытаясь что-то сказать.
Ханна протянула к ней руки и обняла ее.
– У меня все хорошо, Mamm. Я же писала тебе в письмах.
Мать обхватила ее, крепко прижала к себе и заплакала,
вздрагивая всем телом.
– О, дитя мое, как ты могла так долго не приезжать, так
очень-очень долго? – Она отступила и заглянула Ханне в
глаза. – Я очень скучала по тебе.
Ханна не знала, что ответить. Если бы родители
проявили хоть каплю понимания или сочувствия, прежде чем
она села на поезд, может, она и осталась бы. Но теперь она
не могла принять предлагаемое извинение, не задавая
никаких вопросов.
– Но ты же видела меня в тот день, ты мазала бальзамом
порезы на моих ладонях, ты осушала мои слезы, почему же
потом ты решила, что меня никто не насиловал? – Ханна
была очень взволнована, оттого что посмела так открыто
высказать то, что было у нее на уме. В доме Забет
34
открытость приветствовалась больше, чем сдержанность, и
Ханне хотелось быть откровенной со своей матерью.
Глаза матери расширились от удивления, и Ханна
поняла, что только что сожгла мост, по которому мать готова
была перейти на ее сторону.
Ханна сунула руку в карман платья, сожалея, что не
сможет обсудить с Забет все, что происходило сейчас между
ней и ее семьей.
– Откуда вы взяли мой номер телефона?
Сара крепко сжала руку Ханны.
– Пол принес его к нам домой на прошлой неделе.
Пол знал, где ее искать? Ханне показалось, что она
только что получила пощечину, и она была готова дать
сдачи. Хорошенько дать сдачи. Оказывается, Пол знал, где ее
искать, но дело даже не в этом, то есть уже не в этом. Какая
ей теперь разница? Два года назад он не захотел перезвонить
ей, когда она всю ночь прождала в отеле до того момента,
когда нужно было садиться в поезд.
Ханна вопросительно посмотрела на сестру: может, она
ошиблась?
– Ты говоришь, он принес мой номер телефона и адрес к
вам домой? – Она вглядывалась в глаза матери, пытаясь
понять, что происходит. – Сюда?
Mamm кивнула.
– Он вроде как помирился с твоим Daed. Думаю, они с
Люком друзья. И с Мэтью тоже.
В ушах Ханны зазвенело от услышанного, даже голова
немного закружилась.
Впервые ей пришло в голову, что Пол затеял какую-то
игру. Видимо, так и есть. Только этим можно было
объяснить его поведение. Он не перезвонил ей, не попытался
восстановить отношения, однако подружился с Мэтью и
Люком и принес ее Daed информацию о ней.
Ну и наглость...
Mamm рукой отогнала муху.

35
– Однажды я сама с ним разговаривала. Он... он
показался мне не таким уж плохим парнем, в конце концов.
– Ну и дела! – Ханна сделала шаг назад. Как видно, Пол
совсем их очаровал. – Знаешь что? Давай не будем говорить
о Поле.
Сара стала прочищать горло странными, долгими
звуками, одновременно потирая большим пальцем правой
руки левую ладонь. Ханна вспомнила старую привычку
своей сестры издавать странные звуки, когда она испытывала
напряжение.
Но почесывание ладони было чем-то новым.
Mamm выглядела смущенной.
– Но, Ханна... – Она покачала головой. – Тебя
невозможно понять. Что плохого в том, что я хорошо
отзываюсь о Поле? Разве ты не этого хотела?
Ханна подняла руки, ладонями отгораживаясь от матери.
– Я хотела этого, когда это было для меня важно, но если
бы я осталась, вы бы ни за что не дали Полу никаких шансов.
А теперь он хороший? – Она вздохнула. – И при этом меня
невозможно понять.
Сара стала раскачиваться на пятках взад и вперед.
– Коты поели котят у кошки. – Слова вырывались у нее
из горла вместе с прерывистым дыханием. – А пожары
сжигают правду, которой там не было.
Она положила большой палец на средний, словно
собиралась начать счет. Слова она произносила нараспев.
– Язык есть огонь, и много вещества зажигает.
По спине и шее Ханны побежали мурашки. Что творится
с ее сестрой?
Mamm хлопнула в ладоши.
– Прекрати это, Сара.
Ее сестра перестала двигать руками. Ее глаза перебегали
с предмета на предмет.
– Вам нельзя ненавидеть друг друга, – жалобно
произнесла она.

36
Услышав эти слова из уст сестры, Ханна съежилась. Нет,
она не могла ненавидеть Mamm, ни в коем случае, просто ее
мама молчала, когда мужчины решили, что Ханна лжет и
виновна в сексуальном грехе.
Губы Сары стали синеть, дыхание стало еще более
учащенным и затрудненным.
Ханна обняла ее.
– Mamm, принеси бумажный пакет. – Она постаралась
улыбнуться. – Сара, посмотри на меня.
Фокусы с дыханием – это что-то новенькое. Сара
повернула голову, но в глаза ей не смотрела.
Mamm сделала шаг вперед.
– В чем дело?
Ханна положила пальцы на яремную вену сестры и
быстро подсчитала пульс.
– Насколько я понимаю, у нее гипервентиляция.
Пожалуйста, принеси пакет.
Ханна обхватила лицо Сары обеими ладонями.
– Сара, посмотри на меня. Представь, что ты стоишь в
поле, а вокруг растут цветы. Помнишь эту игру? – Ханна
помнила. Когда они были детьми, она тратила на попытки
успокоить Сару столько же времени, сколько на работу по
дому.
Mamm вышла из дома, неся в руках пакет. Ханна взяла
его, встряхнула, зажала в руке и, оставив небольшую
дырочку, приложила пакет к губам Сары.
Та попыталась сорвать его, но Ханна не позволила.
– Не делай этого. Ты позвала меня на помощь, но и ты
тоже должна мне помочь, ладно? – Она заставила Сару
вдыхать и выдыхать воздух из пакета. – Представь, что мы
лежим в поле и считаем дикие полевые цветы. Разные цветы:
ромашки, маргаритки, незабудки... – Ханна говорила без
умолку, словно они снова были маленькими детьми.
Но теперь все было иначе. Сара стала другой. Хуже, чем
тогда. Что бы с ней ни происходило, дело было не в нервах,

37
не в злобности сестры и даже не в зависти, как Ханна думала
раньше.
Постепенно дыхание Сары выровнялось.
– Умница, сестричка. – Ханна опустила пакет, но
оставила его при себе.
Сара вцепилась в рукав сестры.
– Где ребенок?
Ханна растерянно заморгала.
– Что?
– Ты... ты же родила. Где ребенок?
Ханна посмотрела на Mamm. Лицо Mamm побледнело.
– После твоего отъезда Сара стала что-то искать. Мы не
знали, что она ищет. – По ее щекам покатились слезы. –
Думаю... она все время искала твоего ребенка.
Mamm вытерла слезы передником, закрыла на мгновение
глаза, а затем продолжила:
– Иногда она возвращалась с ожогами на руках, но не
могла объяснить, откуда они. На следующий день после
пожара в амбаре Байлеров я нашла в мусорном ведре ее
обгоревшее платье.
У Ханны возникло странное ощущение, что она
соприкоснулась с параллельным миром, словно ее пытался
засосать в себя какой-то кошмарный сон. Неужели ее сестра
была виновницей всех этих пожаров? Ханна направилась к
ступенькам веранды. К горлу волнами подкатывала тошнота.
Понимает ли мать, что, если Сара виновна в поджоге
мастерской Мэтью, закон может обвинить ее в гибели
человека?
И даже принадлежность к общине амишей, готовой
защитить своих членов от любых судов, здесь не поможет.
Ханна внимательно смотрела на сестру. По всей
видимости, у Сары были периоды, когда она вела себя
вполне нормально, как, например, сейчас, когда приступ
прошел и она выглядела обычно... и была совершенно в
своем уме. Но так ли это на самом деле? Вопросы о ребенке
Ханны и странные, непонятные высказывания и песни
38
внезапно прекращались, и Сара снова выглядела как любая
другая девушка из амишей. Ханна с трудом сглотнула.
– Сара, ты хотела поговорить. Мы можем покататься в
моей машине или в повозке.
Сара покачала головой, ее пальцы дрожали.
– Daed может не понравиться, если я поеду с тобой.
Daed это может не понравиться? Но ведь Сара взрослый
человек! В Ханне снова поднялась волна раздражения, но
она заставила себя сдержаться. При нежной поддержке Забет
она совсем забыла, как быстро общение с Зебом Лэппом
может вывести человека из себя.
Mamm посмотрела на дверь, и Ханна подождала
приглашения войти в дом, но его не последовало. Может,
таков приговор отца. Ханна жестом пригласила Сару сесть
рядом на ступеньки веранды, не зная, что думать, не говоря
уже о том, что делать дальше.
Она начала сомневаться, что они с матерью станут когда-
нибудь так близки, как раньше. Ханна погладила Сару по
спине, через физическое прикосновение давая понять то,
чего нельзя было сказать словами. В мире Englischer слова
текли непрерывным потоком, они стоили дешево и означали
то, о чем нельзя говорить, и позволяли делиться тем, чем
делиться нельзя. Но здесь слова были редкими, и они
провозглашали покорность судьбе без борьбы. Люди в мире
Englischer часто прибегали к помощи врачей и лекарств и
были готовы излить свои проблемы на любого, кто
согласится их выслушать. Но сколько амишей стояли в
молчаливой непреклонности, даже не пытаясь обратиться к
врачам или другим специалистам с болью, которую они
несли в себе?
Неужели в этом мире нет никакого равновесия?
Решив взвешивать каждое слово, Ханна заговорила.
– Mamm, тебе не кажется, что Сара несколько измени-
лась со времени моего отъезда?
Мать кивнула.
– Думаю, ей нужна консультация специалиста.
39
– Нет. – Мать посмотрела на Сару, которая сидела
спокойно, словно уйдя в мир, куда другим людям не было
доступа. – Ей нужно было только повидать тебя.
– Mamm, то, что с ней происходит, нельзя объяснить
одним лишь желанием повидаться со старшей сестрой.
– Но большую часть времени она так ясно соображает,
словно... – Мать умолкла.
От слов матери Ханну охватила печаль. Одно дело жить
со своевольным и трудным мужем, и совсем другое –
беспомощно смотреть, как из твоих рук ускользает жизнь
детей, чтобы низвергнуться в хаос. Такое бремя не по силам
любой женщине.
Желая поговорить с Сарой, но при этом не расстраивать
мать еще больше, Ханна взяла сестру за руку и посмотрела
на Рут.
– Мы скоро вернемся, ладно?
– Хорошо, не беспокойся... Ты пьешь кофе?
– Пью.
Губы матери тронула слабая улыбка.
– Я поставлю кофейник на плиту.
Ханна с Сарой прошли через дорогу и направились к
пристани. Сара сняла туфли и чулки и села на краю причала,
болтая в воде ногами.
Давно отказавшись от традиционных черных чулок, Хан-
на скинула туфли и села рядом с сестрой.
– Самуил мог поймать в сачок по пять – шесть рыбок за
раз, уа?
Сара сделала в воде быстрое движение ногой, распугав
рыбок.
– Ya.
– И мы часами чистили его рыбешек, а они были такие
крохотные, что почти ничего не оставалось.
Сара засмеялась.
– Но наша цель была благородной, мы доказали, что он
может обеспечить семью обедом.

40
– Разве? По-моему, мы в тот день старались для того,
чтобы не пустить его на участок с черной смородиной, чтобы
он нам... – Ханна кашлянула, – не помогал.
Они обе расхохотались, и Сара обняла рукой сестру.
– Я не сумасшедшая.
– Я тоже.
Сара положила голову Ханне на плечо.
– Но иногда я чувствую себя сумасшедшей.
Ханна поцеловала сестру в макушку через ее
молитвенный капор Карр.
– Я тоже.
Сара что есть сил сжала сестру в объятиях.
– Ведь ты не бросишь меня снова, правда?
Ханна прижалась щекой к макушке головы Сары.
– Что с тобой? Я имею в виду всю правду, всю
подноготную, со всеми секретами.
– Как раньше... до того, как бабушка Пола стала для тебя
важнее, чем я?
Удивленная тем, что сестра знает момент, с которого
началось ее отдаление от семьи, Ханна приподняла лицо
Сары за подбородок и пристально посмотрела ей прямо в
глаза.
– Да, как раньше.
– Если я тебе все расскажу, ты покажешь мне своего
ребенка?
– Поговори со мной, Сара.
– Сейчас Джекоб встречается с Лизой Миллер, – начала
Сара, и Ханна позволила разговору течь так, как хотелось
младшей сестре.
Если Ханна надеялась получить какие-то
обнадеживающие новости, она их не получила. Сначала
сестра говорила вполне разумные вещи, но потом пошла
рассуждать кругами о ребенке Ханны, о пожарах и о том, как
после отъезда Ханны все изменилось. Сестра говорила, а
Ханне становилось ясно, что Сара страдает от проблем,
превосходящих познания Ханны в области человеческой
41
психики. Сара начала нести чушь, и Ханна не знала, как снова
вернуть ее к реальности.
Сара даже не могла вразумительно объяснить, что она
подразумевает под причиной и началом пожаров.
– Сара, всем нам иногда нужна помощь. Мне в свое
время очень здорово помогли в кризисном центре для жертв
насилия. Думаю, тебе тоже нужно обратиться к конкретным
специалистам. Может, они помогут тебе с тем, чтобы твой
разум прояснился.
– Мне бы тоже этого хотелось.
– Вот и отлично. Пойдем домой.
Ханна с сестрой вернулись к дому. Когда они
переходили дорогу, отделявшую дом от пастбищ и пруда, на
веранду вышла Mamm с подносом, на котором стояли чашки,
кофейник, сливки и сахар.
Они остановились у веранды. Неловкость между Ханной и
матерью, как часовой, не подпускала их близко друг к другу.
– Мне нужно на кухню, чтобы кофе не убежал. Так что я
пойду, но хочу сначала попросить тебя, подумай, к кому из
специалистов можно отвезти Сару на обследование. – Чашки
зазвенели, когда мама устанавливала поднос на деревянный
бочонок, который использовался как столик. – Ты же знаешь,
я в этом не разбираюсь.
– Да, Mamm, но у тебя тоже есть влияние. И сейчас
нужно им воспользоваться.
Мать скривила губы, выражая недовольство смелым
тоном дочери. Ханна обняла Сару.
– Не уходи далеко от дома. Скоро мы опять с тобой
поговорим. Ладно?
Сара буквально вцепилась в Ханну, которой пришлось
силой освободиться от объятий сестры. Mamm взяла Сару за
руки и притянула к себе. Они стояли рядом друг с другом,
пока Ханна шла к машине.
– Ханна, – позвала ее мать.
Ханна обернулась. Мать подошла к ней и посмотрела
прямо в глаза.
42
– Прости меня за то, что я... не защитила тебя, и не
пришла к тебе после того, как Daed не пустил тебя домой.
В этот момент Ханна увидела на лице матери следы
долгого пути, по которому к ней пришло сожаление.
Mamm дрожала всем телом.
– И даже после того, как мы с Daed узнали о
случившемся и пришли на похороны младенца, я стояла и
молчала, настолько погруженная в собственное горе и
настолько потрясенная слухами, что не подошла и не обняла
тебя.
Mamm сказала Ханне не все. Она не стала говорить, что
там, у могилы младенца, она уже сделала шаг к Ханне, но
Daed не пустил ее. Mamm не хотела перекладывать вину на
кого-то другого. Она исповедала свою часть вины, никого не
обвиняя. Ханне хотелось почувствовать искреннее желание
простить мать, но его не было. Амиши считали себя
обязанными прощать, или хотя бы исповедовать прощение,
но она не могла заставить себя сделать это.
Думая о том, что, возможно, все эти годы она пряталась
в Огайо по причине своей неспособности простить, а не из-за
чего-то другого, Ханна обняла мать.
– Давай постараемся разобраться с проблемами Сары без
лишних сожалений и огорчений, ладно? – Она сделала шаг
назад, глядя на мать.
Mamm кивнула головой.
– Ya.
Ханна села в машину и выехала со двора. Ее мысли
разбегались во все стороны, и она не могла найти ответа ни
на один из вставших перед ней вопросов. Ей предстояло
убедить семью в том, что Сара нуждается в лечении и
срочной медицинской помощи специалиста, и это должен
быть не просто терапевт.
Похоже, Daed с трудом переносил присутствие Ханны
даже на расстоянии. Что скажет он и лидеры церкви, когда
она попросит разрешения оказать сестре помощь методами,
принятыми среди Englischer?
43
Глава 4

Мэтью бочком пробрался между собравшимися на кухне


у матери членами церкви и родственниками и вышел на
улицу. Люди стояли возле дома небольшими группами, держа
в руках тарелки с едой и разговаривая приглушенными
голосами. Все глаза обратились к нему, он кивнул головой,
произнес несколько коротких фраз и скрылся в амбаре. Он
вывел свою лошадь и сел на нее без седла. Если он останется
тут еще хоть на минуту, он просто не выживет – у него не
хватит сил.
Печаль в глазах матери была слишком тяжким бременем,
и Мэтью уже устал от попыток успокоить ее. Он направил
коня на запад и отпустил поводья. Разбитое сердце и чувство
вины посеяли в нем сомнения, что он когда-нибудь сможет
от них освободиться. Он так много работал, и вот, теперь
остался ни с чем. У него не было ничего, кроме долгов в виде
полученных за заказы денег и обязательств по выполнению
этих заказов, которые он не в состоянии выполнить. Но все
это не шло ни в какое сравнение с болью от потери Дэвида.
Если бы Мэтью проводил больше времени с братом, может,
ему было бы легче. Но в действительности ему всегда было
некогда, и он не мог найти время, чтобы выслушать Дэвида,
когда тот хотел поговорить.
Кроме того, была еще Элль.
Все терпение, в котором нуждался Дэвид, было
потрачено на Элль.
Элль. Родилась среди Englischer. Полжизни прожила в
семье амишей. Два года назад уехала, пообещав вернуться,
присоединиться к церкви и выйти за него замуж.
Он так ее любил. Верил ей. Но, что еще хуже, он
продолжал тосковать по ней. Он просто идиот, каких нет на
свете.
Отец Элль попросил ее уехать из общины амишей, где
она выросла, и полгода пожить с ним в Балтиморе. Эти
44
полгода давным-давно прошли, но Элль до сих пор живет у
отца. Для объяснения своего решения она находила десятки
причин. То ей нужно было помочь папе в булочной, то она
захотела стать фотографом, а потом ей пришлось выполнять
условия контракта, который она подписала с фотостудией.
Она продолжала обещать, что вернется в общину и примет
веру амишей.
Когда Мэтью написал ей письмо, освобождая от
обещания выйти за него замуж, Элль приехала, обвинила его
в неверности и просила дать ей еще немного времени.
Больше всего Мэтью беспокоило то, что он не мог
понять, что он чувствует по отношению к Элль. Он хотел
освободиться от нее и, в то же время, его к ней тянуло.
Еще с перекрестка он увидел, что рядом с могилой
Дэвида стоит на коленях какая-то женщина. Он остановил
коня и вгляделся. Впервые с тех пор, как произошла эта
трагедия, он ощутил какую-то странную сопричастность к
жизни и интерес к происходящему. Он направил коня по
краю мощеной дороги, пока не доехал до входа на кладбище.
Слезая с коня, он поморщился от боли. Поставил животное у
столба и закрепил поводья, а потом направился к могиле.
Кэтрин.
Она гладила руками влажную землю, и слезы одна за
другой капали на могилу. На какое-то мгновение глаза
Мэтью увлажнились. После пожара он несколько раз видел
эту девушку в своем доме. Она помогала маме одеваться и
накрывала на стол для Daed и Питера, но он ни разу не
подумал о том, каково ей. До этого момента все упоминания
Дэвида о разговорах с Кэтрин и его восхищение этой
девушкой пролетали мимо ушей Мэтью. Но, что бы там ни
было, у них не могло быть романтических отношений,
потому что Дэвиду было всего шестнадцать. Кэтрин была
старше и встречалась с кем-то из своей общины, кажется, с
парнем, которого Мэтью видел сегодня утром. Однако этот
факт никак не преуменьшал горе этой девушки, как он мог
сейчас убедиться.
45
– Кэтрин.
Девушка охнула и встала на ноги.
– Мэтью. – Ее губы задрожали, и она вытерла слезы,
которые не хотели останавливаться. – Прости.
Он покачал головой.
– Тебе не в чем извиняться. Я завидую слезам.
Она усмехнулась сквозь слезы.
– А я завидую их отсутствию.
Слезы продолжали течь по ее щекам, она снова
посмотрела на могилу, и из ее губ вырвался тихий стон.
– Он так много мечтал, он так многого хотел. Это
нечестно.
Удивленный тем, что она не говорит того, что говорили
все: «Бог знает, что для нас лучше», – Мэтью нашел в ее
словах утешение.
– На нашей падшей планете жить нелегко.
– Ya. На небе лучше. – Она глубоко вздохнула. –
Несколько недель назад мы с ним разговаривали. Я знаю, что
он делился с тобой своими сомнениями, стоит ли ему
оставаться амишем, но я показала ему в Писаниях, что нужно
для спасения, и он молился вместе со мной. Он принял
прощение, за которое Христос уплатил вместо него, и выбрал
верить Божьему Слову во всех обстоятельствах. Он просто
не был уверен, захочет ли присоединиться к амишской
церкви.
И хотя многие восприняли бы ее слова как ересь, они
пролились как бальзам на ноющую душу Мэтью. Большая
часть его соплеменников-амишей, присоединившихся к вере,
всю свою жизнь пытались жить чистой, насколько это
возможно, жизнью, надеясь на спасение в конце пути, но они
никогда не были уверены в спасении. Мэтью понимал их веру
и по большей части соглашался с ней. Похоже, что некоторые
секты Englischer считали, что для спасения достаточно одной
молитвы. После этого они могли жить по собственному
разумению, пока не приходила смерть. Исповедание Кэтрин об
уверенности в спасении через простую молитву может
46
расшевелить осиное гнездо, если некоторые церковные лидеры
об этом услышат, но ее слова обдали Мэтью волнами
умиротворения.
По его лицу побежали слезы – первые слезы с тех пор,
как он потерял брата. Как ни странно, они принесли
облегчение.
– Я не знал... спасибо тебе.
– Меня не за что благодарить. Я ничего не сделала. –
Кэтрин изобразила сельский акцент. – Сколько раз ты
показывал мне, как оформлять заказы? Но Бог может и осла
заставить говорить.
Мэтью засмеялся, и слезы потекли еще свободнее.
Кэтрин снова вытерла щеки.
– Я напомнила тебе о моей способности к работе, и ты
заплакал. – Она засмеялась сквозь слезы. – Да?
Мэтью вытер лицо, испытывая благодарность за
облегчение, которое могли принести только слезы.
– Ya. Именно.
Смех и разговоры прекратились, и они просто стояли,
глядя на могилу.
– Ты можешь все построить заново, Мэтью. – Кэтрин
произнесла эти слова шепотом. – Сегодня я нечаянно
слышала, как ты сказал своему Daed, что не хочешь, или не
можешь. Но ты можешь.
Послышался шум подъезжающей машины, потом мотор
заглох, и они оба повернулись к дороге. Из машины вышла
Элль. Она помахала рукой, явно желая поговорить. Мэтью
махнул в ответ, показав, что подойдет через минуту.
Кэтрин отвернулась от Элль и вытерла лицо передником.
– Я ухожу, так что вы можете поговорить без помех.
Мэтью огляделся вокруг в поисках повозки, на которой
приехала Кэтрин.
– Как ты сюда приехала?
Она разгладила рукой передник.
– Я пришла пешком.

47
– Но это же далеко. Тебе, наверное, было тоскливо
добираться сюда в одиночестве.
Она слабо улыбнулась.
– А разве ты добирался сюда не в одиночестве?
Он улыбнулся.
– Я хотя бы на лошади. Вот, возьми ее. Я либо пойду
пешком, либо поеду с Элль.
– Поехать без седла? Совершенно очевидно, что, не имея
сестер, ты не имеешь ни малейшего представления об
ограничениях в женской одежде амишей.
– Ты можешь сесть хоть верхом, хоть боком. Это очень
послушная лошадь, так что проблем у тебя не будет.
Посмотрев на него с сомнением, она все же кивнула.
– Как скажешь.
– Приятно было видеть сегодня твоего Daed и Джозефа.
Учитывая, как далеко вы живете.
– Всего два часа езды на машине.
– Они уже уехали домой?
– Daed уехал. Джозеф остался у Байлеров, надеясь, что у
меня появится настроение увидеться с ним до его отъезда; он
уезжает завтра.
– Поезжай к нему и побудь с ним, Кэтрин. У Mamm
достаточно помощников на сегодня и на завтра.
Элль ждала у машины, пока Мэтью вместе с Кэтрин
прошел к лошади и развязал поводья. Он сплел пальцы и
подставил руки как подножку, чтобы Кэтрин могла
взобраться на лошадь. Когда он наклонился, чтобы помочь
ей, острая боль в спине и плечах усилилась и стала почти
невыносимой. Девушка поставила свою ногу ему на руки и
устроилась на спине лошади боком.
Мэтью передал ей поводья.
– Спасибо тебе, Кэтрин. Мне нужно было как раз это.
– Ya, мне тоже. – Она взяла поводья. – Буду молиться о
самом лучшем варианте, который Бог приготовил для тебя и
Элль.

48
– Спасибо. – Мэтью шлепнул по крупу лошади и
направился к машине Элль, надеясь, что его движения
выглядят естественными, а не напряженными и
болезненными.
Элль наклонила голову.
– Как ты?
– Лучше. – Он оперся о машину. – Что у тебя на уме,
Элль?
– Хотела выразить глубокое соболезнование. Мне просто
нечего сказать...
– Я понимаю, что ты имеешь в виду, и я передал это
моей семье. Но ты игнорируешь мое требование о свободе не
для того, чтобы выразить соболезнование. Я спрашиваю еще
раз, что у тебя на уме?
– То же, что и до пожара. Мы с тобой. Я не хочу тебя
терять. Скажи, что я не одинока в этом желании.
Он опустил взгляд и покачал головой.
– Я не могу разобраться в своих чувствах, Элль, но я
больше не могу сказать то, что ты хотела бы услышать.
– Я знаю. Я тоже не могу. Но...
Мэтью поднял глаза.
– Но что?
– Может, ты дашь нам еще один шанс, и мы попытаемся
начать все с начала. Что, если тебе уехать из Оулз Перч? Ты
можешь заняться чем угодно, учитывая, какие у тебя таланты.
– Покинуть Оулз Перч, или веру амишей?
– Пожалуйста, только не сердись снова. Я больше не вы-
держу. Просто выслушай меня.
Силы, которые Мэтью ощутил в себе всего несколько
минут назад, снова покинули его.
– Я слушаю.
– Я уже давно думаю о том, что тебе на самом деле
полезно уехать отсюда, хотя бы на время. Ты был так занят
своей работой... и ты так изменился. Но теперь тебе нужно
передохнуть. Думаю, тебе понравится в Балтиморе, может, у
тебя появятся новые идеи, как начать новую карьеру.
49
Мэтью сложил руки на груди, с удивлением думая:
неужели она сама верит во всю эту чушь, которую только что
тут нагородила?
– По-твоему, я должен все бросить и поехать в
Балтимор? Ты за этим приехала, и именно сегодня, так?
Она подошла ближе.
– Мэтью, я неправильно себя вела. Я знаю это и очень
сожалею. – Она прошептала это с опущенной головой. – Ты
не представляешь, как мне жаль. Но я люблю тебя, Мэтью. И
не могу от этого избавиться.
Он посмотрел на простую надгробную плиту на могиле
брата, совершенно не понимая, как ему жить дальше.
Мысль об отъезде, как никогда раньше, манила его с
огромной силой.
– Сейчас не время.
Она кивнула.
– Ты прав. Знаю. Я приехала еще до пожара, чтобы
предложить тебе это. А сегодня я приехала, чтобы сказать,
что гибель твоей мастерской еще не значит, что жизнь
закончена. Балтимор – огромный и притягательный мир,
даже просто увидеть этот город уже интересно, увидишь,
твоя жизнь там изменится. Я хотела поделиться с тобой этой
надеждой.
Надежда? Это больше похоже на смятение.
Элль потянулась к нему и обхватила его лицо своими
ладонями.
– Сейчас я уезжаю, но, прошу тебя, позвони мне через
несколько дней. – Она просительно заглядывала ему в глаза,
умоляя дать положительный ответ.
Тепло ее рук навеяло на Мэтью ощущения, которые он не
хотел вспоминать, по крайней мере, если это касалось Элль.
Он молчал, усилием воли запретив себе отвечать ей.
Какая-то часть его хотела схватить Элль и целовать до тех
пор, пока не утихнет боль, которую причинила ему жизнь, но
он знал, что и это не выход.
Он нехотя кивнул.
50
Наконец Элль убрала руки и направилась к машине.
Мысль об отъезде в Балтимор эхом бродила в его
сознании, как сладострастные желания ушедшей юности, и
он снова подумал, что Элль не стоило приезжать. По крайней
мере, сегодня.

Глава 5
Прижав сотовый телефон к уху, Ханна мерила шагами
свой номер в отеле.
– Я знаю, Мартин. Прости. Твои крики ничего не
изменят.
Она устала объяснять, почему ей необходимо остаться в
Оулз Перч еще хотя бы на три дня, а может, на неделю, но у
него не было настроения рассуждать здраво.
– Я не кричу, – резко ответил он. Затем замолчал. И
вздохнул. – Ханна, дорогая моя. – Он говорил тише, и она
понимала, что он старается держать себя в руках. – Просто
нелепо, что эти люди снова получили возможность
причинить тебе вред. Ты почти два года потратила на
обучение в школе медсестер, но разрешат ли тебе окончить
ее, если к вечеру в среду ты не вернешься на занятия?
– Не знаю. В правилах посещения школы есть некоторые
исключения, но я боюсь даже спрашивать. Как бы то ни
было, я не изменю свои планы и не собираюсь сейчас
выяснять, помешает ли мое опоздание на занятия окончить
школу. Саре нужна моя помощь, и я сделаю все, что смогу.
– Меня беспокоит не диплом об окончании школы. Ты
это знаешь. Но ты столько работала, чтобы его получить.
Почему ты должна бросить свои дела и решать чужие
проблемы, неужели там некому заняться этим?
– Потому что если я этого не сделаю, в общине амишей
этого не сделает никто. Виновата Сара в поджогах, или нет, я
не могу допустить, чтобы ею занималась община. Хотя я не
уверена, что Daed согласится показать ее специалисту, с
которым я собираюсь договориться о встрече.
51
– Ты не можешь спасти весь мир. Неужели все это
ничего тебе не напоминает? Ты сделала все, что могла, ради
Фей, и в результате у нас на руках остались двое ребятишек,
которых нужно вырастить, кипа счетов за лечение, а Фей и
след простыл. Да перестань, это не твое дело.
Ханна хотела возразить: разве в том, что Кевин и Лисса
оказались без матери, целиком ее вина? Но передумала: в
конечном счете, Мартин прав. Это она уговорила его
заняться проблемами сестры, и он все сделал, как она хотела.
Именно благодаря ее настойчивости они потратили массу
времени, нервов и сил, пытаясь помочь его сестре избавиться
от наркотической зависимости, а в итоге она убежала и
подбросила им своих детей. До сегодняшнего дня Мартин ни
разу не упрекнул Ханну за это.
– Я не могу уехать сейчас. Никак не могу. Я не буду
затягивать это дело, постараюсь сделать все как можно
быстрее.
– Отлично. Просто отлично.
Ханна закрыла глаза, ощущая, как в груди тяжким
грузом оседает чувство бессилия и безысходности. Она не
чувствовала такой тяжести с тех пор, как встретилась с Забет.
– Мартин, пожалуйста, не разговаривай со мной таким
тоном. Ты не представляешь, как мне тяжело.
– Тогда возвращайся домой.
Она медленно и глубоко вздохнула, пытаясь
освободиться от ощущения, близкого к клаустрофобии.
– Я вернусь, но сначала мне нужно помочь Саре и
попытаться выяснить, виновна она в поджогах или нет.
– Но как... – Он запнулся. – Как ты это сделаешь?
– Не представляю. Я думала, может, ты мне поможешь.
– Прости, я не имею опыта в такого рода делах.
– Я не говорю, что у тебя есть опыт. Просто здесь мне
никто не захочет помочь.
Мартин не ответил, и она тоже молчала.

52
– Хорошо, ладно, – наконец прошептал он. – Я тебя
услышал. Кевин беспрерывно ноет и спрашивает, когда ты
вернешься. Думаю, он боится, что ты вообще не приедешь.
– Скажи ему, что я уехала по семейным делам и вернусь,
как только смогу.
– Лисса тоже скучает по тебе больше, чем я предполагал.
Швы на ноге ее беспокоят, особенно по ночам, и по вечерам
она не подпускает к себе няню. Думаю, потому что она все еще
не привыкла к Лоре. Две ночи подряд я носил ее на руках.
– Это потому что ты очень добрый человек, хотя
избалованный и временами вредный.
Мартин не засмеялся, что было для него еще более
необычно, чем его нынешнее расположение духа.
– Был избалованным. – Он вздохнул. – Пока дети не
выселили меня из холостяцкой жизни. В данный момент я
заплатил бы сколько угодно, чтобы мне дали возможность
выспаться и позволили бы провести вечер наедине с тобой.
– М-мм. Ты действительно можешь купить практически
все, что угодно, но понимаешь ли ты, что купить мою
любовь невозможно, и все же она принадлежит тебе?
Мартин засмеялся.
– Да?
– Да.
– Похоже, я тут немного выл, ныл и требовал.
– Немного?
– Ну, невозможно же все время быть очаровательным.
– Мне можешь этого не говорить.
Он снова засмеялся.
– О, как я по тебе скучаю!
Ханна не стала напоминать, что уехала всего лишь в
субботу. Похоже, прошедшие два дня выдались тяжелыми
для них обоих.
– Я знаю. Я сделаю все, чтобы Саре оказали помощь, и
вернусь как можно скорее. Хорошо?
– Да, понимаю, но мне это не нравится.

53
– Я это усвоила, причем очень хорошо. Дай мне
поговорить с Кевином и Лиссой.
– Да, подожди немного.
Дорогие голоса Кевина и Лиссы сразу же сняли груз с ее
души, и когда она закончила с ними разговаривать, она снова
была прежней Ханной. Отключив телефон, она отправилась
в бизнес-центр отеля, села за компьютер и начала искать
психиатров и физиологов, которые работали с простым
народом.
И хотя скоро стало ясно, что это задача не из легких,
выяснение виновности или невиновности Сары в поджогах
было еще более сложным делом. Никто в общине не захочет
отвечать на вопросы и не пожелает ничего выяснять, а от
Ханны они отвернулись еще годы назад. Если ей удастся
найти способ обойти их нежелание иметь с ней дело, тогда,
возможно, она сможет получить какие-то ответы.

***
После еще одной бессонной ночи Мартин сидел за
рабочим столом в своем офисе, подавляя зевоту и
разглядывая разложенные на столе чертежи. К счастью, за
несколько недель до того, как Ханна вынуждена была
внезапно уехать, он уговорил ее нанять няню. Однако только
сейчас он понял, до какой степени дети зависели от Ханны –
словно она была им матерью. Ей едва исполнилось двадцать
лет, но она сумела окружить детей такой заботой, на которую
способны далеко не все женщины возраста Мартина.
Он внимательно вглядывался в разбивку здания в
соответствии с рельефом местности, борясь с нарастающим
чувством вины. Вчера он слишком жестко говорил с Ханной,
и ночью несколько раз испытывал желание позвонить ей
снова, но это было бы еще большим эгоизмом с его стороны
– разбудить ее среди ночи. За все время их знакомства он
никогда не проявлял своего сложного характера до такой
степени. Да, иногда ему хотелось проявить себя. Но он
никогда не поддавался этому соблазну. Встречаться с
54
девушкой из амишей было нелегко. В ней было нечто
возвышенное, у нее были высокие требования, ее принципы
и пугали его, и привлекали одновременно. Когда она мягко
смотрела на него своими карими глазами, в которых всегда
едва заметно проглядывало упрямство, он делал все, чтобы
она чувствовала его уважение. Ханна Лэпп Лоусон – дочь
амиша старой веры, племянница его приемной матери, Забет,
новоявленная защитница женского здоровья, нуждалась в его
поддержке, а не в упреках.
Но сейчас она с легкостью может загубить свою карьеру.
Стук в дверь заставил его поднять голову. В дверях,
опершись о косяк и глядя на Мартина, стояла Эмми.
– Эй, у нас есть планы на обед. В полдень. Три
инженера, тема – две ландшафтные арки. Мы идем к
Сператти. Ты с нами?
– С одним условием. Если ты снова не станешь кидать на
мои брюки жареный лук с подливкой.
Она щелкнула пальцами.
– Ты расстроил все мои планы.
Мартин постучал пальцами по чертежам, разложенным
на столе.
– Ты уже придумала, что делать с ландшафтным планом
для Ривер Милл?
– Я сделаю ландшафтный план для Ривер Милл до того,
как ты закончишь с инженерным планом для главного
водохранилища.
Мартин зевнул.
– Не сомневаюсь. Дай старику передохнуть, хорошо?
Эмми прицелилась в него карандашом.
– Не говори чушь. Я старше тебя.
– Да, на год, а может, на два? Между мной и Ханной
разница в восемь с половиной лет, прибавь сюда детей да
еще то, что терпение – это мое слабое место.
Эмми чуть изменила позу и поправила серый пиджак
своего брючного костюма.

55
– Терпение – это решение, и я рада, что ты принял такое
решение. – Она попыталась сдержать улыбку от собственной
шутки.
Мартин откинулся в кресле.
Они сотрудничали с тех самых пор, как Мартин только
начинал учиться в колледже, а Эмми к тому времени уже
второй год работала архитектором ландшафтного дизайна.
Они вместе зарабатывали деньги и опыт в одной и той же
строительной фирме и достаточно хорошо знали друг друга.
Потом, когда появилась возможность купить эту фирму,
Мартину уже были хорошо известны клиенты и специфика
работы в этой сфере.
– Ханне тоже этого бы хотелось.
Эмми указала на стопку книг на его столе.
– У тебя через месяц экзамены, и как, ты уже
подготовился?
– Думаю, да. Однако я не планировал стать родителем
двоих детей за несколько месяцев до государственных
экзаменов.
– Не сомневаюсь. Если что, могу присмотреть за детьми
в день экзаменов, только скажи. – Она выпрямилась. – Итак,
в полдень, у Сператти. Если поедешь с нами, машину
поведет Дат. Если нет, мы ждем тебя там.
Каблучки Эмми застучали по кафельному полу, и
Мартин снова остался наедине со своим чувством вины.
Забет была бы им недовольна. Будь она жива, она бы так
ему и сказала. Но Мартин никогда не думал, что на горизонте
появится семья Ханны со своими проблемами и заявит на нее
права. Когда Забет уехала из своей общины, все ее связи с
родными оборвались. Ее отвергли, и на этом история
завершилась. Конечно, в угоду общине Забет могла отказаться
от того, что любила больше всего на свете – она могла бы
перестать слушать и исполнять музыку, но она этого не
сделала.

56
Ясно одно: через два с половиной года голоса из
прошлого Ханны вновь заговорили. Она этого не ожидала,
но ей пришлось на это отреагировать.

Глава 6
Не зная, чего ждать от предстоящего дня, Ханна покатила
тележку из продуктового магазина к своей машине.
Разумнее всего было бы вернуться в Оулз Перч и
повидаться с Люком. Она уже не сомневалась, что Daed не
захочет помочь ей, и знала, что вторым и наилучшим
вариантом остается ее брат. Но она еще не разговаривала ни
с ним, ни с Мэри, и потому не знала, как они встретят ее. Тем
не менее Люк – старший сын Лэппов, и если он встанет на ее
сторону, это поможет... наверное.
Она открыла багажник и поставила в него два пакета с
продуктами и сумку со льдом в большую сумку-
холодильник, которую захватила с собой из Огайо. Затем она
установила сумку с непортящимися продуктами на дно
багажника. Поскольку она не хотела питаться в кафе и
ресторанах и не могла готовить в отеле, этот вариант в
данной ситуации был самым разумным. С йогуртом,
молоком, фруктами, овощами и несколькими сэндвичами она
продержится, пока не вернется к Мартину.
Она не разделяла любви Мартина к ресторанам, даже
если бы деньги для нее не были проблемой, но пока
проблемой были и деньги. Если бы Ханна позволила
Мартину положить деньги на ее счет, она бы ни в чем не
нуждалась, но ей нравилось жить в рамках бюджета, хотя ей
приходилось во многом себя ограничивать. Закрыв
багажник, она вытащила из кармана платья ключи от
машины. Выезжая с парковки, она услышала громкий
хлопок, словно машина на что-то наехала.
Быстро глянув в зеркало заднего вида, она поняла, что
только что раздавила какую-то бутылку. Она хотела

57
остановиться и проверить колесо, но потом решила, что все в
порядке, и передумала.
Ханна снова отметила про себя, как сильно отличался
пейзаж окрестностей при подъезде к дому с восточной
стороны.
Пока она жила тут, в этой стороне ей бывать не
приходилось, но теперь она ориентировалась и здесь тоже. Она
повернула на мощеную дорогу, которая проходила мимо дома
бабушки Пола, и попыталась понять, как проехать на дорогу,
ведущую к дому родителей. Эти две дороги были
параллельными, и обширные владения Кэти Уодделл, а также
земли Лэппов находились между ними, но где дорога, их
соединяющая?
Ханну охватила дрожь. На нее напали именно на той
мощеной дороге, что огибала дом бабушки Пола сзади.
Ханна увеличила громкость радио и заперла дверцы
машины.
В этот момент она заметила бабушку, проверявшую
почтовый ящик, и решила остановиться. Из всех людей,
которые не хотели бы ее видеть, Кэти Уодделл, должно быть,
занимала одно из первых мест. И все же неуверенность
Ханны уступила место желанию повидаться с бабушкой
Пола, объяснить свою позицию и отвергнуть отвратительные
слухи, которые о ней распространялись. Она посмотрела на
навес для автомобиля, который находился в пятистах метрах
от дороги. Один быстрый взгляд подсказал, что дома никого
нет, кроме бабушки, поэтому Ханна притормозила и
повернула в ее сторону.
Опершись на трость, бабушка обернулась, чтобы
увидеть, кто направляется к ее дому. Она наклонила голову
набок и брови ее сдвинулись.
От этого знакомого движения у Ханны потеплело на
сердце. Она выключила мотор и вышла из машины. Вдруг
осознав, что не знает теперь, как обращаться к бабушке,
Ханна сняла солнечные очки.
– Здравствуйте.
58
– Ханна?
Она кивнула.
– Можно поговорить с вами минутку?
– О, Ханна, иди сюда. – Бабушка поманила ее рукой, и
Ханна подошла. Бабушка обняла ее свободной рукой и
крепко прижала к себе.
– Тебе не следовало уезжать так надолго. Не следовало. –
Услышав ее чуть хрипловатый голос, Ханна была рада, что
остановилась.
Бабушка целую минуту держала Ханну в объятиях.
– Как ты? – Она сделала шаг назад. – Дай-ка я на тебя
посмотрю.
Ханна встала в позу и раскинула руки. Они обе
засмеялись.
– Выглядишь прекрасно. Чересчур современно на мой
вкус, но хорошо. – Кэти махнула рукой в сторону дома. –
Довези меня до веранды, и мы выпьем по чашке чая и
поговорим.
Поскольку рабочий день был в самом разгаре, Ханна с
удовольствием решила посидеть с бабушкой, не боясь, что к
ней может приехать Пол.
Бабушка села в машину и затащила вслед за собой
трость.
– Очень симпатичная машина.
– Можно сказать, что я приобрела ее по бартерной сделке.
– На тебя это похоже. Как ты умудрилась приобрести ее
таким образом?
Ханна объяснила, почему она уехала именно в Огайо, и
рассказала, что Мартину нужен был человек, который возил
бы Забет по делам. Рассказывая об этом, она старалась не
сообщать никаких подробностей о своей личной жизни. Они
вошли в дом и продолжили разговор за чашкой чая. Бабушка
ни словом не обмолвилась о Поле, и Ханна была благодарна
ей за это. Они беседовали на нейтральные темы, а также об
учебе Ханны и ее работе. Несмотря на свое желание

59
объясниться, Ханна не могла заставить себя заговорить об
изнасиловании или беременности.
Бабушка поставила свою чашку на блюдце.
– Итак, ты приехала из-за трагедии в семье Эшей, или
это простое совпадение?
– Да, я приехала по этой причине.
– Как дела у Сары?
– Я не совсем уверена, что могу...
– Как всегда, рот на замке, Ханна? – Бабушка подняла
цветастый чайник, предлагая еще чаю.
Эти слова ударили по больному месту. В прошлом у
Ханны было немало секретов.
– Спасибо, мне достаточно.
Бабушка поставила чайник на стол.
– После твоего отъезда твоя сестра стала сама не своя.
Приходила сюда и искала ребенка. Однажды мы с Полом
вернулись из церкви и застали ее в гостиной, сидящей на
полу с разбросанными вокруг детскими вещами. Мой внук
поговорил с ней, как мог, не раз предлагал обратиться к
специалистам, но твой Daed этого не хотел.
– Как ни странно, я намерена изменить отношение Daed
к этому вопросу. – Ханна поднялась. – Мне было так приятно
повидаться с вами, но пора идти.
Бабушка встала, тяжело опираясь на трость, торопливо
взяла со стола какой-то листок бумаги и протянула Ханне.
– Оставь свой адрес и пиши мне, хотя бы два раза в год.
И называй меня бабушкой, а то, вижу, ты никак не можешь
решить, как ко мне обращаться.
Удивленная тем, что бабушка заметила ее увертки,
Ханна улыбнулась.
– Бабушка, я так была рада повидаться с вами!
Ханна написала Кэти Уодделл свой адрес и номер
сотового телефона, вышла из задней двери и через веранду
прошла на улицу. Довольная тем, что провела какое-то время
с бабушкой Пола, она поняла, что неожиданно обрела в лице

60
этой старой женщины друга, и это немало ее удивило. Она
села в машину, включила мотор и дала задний ход.
Послышался глухой стук, потом еще.
Ханна остановилась, затем снова двинулась задним
ходом по асфальтовой дороге от дома к шоссе. Стук стал
сильнее и быстрее по мере того, как она набирала скорость.
Остановившись в сотне метров от дома, Ханна осмотрелась,
но не увидела ничего, что могло бы стучать. Она выключила
мотор и вышла из машины. Все выглядело нормально. Она
обошла машину кругом. Увидела спущенное колесо и едва
сдержалась, чтобы не пнуть его.
Она еще никогда не меняла колеса у машины.

***
Пол слушал последние новости о своей домашней
церкви, которые рассказывала ему Доркас. Чаще всего он
ходил в церковь вместе с бабушкой, реже с семьей и Доркас
в Мэриленде. Но теперь эту привычку придется изменить.
– Так вот, старик Мает стоял рядом с задней дверью в
церкви, когда Норена вбежала вовнутрь, испуганная желтым
жакетом, наткнулась прямо на него и сбила его с ног.
– Надеюсь, он не слишком ругал ее за это. – Пол
притормозил машину и повернул к дорожке, ведущей к
бабушкиному дому. – У Норены аллергическая реакция...
Ханна.
Она склонилась над правым передним колесом своей
машины, откручивая болты. Рядом с открытым багажником на
земле стояли большой пакет, видимо, с продуктами, и сумка-
холодильник. Пол взглянул на Доркас, а она посмотрела на
него. Он сделал движение головой в сторону машины.
– Это Ханна.
Доркас посмотрела в ту сторону, и ее губы мгновенно
побелели.
– Вот так встреча.
Пол покачал головой.

61
– Пусть это тебя не тревожит. Я отвезу тебя к бабушке, а
потом подойду к ней.
– Пол, не надо.
– Это нужно сделать. Ты сама это знаешь. – Пол по траве
объехал машину Ханны, которая стояла посреди узкой
подъездной дороги к дому. Ханна взглянула на них, но Пол
не разобрал выражения ее лица за солнечными очками.
Подъехав к дому, он вышел из машины, обошел ее,
открыл дверцу и помог выйти Доркас. Проводив девушку в
дом, он вернулся и направился к подъездной дороге.
Ханна подняла глаза.
– Все в порядке, но все равно спасибо.
Несмотря на ее усилия, болт не поддавался.
Пол подошел ближе, полагая, что Ханна отойдет в
сторону и позволит ему помочь, но она не сдвинулась с
места.
– Я сказала, все в порядке. Ты и так достаточно много
для меня сделал. Поверь. – Ханна произносила эти слова
сквозь стиснутые зубы, изо всех сил налегая на ключ.
Наконец болт поддался, и она потеряла равновесие. Она чуть
не упала, но, упершись ладонями в асфальт, удержалась,
встала и принялась откручивать следующий болт.
– Ханна, мне очень жаль.
– Я знаю. – Она кивнула. – Ты даже не представляешь,
насколько хорошо я знаю, как тебе жаль. – Она открутила
последний болт и отряхнула ладони.
Сейчас она была несправедлива к Полу, но он не
собирался защищаться и оправдывать свою реакцию в тот
роковой день.
– Я... я тогда понял, что ты говоришь правду, и вернулся...
Но ты уже села на поезд, и никто не знал, куда ты поехала.
Ханна закончила работать ключом и швырнула его на
землю.
– Никто не знал. Верно? Значит, никто не знал. –
Напрягшись, она пыталась снять колесо. – Ты можешь врать
кому угодно, включая себя самого. Ври на здоровье. Какая
62
мне разница? – Колесо соскочило, и она упала на бок,
поднялась и поставила колесо рядом с машиной. – Ты же не
хочешь со мной разговаривать. – Теперь, насадив запасное
колесо на спицу, она пыталась закрепить его.
– Может, и не хочу, но я все равно здесь.
– О да, ты здесь. А я встала поперек дороги. Прости, если
не упала в обморок при виде того, как ты стремился увидеть
меня.
– Какой смысл что-то говорить, если ты не веришь ни
единому моему слову.
Устав от попыток установить колесо, Ханна положила
его на землю.
– Вот именно.
– Но, может, ты позволишь мне хотя бы помочь
установить колесо?
– Будь уверен, скорее я оставлю эту машину здесь и до
конца жизни буду ходить пешком.
– Ну что ж, тебе, видимо, легко все бросить и уйти, так
что в этом нет ничего удивительного.
Ханна встала на колени рядом с машиной и снова
взялась за колесо.
– У меня были хорошие учителя. – Поставив, наконец,
колесо на место, она вытащила из кармана болт.
– Пол! – С крыльца бабушкиного дома послышался
дружелюбный голос Доркас.
– Да, Доркас?
– Ты не мог бы мне помочь, пожалуйста.
– Да, конечно. Сейчас подойду.
Лицо Ханны блестело от пота, платье покрылось
маслянистыми пятнами. Пол даже представить не мог, чтобы
Доркас могла вот так упрямиться в чем-то.
– Видишь, некоторые люди умеют просить о помощи,
когда им что-то нужно.
Ханна медленно поднялась на ноги.
– Ну что ж, если она доверила тебе свою жизнь, ей
нужно научиться просить о помощи других людей.
63
– Очень просто сделать вывод, что во всем виноват я
один, Ханна. Ты мне напоминаешь своего отца, и, если
задуматься, это печально. – Пол повернулся и направился к
дому.
– Да, вот именно, Пол. Я стала такой, потому что похожа
на своего отца. Но это не имеет никакого отношения к делу.
Ничего не сказав в ответ, Пол вошел в дом.
Доркас стояла у дверей, бледная и напряженная.
– Чего ты хочешь?
Она вручила ему банку с майонезом.
Пол открыл крышку.
– Мне нужно побыть одному.
Он поднялся к себе в комнату. Как он мог закончить
разговор с Ханной на такой неприятной ноте? Трудно
поверить, что он так легко поддался ее настроению. Она
имела право ненавидеть его. Она обманывала его, это правда,
но она была всего лишь семнадцатилетней девочкой,
пережившей сильное потрясение, и он ни в чем ее не винил.
Кроме того, она имела полное право не верить его словам.
Если бы он вел себя рассудительно, он бы объяснил
исчезновение денег с их общего сберегательного счета. Он
подошел к окну и стал рассматривать грунтовую дорогу
позади бабушкиного дома, дорогу, по которой Ханна
приходила к нему летом каждый раз, когда имела
возможность. Он был виноват даже в том, что Ханна
оказалась тогда на той дороге. Мучаясь оттого, что только
что произошло между ними, он прислонился к оконной раме:
«Боже, прости меня».
Увидев Ханну сегодня и поняв, что заставило ее уехать
более двух лет назад, Пол наконец уяснил для себя, почему
все это время ждал ее возвращения.
Он был ее должником.
Он готов был уплатить любую цену, которую она
потребовала бы, потому что именно он стал причиной
крушения в ее жизни. Но любовь к ней за все эти годы утратила
силу, потому что из девочки, в которую он когда-то влюбился,
64
она превратилась в ту, которую он едва узнал. Она слишком
многое скрывала, и он оставил ее тогда, когда ему следовало
быть с ней рядом, но вот, прошли годы, они снова встретились,
и им нужно обрести прощение для себя и друг для друга.

***
Ханна швырнула спустившее колесо и домкрат в
багажник, потом поставила туда холодильник и сумку с
продуктами. Продолжая дрожать всем телом, она села за
руль, надеясь, что запасное колесо не соскочит, как только
она заведет мотор.
Мне бы только выехать отсюда.
Ее взрывной темперамент, вероятно, застал Пола
врасплох. Она подавила в себе желание заплакать. Даже в
мыслях она никогда не допускала, что позволит себе быть
такой несдержанной, бросая в него колючие и острые слова.
Доехав до главной дороги, она включила первую
скорость.
Слезы слепили глаза. После всех этих лет, когда она
надеялась, что больше никогда его не увидит, все вышло еще
хуже, чем она ожидала. Намного хуже.
Но что он делал здесь в рабочее время? Раньше он
никогда не приезжал к бабушке посреди рабочей недели,
кроме Дня благодарения или летних каникул. Надо же ему
было появиться здесь именно сегодня!
Ханна застонала, в бессилии откинув голову на
подголовник и чувствуя себя абсолютной идиоткой.
Но что еще хуже, она позволила ему увидеть свои
переживания, и теперь сердилась на него еще больше.
Намного больше. На всю жизнь больше.
– Идиотка. – Она нажала на акселератор. Ей нужно было
успокоиться, и потому она поехала объездными путями.
Вскоре она оказалась рядом с домом Лэппов, однако не
остановилась. Грунтовая дорога. Она притормозила на
дороге, огороженной частоколом, по одну сторону которой
росли деревья, а по другую расстилались пастбища. По этой
65
дороге она ходила к Полу, и с ним тогда были связаны все ее
надежды. Свернув на участок земли под паром, что
находился за домом бабушки, она остановила машину и
выключила мотор.
Ее сердце колотилось от быстрой езды, и не только от
встречи с Полом, но также и от места, на котором она
находилась. Ханна глубоко вздохнула и вышла из машины.
Именно на этом месте начались ее кошмары. Она
закрыла лаза и почувствовала, как по щекам побежали
жгучие слезы. Казалось, она никогда не освободится от
этого. До своего возвращения в Оулз Перч она думала, что в
результате той работы, которую с ней провели в кризисном
центре, и ее помощи другим женщинам, ее способности
разобраться с прошлым, новой любви и обучению в школе
медсестер, последствия того нападения остались позади и
больше не скрывались в подсознании, отравляя ее своим
ядом.
– Что со мной происходит сегодня, Отец? Я думала, я
достаточно Тебе доверяю... Я думала, что отдала в Твои руки
все свое разочарование и гнев. – И даже когда она молилась,
внутри нее все кипело и бурлило. И, словно яростного
выпада против Пола было недостаточно, она снова
почувствовала прилив гнева, словно попала в старую
ловушку.
Но она не может так просто уехать. Саре нужна ее
помощь, и Ханна должна убедиться в том, что сестра
получит все необходимое. Было ясно, что Сара оказалась в
ловушке внутренней психологической неуравновешенности
так же, как Ханна была заключена в ловушку своих
обстоятельств. В таком состоянии нельзя оставлять никого.
Никого.
В ее памяти всплыл мужской голос: «Долго мне ехать до
мощеной дороги?»
Ханна сжала кулаки: «Бог обратит во благо то, что было
предназначено мне во зло, и после этого я стану еще сильнее,
чем прежде. Еще лучше, чем прежде! Ты слышишь меня?»
66
Она поворачивалась кругом, во весь голос выкрикивая
эти слова молчаливым окрестностям.
А потом подняла голову к кристально-голубому небу,
ощущая надежду, которую мог дать только Бог.

