Вы находитесь на странице: 1из 50

Материалы

и исследования
по истории России

Вып. 3

Нижневартовск
2018
УДК 93/94
ББК 63.4
М 43

Издается по постановлению
Редакционно-издательского совета
Нижневартовского государственного университета

Ответственный редактор

Я. Г. Солодкин — д-р ист. наук, профессор, гл. науч. сотр.


Научно-исследовательской лаборатории
региональных исторических
исследований
Нижневартовского государственного
университета

М 43 Материалы и исследования по истории России. Вып. 3 / Отв. ред. Я.Г. Солодкин.


– Нижневартовск: Чореф Михаил Михайлович, 2018. – 50 с.

ISBN 978–5–89988–641–2

Сборник научных трудов «Материалы и исследования по истории России» посвящен


актуальным проблемам истории, источниковедения и археологии России и сопредельных территорий
с древности до наших дней.
Адресован магистрантам, аспирантам и студентам высших учебных заведений,
преподавателям и сотрудникам образовательных учреждений.

ББК 63.4

ISBN 978–5–89988–641–2

© НВГУ
© М.М. Чореф
Содержание

Д.В. Андриевский. Перечеканенный статер Савромата I …………………………. 4

Д.В. Андриевский. Медная монета Алексея III Великого Комнина из


окрестностей Бахчисарая ……......................................................................................... 8

С.С. Сало. Бронза Констанция II из окрестностей Анапы ………………………… 13

Я.Г. Солодкин. Казаки и «литва» Березова в Смутное время ……….…………… 16

Я.Г. Солодкин. Сургутяне на Кети и Енисее в конце XVI — первой четверти


XVII вв. …………………………………………………………………………………… 20

Н.Ф Чернявский. Подражания ранневизантийским бронзовым монетам как


исторический феномен ………………………………………………………………….. 24

М.М. Чореф. Реплики индийским динарам на территории Золотой Орды и


зависимых от нее земель: причины появления и характер использования …….. 28

М.М. Чореф. Китайская монета в Сибири: причины появления и характер


использования …………………………………………………………………………… 34

Е.Г. Шалахов. Обследование памятников первобытной археологии Волго-


Ветлужского междуречья в 2009—2011 годах ……………………………………….. 44
4 Д.В. Андриевский МИИР
2018. Вып. 1

УДК 930

Д.В. Андриевский
Русское географическое общество, г. Симферополь

ПЕРЕЧЕКАНЕННЫЙ СТАТЕР САВРОМАТА I

Аннотация. Объектом изучения стал интересный нумизматический артефакт —


бронзовый статер Савромата I со следами перечеканки. Полагаю, что это не фальшивая
монета, а официальный выпуск неполноценного платежного средства. Его перечеканка
может быть объяснена попыткой официальных боспорских властей скрыть факт
фальсифицирования. Для этого могло быть принято решение перечканить изучаемую
монету. Сам же факт проведения этой операции вряд ли может быть однозначно истолкован
как свидетельство сложного положения финансов Боспорского царства в определенный
момент его истории. Вполне возможно, что фальшивую монету выпускали для обогащения
правителя и его приближенных.
Ключевые слова: история, археология, нумизматика, Боспор, перечеканка.

Уже не первое столетие изучается нумизматика Боспорского государства. В результате


в научный оборот введено множество разновидностей монет его чекана, а также надчеканок
на них. Однако вряд ли есть основания считать исследование завершенным. Ведь до сих пор
не изучены и не объяснены факты перечеканок боспорских монет римского периода.
Сравнительно недавно мне удалось зафиксировать весьма интересную боспорскую
монету (рис. 1). Привожу ее описание:

Л.с.: BACIΛEWC CAYPOMATOY. Примечательны ломанные поперечные гасты в


составе букв «A» в словах легенды. Кроме надписи на лицевой стороне монеты оттиснут
бюст безбородого, усатого мужчины, развернутый вправо. Судя по легенде, это царь
Савромат. У него крупный вздернутый нос и волевой подбородок. Портрет государя
выполнен в низком рельефе. Поверхность хорошо выбрана только на местах щек, шеи и
плеча. Ниспадающие пряди волос, нос и застежка плаща на плече прочерчены жирными
линиями. Однако глаза и губы переданы довольно искусно, хотя и скупыми толстыми
линиями. Очевидно, что это имею дело со стилистикой изображения государя, бытовавшей в
Боспоре на определенном этапе его развития1.
Нет сомнений в том, что чекан создал мастер, имевший большой опыт в изготовлении
монетных штемпелей. Однако замечу, что его работы до недавнего времени не были
известны2. Вокруг изображения — линейное обрамление.
О.с.: Следы двух ударов штемпелей. Ими были оттиснуто два мужских бюста, также
развернутые вправо. Первоначально было отчеканено крупное изображение мужчины. У
него короткая бородка и длинный прямой нос. Позднее поверх этого изображения было
оттиснуто сравнительно небольшой бюст бородатого мужчины. На их головах лавровые
венки. Под изображениями мужчин должны быть символы даты. Но они не различимы.
Замечу, что изображения на реверсе монеты отчеканились плохо. По-видимому,
второй бюст появился не в результате надчеканивания. В ином случае удар на сравнительно

1
Обращусь к этому вопросу несколько позже.
2
Поштемпельный анализ монет Боспора все еще дело будущего.
МИИР Перечеканенный статер Савромата I 5
2018. Вып. 1

небольшой площади оттиснулись бы куда лучше. Да и изображение на аверсе тогда было бы


расплющено. Вернее всего, монету перечеканили заново. Ее аверс был сформован в
результате плющения монеты на широкой наковаленке, площадь которой превышала
размеры монетного кружка. Благодаря этому изображение на нем выбито весьма
качественно. Реверс же был сформован с помощью двух чеканов сравнительно небольшой
площади, наложенных один поверх другого.

Считаю важным обратить внимание на следующее обстоятельство. Как уже было


сказано выше, изучаемая монета выбита из бронзы. Следы золочения или серебрения на ней
не просматриваются. Но, как уже было установлено, это статер. Значит, это фальсификат3.
Но не этот факт привлек мое внимание. Куда интереснее то, что монета перечеканена.
И сразу же замечу, что подобного рода операции характерны для денежного дела Боспора.
Так, в эллинистический период его истории, а, точнее, в период денежного кризиса, монеты
активно перечеканивали [2, c. 48—60; 14]. Также поступали и в понтийский период [2, c.
72—80; 8, с. 279—299; 9, c. 523—562]. Известно, что на драхмах Амиса были выбиты
монеты наместника Митридата Младшего [2, c. 73; 9, c. 530]. Оболы Митридата VI Евпатора
Диониса перечеканили при Фарнаке II [11], а, позже, при Асандре [2, c. 79; 6, с. 23; 12, c.
279—299]. Однако в римский период старались так не поступать4. Как правило, монеты
чеканили на вновь изготовленных кружках. И это не удивительно. Деньги того времени
представляли реальную ценность, и государство ими дорожило. Факты перечеканки монет
известны только в период «скифских войн». Так, статеры перечеканивали5 при Рескупориде
IV [6, c. ]. Но эта операция не имела экономического смысла — номинал монет не менялся.
Вернее всего, она проводилась с учетом политических соображений6. Учитывая это
обстоятельство, попытаюсь описать монету как можно более тщательно.
Начну с того, что изучаемая монета подлинная. Сужу как по технологии изготовления
— ее отчеканили на тщательно изготовленном кружке с подточенными краями.
Немаловажно и то, что при ее производстве были использованы профессионально
исполненные штемпели.
Учитывая это обстоятельство, попробую датировать монету. Начну с того, что сам
факт выпуска ее из бронзы не дает оснований полагать, что ее эмитировали в период
«скифских войн». Да, тогда на Боспоре перешли к выпуску бронзовых статеров. Но на
реверсе этих монет изображали безбородых правителей Рима.
Нахожу это обстоятельство очень важным. Дело в том, что изображения бородатых
императоров известны на боспорских монетах только в период правления Адриана (117—
138), Септимия Севера (193—211) и Каракаллы (211—217). Но только при первом из них
царствовал Савромат — в моем случае Савромат I.
Замечу, что государи Боспора, царствовавшие в III в., были бородаты. Прихожу к
выводу, что изучаемая монета была выпущена ранее. Следовательно, она могла быть
отчеканена толко при Савромате I (93/94—123/124).
В пользу этого предположения говорит и шрифт легенды аверса. Как уже было
отмечено выше, в ее легенде присутствует «А» с ломанной поперечной гастой. А именно так
писали этот символ на монетах вышеупомянутого государя.

3
Подобного рода монеты были опубликованы в [10, с. 191—215].
4
Правда, их надчеканивали.
5
Примечательна и подрезка статеров и подражаний им [1, c. 56—86; 3, c. 29; 5, с. 458—569; 13, c. 50—54].
6
С монет, таким образом, удаляли изображения низложенных римских императоров.
6 Д.В. Андриевский МИИР
2018. Вып. 1

В таком случае, становится ясно, чьи изображения были выбиты на реверсе изучаемой
монеты. Очевидно, что это Адриан. И, действительно, на боспорских монетах того времени
выбивали бюсты этого государя разных размеров (рис. 2), но, в любом случае, с короткой
бородкой.
Однако мое исследование еще не завершено. Ведь пока не выяснено, что побудило
боспорских монетариев переченить изучаемый статер. Полагаю, что истолковать этот факт
можно только с учетом того обстоятельства, что эта монета выбита из бронзы. Допускаю, что
она изначально был выпущен как государственный фальсификат. Жители Боспора
распознали подделку. Тогда было принято решение перечеканить фальшивые статеры. И,
действительно, на рис. 2,1 приведено изображение бронзового позолоченного статера
Савромата I, выпущенного в 416 г. б.э. (119—120 г.), а на рис. 2,2 — золотой этого же
государя следующего года. Заметно, что на их реверсе отчеканены изображения императоров
разной величины.
Вполне возможно, что официальные фальсификаты 416 г. б.э. были перечеканены в
монеты следующего года выпуска. Вернее всего, хитрость была раскрыта, и монета, потеряв
золотое покрытие, выпала из обращения. Допускаю, что изучаемая мною монета была
отчеканена и перечеканена в эти годы.
Замечу, что выявленное обстоятельство вряд ли может быть однозначно истолковано
как свидетельство тяжелого финансового положения на Боспоре. Ведь выпуск фальшивой
монеты мог быть произведен не только для преодоления дефицита. Вполне возможно, что их
чеканили для обогащения правящей верхушки.
Однако есть все основания полагать, что изучаемая монета была выпущена на
государственном монетном дворе. И дело даже не в том, что она отчеканена
профессионально использованными штемпелями. Так, бронзы из Чамну-бурунского клада
чеканили настоящими чеканами, захваченными варварами на византийском монетном дворе
[7, c. 157—172]. Собственно, известны факты обнаружения таких штемпелей на
значительном удалении от региона7, для нужд обращения которого выпускали монеты [4, c.
592—597]. Но изучаемую монету вряд ли есть основания считать продукцией варварского
или частного монетного двора. Дело в том, что она была надчеканена. Замечу, что
фальшивомонетчик не мог так поступить, т.к. ему было бы проще выпустить новую монету.
А варвары вряд ли сочли нужным накладывать на нее разные чеканы.
Итак, прихожу к выводу, что мне удалось выявить и описать боспорский
государственный фальсификат времен правления Савромата I. Надеюсь, что мне в
дальнейшем удастся выявить еще не изученные разновидности таких монет.

Литература

1 Абрамзон М.Г., Кузнецов В.Г. Клад боспорских статеров III—IV вв. из Фанагории (2011 г.)
// Вестник древней истории. 2014. № 4. С. 56—86.
2 Анохин В.А. Монетное дело Боспора. Киев: Наукова думка, 1986.
3 Завьялов С.Л. 2007: Два подражания боспорским статерам из Усть-Лабинского района
Краснодарского края // XIV Всероссийская нумизматическая конференция. Санкт-Петербург—
Гатчина, 16—21 апреля 2007 года. Тезисы докладов и сообщений. Санкт-Петербург:
Государственный Эрмитаж. С. 29.
4 Моржерин К.Ю. Бронзовый штемпель аверса солида Юстиниана I из Саратовского областного
музея краеведения // Материалы по археологии и истории античного и средневекового Крыма.
2016. Вып. 8. С. 592—597.

7
Есть все основания полагать, что изучаемая монета была отчеканена для жителей Боспора.
МИИР Перечеканенный статер Савромата I 7
2018. Вып. 1

5 Сидоренко В.А. Керченский клад 2009 г. деградированных боспорских статеров // Материалы по


археологии, истории и этнографии Таврии. 2011. Вып. XVII. C. 458—569.
6 Фролова Н.А. Монетное дело Боспора (середина I в. до н.э. — середина IV в. н.э.). Ч. II.
Монетное дело Боспора 211—341/342 гг. н.э. Москва: Эдиториал УРСС, 1997.
7 Чореф М.М. К атрибуции Чамну-бурунского клада // Культура, наука, образование: проблемы и
перспективы: Материалы Всероссийской научно-практической конференции / Отв. ред. А.В.
Коричко. Нижневартовск: НГГУ, 2012. С. 157—172.
8 Чореф М.М. К биографии Асандра: путь к престолу // Материалы по археологии и истории
античного и средневекового Крыма. 2014. Вып. 6. С. 279—299.
9 Чореф М.М. К вопросу о дешифровке монограмм на боспорских монетах эпохи Митридата VI
Евпатора Диониса // Материалы по археологии и истории античного и средневекового Крыма.
2016. Вып. 8. С. 523—562.
10 Чореф М.М. К вопросу о периодизации денежного обращения Таврики в эпоху римского
господства // Stratum plus. 2013. № 4. С. 191—215.
11 Чореф М.М. К просопографии Боспорского царства: по нумизматическим данным // Stratum plus.
2018. № 6 (в печати).
12 Чореф М.М. Надчеканки на медных монетах боспорского архонта Асандра // Материалы по
археологии и истории античного и средневекового Крыма. 2015. Вып. 7. С. 279—299.
13 Чореф М.М. О причинах подрезки боспорских статеров и подражаний им // МИИР. Вып. 1.
Нижневартовск: НВГУ, 2017. С. 50—54.
14 Чореф М.М. Первые серии бронз Спартокидов как источник исторической информации
// Stratum plus. 2018. № 3 (в печати).

Рис. 1. Перечеканенный фальсифицированный статер Савромата I (увеличено).

Рис. 2. Статеры Савромата I, отчеканенные в 416 и в 417 гг. б.э.


8 Д.В. Андриевский МИИР
2018. Вып. 1

УДК 930
Д.В. Андриевский

МЕДНАЯ МОНЕТА АЛЕКСЕЯ III ВЕЛИКОГО КОМНИНА


ИЗ ОКРЕСТНОСТЕЙ БАХЧИСАРАЯ

Аннотация. Одной из важнейших задач, стоящих перед современными нумизматами,


является своевременный ввод в научный оборот вновь найденных монет. В ее разрешении
могут участвовать не только профессиональные историки, но и краеведы. Основываясь на
этом постулате, ввожу в научный оборот выявленные мною в одном из частных
нумизматических собраний Бахчисарая византийские монеты, найденные в округе этого
города в последние годы.
Ключевые слова: история, археология, нумизматика, Византия, Крым.

В 2016 г. в районе Салачика была найдена медная монета. Привожу ее описание.

