Вы находитесь на странице: 1из 202

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение

высшего профессионального образования


Башкирский государственный университет

На правах рукописи

Генералова Светлана Николаевна

КОННОТАТИВНЫЕ СМЫСЛЫ В ДИСКУРСЕ КАК ОТРАЖЕНИЕ


ЛИЧНОСТНОЙ КОНЦЕПТОСФЕРЫ ПОЛИТИКА (на материале
американского президентского дискурса)

Диссертация на соискание ученой степени


кандидата филологических наук
Специальность 10.02.04 – германские языки

Научный руководитель
доктор филологических наук,
профессор З. З. Чанышева

Уфа – 2014
Содержание
Содержание…………………………………………………………………..………2
Введение…..................................................................................................................4
Глава I. Президентский дискурс как разновидность политического
дискурса в лингвокультурологической парадигме
§ 1. Векторы исследования политического дискурса в современной
политической лингвистике……………………..……………………………..…...11
1.1 Политический дискурс: к проблеме определения
понятия…………………………………………………………………….….…….11
1.2 Политический текст и политический дискурс: проблема разграничения
понятий………………………………………………………………………….......24
1.3 Структурация смыслового пространства политического
дискурса……………………………………………………………………..…..…..30
§ 2. Аспекты исследования президентского дискурса…………..…….................35
2.1 Определение понятия президентский дискурс……………………..……..….35
2.2 Особенности личности президента как субъекта президентского
дискурса…..................................................................................................................44
Выводы по Главе I……………………..………………………...……………..…..51
Глава II. Структурация личностной концептосферы и ее отражение в
президентском дискурсе
§ 1. Личность в ряду сопряженных понятий: человек, субъект, индивид,
индивидуальность…………………………………………………………………..54
§ 2. Проблема исследования языковой личности в разных направлениях
антропологической парадигмы: лингвокультурологии, лингвистической
персонологии, социологии коммуникации…………...…..…………………...….59
§ 3. Понятие коммуникативной личности субъекта президентского дискурса как
разновидности властного дискурса ………………………………….……...……67
§ 4. Языковая личность: коллективный и личностный аспекты ….………..…...73
4.1 Соотношение общественного и индивидуального сознания…………...…...73
2
4.2 Языковая личность президента как носитель коллективных и личностных
смыслов……………...……………………………………………………………....82
§ 5. Личностная концептосфера президентского дискурса: проблема
структурации ………………………..…..………………..…………………….…..87
Выводы по Главе II……………………..……………………………………....…..95
Глава III. Типология личностных коннотативных смыслов и технологии
их выражения в американском президентском дискурсе
§ 1. Идеологические коннотативы как отражение идеосферы субъекта
американского президентского дискурса……………………..…………..……....98
§ 2. Ценностные коннотативы, отражающие аксиосферу субъекта
американского президентского дискурса………………………..……………....107
§ 3. Эмоциональные коннотативы, отражающие эмоциосферу субъекта
американского президентского дискурса…………..………………… ………...122
§ 4. Социальные коннотативы, отражающие социосферу субъекта
американского президентского дискурса……....…………………………..…....140
§ 5. Рациональные коннотативы, отражающие рациосферу субъекта
американского президентского дискурса…………………..…………….……...148
Выводы по Главе III…………………………...……………………...…………..161
Заключение………………………………………………..……………………...163
Библиография……………………….…………………………..…………………169
Словари…………………………………………………………..………….……..185
Источники исследуемого материала…...…………………………...…………...186
Приложения…………………………………...…………………………………...195

3
ВВЕДЕНИЕ
Основные направления в политической лингвистике, формирующиеся в
рамках антропоцентрической научной парадигмы, характеризуются в
настоящее время усилением внимания к личностному характеру коммуникации
в данной сфере. Наиболее заметно эта тенденция проявляется в исследовании
смысловой стороны политического текста, связанной с отражением авторского
взгляда на факты и события в мире. Актуальность диссертационного
исследования обусловлена необходимостью тщательного изучения
субъективной сферы институционального дискурса, представленной
выражаемыми в нем личностными коннотациями. Комплексный подход к
содержательному анализу американского президентского дискурса
представляется также актуальным благодаря опоре на компоненты личностной
концептосферы политического лидера, связанные с выражением
коннотативных смыслов. Структурирование концептосферы президента,
выступающего не только в качестве носителя важнейшего социального и
государственного статуса, но одновременно и как личности, обладающей
индивидуальными характеристиками, может восполнить пробелы в оценке
факторов смыслопорождения в политической коммуникации.
Объектом исследования является американский президентский дискурс
как разновидность политического дискурса в политической коммуникации.
Предмет исследования составляют коннотативные смыслы в ценностном
пространстве текста как продукт речемыслительной деятельности субъекта
американского президентского дискурса.
Цель данной диссертационной работы – установить систему
лингвистических репрезентаций коннотативных смыслов, отражающих
личностную концептосферу субъекта американского президентского дискурса,
и предложить процедуру их лингвокультурологической интерпретации.
Поставленная цель предполагает решение следующих задач:

4
1. Проанализировать научные подходы к определению ключевых понятий
работы: дискурс, политический дискурс, политический текст, президент,
президентский дискурс, властный дискурс, элитный дискурс и другие.
2. Представить структуру президентского дискурса и, соответственно,
аспекты его исследования.
3. Рассмотреть понятие коммуникативной личности субъекта
президентского дискурса как разновидности властного дискурса.
4. Разработать модель структурации личностной концептосферы субъекта
президентского дискурса.
5. Предложить и апробировать процедуру ценностно-смыслового анализа
президентского дискурса (на материале американского президентского
дискурса).
6. Выявить национально-специфические и индивидуальные особенности
вербализации коннотативов, определяющих характер субъективизации
президентского дискурса как разновидности институционального
дискурса.
В основу настоящего исследования положена рабочая гипотеза о том,
что личностная концептосфера языковой личности субъекта президентского
дискурса представляет собой сложное многоуровневое пространство,
состоящее из нескольких микросфер: идеосферы, аксиосферы, эмоциосферы,
социосферы и рациосферы.
Научная новизна данной работы заключается в комплексном подходе к
изучению и структурированию личностной концептосферы политического
лидера с позиций логической, герменевтической и коммуникативно-
прагматической парадигм. Исследование коннотативных смыслов,
реализующих приоритеты личностной концептосферы президента, является
новаторским, поскольку позволяет выявить факторы формирования
индивидуального языка и стиля политического лидера. Анализ
лингвистических средств реализации данных микросфер в смысловом коде
5
дискурса дает основание представить смысловое пространство дискурса как
результат взаимодействия этнокультурных коллективно разделяемых,
групповых, социумно специфических (возрастных, профессиональных,
гендерных и др.) и личностных смыслов, порождаемых субъектом
президентского дискурса.
Цель и задачи исследования обусловили использование определенных
методов анализа: помимо общенаучных методов описания, анализа, синтеза,
обобщения и систематизации при работе над практической частью
диссертационного исследования использован комплекс лингвистических
методов и приемов: концептуальный анализ, анализ словарных дефиниций,
метод лингвокультурологической интерпретации, когнитивный метод, метод
дискурсивного анализа, метод количественного подсчета рекуррентной
лексики.
Теоретическую и методологическую базу данной диссертационной
работы составили следующие исследования отечественных и зарубежных
ученых в области изучения политической лингвистики (Э. В. Будаев,
А. П. Чудинов, Е. И. Шейгал, J. Horvarth, D. Meyer и др.); теории дискурса
(В. Г. Борботько, М. В. Гаврилова, В. З. Демьянков, Е. С. Кубрякова,
О. В. Спиридовский, В. Е. Чернявская, Е. И. Шейгал, Т. А. van Dijk, R. Wodak и
др.), лингвокультурологии (В. В. Воробьев, Д. Б. Гудков, С. В. Иванова,
Ю. Н. Караулов, В. В. Красных, В. А. Маслова, В. Н. Телия, З. З. Чанышева,
A. Wierzbicka и др.); лингвоперсонологии (С. Г. Воркачев, В. И. Карасик,
С. Х. Ляпин, В. П. Нерознак, Г. Г. Слышкин, Ю. С. Степанов и др.);
политологии и социологии (В. В. Зеленский, R. Bellah, G. Kress и др.);
психологии (Б. Г. Ананьев, А. Г. Асмолов, А. В. Брушлинский, J. Ross и др.);
теории коммуникации (В. В. Богданов, В. П. Конецкая, О. И. Матьяш,
M. Saville-Troike); философии и семиотики (Г. В. Андрейченко, Д. В. Грачева,
А. Ф. Лосев и др.).

6
Теоретическая значимость работы заключается в разработке нового
подхода к изучению личностной концептосферы президента с позиций
лингвокультурологии и дискурсологии, учитывающего ее структуру, с
выделением микросфер, влияющих на формирование коннотативных смыслов в
президентском дискурсе. Данный подход расширяет научные представления о
языковых средствах политической риторики, связанных с персуазивным
характером президентского дискурса.
Практическая ценность диссертационного исследования состоит в том,
что его результаты могут быть использованы при разработке курсов по
лингвистической интерпретации текста, основам теории коммуникации,
межкультурной коммуникации, спецкурсов по политической лингвистике,
лингвокультурологии, прагмалингвистике, лингвоперсонологии и
лингвоконцептологии, психосемантике и социолингвистике.
Материалом исследования послужили тексты речей 13 американских
президентов: Ф. Рузвельта, Г. Трумана, Д. Эйзенхауера, Дж. Кеннеди,
Л. Джонсона, Р. Никсона, Дж. Форда, Дж. Картера, Р. Рейгана, Дж. Буша-
старшего, Б. Клинтона, Дж. Буша-младшего, Б. Обамы. Выбор материала
обусловлен возможностью проанализировать систему ценностей,
идеологических императивов и средства их репрезентации в американском
президентском дискурсе. Всего изучено 99 текстов выступлений американских
президентов США. Тексты охватывают период с 1933 по 2013 гг. Данные
границы хронологии позволяют рассмотреть в динамике расстановку
приоритетов в ценностных ориентациях, идеологических установках и
используемых ресурсов политической риторики. На защиту выносятся
следующие положения:
1. Личностная концептосфера субъекта президентского дискурса
представляет собой совокупность микросфер – идеосферы, эмоциосферы,
аксиосферы, социосферы, рациосферы, представленных репрезентантами
соответствущих кодов – идеологического, эмотивного, ценностного,
7
институционального и аргументативно-персуазивного. Структурация
личностной концептосферы отражает факторы смыслопорождения в
президентском дискурсе.
2._Ценностно-смысловое пространство президентского дискурса как
разновидности политического дискурса представляет собой сложное
образование, в котором проявляются разные его ипостаси:
аксиологическая, эмоциональная, институциональная, идеологическая,
рациональная, что позволяет говорить о личностной дискурсной картине
мира.
3._Дискурсный анализ политического текста позволяет выявить
репрезентанты коннотативных смыслов, отражающих доминанты
идеосферы, аксиосферы, эмоциосферы, социосферы и рациосферы
субъекта американского президентского дискурса.
4._Ценностно-смысловое пространство президентского дискурса
представлено в виде двух уровней: этносоцио-культурный уровень –
культурные смыслы, разделяемые всеми представителями данного
лингвокультурного сообщества, а также отдельных социумных
коллективов, и личностный уровень – индивидуальные ценностно-
культурные смыслы, являющиеся приоритетными для конкретного
субъекта президентского дискурса.
5._Технологии выражения личностных коннотативных смыслов направлены
на создание персуазивного потенциала американского президентского
дискурса, который проявляется в использовании определенных
стратегий, тактик и приемов, характерных для идиостиля дискурсивной
личности.
Структура работы определяется целями и задачами диссертационного
исследования и включает введение, три главы, заключение, библиографический
список, список лексикографических источников, список источников примеров.
Положения исследования иллюстрируются диаграммами, 3 таблицами.
8
Во Введении обосновываются выбор темы, ее актуальность и научная
новизна; определяются цель, задачи и методы исследования, формулируются
положения, выносимые на защиту.
В Главе I «Президентский дискурс как разновидность политического
дискурса в лингвокультурологической парадигме» раскрываются
теоретические предпосылки данного диссертационного исследования. В главе
даны определения ключевым понятиям исследования, а также предлагается
диаграмма типов дискурса.
В Главе II «Структурация личностной концептосферы и ее отражение в
президентском дискурсе» определяется соотношение понятий человек,
субъект, индивид, индивидуальность, личность, актуализирующих аспекты
личностной концептосферы политического лидера. Рассмотрению
подвергаются такие аспекты языковой личности, как коллективное и
личностное сознание, коммуникативные свойства языковой личности
президента. Предложена структурная организация личностной концептосферы
политического лидера.
Глава III «Типология личностных коннотативных смыслов и технологии
их выражения в американском президентском дискурсе» подвергает анализу
тексты дискурсной личности, в которых представлены единицы вербализации
коннотативных смыслов, отражающих доминанты идеосферы, аксиосферы,
эмоциосферы, социосферы и рациосферы субъекта политической
коммуникации.
В выводах к теоретическим главам формулируются положения,
определяющие методологическую базу исследования. В заключении подводятся
итоги исследования, которые учитываются при оформлении концептуальной
базы настоящей работы. В практической части представлены результаты
исследования структуры личностной концептосферы субъекта американского
президентского дискурса, в ходе которого выявлен динамический потенциал

9
коннотативных смыслов, порождаемых субъектом американского
президенского дискурса.
В Приложениях представлены диаграмма, схемы, результаты подсчетов
рекуррентной лексики в корпусах текстов выступлений американских
президентов, фотографии из интернет-источников.
Апробация работы. Основные положения настоящего диссертационного
исследования обсуждались на кафедре английской филологии и межкультурной
коммуникации Башкирского государственного университета и отражены в 11
публикациях, 3 из которых представлены в изданиях, рекомендованных ВАК
РФ (ЛГУ им. А.С. Пушкина, 2010, 2011, 2012). Теоретические аспекты и
практические результаты исследования были представлены на IV
международной научной конференции «Языковые измерения: пространство,
время, концепт» (Москва, 2010), на VI международной научной конференции
«Язык в пространстве коммуникации и культуры» (Москва, 2012). Материалы
по тематике диссертационного исследования опубликованы в ряде сборников
статей международных, всероссийских и межрегиональных научных и научно-
практических конференций: «European Science and Technology» (Wiesbaden,
Germany, 2012), «Science, Technology and Higher Education» (Westwood, Canada,
2012), «Система и среда: Язык. Человек. Общество» (Нижний Тагил, март,
2011), «Проблемы языка и культуры в гуманитарном образовании» (Кемерово,
2011), «Современная этнопедагогика: Проблемы и перспективы развития»
(Уфа, 2010), а также в журнале научных публикаций аспирантов и докторантов
(Курск, 2011).

10
Глава I. Президентский дискурс как объект лингвокультурологического
исследования
§ 1. Векторы исследования политического дискурса в современной
политической лингвистике
Настоящая глава раскрывает теоретические предпосылки данного
диссертационного исследования, определившие понимание президентского
дискурса с позиций лингвокультурологической парадигмы. В современных
исследованиях принято рассматривать президентский дискурс как
разновидность политического, что побудило нас предварить его изучение
обсуждением наиболее существенных признаков политического дискурса.
Выбранный в работе подход позволяет рельефно обозначить специфику
президентского дискурса, проявляющуюся на фоне разделяемых с
политическим дискурсом черт. В данной главе рассматриваются такие
ключевые понятия, как дискурс, политический дискурс, политический текст,
политическая коммуникация, президент, президентский дискурс, властный
дискурс, элитный дискурс и другие. В главе определяется терминологическая
база работы, дается классификация типов политического дискурса,
предпринимается попытка разработать диаграмму типов президентского
дискурса.

1.1 Политический дискурс: к проблеме определения понятия


Политический дискурс является центральным понятием политической
лингвистики, или лингвополитологии – отрасли лингвистики, возникшей на
стыке двух самостоятельных наук – лингвистики и политологии – и тесно
связанной с другими современными лингвистическими дисциплинами.
Согласно А. П. Чудинову, целью политической лингвистики является
исследование многообразных взаимоотношений между языком, мышлением,
11
коммуникацией, субъектами политической деятельности и политическим
состоянием общества. Предметом политической лингвистики является
политическая коммуникация – речевая деятельность, ориентированная на
пропаганду тех или иных идей, эмоциональное воздействие на граждан страны
и побуждение их к политическим действиям, для выработки общественного
согласия, принятия и обоснования социально-политических решений в
условиях множественности точек зрения в обществе [Чудинов 2003: 6].
Следовательно, политическая коммуникация, являясь одним из
конститутивных компонентов политической системы, представляет собой
сферу функционирования политического дискурса.
Политическому дискурсу посвящено немалое количество исследований,
каждое из которых представляет огромный интерес [Демьянков 2002, Маслова
2008, Михалева 2009, Шейгал 2001], но, несмотря на это, общепринятого
определения политического дискурса не существует ни в зарубежной, ни в
отечественной науке. Возможно, именно этот факт и способствовал широкой
популярности, приобретенной этим термином за последние годы. Актуальным
направлением в современной политической лингвистике видится исследование
политического дискурса с лингвокультурологических позиций вследствие его
функционирования в определенном лингвокультурном сообществе, что
позволяет подойти к его изучению как культурно-языковому феномену,
создаваемому субъектом политической коммуникации. Такой
исследовательский ракурс нацелен на установление роли знаков
лингвокультуры, используемых политическим лидером, в создании смыслового
кода дискурса.
Для понимания сути феномена политический дискурс, необходимо,
прежде всего, остановиться на понятии дискурс. В отечественной лингвистике
отсутствует единое определение данного термина в связи с его
принадлежностью целому ряду гуманитарных наук. Поэтому попытаемся

12
обозначить основные характеристики дискурса, по которым он
противопоставлен другим речевым событиям.
Анализ наиболее ранних работ свидетельствует о формальном подходе к
изучению дискурса, который определяется как речевое произведение выше
уровня предложения или словосочетания. Только после появления работ
голландского ученого Т. ван Дейка дискурс стали рассматривать как «сложное
коммуникативное явление, не только включающее акт создания определенного
текста, но и отражающее зависимость создаваемого речевого произведения от
значительного количества экстралингвистических обстоятельств – знаний о
мире, мнений, установок и конкретных целей говорящего» [Дейк URL:]. Вслед
за Т. ван Дейком другой известный ученый, представитель французской школы
дискурс-анализа, П. Серио выделяет восемь значений понятия дискурс, что еще
раз доказывает сложность характера данного определения, поскольку его
интерпретация выходит далеко за рамки буквального понимания самого
высказывания (дискурс как речь, беседа, высказывание и т.д.) [Серио 1999: 31].
Само слово дискурс (фр. discourse от лат. discursus), как отмечает
В. Г. Борботько, обозначает «разбегание, развертывание, противопоставление»,
т.е. уже этимологически оно имеет многозначность, неопределенность.
Согласно его теории, отражающей идеи синергетики, «…на общей линейной
основе, соответствующей линейности речевого канала, создается расходящийся
дискурсивный узел. При многократном расщеплении фазовой траектории
каждый полученный сегмент является фазой в составе крупного сегмента
(синтагмы), что в итоге дает фрактальную структуру дискурса, состоящую из
вложений одних сегментов в другие…. Дискурсия действует нелинейно,
создавая расщепления – смысловые узлы» [Борботько 1998: 28]. Концепция
В. Г. Борботько представляется крайне важной, поскольку позволяет не только
исследовать новые параметры дискурса (нелинейность, фрактальность,
расщепляемость), но и раскрыть в нем механизм порождения смыслов.

13
Е. С. Кубрякова дает следующую классификацию подходов к
определению понятия дискурс:
→ структурно-синтаксический подход: дискурс как фрагмент текста, т.е.
образование выше уровня предложения (сверхфразовое единство, сложное
синтаксическое целое);
→ структурно-стилистический подход: дискурс как нетекстовая организация
разговорной речи, характеризующаяся нечетким делением на части,
господством ассоциативных связей, спонтанностью, ситуативностью, высокой
контекстностью, стилистической спецификой;
→ коммуникативный подход: дискурс как вербальное общение (речь,
употребление, функционирование языка), либо как диалог, либо как беседа, т.е.
тип диалогического высказывания, либо как речь с позиции говорящего в
противоположность повествованию, которое не учитывает такой позиции
[Кубрякова 2000: 16].
В предложенной классификации коммуникативный подход, на наш
взгляд, является принципиально важным для анализа дискурса с
лингвокультурологической точки зрения. Прежде всего, автор переносит
акцент на человеческий фактор, представляя дискурс как речь с позиции
говорящего, но в то же время дискурс противопоставлен повествованию, тем
самым лишая последнее статуса дискурса. Судя по последним публикациям в
русле дискурсологии данную классификацию можно было бы дополнить
такими новейшими подходами как когнитивный, культурносемиотический и
др.
В современной отечественной лингвистике дискурс часто трактуется с
позиций деятельностного подхода. При этом структурно дискурс
рассматривается как единство текста и контекста, лингвистических и
социокультурных компонентов. Типичным в этом плане является трактовка
дискурса, данная В. В. Красных: «…Дискурс есть вербализованная
речемыслительная деятельность, понимаемая как совокупность процесса и
14
результата и обладающая как собственно лингвистическим, так и
экстралингвистическим планами» [Красных 2003: 113]. Другой известный
ученый И. П. Сусов соотносит структуры дискурса не только со структурами
деятельности, но и со структурами сознания, которые обусловлены
экстралингвистическими факторами [Сусов 2009: 101].
О. А. Толпыгина разрабатывает интегративный подход, согласно
которому понятие дискурса включает в себя описание широкого круга
социальных явлений [Толпыгина 2002: 7].
Одним из наиболее популярных является определение дискурса, данное
В. И. Карасиком: «Дискурс – это текст в ситуации реального общения». Автор
выделяет 4 типа признаков дискурса:
1. конститутивные признаки, которые представляют собой совокупность 5-ти
компонентов:
- людей, рассматриваемых с позиций общения в их статусно-ролевых и
ситуативно-коммуникативных амплуа;
- сферы общения и коммуникативной среды;
- мотивов, целей, стратегий развертывания и членения общения;
- канала, режима, тональности, стиля и жанра общения;
- знакового тела общения (текстов с невербальными включениями);
2. признаки институциональности конкретизируют конститутивные признаки
дискурса по линиям участников общения, по целям и условиям общения,
фиксируют контекст в виде типичных хронотопов, символических и
ритуальных действий, трафаретных жанров и речевых клише;
3. признаки типа институционального дискурса характеризуют тип
общественного института по его ключевому концепту;
4. нейтральные признаки включают в себя 3 разнородные составляющие:
- строевой материал дискурса;
- личностно-ориентированные фрагменты общения;

15
- моменты институционального дискурса, которые характерны в большей
степени для других институтов [Карасик 2000: 37-49].
При ближайшем рассмотрении перечисленных признаков можно
заключить, что дискурс по своей природе носит социокультурный характер:
например, при личностно-ориентированном общении осознание смысла
адресатом зависит от формы знака и личностной концептосферы адресата. Или,
например, ключевой концепт института, обозначенный в сознании особым
именем, связан «с определенными функциями людей, ..., общественными
ритуалами,..., стереотипами и текстами, производимыми в этом социальном
образовании» (Карасик 2000: с. 56). Данные примеры показывают, что язык
культуры и единицы кодов культуры (хронотопы, символы, ритуальные
действия и т.д.) являются основополагающими факторами формирования
дискурса.
В. Е. Чернявская предлагает два уровня понимания того, что представляет
собой дискурс: 1) конкретное коммуникативное событие, фиксируемое в
письменных текстах и устной речи, осуществляемое в определенном
когнитивно и типологически обусловленном коммуникативном пространстве
(текст плюс вокругтекстовый фон); 2) совокупность тематически соотнесенных
текстов: тексты, объединяемые в дискурс, обращены, так или иначе, к одной
общей теме. Содержание (тема) дискурса раскрывается не одним отдельным
текстом, но интертекстуально, в комплексном взаимодействии многих
отдельных текстов [Чернявская 2006: 143-144].
Особой разновидностью дискурса с точки зрения его
институциональной принадлежности является политический дискурс. Для
понимания сути этого явления остановимся на понятии политика. Анализ
подходов специалистов в области политологии и философии по данным
Интернет-ресурсов и словарям показывает, что данный термин трактуется не
совсем одинаково у разных авторов: «Политика – сфера деятельности,
связанная отношениями между классами, нациями и другими социальными
16
группами, ядром которой является проблема завоевания, удержания и
использования государственной власти; участие в делах государства;
определение форм, задач и содержания его деятельности» [БФС: URL: ].
Отечественные политологи Г. М. Заболотная и А. Я. Криницкий
выделяют несколько уровней данного термина:
1. Политика как управление обществом. Политика – это деятельность по
управлению какими-либо общественными процессами. В содержательном
плане эта деятельность предстает как решение всех проблем, за исключением
нравственных, как авторитарное распределение ценностей, как способ
регулирования конфликтов.
2. Субстанциональный уровень указывает на сущность политики, подчеркивает
ее прямую связь с властью. Политика – это либо управление с использованием
власти, либо борьба за завоевание и удержание власти.
3. Институциональный уровень предполагает существование организаций, в
которых материализуется власть (различные институты власти).
4. Социологический уровень рассматривает общество как структуру, состоящую
из разнообразных групп, обладающих собственными интересами и
потребностями, главным рычагом реализации которых является власть.
Политика в этом случае – это способ действия социальных групп в отстаивании
своих интересов и удовлетворении своих потребностей.
5. Телеологический уровень указывает на то, что политика – это особая форма
человеческого существования, связанная с личностными целедостижением и
самоорганизацией [Заболотная, Криницкий: URL:].
Согласно Краткому Оксфордскому политическому словарю, «политика –
это деятельность, в процессе которой группа людей принимает решения. В
большинстве случаев данный термин применим к гражданскому правительству,
но в политический процесс вовлечены все социальные группы, включая
муниципальные, научные и религиозные институты. Под понятием политика
подразумеваются отношения социума и власти. Политика представляет собой
17
управление политической структурой, а также тактики и методы, используемые
для разработки и применения данной политики»¹ [Concise Oxford Dictionary of
Politics: URL:]. Ю. Хорварт дает следующую трактовку данного термина:
«Политика – это борьба за власть с целью осуществления определенных
политических, экономических и социальных идей» [Horvarth: URL: ].
В приведенных определениях, несмотря на ряд различий, следует
обратить внимание на используемые в них ключевые единицы: власть,
социальные группы и их отношения с властью, тактики и методы
деятельности, институциональность. Данные единицы обозначают
взаимосвязанные друг с другом явления, причем отношения между последними
реализуются посредством языка, который, как известно, является «важнейшим
хранилищем коллективного опыта» [Малышева 2007: URL:]. 
Другими словами, концепт политика и ядерные единицы его
интерпретации – власть и выстраивание отношений с обществом – имеют
лингвокультурологическое измерение, т.к. допускают интерпретацию в знаках
культуры конкретного общества. Очевидно, данную характеристику
рассматриваемых концептов можно считать основополагающей в политическом
дискурсе. Таким образом, в политическом дискурсе на первый план
выдвигается его социополитическая и лингвокультурная сущность. По своей
значимости такие понятия, как политика, власть, социальный класс,
стратегии, тактики, отношения между классами и группами приближаются к
константам культуры в понимании Ю. С. Степанова: «Концепты существуют
по-разному в разных своих слоях, и в этих слоях они по-разному реальны для
людей данной культуры» [Степанов 2001: 40]. Культура является
основополагающим фактором формирования языка, но и роль языка, по
мнению Э. Сепира, в накоплении культуры очевидна и существенна [Сепир
1993: 143]. Кроме того, вышеуказанные понятия отражены в речи (текстах) и и
дискурсивных практиках, которые строятся в соответствии с определенными
_____________________________
18
¹ Здесь и далее – перевод наш. С.Н.

психологическими законами управления сознанием аудитории.


Поскольку существуют расхождения в трактовке самого понятия дискурс,
подобная проблема существует и с определением понятия политический
дискурс. Авторы многочисленных работ последних лет используют термин
политический дискурс наряду с терминами политический язык, политическая
коммуникация, язык политики. По мнению Е. И. Шейгал, данные термины
используются практически как взаимозаменяемые [Шейгал 2004: 245].
Согласно Краткому Оксфордскому политическому словарю, «политический
дискурс – это официальный обмен аргументированными точками зрения
относительно того, какой из нескольких альтернативных курсов действия
следует предпринять для решения социальных проблем. Целью политического
дискурса является убеждение всех граждан в принятии данных решений с
помощью веской информации и логики и объяснения курса действия, который
будет самым эффективным в решении социальной проблемы» [Concise Oxford
Dictionary of Politics URL:]. В этом определении политический дискурс
рассматривается как аргументированное общение не только для решения
проблемы, но и с целью эффективного воздействия на аудиторию с помощью
правдоподобной, понятной информации, использования логических приемов
убеждения.
В отечественной лингвистике понимание политического дискурса
характеризуется многообразием определений, отличающихся друг от друга
содержанием:
→ Политический дискурс – это совокупность всех речевых актов,
используемых в политических дискуссиях, а также правил публичной этики,
освященных традицией и проверенных опытом [Баранов, Казакевич 1991: 46];
→ Политический дискурс – это социально-ориентированное общение, которое
носит характер убеждающей коммуникации [Желтухина 2004: 35];

19
→ Политический дискурс есть видовая разновидность идеологического
дискурса (Базылев 1998: 7);
→ Политический дискурс, как специфическая разновидность дискурса,
обладает набором системообразующих признаков, в число которых входят (а)
цель общения, (б) участники общения, (в) способ общения: избираемые тактики
и стратегии [Михалева 2008: 14].
→ Политический дискурс СМИ – сложное коммуникативное явление, имеющее
своей целью борьбу за власть посредством формирования общественного
мнения, включающее текст как вербализованный результат речи, контекст –
ситуативный, социокультурный и прагматический, а также специальные
языковые средства, отвечающие целям и задачам дискурса [Никитина 2006: 11]
и т.д.
К основным функциям политического дискурса Р. Водак относит 1)
персуазивную (убеждение); 2) информативную; 3) аргументативную; 4)
персуазивно-функциональную (создание убедительной картины лучшего
устройства мира); 5) делимитативную (отличие от иного); 6)
групповыделительную (содержательное и языковое обеспечение идентичности)
[Wodak 2003: 51].
Аналитический обзор исследований в области политического дискурса
показывает, что в подавляющем большинстве определений данного понятия
акцент сделан на его цели как инструмента борьбы за власть, что, в свою
очередь, определяет его персуазивный (убеждающий) характер и
идеологическую направленность.
Согласно авторитетному мнению Е. И. Шейгал, политический дискурс
имеет два измерения: реальное и виртуальное. Под реальным измерением автор
понимает сиюминутность речевой деятельности и ее эмоционально-
ценностную окрашенность, а также возникающие в результате данной
деятельности речевые произведения (тексты), взятые во взаимодействии
лингвистических, паралингвистических и экстралингвистических факторов.
20
Виртуальное измерение дискурса, считает исследователь, представляет
собой семиотическое пространство, включающее вербальные и невербальные
знаки, совокупным денотатом которых является мир политики, тезаурус
высказываний, набор моделей речевых действий и жанров, специфических для
общения в данной сфере [Шейгал 2004: 57].
В настоящем диссертационном исследовании политический дискурс
рассматривается с обеих позиций, т.к. оба измерения в равной степени важны,
поскольку в них показана суть образующих политический дискурс признаков.
Речевая деятельность осуществляется в определенном контексте, в котором
субъект речи и адресат наделяются определенными социальными ролями
согласно их участию в политической жизни, в результате чего возникают
тексты с учетом влияния на них языковых и неязыковых факторов. Автор
политического дискурса, прежде чем навязать свое мнение адресату, пытается
«переселиться» в его (адресата) мысленный мир c учетом его личностных
характеристик [Демьянков 2002: 36]. Другими словами, за дискурсом можно
увидеть фрагмент ментального мира автора, оценки, установки и ценности.
Виртуальный аспект исследования политического дискурса также важен,
т. к. он позволяет соединить лингвокультурологический подход с
семиотическим, поскольку ценности, установки, оценки реализуются
посредством широкого набора средств, включающих, помимо языка, единицы
иных кодовых систем (изобразительный, музыкальный и др.), формирующихся
и функционирующих в границах определенного лингвокультурного
сообщества.
В. З. Демьянков предлагает рассматривать политический дискурс как
минимум с четырех точек зрения:
→ политологической: в рамках политологической интерпретации, на основании
которой делаются выводы политологического характера;

21
→ чисто филологической: как любой другой текст; однако «боковым зрением»
исследователь смотрит на фон – политические и идеологические концепции,
господствующие в мире интерпретатора;
→ социопсихолингвистической: при измерении эффективности для достижения
скрытых или явных, но, несомненно, политических целей говорящего;
→ индивидуально-герменевтической: при выявлении личностных смыслов
автора и/или интерпретатора дискурса в определенных обстоятельствах
[Демьянков 2002: 31].
В данной концепции в рамках авторской модели интерпретации важно
сделать акцент на личностных смыслах, выражаемых в политическом дискурсе,
что выдвигает проблему их структурации и использования адекватных
процедур их выявления.
Как известно, одним из важнейших инструментов в политической сфере
является риторика, или ораторское искусство, «которое наиболее развивается в
переломные моменты в жизни общества и имеет место при любом режиме»
[Хазагеров 2006: 39]. Традиционно риторика подразделяется на 3 вида:
судебная, совещательная и эпидейктическая. Судебная риторика основывается
на справедливости и несправедливости и имеет целью обвинение или защиту.
Совещательная речь использовалась в политическом красноречии.
Эпидейктическая речь – это речь показательная, обращенная к внеязыковой
действительности, дающая представление о морали и антиморали, в основе
которой лежат ритуал и правила речевого этикета [Волков:  URL:].
Интересна, на наш взгляд, концепция Цезаря Орнатовского в области
риторики, политики и религии и их взаимоотношений в обществе. Он отмечает,
что, прежде всего, религия и политика составляют и формируют два разных, но
в то же время взаимодополняющих и взаимосвязанных вида отношений:
divinitas – отношения духовные (или, по крайней мере, содержащие «духовные
принципы», такие как «равенство» или «социальная справедливость»); и civitas
– отношения, которые собирают людей в определенные, исторически
22
сложившиеся общества. Эти типы отношений определяют формы
существования человечества в мире. Они формируются в нравственные
моменты, в которых «духовные» принципы или нравственные ценности
определяются в значениях «политических» отношений и действий. Именно в
этот момент «определения» и включается риторика. О подобных
взаимоотношениях между риторикой, религией и политикой говорится в трудах
Аристотеля. Риторика, как предполагал Аристотель, это своего рода отросток, с
одной стороны, диалектики, а, с другой, учение об этике, которое правильней
будет назвать «политическим» с того момента, как оно касается поведения в
отношениях групп и поведения групп [Орнатовский URL:].
Большинство авторов работ в области исследования политической
риторики ставят перед собой задачу рассмотреть типичные черты и
особенности авторского дискурса политика и осуществляемой им
коммуникации, основным критерием которой служит тематический
определитель «борьба за власть», а также выстраивание отношений власти с
обществом. Иными словами, для политического дискурса в разных социумах
характерны черты культурной специфики в сочетании с индивидуально-
авторскими, образующими субъективный пласт исследования дискурса. Так,
О. О. Сподарец, рассматривая текст как результат речемыслительной
деятельности человека, которая субъективна по природе, приходит к выводу,
что и текст политического дискурса неизбежно несет на себе печать автор. Это
говорит о субъективизации политического дискурса, причем стратегия
субъективизации, по мнению автора, может быть эксплицирована посредством
декодирования дискурсивного, культурного и идеологического кодов
[Сподарец 2011: 4].
Особо следует отметить немаловажный факт идеологичности
политического дискурса: он (политический дискурс) в большинстве случаев
определяется наиболее важными и крупными идеологиями, такими как
консерватизм, либерализм, фашизм, анархизм и т.д., формирующими
23
социальные позиции. Идеологическая составляющая политического дискурса –
завоевание и сохранение власти, причем идеологические убеждения проявляют
себя в политическом дискурсе на уровне содержания, посредством различных
способов речевого воздействия, лингвистических средств и т.д.
Принимая во внимание фактор функционирования политического
дискурса в определенном лингвокультурном пространстве, подчеркнем
основные характеристики политического дискурса, благодаря которым
политический процесс становится ярким, действенным: личностная
ориентированность, риторическая составляющая политической коммуникации,
персуазивный характер коммуникативного события, театральность, фатичность
общения, целенаправленность и динамичный характер данного речевого
события, установка на адресата, реализуемая через СМИ, ситуативная
приуроченность, сиюминутность и спонтанность речевой деятельности,
привязанность к определенному контексту, принадлежность к целому слою
культуры, а также идеологическая направленность. Очевидно, что
перечисленные черты политического дискурса неизбежно проявляются в
президентском дискурсе как его разновидности.

1.2 Политический текст и политический дискурс: проблема


разграничения понятий
Общепризнанным является тот факт, что любой дискурс, в том числе и
политический, всегда находит свое выражение в тексте: он возникает и
выявляется в тексте и через текст, т.е. не ограничивается только им, не сводится
только к одному тексту. По мнению А. П. Чудинова, к основным понятиям
политической коммуникации относятся политический текст и политический
дискурс, причем в содержание политического дискурса должны быть включены
все присутствующие в сознании говорящего и слушающего компоненты,
способные влиять на порождение и восприятие речи. К числу таких
компонентов ученый относит другие тексты, содержание которых учитывается
24
автором и адресатом данного текста, политические взгляды автора и его задачи
при создании текста, представление автора об адресате, политическая ситуация,
в которой создается и «живет» данный текст [Чудинов 2003: 34]. В данном
разделе предпринимается попытка разграничить понятия политический текст
и политический дискурс по определенным параметрам.
Вопросы изучения текста продолжает оставаться одной из ключевых
проблем в современной лингвистике, хотя парадигма текстоцентризма
зародилась гораздо раньше теории дискурса. Мы согласны с высказыванием
Л. М. Лосевой, что текст является одним из сложнейших объектов
лингвистического исследования, вследствие чего наука еще не выработала
приемлемого и общепринятого определения текста [Лосева 1980: 4]. В этом
случае можно сказать, что существует определенное сходство в проблематике
трактовки терминов дискурс и текст благодаря их принадлежности ряду
гуманитарных дисциплин. Некоторые лингвисты, в частности М. Л. Макаров,
пытались дифференцировать понятия дискурса и текста, исходя из формулы
«дискурс – это текст плюс коммуникативная ситуация. Соответственно, текст
трактуется как дискурс минус ситуация» [Макаров 2003: 85]. Он предложил
следующие критерии разграничения дискурса и текста: «Во многих
функционально ориентированных исследованиях видна тенденция к
противопоставлению дискурса и текста по ряду оппозитивных критериев:
функциональность – структурность, процесс – продукт, динамичность –
статичность, актуальность – виртуальность. Соответственно различаются
структурный текст-как-продукт и функциональный дискурс-как-процесс»
[Макаров 2003: 23].
По мнению Г. Кресса, дискурс имеет социальное происхождение, а текст
– лингвистическое. Дискурс – это способ говорения, обусловленный
социальными институтами и социальными отношениями. Особенности того
или иного дискурса находят выражение в лингвистической форме. В свою
очередь, лингвистическая форма, представленная в тексте, репрезентирует
25
специфические аспекты дискурса. Кроме лингвистической формы, роль
посредника между социально детерминированным дискурсом и текстом
выполняет жанр. Жанры рождаются, чтобы обеспечить оформление и
выражение определенного дискурса. Жанр обладает модальным эффектом,
который касается манеры прочтения текста [Kress 1993: 184]. Данные критерии
лежат в основе разграничения понятий политического дискурса и
политического текста, но требуют существенных дополнений.
Как справедливо заметил Ю. М. Лотман, текст (письменный и устный)
является первичной данностью всего гуманитарно-филологического мышления.
Текст является той непосредственной действительностью (действительностью
мысли и переживаний), из которой и могут исходить эти дисциплины и это
мышление. Где нет текста, там нет и объекта для исследования и мышления
[Лотман 1998: 76]. Следовательно, в нашем диссертационном исследовании
первоначальной, исходной, отправной точкой также должен служить
политический текст, создаваемый субъектом президентского дискурса.
Для определения понятия политический текст мы отталкиваемся от
понятия текста. Любой текст является носителем информации. В то же время,
всякая информация закодирована с использованием какой-либо системы знаков
или кодов. Е. В. Михайлова рассматривает текст как «коммуникативную
систему, предназначенную для переноса закодированной информации»
[Михайлова 1999: 4]. Достаточно емкое определение этого понятия дает
Лингвистический Энциклопедический Словарь: «Текст (от лат. textus – ткань,
сплетение, соединение) – объединенная смысловой связью последовательность
знаковых единиц, основными свойствами которой является связность и
цельность. В семиотике под текстом подразумевается осмысленная
последовательность любых знаков, любая форма коммуникации, … в
языкознании текст – последовательность вербальных (словесных) знаков»
[ЛЭС: 436]. Следовательно, текст рассматривается как основной компонент
дискурса – объединенная смысловой связью последовательность вербальных
26
знаков в любой форме коммуникации, характеризующаяся связностью и
цельностью.
Обзор литературы по проблеме трактовки понятия политический текст
позволил выявить следующие его особенности: политический текст – это:
→ текст, функционирующий в сфере политики [Воробьева 2000: 6];
→ текст, создаваемый человеком, занимающимся политической деятельностью,
а также обладающий определенной тематикой, связанной с политическими
вопросами [Ильин: URL:];
→ текст, имеющий множественного адресата [Желтухина 2004: 17];
Основными функциями политического текста является информирование,
убеждение и побуждение (мобилизация) к действию. Основная задача
информационной функции – передать достаточную информацию, которая
должна быть правдоподобной, понятной и запоминающейся, переданной
адекватным языком.
Убеждающая функция говорит сама за себя – текст должен быть
убедительным. Для этого он должен обладать логикой, затрагивать
эмоциональную сферу, иметь как объективное, так и личностное значение,
текст должен запоминаться.
И, наконец, третья функция политического текста – побуждающая. Образ
должен стимулировать к действию [Гаврилова URL:].
Таким образом, основная задача политического текста – привлечь
читателя, дать ему как можно более полную и точную информацию, которая
сможет его убедить и, в конечном итоге, побудить к действию.
Поскольку политический дискурс отражает сферу политики,
специфическими характеристиками его являются:
→ преобладание массового адресата;
→ доминирующая роль фактора эмотивности;
→ значительный удельный вес фатического общения (часто более важным
оказывается не содержание сообщения, а сам факт его произнесения);
27
→ смысловая неопределенность, связанная с фантомностью ряда денотатов и
фидеистичностью (значимость момента веры как проявления
иррациональности политического дискурса);
→ эзотеричность, проявляющаяся как прагматическая категория, что
обуславливает использование таких стратегий, как эвфемизация и намеренная
уклончивость;
→ опосредованность политической коммуникации фактором СМИ. Ее
представители выполняют роль медиатора, выражающуюся в следующих
функциональных вариантах: ретранслятор, рассказчик, конферансье,
интервьюер, псевдокомментатор, комментатор;
→ театральность политического дискурса;
→ динамичность языка политики, обусловленная злободневностью
отражаемых реалий и изменчивостью политической ситуации [Шейгал 2004:
122].
Интенциональной базой политического дискурса Е.И. Шейгал считает
борьбу за власть. В соответствии с этим выделяются пять основных функций
политического дискурса:
→ интеграция и дифференциация групповых участников политического
процесса;
→ агональность и гармонизация отношений участников политического
процесса;
→ акциональная функция (в политике «говорить» − значит «делать»);
→ функция интерпретации (создание «языковой реальности» поля политики);
→ контролирующая и регулятивная функции (манипуляция сознанием и
контроль за действиями политиков и электората) [там же: 176].
Таким образом, сравнительный анализ характеристик и функций двух
понятий позволяет говорить о том, что политический дискурс
многофункционален и обладает гораздо большим разнообразием, чем

28
политический текст, в силу интенциональности, которая приобретает больше
свойств, функционируя в коммуникативном пространстве.
Политический текст – это «законченное речевое произведение
политической коммуникации, формой реализации которого является
политический дискурс» [Феденева 1998: 16]. Другими словами, политический
текст имеет завершенную форму, является готовым продуктом речи политика.
Политический дискурс – «явление процессуальное, деятельностное, связанное с
речевым производством» [Шейгал 2004: 128], т.e. характеризуется
спонтанностью ситуации. Кроме того, политический текст – это письменный
или устный вид политических знаков, а политический дискурс – речь, или
вербальное общение с помощью политических знаков. При этом эти
политические знаки употребляются не всегда так же, как в обычном тексте.
Анализ политического текста проводится только на уровне внешних и
внутренних признаков самого текста. Что же касается политического дискурса,
анализ не ограничивается рамками собственно текста, а включает также
социальный контекст коммуникации, характеризующий ее участников,
процессы восприятия речи.
Политический текст не всегда производит нужного воздействия на
адресата вследствие определенных условий: уровень развития общества,
ситуация и т.д. Как правило, только в условиях речевого взаимодействия
политический текст имеет тот или иной эффект. В частности, речь идет о
средствах политической риторики, с помощью которых политический текст
представлен в речи. В силу определенных обстоятельств адресат не всегда
умеет декодировать заложенный изначально в структуру текста код. Процесс
декодирования происходит во время интеракции при определенной подаче
текста. В то же время большое значение имеют невербальные характеристики
автора: тон, жесты, интонации. Следовательно, риторическая составляющая
является следующим критерием разграничения понятий политического текста и
политического дискурса.
29
Таким образом, политический дискурс не противостоит политическому
тексту, но и не тождественен ему. Напомним, что настоящая работа опирается
на понимание термина дискурс В. Е. Чернявской, которая выделяет два
значения изучаемого понятия: 1) дискурс – это конкретное коммуникативное
событие, фиксируемое в письменных текстах и устной речи, осуществляемое в
определенном когнитивно и типологически обусловленном коммуникативном
пространстве (текст плюс вокругтекстовый фон); 2) дискурс – это совокупность
тематически соотнесенных текстов: тексты, объединяемые в дискурс,
обращены, так или иначе, к одной общей теме. Содержание (тема) дискурса
раскрывается не одним отдельным текстом, но интертекстуально, в
комплексном взаимодействии многих отдельных текстов [Чернявская 2009:
143-144]. На наш взгляд, такое понимание термина дискурса помогает наиболее
точно понять взаимосвязь политического дискурса и политического текста, а
именно: дискурс представляет собой комплексную взаимосвязь типов текста в
пределах одной и той же коммуникативной сферы, которые рассматриваются в
качестве типов дискурса, то есть какие типы текста репрезентируют
соответствующие дискурсы [там же: 144-145]. Лингвистические
характеристики политического дискурса и экстралингвистические
характеристики политического текста могут варьироваться в большей или
меньшей степени вследствие специфичности того или иного типа
политического дискурса, о которых речь пойдет в следующем разделе
диссертационного исследования.