Глава 7
Люк сидел на месте возницы, а Мэри рядом. Он
направил лошадь к грунтовой дороге, где за несколько минут
до этого видел Ханну. Когда она проехала мимо дома
Лэппов, он подумал, что, может, она направляется к тому
домику, в котором должны были жить они с Мэри, к домику,
который община построила для них, пока они
выздоравливали после несчастного случая.
Вскоре он снова увидел машину Ханны,
припаркованную у обочины дороги; на подъездную дорогу к
его домику Ханна не свернула. Она стояла спиной к нему и,
наклонившись, что-то рассматривала у передней части
машины. Почему она остановилась там, на грунтовой
дороге?
Когда Люк притормозил повозку, Ханна повернулась,
увидела его, выпрямилась и пошла ему навстречу. Чем ближе
она подходила, тем больше Люк осознавал, как мало Ханна
походила на себя прежнюю. И дело было не только в том,
что она стала женщиной и носила платье и прическу,
принятые у Englischer. Он никак не мог понять, что именно
так сильно отличало ее от прежней Ханны.
– Привет. – Она смотрела на него, вертя в руках
солнечные очки.
– Ты только посмотри на нее. Совсем взрослая. Когда я
последний раз видел тебя на вокзале, ты была бледнее
простыни и вся тряслась, как осиновый лист.
Она улыбнулась.
– Да, и я выжила. – Она сунула очки в боковой карман и
прижала руки к платью, сильно испачканному спереди. – А
потом жизнь наладилась.
67
Чувствуя неловкость, как подросток, пытающийся
скрыть свои истинные чувства, Люк не мог оторвать от
Ханны взгляда.
– Люк, – протяжно окликнула Мэри.
– Ах, да, прости. – Он спрыгнул и помог своей
отяжелевшей жене сойти с повозки.
Мэри споткнулась, когда ее ноги коснулись земли, и
Люк поддержал ее. Мэри смотрела на Ханну так же
пристально, как Люк. Взгляд Ханны обратился на ее живот, и
лицо Ханны осветилось едва заметной улыбкой. Мэри
подошла к подруге, и обе женщины крепко обнялись.
Глядя, как дрожит жена, Люк понял, насколько сильно
она все это время тосковала по своей подруге, а ведь она
никогда не говорила ему об этом.
Когда Мэри и Ханна отстранились друг от друга, на лице
Мэри снова возникло то же выражение неуверенности и
недоумения. Люк указал рукой на волосы Ханны и ее платье.
– Я видел тебя мельком на похоронах, но... ты не живешь
жизнью простого народа?
Ханна покачала головой.
– Нет.
– На вокзале ты была одета в платье простой женщины.
– Конечно. У меня с собой было только удостоверение
личности без фотографии. Но оно признается годным только
при наличии соответствующей одежды амишей. Ты думал,
что все это время я жила по обычаям простого народа?
– Я на это надеялся.
Казалось, между ними возник непреодолимый барьер
неловкости. Совершенно ясно, что сестра Люка стала для
них чужим человеком.
Мэри улыбнулась.
– Надеюсь, у тебя есть другие платья, симпатичнее и
чище, чем это, или теперь у вас так модно?
Ханна пригладила руками свое испачканное платье.
– Мне пришлось поменять колесо.

68
Что ей пришлось поменять? Люк внимательно посмотрел
на машину.
– Ты умеешь менять колеса?
– Нет, но я вычислила, как это сделать... надеюсь, я все
сделала правильно. Если нет, то я пойму это, когда новое
колесо отвалится.
Мэри обняла мужа.
– Хватит задавать вопросы, лучше обними сестру. Я
знаю, ты хочешь этого.
Люк снова посмотрел на Ханну, словно пытаясь
определить, изменилась ли она внутри так же, как
изменилась внешне. Он двигался напряженно и скованно,
будто недавно упал с лошади. Тем не менее он подошел и
обнял ее.
– Наверное, есть кое-что похуже, чем жизнь по обычаям
Englischer, хотя я и не уверен в этом. – Он крепче прижал
сестру к себе. – Я так по тебе скучал. И не вздумай снова
уехать, не оставив адреса. – Он сделал шаг назад. – Ya?
Ханна кивнула.
– Подождите минутку.
Она вернулась с визитной карточкой.
– Здесь номер моего сотового телефона и мой рабочий
телефон. Звоните, и я отвечу.
Мэри протянула руку за карточкой.
– Она не потеряется, если будет храниться у меня.
– Эй, – смеясь, запротестовал Люк.
Ханна дала и ему карточку.
– Возьми и ты тоже, и мы увидим, как ты ее сохранишь.
– Спасибо. – Люк прочитал, что там написано. – Так ты
работаешь на этого доктора Лемана?
Ханна кивнула.
– Доктор Леман – прекрасный человек, каких больше не
сыщешь.
– Пол сказал, что твоя фамилия теперь Лоусон. – Люк
поднял глаза от визитной карточки. – В тебе, похоже, нет
ничего от прежней Ханны.
69
– Забет помогла мне измениться...
– Забет? – прервала Мэри, переворачивая карточку,
словно пытаясь найти там ответы.
В глазах Ханны появилось печальное выражение, но она
улыбнулась.
– Забет – это сестра-близнец нашего Daed, о которой он
никогда не рассказывал. Она почти тридцать лет жила в
изоляции от своей общины, и... я провела с ней последние
полтора года ее жизни. В мае она умерла. Когда я приехала к
ней, Забет помогла мне изменить фамилию.
– Изменить фамилию? – Люк попытался подавить
невольную обиду. Никому не следует менять Богом данное
имя, потому что оно предназначено для конкретного
человека. – Тебе было стыдно называться амишем?
– Люк! – упрекнула его Мэри, встревожено глядя на мужа.
Ханна вздернула подбородок, глядя Люку прямо в глаза.
– Я изменила фамилию вовсе не поэтому, на самом деле
у меня было на то несколько причин. Главное, я хотела все
оставить позади и начать жизнь с начала. В этом ты хочешь
меня обвинить? – Люк прикусил язык, пытаясь взглянуть на
ситуацию ее глазами. – Послушай, я не хочу спорить или
защищаться. Что сделано, то сделано, и Сара попросила меня
приехать домой.
Учитывая, что Ханна приехала впервые после долгой
разлуки, Люк тоже не хотел с ней ссориться.
– Я почти уверен, что Daed считает, что ты замужем.
– Неважно, что он считает и что он чувствует по этому
поводу. Пока я не замужем, но скоро выйду.
Люк сдвинул назад шляпу и почесал затылок, пытаясь
понять, где здесь лежит граница между правильным и
неправильным.
– Если он узнает, что ты не замужем, он попытается
уговорить тебя вернуться домой и принять веру. И если этого
не произойдет, он станет обвинять самого себя и сделает
жизнь Mamm еще сложнее.
Мэри вложила в его руку свою ладонь.
70
– Тогда, может, не нужно ему ничего говорить?
Люк вертел в руках свою шляпу, разглядывая сестру.
Наконец, он кивнул.
– Наверное, не стоит. Пока.
Прошло несколько минут, прежде чем чувство
неловкости отступило и Ханна жестом показала на
выпирающий живот Мэри.
– Я вижу, твои детские мечты сбываются.
Щеки Мэри порозовели.
– Я весь мир отдала бы за эту мечту, хотя теперь
приходится носить очень широкие платья.
– Когда ребенок должен родиться?
– В ноябре, накануне Дня благодарения. – Мэри
погладила живот. – Я так разволновалась от радости, что
готова была поместить объявление в «Budget».
В это время лошадь подтолкнула Мэри мордой. Мэри
покачнулась, и Ханна подхватила ее, а лошадь в это время
громко заржала. Мэри подпрыгнула от неожиданности, а
Ханна и Люк громко рассмеялись. Ханна вытащила из
кармана платья связку ключей и нажала на брелоке кнопку.
Багажник машины открылся. Ханна вытащила оттуда
пакетик с маленькой чищеной морковкой и открыла его.
Люк погладил морду лошади.
– Ты всегда возишь с собой угощение для лошадей?
Ханна положила себе на ладонь морковку.
– Я купила кое-какие продукты, чтобы не ходить в
ресторан, пока я здесь.
– Ты приехала на неделю? – спросил Люк.
Ханна покачала головой.
– Нет, мне нужно уладить дела Сары и вернуться в
Огайо. У меня семья, которой я нужна, но это еще не все:
каждый день, который я здесь провожу, уменьшает мои
шансы благополучно окончить в декабре школу медсестер.
Кроме того, кому-то приходится заменять меня на
стажировке в клинике. Если я пропущу занятия в среду и
четверг, я могу много потерять.
71
– Стажировка в клинике?
– Это что-то вроде практической работы или дежурства,
но только в больнице.
Мэри удивленно подняла брови.
– Ты этим занимаешься помимо работы на доктора
Лемана?
– Да, каждый студент должен отработать практические
часы в выходные через неделю, а в течение недели я работаю
с доктором Леманом в соответствии с моим учебным
расписанием.
Мэри взглянула на Люка, и в ее зеленых глазах
отразилась тревога.
– И у тебя еще семья? Неудивительно, что ты так долго
не приезжала. У тебя не было времени даже скучать по нам.
Люк переступил с ноги на ногу.
– Чего именно ты хочешь для Сары?
Я... я думаю, она нуждается в профессиональной
помощи, Люк.
Он ничего не ответил.
Ханна посмотрела ему прямо в глаза.
– Тебе тоже нужно вникнуть в эту ситуацию. Нежелание
признать действительное положение вещей не избавит нас от
проблем, и тогда Саре ничем нельзя будет помочь.
– Я не совсем понимаю, что ты надеешься успеть сделать
для Сары, пока ты здесь, но Daed не разрешит никаких
консультаций. Пол разговаривал с Daed на эту тему вскоре
после твоего отъезда, и я бы не советовал тебе начинать все
снова.
Мэри прикоснулась к его руке, подняв на него глаза.
– Если это Сара занимается поджогами, то у нас нет
выхода, и нужно попытаться помочь ей. – Она взглянула на
Ханну. – Семья старается следить за ней, не позволяя ей
уходить из дому, но родители уже устали от попыток
удержать ее подле себя.
Люк надел шляпу.

72
– Я не думаю, что это Сара поджигает дома. У меня нет
доказательств. Только догадки. Да, с ней не все в порядке, но
на нее не похоже, чтобы она могла причинить кому-то боль.
У Ханны на лбу пролегли резкие морщинки.
– Ну, что ж, в свое время она немало навредила мне,
причем совершенно осознанно. Но была ли причина просто в
сестринской зависти, я не знаю. – Она посмотрела на дорогу
в сторону дома Лэппов. – Думаю, мне пора поговорить с
Daed.
В любом случае, нужно повидаться с ним до отъезда. Я
понимаю, что разговор будет не из легких, но что делать...
– Я встану на твою сторону, если ты думаешь, что так
надо, – сказал Люк.
– Будет здорово, если ты и Мэри будете где-то рядом, но
сначала дай мне поговорить с ним наедине. Насколько я
знаю Daed, мои шансы на успех увеличатся, если я не
попытаюсь привлечь на свою сторону других людей, как он
думает, восстанавливая их против него.
Люк глубже натянул шляпу.
– Звучит разумно.
Он был уверен, что Мэри захочет пообщаться с Ханной
наедине, но он не мог позволить, чтобы Мэри села к Ханне в
машину. Если Daed увидит свою невестку в машине со
своенравной дочерью, очень скоро на пороге дома Люка
появится епископ с упреками и призывами, чтобы Мэри
исправилась, да и его это тоже коснется.
– Ты знаешь, мне нужно сходить в старую мастерскую,
чтобы забрать арендную плату. – Люк забрался в повозку. –
Мэри, побудь здесь, я скоро вернусь.
Жена улыбнулась ему.
– Хорошо.
Ханна протянула руку Мэри. Склонив друг к другу
головы, они разговаривали так, словно не было этих лет
разлуки.

73
Глава 8
Шум машины на дороге заставил Сару бросить дело,
которым она была занята, и направиться к задней двери. Звук
упавшей на пол тарелки нимало ее не обеспокоил.
– Сара, – послышался голос Mamm, перекрывавший шум
стиральной машины. – Ты не можешь все оставить только
потому, что тебе в голову пришла новая мысль.
Сара остановилась, повернулась назад и посмотрела на
упавшую металлическую тарелку и размазанные по полу
взбитые яйца.
– Прости.
Она выбрала правильное слово. Она в этом уверена. Ей
казалось, слова несли в себе достаточно веса, чтобы многое
изменить, просто нужно было подбирать правильные слова.
Не возвращаясь и не пытаясь убрать за собой, Сара
выскочила из дому через заднюю дверь.
Ханна открыла дверцу машины со своей стороны, держа
в руках какую-то проволоку. Она положила маленькую
серебристую штучку себе в карман, а затем снова вытащила.
– Ну, как, Сара, твои дела?
Сара подбежала к сестре.
– Ты должна показать мне своего младенца, а потом,
может быть, мы вместе поедем в Огайо. Я знаю, теперь
ребенок уже ходит, но...
– Сара, я уже объясняла тебе вчера, когда мы были на
причале. Помнишь? Мой ребенок умер. Разве тебе никто не
говорил?
– Это неправда. Ребенок жив. Ты просто не знаешь, куда
они забрали...
– .. .ее, – закончила предложение Ханна. – У меня была
девочка, но она родилась преждевременно, и не выжила. Это
случается часто, когда беременеет подросток.
– Нет! – выкрикнула Сара. – Нет. Нет. Нет. Нет!
– Что происходит? – громко спросил Daed, выходя из
амбара. Он переводил взгляд с Сары на Ханну.
74
– Здравствуй, Ханна. – Он кивнул ей.
– Привет, Daed.
Сара глазам своим не поверила. Они вели себя так
чинно, так сдержанно, запрещая себе выказывать свои
настоящие чувства. Почему в этой семье было не принято
выражать свои истинные чувства? Почему все постоянно
что-то скрывают, вот и ребенка Ханны скрывают тоже? По-
видимому, это она, Сара, должна явить всем правду.
Ханна пригладила руками подол платья.
– Я приехала поговорить...
Daed кивнул.
– Давно пора. Нам нужно о многом поговорить.
– Я вчера разговаривала с Сарой, и ей необходима
помощь.
– Так о чем ты хочешь поговорить? – Daed замолчал,
глядя на свою старшую дочь. – Ты лгала мне о своих
похождениях. Потом пропала на долгие годы, и вот, теперь
вернулась, чтобы вмешиваться в дела, которые тебя не
касаются. Думаю, ты достаточно погостила у нас, не так ли?
– Daed, мне... мне было всего семнадцать, и, согласно
нашим традициям, у меня было свободное время, чтобы
найти себе жениха.
– Rumschpringe используется для поиска жениха из
амишей, и ты это прекрасно знаешь!
– Я понимаю, что об этом мечтает любой амишский
родитель, но эти годы предназначены для того, чтобы выйти
из-под опеки родителей и найти свой путь в жизни. Разве не
то же самое ты сделал в свои молодые годы?
– Ты очень похожа на Забет.
– Я нашла ее и жила с ней до самой ее смерти. Ты знал
это?
– Догадывался. И теперь, глядя на тебя, не могу сказать,
что это повлияло на тебя положительно. С самого раннего
детства ты сильно походила на нее. Я был слеп, доверяя
тому, какой ты казалась. Ты казалась исполнительной

75
девочкой, которая никогда не солгала бы мне. Я не привык
ко лжи.
Продолжая удивляться происходящему, Сара взглянула
на подъездную дорожку и увидела приближающуюся
повозку с Люком и Мэри. Люк направил лошадь к дальнему
концу двора. Он мельком взглянул на Daed, и Сара подумала,
что у него не хватит сил, чтобы что-то изменить в
отношениях между Ханной и Daed.
Но она не могла позволить Ханне уехать.
В ее голове снова заплясали языки пламени.
Огонь.
Эта мысль успокоила ее взбудораженные нервы, и она,
не замеченная ни Ханной, ни Daed, сделала несколько шагов
назад. Проскользнула в сарай, нашла припрятанный коробок
спичек и вывела во двор свой самокат.
Положив спички в карман, Сара во весь дух помчалась
на самокате к дому Кэти Уодделл.
Огонь вернул Ханну домой, и огонь заставит ее остаться.

***
Под ногами Мэтью хрустело горелое дерево, рассыпался
пепел, заставляя его сердце сжиматься от воспоминаний о
том, что недавно тут произошло. Может, Элль права. Может,
уехать из Оулз Перч – это правильное решение, лучшее из
того, что он в состоянии сейчас предпринять. Что он выиграл
от своей приверженности к простой жизни?
Одиночество и пепел.
Она говорила, что любит его. Мэтью хотелось в это
верить, и теперь больше, чем когда-либо. Полуобгоревшие
бревна ни на что не годились, их можно было только
выбросить. Почти два года трудов ушло в никуда. Мэтью
стало тошно при мысли об этом. Единственный лучик
надежды – принять приглашение Элль и переехать в
Балтимор. Все остальное выглядело пустым и
безжизненным, как это сгоревшее здание.

76
– Мэтью. – Голос Кэтрин послышался со стороны его
дома.
Как он сможет восстановить пожарище, где погиб его
брат?
– Мэтью? – Кэтрин хлопнула в ладоши, отвлекая его от
тяжелых мыслей. Она стояла на краю обгоревшего участка. –
С тобой все в порядке?
– Да. Тебе что-то нужно?
– Твоя мама просила меня позвать тебя домой. Она хочет
помазать твою спину мазью, пока не легла.
Мэтью поднял с земли обгоревшее колесо от повозки.
– Элль приглашает меня съездить к ней в Балтимор на
какое-то время.
– Думаю, пока ты выздоравливаешь, несколько дней,
проведенных там, пойдут тебе на пользу. Ты все равно не
можешь полноценно работать, пока не поправишься, а
поездка в Балтимор может поднять твой дух и показать
новые перспективы в жизни.
В голосе Кэтрин прозвучали странные, резкие нотки,
которых Мэтью раньше не слышал, и он поднял на нее глаза.
– Что?
– На самом деле эта идея тебе не нравится.
– Просто меня кое-что тревожит. Тебе придется
объясниться по этому поводу с епископом.
– Он узнает об этом только после моего отъезда.
– Не знаю, что ты скажешь своим Mamm и Daed, и даже
брату, боюсь, твое решение усилит их страхи и печали.
Мэтью отбросил испорченное колесо на сгоревший
участок.
– Это моя жизнь, а не их.
– В тебе сейчас говорит не Мэтью, а твоя боль.
Он пнул полуобгоревшую ножку рабочего верстака, и
тот упал.
– Боль въелась в меня и будет гореть, пока я один.
– Пока. Но только тебе решать, станет ли боль сильнее
тебя, или ты сильнее боли. И я уверена, что решение,
77
причиняющее боль нашим любимым, делает страдания
внутри нас еще сильнее, а истинная наша сущность от этого
становится слабее.
Она просто не понимает его. Это не ее брат погиб, и не
ее спина изнывает от постоянной боли, это не ее бизнес
сгорел, и не ее любовь манит прочь от дома.
– Все это похоже на красивые рассуждения из уст
человека, который не знает и не понимает, о чем говорит.
– Я не теряла бизнес, это правда. Но я потеряла брата. –
По лицу девушки промелькнула тень страдания, и она
помолчала. – Авраам утонул, а... – Она на мгновение закрыла
глаза. – А я выплыла.
Впервые Мэтью осознал, кто такая Кэтрин. Дочь Элмера
Глика. Когда Мэтью было примерно двенадцать лет, Элмер
Глик потерял сына, который утонул в пруду. Это был брат
Кэтрин. Согласно слухам Кэтрин в тот день тоже чуть не
утонула.
Переполненный ощущением боли и смерти, Мэтью
махнул рукой в сторону дома.
– Я лучше пойду, Mamm ждет.

Глава 9
Огонъ вернул Ханну домой, и огонь заставит ее остаться.
Сара мысленно снова и снова повторяла эти слова. Она
оставила свой самокат на обочине дороги и направилась во
двор дома миссис Уодделл через калитку, предназначенную
для скота. На соседнем пастбище пасся могучий бык,
поэтому она пробежала через поле бегом. Если бык заметит
ее и ему взбредет в голову за ней погнаться, он легко сможет
прорваться через забор, давно нуждавшийся в починке.
Огонь вернул Ханну домой, и огонь заставит ее остаться.
Сара открыла калитку и пошла прямо к амбару.
Оглядевшись, она увидела канистру с бензином. Люди
говорят, что пожар на чердаке мастерской Мэтью возник как
раз из-за бензина.
78
Она полила бензином охапки сена на полу амбара,
проникаясь осознанием того, какая это могущественная
жидкость.
Очарованная этой мыслью, она расплескала золотистую
жидкость по полу, с удовольствием делая маленькие
лужицы, поверхность которых дрожала и переливалась
всеми цветами радуги. Наконец она поставила рядом с собой
почти пустую канистру.
– Миссис Уодделл, – позвала она. – Миссис Уодделл.
Старушка не вышла на заднюю веранду, и Сара позвала
снова.
Из задней двери дома появился Пол.
– Огонь вернул ее домой, и огонь заставит ее остаться,
уа? – Сара достала из кармана коробок спичек.
Пол бросился к ней.
– Сара, что ты делаешь?
Сара приложила спичку серной головкой к боку коробка.
– Я говорила тебе, что Ханна вернется, но она снова
уедет, если я ничего не сделаю. Мы не можем этого
допустить.
– Сара, нет! – Пол остановился. – Твои туфли и край платья
пропитаны бензином. Не зажигай спичку, пожалуйста.
– Я хочу, чтобы Ханна осталась и помогла мне найти
ребенка.
– Сара, дай мне спички. – Он придвинулся ближе.
Сара провела спичкой по боку коробка, и несколько
искорок сверкнули на солнце, но спичка не зажглась.
– Не подходи близко.
– Хорошо, хорошо. Скажи мне, чего ты хочешь.
– Пусть Ханна останется.
Из задней двери вышла девушка.
– Что здесь происходит?
– Доркас, ты помнишь Сару? Сейчас она отдаст мне
спички, мы войдем в дом и поговорим.
Доркас подошла ближе.

79
– Привет, Сара. Почему... почему бы тебе не войти в
дом? Мы пообщаемся.
Сара с угрожающим видом подняла вверх коробок и
спичку.
– Я хочу, чтобы Ханна осталась!
Пол сделал к ней шаг, но Сара точно знала, что делать.
Она прижала спичку к боку коробка, готовая чиркнуть ею в
любой момент.
– Хорошо. – Пол остановился. – Доркас, принеси мне
телефон и номер, который Ханна оставила бабушке.
– Номер телефона?
– Я видел, что он лежит на столе у бабушки. Надеюсь,
это номер ее сотового телефона, и телефон у нее с собой.
Доркас вбежала в дом.
– Сара, убери спичку от коробка, и я позвоню Ханне.
Сара выполнила его просьбу, зажала коробок в ладони и
стала вытаскивать из него другие спички. Доркас принесла
Полу телефон и листок бумаги.
Пол взял их.
– Доркас, прошу тебя, иди в дом. Достаточно одной
искорки – пары бензина воспламенятся, и все мгновенно
вспыхнет. – Он набрал номер телефона, хотя не был уверен,
что это номер Ханны. – Я хочу, чтобы ты была в
безопасности. Пожалуйста.
Доркас кивнула и ушла в дом.
– Ханна, это Пол. Сара стоит у бабушкиного амбара и
просит тебя подъехать сюда. Пожалуйста, постарайся
приехать поскорее. – Пол помолчал и отключил телефон.
– Что она говорит?
– Она сказала, что приедет.
– И больше ничего?
– Нет, но я уверен, что она появится очень скоро. Можно
теперь забрать у тебя спички?
Сара покачала головой.
– Не сейчас.

80
***
Ханна закрыла телефон, не зная, что ей делать. Все
надежды на то, что она добьется своего путем спокойных
переговоров и уважительного отношения были развеяны
насмешками Daed. Видимо, чтобы договориться с ним,
потребуется что-то более веское, чем просто вежливость.
Отец указал на ее сотовый телефон.
– Что, без этого теперь ни шагу? Церковный народ во
всем мире тратит на все эти модные безделушки больше
денег, чем отдает Богу за целый год.
– Думаю, для некоторых людей так оно и есть. – Ханна
положила телефон в карман, невольно раздражаясь от
постоянного потока негатива, исходящего от отца. – Daed,
это звонил Пол. Сара стоит у дома миссис Уодделл.
Отец вздрогнул и стал озираться вокруг себя.
– Рут!
Он направился к дому. Люк и Мэри вышли из конюшни.
Ханна услышала, как стиральная машинка, работающая на
газу, прекратила свое жужжание.
– Рут! – снова крикнул отец.
Мать выбежала на веранду и остановилась, увидев
Ханну. На ее лице возникло выражение радости.
– Доброе утро.
– Привет, Mamm.
Daed махнул рукой в воздухе.
– Разве Сара не в доме? Ты же присматриваешь за ней,
не так ли?
В глазах Mamm отразился ужас.
– Когда я последний раз видела ее, она была с тобой.
Неужели она ушла куда-то?
Daed открыл рот, но Ханна перебила его.
– Нет, она вместе с Полом у дома бабушки. Мне нужно
поехать туда.
– Я поеду с тобой, – сказал Daed.
Mamm вытерла руки о передник.
– Может, мне тоже поехать с вами?
81
Daed направился к машине.
– Оставайся дома и следи за детьми.
Отец сел на переднее сиденье и закрыл дверцу. Ханна
повернула ключ зажигания, заводя мотор.
– Не хочешь, чтобы Mamm увидела то, что нам
предстоит увидеть, да?
Он покачал головой.
– Это слишком для нее тяжело.
Ханна задом выехала со двора и направилась по
мощеной дороге, которая вела к дому миссис Уодделл.
– Думаешь, тяжелее видеть, чем сидеть дома и ждать?
Отец посмотрел в окно.
– У тебя дурная привычка подвергать сомнению любое
решение мужчин.
Решив, что, по сути, она никогда не находила с отцом
общего языка, Ханна прибавила скорость.
– Значит, если ты глава семьи, ты в любом случае прав?
– Ты болтаешь чушь, свойственную феминисткам. Это
мерзость, и ты это знаешь!
– Большая мерзость, чем видеть меня буквально через
несколько минут после изнасилования, а потом объявить
всем, что я лгунья?
Отец скрестил руки на груди и обиженно замолчал. Тем
лучше. Когда-то Ханна совершила немало ошибок, но она не
собирается возлагать на себя вину за ошибки отца только
потому, что он занимает положение главы семьи.
Она нажала на акселератор, позволив отцу пребывать в
молчании. Подъехав к дому бабушки Пола, она остановила
машину. Бегом пересекая двор и направляясь к амбару,
Ханна пыталась понять, что задумала ее сестра.
Затем она заметила Пола, но Сары не было видно.
Ханна замедлила бег.
– Где она?
Он кивнул головой в сторону амбара.
У ног Сары стояла канистра с бензином, им был
пропитан подол ее платья, и Ханна мгновенно сообразила,
82
насколько велика опасность. Не имея представления, что
сказать, она оглянулась на Пола. К ним, тяжело отдуваясь,
спешил запыхавшийся Daed.
– У нее в руках спички. – Пол говорил очень спокойно и
тихо. – Если бы я мог подобраться поближе, я бы схватил ее, но
пока я буду бежать, она успеет чиркнуть спичкой. Пары
бензина воспламеняются мгновенно. Стоит ей зажечь спичку...
– Хватит перешептываться, – закричала Сара. –
Ненавижу шушуканье, особенно у меня за спиной! Куда бы я
ни пошла, даже дома, везде все перешептываются!
Пол переключил внимание на Сару.
– Хорошо, мы не будем перешептываться. Можно
подойти к тебе ближе, чтобы нам не пришлось кричать?
– Немного.
Все трое подошли ближе к Саре.
– Остановитесь, где стоите.
Ханна сделала еще пару шагов.
– Сара, что происходит?
– Я хочу знать, что ты сделала с ребенком.
– Я тебе уже все объяснила. Неужели ты мне не веришь?
– Ханна сделала еще шаг. – В ту ночь, когда перед Daed и
лидерами церкви меня обвинили в грехах, у меня произошли
преждевременные роды и ребенок умер. Я не лгу.
Daed сдвинул шляпу.
– Хочешь сказать, что это по моей вине ты родила в ту
ночь?
Карие глаза Сары резко выделялись на ее побледневшем
лице.
– Нет! Ребенок не умер! Не умер!
Пол сделал несколько шагов вперед.
– Сара, все здесь знают, что произошло тогда. Что нам
сделать, чтобы ты поверила?
– Ты знаешь только то, что сказала тебе она. И Daed тоже.
Ханна приблизилась к сестре еще немного.
– Девочка умерла у меня на руках. Но она прожила
некоторое время, и я успела дать ей имя. Она боролась за
83
свою жизнь и пыталась дышать, но легкие не успели в
достаточной степени развиться. Я плакала до утра и думала,
что сойду с ума от горя. Но потом слезы высохли, и мне
нужно было собрать себя в кулак и двигаться вперед.
Пол сделал еще шаг по направлению к Саре.
– Чего ты от нас хочешь, Сара?
Сара прижала несколько спичек к боковой стороне
коробка.
– Это не моя вина!
Пол встал прямо перед Ханной, заслонив ее собой.
– А почему ты считаешь, что в этом должна быть твоя
вина?
Ханна встала рядом с Полом, не желая прятаться за его
спиной.
– Не думаю, что следует идти по этой зыбкой почве. Не
сейчас.
– Нам нужно разобраться с этим вопросом, чтобы
забрать у нее спички.
– Я понимаю, но...
– Может, она знает то, чего мы не знаем. Думаю, она
должна объяснить нам, почему она считает себя виноватой.
– Ты открываешь ящик Пандоры. – Ханна проговорила
это сквозь стиснутые зубы.
Игнорируя ее комментарий, Пол снова приблизился к
Саре. Сара приподняла спички и коробок.
– Не подходи.
– Это ты подожгла мастерскую Мэтью? – спросил Daed.
Сара дернула плечами.
– Я.
Отец застонал и опустил голову.
Пол показал на канистру с бензином.
– Ты использовала спички или бензин?
– Язык есть огонь, неудержимое зло... и много вещества
зажигает. Для этого не нужно ни бензина, ни спичек.

84
Несколько озадаченная тем, что Полу удалось нащупать
суть проблемы, Ханна подумала, что, возможно, его вопросы
действительно помогут больше, чем она полагала.
– Почему ты думаешь, что смерть... моего ребенка про-
изошла по твоей вине?
– Как ее зовут? – спросила Сара.
– Что?
– Ребенка. Ты сказала, что дала ей имя.
Ханна никому не называла имя своей дочери, кроме
Пола, которому она написала об этом в письме по пути в
Огайо. Она не хотела говорить на эту тему, учитывая, что
Daed стоял рядом. Она покачала головой.
– Неважно.
Сара пронзительно закричала, словно капризный
ребенок, требующий, чтобы выполнили его просьбу, и
стремительно прижала спички к коробку.
Пол вытянул руку, успокаивая ее.
– Ее звали Рейчел.
Сара опустилась на землю и стала раскачиваться взад и
вперед. Пол встал рядом с ней на колени, и она передала ему
коробку со спичками. Глядя ему в глаза немигающим
взглядом, Сара прошептала:
– Помоги мне.
Пол взял спички и положил их на землю позади себя. За-
тем взял обе руки Сары в свои и прошептал ей что-то, отчего
у нее по щекам потекли слезы.
Ханна взглянула на Daed, который уходил прочь от дома.
Пол встал и помог Саре подняться. Затем он проводил ее
к задней двери, где стояла Доркас, наблюдавшая за каждым
движением Пола.
Доркас посмотрела на Ханну, пробудив в ее душе целую
бурю, но Ханна не могла бы выразить своих ощущений. Пол
когда-то говорил ей, что Доркас посещает все семейные
мероприятия и что она практически наполовину живет в
доме его родителей. Эта Доркас поставила себя в положение
девушки Пола еще до отъезда Ханны из Оулз Перч. У Ханны
85
не было доказательств, но не было и сомнений в том, что все
так и было. Однако ей предстояло довести дело до конца и
поговорить с Полом о Саре, поэтому она сделала шаг вперед
и протянула руку.
– Ханна Лоусон.
Доркас взглянула на Пола, прежде чем ответить на
рукопожатие.
– Доркас Миллер.
Пол повернулся к Саре, глядя ей прямо в глаза.
– Мне нужно поговорить с Ханной, а ты пока прими душ
и переоденься. Ты в состоянии сделать это?
Сара кивнула.
– Хорошо.
Пол махнул рукой в сторону дома.
– Доркас, Саре нужно переодеться. Найди ей что-нибудь
и побудь с ней, пока она принимает душ, хорошо? Я скоро
вернусь и буду рядом, на случай, если я тебе понадоблюсь.
– Да, конечно. – Доркас метнула снисходительный
взгляд на Ханну и вместе с Сарой вошла в дом.
Раздражение против Доркас усилилось, но Ханна
постаралась не обращать на это внимания. Просторный двор
внезапно показался тесным, не в силах вместить неловкость,
которую Ханна почувствовала между собой и Полом.
Он сунул руки в карманы брюк.
– То, что сегодня произошло с Сарой, назревало в
течение долгого, очень долгого времени. Сожалею, что так
случилось, но хорошо, что ты приехала, и я думаю, что
сегодня мы стали свидетелями наихудшего варианта.
Единственным утешением в этот момент для Ханны
была благодарная мысль о том, что рядом с ней нет Мартина,
который увидел бы, какая проблемная у нее семья.
– Саре нужно лечь в психиатрическое отделение
больницы. Как это сделать, не подскажешь?
– Это было бы большой ошибкой, Ханна.
– Сделай одолжение, не называй меня по имени, словно
мы с тобой большие друзья.
86
Пол кивнул.
– Слушай, независимо от твоего отношения ко мне,
клиника, в которой я работаю, – это прекрасное место, где
твоей сестре смогут помочь, но больница будет ошибкой по
ряду причин. Безразличие и равнодушие этого учреждения
подтолкнут Сару ближе к пропасти, и тогда ее начнут без
разбору накачивать медикаментами.
– Ближе к пропасти? Ты что, ничего не увидел сегодня?
Пол внимательно посмотрел на Ханну.
– Теперь ты общаешься с людьми только посредством
сарказма и гнева?
С тобой? Да.
Пол оставался спокойным и сдержанным, явно ожидая
ответа, на основании которого он мог бы продолжать
сотрудничать с ней дальше.
После его сегодняшней и очевидной помощи Саре Ханне
следовало бы извиниться перед ним за свой тон. Но, не желая
извиняться, она лишь кивнула головой.
– Принято к сведению.
Она глубоко вздохнула и пожалела, что ее тон не стал
вежливее.
Пол переступил с ноги на ногу.
– Слушай, мне не следовало говорить ничего про тебя и
твоего отца. Ты имеешь полное право сердиться на меня.
– Несмотря на мой тон, я вовсе не хочу демонстрировать
свой гнев или недовольство. Я хочу только помочь Саре и
уехать отсюда, но ты не имеешь права давать мой номер
телефона кому бы то ни было, прежде не согласовав это со
мной.
– Твой отец передал мне через Люка просьбу отыскать
тебя. Он получил письмо с сообщением о смерти твоей тети
и подумал, что ты тоже находишься там. Поскольку я знаю,
как найти нужную информацию, я нашел тебя, вот и все.
Ханна растерянно моргнула.
– Moй Daed?
Пол кивнул.
87
– Я тоже удивился. Послушай, я был неправ, уйдя в тот
вечер и отказавшись выслушать тебя до конца. Прошу,
прости меня.
Ханна пожала плечами.
– До приезда сюда я думала, что все простила. Но
встреча с тобой лицом к лицу показала, что одних молитв
недостаточно.
– Но на самом деле потом я вернулся, чтобы повидаться
с тобой.
– Прекрати. – Ханна подняла руку. – Если ты и вернулся,
то слишком поздно.
Они стояли во дворе бабушки, глядя друг на друга
словно чужие, нет, даже хуже. Ханна видела перед собой
мужчину, ради которого, как ей казалось когда-то, она готова
была на все. Она не могла понять, о чем он думает, но если
любовь слепа, то все, что происходило с ними в этот момент,
можно назвать пошаговым разъединением, которое можно
было наблюдать, как через огромное увеличительное стекло.
Пол вытащил бумажник и передал ей свою визитную
карточку.
– У меня есть лицензия на консультирование, и я
работаю в миссии «Лучший путь». Там предлагается
широкий диапазон оказания помощи людям.
– Ты консультант? – Ханна прищурила глаза, изо всех
сил стараясь держать себя в руках. – Ах, так вот с какой
карьерой согласились лидеры твоей церкви? Ты погрузился
еще глубже в психологию, и они разрешили тебе это вместо
работы в социальной сфере?
Когда она последний раз пыталась связаться с Полом,
какая-то молодая женщина, возможно, Доркас, сказала, что
Полу пришлось пойти навстречу требованиям лидеров
церкви и сменить род занятий. Недоверчивые нотки в голосе
Ханны отразили насмешливое отношение к его выбору
профессии, и она даже не пыталась скрыть это.
Пол медленно покачал головой, словно ему было больно
общаться с ней.
88
– Ты знаешь, я действительно стараюсь... – Он не
закончил фразы, когда внезапно зазвонил ее телефон.
Ханна вытащила телефон из кармана платья. Взглянув на
определитель номера, она увидела, что звонит Мартин. Не
обращая внимания на Пола, она нажала на зеленую иконку.
– Привет.
– Эй, сладкая моя, я придумал решение для всех наших
проблем. Ты уже поняла, о чем речь?
По спине Ханны волной пробежало тепло и ощущение
спокойствия, и она еще крепче прижала трубку к уху.
– Не имею ни малейшего понятия.
– Нам не нужно было заводить сестер.
Сквозь только что пережитые страдания и груз
воспоминаний у Ханны вырвался веселый смех, а по щеке
скатилась слеза. Нежность в голосе Мартина пробуждала в ней
острое желание откровенно поговорить с ним, рассказать ему
об ужасах сегодняшнего дня, о собственном дурном поведении
с Полом... и о том, что она опять готова наброситься на Пола в
ярости.
Она увидела, как Пол слабо улыбнулся, наклонился,
поднял пустую канистру из-под бензина и пошел к амбару,
давая ей возможность поговорить с Мартином наедине.
Ханна подошла к холму, любуясь открывшимся
живописным видом полей.
– Я сегодня совершила столько ошибок. Ты просто не
узнал бы меня. Я все время кидаюсь на людей, и все дело в
том... я даже не представляла, что внутри меня накопилось
столько гнева и обиды.
– Девушка по телефону, будь свободнее. Вполне
нормально иногда выплескивать свой гнев, когда люди,
заявлявшие о своей любви к тебе, не удосужились бросить
спасательный круг, когда ты стала тонуть.
По ее щеке скатилась еще одна слеза. Ханна глубоко
вздохнула.
– Спасибо тебе.
– Прости меня за тот вечер.
89
– Я знаю, но сейчас я не могу говорить, поэтому
перезвоню тебе позже, хорошо?
– Да, конечно. Не вини себя ни в чем, а позже мы
поговорим.
– Пока. – Ханна закрыла телефон. Подойдя к амбару, она
увидела Пола, и то, что они оба сейчас здесь, показалось ей
чем-то нереальным.
– Я... закончила разговор.
Пол вилами сбрасывал пропитанное бензином сено в
огромную металлическую цистерну. Он поднял на нее глаза.
Ханну привело в замешательство осознание того, что его
лицо не выражало ни осуждения, ни разочарования, ни
возмущения. Был ли он подлецом, который бросил ее, забрал
ее долю денег и не захотел перезвонить, – или нет?
Пол подцепил большую охапку сена на вилы и скинул в
цистерну.
– Я не хотел нарушать твоей тайны, когда назвал Саре
имя ребенка.
Ханне хотелось понять, что за человек стоит перед ней, и
потому она попыталась ответить сдержанно.
– Думаю, мне самой нужно было ей сказать. Иногда я
бываю очень упрямой.
Пол не стал кивать в знак согласия, не стал смеяться и
ничего не ответил на это. Он вонзил вилы в землю.
– Похоже, телефонный звонок помог тебе спокойнее
взглянуть на происшествия сегодняшнего дня.
– Да. – Ханна взяла телефон в руку. – Это Мартин.
Она снова положила телефон в карман и потрогала
надетое на палец кольцо, которое Мартин подарил ей перед
отъездом.
– Мы с ним познакомились после довольно неприятного
конфликта.
– Так, значит, сначала был конфликт?
– Да. Но не по моей вине.
Подавив улыбку, Пол сказал:
– Ну, да... естественно, не по твоей.
90
Ханна растерянно моргнула, глядя на него, потом чуть
слышно рассмеялась, после чего засмеялся и он. За этим
наступила тишина, спокойная и дружелюбная.
– И что теперь?
– Ты выслушаешь причины, по которым миссия
«Лучший путь» будет самым удачным вариантом для Сары?
– Давай пока не будем это обсуждать и предположим,
что ты меня убедил. Что тогда?
– Ты привезешь ее в «Лучший путь» и заполнишь все
анкеты. Я поеду туда на своей машине и приглашу нужного
психиатра. Может, это произойдет не сегодня, но до
завтрашнего дня обязательно нужно пройти психологическое
тестирование и разработать пошаговый план. В нашей
миссии есть стационарное и амбулаторное лечение. На время
сна Саре будут давать седативные препараты, ее палата
будет запираться, и за ней будет постоянный надзор, так что
она никуда не сможет уйти.
– Но что, если она действительно виновна в поджогах и в
гибели Дэвида? – Ханна произнесла эти слова шепотом,
вынуждая себя задать этот страшный вопрос.
– Обычно с такими вопросами психологи не
разбираются, но поскольку ответ на него важен для
безопасности людей в общине и для всеобщего спокойствия,
я постараюсь выяснить это, пока Сара будет у нас на
лечении.
Думая о том, во что это ей обойдется, Ханна кивнула.
Помимо всего прочего, она ошиблась в выборе места
лечения для Сары.

Глава 10
Ханна стояла у окна в кабинете доктора Стоун, ожидая
ee возвращения из палаты, куда отвели Сару. Пол уехал два
часа назад, но перед тем он успел дозвониться до доктора
Стоун и пригласил ее в клинику, чтобы осмотреть Сару уже
сегодня. Ханна была благодарна ему за это.
91
Отец был таким же упрямым, как и два с половиной года
назад. И все же Ханна собиралась добиться его согласия, по
рекомендации доктора Стоун. После излечения Саре
предстояло вернуться в семью и в общину, ей нужно было
место, где ее примут и будут о ней заботиться, и по этой
причине необходимо было, чтобы Daed отнесся к ней
благосклонно.
Девушка из приемной ушла полчаса назад, и кроме
Ханны в этой части главного здания никого не было.
Медсестра, доктор Стоун и Сара находились в помещении,
предназначенном для пациентов, и это помещение, похоже,
было когда-то Daadi Haus в доме амишей. Возможно, этот
дом был старше родильного дома доктора Лемана, но он
выглядел симпатичнее со своими деревянными полами,
восстановленной внутренней отделкой и домашним уютом.
В разбросанных по районам клиниках доктора Лемана
старые полы были покрыты линолеумом, что, конечно,
удобнее и практичнее, но гораздо менее уютно. Раньше
Ханна об этом не задумывалась, но на окнах в ее клинике
были алюминиевые жалюзи, которые никогда не
открывались, чтобы обеспечить женщинам ощущение
уединения. А здесь окна были украшены вьющимися
растениями и кружевными занавесками.
Поодаль высилась гора Тускарора, и в долине перед ней
росли огромные дубы, напоминая Ханне о ее прежней любви
к Оулз Перч. Но она больше не чувствовала себя здесь как
дома, несмотря на охватывавшую ее время от времени тоску.
А чаще она испытывала сильный гнев. Надеясь впредь
сдерживать свои чувства, Ханна смотрела, как Пол выехал на
проезжую часть дороги за клиникой и направился к так
называемому гостевому зданию.
Доктор Стоун вышла из небольшого здания и подошла к
Полу, словно они специально рассчитали время его
возвращения в клинику и ее выхода из палаты Сары. Эта
женщина сорока с лишним лет была одета с большим
тщанием, лак на ногтях подобран в цвет одежды, короткие
92
волосы отлично уложены. Она передала Полу какую-то
папку и продолжала с ним разговаривать. Ханна наблюдала
за ними, стараясь не раздражаться от абсурдности момента.
Пол взглянул на окно, у которого она стояла, потом
повернулся к доктору Стоун и вместе с ней направился к
клинике. Их приглушенные голоса послышались внизу,
когда они вошли в здание и стали подниматься по
ступенькам туда, где ждала Ханна.
Доктор Стоун махнула рукой, приглашая Ханну сесть.
Она подошла к столу и оперлась о него.
– Сара согласилась остаться здесь на следующие
несколько недель. Понадобилось какое-то время, чтобы она
увидела необходимость этого шага, но если пациенту уже
исполнилось восемнадцать, лучше, чтобы он дал свое
согласие остаться у нас в стационаре. Иначе нам пришлось
бы согласиться на вмешательство суда. Если вы привезете ей
что-нибудь из одежды и необходимые личные вещи, вы
сможете провести с ней сегодняшнюю ночь, но потом лучше
хотя бы на неделю воздержаться от посещений.
Доктор постучала по столу длинными наклеенными
ногтями.
– У меня много пациентов на постоянном месте работы,
так что мне пора идти, но Пол готов всячески помогать вам и
объяснит все, что вам нужно будет знать.
Испытывая неловкость при мысли о том, что доктор
расспрашивала Пола о причинах проблем с Сарой, Ханна
решила спросить напрямую:
– Что с моей сестрой?
– Похоже, у нее четыре проблемы, которые
взаимосвязаны друг с другом. Проблемы сами по себе
несерьезные, и даже сочетание всех четырех вполне
разрешимая задача, просто ее случай довольно запущенный.
– Мы просто не понимали, насколько это серьезно.
Доктор кивнула головой.
– Члены семьи часто склонны воспринимать странности
поведения как специфику самой личности человека, а такие
93
особенности с годами только усугубляются. – Она мельком
взглянула на Пола. – Я так понимаю, что вас не было здесь
последние два с половиной года.
– Да, это правда.
– И все это время вы не связывались со своей семьей?
Ханна вдруг почувствовала, что ее допрашивают, и
сказала:
– Я не оставила возможности связаться с собой, а в
письмах просто кратко сообщала, что у меня все в порядке.
Неужели это повлияло на состояние Сары?
– Помимо всего прочего у нее имеются симптомы
отверженности.
– Это утвердительный или отрицательный ответ на мой
вопрос?
– Ни то, ни другое. Возможно, ваше отсутствие
сказалось на ее состоянии. А может, и нет. – Доктор Стоун
вытащила листок бумаги из кипы, лежавшей на ее столе. –
Сара попросила, чтобы ее лечащим врачом был Пол.
– Нет. – Ханна смотрела ей прямо в глаза. – Я
категорически возражаю.
Доктор поморщилась.
– В чем причина вашего нежелания принять эту
кандидатуру? Он из меннонитов, из простого народа, и
потому поймет ее лучше, чем кто бы то ни было.
Ханна могла бы назвать множество причин, объясняющих
ее нежелание. Несмотря на сдержанное и дружелюбное
поведение Пола у бабушки, она ему просто не доверяла.
Может, он и тот, за кого себя выдает, и действует в
соответствии с этим, но у нее были веские основания думать о
нем иначе.
– Дело в том, что Пол знает Сару достаточно долгое
время. Он дружит с нашим братом и знаком с Daed. Разве эти
факты не дисквалифицируют его как лечащего врача?
Доктор Стоун наклонилась вперед.

94
– Вы полагаете, Пол слишком глубоко вовлечен в эти
отношения и потому не сможет судить о состоянии Сары
объективно?
Ханна судорожно сглотнула, пытаясь сохранить хотя бы
подобие профессионализма.
– Послушайте, вы основываете свое решение на желании
Сары. Чуть раньше сегодня она хотела поджечь себя. Может,
не стоит столько внимания уделять ее мнению?
Доктор неопределенно кивнула и передала Ханне лист
бумаги.
– Это список консультантов. Короткий список, и каждое
имя снабжено биографией. Только Пол работает здесь
полный рабочий день. Остальные проводят здесь несколько
часов в неделю или даже того меньше, так что если вы
решите отклонить кандидатуру Пола, имейте в виду, что вы
ограничиваете возможности оказания помощи своей сестре.
Вы можете обсудить это с семьей, а о своем решении дайте
знать Полу. Будет он ее консультантом или нет, очень важно,
чтобы она чувствовала, что, когда время ее лечения здесь
закончится, она может вернуться домой.
Доктор указала на Пола.
– А это значит, что вам нужно будет поговорить с
семьей, когда вы поедете за ее личными вещами. – Она
взглянула на часы. – Мне бы хотелось, чтобы Пол
присутствовал при этом разговоре, по многим причинам,
которые мне некогда сейчас объяснять. Когда вы вернетесь с
вещами Сары, надеюсь, у вас будут для нее добрые вести.
Если нет, пусть Пол объяснит вам главные фазы лечения,
чтобы мы могли организовать свою работу самым
приемлемым для Сары образом.
Ханна взглянула на Пола. Нужно было, чтобы Daed
одобрил этот план ради Сары, но Ханна не могла заставить
себя хотя бы в чем-нибудь согласиться с Полом. Так как же
разрешить этот вопрос?
– Как дозвониться до вас в случае необходимости?

95
Ханна вытащила из кармана две последние визитные
карточки и передала одну доктору Стоун, а другую Полу.
Та кивнула головой.
– Хорошо. – Затем постучала ногтем по часам. – Ну, что
ж, мне нужно идти. Пол, завтра созвонимся в десять утра.
Думаю, основные аспекты мы уже обсудили по телефону.
Я ничего не забыла?
Пол покачал головой.
– Мы все обсудили. Я знаю, как до вас дозвониться, если
понадобится.
Доктор Стоун посмотрела на Ханну.
– Независимо от того, кого вы выберете в качестве
терапевта, в силу напряженности следующего месяца, Пол
будет координатором по всем вопросам, связанным с Сарой.
Потом мы сможем немного расслабиться и передать эту
ответственность кому-нибудь другому. – Доктор Стоун
протянула руку Ханне. – Я уверена, через несколько недель
мы еще встретимся.
Доктор ушла.
Пол протянул Ханне папку.
– Нам нужно обсудить кое-какие вещи по пути к твоему
Daed.
Несмотря на желание возразить и поехать самой, Ханна
просто кивнула головой в знак согласия. Немыслимо. Она
все больше раздражалась. Все больше кипела. И... может,
лучше все бросить и уехать отсюда к Мартину, пока она не
потеряла последний шанс окончить школу медсестер?
– Ты готова?
Она никогда не будет готова к предстоящему разговору,
но это нужно сделать, в любом случае.
– Да.
Пол направился к машине, а она к своей.
– Хан... м-мм, мисс Лоусон, нам стоит поехать вместе.
Чем меньше будет машин у дома мистера Лэппа, тем меньше
он расстроится, а по пути нам нужно обговорить
предстоящий визит.
96
Ханна просила его не называть ее по имени, словно они
большие друзья, но и обращение по фамилии Лоусон ее тоже
не устраивало.
– Тогда поведу я. – Ханна заметила, что Пол
поморщился. – У тебя есть возражения?
– Нет, думаю, нет... просто сегодня утром я видел твои
попытки закрепить колесо, и...
Застигнутая врасплох его замечанием, Ханна засмеялась.
Пол встретился с ней глазами, и на секунду между ними
промелькнуло что-то, не похожее на стресс, и Ханна была
благодарна ему за это.
– О, заткнись, Уодделл, и садись в машину.
Пол пожал плечами.
– Вообще-то я устал и проголодался. И не хочу застрять
посреди дороги из-за отвалившегося колеса.
Ханна открыла дверцу машины.
– У меня в багажнике есть продукты.
Они сели, и Ханна повернула ключ зажигания.
– Если пристегнешься, ты не умрешь от голода.
– А если мы пристегнемся вместе, отчего я умру?
Ханна засмеялась, вспоминая, как они умели по-доброму
подшучивать друг над другом.
– В любом случае, я не буду виновата в твоей смерти.
Пол рассмеялся и открыл папку.
– Тогда давай договоримся...