Л.с.: Стилизованное изображение императора в рост. Передано скупыми прямыми


линиями. Угловато очерчены контуры гротескной фигуры. У императора получилась
квадратная голова. У него отсутствует шея. Фигура правителя передана как прямоугольник.
Его руки непропорционально длинны, а ноги недопустимо коротки. Но подобная стилистика
вполне объяснима. Средневековый резчик штемпеля желал акцентировать внимание на
символах власти. И, действительно, хорошо видно, что голову государя украшает диадема,
его правой руке скипетр, а в левой — держава.
Вокруг фигуры правителя заметны следы полустертой надписи АΛЄ . Последний
символ не является монограммой. Это стилизованная «М» [27, p. 98]. Она характерна для
выпусков императоров Трапезунда [28]. Основываюсь на том, что она присутствует в
легенде аверса их монет со времен Иоанна I (1235—1238) [28, p. 11—16]. Речь идет о фразе
OK N (Ὁ Κ[ο]μν[ηνός]) — «Комнин». Основываясь на этом, читаем в АΛЄ фразу Αλέξιος
Μέγας [Κομνηνός] — «Алексей Великий [Комнин]».
О.с.: равноконечный крест с перекладинками на концах. Вписан в окружность,
украшенную сверху и снизу маленькими кружками. Между перекладинами креста заметны
символы Є, V, ⅂ и O. В них есть все основания видеть сокращение от Ὁ Άγιος Ευγένιος —
«святой Евгений». Дело в том, что первые символы первого и второго слова объединяли в
монограмму (рис. 2), которую, в свою очередь, могли упростить до «O»

Такие монеты хорошо известны. Это Æ13 Алексея III Комнина (1349—1390) [28, No.
52; 29, No. 26—29]. Т.е. сама по себе она ничего интересного не представляет. Такие монеты
часто находят на территории государства Великих Комнинов. Куда интереснее сам факт
обнаружения ее в округе современного Бахчисарая. Ведь в этом районе Крыма монеты
Трапезундской империи ранее не находили [14, с. 86—88]. Хотя это явление вполне можно
объяснить. Заинтересовавшая меня монета была найдена в том же районе, где довольно
часто обнаруживают пулы Золотой Орды. Допускаю, что они обращались совместно1.
Однако этот факт требует дополнительного объяснения. Дело в том, что монеты
Трапезунда и поздней Византии, тем более — медные, малоценные, подчас кредитные, вряд
ли были востребованы сами по себе на территории средневекового Крыма. Однако они
обращались совместно с выпусками Джучидов. Допускаю, что они ценились жителями

1
Проблема обращения привозной монеты в позднесредневековом Крыму разобрана в [21, с. 359—370].
МИИР Медная монета Алексея III Великого Комнина 9
2018. Вып. 1 из окрестностей Бахчисарая

нашего полуострова как пулы этих династов. Этот тезис, в свою очередь, позволяет прийти к
выводу, что заинтересовавшая меня монета Алексея III Великого Комнина была равноценна
меди дучидского чекана.
Права, не ясно, как долго византийские и трапезундские медные монеты могли
участвовать в обращении. Дело в том, что золотоордынские пулы были условными
платежными средствами с четко регламентированным периодом использования. Как
известно, их выпускали на год, а по завершению срока хождения девальвировали и изымали
из обращения.
Однако не эту проблему я нахожу самой интересной. Напомню, что ранее находки
трапезундских монет в районе Бахчисарая зафиксированы не были. И это не случайно. Ведь
изображение императора и прославление в ее легендах христианского святого отнюдь не
способствовало ее использованию на территории мусульманских государств, возникших в
Крыму после монгольского завоевания и существовавших на его территории до 1783 г.
Попытаюсь дать ответ на этот вопрос. И сразу же замечу, что в Крыму до 1475 г., т.е. до
турецкого завоевания, существовали регионы, в которых обращение такого рода монет было
вполне уместно. Это, во-первых, княжество Феодоро, и, во-вторых, владения генуэзцев2.
Причем их жители могли ощущать потребность в платежных средствах. Ведь экономики
этих образований тогда пережили эпоху расцвета [15]. Сужу по тому, что на втор. пол. XIII
— перв. пол. XIV в. эти образования не только значительно укрепили свое положение, но и
попытались расширить свои пределы3 [15]. Причем в Юго-Западном Крыму усилились
позиции православия. Эти явления могут быть объяснены возрождением Византии и
произошедшему благодаря Михаилу VIII Палеологу переделу зон влияния на Черном море.
Подданные князей Феодоро могли пользоваться привозной монетой, в т.ч.
малоазийского чекана. Ведь своей монеты они не чеканили [17, c. 368—380]. Благодаря им в
район Салачика, т.е. на территорию Кырк-Йера [4, с. 49—75; 18, c. 145—153] могла
поступить медь Трапезунда. Этим же обстоятельством следует объяснять и нахождение в
составе Чуфут-калинского клада, изданного В.В. Майко, медной монеты Иоанна V
Палеолога (1341—1391) [12, c. 178, 97, № 441].
Что же касается периода их обращения, то медь трапезундского и византийского чекана
могла ходить в Крыму до тех пор, пока его жители использовали пулы Золотой Орды.
Полагаю, что высокая потребность в мелких платежных средствах побуждала не только
жителей генуэзских колоний и подданных княжества Феодоро, но и остальных жителей
Крыма активно использовать как медь не только местного чекана, но и привозную4. Это
обстоятельство мне удалось отследить по нумизматическим данным.
Итак, прихожу к выводу, что трапезундские монеты могли поступать в Крым в период
своей эмиссии и участвовать в обращении на прибрежных его территориях и в Юго-
Западном регионе. Оттуда они могли завозиться в районы полуострова, подконтрольные

2
Херсон в тот период времени находился в упадке. Эмиссия его монет завершилась значительно раньше, в
[19, с. 35—51]. Так что не вижу оснований анализировать ситуацию в этом городе. В позднем средневековье
его жители не мог наладить эмиссию монет, как поступили их предки в IX—X вв. [20, c. 26—331; 24, c. 359—
370; 243—252; 25, c. 157—172].
3
История генуэзских владений и в Крыму княжества Феодоро прослеживается как по археологическим [15;
16, с. 319—333], так и по нумизматическим [17, с. 368—380; 25, c. 157—172; 26, с. 107—114] и эпиграфическим
[2, с. 444—446; 13; 22, c. 274—302; 23, c. 46—55] данным. О расцвете этих образований свидетельствуют и
письменные источники [3, c. 562—589; 15]. Красочно иллюстрируется мой тезис и на результатах исследований
памятников христианской археологии [5, с. 125—193; 6, с. 194—206; 7, с. 108—138; 8, с. 139—161; 10, с. 187—
194; 11]. Христианская община существовала на окраинах Бахчисарая еще в XVIII в. [9, c. 18—25].
4
Факт длительного использования монет был уже отмечен мною [1, c. 324—335].
10 Д.В. Андриевский МИИР
2018. Вып. 1

ордынским правителям. Эти монеты могли участвовать в денежном обращении до тех пор,
пока население использовало как средства платежа пулы чекана Золотой Орды.

Литература

1 Андриевский Д.В., Чореф М.М. Кошелек монет Крымского ханства, найденный близ с.
Межводное (Черноморский район, Крым) // Материалы по археологии и истории античного и
средневекового Крыма. 2015. Вып. 7. С. 324—335.
2 Виноградов А.Ю. Надписи княжества Феодоро в фондах Херсонесского музея // Карпов С.П.
(ред.) Причерноморье в средние века 4. СПб.: Алетейя, 2000. С. 444—446.
3 Герцен А.Г. Описание Мангупа—Феодоро в поэме иеромонаха Матфея // Материалы по
археологии, истории и этнографии Таврии. 2003. Вып. X. С. 562—589.
4 Днепровский Н.В. К истории христианского поселения на месте современного Бахчисарая: вновь
найденный пещерный скит в старой части города // Материалы по археологии, истории и
этнографии Таврии. 2008. Вып. 1. С. 49—75.
5 Днепровский Н.В. К вопросу о генезисе и назначении комплекса пещерного храма «Успения» в
Эски-Кермене // Материалы по археологии и истории античного и средневекового Крыма. 2012.
Вып. 4. С. 125—193.
6 Днепровский Н.В. К истории с «Географией», или об одном казусе крымской христианской
топонимики // Материалы по археологии и истории античного и средневекового Крыма. 2012.
Вып. 4. С. 194—206.
7 Днепровский Н.В. К вопросу о каноническом смысле росписи пещерного храма «Трех
всадников» // Материалы по археологии и истории античного и средневекового Крыма. 2013.
Вып. 5. С. 108—138.
8 Днепровский Н.В. К вопросу об интерпретации ойконима «koutteley» из «Путеводителя» Ш. де
Монтандона // Материалы по археологии и истории античного и средневекового Крыма. 2013.
Вып. 5. С. 139—161.
9 Днепровский Н.В., Чореф М.М. К вопросу о локализации и датировке армянского наземного
храма в Бахчисарае // Историческое наследие Крыма. 2007. № 20. С. 18—25.
10 Днепровский Н.В., Чореф М.М. К вопросу о местонахождении надписи, обнаруженной В.И.
Григоровичем в округе Черкес-Кермена // Материалы по археологии и истории античного и
средневекового Крыма. 2013. Вып. 5. С. 187—194.
11 Домбровский О.И. Фрески Средневекового Крыма. Киев: Наукова думка, 1966.
12 Майко В.В. Кырк-Ерский клад городища Чуфут-Кале в юго-западном Крыму. Киев:
Академпериодика, 2007.
13 Малицкий Н.В. Заметки по эпиграфике Мангупа // Известия Государственной академии истории
материальной Культуры. Ленинград. 1933. Вып. 71. Ленинград: ГАИМК.
14 Молчанов А.А. 1992. Связи Трапезундской империи и Северного Причерноморья в XIII—XIV
вв. по нумизматическим данным // Нумизматический сборник. 1992. Вып. 2. С. 86—88.
15 Мыц В.Л. Каффа и Феодоро в XV веке. Контакты и конфликты. Симферополь: Универсум, 2009.
16 Тиханова М.А. 1953. Дорос—Феодоро в истории средневекового Крыма // Материалы и
исследования по археологии СССР. № 34. Москва; Ленинград: АН СССР. С. 319—333.
17 Чореф М.М. К вопросу о возможности денежной эмиссии в государстве феодоритов // Нартекс.
Byzantina Ukrainensis. Т. 2. ‛Pωμαĩος: сборник статей к 60-летию проф. С.Б. Сорочана. Харьков:
Майдан, 2013. С. 368—380.
18 Чореф М.М. К истории Эски-Юрта // Материалы по археологии и истории античного и
средневекового Крыма. 2008. Вып. 1. С. 145—153.
МИИР Медная монета Алексея III Великого Комнина 11
2018. Вып. 1 из окрестностей Бахчисарая

19 Чореф М.М. Позднейшие эмиссии Херсона, или к атрибуции монет с монограммой «Ρω» //
Вестник Тюменского государственного университета. 2009. Вып. 7. С. 35—51.
20 Чореф М.М. Монетное дело Херсона при Льве VI Мудром // Сугдейский сборник. Вып. IV.
Киев; Судак: ТОВ «Горобець», 2010. С. 326—331.
21 Чореф М.М. К вопросу об обращении иностранной монеты в Крыму в XVI—XIX вв. //
Материалы по археологии и истории античного и средневекового Крыма. 2011. Вып. 3. С. 359—
370.
22 Чореф М.М. «Ab exterioribus ad interiora», или некоторые недоуменные вопросы истории
христианской Таврики // Христианство в регионах мира. Вып. 3. Христианская архаика. Санкт-
Петербург: Петербургское востоковедение, 2011. С. 274—302.
23 Чореф М.М. «Lapis offencionis», или к расшифровке монограмм правителей Феодоро // Научный
вестник Белгородского государственного университета. 2011. № 13(108). Вып. 19. С. 46—55.
24 Чореф М.М. Денежная реформа Михаила III и Василия I Македонянина: переход к эмиссии
таврических фоллисов // Материалы по археологии и истории античного и средневекового
Крыма. 2012. Вып. 4. С. 243—252.
25 Чореф М.М. К атрибуции Чамну-бурунского клада // Культура, наука, образование: проблемы и
перспективы: Материалы Всероссийской научно-практической конференции (Нижневартовск, 7-
8 февраля 2012 г.). Ч. I. История идей и история общества. Отечественная история.
Нижневартовск: Издательство НВГУ, 2012. С. 157—172.
26 Чореф М.М. История византийской Таврики по данным нумизматики. Тюмень; Нижневартовск:
НВГУ, 2015.
27 Bellinger A. R., Grierson P. Catalogue of the Byzantine Coins in the Dumbarton Oaks. Collection and
the Whittemore Collection / Bellinger A. R., Grierson P. (ed.). Vol. V. Michael VIII to Constantine XI,
1258—1453. P. I. Introduction, appendices, and bibliography. Washington: Dumbarton Oaks Research
Library and Collection, 2006.
28 Retowski O. Die Münzen des Komnenen von Trapezunt. M.: Synodal Buchdruckerei, 1910.
29 Wroth W. Catalogue of the Coins of the Vandals, Ostrogoths and Lombards and the empires of
Thessalonica, Nicaea and Trebizond in the British Museum. London: Longmans & Co, 1911.

Рис. 1. Медная Монета Алексея III Великого Комнина из окрестностей Бахчисарая.


12 Д.В. Андриевский МИИР
2018. Вып. 1

Рис. 2. Св. Димитрий Солунский. Михайловский собор (Киев). Мозаика.


МИИР Бронза Констанция II из окрестностей Анапы 13
2018. Вып. 1

УДК 93/94
С.С. Сало
студент 3 курса,
Нижневартовский государственный университет, г. Нижневартовск
Научный руководитель: М.М. Чореф кандидат исторических наук,
старший научный сотрудник НИЛ РИИ,
Нижневартовский государственный университет, г. Нижневартовск

БРОНЗА КОНСТАНЦИЯ II ИЗ ОКРЕСТНОСТЕЙ АНАПЫ

Аннотация: Объектом исследования стала весьма редкая для Северо-Восточного


Причерноморья находка — Æ3 Констанция II. Эта монета была найдена в округе Горгиппии.
Дело в том, что до недавнего времени было принято считать, что поступление монеты в этот
регион прекратилось в 340-х гг. Причем позднейшие монеты, найденные в районе
Горгиппии, были боспорского чекана, что может быть истолковано как свидетельство
отсутствия торговых отношений с Римской империей. Теперь мы можем поставить этот
тезис под сомнение. Ведь сам факт обнаружения нашей монеты свидетельствует об
обратном. Очевидно, что жители округи Горгиппии ценили римскую монету как платежное
средство еще в середине IV в.
Ключевые слова: история, археология, нумизматика, Римская империя, Горгиппия.

Не секрет, что памятники нумизматики являются ценными историческими


источниками. Они, как нельзя лучше, доносят до нас сведения о торговых, политических и
военных контактах между регионами мира [7, с. 191—215]. Так что фиксация и изучение
древних монет — одна из актуальнейших задач, стоящих перед современными историками и
археологами. Причем имеет смысл учитывать все находки, в т.ч. и подъемный материал. Об
одном из таких артефактов и пойдет речь в нашей статье.
Уже давно в семье автора этой статьи, происходящей из Анапы, хранится монета.
Сравнительно недавно она была изучена.
Приводим ее описание:

Л.с.: DN CONSTANTIUS PF AVG. Бюст императора в диадеме вправо. В его левой руке —
держава.
О.с. FEL TEMP (REPARATIO). Император в военном облачении, держит в правой руке
лабарум. Левой рукой он опирается на щит. Император ведет перед собой двух пленников.
Они значительно ниже фигуры римского правителя. Это должно было убеждать подданных
Рима в ничтожности его врагов. Под композицией читается эмиссионное обозначение
CONSH.
Æ3. Чекан Константинополя. Выпуск восьмой официны (RIC 84). Монета сильно потерта.
Заметны следы амальгамирования. Похоже, что на бронзовую монету с низким содержанием
серебра нанесли тонкий слой свинцово-серебряного сплава. Судим по его цвету —
сероватому, с вкраплениями блестящего белого, по-видимому — серебра.
Вес монеты — 3,02 г, размеры: 1,8 × 1,9 см (рис. 1).

Как видим, мы имеем дело с хорошо известной, но относительно редкой [9, Taf.
XXVIII] для Pax Romana монетой — бронзой серии «FEL TEMP REPARATIO» с
изображением Констанция II (337—361) с лабарумом в правой руке и двух варваров.
Заметим, что монеты этой серии чеканили все дворы Римской империи с 348 по 351 гг. Чем
же интересна наша монета? До недавнего времени было принято считать, что в Горгиппии и
14 С.С. Сало МИИР
2018. Вып. 1

ее окрестностях не находили античных монет, выпущенных позже 342 г. [1, с. 195; 2, с.


103—121; 5, с. 122—135]. Позднейшими из них считались шесть статеров Рескупорида V
(314—341/342). Так что факт находки нашей монеты близ Горгиппии крайне важен.
Собственно, он меняет наше представление о ситуации в регионе.
Понятно, что нашу монету не обязательно использовали горожане. Дело в том, что
римскую монету, как мировые деньги того времени, знали и ценили варвары [3,с. 563—578;
8, с. 579—591]. Причем они отдавали должное не только полноценным, но и кредитным
монетам. Собственно, варвары могли наладить и выпуск подражаний им, используя даже
настоящие штемпели [4, c. 592—597; 6, c. 157—172]. Однако наша монета, безусловно,
подлинная. Есть все основания полагать, что ее выпустили в Константинополе.
Причем, что уже было отмечено выше, период обращения нашей монеты был
непродолжителен. Делаем вывод, что, во-первых, она могла попасть в регион в качестве
платежного выпуска в период ее эмиссии, и, во-вторых, она могла использоваться по
назначению считанные годы.
У нас есть все основания считать, что наша монета была именно платежным
средством. Ведь отверстий в ней нет. Следовательно, амулетом она не была.
Собственно, этот вопрос уже разработан в [7, с. 191—215]. Был сделан вывод, что
позднеримские посеребренные монеты могут быть учтены при датировке археологических
слоев как своего рода «лакмусовые бумажки» [7, с. 209—211, рис. 5]. Они определенно
служили платежными средствами и теряли свою стоимость в результате проведения
регулярных денежных реформ.
Итак, полагаем, что публикуемая монета свидетельствует о наличии в 348—351
торговых отношений жителей округи Горгиппии с Pax Romana. Полагаем, что приток
римских монет в регион мог наблюдаться и позже. Ставим перед собой задачу выявить эти
монеты.

Литература

1 Алексеева Е.М. Античный город Горгиппия. М.: Эдиториал УРСС, 1997.