1.3 Структурация смыслового пространства политического дискурса


Приведенные выше трактовки термина политический дискурс
характеризуют его как предмет междисциплинарного исследования.
Результатом таких исследований является возникновение различных видов
политического дискурса, которые помогают расширить понимание самого
термина и механизмы его действия. В современной отечественной лингвистике
30
исследования видов дискурса сводятся к трем подходам –
социолингвистическому (кто говорит), прагмалингвистическому (как говорят) и
тематическому (о чем идет речь) [Карасик 2009: 277]. В данном разделе
предметом обсуждения являются различные аспекты политического дискурса,
которые способствуют выявлению факторов, влияющих на создание его
смыслового пространства.
Основным условием существования того или иного вида политического
дискурса является то, что он выделяется в рамках одного из национальных
дискурсов (например, русский, английский, американский и т.д.).
Национальный дискурс – «не есть отдельный тип дискурса, но лишь некоторая
«модификация» последнего (дискурса), определенным образом
«адаптированный» в соответствии с той сферой, в которой он функционирует»
[Красных 2003: 44]. Другими словами, в политическом дискурсе отражаются
специфические черты определенного лингвокультурного сообщества,
придающие ему национальную специфику.
В. И. Карасик выделяет два основных вида дискурса: персональный
(личностно-ориентированный) и институциональный (статусно-
ориентированный). В первом случае говорящий выступает как личность во
всем богатстве своего внутреннего мира, во втором случае – как представитель
определенного социального института [Карасик 2002: 169]. На наш взгляд,
данные виды дискурса можно рассматривать как основание для выделения двух
важнейших аспектов политического дискурса: личностного, поскольку
субъектом (автором) является политик, выражающий себя как личность с
определенными пристрастиями, оценками, установками и т. д., и
институционального, так как личность выступает в нем одновременно как
представитель определенного политического сообщества (партии, фракции и
т.д. или властных структур). Принимая во внимание социальный аспект
коммуникации, О. Ф. Русакова и А.Е Спасский рассматривают
институциональный дискурс как «…устойчивую систему статусно-ролевых
31
отношений, сложившуюся в коммуникативном пространстве
жизнедеятельности определенного социального института, в рамках которой
осуществляются властные функции символического принуждения в форме
нормативного предписания и легитимации определенных способов
мировидения, мирочувствования, векторов ценностных ориентаций и моделей
поведения» [Русакова, Спасский 2006: 151]. Другими словами, речь идет не
столько о противопоставлении данных характеристик дискурса, сколько о
необходимости взаимодейственного рассмотрения личностного начала и
институциональности политического дискурса в медийной коммуникации.
Идеологическая составляющая – одна из основных составляющих
политического дискурса – позволяет говорить о нем как разновидности
идеологического дискурса. Уже в 70-е годы в начале становления теории
дискурсологии представитель французской школы дискурс-анализа М. Пешо
рассматривал дискурс как социальную структуру, определяющую место
человека в обществе: «Дискурс – это точка, где встречаются язык и идеология»
[Пешо 1999: 302]. В дискурсе политика можно обнаружить влияние и
взаимодействие различных идеологий, с которыми он себя идентифицирует
(как член консервативной партии, как расист и т.д.). Причем эти идеологии
могут формулироваться эксплицитно и оставаться имплицитными в дискурсе
политика [Головань: URL:].
Схожие мысли высказывает в отечественной науке Ю. А. Сорокин,
который определяет политический дискурс как «…видовую разновидность
идеологического дискурса. Различие между ними состоит в том, что
политический дискурс эксплицитно прагматичен, а идеологический –
имплицитно прагматичен. Иными словами, первый вид дискурса – это
субдискурс, а второй – метадискурс. Операционально-функциональной
единицей метадискурса является идеологема, операционально-функциональной
единицей субдискурса – политикема» [Сорокин 1997: 57]. М. В. Гаврилова
предлагает рассматривать уровни, структуру и стратегии, посредством которых
32
идеологические убеждения выражают себя в политическом дискурсе
[Гаврилова: URL:]. Некоторые зарубежные исследователи подразделяют
идеологический дискурс в соответствии с течениями, доминирующими в том
или ином обществе. Так, Ю. Хорварт противопоставляет либеральный дискурс
консервативному (на примере американского политического дискурса):
«Основное отличие либерального от консервативного дискурса состоит в том,
что идеалы эпохи Просвещения превалируют над религиозными догмами.
Сотворение народа рассматривается не как деяние Бога, а как действие,
основанное на принципах человечества. Однако, несмотря на усилия
консерваторов монополизировать религиозные принципы, Бог и религия не
исключаются полностью из либерального дискурса» [Horvarth URL:].
Как было подчеркнуто выше, целью политического дискурса является
завоевание и удержание власти. В словаре В. И. Даля власть определяется как
«право, сила и воля над чем-то, свобода действий и распоряжений;
начальствование; управление; начальство, начальник или начальники» [Даль
http://slovari.yandex.ru]. В данном определении ярко проявляется связь человека
и власти, т. е. власть в любом обществе начинается с человека. Как справедливо
замечает С. С. Фролов, «власть имеет огромное значение в деятельности
человека. Каждая политическая кампания – это упражнение во власти» [Фролов
1994: 112]. В понимании власти мы придерживаемся концепции известного
ученого в области кратологии (науки о власти) В. Ф. Халипова, определяющего
власть как:
→ способность, право и возможность тех или иных лиц, органов, учреждений,
систем распоряжаться кем-либо, чем-либо; оказывать решающее воздействие
на судьбы, поведение и деятельность конкретных людей, их общностей и
институтов с помощью различного рода средств – права, авторитета, воли,
принуждения;
→ государственное, политическое, экономическое, духовное или иное
господство над людьми [Халипов 1999: 131]. Помимо этого, ученый считает,
33
что любой политик должен иметь высокий уровень культуры во всех областях
знаний, особенно в области теории власти, как одного из важнейших
инструментов в политической коммуникации [Халипов 1999: 147]. В
подтверждение тезиса о политической культуре, хотелось бы привести слова
известного социолога А. И. Стронина: «Как знание начинается с богатства, так
и власть начинается от знания. Если превосходство в силе есть единственный
первоначальный источник богатства, если превосходство в богатстве есть
единственный первоначальный источник знания, то единственно
первоначальным источником власти бывает только превосходство в знании»
[Стронин 1999: 346]. В. Е. Чернявская связывает дискурс с осуществлением
социальной власти и приходит к выводу, что «…дискурс есть выражение
власти, и власть выражается в дискурсе – через систему взаимосвязанных
речевых/текстовых средств, форм и приемов воздействия» [Чернявская 2006:
81]. Следовательно, в структуру политического дискурса входит составляющая,
характеризующая его как дискурс власти, или властный дискурс.
Подытоживая наши исследования в области политического дискурса,
можно сказать, что политический дискурс есть совокупность различных типов
дискурсов (Приложение 1), каждый из которых может стать предметом
отдельного рассмотрения с точки зрения лингвокультурологического подхода:
личностный, институциональный, идеологический, публичный, и т.д., при этом
аспект власти является одним из основных составляющих политического
дискурса. С точки зрения прагмалингвистики политический дискурс вбирает
черты воздействующего и риторического дискурсов. Тематический подход к
исследованию политического дискурса выделяет в нем ценностный и
нарративный план. Политический дискурс имеет черты каждого из
перечисленных видов политического дискурса, которые, следовательно, можно
рассмотреть как его конститутивные компоненты. Каждый из них привносит в
смысловое поле политического дискурса определенные характеристики в
зависимости от мировоззренческих доминант, установок, события, места
34
события, участников, выбираемых тактик и стратегий и т.д. По справедливому
замечанию Ю. С. Степанова, «каждый дискурс – это один из возможных
миров» [Степанов 2001: 44] и, следовательно, смысловое поле политического
дискурса создается за счет умелой комбинации единиц реального, возможного
и нереального миров.
Следуя подобным оценкам дискурса, можно утверждать, что
политический дискурс создает многоплановое и многослойное смысловое
пространство, которое образует дискурсную ценностную картину мира,
отражающую важнейшие для определенной культуры смыслы (ценностные
доминанты, идеологические приоритеты, институциональные ценности и
установки и т.д.). На наш взгляд, такая сложная природа политического
дискурса показывает целесообразность отхода от противопоставления разных
типов политического дискурса. Целостный подход к политическому дискурсу
исходит из следующих положений: 1. В политическом дискурсе могут
непротиворечиво проявляться разные его ипостаси: личностная,
идеологическая, риторическая и т.д., каждая из которых может быть выделена в
качестве самостоятельного объекта исследования; 2. Выбор подхода к анализу
политического дискурса определяется целью исследователя выявить
определенный аспект; 3. Президентский дискурс как разновидность
политического дискурса вбирает в себя черты последнего, на фоне которых
проявляется специфика президентского дискурса, обсуждаемая в следующем
разделе.

§ 2. Аспекты исследования президентского дискурса как разновидности


политического дискурса
2.1 Определение понятия президентский дискурс
Интерес ученых к личности президента связан со сменой в лингвистике
статической парадигмы на антропоцентрическую. Цель подобных
исследований заключается в том, чтобы «снабдить читателя понятийным
35
аппаратом для самостоятельного анализа речи исторических и политических
фигур и их речевого имиджа» [Михальская 1996: 93]. Предметом специального
рассмотрения в данном разделе является президентский дискурс как
разновидность политического дискурса.
Для понимания сути этого явления рассмотрим понятие президент.
Согласно общепринятому определению, президент (от лат. praesidens) –
сидящий впереди, во главе. В ряде общественных и научных учреждений,
организаций и т.д. президент – это выборный руководитель, председатель. В
государствах с республиканской формой правления – глава государства. В
президентской республике, классическим образцом которой являются США,
президент – не только глава государства, но и исполнительной власти, т.е. глава
администрации. Президент избирается внепарламентским путем, т.е. народом
(прямо или косвенно) [БЮС: URL:]. В энциклопедиях термин президент
включает следующие толкования:
→ избираемый на определенный срок глава государства [Даль: URL: ];

→ политический лидер страны, каковым не является король или королева;


→ человек, имеющий самое высокое положение в организации или учреждении
[Macmillan English Dictionary: 113]. Другими словами, президент представляет
собой высшее звено в цепи любой власти, или ее «верхушку». Зарубежные
исследователи рассматривают президентский дискурс как разновидность
элитного дискурса: «Президентский дискурс является частью элитного
дискурса, поскольку кандидаты в президенты принадлежат высшим слоям
общества» [Jeongsub 2005: 7]. Кроме того, в последнее время наблюдается
тенденция развития института президентства «как основообразующего
элемента государственной коммуникации, способствующей централизованному
и легитимному управлению обществом» [Атьман URL:], с его харизматичными
личностями. Вследствие этого факта возникает именной, или индивидуальный,
дискурс, т.е. дискурс определенного президента, например, дискурс Путина,
демократический дискурс Ельцина; в зарубежной лингвистике – политический
36
дискурс Обамы (Obamite discourse или Obama’s discourse of «hope»), дискурс
Буша (Bushite discourse).
А. Ф. Филиппов утверждает, что исследование индивидуальных
дискурсов видных политиков представляется крайне важным. Ученый считает,
что под истинно демократическими изменениями подразумеваются не столько
соответствующие «политические процедуры», сколько эволюция развития
системы грамотного диалогического взаимодействия между представителями
различных политических партий, общественных организаций и движений, а
также между представителями властных структур и субъектами политического
действия [Филиппов URL:]. Данное утверждение как нельзя лучше подходит
для исследования президентского дискурса, поскольку субъектом его является
личность – президент, его взаимоотношения со своим народом и другими
странами.
Теоретическое и практическое осмысление президентского дискурса в
исследованиях российских ученых в большинстве своем представлено
изучением политической риторики, анализом вербального поведения политика
(президента) [Гаврилова 2005, Желтухина 2000, Спиридовский 2006]. Это
объясняется тем, что изучение дискурса берет свое начало в античных
трактатах по риторике и поэтике более чем 200-летней давности [Дейк 1989:
113]. Взаимодействие политики и риторики можно выявить в следующих
аспектах: риторика традиционно ассоциируется со знанием и умением
пользоваться правилами построения и произнесения публичных выступлений,
риторические способности и навыки становятся в определенном объеме
составной частью социальной роли политического деятеля, т.е. входят в
институализированные формы власти, риторика является инструментом
осуществления власти и служит оправданию господства, практически
совпадает с идеологическим аспектом и, наконец, в условиях парламентской
демократии риторика выступает важным средством политической интеграции
населения (в условиях выборов, парламентских дебатов) (Грисвелле 2001: 47).
37
По мнению А. П. Хмиадашвили, риторика имеет воздействие на
индивидуальное и коллективное сознание с помощью трех составляющих:
текста, интонационно-смысловой подачи и внешнего проявления. Автор
описывает фундаментальные принципы, на которые опирается риторика: слово
имеет фантастическую силу; убеждать – это особое искусство; слово обязывает.
Риторический текст должен включать три основных элемента: логос (смысл),
этос (нравственная позиция) и пафос (эмоциональная затрата, необходимая
для затраты логоса и этоса). Кроме того, автор рассматривает четыре уровня
риторического текста:
текст – это прямой смысл слов (семантических единиц);
подтекст – то, чего нет в тексте, но что мы можем только угадать;
контекст – это большой текст, внутри которого существует текст,
анализируемый нами;
метатекст – сверхтекст. Навязывание смысла, которого нет в тексте
[Хмиадашвили 2009: 597].
Из вышесказанного следует, что, поскольку речь является главным
инструментом для достижения целей, то риторическая составляющая является
следующей характеристикой президентского дискурса. Следует отметить, что
риторическое воздействие тесно связано с аргументированием, которое
направлено на убеждение аудитории в истинности определенной точки зрения с
помощью приведения веских доводов, доказательств. Следовательно,
президентский дискурс можно рассматривать в рамках аргументативного
дискурса, в котором проявляются аргуменативные намерения говорящего
(аргументатора).
Интересным, на наш взгляд, является исследование М. В. Гавриловой,
которая рассматривает президентский дискурс как сложное многомерное
речевое образование, характерными чертами которого являются: 1) статусно-
ролевая природа речевого поведения главы государства; 2) преобладание
серьезного модуса общения и социальная обязанность следовать стилевым
38
требованиям формальной (официальной) коммуникации; 3) президентская речь
интерпретируется как политическое действие; 4) помимо сообщения и
воздействия выступления президента выполняют регулятивную,
познавательную функции, а также функцию конструирования общественного
мнения; 5) выступления президента принадлежат системе публичных
коммуникаций; 6) для выступлений политического лидера характерно сложное
взаимовлияние и взаимозависимость устной и письменной форм речи;
7) преобладание речевых ситуаций подготовленного устного выступления
политика; 8) президентский текст опосредован СМИ; 9) определенный
тематический репертуар; 10) глава государства как субъект речевого действия
обладает широкими коммуникативными возможностями; 11) ценностные
предпочтения граждан во многом структурируют выступления президента.
Кроме того, в своих исследованиях автор отметил пересечение
следующих признаков: по форме – устная (спонтанность, необратимость,
многоканальность) / письменная речь (четкая структура содержания и
формальной организации, вычленение отрезков, планирование текста), по
содержанию – книжный стиль (официальный характер, самостоятельность
текста, тщательная предварительная подготовка) / разговорная речь
(зависимость от ситуации). Элементы разговорной речи (разговорная лексика,
разрыв синтаксических связей) на фоне книжного текста ощущаются как
проявление личностного начала. Они несут контактоустанавливающую
функцию, усиливая речевое воздействие на адресата [Гаврилова URL:].
Таким образом, автор определила две важные составляющие
президентского дискурса, а именно: институциональная составляющая
(социальная обязанность, опосредованность СМИ, ограниченность
тематического репертуара и др.) и личностная (широкие коммуникативные
возможности: спонтанность, воздействие и др.).
О. В. Спиридовский рассматривает президентский дискурс с
лингвокультурологической точки зрения, в конститутивные признаки которого
39
входят жанровые, стилистические и интертекстуальные свойства.
Интертекстуальность президентского дискурса, по его мнению, заключается
в использовании прецедентных текстов: «Апеллирование к концептам тех или
иных прецедентных текстов (или прецедентных имён) в политическом и
особенно президентском дискурсе – это весьма значимый риторический
компонент, потому что любой глава государства призван следовать
определённым общественным, историческим, морально-этическим традициям
своей страны, формой приобщения к которым и является прецедентный текст»
[Спиридовский 2006: 164].
Жанровое пространство президентского дискурса исследователь
подразделяет на агональные, или состязательные (например, предвыборные
теледебаты, рекламная речь, лозунги т.д.); ритуальные, или эпидейктические
(инаугурационное обращение, юбилейная речь) и ориентационные, или
тематические (послание президента о положении в стране, отчетный доклад и
др.). Данные жанры обнаруживают как универсальные, так и национально-
специфические жанровые признаки. К универсальным признакам относятся
коммуникативная роль «потенциальный президент» в агональных жанрах,
коммуникативная роль «гомилет» (проповедник) в ритуальных жанрах.
Национально-культурная специфика проявляется в тематической заданности
общения, развитии тематических блоков, выборе микротем, композиционной
структуре. Кроме того, существуют отдельные национально-специфические
жанры, приобретающие смысл только в своей лингвокультуре (например,
еженедельное субботнее радиообращение президента США к нации).
Исследователь приходит к выводу, что главной характеристикой
президентского дискурса является преобладание ритуальных
(эпидейктических) и ориентационных (тематических) жанров [Спиридовский
2006: 165]. С учетом вышеизложенного, можно предложить диаграмму
типологических параметров исследования президентского дискурса (см.
Приложение 1).
40
Следующей и наиболее существенной, на наш взгляд, характеристикой
президентского дискурса является то, что он представляет дискурс высшего
эшелона власти, или является особой разновидностью властного дискурса,
поскольку язык выступает в качестве инструмента, позволяющего
воздействовать на существующую в сознании социума картину мира, то есть
осуществлять власть. Следует отметить, что О. Ф. Русакова и А. Е. Спасский
трактуют любой дискурс как знаково-символическую форму самопрезентации
власти, т.е. дискурс трактуется как властный ресурс. Властный ресурс
представляет собой капитал, функционирующий в пространстве производства,
обмена и потребления символических ценностей (знаки отличия, символы
веры, мифологемы, идеологемы, статусы, иерархии, идентичность, престиж,
имидж, брэнд и др.) и социетальных ценностей (доверие, толерантность,
согласие, взаимная ответственность, репутация и др.) [Русакова, Спасский
2006: 131]. На наш взгляд, актуализация данного капитала происходит в
президентском дискурсе, так как одной из его основных составляющих
являются ценности определенного лингвокультурного сообщества.
Как было подчеркнуто выше, в жанровой структуре президентского
дискурса количественно доминирует ритуальный, или эпидейктический
дискурс. Среди видов ритуального дискурса особое место занимает
инаугурационное обращение или инаугурационный дискурс (термин
Е. А. Моргун), который представляет субдискурс президентского дискурса в
системе политического дискурса. Он маркирован единичным адресантом,
жестко привязан к определенному политическому событию, фиксирован во
временном и пространственном плане [Моргун 2009: 192]. Р. Джослин
характеризует его как «безопасную риторику», поскольку данный дискурс не
содержит полемических высказываний (цит. по [Шейгал 2002: 76]). Наличие
фатической составляющей свидетельствует о высокой степени ритуальности
данного жанра. Ученый считает, что инаугурационную речь следует относить к

41
политическим перформативам, характеристиками которых, по мнению
К. Кэмпбелла и К. Джеймисона, являются:
→ объединение аудитории в единый народ, единую нацию как свидетеля
полноправного участника церемонии легитимизации нового президента;
→ обращение к прошлому как источнику традиционных ценностей нации;
→ провозглашение политических принципов, которыми будет
руководствоваться новое правительство;
→ придание законной силы самому институту президентства [Шейгал 2002].
В соответствии с данными признаками Е.И. Шейгал выделяет четыре
основные функции инаугурационного обращения на примере американского
политического дискурса, поскольку традиция инаугурационных обращений
президентов сложилась уже давно: интегративная – утверждения единства
нации в столь знаменательный момент ее истории; инспиративная –
воодушевление нации на предстоящие великие дела и прославление
традиционных ценностей; декларативная – провозглашение новым
президентом принципов своего правления; перформативная – демонстрация
своей готовности и способности выступать в качестве лидера великой страны, а
также понимание своей ответственности [Шейгал 2002: 80]. Каждая из
основных функций инаугурационной речи находит выражение в
специфических топосах. Топосы (или топики) являются «источниками
изобретения, развивающими мысль. Они указывают, с какой точки зрения
должно смотреть на предмет или на мысль» [Зеленецкий 1997: 29]. Они
позволяют распознавать агентов дискурса. Существует огромное количество
топосов, затрагиваемых в выступлениях президентов, например топос
единства нации, топос взаимных обязательств, топос достойного лидера,
топос законопослушности и т.д. В каждой речи тот или иной топос
характеризует личность президента, помогает «заглянуть» в его внутренний
мир. В данном случае президентский дискурс реализует свою
институциональную ипостась, что проявляется с помощью достаточно жестко
42
фиксированных стандартов речевого поведения. Вместе с тем, следует
подчеркнуть, что на тональности президентского дискурса не может не
сказываться личность президента, создающая индивидуальные коннотации на
разных уровнях ценностно-смыслового пространства текста.
Президентский дискурс, по мнению Е. В. Декленко, может
рассматриваться в рамках национального дискурса как патриотический
дискурс, поскольку субъект президентского дискурса часто выражает в своих
речах отношение к своей стране. По характеру действий патриотический
дискурс более позитивен и направлен на консолидацию представителей того
или иного лингвокультурного пространства. По мнению автора,
патриотические тексты США включают вербальные и невербальные
компоненты, имеющие множество языковых манифестаций: государственные
документы (Declaration of Independence, Constitution), гимны и патриотические
песни (America the Beautiful, My Country ‘Tis of Thee, The Star-Spangled Banner),
лозунги (God Bless America, (I am) Proud to be an American, United We Stand!,
You Can’t Beat America!), афоризмы (We shall be like a city on a hill, My country,
right or wrong!, all Men are created equal, Give me liberty or give me death),
национальный флаг (The Star-Spangled Banner, The Stars and Stripes, The Red,
White and Blue, Old Glory, The Spirit of Betsy Ross), герб (E pluribus unum),
национальные эмблемы и символы (American Dream, Bald Eagle, Founding
Fathers, Uncle Sam) [Декленко 2004: 9-12].
Таким образом, исследование президентского дискурса как
разновидности политического дискурса является быстроразвивающимся
направлением политической лингвистики. Представляется, что настоящая
работа может опираться на понимание термина президентский дискурс
М. В. Гавриловой, которая рассматривает его как сложное многомерное речевое
образование, сочетающее в себе конститутивные компоненты личностного и
институционального дискурсов, а именно: статусно-ролевую природу речевого
поведения главы государства (идиостиль политика); социальную обязанность
43
следовать стилевым требованиям формальной коммуникации; широкие
коммуникативные возможности; определенный тематический репертуар;
ценностные предпочтения граждан, структурирующие выступления
президента.
Подытоживая обсуждение природы президентского дискурса, можно
отметить в нем проявление черт, присущих политическому дискурсу,
перечисленных в предыдущем разделе, а также подчеркнуть такие
характеристики, которые определяют особый статус президентского дискурса,
которому присущи некоторые специфические свойства: это дискурс властный,
элитный, создаваемый представителем высшего эшелона власти, то есть
представляющий интересы высших слоев общества; ему присущи уникальные
жанры, которыми не обладает ни один другой политический дискурс
(инаугурационные выступления, периодические обращения к нации,
выступления в законодательном органе власти и др.), стандартный формат
определенных жанров, подчеркивающий ритуализированность президентского
дискурса.

2.2 Особенности личности президента как субъекта


президентского дискурса

В президентском дискурсе особый статус приобретает сама фигура


политика – президента, лидера государства. Президент страны всегда
привлекает внимание как личность – всем своим нравственным и
интеллектуальным обликом, своей деятельностью. В описании феномена
политического лидерства нельзя не согласиться с украинскими политологами
А. Ф. Гуцалом и С. Л. Недбаевским, которые выделяют два уровня изучения
политических лидеров: макроуровень и микроуровень. Макроуровень – это
ситуационные факторы, в которые политик оказывается вовлеченным «волею
судьбы». Микроуровень – это область исследования, связанная с личностью
политика и спецификой его деятельности [Гуцал, Недбаевский URL:]. Иными
44
словами, языковая личность проявляет себя в полной мере в результате своей
деятельности в определенном лингвокультурном сообществе. Исходя из этого,
целью данного раздела является исследование личности президента как
субъекта президентского дискурса.
Согласно теории Д. Винтера, анализ лидера строится по трем
составляющим: характеристики лидера, соответствие лидера и ситуации,
соответствие лидера и его сторонников. В личностные характеристики лидера
входит понятие харизмы, введенное М. Вебером, который называет факторы,
оправдывающие господство одного над другим. Во-первых, это авторитет
традиционных норм. Во-вторых, это легальный авторитет, которому
подчиняется современный служащий. В-третьих, это харизма – авторитет
уникального личного дара. Не менее важным, на наш взгляд, является аспект
исследования совпадений (конгруэнции) характеристик лидера и характеристик
его последователей, поскольку идея преемственности присуща определенным
лингвокультурным сообществам.
Кроме того, Д. Винтер оценивает политических лидеров по
содержащимся в их речах указателям на три вида мотивов:
«Мотив достижений»:
→ прилагательные, которые позитивно оценивают проведение действий;
→ цели, которые предполагают позитивную оценку;
→ упоминание побед и соревновательности с другими;
→ плохо проведенные действия, если при этом выражаются негативные
ощущения, желание сделать лучше.
Мотив «близости отношений»:
→ выражение позитивных, дружеских чувств по отношению к другим
нациям;
→ совместные действия, фиксирующие любые действия, предполагающие
добрые, теплые отношения;
→ дружеские действия (помощь, забота и т.д.)
45
«Мотив власти»:
→ сильные действия, которые влияют на других людей или мир в целом;
→ попытки влиять, убеждать, доказывать свою точку зрения;
→ предоставление помощи, совета, поддержки, когда о них и не просили;
→ влияние на других и мир в целом, упоминание славы, престижа, репутации;
→ сильная эмоциональная реакция (позитивная или негативная) на чужие
действия [Почепцов 2001: 234-239].
Социологи, психологи, политологи выделяют множество лидерских
типов по самым различным признакам. Интерес представляет классификация
лидерства М. А. Вьюниченко по пяти признакам: формальные и неформальные
лидеры, традиционные, рациональные и харизматические лидеры,
авторитарные, либеральные и демократические лидеры.
Следующим критерием в классификации политических лидеров может
служить их внешний образ (имидж). Здесь важно социальное предназначение
лидера, т. е. характерные для него роль и ситуация, в которых он проявляет
себя и привлекает людей в наибольшей степени. Так, первый из четырех
предлагаемых и, как всегда, условно-собирательных образов – лидер-
знаменосец – эффективно действует как идейный вдохновитель и вождь
широких масс. Лидер-знаменосец самостоятелен и критичен в оценках
действительности, он знает, как «исправить ситуацию». На своем знамени он
точно обозначил цель, способную увлечь массы, и пути ее достижения. Второй
– лидер-служитель – напротив, ориентирован, прежде всего, на обеспечение
интересов выдвинувшей его группы сторонников. Последние же, в свою
очередь, поддерживают в народе образ служения всей данной группы
интересам общества. Лидер-служитель стремится, прежде всего, исправно
служить своим конституентам и приверженцам, не забывая в то же время идти
«навстречу пожеланиям трудящихся» (избирателям). Лидерами этого типа
были Леонид Брежнев, Константин Черненко, Маргарет Тэтчер. Лидер-
торговец – фигура современная, рациональная, «рыночная». Он окружает себя
46
командой компетентных профессионалов-помощников, определяющих
наиболее эффективные пути социально-экономического развития общества.
Лидер-торговец умеет ярко преподнести и выгодно продать свои идеи и планы,
привлекая все больше сторонников тем, что знает их потребности и хочет
вместе с ними добиться их удовлетворения. Именно такой линии поведения
следовал Рональд Рейган. Лидер-пожарный лучше всего проявляет себя в
чрезвычайных ситуациях (политические кризисы, социальные и
международные конфликты, экономические потрясения и т.п.), а также в
оперативном решении самых неотложных проблем. Лидер-пожарный –
«специалист» по кризисным ситуациям. Он эффективно действует «по
обстановке», как на пожаре, направляя струю воды туда, где появляются новые
языки пламени. Он находит решения самых насущных проблем. Именно так
действует сейчас Владимир Путин [Вьюниченко 2010: 197-203].
Таким образом, данная классификация типов лидера позволяет выявить
характерные особенности того или иного политического лидера (в данном
случае президента) как представителя определенного лингвокультурного
сообщества.
Речь политика изобилует символами, а ее успех предопределяется тем,
насколько эти символы созвучны массовому сознанию: политик должен уметь
затронуть нужную струну в этом сознании; высказывания политика должны
укладываться во «вселенную» мнений и оценок (т.е. во все множество
внутренних миров) его адресатов, «потребителей» политического дискурса
[Демьянков 2002: 40]. При этом политический деятель интуитивно выбирает из
обширного инвентаря возможных лингвистических средств те средства,
которые для него наиболее привычны, а значит, наиболее, на его взгляд,
подходящие в данной ситуации. Этот интуитивный выбор, так или иначе,
характеризует говорящего как личность [Нефедова, Полякова 2009: 129].
Уоллер Р. Ньюэлл в своей книге «The soul of a leader: character, conviction
and ten lessons in political greatness», показывая становление института
47
американского президентства, основанного на принципах демократии афинских
«отцов-основателей», предлагает 10 критериев успеха политических лидеров:
→ умеренность в использовании приемов ораторского искусства;
→ умеренные моральные убеждения;
→ соответствующее образование;
→ харизматичность;
→ наличие цели;
→ стремление к власти;
→ ограниченность в сроках президентства;
→ популярность;
→ соответствующая реакция в определенных сложных ситуациях [Newell 2008:
45-59]. Данные критерии, на наш взгляд, являются составляющими имиджа
политического лидера, следовательно, их необходимо учитывать при анализе
языковой личности президента.
Поскольку политика является областью социальной жизни, где имидж
обладает силой, значительную роль играет его подача. Е. И. Абашкина
включает три составляющие имиджа политического лидера: персональные
характеристики, социальные характеристики и символическая нагрузка.
Социальные характеристики – достаточно подвижная часть имиджа лидера,
тесно связанная с требованиями реальности. Символические характеристики
являются крайне устойчивым и неизменным компонентом. Они связаны с
идеологиями и культурными архетипами. Это некий постоянный набор черт и
качеств, который обязательно должен демонстрировать политик, чтобы его
последователи увидели в нем лидера. Прежде всего, лидер должен
конструироваться как лицо деятельное, активное. Образ деятельного лидера
конструируется в глазах публики не только и не столько реальными действиями
и инициативами, но скорее с помощью слов и речей. Впечатляющие решения,
предложения и перспективы, предложенные лидером в своих выступлениях,
будут способствовать его популярности больше, чем неуклонные, постепенные
48
и малозаметные действия. Чтобы действия были восприняты с энтузиазмом,
они должны отвечать двум условиям:
→ должны быть достаточно решительны;
→ должны поражать воображение.
Способы:
→ чрезвычайные события и критические ситуации могут быть созданы с
помощью слов;
→ конструирование врагов;
→ грандиозные планы и проекты, которые воплощаются в жизнь.
Кроме того, исследователь определила потребности и мотивы,
влияющие на политические поведение:
→ потребность в контроле над международными событиями: тесно связана с
потребностью во власти. Если политический лидер убежден, что история
прогнозируема, контролируема и управляема, то международные события
представляются объектом приложения его силы для придания им нужного
направления развития. Возможен широкий спектр: от моментальной реакции в
виде военного вмешательства или экономических санкций;
→ потребность в аффилиации: подразумевает дружественные отношения с
другими людьми [Абашкина 1994: 59-74].
Политологический анализ лидера немыслим без прояснения его
идеологической платформы, включающей идеологическую концепцию,
политические идеи, социально-политические идеалы, идейно-политические
принципы и политические взгляды, политические лозунги [Гуцал, Недбаевский
1999]. Таким образом, исследование личности президента как субъекта
президентского дискурса следует проводить с учетом вышеизложенных
характеристик политического лидера.
Согласно концепции Е.И. Шейгал в политическом дискурсе существует
три типа нарратива: личностный (нарратив политика), идеологический
(нарратив-доктрина) и событийный (нарратив политических событий и
49
ситуаций) [Шейгал 2007: 86]. В традиционном понимании нарратив
определяется как текст, описывающий некую последовательность событий: то
же, что и история, рассказ, повествование [там же: 92]. Д. Шифрин определяет
нарратив как форму дискурса, через которую мы реконструируем и
репрезентируем прошлый опыт для себя и для других [Schiffrin 2006: 121]. Под
политическим нарративом понимается совокупность дискурсных образований
разных жанров, сконцентрированных вокруг определенного политического
события [Шейгал 2007: 86]. О. Ф. Русакова и В. М. Русаков дифференцируют
политические нарративы в зависимости от объема высказываний и от
жанровых особенностей. Выделяются малые формы и жанры политического
нарратива (приветственное слово, политический лозунг и т.д.); средние
(инаугурационная речь, заявление, обращение, политическая биография и т.д.);
крупные нарративные формы и жанры политического дискурса (ежегодное
послание президента, доклад, отчет и т.д.) [Русакова, Русаков 2008: 14].
На наш взгляд, в президентском дискурсе как разновидности
политического вышеперечисленные нарративы неразрывно связаны между
собой вследствие многоаспектности последнего (см. § 1.3). Наибольший
интерес для нас представляет личностный нарратив, поэтому более подробно
остановимся на его характеристике. По мнению Кэрол, данный нарратив
выполняет презентационную функцию и представляет собой «убедительную
историю», понятную для аудитории. Так, «каждый кандидат на участие в
президентской гонке 2008 фигурирует в качестве героя хотя бы одного
нарратива, завязанного на одну из ключевых проблем нации: Мак-Кейн и сага о
благородном воине, Эдвардс и борьба с бедностью, Ромни и права религиозных
меньшинств, Джулиани и 11 сентября, Хиллари Клинтон и история
американской женщины, Обама и повесть о двух расах» [Caroll URL: ]. 
Т.А. Кубрак также полагает, что в политических текстах регулярно
проявляется интенция позитивной самопрезентации, которая представляет
собой сложную двухкомпонентную структуру. Первая составляющая
50
обозначена как самохарактеризация: субъект говорит о себе в большинстве
случаев с намерением произвести конкретное впечатление и оказать
воздействие на адресата речи. Вторая составляющая – самопредъявление:
предусматривает именно стремление создать определенное впечатление у
партнера по коммуникации и воздействовать на него. В структуре по
самопрезентации обе интенциональные составляющие неразрывно связаны
между собой [Кубрак 2009: 16].
Таким образом, исследование личности президента как субъекта
президентского дискурса включает в себя такие аспекты, которые
характеризуют его как президента страны: личностные характеристики
(харизма), лингвистические характеристики его речи (выбор средств для
достижения своей цели, мотивы), имидж (персональные, социальные,
символические характеристики), поведение (потребности, мотивы,
самопрезентация).

Выводы по Главе I
1. Общепризнанное определение термина дискурс отсутствует вследствие того,
что некоторые сущностные стороны данного объекта не получили в
современной лингвистической науке целостного и системного осмысления. В
данном диссертационном исследовании дискурс мы опирались на определение
В. Е. Чернявской: 1) конкретное коммуникативное событие, фиксируемое в
письменных текстах и устной речи, осуществляемое в определенном
когнитивно и типологически обусловленном коммуникативном пространстве
(текст плюс вокругтекстовый фон); 2) совокупность тематически соотнесенных
текстов: тексты, объединяемые в дискурс, обращены, так или иначе, к одной
общей теме. Содержание дискурса раскрывается не одним отдельным текстом,
но интертекстуально, в комплексном взаимодействии многих отдельных
текстов.

51
2. К основным понятиям политической коммуникации относятся политический
текст и политический дискурс. Политический дискурс не противостоит
политическому тексту, но и не тождественен ему вследствие их комплексной
взаимосвязи в пределах одной и той же коммуникативной сферы. Взаимосвязь
политического дискурса и политического текста проявляется в следующем:
дискурс представляет собой комплексную взаимосвязь типов текста в пределах
одной и той же коммуникативной сферы, которые рассматриваются в качестве
типов дискурса, то есть какие типы текста репрезентируют соответствующие
дискурса.
3. Политический дискурс рассматривается как объект лингвокультурологии,
поскольку имеет черты культурной специфики: ситуативная приуроченность,
сиюминутность и спонтанность речевой деятельности, принадлежность к
целому слою культуры, идеологическая направленность, привязанность к
определенному контексту, целенаправленность и динамичный характер
речевого события.
4. Смысловое пространство политического дискурса представляет собой сферы
(идеологическая, риторическая, персуазивная и др.), каждая из которых может
быть выделена в качестве самостоятельного объекта исследования, что
позволяет говорить о дискурсной ценностной картине мира.
5. Президентский дискурс как разновидность политического дискурса вбирает в
себя его черты, но в то же время имеет отличительные характеристики, которые
определяют его (президентского дискурса) особый статус: наличие признаков
властного и элитного дискурсов как воплощение высшего типа
институционального дискурса; наличие жанров, которые присущи только
президентскому дискурсу.
6. Одной из классических теорий анализа лидера является теория Д. Винтера,
которая включает характеристики лидера, соответствие лидера и ситуации,
соответствие лидера и его сторонников, оценивание лидеров по содержащимся
в их речах указателям на такие виды мотивов, как мотив достижений, мотив
52
власти, мотив близости отношений. Представляется, что в данной работе
анализ личности президента может быть дополнен исследованием его имиджа,
который имеет следующие составляющие: выбор лингвистических средств для
достижения своей цели, самопрезентация, политическое поведение, его
идеологическая платформа.

53
Глава II. Структурация личностной концептосферы и ее отражение в
президентском дискурсе
Изучение личности и ее понимание тесно связано с осмыслением таких
категорий, как человек, субъект, индивид и индивидуальность. В данном
разделе попытаемся уточнить каждое из этих понятий, а именно: определить их
особенности, структуру и каким образом данные понятия соотносятся в
личностной концептосфере президентского дискурса. Предпринимается
попытка структурировать модель личностной концептосферы субъекта
президентского дискурса, состоящей из нескольких микросфер: идеосферы,
аксиосферы, эмоциосферы, социосферы, рациосферы.

§ 1. Личность в ряду сопряженных понятий: человек, субъект,


индивид, индивидуальность
Многогранность человека как личности – воплощения индивидуальных
особенностей – позволяет изучать его во всех проявлениях существования и
деятельности – homo sapiens, homo sentiens, homo socialis, homo loquens, homo
vivus и т.д. В данном разделе рассматриваются параметры соотношения
личности с такими понятиями, как человек, субъект, индивид,
индивидуальность.
Понятие человека рассматривается в таких науках как психология,
социология, философия. С точки зрения психологии, человек – существо,
воплощающее высшую ступень развития жизни, субъект общественно-
исторической деятельности [Словарь практического психолога: URL:]. В
биологии человек – живое существо, поведение которого определяется
мышлением, чувствами, волей, степенью познания законов природы, общества,
самого себя. В социологических исследованиях человек занимает особое место
в социальной структуре общества как основной, изначальный элемент этой
структуры, без которого нет и быть не может ни социальных действий, связей и
взаимодействий, ни социальных отношений, ни социальных институтов и т.д. В

54
центре внимания лингвистики в паре «человек - язык» находится
«человеческий язык», а в психолингвистике «лингвистический человек»
[Онлайн Энциклопедия: URL:]. В данном диссертационном исследовании
понятие человек рассматривается как субъект президентского дискурса,
выступающий в роли творца политического произведения, а именно: человек в
совокупности определенных характеристик, которые помогают ему достигать
цели с помощью соответствующих действий, поступков, поведения, то есть его
деятельности. В. П. Каширин и В. А. Сластенин, рассматривая человека как
субъекта истории, особое значение также придают принципу деятельности.
Авторы выяснили, что именно на основе данного принципа человек как
субъект, созидающий схемы, нормы и идеалы своей собственной деятельности
в процессе культурного выбора, – это человек, задающий перспективу своего
развития, строящий свою историю [Сластенин, Каширин 2003: 181-185].
Другими словами, субъект президентского дискурса как субъект истории
своей страны следует рассматривать не только как творца истории своей
страны, но и своей истории, который добивается определенных результатов в
своей деятельности.