***
Въехав на родительский двор, Ханна выключила мотор.
Пол оставил папку в машине.
– Думаю, будет лучше, если мы оставим здесь и свои
сотовые.
Ханна не согласилась бы с ним, но его правота была
очевидна: телефоны могли вызвать у отца новую волну
раздражения.
Ханна сунула телефон в бардачок и вышла из машины.
Памятуя, что ей не следует входить в дом, она не пошла к
97
ближайшим дверям, а направилась к передней веранде. Пол,
не задавая вопросов, последовал за ней. Она постучала в
дверь и стала ждать.
Отец открыл дверь.
– Привет, Daed. Сегодня вечером Саре намного лучше, и
мы пришли поговорить с тобой о ее состоянии и о том, что
для нее можно будет сделать.
Daed кивнул головой, потом повернулся в сторону гости-
ной.
– Люк, принеси из кухни стулья и поставь на веранду. Ты
тоже должен присутствовать при разговоре. Рут, попроси Мэри
отвести Эстер, Ребекку и Самуила в амбар посмотреть котят, и
пусть дети побудут там, пока мы не позовем их обратно.
Затем он вышел к Полу и Ханне и жестом пригласил
Ханну к креслу-качалке, которое стояло на веранде.
Исходя из того, что говорили Mamm и Люк, похоже,
Daed и Пол встречались друг с другом, но Ханна не
собиралась выяснять это, чтобы не спровоцировать конфликт
с отцом. Сегодня отец уже виделся с Полом, и все-таки
нужно было их официально познакомить.
– Daed, это Пол Уодделл. Пол, это мой Daed, Зеб Лэпп.
Пол протянул руку, и отец пожал ее.
– Мистер Лэпп.
Не говоря больше ни слова и не демонстрируя других
признаков дружелюбия, отец взял стул и поставил его рядом
с Ханной, чему она искренне удивилась. Из дома вышел
Люк, неся с собой два стула, а позади него шла Mamm.
Когда Mamm подошла к ней, Ханна встала. Мать обняла
ее, прямо на глазах у Daed.
– Хочешь поесть?
Ханна должна была проголодаться. Наступило уже
время ужина, а она не ела с раннего утра, но она не
чувствовала голода.
– Denki, Ich bin ganz gut.
Было немного странно произнести «Спасибо, со мной
все в порядке» на родном языке. Ханна нигде больше не
98
использовала свой родной язык, только в общении с
амишскими женщинами-роженицами. Забет редко на нем
говорила, и Ханна переняла у нее эту привычку. Теперь,
когда она была одета как Englischer, никто не разговаривал с
ней на пенсильванском немецком, даже Мэри.
Mamm нежно обхватила ее лицо своими ладонями.
– Liewi... – ее глаза затуманились, и кроме «дорогая» она
не смогла сказать больше ни слова.
– Я тоже люблю тебя, Mamm.
Мать зарыдала и крепко прижала ее к себе.
Daed сидел, молча наблюдая за ними. Вся дрожа, Mamm
отпустила ее и села на ближайший к ней стул. Ханна уселась
рядом с отцом. Он потянулся и погладил ее по руке. Что это,
своего рода извинение? Или он просто благодарит ее за то,
что ее приезд принес некоторое утешение матери?
Пол наклонился вперед.
– Мистер Лэпп, вы успели рассказать жене и Люку о
событиях сегодняшнего дня или мне нужно начать разговор с
этого?
– Я рассказал им достаточно. Говори, ради чего ты
приехал.
Пол остался невозмутимым, несмотря на резкий тон отца.
– Хорошо. То, что сегодня произошло с Сарой, может
показаться исключительным событием, способным
расстроить вас, но я уверен, что своим поведением она не
столько демонстрировала свою нестабильность, сколько
пыталась докричаться до нас с просьбой о помощи.
Люк уперся локтями о колени и посмотрел на Пола.
– Ты можешь ей помочь?
– Саре, бесспорно, необходима помощь. Мы еще не
получили результаты анализов, поэтому пока не уверены в
диагнозе. Это может быть гормональный дисбаланс, а может,
вдобавок, еще и физическое заболевание, но, в любом
случае, врачи и консультанты миссии «Лучший путь»
помогут ей. Сара посмотрела нашу клинику и согласилась
остаться там на несколько недель, но ей нужна уверенность,
99
что она сможет вернуться домой и что никто не будет
сердиться на нее из-за ее желания получить у нас помощь.
Осознание того, что Пол всегда говорил «мы», не
помогло Ханне, и она посмотрела на отца.
– Daed, Cape нужна помощь, которую мы не сможем
оказать ей своими силами.
Отец смотрел в пол, сложив руки на груди.
– Мы? Никаких «мы». Ты уехала и теперь собираешься
уехать снова.
Все признаки восстановления отношений между нею и
Daed, которые были заметны всего несколько минут назад,
разом исчезли. В сознании Ханны явственно всплыл десяток
причин того, почему она не могла стать частью «мы», и все
саркастического характера, но она сдержалась.
Daed слегка сдвинул назад свою соломенную шляпу.
– Когда ты разговаривала с Сарой, я надеялся, может,
она выйдет из этого ступора. Мне казалось, она пытается
таким образом привлечь к себе внимание, и Пол это только
что подтвердил. Я не позволю своей дочери общаться с
Englischer – эти врачи углубляются во всякую
психологическую муть и пытаются взять в ее мыслях верх
над Богом.
Ханне хотелось встать и закричать во все горло, но она
решила говорить мягко.
– Именно это Пол и имел в виду, объясняя, что Сара
взывала к нам о помощи. Ее реакция сегодня была похожа на
рефлекторную. Когда на тебя что-то надвигается, ты
вздрагиваешь. Это непроизвольный рефлекс. Таким и был ее
крик о помощи. – Ханна бросила взгляд на Пола. – Я
правильно все объяснила?
Он кивнул.
– Да, и если мы позволим Саре продолжать падать, ее
рефлексы, образно говоря, все больше будут овладевать ею, а
ее способность контролировать свою реакцию и поведение
будет ослабевать.
Daed замахал рукой, словно отгоняя от себя эти слова.
100
– Это нелепо. Бог знает, что делает.
Ханна кивнула.
– Конечно, но таким образом Он дает тебе увидеть
нужду Сары. По Его воле рядом с тобой оказались люди,
способные правильно оценить ситуацию и помочь твоей
дочери. Я знаю, что ты осторожничаешь, и правильно
делаешь. Многие люди слепо следуют за модой и не
обдумывают свои шаги, но если ты будешь игнорировать то,
что увидел сегодня, будет только хуже. Это может стоить
Саре будущего.
– У нее не больше будущего, чем у тебя после того, что
нельзя называть.
Последние слова отца повисли в воздухе. Внутри Ханны
нарастало возмущение, жарким огнем обжигая кожу. Она
подавила в себе слова, готовые вырваться наружу.
Пол внимательно посмотрел на нее, прежде чем
прокашлялся и заговорил.
– Мистер Лэпп, прогноз для Сары...
– Ах... – Ханна прервала Пола и посмотрела в лицо отцу.
– Итак, Daed, значит, ты единственный, кто решает, у кого
есть будущее, а у кого его нет. Наконец-то я это поняла. Если
бы я знала это раньше, я бы не мучилась все эти годы, а
попросту бы сдалась. – Она шлепнула ладонью по лбу. –
Какая я глупая.
Она встала, виновато взглянув на Mamm и сожалея, что
приходится выступать против Daed.
– Я категорически возражаю против такого приговора,
который вынес твой непогрешимый разум, против твоего
решения, что меня использовали и выкинули вон, и я не
позволю тебе принять такое же решение относительно Сары.
– Ханна подошла к краю веранды и остановилась, снова
посмотрев на отца. – Твоя сестра понимала, что любовь
преодолевает все препятствия и выходит за пределы
рассудительной надежды. Я многое узнала о свободе,
надежде и вере. Почему ты не хочешь понять, что люди и
обстоятельства не ограничены тем, что ты в них видишь
101
сегодня? Если бы все было так просто, тогда зачем вера? –
Ханна спустилась по ступенькам.
Звук лошадиных подков прервал их разговор. Мэтью Эш
остановил повозку.
Он опустил голову в приветственном кивке,
предназначенном для всей группы.
– Здравствуйте.
Все, кроме Ханны, ответили ему. Не зная, захочет ли он
с ней разговаривать, она молчала. Глаза Мэтью встретились с
взглядом Пола, и Ханна поняла, что Мэтью интересно, по
какому поводу Пол оказался во дворе у Лэппов.
Затем Мэтью взглянул на нее.
– Я проезжал мимо, надеясь, что смогу покататься с
тобой и поговорить.
Не колеблясь ни минуты, Ханна подошла к нему и
остановилась рядом с лошадью. Мэтью внимательно оглядел
Ханну.
– Ну, что ж, должен отметить, что, как и в прошлый раз,
ты недостаточно хорошо одета.
Ханне не нужно было разглядывать платье, чтобы
убедиться в этом. Оно все было в пятнах. Ханна улыбнулась.
– Ты хочешь сказать, я одета недостаточно хорошо,
чтобы стоять рядом с твоей лошадью? – Она наклонила
голову, надеясь, что ее голос прозвучит серьезно. – Конечно,
если на нем новенькие подковы, тогда Ханна Лэпп...
Они оба засмеялись, и это значило, что Мэтью прекрасно
помнит разговор, происшедший несколько лет назад. Теперь
Мэтью выглядел измученным. В его глазах появилась
мудрость, а внешне он выглядел как человек, вынужденный
работать до изнеможения ради куска хлеба.
– Ханна, – позвал Люк.
Она обернулась.
– Сара может жить с нами, когда вернется. Я буду
работать с Полом и сделаю все, чтобы помочь ей.
Ханна взглянула на Пола. Слова Люка были как нельзя
кстати, кроме того, что касалось Пола.
102
– В клинике есть другие консультанты.
– Да, но никто другой не сможет понять амиша старой
веры так, как поймет меннонит из простого народа. Пол
поможет Саре избежать мирского вторжения в ее мир, не так
ли? – Взгляд Люка переходил от Ханны к Полу.
Пол молчал, но Ханна уже почувствовала свое
поражение.
Она попыталась говорить тоном профессионала,
объясняя свою позицию.
– И все же лучше, если бы с ней работал кто-нибудь
другой.
Ее отец встал и оперся о перила веранды.
– Я согласен с Люком. Если Саре нужно получить так
называемую помощь, тогда, в крайнем случае, пусть с ней
работает кто-то, менее погруженный в мир, чем остальные.
Mamm тоже кивнула в знак согласия.
– Нам нужно поговорить. – Ханна едва различила слова
Мэтью и поняла, что они предназначены ей одной.
Она повернулась и внимательно посмотрела на него. Он
подошел к повозке.
– Я знаю то, чего ты не знаешь. Давай, садись, и мы
поговорим.
Ханна вытащила ключи от машины и подошла к веранде.
– Mamm, собери, пожалуйста, вещи, которые
понадобятся Саре, чтобы она могла несколько недель
провести в клинике.
Мать кивнула. Поскольку они так доверяют Полу, он и
без нее мог закончить пояснения, что еще необходимо
сделать, а потом отвезти одежду Сары в клинику.
Ханна нажала на брелок, и машина открылась. Подойдя
к машине, она взяла оттуда свой телефон и кинула ключи
Полу. Ну, что ж, ее семья уже почти подружилась с ним.
– На случай, если тебе нужно будет поехать.
Пол подобрал ключи с цементного пола.
– Скоро я вернусь в «Лучший путь».
Мэтью уже сидел в повозке.
103
– Я отвезу Ханну туда, когда мы закончим свои разговоры.
Это был долгий путь для лошади и повозки, поэтому
разговор, как Ханна поняла, предстоял длинный. Она
направилась к повозке и заняла место пассажира.

104
***
Пол сел за руль машины Ханны, но ему было тесно на
водительском сиденье, пока он не сообразил, как отодвинуть
кресло. Установив кресло в нужное положение, он вернулся
на главную дорогу. Наконец Сара получит необходимую
помощь. Этого не случилось бы, если бы Ханна не вернулась
домой. Она не ладит с Daed, но она обладает намного
большей властью над ним, чем сама осознает. Если Пол
правильно все понимает, именно поэтому Daed
сопротивляется каждому ее шагу.
Львиное Сердце.
Так Пол называл Ханну несколько лет назад, потому что
в ней сквозили благородство, сила и бесстрашие льва. Эта
характеристика подходила ей больше, чем, например,
«милая».
Дело не в том, что в ней не было женственности и
нежности, хотя сегодня она не демонстрировала этих
качеств. Полу казалось, что теперь ее сердце больше
руководствуется не женственностью и мягкостью, но
решительностью. И теперь он больше не был уверен, можно
ли называть ее, как прежде, Львиное Сердце.
Пожалуй, она больше походила сейчас на часового,
только вместо меча у нее были острые и режущие слова. За
всем ее гневом стояла чистая решимость. У нее были
некоторые проблемы, с которыми стоило бы поработать, но
Пол надеялся, что она не позволит обидам одержать над
собой верх. Конечно, после всего, что ей пришлось
пережить, она найдет в себе силы простить каждого, кто
нуждается в прощении.
Его телефон зазвонил. Он взял его, открыл и нажал
зеленую иконку, не взглянув на определитель номера.
– Пол Уодделл. – Никто не ответил, и он снова повторил:
– Пол Уодделл.
– Да, да, я прекрасно вас слышу, – ответил резкий
мужской голос. – И у вас по какой-то причине оказался
телефон Ханны...
105
Пол отодвинул телефон от уха и недоуменно посмотрел
на него, пытаясь найти объяснение этому обстоятельству.
– Мы сегодня работали с семьей Ханны, обсуждая
некоторые детали лечения Сары, и, должно быть, перепутали
телефоны.
– Где Ханна? – Едва заметное раздражение в голосе
мужчины сменилось озабоченностью.
– Она... – Не зная, говорить ли мужчине, что Ханна в
данный момент поехала кататься с Мэтью, Пол ответил
уклончиво. – Ее сейчас здесь нет.
Наступило молчание, но недоумение мужчины было явным.
Пол, которому нужно было переключить скорости,
переложил телефон к другому уху.
– Мартин, если я не ошибаюсь?
– Да?
– Когда мы обменяемся телефонами, я скажу Ханне, что
вы звонили.
– Да, спасибо.
К чести мужчины, он не стал забрасывать Пола
вопросами. Пол был ему за это благодарен, потому что он ни
в коей мере не хотел усложнять Ханне жизнь, хотя, по всей
видимости, она прекрасно умела постоять за себя.

Глава 11
Мэтью остановил лошадь рядом с клиникой «Лучший
путь». Солнце давно опустилось за горизонт.
Они проговорили несколько часов, пока лошадь
неторопливой поступью вышагивала по дорогам. Ханна
всегда думала, что у Мэтью внутри имеется некий компас,
которого лишены многие люди, и теперь она имела
возможность убедиться в этом, хотя случившаяся в семье
Мэтью трагедия заставила его страдать, а смятение
вынуждало его на время покинуть Оулз Перч.
Мэтью встал на защиту Пола, твердо уверенный в его
невиновности, включая факт пропажи денег из банка. Эта
106
новость потрясла Ханну... Ей трудно было в это поверить.
Однако Мэтью продолжал убеждать ее, а она всегда без
сомнений доверяла его суждениям и любила его, как брата.
И все же оправдание поведения Пола в тот вечер, когда он
узнал о беременности Ханны, было ей непонятно.
Электрическое освещение помещений миссии «Лучший
путь» было полной противоположностью тусклому свету
керосиновых ламп в домах амишей, мимо которых они
проезжали. Клиника находилась в центре крепости амишей
старой веры, в которой было больше жителей, чем в Оулз
Перч. До своего возвращения из Уиндинг-Крик Ханна
никогда не видела, или не замечала этой клиники, которая
находилась за пределами Оулз Перч.
Мэтью остановил повозку и наклонился к Ханне.
– Я рад, что мы поговорили.
Ханна кивнула, хотя многое из того, что сказал Мэтью,
ее не обрадовало.
– Ты должен выполнять все назначения врача. Твоей
спине нужно пройти хотя бы еще несколько процедур, и...
Мэтью покачал головой.
– Со мной все в порядке. У меня есть мазь, и Mamm
всегда может помазать мою спину, а если появятся признаки
инфекции, я сразу же обращусь к врачу.
– Нельзя так упрямиться, когда речь идет о здоровье. У
тебя останется больше шрамов, а они заживают тяжело.
– Ты такая настырная, знаешь об этом? – Мэтью взялся
за вожжи. – Со мной все в порядке. Поверь мне.
Смирившись, Ханна кивнула.
– У тебя есть мой адрес и номер телефона, так что звони
и пиши, если захочешь.
– Обязательно. А ты полегче с Полом. В той трагедии,
что произошла с тобой, он тоже жертва.
Не уверенная в справедливости сказанного, Ханна
поцеловала его в щеку.
– Береги себя и не бойся уехать, посмотри на жизнь с
другой перспективы. Думаю, тебе это пойдет на пользу.
107
– Ты правда так думаешь?
– Думаю, ты совершишь ошибку, если не поедешь. Брось
вызов своей вере. Проверь свои предположения насчет Элль.
Пусть страх тебя не останавливает.
Мэтью поправил шляпу.
– Тогда я последую твоему совету и уеду на время.
Ханна слезла с повозки.
– Доброй ночи.
Он отъехал, а она осталась стоять у «Лучшего пути», и в
ее ушах продолжали звучать слова Мэтью в защиту Пола. Не
желая сейчас встречаться с Полом, не желая признать, что
была с ним слишком сурова, Ханна медленно поднялась по
ступенькам. Через приоткрытую дверь она увидела, что Пол
стоит на кухне у плиты. В ночном воздухе разносился
дразнящий запах тушеных грибов, перца и бекона. Ханна
открыла скрипучую дверь, и Пол обернулся на звук.
Никто не произнес ни слова, Ханна прошла на кухню и
оперлась о стол.
– Есть хочешь? – Пол разбил яйцо, добавил его
содержимое к дюжине других яиц и вытер руки о полотенце,
висевшее на плече.
В желудке Ханны уже давно не урчало от голода, но
сейчас притуплённое чувство голода дало о себе знать.
– Спасибо, нет.
Пол взглянул на Ханну своими голубыми глазами, в
которых явственно отразилось сомнение в ее словах, но
ничего не сказал.
Нервничая от того, что в его присутствии становится
такой уязвимой, Ханна призналась себе, что скорее умрет,
чем позволит себе снова быть с ним откровенной. Это
чувство, возможно, и заставило ее быть такой
несправедливой к нему... По крайней мере, по словам Мэтью,
она перешла границы разумного.
Одним резким движением Ханна уселась за стол.

108
– Мэтью сказал, что ты действительно приходил меня
искать, он многое объяснил, и... Наверное, я была несколько
несправедлива к тебе, не желая, чтобы ты работал с Сарой.
Пол вилкой размешивал яйца в миске.
– Тот факт, что я искал тебя после всего случившегося,
вряд ли меня оправдывает. Я должен был выслушать тебя в
тот вечер. Я должен был тебе верить. – Пол замолчал и молча
выдержал ее взгляд. – Мне хотелось бы найти более
убедительные слова, чем просто «прости меня».
Ханна сердцем понимала его чувства, она сама
испытывала нечто подобное по отношению к Рейчел: она
была виновата перед своим ребенком, возможно, девочка
не умерла бы, если бы Ханна не держала свою
беременность в секрете. На какие-то доли секунды Ханне
показалось, что, может быть, она уехала не потому, что с
ней обошлись несправедливо. Может, она уехала, потому
что не могла смириться с тем, что оказалась такой
беспомощной перед реальной жизнью?
Ханна продолжала размышлять об этом, и у нее
появилось подозрение, что Пол ничего не знал о том, что она
звонила ему перед отъездом, поскольку всю ночь он
продолжал ее искать. А Ханна не оставила ему никакой
ниточки, чтобы он смог с ней связаться. Почему она
поступила именно так, а не иначе, еще нужно обдумать, но
Пол не виноват в ее внутренних проблемах. Попросту
говоря, они оба принимали неправильные решения.
– Несмотря ни на что, – прошептала она.
Пол замер.
Сердце Ханны, казалось, тоже замерло при виде реакции
Пола, которую он попытался скрыть.
– Ты знаешь, похоже, я все-таки проголодалась.
– Отлично. – Едва заметная улыбка тронула уголки его
губ. Он жестом показал на миску с разнообразными
ингредиентами. – Что положить тебе в омлет?
– Немного понемножку, но перца поменьше.
– Хорошо.
109
– Мэтью сказал, ты не брал денег со счета. Ты не знаешь,
что случилось?
Пол опрокинул миску со взбитыми яйцами на горячую
сковороду.
– Точно не знаю.
По тону его голоса она поняла, что наткнулась на глухую
стену.
– Ты не хочешь об этом разговаривать?
Добавив в омлет нужные ингредиенты, Пол покачал
головой.
– Дело не в деньгах, не так ли? Я собирался возместить
твою долю, когда у меня появится возможность...
– Нет, – прервала его Ханна, и голос ее прозвучал резко
и категорично. Она вздохнула и постаралась говорить
медленно, взвешивая каждое слово.
– Мне... просто хотелось знать. По-твоему, я слишком
слабая и не могу знать того, что знаешь ты?
Пол замер.
– Нет, конечно, нет. Я... просто...
Что бы он ни хотел сказать, Ханна была уверена, он не
закончит фразы.
– Кто взял деньги?
Пол сложил омлет пополам.
– Вскоре после нападения на тебя в банк пришла
молодая женщина из амишей или женщина, одетая в одежду
амишей. У нее была сберегательная книжка, и она
действовала от твоего имени. Пока ты не уехала, я не знал,
что деньги сняты со счета.
– Я думала, что потеряла книжку, а ты считаешь, что
человек, напавший на меня, забрал ее и использовал
подставное лицо, чтобы снять деньги?
– Похоже на то.
Пол опрокинул омлет на тарелку и передал Ханне вместе
с вилкой. Не спрашивая, налил ей стакан апельсинового сока
и поставил рядом. Ханна продолжала просто сидеть, и, когда

110
его омлет тоже подрумянился, Пол облокотился о стойку со
стороны плиты.
– Доктор дала Саре слабое снотворное, и медсестра
говорит, что последние несколько часов она дремала. Я
передал ей одежду, которую собрала твоя мама, и Сара
спросила, зайдешь ли ты к ней, когда приедешь. Мне
показалось, она расстроилась оттого, что ты поехала
поговорить с Мэтью, и подумала, что ты снова станешь на
нее сердиться. Ты знаешь, почему?
Ханна глубоко и судорожно вздохнула.
– Наверное, это будет нелегко, как ты думаешь?
– Ты имеешь в виду, мне нелегко будет помочь Саре?
Ханна подцепила еще кусок омлета.
– Да.
– Могло быть хуже. – Пол пожал плечами. – Например,
если бы ты была моим психологом.
От его шутки Ханне захотелось улыбнуться. Она стала
возить кусок омлета по тарелке, не зная, с чего начать.
– Помнишь слухи о том, что я ночью в одной ночной
рубашке каталась с мужчиной?
Пол кивнул головой.
– Сара преувеличила и извратила их, не зная, что я тогда
села в повозку с Мэтью. Когда Мэтью обнаружил, что
несколько минут нашей прогулки превратились в злые
сплетни, он продолжал молчать, потому что я попросила его
об этом. Никто не станет сомневаться в словах Мэтью, и если
бы он сказал общине правду, у Сары возникли бы серьезные
неприятности.
Ханна принялась за омлет.
– Человеку несвойственно хранить секреты, если его
молчание может разрушить его репутацию. Почему ты не
позволила Мэтью сказать правду?
– Моя репутация уже была запятнана, к этим слухам
добавились многие другие, так что правда о том
происшествии вряд ли спасла бы меня, но она могла
разрушить отношения Мэтью с Элль, а их отношения после
111
той нашей прогулки как раз стали развиваться. – Ханна
отпила сока. – Не могу тебе объяснить, но Мэтью для меня
как брат. Никому из нас и в голову не приходило, как эта
прогулка может выглядеть со стороны.
Она встала из-за стола, снова спрашивая себя, почему
Пол так легко поверил лживым слухам о ней и оставил ее. Но
из страха ли, или по другой причине – она не станет задавать
ему этот вопрос. Она не будет пытаться ничего выяснить.
Ханна отпила еще глоток и поставила стакан на стойку.
– Так значит, ты думаешь, Сара боится, что правда
раскроется?
– Уверен в этом. Думаю, ей нужно облегчить душу и
сказать правду, это произойдет – может, не на этой неделе и
не на следующей, но скоро.
– Неужели это так серьезно?
– Для того чтобы обрести собственное «я» и найти мир с
собой, обязательно нужно посмотреть в лицо собственным
страхам, внутренним проблемам и совершенным ошибкам.
И тогда страхи отступят, Сара станет достаточно сильной,
что- бы разобраться с ними, и обретет мир, потому что уже
не придется день и ночь нести на себе груз этого страха.
Ханна положила тарелку в мойку, думая, насколько Пол
соответствует своей профессии. То, что Пол занимается
консультированием, могло смутить ее, заставить ее
почувствовать себя его пациенткой, но Пол действительно
использовал свои знания только для оценки существующих
фактов, точно так, как она использовала свои навыки в
медицине. Он не демонстрировал своего превосходства в
области психологического анализа и, определенно, не
пытался судить.
Оценка. Так вот чем он так старательно занимался.
Именно этому учил Ханну доктор Леман, особенно когда это
касалось ее бесед с амишскими женщинами по вопросам
здоровья. Ханна ожидала, что Пол будет несколько свысока
относиться к своим пациентам, словно он обладает какой-то

112
тайной властью над ними. Однако все было не так, и ее это
встревожило по причинам, о которых ей думать не хотелось.
– Мне бы хотелось сейчас повидаться с Сарой.
Пол поставил свою тарелку в мойку.
– Сначала мне нужно тебе кое-что сказать.
– Это касается Сары?
– Нет, совсем нет. Звонил Мартин. – Пол залез в карман
и вытащил сотовый телефон. – Мой телефон из клиники и
твой абсолютно одинаковые.
– Что? – Ханна рывком вытащила телефон из своего
кармана. – Ты же не стал отвечать на мой звонок, правда?
– Я думал, что это звонят мне.
Ханне хотелось рассказать Мартину про весь
сегодняшний день, но на это не было времени. Ханна
вздохнула.
– Это не твоя вина.
Они с Полом обменялись телефонами.
– Так я могу повидаться с Сарой?
– Мы пройдем отсюда. – Пол показал рукой на заднюю
дверь, потом остановился, пропуская Ханну вперед. Они молча
прошли через двор и поднялись по узкому тротуару вверх.
Она глубоко вдыхала прохладный воздух. В нем витали
запахи ее детства – свежескошенной травы, коров и едва
заметный аромат меда.
Пол потянулся было к дверной ручке, но остановился.
– После приезда Сара вела себя очень тихо, но я
подозреваю, что она расстроена и попытается убедить тебя в
том, что не переживет, если ты вернешься в Огайо.
Оставайся спокойной и твердой в своем решении вернуться
домой. Ты ей не поможешь, если поддержишь придуманный
ею образ слабой девочки. Ей нужна помощь, а не нянька.
– Спасибо тебе за эту позицию, и Мартин тоже будет
тебе благодарен.
– Рад помочь. – Пол открыл дверь.
Из двери направо в коридор выбежала Сара и бросилась
к Ханне.
113
– Ты здесь! Ты останешься, правда? Ты останешься в
Оулз Перч и будешь навещать меня каждый день. Мы
сможем видеться все время, и Daed рядом не будет.
Ханна обняла сестру.
– Нет, Сара, я не могу остаться, но мы сможем писать
друг другу. Ты позвонишь мне, когда в клинике тебе
разрешат это сделать. – Она отстранилась, глядя сестре в
глаза. – У меня очень много дел в Огайо, и мне нужно
вернуться обратно.
– Но ты же будешь регулярно приезжать ко мне, правда?
Ханна взглянула на Пола. Она еще не обдумала ответ на
этот вопрос.
– До конца этого года у меня будет очень мало
свободного времени.
– Но... – В глазах Сары отразилось смятение. – Ты
бросаешь меня?
– Мы сможем регулярно говорить по телефону. – Ханна
посмотрела на Пола, безмолвно умоляя о поддержке.
– Сара, у Ханны своя жизнь. Ты помнишь? – Пол положил
руку на запястье Сары и дал знак Ханне сделать шаг назад. –
У тебя достаточно сил, чтобы остаться одной, без нее, и без
мыслей, которые тебя мучают. Мы посвятим время тому, чтобы
ты смогла это сделать, и ты обретешь мир и станешь сильнее,
и присутствие Ханны тебе для этого не понадобится.
Сара зарыдала.
– Не уезжай!
– Рита, – позвал Пол, – помоги Саре вернуться в
комнату, пожалуйста.
Почти в то же мгновение в коридоре появилась женщина
в больничной форме.
– Сара, мне нужно поговорить с Ханной буквально
минутку, а потом она придет к тебе попрощаться перед
отъездом.
Рита увела Сару, которая продолжала тянуться к Ханне,
из коридора в палату.

114
Пол повернулся спиной к двери, за которой скрылась
Сара.
– У меня есть идея, которая может ей помочь, но я не
уверен, понравится ли она тебе.
– За один раз ты способен справиться с истерикой только
одной из дочерей Лэппа?
Только когда эти слова вылетели из ее уст, Ханна
поняла, что ее сарказм снова вырвался наружу. Интересно, в
какой момент он стал для нее привычным?
– Я никогда не был свидетелем твоих истерик.
Справедливый гнев – это совсем другое.
Ханна предпочла бы сарказм явной снисходительности.
– И что у тебя за идея?
– Когда ты уехала, Мэри подарила мне лоскутное одеяло
«Прошлое и будущее». Саре это не понравилось, поэтому я
хочу вернуть его обратно. – Пол пожал плечами. – Поскольку
ты придумала дизайн и сшила большую его часть с
лоскутками из вашего детства, в том числе и от одежды
Сары, может, отдать это одеяло ей хотя бы на время? Оно
сейчас у меня в машине.
– Сколько лет тебе понадобилось, чтобы научиться вести
абстрактные разговоры на общие темы? И почему Мэри
отдала это одеяло тебе?
– Общие разговоры?
– Ты используешь общие фразы, лишенные конкретнсти
и ясности, непонятно, что именно ты хочешь сказать.
«Отдать на время...» Значит ли это, что ты возвращаешь его
мне? Если хочешь что-то сказать, говори прямо.
– Принято к сведению.
Ханна посмотрела на него. В разговоре с ним она уже
использовала эту односложную фразу, и тогда ей это
показалось нормальным. Но услышав такой же односложный
ответ от него, она почувствовала раздражение.
– Ты не ответил насчет одеяла.
– Мэри отдала мне его, когда я очень сильно переживал
из-за твоего отъезда.
115
– Отдала?
– Да.
– И оно сейчас в твоей машине?
– Да.
– И все? Это все объяснение, которое ты можешь
предложить?
– Надеюсь, ты примешь мое объяснение и не станешь
допытываться других ответов. – Пол стоял прямо,
воинственно расправив плечи, но голос его звучал мягко и
спокойно. Она хорошо помнила эту его черту –
уважительную отстраненность, – никому это не удавалось
так хорошо, как Полу Уодделлу.
Она тихо засмеялась.
– Думаю, ты заслужил, чтобы я не задавала больше
вопросов. Одеяло будет осязаемым напоминанием того, что я
всегда была частью прошлого Сары точно так, как буду
частью ее будущего.
– Отлично сказано. Скажи Саре об этом, а я пока пойду
принесу его.

Глава 12
Мартин лежал в постели с пультом в руках, бездумно
переключая телевизионные каналы. Большие красные цифры
на часах указывали, что время перевалило за полночь. Ханна
еще не звонила.
Пол Уодделл.
Внутри него кипело раздражение. Конечно же, эта
короткая встреча, какой бы она ни была, не сможет
пробудить старые чувства, которые Ханна когда-то питала к
этому человеку. Ханна слишком долго искала мира и
старалась изгнать Пола из своего сердца. Когда она начала
проявлять интерес к Мартину, он посчитал нужным
подождать, когда ей исполнится двадцать лет, и только после
этого пригласил ее на первое свидание. Главная причина
состояла в том, что Мартину было далеко за двадцать, кроме
116
того, американские законы запрещают отношения с
несовершеннолетними.
И вот, теперь Мартин дома с племянником, племянницей
и их няней, а Ханна где-то в Оулз Перч, и ее сотовый
почему-то оказался в кармане Пола Уодделла. Мартин
должен был поехать туда с ней.
Не поддаваясь искушению снова позвонить ей, Мартин
вздрогнул, когда раздался звонок. Он взглянул на определи-
тель номера. Звонила Ханна.
– Привет.
– Привет. Я тебя не разбудила?
– Я ждал твоего звонка.
– Да, конечно. Прости, что мы с Полом перепутали
телефоны, но встреча с ним была неизбежной.
Тот факт, что Ханна понимала чувства Мартина и не
пыталась как-то замять этот инцидент, развеял все его
сомнения.
– С тобой все в порядке?
– Со мной все будет в порядке, когда я вернусь к тебе и
детям... завтра.
– Завтра?
– Да. Именно по этой причине этот-как-его-там взял по
ошибке мой телефон. Это моя вина, но есть и хорошие
новости. Сару поместили в отделение психологической
помощи клиники, и утром я уезжаю в Огайо. Я готова ехать
хоть сейчас, но у меня сегодня спустило колесо, а на
запасном ночью я не поеду.
– Спустило?
– Пожалуй, справиться со спущенным колесом было
самым легким делом с момента моего приезда в Оулз Перч.
Я хочу уехать отсюда как можно быстрее.
Испытывая благодарность за ее искренний тон, Мартин
снова почувствовал себя прежним человеком.
– Прошу тебя, отвези завтра с утра машину в ремонтную
мастерскую, чтобы тебе сменили оба колеса, прежде чем ты
отправишься домой.
117
– Но мне нужно только одно.
– Если спустило одно колесо, может спустить и другое.
Используй кредитную карточку, а я позабочусь о счетах.
– Я поставлю одно новое колесо, и сама за все заплачу.
И спасибо тебе за щедрость.
Мартин сдержал желание призвать ее к
рассудительности, поняв, что не стоит спорить с ней в конце
тяжелого дня. Кроме того, Ханна все равно все сделает по-
своему, а он почувствует себя плохим мальчиком, который
постоянно пытается диктовать ей свою волю. На следующей
неделе он что-нибудь придумает, возьмет на день ее машину
и поменяет колеса.
Ханна и не заметит.
Мартин сменил тему.
– Ты будешь рада узнать, что завтра учительский день, и
Кевин с Лиссой весь день проведут дома.
Ханна закашлялась, и Мартин подумал, что она,
наверное, плачет.
– Значит, я попаду сразу на небеса.
– Должно быть, тебе действительно крепко досталось,
если ты считаешь этих двух сорванцов небожителями.
– Но в любом случае тебе удается быть хорошим дядей.
– Мартин услышал, как Ханна зевнула. – Я уже в отеле и
страшно устала. Увидимся завтра, хорошо?
– Спокойной ночи, девушка по телефону.
– Спокойной ночи.

***
Золотые лучи солнца нового дня просочились сквозь
затянутое облаками утро, когда Ханна выехала на дорогу,
ведущую к дому Мэри. Она не собиралась заезжать сюда
утром, но уехать из Оулз Перч, не повидавшись с подругой,
она тоже не могла. Этой ночью она даже видела Мэри во сне.
Ей удалось заглушить свою привязанность к Мэри, чтобы
начать новую жизнь в Огайо, но теперь ее чувства упорно
рвались наружу.
118
Выйдя из машины, Ханна увидела Мэри, стоящую на
коленях в огороде.
Ханна улыбнулась. Время сбора картофеля.
Пожалев, что ее одежда не слишком подходит для
работы в огороде, Ханна прикрыла рукой глаза от солнца и
пошла к Мэри.
– Ты что, молишься, чтобы кто-нибудь пришел и помог
тебе с работой?
Мэри вздрогнула, а затем рассмеялась.
– Гляди-ка... ты сегодня такая чистенькая.
Слова Мэри дышали дружелюбием, как и вчера, но что-
то в ее глазах подсказывало Ханне, что она стала чужой.
Вчера на дороге Мэри казалась очень открытой, и они легко
общались, но разговор касался только Сары и всего того, что
произошло с Сарой после отъезда Ханны. Но теперь, стоя
здесь, Ханна почувствовала между ними толстую стену,
которую ей хотелось бы по возможности убрать.
– Каnn Ich helfe? – Надеясь, что переход к
пенсильванскому немецкому упростит задачу, Ханна
предложила свою помощь.
– Bischt du zu draus in da Welt?
Ханне следовало понять, что она выглядела «слишком
мирской», слишком светской, и Мэри неловко чувствовала
себя рядом с ней. Ханна водила машину, носила украшения,
училась в колледже и по всей длине желтой юбки у нее были
пуговки.
Ханна приложила руку к сердцу.
– Ich bin net zu draus in da Welt. – Она постучала пальца-
ми по груди, пытаясь убедить Мэри в том, что мирская жизнь
не захватила ее целиком. – Не здесь, Мэри.
Продолжая стоять на коленях, Мэри внимательно
смотрела на нее, и было заметно, что она разрывается между
нынешней Ханной, которая казалась ей чужой, и прежней
Ханной, ее дорогой и любимой подругой.
Мэри погладила землю рядом с собой.

119
– Китт. Loss uns blaudere bis unsrer Hatzer verbinne. Иди
сюда. Давай поговорим, чтобы наши сердца снова
объединились.
Ханна встала на колени рядом с подругой. Она подняла
руку Мэри и прижала к своей щеке.
– Denki.
Брови Мэри сдвинулись, и она крепко обняла Ханну.
– Mei liewi, liewi Ханна. Моя дорогая, дорогая Ханна.
Эти слова, казалось, полностью разрушили разделявшую
их стену. Если и не до конца, то Ханна знала, что преграда
окончательно исчезнет, стоит им приложить к тому немного
усилий. Почему она поддалась своим страхам и, может, даже
эгоизму и так тщательно скрывала свое местонахождение?
Сегодня перед отъездом она обязательно расскажет
Мэри, как жалеет теперь о том, что поступила так
эгоистически.

***
Стоя во главе прямоугольного стола, Мартин подробно
перечислил объем работ своим менеджерам по проекту. Эта
еженедельная встреча всех утомляла исключительной
скукой, но она была необходима.
– Дат, сколько времени уйдет на подготовку документов
по фундаменту нашего здания?
– Зависит от того, когда геодезист закончит с разбивкой.
Мартин повернулся к Алексу.
Алекс пожал плечами.
– Мы могли закончить в четверг, но Кирк хочет пройтись
по территории вместе с тобой и Эмми, прежде чем он
подпишет наши планы.
Мартин кивнул головой.
– Когда мы сможем сделать это, Эмми?
– На Рождество.
Мужчины засмеялись. Присутствие Эмми всегда делало
их планерки оживленными. Все присутствующие в комнате
вместе с семьями на Рождество отправлялись на Гавайи. Все
120
они, включая Эмми, весь год напряженно трудились:
приходили рано, уходили поздно, помогая компании занять
лидирующее место в своей отрасли.
– А нельзя ли чуть раньше, например, сегодня или завтра
после обеда?
– Да, конечно, но... – Эмми постучала ручкой по кипе
бумаг, лежавшей перед ней. – Насколько неровный рельеф в
той местности?
Дат начал размеренно постукивать средним пальцем по
кромке стола.
– Джинсы и фланелевая рубашка, определенно. И,
естественно, ботинки, без каблуков.
– Тогда Эмми не пойдет, – сказал Алекс. – Если только
она не наденет свои черные кожаные брюки и ботинки с
шипами.
– Колючки порвут мои кожаные брюки. Но все равно
спасибо, Алекс.
Мартин не знал, есть ли у нее на самом деле кожаные
брюки, однако он усомнился в этом. Будучи единственной
женщиной в их коллективе, Эмми постоянно становилась
объектом для шуток.
– Эмми? – вопросительно произнес Мартин, пытаясь
вернуть разговор в деловое русло.
Она сложила руки на груди.
– Завтра я надену старые джинсы, но если я, не дай Бог,
сломаю ноготь, то с вас один дополнительный день на Га-
вайях.
Алекс присвистнул и показал рукой на зеркальные
стекла окна.
Ханна.
Сердце Мартина подскочило и застучало быстрее. Он
постарался сдержать широкую улыбку, готовую расползтись
по его лицу. Ханна стояла рядом со своей машиной в
обтягивающем стройную фигурку сине-зеленом платье,
укрощая заколкой густую копну кудрявых волос. Иногда ей
трудно было удержать волосы в порядке, но на людях она
121
никогда не позволяла себе появляться с распущенными
волосами.
– Полегче, Алекс. Она уже занята.
Алекс смотрел то на Ханну, то на Мартина.
– Так, значит, это и есть «девушка по телефону»?
Мартин забыл, что Алекс не знаком с Ханной. Эмми
тоже видела ее впервые, но другие сотрудники не раз бывали
у него на музыкальных вечерах. Мартин кивнул.
– Ее зовут Ханна Лоусон, и если она войдет,
постарайтесь вести себя прилично.
Алекс покачал головой.
– Сколько ей лет? То есть, я хочу сказать... она не
слишком молода для человека твоего возраста?
Дат скомкал лист бумаги и кинул через стол.
– Прекрати нести чушь. Ты смотришь на мать его
будущих детей.
Не обращая внимания на их шутки, Мартин поднялся.
– Дат, продолжи вместо меня.
Он вышел из комнаты и торопливо зашагал по коридору
к ближайшему выходу. Выйдя из боковой двери, он
заговорил сразу, как только увидел ее.
– Вот это да, ты приехала в Огайо и в мой офис
одновременно.
Ханна встретила его на полпути, на безукоризненной
коже ее порозовевших щек засияла улыбка.
– Женщина с выдающимися талантами.
Она обняла его, и он крепко обхватил ее руками. Она
задрожала.
– Эй, ты в порядке?
– Конечно.
Но он не поверил – от Ханны можно ждать чего угодно.
Он прижал ее к себе еще крепче, испытывая благодарность за
то, что она приехала.
– Ты уже видела Кевина и Лиссу?
Ханна отстранилась от него и посмотрела ему в глаза.
– Нет, я приехала сразу сюда.
122
– Правда? Спасибо. – Мартин взял ее лицо в свои
ладони, испытывая желание поцеловать ее. – Если бы
сотрудники сейчас не смотрели...
Он кивнул в сторону окна.
Ханна вздернула подбородок.
– Тебя беспокоит, что они подумают, если ты меня
поцелуешь?
– Нет, но я думал, это беспокоит тебя...
– Ах, ты всегда такой учтивый джентльмен!
О, он всегда так старался – и даже не потому, что Ханна,
со всей присущей ей невинностью, была из амишей старой
веры, но потому, что она была намного младше его. Мартин
не торопил ее со свадьбой именно из-за разницы в возрасте.
Но он был уверен, что после романтического ужина на
открытом воздухе на гавайском пляже она согласится на его
предложение.
Улыбка Ханны погасла, и в ее глазах появилось
выражение, которое он видел раньше, но никогда не
понимал. Она судорожно вздохнула.
– Что, если я куплю кое-какие продукты, например,
свежие фрукты, булку и жареного цыпленка, а ты уйдешь с
работы пораньше? И мы вчетвером посидим в моем домике,
а потом я поеду на занятия?
– В домике? – Мартин засмеялся и покачал головой. Его
дом стоимостью в миллион долларов, с коттеджем,
предоставленном в ее полное распоряжение, ничего для нее
не значил.
Ее сердце принадлежало убогому домишке, в котором
она жила с тетей Забет, и она уехала оттуда только потому,
что так было удобно для Кевина и Лиссы.
– Может, лучше устроить пикник здесь, в офисе?
Ханна капризно выпятила нижнюю губу, изображая
обиду. Поскольку она давно об этом не просила, сегодня
Мартин мог бы выполнить ее просьбу.
– Все, что сделает тебя счастливой, девушка по телефону.

123
Ханна вскинула голову, показывая, что ее решимость
непоколебима и решение окончательное. Но почему она это
демонстрировала?
– Ты. – Она положила свои ладони поверх его рук. – Ты,
Кевин и Лисса делают меня счастливой.
Такое несвойственное ей заявление значило для Мартина
несравненно больше, чем она, двадцатилетняя девушка,
могла подумать. Он слишком долго жил в одиночестве. Он
без труда мог найти девушек для свиданий, но человека, без
которого жизнь казалась немыслимой, найти было нелегко.
До того момента, как в его жизнь вошла Ханна, Мартин уже
начал опасаться, что никогда не найдет такую девушку.
Не в силах сдержаться, он медленно поцеловал ее в щеку
несколько раз, вдыхая аромат всего того, что не могли дать
ни карьера, ни деньги. Он касался губами ее нежной, мягкой
кожи до тех пор, пока не нашел ее губы.
– Я люблю тебя, Ханна.

Глава 13
Мэтью зажег керосиновый фонарь и понес перед собой,
освещая путь на нижний этаж своего дома.
Громко прокукарекал петух, хотя солнце еще не взошло.
Где-то вдалеке прогремел гром, а за окном в такт тиканью
старых дедушкиных часов отстукивал мелкий дождь. Мэтью
поставил фонарь на кофейный столик и стал зашнуровывать
черные ботинки.
Его внимание привлекли приглушенные звуки и
движение в темной кухне. Завязав последний узелок, он взял
лампу и направился на кухню.
Когда свет лампы осветил комнату, он увидел Кэтрин.
Она повернулась к нему от плиты.
– Эй, это не я тебя разбудила, нет?
Он покачал головой и поставил фонарь на стол.
– Почему ты не спишь?

124
– Наверное, потому же, что и ты. Не могу спать. –
Девушка вытерла руки о полотенце и повесила его себе на
плечо. – Что такое есть в смерти, что она нарушает все, что
относится к жизни, – голод, сон, ясные мысли?
Мэтью сел на стул. Кэтрин обернула рукавицей ручку
горячего кофейника, который стоял на газовой плите.
Подняла кофейник, молча спрашивая, налить ли ему кофе.
Мэтью покачал головой, не испытывая желания ни есть, ни
пить.
Кэтрин налила себе чашку, добавила в кофе сахар и
молоко и села напротив.
– Потом будет полегче, Мэтью. Поверь в это, хотя сейчас
чувство вины и боль внушают тебе другие мысли.
Было хорошо сидеть в тихой комнате с человеком,
который все понимает. Кэтрин была единственной, кто
понимал, что Мэтью испытывает чувство вины. Если бы не
она, он бы не знал, что именно давит на него и сжимает с
такой силой, что, казалось, он вот-вот задохнется.
Спинка стула при прикосновении причиняла сильную
боль, поэтому Мэтью оперся руками о стол.
– Пару дней назад я виделся с Ханной. Она просила
передать тебе привет.
Кэтрин улыбнулась.
– Я помню ее со времени ежегодных школьных
распродаж, когда мы были совсем маленькими. Но я ее не
видела, наверное, лет шесть или семь. Как она?
– Она изменилась.
– Мы все меняемся. – Это было утверждение, и Кэтрин
была права. Она обхватила кофейник ладонями.
– Мы одеваемся и живем по обычаям наших предков, но
в нас происходят изменения и идет постоянная внутренняя
борьба с искушениями, должно быть, такими же, как и у Еn-
glischer.
Мягкость голоса Кэтрин, ее надежда, вплетаемая в
истину, на какое-то мгновение позволили Мэтью подняться
над смятением, в котором он пребывал в последнее время.
125
– Но я всегда думал, что наше чувство общности и
верность простой жизни дает нам силу противиться
искушению усомниться или сдаться.
– А теперь ты в этом не уверен?
Мэтью провел руками по истертому временем дубовому
столу, который сделал его прапрадедушка.
– Можно задать тебе вопрос?
Девушка посмотрела ему в глаза, и он впервые заметил в
ее карих глазах золотистый отблеск.
– Всегда пожалуйста.
Чувствуя себя самим собой и испытывая свободу
высказывать мучившие его мысли, он был благодарен ей за
то, что она согласилась пожить у них некоторое время.
– Что случилось в тот день на пруду, и как ты выплыла?
Ее руки медленно легли на стол, и она положила свои
ладони на его руки, показывая, что ответит через минуту.
Через какое-то время она убрала руки и поднялась со стула.
Хотя несколько минут назад Мэтью отказался от кофе, она
налила ему чашку.
Поставив чашку перед Мэтью, а кофейник на сложенное
полотенце, она снова села.
– Мы с Авраамом и Daed пришли на пруд еще до
рассвета. Мы ловили рыбу и громко пели, потому что
урожай был собран и у нас было хорошее настроение. Daed
сидел на причале, а я и Авраам в маленькой шлюпке посреди
небольшого пруда. – Она замолчала и начала крутить
кофейник вокруг оси, словно забыла, о чем шла речь. –
Потом Авраам расшалился и стал раскачивать шлюпку, а я
пронзительно визжала, как девочка.
Мэтью мягко рассмеялся.
– Женщины всегда в таких случаях визжат... как девочки.
– Им обоим казалось, что это очень смешно. – Уголки ее
губ раздвинулись в улыбке. – Вода сверкала, и смех эхом
раздавался вокруг. И вдруг все изменилось. В мгновение ока
я вдруг оказалась в зеленой, темной воде. Шлюпка
опрокинулась, и мы оба оказались под ней. Я не понимала,
126
где верх, пока не увидела ноги Авраама почти у поверхности
воды. Я поплыла в том направлении, мне казалось, что мои
легкие лопнут еще до того, как я выплыву наружу. Но я
выплыла, кашляя и задыхаясь. Авраам кричал, призывая
меня на помощь. Daed стоял на причале, снимая туфли и
громким голо- сом требуя, чтобы я поплыла к причалу. – Она
помолчала. – Я направилась к Аврааму, но Daed окликнул
меня по имени и указательным пальцем ткнул в мою
сторону. Он приказал: «Ты сейчас же послушаешься меня!».
И я послушалась. Daed нырнул в воду, но когда он доплыл до
Авраама, брат ушел на дно. Daed вытащил его, когда было
уже слишком поздно.
Она подняла на него глаза и посмотрела прямо на
Мэтью.
– Пока я плыла к причалу, a Daed плыл к Аврааму,
Авраам снова и снова звал меня. Я отчаянно двигала руками
и ногами, двенадцатилетняя девочка в темной воде, пытаясь
доплыть до причала, чтобы Daed не сердился на меня. –
Кэтрин потерла макушку, словно у нее болела голова. – Я
долго ненавидела себя за это и хотела...
Она отпила кофе, полностью погрузившись в
давнишнюю боль.
– Ты знаешь, почему Daed не разрешил тебе подплыть к
нему, да?
Кэтрин смахнула слезу и кивнула.
– Теперь знаю, но долгое время не понимала. Помню
только, что в течение долгих месяцев каждый день я залезала
на колени к Daed и плакала до полного изнеможения. Он
просто держал меня на руках, уверяя, что Авраам на небесах,
счастливый и веселый. И только годы спустя я поняла, что,
если бы не послушалась Daed, пришлось бы хоронить нас
обоих. – Она глубоко вздохнула. – Наверное, родители не
хотели меня пугать и потому не говорили, что я тоже могла
погибнуть. Но похоже, что, в конце концов, главное
пережить боль и довериться благости жизни, несмотря на
горе.
127
Она сложила ладони, продолжая смотреть на Мэтью.
– Ты сделал все, что мог, чтобы спасти Дэвида. Ты был
хорошим и добрым братом. Что еще ты мог сделать?
Мэтью кивнул, но пока он не нашел ответа на
преследовавший его вопрос: как найти свой путь из тьмы,
которая его окружала.
Может, на этот вопрос никто не сможет ответить, но,
похоже, пришла пора отправиться в Балтимор и посмотреть,
не обретет ли он там мир или хотя бы возможность
отвлечься.
– Я буду благодарен тебе, если ты останешься, чтобы
помочь Mamm, пока я съезжу в Балтимор – на несколько
дней, самое большее, на неделю.
– Я... наверное, смогу...
– Может, у тебя другие планы?
– Мой Daed еще до пожара просил меня вернуться
домой. Я могла бы остаться еще на неделю, но он прав, моя
семья там. Когда амбар Байлеров сгорел, я приехала, чтобы
помочь им, потому что они наши родственники. Кроме
того... терпение Джозефа тоже подходит к концу.
Мэтью чуть заметно кивнул.
Ее пальцы слегка прикоснулись к тыльной стороне его
ладоней. Он взглянул на нее.
– Езжай. Постарайся обрести душевный покой и силу.
Я побуду здесь, пока ты не вернешься.
– Думаю, мне понадобится всего несколько дней.

Глава 14
Ханна отложила лоскутное одеяло в сторону и натянула
медицинские перчатки. Несмотря на то, что в клинике было
электричество, на время родов там зажигали только
керосиновые лампы. Они придавали ощущение привычного
уюта, и женщины ценили это. «Es wunderbaar Bobbeli iss glei
do». Пустячные разговоры тихим голосом были важны для

128
рожениц, и Ханна уверяла Лоис, что ее прекрасный малыш
уже скоро появится на свет.
Пот ручьями стекал по лицу Лоис, которой было за
тридцать. Она стонала от очередных схваток.
– Net glei genunk!
– Ya. – Ханна подошла к подножию кровати. Лоис была
права – еще не скоро. Это был ее пятый ребенок, и схватки
начались почти шестнадцать часов назад. Согласно ее карте
Лоис всегда рожала медленно и методично. Первого ребенка
она рожала в течение нескольких дней.
Ханна подождала, когда схватки прекратятся, чтобы
произвести осмотр, и в это время откуда-то снаружи
раздалось мяуканье Сникерса.
Гримаса боли, исказившая лицо Лоис, смягчалась по
мере того, как боль утихала.
– Если этот кот опять залез на дерево, вот будет потеха,
если ты полезешь за ним... снова.
Воспоминания о том забавном случае заставили Ханну
рассмеяться.
– Лоис, тот вторник останется самым примечательным
днем, когда амишские женщины вдоволь повеселились,
глядя, как я лезу на дерево, чтобы спасти кота. Но сегодня на
улице слишком холодно и темно.
Лоис буквально распласталась на подушке, отдыхая.
– Помню, как ты лезла на это дерево и как держала кота
над простыней, которую натянули наши женщины. А когда
ты его отпустила, он летел по воздуху с дикими воплями,
дергая лапами и выпустив когти. – Лоис засмеялась. – Слава
Богу, Ханна, так или иначе, ты стала таким благословением
для всех нас, как только начала работать здесь.
– Denki. – Ханна приподняла одну бровь, с
благодарностью принимая слова Лоис. – Вдохни глубоко, и
не выдыхай, пока не скажу. Хочу посмотреть, не пора ли
позвать доктора Лемана.
– Наверное, пора.
Ханна осмотрела шейку матки Лоис и кивнула.
129
– Думаю, пора.
Она сняла перчатки, вымыла руки и подошла к телефону.
И хотя роды были затяжными и отняли у Ханны
воскресенье с Мартином, они с Лоис с пользой провели это
время и даже успели поработать с лоскутным одеялом Лоис.
Такие одеяла, со своим излюбленным рисунком, Лоис сшила
всем детям. Только с последним немного припозднилась.
Если бы Лоис не была так категорически настроена против
обезболивающего, ее ребенок давно лежал бы с ней рядом.
Обезболивающее помогало женщине расслабиться, и тогда
схватки помогали ей родить быстрее.
Ханна пробыла в клинике часть вчерашнего дня и всю
ночь, а это значило, что, когда Лоис родит, Ханне нужно
часок-другой поспать и позаниматься, затем, в понедельник
вечером, она отправится на занятия и только потом, уже
ближе в полуночи, попадет домой.

***
Поля остались позади, и по обеим сторонам дороги
замелькали асфальт, стекло и сталь.
Балтимор.
Пока машина на скорости девяносто пять километров в
час приближалась к городу, Мэтью разглядывал пейзаж за
окном, надеясь, что мрак, окутавший его сердце и разум,
вскоре рассеется. Очертания зданий, складов и фабрик на
фоне неба были затянуты дымкой. По обеим сторонам
дороги мелькали рекламные щиты, предлагая телефоны,
грузовики, спортивные залы – позвони сейчас, купи сейчас –
вещи, вещи и еще раз вещи. Они пересекли огромный
бетонный мост и попали в зону высотных зданий, стоявших
на границе с густой сетью дорог. Не испытывая никакого
восторга, который прочила ему Элль, Мэтью повернулся к
водителю.
– Ты здесь бывал раньше, Нейт?
– Несколько раз. Моей жене нравится Национальный
аквариум, хотя мы там давно уже не были. Если у тебя
130
появится возможность, обязательно сходи, там есть выдры, а
может, это не выдры, а морские львы, их там всякий может
увидеть.
Хотя, кажется, их показывают только летом. Так или иначе, я
думаю, тебе понравится, так что обязательно сходи.
Массивные здания действительно вызывали интерес. Нейт
маневрировал в потоке машин, минуты шли, и пейзаж снова
сменился. Длинные кирпичные здания с дверьми и окнами,
выстроившиеся по обеим сторонам улицы, были похожи на
дома. Однако не может быть, чтобы это были жилые дома.
– Дома с террасами, – сказал Нейт, словно читая мысли
Мэтью.
Вглядевшись, Мэтью заметил еще один признак жилья –
их окна были занавешены, а на подоконниках стояли горшки
с цветами. Рамы некоторых окон были покрашены, и краска
местами облезла. Они проехали мимо ряда кирпичных
домов, в которых нижние окна и двери были заколочены, а
верхние окна выглядели так, словно их внутренность
выедена пожаром. На противоположной стороне улицы три
пожилые женщины сидели на ступеньках одного из домов и
разговаривали. На обочине по обеим сторонам были
припаркованы автомобили, но на проезжей части дороги
оставалось достаточно места для движения в обоих
направлениях. По улице, толкая перед собой коляску, шла
молодая женщина в обтягивающем коротком платье и тесной
кожаной курточке, в блестящих туфлях на высоких каблуках.
Нейт свернул на обочину.
– Приехали. – Он остановил грузовик и поставил его на
тормоз.
Мэтью вышел из машины и увидел несколько
симметрично посаженных деревьев среди бетонного и
кирпичного окружения. Трехэтажное кирпичное здание с
витиеватой лепниной по карнизу было больше похоже на
сардину в банке, чем на дом.
Нейт открыл кузов своего грузовика.

131
– Ты будешь привлекать внимание всех и каждого, если
не снимешь свою соломенную шляпу и подтяжки.
– Как та девушка, что прошла мимо нас недавно?
Нейт вытащил мешки с вещами Мэтью.
– За неделю твоего пребывания здесь ты увидишь
женщин, одетых больше и одетых меньше.
Из дома выскочила Элль и сбежала вниз по ступенькам.
– Ты здесь, и приехал как раз вовремя.
Мэтью кивнул.
– Мы здесь. Это правда.
Она склонила голову набок.
– Ты не хочешь меня обнять?
– Слегка. – Он обхватил ее руками и обнял, радуясь
тому, что кожа не реагирует на прикосновения так
болезненно, как раньше. Он сделал шаг назад и увидел, как
мимо дома идет высокий мужчина в черном костюме и
черной шляпе, едва прикрывающей макушку.
– Нейт думает, что я буду привлекать здесь внимание
всех и каждого.
– Не-а, если что-то существует в мире, то оно
проявляется везде.
Ее ответ показался Мэтью странным, потому что раньше
Элль говорила, что жизнь среди Englischer требует
определенных изменений в одежде, но он не захотел спорить
или спрашивать об этом в данный момент.
Он снова увидел полуодетую женщину с коляской,
которая теперь шла в противоположном направлении.
Элль дернула Мэтью за рукав рубашки.
– Когда первый шок пройдет, тебе здесь начнет нравиться.
Нейт передал Мэтью два бумажных пакета с вещами.
– Мне надо ехать. Я обещал Кэтрин забрать ее в два часа.
Мэтью поднял два тяжелых пакета, думая, что, наверное,
взял с собой слишком много одежды.
– И куда ты должен ее отвезти?
– К нам. Ваш телефон не работает, и моя жена
предложила ей воспользоваться нашим. Кэтрин сказала, что
132
ей нужны телефон и стол для какой-то работы. Она сказала,
что телефонная будка Байлеров ей не подходит.
Мэтью кивнул. Телефонная связь в мастерской была
нарушена. А поскольку у Мэтью теперь нет действующего
бизнеса, епископ не одобрит установку телефонной будки.
Но каким делом собирается заняться Кэтрин, Мэтью не
догадывался.
Мэтью поставил пакеты на тротуар и заплатил Нейту.
– В понедельник в двенадцать. Я буду стоять прямо
здесь...
– На самом деле, – вмешалась Элль, – почему бы тебе не
позвонить Нейту, когда ты соберешься уехать? У меня есть
телефон. У него тоже. Так проще, и я надеюсь, что, может,
ты побудешь здесь не одну неделю, а дольше.
– Дольше? – Мэтью внимательно смотрел на девушку,
пытаясь понять, на что она надеется. – Но я сказал Кэт...
– Хорошо, – резко произнесла Элль, и из ее ярко-синих
глаз взметнулись искры гнева, напомнив Мэтью, насколько
нетерпеливо она реагировала на присутствие любой другой
женщины в его жизни. – Ты можешь уехать в понедельник,
но зачем назначать точную дату, если ты в любой момент
можешь позвонить Нейту?
– Можно и так. – Мэтью положил оставшиеся деньги в
карман брюк, надеясь, что ему этого хватит. Но уже с первых
минут их встречи он стал понимать некоторые вещи
относительно того, кем были они с Элль – парой, которая на
самом деле так и не смогла развить доброжелательные и
спокойные отношения. Его пребывание в Балтиморе
поможет им в этом.
Нейт закрыл кузов.
– Отлично. Буду ждать твоего звонка. Отдохни как
следует. – Он помахал рукой и забрался в кабину грузовика.
Элль подхватила один из пакетов.
– Пойдем. Я приготовила тебе комнату.
Глядя на высокое, узкое кирпичное здание, Мэтью
пришлось признать, что эта поездка в определенной мере
133
уже ослабила его горе. Может, Элль права, пребывание в
Балтиморе поможет ему отвлечься.
Они прошли в дом и поднялись на два этажа вверх, там
Элль привела его в спальню.
Она поставила пакет с его одеждой на кровать.
– Это твоя комната. Когда будешь готов, позавтракаем.
Через час мне нужно вернуться в булочную, и я надеялась,
что ты пойдешь со мной, может, даже поможешь, поскольку
мне все равно нужно работать. Если хочешь, попробуй
постоять за прилавком или раздавать рекламные булочки.
Папа сказал, что завтра отпустит меня пораньше, так что я
повезу тебя во Внутреннюю Гавань, покажу море и немного
ночной жизни в Балтиморе. Это весело.
Окна были занавешены кружевным тюлем, с потолка
свисал работающий вентилятор с множеством лампочек, а на
белом комоде восседало огромное радио с еще более
огромными динамиками. С любопытством оглядываясь,
Мэтью поставил на кровать свой пакет с одеждой.
– Похоже, эти дни действительно будут интересными,
Элль. С нетерпением жду новых событий.
Она улыбнулась той улыбкой, которой Мэтью не видел
более двух лет, и поцеловала его в щеку.
– Спасибо.