2 Кругликова И.Т., Фролова Н.А. Монеты из раскопок Горгиппии 1967—1972 гг. // Горгиппия /
Отв. ред. И.Т. Кругликова. Т. 1: Материалы Анапской археологической экспедиции. Краснодар:
Краснодарское книжное издательство, 1980. С. 103—121.
3 Маярчак С.П. Клад римских денариев из Новой Ушицы (Украина, Среднее Поднестровье) //
Материалы по археологии и истории античного и средневекового Крыма. 2016. Вып. 8. С. 563—
578.
4 Моржерин К.Ю. Бронзовый штемпель аверса солида Юстиниана I из Саратовского областного
музея краеведения // Материалы по археологии и истории античного и средневекового Крыма.
2016. Вып. 8. С. 592—597.
5 Фролова Н.А. Монеты из раскопок Горгиппии 1973—1977 г. // Горгиппия / Отв. ред. И.Т.
Кругликова. Т. 1: Материалы Анапской археологической экспедиции. Краснодар: Краснодарское
книжное издательство, 1980. С. 122—135.
6 Чореф М.М. К атрибуции Чамну-бурунского клада // Культура, наука, образование: проблемы и
перспективы: Материалы Всероссийской научно-практической конференции / Отв. ред. А.В.
Коричко. Нижневартовск: НГГУ, 2012. С. 157—172.
7 Чореф М.М. К вопросу о периодизации денежного обращения Таврики в эпоху римского
господства // Stratum plus. 2013. № 4. С. 191—215.
8 Чореф М.М., Якушечкин А.В. Клад антонинианов, найденный у с. Перевальное (Крым) //
Материалы по археологии и истории античного и средневекового Крыма. 2016. Вып. 8. С. 579—
591.
9 Bruck G. Die spätrömische Kupferprägung. Graz: Akademische Druck- und Verlagsanstalt, 1961.
10 Kent J.P.C. The Roman Imperial Coinage. Vol. VIII: The Family of Constantine I. A.D. 337—364.
London: Spink & Son Ltd, 1981.
МИИР Бронза Констанция II из окрестностей Анапы 15
2018. Вып. 1

Рис. 1. Æ3 Констанция II из окрестностей Анапы (увеличено).


16 Я.Г. Солодкин МИИР
2018. Вып. 1

УДК 930
Я.Г. Солодкин
д-р ист. наук, профессор, главный научный сотрудник НИЛ РИИ
Нижневартовский государственный университет, г. Нижневартовск

КАЗАКИ И «ЛИТВА» БЕРЕЗОВА В СМУТНОЕ ВРЕМЯ*

Аннотация. В годы московской Смуты, особенно на ее заключительном этапе,


составлявшие гарнизон Березова казаки и «литва» чаще, чем прежде, ездили в столицу с
«ясачной казной», нередко вместе со служилыми людьми других сибирских городов. В ту
пору березовцы сооружали и ремонтировали городовые укрепления, к примеру, в 1607 г. (на
случай повторной осады крепости «иноземцами»), собирали ясак, в частности, в Мангазее,
где постоянно «годовали» наряду с тоболяками, доставляли (на обратной пути) государевы
грамоты администраторам восточных уездов России, принимали участие в «поставлении»
Маковского и Енисейского острогов, что существенно расширило возможности для
колонизации Енисейского края.
Ключевые слова. Березов, казаки, «литва», Смутное время, Мангазея, сооружение и
ремонт укреплений Березова, взимание ясака, поездки березовцев в Москву, основание
Маковского и Енисейского острогов.

В годы, когда Московское государство переживало «градом пленение и запустенье»


[22, с. 181, ср. с. 191, 203], составлявшие гарнизон Березова казаки и «литва» выполняли
разнообразные служебные обязанности, круг которых, в целом типичный для «Сибирской
страны», сложился еще в конце XVI в.— в первое время существования этой русской
крепости в низовьях Северной Сосьвы.
Одной из важнейших таких обязанностей являлся сбор ясака—и поблизости от
«Березова города»1, и с «кунной самояди» (лесных ненцев), к примеру, в Обдорском
(Носовом) остроге2. Сбором ясака березовцы занимались и в Мангазее (например, в 1609—
1610 гг. А. Гаврилов, Д. Иевлев, Я. Щетинин), в том числе те из них, которых посылали
«вверх по Енисею» и на Пур. М. Кашмылов (из числа донцов, появившихся в Березове
вскоре после его возникновения, в 1606/07 г. объясачил эвенков-буляшей на Нижней
Тунгуске [3, с. 226; 4, с. 46; 13, с. 29, 230, 253, 254, 260, ср. с. 650; 35, с. 46, 51]3. (Напомним,
что 50 березовских казаков стали «годовать» в Мангазейском остроге еще со времени его
«поставления» в конце 1600 г.; там полсотни «лутчих» служилых из нижнеобской крепости
сменили такое же количество березовцев летом 1603 г. Эта практика сохранялась и позднее,
в частности, служившие накануне в «Тазовском городе» сын боярский А. Тутолмин и многие
казаки в начале царствования Михаила Федоровича были пожалованы в Москве «за
сибирский приезд» [11, с. 166, 168—172, 174—177, 179, 180; 13, с. 203—205; 15, с. 140; ср.
26, с. 244].

*
Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ и администрации ХМАО-Югры, проект № 17-11-
86004.
1
Так, в 1609 г. ясатчиками на Сосьве были казаки Т. Москвитянин и Л. Канкаров. Последний служил в
Березове еще в 1620-х гг. [5, с. 85; 13, с. 248; 28, с. 353; cр.: 25, с. 173].
2
Там в 1607 г. «годовали» казаки И. Нестульцев, С. Каширянин, Д. Поменин, двое первых из которых
продолжали нести службу «на Березове» и в 1620-х гг. [13, с. 234 – 235; 28, с. 353, 354].
Известно, что в 1607 г. князец «кунных» самоедов Ниля (с помощью которого достиг Мангазеи еще отряд
письменного головы князя М. М. Шаховского и Д. П. Хрипунова) подобрал в тундре избитых пустозерскими
торговцами березовских казаков и спас их от смерти, доставив в Обдорский острог [17, с. 163]. Вывод А. Т.
Шашкова о том, что в начале Смуты этот острог был разорен, а его малочисленный гарнизон уничтожен [5, с.
68; 17, с. 149], должен считаться преувеличением.
3
М. Кашмылов, А. Гаврилов и Я. Щетинин входили в состав березовского гарнизона еще в 1620-х гг. [5, с.
85; 28, с. 355].
МИИР Казаки и «литва» Березова в Смутное время 17
2018. Вып. 1

Известно, что казаки, стрельцы, «литва», «годовавшие» в Мангазее в 1607 г., «острог
крепили» и «ставили» городовую стену [3, с. 226; 4, с. 49; 35, с. 46, 50—51]. Среди этих
служилых помимо тоболяков наверняка были и березовцы. Составленной 10 апреля 1607 г.
царской грамотой удовлетворялась просьба жителей Березова, построивших 15 дворов близ
Воскресенского храма, «острогу прибавити», что должны были сделать сами казаки, «как с
службы съедутся». Грамотой того же прослывшего несчастливым самодержца от 10 января
1608 г. были пожалованы приехавшие в Москву «в челобитчикех» восемь казаков и один
литвин4, а также триста четырнадцать их сослуживцев во главе с атаманом И. Аргуновым,
находившиеся в Березове, «за городовое дело» «сверх годового» оклада (по полтине
человеку). Тогда березовцы в течение двух месяцев «около города ров копали, и во рву
острог ставили, и город крепили», готовясь к обороне на случай новой осады «града»
«иноземцами»5, а также «многих изменников переимали» [13, с. 240]. (Среди части остяков и
самоедов в то время, как показал Е. В. Вершинин, лишь зрел «изменный» замысел, но мятеж
так и не успел вспыхнуть [10, с. 159, 214, 215; 14, с. 161, 162])6. Относящейся к 16 апреля
1610 г. государевой грамотой «на Березов» там предписывалось расширить острог, выкопать
ров и «надолбы около острогу … поделать» [13, с. 255, ср. с. 572, 611—612] (очевидно,
силами местных служилых людей), надо думать, из-за «многой шатости» среди «иноземцев»,
о которой весной 1621 г. поведал в Казанском приказе С. И. Волынский, управлявший
городом на Северной Сосьве—центром самого крупного уезда Западной Сибири—в 1608—
1611 гг.7 (По свидетельству Волынского, в бытность его березовским воеводой остяки и
самоеды «побивали» русских служилых и торговых людей. Сохранились известия о том, что
в 1609 г. кодская княгиня Анна Пуртеева—вдова Игичея Алачева—пыталась, хотя и
безуспешно, поднять мятеж против администрации царя Василия и его вассалов из числа
местной знати [13, с. 248, 249; 17, с. 150; 19, с. 113; 30, с. 184, и др.]). Наконец, в 1616/17 г.
«всем Березовым городом» его жители (триста тридцать служилых, ружников и обротчиков)
«ставили» острог и Лесную башню [5, с. 69—70; 18, с. 75; 28, с. 67].
Во время «междоусобия земнаго» поездки березовцев в Москву, в первую очередь с
«ясачной казной»8, стали более частными, нежели прежде. В апреле 1608 г. царские грамоты
«на Верхотурье» привез упоминавшийся ранее казак М. Кашмылов [12, с. 417; 25, с. 179—
180, 191], а через полтора года—атаман И. Аргунов (накануне сумевший бежать в Москву из
Тушинского лагеря, где его держали в плену [7, с. 272; 10, с. 147; 27, примеч.]9) доставил

4
По указанию А. И. Андреева, этот литвин (Н. Орехов) вместе с еще одним – являвшимся накануне
мангазейским годовальщиком С. Луцким – вскоре бежал из Березова.
5
В. В. Пестерев отчего-то находил оборону Березова в 1607 г. «по большому счету» бессмысленной [19, с.
112].
6
А. С. Зуев превратил замысел пелымских вогулов и сургутских остяков (о котором писал И. В. Щеглов)
осадить Березов в 1607 г. в реальность [9, с. 694; 34, с. 55].
Карательный поход против «государевых непослушников» в 1607 г. предприняли «кодичи» во главе с
березовским казаком И. Рябым [5, с. 71; 8, с. 24, 27 – 28; 14, с. 162].
7
Одна из последних грамот царя Василия «на Березов», между прочим, опровергает представление Д. Я.
Резуна, будто в Смутное время «никому в Москве абсолютно не было дела до того, что делалось в Сибири» [23,
с. 4; 24, с. 5, ср. с. 28]. К тому же правительство в годы «разорения русского» постоянно заботилось о
снабжении хлебом и даже железом сибирских гарнизонов [1, с. 79; 13, с. 254, 255; 21, с. 171; 29, с. 41; 31, с. 27 –
28; 33, с. 133, 146, 147, ср. с. 136, 138 – 141, 272; 34, с. 56]. Утверждение, будто в ту пору центральная власть,
которая «пришла в полное расстройство», «не могла оказать сибирской администрации какой-либо реальной
поддержки» [32, с. 63], тоже кажется явным преувеличением.
8
Видимо, березовские служилые доставляли в Москву и челобитные либо (подобно тюменскому
стрелецкому сотнику Б. Малышеву) другие документы, а то и сопровождали иноземных князцов и «лутчих
людей» [13, с. 240, 617; 18, с. 39; ср. 12, с. 401].
9
Вероятно, И. Аргунов, направлявшийся в Москву с «соболиной казной», был схвачен тушинцами.
С точки зрения А. А. Преображенского, судя по тому, что служивший в Тобольске ермаковец С. Ф.
Шемелин погиб «на приступе» у Тулы, правительство Василия Шуйского для подавления восстания И. И.
Болотникова вызывало ратных людей из Сибири [20, с. 380]. Но Шемелин, ставший во время осады Тулы
атаманом [16, с. 24, 25], мог оказаться в столице с «мяхкой рухлядью» и оттуда быть послан против «воров»,
18 Я.Г. Солодкин МИИР
2018. Вып. 1

такую грамоту в Пермь, а по пути, в Соли Камской, сообщил горожанам о поражении войск
Лжедмитрия II возле столицы и вступлении отрядов боярина князя М. В. Скопина-Шуйского
в Троице-Сергиев монастырь [1, с. 44; 2, с. 313]. В 1610 г. березовский атаман А. Галкин
сопровождал ссыльных из Москвы до Тобольска (через Верхотурье)
[6, с. 246]. По данным А. В. Малова, ровно за шесть лет, начиная с 29 декабря 1613 г., свыше
семидесяти березовцев10 были награждены сукнами «за сибирский приезд» в Казенном
приказе, причем интенсивность посещений, опять-таки с «пушной валютой», «царствующего
града» казаками и «литвой» первого русского города Северного Приобья заметно возрастает
с 1617 г. [11, с. 159, 162, 163, и др.]11. (На Казенном дворе помимо березовцев, в том числе
«годовавших» в Мангазее, в то же самое время наградили «за сибирский приезд» служилых
из Тобольска, Тюмени, Сургута, Тары, Томска, Верхотурья, «Тазовского города», Пелыма,
Туринского, Нарымского и Кетского острогов).
Стало быть, в период продолжавшегося без малого полтора десятилетия «смятения во всей
Русской земле», отчасти затронувшего и Березов с уездом, местные казаки и «литва», как и
накануне, взимали ясак с «иноземцев» (значение которого для центральной власти резко
возросло), в том числе будучи годовальщиками в Мангазейском крае и Обдорском (Носовом)
остроге, регулярно доставляли «соболиную казну» в столицу, откуда привозили царские
грамоты либо «опальных людей», «ставили» или ремонтировали крепостные сооружения,
отчасти ввиду «многой шатости» среди остяков и самоедов.

Литература

1 Акты времени правления царя Василия Шуйского (1606 г. 19 мая—17 июля 1610 г.) / Собр. и
ред. А. М. Гневушев. М.: Типография Г. Лисснера и Д. Собко, XVIII + 422 с.
2 Акты исторические, собранные и изданные Археографическою комиссиею имп. Академии наук.
СПб.: Типография II-го Отделения Собственной ЕИВ Канцелярии, 1841. Т. II, IV + 438 +29 с.
3 Акты служилых землевладельцев XV—начала XVII века. М.: Древлехранилище, 2002. Т. 3, 678
с.
4 Белов М. И. Мангазея. Л.: Гидрометеоиздат, 1969, 127 с.
5 Березово (Очерки истории с древности до наших дней). Екатеринбург: Изд. дом «Сократ», 2008,
471 с.
6 Верхотурские грамоты конца XVI—начала XVII в. М.: [б. и.]. Вып. 2, 161—298 с.
7 Вершинин Е. В. Русские старожилы Березова (XVII—XVIII вв.)//Русские старожилы: Мат-лы III-
го Сибирского симпозиума «Культурное наследие народов Западной Сибири» (11—13 декабря
2000 г., г. Тобольск). Тобольск; Омск: Изд-во ОмГПУ, 2000. С. 271—274.
8 Вершинин Е. В., Шашков А. Т. Участие служилых остяков Кодского княжества в военных
походах конца XVI—первой трети XVII в.//Западная Сибирь: прошлое, настоящее, будущее.
Сургут: Диорит, 2004. С. 10—32.
9 Зуев А. С. Присоединение Сибири к России//Историческая энциклопедия Сибири. Новосибирск:
Изд. дом «Историческое наследие Сибири», 2009. Т. К—Р. С. 693—698.
10 История Ямала: В 2-х т./Под общ. ред. В. В. Алексеева. Екатеринбург: Изд-во «Баско», 2010. Т.
1: Ямал традиционный. Кн. 2: Российская колонизация, 323 с., ил.
11 Малов А. В. Приезды березовских служилых людей в Москву на выходе России из Смуты.
1613—1619 гг. (По данным приходо-расходных книг Казенного приказа)//Меншиковские чтения
2015: Мат-лы Рос. науч. конф. СПб.: Изд-во «XVIII век», 2015. Вып. 10: Березово (Ханты-
Мансийский автономный округ—Югра). С. 157—184.