55
Согласно Р. С. Немову, целостность субъекта и наличие свойственных
ему особенностей лежат в основе понятия индивида: «Индивид есть
конкретный человек, отдельный представитель человечества, который
поднимается на уровень личности, реализующей себя в общении, труде,
познании и творчестве» [Немов 1995: 64]. Итог развития индивида — личность,
наиболее полное воплощение всех его человеческих качеств, формирование
которых зависит от положения человека в обществе. В данном
диссертационном исследовании личность президента, его индивидуальные
качества раскрываются в его взаимодействии с обществом.
С понятием индивид тесно связано понятие индивидуальность. Развивая и
углубляя данные природой качества, человек приобретает индивидуальность.
Наиболее полное понятие индивидуальности раскрывается в трудах
Б. Г. Ананьева. Согласно его концепции, компонентами индивидуальности
являются свойства индивида (совокупность природных свойств), личности
(совокупность общественных отношений, экономических, политических,
правовых и др.) и субъекта деятельности (совокупность деятельности и меры их
продуктивности). Индивидуальность – это не только открытая внешнему миру
система, но и система закрытая, со сложной структурой внутреннего мира. В
этой структуре формируется взаимное соответствие потенциалов и способов их
проявления, самосознания и рефлексивных свойств личности, складываются
компоненты ценностей, притязаний и самооценок [Ананьев 2003: 216-219].
Автор также определяет множество факторов, формирующих
индивидуальность человека. В общем виде влияние этих факторов можно
рассматривать как влияние окружения на формирование индивидуальности.
Во-первых, влияние на индивидуальность человека оказывает культура, в
которой он формируется. Человек получает от общества нормы поведения,
усваивает под влиянием культуры определенные ценности и верования. Во-
вторых, индивидуальность человека определяется семьей, в которой он
воспитывался. В семье дети усваивают определенные поведенческие

56
стереотипы, вырабатываются их жизненные установки, отношение к труду,
людям, своим обязанностям и т.п. В-третьих, на индивидуальность человека
оказывает сильное влияние принадлежность к определенным группам и
организациям. В-четвертых, формирование индивидуальности происходит под
влиянием жизненного опыта, отдельных обстоятельств и т.п. Иногда именно
эта группа факторов может приводить к существенному изменению
индивидуальности человека [там же: 228-229].
Из вышесказанного следует, что при анализе субъекта президентского
дискурса следует учитывать свойства индивида, личности и субъекта
деятельности, а также факторы, формирующие индивидуальность человека.
Поскольку президент – фигура общественная, то в процессе
взаимодействия с обществом он приобретает социальную индивидуальность –
совокупность характерных для человека социальных качеств. Социальная
индивидуальность личности – это всегда конкретный итог, синтез и
взаимодействие многих факторов. И личность тем значительнее, чем в большей
степени она аккумулирует социально-культурный опыт человека и вносит
индивидуальный вклад в его развитие. Согласно Б. Г. Ананьеву, личность –
«вершина» всей структуры человеческих свойств, а индивидуальность – это
«глубина» личности и субъекта деятельности. Иными словами,
индивидуальность – это оболочка, внешний облик личности, благодаря чему
человек становится неповторимым. По словам А. Герцена, «личность создается
средой и событиями, но и события осуществляются личностью, которая носит
на себе их печать» (цит. по [Ананьеву 2003: 124]). Другими словами, осознав
себя как личность, определив свое место в обществе, человек становится
индивидуальностью, обретает свободу и достоинство, которые позволяют
отличить его от любой другой личности.
Личность – социальный облик человека как субъекта общественных
отношений и действий, отражающих совокупность социальных ролей, которые
он играет в обществе. Известно, что каждый человек может выступать сразу во

57
многих ролях. Нельзя не согласиться с А. Н. Леонтьевым, который отмечает,
что роль – еще не личность, а, скорее, изображение, за которым она скрывается.
В процессе исполнения всех этих ролей у него формируются соответствующие
черты характера, манеры поведения, формы реакции, представления,
убеждения, интересы, склонности и т.д., которые в совокупности и образуют
то, что мы называем личностью. В лингвокультурологии личность как
категория – понятие существенное. В.А. Маслова отмечает, что языковой
репертуар личности, деятельность которой связана с выполнением десятка
социальных ролей, должен быть усвоен с учетом речевого этикета, принятого в
социуме [Маслова 2001: 120].
В настоящей работе учитывается структура личности по Д. А. Леонтьеву,
включающей следующие потенциалы:
- гносеологический (познавательный) потенциал определяется объемом и
качеством информации, которой располагает личность. Эта информация
складывается из знаний о внешнем мире и самопознания.
- аксиологический (ценностный) потенциал личности определяется
приобретенной ею в процессе социализации системой ценностных ориентации
в нравственной, политической, религиозной, эстетической сферах, т. е. ее
идеалами, жизненными целями, убеждениями и устремлениями. Речь идет
здесь, следовательно, о единстве психологических и идеологических моментов,
сознания личности и ее самосознания, которые вырабатываются с помощью
эмоционально-волевых и интеллектуальных механизмов, раскрываясь в ее
мироощущении, мировоззрении и миростремлении;
- творческий потенциал личности определяется полученными ею и
самостоятельно выработанными умениями и навыками, способностями к
действию созидательному или разрушительному, продуктивному или
репродуктивному, и мерой их реализации в той или иной сфере труда,
социально-организаторской и критической деятельности;

58
- коммуникативный потенциал личности определяется мерой и формами ее
общительности, характером и прочностью контактов, устанавливаемых ею с
другими людьми. По своему содержанию межличностное общение выражается
в системе социальных ролей [Леонтьев: URL:]. Более подробно рассмотрим
структуру личности в § 5 данной Главы.
Из вышесказанного следует, что личность – понятие, богатое по
содержанию. Личностью не рождаются, а становятся в процессе социализации
(культурные нормы, социальные ценности). Кроме того, личность реализует
определенный потенциал в обществе (аксиологический, творческий,
коммуникативный и т.д.), тем самым подтверждая известный тезис
А. Г. Асмолова: «Индивидом рождаются, Личностью становятся,
Индивидуальность отстаивают» [URL: http://slovari.yandex.ru/]. Выступая как
совокупность внутренних условий, через которые преломляются внешние
воздействия общества (социальные обстоятельства), личность становится не
только объектом, или продуктом общества, но и активным субъектом. Осознав
себя как личность, человек приобретает индивидуальность, то есть те качества,
которые отличают его от другой личности и оказывают непосредственное
влияние на успех в профессиональной деятельности.

§ 2. Проблема исследования языковой личности в разных направлениях


антропологической парадигмы: лингвокультурологии, лингвистической
персонологии, социологии коммуникации

Конец XX века стал периодом смены научных парадигм в лингвистике,


главным принципом которого провозглашается антропоцентризм. Его суть
заключается в том, чтобы исследовать, как в языке отразился сам человек во
всем многообразии своих проявлений. Как отмечает Т.Г. Попова, «ключевым
для понимания сути современного направления лингвистических исследований
можно считать познание человека через язык» [Попова 2003: 10]. В

59
лингвистике человек как носитель языка рассматривается как языковая
личность. Данный раздел посвящен исследованиям языковой личности в таких
разделах лингвистики как лингвокультурология, лингвистическая
персонология, лингвистическая концептология и социология коммуникации.
Неоднозначность термина языковая личность определяется различными
подходами к языковой личности как к объекту исследования. Первое
обращение к языковой личности, по мнению В.А. Масловой, связано с именем
Й. Вейсбергера, утверждающим мысль о зависимости всей жизни человека от
родного языка и духовного формирования человека [Маслова 2001: 117]. О
взаимодействии языка и личности В. фон Гумбольдт писал: «Так как
восприятие и деятельность человека зависят от его представлений, то его
отношение к предметам целиком обусловлено языком. Тем же самым актом,
посредством которого он из себя создает язык, человек отдает себя в его власть;
каждый язык описывает вокруг народа, которому он принадлежит, круг, из
пределов которого можно выйти только в том случае, если вступаешь в другой
круг» [Гумбольдт 2001: 76].
В отечественной лингвистике первые шаги в этой области сделал
академик В. В. Виноградов, который выработал два пути изучения языковой
личности – личность автора и личность персонажа. О говорящей личности
писал А. А. Леонтьев. Само понятие языковой личности начал разрабатывать
Г. И. Богин, в концепции которого языковая личность предстает как
многослойный и многокомпонентный набор языковых способностей, умений,
готовностей к осуществлению речевых поступков разной степени сложности –
поступков, которые классифицируются, с одной стороны, по видам речевой
деятельности (имеется в виду говорение, аудирование, письмо и чтение), а с
другой стороны – по уровням языка, то есть фонетике, грамматике и лексике.
Ю. Н. Караулов ввел понятие языковой личности в широкий научный
обиход. Под языковой личностью ученый понимает «совокупность
способностей и характеристик человека, обусловливающих создание им

60
речевых произведений (текстов)» [Караулов 2010: 49]. Языковая личность, по
его мнению, имеет три структурных уровня. Нулевой уровень – вербально-
семантический (семантико-строевой, инвариантный), отражающий степень
владения обыденным языком. Первый уровень – когнитивный, на котором
происходит актуализация и идентификация релевантных знаний и
представлений, присущих социуму (языковой личности) и создающих
коллективное и (или) индивидуальное когнитивное пространство. Этот уровень
предполагает отражение языковой модели мира личности, ее тезауруса,
культуры. И второй – высший уровень – прагматический. Он включает в себя
выявление и характеристику мотивов и целей, движущих развитием языковой
личности [Караулов 2010: 37]. Иными словами, кодирование и декодирование
информации происходит при взаимодействии данных трех уровней
«коммуникативного пространства личности».
В содержание языковой личности в лингвистике обычно включаются
следующие компоненты:
а) ценностный, мировоззренческий, компонент содержания воспитания, то
есть система ценностей и жизненных смыслов;
б) культурологический компонент, то есть уровень освоения культуры как
эффективного средства повышения интереса к языку;
в) личностный компонент, то есть то индивидуальное, глубинное, что есть в
каждом человеке [Маслова 2001: 118].
Языковая личность – это базовая категория лингвокультурологии,
отражающая ментальность и менталитет обобщенного носителя естественного
языка. В лингвокультурологии проблемами языковой личности занимались
ученые: Н. Ф. Алефиренко, Е. М. Верещагин, С. Г. Воркачев, В. Г. Костомаров,
В. И. Карасик, В. А. Маслова, Ю. С. Степанов и др. В их работах выделяются
разные аспекты языковой личности (словарная, языковая личность – В. И.
Карасик, этносемантическая личность – С. Г. Воркачев, национальная
личность (русская языковая личность) – В. В. Воробьев, лингвокультурная

61
личность – В. А. Маслова, эмоциональная языковая личность –
В. И. Шаховский и др.). Рассмотрим основные положения концепций данного
феномена.
По мнению В. И. Карасика, человек, существующий в языковом
пространстве – в общении, в стереотипах поведения, зафиксированных в языке,
в значениях языковых единиц и смыслах текстов, является языковой
личностью. Ученый выделяет типы языковых личностей с позиций
этнолингвистики, психолингвистики, социокультурной лингвистики, хотя
подчеркивает тот факт, что языковая личность едина во всех ее проявлениях и
аспектах изучения:
→ ценностный – нормы поведения, закрепленные в языке и определяющие
поведение человека как индивидуума и как представителя группы;
→ познавательный – изучение личностной концептосферы человека, или
степень освоенности мира в его индивидуальном сознании;
→ поведенческий – совокупность вербальных и невербальных индексов,
определяющих языковую личность как индивидуума или как тип.
Принимаются во внимание и прагмалингвистические параметры языковой
личности: общение рассматривается как деятельность, имеющая мотивы, цели,
стратегии и способы их реализации [Карасик 2002: 45].
В. В. Красных предлагает рассматривать языковую личность,
ориентируясь на речевую деятельность этой языковой личности. Опираясь на
предложенную А. А. Леонтьевым систему феноменов речевой деятельности,
автор выстраивает следующее соотношение: языковая личность соотносится с
языком как предметом, а речевая личность – с языком как способностью. При
этом языковая и речевая личности – феномены парадигматические и, если
языковая личность есть сама парадигма, то речевая личность представляет
собой элемент такой парадигмы [Красных 2003: 132]. Говоря о
функционировании этой системы, В. В. Красных вводит новый элемент этой

62
системы – «коммуникативную» личность и выделяет в ней следующие
компоненты:
а) человек говорящий – личность, одним из видов деятельности которой
является речевая деятельность (охватывающая как процесс порождения, так и
процесс восприятия речевых произведений);
б) собственно языковая личность – личность, проявляющая себя в речевой
деятельности, обладающая совокупностью знаний и представлений;
в) речевая личность – это личность, реализующая себя в коммуникации,
выбирающая и осуществляющая ту или иную тактику общения, выбирающая и
использующая тот или иной репертуар средств (как собственно
лингвистических, так и экстралингвистических);
г) коммуникативная личность – конкретный участник конкретного
коммуникативного акта, реально действующий в реальной коммуникации [там
же: 151].
В. А. Маслова на передний план в языковой личности выводит
социальную природу человека, в которой человек выступает как субъект
социокультурной личности, хотя в языковой личности есть и индивидуальный
аспект. Индивидуальное в языковой личности формируется через внутреннее
отношение к языку, через становление личностных языковых смыслов, но
языковая личность оказывает влияние на становление языковых традиций.
Каждая языковая личность формируется на основе присвоения конкретным
человеком всего языкового богатства, созданного предшественниками. Язык
конкретной личности состоит в большей степени из общего языка и в меньшей
– из индивидуальных языковых особенностей. Ученый приходит к выводу, что
лингвокультурная личность – закрепленный в языке (преимущественно в
лексике и синтаксисе) базовый национально-культурный прототип носителя
определенного языка, составляющий вневременную и инвариантную часть
структуры личности [Маслова 2001: 116-118].

63
Область лингвистики, предметом которой является всестороннее и
комплексное изучение феномена языковой личности, называется
лингвистической персонологией, или лингвоперсонологией (Г. И. Богин,
А. А. Ворожбитова, Ю. Н. Караулов, В. П. Нерознак, О. Б. Сиротинина, и др.).
Широко внедряется в лингвоперсонологические изыскания последних лет
большое количество методов исследования, опирающихся как на традиционные
общенаучные, так и на заимствованные из смежных с языкознанием дисциплин
и отдельных частных областей лингвистики, формируя тем самым свои
специфические методы. Из традиционных методов можно выделить метод
математической лингвистики, который используется для выявления черт
индивидуального стиля с целью определения авторства текста. Основы метода
структурного моделирования были заложены Ю. Н. Карауловым в монографии
«Русский язык и языковая личность». Он исходит из нескольких посылок: 1)
языковая личность – это такой объект, который может быть исследован только
на моделях; 2) структура языковой личности предполагает последовательное
описание ее лексикона, тезауруса и прагматикона; 3) исследование высших
уровней структуры – тезауруса и прагматикона [Караулов 2010: 37].
А. А. Ворожбитовой и В. В. Дружининой предложена методика
лингвориторической реконструкции уровневых характеристик языковой
личности, специфики менталитета и идиостиля, которая предполагает
«первичную реконструкцию» на основе текстового массива языковой личности
[Ворожбитова, Дружинина 2005: 10].
Элементы «первичной реконструкции» содержит так называемый
биографический метод. Как отмечает Л. П. Крысин, он возможен для пишущей
языковой личности и заключается в анализе личностных письменных
документов с целью получения из них социологических данных о субъекте
[Крысин 2001: 93].
Широкое распространение в лингвоперсонологии получил метод
речевого портретирования, который имеет несколько направлений.

64
Большинство портретов имеет социолингвистическую направленность. Этот
вид портретирования подразумевает «выявление специфичных черт
говорящего на фоне социолингвистических переменных» [Оглезнева 2004: 87].
В методике портретирования, разработанной К. Ф. Седовым,
устанавливается связь между особенностями речи индивида (в первую очередь
риторическими компетенциями) и глубинными причинами, определяющими
своеобразие этих особенностей. Такой тип портрета ученый называет
генезисным [Седов 1999: 19].
Особый интерес представляет проект исследования феномена конкретной
языковой личности, разработанный исследователями Томской лингвистической
школы (Т.Ф. Волкова, Л.Г. Гынгазова, Е.В. Иванцова, О.А. Казакова и др.),
которые выделяют тип недифференциального комплексного речевого
портрета. В основе этого метода лежит разграничение общеязыковых явлений,
присущих всем носителям языка, а также социолингвистических и
лингвокультурных составляющих идиолекта (специфика представителей
разного уровня речевой культуры, образования, возраста и т.д.) и
индивидуального начала – неповторимых языковых особенностей данной
личности [Иванцова 2002: 33-39].
В рамках дискурсивной персонологии В. И. Карасик рассматривает новый
аспект языковой личности с точки зрения коммуникативной тональности
общения. Ученый предлагает выделять типы коммуникативных личностей,
реализующих свои предпочтения в том или ином стиле поведения с учетом их
участия в определенном типе дискурса: одномерный и многомерный, игровой и
серьезный, этикетный и агональный, артистический и неартистический,
аргументативный и перформативный типы дискурсивных субъектов [Карасик
2007: 86].
Исследованием коммуникативных характеристик языковой личности
занимается социальная коммуникация, или социокоммуникация, изучающая
функциональные особенности общения представителей различных социальных

65
групп в плане их взаимодействия – передачи и получения смысловой и
оценочной информации и в плане воздействия на их отношение к асоциальным
ценностям данного общества и социума в целом. Для социологии
коммуникации особое значение имеет изучение человека говорящего, то есть
реализующего себя как коммуникативную личность. Опираясь на
характеристики языковой личности в теоретико-гносеологической модели
языковой личности Ю. Н. Караулова, В. П. Конецкая выделяет последний ее
аспект – прагматический (намерения говорящего, его интересы, мотивы и
конкретные коммуникативные установки). Именно мотивированность
говорящего, по мнению автора, служит наиболее существенным фактором,
обусловливающим индивидуальные особенности языковой личности. Эти
особенности определяются не только уровнем знания логических рассуждений
индивида, но в значительной степени и его эмоциями, и ситуативными
факторами общения. Коммуникативная личность понимается автором как одно
из проявлений личности, обусловленное совокупностью ее индивидуальных
свойств и характеристик, которые определяются степенью ее коммуникативных
потребностей, когнитивным диапазоном, сформировавшимся в процессе
познавательного опыта, и собственно коммуникативной компетенцией –
умением выбора коммуникативного кода, обеспечивающего адекватное
восприятие и целенаправленную передачу информации в конкретной ситуации
[Конецкая 1997: 134-140]. Кроме того, автор определила три параметра
коммуникативной личности:
→ мотивационный – определяется коммуникативными потребностями, то есть
сообщение или получение необходимой информации;
→ когнитивный параметр включает в себя следующие характеристики:
а) знание коммуникативных систем (кодов), обеспечивающих адекватное
восприятие смысловой и оценочной информации, и воздействие на партнера в
соответствии с коммуникативной установкой; б) способность наблюдения за
своим «языковым сознанием» (интроспекция), а также рефлексия – осознание

66
не только этой способности, но и оценка самого факта такого сознания;
в) способность адекватной оценки когнитивного диапазона партнера, так как
успешность коммуникации в значительной мере зависит от совместимости
когнитивных характеристик коммуникантов;
→ функциональный параметр включает: а) практическое владение
индивидуальным запасом вербальных и невербальных средств для
актуализации информационной, экспрессивной и прагматической функций
коммуникации; б) умение варьировать коммуникативными средствами в
процессе коммуникации в связи с изменением ситуативных условий общения;
в) построение высказываний и дискурсов в соответствии с нормами избранного
коммуникативного кода и правилами «речевого этикета» [там же: 149]. Из
вышесказанного следует, что субъект президентского дискурса может быть
представлен как личность, в дискурсивной деятельности которого сочетаются
национальная, социокультурная и личностная ипостаси.
Таким образом, в данном диссертационном исследовании за основу взят
лингвокультурологический подход к изучению конкретной языковой личности
как феномена культуры, выраженного посредством языка. Центральным
понятием для лингвокультурологических исследований является
лингвокультурная личность как отражение в языке базового национально-
культурного прототипа носителя языка и культуры. Важнейшими
компонентами лингвокультурной личности являются: ценностный
(мировоззренческий), культурологический и личностный. Указанные
компоненты проявляются в единстве в лингвокультурной личности, но каждый
из них имеет сложную природу и может быть структурирован по разным
параметрам.

§ 3. Понятие коммуникативной личности субъекта президентского


дискурса как разновидности властного дискурса

67
Понятие коммуникативной личности – homo communicabilis – в теории
коммуникации используется для обозначения субъекта коммуникативного
процесса. Основным постулатом данного исследования является то, что
президент выступает как субъект властного дискурса. Опираясь на трактовку
языковой личности В.В. Красных как коммуникативной личности, в данном
разделе мы рассматриваем составляющие коммуникативной личности
президента во властном дискурсе, подчеркивая их характеристики.
Понятие коммуникации претерпело большие изменения в разных областях
знаний. Наиболее подробно дала аналитический обзор состояния современной
научной области знания О. И. Матьяш, занимающаяся изучением человеческой
коммуникации. Согласно концепции автора, коммуникация в самом общем
смысле обозначает передачу информации, где необходимыми составляющими
признавались источник информации, сообщение, получатель информации,
канал передачи и шум. Далее произошла «психологизация» коммуникации,
когда она рассматривалась как человеческая коммуникация. Следующий этап в
становлении теории коммуникации, когда коммуникация рассматривается как
социальный процесс, при этом подчеркивается ее трансактный (transactional)
характер, заключающийся в том, что любой субъект коммуникации является
отправителем и получателем сообщения не последовательно, а одновременно, и
что любой коммуникативный процесс включает в себя, помимо настоящего
(конкретной ситуации общения), непременно и прошлое (пережитый опыт), а
также проецируется в будущее. Автор представила основные положения,
разделяемые различными школами на процесс человеческой коммуникации:
→ Коммуникация – это основной социальный процесс сотворения, сохранения-
поддержания и преобразования социальных реальностей. Коммуникация есть
состояние человеческого бытия, способ человеческого существования, тот
основополагающий, первичный социальный процесс, в котором его
неизбежные участники совместно создают, воспроизводят и преобразуют свои

68
социальные миры, качества своего существования. Другими словами,
коммуникация есть сама жизнь.
→ Генерирование смысла: как создаются социальные смыслы. Проблема
создания смыслов в процессе коммуникации является ключевой для теоретиков
этого направления (Cronen, 1995). Коммуникация – это просто процесс обмена
информацией, в котором мы осмысливаем информацию и соотносим наши
смыслы со смыслами наших коммуникативных партнеров, создавая
определенную степень взаимопонимания. При этом происходит совместное
смыслосозидание. Смыслы, таким образом, есть постоянно изменяющиеся,
«текущие» образования. Динамичность смыслов характерна для разных видов
коммуникации, включая политический дискурс.
→ Роль контекста в коммуникации, культура как наиболее общий контекст.
Коммуникативные процессы протекают и приобретают для нас тот или иной
смысл лишь в определенном контексте. Один и тот же разговор может иметь
для нас разную значимость, наделяться разными смыслами в зависимости от
того, рассматриваем ли мы его в контексте конкретного коммуникативного
эпизода (где, когда, с кем, при каких условиях мы вступили в разговор).
→ Восприятие своего «я» как социально-культурный конструкт.
Коммуникация – процесс, в котором мы конструируем не только свою
социальную реальность (или реальности), но и свое собственное «я».
→ Символическая природа коммуникации. Коммуникация – процесс создания
общих смыслов посредством использования символов, среди которых
первоочередная роль принадлежит языку, отсюда – признание значимости
социолингвистических и семиотических исследований в социальных подходах
к коммуникации (Leeds-Hurwitz, 1995; Griffin, 2003; Miller, 2002) [Матьяш:
URL: ].
Данные положения, раскрывающие современные подходы к изучению
коммуникации, важны для исследования коммуникативной личности
президента во властном дискурсе как социального феномена, поскольку

69
раскрывают всю сложность и многомерность природы человеческой
коммуникации. Напомним, что власть осуществляется посредством языка и
сопровожающих его факторов, тем самым, по мнению В. Г. Согомоняна, 1)
обретая удвоенный эффект в плане воздействия, манипулятивности, в силу уже
не только собственных возможностей в сфере осуществления социальной
власти, но и по причине обретения им властного субъекта; 2) становясь
лакмусовой бумагой некоторых политических качеств той или иной власти, так
как преобразовывает способы использования возможностей языка в
индикаторы для определения характера этой власти [Согомонян 2012: 37].
В. П. Конецкая определяет следующие параметры коммуникативной
личности: мотивационный (коммуникативные потребности), когнитивный
(познавательный опыт индивида) и функциональный (коммуникативная
компетентность), которые играют различную роль в формировании личности
[Конецкая 1997: 56]. Следовательно, можно предположить, что данные
параметры коммуникативной личности подтверждают взаимодействие
личностных (индивидуальных) и социумно-коллективных характеристик, а
значит, являются параметрами коммуникативной личности субъекта
президентского дискурса.
Согласно теории коммуникации, для выполнения таких социально
значимых функций, как взаимодействие и воздействие коммуникативная
личность должна обладать целым рядом индивидуальных характеристик, но,
прежде всего, коммуникабельностью и харизмой.
Понятие коммуникабельный соответствует значению общительный,
разговорчивый. Под коммуникабельностью личности понимается ее
способность легко устанавливать и поддерживать контакты.
Коммуникабельность человека зависит не только от его психологического типа,
но и от социального опыта. В дискурсе политического лидера это качество
характера приобретается или развивается в ходе различных предвыборных
кампаний.

70
С течением времени у каждого индивида вырабатывается свой
собственный «коммуникативный стиль». Существует следующая типология
коммуникативных стилей, например: доминантный, драматический (с
элементами преувеличения), аргументативный (предполагающий спор,
дискуссию), впечатляющий (запоминающийся благодаря удачному
употреблению слов или фраз), спокойный (уравновешенный), внимательный,
открытый и др. В плане воздействия как социально значимой функции
выделяются два основных типа коммуникативной личности: а) доминантный,
для которого характерны самоуверенность, напористость; б) реагирующий, для
которого характерны аргументативность, аналитизм и отзывчивость [Почепцов:
URL:].
Поскольку в данной диссертационной работе субъектом президентского
дискурса является президент, исследование коммуникативного стиля личности
является принципиально важным для раскрытия феномена популярности
президента вследствие его совместной деятельности (общения) с другими
людьми, или межличностного.
В структуру коммуникативной личности, по мнению В. В. Богданова,
входят коммуникативные способности – это индивидуально-психологические
особенности личности, проявляющиеся в общении, а также умения и навыки
общения с людьми, от которых зависит его успешность. Можно выделить
следующие стратегические и тактические способности:
1. Стратегические способности. Эти способности выражают возможность
личности понять коммуникативную ситуацию, правильно в ней
ориентироваться и в соответствии с этим сформировать определенную
стратегию поведения.
2. Тактические способности. Эти способности обеспечивают участие личности
в коммуникации. Их можно разделить на две группы:
→ в первую группу входит умение коммуникативного использования
личностных особенностей в общении. Сюда можно отнести особенности

71
интеллекта, особенности развития речи, особенности характера, воли,
эмоциональной сферы, особенности темперамента и т.д.;
→ во вторую группу входит владение техникой общения и контакта. Сюда
относится целый комплекс качеств личности: способность управлять своим
поведением в общении; способность устанавливать, поддерживать контакт,
изменять его глубину, входить и выходить из него, передавать и перехватывать
инициативу в общении; способности оптимально строить свою речь в
психологическом отношении [Богданов 1990: 26-31].
Из вышесказанного следует, что, поскольку основное предназначение
президентского дискурса как разновидности властного дискурса – сохранение
власти, то можно сказать, что коммуникативные способности являются
основными составляющими коммуникативной личности президента. Именно
наличие умений и навыков общения, владение техникой общения способствуют
достижению целей, т.е. осуществлению социальной власти в межличностных
отношениях.
Субъектом президентского дискурса является президент, который, в свою
очередь, является коммуникативным лидером, осуществляющим власть.
В. В. Богданов раскрывает понятие коммуникативного лидерства через три
типа доминаций, повышающих коммуникативный статус говорящего, –
энциклопедическая, лингвистическая и интерактивная доминация:
«Коммуникативный лидер – это человек, который обладает нетривиальной
информацией с точки зрения данной ситуации общения, умеет выразить эту
информацию в наилучшей форме и довести ее до сведения адресата
посредством оптимального языкового контакта» [Богданов 1990: 30].
Е. И. Шейгал раскрывает понятие энциклопедической компетенции политика,
говоря о глубоком знании и понимании текущей политической ситуации
политиком, предшествующих процессов и исторического фона. Кроме того,
понятие энциклопедической компетенции политика подразумевает и высокой
общекультурный уровень, который в речи проявляется в апелляциях к

72
прецедентным текстам данной культуры. Лингвистическая компетенция
политика заключается в использовании престижной формы языка (т.е. в полном
владении литературной нормой). Интерактивная компетенция политика
состоит в соблюдении постулатов общения (с учетом их специфики в
политическом дискурсе), а также во владении приемами фасцинации, которые
позволяют установить оптимальный контакт с аудиторией [Шейгал: URL: ].
Подобную классификацию можно встретить и у исследователя в области
теории коммуникации М. Сэвил-Труак, которая определила их как культурную
(или социальную), лингвистическую и интерактивную [Saville-Troike 2002:
206]. На наш взгляд, субъект президентского дискурса должен обладать каждой
из данных компетенций, которые служат мощным инструментом в
осуществлении власти.
Кроме того, коммуникативная деятельность личности зависит от
коммуникативной мотивации личности, которые тесно взаимосвязаны.
Устойчиво доминирующая система мотивов лежит в основе общественной
направленности личности, которая включает в себя:
→ признание приоритета общечеловеческих ценностей, разумное сочетание
национальных и межнациональных, личностных и общественных интересов;
→ осознание труда как высшего смысла жизни, способа утверждения
собственного достоинства, развития своих способностей;
→ принятие в качестве основы общения между людьми требований
нормативной нравственности [Богданов 1990: 91-106].
Таким образом, представляется, что субъект президентского дискурса
имеет свойства коммуникативной личности, поскольку обладает всеми ее
характеристиками, которые представляют собой взаимодействие личностных
(коммуникабельность, харизма, коммуникативные способности,
коммуникативные компетенции, которые помогают выполнять суггестивную
функцию в осуществлении власти) и социально-типических параметров

73
(ценностные ориентации, социальные установки), которые накладывают
отпечаток на личностные.

§ 4. Языковая личность: коллективный и личностный аспекты


4.1 Соотношение общественного и индивидуального сознания
Основными аспектами исследования культурно-языковой личности
являются коллективное и индивидуальное начала. По мнению О. А. Леонтович,
«…коллективная память и коллективные аспекты языка складываются из
многократно повторенного индивидуального опыта – сложной мозаики
индивидуальных вкраплений, словоупотреблений, коммуникативных
стратегий. <…>. Индивидуальная личность формируется на основе
коллективного опыта и коллективной памяти» [Леонтович 2007: 115]. Языковое
сознание человека является важнейшим, но в то же время наиболее
абстрактным компонентом структуры языковой личности. Оно представляет
собой динамически функционирующее ментальное пространство индивида,
обуславливающее особенности его речевого поведения. Язык доминирует над
индивидуальным сознанием и своей формой навязывает всем говорящим на
нем общие контуры устройства объективного мира. Языковое сознание
индивидуально по своей природе, поскольку оно есть «не только значение
(черпаемое извне знание), но и переживаемое отношение» [Зинченко 1997:
100]. Индивидуальное сознание соотносится с национальной культурой народа
– носителя языка, или с общественным сознанием. В данном разделе
попытаемся определить параметры соотношения общественного и
индивидуального аспектов в языковом сознании языковой личности.
Сознание является одной из традиционных вечных философских загадок.
Г. В. Андрейченко и В. Д. Грачева определяют в самом общем виде сознание
как одно из философских понятий, обозначающих субъективную реальность и
связанную с деятельностью мозга и его продуктами: мыслями, чувствами,
идеями. Категория сознания употребляется в двух смыслах: широком и узком.

74
В широком смысле слова сознание есть высшая форма отражения, связанная с
социальным бытием человека. В узком смысле слова сознание является ядром
психической деятельности человека и связывается с абстрактно-логическим
мышлением. В структуру сознания входят общественное и индивидуальное.
Общественное сознание человека – совокупность существующих в обществе
идей, теорий, взглядов, традиций, отражающих общественное бытие людей,
условия их жизни. Индивидуальное сознание человека – это его духовный мир,
который постоянно развивается, обогащается, изменяется [Андрейченко,
Грачева: URL:].
В. И. Карасик приводит достаточно веские аргументы, направленные на
раскрытие сложных взаимоотношений между сознанием и языком. Автор
говорит о новом измерении в проблеме соотношения значения и смысла,
поскольку эта диада осложняется третьим компонентом – концептом. Прежде
всего, автор дает характеристики значению и смыслу: значение – это
содержательный стабильный минимум, в котором отражены наиболее важные
для языкового коллектива признаки предмета или явления, а смысл – это
содержательный вариативный максимум, в котором отражены важные для
индивидуума признаки. В соотношении «значение-концепт» подчеркивается
отражательная сторона значений языковых единиц и единиц опыта, которые
хранятся в индивидуальной и коллективной памяти, поскольку концепты
объясняются через значение слов. В соотношении «смысл-концепт»
акцентируется богатство личностно-значимых ассоциаций, связанных с
языковыми значениями и единицами опыта в индивидуальном сознании
[Карасик 2009: 10-12]. Другими словами, соотношение общественного и
индивидуального сознания основано на соотношении значения и смысла через
концепт.
Сознание соотносится с понятием картина мира, которое в последнее
время получило широкое употребление в самых различных областях
гуманитарных наук. Появление в лингвистике термина картина мира

75
обусловлено ее поворотом к проблеме «человек в языке», поскольку «язык как
один из важнейших способов формирования, существования и передачи знаний
человека о мире отражает в процессе деятельности объективный мир и
результаты познания, которые человек фиксирует в слове» [Дрыга 2010: 9].
Исследование языковой картины мира впервые было заявлено в работах
немецкого лингвиста, философа В. фон Гумбольдта, который рассматривал
язык как промежуточный мир между мышлением и действительностью,
причем язык фиксирует особое национальное мировоззрение. Гумбольдт
акцентирует разницу между понятиями промежуточный мир и картина мира.
Первое – это статичный продукт языковой деятельности, определяющий
восприятие действительности человеком. Единицей его является «духовный
объект» – понятие. Картина мира – это подвижная, динамичная сущность, так
как образуется из языковых вмешательств в действительность. Единицей ее
является речевой акт [Гумбольдт 1984: 16].
Дальнейшее развитие в XX в. термин картина мира получил в работах
Б. Уорфа, Ф. Боаса, Л. Вейсбергера и Э. Сэпира, найдя крайнее выражение в
теории лингвистической относительности. В настоящее время такие авторы,
как Ю. Д. Апресян [Апресян 1995], Н. Д. Арутюнова [Арутюнова 1998],
Н. Н. Болдырев [Болдырев 1994], Ю. Н. Караулов [Караулов 1987],
Е. С. Кубрякова [Кубрякова 1988, 1999], В. Н. Телия [Телия 1988],
Е. С. Яковлева [Яковлева 1994] и ряд других используют термин картина мира;
Т. А. Бычкова, Т. Ю. Виноградова [Виноградова 1997], З. Д. Попова и
И. А. Стернин [Попова, Стернин 2002] – образ мира; В. Н. Топоров [Топоров
1988], Т. В. Цивьян [Цивьян 1990] – модель мира. М. М. Маковский
[Маковский 1992] использует термины модель мира и картина мира.
Некоторые авторы используют в своих работах все три термина (Д. М. Поцепня
[Поцепня 1997], Т. А. Голикова [Голикова 1992]).
Э. Сепир и Б. Уорф утверждали, что в действительности «реальный мир в
значительной мере неосознанно строится на основе языковых привычек той

76
или иной социальной группы». Употребляя сочетание «реальный мир», Сепир
имел ввиду промежуточный мир Гумбольдта, включающий язык со всеми его
связями с мышлением, психикой, культурой, социальными и
профессиональными феноменами. Другими словами, при формировании
картины мира главенствующая роль принадлежит языку [Сепир 1993: 36].
Б. Уорф поддержал его идеи о том, что язык – «активный фактор формирования
у человека картины мира, и что языковые навыки определенного общества
определяют интерпретацию фактов действительности» [Уорф 2000: 51].
Под картиной мира в самом общем виде предлагается понимать
«упорядоченную совокупность знаний о действительности, сформировавшуюся
в общественном (групповом, индивидуальном) сознании» [Попова, Стернин
2007: 14]. Другие авторы определяют картину мира как «глобальный образ
мира, лежащий в основе мировоззрения человека, то есть выражающий
существенные свойства мира в понимании человека в результате его духовной
и познавательной деятельности» [Воркачев 2001: 35]. У М. Хайдеггера
проблема формирования картины мира также теснейшим образом связана с
мировоззрением, ведь если «мир становится картиной, позиция человека
понимается как мировоззрение» [Хайдеггер 1986: 94].
Д. А. Леонтьев считает мировоззрение ядром индивидуального образа
мира, содержащим структурированные представления об общих
закономерностях, которым подчиняется мир, общество и человек, а также о
характеристиках идеального, совершенного мира, общества и человека. В
мировоззрении личности следует различать 4 аспекта:
→ содержательный аспект мировоззрения характеризует содержание тех
эксплицитных или имплицитных постулатов, на которых строится
представление субъекта о закономерностях, действующих в мире;
→ ценностный аспект характеризует систему идеалов, задающих
представления о том, каким мир должен быть или стать в результате

77
естественной эволюции либо управляемого развития, и с которыми субъект
сопоставляет существующее положение вещей;
→ структурный аспект объединяет особенности психологической
организации отдельных мировоззренческих постулатов в более или менее
связное целое, которое коррелирует с психологической зрелостью и
благополучием;
→ функциональный аспект характеризует степень и характер влияния
мировоззренческих структур на восприятие и осмысление человеком
действительности и его поступки [Леонтьев: URL:].
Таким образом, картина мира представляет собой центральное понятие
концепции человека и выражает специфику его существования, поскольку
возникает у человека в ходе всех его контактов и взаимодействий с внешним
миром.
Картина мира лежит в основе индивидуального и общественного
сознания, или личностной и национальной картины миров. В. М. Симонов
рассматривает личностную картину мира с позиции ценностей. Она не
существует, если не оценивается объект с определенных позиций, установок,
личностного понимания. Личностная картина мира неотделима от субъекта-
индивида, погружена в ценностно-смысловую структуру его сознания
[Симонов 2000: 56].
Личностная картина мира формируется у человека в ходе всех его
контактов и взаимодействии с внешним миром. Человек созерцает мир,
осмысливает его, ощущает, познает, отражает. В результате этих процессов у
человека возникает образ мира или мировидение. Ведущую роль в этих
процессах играют все стороны психической деятельности человека, включая
ощущения, восприятия, представления и сознание/мышление человека. В
результате этих процессов у человека возникает образ мира или мировидение.
Дж. Росс отмечает три базовых способа мышления, на основе которых строятся
индивидуальные образы мира:

78
1) эмпиризм – это стиль познания, который характеризует личность, чей взгляд
на действительность детерминирован перцепцией и конкретно-образным
опытом. Эмпирик склонен подтверждать свои убеждения за счет постановки
вопросов о фактах, тщательности измерений, надежности наблюдений;
2) рационализм – это стиль познания, который выражается в построении
широких понятийных систем. Адекватность собственных суждений
оценивается на основе логических выводов и обоснований, при этом критерий
надежности индивидуального образа мира является его логическая
устойчивость;
3) метафоризм – это стиль познания, отличающий человека со стремлением к
разнообразию впечатлений, комбинированию отдаленных областей знаний.
Характерна тенденция к символизации и глобальности понимания
происходящего. Проверка надежности индивидуального образа мира
осуществляется в терминах интуиции [Росс 1965: 24].
Опираясь на данную классификацию, можно предположить, что каждый
из упомянутых способов мышления проявляется у политиков с разной
степенью выраженности, определяя в результате специфику индивидуального
образа мира и, следовательно, особенности индивидуальной картины мира.
Помимо этого, как особенность индивидуальной картины мира следует
учитывать менталитет субъекта, или «склад ума», то есть устойчивые
интеллектуально-эмоциональные особенности разумного субъекта как
представителя определенной общественной группы. С. Г. Шафиков предлагает
понимать менталитет в широком и узком смыслах. В широком смысле
менталитет включает в себя как сознательное, так и бессознательное,
передаваемое в процессе социализации из поколения в поколение в виде
представлений о приоритетах и нормах поведения. В узком смысле менталитет
есть свойство традиционного сознания, связанное с отражением определенной
модели мира [Шафиков 2009: 230].

79
Согласно И. В. Мостовой, А. П. Скорик в структуру менталитета
включают: партикулярную культуру, или бессознательное – отражает общие
тенденции частной жизни и во многом обуславливает формирование личности
и ее социальных ролей, а также характер взаимоотношений с другими
индивидами; «духовную самость» − культура конкретной социальной
общности, ее специфика, адаптивные способности; социальный отклик – это
реакция общественности или индивида на политику, государственную власть,
реформы и т.п.; метасоциальный уровень – это этнокультурная ориентация
вовне с параллельным обращением внутрь себя (например, национальная идея)
[Мостовая, Скорик 1995: 71-73].
В современной литературе все чаще говорят о политическом
менталитете. Рассматривая политический менталитет в контексте сознания,
Е. Б. Шестопал выделяет в его структуре два блока элементов: мотивационные
(потребности, ценности, установки, чувства) и познавательные (знания о
политике, информированность, интерес, убеждения, способ мышления)
[Шестопал 2007: 114].
Личностная языковая картина мира формируется на фоне языковой
картины мира, в которой закрепляется определенный способ восприятия и
устройства мира [Зализняк et alia: 2005]. Современные представления о
языковой картине мира в изложении Ю. Д. Апресяна выглядят следующим
образом. Языковая картина мира представляет отраженные в естественном
языке способы восприятия и концептуализации мира, когда основные концепты
языка складываются в единую систему взглядов, своего рода философию,
которая навязывается в качестве обязательной всем носителям языка [Апресян
1995: 2-5]. Другими словами, языковая картина мира тесно связана с
концептуальной картиной мира, которая отображает «специфику человека и его
бытия, его взаимоотношения с миром, условия его существования» [Маслова
2001: 71], но есть определенные различия: языковая картина мира статична, а
концептуальная картина мира подвижна в силу видоизменчивости концептов.