Глава 15
Уже стемнело, когда в половине восьмого Ханна
подъехала к дому Мартина. Сегодняшний вечер вопросов и
ответов во время шитья лоскутных одеял затянулся, а потом
ей еще пришлось писать отчет о недавних родах. Пересекая
лужайку, она уловила запах дыма. Она вдохнула воздух –
нет, пахло подгоревшей едой.
Задняя дверь распахнулась, и на пороге возник смутный
силуэт Мартина, несущего в руках дымящийся противень. В
то же мгновение он бросил в ее сторону тлеющие угольки.

134
Ханна вскрикнула и отпрыгнула назад. На лице Мартина
отразился испуг.
Затем он разразился громовым хохотом.
– Ханна, любимая, прости, пожалуйста. – С противнем в
руках он вышел во двор и, все еще смеясь, подошел к ней. –
Но ты приехала слишком поздно и не успела предотвратить
ужасную катастрофу.
В дверях появились Кевин и Лисса. Они молча
наблюдали, как Ханна безуспешно старается сохранить на
лице серьезность.
– Не знаю, что смешнее, сгоревшее печенье, летящее в
меня по воздуху, или ты в розовых кухонных рукавицах, или
цветное полотенце, заткнутое за пояс джинсов.
Мартин бросил противень, снял розовые рукавицы и
швырнул их на землю.
– Какие розовые рукавицы?
– Слишком поздно. Я видела их на тебе, Мартин.
– А кто виноват, что в моем доме, доме холостяка,
появились розовые рукавицы?
– Ты. Ты купил их. Я думала, что ты купил их для меня,
но, очевидно, я ошибалась. – Ханна нашла в траве
обгоревший предмет круглой формы. – Что это было до того,
как ты за это взялся?
– Шоколадное тесто для печенья, – закричала Лисса из
задней двери. Кевин сложил руки на груди, очевидно
недовольный тем, что печенье сгорело.
Ханна закусила нижнюю губу, откровенно любуясь
мужчиной, стоящим перед ней. В его глазах отражалось
веселье, а на густых, темных волосах лежала мучная пыль.
Он подошел к ней совсем близко.
– Привет.
– Привет. – Ханна выдернула полотенце из-под пояса его
джинсов. – Помощь требуется?
– Как всегда. – Он поцеловал ее в щеку, явно желая
настоящего поцелуя.
– Что у вас случилось?
135
– Кевину на завтра нужно домашнее печенье в
количестве семидесяти штук.
– Семьдесят штук? На завтра?
Мартин кивнул. Ханна обернула полотенце вокруг шеи
Мартина и притянула его к себе.
– Почему об этом никто не знал до сегодняшнего вечера?
– Я забыл.
– Почему я не удивляюсь? – Она прикоснулась губами к
его губам.
Лисса стукнула по стеклу входной двери.
– Ханна, пойди, посмотри, какой беспорядок дядя
Мартин устроил на кухне.
Ханна прищурилась на него, прежде чем войти в дом.
Все столы на кухне были уставлены грязной посудой, а в
мойке громоздились остатки сожженного печенья.
– Моя кухня! – Ханна прижала ладонь ко рту.
Мартин засмеялся.
– Можешь забрать ее обратно.
Кевин громко всхлипнул.
– Я так и не получу своего печенья, и все будут...
Мартин протянул руку, успокаивая его.
– Не волнуйся, Кевин. Я все устрою. – Он посмотрел на
Ханну. – Я все устрою.
Лисса, поморщившись, посмотрела на Кевина.
– Я верю тебе, дядя Мартин.
Кевин повернулся и вышел из кухни, проворчав:
– Поверю, когда увижу.
Лисса последовала за ним, с упреком тыча в него
пальцем.
Мартин сунул руку в карман джинсов.
– Он немного расстроен. Если он придет в школу без
печенья, то, по его мнению, тем самым он даст всем понять,
что у него нет мамы.
– Так тебе помочь?
Мартин махнул рукой в сторону столов и мойки.

136
– Думаешь, мне нужна помощь? – Затем его лицо стало
серьезным. – Иногда поступок Фей по отношению к детям
заставляет меня...
Ханна приложила пальцы к его губам.
– У них есть ты, и мы оба знаем, что это значит, хотя
Кевин и Лисса пока не понимают этого.
Мартин поцеловал ее пальцы.
– И у них есть ты.
– И я тоже. – Она посмотрела на плиту. – Эй, да тут 450
градусов!
– Я думал, печенье при такой температуре испечется
быстрее.
– И что, действительно испеклось быстрее?
– Не смейся. Знаешь, если б я знал, что ты станешь
пробовать на мне свой сарказм, я не стал бы учить тебя
этому. Нужно заварить свежий кофе и уложить детей в
постель... пожалуйста.
Он произнес последнее слово протяжно, давая ей понять,
что ему хотелось бы переложить на нее заботу о племяннике
и племяннице.
– Пока ты будешь им читать, я приберусь на кухне.
После того как мы уложим их спать, мы займемся своими
делами, хорошо?
– Это слишком большая работа для мужчины, который
хочет всего лишь немного побыть со своей девушкой.
Он взялась за кофейник.
– Тебе обычный или без кофеина?
– Обычный и побольше.

***
Длинной пекарской лопатой Мэтью достал две булки
хлеба из промышленной печки. Он отложил их в сторону и
наклонился за следующими. После десяти дней пребывания в
Балтиморе и попытки преодолеть последствия трагедии он
испытывал скорее безразличие, а не чувство обновления. И
все же это было лучше, чем острая боль утраты.
137
Каждый раз, вспоминая, что не вернулся домой через
несколько дней, как обещал Кэтрин, он чувствовал себя
виноватым. Он позвонил и оставил Нейту сообщение,
попросив передать Кэтрин, что он остается здесь подольше.
Ее слова продолжали звучать у него в голове. «Ты
можешь построить все заново».
Однако это казалось ему неправильным. Зачем ему
строить заново свою жизнь, когда Дэвида нет в живых?
Мэтью судорожно сглотнул, не в состоянии ответить на
собственный вопрос.
Колокольчик на входной двери зазвонил, и Мэтью понял,
что пришли первые посетители. Если он и испытывал что-то,
кроме апатии, это было раздражение, что, находясь здесь с
Элль, он чувствовал себя одиноким. Было несправедливо
полагать, что она удалит от него боль и смятение, однако он
надеялся ощутить хотя бы некую близость.
Элль казалась вполне довольной своей жизнью здесь. В
воскресенье они посетили огромную церковь Englischer. Это
впечатляло, это было... интересно, но он был рад тому, что во
время той длительной прогулки на повозке Ханна успела ему
рассказать о многих особенностях мира Englischer.
На кухню зашел Сид, отец Элль.
– Эй, Мэтью, давай я займусь делами здесь, а ты пойди,
обслужи покупателей.
Сняв фартук, Мэтью отправился за прилавок со
стеклянными витринами, в которых была выставлена
продукция.
Сид несколько раз заводил разговор о том, как
покупатели реагируют на присутствие Мэтью в булочной. И
хотя Элль, возможно, не догадывалась об истинных мотивах
и причинах, Мэтью понимал, почему Сид так доволен. Сиду
нравилось, что Мэтью работает в булочной, не только
потому, что ему нужны были помощники, но и потому, что
амишская одежда и акцент Мэтью привлекали покупателей.
Мэтью обслуживал покупателей и вносил записи в
учетную книгу. Сид продолжал выпекать изделия до тех пор,
138
пока не наступило время выключить печи и прибраться на
кухне. В булочной наступило послеобеденное затишье, но
вот колокольчик у входной двери снова звякнул.
В булочную ворвалась Элль, улыбаясь и на ходу снимая
жакет.
– Извини, фотосъемка заняла больше времени, чем я
думала.
Из кухни вышел Сид и посмотрел на Мэтью.
– Ты выиграл.
Мэтью кивнул.
– Да.
Элль фыркнула.
– Что выиграл?
Сид провел по прилавку влажной тряпкой.
– Он говорил, что ты вернешься около двух часов. Я
говорил, что ближе к четырем. Ты всегда опаздываешь. Мы
просто поспорили, на сколько ты опоздаешь. Теперь, когда
Мэтью здесь, ты опаздываешь не так сильно.
Элль подняла завязки фартука над головой.
– Что ты выиграл, Мэтью?
– Я выиграл булку черствого хлеба, чтобы скормить
уткам, и право уйти из булочной на полчаса раньше.
– Хорошо. – Элль поцеловала его в щеку.
– Ты думаешь? Не слишком ли сурово для человека,
которого твой отец на самом деле не нанимал на работу?
Она засмеялась.
– Наверное, я об этом как-то не подумала.
Сид передал мокрую тряпку Элль, и в его глазах
мелькнули озорные лучики.
– А тебе придется задержаться, чтобы отработать свое
опоздание.
Она показала ему язык.
– Папа, не будь таким вредным. У нас гость.
Сид подошел к столу и сел.
– Мэтью, я знаю, тебе не понравилось, когда Элль уехала
из Оулз Перч, и я, наверное, тоже сыграл в этом не слишком
139
привлекательную роль, но, думаю, тебе стоит подумать о
переезде к нам. У нас много места и много работы.
Мэтью выдвинул из-под ближайшего стола стул,
повернул спинкой к себе и оседлал его.
– Почему я?
Сид поморщился.
– Что?
– Почему я? Очень многие люди ищут работу.
– Потому что Элль тогда будет счастлива.
Кивнув головой, она широко улыбнулась, и Мэтью стало
интересно, они с отцом отрепетировали этот разговор
заранее или она всего лишь невинный свидетель его
инициативы.
Так или иначе, Сид и Элль прекрасно знали, что он
крещеный член общины веры, следовательно, их
приглашение означало, что они предлагают ему выйти из
общины, разве не так?
Мэтью сложил руки на спинке стула.
– Почему вы хотите, чтобы я переехал к вам, и почему
Элль не может переехать в Оулз Перч и присоединиться к
вере, как обещала?
– Ну, я еще год назад подумал: было бы неплохо, если
бы ты перебрался сюда, а когда твоя мастерская сгорела, я
подумал, что теперь тебе самое время согласиться на это
предложение.
Сид говорил так, будто его интересовали чувства или
интересы Мэтью, однако, Мэтью сомневался, что Сида
вообще трогало что-то, кроме собственной выгоды. Он был
внешне приятным человеком, но Мэтью казалось, что вся его
приятность была продиктована эгоистическими
побуждениями. Похоже, Сид прекрасно владел искусством
использовать людей в собственных целях. Он бросил свою
дочь, позволив вырастить ее семье амишей, которая
помогала его жене до ее смерти. Он никогда не приезжал к
Зукам и никак не отблагодарил их за то, что они вырастили

140
его ребенка. Потом, когда ему понадобилась помощь Элль в
булочной, он вновь появился, а теперь...
– Вы хотите, чтобы я переехал к вам?
Сид кивнул головой.
– Да. Я был бы рад этому.
– А если я перестану выглядеть, как амиш, вам это
понравится?
Элль резко повернулась к нему на каблуках, на ее лице
был написан ужас.
– Мэтью!
Мэтью пожал плечами.
– Это честный вопрос.
Сид постукивал пальцами по столу; казалось, он ожидал
такой реакции.
– Это хороший бизнес, и я хочу ввести тебя в него,
потому что Элль любит тебя. Ты можешь жить у нас
бесплатно и проводить с моей дочерью столько времени,
сколько захочешь. Мне кажется, на таких условиях ты мог
бы пойти мне навстречу и выполнить мою маленькую
просьбу – продолжать одеваться как амиш.
– Папа, ты говоришь так, будто я останусь здесь
навсегда. Я пригласила Мэтью, чтобы мы побыли немного
вместе, но я могу вернуться туда и стать амишем.
Сид поднялся.
– Ты повторяешь это уже два года, Элль. Посмотри
правде в лицо, тебе здесь нравится намного больше, чем в
простой жизни, но, так или иначе, решение за тобой.
Она хмуро взглянула на отца, потом протянула руку
Мэтью.
– Мы пойдем гулять вечером, хорошо?
– Веселитесь, ребята.
Мэтью поднялся и помог Элль надеть жакет, а после
накинул куртку себе на плечи. Когда они вышли на улицу,
солнце припекало их спины, а лица обдувал прохладный
ветер.
Элль вложила свою ладонь в руку Мэтью.
141
– Прости отца за этот разговор. Несколько месяцев назад
он узнал, что амишские булочные очень популярны. Думаю,
он решил использовать тебя как приманку. Он бы и меня
заставил одеваться как амиш, но я не захотела. Если я стану
так одеваться после того, как уехала из общины, то это будет
обман и оскорбление доверия покупателей.
Но позиция Элль не произвела на Мэтью никакого
впечатления. Значит, когда она приглашала его к себе, она
уже знала расчеты своего отца, его мотивы и надежды.
Мэтью высвободил свою руку и сунул ее в карман.
Элль схватила его за руку, остановилась и посмотрела
ему прямо в глаза.
– Я... я хотела, чтобы ты подольше побыл здесь, прежде
чем мы поговорим, но если тебе здесь не нравится, если ты
хочешь, чтобы мы вернулись в Оулз Перч, я готова принять
веру и крещение.
Наверное, в этот момент Мэтью должна была бы
охватить радость от услышанного, но он почувствовал
только, что туман смятения немного рассеялся.
– Мэтью?
Он заглянул в глаза, которые когда-то означали для него
надежду и будущее. Резко отодвинувшись в сторону, он
пошел дальше. Элль послушно пошла рядом. Он приехал
сюда, чтобы найти то, что считал когда-то реальным, –
любовь Элль. Но чем больше он здесь жил, тем больше
понимал, что, независимо от того, будет Элль жить здесь или
в Оулз Перч, будет она Englischer или амиш, он уже больше
не хочет на ней жениться.
Устав от поисков того, что могло бы его отвлечь и
облегчить его горе, Мэтью вдруг почувствовал, как что-то
встало на свое место. Странно, но он почувствовал это так
ясно, что почти услышал щелчок. Наверное, на самом деле
он и не ждал возвращения Элль, но думал, что ждет. Может
быть, Бог использовал или допустил это, как способ отвлечь
его, но на самом деле он ждал чего-то другого.
Или кого-то другого.
142
Элль дернула его за руку.
– Давай сегодня вечером пойдем во Внутреннюю Гавань.
Мэтью посмотрел в безупречно прекрасное лицо Элль,
ясно осознавая, что хочет получить больше, чем может ему
дать эта девушка.
– Элль, нам нужно поговорить.

143
Глава 16

Мэри защемила прищепкой последнее мокрое полотенце


и нагнулась, чтобы поднять пустой бельевой тазик.
Неожиданно в боку возникла резкая боль, и у Мэри внутри
все сжалось. По всему телу пробежала волна страха.
Мэри поставила тазик на землю и подождала, пока боль
утихнет. Еще раз просчитывая предполагаемую дату родов и
сопоставляя ее с сегодняшним числом, она старалась
рассуждать спокойно. По словам акушерки, она должна
родить за неделю до Дня благодарения. А сегодня только
восьмое октября.
Что я наделала?
Она снова вспомнила предупреждение доктора о том, что
после несчастного случая с повозкой в ближайшее время ей
нельзя беременеть. Доктор сказал, что она рискует своим
здоровьем, но ведь с ребенком все будет в порядке, разве не
так?
Мэри прислонилась к столбу, на котором была
закреплена бельевая веревка. Почему она так упрямилась и
поступила по-своему?
Мысль о том, что она может поделиться своими
страхами с Ханной, немного успокоила ее. Мэри прекратила
визиты к врачу, потому что сама хотела решать, как ей жить
дальнее.
Акушерка... никто не говорил об этом вслух, но всем
было известно, что она сплетница. Мэри не могла ей
довериться. Но Ханне она доверяла полностью. Кроме того,
если кто-то и мог понять, что она натворила, то только
Ханна. Выпрямившись, Мэри огляделась в поисках мужа. Не
увидев его, она подошла к телефонной будке. Держа в руках
визитную карточку Ханны, она набрала номер ее сотового
телефона.
– Ханна Лоусон. Пожалуйста, оставьте сообщение.
– Это... Мэри. Мне... нужно поговорить с тобой как
можно быстрее.
144
Мэри уже собралась повесить трубку, но передумала.
Она еще раз украдкой огляделась вокруг, чтобы убедиться,
что во дворе никого нет.
– Ханна, мне страшно.
Снова почувствовав сильную боль в правом боку, она
повесила трубку. Может, стоит все-таки позвонить
акушерке? Или показаться хирургу, делавшему ей операцию.
Он знает, какие травмы она получила в той аварии, но он
наверняка рассердится, когда узнает, что она не послушалась
и не последовала его рекомендациям. Кроме того, Мэри
всегда казалось, что он многого недоговаривает, словно он
один должен понимать ее состояние и принимать за нее
решения.
Неожиданно желание Мэри поскорее привести Люка к
алтарю побледнело на фоне реальности и возможных
последствий ее поступка, которые плотным кольцом
обступили ее. У Ханны обязательно найдутся нужные
ответы, и она сможет помочь Мэри, не допустив, чтобы она
или ее ребенок пострадали. И Люк ничего не узнает. Да,
конечно. Как Мэри могла принимать такие бессовестные
решения, скрывая от мужа правду и убеждая себя в том, что
она больше доверяет Богу, чем врачам?
Она не впервые сомневалась в том, что имела право так
поступить, но теперь уже не могла убедить себя, что все
обойдется и что с ней и ее ребенком все будет в порядке. Она
не знала, что делать дальше, и потому направилась к дому.
Открыв ближайшее к телефонной будке окно, она прилегла
на диван, ожидая ответного звонка от Ханны.
Закрыв глаза, она считала тиканье часов, единственный
звук, нарушавший тишину в доме Mammi Энни.
Зазвонил телефон, и она торопливо спрыгнула с дивана,
стараясь в то же время поберечь себя. В тот самый момент,
когда она огибала угол дома, она увидела, как Люк уже
поднял трубку.
Он поманил жену рукой и немного отодвинулся,
предлагая ей сесть на маленькую скамейку в будке.
145
– Когда я последний раз разговаривал с Полом, Саре
было намного лучше, но сегодня утром я заехал к Mamm, и
она сказала, что Daed собирался вместе с церковными
лидерами поехать к Саре в «Лучший путь». Я узнаю у Пола,
как все было, он собирался подъехать к нам чуть позже. –
Люк продолжал что-то говорить, а у Мэри по телу побежали
мурашки от волнения.
Было время, когда Ханна знала все надежды и чаяния
Мэри, и им не нужны были слова, чтобы понимать друг
дружку, но сохранилось ли между ними такое же внутреннее
понимание сегодня?
Конечно, Ханна не станет спрашивать Люка, по какому
поводу ей позвонила подруга. Мэри погладила живот,
пытаясь убедить себя в том, что все в порядке. И когда ей
уже казалось, что она закричит и вырвет трубку у Люка из
рук, он, наконец, передал ее ей.
Надеясь, что голос не выдаст перед мужем ее волнения,
Мэри прижала трубку к уху.
– Привет, Ханна.
– Мэри, с тобой все в порядке?
– Да, конечно, все отлично. Как у тебя дела? – Полагая,
что Ханна не может понять, в чем дело, Мэри страстно
желала, чтобы муж удалился и дал ей поговорить с Ханной
наедине. Конечно, она не сможет объяснить все в
подробностях, но она скажет об острой боли в правом боку и
спросит, что ей делать.
Боже, пожалуйста, не дай моему греху навредить ребенку.
– Мэри, что происходит? Ты меня пугаешь.
– Я... думаю, ты ужасно занята с тех пор, как вернулась в
Огайо, уа?
Ханна замялась.
– Да, очень занята. – В ее голосе были одновременно
беспокойство и мягкость. – Люк все еще стоит рядом?
– Да. Ты хочешь с ним поговорить?

146
– Нет. Просто обними его за меня. – Ханна заговорила
тихо. – Если у тебя какие-то проблемы, тебе нужно
позвонить акушерке. Ты меня слышишь?
– Да. Приятно было с тобой пообщаться. – Мэри
повесила трубку, чувствуя ком в горле, но, по крайней мере,
Ханна поняла ее без слов.

***
Сидя в своем рабочем кабинете в «Лучшем пути», Пол
перечитывал записи, отражающие работу с Сарой за последние
две недели. Они много работали и, хотя им предстоял еще
долгий путь к выздоровлению, однако будущее казалось
перспективным. Это были хорошие новости. Плохие новости
заключались в том, что границы сознания Сары, отделявшие
реальность от мыслей, снов и чувств, были не просто размыты.
Она не могла правильно направлять свои действия и желания.
Когда Сара узнала о трагедии сестры и смерти малышки, она
пережила эмоциональную травму, словно все это произошло с
ней самой. Кроме того, несла на себе огромное чувство вины за
те неприятности, которые навлекла на голову сестры.
Лекарства, назначенные ей доктором Стоун, помогали, но до
полного выздоровления ей было еще очень и очень далеко.
В конце каждой недели Пол отсылал отчет о
проделанной работе Ханне по электронному адресу с ее
визитной карточки, не разглашая конфиденциальной
информации, но давая понять, что Сара движется вперед и
ситуация продолжает улучшаться. Ханна в ответ прислала
два слова: «Получила, спасибо». Примерно таким же образом
он информировал о состоянии Сары Люка и Мэри, только
при личной встрече, вот и сегодня вечером он снова
собирался с ними встретиться. Поскольку Сара должна была
после лечения переехать к ним, регулярное обсуждение с
ними ее состояния поможет ей быстрее приспособиться к
нормальной жизни.
– Пол, – в интеркоме зазвучал голос Хейли.
– Да?
147
– К вам пришел Зеб Лэпп.
Пол готов был поспорить, что рано или поздно этот день
наступит.
– Отправьте его наверх.
Пол отложил папку с документами Сары в сторону и
подошел к лестничной площадке прямо напротив своей
двери, чтобы встретить Зеба.
– Мистер Лэпп, – Пол пригласил его в свой кабинет, и
сам последовал за ним, закрыв за собой дверь. – Чем могу
помочь?
– Я хочу видеть Сару.
Пол сел за стол.
– Я бы попросил вас подождать еще немного. Она уже не
чувствует такого сильного смятения, как раньше, и ее
состояние значительно улучшилось. Но, к сожалению,
чувства, которые мы испытываем к близким родственникам,
даже самым любимым, могут вызвать дополнительное
напряжение и противоречивые эмоции.
– Мы не собираемся ее напрягать. Как раз напротив. Мы
хотим, чтобы она объяснила некоторые вещи. Это ей поможет.
– Вы пришли с Рут?
– Нет.
– О ком тогда вы говорите?
– Сара моя дочь, и то, с кем я сюда пришел, вас не
касается.
Пол встал и подошел к дальнему окну. В повозке он
увидел трех чопорных мужчин-амишей, одетых во все
черное. Он вернулся на свое место за столом.
– Как я уже говорил, за две недели пребывания Сары ее
состояние значительно улучшилось, но она пока не готова к
приему посетителей. Я как профессионал заявляю, что
встреча с вами или с лидерами церкви не пойдет ей на
пользу, если только вы не пригласите на встречу стороннего
свидетеля.
– Мы увидимся с ней сегодня, и никаких посторонних
свидетелей в комнате не будет. Уважаемые члены церкви
148
отложили в сторону все дела, чтобы приехать сюда, и вы
позволите нам повидаться с Сарой.
Так значит мужчины в повозке действительно были
лидерами церкви.
– Мистер Лэпп, прошу прощения за неудобства, но
сейчас речь идет о том, что полезно для Сары. Я не намерен
обсуждать этот вопрос, пока она находится под нашей
опекой.
Пол не сомневался, что встречи Сары с Daed и лидерами
церкви не избежать, но ему нужно было время, чтобы
поговорить с Сарой и подготовить ее.
– Если у вас больше нет вопросов...
– Когда вы намерены отпустить ее?
– Изначально мы планировали отпустить ее завтра, но в
ее нынешнем состоянии это было бы неразумно.
Сейчас отпускать Сару нельзя, тем более что Зеб и
церковные лидеры хотят ее допросить.
– Разве я как отец не могу попросить, чтобы Сара
вернулась домой пораньше?
Пол покачал головой.
– Нет. Она взрослый человек, и решение принимает
сама.
– Тогда дайте мне поговорить с ней.
– Извините. Но сегодня это было бы неразумно. Не
думаю, что она готова к этому разговору.
Зеб встал.
– Я приехал сюда с надеждой, желая встретиться с
дочерью прежде, чем ее выпустят и она начнет новую серию
поджогов, а вы вон какую позицию занимаете.
– Мы все стремимся сделать так, как лучше для Сары.
Боюсь, ваши вопросы подорвут ее новую уверенность в том,
что она сама контролирует свою жизнь. Может, вы
согласитесь с нами, и тогда мы сможем снова встретиться и
все обсудить.
Зеб встал.
– Мы вернемся.
149
Он повернулся и вышел, не сказав больше ни слова.
Немного сбитый с толку этим визитом, Пол посмотрел
на часы, собрал бумаги и направился на собрание работников
клиники, которое началось пять минут назад. Если он хочет,
чтобы руководство клиники продлило пребывание здесь
Сары, ему понадобится огромная сила убеждения. Поскольку
в «Лучшем пути» редко бывали пациенты, требовавшие
такого строгого надзора, как Сара, работникам хотелось,
чтобы она поскорее покинула клинику. Раньше Рите иногда
приходилось оставаться на ночь, когда нужно было
присмотреть за пациентами, но с появлением Сары
оставаться на ночь приходилось регулярно, и это тяжело
отражалось на отношениях Риты с семьей. Согласно
существующим правилам мужчины не могли оставаться
наедине с женщинами-пациентками, поэтому Пол не мог
заменить Риту, а кроме нее в клинике не было подходящей
кандидатуры.
Пол зашел в комнату без стука и сел на стул.
Боб подвинул к нему через стол лист бумаги.
– Пол, вот повестка дня на сегодня. Мы не начинали без
тебя, надеясь, что у тебя есть мысли насчет...
Из интеркома послышался голос Хейли.
– Пол, тебе звонит Ханна Лоусон по третьей линии. Я
сказала, что ты на собрании, но она настаивает, чтобы ты
взял трубку.
Пол собрал бумаги в стопку и оставил их на столе.
– Без проблем, Хейли. Я отвечу из своего кабинета.
Спасибо. – Он встал. – Я уверен, разговор будет недолгим,
но мне обязательно нужно поговорить с ней.
Боб откинулся в кресле.
– Хорошо.
Пол вернулся в свой кабинет и закрыл дверь.
– Говорит Пол.
– Послушай, я только что разговаривала с Люком. Daed
вместе с церковными лидерами направился на встречу с
Сарой. Не позволяй им встретиться с ней.
150
– Я и не разрешил. Он уже приезжал и уехал обратно.
Когда ты звонила, я сидел на собрании работников клиники,
обсуждавших, можно ли оставить Сару на более длительный
срок, чтобы иметь возможность контролировать ее
окружение. Я как раз думал, как мне убедить их в
обоснованности такого решения.
Наступила тишина.
– Мисс Лоусон?
– Большое тебе спасибо... и... можешь называть меня
Ханной.
– С Сарой все в порядке, Ханна.
Опять наступило молчание, потом он услышал, как она
прокашлялась.
– Мне очень неудобно просить, ты уже так много сделал
для нас, но... мне нужна помощь. Если бы я знала кого-
нибудь другого, я бы не стала просить тебя.
– Давай, спрашивай.
– Мэри позвонила мне на сотовый и оставила сообщение.
Она казалась сильно расстроенной, но когда я перезвонила,
она разговаривала как ни в чем ни бывало. Рядом с ней был
Люк, и у меня такое ощущение, что Мэри не хочет, чтобы он
знал о том, что ее беспокоит. – Ханна с досадой щелкнула
языком. – Я знаю, как это звучит со стороны. И в нашей об-
щине не принято ничего скрывать от мужа... или жениха.
– Я никого не собираюсь судить, и сейчас речь не об
этом.
– Дело в том, что если у Мэри что-то не в порядке с
беременностью, она не захочет тревожить Люка, но и к
доктору Englischer она тоже не пойдет, как и многие из
нашей общи- ны, и...
– Да, за последние несколько недель я понял, что в этом
все дело. – Пол посмотрел на часы. – Я хотел навестить Люка
и Мэри сегодня вечером и поговорить насчет Сары. Я сей-
час же поеду к ним и проверю, что там с Мэри.
– Тогда ты не сможешь получить разрешение на
продление лечения Сары.
151
– Я разберусь и с этим.
– Я завтра приеду. Я намерена встретиться лицом к лицу
с Daed, а также с лидерами церкви, чтобы положить конец их
попыткам встретиться с Сарой. Я приеду к полудню, но если
у Мэри боли в области живота или другие непонятные
симптомы, ей нужно немедленно позвонить акушерке.
– Я обязательно постараюсь оказаться с ней наедине и
передам твое сообщение. Если я увижу, что она игнорирует
симптомы, позвоню акушерке сам.
Она снова помолчала, Пол тоже ждал.
– Если ты поговоришь с Мэри и она захочет увидеть
меня раньше...
– Я позвоню и дам тебе знать. Что-нибудь еще?
– Есть какие-нибудь результаты расследования поджогов?
– Пока нет. Я не думаю, что в течение ближайших
недель мы что-нибудь услышим. – Пол выдвинул ящик и
вытащил документы Сары. – Когда ты приедешь... то есть,
поскольку ты все равно сюда едешь, нам с тобой и Люком
нужно будет кое-что обсудить относительно Сары.
– Да, конечно, было бы отлично. Пока.
– Пока. – Пол опустил трубку.
– Пол, подожди.
Наконец, она произнесла его имя. И не запиналась при
этом. Он снова приложил трубку к уху.
– Да?
– Спасибо.
– Всегда пожалуйста, Ханна.

Глава 17
Ханна закончила разговор с Полом, испытывая
тошнотворное головокружение при виде списка неотложных
дел, лежавших перед ней. Ей так не хотелось снова идти к
доктору Леману и говорить, что ей опять нужно ехать в Оулз
Перч для разрешения очередных семейных проблем.

152
Хуже всего то, что ей снова придется оставить Кевина и
Лиссу и сообщить Мартину эту неприятную новость. Завтра
вечером они собирались отметить день рождения Мартина.
Но ей придется заняться тем, чего она не хотела больше
всего, – ей придется встретиться с Daed. И с церковными ли-
дерами.
Мир и покой, окружающие Ханну в родильном центре
для амишей, стали неотъемлемой частью ее жизни. Эту
сторону своей новой жизни она полюбила больше всего. На
работе и в школе она заслужила уважение и больше не
чувствовала себя испуганной и необразованной девочкой,
которая приехала в Уиндинг-Крик два с половиной года
назад. Но необходимость возвращения в Оулз Перч для
встречи с Daed и церковными лидерами держала нервы
Ханны в напряжении. Испытывая потребность в отцовской
поддержке, она отправилась на поиски доктора Лемана. За
эти годы Ханна всей душой полюбила своего благодетеля.
Она разговаривала с ним обо всем, и он стал ей как отец,
отец, какого она хотела бы иметь.
Захватив по пути результаты лабораторных
исследований из своего ящичка в почтовом центре, Ханна
заметила, что в приемной никого нет. Она постучала в дверь.
– Заходи, Ханна.
Она открыла дверь и вошла.
– Откуда вы знаете, что это я?
Доктор Леман засмеялся.
– Если ты до сих пор этого не знаешь, я тебе ничего не
скажу. – Его седые волосы блестели под электрической
лампочкой, а многочисленные морщинки при каждом
произнесенном слове становились еще отчетливее.
– Ты ходишь по-особенному и даже стучишься в дверь
не так, как все.
Он откинулся в кресле.
– Ты уже написала отчет о родах?
– Почти, но... мне снова нужно ехать в Пенсильванию.
Он отложил в сторону ручку.
153
– Проблемы в Оулз Перч?
– Я вернусь в понедельник вечером к началу занятий в
школе, а на следующей неделе отработаю в клинике, чтобы
компенсировать свое отсутствие.
Доктор Леман рукой показал на огромное кресло,
стоявшее перед его столом.
– Мы с тобой так и не поговорили толком после твоего
приезда. Как обстоят дела у тебя дома?
Ханна села, радуясь дружбе с этим человеком.
– Дела не очень. Мне слишком часто не хватало
терпения, и я раздражалась, но Сару мы определили в
безопасное место, где с ней усиленно работают.
– Будь я на твоем месте, я бы тоже потерял терпение с
такими людьми.
– Я... больше всего расстраивалась из-за Пола.
– А-аа, но мы с тобой не будем анализировать, почему
ты набросилась на невинного свидетеля. – Доктор Леман
сцепил пальцы рук и положил их перед собой. – Где Сара?
– В клинике, похожей на эту, но предназначенную для
психологического консультирования, а не для рождения
малышей. Она называется «Лучший путь».
Доктор Леман с облегчением откинулся в офисном
кресле и задумался.
– Думаю, ты абсолютно права в том, что восстановила
свои отношения с семьей. Именно на это я надеялся еще
тогда, когда помог тебе найти тетю и остаться в Огайо.
Езжай и оставайся там, сколько нужно, но только женщины
из группы лоскутного одеяла должны знать, в чем дело.
– Я уверена, что уезжаю так внезапно в последний раз.
– Хорошо, если так. Будет лучше, если ты объяснишь
своей группе, что твои внезапные отлучки связаны с
нуждами твоей амишской семьи. Итак, на встрече во вторник
ты им объяснишь это, согласна?
Она встала.
– Да, конечно.

154
***
Ханна стояла в череде автомобилей на подъезде к школе,
где должна была высадить Кевина. Мартин был недоволен ее
возвращением в Оулз Перч, но после небольшой вспышки
раздражения помог ей собраться в дорогу. Чтобы Мартину
было полегче в ее отсутствие, на этот раз Ханна попросила
разрешения взять с собой Лиссу. Мартин не колебался ни
минуты, сказав, что он с няней без труда справится с
Кевином, а вот ладить с Лиссой ему всегда было сложнее.
Кроме того, Лисса еще ходит в детский сад, и ничего не
случится, если она пропустит день или два. Ханна в любом
случае собиралась вернуться в понедельник к вечеру, чтобы
успеть на свои занятия.
Пока помощник учителя помогал Кевину выйти из
машины, Ханна обошла ее кругом. Помощник направился к
следующей машине, стоявшей в очереди. Ханна присела
перед Кевином и поправила на нем рубашку.
– Я вернусь через несколько дней, поэтому присмотри за
дядей Мартином – не позволяй ему засиживаться допоздна и
есть слишком много нездоровой пищи. – Она взъерошила
ему волосы. – Хорошо?
– А, Ханна, сегодня же пятница! Можно поздно лечь
спать, можно съесть картофельные чипсы, а в выходные
бдем есть другие вкусности.
Было очевидно, что дядя уже обсудил с ним эту
программу. Ханна поцеловала Кевина в щеку.
– Мужские каникулы, да?
– Да. – Кевин обхватил Ханну за шею и крепко обнял. –
Лисса в прошлый раз все испортила, но я ей ничего не сказал.
– Ты хороший старший брат. – Ханна подмигнула ему и
торопливо вернулась к машине. Пока она садилась за руль,
Кевин стоял на тротуаре, потом помахал ей рукой и побежал
в школу.
Ханна ехала в Оулз Перч, а Лисса без умолку щебетала о
мультфильмах, своих друзьях и разнице между домами
Еnglischer и амишей. Мысли Ханны разбегались в сотнях
155
направлений, но потом она решила, что в первую очередь
повидается с Мэри, а с Сарой разберется потом. Ханна
притормозила, подъехав к развилке четырех дорог у миссии
«Лучший путь». Почему позади клиники в тени деревьев
стоит повозка Daed?
Она въехала на парковку и остановила машину.
– Выходи, солнышко.
Ханна расстегнула ремни безопасности и на руках
понесла Лиссу в клинику. Служащая в приемной взглянула
на нее из-за монитора компьютера.
– Мисс Лоусон?
– Да. – Ханна поставила Лиссу на пол, и малышка сразу
направилась к куче игрушек в углу рядом со столом.
– Позади клиники я видела повозку. Вы знаете, кто это?
– Отец Сары и двое других мужчин. Они в комнате для
собраний... – Женщина указала рукой на закрытую дверь.
Ханна направилась к двери.
– Подождите, мисс Лоусон.
Ханна рукой указала на Лиссу.
– Проследите, чтобы она никуда не уходила.
Не дожидаясь ответа женщины, она открыла дверь. Сара
сидела за столом рядом с Полом, там же были ее Daed,
епископ, проповедник, диакон и еще один незнакомый человек.
В груди Ханны все сжалось. Почему она доверилась Полу?
– Что здесь происходит?
Ее отец поморщился.
– Ты приехала сюда, чтобы допрашивать мужчин?
– А ты сюда приехал, чтобы допрашивать очередную
дочь?
Пол встал из-за стола и направился к ней.
– Давай выйдем, пожалуйста.
Она даже не взглянула в его сторону.
– Daed, неужели ты совсем ослеп, чтобы разрешить
подобную встречу?
Пол прикоснулся к ее плечу.
– Послушай, давай выйдем и поговорим.
156
Полностью игнорируя его, Ханна посмотрела прямо в
глаза епископу. Он уже не пугал ее, как раньше.
– Не вижу оснований, по которым здоровье Сары могло
бы заинтересовать церковь.
Пол взял ее за руку около локтя.
– Роджер, пожалуйста, продолжи разговор, пока я не
вернусь. – Он вывел ее из комнаты и закрыл за собой дверь.
Она рванулась из его руки.
– Отпусти меня.
Пол отпустил Ханну и поднял руки, словно в
подтверждение того, что больше не намерен ее удерживать.
Ханна ткнула в него пальцем.
– Ты обещал мне, что этого не случится.
– Ханна, я нахожусь рядом с Сарой, готовый защитить ее
или прекратить встречу, короче, сделать все, что потребуется
для ее пользы. Роджер, следователь по делам поджогов, при-
шел с результатами причин возникновения пожаров. С Сарой
все прекрасно. Давай закончим встречу.
– Ты идиот, если думаешь, что понимаешь скрытый
смысл всего, что говорится или подразумевается в подобных
беседах. Я... я прошла через нечто подобное, и мне
понадобился целый год, чтобы пережить последствия тех
нескольких часов.
– Я действительно сожалею о случившемся с тобой, но
то, что происходит сегодня, совершенно другое дело.
Маленькая теплая ручка взяла Ханну за руку, и Ханна
взглянула вниз, откуда на нее смотрели большие темно-карие
глаза. На лице Лиссы был испуг, и Ханна выдавила из себя
улыбку.
Она присела перед Лиссой, убрала непослушные пряди
волос с лица девочки.
– Все в порядке, Лисса. Просто небольшой спор между
взрослыми людьми.
Лисса повернула встревоженное лицо к Полу.
– Когда к тебе приходят в гости, нельзя разговаривать
так невежливо.
157
По крайней мере, ее маленький дружок стоял за нее.
В глазах этой маленькой девочки Ханна – даже потерявшая
самообладание – всегда была права. И все же Ханна поняла,
как ужасно ее поведение выглядит со стороны.
– Извини меня. – Пол склонил голову перед девочкой,
словно подчиняясь ее желаниям. – Впредь я буду вести себя
лучше. Хейли, покажи, пожалуйста, Лиссе новорожденного
жеребенка на соседнем пастбище.
Хейли встала, обошла свой стол и протянула руку Лиссе
в ожидании. Лисса внимательно вгляделась в лицо Ханны.
Ханна подмигнула ей.
– Иди. Когда ты вернешься, я буду здесь. Иди, посмотри
жеребенка.
Лисса отпустила Ханну и взяла Хейли за руку. Едва они
вышли за дверь, Ханна снова повернулась к Полу.
– Daed опять поступает со своей дочерью неправильно.
А ты обещал, что не допустишь этой встречи.
– Эта встреча была неизбежна. Наши планы изменились,
когда сегодня утром Роджер получил результаты причин по-
жаров. Кроме того, вчера вечером я подготовил Сару к этой
встрече. Беседа проходит в контролируемой обстановке.
– Я надеялась, что ты удержишь свои позиции и не
позволишь им допрашивать ее, хотя сама не знаю, почему я
надеялась на это.
– Ханна, – Пол потер лоб, – я не сделал ничего
предосудительного. За последние две недели консультаций и
приема медикаментов Сара стала понимать разницу между
тем, что она делала, и тем, что она представляла в своем
сознании как происходящие события. Твой Daed очень
спокоен и осторожен в словах; как ни удивительно, он все
время твердо стоит на стороне Сары. Когда Сару отпустят,
она временно поживет с Люком и Мэри. Я помогу Саре и,
может быть, в каком-то смысле даже твоему Daed, но я не
могу заставить тебя довериться мне. Тем не менее я не могу
позволить тебе помешать выздоровлению Сары.

158
Какая-то часть сознания Ханны понимала, что Пол прав;
несмотря на все свои сомнения и гнев, Ханна видела, что
обвинила Пола несправедливо. Опять. Она резко села на
диван и закрыла лицо руками, пытаясь прийти в себя. Она
слышала, как Пол вошел в комнату, но она никак не могла
избавиться от чувства неловкости из-за своей безумной
выходки.
По крайней мере, в его присутствии собрание пройдет
скорее, потом она увидится с Мэри и поскорее уберется из
Оулз Перч, где она постоянно подвергается эмоциональным
перегрузкам.
Характерный звук льдинок в стакане привлек ее
внимание, и она подняла голову.
– Возьми, это помогает. – Пол протянул ей стакан воды.
Она взяла его, отхлебнула глоток холодной жидкости и
поставила стакан на край стола.
Пол переступил с ноги на ногу.
– Расследование причин пожара подтвердило
невиновность Сары.
Она подняла голову.
– Что? Ты... это точно?
Губы Пола раздвинулись в знакомой улыбке.
– Да. Роджер – отец моего очень хорошего друга, и более
двух десятков лет занимается расследованием причин
пожаров. Поскольку в вашем случае строения не были
застрахованы, он взялся за расследование в знак дружбы.
Амбар Байлеров сгорел относительно давно, но Роджер все
же доказал, что причиной пожара послужили непотушенные
окурки сигарет. Он долго выявлял виновных, везде и всех
расспрашивал, пока несколько измученных совестью
подростков не признались, что всего за несколько часов до
пожара курили на чердаке сарая. А причину пожара в
мастерской Мэтью, по его словам, выяснить было совсем
нетрудно. На втором этаже хранился бензин, канистра
оказалась дырявой и дала течь, а рядом стояла зажженная
керосиновая лампа. В семье Дэвида подтвердили, что в тот
159
день с утра Дэвид поставил бензин на второй этаж, чтобы
убрать его подальше от ребятишек, которые приезжали
вместе с заказчиками. Потом он что-то искал на чердаке и
зажег керосиновую лампу и, должно быть, забыл задуть
пламя. Через несколько часов произошел взрыв.
– Пол... – Пол столько сделал для них, но Ханна не могла
заставить себя говорить. – Мне не следовало так сердиться и
обвинять тебя. Просто когда дело доходит до... ну, всегда
легче предположить самое худшее.
– Я понимаю.
– Ты никогда не теряешь контроля над собой?
Пол сел на дубовый кофейный столик, стоявший перед
ней.
– Один раз потерял. – Он сплел пальцы рук и поставил
локти на колени. – И заплатил за эту вспышку всем, что
имел.
Не смея взглянуть ему в глаза, Ханна хотела заговорить,
сказать что-то о благодарности и понимании, но не могла
найти нужных слов.
Пол передал ей стакан воды.
– Слушай, что касается собрания, учитывая
напряженность между тобой и Daed, думаю, будет лучше для
Сары, если ты позволишь мне довести это дело до конца.
– Хорошо. – Ханна глотнула воды. – Каждый раз, когда я
вижу тебя, я веду себя, как неуправляемая идиотка.
– Вскоре после твоего отъезда два года назад мы с
Люком решили, что ты приедешь успешной и... простишь
всех, кто поступил с тобой несправедливо. – Он пожал
плечами, а на губах заиграла улыбка. – Мы тогда не знали,
что тебе понадобятся годы, чтобы вернуться обратно и,
кроме того, обзавестись мужем.
Ханна положила очки на стол, внимательно вглядываясь
в Пола.
Мужем?
Скрипнула дверь, и из комнаты вышел отец Ханны.

160
– Роджер не разрешает никому разговаривать с Сарой в
твое отсутствие.
Пол бросил на него быстрый взгляд.
– Я сейчас.
Он повернулся спиной к двери, в которой стоял ее отец.
– Я смог улучить минутку вчера вечером и поговорил с
Мэри. Ей очень нужна личная встреча с тобой, и она просила
тебя приехать к ней сегодня как можно быстрее. Если вам
нужно будет побеседовать наедине, привези ее сюда. Никто в
вашей общине не удивится, если вы приедете сюда, поскольку
здесь лежит Сара, которая после выписки из клиники
поселится у Люка и Мэри. – Пол махнул рукой в сторону
лестницы. – Наверху первая дверь налево – это кабинет,
который сейчас не используется. Там стоят два дивана и
другая мебель. Повесь на дверную ручку табличку «Не
беспокоить», и никто даже не постучится туда. А сейчас мне
нужно вернуться.
Ханна молча откинулась на спинку дивана.
Значит, Пол считает, что она замужем? Она застонала,
понимая, что ей следовало догадаться об этом раньше.

Глава 18
Мэтью заплатил Нейту и вышел из грузовика. Приятно
было снова увидеть свой дом с зелеными ставнями, обшитый
белыми досками. В воздухе витал запах горелого дерева, от
которого Мэтью невольно поежился. Теперь он, по крайней
мере, знал, почему у него не было желания строиться заново.
Знакомый звук мокрого встряхиваемого белья заставил его
заглянуть за угол дома. Утреннее солнце отсвечивало от белого
молитвенного чепца Кэтрин, из-под которого выбивались ее
светло-каштановые волосы. Ее загорелые руки были протянуты
к бельевой веревке, Кэтрин собиралась повесить выстиранное
белье, и Мэтью с удивлением почувствовал, что испытывает
благоговение при виде этой женщины. Она его не заметила, но
ее присутствие внутри него было неопровержимым.
161
С самого начала его отношения с Кэтрин разительно
отличались от отношений с Элль. Связь с Кэтрин была
построена на том, что у них с Мэтью было много общего, на
их совместной работе и на доброте ее сердца, которое
предлагало ему настоящую дружбу. Интересно, как много
значит для нее Джозеф, и есть ли у Мэтью хоть какой-то шанс
завоевать эту девушку? Он платил ей за то, чтобы она осталась
с его семьей и помогала матери по хозяйству, но самым глупым
поступком с его стороны было его решение в такой момент
отправиться к девушке, которой он когда-то сделал
предложение.
Кэтрин подняла с земли корзинку для белья, и бельевые
прищепки в ней запрыгали, когда она направилась к дому.
– Привет, – сказал Мэтью, и Кэтрин резко остановилась,
чуть не наткнувшись на него.
Вопреки его надеждам, ее лицо не отразило особой
радости, но чего он от нее ожидал?
Кэтрин кивнула и направилась к дому. Мэтью преградил
ей путь.
– Ты даже не поздороваешься со мной?
– Ты получил удовольствие, оставшись в Балтиморе
дольше, чем обещал. Я на это надеюсь, потому что твоя
задержка вынудила меня нарушить слово.
– Я... прости меня, пожалуйста. Какие бы проблемы у
тебя ни возникли, я все исправлю.
Кэтрин передала ему бельевую корзинку, засунула руку
под фартук и вытащила лист бумаги.
– Это мое заявление об уходе.
Мэтью покачал головой.
– Я его не приму.
Кэтрин положила листок в корзину и пошла прочь.
– Я его написала, и неважно, будешь ты его читать или
нет.
– Кэтрин, подожди. – Мэтью побежал и встал перед ней,
в то время как она пыталась обойти его. – Выслушай меня,

162
пожалуйста. Я жил как в тумане и находился в таком
смятении, что совсем позабыл о своем обещании вернуться.
– Ты не имел права просто позвонить и оставить
сообщение о том, что не возвратишься вовремя.
– Кэтрин, – Мэтью взял листок с заявлением и бросил
корзинку на землю, – дай мне еще один шанс. Я остаюсь
здесь и буду строиться заново. Пока я был там, я принял
решение, правильное решение.
Она прикрыла ладонью глаза от яркого солнца и
посмотрела на него.
– Элль поддерживает твой план по перестройке?
Мэтью пожал плечами.
– С ней все кончено. Из нас даже хороших друзей не
получилось. Как можно в таком случае рассчитывать на
хороший брак?
Он чуть подвинулся и встал так, чтобы заслонить Кэтрин
от солнца.
– Элль может принять веру, а может не принимать. Я ей
желаю только добра, но это ее дело. Я рад, что все
закончилось, несмотря на обещание, которое я когда-то ей
дал.
Кэтрин уперлась руками в бока, пристально глядя на
Мэтью.
– Если ты еще когда-нибудь скажешь мне одно, а сам
сделаешь другое, я...
Мэтью стало любопытно, и он спросил:
– И что же?
Улыбка на лице девушки подтвердила, что от гнева она
перешла к поддразниванию.
– Я скажу твоей Mamm.
Мэтью засмеялся и пожал плечами.
– А что может сделать со мной Mamm?
Кэтрин засмеялась в ответ.
– Daed зовет меня домой, и Джозеф... тоже зовет.

163
В свои двадцать два года она была вполне взрослым
человеком, чтобы не подчиняться подобным требованиям
отца, но она хотела быть послушной.
– Как ты думаешь, твой Daed позволит тебе остаться еще
на некоторое время, если я поговорю с ним?
Она скрестила на груди руки, словно обдумывая его слова.
Все еще держа ее заявление в руках, Мэтью взял корзинку.
– Думаю, первым делом мне следовало бы спросить, а
хочешь ли ты остаться?
Даже если из-за этого у тебя возникнут проблемы с
Джозефом?
Но он не стал произносить вслух последнюю мысль.
Зачем все усложнять?
Кэтрин посмотрела в сторону мастерских. Сгоревший
остов и обвалившаяся крыша.
– Хочешь вернуть к жизни «ЭЛ»? Ya, я согласна, чтобы
ты поговорил с моим Daed.
Мэтью тихо засмеялся.
– Он разумный человек, не так ли?
– Несомненно.
– Почему он зовет тебя домой?
– Не знаю, может, Джозеф настаивает на этом. Мой Daed
с самого начала говорил, что не хочет, чтобы я надолго здесь
оставалась, а то у меня может возникнуть искушение пустить
корни в общине так далеко от дома.
– Думаю, его можно понять.
– Пожалуй, я успею справиться с делами и там, и тут.
Когда будет нужно, я помогу тебе в восстановлении
«ЭЛ», а потом, когда нужды во мне здесь не будет, уеду на
несколько дней домой. Довольно дорого нанимать водителя
для двухчасовой езды туда и обратно. Но дома нет работы,
которая приносила бы мне такое удовлетворение, какое я
получаю от работы в твоем офисе.
– Я поговорю с твоим Daed.
– Пока тебя не было, я перебрала все документы. Многие
частично сгорели, но я смогла выяснить, кто сделал заказы. Я
164
позвонила некоторым клиентам, и для тебя набралось много
работы.
– Из полуобгоревших документов ты выяснила, кто
сделал заказы?
– Да, кроме того, некоторые из заказов я помню, а
определитель номера на телефоне работает даже после
пожара. Я выяснила около тридцати номеров телефонов и
позвонила этим людям, чтобы восстановить их заказы.
– А если бы я не захотел строиться заново?
– Тогда я передала бы эти заказы в одну мастерскую в
Индиане. Мы не оставили бы этих людей с пустыми руками.
Это неправильно. И, если уж речь зашла о том, что
правильно, ты никогда и никаких обещаний мне не давал, но
если собираешься дать, тогда тебе лучше сдержать их.
– Иначе ты скажешь Mamm.
На лице Кэтрин появилось удивленное выражение.
– У тебя есть другие методы воздействия?
– Да, есть, но я тебе не скажу.
Девушка засмеялась, взяла заявление у него из рук и
порвала его на две части, а обрывки спрятала в свой
потайной кармашек. Серьезное выражение на ее лице
сменилось улыбкой.
– Прости, если мои слова доставят тебе дополнительную
боль, но у меня всегда были сомнения относительно твоего
счастья с Элль.
– Но ты же говорила, что молишься за нас.
Я молилась о лучшей доле для вас обоих. До принесения
брачной клятвы брак не обязательно является лучшим
вариантом.
Мэтью задумался над ее словами и ощутил надежду на
то, что Джозеф, может быть, тоже не лучший вариант для
Кэтрин.
Мэтью взял корзинку, и они вместе пошли к дому.
– У нас много работы, и нам действительно нужно
справиться с чувством утраты, а вот печаль из-за того, что с
Элль у нас не сложилось, прошла давным-давно.
165
***
Сидя напротив Мэри за кухонным столом, Ханна не
сводила глаз с подруги, желая поскорее остаться с ней
наедине. Она не могла узнать, в чем дело, и не могла ни о
чем догадаться, пока они не останутся одни. Одно она знала
точно, и с этим пониманием она приехала сюда: у Мэри был
какой-то секрет, и она чего-то боялась. Mammi Энни сидела
рядом и не пропускала ни единого слова.
Ханна потягивала свой кофе. Наконец-то ее пустили в
дом, и вот так они потчуют гостей? Кресло-качалка в углу
комнаты поскрипывала, поскольку Лисса раскачивалась в
нем, жуя сэндвич. В комнате тихо тикали часы. Ханна
удивлялась тому, как в домах у амишей выделялись всякие
звуки. Тут не было шума электрических стиральных и
посудомоечных машин, сушилок, и уж конечно, никаких
телевизоров, радио и музыкальных центров, и потому в
каждом доме царила умиротворенная тишина, которую
Ханна так любила, несмотря на стоические ограничения, с
которыми приходилось мириться. Было почти три часа, и
нужно было что-то делать.
– Мы можем пойти с тобой покататься, но я думаю, нам
не удастся поговорить с тобой в машине из-за малышки. –
Ханна говорила приглушенным голосом, тише, чем
тихое тиканье старинных часов. Ханна не могла сказать
ничего, что затем Лисса непроизвольно могла бы выболтать
Саре. Учитывая эмоциональный стресс Сары, связанный с
младенцами, и ее способность мгновенно делиться с
окружающими имеющейся у нее информацией, это могло бы
навлечь массу неприятностей на Мэри.
На лице у Мэри возникла кривая полуулыбка, отчего на
ее подбородке появились крошечные ямочки.
– Надо что-то придумать.
Единственный вариант, который могла предложить
Ханна, состоял в возвращении в «Лучший путь». И хотя она
не знала, куда деть Лиссу на то время, пока они будут
166
открыто обсуждать проблемы Мэри, это самый лучший
вариант для разговора. Поскольку Mammi Энни внимательно
их слушала, они не могли разговаривать даже шепотом.
Будь Mammi Энни немного дружелюбнее, Ханна
оставила бы Лиссу с ней, а они с Мэри прошли бы
прогуляться пешком. Однако Ханна опасалась вопросов,
которые Mammi Энни могла задать Лиссе в их отсутствие, а
также ответов девочки.
Какой бы подмоченной ни была репутация Ханны в Оулз
Перч, она должна блюсти себя ради Сары и Мэри.
– Ну, пойдем. Нам нужно съездить в «Лучший путь». Ты
поговоришь там с Полом относительно выписки Сары,
хорошо?
Мэри взглянула на бабушку и встала. Ханна взяла Лиссу
на руки, и они втроем вышли из дома Йодеров. Все время,
пока они ехали по узким мощеным дорогам, Мэри потирала
свой живот.
– Болит? – спросила Ханна.
– Нет. Вчера у меня было несколько приступов острой
боли. Тогда я тебе позвонила. Но теперь все прошло.
– Какого рода боль?
– Очень резкая боль. Как мне ответить на твой вопрос?
Ханна засмеялась.
– Думаю, вопрос действительно непонятный. В каком
месте болело?
– Вот здесь. – Мэри показала на правый бок в верхней
части таза.
– Насколько глубоко ты ее почувствовала? Была ли это
поверхностная боль, будто кожу слишком туго натянули, или
глубже, будто растянули мышцы, или совсем глубоко, как
будто болят сами кости?
Ханна внимательно выслушивала ответы Мэри на
каждый вопрос, понимая, что, когда она позвонит доктору
Леману, чтобы узнать его мнение, тот захочет услышать
полный и подробный отчет. Когда вдали показалась клиника
«Лучший путь», ни Daed, ни церковных лидеров уже нигде
167
не было видно. Ханна и Мэри, а с ними Лисса, вошли в
клинику.
Наверное, спор с Полом расстроил Лиссу намного больше,
чем Ханна могла предположить, потому что когда они вошли в
здание, девочка прижалась к Ханне. Учитывая, что Лисса редко
вела себя таким образом, Ханна решила, что через несколько
минут девочка привыкнет к своему окружению и успокоится,
тем не менее она взяла ребенка на руки. Она поговорит с Мэри
о ничего не значащих предметах, пока Лиссе не захочется
покачаться на качелях или что-нибудь еще.
Они прошли в большое фойе, рядом с которым
находились гостиная и кухня. По обеим сторонам коридора
тянулся ряд офисных дверей, а по лестнице можно было
подняться на второй этаж, где располагались другие
кабинеты. На кухне сидели пять человек, включая Пола. На
столе стоял только что разрезанный пирог, и в руках у
каждого была тарелка с его кусочком. Негромкий разговор и
смех прекратились, глаза всех присутствующих обратились к
Мэри и Ханне. Совершенно очевидно, тут праздновали
какое-то событие, и Ханна не рассчитывала встретить
столько народу в месте, где она хотела уединиться с Мэри.
Пол извинился и встал.
– Ханна, Мэри, пройдите сюда.
Он поставил тарелку с недоеденным пирогом и поднялся
по ступенькам, ведя их за собой. Оказавшись на лестничной
площадке, он открыл дверь.
– Если вы устроитесь в моем офисе, все будут думать,
что Мэри знакомится с документами Сары,
подготовленными для ее выписки. Поскольку ее
невиновность в пожарах доказана и ее взаимоотношения с
общиной в порядке, ее отпустят завтра, хотя завтра суббота.
Ханна, Мэри и Лисса вошли в комнату.
Пол взглянул на часы.
– Офис мне не понадобится по меньшей мере час. – Он
посмотрел на Лиссу. – Есть хочешь?