как, например, сургутский атаман Т. Федоров, сражавшийся с болотниковцами близ Калуги и Лихвинской
засеки [28, с. 385].
10
Среди этих березовцев находились М. Кашмылов и сын боярский Н. Пухов, в 1601 г. сосланный в
Тобольск как дворовый опального стольника И. Н. Романова. Считать, что Кашмылов и Пухов ездили в Москву
добиваться возвращения из Сибири на «Русь» [5, с. 81], нет каких-либо оснований.
11
Заметим, что окончание Смуты А. В. Малов относит к февралю 1619 г. [11, с. 158, 183, прим. 6].
МИИР Казаки и «литва» Березова в Смутное время 19
2018. Вып. 1

12 Миллер Г. Ф. История Сибири. 2-е изд., доп. М.: Изд. фирма «Восточная литература» РАН, 1999.
Т. I, 630 с.
13 Миллер Г. Ф. История Сибири. 2-е изд., доп. М.: Изд. фирма «Восточная литература» РАН, 2000.
Т. II, 796 с.
14 Обдорский край и Мангазея в XVII веке: Сб. док. Екатеринбург: Изд-во «Тезис», 2004, 199 с.
15 Обозрение столбцов и книг Сибирского приказа (1592—1768 гг.)/Сост. Н. Н. Оглоблин. М.: [б.
и.], 1901. Ч. 4, 287 + I с.
16 Оглоблин Н. К вопросу о христианском имени Ермака//Библиограф. 1894. № 1. С. 23—26.
17 Очерки истории Югры. Екатеринбург: НПМП «Волот», 2000, 407 с.
18 Первое столетие сибирских городов: XVII век. Новосибирск: «Сибирский хронограф», 1996, 190
с. (История Сибири: Первоисточники. Вып. VII).
19 Пестерев В. В. Русская колониальная администрация в борьбе с фантомами сибирской
государственности//История, экономика и культура средневековых тюрко-татарских государств
Западной Сибири: Мат-лы Междунар. конф.: Г. Курган, 22—23 апреля 2011 года. Курган: Изд-во
Курган. гос. ун-та, 2011. С. 109—114.
20 Преображенский А. А. У истоков народной историографической традиции в освещении
проблемы присоединения Сибири к России //Проблемы истории общественной мысли и
историографии: К 75-летию академика М. В. Нечкиной. М.: «Наука», 1976. С. 376—384.
21 Пузанов В. Д. Гарнизон Сургута в конце XVI—начале XVIII в.//Северный регион: наука,
образование, культура. 2013. № 1 (27). С. 163—180.
22 Разрядные книги 1598—1638 гг. М.: [б. и.], 1974, 398 с.
23 Резун Д. Я. Предисловие//Фронтир в истории Сибири и Северной Америки в XVII—XX вв.:
общее и особенное. Новосибирск: Изд. дом «Сова», 2003. Вып. 3. С. 3—7.
24 Резун Д. Я., Шиловский М. В. Сибирь, конец XVI—начало XX века: фронтир в контексте
этносоциальных и этнокультурных процессов. Новосибирск: Изд. дом «Сова», 2005, 196 с.
25 Русская историческая библиотека. СПб.: Типография братьев Пантелеевых, 1875. Т. II, XII + XX
с. + 1228 стлб.
26 Русская историческая библиотека. СПб.: Типография Министерства внутренних дел, 1884. Т. IX,
V + I + 576 + LXXII + I с.
27 Русские мореходы в Ледовитом и Тихом океанах: Сб. док. о великих русских географических
открытиях на северо-востоке Азии в XVII веке/Сост. М. И. Белов. Л.; М.: Изд-во географической
литературы, 1952, 273 с.
28 Русское старожильческое население Югры в конце XVI—середине XIX в.: исследовательские
материалы и документы. М.: Изд-во «Галерея, 2007, 591 с.
29 Семенов О. В. К вопросу о позиции Перми Великой в годы Смуты// Мининские чтения: Мат-лы
научной конф.: Нижегородский государственный университет им. Н. И. Лобачевского (29—30
октября 2004 г.). Нижний Новгород: Изд-во Нижегород. гос. ун-та, 2005. С. 36—45.
30 Тобольский архиерейский дом в XVII веке/Изд. подг. Н. Н. Покровский, Е. К. Ромодановская.
Новосибирск: «Сибирский хронограф», 1994, 292 с. (История Сибири. Первоисточники. Вып.
IV).
31 Ульянова А. Е. Структура сургутского казачьего гарнизона и его материальное обеспечение в
конце XVI—XVII вв.//Малоизученные и дискуссионные проблемы отечественной истории.
Нижневартовск: Изд-во Нижневарт. гос. гуманитар. ун-та, 2007. Вып. 2. С. 18—31
32 Худяков Ю. С. Участие татарских воинов в составе российских войск в военных действиях в
Западной Сибири в конце XVI—начале XVII в. // Гуманитарные науки в Сибири. 2013. № 4. С.
63—66.
33 Шепелев И. С. Освободительная и классовая борьба в Русском государстве в 1608—1610 гг.
Пятигорск: Изд-во Пятигорск. гос. пед. ин-та, 1957, 558 с.
34 Щеглов И. В. Хронологический перечень важнейших данных из истории Сибири: 1032—1882 гг.
Сургут: «Северный дом», 1993, 463 с.
35 Эскин Ю. М. Документы о Мангазее в Смутное время//Новые материалы по истории Сибири
досоветского периода. Новосибирск: Изд-во «Наука», Сибирское отделение, 1986. С. 44—54.
20 Я.Г. Солодкин МИИР
2018. Вып. 1

УДК 930
Я.Г. Солодкин
д-р ист. наук, профессор, главный научный сотрудник НИЛ РИИ
Нижневартовский государственный университет, г. Нижневартовск

СУРГУТЯНЕ НА КЕТИ И ЕНИСЕЕ В КОНЦЕ XVI — ПЕРВОЙ ЧЕТВЕРТИ XVII ВВ.*

Аннотация. В самом конце XVI в. сургутские казаки во главе с атаманом Т.


Федоровым появились в верховьях Кети, которая тогда принималась за Енисей, и вскоре, в
1601 г., русские служилые люди (в том числе, вероятно, березовцы) заложили Кетский
острог. При возобновлении российского градостроительств в Сибири сводный отряд П.
Албычева и Ч. Рукина, включавший сургутян, основал Маковский и Енисейский остроги у
волока с Кети на Енисей, что заметно расширило возможности колонизации необъятного
Енисейского края. В Кетском (на протяжении трех десятилетий) и (поначалу) Енисейском
острогах казаки и стрельцы из Сургута несли «годовую службу».
Ключевые слова. Сургут, Т. Федоров, Кеть, Енисей, Кетский острог, Маковский
острог, Енисейский острог, М. Перфирьев.

Вскоре после основания летом 1594 г. во владениях остяцкого князя Бардака Сургута
местные служилые люди с целью объясачить «иноземцев» появились на Чулыме и Кети—
правых притоках «великой» Оби, а по Кети стали проникать на восток—в бассейн Енисея [4,
с. 25].
В челобитной самого известного казачьего атамана этого города Т. Федорова (ноябрь
1626 г.) сообщается о том, что его из Сургута воеводы князь Ф. Т. Долгорукий и А. И.
Голохвастов (последний, точнее, являлся письменным головой) послали «на Енисею», и
участвовавший еще в «поставлении» Пелыма Тугарин «есашных людей привел под …
царскую руку и есак с них взял», «а которыя … енисейские остяки … государеву указу не
послушали и ясаку не дали», атаман согласно данному указу «их воевал и многих побил, а
иных князцов и лутчих людей в Сургут привел» [21, с. 384]. Следуя процитированному
известию, А. Т. Шашков поначалу заключил, что остяки, проживавшие в бассейне среднего
Енисея, были впервые объясачены сургутскими казаками в 1599—1601 гг. [9, с. 122; 14, с.
200; ср. 2, с. 81; 28, с. 52]. Позднее видный сибиревед пришел к выводу о том, что раз на
рубеже XVI—XVII вв. Енисеем называли и верховья Кети, где располагались владения
князей Урнука и Намака, Т. Федоров совершил поход именно туда, причем вряд ли побывал
за волоком (Намаковским, затем Маковским) между Кетью и Енисеем [8, с. 21; 29, с. 34].
Добиваясь отставки «ото многих служеб, от ран, увечей» и поверстания из своего
оклада сына Петра, тот же сургутский атаман (отличившийся в боях с болотниковцами под
Калугой и Лихвинской засекой, «явственно» сражавшийся «без выезду» с захватившей
Москву «литвой»1) напомнил о том, что он, посланный воеводой князем Я. П. Барятинским и
В. В. Пивовым2 в «отложившуюся» Пегую орду, там «город поставил» и собрал ясак со
«всяких людей», которых «под … царскую руку привел» [21, с. 384—385]. Вероятно, речь

*
Исследование выполнено при финансовой поддержке РФФИ и администрации ХМАО-Югры, проект № 17-11-
86004.
1
Заметим, что вопреки утверждению Н. Н. Покровского [15, с. 181], в «челобитье» сургутского атамана не
говорится о его участии в походе боярина князя М. В. Скопина-Шуйского из Новгорода к Москве и боях в
рядах ополчения К. Минина и князя Д. М. Пожарского близ «царствующего града».
2
Они управляли «Сургуцким городом» (В. В. Пивов в должности письменного головы) в 1601—1603 гг.
В челобитной Т. Федорова упоминается и о «посылке» его в «Томский город» в то время, когда последнего,
как заметил А. Т. Шашков, еще не существовало.
МИИР Сургутяне на Кети и Енисее 21
2018. Вып. 1 в конце XVI — первой четверти XVII вв.

идет о возникновении Кетского острога [8, с. 22—23, и др.]3 (его многие историки, например,
Г. Ф. Миллер, В. К. Андриевич, А. И. Андреев, З. Я. Бояршинова, В. С. Синяев, думается, с
должными основаниями принимали за тот, который на первых порах также назывался
Кунгопским), но Т. Федоров, перечисляя свои «многие службы», допустил явное
преувеличение, приписав себе заслугу сооружения еще одного русского «града» в Сибири
[25, с. 9, и др.]. Разрядная книга в редакции князей Барятинских склоняет к заключению, что
он был выстроен между февралем и сентябрем 1601 г. отрядом под предводительством М. В.
Лодыгина [18, с. 187; 23, с. 12, и др.], возможно, накануне служившим в Березове. В
челобитной сургутских служилых людей во главе с десятником И. Ладогой сообщается о
«посылке» в том же году полусотни их «товарищей» «ставить» острог на Енисее [1, с. 34; 21,
с. 330]4, видимо, Кетский [24, с. 13]. (По мысли А. Е. Ульяновой, сургутяне в 1601 г. возвели
Енисейский острог [28, с. 50, 51]. Но он возник спустя почти два десятилетия. Мнение о том,
что Т. Федоров нес «годовую службу» в Енисейске [26, с. 284; 28, с. 52], не находит
подтверждения в сохранившихся источниках5, однако, быть может, Тугарин возглавлял
полсотни сургутян, отправленных сооружать острог на Енисее. Как уже отмечалось,
челобитная с упоминанием об этой «посылке» была подана десятником И. Ладогой «с
товарыщи»6, а не атаманом). С появлением Кетска сургутские служилые и «годовали» там,
причем без малого четверть века [16, с. 102—104, 107, 108; 17, с. 98—99; 28, с. 48—49, 52,
60, и др.]. Т. Федоров и казак П. Колпашник «с товарыщи», будучи в начале 1611 г. в
Казанском приказе, советовали оставить Нарымский и Кетский остроги, для которых якобы
выбрали неудачные места, и взамен построить один или даже город «на Кецком устье на
Роздоре» либо в Тогурском устье Оби. Это предложение тогда было отклонено [10, с. 427—
432]. (Утверждение, будто сургутяне в Смутное время участвовали в сооружении новых
Нарымского и Кетского острогов [28, с. 49], —очевидный домысел). В 1613 г. управлявшие
Кетском М. Лавров и И. Ясырь сообщили сургутскому воеводе И. В. Благому о сборе ясака с
тунгусов и «Тюлькиной землицы». Четыре года спустя «годовавшие» в этом остроге
сургутяне Л. Донской и О. Родюков были посланы оттуда «на тунгусов войною» во главе с
десятником И. Кайдаловым [1, с. 35—36; 11, с. 49, 247, 264, 265, 281]7.
Раннее русское градостроительство в Сибири, прервавшееся со времени основания Томска
осенью 1604 г., возобновилось в 1618 г., когда были заложены Кузнецкий (весной) и следом
Маковский остроги. Второй из них (у волока с Кети на Енисей8) был «срублен» сводным
отрядом пелымского сына боярского П. Албычева9 и тобольского стрелецкого сотника Ч.
Рукина, включавшим служилых из Тобольска, Пелыма, Сургута (в том числе нарымских

3
Тогда «кодичи» «на бою … кетцких остяков многих побили и переранили, и в Кетцком острог поставили»
[8, с. 20, 28], а сослуживцами воинов Игичея Алачева и его потомков обычно выступали березовские казаки [3,
с. 122—123; 8, с. 14, 15, 17, 18, 23].
В 1610 г. очутившийся в Москве князец Парабельской волости Кирша Кунязев, кстати, утверждал в своей
челобитной, что участвовал вместе с родственниками в походах сургутских служилых людей на «государевых
изменников»—кетских и чулымских князцов [7, с. 54; ср. 10, с. 423].
4
В. Д. Пузанов, ссылаясь на первую монографию В. А. Александрова, писал о «посылке» в 1601 г. сургутян
в бассейн Среднего Енисея [16, с. 106].
5
Вопреки представлению А. Е. Ульяновой, мы не располагаем надежными данными о «годовой службе» Т.
Федорова в Нарыме и тем более Томске. Зато известно, что такую службу этот атаман нес в Кетском остроге
[11, с. 269—270], но, разумеется, не воеводствовал там, как писали Д. Я. Резун с Р. С. Васильевским.
6
В 1601 г. 70 сургутян наряду с сотней тоболяков и 70 березовцами под предводительством письменных
голов князя В. М. Рубца Мосальского и С. Т. Пушкина участвовали в новом походе «в Мангазею и Енисею»
[10, с. 387, ср. с. 389]. В интересующей нас челобитной того же времени об этой «посылке» не сказано,
возможно, потому, что И. Ладога «с товарыщи» обратились к царю Борису позднее.
7
Позднее М. Лавров, будучи томским казачьим головой, участвовал в сооружении Кузнецкого и
Мелесского острогов [20, с. 193, 205, 207].
8
Сургутские служилые, «годовавшие» в Кетске, были посланы на Енисей еще в 1608 г. [11, с. 46, 47; ср. 665;
1, с. 34].
9
Его Д. Я. Резун почему-то назвал тобольским служилым [19, с. 310].
22 Я.Г. Солодкин МИИР
2018. Вып. 1

годовальщиков), кодских остяков [8, с. 25, 26; 11, с. 50, 284, 288, 290, 291, 668, ср. с. 280];
вероятно, с последними, как и в других экспедициях, находились березовские казаки
(известно об одном из них—Т. Анфилофьеве, посланном «начальными людьми» нового
острога10 с отписками в Нарым и Кетск [11, с. 290—292])11. В 1619 г. П. Албычев и Ч. Рукин,
согласно их отписке кетскому воеводе Ч. Ф. Челищеву, направили в Тобольск сургутского
литвина Я. Сергунова, нарымского новокрещена А. Санбычеева12 «с службою и с иными
делами», а Д. Городчикова (в 1615/16 г. этот сургутский казак «годовал» в Кетском остроге, а
в 1617 г. был послан из Тобольска «тунгусские дороги проведывать») «с товарыщи» к
эвенкам, дабы «их под государеву руку призывать и ясак с них имать». В следующем году
осажденные тунгусами в «Намацком острожке» П. Албычев и Ч. Рукин с отпиской об этом
послали в Кетск сургутского новокрещена С. Тумача (Тумачева) [11, с. 280, 281, 290, 291,
297, ср. с. 285]13. В 1619 г. отряд, заложивший Маковский острог, у противоположного края
волока с Кети на Енисей «поставил» Енисейский (Тунгусский, Кузнецкий) острог [8, с. 25,
26, 28; 11, с. 50—53, 78, 292—293, 297, ср. с. 668]14. Часто утверждается, что в 1618 г. во
главе группы сургутских служилых людей, посланных «рубить» Енисейский острог,
находился М. Перфирьев—в будущем енисейский подьячий, атаман, сын боярский [6, с. 215,
216; 9, с. 121; 12, с. 85; 14, с. 199; 20, с. 117; 22, с. 20]. (Указанной дате, приведенной еще И.
В. Щегловым [30, с. 61], следует предпочесть ту, которая встречается у Г. Ф. Миллера, В. А.
Александрова и некоторых других историков15). Н. А. Миненко пришла к выводу об
отправке сургутян для сооружения Енисейского острога лишь исходя из того, что
Перфирьевы позднее жили в Сургуте и Енисейске (по аналогии с тем, что енисейцами
сделались березовец И. Галкин и В. Тюменец из Тюмени)16. Разумеется, этого недостаточно
для заключения о М. Перфирьеве как участнике строительства еще одного русского острога
в «Сибирской стране», тем более что этот прославленный землепроходец служил в
Енисейском остроге с 1624 г., если не с весны предыдущего [5, с. 612; 6, с. 216]. Но,
очевидно, сургутяне, входившие в состав отряда П. Албычева и Ч. Рукина, в 1619 г.
выступили из Маковского острога, чтобы заложить и Енисейский; в последнем служилые из
«Сургуцкого города» на первых порах несли «годовую службу» [1, с. 37; 16, с. 70, 106].
Известно, что в 1621 г. годовальщики, находившиеся ранее в Нарыме (т. е. сургутяне),
доставляли ясак в Енисейский острог из «Тюлькиной землицы» и «с верхних с дальних
тунгусов с князца Ючани» [11, с. 303, 304].
Стало быть, служилые люди Сургута, вскоре после его основания участвовавшие в закладке
Нарымского и Мангазейского острогов, в самом начале XVII в. сооружали и Кетский, а
спустя почти два десятилетия—также Маковский и Енисейский остроги. Благодаря этому в
конце 1610-х гг. возможности российской колонизации необъятного Енисейского края
существенно расширились.

Литература

1 Александров В. А. Русское население Сибири XVII—начала XVIII в. (Енисейский край). М.:


«Наука», 1964, 303 с.
2 Александров В. А., Покровский Н. Н. Власть и общество: Сибирь в XVII в. Новосибирск:
«Наука», Сибирское отделение, 1991, 401 с.
3 Бахрушин С. В. Научные труды. М.: Изд-во АН СССР, 1955. Т. III. Ч. 2, 299 с.
10
Он поначалу назывался и Макутцким, Макытцким, Намаковским, Намацким и т. п.
11
Вскоре Т. Анфилофьев стал казачьим десятником в Сургуте [21, с. 369].
12
См. о нем: [10, с. 432, ср. с. 493].
13
Ранее С. Тумач был толмачом в Кетске [11, с. 253, 254].
14
Не приходится утверждать, будто Маковский и Енисейский остроги были возведены «силами тобольских
служилых людей» [13, с. 25], а основание второго из них приписывать только сургутянам [27, с. 48].
15
В. Д. Пузанов почему-то указал в данной связи 1617 г. [16, с. 70].
16
И. и В. Тюменцы, однако, упоминаются в числе сургутских и тобольских служилых [10, с. 436, 437; 11, с.
676; 16, с. 16; 21, с. 367, 377, 386, ср. 28, с. 57]
МИИР Сургутяне на Кети и Енисее 23
2018. Вып. 1 в конце XVI — первой четверти XVII вв.