80
Поэтому языковая картина мира является базовой составляющей
индивидуальной картины мира.
Вместе с тем личностная картина мира может быть соотнесена с
национальной картиной мира, или национально-культурной картиной мира,
которая, по мнению С. Г. Тер-Минасовой, является первичной по отношению к
языковой картине мира и характеризуется как «полнее, богаче, глубже» по
сравнению с последней [Тер-Минасова 2008: 48]. Того же мнения
придерживается и известный культуролог О. А. Корнилов, который утверждает,
что в формировании национально-культурной картины мира участвуют
сознание / мышление (человеческий фактор) и внешний мир (природная среда,
материальная культура этноса, связи между объектами и явлениями
материального мира) [Корнилов 2003: 144]. При обсуждении понятия
национальной картины мира З. Д. Попова и И. А. Стернин говорят о
менталитете личности, группы и народа (этноса):
1) менталитет конкретной личности обусловлен национальным, групповым
менталитетом, а также факторами личного развития человека – его
индивидуальным образованием, культурой, опытом восприятия и
интерпретации явлений действительности. Это личные ментальные механизмы
восприятия и понимания действительности;
2) групповой менталитет – это особенности восприятия и понимания
действительности определенными социальными, возрастными,
профессиональными, гендерными и т.д. группами людей. Менталитет
преимущественно связан с оценочно-ценностной сферой, ценностным аспектом
сознания. Менталитет, таким образом, выступает как совокупность
принципов осуществления суждений и оценок [Попова, Стернин 2007: 9-10].
Авторы приходят к выводу, что национальная картина мира представляет
собой национальную концептосферу в совокупности с национальным
менталитетом. Менталитет, как и концептосфера, является ментальным
явлением и дополняет национальную картину мира, формируемую

81
концептосферой [там же: 11]. Под групповым менталитетом здесь
подразумевается ментальность – как коллективно-личностное образование,
которое представляет собой устойчивые духовные ценности, глубинные
аксиологические установки, навыки, автоматизмы, латентные привычки,
долговременные стереотипы, рассматриваемые в определенных
пространственно-временных границах, являющиеся основой поведения, образа
жизни и осознанного восприятия тех или иных явлений действительности [там
же: 17]. Н. Ф. Алефиренко считает ментальность «сердцевиной этнокультуры»
и определяет ее как «совокупность типичных проявлений в категориях родного
языка понимания человеком (членом данного культурно-языкового общества)
внешнего и внутреннего мира, специфическое проявление в процессах
познания интеллектуальных, духовных и волевых качеств национального
характера» [Алефиренко 2010: 7]. Ментальность «…реализуется образными,
понятийными и мифическими структурами или концептами» [Красных 2003:
11], то есть концепт является основной единицей ментальности, которая
отображает результаты всей деятельности человека.
Из вышесказанного следует, что, поскольку субъектом президентского
дискурса является президент, то в его ментальности отражаются особенности
группового и национального менталитета, образуя сложную структуру.
Субъект и политического, и президентского дискурса всегда учитывает в своих
публичных выступлениях специфику менталитета адресата: или это массовая
национальная аудитория, или конкретная социокультурная группа со
специфическим менталитетом.
Таким образом, общественное и индивидуальное сознание существуют в
диалектическом единстве: формирование индивидуальной картины мира
происходит на фоне национальной картины мира. В личностной концептосфере
субъекта президентского дискурса данное единство опосредуется
определенными факторами: гендерными, социальными, возрастными,
профессиональными и т.д.

82
4.2 Языковая личность президента как носителя коллективных и
личностных смыслов
Язык является средством передачи определенного смысла, а языковая
личность рассматривается как носитель смыслов. В данном разделе попытаемся
охарактеризовать языковую личность политического лидера с позиций
взаимодействия коллективных и личностных смыслов, порождаемых в
коллективном (культурно-разделяемом) и индивидуальном сознании.
Понятие смысла рассматривается учеными в разных областях, но в
последнее время концепция смысла приобретает все большую популярность в
семиотических исследованиях. В большинстве толковых, философских,
лингвистических словарей смысл определяется через значение, хотя сами
дефиниции отличаются от определения значения
[Онлайн Энциклопедия. URL:]. 
Признаком, содержащимся практически в каждом определении смысла,
является его отнесенность к ментальной, а не языковой сфере. «Смысл – это
внутреннее содержание, значение, постигаемое разумом...», «содержание того
или иного выражения (знака, слова, предложения, текста… то же, что
значение» [Философский энциклопедический словарь: 356]. Другими
признаками смысла являются характеристики, связанные с деятельностью
сознания.
Согласно авторитетному мнению П. Н. Донца, смыслы понимаются как
относительно дискретные информационные пучки, кванты содержания,
отдельные более или менее четко отграничиваемые элементы существующего в
сознании человека смыслового континуума, который является продуктом
индивидуального и коллективного отражения мира в форме ментальных
процессов дифференциации, генерализации, сравнения, анализа, синтеза, и т.д.
[Донец 2004: 110]. Известные отечественные психолингвисты (А. А. Залевская,
А. А.Леонтьев, В. А. Пищальникова) полагают, что смысл – это способ

83
включения человеческого опыта в социальную коммуникацию, т.е. понимание
является восприятием смысла.
Культурологи выделяют три основных смысла, которые локализуются на
разной глубине:
1. Здравый смысл, который на самом деле легко считывается, поскольку он
локализован на поверхности содержательной структуры слова и
совпадает со значением слова;
2. Культурные смыслы, закодированные единицами кодов культуры и
показывающие, каким образом следует преобразовать значение слова в
культурный смысл;
3. Культурные смыслы глубинного уровня, соотносящие содержание слова с
культурными ценностями, неписанными установлениями,
предписаниями, образцами поведения [Культурология 2005: 346-347].
В классическом труде Г. Фреге, отца современной логической семантики,
смысл знака определяется как «то, что отражает способ представления
обозначаемого данным знаком» [Фреге 1997: 352]. Далеко не всегда, даже для
одного человека, определенное представление связано с одним смыслом и оно
меняется от человека к человеку. Именно благодаря смыслам знаков
человечество сумело накопить общий багаж знаний и может передавать его от
поколения к поколению [там же: 353]. Из данных определений следует, что
смысл – явление сложное, подвижное, постоянно изменяющееся для одного и
того же сознания в соответствии с обстоятельствами, вследствие чего его
трудно исчислить.
В составляющие ментальной сферы языковой личности входят
инвариантный (национальный) и вариативный (личностный) аспекты.
Подтверждение этой мысли можно найти в работах В. В. Красных, которая
предлагает выделять три основных набора знаний и представлений языкового
сознания индивида: 1) индивидуальное когнитивное пространство – уникальная
совокупность всех знаний и представлений данного человека как личности; 2)

84
коллективное когнитивное пространство – совокупность знаний и
представлений, определяющих принадлежность человека к той или иной
социальной группе; 3) когнитивная база – необходимые знания и
представления, объединяющие всех носителей этих знаний и представлений в
«национально-лингво-культурное сообщество» [Красных 2003: 43-44].
Попытаемся охарактеризовать каждую из составляющих языкового сознания
индивида, которая характеризуется определенными смыслами.
Носителем языкового сознания является человек, или культурно-языковая
личность, в связи с ее принадлежностью к определенной нации (народу),
конкретным социокультурным коллективам. С точки зрения московских
лингвокультурологов, культура существует в сознании говорящего как некое
культурное пространство [Гудков 2007: 90; Красных 2003: 79]. Культура
является системой ценностей, принятых определенным лингвокультурным
сообществом. Данные ценности несут определенные культурные смыслы, то
есть они находятся культурном пространстве, или в сознании представителей
лингвокультурного сообщества. У некоторых авторов мы находим взаимосвязь
между смыслом и ценностью личности, например, в понимании Г. Оллпорта
«ценность – это некий личностный смысл. Человек осознает ценность всякий
раз, когда смысл имеет для него принципиальную важность» [Олпорт 1998:
133]. С точки зрения Ф. Е. Василюка, ценность является источником
формирования смысла. Он считает, что «ценность – это некая инстанция,
которая служит основой для выбора и сама мотивом не является, но в то же
время обладает смыслообразующими и смыслоразличающими потенциями»
[Василюк 1984: 191]. Большинство же исследователей придерживаются мнения,
что именно смыслы являются фундаментом и основанием для формирования
ценностей личности, например, Б. С. Братусь определяет личностные ценности
как «осознанные и принятые человеком общие смыслы его жизни» [Братусь
1981: 48].

85
Другими словами, ценностно-смысловое пространство культуры
представляет собой систему, в которой можно выделить наряду с
общекультурными и социоколлективными (возрастными, гендерными,
профессиональными и т.д) и индивидуальные (личностные) смыслы.
С. В. Иванова, З. З. Чанышева рассматривают три категории смыслов,
существующих в смысловом пространстве: общечеловеческие, этнокультурные
и личностные, которые условно размещают в различные пространства и в
которых выделены уровни понимания [Иванова, Чанышева 2010: 229]. Авторы
дают следующую характеристику понятию этнокультурных смыслов:
→ они позволяют воспроизводить в сознании коллектива некие
общекультурные ценности и ценностные ориентации всех его членов;
→ они отражают цели и интересы, определяющие характер деятельности
коллектива, связаны с насущными потребностями общества;
→ они кодируются в символических языках культуры;
→ они могут иметь разные формы выражения:
→ на первичном смысловом уровне содержания языковых единиц, образуя тот
слой информации, который принято считать само собой разумеющимся для
членов определенной лингвокультуры;
→ на вторичном смысловом уровне, представленном культурными
коннотациями знаков культуры (идиологем, мифологем, символов,
прецедентных феноменов), и закрепленном в ритуалах, обычаях, традициях и
других формах стереотипного поведения представителей этнокультуры;
→ на уровне кодов этнокультуры (пространственного, временного,
предметного, эмоционального и т.д.) и культурных архетипов, которые подобно
иным культурным образцам, приобретаются в процессе социализации и
инкультурации культурно-языковой личности [Иванова, Чанышева 2010: 247].
Данная характеристика является принципиально важной для анализа
личностных смыслов, которые воспринимаются на фоне культурно-
разделяемых смыслов. Следует заметить, что личностный смысл также

86
является этнокультурно маркированным вследствие принадлежности языковой
личности к определенному этносу. Поскольку этнокультурные смыслы
принадлежат коллективу, можно сказать, что языковая личность является
носителем и коллективных смыслов (этнокультурных и социоколлективных).
Наличие коллективных смыслов в сознании индивида обеспечивает его
вхождение в круг «своих», а личностные смыслы формируются как
уникальный, неповторимый аспект сознания языковой личности.
В настоящее время преобладающим предметом изучения во многих
науках являются личностные смыслы, поскольку они связаны с
индивидуальным толкованием значения. Так, В. А. Пищальникова определяет
«личностный смысл» как личное отношение субъекта к миру, фиксирующееся в
субъективных значениях [Пищальникова 1992: 131]. А. Г. Асмолов считает, что
личностный смысл обладает рядом важных особенностей, связанных с
анализом строения личности в целом. Центральная из этих особенностей –
производность личностного смысла от места человека в системе общественных
отношений и от его социальной позиции [Асмолов: URL:
http://slovari.yandex.ru/]. С. В. Иванова, З. З. Чанышева соотносят личностные
смыслы с внутренним миром субъекта, его предшествующим знанием,
переживаниями, настроением, их объем и специфика определяются уровнями
развития личности [Иванова, Чанышева 2010: 257].
Таким образом, личностные смыслы представляют собой собственный
внутренний мир индивида, включают понимание убеждения, ценности, чувства,
связаны с такими психическими функциями как осознание себя, автономия,
ответственность. В то же время личностные смыслы сочетаются и обогащаются
с коллективными смыслами, которые являются признаком принадлежности к
«своим». Личностные смыслы актулизируются в сознании человека на фоне
культурно-разделяемых смыслов и во взаимодействии с ними, образуя сложные
конфигурации отношений.

87
§5. Личностная концептосфера: проблема структурации
Одной из центральных проблем антропоцентрического подхода к
исследованию языковой личности является концептосфера языковой личности,
которую Д. С. Лихачев, вслед за В. И. Вернадским, назвал «catalogue raisonne»
всего умственного духовного богатства нации. По концептосфере
национального языка мы можем судить о культуре нации [Лихачев 1997: 156].
В данном разделе наше исследование имеет целью выявить факторы,
определяющие структурацию личностной (индивидуальной) концептосферы
субъекта президентского дискурса.
Термин концептосфера введен Д. С. Лихачевым по типу терминов
В. И. Вернадского: ноосфера, биосфера и т.д. В русском языке понятие сфера
(от греч. «sphaira» обозначает: 1) шар или его внутреннюю поверхность; 2)
пространство, находящееся в пределах действия чего-либо; 3) область
физической и духовной жизни, деятельности; 4) общественное окружение,
среду, обстановку; 5) поверхность шара земли [Большой Энциклопедический
словарь 1991: 489]. Применительно к языку и культуре, сфера – это
шарообразное пространство, в котором человек создает материальные и
духовные культурные ценности посредством языка. Понятие концептосферы
помогает понять, почему язык является не простым средством общения, но и
своеобразным концентратом культуры определенного народа. В словарном
запасе языка Д. С. Лихачев выделяет 4 уровня: 1) сам словарный запас; 2)
значения словарного типа; 3) концепты – некоторые подстановки значений,
скрытые в тексте «заместители», некие «потенции» значений, облегчающие
общение и тесно связанные с человеком и его национальным, культурным,
профессиональным, возрастным и прочим опытом; 4) концепты значений
отдельных слов, которые зависят друг от друга, составляют некие целостности.
«В совокупности потенции, отраженные в словарном запасе отдельного
человека, как и всего языка в целом, мы можем назвать концептосферами»
[Лихачев 1997: 5].

88
Ю. С. Степанов также рассматривает концептуализированную сферу
культуры. Опираясь на учение Ф. де Соссюра, Ю. С. Степанов вводит понятие
концептуализированной области (сферы), или сферы культуры, где
объединяются в одном общем представлении (культурном концепте) слова,
вещи, мифологемы и ритуалы [Степанов 2001: 74].
З. Д. Попова и И. А. Стернин определяют концептосферу как
упорядоченную совокупность концептов народа и информационную базу
мышления. Частью концептосферы является семантическое пространство
языка, которое получает выражение с помощью языковых знаков,
совокупности значений, передаваемых языковыми знаками данного языка. Как
семантическое пространство языка, так и концептосфера однородны по своей
природе – это мыслительные сущности. Разница между языковым значением и
концептом состоит лишь в том, что языковое значение – квант семантического
пространства – прикреплено к языковому знаку, а концепт как элемент
концептосферы с конкретным языковым знаком не связан. Он может
выражаться многими языковыми знаками, их совокупностью, а может и не
иметь представленности в системе языка [Попова, Стернин: URL:]. Кроме того,
существуют групповые концептосферы (профессиональные, гендерные,
возрастные и т.д.), индивидуальные, национальные и т.д., причем одна
концептосфера может сочетаться с другой, одновременно сужая или расширяя
предыдущую.
Элементом концептосферы является концепт, в понятии которого, по
мысли автора этого термина – С. А. Аскольдова-Алексеева, отражается
заместительная функция определенного мыслительного образования в процессе
осмысления множества предметов одного и того же рода: «Это сгусток мысли,
обобщенный образ, созданный национальным сознанием народа-языкотворца,
вложившего в него свой многовековой опыт нравственных оценок бытия»
[Аскольдов-Алексеев 1997: 7].

89
В настоящее время существует достаточно большое количество
определений данного понятия:
→ оперативная единица памяти, ментального лексикона, концептуальной
системы и языка мозга, всей картины мира, квант знания [Кубрякова 2000: 19];
→ ментальные образования, которые представляют собой хранящиеся в памяти
человека значимые осознаваемые типизируемые фрагменты опыта;
многомерное ментальное образование, в составе которого выделяются образно-
перцептивная, понятийная и ценностная стороны; фрагмент жизненного опыта
человека; переживаемая информация; квант переживаемого знания [Карасик,
Слышкин 2001: 75-80];
→ объективно существующее в сознании человека перцептивно-когнитивно-
аффективное образование динамического характера в отличие от понятий и
значений как продуктов научного описания (конструктов), достояние индивида
[Залевская 2005: 39];
→ базовая единица универсального предметного кода человека; кодируется в
сознании индивидуальным чувственным образом (Л. С. Выготский,
И. Н. Горелов, Н. И. Жинкин);
→ операционная единица мысли; единица коллективного знания
(отправляющая к высшим духовным сущностям), имеющая языковое
выражение и отмеченное этнокультурной спецификой [Воркачев 2001: 35];
→ дискретное ментальное образование, являющееся базовой единицей
мыслительного кода человека, обладающее относительно упорядоченной
внутренней структурой, представляющее собой результат познавательной
(когнитивной) деятельности личности и общества и несущее комплексную,
энциклопедическую информацию об отражаемом предмете или явлении, об
интерпретации данной информации общественным сознанием и отношении
общественного сознания к данному явлению или предмету [Попова, Стернин
2007: 46].

90
В предыдущем разделе мы говорили о связи языковой картины мира с
концептуальной картиной мира. Данную связь достаточно подробно описывает
Л. М. Босова, говоря о двоякой природе языковой картины мира: она
принадлежит системе сознания и системе языка. Являясь способом хранения
языковых знаний и знаний о мире, языковая картина мира не самостоятельна,
она неотделима от концептуальной картины мира. Автор приходит к выводу,
что в психолингвистике под концептуальной картиной мира понимается
совокупность знаний, мнений, представлений о мире, которая отражается в
человеческой деятельности. Языковая картина мира – составная часть
концептуальной картины мира и содержит, помимо знаний о языке,
информацию, дополняющую содержание концептуальной картины мира с
помощью чисто языковых средств [Босова 1999: 56]. Механизм построения
концептуальной системы и роль языка в этих процессах раскрывает
Р. И. Павиленис, анализируя концептуальную картину мира с логико-
философских позиций. Он использует в своих работах термины
концептуальная система и концепт, понимая под ними непрерывно
конструируемую систему информации (мнений и знаний), которой располагает
индивид о действительном или возможном мире. Усвоение любой новой
информации о мире осуществляется каждым индивидом на базе той, которой
он уже располагает. Образующаяся таким образом система информации о мире
и есть конструируемая им концептуальная система. Основными свойствами
концептуальной системы ученый считает континуальность и
последовательность введения концептов [Павиленис 1983: 101].
Но с другой стороны, по мнению В. А. Масловой, концептуальная
система конструируется, модифицируется и уточняется человеком непрерывно.
Это объясняется таким свойством концепта, как способность к изменчивости в
сознании. Концепты, оказываясь частью системы, попадают под влияние
других концептов и сами видоизменяются. Изменяется со временем и число
концептов, и объем их содержания [Маслова 2001: 68]. Другими словами,

91
концептуальная картина мира гораздо богаче, чем языковая картина мира.
Живя в обществе, человек обогащает свою концептуальную систему благодаря
своему личному опыту и языку, то есть он является носителем определенных
концептуальных систем. Следовательно, и концептуальная картина мира, и
языковая картина мира образуют базу личностной концептосферы языковой
личности.
Идеосфера является ядром модели личностной концептосферы
президентского дискурса, который, как разновидность политического дискурса,
определяется идеологиями, формирующими позиции в определенном обществе.
Понятие идеологии в науке используется в разных смыслах и является одной из
наиболее спорных категорий последнего столетия, но все толкования данного
термина опираются на постулат Т. ван Дейка, который рассматривает
идеологии как «фундаментальные представления/убеждения какой-либо
социальной группы и ее членов» [Deijk 1997: 5]. А. В. Дорогенский называет
«совокупность культурных установок, ценностей, идей, <...>, идеологий,
направляющих человеческую активность и формирующих свод правил
внутрицивилизационного события людей, идеосферой» [Дорогенский 2009:
126]. Деятельность языковой личности политического лидера направлена на
«формирование сознания общества таким образом, которое определено заранее
заданным образцом. В результате такой деятельности в обществе формируется
и постоянно поддерживается своеобразное идеологическое поле, в сфере
влияния которого живут все члены общества во всех ступенях социальной
иерархии» [Зиновьев 2000: 135].
Применительно к нашей теме исследования можно утверждать, что
субъект президентского дискурса преследует цель «создания и укрепления
определённого мировоззрения у своей аудитории. Тем самым преодолевается
отрицательное отношение к идеологии и утверждается мысль о её способности
наполняться разными коннотациями» [Чанышева 2012: 118]. Таким образом,

92
актуализация идеологических смыслов представлена на идеологическом уровне
индивидуальной концептосферы культурно-языковой личности.
Согласно концепции Н. Ф. Алефиренко, «сущность социализации и
формирования этнокультурного сознания состоит в «присвоении» некой
системы этнических констант» [Алефиренко 2006: 9], то есть базовых
разделяемых элементов культуры, включающей в себя жизненный опыт,
обычаи и ценности. Сознание, по его мнению, интегрирует продукты
ценностно-смыслового познания, в основе которого лежат особые
культурологические категории, называемые ценностями. Ценности могут быть
общечеловеческими, национальными, сословно-классовыми, групповыми,
семейными, индивидуально-личностными [там же: 10], при этом ценностные
смыслы определенным образом систематизированы в структуре языковой
личности, что дает основание для исследования ценностей в пределах
аксиосферы. Согласно Л. Н. Столович, аксиосфера неоднородна и внутренне
разнообразна, но её элементы находятся в системно-диалектическом
отношении и охватывают всю область ценностного отношения человека к миру
и мира к человеку. Она включает, во-первых, мир ценностей; во-вторых,
субъективную реальность ценностного сознания в виде ценностных
представлений, оценок, вкусов, идеалов, норм, образцов; в-третьих,
результаты творческой деятельности, осваивающей объективные ценности и,
благодаря ценностному сознанию, создающей новые ценности. Понятие
«аксиосфера» подразумевает единство ценностных явлений, системно-
структурную связь между ними, которую стремится уловить та или иная
классификация ценностей [Столович 1997: 12].
Таким образом, можно предположить, что смысловое пространство
индивидуальной концептосферы имеет ценностно-культурное измерение,
отражающее аксиосферу, в которой рождаются культурные смыслы,
разделяемые всеми представителями данного лингвокультурного сообщества, и
смыслы, генерируемые самой личностью. Другими словами, ценностные

93
смыслы языковой личности иерархически структурированы в зависимости от
статуса языковой личности. Аксиологические установки отражают ценности
нации, а также авторское субъективное отношение к составляющим культуры и
ментальным фактам, выступающим нередко в качестве культурных концептов.
Роль эмоций в деятельности человека велика, о чем говорят
исследователи различных наук. В этом плане достаточно веско сказала
К. Изард: «В человеке все движимо эмоциями» [Изард 1999: 208]. Иными
словами, эмоции не могут не отражаться в языке и входят в структуру языковой
личности, участвующей в коммуникативном процессе. В этой связи
В. И. Шаховский внес уточнение в характеристику языковой личности,
предлагая понятие эмоциональная языковая личность. Внешней формой
выражения внутреннего эмоционального напряжения являются вербальные и
авербальные языковые знаки: экспрессивный вокабуляр, экспрессивный
синтаксис, стилистические приемы. Среди них большое место по частотности
занимают эпитеты, метафоры, сравнения, антитезы, риторические вопросы и
др. Эти средства экспрессивизации речи направлены на решение ряда задач,
прежде всего, чтобы речь была яркой, броской, привлекательной, интересной,
чтобы более эффективно воздействовать на ratio и emotio адресата, и второе –
реализовать интенции самовыражения говорящего. Кроме того, ученый
считает, что характер и сила эмоционального речевого поведения человека
определяется рядом психологических и социокультурных факторов
(возрастных, гендерных, образовательных, профессиональных, религиозных и
т.д) [Шаховский 2001: 103]. Таким образом, личностно-эмотивный уровень
образует часть личностной концептосферы, которая реализуется за счет
использования единиц эмотивного кода.
Взаимовлияние человека и общества происходит в различных видах
дискурса, но особенно ярко проявляется эта связь в президентском дискурсе,
поскольку он оказывает влияние на общественное сознание. Следовательно, в
структуру личностной концептосферы входит социосфера, в которой языковая

94
личность политического лидера проявляет себя в полной мере в результате
своей статусной деятельности в определенном обществе.
Понятие социосферы относится к социолингвистике, в которой
проявляется «характер и механизм отношений» языка и общества. В. В. Наумов
данный процесс традиционно рассматривает как дихотомию: с одной стороны,
язык является средством воздействия государства на общество, с другой, – это
аморфное образование, генеральная совокупность индивидов, так называемые
носители языка, спонтанно, непреднамеренно насыщающие языковую систему
речевыми образцами, которые, в свою очередь, формируют ряд правил
реализации языковых единиц, называемых нормой [Наумов 2010: 7].
Т. В. Юдина рассматривает политическую речь не только как процесс
коммуникации, но и как один из видов социального действия, как само
политическое действие, за которым стоят достаточно широкие группы
общества [Юдина 2001: 92]. Следовательно, можно утверждать, что сфера
общественной деятельности, или социосфера, является следующей
составляющей языковой личности субъекта президентского дискурса.
Рациосфера, или рациональный уровень индивидуальной концептосферы,
определяет способность человека мыслить рационально, умело пользоваться
аргументативными стратегиями, которые реализуются посредством
определенного набора приемов и тактик, апеллировать к прецедентным
историческим событиям, персоналиям, ситуациям и другим знакам и кодам
культуры.
Таким образом, в рамках данного диссертационного исследования
личностную концептосферу субъекта президентского дискурса можно условно
представить в виде сложного многоуровневого образования, состоящего из
нескольких микросфер: идеосферы, аксиосферы, эмоциосферы, социосферы и
рациосферы (Приложение 2). Принципиально важным является то, что в
упомянутых микросферах, образующих личностную концептосферу субъекта
президентского дискурса, происходит взаимодействие коллективно

95
разделяемых и личностных доминант. Причем среди присваемых доминант
можно выделить существенные для всей культуры (нации) смыслы и
актуальные – для различных социокультурных коллективов (возрастных,
профессиональных, гендерных и т.д). Более подробно рассмотрим каждую из
микросфер в следующей Главе.

Выводы по Главе II
1. Центральным понятием личностной концептосферы президентского
дискурса является личность, существующая наряду с такими понятиями, как
субъект, индивид, индивидуальность. Выступая как совокупность внутренних
условий, через которые преломляются внешние воздействия общества
(социальные обстоятельства), личность становится не только объектом, или
продуктом общества, но и активным субъектом. Осознав себя как личность,
человек приобретает индивидуальность, то есть те качества, которые отличают
его от другой личности и оказывают непосредственное влияние на успех в
профессиональной деятельности.
2. Человек как носитель языка рассматривается как языковая личность. В
данном исследовании использован лингвокультурологический подход к
изучению языковой личности политического лидера как феномена культуры,
выраженного посредством языка. Компонентами языковой личности являются
ценностный (мировоззренческий), культурологический и личностный аспекты,
которые проявляются в единстве, но каждый из них может быть
структурирован по определенным параметрам.
3. Общественное и индивидуальное сознание индивида существуют в
диалектическом единстве: формирование индивидуальной картины мира
происходит на фоне национальной картины мира. Отношение индивидуального
сознания к общественному опосредуется определенными факторами: статусно-
ролевыми, гендерными, социальными, возрастными, профессиональными и т.д.

96
4. Языковая личность президента является носителем социумно-коллективных
и личностных смыслов. Наличие социумно-коллективных смыслов в сознании
индивида обеспечивает его вхождение в круг «своих», а личностные смыслы
формируются как уникальный, неповторимый аспект сознания языковой
личности.
5. Коммуникативная личность как главная составляющая языковой личности
есть конкретный участник конкретного коммуникативного акта, реально
действующий в реальной коммуникации. В настоящем диссертационном
исследовании коммуникативная личность президента представляет собой
двухступенчатую модель, включающую социально-типические и
индивидуальные параметры, а именно: ценностные ориентации, социальные
установки, волевые и нравственные качества, харизма, коммуникативные
свойства и т.д., которые накладывают отпечаток на поведение человека в сфере
политической коммуникации.
6. Исследование концептосферы языковой личности продолжает оставаться
актуальным направлением в лингвистике. В данной работе концептосфера
языковой личности президента как субъекта президентского дискурса
представляет собой сложное многоуровневое образование, включающее
следующие микросферы: идеосферу, аксиосферу, эмоциосферу, социосферу и
рациосферу, которые создаются концептами, образующими совокупности
национально разделяемых и индивидуальных глубинных смыслов.

97
Глава III. Типология личностных коннотативных смыслов и технологии
их выражения в американском президентском дискурсе
В настоящей главе предпринимается попытка применения
дескриптивного дискурс-анализа в исследовании личностных коннотативных
смыслов в президентском дискурсе. Исследованию подвергаются тексты
ритуального и ориентационного жанров дискурсной личности в американском
президентском дискурсе, в которых представлены единицы коннотативных
смыслов, отражающих специфику идеосферы, аксиосферы, эмоциосферы,
социосферы и рациосферы политического лидера. Рассматриваются
риторическая составляющая президентского дискурса, аргументативные
стратегии, тактики и приемы, создающие персуазивный потенциал
президентского дискурса.

§1. Идеологические коннотативы как отражение идеосферы субъекта


американского президентского дискурса

98
Президентский дискурс является разновидностью идеологического,
поскольку основной особенностью его является однонаправленное воздействие
на социум, которое носит характер «уговаривания – убеждения – внушения».
Обзор подходов к понятию идеологии в разных областях в предыдущей главе
показывает, что в политической коммуникации на первый план выходит
идеосфера, и личностная концептосфера не является исключением. В данном
разделе анализу подвергаются репрезентанты идеосферы субъекта
президентского дискурса, образующие его смысловой код.
Прежде всего, разберемся в понятии коннотации и ее единиц –
коннотативов. Коннотация, в основе которой лежат имеющиеся у носителей
языка общие культурные знания о фактах действительности, представляет
собой явление когнитивного порядка, формирующееся в результате освоения
человеком мира [Берестнев 2008: 53]. Л. М. Васильев выделяет типы
коннотативов, связанные с семантическими полями эмоциональности,
оценочности, компаративности и т.д. [Васильев 1990: 67]. С. Г. Тер-Минасова
рассматривает коннотацию вследствие ее принадлежности к определенному
социуму как социокультурную коннотацию, которая подразделяется на
культурные, идеологические и политические
коннотации [Тер-Минасова 2000: 36]. Н. Ф. Алефиренко в качестве
компонентов коннотации включает такие характеристики языковых единиц, как
эмоциональность, экспрессивность, оценка, образность и стилистические
характеристики [Алефиренко 2010: 207]. Следовательно, можно предположить,
что существуют типы конотативов, отражающие различные сферы проявления
субъекта президентского дискурса: идеологические, ценностные,
эмоциональные, социокультурные и т.д.
Единицей идеологического дискурса являются идеологемы – «слова, в
значение которых входит идеологический компонент» [Чудинов 2003: 92],
отражающие общественный строй государства. Существует большое
многообразие подходов к определению данного феномена, но все они

99
опираются на определение, данное М.М. Бахтиным: «идеологема – это
экспликация, способ репрезентации той или иной идеологии» [Бахтин 1975:
341].
Другой, не менее важной, единицей идеологического дискурса являются
мифологемы, которые представляют собой комплекс ассоциаций, врожденный
или неявно навязанный культурой. Формой существования мифологем является
Имя, наименования, слово-образ [Пономаренко 2007: 211-212]. Р. Барт
рассматривает миф как «распространенную форму и источник социального
мышления» [Барт 2001: 165]. Основными функциями мифологии в политике
являются:
→ функция сакрализации власти: формирование представления о власти как
священном таинстве, порождении высших, сверхъестественных сил;
→ функция символизации власти: превращение политически значимых
ценностей в символы веры, фигуры поклонения;
→ суггестивная функция: закрепление на уровне коллективного
бессознательного стереотипов политического мышления и поведения;
→ мировоззренческая функция: формирование представлений о силах
мирового Добра и Зла, о «своих» и «чужих», о ценностной иерархии [Русакова;
Спасский 2006: 134].
К идеологическим коннотативам также относятся и архетипы,
поскольку, являясь особенно значимыми в определенном лингвокультурном
сообществе, также формируют идеологию – «это базисные элементы культуры,
формирующие константы модели духовной жизни» [Культурология 2005: 38].
Архетипы, образующие часть культуры и влияющие на общественное сознание,
тесно связаны со стереотипизацией истолкования социальных явлений и
процессов. Стереотипы, наряду с архетипами, также являются свойством
человеческого сознания и влияют на идеосферу субъекта президентского
дискурса. Другими словами, архетипы и стереотипы – это то знание, которое
человеческое сознание признает истинным. Таким образом, к идеологическим

100
коннотативам относятся единицы, характеризуемые наличием идеологической
составляющей, то есть идеологемы, мифологемы, стереотипы и архетипы.
Политик, используя власть в качестве ресурса, навязывает аудитории
свою идеологию, которая задается типом императивов. Императив, согласно
Э. Канту, есть «принуждение, необходимость действовать вопреки
эмпирическим воздействиям» [Кассирер 1997: 157]. Ученый выделяет
несколько типов императивов, среди которых категорический, гипотетический,
психологический и др. З.З. Чанышева рассматривает идеологические
императивы как «основополагающие мировоззренческие установки субъекта
политического дискурса, направленные на формирование убеждений и идеалов,
призванных укреплять определённую систему взглядов по политическому
устройству общества и обеспечению его выживания» [Чанышева 2012: 117].
Актуализация идеологических императивов как нельзя лучше реализуется
в президентском дискурсе. Концепция американского президентского дискурса
опирается на превосходство, лидерство страны во всем мире. Анализируя
выступления американских президентов, можно отметить, что в них
демонстрируется проявление превосходства демократической идеологии
американского общества. Отметим, что данный идеологический императив
находит отражение в текстах в виде общих идеологем − America, democracy,
freedom, nation:
Пример 1. A nation, like a person, has a body – a body that must be fed and clothed
and housed, invigorated and rested, in a manner that measures up to the objectives of
our time. A nation, like a person, has a mind – a mind that must be kept informed
and alert, that must know itself, that understands the hopes and the needs of its
neighbors – all the other nations that live within the narrowing circle of the world.
And a nation, like a person, has something deeper, something more permanent,
something larger than the sum of all its parts [Roosevelt 1941].
Пример 2. We observe today not a victory of party but a celebration of freedom –
symbolyzing an end as well as a beginning – signifying renewal as well as change.
My fellow citizens of the world, ask not what America will do for you, but what
together we can do for the freedom of man [Kennedy 1961].

101
Пример 3. With the idealism and fair play which are the core of our system and our
strength, we can have a strong and prosperous America at peace with itself and the
world [Reagan 1981].
Пример 4. Our democracy must not only be the envy of the world but the engine of
our own renewal. There is nothing wrong with America that cannot be fixed by what
is right with America. <…>. To renew America, we must revitalize our democracy
[Clinton 1993].
Пример 5. We remain a young nation, but in the words of scripture, the time has
come to set aside childish things. The time has come to reaffirm our enduring spirit;
to choose our better history; to carry forward that precious gift, that noble idea,
passed on from generation to generation: the God-given promise that all are equal, all
are free, and all deserve a chance to pursue their full measure of happiness [Obama
2009].

Количественный подсчет вышеупомянутых лексем-идеологем


[Программа Wordstat: URL:] показал наибольшую встречаемость их в
президентском дискурсе (см. Приложение 3), что позволяет предположить, что
за ними скрывается идеологическая программа, согласно которой, по мнению
К. Роджерса, расставляются приоритеты и обозначаются направления:
безопасность, благополучие и будущее. Исследователь рассматривает
безопасность как одно из базовых понятий идеологической программы,
которое включает в себя следующие составляющие: безопасность от внешнего
вторжения, преступности, защита прав, экономическая, энергетическая,
информационная безопасность и др. Благополучие также является ключевым
понятием, охватывающим значительный спектр сфер человеческой
жизнедеятельности: наличие достойного жилья, питание, одежда, возможность
получать качественную медицинскую помощь, социальное страхование др.
Понятие будущее объединяет в себе множество важных смыслов:
модернизация экономики, активная разработка и внедрение новых технологий,
рождение и воспитание детей, образование, наука, сохранение природы для
будущих поколений, гарантированные рабочие места для выпускников,
наличие социальных программ для молодёжи и стремление к развитию [цит. по
(Почепцов 2001: 496-501)]. На наш взгляд, реализация данной идеологической

102
программы находит выражение в американском президентском дискурсе в силу
вышеперечисленных приоритетных направлений.
Своеобразие идеосферы американских президентов проявляется в
использовании вышеупомянутых общих идеологем, связанных с базовой
идеологемой American Dream. В американской культуре базовой идеей служит
национальный миф Американской мечты, связанный с тем, что декларируемые
законом и защищаемые президентом равные права и возможности для всех
граждан приведут к успеху каждого отдельного человека благодаря упорному
труду и надежде на счастливое будущее. Как справедливо отмечает
Э. Я. Баталов, «без этого мифа невозможно представить себе ни национальную
идеосферу как целое, ни американскую нацию, ни Соединенные Штаты как
страну, к которой обращены алчущие взоры миллионов людей за пределами
Нового Света» [Баталов 2000: 18]. Продемонстрируем данное утверждение на
следующих примерах:
Пример 6. Our own freedom and growth have never been the final goal of the
American dream. We were never meant to be an oasis of liberty and abundance in a
worldwide desert of disappointed dreams. Our Nation was created to help strike
away the chains of ignorance and misery and tyranny wherever they keep man less
than God means him to be [Johnson 1965].
Пример 7. They work in America’s factories. They run America’s businesses. They
serve in government. They provide most of the soldiers who died to keep us free.
They give drive to the spirit of America. They give lift to the American Dream.
They give steel to the backbone of America. They are good people, they are decent
people; they work, and they save, and they pay their taxes, and they care [Nixon
1968].
Пример 8. The American dream endures. We must once again have full faith in our
country – and in one another. I believe America can be better. We can be even
stronger than before [Carter 1977]. 
Пример 9. When you choose to serve – whether it’s your nation, your community or
simply your neighborhood – you are connected to that fundamental American ideal
that we want life, liberty and the pursuit of happiness not just for ourselves, but for
all Americans. That’s why it’s called the American Dream [Obama 2008].

Следует отметить, что призыв к изменениям, который постоянно


используют президенты США, находит отражение в использовании концептов

103
change и renewal, которые связаны с одним из архетипов американцев –
стремлением к постоянному движению в развитии. Данный архетип является
отражением идеологии Фронтира – так называемой политики времени первых
поселенцев на континенте, который сыграл важную роль в формировании
национального характера, среди которых особо выделялись индивидуализм и
свободолюбие [Замятина 1998: 79]. Анализ речей некоторых американских
президентов является тому подтверждением:
Пример 10. I will seek new ways to use our knowledge to help deal with the
explosion in world population and the growing scarcity in world resources. Finally,
we renew our commitment to the continued growth and the effectiveness of the
United Nations. The frustrations of the United Nations are a product of the world that
we live in, and not of the institution which gives them voice. [Johnson 1965].
Пример 11. The moment has come to move in a new direction. <…>. Let us
mobilize the most powerful and most creative industrial nation that ever existed on
this Earth to put all our people to work. The emphasis on our economic efforts must
now shift from inflation to jobs [Ford 1975]. 
Пример 12. So, with all the creative energy at our command, let us begin an era of
national renewal. Let us renew our determination, our courage, and our strength.
And let us renew our faith and our hope [Reagan 1981].
Пример 13. As we pursue our goal of defensive technologies, we recognize that our
allies rely upon our strategic offensive power to deter attacks against them. Their
vital interests and ours are inextricably linked. Their safety and ours are one. And no
change in technology can or will alter that reality. We must and shall continue to
honour our commitments [Reagan 1983].
Пример 14. When our founders boldly declared America’s independence to the
world and our purposes to the Almighty, they knew that America, to endure, would
have to change. Not change for change’s sake, but change to preserve American’s
ideals – life liberty, the pursuit of happiness. Though we march to the music of our
time, our mission is timeless. Each generation of Americans must define what it
means to be an American [Clinton 1993].
Пример 15. This is a day when all Americans from every walk of life unite in our
resolve for justice and peace. America has stood down enemies before, and we will
do so this time. None of us will ever forget this day. Yet, we go forward to defend
freedom and all that is good and just in our world [Bush 2001].
Пример 16. …We intend to move forward [Obama 2009].

При ближайшем рассмотрении данных примеров, можно предположить,


что в основе идеологемы заложены архетипы, которые, комбинируясь друг с

104
другом, образуют сложные идеологемы архетипического вида, например: to
move in a new direction, mobilize, put people to work, shift.
Согласно А. Р. Тузикову, в американской культуре сформировались
стереотипы об Америке как об «обетованной земле свободы» [Тузиков 2006
URL:] и «американской исключительности» (Exceptional America):
Пример 17. The people of this Nation have a right to be proud of the courage and
fighting ability of the men in the armed forces – on all fronts. They also have a right
to be proud of American leadership which has guided their sons into battle
[Roosevelt 1945].
Пример 18. Let us mobilize the most powerful and most creative industrial
nation that ever existed on this Earth to put all our people to work [Ford 1975].
Пример 19. For two centuries, America has served the world as an inspiring
example of freedom and democracy. For generations, America has led the
struggle to preserve and extend the blessings of liberty. And today, in a rapidly
changing world, American leadership is indispensable. Americans know that
leadership brings burdens, and requires sacrifice [Bush 1991].
Пример 20. A great people has been moved to defend a great nation. Terrorist
attacks can shake the foundations of our biggest buildings, but they cannot touch the
foundation of America. These acts shattered steel, but they cannot dent the steel of
American resolve [Bush 2001].
Пример 21. Freedom and fear are at war. The advance of human freedom – the
great achievement of our time, and the great hope of every time – now depends
on us [Bush 2001].
Пример 22. We remain a young nation, but in the words of Scripture, the time has
come to set aside childish things. The time has come to reaffirm our enduring spirit;
to choose our better history; to carry forward that precious gift, that noble idea,
passed on from generation to generation: the God-given promise that all are equal, all
are free, and all deserve a chance to pursue their full measure of happiness. In
reaffirming the greatness of our nation, we understand that greatness is never a
given. It must be earned [Obama 2009].

Концепция американской исключительности является примером


«идеологического нарратива» (термин Шейгал), функция которого заключается
в формировании и регулировании политического сознания общества.
Вышеприведенные примеры являются доказательством исследований
Е. И. Шейгал, которая считает, что Америка является не только одним из
лидеров среди многих мировых держав, но и лидером из лидеров, «самой-

105
самой» – исключительной, высоконравственной страной, поэтому в
выступлениях американских президентов достаточно часто употребляются
слова leadership, great, achievement, и др. Схожее мнение можно найти и у
Дж. Курланцика, который связывает нарратив исключительности с утопической
доктриной основателей нации. По мнению автора, данный нарратив всегда
находит отклик у американцев [Kurlantzick 2006: 81]. Э. Хорник в одной из
своих статей приводит доктрины некоторых американских президентов:
Пример 23. Kennedy’s doctrine: «To those peoples in the huts and villages across the
globe struggling to break the bonds of mass misery, we pledge our best efforts to help
them, for whatever period is required – not because the Communists may be doing it,
not because we seek their votes, but because it is right. If a free society cannot help
the many who are poor, it cannot save the few who are rich» [1961].
Пример 24. Nixon’s doctrine: «First, the United States will keep all of its treaty
commitments. Second, we shall provide a shield if a nuclear power threatens the
freedom of a nation allied with us or of a nation whose survival we consider vital to
our security. Third, in cases involving other types of aggression, we shall furnish
military and economic assistance when requested in accordance with our treaty
commitments. But we shall look to the nation directly threatened to assume the
primary responsibility of providing the manpower for its defense» [1969].
Пример 25. George W. Bush’s doctrine: «And the reason why I’m so strong on
democracy is democracies don’t go to war with each other. And the reason why is
the people of most societies don’t like war, and they understand what war means....
I’ve got great faith in democracies to promote peace. And that’s why I’m such a
strong believer that the way forward in the Middle East, the broader Middle East, is
to promote democracy» [2001].
Пример 26. Bill Clinton’s doctrine: «The best strategy to ensure our security and to
build a durable peace is to support the advance of democracy elsewhere.
Democracies don’t attack each other» [1999]
Пример 27. Ronald Reagan’s doctrine: «The doctrine also aimed to spread
capitalism to the socialist nations» [1989].
Пример 28. Barack H. Obama: «The U.S. can intervene in conflicts overseas when
our safety is not directly threatened, but our interests and values are» [2009] [Hornic
URL:].