168
Лисса пожала плечами, но Ханна знала, что девочка
голодна, хотя дома у Мэри она съела сэндвич. Эта малышка
могла съесть больше, чем все остальные в ее семье, и иногда
казалось, что ее никогда не кормили досыта.
Пол сунул руку себе в карман.
– Я уверен, ты сможешь сделать нам с тобой бутерброды
с арахисовой пастой и джемом.
Глаза у девочки загорелись.
– Ты тоже хочешь есть?
Пол кивнул.
– А Хейли принесла домашний пирог.
Лисса вопросительно посмотрела на Ханну, молча
умоляя согласиться с планом Пола. Пол все умно придумал,
чтобы отвлечь Лиссу и увести ее от Ханны.
– Иди, я разрешаю.
Закрывая за собой дверь, Пол взглянул на Ханну. Она
беззвучно сказала ему «спасибо», и он кивнул в ответ.
Мэри проверила, плотно ли закрыта дверь, и оперлась о
нее. У нее на глазах появились слезы и покатились по щекам.
– Что такое?
Вытирая слезы, Мэри смотрела в глаза Ханны.
– Я совершила огромную ошибку. Если ты мне не
поможешь...
– Я приехала, чтобы сделать все, что в моих силах. –
Ханна взяла Мэри за плечи и слегка ее обняла, потом убрала
руки.
– Расскажи мне, в чем дело.
– Когда мы с Люком были помолвлены, доктор сказал,
что несколько лет мне нельзя выходить замуж и зачинать
ребенка. Я ничего не сказала Люку, и... – Она положила
ладонь на выпирающий живот. – Я так не хотела его
потерять...
Ханна слишком хорошо знала, что значит бояться
потерять кого-то и поэтому пытаться скрыть правду.
– Что сказал доктор, и какова точная причина того,
чтотебе нельзя беременеть?
169
– Он сказал, что с ребенком все будет в порядке, но
схватки и роды могут представлять серьезную опасность для
меня.
– Мэри, как ты могла решиться на такое?
– Сначала я думала, что брачную постель я доверила
полностью Богу. – Ее плечи опустились, и она покачала
головой. – Но ты не можешь сердиться на меня. Ты тоже
скрыла свою беременность от Пола.
– О Боже, неужели ты решила брать с меня пример?
– Но у меня все было иначе, и я думала, что все
уладится. Пожалуйста, подскажи мне, что теперь делать. Я
так боюсь за ребенка, и за Люка, и за себя.
Не желая больше показывать свое недовольство, Ханна
кивнула головой.
– Есть какие-то другие симптомы?
– Нет.
– Бывает напряжение мускулов живота?
– Нет.
– Хорошо, начнем с выяснения основных показателей.
Мне нужно принести из машины мою медицинскую сумку.
Потом нам нужно будет найти местного гинеколога, и это,
наверное, будет нелегко, учитывая такой срок беременности.
– Я... я не хочу видеть никаких врачей и гинекологов. С
этого, собственно, и начались все мои проблемы. Они такие
агрессивные и высокомерные и всегда смотрят на амишей
сверху вниз. Ты знаешь, что это так.
– Ну, не все они такие, а только некоторые. – Ханна
покачала головой. – У меня нет лицензии даже
двухгодичных медицинских курсов. Если ты думаешь, что я
смогу решить все твои проблемы, то ты ошибаешься.
– Этим врачам совершенно нельзя доверять. Они только
приказывают, выписывают рецепты, и ты все должен делать,
как они сказали, иначе тебя просто выставят за дверь. – Мэри
покачала головой. – Я очень боюсь, Ханна, но за долгие годы
я слышала столько историй о плохих врачах, которые

170
работают с амишами, потому что мы никогда не жалуемся и
не подаем на них в суд. Так что лучше к ним не соваться.
Такое упрямство было Ханне очень знакомо.
Неудивительно, что они с Мэри так крепко сдружились с
детства. Словно два ослика, всегда и вопреки здравому
смыслу полностью согласные друг с другом. Плоды такого
упрямства оказались печальными для них обеих.
– Мэри, ты мне связываешь руки и рискуешь
безопасностью – своей и ребенка.
– Я подумала... – Мэри пододвинула стул и села. – Если
только ты сама знаешь какого-нибудь доктора, которому
можешь полностью довериться...
– Нет, но... – Ханна присела перед ней. – Ты позволишь
доктору Леману осмотреть себя, а потом он найдет тебе
врача где-нибудь поблизости? Думаю, он кого-нибудь знает.
– А он захочет?
– Он буквально спас меня от смерти через несколько
дней после моего приезда в Огайо. Ему можно доверять, и я
попрошу его приехать сюда, но это будет великое одолжение
с его стороны.
Мэри встала, взяла телефон со стола Пола и протянула
его Ханне.
– Пожалуйста!
Ханна взяла телефон и поставила его на место. Как долго
Мэри скрывала бы свой секрет, если бы Ханна не приехала в
Оулз Перч?
– После того как мы выясним, что происходит в
медицинском аспекте, ты все расскажешь Люку.
Мэри отступила.
– Я не могу.
– А я не хочу снова участвовать во лжи.
– «Ложь» – очень жестокое и хлесткое слово.
– То, что ты сделала, – ложь. Я уверена, ты сама это
понимаешь.
Мэри скривила губы, и Ханна вдруг испугалась, что,
если она будет продолжать в том же духе, Мэри отгородится
171
от нее каменной стеной. Желая показать ее поступок в
истинном свете, Ханна взяла лицо Мэри в свои ладони.
– Тебя больше заботит твое падение с пьедестала, на
который возвел тебя Люк, или твоя правота?
– Он так на меня рассердится.
– О, да. – Ханна тут же пожалела о своем саркастическом
тоне. – Но ты бы тоже сердилась на него, если бы он что-то
скрывал от тебя столько времени. И чем дольше он скрывал
бы, тем больше ты на него сердилась.
Ее подруга смотрела куда-то вбок, потом кивнула головой.
– Хорошо, я расскажу ему все после того, как мы
поговорим с доктором.

Глава 19

Ханна закончила разговор с доктором Леманом в тиши


гостиничного номера, рядом с Лиссой, мирно спавшей в
соседней кровати. Ханне спать не хотелось. Мнение доктора
Лемана полностью совпало с предположениями Ханны – боли
у Мэри возникли по причине давления и нагрузки на круглую
связку.
В понедельник у доктора Лемана намечался выходной, и он
сказал, что уже давно собирался навестить маму в Ланкастере,
поэтому он не против проехать лишних сорок миль, чтобы
обследовать Мэри. Он сказал, что рад приглашению Ханны,
потому что давно хотел повидать Оулз Перч, родину Ханны,
и познакомиться с людьми из ее прошлого.
Его постоянная готовность помочь снова удивила ее. Она
сидела на кровати, опершись спиной о подушки, с открытой
Библией на коленях. Ее волосы были еще влажными после
душа, который она приняла пару часов назад. За то время,
что она знала доктора Лемана, он ни разу не подвел ее. Он
постоянно учил ее брать на себя больше ответственности в
качестве медсестры, и иногда ей казалось, что он ждет от нее
большего, чем от медсестер с четырехлетним образованием,

172
но чаще всего она встречала в нем отцовскую заботу,
большую, чем со стороны родного отца.
Лисса села в кровати, потирая кулачком глаза. Не говоря
ни слова, она перебралась в постель к Ханне и уютно
свернулась калачиком. Испытывая глубокую благодарность
за ту любовь, которую Кевин и Лисса внесли в ее жизнь,
Ханна погладила девочку по голове и поцеловала в макушку.
– Как дела с утра?
– Хочу есть.
Ханна погладила девочку по спине, неизменно радуясь
всякий раз, когда судьба предоставляла ей возможность
держать в объятиях ребенка.
– Тогда нам нужно позаботиться об этом в первую
очередь, не так ли? – Ханна закрыла Библию.
Лисса положила свою маленькую ручку на Библию.
– Что она сказала тебе на сегодняшний день?
– Что если кто-нибудь согрешит против меня и попросит
прощения, тогда я должна их простить.
– А кто-нибудь согрешил против тебя?
Ханна положила ладонь на головку Лиссы.
– Думаю, да, но я сама плохо себя повела, и теперь я уже
не уверена, что они согрешили, как думала раньше.
– Ты сердилась на того, кто не сделал ничего плохого?
Ханна выскользнула из постели, сожалея о том, что не
сдержалась и накричала на Пола.
– Похоже на то.
– Теперь ты будешь просить у этого человека прощения?
Эта неприятная мысль заставила Ханну внутренне
содрогнуться.
– Сейчас я помогу тебе одеться, а затем отыщу что-
нибудь тебе на завтрак.
После того как Лисса съела фрукты, йогурт, половинку
рогалика и даже кашу из гостиничного завтрака, они
направились к машине и поехали к Мэри. Сару должны были
выписать из «Лучшего пути» примерно час назад, и теперь она,
должно быть, уже приехала к Люку и Мэри. Ханне нужно было
173
передать Мэри слова доктора Лемана, а затем ей хотелось
провести с Сарой как можно больше времени в эти выходные,
потому что, уехав на этот раз, она намеревалась не
возвращаться сюда, по крайней мере, в течение нескольких
месяцев.
Городские виды за окном сменились сельской
местностью, когда Ханна выехала из района Харрисбурга и
пересекла границу Оулз Перч. Впереди замаячил дом
бабушки Пола. Когда-то Ханна любила это место больше
всего. Отметив про себя, как красиво смотрится дом и как
ухожены вокруг поля, она заметила Пола, который чинил
забор.
Вместо того чтобы остановиться, она прибавила
скорость.
Она не собирается перед ним извиняться, это он должен
просить у нее прощения.
При этой мысли Ханна почувствовала укол совести и
ощутила буквальное покалывание на коже. На самом деле
Пол извинялся перед ней, и даже не раз, и его слова казались
вполне искренними. Это Ханна скрывала от него свои
секреты, и когда он отреагировал, она его стала обвинять.
Она цокнула языком и фыркнула.
Лисса тоже цокнула языком и тихо засмеялась. Ханна
посмотрела в зеркало на Лиссу, и невинная улыбка ребенка
вызвала в ней волну самообличения. Что может сказать
Ханна, если Лисса поведет себя так же, как она?
Ханна притормозила, развернулась и направила машину
к дому бабушки Пола.
– Лисса, мне нужно минутку поговорить с Полом, хорошо?
– Думаешь, ему опять нужен сэндвич?
– Нет, но здесь есть мостик через ручей, рядом с
которым он чинит забор. Ты можешь поиграть там и
покидать камушки в воду, пока я с ним поговорю, ладно?
Глаза Лиссы загорелись.
– Крытый мостик?
– Ну, он окружен деревьями.
174
Девочка энергично закивала головой, словно ей только
что дали потрясающую игрушку. Ханна заехала на
подъездную дорогу к дому, надеясь, что сегодня там не будет
Доркас. Во дворе, с боковой стороны дома Пол пытался
справиться со столбом забора.
Ханна вышла из машины и помогла Лиссе расстегнуть
ремень безопасности, после чего они вместе пересекли двор.
С каждым пройденным шагом Ханна задавала себе вопросы.
Ее вновь обступили образы прошлого. И это естественно.
О чем она думала, когда ехала сюда? Кроме нескольких
коротких встреч в других местах, она всегда видела Пола, в
основном, здесь. Здесь они впервые встретились. Здесь они
вместе работали. Здесь они стали друзьями. Здесь она
влюбилась...
Ханна, прекрати.
Но воспоминания продолжали наполнять ее сознание.
Когда сквозь густую листву деревьев она увидела мостик
через ручей, ее охватило странное чувство. Словно там,
среди деревьев, она снова увидела Пола, стоящего перед ней,
– широкоплечего, с волосами цвета спелой пшеницы, с
голубыми глазами, которые преследовали ее в снах.
Не в состоянии избавиться от воспоминаний, Ханна
остановилась. Решив, что она сделала неверный шаг и что
нужно уйти, пока ее не заметили, она коснулась руки Лиссы.
– Давай, Лис...
Лисса увернулась от руки Ханны.
– Эй, – громко окликнула она Пола.
Пол поднял голову.
Увидев их, он выпрямился, стянул грубые рабочие
перчатки и вытер со лба пот. Было довольно прохладно для
начала октября, и Ханна с Лиссой были одеты в теплые
шерстяные свитера, но, как видно, Полу было жарко.
Лисса остановилась прямо перед ним.
– Тебе нужно помочь?
– Ну, Лисса, доброе утро. – Удивленно подняв брови,
Пол взглянул на Ханну.
175
Она нервно вздохнула, не в состоянии дышать ровно и
глубоко.
– Я... мне... нам нужно поговорить.
– Да, конечно. Мы так и не смогли обсудить, как идет
выздоровление Сары, и те рекомендации, которые могут ей
помочь.
Ханна прекрасно узнавала профессиональную
отчужденность, когда слышала ее в устах других людей.
– Я не о Саре. Я надеялась выяснить некоторые моменты,
которые... – Она посмотрела на Лиссу. – Взгляни вон туда.
Присев перед ребенком, Ханна указала рукой на мост.
– Ты его видишь?
Лисса кивнула головой.
– Можешь собрать камушки и бросать их в воду, только
не подходи близко к воде, поняла?
Лисса крепко обняла Ханну за шею, чуть не опрокинув
при этом, повернулась и побежала к деревьям.
Ханна оперлась ладонью о землю, чтобы не упасть. Пол
протянул ей руку, и она приняла его помощь. Пол указал
рукой в сторону дома.
– Подожди минутку, я принесу пару стульев с заднего
двора.
Ханна стояла там, где она могла видеть Лиссу, которая
радостно напевала у ручья за деревьями. Минуту спустя Пол
принес два стула. Ханну охватило неприятное чувство
унижения, и она так нервничала, что сидеть ей не хотелось.
Нужно было сказать, что она собиралась, и уйти. Все это
казалось простым делом, но голова у Ханны кружилась, а
внутри все дрожало. Хуже того, она чувствовала, что на
глаза наворачиваются слезы, и от этого сердилась еще
больше. Однако с этим делом нужно покончить.
– Я никогда не хотела тебя обманывать, Пол. Никогда.
Просто все так получилось. О многом из того, что я хочу
сказать, ты уже догадался, но мне все равно нужно сказать
тебе, хорошо?

176
Стоя всего в двух шагах от нее, Пол смотрел на
грунтовую дорогу за огромными пастбищами позади
бабушкиного дома.
– Я понимаю. Думаю, это поможет нам обоим.
В воздухе звенел голос Лиссы, распевавшей песни.
Ощутив на себе тяжесть двух миров, в которых она жила, –
одного, где хотелось петь от радости, и другого, который
продолжал причинять ей боль, Ханна, наконец, села.
Она попыталась проглотить ком в горле, но не смогла.
– В тот день, когда ты сделал мне предложение, по
дороге домой на грунтовой дороге около меня в машине
остановился мужчина твоего возраста и спросил дорогу. Я
очень быстро поняла, что мне нужно бежать, но когда я
попыталась...
Она закрыла глаза, отчаянно пытаясь не переживать
заново те страшные минуты.
– Именно тогда у меня на руках появились шрамы,
которые ты заметил во время следующей встречи, когда пару
месяцев спустя мы встретились. Помнишь?
– Да. – Его тихий голос был едва слышен.
– После этого... он пытался задавить меня на машине, но
каким-то образом я увернулась и убежала домой. – Ханна
смотрела в землю, вспоминая, что ее возвращение домой
лишь дополнило меру ее страданий. – Я хотела позвонить
тебе, хотела, чтобы ты поддержал меня, чтобы сказал, что у
нас по-прежнему есть общее будущее...
По ее щекам побежали слезы.
– И хотя тогда Mamm и Daed не знали тебя, они сказали,
что теперь, если молва о нападении распространится, никто не
захочет жениться на мне, поэтому я должна была молчать и
никому ничего не говорить, даже моим братьям и сестрам. –
Ханна подняла глаза, видя, как лицо Пола исказилось болью. –
И тогда я решила скрыть от тебя изнасилование. Я не могла
сказать ни слова, пока...
Она не закончила предложения.

177
– Последующие недели были просто невыносимыми. Ты
не писал. Мне не разрешали пойти к твоей бабушке. А я все
думала, действительно ли ты просил меня выйти за тебя
замуж. Теперь я понимаю, что переживала сильное
потрясение, а потом посттравматический шок и депрессию.
Пол взглянул на нее, и она увидела в его глазах слезы.
Он поставил стул прямо напротив нее и сел.
– Я помню, мы уже говорили на эту тему, но я писал
тебе. Клянусь. Письмо так и не дошло до бабушки, а потом
она сказала, что нам нельзя пользоваться ее почтовым
ящиком, поскольку она не хочет обманывать твоего Daed. Я
учился, всей душой стремясь вернуться в Оулз Перч, к тебе...
словно какая-то часть меня чувствовала, как я тебе нужен.
Но я заставлял себя сосредоточиться на нашем будущем.
Понимая, что не одна она сожалеет о прошлом, Ханна
снова стала видеть в Поле человека, которому когда-то
верила. Того, кто не лгал ей, не крал у нее денег, и даже того,
кто не покинул ее, но совершил ошибку и дорого за это
заплатил.
– Я надеялась только на одно. Мне помогала пережить
все это время единственная надежда: что ты ничего не
узнаешь, и тогда я тебя не потеряю. Но потом, в конце
ноября, я узнала, что беременна.
– Ханна, – донеслось из-за деревьев, – можно мне взять
листик и бросить его в воду?
Ханна тихо засмеялась.
– Да, Лисса, можно.
Пол сплел пальцы рук, поставил локти на колени и
склонился к ней.
– В конце ноября?
Она кивнула.
– Учитывая мое неведение, смятение, депрессию и всю
суматоху после несчастного случая с Мэри, которая тогда
чуть не погибла, я не сразу поняла, что со мной происходит.
Я узнала об этом в тот день, когда встретилась с тобой в
больнице, где лежала Мэри.
178
Пол выпрямил переплетенные пальцы, разглядывая их.
– За день до Дня благодарения.
– Да. Мы долго не виделись. Мои родители не знали,
зачем я так часто ходила к твоей бабушке, но они видели, что
я постоянно рвусь туда. Они настояли, чтобы я сделала
домашний тест на беременность. Я сделала и, не дожидаясь
результатов, тут же отправилась к миссис Уодделл. Я
провела с тобой весь день, в совершенной уверенности, что
не беременна. Я была уверена, что Бог не допустит этого,
потому что иначе вся моя жизнь будет разрушена. Ты был
прав. Я оставалась крайне наивной. Именно по наивности я
вызвала столько слухов, которые дошли до тебя, но я
никогда и ни с кем не флиртовала.
Пальцы Пола были в дюйме от ее руки, но он быстро
убрал их.
– Я знал, что ты не виновата, Ханна. Мои ревность и
смятение продолжались несколько дней. Как моя невеста,
которая не позволяла себя поцеловать даже через месяцы
после помолвки, могла быть виновной в измене?
– Я не была абсолютно невиновной. Я была эгоистичной,
я хотела скрыть свою беременность, и это стоило Рейчел
жизни. Помнишь тот вечер, когда ты пришел к Мэри, чтобы
поговорить со мной? Тогда я не понимала, но у меня уже
начались схватки.
Взгляд Пола стал еще напряженнее.
– А я думал, преждевременные роды спровоцировала
моя вспышка ярости.
У Ханны перехватило дыхание. Что она с ним сделала?
– Нет, я приняла какое-то обезболивающее лекарство, и
когда ты приехал к Mammi Энни, я лежала в постели,
помнишь?
Он кивнул.
Ханна пробежала пальцами по волосам, убирая с лица
выбившиеся из прически локоны. Впервые ей стало
интересно, что Пол думает о том, как она теперь выглядит.

179
Он единственный, кто до сего момента никак не выказывал
своего неодобрения.
– На следующее утро я встретилась с церковными
лидерами. Я хотела, чтобы они поверили в то, что на меня
напали, иначе мне не позволили бы жить в пределах общины.
Но они усомнились, и епископ настоял, чтобы на ночь я
осталась одна и тщательно проанализировала свою историю.
В ту ночь я родила.
Ханна помолчала и усилием воли заставила себя
закончить рассказ.
– Мэтью соорудил гробик, и мы похоронили мою
девочку. Daed не разрешил мне вернуться домой. Родители
Мэри сказали, что я больше не могу оставаться с ней... Я
решила, что никто... никто не захочет жить со мной. – Ханна
закрыла глаза на минутку, собираясь с силами. – Когда я
позвонила в банк, мне сказали, что все деньги со счета сняты.
Я... подумала, что это ты снял их.
– Если бы мы с тобой смогли поговорить тогда...
Ханна покачнулась.
– В то время я была не в состоянии о чем-то говорить. Я
никому не могла объяснить, что со мной произошло. Кроме
того, когда я все же дозвонилась до твоей квартиры, мне
ответила какая-то девушка, так что сочетание всех этих
событий привело меня к убеждению, что для меня всякая
надежда потеряна, и потому я села на поезд и уехала.
Выражение боли на его лице сказало больше, чем любые
слова.
– Я жил в той квартире с тремя парнями, к которым
постоянно приходили девушки, но никто не сказал мне, что
ты звонила. И у меня ничего общего с теми девушками не
было. В ту ночь, когда ты осталась в Харрисбурге с Наоми и
Мэтью, я искал тебя. Я даже взял у друга его сотовый и
оставил людей на телефоне здесь, у бабушки, у себя на
квартире и даже у родителей на случай, если ты позвонишь.
Ханна пристально смотрела на Пола, не в состоянии
оторвать от него взгляда. Она звонила ему в ту самую ночь
180
накануне отъезда. Ей ответила девушка, и она обещала
передать ему, что звонила Ханна. Но он так и не перезвонил.
Через девять месяцев после отъезда она снова попыталась
связаться с ним, позвонив сюда, его бабушке. Ей ответил тот
же молодой женский голос, вероятно, кто-то из его семьи
или друзей. Может быть, это была Доркас.
Ханна не хотела никого обвинять или тыкать в кого-то
пальцем. Однако у нее возникло неприятное ощущение, что
Полу в обоих случаях не сказали о ее звонках. Она заставила
себя улыбнуться. С кем бы она ни говорила, и кто бы ни лгал
Полу, но это она бежала отсюда в попытке скрыться от всех.
Это она не предприняла больше никаких попыток
связаться с ним и за девять месяцев позвонила всего два раза.
Она глубоко вдохнула, чувствуя, что ей стало чуть легче,
несмотря на правду, которую она только что узнала.
– Дело в том, что даже если бы мы с тобой поговорили,
мне все равно нужно было уехать. Люк сомневался в
правомерности моего отъезда, считая, что я не дала тебе
шанса оправиться от неожиданного удара. Но, Пол... – Ханна
наклонила голову, чтобы убедиться, что он смотрит на нее, –
мне нужно было уехать из Оулз Перч, и даже если бы мы
увиделись с тобой до моего отъезда, и ты бы уверял, что я
тебе по-прежнему нужна, я все равно чувствовала бы себя не
любимой невестой и женой, а объектом жалости и
сострадания. Ты меня понимаешь?
Он кивнул.
– Я знаю, что тебе нужно было время, чтобы прийти в
себя. Я не мог остановить тебя, но я хотел, чтобы ты знала,
что я верю тебе, что я не брал тех денег, и что я буду ждать
тебя до тех пор, пока ты не захочешь вернуться ко мне.
Но Ханна знала, что если бы она осталась или вернулась
раньше, она превратила бы его жизнь в ад. Его родители и
община не приняли бы ее с той репутацией, которая у нее
была на тот момент, с ярко-алой буквой1, которую многие
1
Некоторые религиозные общины заставляли обвиненных в грехе
прелюбодеяния носить на груди алую букву А. – Примеч. перев.
181
продолжали видеть у нее на груди. И она никогда не смогла
бы поверить в то, что Пол по-настоящему любит ее. В то
время ее самооценка опустилась слишком низко, а ее дух
был смертельно ранен.
Она встала.
– Хорошая весть состоит в том, что благодаря моему
отъезду я встретила свою тетю, женщину, которая сделала
для меня столько хорошего. Она помогла мне обрести саму
себя и сделать карьеру. Она посеяла во мне добрые семена,
убедив в том, что даже женщина имеет право стремиться к
осуществлению своей мечты. Она была примером прощения
и надежды. Я не сожалею о том времени.
Пол выпрямился с явным облегчением.
– Я... я всегда думал, что ты вернешься исцелившейся и
успешной.
Она фыркнула.
– Но вместо этого я вернулась прямолинейной и
неуправляемой.
Приглушенный смех разгладил черты озабоченности на
его лбу.
– Ну что ж, я приготовился и к этому.
Они вместе посмеялись, и Ханна испытала удивительное
чувство целостности. Как будто она не могла двигаться
дальше до тех пор, пока не обрела мира с теми, кому тоже
были нанесены сокрушительные удары.
– Ханна, – пропела ее имя Лисса.
– Да?
– Можно бросить в воду палку?
– Да, и у тебя осталось пять минут, хорошо?
– Хорошо.
Осознание того, что Ханна находится тут, у бабушки,
вместе с Полом и Лиссой, наполнило ее удивлением, какие
сюрпризы иногда преподносит жизнь.
Ханна глубоко вздохнула, испытав в конце разговора
прилив сил, которые вначале у нее были на исходе.

182
– В конце того кошмара, когда я уехала, мне казалось,
что я схожу с ума, но с каждым маленьким городишком, в
котором останавливался поезд и который потом оставался
позади, во мне зарождалась надежда. Мне стало казаться, что
я оставляю позади все больше этой безысходности и
бессилия и что теперь я могу дышать свободнее.
– Ты написала мне письмо со словами «несмотря ни на
что».
Она кивнула.
– Я хотела снять с тебя какую-то часть груза, точно так
же, как мой отъезд освобождал меня от этого груза, но
потом...
А потом она обиделась на Пола за то, что он так быстро
нашел другую, практически сразу после ее отъезда. Она
судорожно сглотнула.
– Но потом во мне поселилась обида, и я стала обвинять
тебя в том, в чем не было твоей вины. Прости меня.
Пол положил ей руку на плечо, ожидая, когда она
посмотрит ему в глаза.
– Ты прощена.
Ханна переступила с ноги на ногу, желая побыстрее
закончить разговор и уйти.
– Несмотря на свое поведение, я довольна, что не дала
волю своему возмущению. Однако я сегодня пришла сюда
потому, что больше ничего не хочу скрывать.
Пол покачал головой.
– Я... я не понимаю.
– Я сменила фамилию буквально через несколько недель
после моего приезда в Огайо.
У Пола на лбу появились резкие морщинки.
– Так это не твоя фамилия по мужу?
Ханна покачала головой.
– Я не замужем.
Пол указал на ее левую руку.
– Но ты помолвлена?

183
Ханна взяла в ладонь правой руки левую и ощутила под
пальцами кольцо, которое подарил ей Мартин, материнское
кольцо с двумя камнями – бриллиантом и рубином.
– Он сделал мне предложение, но...
Пол встал и повернулся к ней спиной.
Ханна растерянно заморгала, чувствуя крайнее удивление.
– Я не сказала ему «да», но я люблю его. У нас есть
Кевин и Лисса, и из нас получится крепкая семья.
Пол повернулся к ней, и в его глазах появилось
незнакомое ей выражение.
– Она чудесная девочка.
– Да, она и ее брат Кевин – это удивительные и
необычные дети.
Ханна опять вздохнула. Разговор закончен. Она сделала
то, для чего приехала сюда, и теперь пора все оставить и
снова вплотную заняться своей жизнью.
– Лисса, нам пора.
Лисса, стоя на мосту со скрещенными руками,
посмотрела на нее сквозь листву деревьев.
– Нет, еще немножко.
– Лисса Энн Палмер.
Маленькая девочка торопливо сбежала с моста.
– Иду. – Она вынырнула из-за деревьев, вытирая грязные
ладошки о свитер. – Теперь никто не сможет сказать, что я не
послушалась, и оставить меня без десерта.
Пол насмешливо взглянул на Ханну.
– Ханна, – протянул он с шутливым укором.
Она пожала плечами.
– Ну, мне же нужны какие-то средства воздействия. И ты
видел, как она реагирует на еду.
Пол согласился и сунул руки в карман.
– Я рад, что Сара вызвала тебя домой. Стоило пережить
твой гнев ради выяснения всех этих обстоятельств.
Лисса, напевая, пробежала мимо них к машине.
Пол пошел рядом с Ханной.
– Как дела у Мэри?
184
– Я разговаривала с ней вчера вечером. Думаю, с ней все
будет хорошо, однако нам нужно будет кое-что сделать для
этого.
– Я уверен, ей стало лучше от одного разговора с тобой.
Ханна оперлась о машину, несколько удивленная тем,
как стали выстраиваться их отношения. С тех пор как она
вернулась, Пол не мог измениться, но она уже не испытывала
к нему той обиды, которую лелеяла в себе все это время;
напротив, в ее душе воцарилось спокойствие.
– Я рада, что Мэри снова вернулась в мою жизнь, но
одной дружбы будет недостаточно, чтобы справиться с
предстоящими проблемами. – Ханна помолчала, пытаясь
сообразить, что именно она может рассказать Полу. – Пол,
мне может понадобиться твоя помощь.
– Конечно. В любое время. Чего ты хочешь?
Ханна вдруг снова почувствовала себя болезненно
уязвимой. Открыв дверцу машины, она сказала:
– Я... я дам тебе знать позже. По телефону... или, может,
попрошу доктора Лемана связаться с тобой.

Глава 20
Лучи полуденного солнца субботнего дня падали на
плиту, сверкая и переливаясь в кипящей воде, на которую
пристально смотрел Пол. Пузырьки, большие и маленькие,
поднимались со дна на поверхность и лопались,
высвобождая пар. Пол забыл, зачем поставил воду греться.
Может, он хтел приготовить спагетти с сыром? Но есть ему
не хотелось.
Мысли путались, как во время болезни, а сердце
колотилось, как бешеное.
Ханна не замужем. И даже не помолвлена.
Когда она приехала три недели назад, ему стало легче
при мысли о том, что он уже не влюблен в нее по уши. Но с
тех пор... В общем, он снова ее узнал. Она была совсем
другой и намного откровеннее и искреннее делилась своими
185
чувствами, даже самыми негативными. Но она стала жестче.
Да, в ней было все, что когда-то привлекало его к ней, – сила,
решимость, ум, – и все это ему нравилось, включая вновь
обретенную непоколебимую уверенность.
До сегодняшнего дня, когда Ханна сказала, что она не за-
мужем, он отказывался признавать даже малейшие признаки
привязанности, которые до сих пор испытывал к ней, не
говоря уже о сильном, непреодолимом влечении.
Но Пол строго следил за своими самыми потаенными
мыслями, почитая брачную клятву, которую, как он думал,
Ханна принесла своему мужу.
Конечно, она говорит, что любит Мартина. Полу так же
следовало хранить верность Доркас и испытывать желание
видеть только ее, хотя они с Доркас пока еще не обсуждали
эту тему.
Теперь Ханна знала правду: что он ее искал, что он не
брал денег и что у него не было никаких других девушек.
Пол выключил плиту. Неудивительно, что в Ханне
накопилось столько негативных чувств по отношению к
нему. Но теперь они вместе смогли разобраться со всем этим,
разве не так? Он вспомнил Лиссу. Новая семья дала Ханне
жизнь и радость. Любые попытки заполучить Ханну обратно
значили бы предательство той жизни, которую она уже
построила.
Тем не менее это желание набирало ураганную силу. Она
все же вернулась, и она не была замужем. И если она так
сильно любит того парня, почему она не ответила согласием
на его предложение?
Пришла ли она к Полу только затем, чтобы завершить с
ним всякие отношения? Может, так оно и есть, а все
остальные его эмоции являются лишь реакцией на осознание
того, что она вернулась, что она не замужем, и что теперь ей
известно то, что он годами хотел ей сказать. Эмоции – вещь
коварная. Иногда они смертельной хваткой держатся за цель,
а в другой раз могут лгать нагло и убедительно.

186
Манера Ханны одеваться и ее теперешняя суть уже не
напоминали привычки простого народа, и Пол не мог понять,
важно это для него или нет. Одно он знал точно: Ханна
здесь, и она не замужем. Вновь пробудившееся желание
горело в нем, как лава, разрушая на своем пути все
остальные надежды на будущее. Мысли Пола прервал
негромкий звонок его телефона, и он поднял трубку.
– Пол Уодделл.
– Пол, это доктор Джефф Леман. У вас найдется
несколько минут?
– Да, конечно. Чем могу помочь?
– Похоже, мне понадобится какое-то место, чтобы
осмотреть Мэри Лэпп. Ханна Лоусон посоветовала мне
позвонить вам, поскольку в «Лучшем пути» есть условия для
проведения такого обследования.
– Мне нужно спросить разрешения у совета, однако я
должен предупредить, что, поскольку мы являемся клиникой
по лечению психологических отклонений, у нас нет
специального оборудования и средств для обследования
такого рода пациентов. У нас есть лаборатория, но лаборант
работает по совместительству, да и то большую часть
анализов крови мы отсылаем в центральную клинику. А
результаты получа- ем через несколько дней.
– Я постоянно разъезжаю между клиниками. Большую
часть того, что мне нужно, я вожу с собой. Вся проблема в
том, что у меня нет лицензии в штате Пенсильвания, и хотя
это неважно, когда имеешь дело с амишами, но это может
быть важно по правилам и уставу вашей клиники.
– Я обязательно выясню это при встрече с руководителя-
ми. В нашей клинике нет штатного врача, однако в
некоторых случаях мы используем в качестве прикрытия
одного доктора, так что, может быть, мы сумеем и здесь
избежать всяких обычных проволочек. Владельцем и
генеральным директором клиники является Боб Марвин. У
него найдутся ответы на все ваши вопросы, но на этой неделе

187
его не будет в городе, и дозвониться до него тоже будет
невозможно.
– У меня свободный день в понедельник, и я собирался
навестить родных в Ланкастере. По пути я намеревался
заехать в Оулз Перч. Есть надежда, что вы сможете ответить
на мои вопросы в понедельник с утра?
– Пожалуй, это будет сложно.
– Тогда, может, нам стоит что-то предпринять самим? Я
буду у вас в понедельник после обеда, и чем скорее я
справлюсь с этим делом, тем быстрее Ханна сможет
вернуться к своим делам здесь.
Пол взял ручку и листок бумаги с холодильника.
– Я уверен, Ханна очень благодарна вам за помощь.
– Она много для меня значит, и я рад сделать все, что
смогу. Я дам вам мой номер телефона, а вы сообщите мне
ответ сразу, как только это будет возможно.
– Записываю. – Пол записал информацию и отключил
телефон. Ему стало интересно, как Ханна познакомилась с
доктором.
Он положил листок в карман. Сожалея о том, что
отказался от вылазки за город с Маркусом, Тейлором и
Райаном, он подошел к аквариуму и покормил рыбок. Сейчас
было бы кстати отвлечься на общение с друзьями, тем более
что сосредоточиться на чтении он явно не мог.
Он не мог сосредоточиться ни на чем. Не мог есть. Не
мог спать. Да, похоже, что в его жизнь с новой силой
ворвалось смятение. Он подошел к дивану и уставился на
аквариум с рыбками. Солнце зашло, и в наступившей
темноте комнату освещал лишь неяркий свет в аквариуме.
Громоподобный удар заставил его вздрогнуть.
Он открыл входную дверь и увидел отца и Доркас.
Девушка выглядела изможденной и расстроенной.
– Что случилось? – Пол отступил назад, пропуская их в
комнату.
Его отец, положив руку на плечо Доркас, вошел следом
за ней.
188
– Я стучал несколько раз. Ты что, не слышал?
Пол покачал головой.
– Я никого не ждал.
Его отец внимательно посмотрел на него.
– Я заехал по пути к маме. Доркас попросила захватить и
ее тоже.
Лицо Доркас было бледным.
– С тобой все в порядке?
Она пожала плечами.
Отец положил свою большую ладонь на руку Пола и
дружески сжал ее.
– Мне надо идти. Меня ждет твоя бабушка. Ты отвезешь
Доркас вечером или мне заехать за ней?
– Я сам отвезу. Спасибо, папа.
Пол закрыл дверь за отцом и повернулся к Доркас. Он
понял, что ей донесли о его частых встречах с Ханной.
Может, даже бабушка рассказала о том, что Ханна приезжала
вчера повидаться с ним. Но он не знал, что сказать Доркас.
– Что случилось?
Она протянула ему белый конверт.
– Я... сегодня я получила это по почте. – Она
разрыдалась и упала Полу на грудь. – Что со мной
происходит?
Пол обнял ее. Доркас почти два года страдала приступами
мышечной слабости и повышенной чувствительностью кожи, и
несколько недель назад она прошла целую серию тестов.
– Ты получила результаты?
Она кивнула, и рыдания усилились.
Пол сочувственно погладил ее по спине.
– Все хорошо, Доркас. Что бы ни случилось, наши семьи
помогут тебе.
Доркас плакала, говорила и опять плакала несколько
часов, пока не заснула. Пол тихо поднялся с дивана, где
сидел рядом с ней, положил ее ноги на подушки и укрыл
девушку одеялом. Два с половиной года Доркас ждала, когда
он оправится после отъезда Ханны. Она была рядом с ним

189
все время, пока он изнывал и не находил себе места от тоски
по Ханне.
И вот, теперь она в нем нуждалась – отчаянно
нуждалась.
Сидя в мягком кресле, Пол смотрел на женщину,
спавшую у него на диване, всем сердцем желая испытывать к
ней чувство привязанности. Он не мог допустить мысли
снова оставить кого-то в тяжелых обстоятельствах. У Ханны
уже есть кто-то. У Доркас есть он.
Он взял в руки конверт, лежавший на кофейном столике.
Вытащив письмо, он откинулся в кресле. Мягкий сноп
света из коридора падал на бумагу. Все результаты тестов
были отрицательными, и это было бы хорошо, вот только
симптомы, от которых Доркас страдала, продолжали мучить
ее – боли в суставах, сверхчувствительная кожа,
неспособность ясно мыслить и проблемы с памятью.
Желая быть рядом с ней, Пол попытался отогнать от себя
навязчивые мысли о Ханне.
Доркас открыла глаза. Пол сунул письмо между
подлокотником и сиденьем.
– Привет. Как ты себя чувствуешь?
Она села.
– Было довольно глупо с моей стороны приехать сюда и
плакать у тебя на диване, пока я не заснула.
– Все в порядке. Ты была расстроена, и правильно
сделала, что приехала.
В глазах Доркас мелькнула тревога.
– Сколько времени?
– Почти два часа ночи.
Она растерянно моргнула и попыталась встать.
Пол подошел к ней и протянул руку.
– Я позвонил твоим родителям, чтобы они не
волновались. Они переживают и тревожатся, и хотят, чтобы
ты объяснила, что с тобой.
Он помог ей встать.

190
– Все в порядке? – При виде страдания на ее лице внутри
него все сжалось.
Она кивнула и схватила его руку обеими руками.
Он погладил ее по руке.
– Хочешь, я приготовлю что-нибудь и заварю горячий
чай, а потом отвезу тебя домой?
Она обняла его.
– Ты мне нужен, Пол.
Он прикоснулся лбом к ее голове.
– Я буду рядом с тобой точно так, как ты была рядом со
мной, хорошо?

Глава 21
Мэтью выключил душ, чувствуя боль во всем теле, но, в
то же время, испытывая прилив энергии, чего так давно не
было. Скорбь из-за Дэвида не прекращалась, но он уже мог
скорбеть и двигаться вперед. И это была хорошая перемена.
Ему с Люком предстояли две недели напряженного труда по
очистке участка от обгоревших остатков после пожара. Ему
было страшно, поскольку во время работы в памяти все
время будет всплывать день пожара, день, когда погиб
Дэвид. Однако нужно через это пройти. Они начнут завтра.
Сегодня церковное воскресенье, и Мэтью надеялся, что
сегодняшний день принесет ему необходимые силы, чтобы
выстоять предстоящие две недели.
Когда он кончил бриться, в воздухе запахло свежим кофе.
К тому времени, когда он облачился в воскресный
костюм, наверху уже пахло свининой с кукурузной мукой и
булочками с корицей. Он вошел в коридор, чуть не
натолкнувшись на мать, которая как раз выходила из
спальни.
– Mamm, ты что, не идешь в церковь сегодня?
По ее щекам заструились слезы.
– Ich каnn net.

191
– Mamm, ты можешь. – Мэтью поцеловал ее в лоб. – Ты
нам нужна. Daed одиноко без тебя. Он чувствует себя так,
словно потерял и сына, и жену. Питеру тоже нужна Mamm.
Он еще ребенок, но растет так быстро. И Кэтрин уже не
сможет работать по дому, так как она будет помогать мне
восстанавливать мастерские.
– Как бы мне хотелось быть лучшей Mamm для моего
любимого Дэвида. – Она смахнула слезы с лица. – Мне так
хочется все исправить.
Вина. Безнадежное, гнетущее чувство вины. Как Мэтью
ненавидел это чувство.
– Mamm. – Он обнял ее за плечи. – Пожалуйста.
Она чуть кивнула, и он повел ее вниз по лестнице.
Закрыв печь, Кэтрин обернулась. Ее мягкий
понимающий взгляд устремился на мать, но когда она
посмотрела на Мэтью, в ее глазах мелькнуло что-то еще.
Или, может, ему показалось, что в ее взгляде есть для него
что-то большее. Его Daed, тяжело ступая, вошел через
заднюю дверь. Входная дверь громко хлопнула, пропуская
Питера.
– Лошади в сарае, уа? – Кэтрин посмотрела на Питера.
Он робко взглянул, и на лице у него появилась виноватая
улыбка.
– Прости, я опрокинул корзинку с едой.
– В доме? – Кэтрин взглянула на Питера.
– Да, это я ее опрокинул. Извини.
– Вы знаете, мне недостаточно платят за такую чепуху. –
Она подмигнула Mamm и налила ей чашку кофе.
Когда Кэтрин отвернулась к плите и поставила на нее
кофейник, Мэтью бочком подошел к ней.
– Mamm ощущает себя виноватой, и ей все хуже, а не
лучше. – Он взял у нее тарелку со свининой и кукурузной
мукой.
Кэтрин посмотрела на него.
Он пожал плечами.
– Я думал, ты знаешь, что сказать.
192
Кэтрин подняла стоявшую за плитой тарелку с
остывшими булочками с корицей.
– Я... я не знаю, что сказать, иначе уже бы сказала.
– Нужно что-то придумать.
Она кивнула, и они оба подошли к столу, расставляя все
по местам.
Кэтрин раздала всем полотняные салфетки и села.
– Mamm, ты знаешь, Кэтрин тоже пришлось в свое время
пережить тяжелое горе.
Mamm помешивала ложечкой в чашке с кофе.
– Да, я знаю.
Кэтрин отхлебнула кофе и поставила чашку на стол.
– Когда мой брат умер, мне казалось, что некому отдать
ту любовь, которую я испытывала к нему. Казалось, она
скопилась у меня внутри, и мне очень хотелось что-нибудь
сделать для него. И я постоянно вспоминала все те случаи,
когда мы ссорились и конфликтовали.
Mamm кивнула головой.
– Ya, я понимаю, о чем ты говоришь.
Daed сел и налил себе кофе.
– У меня тоже такое ощущение, будто я многого ему
недодал. За последние несколько лет я много времени
проводил вне дома, разъезжая по всей стране с другими
плотниками из амишей. – На его глаза навернулись слезы. –
Жалко, что прошли те времена, когда большая часть амишей
могла прокормить семью фермерством.
В комнате наступила тишина, как это часто бывало со
времени смерти Дэвида. Но на этот раз в воздухе витала
дымка надежды, словно невидимый аромат кофе и булочек с
корицей.
Питер заерзал на своем стуле, и ножки стула заскрипели
по полу.
– В тот день я обещал ему, что помогу в мастерской.
Если бы я там был, я бы почувствовал запах бензина еще до
того, как произошел взрыв.

193
Mamm охнула и схватила Питера, опрокинув свою
чашку с кофе.
– Нет. Если бы ты был там, я потеряла бы вас обоих. У
тебя вообще плохо с обонянием, дитя. Что ты себе думаешь?
Питер заплакал, и плач у него смешался со смехом.
Кэтрин вытирала разлитый кофе. Мэтью заметил, как Daed
чуть заметно кивнул Кэтрин, – легкое движение полного
одобрения.
Когда Кэтрин села на место, Мэтью положил руку на
спинку ее стула и она прошептала:
– Настоящая любовь – это самое лучшее, но и самое
болезненное из всего, что Бог когда-либо сделал для нас.
– Поэтому нужно говорить «я в болелся в тебя». – Мэтью
говорил тихо и едва сдерживал смех.
– Так можно сказать только тогда, когда дело касается
тебя, Мэтью Эш.
Мэтью рассмеялся уже в голос, и Mamm подняла на него
глаза. Он пальцем показал на Кэтрин.
– Это она виновата.
Mamm прищурилась, переводя взгляд с него на Кэтрин.
Он откинулся назад на двух задних ножках стула так, чтобы
Кэтрин его не видела, и приложил палец к губам, кивнув
матери и отвечая тем самым на вопрос, который она не
решилась задать. Затем он ей подмигнул.

Глава 22
В Daadi Haus, где Люк и Мэри жили вместе с Mammi
Энни, после завтрака Ханна смыла мыльную пену с
последней кастрюли и поставила ее в сушилку.
В комнате плясали веселые солнечные лучики, играя
тенями, появлявшимися от порывов свежего ветра, который
задувал через приоткрытые окна. Люк походил на сестру в
том, что ему всегда нужен свежий воздух. Даже в холодную
погоду он хотел, чтобы окна хотя бы иногда открывались,
чтобы впустить немного свежего воздуха.
194
Ханна вытерла руки о кухонное полотенце и взяла в руки
только что вымытую сковороду, чтобы вытереть ее. В кухне
все еще витал запах простого и обильного завтрака, но
теперь на столах было все чисто, и они стояли в ожидании
следующей трапезы. Чаще всего Ханне вспоминалось
именно это: постоянная, но спокойная череда ежедневных
забот, дневной свет, проникающий в жилище, где нет
электричества, и четкие отрезки времени – утро, полдень и
вечер, – отмеченные приготовлением еды и выполнением
дел.
На кухню вошла Сара, неся в руках несколько стаканов.
Она выглядела рассеянной, поэтому Ханна отступила от
раковины.
– Ты хочешь поставить стаканы в раковину?
Сара моргнула несколько раз, потом кивнула.
– Я нашла их наверху, когда стелила постель.
– Хорошо, спасибо. – Поставив на стол сковороду и взяв
мокрую тарелку, Ханна взглянула на Лиссу за окном.
Маленькая девочка в точности повторяла каждое движение
Мэри, выкапывая вместе с ней последнюю в этом году
картошку. Люк с раннего утра готовился поехать к Мэтью,
надеясь, что за день работы они смогут убрать с участка хоть
какую-то часть сгоревшего здания. Когда он вышел из дома,
к ним во двор заехал Daed Мэри и несколько ее братьев, и
они вместе отправились к Мэтью.
Руки Сары дрожали, когда она помогала Ханне убрать
посуду. Выходные дни, которые они с Сарой провели вместе,
запомнятся Ханне на всю жизнь. Они пекли печенье, гуляли
по полям и просто отдыхали, наблюдая, как Лисса играет на
берегу ручья.
Сара с громким стуком поставила тарелку на стол.
– Я не хочу, чтобы ты уезжала.
– Знаю. Я прекрасно провела здесь время. И в начале
следующего года приеду снова. – Ханна подошла к
контейнеру Сары, где были разложены ее лекарства на семь
дней, чтобы убедиться, что Сара не забыла принять
195
вечернюю и утреннюю дозы. Сара приняла таблетки, и, к
счастью, она не заметила, что Ханна ее проверяет. Несмотря
на явные признаки нервозности, небольшой забывчивости и
рассеянности, состояние сестры улучшалось на удивление
быстро.
Саре следовало благодарить за это Пола. Похоже, он
действительно хороший специалист и способен работать с
самыми разными людьми. Наверное, именно поэтому ему
удалось окончить колледж Englischer, проводить каждое лето
с бабушкой из консервативных меннонитов и влюбиться в
девушку из амишей старой веры.
Пол.
Ханна несколько раз вздохнула, пытаясь справиться
с чувствами, которые невольно пробуждались при мыслях
о нем.
Собираясь впредь контролировать свои мысли, она
посмотрела в окно и стала наблюдать за Лиссой.
– Раз ты не вышла замуж, разве ты не можешь остаться
здесь? – спросила Сара.
Ханна сообщила ей, что она не замужем, но эта новость
придала Саре еще больше решимости удержать ее.
– Нет, не могу.
Ханна взяла столовые приборы из сушилки и насухо
вытерла полотенцем, а потом уложила на свое место в
выдвижном ящике. Вчера вечером Люк, Мэри, Сара, Лисса и
Ханна сидели на полу рядом с горящей печкой и играли в
настольные игры. Mammi Энни наблюдала за ними из своего
креслакачалки, говоря, что она слишком стара, чтобы сидеть на
полу и играть в игры. Казалось, они никогда не расставались и
не было этих лет разлуки, но Ханна молча переживала новую
тяжесть.
Секрет Мэри.
Если Мэри понимала серьезность своего положения, то
она хорошо это скрывала. Но что бы там ни было, с этим
нужно разобраться в открытую. Люку следует знать об
этом... вне зависимости от прогнозов.
196
Если бы в этом районе проживания амишей имелось
медицинское учреждение, которому люди доверяли бы, как в
Эллиенсе, где работал доктор Леман, Мэри, наверное, не
оказалась бы в такой ситуации. Если бы Ханне два с
половиной года назад было куда пойти, вся ее жизнь
сложилась бы иначе.
Лисса вбежала в дом, сдерживая смех. Ее щеки
порозовели от холодного утреннего воздуха. Мэри,
улыбаясь, вошла через заднюю дверь.
– Смотри! – Лисса подняла камень с забавными
очертаниями.
Не поняв, что Лисса увидела в нем, Ханна взглянула на
Мэри.
– И что это такое?
Лисса засмеялась.
– Это камень. Ты что, камней не видела?
Ханна, Мэри и Сара засмеялись. Именно так
разыгрывали взрослых Ханна и Мэри, когда были детьми.
Мэри положила руку на голову Лиссы.
– Сара, помоги Лиссе помыть сначала камень, а потом
руки.
Все еще смеясь над шуткой Лиссы, Сара выполнила
просьбу.
Мэри подождала, когда за ними закроется дверь в ванную.
– Новостей нет?
Ханна взяла полотенце с плеча и повесила на крючок.
– Нет. Как ты себя чувствуешь?
Мэри потрясла руками, словно пытаясь их разбудить.
– Нервничаю, как человек, ожидающий приговора, жить
ему или нет.
– Как тебе удавалось так долго справляться с этим
страхом?
– Я долго не беременела и думала, что Бог не даст мне
детей, пока я не скажу Люку правду. Когда я зачала, я месяцами
витала в облаках, уверенная, что теперь все будет хорошо.

197
Когда меня охватывала тревога, я отгоняла ее прочь,
пока не начались эти боли.
Ханна подавила в себе желание вздохнуть.
– Ты знаешь, относительно твоей способности отгонять
страхи мы с тобой очень похожи.
Мэри кивнула головой.
– Я тоже это вижу.
В кармане платья Ханны завибрировал телефон.
Она открыла его и увидела незнакомый номер. Код был
местный, пенсильванский, поэтому она нажала на зеленую
иконку.
– Ханна Лоусон.
– Привет, это Пол.
Даже если бы он не назвал себя, она все равно в любое
время узнала бы его сдержанный и глубокий голос даже по
одному произнесенному слову. Узнала бы, даже если бы не
слышала его в течение последних двух лет.
Знаком показав Мэри, что она выходит во двор, Ханна
спросила:
– Есть новости?
– Совет одобрил приезд доктора Лемана. Я позвонил
ему, и он просил передать тебе, что постарается приехать
сюда к обеду.
Ханна не сомневалась, что Пол сделал все возможное,
чтобы так быстро получить разрешение совета на этот визит,
однако эта новость встревожила ее еще больше. А что, если
прогноз будет неблагоприятным? Ханна закрыла глаза,
молясь о Мэри.
– Ханна?
– Я... я слушаю. Просто нервничаю, но спасибо тебе
большое.
Почему она объясняет ему свои чувства? Неужели в
разговоре с Полом она не в состоянии сдерживать свой язык?
– Мне тоже не по себе, но с разрешением не было никаких
проблем. Вчера вечером я разговаривал с Кэтрин Глик.
Большую часть выходных она организовывала общинные
198
работы и призывала всех желающих помочь Мэтью. Поэтому
сегодня к Эшам придет много народу, чтобы расчистить
участок и фундамент после пожара. Она звонила мне вчера
вечером. Сказала, что постарается сделать семье Эшей
сюрприз.
– Ах, вот оно что. Это объясняет, почему Люк так
удивился, когда сегодня утром к их дому подъехал Daed
Мэри и ее братья, чтобы вместе пойти к Мэтью. Думаю,
Кэтрин сохранила это в секрете также от Люка и Мэри.
– Ты сейчас у Йодеров?
Ханна огляделась вокруг, посмотрела на холмы,
пастбища и амбары.
– Да.
– Мне сейчас нужно принять пациента, а потом я
отправлюсь к Мэтью, чтобы тоже помочь, чем смогу. Ты
знаешь, Саре тоже стоит пойти туда, чтобы помочь с обедом.
– Ты думаешь, она справится с таким эмоциональным
зрелищем, как расчистка пожара, где погиб Дэвид?
– Если ей будет трудно, я буду рядом и помогу.
– Значит, ты будешь рядом, если она вдруг почувствует
приступ ипохондрии?
– Ипохондрии? – Пол засмеялся. – Это слово напоминает
мне «квинтэссенцию» и «астролябию».
Ханна тоже засмеялась, потому что он напомнил ей, как
когда-то они играли в игру «Эрудит». Вдруг сконфузившись
оттого, что смеется вместе с Полом, она прокашлялась.
– Мне... мне пора идти.
– Ладно, но только постарайся получить хорошие
новости о Мэри, хорошо?
– Сделаю все, что в моих силах. Спасибо. – Она закрыла
крышку телефона. Пол любил настольные игры, как и она.
Может, нужно вырасти среди простого народа, чтобы их
любить, потому что Мартин их ненавидел. Впрочем, он
любил компьютерные игры в войну, любил телевизор и
фильмы и проводил за этими занятиями немало времени,
когда она была в школе или на работе. Но когда она была
199
дома, время летело так быстро, что она редко думала о столь
бесполезном времяпрепровождении, как настольные игры.
Она положила телефон в карман и пошла искать Сару.
Рассказав о предстоящих работах по расчистке
пожарища, Ханна прошла с Сарой по участку Йодеров туда,
где начиналась земля Эшей.
Сара посмотрела прямо в глаза Ханне.
– Когда я тебя снова увижу?
– Я... я точно не знаю, но ты можешь позвонить мне в
любой момент из телефонной будки Йодеров.
Сможет ли когда-нибудь ее сестра понять, как тяжело
Ханне возвращаться в Оулз Перч даже ненадолго?
На этот раз ей было чуть легче, потому что еще несколько
человек из общины, похоже, приняли ее. Но она осознавала то,
что понимал каждый, кто принимал ее: она никогда и нигде по-
настоящему не была своей, ни в мире Englischer, ни среди
амишей. Она слишком сильно походила на Забет, которая так и
не смогла стать своей ни в одном из этих миров. Но, как ее
тетя, Ханна сделала свой выбор. Она влюбилась в лучшего из
мира Englischer – в Мартина Палмера, и она проживет с ним до
конца своих дней. Однако она не сможет постоянно
перемещаться из одного мира в другой. Она ощущала эти
переходы, как путешествие с одной планеты на другую, и
каждый запуск и приземление сулили ей стресс и перегрузки.
Ханной снова овладели мысли о совместной жизни с
Мартином. Они будут хорошей парой, и Кевин с Лиссой
обретут любящую, крепкую семью.
Сара взяла Ханну под руку.
– Ты сможешь приехать к нам на Рождество хотя бы на
день или на два?
Она покачала головой.
– Я буду на Гавайях с Мартином и детьми. Он берет с
собой на двухнедельный отдых руководящих работников
своей фирмы и нескольких друзей.
– Гавайи? – Сара остановилась.
Ханна дернула ее за руку, и они снова пошли.