4 Бояршинова З. Я. Основание города Томска//Вопросы географии Сибири. Томск: Изд-во Томск.


гос. ун-та, 1953. Сб. 3. С. 21—48.
5 Бродников А. А. Перфильев (Перфирьев) Максим//Историческая энциклопедия Сибири.
Новосибирск: Изд. дом. «Историческое наследие Сибири», 2009. Т. К—Р. С. 612.
6 Бродников А. А. Сибирский служилый человек Максим Перфирьев (опыт биографического
исследования)//Книга и литература в культурном контексте: Сб. науч. ст., посвященный 35-
летию начала археографической работы в Сибири: 1965—2000/Сост. и отв. ред. Е. И. Дергачева-
Скоп, В. Н. Алексеев. Новосибирск: РИО ГПНТБ СО РАН, 2003. С. 213—227.
7 Вершинин Е. В. Челобитные аборигенного населения Сургутского уезда (XVII в.)//Западная
Сибирь: прошлое, настоящее, будущее. Сургут: Диорит, 2004. С. 53—64.
8 Вершинин Е. В., Шашков А. Т. Участие служилых остяков Кодского княжества в военных
походах конца XVI—первой трети XVII в.//Западная Сибирь: прошлое, настоящее, будущее.
Сургут: Диорит, 2004. С. 10—32.
9 Древний город на Оби: История Сургута. Екатеринбург: «Тезис», 1994, 327 с.
10 Миллер Г. Ф. История Сибири. 2-е изд., доп. М.: «Восточная литература» РАН, 1999. Т. I, 630 с.
11 Миллер Г. Ф. История Сибири. 2-е изд., доп. М.: «Восточная литература» РАН, 2000. Т. II, 796 с.
12 Миненко Н. А. Северо-Западная Сибирь в XVIII—первой половине XIX в.: Историко-
этнографический очерк/Отв. ред. М. М. Громыко. Новосибирск: «Наука», Сибирское отделение,
1975, 308 с.
13 Никитин Н. И. Сибирская эпопея XVII века: Начало освоения Сибири русскими людьми/Отв.
ред. А. А. Преображенский. М.: «Наука», 1987, 175 с.
14 Очерки истории Югры. Екатеринбург: НПМП «Волот», 2000, 407 с.
15 Покровский Н. Н. Сибирское общество XVII—начала XVIII в. по челобитным//Общественное
сознание населения России по отечественным нарративным источникам XVI—XX вв.
Новосибирск: Изд-во СО РАН, 2006. С. 180—198.
16 Пузанов В. Д. Военная политика Русского государства в Западной Сибири (конец XVI—начало
XVIII в.). Сургут: ООО «Таймер», 2011, 223 с.
17 Пузанов В. Д. Военная служба годовальщиков в Сибири в XVII веке// Северный регион: наука,
образование, культура. 2005. № 1 (11). С. 97—112.
18 Разрядная книга 1550—1636 гг. М.: б. и., 1976. Т. II. Вып. 1, 242 с.
19 Резун Д. Я. Маковский острог//Историческая энциклопедия Сибири. Новосибирск: Изд. дом
«Историческое наследие Сибири», 2009. Т. К—Р. С. 310—311.
20 Резун Д. Я., Васильевский Р. С. Летопись сибирских городов. Новосибирск: Новосиб. книж. изд-
во, 1989, 303 с.
21 Русское старожильческое население Югры в конце XVI—середине XIX в.: исследовательские
материалы и документы. М.: «Галерея», 2007, 591 с.
22 Скульмовский Д. О. Томская разборная книга 1680—1681 гг. как источник по ранней истории
сургутского казачества//Источниковедческие и историографические аспекты сибирской истории:
Колл. моногр. Нижневартовск: Изд-во Нижневарт. гос. гуманитар. ун-та, 2008. Ч. 3. С. 15—24.
23 Солодкин Я. Г. Когда и кем построен Кетский острог?//Сургут в отечественной истории: Сб. тез.
докл. исторических чтений. Сургут: Изд-во СурГУ, 2003. С. 11—14.
24 Солодкин Я. Г. Сибиряки в событиях кануна и времени смуты (комментарии к двум челобитным
второй четверти XVII в.)//Западная Сибирь: история и современность: Краеведческие записки.
Нижневартовск; Омск: Омскбланкиздат, 2011. Вып. X. С. 12—20.
25 Солодкин Я. Г. Сургутский атаман Тугарин Федоров: к спорам о некоторых эпизодах военной и
административной деятельности//Альманах Казачество. 2017. № 24. С. 7—14.
26 Ульянова А. Е. «Годовая служба» сургутских казаков в XVII веке// Северная цивилизация:
становление, проблемы, перспективы: Мат-лы I Конгресса: Сургут: 10—11 июня 2004 г. Сургут:
Изд-во СурГУ, 2004. С. 283—285.
27 Ульянова А. Е. Сургутское казачество в конце XVI—начале XVIII вв. // Северный регион: наука,
образование, культура. 2004. № 1 (9). С. 47—54.
28 Ульянова А. Е. Функции сургутских казаков в конце XVI—XVII вв. // Проблемы истории
Сибири XVI—XX вв. Нижневартовск: Изд-во Нижневарт. гос. пед. ин-та, 2005. Вып. 1. С. 46—
64.
29 Шашков А. Т. Строительство русских острогов в Сургутском уезде в конце XVI—начале XVII
в.//Западная Сибирь в академических и музейных исследованиях: Тез. окруж. научно-практ.
конф., посвященной 40-летию Сургутского краеведческого музея: 24—27 ноября 2003 г., г.
Сургут. Сургут: Дефис, 2003. С. 32—35.
30 Щеглов И. В. Хронологический перечень важнейших данных из истории Сибири: 1032—1882 гг.
Сургут: «Северный дом», 1993, 463 с.
24 Н.Ф. Чернявский МИИР
2018. Вып. 1

УДК 930

Н.Ф. Чернявский
г. Азов, независимый исследователь

ПОДРАЖАНИЯ РАННЕВИЗАНТИЙСКИМ БРОНЗОВЫМ МОНЕТАМ


КАК ИСТОРИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН

Аннотация. Одними из интереснейших нумизматических памятников раннего


средневековья являются реплики монетам византийского чекана. В первую очередь —
подражания бронзам. Ставлю перед собой цель выявить причины, побудившую варваров и
соседние государства их эмитировать. А также объяснить тот факт, что они обращались
вместе с подлинными монетами.
Ключевые слова: история, нумизматика, политика, экономика, Византия, реплика.

Известно, что в ранней Византии активно использовалась разменная бронзовая


монета. Ее обилие позволяло без проблем проводить мелкие сделки, тем самым,
поддерживая экономику. Эмиссия бронзовой монеты проходила на множестве денежных
дворов. Однако в Империи и на сопредельных ей территориях ходили не только подлинные
византийские деньги, но и подражания им. Причем они часто встречаются в кладах вместе с
настоящими монетами. Получается, что ценили не только монеты государственной эмиссии,
но и реплики им. Нахожу этот вопрос интересным и попытаюсь дать ответ на него.
Начну с того, что подделывать бронзовые монеты государственного чекана на
территории империи не было смысла. Ведь их стоимость была довольно низкой. А опознать
подделки не представляло особого труда. Куда целесообразнее было выпускать реплики
солидам. Известно, что их эмиссию проводили не только варвары, соседствующие с
империей [3, с. 547—558; 9, с. 157—172], но и сопредельные государства [4, с. 18—21],
претендующие в разные периоды своей истории на территории Византии (рис. 2). Но
подражания золоту могли выпускать и имперские власти [2, с. 22—26]. Вернее всего, для
торговли с варварами. Но такие монеты в Византии не использовались. В любом случае,
бронзовая монета не подходила для этих целей. Однако и ее находят за пределами империи.
Следовательно, она была востребована. Допускаю, что ее ценили выше номинала. Иначе ее
появление вряд ли объяснимо.
Попытаюсь объяснить этот факт. Попытаюсь выявить возможных эмитентов реплик
византийской бронзовой монете. Для этого попробую найти в выбитых на них фигурах и
изображениях нужную информацию. Или объяснить ее отсутствие. Начну с того, что на
монетах, изображения которых приведены на рис. 1, 3, 4 нет каких-либо обозначений,
позволяющих выделить их из массы бронз византийского чекана. Хотя сделать это не
составляет особого труда. Ведь эти монеты выполнены крайне грубо.
В данном случае сказалась примитивность технологии производства реплик.
Штемпели для них было разработать довольно трудно, да и получались они крайне
стилизованными (рис. 4). Так что большая часть подражаний изготавливалась методом литья
(рис. 1, 2). Причем очевидно, что эту операцию, как правило, выполняли неумелые
литейщики. В результате их отливки получались крайне примитивными (рис. 1). И очевидно,
что такие изделия не могли обращаться на территории Византии. К слову, это понимали и
древние. Вернее всего, их изготавливали варвары.
МИИР Подражания ранневизантийским бронзовым монетам 25
2018. Вып. 1 как исторический феномен

Но не только они выпускали реплики монетам. На рис. 2 приведена литая имитация


бронзы в 12 нуммов чекана Александрии. Но это не копия оригинала. Мастер разместил на
ее аверсе изображение Хосрова II (591—628) и символику Сасанидов. Хотя он сохранил
внешний вид монет, характерный для византийской эпохи. Так же поступали арабы,
эмитируя копии фоллисов1 Константа II (641—668). Они заменяли христианскую символику
и надписи, прославляющие Иисуса Христа и императора, на соответствующие идеологии
халифата или нейтральные изображения и легенды. Так, на арабских монетах появились
изображения халифа, а вместо креста на Голгофе выбивали колонну с шаром. Монетные
легенды информировали, при каком правителе правоверных и в каком эмиссионном центре
были выпущены эти монеты. Получается, что часть реплик, т.е. выпущенные соседними
государствами, представляют собой не фальшивки, а оригинальные монеты, оформленные с
сохранением привычных населению элементов типа византийских денег.
Считаю нужным заметить, что реплики византийским монетам не могли выпускать
власти пограничных регионов империи. Собственно, до конца существования этого
государства его денежная эмиссия проходила под контролем правительства. Причем на
местах не было специалистов, способных на пустом месте наладить выпуск денег. Причем не
только чеканных, но и литых. Этим обстоятельством следует объяснять длительность
процесса выработки монетного типа херсоно-византийских литых монет2 при Михаиле III
(842—867) и Василии I (867—886) [7, с. 243—252], Льве III (886) [14, с. 326—331], а также
продолжительность эмиссии бронзы с «Ρω» на аверсе [16, c. 35—51] и отсутствие эмиссий
правителей христианского владения, располагавшегося в Бахчисарайской долине [13, c.
145—153] и государей Феодоро [10, с. 368—380], использующих другие технологии для
популяризации своих свершений [5, c. 274—302; 6, c. 46—55].
Но почему же выпускали реплики бронзам? Допускаю, что их эмиссия была
обусловлена острой потребностью у населения в привычных платежных средствах. Их могли
эмитировать как варвары, так и государства, оккупировавшие византийские территории.
Причем в качестве образцов выбирали самые распространеннее монеты. Т.е. эмитенты
изучаемых мною реплик действовали по иной логике, чем фальшивомонетчики. Те
выпускали реплики монетам, неизвестным потенциальным пользователям.
Но не только этим мотивировали себя эмитенты реплики. В первую очередь —
правители государств. Изменив символику, они получили монеты—листовки, как нельзя
лучше доносившие до жителей Византии политические программы этих государей. В таком
случае ясно, почему активно копировали именно бронзы.
Итак, массовая эмиссия разнообразных реплик ранним византийским разменным
монетам свидетельствует, во-первых, о развитости денежного обращения на территории
империи, и, во-вторых, о сложном положении на ее границах, подверженным нападениям
варваров и нашествиям соседних государств. Т.е. реплики являлись не только деньгами, но и
своеобразными листовками, пропагандировавшими идеи и успешность правителей
государств, захвативших часть византийских владений. Использовать же их могли довольно
долго, причем они вполне могли обращаться вместе с подлинными монетами, даже
выпавшими из обращения3. Дело в том, что такие выпуски использовались в качестве
жетонов4.

1
Речь идет о т.н. арабо-византийских монетах. Они наилучшим образом описаны в [17].
2
История нумизматики византийской Таврики изложена в [8].
3
Как, к примеру, происходило и с монетами Крымского ханства [1, c. 324—335; 12, с. 359—370].
4
Это же явление наблюдалось и в эпоху античности. Тогда в Таврике выпускали официально
сфальсифицированную монету. Кроме нее в регион поступали варварские выпуски, которые с натяжкой можно
26 Н.Ф. Чернявский МИИР
2018. Вып. 1

Таким образом, получаем, что разнообразные реплики византийским бронзам


являются ценнейшим историческим источником, как нельзя лучше характеризующими
состояние дел в ранней Византии.
Литература

1 Андриевский Д.В., Чореф М.М. Кошелек монет Крымского ханства, найденный близ с.
Межводное (Черноморский район, Крым) // Материалы по археологии и истории античного и
средневекового Крыма. 2015. Вып. 7. С. 324—335.
2 Денисов В.А. Литое подражание солиду Феофила из окрестностей Севастополя // Древний и
средневековый Крым. Вып. 1. Нижневартовск: НВГУ. С. 22—26.
3 Скворцов К.Н. Аварская реплика византийского солида на Самбийском полуострове //
Материалы по археологии и истории античного и средневекового Крыма. 2014. Вып. 6. С. 547—
558.
4 Федоров Н.П. О времени распространения в Византии китайской технологии монетного литья //
Древний и средневековый Крым. Вып. 1. Нижневартовск: НВГУ. С. 18—21.
5 Чореф М.М. «Ab exterioribus ad interiora», или некоторые недоуменные вопросы истории
христианской Таврики // Христианство в регионах мира. Вып. 3. Христианская архаика. Санкт-
Петербург: Петербургское востоковедение, 2011. С. 274—302.
6 Чореф М.М. «Lapis offencionis», или к расшифровке монограмм правителей Феодоро // Научный
вестник Белгородского государственного университета. 2011. № 13(108). Вып. 19. С. 46—55.
7 Чореф М.М. Денежная реформа Михаила III и Василия I Македонянина: переход к эмиссии
таврических фоллисов // Материалы по археологии и истории античного и средневекового
Крыма. 2012. Вып. 4. С. 243—252.
8 Чореф М.М. История византийской Таврики по данным нумизматики. Тюмень; Нижневартовск:
НВГУ, 2015.
9 Чореф М.М. К атрибуции Чамну-бурунского клада // Культура, наука, образование: проблемы и
перспективы: Материалы Всероссийской научно-практической конференции (Нижневартовск, 7-
8 февраля 2012 г.). Ч. I. История идей и история общества. Отечественная история.
Нижневартовск: Издательство НВГУ, 2012. С. 157—172.
10 Чореф М.М. К вопросу о возможности денежной эмиссии в государстве феодоритов // Нартекс.
Byzantina Ukrainensis. Т. 2. ‛Pωμαĩος: сборник статей к 60-летию проф. С.Б. Сорочана. Харьков:
Майдан, 2013. С. 368—380.
11 Чореф М.М. К вопросу о периодизации денежного обращения Таврики в эпоху римского
господства // Stratum plus. 2013. № 4. С. 191—215.
12 Чореф М.М. К вопросу об обращении иностранной монеты в Крыму в XVI—XIX вв. //
Материалы по археологии и истории античного и средневекового Крыма. 2011. Вып. 3. С. 359—
370.
13 Чореф М.М. К истории Эски-Юрта // Материалы по археологии и истории античного и
средневекового Крыма. 2008. Вып. 1. С. 145—153.
14 Чореф М.М. Монетное дело Херсона при Льве VI Мудром // Сугдейский сборник. Вып. IV.
Киев; Судак: ТОВ «Горобець», 2010. С. 326—331.
15 Чореф М.М. О причинах подрезки боспорских статеров и подражаний им // МИИР. Вып. 1.
Нижневартовск: НВГУ, 2017. С. 50—54.
16 Чореф М.М. Позднейшие эмиссии Херсона, или к атрибуции монет с монограммой «Ρω» //
Вестник Тюменского государственного университета. 2009. Вып. 7. С. 35—51.
17 Foss C. Arab-Byzantine Coins. An Introduction, with a Catalogue of the Dumbarton Oaks Collection.
Washington: Harvard University Press, 2008.

считать репликами римской монете [11, c. 191—215]. Интересно, что их могли дорабатывать – подрезывать уже
во время использования [15, c. 50—54].
МИИР Подражания ранневизантийским бронзовым монетам 27
2018. Вып. 1 как исторический феномен

Рис. 2. Литая реплика александрийской


монеты в 12 нуммов, выпущенная Хосровом
II (по [4, рис. 2]).

Рис. 1. Литые реплики и подлинный Рис. 3. Реплика и оригинал фоллиса


фоллис Анастасия I (491—518) (по [4, Константа II малой формы.
рис. 1]).