Анализ данных доктрин показал, что ядром доктрины являются


идеологемы, воплощающие государственную идеологию и определяющие
внешнеполитический курс, которого придерживается тот или иной

106
политический лидер: демократический мир является одной из ключевых
предпосылок построения доктрины внешней политики США Дж. Буша-
младшего и Б. Клинтона; угроза советского влияния в странах Азии и Африки
была руководящим принципом доктрин Р. Рейгана, Р.Никсона и Дж. Кеннеди,
известной под названием «Холодной войны»; доктрина действующего
президента Америки направлена на поддержку глобального лидерства США.
Таким образом, анализ единиц, воплощающих доминанты идеосферы
дискурсивной личности президента, показал, что наряду с общими
неизменными константами культуры − идеологемами democracy, America,
people, nation, rights, мифологемой American Dream, стереотипом greatness of
the Nation и архетипами change и renewal и др., присущими американской
политической лингвокультуре, доминирующими и также наиболее частотными
репрезентантами базовых национальных идей в американском президентском
дискурсе являются идеологемы, связанные с идеей благополучия нации,
которого можно достичь только благодаря усиленному труду, ведущему к
существенным изменениям в жизни: future, prosperity, work, move, hope.
Следовательно, можно утверждать о новом типе идеологического кода,
который образуется в результате сочетания идеологем, мифологем, стереотипов
и архетипов.

§ 2. Ценностные коннотативы, отражающие аксиосферу субъекта


американского президентского дискурса
Начиная с 60-х гг. XX в. cтал расти интерес к измерению ценностей и
ценностных ориентаций. Не избежала этой участи и политическая лингвистика,
поскольку политик является транслятором ценностей определенного (своего)
лингвокультурного сообщества, т.к. в основе любой культуры лежит система
ценностей. Следовательно, следующей, не менее важной, микросферой
субъекта президентского дискурса является аксиосфера, которая пересекается с
идеосферой. Данный параграф подвергает рассмотрению ценностные

107
коннотативы в личностной концептосфере субъекта президентского дискурса,
как отражение лингвокультурного ценностного кода, понимаемого как
целостная духовно-нравственная система, обеспечивающая культурную
идентификацию личности, нации, национального сознания на основе базовых
разделяемых и личностных ценностных установок и доминант.
Прежде всего, разберемся в смысле понятия ценность. До настоящего
времени не существует единого мнения по поводу определения понятия
ценности вследствие его принадлежности ряду дисциплин (социология,
психология, экономика и др.), хотя вопросы, связанные с природой ценностей,
изучает раздел философии – аксиология. Этимологический смысл данного
слова достаточно прост: ценность есть то, что люди ценят. Общепризнанными
классическими примерами американских ценностей являются свобода,
справедливость, равенство, демократия, высокий жизненный уровень, семья,
религия и т. д. Ценности связаны с выбором образа жизни и часто
рассматриваются вместе с интересами, установками и предпочтениями.
Ценность возникает в ходе деятельности человека: «Не существует ни
одного аспекта человеческой жизни, который не был бы связан с процедурой
оценивания» [Connor 1992: 58]. Другими словами, ценностные образования
являются базой для формирования системы личностных смыслов в личностной
концептосфере субъекта президентского дискурса.
Cистема ценностей представляет собой сложное многоуровневое
образование. Bыделяют самые разнообразные варианты ценностных систем:
ценности общечеловеческие и национальные, ценности материальные,
социальные и духовные, ценности-цели (терминальные ценности) и ценности-
средства (инструментальные ценности), высшие ценности (человек) и др.
В. И. Карасик утверждает, что ценности как наиболее фундаменальная
характеристика культуры занимают особое место в структуре языковой
личности, поскольку они являются высшими ориентирами, определяющими
поведение людей [Карасик 2002: 70]. Другими словами, ценностные картины

108
мира характеризуют как коллективное, так и индивидуальное сознание,
проявляясь в виде ценностных доминант, отражающих важнейшие для
культуры смыслы и представления о ценностях, с одной стороны, и личностные
ценностные смыслы и приоритеты, с другой.
Общеизвестно, что американская культура «зиждется» на ценностях. По
мнению О. А. Масютиной, объединение нации и провозглашение
доминирующих в то или иное время ценностей являются основными задачами,
которые ставят перед собой инаугурационные послания американских
президентов [Масютина URL:]. Прежде всего, в данных выступлениях
приоритетными понятиями становятся people, nation, America, freedom, world и
др., которые мы рассматривали в § 1.2 как базовые понятия американской
идеологии. На наш взгляд, данные понятия являются также и характерными
примерами проявления важности общенациональных ценностных установок в
индивидуальном сознании субъекта американского президентского дискурса,
которые определяют государственную идеологию.
Примеры из инаугурационных выступлений:
Пример 29. The democratic aspiration is no mere recent phase in human history. It
is human history. It permeated the ancient life of early peoples. It blazed anew in the
middle ages. It was written in Magna Charta. In the Americans its impact has been
irresistible. America has been the New World in all tongues, to all peoples, not
because this continent was a new-found land, but because all those who came here
believed they could create upon this continent a new life – life that should be new in
freedom [Roosevelt 1941]
Пример 30. The peoples of the earth face the future with grave uncertainty,
composed almost equally of great hopes and great fears. In this time of doubt, they
look to the United States as never before for good will, strength, and wise
leadership. It is fitting, therefore, that we take this occasion to Proclaim to the world
the essential principles of the faith by which we live, and to declare our aims to all
peoples. The American people stand firm in the faith which has inspired this Nation
from the beginning [Truman 1949].
Пример 31. This is our home – yet this is not the whole of our world. For our world
is where our full destiny lies – with men, of all people, and all nations, who are or
would be free [Eisenhower 1957].
Пример 32. Let the word go forth from this time and place, to friend and foe alike,
that the torch has been passed to a new generation of Americans – born in this

109
century, tempered by war, disciplined by a hard and bitter peace, proud of our ancient
heritage – and unwilling to witness or permit the slow undoing of those human rights
to which this Nation has always been committed, and to which we are committed
today at home and around the world [Kennedy 1961].
Пример 33. For we are a nation of believers. <…>.  For this is what America is all
about. <…>. Is our world gone? We say “Farewell”. Is a new world coming? We
welcome it – and we will bend it to the hopes of man [Johnson 1965].
Пример 34. The greatest honor history can bestow is the title of peacemaker. This
honor now beckons America – the chance to help lead the world at last out of the
valley of turmoil, and onto that high ground of peace that man has dreamed of since
the dawn of civilization. If we succeed, generations to come will say of us now living
that we mastered our moment, that we helped make the world safe for mankind. This
is our summons to greatness. I believe the American people are ready to answer this
call [Nixon 1969].
Пример 35. The passion for freedom is on the rise. Tapping this new spirit, there can
be no nobler nor more ambitious task for America to undertake on this day of a new
beginning than to help shape a just and peaceful world that is truly humane. We are a
strong nation, and we will maintain strength so sufficient that it need not be proven
in combat – a quiet strength based not merely on the size of an arsenal, but on the
nobility of ideas [Carter 1977].
Пример 36. They are, in short, «We the people», this breed called Americans. <…
>. So, as we begin, let us take inventory. We are a nation that has a government – not
the other way around. And this makes us special among the nations of the Earth. Our
Government has no power except that granted it by the people [Reagan 1981].
Пример 37. Great nations of the world are moving toward democracy through the
door to freedom. Men and women of the world move toward free markets through
the door to prosperity. The people of the world agitate for free expression and free
thought through the door to the moral and intellectual satisfactions that only liberty
allows. We know what works: Freedom works. We know what’s right: Freedom is
right [Bush 1989].
Пример 38. And Americans have ever been a restless, questing, hopeful people. <…
>. . We must invest more in our own people, in their jobs, in their future, and at the
same time cut our massive debt. We must do so in a world in which we must
compete for every opportunity [Clinton 1993].
Пример 39. The survival of liberty in our land increasingly depends on the success
of liberty in other lands. The best hope for peace in our world is the expansion of
freedom in all the world. America’s vital interests and our deepest beliefs are now
one. <…>. Now it is the urgent requirement of our nation’s security, and the calling
of our time. So it is the policy of the United States to seek and support the growth of
democratic movements and institutions in every nation and culture, with the ultimate
goal of ending tyranny in our world [Bush 2005].
Пример 40. Together, we resolved that a great nation must care for the vulnerable,
and protect its people from life’s worst hazards and misfortune. <…>. My fellow

110
Americans, we are made for this moment, and we will seize it – so long as we seize
it together. For we, the people, understand that our country cannot succeed when a
shrinking few do very well and a growing many barely make it. We believe that
America’s prosperity must rest upon the broad shoulders of a rising middle class
[Obama 2013].

Отдельного внимания требует рассмотрение понятия свободы, которая


тесно переплетается с вышеперечисленными ценностями. Это объясняется тем,
что все известные американские документы – Билль о правах, Декларация
Независимости, Конституция – основаны на данном понятии, например, в
Декларации Независимости сказано, что «все люди сотворены равными, и все
они наделены создателем определенными неотчуждаемыми правами, к
которым принадлежат: жизнь, свобода и стремление к счастью» [Согрин 2001:
36]. В своем бестселлере о самых знаменитых и влиятельных людях Америки
популярный американский телеведущий Крис Мэтьюс так охарактеризовал
понятие свободы: «It shines today as our greatest national treasure» [Mathews 2003:
28]. Иными словами, в американском сознании свобода является величайшим
достоянием американской нации, которая является своего рода хранительницей
этой свободы.
Таким образом, вышеперечисленные понятия в личностной
концептосфере американских президентов могут квалифицироваться как
сигналы ключевых ценностей, благодаря которым Америка позиционирует себя
как великая держава.
Одной из важнейших составляющих американского политического
дискурса, по мнению Г. Н. Парастаева, является реалия Отцов-основателей.
Исследователь рассматривает данную реалию как символ веры, а лексическое
окружение данной реалии такими словами как liberty, freedom, democracy,
rights, people свидетельствует о таких фундаментальных ценностях
американского общества, как свобода, демократия, права, народ [Парастаев
2012: 125]. На наш взгляд, в президентском дискурсе рассмотренные выше

111
базовые ценности США могут быть также выражены посредством апелляции к
реалии Отцов-основателей, которая отражает «основополагающие ценности
США» [Aaron, Mann, Taylor 1994: 23-24]. Продемонстрируем данное
утверждение на примерах публичных обращений некоторых американских
президентов в разные промежутки времени:
Пример 41. Well, I, for one, resent it when a representative of the people refers to
you and me, the free men and women of this country, as «the masses». This is a
term we haven’t applied to ourselves in America. But beyond that, «the full power of
centralized government» - this was the very thing the Founding Fathers sought to
minimize. They knew that governments don’t control things. A government can’t
control the economy without controlling people. And they know when a government
sets out to do that, it must use force and coercion to achieve its purpose. They also
knew, those Founding Fathers, that outside of its legitimate functions, government
does nothing as well or as economically as the private sector of the economy [Reagan
1964].
Пример 42. ...But we talked a lot to governors and others about the necessity to
create again what our Founding Fathers called the laboratories of democracy…we
would try to give new direction to the nation and deal with plainly national problems
[Clinton 1999].
Пример 43. …I firmly believe in the rule of law as the foundation for all of our basic
rights. For as long as I can remember, I have been inspired by the achievements of
our Founding Fathers. They set forth principles are as meaningful and relevant in
each generation as the generation before [Obama 2009].

Другими словами, как прежние, так и нынешние политические лидеры


посредством апелляции к прецедентной реалии Отцов-основателей и
цитирования их фраз пытаются создать образ последователей «отцов».
Лексическое окружение данной реалии democracy, generation, law, human rights,
nation свидетельствует о таких фундаментальных ценностях американского
общества, как демократия, закон, поколение, права человека, нация.
Нужно отметить, что приверженность истории, которая воспитывается с
детства, особенно свойственна американскому народу. По данным группы
американских исследователей-социологов из Техасского университета,
исследовавших литературу по управлению государством c 1944 по 2001 гг.,
наиболее частыми ссылками были на таких президентов, как Дж. Вашингтон и

112
Т. Джефферсон: «Более 50% речей нынешних американских президентов
содержат ссылки на данных президентов, которые представляют «миф отцов-
основателей» американской нации» [Hart: et alia 2005: 169-172]. Эти данные
совпадают с исследованиями другой социологической организации – Сиена,
которая приходит к выводу, что по частоте апелляции к тому или иному
американскому президенту Т. Джефферсон удерживает высшее положение
среди президентов за всю историю Америки [Zelizer URL:].
Примеры из публичных выступлений:
Пример 44. Thomas Jefferson said that no nation can be both ignorant and free.
Today no nation can be both ignorant and great. In addition to our existing programs,
I will recommend a new program for schools and students with a first year
authorization of $1,500 million [Johnson 1968].
Пример 45. Directly in front of me, the monument to a monumental man: George
Washington, Father of our country. A man of humility who came to greatness
reluctantly. He led America out of revolutionary victory into infant nationhood. Off
to one side, the stately memorial to Thomas Jefferson. The Declaration of
Independence flames with his eloquence [Reagan 1981].
Пример 46. When George Washington first took the oath I have just sworn to
uphold, news traveled slowly. Now, the sights and sounds of this ceremony are
broadcast instantaneously to billions around the world. <…>. Thomas Jefferson
believed that to preserve the very foundations of our nation, we would need dramatic
change from time to time [Clinton 1993].
Пример 47. After the Declaration of Independence was signed, Virginia statesman
John Page wrote to Thomas Jefferson: “We know the race is not to the swift nor the
battle to the strong. Do you not think an angel rides in the whirlwind and directs this
storm?’’. Much time has passed since Jefferson arrived for his inauguration [Bush
2001].
Пример 48. This party – the party of Jefferson and Jackson, of Roosevelt and
Kennedy – has always made the biggest difference in the lives of the American
people when we led, not by polls, but by principles; not by calculation, but by
conviction; when we summoned the entire nation to a common purpose – a higher
purpose. And I run for the Presidency of the United States of America because that’s
the party America needs us to be right now [Obama 2007].

По нашим наблюдениям, американские президенты регулярно


используют ссылки на других авторитетов, так как с их деятельностью связаны

113
наиболее важные вехи, события, судьбы в истории страны. Следующие
примеры являются тому подтверждением:
Пример 49. The true quality of Lincoln emerges, I think, from the fact that for four
long brutal years he never permitted his anguish and doubt to deter him from acting.
He recognized that the evidence he had to go on was very incomplete. Yet he made a
total commitment to action. And this commitment, while always total, was never
fanatical. Lincoln’s mind was always open. He was always searching for a new light.
He was looking for a better policy. His intelligence never rested [Johnson 1967].
Пример 50. Three American presidents [Kennedy, Eisenhower and Johnson] have
recognized the great stakes involved in Vietnam and understood what had to be done.
<…>. Fifty years ago, in this room and at this very desk, President Woodrow
Wilson spoke words which caught the imagination of a war-weary world [Nixon
1969].
Пример 51. That was Theodore Roosevelt in his twentieth. He thought the light has
gone from his life forever – but he went on. And he not only became President but, as
an ex-president, he served his country, always in the arena, tempestuous, strong,
sometimes wrong, sometimes right, but he was a man [Nixon 1974].
Пример 52. Whoever would understand in his heart the meaning of America will find
it in the life of Abraham Lincoln [Reagan 1981].
Пример 53. Under this health care security plan, every employer and every
individual will be asked to contribute something to health care. This concept was first
conveyed to the Congress about 20 years ago by President Nixon [Clinton 1993].
Пример 54. John Kennedy made us believe that in public service you could fight for
the things that ought to be fought for. <…>. I hope that the children of this age will
find a way to believe in America the way President Kennedy helped me to believe
in America and to believe that the political process leaves the ultimate power in the
people and gives its elected Representatives a precious chance just to bring out the
good and stand against the bad [Clinton 1998].
Пример 55. From this desk, seven and a half years ago, President Bush announced
the beginning of military operations in Iraq. Much has changed since that night. A
war to disarm a state became a fight against an insurgency. Terrorism and sectarian
warfare threatened to tear Iraq apart. Thousands of Americans gave their lives; tens
of thousands have been wounded. Our relations abroad were strained. Our unity at
home was tested [Obama 2010].

Таким образом, американские президенты воспринимают себя и


американское общество как продукт истории, поскольку обращаются к ней в
поисках ответов на многие вопросы, касающиеся будущего общества, а также
опираются на образцы, модели поведения тех или иных политических лидеров
или их определенных поступков. Следовательно, приверженность

114
американской истории, а именно преемственность политике предыдущего
правления страной, является также одной из ключевых ценностей личностной
концептосферы субъекта американского президентского дискурса.
Безопасность страны как основной инструмент защиты своих граждан
является одной из основных тем выступлений всех президентов США.
Особенно актуальной эта проблема была в период «холодной войны», в годы
противостояния двух блоков: СССР и стран социалистического лагеря и США с
их союзниками. Д. Мейер, исследовавший президентскую риторику того
времени, делает акцент на разных подходах к этой проблеме президентами
США. Например, Д. Кеннеди, Р. Никсон призывали к переговорам, в то время
как Д. Эйзенхауер и Р. Рейган были твердо убеждены в реальности
коммунистической угрозы и необходимости укрепления американской
национальной безопасности [Meyer 1995: 182-183]:
Пример 56. The amassing of Soviet power alerted free nations to a new danger of
aggression. It compelled them in self-defence to spend unprecedented money and
energy for armaments. It forced them to develop weapons of war now capable of
inflicting instant and terrible punishment upon any aggressor [Eisenhower 1953]. 
Пример 57. Let us never negotiate out of fear. But let us never fear to negotiate
[Kennedy 1963].
Пример 58. We are moving from with precision and purpose from an era of
confrontation to an era of negotiation [Nixon 1970].
Пример 59. America’s commitment to international security has sustained the
safety of allies and friends in many areas – in the Middle East, in Europe, and in
Asia. Our turning away would unleash new instabilities, new dangers around the
globe, which, in turn, would threaten our own security [Ford 1975]. 
Пример 60. When action is required to preserve our national security, we will act.
We will maintain sufficient strength to prevail if need be, knowing that if we do so
we have the best chance of never having to use that strength [Reagan 1981].

В своей речи Дж. Буш-старший и Дж. Буш-младший призывают к


объединению нации против тирании для обеспечения безопасности страны,
свободы, демократии:
Пример 61. What is at stake is more than one small country, it is a big idea – a new
world order, where diverse nations are drawn together in common cause to achieve
the universal aspirations of mankind: peace and security, freedom, and the rule of

115
law. Such is a world worthy of our struggle, and worthy of our children’s future. <…
>. Together, we have resisted the trap of appeasement, cynicism and isolation
that gives temptation to tyrants [Bush 1991].
Пример 62. …no one deserves to be a slave. Advancing these ideals is the mission
that created our Nation. It is honorable achievement of our Fathers. Now it is the
urgent requirement of our Nation’s security, and the calling of our time [Bush
2001].
Пример 63. So it is the policy of the United States to seek and support the growth of
democratic movements and institutions in every nation and culture, with the
ultimate goal of ending tyranny in our world [Bush 2001].

44-й президент США подчеркивает свою легитимную правомочность, что


он может защитить нацию от врагов и вывести ее из кризиса.
Пример 64. As President, my greatest responsibility is the security and safety of the
American people. That is the first thing I think about when I wake up in the morning,
it’s the last thing that I think about when I go to sleep at night [Obama 2009].
Пример 65. I have made this pledge to our armed forces: I will send you into harm’s
way when it is absolutely necessary. And when I do, it will be based on good
intelligence and guided by a sound strategy. I will give you a clear mission, defined
goals and equipment and support you need to get the job done [Obama 2009].

Другим словами, безопасность страны является следующей составляющей


базовых ценностей американского общества.
Америка является одним из самых религиозных государств среди
индустриально развитых стран мира. Недавнее исследование, проведенное
международным институтом Дж. Гэллапа, показывает, что заботы американцев
о судьбах общества, демократии и будущем глубоко коренятся в их вере в Бога
[Гэллап 1997: URL:]. Американские президенты в общении с публикой в
основном предстают как люди из народа, живущие их интересами и
верующими в Бога [Шапочкин 2005: 20]. К. С. Гаджиев отмечает, что США
является одной из самых религиозных стран в регионе развитого капитализма,
и религия является одним из существенных факторов, оказавших влияние на
формирование тех или иных элементов самосознания американского народа
[Гаджиев 1989: 6]. Частота аппеляции к Богу и цитирование из священных книг
можно также найти и в речах американских президентов:

116
Пример 66. We do not retreat. We are not content to stand still. As Americans, we go
forward, in the service of our country, by the will of God [Roosevelt 1941].
Пример 67. Our goal is not the victory of might, but the vindication of right-not
peace at the expense of freedom, but both peace and freedom, here in this
hemisphere, and, we hope, around the world. God willing, that goal will be achieved
[Kennedy 1962]. 
Пример 68. I have taken an oath today in the presence of God and my countrymen
to uphold and defend the Constitution of the United States. To that oath I now add
this sacred commitment: I shall consecrate my office, my energies, and all the
wisdom I can summon, to the cause of peace among nations [Nixon 1969].
Пример 69. Let us go forward from here confident in hope, strong in our faith in one
another, sustained by our faith in God who created us, and striving always to serve
His purpose [Nixon 1973].
Пример 70. Here before me is the Bible used in the inauguration of our first
President, in 1789, and I have just taken the oath of office on the Bible my mother
gave me a few years ago, opened to a timeless admonition from the ancient prophet
Micah: «He hath showed thee, O man, what is good; and what doth the Lord require
of thee, but to do justly, and to love mercy, and to walk humbly with thy God»
(Micah 6:8) [Carter 1977].
Пример 71. God bless you. God bless all our veterans. And God bless the United
States of America. Thank you very much [Obama 2009]

Другими словами, ссылка на Бога указывает на присущее субъекту


американского президентского дискурса чувство религиозности, что является
одной из ценностных установок в американском обществе.
Таким образом, своеобразие аксиосферы, выражаемой в ценностно-
смысловом коде президентского дискурса, проявляется в актуализации
концептов, репрезентирующих базовые политические ценности США, которые
являются ориентирами в осуществлении власти.
Проблемы, возникающие в любом обществе, определяют пути развития
культуры, трансформируют идеологию и меняют ценностные ориентации.
Среди основных проблем, волнующих американское общество, было и остается
устойчивое экономическое развитие страны: реформы, связанные с правами
человека в области трудоустройства, образования, здравоохранения и т.д.,
являются главными темами выступлений американских президентов:
Пример 72. We must never let the weight of this combination endanger our liberties
or democratic processes. We should take nothing for granted. Only an alert and

117
knowledgeable citizenry can compel the proper meshing of the huge industrial and
military machinery of defense with our peaceful methods and goals, so that security
and liberty may prosper together. Akin to, and largely responsible for the sweeping
changes in our industrial-military posture, has been the technological revolution
during recent decades [Eisenhower 1960].
Пример 73. The first and basic task confronting this nation this year was to turn
recession into recovery. An affirmative anti-recession program, initiated with your
cooperation, supported the natural forces in the private sector; and our economy is
now enjoying renewed confidence and energy. The recession has been halted.
Recovery is under way [Kennedy 1961].
Пример 74. My goals for America are clear. To make sure that every child is
educated, by returning high standards and accountability to public schools. To
bring more economic growth and opportunity, by reducing the income tax burden on
all Americans – especially those aspiring to the middle class. To keep our
commitment to elderly Americans, and generations to come, by saving and
strengthening social security [Bush 2000].
Пример 75. Our most urgent task is to restore our economy, and put the millions
of Americans who have lost their jobs back to work. To strengthen our middle
class, we must give all our children the education they deserve, and all our workers
the skills that they need to compete in a global economy. We must jumpstart
industries that create jobs, and end our dependence on foreign oil. We must unleash
the innovation that allows new products to roll off our assembly lines, and nurture the
ideas that spring from our entrepreneurs. This will be difficult. But in the days to
come, it must be our central mission as a people, and my central responsibility as
President [Obama 2010].
Пример 76. But there is basic, I think, recognition of people’s human rights that
includes their right to work, to change jobs, to get an education, to start a
business. So some elements of freedom are included in how an economic system
works [Obama 2011].

Таким образом, следующими составляющими аксиосферы субъекта


американского президентского дискурса являются экономические ценности,
которые актуализируются, отражая специфику современных ценностных
установок на фоне общенациональных духовных ценностей.
Т. А. Светоносова рассматривает ценность как биполярную категорию,
т.е. каждой ценности соответствует антиценность. Автор за основу определения
термина ценность берет тезис Е.И. Шейгал о том, что политический дискурс –
это дискурс борьбы [Шейгал 2004: 3], поэтому ценность понимается как то, за
что президент собирается бороться, к чему он обещает стремиться, как то, что

118
он признает наиболее важным. Соответственно, антиценность – это то, против
чего президент планирует бороться, то, что считает нежелательным,
тормозящим развитие страны [Светоносова 2006: 99]. Другими словами,
субъект президентского дискурса преследует цель формирования позитивных
ценностей, раскрытие антиценностей. В частности, в своей речи в Каирском
Университете 44-й президент США пообещал изменить политику предыдущего
президента в отношении исламских стран, признав ее отрицательные стороны:
противостояние экстремизму, разрешение палестино-израильского конфликта,
отказ от использования странами ядерного оружия, усиление демократии,
утверждение свободы вероисповедания, признание прав женщин, развитие
экономики:
Пример 77. The first issue that we have to confront is violent extremism in all its
forms. We will …confront violent extremists who pose a grave threat to our
security [Obama 2009].

Свою речь Б. Обама начинает с формальной констатации факта окончания


напряженных отношений США и Запада с исламским миром и предлагает
построить новые отношения, основанные на общечеловеческих ценностных
принципах:
Пример 78. I have come here to seek a new beginning between the United States
and Muslims around the world; one based upon mutual interest and mutual respect;
and one based upon the truth that America and Islam are not exclusive, and need not
be in competition....they overlap, and share common principles – principles of
justice and progress; tolerance and the dignity of all human beings [Obama
2009].

Другими словами, президент, признавая необходимость борьбы с


антиценностями (терроризм, экстремизм, жестокость, насилие и т.д.), делает
акцент на ценностях, которые могли бы способствовать сближению двух
цивилизаций.
У каждого человека своя иерархия ценностей, которую он выстраивает в
зависимости от его воспитания, образования, личностных потребностей,

119
потребностей общества и т.д. Здесь уместно вспомнить слова известного
психолога Д. А. Леонтьева, который утверждает, что «усвоение индивидом
ценностей идет расходящимися кругами, от малых групп (семья и др.) к
большим (нация, человечество), причем ранее усвоенные ценности могут
служить мощным барьером к усвоению противоречащих им ценностей
больших групп» [Леонтьев 2008: 214].
В своей биографической книге «Дерзость надежды» (Audacity of Hope)
Б.Обама уделяет достаточно много внимания проблеме личностных ценностей,
которые он рассматривает как «ориентиры его политики». Нужно отметить тот
факт, что проблемы, поднимаемые Б. Обамой в своих речах, тесно связаны с
названиями его книг. Согласно его концепции, эти самые ценности выражают
общую мысль: «Пока каждый человек имеет свободу преследовать собственные
интересы, общество как целое будет процветать. Наша система самоуправления
и экономика свободного рынка зависят от каждого отдельного американца,
придерживающегося этих ценностей» [Обама 2010: 67].
Г. Е. Залесский связывает личностные ценности и смыслы c понятием
убеждение. Убеждение, являясь интегрирующим элементом механизма
регуляции активности человека, представляет, по его мнению, «осознанные
цели, субъективно готовые к реализации путём их использования в социально-
ориентировочной деятельности» [Залесский 1994: 67]. Социально-
ориентировочная деятельность субъекта президентского дискурса является
отражением ценностных ориентаций, актуальных для определенных
социальных групп. Например, в своей знаменитой речи, посвященной развитию
Великого Общества, Л. Джонсон предлагает меры по созданию «учительского
корпуса», а Б. Обама обращается с речью к ветеранам войны в Афганистане и
Ираке:
Пример 79. We must seek an educational system which grows in excellence as it
grows in size. This means better training for our teachers. It means preparing youth
to enjoy their hours of leisure as well as their hours of labor. It means exploring new

120
techniques of teaching, to find new ways to stimulate the love of learning and the
capacity for creation [Johnson 1964].
Пример 80. The true strength of our military lies in the spirit and skill of our men and
women in uniform. <…>. And long after you took of the uniform, you’ve continued
to serve: supporting our troops and their families when they go to war and welcoming
them when they come home; working to give our veterans the care they deserve; and
when America’s hero’s are laid to rest, giving every one of them that final fitting of a
grateful nation [Obama 2009].

Другими словами, профессиональные ценности имеют государственное


значение и предстают как образец и движущая сила для развития общества.
Среди большинства американских президентов 42-й президент США
Б. Клинтон и 44-й президент США Б. Обама не раз в своих выступлениях
подчеркивают роль семьи в обществе, либо приводя примеры из своего
жизненного опыта, как Б. Обама, который показывает свою любовь к
собственной семье и заботу о будущем своих детей, либо приводя веские
доводы в защиту семьи и особенно – детей, недаром в выступлениях данных
президентов количественно преобладают понятия семья, дети, будущее (см.
Приложение 4)
Пример 81. Third and perhaps most important of all, we have to give every child in
this country, and every adult who still needs it, the opportunity to get a good
education. President Johnson understood that, and now that I am privileged to have
this job and to look back across the whole sweep of American history, I can
appreciate how truly historic his commitment to the simple idea that every child in
this country ought to have an opportunity to get a good, safe, decent, fulfilling
education was. It was revolutionary then, and it is revolutionary today [Clinton 1995].
Пример 82. I have two daughters, aged three and seven. And I can’t help but think
that they are the reason I wanted to make a difference in this country in the first place
– to give them a better, more hopeful world to raise their children [Obama 2010].

Таким образом, аксиосфера субъекта американского президентского


дискурса представлена базовыми ценностями, отражающими ценности
американского общества и являющимися в то же время государственной
идеологией: свобода, демократия, безопасность, права, народ. По частоте
апелляции к тем или иным концептам определяется иерархия среди базовых

121
ценностей в зависимости от временного периода правления того или иного
президента, например, в президентских дискурсах Л. Джонсона, Р. Рейгана и
Б. Клинтона доминирующими ценностями являются права граждан Америки. К
социумно-коллективным ценностям принадлежат молодежные,
профессиональные, экономические и т. д., особенностью которых является то,
что они выделяются в пределах культуры той или иной нации, в данном случае
– американского народа. Характерными репрезентантами данных ценностей
являются концепты профессия, инфляция, энергия, окружающая среда, налоги,
доход и др. Личностные ценности – это ценности, присущие только тому или
иному субъекту американского президентского дискурса. Например, 36-й
президент США Л. Джонсон большое внимание уделял развитию программ,
затрагивающих социальную сферу граждан, поэтому превалирующими
понятиями дискурса 36-ого президента являются народ, работа, жилье,
надежда, и др.; у действующего президента Б. Обамы ключевыми темами
выступлений являются толерантность к религии, соучастие и сопереживание,
необходимость перемен, вера в успех, реформы в области здравоохранения,
образования, проблемы нации (кризис, международный терроризм).
Таким образом, ценностно-смысловое пространство американского
президентского дискурса представлено в виде двух уровней: ценностно-
культурный уровень – культурные смыслы, разделяемые всеми
представителями данного лингвокультурного сообщества, который представлен
базовыми и социумно-коллективными ценностями, и личностный уровень –
культурные смыслы, генерируемые самим субъектом президентского дискурса.

§ 3. Эмоциональные коннотативы, отражающие эмоциосферу субъекта


американского президентского дискурса
Языковая личность в данном дисссертационном исследовании
представлена как коммуникативная личность, комплексная характеристика
которой не может быть исчерпывающей без учета ее эмоциональной стороны.

122
По мнению К. Изард, «в человеке все движимо эмоциями, которые составляют
мотивационную основу его деятельности» [Изард 1999: 208]. Объектом
исследования данного раздела являются единицы репрезентации
эмоциональной составляющей личностной концептосферы президентского
дискурса, образующие в совокупности его эмоциональный код.
За единицу эмоциосферы нами принимается эмотив – лексема,
предназначенная для выражения эмоций говорящего или для эмоционального
воздействия на аудиторию [Шаховский 2001: 46]. Анализ литературы по
исследованию эмотивов показал, что принципов классификации единиц
эмоциосферы и их типология пока еще недостаточно разработаны и отнесение
их к разряду эмотивов основывается на внешнем признаке – функциональном:
если слово может выражать эмоции, то оно эмотивно [Шаховский 2001: 132].
Эмотивная лексика традиционно изучается с учетом таких категорий, как
оценочность, экспрессивность и образность, причем связи эмотивной лексики с
оценкой оказываются особенно тесными [там же: 144]. Согласно М.Я. Блоху и
Н.А. Резниковой, к эмотивной лексике относятся слова, имеющие сему
эмотивности. В данном исследовании мы опираемся на типологию эмотивов,
разработанную этими исследователями: эмотивы-номинативы (лексика,
непосредственно называющая эмоции), эмотивы-ассоциативы (слова,
содержащие скрытую сему эмотивности), эмотивы-экспрессивы (слова,
выражающие эмоциональную оценку) [Блох, Резникова URL: ]. 
К экспрессивам также относятся метафоры, метонимии, аллюзии др.,
которые, по мнению Л. А. Калимуллиной, представляют собой обширный
лексико-фразеологический пласт, содержательную специфику которого можно
изучать посредством многоаспектного подхода к семантике эмотивов, который
позволяет выявить общие закономерности лингвистического выражения
субъективных состояний [Калимуллина 1999: 19]. На наш взгляд, актуализация
данных типов эмотивов находит выражение в президентском дискурсе,
поскольку, на наш взгляд, указанные выше языковые средства создают

123
структуры, оказывающие эмоциональное воздействие на аудиторию. В данном
разделе материалом для исследования послужили инаугурационные
выступления американских президентов, поскольку инаугурационная речь
президентов, по мнению Е.И. Шейгал, характеризуется «высоким градусом
эмоциональной насыщенности» [Шейгал 2002: 208] и, следовательно, создает
определенное эмоциональное поле.
Анализ инаугурационных речей американских президентов позволил
выявить наличие всех вышеуказанных типов эмотивов, однако степень
эмоциональной насыщенности, выражаемая в частотности употребления тех
или иных эмотивов, в них значительно разнится. К эмотивам-номинативам
относятся слова и их производные, которые участвуют в отображении
(обозначении или выражении) эмоций человека [Шаховский 2001: 12]. В
процессе исследования были выявлены эмотивы-номинативы, которые носят
дискурсивный характер, то есть эмотивная лексика, характерная для
американского президентского дискурса: faith, fear, frustration, hope,
inspiration, sympathy, wonder, doubt, satisfied, love, concern, proud и др. Несмотря
на тот факт, что эмотивы-номинативы только называют эмоции, их значение
указывает на наличие в них эмоционального компонента: например, лексема
fear в значении «to feel worried and afraid that something bad will happen or has
already happened» [Macmillan English Dictionary 2002: 510] является эмотивом-
номинативом, называющим эмоциональное состояние обеспокоенности,
тревоги и страха, подтверждением чему является семы feel, worried, afraid.
Следует отметить, что частотное использование эмотива-номинатива faith как
значимый момент веры является подтверждением наличия такого характерного
признака президентского дискурса как смысловая неопределенность, связанная
с фидеистичностью [Шейгал 2004: 234].
При анализе данных эмотивов мы опирались не только на
количественный подсчет наиболее частотной эмотивной лексики в текстах
инаугурационных выступлений американских президентов, но и на

124
качественное насыщение ими за счет разнообразия использования данного типа
эмотивов. По нашим наблюдениям, наиболее насыщенными эмотивами-
номинативами характеризуются инаугурационные речи Д. Эйзенхауэра и
Л. Джонсона [Приложение 4]. Наиболее частотными эмотивами-номинативами
в дискурсах данных президентов являются слова hope (8 и 9), faith (11 и 14),
общее количество которых – 21 и 29. Президентский дискурс Л. Джонсона
характеризуется большим разнообразием эмотивов-номинативов, чем дискурс,
Д. Эйзенхауэра, например: inspiration, love, proud, satisfaction и др. Наименьшее
количество эмотивов-номинативов содержится в дискурсах Ф. Рузвельта и
Б. Обамы, которые состоят в основном из таких эмотивов-номинативов, как
faith, fear, hope, proud. Поскольку данный тип эмотивов только называет
эмоции, а не выражает их, представляется, что данный тип эмотивов
целесообразнее рассматривать во взаимодействии с другими типами эмотивов,
вследствие чего эмотивы-номинативы приобретают функционально эмотивное
значение в определенном контексте и, следовательно, увеличивается их
эмотивная заряженность.
Эмотивы-номинативы, прежде всего, взаимодействуют с эмотивами-
ассоциативами, к которым, по мнению Н. А. Резниковой, относятся такие
слова, в словарных дефинициях которых нет прямого указания на чувства или
эмоции. Данные лексемы содержат скрытую сему эмотивности,
эмоциональность которой связана с ассоциациями, реакциями, возникающими
и затрагивающими как лично говорящего, так и слушающего. Мы согласны с
автором, которая считает, что часто такие ассоциации связаны с культурой того
или иного общества [Резникова 2006: 9]. Характерными примерами эмотивов-
ассоциативов, выявленных в ходе анализа текстов инаугурационных
выступлений американских президентов, являются следующие лексемы: values,
respect, hero, crisis, generosity, new, confidence, poverty, patriotism, success,
struggle, opportunity и др. Количественный подсчет данных эмотивов,
используемых президентами в речи, показал, что наибольшее количество

125
употребления эмотивной лексики данного типа выявлено в выступлениях
Р. Рейгана (20) и Б. Обамы (21): у Р. Рейгана превалирует понятие героизма,
выраженное в частотном употреблении лексемы hero и ее производных heroic,
heroism (6), а также лексем opportunity, future, values, patriotism, courage и др. в
комбинации с эмотивами-номинативами faith, hope, love.
Пример 83. We have every right to dream heroic dreams. Those who say that we are
in a time when there are no heroes just don’t know where to look. You can see
heroes every day going in and out of factory gates. Others, a handful in number,
produce enough food to feed all of us and then the world beyond. You meet heroes
across a counter – and they are on both sides of that counter. There are entrepreneurs
with faith in themselves and faith in an idea who create new jobs, new wealth and
opportunity. <…>. Their patriotism is quiet but deep. Their values sustain our
national life [Reagan 1981].
В начале инаугурационной речи Б. Обамы встречается эмотив-номинатив
с отрицательной коннотацией fear (2) в окружении таких эмотивов-
ассоциативов, как crisis, challenges, irresponsibility и др.
Пример 84. That we are in the midst of crisis is now well understood. <…>. Less
measurable but no less profound is a sapping of confidence across our land – a
nagging fear that America’s decline is inevitable, and that the next generation must
lower its sights. Today I say to you that the challenges we face are real. They are
serious and they are many. They will not be met easily or in a short span of time. But
know this, America – they will be met [Obama 2009].

Наличие данных эмотивов показывает, насколько 44-й президент США


озабочен положением своей страны в условиях мирового финансового кризиса
(the Great Recession), который он ассоциирует с постоянным страхом nagging
fear перед многими серьезными проблемами, с которыми столкнулись
американцы. Подобные эмотивы можно встретить у Г. Трумана, Д. Эйзенхауэра
и Л. Джонсона:
Пример 85. The tasks we face are difficult. We can accomplish them only if we
work together. Each period of our national history has had its special challenges. <…
>. The peoples of the earth face the future with grave uncertainty, composed almost
equally of great hopes and great fears. In this time of doubt, they look to the United
States as never before for good will, strength, and wise leadership [Truman 1949].

126
Пример 86. The world and we have passed the midway point of a century of
continuing challenge. We sense with all our faculties that forces of good and evil are
massed and armed and opposed as rarely before in history [Eisenhower 1953].
Пример 87. Our destiny in the midst of change will rest on the character of our
people, and on their faith. <…>. They came here – the exile and the stranger, brave
but frightened – to find a place where a man could be his own man. [Johnson 1963].

Нужно отметить, что правление 33-ого, 34-ого и 36-ого президентов


также характеризуется трудными временами: конец мирового экономического
кризиса (Great Depression), начало Второй мировой войны, война в Корее и
Вьетнаме, страх перед коммунизмом. Указанные американские президенты в
своих инаугурационных выступлениях констатируют факты наличия данных
проблем, предлагая пути их разрешения с помощью веры и надежды на светлое
будущее, поскольку в их речах превалирует эмотив-номинатив faith, который
приобретает более положительную эмоциональную окраску с такими
эмотивами-ассоциативами как inspire, opportunity, future:
Пример 88. It is fitting, therefore, that we take this occasion to proclaim to the world
the essential principles of the faith by which we live, and to declare our aims to all
peoples. The American people stand firm in the faith which has inspired this Nation
from the beginning. We believe that all men have a right to equal justice under law
and equal opportunity to share in the common good. We believe that all men have a
right to freedom of thought and expression. We believe that all men are created equal
because they are created in the image of God. From this faith we will not be moved.
On the basis of these four major courses of action we hope to help create the
conditions that will lead eventually to personal freedom and happiness for all
mankind [Truman 1949].
Пример 89. We are called as a people to give testimony in the sight of the world to
our faith that the future shall belong to the free. <…>. At such a time in history, we
who are free must proclaim anew our faith. This faith is the abiding creed of our
fathers. It is our faith in the deathless dignity of man, governed by eternal moral and
natural laws. <…>. This faith rules our whole way of life. <…>. It inspires the
initiative that makes our productivity the wonder of the world. This hope – this
supreme aspiration – must rule the way we live [Eisenhower 1953].
Пример 90. They made a covenant with this land. Conceived in justice, written in
liberty, bound in union, it was meant one day to inspire the hopes of all mankind;
and it binds us still. <…>.  In a land of great wealth, families must not live in
hopeless poverty [Johnson 1963].

127
Анализ инаугурационных выступлений других американских
президентов также показал наличие подобных эмотивов-номинативов и
эмотивов-ассоциативов, но в меньшем количестве, вследствие чего
эмотивность и степень эмоционального воздействия на аудиторию ниже,
поскольку период от правления Д. Эйзенхауэра до Р. Рейгана характеризуется
как период Холодной войны, во время противостояния двух военно-
политических блоков во главе с СССР и США. Эмоциональное воздействие
инаугурационных выступлений этого периода достигается за счет
использования эмотивов-экспрессивов, которые, как уже было отмечено выше,
выражают эмоциональную оценку. Следует отметить, что в политической
коммуникации важнейшую роль играет оценочность, поскольку политик не
столько передает информацию, сколько дает оценку или выражает в какой-то
мере свое отношение к тем или иным событиям. Например, в выступлениях
американских президентов во времена различных этапов Холодной войны
одним из наиболее частотных положительно заряженных эмотивов-
экспрессивов является лексема strong и ее производная strength в комбинации с
эмотивовом-ассоциативом peace, а также в противопоставлении с лексемами,
участвующими в создании эмоционального поля, насыщенного коннотативами
с отрицательной оценкой:
Пример 91. These principles are: 1. Abhorring war as a chosen way to balk the
purposes of those who threaten us, we hold it to be the first task of statesmanship to
develop the strength that will deter the forces of aggression and promote the
conditions of peace. For, as it must be the supreme purpose of all free men, so it must
be the dedication of their leaders, to save humanity from preying upon itself
[Eisenhower 1953].
Пример 92. And if a beachhead of cooperation may push back the jungle of
suspicion, let both sides join in creating a new endeavor, not a new balance of
power, but a new world of law, where the strong are just and the weak secure and the
peace preserved [Kennedy 1961].
Пример 93. Let us take as our goal: where peace is unknown, make it welcome;
where peace is fragile, make it strong; where peace is temporary, make it permanent
[Nixon 1969].