200
– Я приеду в первых числах января.
На лице Сары застыло выражение озабоченности, и
Ханна подумала, не вызовет ли эта новость у сестры новые
проблемы.
Они остановились на границе земли Эшей.
– Будет лучше, если я дальше не пойду. Не хочу смущать
родителей Мэтью своим появлением, а просить меня уйти им
будет неловко.
– Наоми и Реймонд не будут против.
– Может быть, но я не хочу их испытывать.
Сара обняла ее.
– Мне очень жаль, что вы с Полом ссорились, но я так
рада, что ты приехала на собрание, чтобы защитить меня. –
Она отпустила Ханну и сделала шаг назад. – Ты
действительно меня простила... да?
Ханна понимала, что ей придется еще многое постичь
относительно прощения и что эти уроки помогут ей войти в
состояние покоя и оставаться там до тех пор, пока она не
обретет понимания истинной природы этого явления. Но
совершенно очевидно, что познание не приходит только из
молитвы. Оно начинается с молитвы, а потом
совершенствуется смятением, непониманием, углублением и
новыми попытками.
Не найдя ответа для сестры, Ханна обняла ее в
последний раз.
– Иди. Тебе нужно идти.

201
Глава 23
Стоя у входной двери в «Лучший путь», Ханна ждала
приезда доктора Лемана. Он позвонил ей несколько минут
назад и сказал, что уже подъезжает. Мэри сидела в приемной
вместе с Лиссой, но Ханне хотелось хотя бы минутку побыть
с доктором наедине. Холмистая местность вокруг была
объята осенним пламенем, а в воздухе чувствовался запах
печного дыма. Эта умиротворенная картина напоминала ей,
что она по-прежнему находится среди амишей.
Почему Пол решил остаться так близко к Оулз Перч, в
этой маленькой клинике, вдали от главных дорог, когда его
образование и способности сулили ему много больше?
Мартин, наверное, скорее умер бы, но использовал каждую
крупицу своих способностей, чтобы усилить свое влияние и
упрочить свое положение в жизни.
К клинике подъехал доктор Леман, и Ханна торопливо
спустилась по ступенькам к его машине.
Он выключил двигатель и открыл дверь.
– Привет.
– Спасибо за то, что согласились.
– Это нетрудно, Ханна, особенно учитывая, что я заехал
сюда по пути к маме. – Но в его голосе чувствовалось нечто
большее, чем утверждение, что ему легко было это сделать.
Казалось, ему приятно сделать что-то для Ханны.
Передав Ханне свой саквояж, в другую руку он взял
медицинскую сумку с соседнего сиденья. Он выбрался из
машины, крепче посадил на нос очки и внимательно
посмотрел на нее.
– Как дела?
Стандартный вопрос содержал в себе много больше, чем
обычное дежурное приветствие.
Ханна потерла пальцами лоб, сожалея, что не может
предложить более приятного ответа.
– В общем, неплохо. Лучше, чем в первый раз.
Доктор Леман чуть нахмурил брови.
202
– И что же?
Ханна опустила голову и вздохнула.
– Но я все равно набросилась на Пола.
– М-мм. – Они стали подниматься по ступенькам. – И он
снова оказался ни в чем не виноват?
Она закатила глаза и кивнула головой.
Заискрившиеся глаза доктора Лемана были
красноречивее, чем кривая усмешка на губах.
– Я заметил это в тебе еще во время нашей первой
встречи в больнице, и тогда ты устроила мне разгон за то,
что я хотел отдать тебя в руки органов социальной опеки.
– Я так плохо себя вела?
Они остановились на веранде перед входной дверью.
– Ты была необычайно смелой для семнадцатилетней
девочки из амишей, которая пришла в себя в палате
реанимации. Ты считала, что я неправ, и не побоялась
сказать мне об этом... конечно, уважительно, насколько это
было возможно.
– Что касается Пола, я не веду себя уважительно и всегда
оказываюсь неправа.
Доктор Леман засмеялся.
– Ты переживешь и это. И он тоже. Насколько я
понимаю, по всей вероятности, ты родилась на этот свет ради
чегото, что время от времени требует шпаги и огня. Поэтому
то там, то тут происходят сотрясения, но ничего плохого в
этом нет, если только ты стараешься все делать правильно
или готова вернуться обратно, чтобы все исправить.
Ханна крепче сжала ручку его саквояжа.
– Мой Daed совершенно с вами не согласился бы... и
привел бы цитаты в подтверждение того, почему и как вы
неправы, принимая мое дурное поведение.
– Ну, что ж, думаю, нам с ним никогда не придется
поспорить на эту тему. Но мы оба знаем, что ты, Ханна,
служишь Богу, а не твои родители. – Он жестом указал на
саквояж, который несла Ханна. – Я разговаривал с врачами,
которые лечили Мэри, но я не буду пересказывать их слова, а
203
лучше покажу присланные мне факсы, а после обследования
мы поставим окончательный диагноз. У тебя есть ее проба
крови, моча и письменный отчет о ее эмоциональном состоя-
нии и основных показателях?
– Да. Кровь и моча в лаборатории, ожидают либо отправ-
ки, либо вашего исследования.
Доктор переложил медицинскую сумку в другую руку.
– Анализ не настолько сложный, чтобы мы его отсылали.
Если ей не понадобится срочная госпитализация, а, надеюсь,
так оно и будет, мы постараемся найти для нее местного
гинеколога.
Они вошли в здание. Оставив Лиссу играть с игрушками
под присмотром Хейли, Мэри, Ханна и доктор Леман
поднялись на второй этаж и вошли в приготовленную для
них комнату. Обследование длилось недолго, потом Ханна с
доктором Леманом вышли в соседнюю комнату – кабинет
Пола.
Доктор Леман сел на диван, наблюдая за тем, как Ханна
читает документ.
– Очень коротко подытожь, Ханна, о чем там говорится.
Она поежилась в мягком кресле рядом с ним. Осознание
того, что она сидит в том же кресле, что и Пол, когда
принимает пациентов, вызывало в ней непонятное чувство и
мешало сосредоточиться. Какие странные повороты судьбы!
– Существует опасность, что курс лечения,
направленный на прекращение внутричерепного
кровотечения Мэри, когда после несчастного случая у нее
образовалась субдуральная гематома, может привести к
повышению внутричерепного давления во время маневра
Вальсальвы.
– А это значит?
– Что ее здоровью ничего не грозит, пока не начнутся
схватки и роды. – Слезы жгли глаза Ханны. – Она вне
опасности.
– Твои выводы?

204
– Ей нужно согласиться лечь в больницу и пройти плано-
вое кесарево сечение примерно за неделю до
предполагаемых родов.
– Именно. Я найду ей акушерку, которая поведет ее,
однако, на тебя ляжет ответственность за то, чтобы довести
все это дело до конца. – Доктор Леман снял очки и строго
посмотрел на Ханну.
– Да, я поняла.
Он снова надел очки.
– Дай определение маневра Вальсальвы.
– Сдерживание дыхания и потуги при схватках и родах.
– Отлично. А теперь, как ты думаешь, почему доктор
Хилл или кто-нибудь еще из врачей не объяснил Мэри всего
этого еще тогда?
– Судя по записям, врач велел ей прийти на
дополнительное сканирование, но она не пришла. Он объяснил,
что беременность ничем не грозит ребенку, но схватки и роды
могут быть очень опасны для нее. Возможно, врач очень
торопился и позже собирался объяснить ей все более подробно,
но Мэри больше не пришла. А может, он подумал, что
амишская девушка ее возраста все равно ничего не поймет.
Однако, я думаю, что врач не одобрял желания подростка
выйти замуж, поэтому не стал говорить об этом подробно. Хотя
все это очень...
Мэри постучала в дверь и вошла. Она смотрела то на
доктора Лемана, то на Ханну, явно надеясь услышать добрые
вести.
Ханна закрыла рот и опустила глаза, снова уткнувшись в
документы и стараясь сдержаться. Она даже намеком не
проявит своей осведомленности относительно диагноза.
Профессионализм всегда имел для доктора Лемана особое
значение.
Доктор Леман встал.
– Я пойду в лабораторию и сам проверю кровь и мочу,
а ты пока поговори с Ханной.
Он кивнул Ханне и вышел из комнаты.
205
Глаза Мэри впились в Ханну.
– Ну?
Ханна встала, закрыла папку с документами и положила
ее на стул. Она взяла Мэри за руки, так широко улыбаясь,
что у нее заболели мышцы.
– У тебя и ребенка все в полном порядке.
Мэри обхватила ее руками, крепко прижалась к ней и за
плакала.
– У тебя и дальше все будет в полном порядке, если ты
ляжешь в больницу и согласишься сделать кесарево сечение. –
После долгих объятий Ханна высвободилась из рук Мэри и
посмотрела ей в глаза. – Тебе нужно обо всем рассказать Люку.
Лечь в больницу следует за неделю или даже больше до начала
схваток, чтобы тебе сделали кесарево. Ты понимаешь?
Мэри схватила Ханну и снова обняла ее.
– Я понимаю... с ребенком и со мной все будет в
порядке. Я сделаю для этого все, что нужно.
И тогда Ханна подумала, что ради одного этого ей
стоило пройти каждый шаг: работу с доктором Леманом,
учебу в школе и повторное посещение Оулз Перч.

***
Ханна остановила машину перед домом Йодеров.
– Я уезжаю в Огайо, чтобы сегодня вечером успеть на
занятия или хотя бы показаться там, чтобы меня не отметили
как отсутствующую.
Мэри погладила свой выпирающий живот.
– Я надеялась, ты останешься и ответишь на вопросы
Люка.
– Ты думаешь, он сильно на тебя рассердится?
Мэри откинулась на сиденье и закрыла глаза.
– Насколько сильно может рассердиться мужчина,
узнавший, что его жена лгала ему, чтобы заставить его
жениться на ней?
– Ты лгала? – высунулась Лисса сзади. – А лгать
нехорошо.
206
Ханна прикоснулась к плечу Мэри. Мэри открыла глаза,
и Ханна показала на поля за домом. Там по направлению к
ним шли Наоми Эш и Люк, возвращавшиеся от Эшей.
Одежда Люка была покрыта сажей, и казалось, он так устал,
что с трудом передвигал ноги. Наоми тоже казалась
измученной.
Мэри расстегнула ремни безопасности.
– Почему Люк возвращается среди бела дня и вместе с
Наоми?
– Я не говорила тебе, потому что Люк, наверное,
собирался обрадовать тебя этим сюрпризом: Кэтрин
организовала сегодня общинную работу в мастерских
Мэтью. – Ханна поставила машину на тормоз и выключила
мотор.
– Когда ты все ему расскажешь?
– Скоро, но не сейчас. Наоми не нужны лишние
переживания.
Люк открыл дверцу со стороны Мэри.
– Куда это вы ездили?
– Мы были в «Лучшем пути», – с готовностью сообщила
Лисса.
Мэри вышла из машины.
– Я слышала хорошие новости. Как работалось?
– Очень хорошо. Наоми нужны кувшины, сахар и... что
еще?
Наоми протянула список.
– Если у тебя найдется все это в кладовой, то оно мне
понадобится.
Она опустила листок и посмотрела на Ханну. На ее лице
медленно появилась мягкая улыбка, но она не произнесла ни
слова. Ее лицо было испещрено глубокими морщинками.
Ханна заставила себя заговорить.
– Я так сожалею о твоей утрате.
Наоми обняла ее.

207
– Denki. – Она взяла Ханну за плечи и чуть отодвинула
от себя. – Дай взглянуть на тебя, дитя. Я слышала, что ты
здесь, но мне сказали, что ты уже уехала.
Люк пожал плечами.
– Я думал, тебе пора ехать, чтобы успеть сегодня на
занятия.
– Ханна, – позвала Лисса с заднего сиденья.
– Ой, простите меня. – Ханна открыла дверцу и
освободила Лиссу, радуясь неожиданной заминке. Она
подняла Лиссу, удерживая одной рукой.
Наоми подошла ближе.
– Как ты, Ханна?
– Я... у меня все хорошо. – Что она могла сказать о
времени, прошедшем с того дня, когда покинула Оулз Перч и
Наоми помогла ей доехать до вокзала?
– Я молилась за тебя каждый день после твоего отъезда.
Ханна перенесла Лиссу на другую руку.
– Спасибо. Мне нужна была каждая твоя молитва.
Наоми прикоснулась к одной из туфелек Лиссы.
– А это кто?
– Наоми Эш, это Лисса Палмер. Она... племянница моего
дорогого друга.
Лисса ладошкой убрала с лица прядь шелковистых
черных волос.
– Она и мой дядя целовались.
Щеки Ханны загорелись, и она подумала, что, наверное,
все заметили, как она покраснела.
– Ну, именно поэтому он мой дорогой друг, не так ли?
– Будем на это надеяться, – добавил Люк.
Наоми подняла список.
– Ты помнишь Кэтрин Глик?
Все еще смущаясь от того, что могла подумать Наоми,
Ханна постаралась придать себе достойный вид.
– Да, думаю, да. Я видела ее на ежегодных школьных
продажах, правильно?

208
– Правильно, вместе с сотнями других незнакомых лиц.
Думаю, это истинное сокровище. В пятницу она решила
устроить Мэтью сюрприз и организовала помощь общины.
Она разослала всем сообщения, но не учла одного – как
много продуктов понадобится, чтобы напоить и накормить
всех пришедших.
Мэри взяла список и просмотрела его.
– Люк, может, будет лучше, если ты запряжешь
маленькую тележку и отвезешь все это?
– Хорошая мысль. – Люк направился к амбару.
Наоми повернулась к Ханне.
– Ты ведь пойдешь с нами, да?
– Я... я...
Наоми обняла Ханну одной рукой.
– Конечно, это будет нелегко, и некоторые, учти, –
некоторые, будут перешептываться и трепать языками, но
это мой дом, и я тебя приглашаю.
В сознании Ханны мгновенно всплыли сотни сомнений и
страхов: ее платье Englischer, голова, не прикрытая
молитвенным капором Карр, кольцо на пальце, ее прическа,
Лисса в джинсах и свитере, и кто такая эта Лисса, и как
подобрать правильные слова для каждого, и о сегодняшних
занятиях в школе можно забыть.
Но как она могла отказать Наоми? Эта женщина
перенесла такую потерю, и если она хочет, чтобы Ханна
пришла в ее дом, Ханна ей не откажет. Кроме того, Мэри
тоже просила ее остаться.
– Конечно, я пойду.
Ханна повернулась к Мэри.
– Тогда в полночь.
– В полночь, – кивнула Мэри.
Люк подошел сзади.
– Что такое?
Мэри вздрогнула.
– Я думала, ты пошел за телегой.

209
Люк показал рукой туда, где в ожидании уже стояла
лошадь, запряженная в небольшую тележку.
– Вы двое что-то задумали?
– Эти двое? – улыбнулась Наоми. – Никогда.
Люк в сомнении поглядывал то на Ханну, то на Мэри.
Мэри махнула в сторону дома.
– Давай соберем то, что указано в списке.
Она загрузила продукты в тележку, и пока Люк шел
рядом с лошадью, Лисса держала в руках вожжи и вела
деревянную тележку через ухабистые поля. Во рту у
Ханны было сухо, а внутри, казалось, стало холоднее, чем
на октябрьском ветру.
Однако она не сомневалась, что поступает правильно. Она
сидела на скамейке между Мэри и Лиссой, сильно сомневаясь,
что ехать на тряской телеге лучше, чем идти пешком. Теперь
понятно, почему Наоми не пожелала ехать на телеге. Они
одолели холм и вскоре подъехали к дому Эшей сзади.
Десятки мужчин в соломенных шляпах, широких брюках
с подтяжками и рабочих перчатках сбивали обгоревшие
бревна кувалдами и складывали их на большую телегу.
Среди них были несколько Englischer – Рус Вреден и Нейт
Макданиэл, водители, возившие амишей по делам, а также
Хэнк Карлайл, молочник. Все они знали Ханну и ее прошлое.
На ровной части двора поставили длинные столы,
покрытые тканью, чтобы накормить эту толпу уставших
людей. В первую очередь кормили мужчин. Когда мужчины
встали из-за стола, женщины покормили детей, а потом
поели сами.
Глядя прямо перед собой, Ханна пыталась взять себя в
руки.
Нет, конечно, никто не бросался на нее и проявлял
физической агрессии. Может, эти люди даже не станут
задавать вопросов и не будут высказывать вслух свое
мнение. Но они будут переглядываться и шептаться, а потом
сядут в свои повозки или машины и дадут волю всяким

210
домыслам. Интересно, почему подобное беспокойство
отнимает так много сил?
Ханна снова посмотрела на обгоревший участок. Пока ее
здесь не было, Мэтью добавил новые строения. Через
шаткую, наполовину разобранную стену мастерской она
увидела широкоплечего мужчину, помогавшего нести
бревно.
Пол.
В ней снова поднялось призрачное, едва уловимое
ощущение. Люк провел тележку во двор к дому, и невдалеке
появилась Сара, раскладывавшая в кувшины кусочки льда.
Ханна вышла из тележки и помогла спуститься Лиссе, в то
время как Люк помог сойти Мэри.
Мэри с сияющим лицом посмотрела на мужа и
погладила его по лицу.
– Я люблю тебя. – Она сказала это шепотом, но Ханна
услышала в ее голосе радость, которую Мэри не могла
объяснить мужу.
Люк приподнял плечи, поддразнивая жену.
– Это же естественно.
Мэри опустила руку.
– Иди к мужчинам. Здесь мы сами справимся.
Люк направился к мастерским, но постоянно
оборачивался, поглядывая на Мэри. Ханна была уверена, что
он влюблен в Мэри еще больше, чем когда только женился, и
от этой мысли ей стало тепло на сердце. Мэри подняла
кастрюлю из телеги и направилась к крыльцу дома Эшей.
Наоми передала Ханне кучу вещей – кувшины, черпаки
и сахар. Затем вручила Лиссе несколько деревянных ложек и
полотняные салфетки, и сама набрала столько вещей,
сколько могла унести.
– Пойдемте. – Наоми кивнула головой в сторону дома.
Ханна последовала за ней, и они вошли к Наоми в
кухню. На нескольких столах, покрытых чистой тканью,
были разложены продукты. Более двух десятков женщин
суетились у столов, готовя следующую партию еды к ужину.
211
Ханна хорошо помнила, что чтобы накормить такое
количество народу обедом и ужином, не хватало ни
продуктов, ни времени, ни сил.
Наоми расчистила место на столе.
– Нам нужно как можно больше булок, Ханна.
Не было ни объяснений, ни фанфар, объявляющих о ее
возвращении. Если кто-то из женщин хотел заговорить с ней,
они заговаривали. Те, кто не хотел, делали вид, что Ханны
тут нет. Когда она огляделась, ее встретили несколько чисто-
сердечных улыбок. Пустые взгляды других были далеко не
теплыми и не дружелюбными, но никто ничего не сказал.
Кэтрин Глик, которую она едва помнила, передала ей
мешок с мукой.
– Привет, Ханна. Рада, что ты пришла.
Откуда-то из другого угла комнаты появилась мать
Ханны. Ее глаза сказали Ханне, что она ее любит. Она
подошла к Ханне и обняла ее.
– Я рада, что ты здесь. Ты это знаешь, правда?
– Теперь знаю. – Ханна, зажмурившись, сжала ее в ответ,
и боль долгих лет ее отпустила. Когда Ханна снова открыла
глаза, она увидела себя в окружении нескольких женщин. К
ней с объятиями потянулась Эдна, и скоро взгляд Ханны
затуманился слезами, когда ее стали обнимать и
приветствовать более половины собравшихся там женщин.
Мать Ханны отерла ей слезы.
– Если ты испечешь хлеб, мы сделаем все остальное,
накроем столы и обслужим мужчин.
Лисса смотрела на Ханну снизу вверх.
– Я тоже помогу.
Ханна положила ладонь на голову Лиссы. Казалось,
девочка живет, испытывая непрекращающийся восторг от
жизни, хотя ее симпатии к тому, что связано с кухней, не
шли ни в какое сравнение с ее любовью к воде и ручьям. Она
будет рядом с Ханной минут десять, а может, и меньше.
Благодарная за ответственное поручение, Ханна кивнула.

212
Интересно, она все еще умеет выпекать хлеб так, как
умела раньше? Прошло столько времени с тех пор, когда она
последний раз делала тесто на кухне без электричества.
Решив отдать этому заданию все свое умение, она
отправилась в кладовую.

Глава 24
Солнце стало склоняться к западу, полуденные тени
ползли через двор. Люк остановился на мгновение, чтобы
взглянуть на Мэри. Она в этот момент ставила на стол
кувшин с водой. Люк надеялся, что она не переутомляется.
Несмотря на совместную работу и на надежду и общение,
которые принесли с собой добровольцы, все ощущали бремя
утраты Дэвида, особенно женщины. Люк видел, что страхи
Мэри относительно ее нерожденного ребенка усилились
после смерти Дэвида. С возвращением Ханны у нее
появилась подруга, с которой можно было поговорить. Это
хорошо. Люк рад этому.
По-настоящему рад. Но у него возникло ощущение, что у
Ханны и Мэри появились какие-то секреты.
В полночь.
Интересно, что это значит? Люк совсем не возражал в
тот день, когда Ханна приехала помочь Мэри с картошкой.
Но сегодня они вместе уехали куда-то, хотя прекрасно знали,
что если бы епископу стало известно об этом, он обязательно
сделал бы Мэри замечание. Его жена и сестра слишком
много разговаривали наедине, разве не так? Но это всего
лишь второй приезд Ханны в Оулз Перч за последние два
года. Мэри заметила Люка и помахала рукой. Он подошел к
ней.
– Привет. – Слово прозвучало как-то безжизненно. –
Может, ты отдохнешь немного?
– Я чувствую себя прекрасно. На самом деле Ханна
говорит, что женщины, которые постоянно чем-то заняты и
даже переживают стресс, скорее родят здорового малыша,
213
чем те, кто живет в неге и лености. Она сказала, что такой
ребенок родится готовым к битвам.
– Ты хочешь, чтобы у нас родился боец? – Люк засмеялся.
Мэри погладила живот.
– Нет, если ты говоришь об этом таким тоном.
Глубокий мужской голос позвал Люка по имени.
– Мне нужно идти. Береги себя, ладно?
Мэри кивнула, но в ее глазах появилось какое-то
выражение, которое в течение последних месяцев Люк никак
не мог распознать.
– Мэри?
Она посмотрела на него.
– Что-то не так?
Она покачала головой.
– Все отлично, но я... мне нужно кое-что рассказать тебе.
На самом деле, это хорошие новости.
– Ты не можешь сказать об этом прямо сейчас?
– Нет, и не дома. Там Сара и Mammi Энни, которые
могут услышать.
Люк попытался прочитать что-нибудь в глазах жены.
Можно было уединиться в их спальной, но Мэри не
допускала там никаких споров и разногласий. Обычно они
разрешали спорные вопросы вне дома, во время прогулки,
иногда за ужином, перед Mammi Энни, но никогда не в
спальной.
– Я... мне показалось, ты сказала, это хорошие новости?
– Да, но...
Люка окликнули еще несколько голосов. Он взглянул
наверх и увидел, что его ожидают четверо или пятеро мужчин.
Предполагалось, что, будучи совладельцем «ЭЛ», Люк
должен руководить работами.
– Не забудь, что хотела сказать, и как только дела на
сегодня закончатся, я найду тебя.

***

214
Ханна взяла с противня последнюю булку остывающего
хлеба и вытерла руки о полотенце, висевшее у нее на плече.
Примерно полчаса тому назад Наоми объявила, что
большая часть мужчин поела и некоторые уже ушли домой.
Остались только молодые мужчины с кувалдами и тачками.
Внезапно воздух наполнился возбужденными криками
мужчин, и несколько из оставшихся в комнате женщин
выбежали наружу. Ханна выглянула из кухонного окна в
поисках Лиссы. Девочка вместе с другими детьми стояла у
качелей, сделанных из автомобильной покрышки, дожидаясь
своей очереди. Ханна посмотрела дальше, пытаясь понять
причину криков. Она не могла видеть участок вокруг
мастерских из-за разросшихся ветвей дуба, но заметила
Люка, который торопливо шел к дому. Он увидел ее в окне и
поманил рукой. Она выбежала наружу.
Он показал рукой на мастерские... или место, где они
раньше стояли. Мужчины убрали почти весь обгоревший
строительный мусор с бетонного фундамента всего за один
день.
Впечатляет.
Люк покачал головой.
– Мы все слишком устали, и надо было раньше
остановить работу. Пол ранен, правда, он говорит, что
ничего страшного. Сделай одолжение, посмотри, что с ним.
– Но если он говорит, что у него ничего не болит...
– Ханна... – Люк понизил голос, одним тоном сказав
больше, чем десятком слов.
– Хорошо. Где он?
– Там. – Люк махнул рукой через двор, где рядом с
телегой сгрудились несколько мужчин. У их ног валялась
куча обгоревших бревен.
Они направились к тому месту.
– Как это случилось?
– Двое мужчин пытались положить тяжелые бревна на
уже доверху полную телегу. Бревна начали скатываться, и
Пол подставил плечо, замедлив их падение. Тем самым он
215
дал возможность Джекобу убраться с дороги, иначе вся эта
тяжесть придавила бы парня.
Люк и Ханна подошли к мужчинам. Рубашка Пола после
тяжелой работы была покрыта сажей и превратилась в
лохмотья. Ханна увидела, что сквозь темные пятна
просачивается кровь, пропитывая рукав от локтя и капая с
кончиков пальцев.
– Пол, – Люк показал на Ханну, – пусть Ханна
посмотрит, что с тобой.
Пол взглянул на нее.
– Со мной все в порядке. Правда.
Может, он боялся снова разделить с ней алую букву
бесчестья? Боялся, что общение с ней уничтожит все то
доброе, что он насадил между собой и амишами за время ее
отсутствия?
– Дай посмотреть. – Ханна подошла ближе и дернула за
край порванного рукава, чтобы найти источник кровотечения.
Не обращая внимания на молчаливый протест Пола, она
оторвала рукав рубашки в том месте, где он уже был порван,
и осмотрела рану.
– Нужно промыть и дезинфицировать. И, наверное,
придется зашивать. – Она вошла в роль медсестры точно так,
как переключала скорости во время движения автомобиля.
Кому-то нужно сходить за медицинской сумкой.
– Где Мэтью?
Люк потянул за края соломенной шляпы, глубже
натягивая ее на голову.
– Он пошел к Байлерам, чтобы позвонить по телефону.
Поскольку мы столько сделали, он хочет выяснить цены и
условия доставки строительного материала.
– Ну ладно. Это не срочно, но тогда, Питер, ты сможешь
оседлать отдохнувшую лошадь, чтобы Люк быстрее съездил
к Йодерам и взял из моей машины медицинскую сумку?
– Конечно. – Питер побежал к конюшне.
Пол слегка наклонился в сторону Ханны, чтобы сказать
нечто, касающееся ее одной.
216
– На твоем месте я бы больше озаботился состоянием
Джекоба.
Ханна взглянула на молодого человека, брата Мэри и
когда-то возлюбленного Сары. С тех пор как она видела его
последний раз, он подрос сантиметров на пятнадцать. Сейчас
он побледнел и весь трясся, дыхание было поверхностным.
Ханна сняла кухонное полотенце с плеча и наложила его
на рану Пола.
– Прижми его к руке и постарайся зажать края раны,
чтобы остановить кровотечение.
Подойдя к молодому человеку, она спросила:
– Джекоб, как ты себя чувствуешь?
– Я... я...
Ханна взяла Джекоба за подбородок и подняла его лицо
так, чтобы он посмотрел ей в глаза. Зрачки были расширены.
Она взяла его за запястье. Пульс был учащенным,
дыхание неровное, кожа на ощупь была холодной.
Неужели он так реагировал на вид крови, сочившейся из
руки Пола? Или это результат двойного испуга при виде
крови и несчастного случая? Однако такая реакция на вид
крови и испуг была крайней, так что, возможно, Джекоб
пострадал больше, чем казалось?
Толпа вокруг них увеличилась. Ханна повернулась и
увидела Кэтрин.
– Пожалуйста, принеси мне несколько одеял.
Девушка кивнула и быстро направилась к дому.
Ханна взяла Джекоба под мышки.
– Джекоб, я хочу, чтобы ты лег на землю.
Он стал медленно опускаться на землю, но тут ноги его
подкосились и он с глухим шумом упал.
Ханна взглянула на женщин.
– Может кто-нибудь из вас приглядеть за Лиссой?
Мэри сказала, что приглядит.
Ханна взяла Джекоба за шею и голову, вынуждая его
лечь ровно.
– Ляг полностью на спину, пожалуйста.
217
Он повиновался.
– Вот так. – Она встала, подошла к ногам Джекоба и
подняла их. – Просто расслабься.
Взглянув на группу женщин, она увидела позади всех
Бекки, мать Джекоба, которая пыталась разглядеть, что
происходит.
– Бекки?
Обеспокоенная женщина быстро пробралась сквозь
толпу. Ханна понимала: чем больше заданий она даст Бекки,
тем ей будет спокойнее.
– Ты очень поможешь, если подержишь его ноги на
расстоянии фута от земли.
Бекки склонилась над сыном, выполняя поручение.
Ханна залезла в карман и вытащила ключи от машины.
– Люк, медицинская сумка лежит в багажнике моей
машины. Это большая коричневая кожаная сумка. – Показав
ему брелок, она указала на нужную кнопку.
Люк посмотрел на Ханну так же, как в первый ее приезд
в Оулз Перч.
– У тебя есть медицинская сумка?
– Доктор Леман подарил мне ее на Рождество, и я всегда
вожу ее с собой.
Ханна еще раз показала ему кнопку разблокировки.
– Когда окажешься рядом с машиной, нажми на кнопку
два раза. Потом нажми на кнопку с изображением
багажника, и он откроется.
Люк взял ключи и внимательно исследовал брелок.
– Ты уверена?
– Да, но на случай, если вдруг не откроется, вот ключ. –
Она показала на ключ справа. – Но он плохо открывает
багажник и отключает сигнализацию. Если отключит, не
обращай внимания и привези мне сумку. Хорошо?
Питер вернулся с оседланной лошадью, Люк взобрался
на нее и галопом помчался прочь.
Ханна проверила пульс Джекоба. Он стал чуть ровнее.

218
– Сейчас тебе принесут одеяла. – Она повела рукой по
его груди. – Тебя ударило, когда бревна сползали?
– Ч-чуть-чуть.
– Где?
Он показал немного выше плеча.
Зная, что удар в это место не может повредить
внутренним органам, Ханна осторожно ощупала его бока.
– Ты получил удар еще куда-нибудь?
Он покачал головой. Кэтрин вернулась с одеялами, и
Ханна укрыла его.
К ним подошел Daed Мэтью с бутылкой и протянул ее.
– Вот это поможет.
Ханна покачала головой.
– Спиртное в таких случаях не самая лучшая идея, но все
равно спасибо. Ему нужно полежать. Найдите мне нож, что- бы
разрезать ему рубашку. Я хочу посмотреть на место удара.
Кто-то передал ей нож. Солнце уже склонилось низко
над горизонтом, и Ханне было труднее что-то увидеть, но ни
порезов, ни ран не было, только большой синяк на плече.
Она пробежалась пальцами по плечам Джекоба, пытаясь
понять, нет ли вывиха или поломанной кости.
Бекки продолжала держать ноги Джекоба, поглаживая их.
– Что с ним такое?
– Думаю, это реакция его нервной системы, небольшой
шок. Он в полном порядке, если не считать синяка на плече.
Но я не могу определить, есть ли порванные ткани или
сломанные кости. Возможно, ему нужен будет рентген.
Бекки посмотрела на сына.
– Думаешь, это так необходимо?
– Точно не знаю.
– Но ты же знаешь, что думаешь, – твердым голосом
вмешался Daed Джекоба.
Ханна взглянула на Пола. Этим людям не нужно было
мнение медсестры Englischer – пойди покажись к врачу, да-
же если тебе кажется, что с тобой все в порядке. Им нужен
был интуитивный и прямолинейный амишский ответ – если с
219
ним все будет в порядке без визитов к врачу, тогда
предпочтителен такой вариант.
Ханна пожала плечами.
– Не могу сейчас сказать наверняка. Пусть полежит
спокойно некоторое время, и посмотрим, как он будет себя
чувствовать. Когда Люк вернется, я сниму основные
показатели. А пока мы постелим рядом что-нибудь мягкое,
чтобы он перелег с холодной земли, и пусть кто-нибудь из
вас принесет стул для Пола.
Несколько женщин помогли Джекобу перелечь на
подстилку и укрыли его одеялом. Пульс и цвет лица быстро
взвращались в норму. Когда Люк вернулся с медицинской
сумкой, Ханна проверила у Джекоба давление и реакцию
зрачков на свет офтальмоскопа. Все его системы быстро
возвращались в нормальное состояние.
Джекоб дернул за манжету прибора.
– Можешь убрать эту штуку, я хочу встать. Я чувствую
себя отлично.
Ханна покачала головой.
– Пока можешь сесть, а вставать рано. Если все будет
нормально, тогда посмотрим.
Его мама отпустила ноги, и он сел. Бекки стала разгонять
собравшихся.
– Идите есть, убираться или отдыхать. С ним все в
порядке. Если Ханне что-нибудь понадобится, мы позовем.
Группа медленно разошлась, и все вернулись в дом
Эшей.
Пол сидел на стуле в полутора метрах от Ханны. Кто-то
принес еще два легких стула, и на один из них поставили
чашку с чистой водой.
Ханна встала, разминая ноги. Ей стало смешно при виде
того, как Пол терпеливо дожидался ее. Она сделала глубокий
вздох, стараясь отогнать чувства, которые были
предательством по отношению к Мартину. Сев рядом с
Полом, она указала на его плечо.
– Давай посмотрим.
220
Когда он убрал руку, она взялась за полотенце.
Игнорируя странное чувство, вызванное тем, что она
сейчас так близко к Полу, она сосредоточилась на своих
обязанностях.
– Ты принимаешь какие-нибудь лекарства? – Она
говорила тихо, стараясь уважать его право на
конфиденциальность, хотя Бекки и Джекоб сидели совсем
рядом.
– Нет.
– Когда в последний раз тебе делали
противостолбнячный укол?
– Примерно два года назад.
– Хорошо. Тогда укол тебе делать не придется. Ты
принимаешь регулярно детский аспирин или ибупрофен?
– Детский аспирин? – Пол засмеялся. – Если хочешь что-
то сказать, Ханна, говори, не ходи вокруг да около.
Она подавила улыбку.
– Значит, не принимаешь.
– Да... то есть, не принимаю. Нет.
Закрыв глаза, Ханна быстро потрясла головой,
показывая, как ей трудно с ним. Он засмеялся.
Она медленно сняла полотенце с раны.
– Кровь сворачивается быстро. Для подобных ран это
хорошо, вот только мне снова придется открыть рану, чтобы
промыть ее, поэтому она снова начнет кровоточить. Сожалею.
– Ты действительно сожалеешь? – поддразнил ее Пол.
Желая быть абсолютно честной с самой собой, Ханна
поняла, что ей нелегко дается смирение.
– Иногда словами всего не выразишь, – прошептала она,
отказываясь смотреть ему прямо в глаза.
– Все позади, Ханна. Прощение произошло. И теперь мы
движемся вперед.
Чувствуя, что во рту все пересохло и что ее сердце
бешено колотится, она подняла глаза. В какое-то краткое
мгновение часть ее души, как ей показалось, стала его

221
частью. Переключив внимание, она вытащила из своей сумки
заранее приготовленные вещи.
– Я вела себя ужасно и некрасиво. Неужели тебе так
легко простить меня? – Она положила вещи на колени.
Пол протянул к ней руку.
– Тебя прощать легко. Ты не виновата. А вот для
прощения самого себя нужно больше веры, причем изо дня в
день.
Ханна вытащила из сумки ножницы и сделала
продольный разрез вверх по рукаву, а потом по кругу,
полностью убрав ткань с руки. Отчаянно желая перевести
разговор на что-нибудь другое, она пыталась найти новую
тему.
– Я... трудно даже представить, как изменилась Сара. –
Ханна залезла в сумку и вытащила бутылку с
дезинфицирующим раствором. Она вылила
концентрированную жидкость в чашку с водой и размешала
пальцем.
– Эй, – жалобным голосом позвал Джекоб, – можно мне
встать?
– Да, вставай, но медленно. – Ханна внимательно
смотрела на него, желая убедиться, что его не шатает.
Похоже, он твердо стоял на ногах. – Нет никакого чувства
тошноты?
– Нет, только голод.
Ханна вытерла мокрый палец куском марли.
– Бекки, пожалуйста, пусть он поест и попьет, но только
понемножку и медленно... И еще одно предупреждение:
пусть хотя бы сутки не напрягается. Немного позже я еще
раз посмотрю его плечо, а потом поговорим о рентгене.
Бекки сжала плечо Ханны.
– Спасибо тебе.
– Рада помочь, чем могу. – Ханна вскрыла пакет со
стерильной спринцовкой, наполненной дезинфицирующим
раствором, и стала промывать рану Пола.

222
Он наклонил голову, рассматривая открытую и слегка
кровоточащую рану.
– Можно спросить, как дела у Мэри?
Ханна снова наполнила спринцовку раствором и
выдавила ее содержимое в ранку Пола.
– Прекрасно. Если бывает, что плохое решение хорошо
заканчивается, то это как раз тот случай. Как хотелось бы,
чтобы Оулз Перч был обеспечен медицинской помощью для
подобных ситуаций.
– Община простого народа нуждается в такой помощи.
Согласен.
– Каждая группа населения нуждается в медицинской
помощи, которой они доверяли бы, – мамы малышей и
дошколят, подростков, пожилые люди, спортсмены,
онкологи-ческие больные. Этот список бесконечен, и в него
входят амиши, на мой взгляд, специфическая подгруппа.
– Куда влечет тебя твое сердце, хотя ты не хочешь этого
признать?
Ханна прокашлялась, удивляясь тому, как легко он
разгадывает многие вещи.
– Да. – Она помолчала, пытаясь найти эмоциональную
территорию, на которой она не предавала бы Мартина, не
отдаляясь при этом от Пола.
– Ситуация с Мэри в денежном отношении обойдется
дорого, но разрешение самого вопроса очень просто. Снова и
снова разные случаи, которые стоят людям жизни, имеют
относительно простые ответы, если пациент достаточно
информирован и готов действовать.
– Вот почему ты захотела стать медсестрой.
Она не поднимала на него глаз, но не могла сдержать
улыбки.
– Наверное, я тебе так надоедала, желая каждое лето
изучать твои учебники.
– Нам обоим было весело. У тебя до сих пор есть та
книга по анатомии, которую подарил тебе доктор Люка?
Она взглянула на него из-за его плеча.
223
– Я с ней не расстаюсь. – Она показала на медицинскую
сумку. – Она там.
– Желание стать медсестрой всегда жило в тебе, правда?
– Похоже, да.
– Что ты имела в виду, когда сказала, что ситуация с
Мэри обойдется Люку дорого?
Отложив спринцовку, Ханна окунула марлевый тампон в
раствор и очистила участок вокруг раны.
– Ей придется лечь в больницу до начала схваток и родов
и сделать кесарево сечение, но сейчас никакая опасность ей
не грозит. – Ханна вытащила из сумки новый тампон и
осушила кожу вокруг раны. Показав ему контейнер с
лейкопластырем, она вытащила несколько штук.
– Пожалуй, это поможет, хотя после швов у тебя не оста-
лось бы шрамов. – Положив пластырь на колени, она доста-
ла антисептическую мазь и обработала ею кожу.
– Мне все равно, будут шрамы или нет. – Пол несколько
раз сжал и разжал пальцы. – Без страховки больница и
операция обойдутся Люку действительно дорого.
Ханна кивнула и обтерла руки от мази.
– И все же, учитывая, с чем они могли бы столкнуться,
это небольшая плата. Мэри обещала мне, что сегодня до
полуночи все расскажет Люку. – Ханна сняла защитную
пленку с лейкопластыря. – Рука занемела?
– Немного. – Пол стал разгибать руку, сжимая и
разжимая кулак.
Ханна прижала друг к другу края раны и наложила на
них тонкий пластырь.
– Если рана покраснеет или начнет опухать, обязательно
пойди к врачу. Если покалывание в руке будет продолжаться,
пойди к врачу. Если...
Пол поднял руку.
– Я понял, Ханна.
Один мимолетный взгляд в его глаза показал Ханне его
необычайную открытость, которая ее поразила.
Нетребовательность. Честность. Надежный, как швейцарские
224
часы. Несмотря на то что годами она пыталась убедить себя
в обратном, Пол был именно таким.
Ей хотелось, чтобы он не был таким.
Она отвернулась, собирая в медицинскую сумку
разбросанные вещи. Оттого, что она сидела рядом с
человеком, которого когда-то любила и за которого
собиралась выйти замуж, ее нервы были на пределе. В его
манере и поведении она видела причину того, почему она
хранила свои чувства к нему так долго. Ее охватило чувство
вины перед Мартином.
– Ты замерзла, – сказал Пол.
Вечерний воздух резко отличался от теплой кухни, где
Ханна провела почти весь день. Она почувствовала, что про-
дрогла, и пока она снимала защитную пленку со следующего
пластыря, Пол взял оттуда, где лежал Джекоб, шерстяное
одеяло и принес ей. Он сложил его по диагонали, как шаль, и
накинул на плечи Ханны, и его теплые руки задержались там
дольше, чем полагалось.
– Ханна, – послышался через двор голос Лиссы. Сара
держала ее за руку и стояла прямо, глядя в землю.
Пол сел на стул.
Ханна сглотнула, снова возвращаясь к действительности.
– Да? – Не обращая внимания на слегка дрожавшие
пальцы, она прилепила еще один пластырь рядом с первым,
как можно плотнее стягивая края раны.
– Можно подойти к тебе?
Ханна подняла глаза. Ее сестра стояла прямо, словно
перед ней лежала невидимая граница, через которую она не
смела переступить без разрешения. Сара смотрела на свою
ладонь, словно ее что-то на ней смущало. Либо этой девушке
предстоял долгий путь к свободе, либо она всегда будет со
странностями, а может, и то, и другое.
– Да, конечно.
Сара отпустила руку маленькой девочки, и та подбежала
к Полу.
– Ты порезался?
225
– Немного, – ответил Пол.
– Обо что?
– Из доски торчал гвоздь.
– Наверное, тебе нужно печенье. Несколько недель назад
я тоже порезала ногу. – Лисса села на землю и завернула
джинсы. – Видишь?
Ханна продолжала обрабатывать рану, желая быстрее
покончить с этим.
– Ух ты, это же боевой шрам.
К ним подошла Сара, и Пол молча улыбнулся ей.
Лисса засияла.
– Я разбила стеклянные полки у моего дяди, а он даже не
ругался. Он сказал, что я крепче гвоздей, когда мне
накладывали швы. По пути из больницы он купил мне
печенье, потому что Ханны дома не было, чтобы испечь мне
его. Она была здесь. Он очень хорошо обо мне заботился.
Пол взглянул на Ханну, у него на лбу прорезалась
морщинка, но свои мысли вслух он выражать не стал.
Ханна убрала волосы Лиссы со лба.
– Думаю, кое-кто скучает по своему дяде.
Лисса кивнула, и в ее глазах отразилось подтверждение
догадки Ханны.
– Мы скоро поедем домой?
– Завтра. С утра.
Лисса встала, вынула из кармана и протянула Полу поло-
манное, все в каких-то крошках печенье.
– Хочешь печенье?
Пол засмеялся.
– Спасибо.
Девочка смахнула крошки с ладоней.
– Пожалуйста. Можно мне покататься на качелях, Ханна?
Увидев Мэри недалеко от качелей, Ханна кивнула.
– Да.
Она вылила раствор из чашки в траву и сложила в нее
использованную марлю и мусор.
Пол откинулся на стуле.
226
– Мартин – ее дядя?
– Да, но он воспитывает... мы вместе воспитываем Лиссу
и ее брата Кевина.
Пол молча смотрел на раскрошившееся печенье.
Сара взяла чашку и молча смотрела то на Ханну, то на
Пола. Она казалась какой-то растерянной.
– Я... я... – Она опустила голову. – Нет, ничего.
Пол встал и положил печенье в карман.
– Завтра Ханна уезжает, Сара. Если у тебя что-то важное,
спрашивай.
На лице Сары отразилось испытываемое ею напряжение,
было очевидно, что сейчас она не в себе.
– Я... знаю... но мне это поможет... – Сара остановилась
на полуслове и уставилась вдаль.
– Сара, – голос Пола звучал твердо.
Она медленно отвела взгляд от полей и посмотрела на
него. Он сосредоточил взгляд на ней, словно внушая, чтобы
она его услышала.
– Найди свою мысль и вырази ее. Не позволяй страху
украсть у тебя способность жить здесь и сейчас.
Бессмысленное выражение лица Сары постепенно
сменилось осмысленным, и она кивнула.
– Мы можем сходить с тобой на место, где похоронена
Рейчел?
Ханна замерла. У нее было право на некоторые вещи, но
ее сестра вторгалась во все. Личная жизнь. Уединенное место
упокоения Рейчел. Не говоря уж о ее прошлом. Сара даже не
знала о беременности Ханны до тех пор, пока ребенка не
похоронили. Зачем ей нужно видеть могилку?
Ханна потерла лоб.
– Она ничем не отмечена. Сейчас, наверное, она
выглядит, как любое другое место под буком в поле.
Сара смотрела на ладонь, пытаясь стереть с нее
невидимые пятна.

227
– Пол не хотел искать ее без твоего разрешения, и он
считает, что мне не следует расспрашивать тех немногих, кто
знает о ней.
Его лояльность смущала Ханну. Она плотнее закуталась
в одеяло.
– Хорошо, пойдем.
Глаза Сары расширились.
– Я хочу, чтобы Пол пошел с нами.
Конечно же. Казалось, Сара всенепременно и при любых
обстоятельствах хотела включить Пола в жизнь Ханны. Ра-
дуясь возможности завтра ранним утром вернуться в Огайо,
Ханна кивнула.
Кутаясь в одеяло, как в шаль, Ханна молча шагала рядом
с Полом и Сарой, которые разговаривали о необходимости
оставить прошлое позади. Слова Пола, обращенные к Саре,
окутывали сердце Ханны теплом, и она вспоминала все
разговоры, которые состоялись у них с Полом с момента ее
первого приезда в Оулз Перч три недели назад. Несмотря на
ее желание не обращать внимания на его спокойную и
мягкую манеру говорить, она невольно прислушивалась к его
словам.
Поля окутала темнота, и птицы умолкли. Когда они
взошли на мост, на некотором расстоянии от него можно
было видеть бук с золотисто-медными листьями, под
которым была похоронена Рейчел. Ханна судорожно
сглотнула, и уже не слышала, о чем разговаривали Пол с
Сарой.
Но она услышала голос Пола и увидела его в прошлом
так же ясно, как если бы смотрела прямо на него.
Во время одной из редких встреч он встал перед ней,
перевернул ее руку ладонью вверх и поцеловал. «Общение
укрепляет отношения. К сожалению, какое-то время мы не
сможем общаться. Но мы справимся со всеми сорняками,
если будем упорны и верны. – Он подмигнул ей. – Подожди
до мая».

228
Пол сжал ее руку. «Всего восемь месяцев, Ханна. И у нас
не будет больше никаких проблем, правда?»
Никаких проблем.
Если бы им дали передышку в этой быстро сменяющейся
череде событий, они бы справились со всеми проблемами.
Они бы справились. Не желая, чтобы Пол догадался о том,
что у нее внутри, Ханна упорно смотрела в землю,
продолжая идти рядом. Вдруг сердце стало слишком
большим для ее груди, словно произошло Богоявление. Пол
верил в них.
Он верил в нее.
И ждал.
Не имея сил более сопротивляться, Ханна подняла глаза
– оборванная рубашка, раненая рука, светлые волосы,
широкие плечи, и при этом он совсем не выглядит
утомленным после целого дня тяжелой работы. Его
энергичный шаг противоречил той мягкости, с которой он
разговаривал с Сарой.
Сколько он ждал ее?
Неважно. У него есть Доркас. А Ханна любит Мартина.
Когда она задумывалась над тем, как трудно найти достойного
мужчину, ей казалось невероятным, что она смогла найти двух.
Может, достойных мужчин намного больше, чем она думала.
Глаза Пола обратились к ней, и он не стал отводить от нее
своего взгляда. На губах появилась чуть заметная улыбка.
Она знала эту улыбку, улыбку, которая рождалась не от
радости легкой жизни, но от маленьких радостей, которые
приносила ему жизнь.
Охваченная новым приступом вины за предательство
Мартина, Ханна отвернулась без улыбки. Оглядев поля, она
вспомнила шепот, который услышала в день похорон Рейчел,
назвавший имя Ханны и повелевший ей – Китт гаus – уехать.
Посреди всей скорби этот голос манил, и чувство
безнадежности отступило от нее. На следующий день Ханна
отправилась на поиски женщины, в существовании которой
даже не была уверена. До сегодняшнего дня она не знала,
229
был ли тот знакомый голос ее внутренней сущностью,
рвавшейся на свободу, или воображением, или шепотом
Бога, или чем-то еще.
Но в то время он помог ей не утонуть в отчаянии и найти
в себе достаточно смелости, чтобы уехать.
Вся дрожа, Сара схватила ее за руку.
– Смотри.
Менее чем в десяти метрах от них показалась могилка с
надгробным камнем на ней.
Сара еще крепче вцепилась в Ханну и остановилась,
упершись каблуками в землю.
– Я... я передумала. Я хочу домой.
Пол положил руку на плечо Сары.
– Мы не можем позволить эмоциям взять верх над
разумом. Что касается эмоций, ты сейчас испытываешь ужас.
Разум же говорит, что бояться нечего.
Сара потянула Ханну за руку.
– Давай пойдем домой. Мне это не нравится. Может,
какой-нибудь дух из прошлого...
Пол ладонями обхватил руку Сары, и она ослабила свою
хватку.
– Ты делаешь больно своей сестре.
Сара перестала сдавливать руку Ханны.
– Но кто... кто это делает?
Ханна посмотрела на могилку, и по ее коже побежали
мурашки. По всему периметру могила была выложена
белыми мраморными плитками размером с кирпич, и земля
вокруг была ухожена, как на газоне.
– Кто-то заботится о ней, – сказал Пол.
Ханна плотнее завернулась в одеяло и подошла ближе.
Сара осталась стоять на месте, но Ханна освободилась от
хватки сестры, сделала шаг вперед, и ее тут же охватили
сотни разных воспоминаний и эмоций.
– Я... не готова. Я не могу! – Крик Сары эхом раскатился
по полям.

230
Забыв про сестру, Ханна подошла к могилке, пораженная
увиденным. В ее голове промелькнули мысли о том, сколько
времен года сменилось с тех пор: снежная зима, дождливая
весна, знойное лето и цветистая осень. И все же кто-то
остался верен этому месту. Позади она слышала
приглушенный голос Пола, разговаривавшего с Сарой.
Чувству утраты, казалось, не было предела, но даже
теперь Ханна испытывала доверие к Богу за то, что нашла
способ справиться с горем. Именно в этом Его суть, разве
нет? Воры приходили и крали, а Бог восстанавливал. Но стоя
здесь, у могилы, Ханна не чувствовала себя
восстановленной, по крайней мере, не полностью. Он
восстановил ее в тысячах вещей – с Мартином, Лиссой,
Кевином, со школой, с доктором Леманом, с собраниями по
вторникам и с ее амишскими друзьями. Но к ней по-
прежнему не вернулись тысячи надежд, которые у нее были
до нападения.
Пол встал рядом с ней в почтительном молчании. Он
смотрел в землю.
– Прости, что тебе пришлось справиться с этим в
одиночку.
В дополнение к удивлению по поводу ухоженной
могилки, Ханна почувствовала, как ее сердце дрогнуло. Она
вспомнила все эти годы, когда... не могла понять Пола.
Однако она была уверена, что когда-то Пол любил ее так же
сильно, как она его, и что насилие, совершенное над ней,
было совершено не только над ней. Оно было совершено над
ними обоими.
Мне следовало понять это давным-давно.
С громко бьющимся сердцем и затуманившимся взором
она протянула ему руку.
– Несмотря ни на что, – прошептала она.
Пол взял ее руку своими теплыми, огрубевшими руками,
и там, в тишине полей, пламенеющих ярким осенним цветом,
ее сердце испытало неожиданное исцеление. Умиротворение
между ними нарушалось только шелестом падающих листьев.
231
Она встала на колени, отпустив руку Пола. Похоже, эта
странная поездка в Оулз Перч сделала ее еще более готовой
отпустить прошлое, чем когда-либо раньше. Она больше не
бежала от него. Она могла встать и двигаться дальше. И эта
разница привнесла в ее душу неведомое ей до сих пор
ощущение благополучия, о котором она раньше не
подозревала, и уж конечно, не предполагала его доступность
для тех, кто пережил насилие.
Сара подошла к могилке и встала на колени.
– Все это время я хотела, чтобы малышка оказалась
живой...
Ханна обняла сестру за плечи.
– Выбирай реальность, Сара. Это единственное место,
где действуют сила и вера.
Сара положила ладонь на могилу.
Ханна сжала плечо сестры.
– Пора идти, пора жить.
– Ты когда-нибудь попытаешься найти того человека? –
Голос Сары дрожал.
Ханна закрыла глаза, задавая себе тот же вопрос.
Холодный ветер шумел в ветвях деревьев, и этот шум
походил на шум дождя.
– Нет, – прошептала она. – Все это произошло более трех
лет назад. Я его не узнаю. Я не помню машину, ничего.
Единственный способ, при помощи которого полиция могла
бы попытаться найти его, состоит в нарушении покоя
Рейчел, ее эксгумации, взятии пробы на определение ДНК,
но это поможет, если тот человек уже состоит на учете из-за
ранее совершенного преступления. Я не хочу проделывать
это с Рейчел... или с собой.
Она погладила сестру по спине.
– Правильно или неправильно, но я все отпускаю и
двигаюсь дальше. Так нас учили, ведь правда?
Сара кивнула.
– Ya.