Рис. 4. Реплика фоллису Юстина I чекана


Константинополя.
28 М.М. Чореф МИИР
2018. Вып. 1

УДК 93/94
М.М. Чореф
кандидат исторических наук,
старший научный сотрудник НИЛ РИИ,
Нижневартовский государственный университет, г. Нижневартовск

РЕПЛИКИ ИНДИЙСКИМ ДИНАРАМ НА ТЕРРИТОРИИ ЗОЛОТОЙ ОРДЫ


И ЗАВИСИМЫХ ОТ НЕЕ ЗЕМЕЛЬ:
ПРИЧИНЫ ПОЯВЛЕНИЯ И ХАРАКТЕР ИСПОЛЬЗОВАНИЯ

Аннотация. Продолжая исследование состава денежного обращения джучидских


государств в разные периоды их истории, перехожу к вопросу о выпуске реплик динарам
делийским султанам на территории Золотой Орды. Полагаю, что эти монеты выпускали
официально. Вернее всего, они являлись своеобразными жетонами — кредитными деньгами,
позволявшими облегчить крупные денежные операции.
Ключевые слова: история, нумизматика, Золотая Орда, Делийский султанат, динары.

Одной из интереснейших проблем, стоящих перед современными нумизматами, в т.ч.


медиевистами, изучающими историю денежного дела Золотой Орды, является определение
номиналов монет, обращавшихся на ее территории. И дело не в том, что они нам не
известны. Наоборот, письменные источники сохранили названия многочисленных и
разнообразных платежных средств, обращавшихся на территории этого династического
государства в разные периоды его существования. Но сопоставить их с ходячими деньгами
довольно трудно.
К настоящему времени эта проблема частично разрешена1. С большой долей
уверенности можно выделить из массы серебряных и медных монет, обращавшихся на
территории Золотой Орды барикаты, данги, пулы, сомы и ярмаки. Все они выпускались на
территории этого государства. Куда сложнее с привозной монетой. Известно, что на
территории Золотой Орды ходили алтуны. Вполне возможно, что так именовали перперы
Никейской империи типа «Иоанн III Ватац» [8, c. 177]. Однако не ясно, как в таком случае
должны были называть выпуски Михаила VIII Палеолога (1259—1282), снизившего
содержание золота в них с 16,5 до 15 каратов [8, c. 177]. Дело в том, что именно эти монеты,
«золото, которое обращается в землях Ласкариса»2 [9, c. 194, 351], активно завозили на
территорию Золотой Орды и использовали в расчетах [8, c. 178]. Также не ясно, что имели в
виду массарии Кафы под «dangai aurei». Дело в том, что эти золотые монеты весили ок. 10 г.
[16]. Очевидно лишь то, что в этих текстах не шла речь о «oro di tanka» — золотых динарах
или танках делийских султанов3 [8, c. 348], весивших ок. 11 г. А.Л. Пономерев, пытаясь дать
ответ на этот вопрос, заключил, что «dangai aurei» чеканили в Золотой Орде. По мнению
ученого, они представляли собой реплики «oro di tanka». Но тогда не ясно, почему на
ордынских золотых отсутствуют какие бы то ни было упоминания о правящих Джучидах.
Ведь выпуск монет из этого металла поднял бы их авторитет в исламском мире4. Кроме того,
1
Опираюсь на результаты исследования, проведенного А.Л. Пономаревым [8, c. 166—175].
2
Так арабские историки называли Михаила VIII Палеолога [8, c. 178].
3
Первую сводку их находок в Восточной Европе подготовил А.А. Быков [2, c. 73—80]. Наиболее полную
опись этих монет, обнаруженных на территории Золотой Орды и зависящих от нее земель составил Е.В.
Гончаров [5, c. 108—120].
4
Только самые влиятельные государи Востока выпускали свою золотую монету.
МИИР Реплики индийским динарам на территории Золотой Орды и зависимых 29
2018. Вып. 1 от нее земель: причины появления и характер использования

Джучидам не было смысла снижать вес своих реплик по отношению к индийским


оригиналам. Ведь население, в таком случае, отдало бы предпочтение «oro di tanka». Нахожу
эту проблему весьма интересной и попытаюсь ее разрешить.
Прежде всего, замечу, что на территории как самой Золотой Орды, так и зависимых от
нее земель, находят не только подлинные индийские танки, так и подражания им [5, c. 108—
120]. Причем эти монеты встречаются не только как единичные находки, но и
обнаруживаются в составе кладов. Так что есть все основания полагать, что эти золотые
активно участвовали в денежном обращении Золотой Орды. Причем их вполне могли
выпускать на ее территории. Свидетельством тому является штемпель5, найденный на
территории Селитренного городища [6, c. 72—74]. Остается открытым лишь вопрос об
инициаторах выпуска реплик индийскому золоту. Ведь их могли чеканить как на
государственных монетных дворах, так и в мастерских фальшивомонетчиков [8, c. 349].
Впрочем, авторитет этих платежных средств в Каффе говорит о том, что их эмиссия
проходила официально, под контролем государственных чиновников [8, c. 349]. При этом
содержание драгоценного металла в этих монетах со временем снижалась. Так, по Массарии
1381 г., в обращение тогда поступили «dangai aurei» золота с пробой только в 19 каратов [8,
c. 350]. Так что эмитенты этих платежных средств активно эксплуатировали право на
монетную регалию.
Учитывая последнее обстоятельство, попытаюсь выявить «dangai aurei» из массы
реплик индийским золотым, обращавшимся на территории Золотой Орды6. И первым делом
замечу, что их круг довольно обширен. Причем выделить их не составляет особого труда. На
рис. 1 приведена фотография подлинной танки7 Мухаммеда III бен Туглука (725—752 гг. х.,
1324—1351), а на рис. 2 — реплики ей. Последние примечательны различными степенями
стилизации первоначального оформления.
Опишу подлинную монету8. На ее аверсе в четырехлепестковом картуше, вписанном в
окружность, выбита трехстрочная надпись:

‫في الزمان الامام‬ — «Во время имама


‫المستكفى بالله امير المومنين ابو الربيع‬ аль-Мустакфи Биллаха9, эмира
правоверных, Абу ар-Раби’а
‫سليمان خلد الله خلافته‬ Сулеймана10, да продлит Аллах
его халифат».

Между словами ‫ في‬и ‫ الزمان‬размещена шестиугольная виньетка.


На оборотной стороне в таком же обрамлении легенда в три строки:

‫ضرب ھزا الدينار‬ — «Чеканен этот динар


‫الخليفتى في الدھلى في شھور‬ халифский в Дехли, в месяцы
‫سبعماية سنة احد واربعين‬ года семьсот сорок первого».

5
Правда, определить, как долго он использовался — довольно трудно. Сужу по [7, c. 592—597].
6
Воспользуюсь методикой исследования иностранных монет, обращавшихся на территории Крымского
ханства [10, c. 359—370].
7
Информация об этой монете доступна на сайте acsearch.info [17].
8
Наилучшие описания золота, серебра и меди делийских султанов приведены в [15; 18].
9
Идет речь о халифе из второй династии Аббасидов Мустакфи I (701—736 гг. х., 1302—1340), жившем в
Египте при мамелюках.
10
Личное имя халифа — ‫ابو الربيع سليمان بن ٔاحمد الحكم‬.
30 М.М. Чореф МИИР
2018. Вып. 1

Слово ‫ سنة‬разбито шестиугольной виньеткой.


Оформление монеты не только изящно, но и хорошо продумано. Нельзя не обратить
внимание на каллиграфически исполненные легенды с, на первый взгляд, причудливо, но, в
тоже время безукоризненно продуманным расположением текста, позволяющим, не
отказываясь от идеи построчного размещения, так переплести слова, что они создают
великолепный, безупречно читаемый узор. Не менее примечательны виньетки и обрамления.
Они как нельзя лучше подчеркивают легкость и изящность букв легенд. Причем все эти
элементы оформления занимают все поле аверса и реверса. Тем самым они не только
украшают монету, но и затрудняют ее подделку и обрезывание. Так что не стоит удивляться
популярности таких динаров даже в такой удаленном от Индии государстве, как Золотая
Орда. Они обращались на ее территории как чеканные монеты крупнейшего номинала. А.Л.
Пономарев пришел к выводу, что танки соответствовали полтине — половине сома [8, c.
349]. Так что спрос на них, с учетом их компактности, а также гарантии полноценности в
виде оттисков чеканов по отношению к вышеупомянутым деньгам—слиткам был весьма
значительным.
Но перейдем к рассмотрению оборотной стороны этой медали. Полноценные,
популярные монеты было выгодно подделывать11. И такие реплики известны. На рис. 2
приведены изображения различных типов подражаний с учетом степени деградации их
оформления.
Начну с самого изящного, вернее всего, самого раннего выпуска. На рис. 2, 1 приведена
фотография качественно отчеканенной монеты12. Однако очевидно, что это не подлинная
индийская танка, а реплика ей. Во-первых, легенда реверса не вписана в
четырехлепестковый картуш, вписанный в окружность. По-видимому, воссоздать его
неподготовленному резчику было трудно, и он ограничился размещением на штампе
ординарного круга. На аверсе же он прорезал четырехлепестковый картуш, но его углы
сильнее отступают от волнистых линий, чем на монете на рис. 1. Однако если не учитывать
небрежность в передаче обрамлений, может сложиться мнение, что монета на рис. 2, 1
подлинная. Но необходимо учесть следующее обстоятельство. Ее легенды отнюдь не
каллиграфические, в любом случае, выполнены не в том безупречном стиле, что на
подлинной танке делийского производства. Т.е. мы имеем дело с очевидной репликой.
Причем, судя по небрежности передачи обрамлений аверса и реверса, вряд ли он была
выпущена на официальном индийском денежном дворе.
Не все эти монеты из этой подборки выполнены столь же качественно. Легенды монет13
на рис. 2, 2, 3 весьма плохо читаемы. Обрамления легенд на них не просматриваются. Это
очевидные подделки. В пользу этого тезиса говорит и то, что эти монеты были отчеканены
из малоценного бронзового сплава и позолочены.
Но куда интереснее следующее. Эти монеты меньшего размера и веса, чем подлинные:
3,23 и 4,9 г. [12; 14]. И ни одна из них не соответствует стандартам, зафиксированном
массариями Кафы. По их книгам, такие монеты весили от 8,4 до 10,655 г. [8, c. 349—350].
Это не может быть случайным. Вполне возможно, что их вес соответствовал местным

11
Подчеркну, что не обрезывать, а именно копировать. Ведь в ходе первой операции повреждалось
обрамление легенды. Так что уменьшение размера монеты в результате проведения этой операции становилось
очевидным.
12
Монета опубликована на сайте zeno.ru [13]. Она была найдена в Крыму. Ее вес соответствует стандарту
индийского динара — 11 г.
13
Эти монеты найдены в Центральной России: в Твери и в районе Владимира. Сведения о них размещены на
сайте zeno.ru [12; 14]. Они весят значительно меньше, чем подлинные индийские динары: и 3,23 и 4,9
соответственно.
МИИР Реплики индийским динарам на территории Золотой Орды и зависимых 31
2018. Вып. 1 от нее земель: причины появления и характер использования

стандартам. Т.е. мы имеем дело не с тривиальными репликами индийским золотым, а


своеобразными местными жетонами, выпускавшимися с учетом потребностей местных
властей и населения.
В пользу этого предположения говорит факт выявления Е.В. Гончаровым штемпеля,
использовавшегося в Звенигородском княжестве14 как для чеканки реплик танкам, так и
местных денег [4, рис. 5]. Так что имею право заключить, что к выпуску поддельных золотых
имели отношения официальные эмиссионные центры.
И, наконец, обратим внимание на монету15 на рис. 2, 4. Ее легенды выполнены столь
небрежно, что с таким явным искажением арабографичных легенд, что становится
очевидным отсутствие стремлений ее производителей выпустить качественную реплику.
Они изготовили явную фальшивку. Она могла попасть в обращение лишь в том регионе,
жители которого не были знакомы не только с индийскими, но и с восточными монетами.
Допускаю, что ее могли выпустить в русских княжествах, не поддерживающих
экономические контакты с восточными странами. Однако монету все же изготовили как
подражание индийскому динару. Допускаю, что она, как и в предыдущих случаях, могла
быть не полноценным платежным средством, а традиционным для этого региона жетоном.
Итак, учитывая выявленные обстоятельства, прихожу к выводу, что многочисленные
реплики индийским динарам могли быть выпущены в Золотой Орде и на зависящих от нее
территориях на государственных денежных дворах как жетоны, своеобразные кредитные
деньги, легальные платежные средства для проведения крупных расчетов. Выпадение же их
в клады может быть объяснено не их металлической стоимостью [1, c. 324—335], а
государственной гарантией номинала. Вполне возможно, что последние их серии были
выпущены в перв. пол. XV в. Прекращение же их эмиссии есть все основания увязывать
объединением княжеств Северо-Восточной Руси под эгидой великих московских князей.

Литература

1 Андриевский Д.В., Чореф М.М. Кошелек монет Крымского ханства, найденный близ с.
Межводное (Черноморский район, Крым) // Материалы по археологии и истории античного и
средневекового Крыма. 2015. Вып. 7. С. 324—335.
2 Быков A.A. Находки средневековых индийских монет в Восточной Европе // Эпиграфика
Востока. 1969. Вып. XIX. С. 73—80.
3 Гайдуков П.Г., Лейбов В.Л. Ранние монеты Звенигородско-Галицкого княжества //
Средневековая нумизматика Восточной Европы. Вып. 2. М.: Древлехранилище, 2007. C. 23—41.
4 Гончаров Е.В. Индийское золото на Руси XIV—XV вв. // Русское денежное обращение в X—
XVII вв. Нумизматический сборник к 60-летию Петра Григорьевича Гайдукова. М.: ГИМ, 2015.
С. 32—37.
5 Гончаров Е.Ю. Индийские золотые монеты на территории Золотой Орды: новый взгляд // «В
Индию духа…». Сборник статей, посвященный 70-летию Ростислава Борисовича Рыбакова. М.:
Восточная литература, 2008. С. 108—120.
6 Евстратов И.В. Штемпель для чеканки индийской золотой танка с Селитренного городища //
Тринадцатая Всероссийская нумизматическая конференция (Москва, 13—15 апреля 2005г.). М.:
Восточная литература, 2005. С. 72—74.

14
Речь идет о денге Юрия Дмитриевича (1389—1434). Эта монета была опубликована в [3, c. 28, 30, тип II,
рис. 3, 13/1]. Сам факт ее выпуска свидетельствует о продолжительности имитирования реплик динарам
Мухаммеда II бен Туглука. Вернусь к этому вопросу несколько ниже.
15
Эта монета найдена в Казахстане. Ее изображение и описание размещено на сайте zeno.ru [11]. Монета
весит 4,14 г.
32 М.М. Чореф МИИР
2018. Вып. 1

7 Моржерин К.Ю. Бронзовый штемпель аверса солида Юстиниана I из Саратовского областного


музея краеведения // Материалы по археологии и истории античного и средневекового Крыма.
2016. Вып. 8. С. 592—597.
8 Пономарев А.Л. Эволюция денежных систем Причерноморья и Балкан в XIII — XV вв. М.:
Московский университет, 2011.
9 Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды. Т. I. Извлечения
из сочинений арабских. СПб.: Типография Императорской Академии наук, 1884.
10 Чореф М.М. К вопросу об обращении иностранной монеты в Крыму в XVI—XIX вв. //
Материалы по археологии и истории античного и средневекового Крыма. 2011. Вып. 3. С. 359—
370.
11 #6156: Contemporary fake Tughlukid tanka from Djuketau ancient site. URL:
https://www.zeno.ru/showphoto.php?photo=6156 (дата обращения: 20.01.2018).
12 #7765: Contemporary forgery Tughlukid tanka from Staritsa, Tver' reg. URL:
https://www.zeno.ru/showphoto.php?photo=7765 (дата обращения: 20.01.2018).
13 #84851: Muhammad II b. Tughluq. Tanka, Dehli. Imitation. URL:
https://www.zeno.ru/showphoto.php?photo=84851 (дата обращения: 20.01.2018).
14 #88748: Contemporary forgery Tughlukid tanka. URL:
https://www.zeno.ru/showphoto.php?photo=88748 (дата обращения: 20.01.2018).
15 Abdul Wali Khan M. Gold and silver coins of Sultans of Delhi in Andhra Pradesh State Museum,
Hyderabad. Hyderabad: The Government of Andhra Pradesh, 1974.
16 ASG. SG. 34. 590/1226. Massaria Caffe 1381. Fol. 11v, 14v, 150v.
17 Classical Numismatic Group, Inc. Electronic Auction 366. Lot 93. URL:
https://www.acsearch.info/search.html?id=3334264 (дата обращения: 20.01.2018).
18 Lane-Poole S. Catalogue of Indian Coins in the British Museum. The Sultans of Delhi. L: Longmans &
Co., 1884.
МИИР Реплики индийским динарам на территории Золотой Орды и зависимых 33
2018. Вып. 1 от нее земель: причины появления и характер использования

Рис. 1. Подлинный динар султана Мухаммеда III бен Туглука (увеличено).

Рис. 2. Реплики золоту Мухаммеда III бен Туглука, выпущенные на территории


Золотой Орды и зависящих от нее государств.
34 М.М. Чореф МИИР
2018. Вып. 1

УДК 93/94

М.М. Чореф
кандидат исторических наук,
старший научный сотрудник НИЛ РИИ,
Нижневартовский государственный университет, г. Нижневартовск

КИТАЙСКАЯ МОНЕТА В СИБИРИ:


ПРИЧИНЫ ПОЯВЛЕНИЯ И ХАРАКТЕР ИСПОЛЬЗОВАНИЯ

Аннотация: Объектом исследования стали китайские монеты, находимые в Сибири.