128
Для инаугурационного выступления Л. Джонсона тоже характерно
использование эмотивов-экспрессивов с отрицательной коннотацией, что
говорит о напряженности, в которой находилась страна в данный период.
Подобные эмотивы-экспрессивы можно также встретить и в речи Ф. Рузвельта,
который был обеспокоен состоянием страны в сложный период – Великой
Депрессии:
Пример 94. So, first of all, let me assert my firm belief that the only thing we have to
fear is fear itself-nameless, unreasoning, unjustified terror which paralyzes
needed efforts to convert retreat into advance. <…>. It can be helped by the unifying
of relief activities which today are often scattered, uneconomical, unequal. <…>.
But it may be that an unprecedented demand and need for undelayed action may call
for temporary departure from that normal balance of public procedure [Roosevelt
1933].
Пример 95. We seek no dominion over our fellow man, but man’s dominion over
tyranny and misery. <…>.  Terrific dangers and troubles that we once called
«foreign» now constantly live among us. <…>. For this is what America is all about.
It is the uncrossed desert and the unclimbed ridge. It is the star that is not reached
and the harvest sleeping in the unplowed ground [Johnson 1963].

Следует отметить, что анализ инаугурационных речей американских


президентов позволил выявить частотное употребление других эмоционально-
оценочных лексем, создающих определенные коннотативные смыслы.
А. А. Щипицына в своих исследованиях рассматривает прилагательные,
используемые в новостном медиа-дискурсе, в атрибутивной функции, среди
которых интерес в рамках данного диссертационного исследования
представляют дескриптивные прилагательные [Щипицына 2007: 95].
Большинство американских президентов используют прилагательное great –
большой, огромный, великий, могущественный, важный [Macmillan English
Dictionary 2002: 622]. Используя данное прилагательное, американские
президенты тем самым подчеркивают тот факт, что американский народ –
великая нация, которая сможет справиться со всеми проблемами, стоящими у
нее на пути.

129
Пример 96. This great nation will endure as it has endured, will revive, and will
prosper [Roosevelt 1933].
Пример 97. Almost a year ago, in company with 16 free nations of Europe, we
launched the greatest cooperative economic program in history [Truman 1949].
Пример 98. In the swift rush of great events, we find ourselves groping to know the
full sense and meaning of these times in which we live [Eisenhower 1953].
Пример 99. We are in the midst of the greatest upward surge of economic well-
being in the history of any nation [Johnson 1965].
Пример 100. Let’s never forget that despite her faults, America is a great nation
[Nixon 1968].
Пример 101. We have learned that «more» is not necessarily «better» that even our
great Nation has its recognized limits, and that we can neither answer all questions
nor solve all problems [Carter 1977].
Пример 102. Great nations like great men must keep their word. When America
says something, America means it, whether a treaty or an agreement or a vow made
on marble steps [Bush 1989].
Пример 103. In closing let me thank you, the American people, for giving me the
great honour of allowing me to serve as your President. When the Lord calls me
home, whenever that may be, I will leave with the greatest love for this country of
ours and eternal optimism for its future [Reagan 1994].
Пример 104. A great people has been moved to defend a great nation. Terrorist
attacks can shake the foundations of our biggest buildings, but they cannot touch the
foundation of America. These acts shattered steel, but they cannot dent the steel of
American resolve [Bush 2001].
Пример 105. You, the American people, have made our passage into the global
information age an era of great American renewal [Clinton 2001]. 
Пример 106. …the United States of America is the greatest nation on Earth [Obama
2012].

К эмотивам-экспрессивам относятся также прилагательные, отражающие


эмоционально позитивное или отрицательное отношение говорящего к
затрагиваемым темам: precious, tremendous, highest, beautiful, prosperous,
brightest, sharpest, deepest, mighty, solemn, grim, arduous, fearsome и др. Высокая
плотность эмотивов различных видов в корпусе текста создает высокую
степень эмоционального воздействия на аудиторию, что находит отражение в
следующих примерах:
Пример 107. That regime adheres to a false philosophy which purports to offer
freedom, security, and greater opportunity to mankind. Misled by that philosophy,

130
many peoples have sacrificed their liberties only to learn to their sorrow that deceit
and mockery, poverty and tyranny, are their reward [Truman 1949].
Пример 108. In the light of this equality, we know that the virtues most cherished by
free people – love of truth, pride of work, devotion to country – all are treasures
equally precious in the lives of the most humble and of the most exalted
[Eisenhower 1953].
Пример 109. Under this covenant of justice, liberty, and union we have become a
nation –prosperous, great, and mighty. And we have kept our freedom. But we have
no promise from God that our greatness will endure. We have been allowed by Him
to seek greatness with the sweat of our hands and the strength of our spirit [Johnson
1963].
Пример 110. We have every right to dream heroic dreams. Those who say that we
are in a time when there are no heroes just don’t know where to look. You can see
heroes every day going in and out of factory gates. Others, a handful in number,
produce enough food to feed all of us and then the world beyond. You meet heroes
across a counter – and they are on both sides of that counter. There are entrepreneurs
with faith in themselves and faith in an idea who create new jobs, new wealth and
opportunity. They are individuals and families whose taxes support the Government
and whose voluntary gifts support church, charity, culture, art, and education. Their
patriotism is quiet but deep. Their values sustain our national life [Reagan 1989].
Пример 111. And so, there is much to do. And tomorrow the work begins. And I do
not mistrust the future. I do not fear what is ahead. For our problems are large, but
our heart is larger. Our challenges are great, but our will is greater. And if our flaws
are endless, God’s love is truly boundless [Bush 1989].
Пример 112. Our challenges may be new. The instruments with which we meet them
may be new. But those values upon which our success depends – honesty and hard
work, courage and fair play, tolerance and curiosity, loyalty and patriotism –
these things are old. These things are true. They have been the quiet force of
progress throughout our history [Obama 2009].

Анализ показал, что инаугурационные выступления Л. Джонсона,


Р. Рейгана, Дж. Буша-старшего и Б. Обамы более насыщены эмотивной
лексикой как количественно (41, 43, 41 и 44 эмотивов соответственно против
эмотивов в инаугурционных речах Ф. Рузвельта, Дж. Форда, Дж. Картера, и
Б. Клинтона – 23, 13, 23 и 27), так и качественно: наиболее разнообразными
эмотивами насыщена речь Р. Рейгана, вероятно, в силу его предшествующей
актерской деятельности, в то время как у остальных президентов эмотивы
повторяются, но отличаются только в количественном соотношении.
Результаты анализа личностных предпочтений в выборе лексики позволяют

131
говорить о преобладающем типе мышления, свойственного тому или иному
президенту: ассоциативном типе мышления, когда человек мыслит по
механическим законам ассоциации мыслей: одна мысль вызывает другую, эта
мысль, в свою очередь, вызывает третью, третья – четвертую и т. д., и
рациональном (логическом) типе мышления, которое
связано с оценкой деятельности [Миртов URL:].
Количественный подсчет эмотивов-ассоциативов показал, что у Б. Обамы
и Р. Рейгана наиболее развит ассоциативный тип мышления, в то время как
рациональный тип мышления развит у большего количества американских
президентов: Дж. Буша-старшего, Б. Обамы, Р. Рейгана и Г. Трумена. Данные
подсчеты совпадают с типологией стилей политического поведения
американских президентов, разработанной современным американским
политологом Дж. Барбером: активно-позитивный стиль, ориентированный на
эффективную, результативную и созидательную деятельность на общее благо
(Ф. Рузвельт, Р. Рейган); активно-негативный стиль – преобладание личного
самолюбия в осуществлении лидирующих функций (Г. Трумен); пассивно-
позитивный стиль – зависимость от каких-либо групповых, узкопартийных
предпочтений, привязанность к устойчивым стандартам и ценностям
(Дж. Картер); минимальное выполнение своих политических функций
порождает пассивно-негативный стиль (Дж. Буш-старший) (цит. По
[Ольшанский 2001: 113-114]).
Политические лидеры, как правило, хорошо владеют стилистическими
ресурсами языка, участвующими в создании эмоционального кода, что
позволяет говорить о конвергенции стилистических приемов и выразительных
средств, используемых в тексте. В данном исследовании более подробно
остановимся на тех средствах, которые носят дискурсивный характер. По
нашим наблюдениям, превалирующим средством является метафора, что
совпадает с оценкой О. В. Спиридовского, подчеркивающего, что
президентский дискурс как вид политической коммуникации характеризуется

132
сверхметафоричностью [Спиридовский 2006: 19-21]. А. Н. Баранов
рассматривает метафору как инструмент воздействия, который используется
для привлечения и удерживания внимания. Метафора насыщает текст
выразительными образами, которые надолго сохраняются в памяти и влияют на
ассоциативное мышление [Баранов 1990: 17]. Другими словами, метафора
выполняет риторическую и персуазивную функции, заключающиеся в
воздействии на реципиента, навязывании ему взглядов, формировании
выгодной для автора позиции по отношению к описываемому событию.
Следовательно, метафоры в американском президентском дискурсе
приобретают дискурсивный характер, функционируя в виде характерной черты
американского президентского дискурса. Иллюстрацией сказанного могут быть
следующие примеры:
Пример 113. Today the clouds have lifted a little so that new rays of hope can
break through [Kennedy 1961].
Пример 114. We have endured a long night of the American spirit. But as our eyes
catch the dimness of the first rays of dawn, let us not curse the remaining dark.
Let us gather the light [Nixon 1969].
Пример 115. The totalitarian era is passing, its old ideas blown away like leaves
from an ancient, lifeless tree. A new breeze is blowing, and a nation refreshed by
freedom stands ready to push on [Bush 1989].
Пример 116. This ceremony is held in the depth of winter. But, by the words we
speak and the faces we show the world, we force the spring. A spring reborn in the
world’s oldest democracy, that brings forth the vision and courage to reinvent
America [Clinton 1993].
Пример 117. Through much of the last century, America’s faith in freedom and
democracy was a rock in a raging sea. Now it is a seed upon the wind, taking root
in many nations [Bush 2001].
Пример 118. The words have been spoken during rising tides of prosperity and the
still waters of peace. Yet, every so often the oath is taken amidst gathering clouds
and raging storms [Obama 2009].

Приведенные примеры подтверждают мысль Э. В. Будаева и


А. П. Чудинова о том, что «в периоды экономического кризиса превалируют
метафоры природы» [Будаев, Чудинов: 2008: 112]. Согласно В. В. Виноградову,
по семантике метафор «можно изучать политическую историю любого

133
государства, а по распространенности метафорических моделей – составить
представление о ситуации, в которой они оказались» [Виноградов 1998: 70].
Другими словами, правильно использованные метафоры в комбинации с
эмотивами-экспрессивами force, raging, oldest, эмотивами-номинативами hope,
faith, эмотивом-ассоциативом world и идеологемами prosperity, nation, America,
freedom придают речам американских президентов необходимый оттенок,
особенный характер, то есть то, что строит имидж президента.
Еще одним немаловажным средством эмоционального воздействия
является использование лексических и синтаксических повторов, например, в
американском президентском дискурсе широко представлены параллельные
конструкции:
Пример 119. We have made enormous strides in science and industry and
agriculture. We have shared our wealth more broadly than ever. We have learned at
last to manage a modern economy to assure its continued growth. We have given
freedom new reach, and we have begun to make its promise real for black as well as
for white [Nixon 1969].
Пример 120. Let us renew our determination, our courage, and our strength. And let
us renew our faith and our hope [Reagan 1981].
Пример 121. There are the homeless, lost and roaming. There are the children who
have nothing, no love and no normalcy. There are those who cannot free themselves
of enslavement to whatever addiction – drugs, welfare, the demoralization that rules
the slums. <…>. There are young women to be helped who are about to become
mothers of children they can’t care for and might not love [Bush 1989].
Пример 122. But when people are working harder for less; when others cannot
work at all; when the cost of health care devastates families and threatens to
bankrupt enterprises, great and small; when fear of crime robs law-abiding citizens
of their freeedom; and when millions of poor children cannot even imagine the lives
we are calling them to lead – we have not made change our friend [Clinton 1993].
Пример 123. We will build the roads and bridges, the electric grids and digital lines
that feed our commerce and bind us together. We will restore science to its rightful
place, and wield technology’s wonders to raise health care’s quality and lower its
cost. We will harness the sun and the winds and the soil to fuel our cars and run our
factories. And we will transform our schools and colleges and universities to meet
the demands of a new age [Obama 2009].

Для достижения эффекта большей выразительности в текстах


инаугурационных выступлений используются прием градации, когда

134
эмоциональное воздействие повторяющихся конструкций усиливается за счет
значений лексем:
Пример 124. In these difficult years, America has suffered from a fever of words;
from inflated rhetoric that promises more than it can deliver; from angry rhetoric
that fans discontents into hatreds; from bombastic rhetoric that postures instead of
persuading [Nixon 1969].

Другим распространенным языковым средством выражения экспрессивно-


эмоциональных категорий является прием контраста, с помощью которого
автор привлекает и поддерживает внимание аудитории. Данный прием активно
используется в выступлении Дж. Буша-младшего:
Пример 125. We find the fullness of life not only in options, but in commitments.
<…>. Americans are generous and strong and decent, not because we believe in
ourselves, but because we hold beliefs beyond ourselves. <…>. Where there is
suffering, there is duty. Americans in need are not strangers, they are citizens, not
problems, but priorities. And all of us are diminished when any are hopeless [Bush
2001].

В некоторых случаях используется стилистический прием подхвата –


анадиплосис:
Пример 126. If we succeed, it will not be because of what we have, but it will be
because of what we are; not because of what we own, but, rather because of what we
believe [Johnson 1963].
Пример 127. We will strive to listen in new ways – to the voices of quiet anguish,
the voices that speak without words, the voices of the heart – to the injured voices,
the anxious voices, the voices that have despaired of being heard [Nixon 1969].
Пример 128. We remain a young nation, but in the words of Scripture, the time has
come to set aside childish things. The time has come to reaffirm our enduring spirit;
to choose our better history [Obama 2009].

Одной из главных составляющих президентского дискурса является


риторическая составляющая. В политической речи в качестве акцентирования
на определенных темах используют риторический вопрос, который
представляет собой утверждение в вопросительной форме [Даль
URL:// http://slovari.yandex.ru]. М.Я. Блох и Н. А. Резникова считают
риторический вопрос одним из сильных средств экспрессивного синтаксиса,

135
поскольку данный прием, по их мнению, усиливает впечатление, активизирует
внимание слушателей, повышает их восприимчивость [Блох, Резникова 2006:
17]. Продемонстрируем данное утверждение на примерах:
Пример 129. We summon all our knowledge of the past and we scan all signs of the
future. We bring all our wit and all our will to meet the question: How far have we
come in man’s long pilgrimage from darkness toward the light? Are we nearing
the light – a day of freedom and of peace for all mankind? Or are the shadows of
another night closing in upon us? [Eisenhower 1953].
Пример 130. Why did men come to that once forbidding land? Well, they were
restless, of course, and they had to be moving on. But there was more than that. There
was a dream – a dream of a place where a free man could build for himself, and raise
his children to a better life – a dream of a continent to be conquered, a world to be
won, a nation to be made [Johnson 1965].
Пример 131. How can we love our country and not love our countrymen, and
loving them, reach out a hand when they fall, heal them when they are sick, and
provide opportunities to make them self-sufficient so they will be equal in fact
and not just in theory? Can we solve the problems confronting us? Well, the
answer is an unequivocal and emphatic «yes» [Reagan 1988]
Пример 132. America has always led by example. So who among us will set this
example? Which of our citizens will lead us in this next American century?
[Bush 1991].
Пример 133. Right now, there’s a bill in this Congress that would give every
responsible homeowner in America the chance to save $3,000 a year by refinancing
at today’s rates. Democrats and Republicans have supported it before. What are we
waiting for? Take a vote, and send me that bill. Right now, overlapping regulations
keep responsible young families from buying their first home. What’s holding us
back? Let’s streamline the process, and help our economy grow [Obama 2013].

Президенты открыто ставят перед аудиторией вопрос, чтобы привлечь


сначала её внимание, а затем уже в неординарной форме излагают свое видение
будущего страны, что именно он тот президент, кто будет заботиться о
гражданах своей страны, чье благосостояние зависит от развития экономики
страны.
К эмоциональным средствам политической риторики относятся и знаки
культуры, обладающие значимыми эмоциональными коннотациями, относятся
прецедентные имена, тексты, высказывания, ситуации, то есть те прецедентные
феномены, которые «значимы для личности в познавательном и

136
эмоциональном отношениях; имеющие сверхличностный характер, то есть
хорошо известные и окружению данной личности и современников и,
обращение к которым возобновляется неоднократно в дискурсе данной
языковой личности» [Караулов 2010: 79]. Анализ речей американских
президентов показал, что большинство прецедентных текстов и ситуаций
связаны с безопасностью страны, причем президенты используют их с целью
экспликации положительной или отрицательной оценки. Например,
Дж. Кеннеди в своем обращении к нации во время Кубинского (Карибского)
кризиса приводит веские доводы против размещения ракетных войск на Кубе,
ссылаясь на резолюцию 87-ого Конгресса, межамериканский договор о
взаимопомощи (Пакт Рио-де-Жанейро 1947 года), Устава ООН и т.д.:
Пример 134. This urgent transformation of Cuba into an important strategic base –
by the presence of these large, long-range, and clearly offensive weapons of sudden
mass destruction constitutes an explicit threat to the peace and security of all the
Americas, in flagrant and deliberate defiance of the Rio Pact of 1947, the traditions
of this Nation and hemisphere, the joint resolution of the 87 th Congress, the
Charter of the United Nations, and my own public warnings to the Soviets on
September 4 and 13 [Kennedy 1962].

Дж. Буш-младший и Б. Обама в своих выступлениях часто используют


прецедентную ситуацию, связанную с террористическим актом 11 сентября
2001 в Башнях-Близнецах в Нью-Йорке, – «9/11», тем самым, призывая
объединить усилия против террористических групп, которые представляют
угрозу всему миру:
Пример 135. The pictures of airplanes flying into buildings, fires burning, huge
structures collapsing, have filled us with disbelief, terrible sadness, and a quiet,
unyielding anger. These acts of mass murder were intended to frighten our nation into
chaos and retreat. But they have failed; our country is strong [Bush 2001].
Пример 136. And yet, we have a bill that gives the terrorist mastermind of 9/11 his
day in court, but not the innocent people we may have accidentally rounded up and
mistaken for terrorists – people who may stay in prison for the rest of their lives
[Obama 2006].
Пример 137. The attacks of September 11, 2001 and the continued efforts of these
extremists to engage in violence against civilians has led some in my country to view

137
Islam as inevitably hostile not only to America and western countries, but also to
human rights [Obama 2009].

Другими словами, прецедентные ситуации вызывает ассоциативную


отрицательную эмоциональную реакцию в связи с событиями, произошедшими
в то время.
К прецедентным феноменам, содержащим положительные коннотации,
относится прецедентное высказывание. Характерным примером данного
феномена является фраза-лозунг Yes, we can, заимствованная из церковных
проповедей и завершающая многие речи действующего президента США
Б. Обамы:
Пример 138. At a time when women’s voices were silenced and their hopes
dismissed, she lived to see hem to stand up and speak out and reach for the ballot.
Yes we can. When there was despair in the dust bowl and depression across the land
she saw a nation conquer fear itself with a New Deal, new jobs and a new sense of
common purpose. Yes we can [Obama 2008].
Пример 139. For when we have faced down impossible odds, when we’ve been told
we’re not ready or that we shouldn’t try or that we can’t, generations of Americans
have responded with a simple creed that sums up the spirit of a people: Yes, we can.
Yes, we can. Yes, we can. It was a creed written into the founding documents that
declared the destiny of a nation: Yes, we can. It was whispered by slaves and
abolitionists as they blazed a trail towards freedom through the darkest of nights:
Yes, we can [Obama 2008].
Пример 140. And, together, we will begin the next great chapter in the American
story, with three words that will ring from coast to coast, from sea to shining sea:
Yes, we can [Obama 2008].

Р.Т. Садуов, исследовавший политический дискурс Б. Обамы, отмечает,


что «формула Yes, we can отвечает стереотипному восприятию нации самой
себя…. Данный лозунг кратко и емко выражает надежду на то, что американцы,
как нация, сможет преодолеть любые возможные препятствия на их пути
[Садуов 2012: 75]. Схожее мнение имеет и С.В. Иванова, которая рассматривает
данный слоган как мощнейший культурный знак [Иванова 2009: 115]. На наш
взгляд, данное прецедентное высказывание является примером

138
интердискурсивности, когда один дискурс содержит в себе элементы другого
(других) дискурсов, в частности, президентский дискурс Б. Обамы содержит в
себе элементы религиозного дискурса, в котором общение строится на
внушении и возбуждает в сознании сильные ассоциации. Другими словами,
данный лозунг оказывает положительное эмоциональное воздействие, призван
актуализировать в культурной памяти нации ассоциации с данным знаком и
вызвать эмоциональный отклик аудитории на происходящее в
действительности.
Особую роль в политическом выступлении играют невербальные средства
общения, к которым относятся позы, жесты, мимика, и которые тоже являются
выражением определенных эмоций. По мнению С. В. Федоровой, эти элементы
кинетической системы общения действуют на зрительный канал восприятия,
акцентируют внимание на содержании информации, поступающей по
слуховому каналу, повышают эмоциональность и тем самым способствуют
лучшему усвоению высказанных мыслей [Федорова 2006: 244]. Политическая
деятельность не является исключением, несмотря на официальный статус
политических лидеров. Например, за переизбранным на второй президентский
срок Бараком Обамой закрепилась прочная репутация человека
эмоционального и непосредственного [Приложение 5], что говорит о том, что
он не только является чиновником, но и человеком, которому присущи простые
эмоции и радости жизни.
Таким образом, эмоциональное воздействие политических выступлений
американских президентов осуществляется благодаря высокой плотности
различных видов эмотивов в политическом тексте. Лингвостилистический
анализ дискурса американских президентов позволил выявить высокую степень
эмоциональности инаугурационных выступлений Б. Обамы, Р. Рейгана и
Дж. Буша-старшего, выраженную насыщенностью текста эмотивной лексикой:
эмотивами-номинативами, эмотивами-ассоциативами и эмотивами-
экспрессивами. Степень эмоциональности инаугурационных выступлений

139
достигается за счет широкого использования стилистических приемов:
метафор, параллельных конструкций, анадиплосиса, риторических вопросов,
приемов контраста), знаков культуры: прецедентных ситуаций, высказываний,
а также потенциала дискурсивности.

§ 4. Социальные коннотативы, отражающие социосферу субъекта


американского президентского дискурса
Языковая деятельность человека немыслима вне социума как
естественной среды существования людей. Взаимовлияние человека и
общества происходит в различных видах дискурса, но особенно ярко эта связь
находит отражение в политическом, а именно – в президентском дискурсе,
поскольку он (президентский дискурс) оказывает влияние на общественное
сознание. Следовательно, можно утверждать, что сфера общественной
деятельности, или социосфера, является следующей составляющей языковой
личности субъекта президентского дискурса.
На современном этапе развития лингвистики возросла роль топосов для
создания текста. Не избежала этой участи и политическая лингвистика,
например, о важности и эффективности топосов в политическом дискурсе
утверждает Е. И. Шейгал: «Топосы позволяют опознавать агентов дискурса»
[Шейгал 2002: 76]. Поскольку объектом исследования настоящей работы
является президентский дискурс, наибольший интерес представляют топосы,
относящиеся к социальной сфере, которые используются в выступлениях
американских президентов в зависимости от времени и места.
В традиционной логике и классической риторике топос – это аргумент,
общезначимое утверждение или тема [http://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/10123
8]. Л. В. Ассуирова представляет топосы в виде структурно-смысловых
моделей, на основании которых создается высказывание. Универсальность
позволяет применять их в любом стиле и жанре в качестве опорного материала
для будущего текста [Ассуирова 2003: 4]. Следовательно, в соответствии с

140
жанровой классификацией президентского дискурса в качестве объекта
исследования данного раздела рассматривается ориентационный, или
тематический, дискурс. Материалом для исследования послужили ежегодные
обращения американских президентов к нации, поскольку именно они
являются ярким отражением в языке процессов, происходящих в обществе. В
данных посланиях президент излагает приоритеты внутренней и внешней
политики. Положение о том, что президент должен предоставлять информацию
Конгрессу о положении страны и рекомендовать на его рассмотрение такие
меры, которые он считает необходимыми и целесообразными, записано в
третьем разделе второй статьи Конституции США. Общение любого
политического лидера непосредственно с народом всегда воспринималось как
необходимое действие, которое вселяет в людей уверенность в завтрашнем дне,
убеждает их в правильности государственной политики. В данных посланиях
выделяются от одной до нескольких тем, по которым президент делает
развернутый доклад, в котором излагает свое видение ситуации, существующих
проблем и способов их разрешения. В результате анализа ежегодных посланий
американских президентов на разных этапах истории были выделены общие
топосы и топосы, присущие тому или иному политическому лидеру.
Превосходство американской нации во всем мире находит отражение в
топосе лидерства. Прежде всего, американские президенты высказывают
убеждение в избранности американской нации, ее особой миссии и в
готовности продолжать ее осуществлять как дарованное свыше:
Пример 141. Almighty God, as we stand here at this moment my future associates in
the Executive branch of Government join me in beseeching that Thou will make
full and complete our dedication to the service of the people in this throng, and
their fellow citizens everywhere [Eisenhower 1953].
Пример 142. Our Nation was created to help strike away the chains of ignorance and
misery and tyranny wherever they keep man less than God means him to be
[Johnson 1965].
Пример 143. With all the strength and all the good sense I have gained from life,
with all the confidence my family, my friends, and my dedicated staff impart to me,
and with the good will of countless Americans I have encountered in recent visits to

141
40 States, I now solemnly reaffirm my promise I made to you last December 6: to
uphold the Constitution, to do what is right as God gives me to see the right, and to
do the very best I can f or America [Ford 1974].
Пример 144. For a time we forgot the American dream isn’t one of making
government bigger; it’s keeping faith with the mighty spirit of free people under
God [Reagan 1984].
Примеp 145. People all around the world look to America to be a force for peace
and prosperity, freedom and security [Clinton 2001]. 
Пример 146. We should never forget that God granted us the power to reason so
that we would do His work here on Earth – so that we would use science to cure
disease, and heal the sick, and save lives [Obama 2006].

Идея построения нового будущего общества носит сквозной характер и


прослеживается в топосе патриотизма:
Пример 147. As we meet here today, American soldiers are fighting a bitter
campaign in Korea. We pay tribute to their courage, devotion, and gallantry. Our men
are fighting, alongside their United Nations allies, because they know, as we do, that
the aggression in Korea is part of the attempt of the Russian Communist dictatorship
to take over the world, step by step. Our men are fighting a long way from home, but
they are fighting for our lives and our liberties. They are fighting to protect our right
to meet here today – our right to govern ourselves as a free nation [Truman 1951].
Пример 148. Our progress in space – taking giant steps for all mankind – is a tribute
to American teamwork and excellence. Our finest minds in government, industry, and
academia have all pulled together. And we can be proud to say: We are first; we are
the best; and we are so because we’re free ]Reagan 1984].
Пример 149. Twenty-eight years ago, I felt as you do now. You will soon learn that
you are among men whose first love is their country, men who try each day to do as
best they can what they believe is right [Johnson 1965].
Пример 150. At every turn, America’s men and women in uniform have served with
courage and resolve. <...>. The Americans who have served in Iraq completed every
mission they were given [Obama 2009]

Необходимость объединения усилий в трудный час является реализацией


топоса единства американской нации, как условия успешного решения
проблем, стоящих перед страной:
Пример 151. Let us all stand together as Americans. Let us stand together with all
men everywhere who believe in human liberty [Truman 1951].
Пример 152. And so tonight, now, in 1965, we begin a new quest for union. We seek
the unity of man with the world that he has built – with the knowledge that can save
or destroy him – with the cities which can stimulate or stifle him – with the wealth

142
and the machines which can enrich or menace his spirit. We seek to establish a
harmony between man and society which will allow each of us to enlarge the
meaning of his life and all of us to elevate the quality of our civilization [Johnson
1965].
Пример 153. These were the times that tested the courage of our convictions and the
strength of our Union. And despite all our divisions and disagreements, our
hesitations and our fears, America prevailed because we chose to move forward as
one Nation, as one people. Again, we are tested. And again, we must answer history’s
call [Obama 2010].

Воспитание молодежи в духе приверженности традиционным ценностям


находит выражение в топосе ответственности перед будущим поколением:
Пример 154. The happiness of future generations of Americans may well depend
upon how effective and how immediate we can make our aid felt. <…>. A free nation
has the right to expect full cooperation from all groups. A free nation has the right to
look to the leaders of business, of labor, and of agriculture to take the lead in
stimulating effort, not among other groups but within their own groups [Roosevelt
1941].
Пример 155. Let us leave a heritage as they did – not just for our children but for
millions yet unborn – of a nation where every American will have a chance not only
to live in peace and to enjoy prosperity and opportunity but to participate in a system
of government where he knows not only his votes but his ideas count – a system of
government which will provide the means for America to reach heights of
achievement undreamed of before [Nixon 1971].
Пример 156. Our children who will be born this year will come of age in the 21 st
century. What kind of society, what kind of world are we building for them? Will we
ourselves be at peace? Will our children enjoy a better quality of life? Will a strong
and united America still be a force for freedom and prosperity around the world?
[Carter 1979].
Пример 157. But our most precious resources, our greatest hope for the future, are
the minds and hearts of our people, especially our children. We can help them build
tomorrow by strengthening our community of shared values. This must be our third
great goal. For us, faith, work, family, neighborhood, freedom, and peace are not just
words; they’re expressions of what America means, definitions of what makes us a
good and loving people [Reagan 1984].

Топос семьи является специфическим топосом и затрагивается в


выступлениях таких президентов, как Р. Рейган и Б. Обама. Данные президенты
используют следующие языковые средства в положительном ценностном
контексте: family (-ies), child (children), home, mother, father, parent (s) и др.:

143
Пример 158. Families stand at the center of our society. And every family has a
personal stake in promoting excellence in education. Excellence does not begin in
Washington. A 600-percent increase in Federal spending on education between 1960
and 1980 was accompanied by a steady decline in Scholastic Aptitude Test scores.
Excellence must begin in our homes and neighborhood schools, where it’s the
responsibility of every parent and teacher and the right of every child [Reagan
1984].
Пример 159. Stronger families. Stronger communities. A stronger America. It is
this kind of prosperity – broad, shared, and built on a thriving middle class – that has
always been the source of our progress at home. It is also the foundation of our
power and influence throughout the world [Obama 2013].

В выступлениях Ф. Рузвельта, Г. Трумена, Р. Рейгана, Дж. Буша-


старшего, Б. Клинтона, Дж. Буша-младшего, Б. Обамы представлен топос
трудных времен, которые переживает Америка в разные периоды времени:
мировой экономический кризис, Вторая мировая война, холодная война, угроза
терроризма. Данный топос находит отражение в примерах нелегкой жизни
американцев, и с помощью веских доводов президенты демонстрируют план по
решению той или иной проблемы:
Пример 160. It is tragic that the gallant women who have volunteered for service as
nurses should be so overworked. It is tragic that our wounded men should ever want
for the best possible nursing care. <…>. In the continuing progress of this war we
have constant need for new types of weapons, for we cannot afford to fight the war of
today or tomorrow with the weapons of yesterday [Roosevelt 1945].
Пример 161. Today we may have reached a pause in the cold war – but that is not a
lasting peace. A test ban treaty is a milestone – but it is not the millennium. We have
not been released from our obligations – we have been given an opportunity. And if
we fail to make the most of this moment and this momentum – if we convert our
new-found hopes and understandings into new walls and weapons of hostility – if this
pause in the cold war merely leads to its renewal and not to its end – then the
indictment of posterity will rightly point its finger at us all [Kennedy 1963].
Пример 162. Today, that freshman Member from Michigan stands where Mr.
Truman stood, and I must say to you that the state of the Union is not good: Millions
of Americans are out of work. Recession and inflation are eroding the money of
millions more. Prices are too high, and sales are too slow. This year’s Federal deficit
will be about $30 billion; next year’s probably $45 billion. The national debt will rise
to over $500 billion. Our plant capacity and productivity are not increasing fast
enough. We depend on others for essential energy. Some people question their

144
Government’s ability to make hard decisions and stick with them; they expect
Washington politics as usual [Ford 1975].
Пример 163. For 30 years, family life in America has been breaking down. For 20
years, the wages of working people have been stagnant or declining. For the 12 years
of trickle-down economics, we built a false prosperity on a hollow base as our
national debt quadrupled. From 1989 to 1992, we experienced the slowest growth in a
half century. For too many families, even when both parents were working, the
American dream has been slipping away [Clinton 1994].
Пример 164. You don’t need to hear another list of statistics to know that our
economy is in crisis, because you live it every day. It’s the worry you wake up with
and the source of sleepless nights. It’s the job you thought you’d retire from but now
have lost; the business you built your dreams upon that’s now hanging by a thread;
the college acceptance letter your child had to put back in the envelope. The impact
of this recession is real, and it is everywhere [Obama 2009].

Идея обновления отношений между Америкой и другими странами


прослеживается в топосе мир и сотрудничество между разными странами,
который носит сквозной характер и находит отражение в проблемах,
затрагиваемых президентами в своих обращениях: вопрос демократии, свобода
вероисповедания, права женщин, развитие экономики, безопасность,
противостояние коммунизму и экстремизму и т.д.:
Пример 165. It is our purpose to help the peace-loving peoples of Europe to live
together as good neighbors, to recognize their common interests and not to nurse
their traditional grievances against one another [Roosevelt 1945].
Пример 166. The United States is always ready to participate with the Soviet Union
in serious discussion of these or any other subjects that may lead to peace with
justice [Eisenhower 1960].
Пример 167. But I would say to the leaders of the Soviet Union, and to their people,
that if either of our countries is to be fully secure, we need a much better weapon
than the H-bomb – a weapon better than ballistic missiles or nuclear submarines –
and that better weapon is peaceful cooperation [Kennedy 1963].
Пример 168. Our relations with the Communist countries are a basic factor of the
world environment. We must seek to build a long-term basis for coexistence. We
will stand by our principles. We will stand by our interests. We will act firmly when
challenged. The kind of a world we want depends on a broad policy of creating
mutual incentives for restraint and for cooperation [Ford 1975].
Пример 169. But America does want to be the world’s peacemaker. We are
building the foundation for truly global cooperation, not only with Western and
industrialized nations but with the developing countries as well. Our ties with Japan
and our European allies are stronger than ever, and so are our friendly relations

145
with the people of Latin America, Africa, and the Western Pacific and Asia. We’ve
won new respect in this hemisphere with the Panama Canal treaties. We’ve gained
new trust with the developing world through our opposition to racism, our
commitment to human rights, and our support for majority rule in Africa [Carter
1979].
Пример 170. If the Soviet Union will join with us in our effort to achieve major arms
reduction, we will have succeeded in stabilizing the nuclear balance. Nevertheless,
it will still be necessary to rely on the spectre of retaliation, on mutual threat. And
that’s a sad commentary on the human condition. Wouldn’t it be better to save lives
than to avenge them? Are we not capable of demonstrating our peaceful intentions
by applying all our abilities and our ingenuity to achieving a truly lasting stability?
I think we are. Indeed, we must [Reagan 1988].
Пример 171. We have to seek new markets aggressively, just as our competitors
are. If America sits on the sidelines while other nations sign trade deals, we will lose
the chance to create jobs on our shores. But realizing those benefits also means
enforcing those agreements so our trading partners play by the rules. And that’s
why we’ll continue to shape a Doha trade agreement that opens global markets and
why we will strengthen our trade relations in Asia and with key partners like South
Korea and Panama and Colombia [Obama 2010].

Топос экономических достижений представлен в выступлениях


американских президентов в виде результатов, лично прочувствованных и
пережитых оратором. Все достижения президентов – это следствия их
служения народу, главная цель которых – решение проблем каждого
отдельного американца:
Пример 172. In the past two years, many important governmental Actions helped our
economy adjust to conditions of peace; these and other actions created a climate for
renewed economic growth. Controls were removed from wages, prices and materials.
Tax revisions encouraged increased private spending and employment. Federal
expenditures were sharply reduced, making possible a record tax cut. These actions,
together with flexible monetary and debt management policies, helped to halt
inflation and stabilize the value of the dollar. A program of cooperation and
partnership in resource development was begun. Social security and unemployment
insurance laws were broadened and strengthened [Eisenhower 1959].
Пример 173. I have a very deep belief in America’s capabilities. Within the next 10
years, my program envisions: 200 major nuclear powerplants; 250 major new coal
mines; 150 major coal-fired powerplants; 30 major new [oil] refineries; 20 major new
synthetic fuel plants; the drilling of many thousands of new oil wells; the insulation
of 18 million homes; and the manufacturing and the sale of millions of new
automobiles, trucks, and buses that use much less fuel [Ford 1975]

146
Пример 174. Our economy offers greater prosperity for more of our people than ever
before. Real per capita income and real business profits have risen substantially in the
last 2 years. Farm exports are setting an all time record each year, and farm income
last year, net farm income, was up more than 25 percent. Our liberties are secure. Our
military defenses are strong and growing stronger. And more importantly, tonight,
America – our beloved country – is at peace [Carter 1979].
Пример 175. Now, as we stabilized the financial system, we also took steps to get
our economy growing again, save as many jobs as possible, and help Americans who
had become unemployed. That’s why we extended or increased unemployment
benefits for more than 18 million Americans, made health insurance 65 percent
cheaper for families who get their coverage through COBRA, and passed 25 different
tax cuts [Obama 2010].

Приведенный выше топос естественным образом сопрягается с топосами


достойного лидера своей страны и топоса долга как условий успешного
решения всех проблем, стоящих перед Америкой. Данные топосы
представлены во многих выступлениях американских президентов, ключевыми
словами которых являются I, we, must, responsibility. Обращаясь к публике,
президенты зачастую высказываются от своего имени:
Пример 176. We must gradually reduce certain tariff obstacles to trade. <…>. We
must further simplify customs administration and procedures. We must facilitate the
flow of capital and continue technical assistance, both directly and through the United
Nations, to less developed countries to strengthen their independence and raise their
living standards. Many another step must be taken in and among the nations of the
free world to release forces of private initiative [Eisenhower 1959].
Пример 177. Free Europeans must shape the course of Europe. And, for the same
reasons, that course has been, and will be, in our interest and in the interest of
freedom. I found this truth confirmed in my talks with European leaders in the last
year. I hope to repay these visits to some of our friends in Europe this year [Johnson
1965].
Пример 178. As long as I’m President, at home and around the world America’s
examples and America’s influence will be marshaled to advance the cause of human
rights [Carter 1979].
Пример 179. By the year 2000 U.S. students must be the first in the world in math
and science achievement. Every American adult must be a skilled, literate worker
and citizen. Every school must offer the kind of disciplined envorionment that makes
it possible for our kids to learn. And every school in America must be drug-free
[Bush 1989]
Пример 180. As we take the fight to Al Qaida, we are responsibly leaving Iraq to its
people. As a candidate, I promised that I would end this war, and that is what I am

147
doing as President. We will have all of our combat troops out of Iraq by the end of
this August [Obama 2010].

Частота апелляции к словам must и responsibility, например, в


выступлении действующего президента США характеризует его как человека
ответственного, переживающего за судьбу иракского народа. Б. Обама
демонстрирует себя как лидера, первым сделавшим шаг к новым отношениям
между Америкой и мусульманскими странами.
Таким образом, социосфера субъекта американского президентского
дискурса имеет двухуровневую структуру, которая представлена в виде
топосов: первый уровень представлен общими топосами (топос лидерства,
топос патриотизма, топос единства американской нации, топос ответственности
перед будущим поколением, топос достойного лидера своей страны, топос
долга) и второй уровень характеризуется специфическими топосами,
присущими конкретному политическому лидеру (топос трудных времен,
экономических достижений, топос мира и сотрудничества между разными
странами, топос семьи).

§ 5. Рациональные коннотативы, отражающие рациосферу субъекта


американского президентского дискурса
Эффективность политической коммуникации зависит от взаимодействия
и взаимовлияния рассмотренных выше микросфер личностной концептосферы
субъекта американского президентского дискурса. Воздействие
(идеологическое, эмоциональное, аксиологическое, социальное) с целью
убеждения аудитории происходит за счет использования определенных
стратегий, тактик и приемов аргументации. Объектом исследования данного
раздела является рациосфера личностной концептосферы субъекта
американского президентского дискурса, которая представлена в виде
стратегий, тактик и приемов аргументации, используемых в президентском
дискурсе с целью убеждения аудитории в своей идеологии.

148
Президентский дискурс обладает высокой степенью аргументации для
отстаивания точки зрения, оправдания или опровержения мнения либо для
получения одобрения от аудитории. Интересам нашего исследования отвечает
следующее определение, приводимое А. А. Ивиным: «Аргументация – это
приведение доводов с целью изменения позиции или убеждения другой
стороны (аудитории)» [Ивин 2002: 61]. Именно способы убеждения адресата с
помощью речевого воздействия, изучаемые теорией аргументации, находятся в
сфере интересов проводимого нами исследования, поскольку, как утверждает
Н. Л. Грейдина, именно данные «особенности аргументации формируют
политический стиль оратора» [Грейдина 2009: 287].
Аргументация составляет наиболее важную, фундаментальную
компоненту убеждения, потому что, во-первых, она опирается на рациональные
основы убеждения. Как в свое время отмечал А. Шопенгауэр, искусство
убеждения состоит в умелом использовании едва заметно соприкасающихся
понятий человека, благодаря которому и совершаются неожиданные переходы
от одних убеждений к другим, иногда вопреки ожиданиям самого говорящего
[Шопенгауэр URL:]. Во-вторых, в самой сути рационального убеждения лежит
рассуждение, т.е. процесс преобразования одних мыслей в другие, которые
поддаются контролю со стороны субъекта. В-третьих, аргументация стремится
раскрыть реальный механизм рационального убеждения, т.к. он происходит в
ходе диалога, полемики, принятия практических решений и т.д. В-четвертых,
аргументация приобретает упорядоченный, целенаправленный и
организованный характер. Целенаправленность и упорядоченность
аргументации находит воплощение в последовательности определенных фаз,
или стадий. На первой стадии формулируется основная цель аргументации, та
задача или проблема, которую предстоит обосновать и тем самым убедить
аудиторию в ее истинности. Вторая стадия аргументации связана с поиском,
оценкой и анализом фактов, свидетельств, наблюдений и т.д. Третья,
заключительная фаза аргументации связана с установлением и обоснованием

149
логической связи между данными и полученным на их основе результатом
[Искусство аргументации URL:].
Вышесказанное позволяет утверждать, что президентский дискурс
является разновидностью аргументативного дискурса, поскольку субъет
президентского дискурса преследует цель – обоснование своей позиции и
убеждение аудитории в истинности поставленных им задач.
Аргументация находит выражение в определенных стратегиях. В
коммуникации стратегия рассматривается как осознание целей и определение
средств их достижения. Основные стратегии аргументации, выработанные еще
Аристотелем, включают убеждение через логико-причинные аргументы,
аргументы, связанные с характером и репутацией убеждающего, и
эмоциональные аргументы [Пыжова 2001: 132].
В политическом дискурсе, а значит, и в президентском, по мнению
О. Л. Михалевой, формируются три стратегии: стратегия театральности,
стратегия на повышение и стратегия на понижение. Каждая стратегия
политического дискурса реализуется благодаря использованию определенного
набора тактик. Тактика – это конкретный этап реализациии стратегии,
определяемый интенцией говорящего, эксплицированный совокупностью
приемов. По мнению автора, существуют тактика неявной самопрезентации,
тактика побуждения, тактика кооперации, тактика обещания, тактика
информирования и т.д. [Михалева 2008: 45-58]. На наш взгляд, стратегии
аргументации взаимосвязаны с перечисленными выше стратегиями, поскольку
убеждение аудитории в истинности своей позиции субъектом президентского
дискурса находит выражение также и в данных стратегиях. Рассмотрим
подробно реализацию каждой из стратегий аргументации в выступлениях
американских президентов.
Стратегия театральности. Наличие в президентском дискурсе адресата-
наблюдателя обусловливает реализацию стратегии театральности [Михалева
2008: 57]. М. Р. Желтухина театральный подход к ситуации трактует как

150
«драму, где люди стараются произвести друг на друга определенное
впечатление» [Желтухина 2004: 37]. По справедливому замечанию
E. И. Шейгал, театральность политического дискурса связана с тем, что одна из
сторон коммуникации – народ – выполняет преимущественно роль не прямого
адресата, а адресата-наблюдателя, который воспринимает политические
события как некое разыгрываемое для него действо [Шейгал 2004: 92]. Они
настолько частотны, что заслуживают отдельного рассмотрения.
Стратегия театральности реализуется, прежде всего, посредством тех
приемов и тактик, которые являются своеобразными действенными ключами к
чувствам аудитории, например, тактики апеллирования к высшим
национальным ценностям, с помощью которой достигается целенаправленное
воздействие речи на широкую аудиторию. По нашим наблюдениям,
американский президентский дискурс характеризуется широким применением
данного приема его субъектом, например, 32-й президент США Ф. Рузвельт в
своей знаменитой речи «Четыре свободы» приводит убедительные доводы в
пользу признания свободы как высшей ценности не только для американской
нации, но и для всего мира.
Пример 181. In the future days, which we seek to make secure, we look forward to a
world founded upon four essential human freedoms. The first is freedom of
speech and expression – everywhere in the world. The second is freedom of every
person to worship God in his own way – everywhere in the world. The third is
freedom from want – which, translated into world terms, means economic
understandings which will secure to every nation a healthy peacetime life for its
inhabitants – everywhere in the world. The fourth is freedom from fear – which,
translated into world terms, means a world-wide reduction of armaments to such a
point and in such a thorough fashion that no nation will be in a position to commit an
act of physical aggression against any neighbor – anywhere in the world [Roosevelt
1941].