232
Ханна убрала руку. Когда Ханна и Сара начали вставать,
Пол протянул им обеим руки. Сара взяла его за руку, и он
помог ей встать на ноги. Ханна встала без его помощи.
– Я уверена, что это Daed ухаживает за могилой.
– Сара...
– Нет, – перебила ее сестра. – Ты не знаешь, какой он,
когда никто не видит. Он писал в своем дневнике, как он
ждет твоего возвращения. Целые страницы всякой чуши, но
когда я обнаружила его тайну, он все сжег, словно он думает
и переживает, но не может позволить, чтобы кто-нибудь об
этом узнал.
Не желая спорить, Ханна пошла назад. Обратный путь к
дому Эшей прошел в молчании. Ханну окутывало странное
ощущение покоя. Она плотнее натянула одеяло на плечи.
Сара, похоже, тоже нашла какое-то разрешение жизненных
проблем.
Но ведь кто-то вложил свое время и деньги в обрамление
могилы белым мрамором. Кто-то ухаживал за могилой.
Неужели это Daed?

Глава 25
Топот копыт заставил всех троих поднять глаза.
Джекоб остановил рядом с ними повозку, глядя прямо на
Ханну.
– Mamm сказала, что мне сначала нужно повидаться с
тобой, а потом отвезти тебя с Сарой обратно к Люку и Мэри.
Mammi Энни просила передать, что Лисса захотела
вернуться домой вместе с ней.
Ханна сняла с плеч одеяло и передала его Полу.
– Я еще немного задержусь, но ты слезай и дай мне
посмотреть твое плечо.
Она заставила Джекоба сделать несколько плавных
круговых движений руками.
– Из десяти баллов, где десять – показатель наихудшего
самочувствия, как ты себя чувствуешь?
– Наверное, балла три, а может, и того меньше.
233
– Думаю, с тобой все в порядке, и пока мы обойдемся без
рентгена, но если боль усилится или вдруг ты почувствуешь
ограничения в движении, обязательно пройди обследование.
И проверочные упражнения, которые ты сейчас делал
руками, проделывай четыре раза в день, хорошо?
– Я понял, спасибо, Ханна. Похоже, твои способности
медсестры сегодня всем пригодились, особенно в нашей
глубинке, а?
Не уверенная в том, понимает ли Джекоб, что она пока
не имеет лицензии как дипломированная медицинская
сестра, Ханна решила не объяснять ему этого.
– Сегодня действительно пригодились.
Сара обняла Ханну.
– А я и вправду устала. – Не сказав ни слова Джекобу,
своей прежней любви, Сара забралась в повозку. – Ты
разбудишь меня утром перед отъездом, хорошо?
Ханна кивнула.
– Обязательно. Доброй ночи, Сара.
Во дворе Эшей, разбившись на кучки, разговаривали
несколько мужчин и женщин, там были и родители Мэтью.
Кэтрин стояла рядом с машиной водителя, прощаясь с
людьми из своей общины, среди которых Ханна узнала Daed
Кэтрин.
Судя по тому, как один из молодых людей увивался за
ней, это был либо ее парень, либо претендент на это место.
Ближе к дому в группе беседующих между собой
мужчин Ханна увидела отца. Он взглянул на нее, но тут же
сделал вид, что не заметил. Она и Пол прошли в боковой
двор, где в свете керосинового обогревателя виднелись
стулья, составленные в кружок. Столы без скатертей и еды
выглядели голыми и выщербленными. Вокруг обогревателя
сидели Мэри, Люк и Мэтью и разговаривали. В кругу стояли
три пустых стула, возможно, как приглашение для Ханны и
Пола. Если интуиция Ханны подсказывала правильно, третий
стул предназначался для Кэтрин.

234
Из всех повседневных событий, которые произошли со
времени отъезда Ханны, самым неожиданным был разрыв
между Мэтью и Элль. Но Мэтью выглядел умиротворенным
и даже довольным.
Искренне желая побыть немного одной, Ханна
повернулась к Полу.
– Пойду в дом. Думаю, от меня будет больше пользы на
кухне.
– Спасибо за то, что ты сегодня сделала для Сары.
Едва слышный голос внутри Ханны зашептал о том, как
ладили бы они с Полом, будь они вместе. Она ничего не
сказала Полу в ответ, мучась угрызениями совести, что
нечестно поступает по отношению к Мартину.
Она вошла в дом, показавшийся ей пустым. На кухне
уже не слышалось множества голосов, и здесь Ханна
почувствовала себя спокойнее. Через приоткрытое окно
доносилось мычание коров, ожидавших кормежки.
Керосиновая лампа на подоконнике над раковиной освещала
комнату не ярче пары ночников. Ханна подошла к раковине,
повернула кран и дождалась, когда потечет теплая вода,
наполнила раковину и налила туда моющую жидкость. Она
все еще мыла кастрюли, когда в комнату вошли женщины с
улицы и стали собирать свою чистую посуду. Многие
сдержанно прощались с Ханной перед уходом, и она вежливо
отвечала им. Если они молчали, она тоже ничего не
говорила.
Керосин в лампе заканчивался, и фитиль стал
потрескивать. В окно Ханна видела, как семьи постепенно
разъезжались, и наконец во дворе осталась всего одна
повозка, ожидавшая своего хозяина, – ее Daed. Ее мать
сидела в повозке одна.
– Ханна.
Все мускулы Ханны напряглись при звуке голоса отца.
Повернувшись к нему лицом, Ханна подняла над раковиной
руки в мыльной пене.
– Да?
235
Угловатые тени беспокойно прыгали в разные стороны,
поскольку пламя в лампе колебалось. Отец стоял на пороге,
глядя на Ханну так, словно хотел что-то сказать, но не мог.
Она взяла полотенце с крючка рядом с раковиной и вытерла
руки.
Он вошел в комнату, нервно теребя поля шляпы.
– Ты завтра уезжаешь?
– Да. – Она отступила на шаг назад от раковины.
– Ты... теперь ты будешь писать матери чаще, уа?
Какая же пропасть должна лежать между двумя людьми,
если они не могут сказать друг другу ничего стоящего?
– Да.
– Хорошо. – Он повернулся, чтобы уйти, но опущенная
голова и поникшие плечи свидетельствовали о том, что он
так и не сказал, что хотел.
– Daed?
Отец повернулся к ней, в его глазах было недоумение,
словно он до сих пор не понял, кто она такая.
– Я ни в чем не виновата.
Он вытер лоб тыльной стороной ладони.
– Не может быть такого, чтобы человек оказался
совершенно ни в чем не виноват. Я думал, ты уже поняла
это.
Ханна усилием воли заставила себя держать спину прямо
и не опускать голову. Он был прав, но в то же время это была
ложь. Он никогда не увидит, какую роль он сыграл в этой
ситуации, и будет обвинять во всем ее. Неужели он пришел
лишь для того, чтобы сказать, что в любом случае на ней все
равно лежит печать грешницы?
Отец повернулся, чтобы уйти.
– Daed?
Он снова посмотрел на нее.
– Мы были на могилке... за ней... за ней кто-то ухаживает...
Отец стиснул зубы.
– Не такой уж я недоброжелатель, как ты думаешь.
– Мы все недоброжелатели. Я думала, ты уже понял это.
236
Он стоял прямо, глядя на нее.
– Ты победила, Ханна. С тех пор как тебе исполнилось
пятнадцать, я ни разу не смог опередить тебя ни на шаг. Я
никогда и ничего не делаю правильно. Но, Бог свидетель, я
старался.
– У меня ничего не было с Полом. Конечно, я могу
ошибаться, но я уверена: ты знал, что случилось на самом
деле в тот вечер, когда на меня напали, и, тем не менее,
позже ты полностью поддержал решение изолировать меня.
Хуже того, ты не только отвернулся от меня, но и
восстановил против меня церковных лидеров.
Он открыл рот, желая что-то сказать, но потом махнул
рукой и вышел, захлопнув за собой дверь.
Дверь тут же снова открылась, и в кухню вошел Пол.
– С тобой все в порядке?
Глаза Ханны наполнились слезами.
– Как всегда. – Она откашлялась, пытаясь взять себя в
руки.
– Все уехали, кроме Люка, Мэри, Мэтью, Кэтрин и нас.
Родители Мэтью пошли к Йодерам, чтобы посмотреть на
строительный лес, который есть у Джона и который может
сгодиться для строительства. Думаю, скоро Мэри должна
будет рассказать все Люку, и разговор будет не из приятных.
– Он подошел к столу, взял из буфета кусок домашнего
хлеба.
– Поскольку ты завтра уезжаешь и мы можем никогда не
встретиться в спокойной неофициальной обстановке, я
думал, ты посидишь с нами на улице.
Он вдохнул аромат хлеба и посмотрел на нее. Когда-то
он говорил, что всегда сможет отличить хлеб, выпеченный ее
руками, от любого другого, потому что он угадывал жар
пламени ее сердца.
Отвернувшись, Ханна потянулась за чистой тарелкой и
начала ее вытирать. Они с Полом вместе ходили к могиле и
вместе испытали то, что она не согласилась бы испытать
больше ни с кем. Он понимал ее так, как никто другой. И он
237
прощал ее так, что она даже не осознавала своей потребности
в этом прощении, пока оно не было даровано ей с такой
щедростью.
Но теперь им следовало держаться друг от друга на
расстоянии.
– Думаю, Саре пошло бы на пользу, если бы ты в
следующий приезд помогла ей найти какое-нибудь
увлечение. Она уже достаточно взрослая и должна иметь
занятие, которое приносило бы ей чувство удовлетворения и
собственной значимости, что-то, на что она могла бы
посмотреть с гордостью и радостью.
Ханна повернулась к нему лицом.
– Я уже говорила Саре, что в ближайшее время приехать
не смогу.
Пол присел на край стола и поставил одну ногу на стул.
– Да, знаю, ты слишком занята до начала следующего
года. Но, может, весной? Мне кажется, это действительно
важно. Хорошо бы до наступления зимы, но если не
сможешь, значит так тому и быть.
– И какое, по-твоему, занятие я должна подыскать для
Сары?
– Я и сам хотел бы знать, однако, я уверен, ты что-
нибудь придумаешь.
Ханна прислонилась к раковине.
– Саре стоило бы познакомиться с Забет и пожить с ней в
ее домике.
– Да, она улыбается при одной мысли об этом. – Чуть
кривая усмешка Пола заставила Ханну вспомнить тысячи
таких же его прежних улыбок.
– И на что это похоже?
Мужской голос заставил ее вздрогнуть. Решив, что он
доносится с передней части двора, Ханна подошла к темному
коридору и выглянула за дверь. Пол последовал за ней.
Люк стоял у крыльца.
– О чем ты думала?

238
Упорно глядя в землю, Мэри положила ладони на
выпирающий живот.
– Я боялась, что, если мы сразу не поженимся, ты
уйдешь. Твой отец в свое время уже покинул одну общину, и
Ханна тоже, а ты сердился на своего Daed и церковных
лидеров за то, как они отнеслись к твоей сестре, ты дергался
и по- говаривал об отъезде на работу в Ланкастер, и...
– Это все оправдание для твоей лжи в мой адрес? –
перебил ее Люк. – Ты сказала, что врач подтвердил твое
полное выздоровление. Ты сказала...
Мэри подняла руку, останавливая этот поток.
– Я знаю, но я сама себя обманывала. Я думала, что
доверяю Богу, а на самом деле использовала эту мысль как
оправдание, чтобы делать то, чего сама хотела. Я... я не
хотела тебя потерять.
Ханна тихонько прикрыла дверь. Но даже за закрытыми
дверьми их голоса были слышны, хотя она старалась не
слушать.
– Всей этой болтовней ты стараешься приукрасить ложь
и обман.
– Послушай меня, Ханна.
– Что?
– Если ты относишь это на свой счет, тогда пора
отпустить это, – шепотом сказал Пол. – Просто отпусти.
Это было уже слишком – тьма, пустой дом, близость и
шепот между ними. У Ханны пропал голос, да и что она
могла сказать? Она просто стояла, глядя на него. Неужели он
тоже это чувствует?
Пол махнул рукой в сторону кухни.
– Я думаю... я выйду в боковую дверь и отыщу Мэтью.
Он повернулся и вышел, и Ханна осталась одна.
Преследуемая чувством вины, она прошла на кухню,
теперь совсем темную, потому что в лампе кончился
керосин.
Села на стул. Она не в состоянии сейчас вернуться к
Йодерам.
239
Она обещала Мэри, что будет поблизости, чтобы
ответить на вопросы, которые могут возникнуть у Люка.
Иначе она уже вернулась бы в Огайо. Она надеялась, что
признание Мэри вызовет у Люка вопросы, а не только
возмущение.
Ханна опустила голову на руки. Ей нужно сейчас быть в
Огайо, с Мартином, а не наводить мосты в отношениях с
Полом.
Из боковой двери появился Мэтью и поманил ее рукой.
– Тебя зовет Люк.
Ханна решительно отмела смятение, уверенная, что
позже со всем разберется.
– Хорошо.
Она встала и молча вышла через заднюю дверь, а в ее
мыслях оставались и Мартин, и Пол.
Кэтрин, Пол, Люк и Мэри сидели вокруг керосинового
обогревателя и молчали. В доме Эшей больше никого не было.
Ханна села на один из свободных стульев, и Мэтью сел
тоже.
– Так вот зачем ты осталась? – резкий тон Люка нарушил
ход мыслей Ханны.
Она села и прокашлялась.
– Да.
Лицо ее брата было суровым, челюсти сжаты, а взор
устремлен в землю. В глазах Мэри застыла боль: она боялась
потерять любовь и уважение Люка и в течение последующих
лет терпеть его гнев и возмущение.
Кэтрин встала.
– Я... я думала, что мы будем говорить о делах. Думаю,
сегодня выдался прекрасный день. Доброй всем ночи. – Она
направилась к дому, Мэтью вскочил и пошел вслед за ней.
Ханна наклонилась, пытаясь заглянуть Люку в глаза.
– Ты имеешь право сердиться, но, пожалуйста, не
упорствуй в гневе твоем.
– Мэри должна была довериться мне в принятии
правильного решения относительно ее будущего,
240
основанного на истине и доверии Богу. – Люк уже понизил
голос, и тон был, скорее, задумчивым.
Не в силах сидеть спокойно и не смея посмотреть на
Пола, Ханна протянула руки к раскаленному докрасна
обогревателю.
Явно расстроенный, Люк махнул в воздухе руками.
– И что теперь?
Непослушные глаза Ханны обратились к Полу и
остановились на нем.
Его голубые глаза неотрывно смотрели на нее, словно
вопрос Люка повис между ними, а не между ним и Мэри.
Слегка вздрогнув, Ханна перевела взгляд на Люка.
– Доктор Леман найдет хорошую акушерку, которая
поведет Мэри, несмотря на поздний срок и отсутствие
страховки.
– Объясни мне все по порядку, начиная с того, почему
врач не хотел ее замужества.
Ханна объяснила, перемежая рассказ позитивными
утверждениями везде, где было возможно.
Люк внимательно смотрел на жену; было видно, что он
разрывается между возмущением и страхом за ее
безопасность.
– Почему этот доктор Леман уверен, что нужно
действовать именно так, а не иначе?
– Доктор Леман очень сведущий в своей области
специалист, он тщательно проверил все анализы и тесты
Мэри, а также изучил все отчеты врачей о выздоровлении
Мэри после несчастного случая.
Люк прищурился, повернувшись к Мэри. Затем
обратился к Ханне:
– Поклянись, что вы обе больше ничего не скрываете от
меня.
Ханна подняла руки ладонями вверх.
– Ничего, обещаю.
– И она, и ребенок в полной безопасности?
Ханна опустила руки.
241
– В такой же безопасности, как любая другая здоровая
женщина, рожающая с использованием современных
технологий и опытного хирурга.
Люк откинулся на стуле, от него исходили волны
возмущения.
– Не могу смириться с этим. Нам следовало подождать с
женитьбой!
Мэри расплакалась.
– Ты не можешь жалеть о том, что женился на мне.
Просто не можешь. Это бесчестье... – Она встала и
торопливо пошла через двор к полям позади дома, где земли
Эшей граничили с территорией ее родителей. И Люк
отпустил ее.
Пол заерзал на своем стуле.
– Люк...
Люк посмотрел на Пола, и двое мужчин, казалось, молча
обменялись мнениями. Наконец, ее брат кивнул, встал и
пошел за женой.
– Постой, Мэри.
Ханна вертела пуговку на юбке.
– Ваше молчание было более красноречивым, чем слова
многих людей. Хотелось бы мне овладеть этим трюком.
– Никаких трюков. Я просто делился с ним личным
опытом, приобретенным на собственных ошибках.
Ханна подняла глаза.
– А ты не мог раньше сказать, что у нас больше нет
никаких секретов, чтобы избавить Мэри от этой сцены?
– Люк раньше не был готов услышать это.
– Услышать что? Ты ничего не говорил.
– Ханна.
– Что?
– У меня от тебя голова болит.
Они оба засмеялись, и Ханна откинулась на стуле,
впервые обратив внимание, какое чистое сегодня ночное
небо. Сверху сияли тысячи звезд, словно поверхность реки
Саскеханны разбилась и сверкающие брызги рассыпались по
242
черному небу. Полная луна во всей своей золотистой славе
ясно свидетельствовала о том, что осень уже не за горами.
Несмотря на обогреватель, Ханна озябла.
Пол кинул ей одно из одеял.
– Мы с тобой впервые в жизни остались поздно вечером
наедине.
Не изменяя положения и не отрывая глаз от неба, Ханна
накинула на себя одеяло.
– Может, не стоит удивляться, что у нас ничего не
получилось... потому что мы строили наши отношения
вокруг всяческих запретов и ограничений.
Пол не ответил, а Ханна не собиралась на него смотреть.
Сегодня они уже делились сокровенным, и много лет
назад обстоятельства оторвали их друг от друга против их
воли, но теперь она любила Мартина. Она могла без конца
перечислять его достоинства и чувствовала себя
польщенной, потому что он выбрал ее – бывшую девушку из
амишей, которая вела себя и одевалась не так, как сотни
женщин, с которыми он встречался раньше.
Сотни? Неужели их было так много? Ну что ж, Мартин
был на восемь лет старше и считал свидания своеобразным
видом спорта, в котором преуспевал еще полтора года после
знакомства с ней.
Ханна вздрогнула, неожиданно пожалев, что вообще
подумала об этом. Мартин по большей части был домоседом,
но когда погода была хорошая и время позволяло, он
оставлял телевизор, компьютер, игровые системы и
телефоны и с удовольствием проводил с ней время на
открытом воздухе.
– Больше всего я люблю, когда мы с Мартином сидим на
открытом воздухе и разговариваем.
Пол перегнулся через стул, стоявший между ними, и
потянул за ее одеяло.
– Думаю, в основном, это происходит летом.
Ханна замахала на него руками, отмахиваясь от шуток.
На самом деле ей вообще не следовало сидеть здесь с ним и
243
разговаривать, и будет лучше, если они подождут окончания
объяснений Люка и Мэри в полной тишине, чтобы не
усугублять ее чувство вины перед Мартином.
Слева в метрах пятидесяти разговаривали Люк и Мэри.
Мэри прижала ладонь Люка к своему животу. Ханна
закашлялась, пытаясь избавиться от кома в горле. В жизни
людей на этой планете была не только любовь, но именно
она делала все остальное вполне сносным.
Движения под рукой Люка заставили его сердце бешено
колотиться. В животе Мэри был его ребенок и отвечал на его
голос. Люк замолчал, и ребенок тоже замер. Он заговорил, и
ребенок зашевелился. Чувствуя себя истинным главой семьи,
мужчиной, ответственным не только за свои слова, но и за
свой тон, Люк посмотрел на жену.
– Ты была неправа, – сказал он мягко.
Она кивнула, и по ее щекам покатились слезы.
– Я знаю, но если ты сожалеешь о том, что женился на
мне, ты бесчестишь то, что было между нами... нашу
брачную постель. Ты помнишь нашу первую ночь?
Люк кивнул, вспоминая многие драгоценные ночи.
Слезы обожгли его глаза. Он полностью доверял жене.
Всегда. Но теперь он чувствовал себя потрясенным и
обманутым.
– Все те месяцы, когда ты плакала, что не беременеешь,
ты должна была радоваться. Я... я не понимаю.
– Я принесла брачную клятву перед церковью, зная, что
скрываю от тебя истину. Я боялась, что Бог не даст мне даже
зачать, особенно если я не скажу тебе правду. Но еще больше
я боялась, что, если ты узнаешь правду, ты никогда не
будешь меня любить, как прежде.
Люк пристально смотрел на жену. Несомненно, она не
такая, как он о ней думал. У нее есть недостатки и слабости,
о которых он и не подозревал до сегодняшнего дня. Теперь
он знал еще одну слабость – она боялась потерять его
больше, чем боялась ответа перед Богом за ложь. Если он

244
хотел над женой власти на всю оставшуюся жизнь, сегодня
он мог ее получить.
Мэри погладила его по щеке.
– Я каялась миллионы раз, но я не смогу изменить того,
что сделала.
Люку тоже было в чем покаяться с тех пор, как они
узнали друг друга. В его памяти всплыл длинный список его
собственных недостатков. Когда доктор посоветовал Мэри
повременить со свадьбой, она пришла в отчаяние,
испугавшись, что он найдет себе другую. Но ему никто не
нужен, кроме нее. На самом деле он ждал бы ее, однако, как
только стало возможно, он с готовностью женился в
следующий же брачный сезон. Он не догадался поговорить с
врачом, а просто поскорее женился, ни о чем не думая.
В списке его недостатков были совсем глупые вещи:
однажды он на всю ночь оставил открытым холодильник,
работавший на газу. Бывало, они опаздывали в церковь,
потому что Мэри не могла найти шпильки, а иногда Люк не
выходил вовремя к ужину, потому что ему хотелось почитать
газету. Наверное, в этом и заключается смысл брака – когда
рядом с тобой человек, который знает твои лучшие и твои
самые худшие стороны.
Люк нежно взял жену за запястье.
– Надеюсь, по крайней мере, что и сегодня ты так же
сильно хочешь жить со мной, как хотела выйти за меня два
года назад.
Мэри улыбнулась.
– Ты знаешь, что это так, Люк. – Она взяла его руки и
положила их себе на живот. – Мы оба этого хотим. Но мне
нельзя было любить тебя или себя больше Бога, а я
поступила именно так, когда скрыла правду, чтобы
поступить по-своему.
Люк обнял ее, надеясь, что его жене действительно
ничто не грозит, как утверждала Ханна.

245
Глава 26

Мэтью налил керосин в лампу и поставил ее на


кухонный стол. Зажег спичку и поднес пламя к фитилю.
Кэтрин достала из выдвижного ящика калькулятор вместе с
расчетом стоимости строительного материала. Мэтью
внимательно смотрел в лицо девушки. Неужели она считает,
что их отношения ограничиваются только бизнесом?
Кэтрин уселась, скрестив руки, и уставилась в бумаги.
– Ты и вправду думаешь, что можешь заработать на
заказах до начала строительства мастерской? – Ее мягкий
голос действовал на Мэтью успокаивающе.
Он поправил шляпу на голове.
– Абсолютно уверен. В закромах у Люка есть большая
часть того, что нам нужно. Докупив некоторые материалы,
мы сможем начать работу, но для этого нужно только найти
место под крышей.
– «ЭЛ» не может работать в мастерской Люка?
– В принципе, это возможно, но далековато будет бегать
туда и обратно. В таком случае останется меньше времени на
строительство: днем я буду заниматься стройкой, а на заказы
останется только вечернее время.
– Я понимаю.
– Ты единственная, кто сможет заниматься заказами
после пожара. Ты выполняла всю работу, часами звонила
заказчикам и даже восстановила порядок в кладовой, пока
меня не было. Ты способна все привести в порядок – заказы
клиентов, сырье, пополнение запасов в старой мастерской
Люка – а мы с Люком в это время будем строить новые
помещения. Если ты готова остаться и помочь нам с этим,
мы сможем каждый день на несколько часов останавливать
стройку, чтобы постепенно начать выполнение заказов. Если
тебя здесь не будет, этим заняться будет просто некому, и мы
не сможем выполнить ни одного заказа, пока не закончим
строительство.

246
Кэтрин, все так же сложив руки на груди, откинулась на
стуле.
– Я организовала сегодня рабочий день, чтобы помочь
вам взять старт, а теперь ты вот что задумал?
– День был отличный, Кэтрин. – Так оно и было, хотя на
работу приехал и Джозеф, и Мэтью несколько раз прямо-
таки зеленел от ревности. – Мы сегодня очень много
сделали. Это нужно было всей моей семье – они отвлеклись,
пообщались, обрели надежду. Но... чего хочешь ты?
– Я хотела, чтобы расчистка участка после пожара
прошла быстро и легко. Тебе не понравился мой план?
– Нет, нет, мне все понравилось. – Мэтью потер шею. –
Разве что только одно.
– Что такое? – Голос Кэтрин был спокойным, словно она
желала ему доброго утра или спокойной ночи. Такого рода
спокойная, рассудительная реакция была ее характерной
чертой, которая всегда его привлекала.
Он сел рядом с ней.
– Сегодня вечером, когда ты пожелала своему Джозефу
спокойной ночи, до меня дошел весь смысл сегодняшней
тяжелой работы. Это значит, ты уедешь от нас на несколько
долгих недель, может, на всю зиму, пока мы будем
поднимать стену и возводить крышу. Я... я не хочу, чтобы ты
уезжала. – Мэтью погладил ее руку тыльной стороной
указательного пальца. – И ты сама это знаешь.
– Мэтью, ты только что порвал с Элль. За такое короткое
время просто невозможно, чтобы у тебя появился хотя бы
отдаленный интерес ко мне.
– Это не совсем так. Я послал ей письмо о расторжении
помолвки еще до того, как ты пришла работать к нам. Когда
ты появилась здесь в первый раз, Элль приехала ко мне,
возмущенная этим письмом. Через месяц, в день пожара она
снова приехала с просьбой, чтобы я изменил свое решение.
После трагической утраты Дэвида мне показалось, что во
мне возникла искорка интереса к ней.

247
– И ты сразу помчался в Балтимор, к человеку, к
которому почувствовал искорку интереса?
– Я поехал потому, что мне нужно было все обдумать и
найти свой путь. И пока я там был, я понял, – Мэтью
придвинулся ближе к Кэтрин и взял ее за руку, – что мне
нравится дружба и общение с тобой.
– Ну что ж, хорошо, мы друзья, но я... я встречаюсь с
Джозефом.
– Если он действительно означает для тебя все, так и
скажи. Единственное, о чем я прошу, – позволь мне
некоторое время встречаться с тобой.
Кэтрин задумчиво накручивала завязку от молитвенного
капора на указательный палец.
– Ты просишь не только об этом. Если мы начнем
встречаться, мы рискуем многим – и если у нас ничего не
получится, всякой дружбе тоже придет конец, и пожалуйста,
не пытайся убедить меня в том, что я неправа.
– Но ведь ты пошла на такой риск с Джозефом, а со мной
не хочешь?
– Джозеф совсем другое дело.
– Почему?
– Во-первых, нас с ним не связывают деловые
отношения. А с тобой мы вместе работаем. И я не хочу
смешивать одно с другим.
– И...
Кэтрин скривила губы, словно действительно
рассердилась.
– Думаю, этого достаточно.
Может, он действительно не был с ней честен. Мэтью
по-прежнему сильно горевал из-за смерти Дэвида, и,
возможно, он заблуждался, считая, что Кэтрин питает к нему
больший интерес, чем к Джозефу, однако он видел ее
сегодня рядом с Джозефом. Она вела себя довольно
прохладно и отстраненно, разве нет?
Мэтью теребил уголки документов, разбросанных по
всему столу.
248
– Если ты любишь Джозефа, одно дело. Но ты не
можешь выбрать его только потому, что твой Daed хочет,
чтобы ты жила ближе к дому, а Джозеф подходит для этой
цели.
– Мэтью Эш, что ты себе позволяешь? – Кэтрин
оттолкнула от себя калькулятор и бумаги. – А как насчет
епископа? На многие твои проступки он смотрел сквозь
пальцы, но встречаться с девушкой, которая даже не является
членом церкви...
Мэтью вздохнул. С ее точки зрения ситуация выглядела
еще хуже.
– Я совершил немало ошибок, и сам разберусь с ними
вместе с епископом.
Кэтрин снова стала играть завязками своего Карр, как
всегда, когда размышляла и принимала решение.
– Я... я не знаю, что думать, Мэтью. Дело в том, что я не
могу во всем этом разобраться, пока не вернусь домой.
– Ты хотя бы выйдешь, чтобы посидеть со всеми?
– Люк и Мэри спорят, так что я лучше не пойду.
– О чем бы они ни спорили, они скоро закончат, я
уверен. – Он встал. – Хорошо?
Кэтрин тоже встала и отодвинула калькулятор и бумаги.
– Хорошо.

***
Ханна осталась сидеть, наблюдая, как Люк и Мэри подо-
шли к стульям, стоявшим вкруговую. Они шли бок о бок, и
оба сияли.
Неожиданно подумав о том, а сияли ли вот так когда-
нибудь они с Мартином, Ханна стащила с себя одеяло.
– Значит ли это, что я могу немного поспать? И
вернуться завтра в Огайо?
Не успела она договорить, как из боковой двери вышли
Мэтью с Кэтрин. Люк жестом попросил Пола пересесть на
другой стул. Тогда Пол сел на пустой стул рядом с Ханной.
Люк тоже сел.
249
– Огайо. – Он оглядел группу. – Никому не кажется
странным, что она никогда не называет это место домом?
Мэтью положил ноги на грубо сколоченный кофейный
столик. – Я тоже обратил на это внимание. А ты, Пол?
Пол пожал плечами.
– Я лучше поговорю о ценах на китайский чай.
– Перестань, Люк. И ты, Мэтью, тоже. Домик Забет стал
для меня родным домом с тех пор, как я впервые его увидела,
но мне пришлось оттуда уехать, а... а дом Мартина пока не
кажется мне таким комфортным.
Люк нахмурил брови.
– Ты живешь с ним?
– Нет, конечно, нет. Я не это имела в виду. Я живу в
коттедже позади его дома. Таким образом мне намного легче
заботиться о Кевине и Лиссе.
Люк пристально смотрел на нее.
– Да, ему, конечно, легче.
Ханне стало неприятно, и она наклонилась вперед.
– Я понимаю, как это выглядит, и я ценю твою заботу
обо мне, но мы с Мартином нужны друг другу и помогали
друг другу с первого дня нашей встречи. Когда мать Лиссы и
Кевина уехала, оставив детей на пороге моего дома, мы с
Мартином стали еще более сплоченной командой. Поэтому
если кому-то что-то не нравится, держите это при себе.
Мэтью вытащил из кармана своих штанов потрепанную
пачку карт.
Он смешал карты, не отрывая взгляда от Ханны.
– Ты ходишь в церковь?
– Да, если я не на дежурстве и не на родах.
Люк заерзал на стуле.
– И Мартин тоже ходит?
Ханна напомнила себе, что эти вопросы вызваны
беспокойством за нее, однако она не привыкла к
любопытству.
В ее мире никто и никому не задавал таких вопросов.
– В этом смысле он гораздо более постоянен, чем я.
250
Мэтью продолжал тасовать карты.
– Это потому что он более терпим к церкви Englischer,
чем ты. Я ходил в одну такую церковь. Громкая музыка,
визгливые микрофоны и плакаты на стенах. Лично я
предпочту жесткую скамью без спинки и трехчасовую
проповедь у кого-нибудь в гостиной или в амбаре.
Среди присутствующих послышались фырканье и
сдавленный смех.
Кэтрин поднялась и коснулась воротника Мэтью.
– Прежде чем ты начнешь раздавать, давай принесем
всем горячий шоколад и попкорн.
Мэтью сунул карты в карман.
– Мы сейчас вернемся.
Ханна положила сплетенные руки на колени,
наклонившись ближе к обогревателю.
– Сегодня произошли некоторые неожиданные события,
так что мы с Полом можем сказать, что у Сары есть улучшения.
– Не могу сказать, как я рад это слышать. – Люк сложил
руки. – После твоего отъезда Сара сделалась
непредсказуемой, и если бы мы тогда смогли ей помочь...
Ханна поежилась.
– Я знала, что Сара навлекла на меня многие
неприятности – она распускала обо мне слухи и ложь, – но я
никогда не думала, что ее поведение было сигналом к тому,
что ей нужна помощь. Вам, наверное, трудно понять, как мне
было сложно в то время. Что-то казалось ясным, а что-то –
таким запутанным, словно все это происходило не со мной, а
с кем-то другим.
Пол поднял температуру в обогревателе.
– Да, думаю, ты очень точно все описала.
Люк взял одеяло с близлежащего стула и передал его
Мэри.
– Помню, Пол не одну неделю был одержим мыслью, не
нанять ли ему частного сыщика, чтобы найти тебя.
Ханна повернулась к Полу, не уверенная, что способна
спокойно принять эту новость.
251
– Я никак не мог решить, что делать, и не мог понять, что
правильно, а что неправильно, но мне была противна сама идея
преследовать и выслеживать тебя – ведь ты имела все
основания уехать отсюда и равные основания не возвращаться.
И ты знала, как связаться со мной... если бы захотела.
Ханна окончательно убедилась в том, что Полу никто не
говорил о ее звонках. Может, стоит сказать ему об этом?
Наконец, она поняла все, или почти все из того, как
развивались события в те дни.
– Ты был прав, дав мне свободу выбора. Кроме того,
отыскать меня было практически невозможно. Неважно,
сменила я имя или нет, но я сама себя чуть не потеряла.
Пол взял ее руки в свои.
– Я горжусь тобой и всегда гордился.
Ее глаза затуманились.
– Мне нужна была свобода, чтобы я могла заново
совершить все свои глупые ошибки.
Пол тихо засмеялся вместе с ней.
– И я тоже.
Ханна уверилась, что в дальнейшем они останутся
друзьями, а не будут просто терпеть присутствие друг друга.
Теперь, когда Пол так прочно вошел в жизнь Сары, их
уважительное отношение друг к другу радовало ее. Однако
следует ли ей сказать ему правду о том, что ему ни разу не
сообщили о ее звонках? А что, если это была Доркас? Разве
ему не следует знать правду? Может, Доркас пыталась таким
своеобразным образом защитить Пола?
Понимая, что нужно все обдумать, Ханна откинулась на
спинку стула.
– Мне вот что интересно, Пол. Мои недостатки видны
перед всеми как на ладони, а что ты можешь сказать о себе?
Он тихо засмеялся.
– Ты что, хочешь, чтобы я прямо вот тут рассказал обо
всех своих слабостях?
– Ну, давай, никому еще не удавалось стать
совершенством.
252
Его улыбка погасла.
– Тебе пришлось на себе испытать некоторые из них.
Ханна пыталась соединить услышанное в единую картину.
– В моей картинке есть белые пятна.
Пол стал сползать со стула в шутливом смирении.
– И ты хочешь выяснить все прямо сейчас?
Она кивнула.
– Да.
– О, женщины... – пробормотал он с полуулыбкой,
которая сделала его похожим на озорного мальчишку. – У
меня есть... то есть, надеюсь, у меня была сильная
склонность к скоропалительным выводам, а потом я
действовал так, словно это подлинные факты. Например, так
было, когда я не выслушал тебя, или когда решил, что ты
вышла замуж, потому что у тебя изменилась фамилия.
Люк фыркнул.
– Но, Уодделл, ты все сделал правильно.
– Да, я следовал догадкам и ошибался в своих
заключениях. Я действовал в соответствии со своими
предположениями, не выясняя, не докапываясь и не слушая.
Ханна не отрывала взгляда от обогревателя, но ей
захотелось поддержать Пола.
– Забет однажды сказала, что когда ты понимаешь, в чем
твоя ошибка, и когда ты действительно недоволен своим
поведением, именно оттуда и начинается в тебе все доброе.
– Ребята, – позвала Кэтрин от входной двери, – скажите,
кто хочет взбитые сливки в какао?
Мэри встала.
– Пойду, помогу ей.
Люк тоже встал и взял ее за руку.
– Я тоже пойду с тобой, надо проследить, чтобы ты не
поднимала ничего тяжелого.
– Вы будете взбитые сливки? – Мэри приостановилась.
Пол и Ханна кивнули.
Ханна плотнее укуталась в одеяло.
– А чем ты любишь заниматься в свободное время?
253
– О, вот это вопрос, на которой ответить намного легче.
– Пол вытянул ноги. – Мы с моими друзьями по колледжу
устраиваем пешие походы, ловим рыбу, ночуем в палатках,
играем в футбол, плаваем. А ты?
– Я работаю, хожу в школу, учусь. И при этом стараюсь
выкроить время для Мартина, Лиссы и Кевина.
– Похоже, ты учишься так же, как учился я, – сплошные
обязательства и никакого отдыха. Я тебе не советую.
– Мартин время от времени устраивает разные
развлечения – музыкальные собрания и все такое – но я бы
прекрасно обошлась и без этого.
– Неужели ты ничего не делаешь просто ради
удовольствия?
– Нет, почему же, у меня есть Кевин и Лисса.
Пол усмехнулся.
– Нет, я имел в виду какую-нибудь прихоть. Для меня
это игры с мячом, главная или малая лига. Больше всего я
люблю баскетбол, но и футбол тоже люблю.
– Но это же... – Ханна замолчала, не желая, чтобы он
оправдывался.
– Не разрешено в простой жизни? Ну, если бы это было
разрешено, у меня, наверное, не было бы ни малейшего
сомнения, остаться ли мне в простом народе.
А как ты следишь за играми – по радио, по телевизору,
по газетам?
– Да.
Ханна засмеялась.
– Пол Уодделл, это не разрешено в простой жизни.
– Если во время проведения матча я захожу в ресторан,
где работает телевизор, или если игра транслируется по
радио, пока я еду в машине...
– Но разве это не обман?
Пол пожал плечами.
– Да, конечно, но, в общем, я верю в простую жизнь. И не
вижу смысла в отказе от консервативной меннонитской веры
только потому, что иногда я болею за спортивную команду.
254
– Думаю, подобная осведомленность помогает наладить
контакты с пациентами не из простого народа.
– Ты знаешь, а ведь это хорошее оправдание. – Его улыбка
была живой и радостной, и Ханна опять увидела, как
проявляются его спокойные, уважительные и нелицеприятные
манеры. Он сплел пальцы и сидел, разглядывая свои руки.
– Я бы обязательно рассказал тебе об этой своей тайной
любви, но не хотел пугать тебя раньше времени.
– Ах-ха. А Доркас знает об этом?
– Она думает, что я отказался от этого увлечения.
– Понятно. Боишься испугать ее раньше времени?
– Нет, она...
– Женские дела... – Люк вышел из-за угла дома, неся
поднос с кружками, из которых поднимался пар. – Как им
удалось поработить меня настолько, что я выполняю
женские дела?
За ним появился Мэтью, неся огромную чашу с
попкорном, а вслед за ним Кэтрин с бумажными тарелками и
салфетками. Последней шла Мэри, держа в руках ложки.
На лице Пола медленно появилась самая лучезарная и
искренняя улыбка. Он тоже обрел свободу принять новую
жизнь. Близость между ним и Ханной была для него важна, и
Ханна знала, что так будет всегда. Она подняла с подноса
кружку с горячим шоколадом.
Она останется здесь с ними столько, сколько хочет ее
брат.
Они будут играть в карты и, скорее всего, будут так
сильно хохотать, что у нее заболят бока. Однако она все
равно хочет вернуться в Огайо, в родильную клинику, в
школу медсестер и к дежурствам в больнице, к двум детям,
которым нужна домашняя обстановка, которую она
стремилась для них создать.
И к Мартину. Сердце Ханны подпрыгнуло, она увидела
Мартина своим мысленным взором, и внутри у нее
потеплело от сознания того, кем они были. Всегда. Всегда.
Мартин.
255
Глава 27

Над долиной, где протекал ручей, поднимался туман, и


солнечные лучи нового дня осветили верхушки деревьев.
Зябко поеживаясь в своем свитере, Ханна прислонилась к
машине, потягивая горячий кофе и ожидая Сару, которая
хотела что-то принести из дома.
Деревья качались на ветру, шелестя листьями самой
пестрой расцветки – от ярко-желтых и золотых до пунцово-
красных и бордовых. Взмахами ветвей они, казалось,
просили Ханну остановиться и присмотреться. Она любила
Оулз Перч, всегда любила. И теперь, когда исцеление
коснулось большей части всех отношений, которые она
когда-то оставила позади, красота этого места укрепила ее.
Забет тоже была бы ею довольна, и эта мысль принесла
Ханне еще большее удовлетворение.
Лисса в джинсах и свитере играла с мягкой глиной на
краю огорода. Похоже, ей, как и Ханне, нравился аромат
возделанной земли и ощущение от прикосновения к ней.
Сара постучала в окошко на верхнем этаже, давая знать,
что выйдет через минуту. Сейчас она ничем не напоминала
девушку, которая менее месяца назад облила все вокруг себя
бензином, грозясь зажечь спичку. Ей помогли лекарства, но
Ханне казалось, что больше, чем лекарства, ей помогут
обретение прощения и ощущения власти над собственной
жизнью.
Несомненно, Пол проделал огромную работу и помог
Саре найти многое из того, в чем она нуждалась. Его
способность помочь Саре была связана скорее с качествами
его личности, чем с его должностью. Ханна мало кого знала
из психологов, но этот человек использовал свое образование
для того, чтобы люди обрели понимание и мудрость в
реальной жизни.
Сара по-прежнему иногда начинала говорить как
маленький ребенок и временами вела себя странно, но все же
она упорно двигалась вперед.
256
Громко топоча, она выскочила из задней двери, неся с
собой коричневый пакет, украшенный сверху осенними
листьями.
– Вот. – Она протянула сверток Ханне.
Со слезами на глазах Ханна приняла подарок. Они с
сестрой прошли такой долгий путь, и теперь сердце Сары
было вспахано, как весенний сад, чтобы все, через что они
прошли, приобрело ценность. Ханна сняла обертку и
обнаружила лоскутное одеяло «Прошлое и будущее».
– Сара, это тебе дали на время. Я не могу его забрать.
Сара надулась.
– Он отдал его мне. – Но буквально через несколько
секунд ей в голову пришла новая мысль. – Кроме того, я
спрашивала у Мэри. Так что выслушай и помолчи. – Она
прокашлялась. – Для этого одеяла ты специально выбирала
лоскутки, связанные с жизнью нашей семьи и друзей, а также
из других амишских домов в нашей общине. Мы есть часть
твоего прошлого, и мы всегда будем частью твоего
будущего. Я хочу, чтобы ты забрала это себе и чтобы всегда
помнила, кто ты такая.
Несмотря на ребячливый голосок, которым сестра
говорила все это, Ханна подумала, что Сара мыслит
глубинными категориями. Бывали дни, когда Ханна не
совсем понимала, кто она. Воспоминания о детстве среди
амишей кружились вокруг, как осенние листья. Она
погладила ладонью одеяло.
– Спасибо тебе. Я всегда буду ценить это. – Она глубоко
вздохнула, стараясь не расплакаться.
– Мэри отдала его Полу, чтобы ему было тепло, пока он
ждет твоего возвращения.
Игнорируя замечание Сары об ожидании Пола, Ханна
просто кивнула головой. Было тревожно и неприятно
осознавать, что какая-то ее часть хочет точно знать, как
долго он ждал ее.

257
– Я так рада, что тебе лучше. Ведь твой подарок
означает, что ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы
отдать его.
Сара посмотрела на небо, и вид у нее стал немного
рассеянный.
– До появления всяких проблем мы с тобой каждый
вечер ложились вместе и разговаривали. Помнишь?
– Да.
– Ты тогда говорила, что самое сложное – это когда никто
тебя не понимает и не помогает найти твое место в жизни.
Ханна взяла лицо сестры в свои ладони, заставляя ее
посмотреть себе прямо в глаза.
– Это были детские мысли. На самом деле жизнь – это
правильные поступки и движение вперед.
Однако произнося эти слова, Ханна осознавала, что
жизнь формируется отношениями с близкими и их
поддержкой... или их отсутствием. Насколько по-другому
сложилась бы ее жизнь, если бы отец постарался понять ее, а
не пытался диктовать, кем ей следует стать.
Сара прижалась щекой к ладони Ханны и теперь была
похожа скорее на ребенка, чем на восемнадцатилетнюю
девушку.
– Пол видит тебя, Ханна.
Эти слова так сильно ударили по ней, что она едва
сдержалась, чтобы не расплакаться. Это правда. Она это
знала, но теперь это уже не имело значения. Не могло иметь
значения.
И, конечно, это понятно даже Саре. Ханна пыталась не
пропустить эту мысль внутрь себя, но эта мысль жгла ее, а
сердце колотилось с такой силой, словно хотело вырваться и
само побежать к Полу.
Мартин тоже пытался ее увидеть. И если иногда он не
видел, не его вина. Он старался, и этого достаточно. Нет, этого
должно быть достаточно. Что с ней такое? Неужели она так
слаба, что ее сердце желает свободы, чтобы устремиться к
одному мужчине, в то время как она предана другому?
258
Она выпрямилась.
– У меня теперь новая семья, сестра. – Она притянула
Сару к себе и обняла. – Спасибо тебе за одеяло.
Ханна не отпускала сестру какое-то время, радуясь их
новым победам. Наконец, она отступила на шаг.
– Мне пора ехать.
Обнявшись на прощанье с Люком и Мэри, Ханна и
Лисса забрались в машину и направились в Огайо. Сидя в
своем кресле, пристегнутая ремнями безопасности, Лисса
через наушники слушала CD-плеер, время от времени
перекусывала и иногда крепко засыпала, почти не мешая
Ханне размышлять. Мысли Ханны бродили извилистыми
путями, подобными запутанным проселочным дорогам.
Вскоре машина подъехала к шлагбауму, на много миль
отделявшему их от Оулз Перч.
Обеими руками Ханна вцепилась в руль. Это случилось.
Она сумела взглянуть в лицо наихудшему в самой себе,
самой страшной, уродливой истине, и обрела мир. И даже
когда она столкнулась с вещами, которые невозможно
объяснить происшедшими событиями или выразить всеми
имеющимися у нее в запасе словами, Пол, казалось, понимал
все до мельчайших деталей. Но это тревожило Ханну – по
причинам, о которых она отказывалась думать.
Вдали показался двухэтажный каменный особняк
Мартина, и казалось, что Ханна добиралась сюда всего пару
минут, хотя она провела в машине не один час, а время
перевалило за полдень.
– Лисса, солнышко, пора просыпаться.
Девочка зашевелилась. Ханна протянула руку через
спинку сиденья и погладила лоскутное одеяло «Прошлое и
будущее», готовая начать жизнь сначала, но на этот раз
спокойной и цельной, обретя связь с некой прежде
отсутствовавшей частью себя. Да, огорчения остались. Но
они неизбежны, и теперь в ней не было ничего, что пыталось
бы убежать, спрятаться или что боялось бы взглянуть на себя
в зеркало, отражающее ее прошлое.
259
Ханна посмотрела на величавый особняк. Огромные
окна, сводчатый вход, каменная облицовка и ухоженные
газоны поразительным образом отличались от жизни,
которую она оставила позади всего несколько часов назад.
Если бы не готовность Мартина пойти на уступки, у нее
до сих пор не было бы машины. Но он не только помог ей
понести на себе груз новой жизни. Он стал ее другом.
Припарковав машину и выключив мотор, Ханна выбралась
из нее и открыла дверцу для Лиссы.
Та подняла руки, ожидая, когда ее освободят от ремней.
– Чего ты улыбаешься?
Ханна подняла легкую девочку с сиденья и поцеловала в
щеку.
– Я подумала о твоем дяде Мартине. Я хочу так много
ему рассказать, и ему все это очень понравится.
Она закрыла дверцу машины.
– Но сначала, я думаю, нам нужно будет провести
восстановительные работы в доме, а потом мы распакуемся,
поедем в твой садик, возьмем все задания, которые ты
пропустила, хотя бы один часик посидим на собрании по
шитью лоскутных одеял и закупим продукты. Потом
приготовим обед, а после обеда ты сделаешь все задания на
завтра.
Держа Лиссу на руках, Ханна подошла к дому, открыла
внешнюю дверь и взялась за ручку боковой двери. Но та не
поддавалась. Мартин всегда оставлял дверь открытой, но
включал сигнализацию. Таким образом Ханна могла легко
попасть в дом, и там уже отключала сигнализацию.
– Мне нужно в туалет, – прошептала Лисса.
– Хорошо, милая, сейчас, одну минутку.
Спиной придерживая внешнюю дверь, чтобы та не
захлопнулась, Ханна поставила Лиссу на ноги и стала искать
ключи у себя в сумке. Вставив ключ к замочную скважину,
она повернула его. Послышался щелчок. Она повернула
дверную ручку, но дверь не открылась.

260
– Ханна, – в голосе девочки слышалось отчаяние. – Мне
нужно в туалет.
– Буквально одну секунду. – Ханна толкнула дверь
плечом. – Я же знаю, что она не заперта. Почему она не
открывается?
– Я больше не могу терпеть. – Лисса пританцовывала,
держась за джинсы.
Ханна отпустила внешнюю дверь и протянула девочке
руку.
– Давай пойдем в коттедж.
Пока они торопливо шли через двор, Ханна нашла
нужный ключ. Повернув ключ в замке, она попыталась
повернуть дверную ручку. Кто-то заблокировал замок в
ручке, а ключа от ручки у нее не было. Этого ключа вообще
не было.
Совсем растерявшись, Ханна постаралась, чтобы ее
голос прозвучал как можно веселее.
– Лисса, малышка, боюсь, нам придется использовать
туалет во дворе, как у Mammi Энни, прямо за домом.
Лисса засмеялась.
– Не думаю, что это понравится дяде Мартину. Он
сказал, что нам с Кевином так делать больше не разрешается.
Мать Кевина и Лиссы, Фей, приучила их не тревожить ее
постоянным хождением домой в туалет во время игр во дворе.
Это был один из ее ленивых методов воспитания детей,
который Мартин, к счастью, не поддерживал.
– Он поймет, поскольку случай исключительный.
Когда Лисса скрылась за кустами, Ханна позвонила
Мартину. Он не ответил на звонок сотового телефона,
поэтому она набрала его личный номер в офисе. Однако он
не ответил и на этот звонок. Ханна не видела никакого
смысла в запертых на замок дверях. Она села на ступеньках
коттеджа, Лисса присоединилась к ней.
– Ханна?
– М-мм?
– Я хочу есть.
261
Подавив вздох, Ханна улыбнулась.
– Ну хорошо, тогда мы изменим планы. Мы поедем в
магазин и купим тебе йогурта и фруктов, а потом поедем в
садик и возьмем задания для тебя. К тому времени мы
свяжемся с твоим дядей.
– А ты купишь мне мороженое на палочке?
– Посмотрим.
Они уже выезжали со двора, когда зазвонил телефон
Ханны.
– Привет.
– Эй, сладкая, прости, что не слышал твоего звонка. У
меня здесь горячее время. Так ты приехала?
– Да, но я не могу попасть в дом.
– Он заперт?
– Изнутри, словно кто-то заперся на засов. И кто-то
повернул блокировку на дверной ручке в коттедже, а мы с
тобой знаем, что ключа к этой ручке нет.
На другом конце провода наступила тишина.
Ох. – Он опять замолчал. – Произошла какая-то
путаница, ничего страшного.
– Хорошо. Может, я злоупотребила твоим терпением,
пробыв там одну лишнюю ночь, и теперь ты решил не
пускать меня домой, или что?
– Нет, нет, ничего подобного.
– Мартин. – Она произнесла его имя низким голосом. –
Ты ведешь себя странно, и это не соответствует твоим
обаятельным манерам. Объясни, в чем дело?
– Я переговорил с Лорой, и теперь она работает у нас
постоянно, как няня и экономка. В эти выходные она
полностью переехала к helm, но у нее есть одна особенность
– она все время запирает дом. – Он выдал эту информацию
быстро и торопливо.
– О! – Ханне хотелось сказать больше, но она не могла
найти слов. Когда она соглашалась на Лору в качестве
приходящей няни, она сделала Мартину уступку, поскольку
в ее планы это вообще не входило. Он был прав в том, что им
262
требовалась помощь. Ханна с готовностью признала, что
была неправа, отказываясь от дополнительной помощи, но
пригласить Лору в качестве постоянной няни, которая живет
в доме, даже не обсудив это с ней?
Ханне были слышны звонки, раздававшиеся в офисе
Мартина, и она слышала, как его зовут.
– Лоры нет дома? – спросил он.
– Ее машины нет. Но я не стучала.
– Ты пробовала открыть входную дверь? Она не могла
запереть входную дверь на засов и заднюю дверь на ключ,
если только она не дома.
Пытаясь посмотреть на ситуацию с его точки зрения,
Ханна, тем не менее, не могла справиться с чувством обиды.
– Нет, я не пробовала открыть входную дверь. Мне в
голову не приходило, что в доме кто-то есть. – Она съехала
на обочину, чтобы не разговаривать по телефону на ходу.
– Ты расстроилась?
– Я... я не знаю. Если ты считаешь, что нам нужно... но
ты даже не поговорил со мной об этом...
– Но ты же согласилась на Лору как на приходящую
няню, она нам обоим понравилась, и мы стали ей доверять,
так что я решил, почему бы и нет? У нас на работе возникла
одна экстренная ситуация, и мне нужно было срочно
отправиться в офис в субботу. Когда я позвонил Лоре с
просьбой подменить меня, она как раз подыскивала себе
другую квартиру. Поскольку у нас есть гостевая комната
рядом с кухней... Я предложил ей эту комнату в качестве
стимула. Конечно, мне сначала нужно было сказать тебе.
– Да. – Несмотря на чувство обиды, Ханна старалась
говорить легко и непринужденно. Им нужно будет
поговорить об этом, но Мартин не хотел ее обидеть, и это
был его дом, его племянник и племянница, а его
возлюбленная вела жизнь, характерную для двадцатилетней
девушки, – колледж, работа и семья. И все же что-то во всем
этом происшествии мучило Ханну, но она не могла понять,
что именно.
263
– Так ты не сердишься?
– Пока не знаю. Это вопрос или требование? –
поддразнила она. – Я знаю, ты скажешь, что это вопрос.
Поэтому ты мой должник.
– Да? – Теперь его голос звучал, как обычно. – Каждый
раз, когда я пытаюсь подарить тебе что-нибудь, ты
упираешься, так что же я теперь тебе должен?
– М-мм, сегодня вечером у меня свободное время, и если
мы вчетвером уединимся в одном тихом, спокойном месте за
грунтовой извилистой дорогой... Там стоит печка...
Мартин застонал в бессильном недовольстве.
– Я объявлю о продаже этого дома, если тебя так тянет к
нему.
– Смотри, Палмер. Я знаю, где ты живешь, хотя я не
могу попасть туда даже с ключом.
Он засмеялся.
– Давай не пойдем туда сегодня, ладно? Лора может
обеспечить все, что нужно для Кевина и Лиссы – ужин,
домашние задания и отход ко сну. А мы с тобой сможем
пойти туда, где действительно красиво и спокойно.
Ощущение тревоги вернулось, и Ханна попыталась
понять, чем именно ее не устраивало постоянное
присутствие Лоры в доме. Может, все дело в ее эго? Она
хочет стать для Мартина всем, и поэтому эта новость ее так
раздражает? Но в свои шестьдесят два Лора никак не может
быть соперницей.
– Я уверена, старушке Герте нужно общение с людьми.
– Я связался с семьей Сойеров, которые живут недалеко
от домика. Их старшие дети кормят и регулярно выводят ее
на прогулку. Таким образом нам будет легче позаботиться о
ней зимой, пока ты будешь жить в коттедже.
Ханне стало интересно, когда это Мартин успел нанять
ребятишек Сойеров, чтобы они ухаживали за лошадью.
– Но даже если мы не поедем в домик, я еще не виделась
с Кевином.