Дело в том, что до сих пор не выработано единое видение на проблему их проникновения в
регион. В процессе изучения нумизматического материала были исследованы китайские
монеты, обнаруженные в составе кладов, а также использованные в качестве украшений
коренных народов Сибири. В результате было установлено, что их не использовали в
качестве платежных средств. Китайская монета была сырьем для изготовления украшений.
Ключевые слова: История, Россия, Сибирь, нумизматика, китайские монеты.

На территории Сибири регулярно находят древние монеты. Многие из них не несут на


себе кирилличных легенд. Так что их определение представляет собой серьезную проблему
для неподготовленного исследователя. В результате значительная часть сибирских
нумизматических артефактов так и не стала полноценным историческим источником1. Мы
находим эту проблему крайне важной. И, с целью приблизить ее разрешение, попытаемся
объяснить проникновение в наш регион китайской монеты.
Сразу же определимся, что объектом изучения станут не современные нам выпуски и
реплики древним монетам, в изобилии привозимые туристами и регулярно находимые на
территории региона, а также не серебро кон. XIX — нач. XX в., которое свободно проникало
в Сибирь в силу своей очевидной металлической стоимости, а литые круглые бронзы с
квадратными отверстиями2 — т.н. цяни и их фракции3, выпускавшиеся в Поднебесной
многочисленными государственными денежными дворами и частными лицами с VII до нач.
XX в. [7; 33; 34]. Дело в том, что их находки известны далеко за пределами Поднебесной.
Нас же заинтересовало то, что на Дальнем Востоке и в Сибири находят разновременные
цяни, выпущенные с X по сер. XIX в. [3, с. 73—79; 15, с. 160—174; 16; 17, с. 72—78; 21, с.
147—154; 30, c. 238—243]. Складывается впечатление, что эти монеты поступали в наш
регион на протяжении длительного периода. Основываясь на этом, многие исследователи
пришли к выводу, что коренные жители Сибири издавна контактировали с Китаем, отдавая
1
Основываемся на методике изучения привозных средневековых монет, находимых на территории Крыма
[28, с. 359—370].
2
О технологии их производства см.: [29, c. 319—327; 33, p. XIX].
3
Речь идет о монетах, впервые выпущенных в ходе реформы денежного обращения, проведенной
императором Гаоцзу (618—626) — первым государем из династии Тан [33, p. 105, № 14.1]. В ходе нее в
обращение поступили монеты с надписью «開元通寶» (Kai Yuan Tong Bao), которую можно перевести как
«ходячая монета Кай-юань» или «инаугурационная валюта» ([7, c. 17, 18]. Примечательно то, что на цянях
первых выпусков отсутствовал девиз правителя. Так, фраза 武德 (Wǔdé) — «военные добродетели»,
являвшаяся лозунгом Гаоцзу, не известна на монетах его литья. Вернее всего, это было сделано для сохранения
монетного типа при наследниках этого государя. Таким образом, мы можем констатировать факт, что монеты с
легендой «開元通寶» являлись торговой валютой. Так что не случайно бронзы государей из дома Тан стали
объектами массового подражания [20, c. 35; 33, p. 106, № 14.16, 14.17].
МИИР Китайская монета в Сибири: 35
2018. Вып. 1 причины появления и характер использования

должное монетам его литья. А это, в свою очередь, свидетельствует о высокой степени
развития товарно-денежных отношений в нашем регионе уже в глубокой древности.
Мы находим этот тезис очень важным. Поставив перед собой цель проверить его,
попытаемся определить период и выявить причину проникновения китайских монет на
Дальний Восток и в Сибирь, а также определить характер их использования.
Начнем со статистики находок. Известно, что клады и единичные находки китайских
монет зафиксированы на Алтае [18, c. 47—48], в нижнем течении Ангары [17, c. 72—78], на
Сахалине [8, c. 485—488; 15, c. 160—174; 16], в Туве и в Хабаровском крае [30, c. 238—243],
а также в Якутии [21, c. 147—154]. Как видим, ареал обращения цяней достаточно широк.
Есть все основания считать, что в позднеантичный период и в средневековье цяни
знали и использовали гунны [10, c. 57], древние тюрки [10, с. 72], уйгуры [10, c. 75], жители
Средней Азии [10, c. 189; 20, c. 35; 33, p. 106, № 14.16, 14.17], а также подданные Золотой
Орды [10, c. 189]. Причем эти монеты, безусловно, являлись платежными средствами.
Действительно, обильная, эмиссия стандартизированных цяней, позволила им не только
монополизировать денежное обращение Поднебесной, но и завоевать рынки соседних
государств и племенных территорий. Учитывая это обстоятельство, допускаем, что развитые
народы Дальнего Востока и Сибири могли воспринимать китайские бронзы как ходячую
монету.
На первый взгляд этот факт ожидаем и вполне объясним. Дело в том, что Дальний
Восток и Приморье входили в зону политического и экономического влияния древних и
средневековых китайских государств [1]. В любом случае, продукция ремесленников
Поднебесной активно проникала на Север [5, c. 161—162; 6, c. 131—149; 9, c. 94—96; 11, c.
70—78; 12; 14, c. 136—157]. Так что есть все основания полагать, что для расчетов с
китайцами могли использовать их же монеты.
Сразу же заметим, что этот постулат отнюдь не нов. Вопросу проникновения
китайских артефактов в Сибирь посвящена серия трудов Е.Б. Бариновой [1; 2; 3, c. 73—79;
4]. Исследователь пришла к выводу, что литые монеты, как, впрочем, и иные предметы
материальной культуры Поднебесной, могли проникнуть на Дальний Восток и в Сибирь в
результате развития торговли, а также установления дипломатических контактов [1; 2; 3, c.
73—79; 4].
Действительно, с этим выводом трудно не согласиться. Местные жители вполне
могли привыкнуть к использованию китайских ремесленных изделий, равно как и монет. Так
что не стоит удивляться тому, что эта точка зрения ныне считается общепринятой. Однако
мы не считаем ее логичной, а доводы ее сторонников — убедительными. Дело в том, что
большая часть общностей средневековой Сибири, в силу довольно низкой стадии их
социального развития, вряд ли могла использовать цяни исключительно в качестве
платежных средств. Кроме того, в Сибири, как впрочем, и в иных слаборазвитых регионах
Евразии, сокровища составляли из золотых и серебряных изделий4 [19]. Учитывая это
обстоятельство, полагаем, что цяни исполняли иную функцию, не связанную с
формированием накоплений, и, следовательно, не являлись платежными средствами.
Попытаемся ее установить.
Начнем с отслеживания фактов использования китайских монет. И первым делом,
обратим внимание на обычаи жителей Дальнего Востока — региона, активнее всего
контактирующего с сопредельными районами Поднебесной. Известно, что у нивхов
бытовала традиция вплетения в основание девичьих кос матерчатого украшения, расшитого

4
Заметим, что в нашем регионе обращались китайские серебряные слитки [7, c. 20—21]. И это не
удивительно. Дело в том, что они являлись полноценными платежными средствами.
36 М.М. Чореф МИИР
2018. Вып. 1

пуговицами, металлическими бляшками и китайскими бронзовыми монетами [13, c. 39].


Примечательно и то, что у орочей, удегейцев, а также у хантов (рис. 1), манси и у эвенков
известны весьма схожие обычаи. Они украшали прически кусками ткани или кожаными
полосками, расшитыми бисером, раковинами каури, пуговицами, а подчас и монетами [13, c.
39]. Что интересно, во втор. пол. XIX в. на эти изделия шли и биллоны российского чекана5
(рис. 2).
Следует обратить внимание и на то обстоятельство, что на Дальнем Востоке цяни
активно использовали и для расшивки верхней плечевой одежды [24, c. 87—88]. Судим по
тому, что у всех народов региона отмечен обычай крепить на женские халаты из ткани или
рыбьей кожи металлические подвески, и, в частности, китайские бронзовые монеты [25, c.
129]. Примечательно и то, что эта традиция бытовала у приобских кочевников, причем еще
во второй половине XIX в. Судим по тому, что ханты также расшивали одежду
монетоподобными жетонами [27, c. 5—16; 31] (рис. 3).
Сразу же заметим, что находим этот факт крайне важным. Ведь очевидно, что
охотники тундровых и таежных зон не могли непосредственно участвовать в торговле с
Китаем, а также заключать соглашения с его правителями. В таком случае, они не могли
получить цяни по схеме, предложенной Е.Б. Бариновой. Причем коренные жители Западной
Сибири не могли поддерживать регулярную меновую торговлю с племенами Дальнего
Востока. Ведь их общности жили в условиях натурального хозяйства. В любом случае, у них
не было ни оснований, ни возможности освоить бронзовые китайские монеты как средства
платежа. Но, тем не менее, цяни распространились повсеместно, причем в качестве знаковых
элементов оформления традиционной одежды. Попытаемся объяснить это явление.
Но первым делом уточним представления о внешнем виде китайских монет,
найденных на территории Сибири. Для этого обратимся к материалам из частных коллекций.
Просмотрим сообщения об их находках, размещенные на сайте Клуба коллекционеров,
краеведов и кладоискателей Дальнего Востока [31]. Дело в том, что на нем опубликована
весьма интересная фотография (рис. 4), на которой приведены изображения небольшой
группы китайских монет. Все они довольно поздние, выпущенные при правителях из
династии Цин. Так, бронзы, изображенные на рис. 4, 2, 3, 5, 9, 10 отлиты при императоре
Цяньлуне6 (1735—1796), что следует из легенды 通寶乾隆 (Qian Long Tong Bao) — «ходячая
монета Цяньлун», различимой на их аверсе. Она содержит девиз этого государя 乾隆 (Qian
Long) — «Непобедимое и славное». Также в подборке представлена куда более поздняя
монета (рис. 4, 4), отлитая при внуке вышеупомянутого правителя — императоре Даогуане7
(1820—1851). На ее аверсе различима надпись 通寶道光 (Dao Guang Tong Bao) — «ходячая
монета Даогуан», в состав которой входит девиз правителя 道光 (Dao Guang) —
«Целенаправленное и блестящее». К сожалению, на фотографии не приведены изображения
оборотных сторон монет, так что установить центры их производства не представляется
возможным8.
Но, в любом случае, очевидно, что эти бронзы однотипны, различимые лишь
надписями. Все они — наименьшего номинала, цяни. Обращались эти монеты
одновременно, вплоть до начала денежных реформ, проведенных в правление императора

5
Мы находим это обстоятельство очень важным. Оно убедительно свидетельствует о неразвитости
денежного обращения даже в позднейший, российский период. Кроме того, на этом примере прослеживается
традиция использования монет как материала для составления традиционных украшений.
6
Личное имя этого государя — Айсиньгёро Хунли.
7
Его маньчжурское имя — Айсиньгёро Мяньнин.
8
На реверсе цяней династии Цин размещали маньчжурскую надпись с указанием монетного двора.
МИИР Китайская монета в Сибири: 37
2018. Вып. 1 причины появления и характер использования

Сяньфена9 (1851—1861). Напомним, что этот государь неоднократно ухудшал стопу


бронзовой10 монеты и выпустил неполноценные бронзы новых номиналов — вплоть до 1000
цяней [7, c. 34—35; 33, p. 334—393, № 22.675—22.1120]. Следовательно, у нас есть все
основания считать, что заинтересовавшая нас выборка могла сформироваться не позже втор.
четв. XIX в., т.е. пока входящие в ее состав цяни могли находиться в обращении на
территории Поднебесной. И, основываясь на этом, вроде бы можно датировать ее
правлением Даогуана или же первыми годами правления Сяньфена. Но мы так не считаем.
Дело в том, что подобная схема датирования применима исключительно для
нумизматических комплексов, сформировавшихся на территории с развитыми товарно-
денежными отношениями [26, c. 191—215]. Но, как мы уже установили, коренные жители
Дальнего Востока и Сибири не использовали цяни в качестве средств платежа. В таком
случае, для выяснения периода поступления этих монет в наш регион попытаемся
воспользоваться методикой, разработанной нами при исследовании варварских кладов,
сформировавшихся в поздней античности на территории Таврики [26, c. 191—215].
Полагаем, что она вполне применима, т.к. первоначальные владельцы изученных нам
северопричерноморских монетных собраний находились на той же стадии социального
развития, что и коренные жители Дальнего Востока в кон. XVIII — нач. XIX в. Кроме того,
они контактировали с развитым государствами: в первом случае — с Римской империей, а во
втором — с Россией и с цинским Китаем. Как правило, эти взаимоотношения выражались в
установлении меновой торговли. При этом на Дальний Восток и в Сибирь проникали товары,
производимые более развитыми соседями. Допускаем, что определенным спросом
пользовались и монеты. Полагаем, что они ценились за свой металл и использоваться в
качестве элементов традиционных украшений. Тем более, что во втор. пол. XIX китайские
литые монеты значительно обесценились11 [7, c. 33, табл. XVIII], и, следовательно, стали
пригодны для выгодного экспорта на сопредельные территории.
Попытаемся обосновать этот тезис. Для этого обратим внимание на внешний вид
изучаемых монет. Как хорошо видно, почти все они были подвергнуты обработке. В
большинстве них просверлены дополнительные отверстия (рис. 4, 1, 4—10). А у монеты, на
рис. 4, 2 подрезан гурт, в результате чего она стала зубчатой. Безусловно, эти изменения не
были случайны. И, очевидно, они не могли быть обусловлены потребностями денежного
обращения. Полагаем, что заинтересовавшие нас множественные дополнительные отверстия
были проделаны для того, чтобы крепить монеты на одежде или же на конской сбруе.
Становится очевидным, что китайские бронзы даже на Дальнем Востоке ценились не как
платежные средства, а как дешевый металл, годный для изготовления элементов украшений
или бытовых предметов.
В качестве подтверждения этого тезиса рассмотрим подборки монет, опубликованных
И.А. Самариным [15, c. 160—174; 16]. Этот исследователь издал цяни и их фракции,
найденные на территории Сахалина. Сразу же заметим, что ему удалось арибутировать все
эти находки. Однако ученым было опущено весьма важное обстоятельство. Дело в том, что
во всех изданных им монетах были проделаны дополнительные отверстия. Да, он обратил на
это внимание, но не попытался или не смог его объяснить. Мы же находим этот факт весьма
9
Личное имя этого государя — Айсиньгёро Ичжу. Его девиз 咸豐 (Xian Feng) переводится как «Вселенское
процветание». Но этот лозунг не соответствовал действительности. Правление Сяньфена ознаменовалось
второй Опиумной войной (1856—1860 гг.), а также потерей в 1860 г. Восточной Маньчжурии.
10
При Цинах цяни стали лить из сплава, содержавшего не более 50% меди [7, c. 33]. Во втор. пол. XIX в.
монеты стали изготавливать из латуни [7, c. 33].
11
Причиной тому стали торговля опиумом и войны с Англией и Францией, приведшие к оскудению запасов
серебра, и, следовательно, к удешевлению оставшейся в обращении медной монеты.
38 М.М. Чореф МИИР
2018. Вып. 1

примечательным. Заметим, что он укладывается в выработанную нами концепцию


использование цяней на Дельнем Востоке и в Сибири. Безусловно, что жители Сахалина
также нашивали китайские монеты на одежду.
Собственно, этим обстоятельством можно объяснить формирование комплекса из
Охтинского района Сахалинской области, изданного И. А. Самариным. Вернее всего, это
сокровище сформировалось из элементов традиционных украшений, хранимых поколениями
как родовая драгоценность. Именно этим обстоятельством, а не длительностью и
активностью контактов с Китаем, следует объяснять наличие в комплексе разновременных
монет. Дело в том, что они могли поступить на Сахалин в тот период, когда на острове
бытовала мода расшивать одежду металлическими бляшками, к которым относили и
китайские монеты.
Перейдем к выводам. Полагаем, что все изученные нами нумизматические
комплексы, содержащие цяни, образовались не вследствие развитости контактов коренных
жителей Дальнего Востока и Сибири с Китаем, а стали своеобразным свидетельством
длительного сохранения моды, распространенной у жителей изучаемого региона. Бытовала
же она, судя по использованию билонных монет российского чекана, еще в кон. XIX в.
Учитывая это обстоятельство, заключаем, что датирование комплексов или единичных
находок цяней на территории нашего региона возможно только с учетом этого
обстоятельства. Оно, собственно, определяет верхнюю границу периода использования
китайской литой монеты в нашем регионе.
Что же касается времени поступления цяней, то, вернее всего, они завозились в те
периоды, когда монеты прежних эмиссий выпадали из обращения в Поднебесной в
результате изменения монетной стопы. Ведь обесцененные монеты экспортировать было
выгоднее всего.
Итак, проведя небольшое нумизматическое исследование, мы сформулировали и
вынесли на научное обсуждение наше видение на причину и обстоятельства поступление
цяней на Дальний Восток и в Сибирь. Надеемся, что оно будет благосклонно принято
научной общественностью. В свою очередь, планируем выяснить обстоятельства и
определить период обращения прочих восточных монет из нашего региона — с
арабографичными надписями. Намереваемся приступить к разрешению этой задачи в
ближайшем будущем.