Используя прием ранжирования the first, the second, the third, президент
последовательно дает подробное описание свободы, которое каждый раз
заканчивает с помощью лозунга everywhere in the world. На наш взгляд, данный

151
лозунг обладает суггестивным потенциалом – ненавязчивое «навязывание»
своих мыслей.
Некоторые президенты, например, Дж. Форд, Б. Обама приводят факты и
аргументы несостоятельности правления предыдущего президента и
последовательно сообщают о тех обязательствах, которые они собираются
выполнить как президенты страны, реализуя тактику обещания:
Пример 182. I have served all of my adult life. I respect the convictions of those who
want a change in Washington. I want a change, too. After 22 long years of majority
misrule, let’s change the United States Congress [Ford 1976].
Пример 183. As President I will end the war in Iraq. We will have our troops
home in sixteen months. I will close Guantanomo. I will restore habeas corpus. I
will finish the fight against Al Qaeda. I will lead the world to combat the common
threats of the 21st century – nuclear weapons and terrorism; climate change and
poverty; genocide and disease [Obama 2007].

Президенты пытаются объединиться с адресатом, то есть с народом,


введением мы-инклюзивного: именно они (президент + народ) способны
исправить то положение, в котором находится страна, и обеспечить светлое
будущее, реализуя тактику кооперации: говорящий избирает языковые
средства, служащие для «активизации тех ментальных структур, с помощью
которых он позиционирует себя принадлежащим к определенному
социальному слою» [Михалева 2008: 28]. Например, реализация тактики
кооперации происходит за счет обращения 44-ого президента США к молодому
поколению, которому он выражает особое доверие в создании новых
отношений во всем мире:
Пример 184. And I want to particularly say this to young people of every faith, in
every country – you, more than anyone, have the ability to remake this world [Obama
2010] .
Пример 185. I believe in you guys. And together we’re going to move this country
forward. Let’s go out there and change the country [Obama 2012]
Пример 186. You and I – my fellow citizens – need to be strong in our faith that all
nations, under God, will reach the goal of peace with justice. May we be ever
unswerving in devotion to principle, confident but humble with power, diligent in
pursuit of the Nation’s great goals [Eisnhower 1961].

152
Пример 187. As we came to the decade of the eighties, we faced the worst crisis in
our postwar history [Reagan 1984].
Пример 188. But we did not come here just to clean up crises. We came to build a
future [Obama 2011].
Говоря о своей стране, американские президенты также используют
следующие лексические единицы: this country of us, our country, this nation. В их
речах постоянно встречается обращение к стране и ее народу: America,
Americans. Повторение словосочетания all of us и слова together подчеркивают
единство американского народа с президентом, что является эффективным
приемом, направленным на убеждение:
Пример 189. Now, thus far tonight I’ve shared with you my thoughts on the
problems of national security we must face together [Reagan 1983].
Пример 190. But what the people heard instead – people of every creed and color,
from every walk of life – is that in America, our destiny is inextricably linked. That
together, our dreams can be one [Obama 2008].

Другими словами, президенты подчеркивают равенство между ними и


народом, принадлежность к «своим». Данный факт подтверждается теорией
нейролингвистического программирования, согласно которой при
персуазивном воздействии в процессе общения важна фаза установления
контакта − «присоединения к». Такое присоединение создает видимость общих
интересов, позволяя провоцировать у слушателей чувство солидарности и
готовность действовать сообща [Баксанский, Кучер 2010: 158].
Стратегия на повышение. Эта стратегия отражает стремление
говорящего максимально увеличить значимость собственного статуса. Данная
стратегия реализуется посредством следующих тактик:
→ тактика анализ-«плюс» – основанная на фактах рассмотрения, разбора
ситуации и предполагающая имплицитное выражение положительного
отношения говорящего к описываемой ситуации. Реализацию данной тактики
можно обнаружить в примерах выступлений Ф. Рузвельта, который сначала
приводит проблемы, существующие в стране, а затем с помощью веских
доводов представляет программу их решения:

153
Пример 191. In such a spirit on my part and on yours we face our common
difficulties. They concern, thank God, only material things. Values have shrunken to
fantastic levels; taxes have risen; our ability to pay has fallen; government of all
kinds is faced by serious curtailment of income; the means of exchange are frozen in
the currents of trade; the withered leaves of industrial enterprise lie on every side;
farmers find no markets for their produce; the savings of many years in thousands of
families are gone. <…>. Restoration calls, however, not for changes in ethics alone.
This Nation asks for action, and action now. Our greatest primary task is to put
people to work. This is no unsolvable problem if we face it wisely and courageously.
It can be accomplished in part by direct recruiting by the Government itself, treating
the task as we would treat the emergency of a war, but at the same time, through this
employment, accomplishing greatly needed projects to stimulate and reorganize the
use of our natural resources [Roosevelt 1932].

44-й президент США Б. Обама тоже сначала обращает внимание на


состояние страны до начала его деятельности, подчеркивая, тем самым, свою
непричастность, а затем делает акцент на изменениях, произошедших в стране
за время его правления, как результат своей работы:
Пример 192. We have not been getting any help from the other side. When we
wanted to save the U.S. auto industry from collapse – a million jobs might have
been lost, iconic companies gone, our manufacturing base eroded – you had a
whole bunch of other folks who said that it was going to be a waste of time and a
waste of money. Well, you know what we did? We did it anyway. We fixed it
anyway and we saved those jobs (Applause.) And we made sure taxpayers got their
money back. And today, the American auto industry is stronger than ever, and
turning a profit, and they’re making fuel-efficient cars that can help save our
environment. (Applause.) That’s a fight that is worth – (applause) – that is a fight that
is worth it [Obama 2011].

Президент делает яркое контрастное сопоставление, используя слова fixed,


saved, которые сигнализируют о том, что именно деятельность президента
явилась толчком для нынешнего процветания. В подкрепление мысли о
значительности проделанной работы президент делает смысловой акцент на
слове fight, свидетельствующий о том, что настоящий успех достался нелегко,
но он стоит этого.
Идея обновления отношений между Америкой и другими странами
находит отражение в проблемах, затрагиваемых некоторыми президентами в

154
своих речах. Используя прием ассерции, президенты предлагают двигаться в
направлении от агрессии, насилия, конфликтов, войн к терпимости, уважению,
партнерству. Выбор ключевых тем выступлений американских президентов не
случаен. Каждый раз они подчеркивают свою осведомленность в том или ином
вопросе, демонстрируя свой личный опыт или опыт своей страны, народа.
Например, Р. Рейган в своем историческом выступлении в Берлине у
Бранденбургских ворот призвал к их открытию как символу свободы для
граждан европейского континента:
Пример 193. Standing before the Brandenburg Gate, every man is a German,
separated from his fellow men. Every man is a Berliner, forced to look upon a scar.
President von Weizsacker has said: “The German question is open as long as the
Brandenburg Gate is closed.” Today I say: As long as this gate is closed, as long as
this scar of a wall is permitted to stand, it is not the German question alone that
remains open, but the question of freedom for all mankind. Yet I do not come here to
lament. For I find in Berlin a message of hope, even in the shadow of this wall, a
message of triumph [Reagan 1987].

Б. Обама признает вклад мусульман в развитие науки, медицины,


архитектуры и т.д., подчеркивая неоднократно, что ислам был и является
частью истории Америки:
Пример 194. It was Islam ...... that carried the light of learning through so many
centuries, paving the way for Europe’s Renaissance and Enlightenment. It was
innovation in Muslim communities that developed the order of algebra; our magnetic
compass and tools of navigation; our mastery of pens and printing; our understanding
of how disease spreads and how it can be healed. . I know, too, that Islam has always
been a part of America’s story [Obama 2011].

Экскурс в прошлое из его личной жизни способствует созданию имиджа


лидера, который гордится своими мусульманскими корнями:
Пример 195. Part of this conviction is rooted in my own experience. I’m a
Christian, but my father came from a Kenyan family that includes generations of
Muslims. As a boy, I spent several years in Indonesia and heard the call of the azaan
at the break of dawn and the fall of dusk. As a young man, I worked in Chicago
communities where many found dignity and peace in their Muslim faith [Obama
2011].

155
В то же время данное высказывание имеет несколько иной смысл, а
именно: позиционирование своего неучастия в конфронтации, чтобы утвердить
в сознании адресата мысль «я — один из вас, следовательно, такой же, как
вы». Это создает эффект яркой, сильной личности.
Помимо рассмотренных выше стратегий существуют также стратегии
проповеди и пафосные стратегии, например, дискурс Б. Обамы
характеризуется наличием стратегий проповеди, которые делают речь
Б. Обамы пафосной. По мнению В. Бисли, дискурс Обамы отличает новый
политический миф – pluribus et unum: достижение единства общества при
сохранении многообразия. На это направлены аргументативные стратегии 44-
ого президента, провозглашающего, что нация объединена Богом (God’s chosen
people), что ее вера и убеждения незыблемы (a collective identity based on shared
beliefs that are both sacred and sanctified), что американская нация уникальна
(Americans at least discursively «stand apart» from the rest of the world) [Beasley
2004: 96].
Пример 196. America. In the face of our common dangers, in this winter of our
hardship, let us remember these timeless words. With hope and virtue, let us brave
once more the icy currents, and endure what storms may come. Let it be said by our
children’s children that when we were tested we refused to let this journey end, that
we did not turn back nor did we falter; and with eyes fixed on the horizon and God’s
grace upon us, we carried forth that great gift of freedom and delivered it safely to
future generations [Obama 2009].

Другими словами, пафосные стратегии дискурса Обамы ориентированы


и на установление эмоциональной связи с глобальной аудиторией за пределами
Америки.
В то же время речи президентов опираются на одну из основ искусства
риторики, например, на тактику самоуничижения [Ивин 2002: 86]:
Пример 197. I have been called an unelected President, an accidental President [Ford
1976].
Пример 198. I stand here today humbled by the task before us [Obama 2009].

156
Особенности аргументации формируют политический стиль оратора.
Рассмотрим особенности убеждающих слов американских президентов в
рамках методологического подхода, предложенного У. Эко, различающего
риторику «обогащающую» и риторику «утешающую». В рамках данного
исследования интерес представляет выбор «утешающей» риторики, суть
которой заключается в том, чтобы проинформировать об известных фактах и
пытаться внести умеренное обновление.
Исследование выступлений американских президентов показывает, что
для некоторых президентов, например, Р. Никсона и Б. Обамы, характерна
«утешающая» риторика. В выступлениях, посвященных военной тематике
(войны во Вьетнаме, Афганистане, Ираке), Р. Никсон и Б. Обама начинают с
констатации факта о военных действиях американских солдат в странах Азии и
Востока:
Пример 199. Four years ago, President Johnson sent American combat forces to
South Vietnam. Now, many believe that President Johnson’s decision to send
American combat forces to South Vietnam was wrong. And many others – I among
them – have been strongly critical of the way the war has been conducted [Nixon
1969].
Пример 200. Today, the story of your service is carried on by a new generation –
dedicated, courageous men and women who I have the privilege to lead and meet
every day. They’re the young sailors, the midshipmen at the Naval Academy, who
raised their right hand at graduation and committed themselves to a life of service.
They’re the soldiers I met in Baghdad who have done their duty, year after year, on a
second, third or fourth tour. They’re the Marines of Camp Lejeune, preparing to
deploy and now serving in Afghanistan to protect Americans here at home. They’re
the airmen, like those here today, who provide the close air support that saves the
lives of our troops on the ground. They’re the wounded warriors – at Landstuhl and
Walter Reed and Bethesda and across America – for whom the battle is not to fight,
but simply to speak, to stand, to walk once more [Obama 2009].

Президенты приводят факты героических поступков американских солдат


и в то же время акцентируют внимание не только на окончании войны, но и на
своих обязательствах перед Вьетнамом и Ираком, говоря, тем самым, о том, что

157
Америка продолжит свое пребывание в этих странах и поможет им с
установлением демократии:
Пример 201. They then murdered more than 50,000 people and hundreds of
thousands more died in slave labor camps. We saw a prelude of what would happen
in South Vietnam when the Communists entered the city of Hue last year. During
their brief rule there, there was a bloody reign of terror in which 3,000 civilians were
clubbed, shot to death, and buried in mass graves [Nixon 1969].
Пример 202. First, the United States will keep all of its treaty commitments. Second,
we shall provide a shield if a nuclear power threatens the freedom of a nation allied
with us or of a nation whose survival we consider vital to our security. Third, in cases
involving other types of aggression, we shall furnish military and economic
assistance when requested in accordance with our treaty commitments. But we shall
look to the nation directly threatened to assume the primary responsibility of
providing the manpower for its defense [Nixon 1969].
Пример 203. So tonight, I am announcing that the American combat mission in Iraq
has ended. Operation Iraqi Freedom is over [Obama 2009].
Пример 204. Only Iraqis can build a democracy within their borders. What America
can do, and will do, is provide support for the Iraqi people as both a friend and a
partner [Obama 2009].

Исследования речей американских президентов показывают, что


некоторые президенты, например, Ф. Рузвельт, Л. Джонсон, Б. Обама
ориентируются на последовательность изложения, логическую стройность и
аргументированность суждений:
Пример 205. Our national policy is this: First, by an impressive expression of the
public will and without regard to partisanship, we are committed to all-inclusive
national defense. Second, by an impressive expression of the public will and without
regard to partisanship, we are committed to full support of all those resolute people
everywhere who are resisting aggression and are thereby keeping war away from our
Hemisphere. <…>. Third, by an impressive expression of the public will and without
regard to partisanship, we are committed to the proposition that principles of morality
and considerations for our own security will never permit us to acquiesce in a peace
dictated by aggressors and sponsored by appeasers [Roosevelt 1941].
Пример 206. In pleading our just cause before the bar of history and in pressing our
labor for world peace, we shall be guided by certain fixed principles. These
principles are: 1. Abhorring war as a chosen way to balk the purposes of those who
threaten us, we hold it to be the first task of statesmanship to develop the strength that
will deter the forces of aggression and promote the conditions of peace. 2. Realizing
that common sense and common decency alike dictate the futility of appeasement, we
shall never try to placate an aggressor by the false and wicked bargain of trading

158
honor for security. 3. Knowing that only a United States that is strong and immensely
productive can help defend freedom in our world, we view our Nation’s strength and
security as a trust upon which rests the hope of free men everywhere. 4. Honoring the
identity and the special heritage of each nation in the world, we shall never use our
strength to try to impress upon another people our own cherished political and
economic institutions. 5. Assessing realistically the needs and capacities of proven
friends of freedom, we shall strive to help them to achieve their own security and
well-being. <…>. 6. Recognizing economic health as an indispensable basis of
military strength and the free world’s peace, we shall strive to foster everywhere, and
to practice ourselves, policies that [Eisenhower 1953].
Пример 207. The Right To Vote: In such a case our duty must be clear to all of us.
The Constitution says that no person shall be kept from voting because of his race or
his color. We have all sworn an oath before God to support and to defend that
Constitution. We must now act in obedience to that oath. <…>. The Need For
Action: This time, on this issue, there must be no delay, no hesitation and no
compromise with our purpose. <…>. An American Problem: And I have not the
slightest doubt that good men from everywhere in this country, from the Great Lakes
to the Gulf of Mexico, from the Golden Gate to the harbors along the Atlantic, will
rally together now in this cause to vindicate the freedom of all Americans. For all of
us owe this duty; and I believe that all of us will respond to it [Johnson 1965].
Пример 208. But first, let me say what the defence debate is not about. It is not about
spending arithmetic. <…>. We start by considering what must be done to maintain
peace and review all the possible threats against our security. Then a strategy for
strengthening peace and defending against those threats must be agreed upon. And,
finally, our defence establishment must be evaluated to see what is necessary to
protect against any or all of the potential threats [Reagan 1983].
Пример 209. The first issue we confront is…The second major source of tension
that we need to discuss is…The third source of tension is…[Obama 2009]

Другими словами, президенты США делают акценты на самых важных


аргументах, ранжируя доводы по степени значимости, показывая, тем самым,
заинтересованность в эффективности общения.
По мнению Ю. А. Кошеваровой, в аргументативном дискурсе встречаются
различные виды аргументативных тактик – аргументативная тактика
поэтапного мотивирования, аргументативная тактика маскировки и т.д.
[Кошеварова 2006: 8]. На наш взгляд, в американском президентском дискурсе
отражение находит аргументативная тактика поэтапного мотивирования,
которая реализуется двумя способами: а) использование стилистического

159
приема «сравнение» (ссылка на предшественников, либо на авторитет); б) прием
«обрисовка положительной перспективы», заключающийся в намеренном
перечислении коммуникантом возможных положительных последствий,
которые могли бы иметь место при условии принятия собеседником аргументов
говорящего [Кошеварова 2006: 14]. В качестве примера рассмотрим речи
американских президентов, которые произносятся ежегодно на обеде в память
двух выдающихся американских президентов Т. Джефферсона и Э. Джексона.
Эти обеды – традиционное ежегодное мероприятие по сбору денег для
Демократической партии, а в годы президентских кампаний на такой обед
приглашаются ведущие кандидаты от демократов. Б. З. Докторов в своей книге
«Явление Баракы Обамы» описывает избирательную кампанию 2008 года на
таком обеде, на котором суперзвездой стал Б. Обама [Докторов 2011: 307]. В
начале выступления он заявляет о себе как о лидере и продолжателе традиций
партии, к которым принадлежали Т. Джефферсон и Э. Джексон, Т. Рузвельт,
Д. Кеннеди:
Пример 210. This party – the party of Jefferson and Jackson, of Roosevelt and
Kennedy – has always made the biggest difference in the lives of the American
people when we led, not by polls, but by principles; not by calculation, but by
conviction; when we summoned the entire nation to a common purpose – a higher
purpose. And I run for the Presidency of the United States of America because that’s
the party America needs us to be right now [Obama 2007].

Далее Б. Обама раскрывает основные принципы, которыми


руководствуется данная партия, и он, как представитель данной партии,
баллотируется на пост президента Соединенных Штатов Америки:
Пример 211. A party that offers not just a difference in policies, but a difference in
leadership. A party that doesn’t just focus on how to win but why we should. A
party that doesn’t just offer change as a slogan, but real, meaningful change –
change that America can believe in [Obama 2007].

Таким образом, американский президентский дискурс характеризуется


обилием аргументативных стратегий, среди которых основными являются
стратегия на повышение и стратегия театральности, нацеленные на повышение

160
воздействия выступлений на аудиторию, связанные с базовыми ценностями
американского общества и направленные на создание положительного имиджа
руководителя страны.

Выводы по Главе III


1. Идеосфера является базой для формирования личностных смыслов в
личностной концептосфере субъекта американского президентского дискурса.
Основной особенностью американского президентского дискурса как
разновидности идеологического является воздействие президента на социум
как объект, носящее характер «уговаривания – убеждения – внушения».
Идеосфера субъекта американского президентского дискурса представлена
общими неизменными идеологемами, мифологемами и архетипами,
свойственными американской политической культуры, и идеологемами,
связанными с идеей благополучия нации, которого можно достичь только
благодаря усиленному труду, ведущему к существенным изменениям в жизни.
2. Аксиосфера также является одной из основных базовых микросфер
личностной концептосферы субъекта американского президентского дискурса,
которая имеет три составляющие: базовые ценности, которые отражают
ценности американского народа и представляют идеологию американского
общества: демократия, свобода, безопасность, права человека, народ.
Социумно-коллективные ценности представляют собой совокупность
профессиональных, молодежных, гендерных, образовательных, экономических,
и т.д., которые актуализируются, отражая специфику современных ценностных
установок на фоне общенациональных духовных ценностей. Личностные
ценности отражают ценности, которые присущи тому или иному субъекту
американского президентского дискурса, например, в дискурсе Б. Обамы
превалируют ценности семьи, ценности, основанные на принципах терпимого
отношения к другим нациям, религиозные ценности.

161
3. Эмоциосфера личностной концептосферы субъекта американского
президентского дискурса представлена широкой и разнообразной эмотивной
лексикой: эмотивами-номинативами, эмотивами-номинативами и эмотивами-
экспрессивами. Лингвостилистический анализ инаугурационных выступлений
американских президентов показал высокую степень эмоциональности в
дискурсах Б. Обамы, Р. Рейгана и Дж. Буша-старшего, которая достигается
благодаря активному использованию стилистических приемов и приемов
политической риторики: метафор, риторических вопросов, параллельных
конструкций и т.д.
4. Язык и общество неотделимы друг от друга, следовательно, сфера
общественной деятельности, или социосфера, является следующей
составляющей личностной концептосферы субъекта американского
президентского дискурса. Социосфера субъекта американского президентского
дискурса имеет двухуровневую структуру, которая представлена в виде
топосов: первый уровень представлен общими топосами (топос лидерства,
топос патриотизма, топос единства американской нации) и второй уровень
характеризуется специфическимим топосами, присущими конкретному
полиическому лидеру (топос трудных времен, экономических достижений,
топос ответственности перед будущим поколением, топос достойного лидера
своей страны, топос долга, топос мира и сотрудничества между разными
странами, топос семьи).
5. Рациосфера личностной концептосферы субъекта американского
президентского дискурса представлена в виде определенных стратегий
аргументации, которые находят реализацию в виде тактик и приемов,
используемых президентом с целью убеждения аудитории в своей идеологии.

162
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Настоящая работа посвящена исследованию сложной структуры
личностной концептосферы субъекта президентского дискурса. Комплексный
анализ языковой личности президента, проведенный с позиций логической,
герменевтической и коммуникативно-прагматической парадигм, позволил
структурировать концептосферу языковой личности по определенным
параметрам, включающим ценностный, идеологический, эмоциональный,
рациональный и институциональный аспекты. Данные аспекты связаны с
выражением репрезентаций коннотативных смыслов, отражающих личностную
концептосферу субъекта американского президентского дискурса.
Личностная концептосфера языковой личности субъекта
президентского дискурса представляет собой сложное многоуровневое
пространство, состоящее из нескольких микросфер: идеосферы, аксиосферы,
эмоциосферы, социосферы и рациосферы. В ходе анализа установлено, что в
пределах каждой из указанных микросфер выделяется базовая и личностная
части, которая наслаивается на базовую. На основании репрезентативной
выборки единиц, воплощающих доминанты каждой из микросфер, были
выявлены составляющие смыслового кода американского президентского
дискурса, на фоне которых проявляются личностные установки, приоритеты
субъекта американского президенского дискурса.
Идеосфера является ядром модели личностной концептосферы
президентского дискурса, который, как разновидность политического дискурса,
определяется идеологиями, формирующими позиции в определенном обществе
При отражении идеосферы в дискурсах рассматриваемых американских

163
президентов приоритетными концептами являются базовые понятия
американской идеологии, связанные с правами человека, законопослушности,
свободы, безопасности и др., которые повторяются в рассмотренных
президентских дискурсах. Анализ личностных концептосфер того или иного
субъекта американского президентского дискурса показал разный удельный
вес базовых концептов, что позволяет говорить о личностных приоритетах
субъекта американского президентского дискурса. Так, в дискурсе
Д. Эйзенхауэра акцент сделан на сохранении безопасности американской
нации, в то время как дискурс Б. Клинтона ориентирован на изменения в
обществе. Другими словами, идеосфера является базой для формирования
личностных смыслов в личностной концептосфере субъекта американского
президентского дискурса.
Ценностно-смысловое пространство американского президентского
дискурса также представлено в виде двух уровней: ценностно-культурный
уровень – культурные смыслы, разделяемые всеми представителями данного
лингвокультурного сообщества, который представлен базовыми и социумно-
коллективными ценностями, и личностный уровень – культурные смыслы,
генерируемые самим субъектом президентского дискурса. Ценностно-
культурный уровень представлен базовыми ценностями, отражающими
ценности американского общества и образующими фундамент государственной
идеологии: свобода, демократия, безопасность, права, народ. По частоте
апелляции к тем или иным концептам определяется иерархия базовых
ценностей, которые актуализируются в зависимости от текущего момента.
Например, в президентских дискурсах Л. Джонсона, Р. Рейгана и Б. Клинтона
доминирующими ценностями являются права граждан Америки. Ко второму
уровню относятся социумно-коллективные ценности, к которым принадлежат
молодежные, духовные, профессиональные, гендерные, образовательные и др.
групповые ценности, особенностью которых является то, что они выделяются в
пределах разных коллективов и субкультур американского народа.

164
Характерными репрезентантами данных ценностей являются концепты
профессия, инфляция, энергия, окружающая среда, налоги, доход и др.
Личностные ценности – это ценности, присущие только тому или иному
субъекту американского президентского дискурса. Например, 36-й президент
США Л. Джонсон большое внимание уделял развитию программ,
затрагивающих социальную сферу граждан, поэтому превалирующими
понятиями дискурса 36-ого президента являются народ, работа, жилье,
надежда и др.; у действующего президента Б. Обамы ключевыми темами
выступлений являются толерантность к религии, соучастие и сопереживание,
необходимость перемен, вера в успех, реформы в области здравоохранения,
образования, проблемы нации (кризис, международный терроризм).
Политическое выступление направлено на оказание идеологического
воздействия, которое носит многоплановый характер и может быть как
рациональным, так и эмоциональным. Эмоциональная подача вызывает
определенные ассоциации в сознании каждого американца. Исследование
эмоциосферы личностной концептосферы субъекта американского
президентского дискурса показало разный удельный вес эмотивов. Так,
количественный подсчет различных видов эмотивов в инаугурационных
выступлениях Л. Джонсона, Р. Рейгана, Дж. Буша-старшего и Б. Обамы показал
наибольшую насыщенность эмотивной лексикой как количественно, так и
качественно: наиболее разнообразными эмотивами насыщена речь Р. Рейгана в
силу его предшествующей актерской деятельности, в то время как у остальных
президентов эмотивы повторяются, но отличаются только в количественном
соотношении. Так или иначе, эффективность воздействия ораторской речи
зависит от лингвистической компетенции оратора и владения исскуством
ораторского мастерства. Так, 44-й президент США является автором двух книг,
ставшими бестселлерами. Его выступления характеризуются обилием
стилистических приемов: прецедентное высказывание, взятое из религиозной
проповеди; ставшее слоганом Yes, we can; метафоры, имеющие дискурсивный

165
характер It’s time to turn the page, gathering clouds и др. Другими словами,
эмоциональное выступление приобретает большую значимость и,
следовательно, имеет эффективное воздействие, если способно увлечь и
повести за собой аудиторию.
Исследование социосферы представляет также немаловажный аспект в
области исследования личностной концептосферы субъекта американского
президентского дискурса, поскольку общение любого политического лидера
непосредственно с народом всегда воспринималось как необходимое действие,
которое вселяет в людей уверенность в завтрашнем дне, убеждает их в
правильности государственной политики. В результате анализа ежегодных
посланий американских президентов на разных этапах истории было выявлено,
что социосфера субъекта американского президентского дискурса имеет
двухуровневую структуру, которая представлена в виде топосов: первый
уровень представлен общими топосами: топос лидерства, топос долга, топос
единства американской нации, топос патриотизма, топос ответственности перед
будущим поколением. Репрезентанты социосферы данного уровня совпадают с
репрезентантами аксиосферы, которые объединены тематически, то есть
находят выражение в определенных темах, затрагиваемых субъектом
американского президентского дискурса. Характерными репрезентантами
данных топосов являются лексемы peace, prosperity, freedom, America, security и
др. Второй уровень характеризуется специфическими топосами, присущими
конкретному политическому лидеру, например, большое внимание уделяется
топосу семьи в президентских дискурсах Р. Рейгана, Б. Клинтона и Б. Обамы.
Данные президенты используют следующие языковые средства в
положительном ценностном контексте: family (-ies), child (children), home,
mother, father, parent (s) и др.
Президентский дискурс представляет собой сферу манипулятивных
стратегий, имеющих персуазивный (убеждающий) характер и идеологическую
направленность. Рациосфера личностной концептосферы американского

166
президентского дискурса представлена стратегией на повышение и стратегией
театральности. Так, стратегия театральности реализуется посредством тех
приемов и тактик, которые являются своеобразными действенными ключами к
чувствам аудитории. Другими словами, данная стратегия имеет большой
потенциал эмотивного кода. В данной работе были рассмотрены такие тактики,
как тактика апеллирования к высшим национальным ценностям, тактика
кооперации, с помощью которой достигается целенаправленное воздействие
речи на широкую аудиторию. Стратегия на повышение реализуется
посредством тактики анализ-«плюс», основанная на фактах рассмотрения,
разбора ситуации и предполагающая имплицитное выражение положительного
отношения говорящего к описываемой ситуации. Так, Ф. Рузвельт сначала
приводит проблемы, существующие в стране, а затем с помощью веских
доводов представляет программу их решения. Таким образом, использование
стратегий аргументирования, реализуемых с помощью определенных тактик,
нацелено на повышение воздействия выступлений на аудиторию, связано с
базовыми ценностями американского общества и направлено на создание
положительного имиджа руководителя страны, который определяет курс
государственной политики.
Таким образом, анализ репрезентантов пяти микросфер личностной
концептосферы субъекта американского президентского дискурса показал
манипулятивный характер воздействия американского президентского
дискурса. Целью данного воздействия является укрепление идеи
исключительности американской идеологии и государственности, модели
демократии устройства общества.
В качестве перспективы дальнейшего исследования видится возможность
более углубленного изучения каждой из заявленных микросфер личностной
концептосферы субъекта президентского дискурса, определения удельного веса
каждой из рассмотренных микросфер в политическом дискурсе конкретного
президента, установления соотношения факторов влияния данных микросфер

167
на характер субъективизации президентского дискурса, а также
сопоставительного анализа президентского дискурса, порождаемого в разных
культурах. Ввиду сложности объекта подход к исследованию должен носить
междисциплинарный характер и учитывать данные целого ряда наук. Только в
этом случае можно говорить о полноценном и всестороннем исследовании
личностной концептосферы субъекта президентского дискурса.

168
Библиография
1. Абашкина Е. И. и др. Имидж политического лидера. – М.: Наука, 1994. – 198
с.
2. Алефиренко Н. Ф. Текст и дискурс в фокусе языковой личности // Языковая
личность. Текст. Дискурс. Теоретические и прикладные аспекты исследования:
материалы междунар. науч. конф. (Самара, 3-5 окт. 2006 г.). – Самара, 2006. –
Вып. 38. – С. 6-10
3. Алефиренко Н. Ф. Лингвокультурология: ценностно-смысловое
пространство языка: учеб. пособие. – М.: Флинта, 2010. – 288 с.
4. Ананьев Б. Г. Человек как предмет познания. – Л.: ЛГУ, 2003. – 368 с.
5. Апресян Ю. Д. Интегральное описание языка и системная лексикография.
«Языки русской культуры». Избранные труды / Ю. Д. Апресян. – М.: Школа,
1995. – Т. 2. – 346 с.
6. Аскольдов-Алексеев С. А. Концепт и слово. Русская словесность.
Антология. – М.: 1997. – 154 с.
7. Асмолов А. Г. Личностный смысл. Яндекс-словари.
2007. // http://slovari.yandex.ru/книги/социальная социальная психология. (Отчет
от: 23.10. 2013)
8. Ассуирова Л. В. Топосы как риторические категории и структурно-
смысловые модели порождения высказывания: автореф. дис. … д-ра пед. наук:
13.00.02 / Л. В. Ассуирова; Моск. пед. гос. ун-т. – М., 2003. –
38 с. URL: http://www.dissercat.com/content/ (Отчет от: 23.10. 2013)
9. Астафурова Т. Н., Олянич А. В. Лингвосемиотика власти: знак, слово, текст.
– Монография. – ИПК ФГОУ ВПО ВГСХА «Нива», Волгоград, 2008. – 244 с.
10. Атьман О. В. Стратагемно-тактические особенности языковой личности
президента США / Атьман О. В. // Международная научно-практическая
междисциплинарная интернет-конференция «Гуманитарные науки и проблемы
современной коммуникации».  Якутск, 2013. // http://new.volsu.ru/Student/institut
es/ffmk/proflang/employees/publication. (Отчет от: 23.10. 2013)

169
11. Базылев В. Н. К изучению политического дискурса в России и российского
политического дискурса // Политический дискурс в России – 2: материалы
раб. сов. – М.: Диалог-МГУ, 1998. – С. 6-10.
12. Баксанский О. В., Кучер Е. Н. Когнитивно-синергетическая парадигма
НЛП: от познания к действию. – М.: Изд-во URSS, 2005. – 184 с.
13. Баранов А. Н. Лингвистическая теория аргументации (когнитивный
подход): автореф. дис. …канд. филол. наук: 10.02.19 / А. Н. Баранов; Ин-т
русск. яз. АН СССР. – М., 1990. – 38 с. // http://www.dissercat.com/content/
(Отчет от: 23.10. 2013)
14. Баранов А. Н., Казакевич Е. Г. Парламентские дебаты: традиции и новации.
– М.: Знание, 1991. – 76 с.
15. Барт Р. S/Z. Пер. с фр, 2-е изд., испр. Под ред. Г. К. Косикова. — М.:
Эдиториал УРСС, 2001. – 232 с.
16. Баталов Э. Я. Русская идея и американская мечта / Э. Я. Баталов // США,
Канада. Экономика, политика, культура. – 2000. – № 11. – С. 3-20.
17. Бахтин М. М. Вопросы литературы и эстетики. – М.: Художественная
литература, 1975. – 504 с.
18. Берестнев Г. И. К философии слова (лингвокультурологический аспект) //
Вопросы языкознания. – 2008. – № 1. – С. 31-64.
19. Блох М. Я., Резникова Н. А. Средства эмоционального воздействия
политических ыступлений // Вестник ТПГУ. 2006. Выпуск 9 (60). Серия:
Гуманитарные науки (Филология). // http: vestnik. Tspu.ru/files/PDF/articles/bloh_
m. (Отчет от: 23.10. 2013)
20. Богатуров А. Д. Истоки американского поведения. // Россия в глобальной
политике. – Вып. № 6. 2004. URL: http://globalaffairs.ru/number/ (Отчет от: 23.10.
2013)
21. Богданов В. В. Коммуникативная компетенция и коммуникативное
лидерство / В.В. Богданов и др. // Язык, дискурс и личность. – Тверь, 1990. – С.
26-109.

170
22. Борботько В. Г. Общая теория дискурса (принципы формирования и
смыслопорождения): автореф. дис. … д-ра филол. наук: 10.02.01 /
В. Г.Борботько; КГУ. – Краснодар, 1998. – 48 с. //
http://www.dissercat.com/content/ (Отчет от: 23.10. 2013)
23. Босова Л. М. Концептуальная картина мира как основа понимания смысла
речевого произведения / Л.М. Босова // Ползуновский альманах. – 1999. – № 1.
С. 56-59.
24. Братусь Б. С. К изучению смысловой сферы личности // Вестник
Московского государственного университета. – Сер. 14, Психология, 1981. – С.
46-56.
25. Будаев Э. В., Чудинов А. П. Метафора в политической коммуникации.
Монография. – М.: Флинта, Наука, 2008. – 346 с.
26. Васильев Л. М. Современная лингвистическая семантика. – М.: Высшая школа,
1990. – 348 с.
27. Василюк Ф. Е. Психология переживаний. – М.: МГУ, 1984. – 240 с.
28. Виноградов В. В. Стилистика. Теория поэтической речи. Поэтика. – М.:
Наука, 1998. – 255 с.
29. Волков А. А. Теория риторической аргументации. // http://www.portal-
slovo.ru/philology/46844.php (Отчет от: 23.10. 2013)
30. Воркачев С. Г. Лингвокультурология, языковая личность, концепт:
становление антропоцентрической парадигмы в языкознании //
Филологические науки, № 1, 2001. – С. 34-42.
31. Воробьева О. И. Политический язык: семантика, таксономия, функции:
автореф. дис. … д-ра филол. наук: 10.02.01 / О. И. Воробьева; РУДН. – М.,
2000. – 25 с. // http://www.dissercat.com/content/ (Отчет от: 23.10. 2013)
32. Ворожбитова А. А., Дружинина В. В. Лингвориторические параметры
идиостиля как выражение менталитета языковой личности ученого
(А.Ф. Лосев): монография. – Сочи: РИО СГУ Тикд, 2005. – 151 с.

171
33. Вьюниченко М. А. Выдающийся политический лидер Маргарет Тэтчер. – Киев:
Знание, 2010. С. – 234.
34. Гаврилова М. В. Лингвистический анализ политического
дискурса. // http//politanalysis.narod/gavrilova3.html (Отчет от: 23.10. 2013)
35. Гаджиев К. С. Американская нация: национальное самосознание и культура. –
М., Изд-во «Наука», 1989. – 143 с.
36. Гальперин И. Р. Текст как объект лингвистического исследования /
И. Р. Гальперин. – 2-е изд. – М.: УРСС, 2004. – 137 с.
37. Головань О. В. Феномен дискурса: от прикладной лингвистики к политике и
культуре. // http://do.gendocs.ru/docs/ (Отчет от: 23.10. 2013)
38. Грейдина Н. Л. К проблемам политической лингвистики: когнитивно-
описательный анализ выступлений В. В. Путина // Сб.статей, посв-й памяти
члена-корресп. Петербургской АН И. А. Бодуэна де Куртенэ / Отв.ред.
А. П. Юдашкина, акад. РАЕН. – М., 2009. – 350 с.
39. Грисвелле Д. Риторика и политика: культурологическое исследование: учебное
пособие. – Мюнхен, 1978. – 155с.
40. Гудков Д. Б. Теория и практика межкультурной коммуникации. – М.: ИТДГК
«Гнозис», 2007. – 191 с.
41. Гумбольдт В. Избранные труды по языкознанию. – М., 2001. – 186 с.
42. Гуцал А. Ф., Недбаевский С. Л. Портрет политического лидера в историческом
интерьере // Стратегiчна панорама, № 1-2, 1999.
http://www.niurr.gov.ua/ru/publication/methodology/90914/portret.htm (Отчет от:
23.10. 2013)
43. Гэллап Дж. (мл.). Останутся ли жизнеспособными американские церкви в
следующем столетии? / Дж. Гэллап (мл.) // Паблик перспектив. –1997. – № 2.
// http://www.infousa.ru/society/ (Отчет от: 23.10. 2013)
44. Дейк ван Т. К определению дискурса. URL: http: //www.hum.uva.nl/-teun.
(Отчет от: 23.10. 2013)

172
45. Дейк ван Т. А. Язык. Познание.
Коммуникация. // http://www.superlinguist.com/index.php (Отчет от: 23.10. 2013)
46. Декленко Е. В. Лингвокультурологический аспект патриотического дискурса:
автореф. дис. … канд. филол. наук: 10.02.19 / Е. В. Декленко; ЧГУ. –
Челябинск. 2004. – 19 с.
47. Демьянков В. З. Политический дискурс как предмет политологической
филологии // Политическая наука. Политический дискурс: история и
современные исследования. № 3. – М., 2002. С. 30-40.
48. Докторов Б. З. Явление Барака Обамы. Социологические наблюдения. – М.:
Институт Фонда «Общественное мнение»; Изд. «Европа», 2011. – 640 с.
49. Донец П. Н. Основы общей теории межкультурной коммуникации:
Монография. – Волгоград, 2004. – 402 с.
50. Дрыга С. Г. Концепт Путь в русской языковой картине мира: автореф. дис. …
канд. фил. наук: 10.02.19 / С. Г. Дрыга; КГУ. – Ставрополь, 2010. − 24
с. // http://www.dissercat.com/content/ (Отчет от: 23.10. 2013)
51. Желтухина М. Р. Специфика речевого воздействия тропов в языке СМИ:
автореф. дис. … д-ра филол. наук: 10.02.19 / М. Р. Желтухина; Ин-т
языкознания РАН. − М. 2004. − 44 с. (Отчет от: 23.10. 2013)
52. Заболотная Г. М., Криницкий А. Я. Политология. // http//www.old.kspu.ru/ffec/p
olit/ (Отчет от: 23.10. 2013)
53. Залевская А. А. Слово, Текст. − М.: Гнозис: 2005. − 98 с.
54. Залесский Г. Е. Психология мировоззрения и убеждений личности. – М.: 1994.
– 142 с.
55. Замятина Н. Ю. Зона освоения (фронтир) и ее образ в американской и русской
культурах // Общественные науки и современность. − № 5, 1998. − С. 75-88.
56. Зеленецкий К. П. Топики // Русская словесность. От теории словесности к
структуре текста. Антология. – М., 1997. – 132 с.
57. Зиновьев А. А. На пути к сверхобществу. Части 1-3. – М.: ЗАО Изд-во
Центрполиграф, 2000. – 268 c.

173
58. Зинченко В. П. Посох Осипа Мандельштама и Трубка Мамардашвили. К
началам органической психологии. – М.: Новая школа, 1997. – 336 с.
59. Изард К. Э. Психология эмоций. / Перев. С англ. – СПб.: Издательство
«Питер», 1999. – 464 с.
60. Иванова С. В. Культурный знак и культурный смысл в
лингвокультурологических исследованиях // Единицы языка в когнитивно-
семиотическом и лингво-культурологическом аспектах: Сб. научных статей.
Ч. I / отв. ред. Р. З. Мурясов. – Уфа: РИЦ БашГУ, 2009. – 250 с.
61. Иванова С. В., З. З. Чанышева. Лингвокультурология: проблемы, поиски,
решения. – Уфа, РИЦ БашГУ, 2010. – 368 с.
62. Иванцова Е. В. Феномен диалектной языковой личности. –Томск: Изд-во Том.
ун-та, 2002. – 312 с.
63. Ивин А. А. Риторика: искусство убеждать. – М., ФАИР-ПРЕСС, 2002, – 187 с.
64. Ильин М.В. Политический дискурс: слова и смыслы
(Государство). // http://www.bibliofond.ru/view (Отчет от: 23.10. 2013)
65. Иссерс О. С. Что говорят политики, чтобы понравиться своему народу//
Вестник Омского государственного университета. – Вып. 1. – Омск, 1996. – С.
71-74.
66. Исскуство аргументации. // http://www. Revolution.allbest.ru. (Отчет от: 23.10.
2013)
67. Калимуллина Л. А. Эмотивная лексика и фразеология русского литературного
языка: синхронический и диахронический аспекты: автореф. дис. … канд.
филол. наук: 10.02.01 / Л. А. Калимуллина; БашГУ. – Уфа, 1999. – 26 с.
68. В. И. Карасик. Язык, коммуникация и социальная среда. – Воронеж: ВГУ,
2007. – 186 с.
69. Карасик В. И., Слышкин Г. Г. Лингвокультурный концепт как единица
исследования // Методологические проблемы когнитивной лингвистики. –
Воронеж: ВГУ, 2001. – 75–80 с.