264
– Опять твое чувство вины. С ним все в порядке. Мы
провели прекрасные выходные, и он больше не скучает по
тебе, как раньше, когда ты по выходным уезжала в
родильный центр.
Разрываясь между тем, чего хочет Мартин, и тем, чего
хочет она, Ханна промолчала.
– Ну, соглашайся, девушка по телефону, – настаивал он.
– Я заслужил этот вечер, чтобы мы были только вдвоем. На
следующей неделе у меня государственные экзамены. Я
занимался до одури, и я хочу настоящего свидания, хорошо?
– Я так хотела быть здесь на твой день рождения или
хотя бы за день, чтобы подготовить все для праздника.
Хорошо, мы пойдем, куда хочешь.
– Тогда я закажу места и приготовлю тебе сюрприз. Я
также вызову слесаря, чтобы он сменил замок в коттедже.
Надеюсь, он сделает это достаточно быстро. – Ханна
услышала, как его снова позвали по интеркому. – С
нетерпением жду сегодняшнего вечера, но я опаздываю на
собрание, которое не может начаться без меня.
– Ладно. Увидимся вечером.
Перекусив по дороге, Ханна с Лиссой выполнили
несколько дел и вернулись домой, взяв задания из садика.
Когда они приехали, Лора разгружала привезенные из
магазина продукты. Мартин оказался прав. Лора вышла из
дома через переднюю дверь, и Ханна могла войти в дом так
же. Пока Лисса щебетала, рассказывая Лоре о своей поездке,
Ханна зашла в домашний кабинет Мартина и позвонила в
школу медсестер.
Она, не вдаваясь в подробности, объяснила директору,
что ей пришлось уехать по семейным делам. Подождала,
пока Ким просматривала ее документы. Ободряющим тоном
Ким сказала, что Ханне придется сдать несколько зачетов и
наверстать пропущенные ею дежурства в больнице, и тогда
ее допустят к выпускным экзаменам.
От добрых вестей Ханна почувствовала прилив новых
сил.
265
Посадив Лиссу за домашние задания под присмотром
Лоры, она отправилась в родильный центр, готовая к встрече
с верными мастерицами по шитью лоскутных одеял. Ей
сегодня не удастся побыть в домике Забет, но она посвятит
несколько часов своим подругам из амишей старой веры.
Ханна повернула на мощеную дорогу, ведущую к
родильному центру. Справа от нее находился
оздоровительный центр. Подальше справа стоял дом, в
котором собиралась группа по лоскутному одеялу. Вид этого
здания пробудил в ней странное чувство. Вокруг там и сям
были привязаны лошади с повозками. Из трубы поднимался
дым, подтверждавший, что амишские женщины ждали, что
она сегодня вечером приедет. Эта община амишей была более
готова воспринимать новое и не столь склонна к быстрому
осуждению. Как Ханне хотелось бы взять с собой в ее родную
общину амишей в Пенсильвании то, что она нашла здесь, –
милость, которую явили ей Забет, доктор Леман и эти
амишские женщины.
Раскидистые ветви дуба были расцвечены всеми цветами –
золотистым, оранжевым, желтым и кирпично-красным.
Через несколько недель листья станут коричневыми и
опадут, и вместо праздника цвета останутся голые ветви.
Ханна вошла в маленькую комнатку. Ее приветствовал
хор голосов, и ее глаза затуманились.
Сэди встала из-за стола и заключила Ханну в крепкие
объятия, шепнув ей на ухо на пенсильванском немецком:
«Китт, saag uns wege dei Bsuch do yetz».
Неужели Ханна приехала сюда за тем, чтобы рассказать
женщинам о своей последней поездке к родным? Она
приехала, чтобы ответить на их вопросы, связанные с
медициной, в то время как им положено шить одеяла для
благотворительных целей, разве не так?
Ханна посмотрела на группу. Здесь собралось более
десятка женщин. Верна показала на металлическую тарелку,
стоявшую на деревянной плите.
– Свежеиспеченное печенье с кусочками шоколада.
266
Туман в глазах Ханны превратился в слезы,
заструившиеся по щекам, но почему?
Лоис натянуто улыбнулась.
– Не плачь, они не такие уж плохие. Не бойся.
Сэди стиснула руку Ханны, а все остальные громко
расхохотались. Эти женщины понимали, что значит жить в
общине амишей старой веры, и знали, как ей больно
отрываться от своих. И они любили тех, кто уходил.
Сегодня Ханне недостаточно было уйти с одним только
ощущением умиротворения относительно своего будущего.
Никто из женщин не заставлял ее говорить, но они
готовы были выслушать ее, а ей хотелось рассказать им о
своем прошлом – подробно, не таясь. И еще ей хотелось
поделиться с ними настоящим, в надежде, что она не забудет
захватить с собой в будущее частичку той, кем она когда-то
была.
Когда собрание закончилось, Ханне было ясно, что все
ее чувства после поездки домой болезненно обострились, но
любовь и благожелательность женщин окутали ее теплом.
Она торопливо направилась к дому Мартина, решив до
наступления вечера провести как можно больше времени с
Кевином.
Она уже чувствовала себя виноватой, но им с Мартином
действительно нужно побыть вдвоем и поговорить. Когда
она шла от машины к дому, Кевин вышел из задних дверей и
побежал к ней навстречу.
Она присела перед ним, испытывая тысячи надежд и
желаний относительно этого малыша, прижавшегося к ней.
– Эй, как твои дела?
Его личико сияло, когда он отстранился от нее.
– У меня есть кое-что новое. Хочешь посмотреть?
– Конечно.
Кевин потащил ее в дом.
– Ханна, – позвала ее Лора.
Уже почти на лестнице Кевин с Ханной остановились.
– Да?
267
Лора появилась в дверях кухни.
– Звонила секретарь Мартина. Слесарь сегодня сможет
подойти только после восьми.
– Хорошо. Спасибо.
Кевин потянул ее за руку, они поднялись по ступенькам
и вошли в его комнату. Кевин говорил без умолку в течение
часа. За это время в дверь кто-то позвонил, и на звонок
ответила Лора. По всей видимости, что-то принесли. Когда
Кевин, наконец, выговорился и был готов заняться чем-то
другим, Ханна взяла из машины свою сумку с вещами и
направилась в комнату к Мартину, чтобы принять душ и
подготовиться к свиданию. Когда она вошла в спальню, на
его кровати она увидела коробку с ярко-красным бантом и
своим именем, написанным крупными буквами. Наверное,
тогда в дом принесли именно эту коробку.
Она открыла прикрепленную к коробке карточку.
Поскольку ты не можешь попасть в свой коттедж,
я подумал, что тебе может понадобиться платье на
сегодняшний вечер.
Люблю тебя,
Мартин
Записка достаточно личная, но написана не его рукой.
Ханна открыла коробку и вынула красное облегающее
шелковое платье, с шифоновой накидкой свободного покроя
и того же цвета. У платья были короткие рукава с рюшами,
обнажавшие руки больше, чем ей хотелось бы. Не зная, что
думать, Ханна приложила платье к себе. Просто
великолепно, но...
Ее внимание привлекло что-то, лежавшее на дне
коробки, и она отодвинула слой бумаги, под которым
увидела черный шелковый жакет. Она не могла сдержать
улыбки. Мартин, как всегда, все предусмотрел. Это был
крайне непрактичный наряд, и Ханна не могла даже
предположить его стоимость, но Мартин купил его на свой
день рождения, и потому она его наденет.
268
Оставив жакет на постели, Ханна унесла платье и свою
сумку в ванную Мартина. Приняв успокаивающий душ, она
несколько минут сушила волосы, потом надела платье.
Красное.
Ханна посмотрела на себя в зеркало. Ее длинные,
вьющиеся волосы полностью укрыли ее. Сейчас она совсем
не похожа на женщин, рядом с которыми выросла, с
которыми провела последние выходные или с кем рассталась
совсем недавно. Но Мартин определенно будет доволен. Она
заглянула себе в глаза. Однако придется признать, что
сущность девушки из простого народа имелась не только в
той, кем Ханна когда-то была, хотя эта сущность сейчас так
же скрыта в ней, как она сама под красным шелком и
шифоном.
Она взяла шпильки и стала закалывать волосы в пучок.
Стук в дверь заставил ее выглянуть из ванной.
Мартин, как всегда улыбающийся и уверенный,
остановился в дверях.
– Думаю, это к лучшему, что ты не попала в коттедж и
тебе пришлось надеть на себя что-то новенькое.
Ханна воткнула в волосы последнюю шпильку,
переступила через порог и покружилась перед Мартином.
– О, да. – Он кивнул, подтверждая свое одобрение и не
отрывая от нее взгляда. – Определенно. У Эмми
действительно великолепный вкус.
– Значит, ты не видел этого платья раньше?
– Был занят по уши. Это платье выбрала Эмми Кларк, а
потом позвонила мне, чтобы описать его. И я попросил ее
купить еще жакет, на случай, если платье покажется тебе
слишком откровенным.
– Судя по твоим глазам, ты доволен результатом ваших с
Эмми Кларк совместных усилий.
– Мы многие годы вместе работаем над проектами, но
никогда раньше не производили ничего столь шикарного.
Ханна пересекла комнату. Когда Мартин раскрыл
объятия, в ее голове неожиданно возникла мысль о Поле,
269
словно это Пол стоял перед ней, раскинув руки.
Почувствовав легкую дрожь и слабость в коленях, Ханна
бросилась к нему в объятия.
Мартин крепко обнял ее и поцеловал в губы. Потом
немного отстранился, и его лицо было в каких-то
сантиметрах от ее лица.
– Ну, как там Пол?
Ханна, отодвинувшись, пристально посмотрела на него.
– Что?
– Лисса только что рассказала мне, что он был ранен и
ты ему помогала.
– Ах, это... – Ханна поправила рукав своего платья, не
зная, как объяснить, что случилось на самом деле. – Там
произошло много всего хорошего, и сегодня попозже я как
раз собиралась рассказать тебе обо всей поездке.
– Меня интересует не вся поездка, а только та ее часть,
которая связана с твоим бывшим женихом. – В глазах и тоне
Мартина сквозила власть и сила владельца процветающей
строительной фирмы.
Ханна сразу поняла тщетность и бессмысленность
попытки объяснить, что они с Полом пережили в течение
прошедших выходных. Мартин был ее самым близким
союзником с тех самых пор, как она приехала сюда,
отчаявшаяся и одинокая. Но она стала женщиной, которую
он полюбил и на которой намеревался жениться. И, может, в
рамках этих отношений будет неразумно раскрывать все
свои чувства, по крайней мере, пока она сама в них не
разобралась.
Положив руку ему на грудь, Ханна внимательно
всматривалась в его красивое лицо и вспоминала тысячи
деталей, которые связывали их так, как никто другой не смог
бы понять.
– Мы с Полом нашли общий язык, и теперь я обрела ту
часть самой себя, которая много лет назад была у меня
украдена. Я вернулась домой с желанием рассказать тебе, что
там было, и у меня ощущение, что я могу начать жизнь
270
заново и примириться с духами прошлого, чего я никогда не
ожидала.
И я не заслуживаю такого тона.
Или заслуживаю?
Мысль о Поле, раскрывающем для нее свои объятия, и ее
шаг навстречу этим объятиям не могли не тревожить Ханну,
но ведь это скорее символ их новых отношений, чем
свидетельство ее скрытых желаний. Ее любовь и связь с
Мартином полностью перевешивали все остальное. Он и
дети составляли ее будущее, ее свободу и силу.
Мартин выпустил ее из объятий.
– Я не хотел, чтобы это так прозвучало.
Ханна опустила голову, и он поцеловал ее в лоб.
– Ты абсолютно честен и открыто говоришь обо всем,
что у тебя на уме. Мне это в тебе нравится, хотя ты испортил
такой чудесный момент.
Он взял ее левую руку и уложил в ладонь своей руки,
касаясь пальцем кольца, которое ей подарил.
Затем повернул ее руку ладонью вверх и разжал ее пальцы.
– Мое сердце здесь. – Он поднял ее руку и поцеловал в
центр ладони. – Я совсем испортил нашу встречу, или я еще
что-то могу исправить?
– Ну да, – прошептала она. – Можешь исправить.
Определенно.

Глава 28
Стоя на крыше, Мэтью поставил ногу на верхнюю
перекладину стремянки, и Люк передал ему еще одну
тяжелую деталь декоративной планки.
– An drei. Eens. Zwee. Drei.
На счет «три» Люк подтолкнул деталь наверх, а Мэтью
одновременно потянул ее на себя. Они поставили последнюю
деталь декоративного украшения на место и прибили гвоздями,
а потом присели отдохнуть. Спина Мэтью полностью зажила, и
кроме шрамов ничто не напоминало о прежних ранах.
271
Люк снял рабочие перчатки и посмотрел на ноющие руки.
– Die Arewet iss net zu hatt.
Мэтью засмеялся. Они оба устали до изнеможения.
– Ya, не очень трудно.
Они немного посидели в молчании, отдыхая, и морозный
воздух отмечал паром каждый их вздох.
– Вторая стадия строительства крыши завершена. У нас
хватит сил на третью?
– Только не сейчас. – Люк прокашлялся. – Так ты
поделишься со мной, что сказал тебе епископ во время
вчерашнего визита?
– Меня, возможно, не допустят к следующему причастию.
Епископ серьезно недоволен моей поездкой в город и тем, что
я жил в одном доме с женщиной. – Мэтью пожал плечами. –
Он сказал, что я не могу быть помолвлен с Englis- cher. Само
собой, я напомнил ему, что наша помолвка не была
официальной и что ее епископ тоже был уверен, что Элль
присоединится к церкви. А потом он стал говорить, что грех
быть с женщиной до брака, будто моя поездка в Балтимор на
две недели означала, что я делил с Элль постель. Все было не
так.
– Я тебе верю. И никогда не сомневался. Но что думает
Кэтрин о твоих отношениях с Элль в Балтиморе?
– Я не разговаривал с ней с тех пор, как две недели назад
она уехала домой, но она никогда не затрагивала эту тему.
Ты думаешь, она тоже может так подумать?
– Мне кажется, трудно понять, что думают женщины.
Одну женщину какое-то событие вовсе не волнует, а другая
из-за него разъярится, как рой разозленных пчел.
Зазвонил колокол, возвещавший о том, что обед готов.
Люк поднялся.
– Ну давай, поедим, отдохнем, а потом снова возьмемся за
дело. Я хочу до наступления темноты закончить полкрыши.
– Да, конечно. – На самом деле Мэтью не хотелось есть,
но он пойдет в дом и пообедает. Так будет лучше, потому что
он не хочет видеть озабоченность на лице матери.
272
Спустившись на землю, Люк положил руку на плечо
Мэтью.
– Прошло две недели, а от Кэтрин ни слова, так? –
Мэтью кивнул. – Ну что ж, хорошо это или плохо, но я
уверен, что слово от нее ты получишь. – Люк указал на
машину, приближавшуюся к его дому.
На пассажирском сиденье сидела Кэтрин, и когда
машина затормозила, она подпрыгнула.
Люк хлопнул Мэтью по спине.
– Пойду скажу твоей Mamm, что ты занят.
– Спасибо. – Мэтью подошел к дверце водителя и выта-
щил бумажник из кармана. Как ему это удалось: за всю свою
жизнь встречался всего с двумя девушками – и обе жили так
далеко, что на свидания им приходилось ездить на машине.
Женщина-водитель опустила стекло, назвала ему цену и
взяла деньги.
– Если откроете багажник, я заберу ее сумки.
– У нее нет сумок.
Мэтью посмотрел на Кэтрин, но та глядела в сторону
мастерской. Отсутствие сумок – это плохой признак.
Машина уехала, и Мэтью не знал, с чего начать разговор.
Кэтрин подошла к мастерской.
– Дело двигается, уа?
– Ya. – Мэтью шел следом за ней.
У этой девушки голова создана для бизнеса, а сердце для
людей, а настроение всегда ровное, как течение времени.
Мэтью оставалось только надеяться, что Кэтрин видит в нем
хотя бы половину достоинств по сравнению с тем, что он
видел в ней.
Кэтрин переступила через сруб и оказалась на
территории мастерской.
– Я не думала, что ты успел даже украсить крышу.
– Мы хотели закончить крышу к первому ноября.
Несмотря на два дождливых дня, когда работа стояла, мы все
равно на пару дней идем впереди графика.

273
– Если бы я осталась и занялась организацией работы,
как ты хотел, ты бы мог в те дождливые дни поработать в
амбаре, выполняя заказы.
– Я хотел, чтобы ты осталась. Это правда. Но меня
интересует не только работа, связанная с выполнением
заказов. – Мэтью потянул свои подтяжки. – Я так понимаю,
что ты не останешься.
Кэтрин плотнее укуталась в свою черную шаль.
– Я не говорила Джозефу, что ты хочешь со мной
встречаться.
– Ты не привезла с собой никаких вещей, и я думаю, что
мне удалось испортить с тобой даже деловые отношения.
Мэтью не хотел сейчас думать об осложнениях, которые
вызовет уход Кэтрин с работы, его больше огорчало то, что
он теряет ее саму, а не работника, хотя и фантастически
одаренного. Он решил, что девушка намного больше
увлечена Джозефом, чем ему показалось, но что поделаешь?
Это все не должно его касаться.
Кэтрин положила руки на каркас, словно пробуя его на
прочность. Мэтью смотрел на нежные линии на тыльной
стороне ее рук, пытаясь представить, чего она добьется в
последующие годы. Как и он, она была целеустремленной.
Но, в отличие от него, она привносила в хаос рабочих дней
порядок.
Если бы она не организовала общинные работы, Мэтью
не справился бы с расчисткой участка из-под сгоревших
зданий, наверное, до сегодняшнего дня.
Кэтрин повернулась к нему.
– Я ничего не стала объяснять Джозефу, потому что я
прекратила встречаться с ним не из-за нас с тобой. С ним...
надежно, и, хотя часть меня нуждается в надежности, одного
этого мне теперь недостаточно.
– Но ты же не остаешься здесь?
– Твоя Mamm теперь вполне справляется со своим
хозяйством. Мы оставили мой багаж у Байлеров перед тем,
как приехать сюда.
274
– Вот это звучит обнадеживающе.
– Но в тебе нет ощущения надежности, и меня это пугает.
Мэтью засмеялся.
– Джозеф надежный, но тебе и этого недостаточно,
чтобы ни значило понятие «надежность». – Он подошел к
девушке ближе. – Объясни, что значит надежность.
Она пожала плечами.
– Не могу, правда, не могу. Я просто знаю, что Джозеф
надежный, а ты – нет. Однако в тебе есть стремление. Я верю
в это, хотя не уверена, что одного стремления достаточно.
– Надежный. – Мэтью заглянул ей в глаза и увидел
прекрасную, сильную девушку, дружба с которой придавала
ему силы. Элль сводила его с ума, когда, не задумываясь,
принимала эмоциональные решения. А когда ее эмоции
ослабевали, у нее не было стимула двигаться дальше.
– Это ощущение надежности как-то связано с моей
поездкой в Балтимор к Элль?
Ее карие глаза внимательно смотрели на него.
– А должно быть связано? – Вопрос не звучал как
обвинение, и в нем не было и намека на ревность или
неуверенность.
– Нет. Но в связи с этой поездкой епископ назначил мне
испытательный срок. Если ты готова со мной встречаться, то
это будет тайно, от всех в секрете.
Кэтрин нахмурила брови.
– Я не понимаю.
– Он бы не возражал против моей поездки, если бы я
навещал крещеного члена общины, а я не хочу использовать
твое имя, чтобы избавиться от неприятностей, связанных с
епископом. И я не хочу впутывать твое имя в сплетни,
которые наверняка начнутся, если он не допустит меня к
причастию.
Выражение озабоченности на ее лице исчезло, и на нем
засветилась чудесная улыбка; казалось, улыбаются даже
глаза Кэтрин.

275
– Несколько лет назад, когда начались слухи про Ханну,
очень скоро люди заговорили и о тебе. Вы с ней были
друзьями. Она уже давно была беременна, а ты встал на ее
сторону – не послушался епископа и пошел навестить ее. Ты
даже остался с ней на ночь, когда ее нужно было отвезти на
вокзал. Это правда?
– Да.
– Когда до меня дошли эти слухи, мне стало больно за
Ханну, независимо от того, виновата она в своей беременно-
сти или нет. Но что касается тебя... – Явно колеблясь, она
помолчала. – Я этого не понимаю. То есть, мне все это пока-
залось странным.
– Странным? Это неправильное слово, когда речь идет
обо мне.
Она тихо засмеялась.
– Я называю странным свое мнение, а не тебя. Видишь
ли, я решила, что с тобой стоит познакомиться, если ради
оказания помощи другу ты ослушался епископа, но потом
вернулся и принял наказание, которому он решил тебя
подвергнуть. – Мэтью замер, затаив дыхание. – Мне было
очень любопытно, кто же ты такой на самом деле. – Она
пожала плечами. – Теперь епископ недоволен тем, что тебе
понадобилось побыть какое-то время вдали от дома. Но ты
вернулся с высоко поднятой головой. Я не имею ничего
против твоей поездки в Балтимор.
Она дала ему почувствовать, что все, что было между
ними, не могло принадлежать больше никому. Мэтью
захотелось назвать ее так, как не называл никто другой.
– Кэти. – Он сказал это очень тихо, и на ее лице
появилась медленная, теплая улыбка, которая подтвердила,
что имя ей понравилось.
Мэтью поднял завязки ее капора и слегка дернул.
– Но где же ты была, когда я каждый раз ездил на пение,
надеясь увидеть... тебя?
– В снегоступах и в надежном месте.

276
Задняя дверь в доме хлопнула, и Мэтью отступил на шаг
назад.
– Ты будешь со мной встречаться?
Она кивнула.
– Да.
Мэтью поднял глаза и увидел идущего к ним Питера. Он
чуть отодвинулся и погладил пальцами руку Кэтрин.
– Тогда мы пока сохраним это в секрете, уа?
Она подняла руку, которую он только что погладил, и
посмотрела на нее.
– Ya.
У Мэтью не было слов, чтобы выразить свое горе, а
теперь у него не было слов, чтобы выразить свою радость.

Глава 29

Надеясь, что Мэри перезвонит ей до начала занятий в


школе, Ханна терпеливо показала Кевину на задачку в
тетрадке по математике. Он сидел за кухонным столом с
карандашом в руках, наморщив лоб, а Ханна стояла рядом.
У нее возникла одна мысль, и она хотела поделиться ею
с Мэри. Это касалось работы, которой могла бы заняться
Сара, – работы, связанной со спасением, а может, и
дрессировкой собак. У ее сестры была постоянная,
неправильно направляемая склонность испытывать
привязанность. Может, работа с животными обуздает ее
эмоции и направит их в позитивное русло, но Ханне нужно
было услышать мнение Мэри и Люка на этот счет. Если Люк
посчитает эту идею разумной, он поговорит об этом с Полом.
Ханна ткнула пальцем в задачку, которую решал Кевин.
– Если у тебя нет яблок, ты можешь забрать оттуда пять
яблок?
Он показал на страничку.
– Но если у тебя есть пять, а ты отнимаешь ноль...
– У тебя есть ноль, и тебе нужно отнять пять. Ты
отнимаешь цифру внизу от той, что вверху.
277
– Ах да, я забыл. – Он секунду смотрел на листок. –
Подожди. Кажется, я понял.
Он склонился над тетрадкой и стал писать.
Ханна взъерошила ему волосы и поцеловала в макушку,
а потом взглянула в работу Лиссы. Мэри уже должна была
получить ее весточку. Прошло два дня, но, может, никто не
проверял автоответчик в телефонной будке, поскольку уже
установилась холодная ноябрьская погода. Они, наверное, не
слышали ее звонка.
Лоры не было дома, она уехала в магазин, чтобы
закупить необходимые материалы на завтра для научного
проекта, о котором Кевин забыл предупредить. После трех
недель постоянной работы Лоры в их доме нотки нетерпения
в голосе Мартина исчезли.
Ханна взяла кухонные рукавицы и открыла духовку.
Задняя дверь распахнулась, и в комнату ворвался холодный
ветер, а с ним Мартин, который выглядел в точности как
преуспевающий бизнесмен. Кевин и Лисса, как ракеты,
взмыли со своих мест. Мартин поднял Лиссу на руки и
поцеловал, а она обняла его за шею и осталась сидеть у него
на руках.
Кевин прижался к Мартину и обнял его за талию.
– По дороге в школу я видел «Порше».
– Да неужели? – Мартин обнял его одной рукой, потом
погладил по спине и встретился взглядом с Ханной.
Ей стало тепло при виде того, как дети льнут к Мартину.
Когда Фей уехала, дети больше тянулись к Ханне, но за
эти месяцы они полюбили дядю, а он от стадии терпения
перешел к привязанности, словно это были его родные дети,
а это говорило о многом, поскольку он никогда не хотел
иметь детей.
Кевин кивнул головой.
– А по дороге домой я видел автомобиль с откидным
верхом, «Корвет».
Ханна вынула из духовки лазанью.

278
– Откуда он знает все эти марки машин? – Захлопнув
духовку движением бедра, она посмотрела на Мартина,
прежде чем поставить горячее блюдо на плиту.
– Это сфера мужских интересов. – Мартин приподнял
брови, поддразнивая ее. Он поставил Лиссу на пол и
подошел сзади к Ханне, уткнувшись подбородком в ее плечо.
– Пахнет вкусно.
Со времени обучения в колледже Мартин старался не
есть дома, но с новым порядком в доме он без жалоб
подчинился ее режиму.
Ханна взглянула на часы.
– Лора поехала в магазин. Через сорок минут я уезжаю
на занятия. Давайте уберем домашнюю работу со стола и
поедим. Кевин, достань каждому по бутылке воды и поставь
ее на стол.
Мартин снял с себя зимнее пальто и повесил на крючок
сразу за входной дверью, потом убрал со стола тетрадку и
рюкзак Лиссы.
– До каникул в детском саду осталось полтора месяца, но
не подумайте, что я считал эти дни, или что-то в этом роде.
Ханна тихо засмеялась, передавая Лиссе четыре тарелки.
То, как он это сказал, вместе с выражением его глаз, дало
ей понять, что он давно считает.
– Да, я заканчиваю школу в пятницу накануне дня
нашего отъезда... – Ханна остановилась. Одно упоминание о
двухнедельном пребывании на Гавайях наполняло Кевина и
Лиссу такой бурной радостью, что потом их было трудно
успокоить.
Мартин поймал ее взгляд, показывая, что понял, что она
хотела сказать. Он был прав в том, что поездка на Гавайи
вчетвером, притом вместе с высшим руководством его
фирмы и парой друзей, отвлечет детей от тоски по матери во
время каникул. Он продолжал убирать со стола, а Ханна
поставила на стол корзинку свежеиспеченных булочек. Дети
были в восторге от предстоящей поездки, но Мартин,
казалось, желал этого больше, чем кто-либо другой.
279
– О, доктор Леман спрашивал меня, не хочу ли я с
Нового года стать штатным работником в его клинике.
На лице Мартина появилось выражение недовольства.
Держа в руках плоскую тарелку, Ханна остановилась
прямо перед ним.
– На самом деле, я думаю о его предложении.
– Да перестань, Ханна. Если ты станешь работать на него
больше, у тебя будет больше вызовов. Мы не можем
планировать свою жизнь вокруг твоих вызовов. – Мартин
взял из ее рук посуду.
– Меня будут вызывать всего восемь раз в месяц. Четыре
из этих восьми дней будут через выходные, а четыре
придутся на вторник и среду, и в любом случае я там каждый
четверг. Это вполне приемлемо.
Мартин поставил мелкие тарелки не туда.
– Ты там почти ничего не делаешь.
Лисса ходила за ним, расставляя тарелки, как надо.
Ханна взяла лопатку и стала разрезать лазанью.
– Но это для меня действительно важно.
Зазвонил телефон, и Ханна взглянула на определитель
номера. Мэри. Или, может, Люк.
– Извини, я два дня жду ответного звонка от Мэри.
Он пожал плечами.
– Надеюсь, никто не попросит тебя опять бросить все,
чтобы помчаться назад, в Пенсильванию.
Ханна схватила телефон.
– Ханна, – голос Мэри показался ей немного
прерывистым.
– Эй, Мэри, как вовремя ты перезвонила в ответ на мой
звонок.
– Твой звонок? Я ничего не знаю о твоем звонке. Как...
как у тебя дела? – Голос Мэри стал совсем бесцветным.
Пытаясь расслышать Мэри из-за звона посуды и
разговоров Мартина с детьми, Ханна сделала им знак
начинать без нее и вышла в другую комнату.

280
– У меня все в порядке. Мы собираемся обедать, а потом
я поеду в школу. Скажи лучше, как ты? Тебе нравится
акушерка, которую доктор Леман нашел для тебя?
– Да, она мне кажется нормальной. Вчера меня
проверяли на УЗИ, и на понедельник назначили кесарево.
Где радостное ожидание по поводу рождения ребенка?
– На понедельник? Должно быть, врач считает, что твой
срок больше, чем ты думаешь.
– Да, она сказала что-то вроде этого.
Что-то вроде этого?
– С тобой все в порядке? – Ответом было последовавшее
молчание. – Мэри, что у тебя на уме?
– Ничего...
Пытаясь подыскать нужные слова, Ханна попыталась
принять во внимание все, что знала о Мэри, о ее
принадлежности к амишам, и то, чему научил ее доктор
Леман, и потом заговорила на пенсильванском немецком.
Очень скоро Мэри сказала, что на самом деле ее беспокоит –
странное ощущение в теле, страх относительно понедельника
и то, что Люка нет дома.
Все симптомы, которые назвала Мэри, указывали на
возможное начало схваток.
– Мэри, кто-нибудь есть рядом? Позови кого-нибудь к
телефону.
– Никого нет, но, я думаю, что Джекоб и Mammi Энни
где-то здесь, на пастбище.
Не желая, чтобы Мэри отправилась бродить по холмам,
Ханна стала перебирать в уме десятки возможных вариантов
разрешения этой проблемы.
– Мэри, послушай меня. – Она контролировала свой
голос, пытаясь заставить его звучать авторитетно и уверенно.
– Повесь трубку и набери 911. Скажи, что тебе нужна
машина «скорой помощи». Затем медленно пойди домой и
полежи, пока они не приедут.
– Но это глупо. Я же иду на кесарево в понедельник. Со
мной... все будет в порядке до понедельника.
281
– Все симптомы, которые ты сейчас описала, указывают,
что у тебя начинаются преждевременные роды.
Мэри зарыдала.
– Я не могу... Люка нет дома, и...
– Я позвоню Полу и попрошу его найти Люка. Вы
увидитесь в больнице.
– Нет... пожалуйста. Я... я не хочу.
– Но ты можешь это сделать, и сделаешь ради себя и ре-
бенка.
– А там будет женщина-врач?
– Не знаю, но я не хочу, чтобы ты слишком долго стояла
на ногах, пока я это выясню. Я позвоню доктору Леману и
попрошу сделать все, что можно, но если там не будет
женщины-врача, значит, это сделает другой хирург.
– Я так боюсь.
Внутри Ханны все дрожало.
– Все будет отлично. Просто сделай, что я тебе сказала.
– А что, если ты ошиблась? Что, если у меня нет никаких
схваток, тогда что? – Казалось, Мэри повторяет все
потаенные мысли Ханны.
Возможно, Ханна действительно перестраховалась, и
приезд «скорой помощи» и досрочная отправка Мэри в
больницу не только будут стоить Люку целое состояние, но и
вызовут недоверие и возмущение против Ханны. В
очередной раз. Но она не может рисковать.
– Я не ошиблась.
Что еще она могла сказать? Если она позволит Мэри
усомниться, ее подруга проигнорирует симптомы, и тогда
может быть слишком поздно.
Мэри громко заплакала в трубку.
Несмотря на сильное желание присоединиться к ней,
Ханна оставалась внешне спокойной.
– С тобой все будет хорошо, и у тебя на руках еще до
наступления понедельника будет лежать твой ребенок.
– Это так страшно.

282
Слыша отчаяние в голосе Мэри и веселый смех детей,
разговаривавших с Мартином, Ханна почувствовала, как
внутри нее все сжалось. Ее охватило противоречивое
желание поехать в Оулз Перч и одновременно быть здесь.
– Сделай то, что я тебе сказала. Я приеду навестить тебя,
как только смогу, чтобы подержать на руках моего
племянника или племянницу.
– Ya, хорошо. – Голос Мэри звучал спокойнее. – Ты
найдешь Люка?
– Он никогда не уходит далеко, и Пол его найдет. В
зависимости от того как быстро он его найдет, он либо
привезет его домой, либо отвезет прямо в больницу. А теперь
сделай то, что говорю, и быстрее ложись. Скоро увидимся. –
Ханна закончила разговор и позвонила доктору Леману.
Он согласился связаться с женщиной-врачом или хотя
бы выяснить, не дежурит ли она сегодня, и если не дежурит,
объяснить обстоятельства тем, кто находится сегодня в
больнице. Затем он сообщил Ханне все номера телефонов,
которые клиника дала ему для связи с Полом. Если Пол не на
дежурстве, до него нельзя будет дозвониться ни по одному
из двух телефонов, которые он получил от клиники.
Интересно, связано ли это с желанием Пола соответствовать
образу жизни простого народа, или все дело в деньгах.
Поблагодарив доктора Лемана, она попрощалась с ним.
Она поочередно набрала номера обоих телефонов Пола,
но ни один из них не ответил.
Из кухни неторопливо вышел Мартин.
– Ну, что на этот раз?
– Думаю, у Мэри начались схватки. – Ханна подняла
вверх указательный палец, прося у него минутку молчания.
Набрав номер телефона «Лучшего пути», она
прослушала сообщение об окончании рабочего дня и о
времени открытия клиники утром. Не дождавшись советов о
том, как дозвониться тому или иному работнику клиники,
она нажала на «отбой».

283
– Я велела ей вызвать машину «скорой помощи», а
теперь пытаюсь найти Пола, чтобы он отыскал Люка и отвез
ее в больницу.
У Ханны были еще номера телефонов, где мог
находиться Пол. Сначала она набрала номер телефона его
квартиры.
Мартин, прищурившись, подошел поближе.
– Ты вся дрожишь. С тобой все в порядке?
– Это нехорошие новости, Мартин. И все может
действительно плохо кончиться. Но пока я ничего не знаю. –
Прослушав около двадцати гудков и не дождавшись ответа,
она отсоединилась и набрала бабушку Пола.
– Я не знаю, как давно начались схватки. – Вдруг она
услышала, как кто-то ответил на ее звонок.
– Алло?
Отлично. Наконец-то она до кого-то дозвонилась, и,
похоже, это та же молодая девушка, которая дважды
отвечала на звонок, когда Ханна пыталась дозвониться до
Пола годы назад.
– Это Ханна Лоусон. Мне нужно поговорить с Полом.
– Я... э-ээ... он... он... его здесь нет... хотя... я... э...
Определенно, это была та же девушка, и несомненно, это
была Доркас. Кровь Ханны закипела.
– Позволь мне прервать твою смятенную речь, Доркас. –
Ханна начала мерить шагами комнату. – Я хочу поговорить с
Полом. Сей момент! – Она произносила каждое слово четко
и ясно, не повышая голоса, но требуя уважения. – И если ты
не хочешь, чтобы он узнал о других случаях, когда я звонила
и не могла с ним связаться, я настоятельно рекомендую тебе
найти его. НЕМЕДЛЕННО.
– Минутку. – Голос Доркас дрожал еще больше, чем у
Ханны.
Ханна повернулась к Мартину, который пристально
смотрел на нее.
– Что?
Он покачал головой.
284
– Ничего. – Но он по-прежнему не отрывал от нее
взгляда, и в его глазах она прочитала недоумение.
– Ханна, в чем дело? – В голосе Пола слышалось
спокойствие, к которому за последние полтора месяца она
стала привыкать.
– Мне только что звонила Мэри. Думаю, у нее начались
схватки, и я велела ей вызвать «скорую помощь». Люка нет
дома, и она не знает, где он. Ты можешь его поискать?
– Конечно, могу попытаться, но, может, мне лучше от-
везти Мэри в больницу?
– Я уже подумала об этом, но отказалась от этой мысли.
Если у нее действительно схватки, будет лучше, если врачи
«скорой» сами повезут ее, оказав в пути возможную помощь.
– Хорошо, доверюсь своему суждению. Ты этого
заслуживаешь. Я найду Люка и позвоню тебе, как только
что-то узнаю. Ты уже едешь?
– Пока не знаю. У меня занятия. У тебя есть мой
сотовый?
– Да, есть. Пока.
Мартин обхватил ее обеими руками.
– Неужели они сами не могут о себе позаботиться?
Не зная, как объяснить ему специфику и сложности
своих корней, Ханна ничего не ответила.
Он прижал ее к себе еще крепче.
– Что я могу сделать для тебя?
Положив голову ему на грудь, она сказала:
– Я хочу быть здесь.
– Туда ехать более четырех часов. Что бы там ни
произошло, все закончится до твоего приезда.
– Я знаю.
Он положил руки ей на плечи, отстранив ее немного и
глядя ей прямо в глаза.
– Ты не можешь пропустить занятия.
– Я все равно ни о чем другом думать не могу.
– Ханна, – заговорил Мартин на повышенных тонах, – ты
никуда не поедешь. На этот раз я тебя не отпускаю. – Он
285
снова обнял ее. – Просто подожди, и я сам отвезу тебя туда в
субботу после окончания твоего дежурства в больнице. Это
будет послезавтра. Мэри все еще будет в больнице, так ведь?
– Поскольку у нее кесарево, то да.

286
Глава 30

Преподаватель рисовал на доске что-то вроде уравнения,


но Ханна все время теребила сотовый телефон, лежавший
перед ней на столе.
Когда он завибрировал, она рывком схватила его,
открыла и нажала зеленую иконку, одновременно выбегая из
комнаты.
– Ханна Лоусон, – тихо сказала она, выходя в коридор
школы Линкольна. Затем ответила снова, уже громче: –
Алло?
– Я нашел Люка, – спокойно ответил Пол. – Мы с ним
сейчас в больнице Святого Духа в Кемп-Хилле. Мэри в...
Его голос исчез.
– Алло? – требовательно закричала Ханна в трубку, но
ничего не услышала в ответ. – Алло? Нет!
Она резко закрыла телефон, снова открыла и нажала на
кнопку повтора звонка.
– Ну, давай!
Быстрые сигналы означали какую-то помеху для
соединения. Ханна торопливо прошла вниз по коридору к
офису.
Внутри никого не было, но дверь была не заперта. Ханна
подошла к столу, постучала пальцами по клавиатуре, чтобы
разбудить компьютер, затем вошла в Интернет. За какие-то
секунды она уже получила номер телефона родильного
отделения больницы.
Со стационарного телефона на столе набрала нужный
номер. Долгие часы дежурств в разных больницах теперь
окупались так, как она никогда не ожидала. Она знала, с кем
говорить и как выразить свою просьбу, чтобы они захотели
найти Пола и передать ему номер стационарного телефона,
по которому он мог бы до нее дозвониться.
Она села рядом с телефоном в молчаливой молитвенной
страже. Каждый день, вместе с заботами, упорным трудом и

287
весельем, она хранила верность одной своей части
амишского наследия – вере в молчаливую молитву.
Офисный телефон зазвонил, и Ханна рывком сняла трубку.
– Ханна Лоусон.
– Эй, я пробовал перезвонить тебе на трубку. Пока
новостей нет. Медсестра говорит, что, как только Мэри
приехала, ее немедленно повезли в операционную. Мы сами
приехали сюда минут десять назад.
– Кесарево делается очень быстро. Скоро что-нибудь
услышите. Просто оставайся со мной на связи, ладно?
– Да, конечно. Но разве тебе не нужно быть на занятиях
или что-то в этом роде?
– Я на занятиях. Собственно, главное, чтобы я
присутствовала здесь физически. Я спишу написанное с
доски, а перед уходом повидаюсь с преподавателем.
– Похоже, в ваших Englischer школах преподают
специальный курс, который учит находить людей по
телефону, так?
– Просто я довольно сообразительная, вот и все. На
самом деле я давно не принимаю «нет» в качестве ответа,
особенно когда дело касается контактов с людьми. Да,
кстати, у меня тут возникла одна мысль относительно Сары.
И тебе нужно будет проработать кучу вопросов.
Пол засмеялся.
– Причем ты только что предупредила, что не
принимаешь «нет» в качестве ответа. Так в чем идея?
Ханна рассказала Полу о своей идее, и в течение
двадцати минут они обговорили около десятка вариантов
того, как Сара могла бы работать с группой спасения и
распределения собак. Может, она даже научится их
дрессировать для конкретных целей.
– Это действительно замечательная мысль, Ханна. Мне
такое и в голову не могло прийти.
– Эй, – приглушенный голос Люка прозвучал так, слов-
но он стоял рядом с Полом. – Это моя сестра?
– Да. Ханна, Люк хочет поговорить с тобой.
288
– Отлично. Спасибо.
– Мэри в реанимации, приходит в себя. – Голос Люка
звенел от возбуждения. – Доктор сказал, что она вела себя
превосходно и что ее быстрый приезд в больницу спас ей
жизнь.
Ханна несколько раз быстро и глубоко вздохнула.
– О, Люк, я так благодарна.
От его мальчишеского смеха у нее мурашки побежали по
телу.
– Я сказал ему, что моя сестра – медработник и знает,
что делает. У нас девочка! Мэри скоро захочет тебя увидеть.
Доктор хочет подержать ее здесь, может, обследует ее
перед возвращением домой.
Было трудно разобрать быструю и взволнованную речь
брата, но она поняла все.
– Я приеду вечером в субботу, около восьми.
– Около восьми?
– Раньше я не смогу. У меня дежурство.
– Хорошо, мы будем здесь. Вы с Полом – отличная
команда. Ты это знаешь?
Ханна ничего не ответила. Она заметила это уже давно.
– Увидимся в субботу. Поздравляю тебя, Люк.
– Спасибо, Ханна. Пока.
Она положила трубку и вернулась в класс, но была
слишком взбудоражена, чтобы сосредоточиться на занятиях.

***
Ханна ехала с закрытыми глазами, откинув голову на
изголовье, радуясь тому, что машину ведет Мартин. Его
спортивная машина намного лучше справлялась с изгибами
дороги и ухабами, чем «Хонда» Ханны. Пока Ханна
отдыхала, в машине все время звучала музыка. Ей
действительно нужно было отдохнуть от школы, учебы,
дежурств в клинике, работы на доктора Лемана и забот о
новоиспеченной семье.

289
В ночь, когда Мэри родила, Ханна не могла заснуть.
Долгие часы в ней бушевал адреналин. Воспоминания об их
с Мэри детских годах вставали перед ней так живо, словно
она заново переживала их.
Мартин перебирал музыкальные записи на своем плеере.
– Я действительно не понимаю, зачем нужна эта поездка.
То есть, ты два года прожила без разговоров с Мэри, без
переписки с ней, а теперь ведешь себя так, будто твой мир
расколется надвое, если ты не проведешь с ней какое-то
время.
– Тогда я не могла с ней связаться, но теперь ее жизнь
оказалась в опасности, а после рождения ребенка нам нужно
отметить это событие.
Он пожал плечами.
– Думаю, телефонного звонка было бы вполне достаточно.
– Может, в следующий раз вашей музыкальной группе
стоит встретиться по телефону, как ты думаешь?
– Это совершенно разные вещи. – Он сделал музыку
громче.
Она откинулась назад и закрыла глаза. Возникшие
ниоткуда мысли о Поле снова завладели ее вниманием. Не
желая повиноваться им, она пошевелилась и открыла глаза.
– Как дела на работе?
– Мы никогда не говорим о моей работе.
– Может, стоит поговорить?
Мартин несколько раз перевел взгляд с дороги на нее.
– Не-а, если я хоть раз это сделаю, мне до скончания
дней придется слушать о том, как рождаются дети и какие
события произошли в жизни женщин, приходящих к тебе во
вторник, чтобы пошить одеяла.
Они вновь замолчали, и в сознании Ханны возникли
недавние образы Пола. Первое откровение, которое она
получила о нем, произошло рядом с бабушкиным домом, –
его честность и терпение перед лицом ее ярости. Несколько
часов спустя – его мягкость и мудрость в общении с Сарой. В
амбаре, когда они впоследствии разговаривали, – его
290
спокойное, но непреклонное требование, чтобы она
разговаривала с ним уважительно. Позже в тот же день на
кухне в «Лучшем пути» он готовил ужин. Он мог пообедать
у бабушки, но взялся приготовить омлет в клинике. Может,
он это сделал ради нее?
Ханна выключила музыку.
– Поговори со мной. Найди какую-нибудь тему и
поговори.
– Может, ты отдохнешь? – Мартин взял контейнер с CD-
дисками и стал выбирать новую запись. – Я еще не загрузил
эту вещь в мой iPod, но хочу, чтобы ты послушала пару
песен из нового альбома, а потом мы решим, что из этого
включить в репертуар нашей группы.
– Это значит, что некоторые слова имеют двойной
смысл.
– Нет, по стандартам большинства людей, но да, именно
это я имел в виду.
Ханна кивнула и попыталась сосредоточиться на песнях.
Но против ее воли мысли о Поле вновь захватили ее, и
она снова стала вспоминать все их разговоры за время ее
приездов. Вспоминая, она отмечала про себя некоторые
черты его личности, которых не замечала раньше. Она с
особой ясностью осознала, что Пол отпустил ее не потому,
что она была ему безразлична. Напротив, здесь проявилось
его терпение.
Когда его ранило во время работ у Эшей, он какое-то
время казался отстраненным, а Ханна подумала, что он не
хочет опорочить себя ее пресловутой алой буквой.
Совершенно ясно, что она часто неправильно понимала его
спокойную манеру поведения.
– Алло? – Саркастический голос Мартина вернул ее к
реальности.
Она повернулась к нему.
– Да?

291
В свете уличных фонарей она увидела, как на его лице
заиграла едва заметная улыбка. Он положил свою руку ей на
шею и мягко потер ее.
– Полагаю, ты не слышала ни одной песни.
– Извини.
Он жестом указал за окно.
– Через минуту мы подъедем к парковке. Я оставлю тебя,
а сам припаркуюсь.
– Хорошо.
Она вошла в больницу. Шагах в двадцати сидел Пол.
Она направилась было к нему, но потом решила сохранять
дистанцию и подождать Мартина. Было бы неприлично
оказаться рядом с Полом, когда войдет Мартин. Она
проследила за его взглядом.
Телевизор.
Не поддразнить Пола было просто невозможно, Ханна
улыбнулась и подошла.
– Значит, телевизоры в ресторанах и больницах?
Пол встал.
– Привет, Ханна. Нужно было кое-кого привезти в
больницу, и пока я здесь...
– Если бы у меня в телефоне был фотоаппарат, я бы
послала снимок твоему епископу.
– Думаешь, у него есть телефон, чтобы получить эту
фотографию?
Она засмеялась, Пол тоже.
– Кроме того, то Пенсильвания, а то Мичиган. Его
упреки до меня просто не дойдут.
– Я почему-то уверена, что ты не собираешься
раскаиваться, Пол Уодделл.
– Как говорит Ханна Лоусон, «ты думаешь»? – В его
глазах сверкали озорные искорки. – Ты все правильно
решила с Мэри. И теперь у нас только добрые вести.
Он жестом указал на кресло, и они оба сели.

292
– Твой Daed в приемной. Люк сказал ему, что ты
приедешь, и он просил меня привезти его сюда, чтобы он мог
встретиться с тобой.
Ханна удивленно подняла брови.
– Ты же сказал, что у вас только хорошие новости.
Пол сосредоточенно смотрел на свои сложенные руки,
потом на его лице появилась улыбка.
– Я никогда не считал тебя склонной к легализму, Ханна.
– Он медленно перевел взгляд на Ханну и посмотрел на нее
так, как смотрел годы назад, когда он так мягко, так нежно
обращался с сердцем молодой девушки и не просил даже
поцелуя, хотя жил в круговороте студенческой жизни.
Однако они целовались...
Захваченная вихрем новых воспоминаний, Ханна затаила
дыхание. Она вспомнила, как стояла под ноябрьским
дождем, желая, чтобы все было иначе и чтобы их любовь не
была запретной. Сквозь сгущавшуюся тьму она разглядела
его грузовик. Он приехал в Оулз Перч, чтобы побыть с ней
несколько минут после долгих месяцев разлуки, не имея
возможности с ней связаться. Дверца машины открылась, и
он выскочил наружу. Игнорируя все правила приличия, она
сбежала с холма и обняла его. Он склонился к ее шее и даже
осмелился поцеловать ее в мокрую, холодную щеку. Она еще
крепче прижалась к нему и, помнится, все боялась, что это
сон. Но его крепкие, нежные руки прикоснулись к ее лицу,
он ладонями обхватил ее за обе щеки, и улыбка разгладила
напряженные черты его лица. Потом он наклонил голову и
поцеловал Ханну в губы. По ее телу пробежала волна тепла и
силы. Ее первый поцелуй. Такой сильный...
– Ханна. – Голос Мартина вернул ее к действительности.
Она вскочила на ноги.
– Привет. – Она вложила свою ладонь в его руку,
мгновенно отбрасывая все мысли о Поле. Ее жизнь, ее семья,
ее мечты теперь связаны с мужчиной, стоявшим рядом.
Пол встал.

293
Острый взгляд Мартина скользнул по нему, прежде чем
обратиться к Ханне.
– Какие-то проблемы? – Он мягко высвободил руку и
положил ее ниже талии, на поясницу Ханны. Напоминание о
ее реальной жизни. Той, которую она построила, несмотря
ни на что. Жизни, которую он помог ей обрести.
– Нет, все в порядке. – Она немного виновато
улыбнулась ему.
Его профессиональные манеры снова проявились, и он
ничем не выказал в ответ даже намека на теплоту.
Пытаясь снять напряжение, Ханна обратилась к Полу.
– Пол, познакомься с Мартином Палмером. Мартин, это
Пол Уодделл.
В зеленых глазах Мартина на секунду вспыхнуло
раздражение, но затем он коротко кивнул.
– Пол.
Держа левую руку на пояснице Ханны, он протянул
правую руку Полу.
Пол пожал протянутую руку.
– Легко нашли это место?
– Нет, но боюсь, будет трудно найти отель высшего
класса. – Черты Мартина стали резкими, и он взглянул на
часы. – Почему ты не поднимешься наверх и не повидаешься
с Мэри, пока не слишком поздно?
Пол жестом показал дорогу. По пути к лифту они
миновали несколько групп людей и невольно стали говорить
тише.
По-прежнему держа руку на пояснице Ханны, Мартин
нажал на кнопку вызова.
– Уже почти девять. Я уверен, к больным в такое время не
пускают, так что нам нужно поторопиться. – Он говорил тихо,
и Ханна знала, что он ждет от нее кивка в знак согласия.
Но она не ответила.
У ее ближайшей подруги детства и ее родного брата
родилась девочка. Ханна всей душой жаждала отметить это
событие, она хотела увидеть радость на их лицах, когда они
294
держат ребенка на руках. Это значило много больше, чем
просто быть членами одной семьи, кроме того, Ханна знала,
как им помочь. Это значило, что нужно набраться сил и
сохранить их на те дни, когда покажется, что надежда
увядает. И она не хотела торопливо пробежать через это
событие.
В лифт вошли только они втроем. Пол нажал на кнопку
четвертого этажа, и двери закрылись.
Мартин прислонился к стене, разглядывая Пола с легким
пренебрежением.
– Ну, как плечо?
Выражение лица Пола оставалось непроницаемым.
– Все в порядке.
Мартин закатил глаза.
– Кто бы сомневался.
Ханна переводила взгляд с одного мужчины на другого.
Джентльменские приветствия кончились. Она ясно
видела плохо скрываемое настроение Мартина. Ему было
безразлично состояние плеча Пола. Он хотел, чтобы Пол
понял: он знает все. И односложный ответ Пола провел
четкую границу – правда, она не поняла, вокруг чего – но
теперь она уже узнавала эту откровенную, прямо в глаза,
непреклонную сторону Пола.
Она слегка нахмурила брови, пытаясь молча дать понять
Мартину, чтобы он вел себя прилично, но тот проявил
полное равнодушие к ее посланию.
– Пол сказал, что здесь мой Daed.
Мартин чуть заметно кивнул. Двери открылись, и Ханна
вышла из лифта, за ней след в след вышел Мартин. Пол
пошел впереди, тогда Мартин дернул ее за руку, и она
остановилась.
– Может, перестанешь флиртовать с ним у меня на
глазах? – Он говорил шепотом, но она ясно могла различить
в его голосе ярость.
Она покачала головой.
– Я... я...
295
– Я прекрасно видел, что происходило в вестибюле,
Ханна, – ты глаз от него не отрывала.
Что она могла сказать ему? Сказать правду, что иногда
она просто не может находиться рядом с Полом?
Мартин пошел в том же направлении, что и Пол, но того
уже не было видно. Они прошли совсем немного, когда
Ханна вдруг поняла, что не знает номера палаты Мэри.
Повернувшись, чтобы пройти к посту медсестры, она
увидела отца, шедшего ей навстречу.
– Daed... – Она одернула платье. – Познакомься с
Мартином Палмером. Мартин, это мой отец, Зеб Лэпп.
– Добрый день. – Тон Мартина не был ни холодным, ни
теплым. У него не нашлось никакого уважения к ее отцу, к
человеку, который серьезно усложнил жизнь Забет после
того, как она, будучи крещеным членом церкви, решила
покинуть общину.
Не выказывая ни возмущения, ни обиды, ее отец молча
посмотрел на Мартина, прежде чем пожать ему руку.
– День добрый. – Отец Ханны не имел никакого
представления о том, кто такой Мартин, не знал, что его
сестра Забет посвятила свою жизнь воспитанию этого
человека.
Морщинки на лице отца разгладились от улыбки.
– Прошло уже два дня, а Люк до сих пор чуть не
лопается от счастья, что стал Daed. Он говорит, что малышку
можно видеть только ему и Мэри до тех пор, пока ты и этот
меннонит... – Он не закончил предложения, виновато
опустил голову, а потом снова посмотрел ей в глаза. – Пока
ее не посмотрите ты и Пол.
– Что? Я не знала об этом.
– Поскольку немногие приходят сюда, чтобы навестить
роженицу, это не столь важно. Они все дождутся, когда Люк
и Мэри вернутся домой, и тогда придут посмотреть на
девочку. – Он поднял голову, внимательно разглядывая дочь.
– Это ты велела Мэри вызвать машину и приехать сюда?

296
Ханна замерла, и ее мозг заработал с бешеной
скоростью. Казалось, он спрашивает искренне. Он был явно
озабочен противоречивыми событиями, которые произошли
два дня назад, – машина «скорой помощи», операция, Люк и
Мэри, не разрешающие войти в палату, пока Ханна и Пол не
зайдут туда. Несмотря на смятение и таинственность, он,
похоже, нисколько не осуждал Ханну.
– Да, я.
Daed поправил зимнюю шляпу.
– Ничего больше не хочешь сказать?
Она покачала головой.
– Нет.
Отец продолжал смотреть на нее.
– Тебя трудно понять, дитя. Когда ты была маленькая, –
он опустил руку на расстояние чуть более полуметра от пола,
– совсем крошечная, ты уже была более независимой, чем
половина мужчин, которых я знаю. И умной. – Он фыркнул. –
Ты меня всегда пугала. Тебе надо было видеть себя тогда. На
это стоило посмотреть. Все твое детство я колебался между
чувством гордости за тебя и страхом, что ты отвернешься от
Бога. – Он потер свои грубые, заскорузлые руки. – «Я сама».
Это первые слова, которые ты выучилась говорить. И не
только это говорила, но и делала.
Он помолчал, и в его глазах отразилась боль.
– Я никогда не хотел стать причиной твоего отступления
от Него. Я думал, что помогаю тебе оставаться на своем
месте. Подчиняясь своему высшему призванию.
– На свете нет большего призвания, чем свобода во
Христе.
– Но я твой отец. Я имел право решать, где тебе следует
быть, как следует одеваться и действовать. – Он опустил
глаза. – И с кем тебе следует быть.
Решив сказать все, что у нее на уме, и как можно мягче,
Ханна усилием воли заставила себя не повышать голос.

297
– Но когда должна проявиться ответственность родителя,
чтобы он мог отпустить своего ребенка и дать ему
возможность найти путь, уготованный ему Богом?
Отец вздохнул и снял шляпу.
– Мне есть что сказать, и я могу сказать это сейчас, если
ты не против.
– Давай, говори.
– Когда я настоял, чтобы ты поговорила с церковными
лидерами, прежде чем разрешить тебе вернуться домой от
Мэри, я думал, что помогаю тебе снять позор с твоего имени.
Я был уверен, что они услышат тебя и скажут, что ты ни в
чем не виновата, но потом на собрании я узнал, что ты за
моей спиной встречалась с Полом и что-то скрывала от меня.
Тогда я так рассердился, что поверил, что ты меня
обманывала во всем, включая вечер, когда случилось то, чего
нельзя называть. Я решил, что ты в тот вечер боролась с
Полом, а когда бежала домой, упала и порезала ладони. Я
подумал, что все твои слезы и проблемы из-за того, что ты
чахнешь по нему. Такое случается, когда родитель узнает,
что его ребенок лгал ему. – Он глубоко вздохнул, теребя
шляпу в руках. – Но оказалось, что было неправильно
приводить тебя на встречу с церковными лидерами. Я только
хотел, чтобы ты сказала правду и чтобы мы не уподобились
язычникам, которым безразлично, где и как воспитывать
ребенка вне брака, но мне и в голову не пришло, что ты
повернешься и уедешь, не дождавшись, когда мы что-нибудь
придумаем.
Все это время Ханна стояла перед ним, понимая, что ей
нужно простить человека, который сыграл в ее горе и
бедствиях такую же значительную роль, что и насильник.
Минутная стрелка на настенных часах с оглушительным
тиканьем отсчитывала минуты. В голове было пусто, и
Ханна не могла найти нужных слов. Среди простого народа
неумение прощать было равносильно лишению шанса на
спасение.

298
Она должна была произнести «я прощаю», и человек уже
сам должен был разбираться с оставшимися обидами.
Но она молчала.
Она чувствовала,