Литература

1 Баринова Е.Б. Влияние материальной культуры Китая на процессы инкультурации Средней


Азии и Южной Сибири в домонгольский период, II в. до н. э. — начало XIII н.э. дисс … канд.
истор. наук. Москва: Российский университет дружбы народов, 2001. 389 c.
2 Баринова Е.Б. Влияние материальной культуры Китая на процессы инкультурации Средней
Азии и Южной Сибири в домонгольское время. Москва: ИЭА РАН, 2011. 450 c.
3 Баринова Е.Б. Проникновение китайской материальной культуры в Южную Сибири в
домонгольское время // Вестник Томского государственного университета. 2012. Вып. 362. С.
73—80.
4 Баринова Е.Б. Китай и Южная Сибирь в древности: два вектора взаимодействия: монография.
Москва: Новое Время, 2015. 186 c.
5 Березин Д.Ю. Бронзовые предметы со стоянки Окуневка // Алкин С. В. (отв. ред.). История и
культура Востока Азии. Т. 2. Новосибирск: ИАЭТ СО РАН, 2002. С. 161—162.
6 Богданова-Березовская И.В. К вопросу о химическом составе зеркал Минусинской котловины //
Лубо-Лесниченко Е. И. Привозные зеркала Минусинской котловины. (К вопросу о внешних
связях древнего населения Южной Сибири). Москва: Наука, 1975. С. 131—149.
МИИР Китайская монета в Сибири: 39
2018. Вып. 1 причины появления и характер использования

7 Быков А.А. Монеты Китая. Ленинград: Советский художник, 1969. 80 c.


8 Кикути Т., Миякэ Т., Накамура К. Самарин И.А. «Китайские монеты цянь в истории Сахалина,
эпоха Средневековья и Нового времени» // Вестник Сахалинского музея 13. Южно-Сахалинск,
2006. С. 119—130, 485—488.
9 Киселев С.В. Из истории торговли енисейских кыргыз // Краткие сообщения института истории
материальной культуры. Москва—Ленинград. 1947. Вып. XVI. С. 94—96.
10 Кызласов Л.Р. Очерки по истории Сибири и Центральной Азии. Красноярск: Красноярский
университет, 1992. 224 c.
11 Лубо-Лесниченко Е.И. Бронзовые зеркала Минусинской котловины в предмонгольское и
монгольское время (II—XVI вв.) // Страны и народы Востока. Вып. VIII. Москва: Наука, 1969. С.
70—78.
12 Лубо-Лесниченко Е.И. Привозные зеркала Минусинской котловины. (К вопросу о внешних
связях древнего населения Южной Сибири). Москва: Наука, 1975. 170 c.
13 Михайлова Е. А. Съемные украшения народов Сибири // Павлинская Л. Р. (отв. ред.). Украшения
народов Сибири: Сборник Музея антропологии и этнографии. Т. LI. Санкт-Петербург: Наука,
2005. С. 12—117.
14 Ожередов Ю.И., Плетнева Л.М., Масумото Т. Металлические зеркала в Музее археологии и
этнографии Сибири им. В.М. Флоринского ТГУ: формирование и исследование собрания //
Культуры и народы Северной Азии и сопредельных территорий в контексте междисплинарного
изучения. Вып. 2. Томск: Томский государственный университет, 2008. С. 136—157.
15 Самарин И.А. Коллекция китайских монет цянь из Охтинского района Сахалинской области //
Вестник Сахалинского музея. 2011. Вып. 18. С. 160—174.
16 Самарин И.А. Китайские монеты цянь в истории Сахалина, эпоха Средневековья и Нового
времени. Южно-Сахалинск: Сахалинская областная типография, 2013. 64 с.
17 Сенотрусова П. О., Мандрика П. В., Тишкин А. А. Находки китайских изделий в средневековых
памятниках нижнего течения Ангары // Теория и практика археологических исследований. 2014.
Т. 2. № 10. С. 72—78.
18 Серов В.В. Монеты «кай юань тун бао» с территории Алтайского края и Республики Алтай //
Восьмая Всероссийская нумизматическая конференция: тезисы докладов и сообщений. Москва:
ГИМ, 2000. С. 47—48.
19 Смирнов Я.И. Восточное серебро. Атлас древней серебряной и золотой посуды восточного
происхождения, найденной преимущественно в пределах Российской империи. Санкт-
Петербург: Императорская археологическая комиссия, 1909. 18 c. + 130 табл.
20 Смирнова О.И. Сводный каталог согдийских монет. Бронза. Москва: Наука, 1981. 548 с.
21 Степанов А.Д. Ритуальный клад сунских монет в Якутии // Известия Лаборатории древних
технологий 9. Иркутск: Иркутский государственный технический университет, 2012. С. 147—
154.
22 Тишкин А.А., Серегин Н.Н. Металлические зеркала как источник по древней и средневековой
истории Алтая (по материалам Музея археологии и этнографии Алтая Алтайского
государственного университета). Барнаул: Азбука, 2011. 144 с.
23 Тишкин А. А., Серегин Н. Н. Китайские изделия из археологических памятников
раннесредневековых тюрок Центральной Азии // Теория и практика археологических
исследований. 2013. № 1(7). С. 49—72.
24 Федорова Е.Г. Украшения верхней плечевой одежды народов Сибири // Таксами Ч. М. (отв.
ред.). Сборник Музея антропологии и этнографии. Т 42. Материальная и духовная культура
народов Сибири. Ленинград: Наука, 1988. С. 86—104.
25 Федорова Е.Г. Украшения плечевой одежды народов Сибири (народы Приамурья, Приморья,
Сахалина, долганы, якуты, народы Южной Сибири) // Сборник Музея антропологии и
этнографии. Т. 51. Украшения народов Сибири. Санкт-Петербург: Наука, 2005. 120—169.
26 Чореф М.М. К вопросу о периодизации денежного обращения в Таврике в период римского
господства // Stratum plus. 2013. № 4. С. 191—215.
27 Чореф М.М. К вопросу об атрибуции реплик восточных монет, использовавшимися для
составления монист коренными народами Сибири // Источниковедческие и историографические
аспекты сибирской истории: Коллективная монография. Ч. 10 / Солодкин Я. Г. (ред.).
Нижневартовск: Нижневартовский государственный университет, 2015. С. 5—16.
40 М.М. Чореф МИИР
2018. Вып. 1

28 Чореф М. М. К вопросу об обращении иностранной монеты в Крыму в XVI—XIX вв. //


Материалы по археологии и истории античного и средневекового Крыма. 2011. Вып. 3. С. 359—
370.
29 Чореф М.М. Следы Великого шелкового пути, или о технологии монетного литья в
византийском Херсоне // Stratum plus. 2016. № 4. С. 319—327.
30 Шавкунов Э.В. Нумизматические находки на Дальнем Востоке в 1956—1958 гг. // Материалы и
исследования по археологии СССР. 1960. № 86. С. 238—243.
31 antikvarovnet.ru: 1: Клуб коллекционеров, кладоискателей и краеведов Дальнего Востока:
Главная страница. г. Благовещенск. URL: http://antikvarovnet.ru/viewtopic.php?f=78&
t=2542&start=345 (дата обращения: 19.09.2017).
32 de Pauly T. Description ethnographique des peuples de la Russie. Saint-Pétersbourg: Imprimerie de F.
Bellizard, 1862. XIV + 292 p.
33 Hartill D. Cast Chinese Coins. Bloomington: Trafford Publishing, 2005. 482 p.
34 Lacouperie P. Catalogue of Chinese Coins from the VIIth cent. B.C., to A.D. 621: Including the Series
in the British Museum. London: Trustees of the British Museum, 1892. 540 p.
МИИР Китайская монета в Сибири: 41
2018. Вып. 1 причины появления и характер использования

Рис. 1. Накосные украшения. Ханты (МАЭ № 51 1—140, МАЭ № 5093—7).


42 М.М. Чореф МИИР
2018. Вып. 1

Рис. 2. Серьги. Эвены. МАЭ № 445—13.


МИИР Китайская монета в Сибири: 43
2018. Вып. 1 причины появления и характер использования

Рис. 3. Ханты (по Г.-Ф. Паули).

Рис. 4. Китайские монеты, найденные на Дальнем Востоке (частное собрание).


44 Е.Г. Шалахов МИИР
2018. Вып. 1

УДК 902.21

Е.Г. Шалахов
Государственное бюджетное учреждение культуры
Республики Марий Эл «Замок Шереметева», пос. Юрино

ОБСЛЕДОВАНИЕ ПАМЯТНИКОВ ПЕРВОБЫТНОЙ АРХЕОЛОГИИ


ВОЛГО-ВЕТЛУЖСКОГО МЕЖДУРЕЧЬЯ В 2009—2011 ГОДАХ

Аннотация. Статья раскрывает цель и характер полевых исследований Юринского


историко-художественного музея им. Г.П. Лосева на эталонных памятниках первобытной
археологии Волго-Ветлужского междуречья (Сутырские стоянки и поселения, Юринская
стоянка, Майданские поселения). Вводятся в научный оборот материалы, собранные в 2011
году.
Ключевые слова: археология, стоянка, поселение, подъемный материал, каменные
орудия.

Работы по сбору подъемного материала и выявлению новых артефактов древности


проводились нами на объектах Сутырского археологического комплекса, а также у деревень
Майдан и Удельная Юринского района Республики Марий Эл. В черте посёлка Юрино и его
окрестностях регулярно обследовались стоянка в парковой зоне бывшей усадьбы
нижегородских дворян Шереметевых и стоянки на разрушенной Чебоксарским
водохранилищем дюне «Красный Выселок». Основной целью полевых исследований в
2009—2011 гг. была работа по комплектованию фондов Юринского историко-
художественного музея им. Г.П. Лосева археологическими предметами.
В полевом сезоне 2009 г. были осмотрены памятники, расположенные в зоне
затопления Чебоксарского водохранилища — Сутырские стоянки и поселения, Красный
Выселок I, Красный Выселок III, Юринская IV стоянка. Основная масса артефактов
выявлена в переотложенном состоянии — в размытой водохранилищем части Сутырского
комплекса. Кроме того, при спуске воды в акватории Чебоксарского гидроузла, — на отмели
неоднократно фиксировались скопления фрагментов лепной неолитической и средневековой
гончарной керамики, отходы от производства каменных орудий труда — отщепы и сколы
кремня, доломита и окремнелого известняка.
С особой тщательностью осматривались осыпи надлуговой террасы и размытый берег
водохранилища возле Юринского (Усть-Ветлужского) могильника сейминско-турбинского
типа. Памятник открыт Е.Г. Шалаховым в 2000 г., изучен Марийской археологической
экспедицией в 2001—2006 гг. [1, с. 230]. К сожалению, новых предметов из погребального
инвентаря грунтового могильника эпохи бронзы не выявлено. Последние результативные
сборы на памятнике были предприняты автором статьи в 2008 г. [5, с. 42]. Отметим, что
вероятность обнаружения каменных и металлических предметов из погребальных
комплексов Юринского могильника, оставленного носителями сейминско-турбинских бронз,
ещё достаточно велика.
При обследовании Юринской стоянки, известной с конца 20-х гг. прошлого века [4, с.
9], нами собрана небольшая коллекция керамики эпохи раннего металла — стенки и венчики
от поздневолосовской и чирковской посуды. В материалах сборов присутствуют и
кремневые изделия — треугольно-черешковые наконечники стрел (рис. 1).
В 2010 г. обследование памятников древней материальной культуры в приустьевой
части р. Ветлуга носило эпизодический характер. Осматривался берег Чебоксарского
водохранилища у Сутырской I стоянки, открытой А.Х. Халиковым в 1958 г. [1, с. 230],
Сутырского V поселения, открытого В.С. Патрушевым [1, с. 232], а также размывы
надлуговой террасы у Юринского могильника эпохи бронзы. На Юринской стоянке собрана
МИИР Обследование памятников первобытной археологии 45
2018. Вып. 1 Волго-Ветлужского междуречья в 2009—2011 годах

небольшая коллекция артефактов эпохи палеометалла — обломок наконечника стрелы


подромбической формы, скребок, отщепы и керамика поздневолосовского облика.
Наиболее результативные сборы в сезоне 2011 г. осуществлены нами в октябре-
ноябре. Осмотрены археологические памятники, расположенные между пос. Юрино и
современным устьем р. Ветлуга — объекты Сутырского археологического комплекса и
Полянские стоянки. Кроме того, обследована береговая линия Чебоксарского
водохранилища у деревень Майдан и Удельная.
В размывах боровой террасы у Сутырского V поселения на площади 3,5 × 2 м
зафиксированы мелкие кремневые сколы и отщепы, каменные и кремневые орудия — ножи
на плоских отщепах (рис. 2, 1, 3), обломок обушковой части долота (рис. 2, 4), заготовка
скребка (рис. 2, 2).
Почти полностью размытое Чебоксарским водохранилищем Майданское IV
поселение волосовской культуры [1, с. 237—238], в сборах представлено фрагментом
толстостенного сосуда с Г-образным венчиком и серией каменных и кремневых изделий.
Скребки изготовлены на кремневых отщепах: один имеет прямоугольную форму и три
рабочих лезвия (рис. 3, 1), другой подтреугольной формы — также с тремя лезвиями (рис. 3,
2). Сверла выполнены на трехгранных кремневых отщепах. Одно имеет вытянуто-
треугольную форму и усеченное основание, грани обработаны крупной ретушью, другое с
рабочим острием, обработанным мелкой ретушью по всем трем граням, тыльная сторона
орудия оформлена в виде короткого граненого черешка — для крепления в рукояти (рис. 3,
3). Кроме того, в размыве берега поднята заготовка колющего орудия на небольшом сколе с
куска кварцита. Из режущих орудий найдены нож на широкой кремневой пластине с
фигурным лезвием — ретушь односторонняя краевая, местами нанесена весьма небрежно и
обломок черешковой части кремневого ножа—кинжала волосовского типа (рис. 3, 4),
обработанного по всей поверхности уплощающей ретушью. Коллекция рубящих орудий
состоит из кремневого долота с тщательно отшлифованными гранями, обломка обушковой
части плоского шлифованного тесла из серого сланца, стамески или тесла с
подшлифованным рабочим краем. Площадь распространения находок, сделанных на
Майданском IV поселении — 7 × 1,1 м.
Небольшая коллекция кремневых изделий собрана нами на соседнем Майданском VI
поселении. На размытом берегу и в воде подняты несколько скребков и ножей на отщепах и
пластинах (рис. 4, 1—6).
В размывах берега возле Удельно-Шумецкой V стоянки, открытой и частично
изученной А.Х. Халиковым в начале 60-х гг. прошлого столетия [1, с. 240—241], на площади
10—12 × 1,5 м зафиксированы фрагменты керамики с ямочно-гребенчатой орнаментацией,
кремневые отщепы, пластины, каменные и кремневые орудия. Собран подъемный материал:
ножевидная пластина, одноплощадочный нуклеус с широкими гранями, ножи — один
выполнен на плоском кремневом отщепе со скошенным торцевым лезвием, обработанным
мелкой приостряющей ретушью, другой — на кремневой пластине с односторонней
обработкой лезвия, два концевых скребка на плоских кремневых отщепах и т. д.
Особый интерес представляет обнаруженная на отмели окаменелость — ростр
белемнита, вероятно, служивший орнаментиром в неолитическую эпоху.
Собранные на указанных памятниках кремневые предметы находят аналогии в
вещевых комплексах поселений эпохи неолита—энеолита Средней Волги, изученных
Марийской археологической экспедицией [1, с. 382—386; 2, рис. 9; 3, рис. 24].
46 Е.Г. Шалахов МИИР
2018. Вып. 1

Литература

1. Никитин В.В. Археологическая карта Республики Марий Эл. Йошкар-Ола: Марийский


полиграфическо-издательский комбинат, 2009.
2. Никитин В.В. Эпоха камня в Марийском Поволжье (итоги изучения 1956—1985 годов) //
Древности Волго-Вятского междуречья. Археология и этнография Марийского края. Вып. 12.
Йошкар-Ола, 1987. С. 50—71.
3. Никитин В.В., Соловьёв Б.С. Атлас археологических памятников Марийской ССР. Вып. 1.
Йошкар-Ола: Марийское книжное издательство, 1990.
4. Соловьёв Б.С. Бронзовый век Марийского Поволжья // Труды Марийской археологической
экспедиции. Т. VI. Йошкар-Ола, 2000.
5. Шалахов Е.Г. О находках в приустье Ветлуги и перспективах археологических поисков и сборов
// Молодой учёный. 2011. № 2 (25). Т. II. С. 42—44.

Рис. 1. Юринская стоянка. Кремневые наконечники стрел: 1, 2 — сборы 2009 г.;


3 — сборы 2011 г.
МИИР Обследование памятников первобытной археологии 47
2018. Вып. 1 Волго-Ветлужского междуречья в 2009—2011 годах

Рис. 2. Сутырское V поселение. Каменные изделия: 1, 3 — ножи; 2 — заготовка


скребка; 4 — обломок долота. Сборы 2011 г.
48 Е.Г. Шалахов МИИР
2018. Вып. 1

Рис. 3. Майданское IV поселение. Кремневые изделия: 1, 2 — скребки; 3 — сверло;


4 — обломок ножа-кинжала. Сборы 2011 г.
МИИР Обследование памятников первобытной археологии 49
2018. Вып. 1 Волго-Ветлужского междуречья в 2009—2011 годах

Рис. 4. Майданское VI поселение. Кремневые изделия: 1—3 — скребки; 4—6 — ножи.


Сборы 2011 г.
________________________________________________________________________

Изд. лиц. ЛР № 020742. Подписано в печать 01.02.2018


Формат 60×84/8
Гарнитура Times. Усл. печ. листов 6,25
Тираж 300 экз. Заказ 1914

Отпечатано в Издательстве
Нижневартовского государственного университета
628615, Тюменская область, г.Нижневартовск, ул.Дзержинского, 11
Тел./факс: (3466) 43-75-73, Е-mail: izdatelstvo@nggu.ru