174
70. Карасик В. И. Этнокультурные типы институционального дискурса //
Этнокультурная специфика речевой деятельности: сборник обзоров. – М.: 2000.
– 135 с.
71. Карасик В. И. Языковые ключи. – М.: Гнозис, 2009. – 363 с.
72. Карасик В. И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. – Волгоград:
Перемена, 2002. – 477 с.
73. Караулов Ю. Н. Русский язык и языковая личность. – М., изд-во ЛКИ, 2010. –
187 с.
74. Кассирер Э. Жизнь и учение Канта. – СПб: Университетская книга, 1997. –
448с.
75. Конецкая В. П. Социология коммуникаций. Учебник. – М.: Международный
университет бизнеса и управления, 1997. – 304 с.
76. Корнилов О. А. Языковые картины мира как производные национальных
менталитетов. – М.: ЧеРо, 2003. – 349 с.
77. Кошеварова Ю. А. Коммуникативно-прагматический анализ аргументативного
дискурса (на материале художественных произведений английских и
американских писателей XX века): автореф. дис. … канд. филол. наук: 10.02.04
/ Ю. А. Кошеварова; БашГУ. – Уфа, 2006. – 17 с.
78. Красных В. В. Коммуникативный акт и его структура // Функциональные
исследования: сб. ст. по лингвистике. – Воронеж: 2003. – Вып. 4. – С. 43-44.
79. Красных В. В. «Свой» среди «чужих»: миф или реальность? – М.: ИТДГК
«Гнозис», 2003. – 168 с.
80. Крысин Л. П. Современный русский интеллигент: попытка речевого
портрета // Русский язык в научном освещении. – М., 2001. – Вып. № 1. – С. 90-
106.
81. Кубрак Т. А. Интенция самопрезентации субъекта в вербальной
коммуникации: автореф. дис. … канд. психол. наук: 19.00.01 / Т. А. Кубрак;
Институт псих. РАН. – М., 2009. – 26 с. // http://www.dissercat.com/content/
(Отчет от: 23.10. 2013)

175
82. Кубрякова Е. С. О понятиях дискурса и дискурсивного анализа в современной
лингвистике // Дискурс, речь, речевая деятельность: функциональный и
структурный аспекты. – М., 2000. – С. 7-25.
83. Лакофф Дж. Метафоры, которыми мы живем / Д. Лакофф, М. Джонсон //
Теория метафоры: сб. – М.: 1990. – С. 387-415.
84. Леонтьев Д. А. Ценностные представления в индивидуальном и групповом
сознании: виды, детерминанты и изменения во времени // Психологическое
обозрение, № 1, // http://www.old http://www.oldportalopen.ru/to/ (Отчет от: 23.10.
2013)
85. Леонтович О. А. Введение в межкультурную коммуникацию: Учебное
пособие. – М.: Гнозис, 2007. – 386 с.
86. Лихачев Д. С. Концептосфера русского языка. – М., Academia,
1997. // http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Literat/lihach/koncept.php (Отчет от:
23.10. 2013)
87. Лосева Л. М. Как строится текст. – М. .: Просвещение, 1980. – 98 с.
88. Лотман Ю. М. Структура художественного текста // Лотман Ю.М. Об
искусстве. – СПб, 1998. – 211 с.
89. Макаров М. Л. Основы теории дискурса. – М., Гнозис, 2003. – 280 с.
90. Малышева Е. Г. Идеологема как лингвокогнитивный феномен: определение и
классификация // Политическая лингвистика / гл. ред. А. П. Чудинов. –
Екатеринбург: ГОУ ВПО «Урал. Гос. Пед. Ун-т». 2009. – Вып. № 4 (30). – С. 32-
41.
91. Маслова В. А. Лингвокультурология: учеб. пособие для студ. высш. учеб.
заведений. – М.: Издат. Центр «Академия», 2001. – 208 с.
92. Маслоу А. Мотивация и личность / перев. с англ. – 3-е изд. – СПб.: Питер,
2003. – 392 с.
93. Масютина О. Л. Инаугурационное обращение как жанр американского
преиздентского дискурса // http://www.pglu.ru/lib/publications/University_Reading
/2012/II/ (Отчет от: 23.10. 2013)

176
94. Матьяш О. И. Особенности коммуникативных взаимодействий в российских и
американских организациях. // http://www.russcomm.ru/rca biblio/ (Отчет от:
23.10. 2013)
95. Миртов А. В. Живое слово. // http://www.orator.biz/library/books/zhivoe_slovo/
(Отчет от: 23.10. 2013)
96. Михайлова Е. В. Интертекстуальность в научном дискурсе (на материале
статей): автореф. дис. … канд. филол. наук: 10.02.19 / Е. В. Михайлова; ВГПУ.
– Волгоград, 1999. – 22 с. // http://www.dissercat.com/content/ (Отчет от: 23.10.
2013)
97. Михалева О. Л. Политический дискурс. Специфика манипулятивного
воздействия. – Монография. – М.: Изд-во ЛИБРОКОМ, 2008. – 252 с.
98. Моргун Е. А. Инаугурационный дискурс: понятийно-терминологические и
когнитивно-прагматические основания (на материале инаугурационных речей
американских президентов) // Филологические науки. Вопросы теории и
практики. – Тамбов: Грамота, 2009. – № 2 (4). – С. 192-194.
99. Мостовая И. В., Скорик А. П. Архетипы и ориентиры российской
ментальности. // http://www.politstudies.ru/arch/authors/416.htm (Отчет от: 23.10.
2013)
100. Нахимова Е. А. О критериях выделения прецедентных феноменов в
политических текстах // Лингвистика: Бюллетень Уральского лингвистического
общества. – Екатеринбург, 2004. – Т.13. – С. 166-173.
101. Наумов В. В. Государство и язык: формулы власти и безвластия. – М.:
КомКнига, 2010. – 184 с.
102. Немов Р. С. Психология. Учеб. для студентов высших пед.учеб.заведений.
Психология образования. – 2-е изд. – М.: Просвещение, Владос, 1995. – 432 с.
103. Нерознак В. П. Лингвистическая персонология: к определению статуса
дисциплины // Сб. науч. тр. Моск. гос. лингвист. ун-та. – Вып. № 426: Язык.
Поэтика. Перевод. – М., 1996. – С.112-116.

177
104. Нефедова Л. А., Полякова Л. С. Разграничение понятий политический язык и
язык политика // Единицы языка в когнитивно-семиотическом и лингво-
культурологическом аспектах. – Уфа, РИЦ БашГУ, 2009, – Ч.I. – С. 127-130.
105. Никитина К. В. Технологии речевой манипуляции в политическом дискурсе
СМИ (на материале газет США): автореф. дис. … канд.филол. наук: 10.02.04 /
К. В. Никитина; БашГУ. – Уфа, 2006. – 19 с.
106. Ницше Ф. Утренняя заря [Morgenröthe]. Мысли о моральных предрассудках.
– Свердловск: Из-во «Воля», 1991. – 134 с.
107. Обама Б. Дерзость надежды. – С. Петербург: Изд. Группа «Азбука-
классика», 2010. – 189 с.
108. Оглезнева Е. А. Социально-речевой портрет современного диалектоносителя
(на материале речи М. В. Хлыстова, жителя с. Черновка Свободненского
района Амурской области) // Народное слово Приамурья. – Благовещенск, 2004.
– С. 85–95.
109. Олпорт Г. Личность в психологии. – СПб, Ювента, 1998. – 147 с.
110. Ольшанский Д. В. Основы политической психологии. – Екатеринбург:
Деловая книга, 2001. – 496 с.
111. Орнатовский Ц. М. Риторика, религия и политика в отношениях между
церковью и государством в Польше в 1980-
1989гг. // http://popieluszko.yolasite.com/nauka.php (Отчет от: 23.10. 2013)
112. Павиленис Р. И. Проблема смысла: современный логико-функциональный
анализ языка. – М.: 1983. – 280 с.
113. Парастаев Г. Н. Апелляция к реалии Founding Fathers как особенность
американского политического дискурса // Вестник ЛГУ им. А. С. Пушкина. №
1. Том 1. Филология. – Санкт-Петербург, 2012. – С. 124-133.
114. Пеше М. Контент-анализ и теория дискурса // Квадратура смысла:
французская школа анализа дискурса. – М.: ОАО ИГ «Пресс», 1999. – С. 302-
306.

178
115. Пищальникова В. А. Проблема смысла художественного текста:
психолингвистический аспект. – Новосибирск: изд-во НГУ, 1992. – 304 с.
116. Пономаренко О. В. Мифологемы в структуре жития/Фiлософiя мови та
культури у просторi художнього тексту//Вiсник ХДАДМ. – № 3/2007. – С. 211-
217. // http://www.nbuv.gov.ua/portal/ (Отчет от: 23.10. 2013)
117. Попова Т. Г. Национально-культурная семантика языка и когнитивно-
социокоммуникативные аспекты (на материале английского, немецкого и
русского языков). Монография. – М.: Изд-во МГОУ, 2003. – С. 146.
118. Попова З. Д., Стернин И. А. Язык и национальная картина мира. – Воронеж:
«Истоки». – Изд.3., 2007. – 286 с.
119. Почепцов Г. Г. Имиджелогия. – М.: Рефл-бук, Ваклер, 2001. – 656 с.
120. Почепцов Г. Г. Теория коммуникации. // http://socioline.ru/pages/pocheptsov-
gg-teoriya-kommunikatsii (Отчет от: 23.10. 2013)
121. Пыжова М. Г. Аргументация, убеждение и коммуникация / М.Г. Пыжова //
Стратегии коммуникативного поведения: материалы докладов междунар. науч.
конф., Минск, 3-4 мая 2001 г.: в 3 ч. / Минский гос. лингвист. ун-т; редкол.:
Д. Г. Богушевич и др. – Минск, 2001. – С. 131-134.
122. Русакова О. Ф., Русаков В. М. PR-дискурс: теоретико-методологический
анализ. – Екатеринбург: УрО РАН: Институт международных связей, 2008. –
340 с.
123. Русакова О. Ф., Спасский А. Е. Дискурс как властный ресурс // Современные
теории дискурса: мультидисциплинарный анализ (Серия «Дискурсология») –
Екатеринбург: Издательский Дом «Дискурс-Пи», 2006, – 177 с.
124. Садуов Р. Т. Феномен политического дискурса Барака Х. Обамы:
лингвокультурологический и семиотический анализ. – Монография. – Уфа:
РИЦ БашГУ, 2012. – 136 с.
125. Сапрыкина Е. В. Способы репрезентации речевого действия «обвинение» в
парламентском дискурсе: автореф. дис. … канд. филол. наук: 10.02.04 /
Е. В.Сапрыкина; БашГУ. – Уфа, 2007. – 25 с.

179
126. Светоносова Т. А. Методика лингвистического анализа ценностей в
политическом дискурсе. / Т.А. Светоносова // Известия УрГПУ. Лингвистика–
Екатеринбург, 2006. – Выпуск 18. – 241 с.
127. Седов К. Ф. Портреты языковых личностей в аспекте их становления /
К.Ф. Седов // Вопросы стилистики: межвуз. сб. научн. трудов. – Сарат. гос.
унив-т, 1999. – Вып. 28. Антропоцентрические исследования. – С. 3-29.
128. Сепир Э. Избранные труды по языкознанию и культурологии / Э.Сепир. –
М., 2000. – 656 с.
129. Серио П. Как читают тексты во Франции // Квадратура смысла. – М., 1999. –
С. 12-53.
130. Симонов В. М. Дидактические основы естественно-научного образования:
гуманитарная парадигма: монография. – Волгоград, Перемена, 2000. – 259 с.
131. Сластенин В.А., Каширин В.П. Психология и педагогика. – М.: Академия,
2003. – 359 с.
132. Согомонян В. Э. Что такое дискурс власти? // 21-й век. – Вып. №1 (21), 2012.
– С. 34-51. // http://www.intelros.ru/
133. Согрин В. В. Политическая история США. XII-XX вв. – М.: Издательство
«Весь мир», 2001. – 400 с.
134. Сорокин Ю. С. Политический дискурс: попытка истолкования понятия //
Политический дискурс в России. М., 1997; Желтухина М.Р. Комическое в
политическом дискурсе конца XX века. Русские и немецкие политики.
Волгоград, 2000; Демьянков В.З. Политический дискурс как предмет
политологической филологии. – М., 2002.
135. Спиридовский О. В. Интертекстуальность президентского дискурса США,
Германии и Австрии // Политическая лингвистика. – Екатеринбург, 2006. –
Вып. № 20. – С. 161-169.
136. Сподарец О. О. Реализация стратегии субъективизации в новостном
политическом медиа-дискурсе: на материале современного английского языка:

180
автореф. дис. … канд. филол. наук: 10.02.04 / О. О. Сподарец; БашГУ. – Уфа,
2011. – 25 с.
137. Степанов Ю. С. Константы: Словарь русской культуры. – М.: Гнозис, 2001. –
274 с.
138. Столович Л. Н. Об аксиосфере. / Л.Н. Столович. // Вестник СпбГУ. – Серия
6, 1997. – № 2. – С.11-16.
139. Стронин А. И. Политика как наука. – С.-Петербург: Типография
Ф.С. Сущинского, 1999. – 532с.
140. Сусов И. П. Лингвистическая прагматика. – Винница: Нова Кныга, 2009. –
272с.
141. Тер-Минасова С. Г. Язык и межкультурная коммуникация: Учебное
пособие. – М., Академия, 2008. – 624 с.
142. Толпыгина О. А. Дискурс и дискурс-анализ в политической науке //
Политическая наука. – М., 2002, №3.
143. Тузиков А. Р. Выборы – 2007: идеологический «триколор» // Идеология-
фонд. 2006. // http://www.ideologiya.ru/inid
144. Уорф Б. Наука и языкознание/Б. Уорф // Новое в лингвистике. – М.: 1960. –
375 с.
145. Феденева Ю. Б. Моделирующая функция метафоры в агитационно-
политических текстах 90-х гг. XX века: автореф. дис. … канд. филол. наук:
10.02.01 / Ю. Б. Феденева; УрГПУ.
– Екатеринбург, 1998. – 24 с. // http://www.dissercat.com/content/ (Отчет от:
23.10. 2013)
146. Федорова С. В. Коммуникативные технологии в политическом дискурсе /
С.В. Федорова // Вестник Чувашского университета. Гуманитарные науки. –
Чебоксары: Чувашский ун-т, 2006 – № 6. – С. 242-246.
147. Филлипов А. Ф. Дискурсы о
государстве. // http://polit.ru/article/2012/08/24/anons_filippov/(Отчет от: 23.10.
2013)

181
148. Фреге Г. Смысл и денотат // Семиотика и информатика. Вып. 35. – М., 1997.
– 350-354.
149. Фролов С. С. Социология. Учебник для высших учебных заведений. – М.:
Наука, 1994. – 256 с.
150. Халипов В. Ф. Кратология как система наук о власти. – Монография. – М.:
Изд-во УРСС, 1999. – 304 с.
151. Хазагеров Г. Партия, власть и риторика. – М.: Европа, 2006. – 48 с.
152. Хайдеггер М. Время картины мира. // http://www.philsci.univ.kiev.ua/biblio/Ha
jdeger.html (Отчет от: 23.10. 2013)
153. Хмиадашвили А. П. Политика и риторика: потенциал манипулятивного
воздействия / А.П. Хмиадашвили // Вестник Одесского Национального
университета имени И. И. Мечникова. – Одесса: ОНУ им. И.И. Мечникова,
2009. – 3. – С. 595-602.
154. Чанышева З. З. Структурация индивидуальной концептосферы субъека
политического дискурса. / З.З. Чанышева // Вестник Башкирского
государственного университета. – 2012. – Т. 17, № 1. – С. 117-120.
155. Чернявская В. Е. Дискурс власти и власть дискурса: проблемы речевого
воздействия: учеб. пособие. – М.: Флинта: Наука, 2006. – 136 с.
156. Чудинов А. П. Политическая лингвистика / Общие проблемы, метафора.
Учебное пособие. – Екатеринбург, 2003. – 349 с.
157. Шапочкин Д. В. Когнитивные аспекты политического дискурса (на
материале британских, немецких, американских публичных политических
речей): автореф. дис. …канд. филол. наук: 10.02.20 / Д. В. Шапочкин; ТюмГУ.
– Тюмень, 2005. – 23 с. // http://www.dissercat.com/content/ (Отчет от: 23.10.
2013)
158. Шафиков С. Г. Ментальность, этническая ментальность и «языковой
менталитет». // Единицы языка в когнитивно-семиотическом и лингво-
культурологическом аспектах. – Уфа, РИЦ БашГУ, 2009, – Ч.I. – С. 229-246.

182
159. Шаховский В. И. Категоризация эмоций в лексико-семантической системе
языка. – Воронеж: Изд-во Воронежского ун-та, 2001. – 192 с.
160. Шейгал Е. И. Власть как концепт и категория
дискурса. // http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Polit/Article/scheig_vlast.php
(Отчет от: 23.10. 2013)
161. Шейгал Е. И. Инаугурационное обращение как жанр политического
дискурса // Жанры речи. – Саратов, 2002. – Вып. № 3. – С. 76-81.
162. Шейгал Е. И. Многоликий нарратив // Политическая лингвистика. –
Екатеринбург, 2007. – Вып. (2) 22. – С. 86-93.
163. Шейгал Е. И. Семиотика политического дискурса. – М.: ИТДГК Гнозис,
2004. – 326 с.
164. Шестопал Е. Б. Политическая психология: учебник для вузов. – М.:
«Политология», Аспект Пресс, 2007. – 427 с.
165. Щипицына А. А. Соотношение дескриптивных и оценочных прилагательных
в британском политическом медиа-дискурсе // Политическая лингвистика. –
Вып. 2 (22). – Екатеринбург, 2007. – С. 93-98.
166. Шопенгауэр А. Эристика, или искусство побеждать в
спорах. // http://az.lib.ru/s/shopengauer_a/text_1831_eristische_dialektik (Отчет от:
23.10. 2013)
167. Юдина Т. В. Теория общественно-политической речи. – М.: Букинист, 2001.
– 160 с.
168. Aaron. J. H., Mann E. T., Taylor T. Values and Public policy. – NY: Brookings
Institution Press, 1994. – 169 с.
169. Beasley V. B. You, the People: American National Identity in Presidential
Rhetoric / V.B. Beasley. – College Station: Texas A&M University Press, 2004. –
204 p.
170. Bellah R. Civil Religion in America//Robert N.
Bellah // http://wwwrobertbellah.com/articles_5.htm (Отчет от: 23.10. 2013)

183
171. Caroll J. Candidates’ stories tell us what we’ve become // The Boston Globe,
2007. // http://www.boston.com/news/globe/editorial_opinion/oped/articles/2007/
(Отчет от: 23.10. 2013)
172. Connor S. Theory and Cultural Value. – Oxford: Basil Blackwell, 1992. – 276 p.
173. Goman K.K. Persuasive techniques: can you fake charisma? And why would you
want to? // http//www.speaktolead.com/20011/04/persuasive-techniques-can-you-
fake-charisma.html (Отчет от: 23.10. 2013)
174. Hart R., Jarvis S., Jennings W., Smith-Howell D. Political Keywords: Using
language That Uses Us. – New York, Oxford: Oxford University Press, 2005. – 279
p.
175. Hornic E. How the Obama’s doctrine compares with
predecessors. // http://articles.cnn.com/2011-03-
29/politics/presidential.doctrines_1_obama-doctrine-foreign-policy-new-world-
order? (Отчет от: 23.10. 2013)
176. Horvarth J. Critical Discourse Analysis of Obama’s Political
Discourse. // http://www.pulib.sk/elpub2/FF/Ferencik2/pdf_doc/6.pdf (Отчет от:
23.10. 2013)
177. Jeongsub L. Exploring a presidential discourse model: a framing analysis of the
televised Bush Kerry debate. // http://citation.allacademic.com/meta/p_mla_apa_rese
arch_citation/0/9/0/1/5/pages90154/p90154-1.php (Отчет от: 23.10. 2013)
178. Joslyn R. Keeping Politics in the Study of Political Discourse // Form, Genre and
the Study of Political Discourse. – Columbia: Univ. of Carol Press, 1986. – P. 301-
338.
179. Kress G. Against arbitrariness: the social production of the sign as a foundational
issue in critical discourse analysis // Discourse and Society. – № 4 (2), 1993. – P.
169-191.
180. Kurlantzick, J. Exceptional America // Prospect. − № 12, 2006. – P. 75-84.
181. Mathews C. Beyond our grandest notions. New York: Free Press, 2003. – 240 p.

184
182. Meyer. D. S. Framing National Security: Elite Public Duscourse on Nuclear
Weapons During the Cold War//Political Communication, 1995, Volume 12. – P.
173-192.
183. Newell R. Waller. The soul of a leader: character, conviction and ten lessons of
political greatness. – Washington: HarperCollins, 2008. – 276 p.
184. Ross J. Three cognitive dimensions // Psychol. Reports. – 1965. – V: 17 (1)
185. Saville-Troike M. The Ethnography of Communication. – Oxford: Willey-
Blackwell, 3d edition. 2002. – 334 p.
186. Schiffrin D. Approaches to discourse. – Oxford: Basil Blackwell, 2006. – 223 p.
187. Suslova A. Ju. New linguistic technologies in modern political discourse //
Humanity and Social Sciences, № 4, 2008. // http://elib.sfu-kras.ru/handle/2311/850
(Отчет от: 23.10. 2013)
188. Van Dijk T.A. The Study of Discourse // Discourse as Structure and Process. –
London, Thous. Oaks, New Delhi: SAGE Publications, 1997. – P.1-35.
189. Wodak R. Critical Discourse Analysis. Theory and Interdisciplinary. –
Basinstoke: Palgrave Macmillan, 2003. – 321 p.
190. Zelizer J. E. Presidential doctrines. // http://edition.cnn.com/2011/Politics/03/29/pr
esidentialdoctrines/index.html” (Отчет от: 23.10. 2013)
191. Zelizer J. E. What’s wrong with presidential
rankings. // http://edition.cnn.com/2011/OPINION/02/21/zelizer.presidential.rankings
/

Словари
1. Большой Философский Словарь. URL: http://philosophy.pp.net.ua/load/1-1-0-53
2.Большой Энциклопедический Словарь в 2-х т./Гл. ред. А. М. Прохоров. – М.:
Сов. Энциклопедия, 1991. Т.2. – 767 с.
3. Большой Юридический словарь. // http://slovari.yandex.ru (Отчет от: 23.10.
2013)

185
4. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: в 4-х т.
–// http://slovari.yandex.ru (Отчет от: 23.10. 2013)
5. ЛЭС – Лингвистический Энциклопедический словарь/под ред. В.Н. Ярцевой.
– 2-ое изд., доп., 1999. – 534 с.
6. Национальная Психологическая
Энциклопедия. // http://vocabulary.ru/dictionary (Отчет от: 10.06.2013)
7. Словарь практической психологии. Статья
Головин // http://vocabulary.ru/dictionary (Отчет от: 23.10. 2013)
8. Словари и энциклопеии на
Академике. // http://dic.academic.ru/dic.nsf/ruwiki/101238(Отчет от: 23.10. 2013)
9. Онлайн Энциклопедия.  http://encyclopaedia.biga.ru/enc/ (Отчет от: 10.06.2013
10. Философский энциклопедический словарь. – М.: Инфра-М, 1998. – 370 с.
12.Энциклопедия социологии. // http://inductor1.ucoz.ru/publ/obshhechelovecheski
e_cennosti/6-1-0-498 (Отчет от: 23.10. 2013)
13. Concise Oxford Dictionary of Politics //
http://www.oxfordreference.com/view/10.1093/acref/9780199207800.001.0001/acref
-9780199207800 (Отчет от: 23.10. 2013)
14. Macmillan English Dictionary for Advanced Learners. // http://www.
Macmillandictionary.com (Отчет от: 23.10. 2013)

Программное обеспечение
1. Программа Wordstat для статистического анализа
текстов. // http://www.bestfree.ru/soft/obraz/word-count.php

Источники исследуемого материала


1. Bush H. W. Inaugural Address. January 20, 1989 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
2. Bush H. W. Address to the Nation on Panama. December 20, 1989 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)

186
3. Bush H. W. State of the Union Address. January 31, 1990 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
4. Bush H. W. Address to the Nation. Envisioning One Thousand Points of Light.
January 29, 1991 //http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от:
23.10. 2013)
5. Bush H. W. Third State of the Union Address. January 28, 1992 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
6. Bush H. W. Republican National Convention. Augugst 20, 1992 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
7. Bush W. G. First Inaugural Address. January 20, 2001 // http://www.famous-
speeches-and-speech-topics.info/presidential-speeches/george-bush-speech-
inaugural-address.htm (Отчет от: 23.10. 2013)
8. Bush W. G. Remarks on Signing the Economic Growth and Tax Relief
Reconciliation Act. June 7, 2001 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
9. Bush W. G. 9/11 Address to the Nation. September 11, 2001 //
http://www.famous-speeches-and-speech-topics.info/presidential-speeches/george-w-
bush-speech-9-11-address-to-the-nation.htm (Отчет от: 23.10. 2013)
10. Bush W. G. State of the Union Address. January 23,
2007 // http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
11. Bush W. G. Remarks on the War on Terror. March 19, 2008 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
12. Bush W. G. Address To Congress and the American People. September 20,
2001 // http://www.famous-speeches-and-speech-topics.info/presidential-
speeches/george-w-bush-speech-9-11-address-to-the-nation.htm (Отчет от: 23.10.
2013)
13. Bush W. G. Farewell Address to the Nation. January 15, 2009 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
14. Carter J. Inaugural Address. January 20, 1977 // http://www.famous-speeches-

187
and-speech-topics.info/presidential-speeches/jimmy-carter-speech-inaugural-
address.htm (Отчет от: 23.10. 2013)
15. Carter J. Address to the Nation on Energy. April 18, 1977 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
16. Carter J. University Notre Dame Commencement. May 22, 1977 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
17. Carter J. State of the Union Address. January 19, 1978 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
18. Carter J. “Crisis of Confidence” Speech. July 15, 1979 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
19. Carter J. Speech on Afganistan. January 4, 1980 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
20. Carter J. State of the Union Address. January 23, 1980 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
21. Carter J. Acceptance Speech at the Democratic National Convention. August 14,
1980 // http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
22. Clinton B. Address to a Joint Session of the Congress on Health Care Reform.
September 22, 1993 // http://www.famous-speeches-and-speech-
topics.info/presidential-speeches/bill-clinton-speech-farewell-address.htm (Отчет от:
23.10. 2013)
23. Clinton B. Address to the State of the Union. January 25, 1994 //
http://www.presidency.ucsb.edu/ws/?pid=51634#axzz2fr6UT2zz (Отчет от: 23.10.
2013)
24. Clinton B. Remarks at a Health Care Forum. March 21, 1994 //
http://www.famous-speeches-and-speech-topics.info/presidential-speeches/bill-
clinton-speech-farewell-address.htm (Отчет от: 23.10. 2013)
25.  Clinton B. Address on Race Relations. October 16, 1995 // http://millercenter.org/
president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
26. Clinton B. State of the Union Address. January 27, 1998 //

188
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
27.  Clinton B. Statement on Kosovo. March 24, 1999 // http://millercenter.org/presid
ent/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
28. Clinton B. Farewell Address. January 18, 2001 // http://www.famous-speeches-
and-speech-topics.info/presidential-speeches/bill-clinton-speech-farewell-
address.htm (Отчет от: 23.10. 2013)
29. Eisenhower D. D. First Inaugural Address. January 20, 1953 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
30. Eisenhower D. D. The Chance for Peace. April 16, 1953 // http://www.famous-
speeches-and-speech-topics.info/famous-speeches/dwight-d-eisenhower-speech-the-
chance-for-peace.htm (Отчет от: 23.10. 2013)
31. Eisenhower D. D. State of the Union. January 18, 1955 //
http://www.pbs.org/wgbh/americanexperience/features/primary resources/eisenhower
-state55/ (Отчет от: 23.10. 2013)
32. Eisenhower D. D. Republican National Convention. August 23, 1956 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
33. Eisenhower D. D. Annual Message to the Congress on the State of the Union.
January 10, 1957 // http://www.presidency.ucsb.edu/ws/?pid=11029 (Отчет от:
23.10. 2013)
34. Eisenhower D. D. Eisenhower Doctrine. January 5, 1957 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
35. Eisenhower D. D. Farewell Address: Military industrial Complex Speech.
January 17, 1961 //http://coursesa.matrix.msu.edu/~hst306/documents/indust.html
(Отчет от: 23.10. 2013)
36.  Ford R. G. Inaugural Address. August 4, 1974 // http://www.famousquotes.me.uk
/speeches/presidential-speeches/presidential-speech-gerald -ford.htm (Отчет от:
23.10. 2013)
37. Ford R. G. Address to the General Assembly of the United Nations. September
18, 1974 //http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10.

189
2013)
38. Ford R. G. “Whip Inflation Now” Speech. October 18, 1974 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
39. Ford R. G. State of the Union. January 18, 1975 // http://www.famous-speeches-
and-speech-topics.info/presidential-speeches/gerald-ford-speech-state-of-the-
union.htm (Отчет от: 23.10. 2013)
40. Ford R. G. Address on U.S. Foreign Policy. April 10, 1975 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
41. Ford R. G. Address at the University of Havaii. December 7, 1975 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
42.  Kennedy F. J. Inaugural Address. January 20, 1961 // http://www.americanrhetori
c.com/speeches/jfkinaugural.htm (Отчет от: 23.10. 2013)
43. Kennedy F. J. Report on the Berlin Crisis. July 25, 1961 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
44. Kennedy F. J. Address on the Situation at the University of Mississippi.
September 30, 1962 // http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет
от: 23.10. 2013)
45. Kennedy F. J. Address on the Buildup of Arms in Cuba. October 22, 1962 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
46. Kennedy F. J. Kennedy’s Doctrine. December 19, 1962 //
http://letterstotheeditorblog.dallasnews.com/2010/04/kennedy-doctrin.html/ (Отчет
от: 23.10. 2013)
47. Kennedy F. J. Address to the State of the Union. January 30, 1963 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
48.  Kennedy F. J. Ich bin ein Berliner. June 26, 1963 //http://millercenter.org/preside
nt/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
49. Kennedy F. J. Address to the UN General Assembley. September 20, 1963 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
50.  Johnson L. Inaugural Address January 20, 1963 // http://www.bartleby.com/124/p

190
res57.html (Отчет от: 23.10. 2013)
51. Johnson L. Address to the State of the Union. January 4, 1965 // http://www.usa-
presidents.info/union/lbj-2.html (Отчет от: 23.10. 2013)
52. Johnson L. Special Message To The Congress: The American Promise. March 15,
1965 // http://www.lbjlib.utexas.edu/johnson/archives.hom/speeches.hom/650315.asp
(Отчет от: 23.10. 2013)
53. Johnson L. Address at Johns Hopkins University. April 7, 1965 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
54. Johnson L. Peace without Conquest (Vietnam). April 17, 1965 //
http://www.famous-speeches-and-speech-topics.info/presidential-speeches/lyndon-b-
johnson-peace-without-conquest-vietnam.htm (Отчет от: 23.10. 2013)
55. Johnson L. Speech to the Nation on Civil Disorders. July 27, 1967 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
56. Johnson L. Address to the State of the Union. January 14, 1969 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
57. Nixon M. R. What Freedom Means to Us. July 24, 1959 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
58. Nixon M. R. Presidential Nomination Acceptance Speech. August 8, 1968 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
59. Nixon M. R. First Inaugural Speech. January 20, 1969 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
60. Nixon M. R. Address to the Nation on the War in Vietnam. November 3, 1969 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
61. Nixon M. R. Nixon’s Second State of the Union Address. January 23, 1971 //
http://www.presidency.ucsb.edu/ws/?pid=51634#axzz2fr6UT2zz (Отчет от: 23.10.
2013)
62. Nixon M. R. Radio Address About Secomd Annual Foreign Policy Report to the
Congress. February 25, 1971 // http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040
63. Nixon M. R. Address t the Nation on the Situation in Southeast Asia. May 8,

191
1972 // http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
64. Nixon M. R. Address to the Nation About the Watergrate Investigations. August
15, 1973 // http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10.
2013)
65. Obama H. B. Dr. Martin Luther King. National Memorial, Groundbreaking
Ceremony. Topic: Civil Rights, November 13, 2006 //
http://www.obamaspeeches.com/093-Martin-Luther-King-Memorial -
Groundbreaking-Ceremony-Obama-Speech.htm (Отчет от: 23.10. 2013)
66. Obama H. B. Inaugural Address. January 20, 2008 //
http://www.presidency.ucsb.edu/ws/?pid=51634#axzz2fr6UT2zz (Отчет от: 23.10.
2013)
67. Obama H. B. A More Perfect Union – “The Race Speech”. March 18, 2008 //
http://obamaspeeches.com/E05-Barack-Obama-A-More-Perfect-Union-the-Race-
Speech-Philadelphia-PA-March-18-2008.htm (Отчет от: 23.10. 2013)
68. Obama H. B. Obama’s First State of the Union Address. January 21, 2009 //
http://www.presidency.ucsb.edu/ws/?pid=51634#axzz2fr6UT2zz (Отчет от: 23.10.
2013)
69. Obama H. B. Address at Cairo University. June 4, 2009 //
http://www.presidency.ucsb.edu/ws/?pid=51634#axzz2fr6UT2zz (Отчет от: 23.10.
2013)
70. Obama H. B. Address to Congress on Health Care. September 9, 2009 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
71. Obama H. B. Obama’s Second State of the Union Address. January 27, 2010 //
http://www.presidency.ucsb.edu/ws/?pid=51634#axzz2fr6UT2zz (Отчет от: 23.10.
2013)
72. Obama H. B. Remarks by the President in State of the Union Address. February
13, 2013 // http://www.nytimes.com/2013/02/13/us/politics/obamas-2013-state-of-
the-union-address.html?pagewanted=all&_r=0 (Отчет от: 23.10. 2013)
73.  Reagan R. Inaugural Address. January 20, 1981 //  http://www.americanrhetoric.c

192
om/speeches/ronaldreaganatimeforchoosing.ht (Отчет от: 23.10. 2013)
74. Reagan R. Speech on the Creation of the Martin Luther King, Jr., National
Hokliday. November 2nd, 1983 // http://millercenter.org/president/speeches/detail/404
0 (Отчет от: 23.10. 2013)
75. Reagan R. National Security Speech. March 23, 1983 //

http://www.americanrhetoric.com/ (Отчет от: 23.10. 2013)


76. Reagan R. Third State of the Union Speech. January 21st, 1983 //
http://www.americanrhetoric.com/speeches/ronaldreaganatimeforchoosing.ht (Отчет
от: 23.10. 2013)
77. Reagan R. Remarks On East-West Realtions At The Brandenburg Gate In West
Berlin. June 12, 1987 // http://www.reagan.utexas.edu/archives/speeches/1987/06128
7d.htm (Отчет от: 23.10. 2013)
78.  Reagan R. State of the Union. March 23d, 1988 // http://www.americanrhetoric.c
om/speeches/ronaldreaganatimeforchoosing.ht (Отчет от: 23.10. 2013)
79. Reagan R. Address at Moscow State University. May 31, 1988 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
80. Reagan R. Address to the United Nations. September 26, 1988 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
81. Roosevelt D. F. First Inaugural Address. January 26. 1933 //
http://historymatters.gmu.edu/d/5057/ (Отчет от: 23.10. 2013)
82. Roosevelt D. F. Democratic National Convention. June 27, 1936 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
83. Roosevelt D. F. Quarantine Speech. October 5, 1937 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
84. Roosevelt D. F. On National Defence. May 26, 1940 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/4040 (Отчет от: 23.10. 2013)
85.  Roosevelt D. F. State of the Union Address: Four Freedoms. January 6, 1941 // ht
tp://millercenter.org/president/speeches/detail/3816 (Отчет от: 23.10. 2013)
86. Roosevelt D. F. Third Inaugural Address. January 20. 1941 //

193
http://millercenter.org/president/speeches/detail/3816 (Отчет от: 23.10. 2013)
87. Roosevelt D. F. Address to Congress Requesting a Declaration of War. December
8, 1941 // http://millercenter.org/president/speeches/detail/3816 (Отчет от: 23.10.
2013)
88. Roosevelt D. F. On Inflation and Food Prices. September 7, 1942 // //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/3816 (Отчет от: 23.10. 2013)
89.  Roosevelt D. F. State of the Union Address. January 7, 1943 // http://millercenter.
org/president/speeches/detail/3816 (Отчет от: 23.10. 2013)
90. Roosevelt D. F. On the Tehran and Cairo Conferences. December 24, 1943 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/3816 (Отчет от: 23.10. 2013)
91. Roosevelt D. F. Address to Congress on Yalta. March 1, 1945 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/3816 (Отчет от: 23.10. 2013)
92. Truman H. Statement by the President Annoincing the Use of the A-Bomb at
Hiroshima. August 6, 1945 // http://millercenter.org/president/speeches/detail/3816
(Отчет от: 23.10. 2013)
93. Truman H. Navy Day Address. October 27, 1945 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/3816 (Отчет от: 23.10. 2013)
94. Truman H. Truman Doctrine. March 12, 1947 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/3816 (Отчет от: 23.10. 2013)
95. Truman H. Inaugural Address. January 20, 1949 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/3816 (Отчет от: 23.10. 2013)
96. Truman H. Truman’s Sixth State of the Union Address. January 24, 1951
// http://www.presidency.ucsb.edu/ws/?pid=51634#axzz2fr6UT2zz (Отчет от: 23.10.
2013)
97. Truman H. Report to the American People on Korea. April 11, 1951 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/3816 (Отчет от: 23.10. 2013)
98. Truman H. Jefferson-Jackson Day Dinner. March 29, 1952 //
http://millercenter.org/president/speeches/detail/3816 (Отчет от: 23.10. 2013)
99. Truman H. Farewell Address. January 15, 1953 //

194
http://millercenter.org/president/speeches/detail/3816 (Отчет от: 23.10. 2013)

Приложение 1

Диаграмма типологических параметров исследования президентского


дискурса

195
Приложение 2
Личностная концептосфера субъекта президентского дискурса

196
197
Приложение 3
Рекуррентная лексика в президентском дискурсе (идеосфера)
Лексическая Ф.Д. Г. C. Д. Д. Дж. Ф. Л. Б. Р. М. Дж. Дж.Э. Р. У. Дж. Г. У. Дж. Дж. У
единица Рузвельт Трумен Эйзенхауэр Кеннеди Джонсон Никсон Форд К. Рейган Буш Клинтон Буш- Б. Х. Обаmа
Картер старший младший
Americans 75 (13) 33 (9) 16 42 (16) 173 168 (9) 4 9 (28) 364 (39) 29 (19)
(citizens)
America 13 82 61 (45) 35 89 230 159 191 105 244 (44) (80) 139 (41) 266 (75)
(country) (72)
People 59 118 54 152 147 68 87 41 97
Nation (s) 82 (21) 29 (83) 96 (19) 60 (98) 201 162 192 37 79 (17) 42 (16) 61 (38)
Democracy 31 47 18 3 32 4 7 41 13 45 47 11 19
Right(s) 20 28 16 (16) 31 31 24 14 33 35 41 6 66
Freedom 55 (6) 48 (10) 28 (7) 81 (2) 54 (17) 59 4 53 71 (4) (8) 22 43 (4)
(liberty)
Dream(s) 15 3 7 13 45 17 14 12 3 12
Re(new) 3 (53) (36) 8 (60) 5 6 5 (102) (101) 5 (82) 5 (43) 97 3 (118)
Peace 17 65 108 68 132 152 44 82 68 31 12 16
Security 12 34 72 25 29 20 32 49 25 23 56 21 47
Change 13 17 10 49 51 21 8 56 11 42
Power 37 22 51 26 37 49 46 21 16 18 11 28
Prosperity 2 8 22 2 32 8 3 4 6 3 16 3 24
527 554 767 571 1079 994 530 883 541 572 932 432 835

198
Приложение 4
Рекуррентная лексика в президентском дискурсе (аксиосфера)

Лексическая Ф.Д. Г.С Д.Д. Дж.Ф. Л.Б. Р.М. Дж. Дж. Э. Р.У. Дж. Г. У.Дж. Дж. У. Б. Х.
единица Рузвельт Труман Эйзенхауэр Кеннеди Джонсон Никсон Форд К. Рейган Буш- Клинтон Буш- Обама
Картер старший младший
Americans 75 (13) 33 (9) 16 42 (16) 273 168 (9) 4 9 (28) 364 (39) 29 (19)
(citizens)
America 13 82 61 (45) 35 89 230 159 191 105 244 (44) (80) 139 (41) 266 (75)
(country) (72)
People 59 118 54 152 147 68 87 41 97
Nation (s) 82 (21) 29 (83) 96 (19) 60 (98) 201 162 192 37 79 (17) 42 (16) 61 (38)
Democracy 31 47 18 3 32 4 7 41 13 45 47 11 19
Right(s) 20 28 16 (16) 31 31 24 14 33 35 41 6 66
Freedom 55 (6) 48 (10) 28 (7) 81 (2) 54 (17) 59 4 53 71 (4) (8) 22 43 (4)
(liberty)
Tax 2 5 11 21 5 32 15 21 46 32 53
Income 6 5 15 4 4 5 24 7 4 8 27 6 12
Inflation 5 6 3 2 10 39 81 13 12
Energy 2 3 13 7 2 5 88 106 2 14 64
Environment 2 2 2 5 13 9 17 19
Trade 4 13 10 8 5 23 12 11 22 3 10
Job 3 14 5 5 23 9 23 37 18 25 99 3 116
Great 44 35 60 21 114 126 50 54 33 43 43 23 31
Future 19 10 47 11 17 29 30 59 23 35 36 8 57
Home 13 7 14 9 41 29 22 25 6 23 11 9 52
Family 8 3 11 5 8 16 15 7 19 85 19 71
Children 3 3 8 6 13 15 13 28 91 12 33
Health 2 12 23 10 8 7 16 11 22 175 59

199
Responsibility 10 12 26 23 16 24 22 8 5 53 8 25
Values 5 9 4 4 13 7 39 7 23
God 9 7 10 6 11 11 4 4 9 19 17 10 17
Cooperation 2 7 28 14 38 17 7 8 5 2 3
Move (ment) 4 8 10 (3) 11 12 8 19 16 4 (2) 13 27 (8) 2 (5) 26
Promise 5 24 4 51 15 20 7 9 26
Founding 2 7 5 16 5
Fathers
Tolerance 3 3 3
Terrorism 103 28
Respect 27 20

200
Приложение 4
Эмотивы в инаугурационных речах американских президентов

Эмотивы- Эмотивы- Эмотивы- Общее


номинативы ассоциативы экспрессивы количество
эмотивов
Ф. Рузвельт 8 9 6 23
Г. Труман 14 4 17 39
Д. Эйзенхауэр 21 5 4 30
Дж. Кеннеди 10 12 8 30
Л. Джонсон 29 4 7 40
Р. Никсон 12 12 11 35
Дж. Форд 6 4 3 13
Дж. Картер 9 14 4 27
Р. Рейган 12 20 11 43
Дж. Буш- 12 14 15 41
старший
Б. Клинтон 7 13 7 27
Дж. Буш- 7 12 10 29
младший
Б. Обама 5 21 18 44

Приложение 5

201
202

Вам также может понравиться