Вы находитесь на странице: 1из 13

Новая Голландия в двух Больших

В Москву и Петербург приехал на гастроли Нидерландский театр танца

Анна Гордеева 27 июня 2015

27 июня в столичном академическом Большом театре и в петербургском БДТ стартуют


гастроли гаагского NDT, одного из главных мировых театров современного танца.

В Россию приезжает на гастроли Нидерландский театр танца (NDT), причем сразу обе его
труппы. NDT-1, основная труппа, показывает спектакли в Большом. NDT-2, то есть труп-
па молодежная — открывает фестиваль современного танца Open Look на сцене БДТ в
Санкт-Петербурге. Этот театр возник в 1959-м, когда два десятка артистов из националь-
ной балетной труппы в Амстердаме уехали в Гаагу, а настоящую славу заработал в 70-х,
когда там стал ставить спектакли Иржи Килиан, впоследствии возглавивший труппу. С са-
мого начала NDT был театром современной хореографии — все авторы спектаклей на мо-
мент премьер были живы, а большинство из них — отчаянно молоды. Один из немногих
гениев ХХ века Килиан, став правителем труппы, поощрял сочинительские эксперименты
танцовщиков. Так из NDT вышли многие сегодняшние ньюсмейкеры, в том числе Начо
Дуато (нашему зрителю знакомый по руководству балетной труппой в Михайловском те-
атре) и возглавляющие сейчас театр Пол Лайтфут и Соль Леон.

В 1999 году Килиан ушел с поста худрука компании — устал, хотя для балетного человека
ему сейчас не так много лет — 68. А еще через два года руководителями стали Лайтфут и
Леон. Как-то так получилось, что в театре не только не появилось новых работ Килиана,
но и старые вовсе исчезли из проката. Теперь NDT — театр английского танцовщика и ис-
панской танцовщицы, которые теперь сочиняют спектакли только вместе. В России их
имена известны благодаря Диане Вишневой (она включила балет «Subject to change» в
одну из своих программ) и Екатеринбургскому балету, недавно показавшему премьеру их
спектакля «Step Lightly». В будущем сезоне еще один балет, «Short time together», включит
в свой репертуар Большой театр, так что нынешняя гастроль послужит еще и началом ре-
кламной кампании. В Москву Лайтфут и Леон привозят четыре своих одноактных балета
и один маленький спектакль Кристал Пайт. В Петербурге к одной их одноактовке добав-
лены работы Йохана Ингера и Александра Экмана.

Sehnsucht
Хореография: Пол Лайтфут, Соль Леон

Музыка: Людвиг ван Бетховен, фрагменты Пятой симфонии и концертов для фортепиа-
но с оркестром № 3 и № 4

Спектакль идет 30 минут

27 и 28 июня, Большой театр, Историческая сцена

Немецкое «Sehnsucht» может быть переведено у нас и как «Тоска» (так было в случае с
«Тоской Вероники Фосс») и как «Желание» — название самой знаменитой пьесы амери-
канского классика Теннесси Уильямс по-немецки звучит как Endstation Sehnsucht). Одно-
именный альбом группы Rammstein переводят как «Страсть». В общем, понятно — томи-
тельное и сильное чувство.

На сцене — большой куб с открытой передней стенкой. Внутри куба помещается комната,
в которой выясняют отношения мужчина и женщина. «Третий лишний» корчится за ее
пределами — то ли изгнанник, то ли нескромный наблюдатель. Куб вращается с ребра на
ребро вместе с обитателями комнаты; жилище спланировано так, что если окно находится
на обычной вертикальной поверхности, то стул и маленький столик висят параллельно
полу. При очередном перевороте они надежно стоят на земле — но окно уже уехало на
крышу. Так смятением мебели передается смятение чувств; выглядит «картинка» весьма
впечатляюще. Что касается пластики, то в таком пространстве не разгуляешься — хотя
люди тут могут, приспосабливаясь, ходить и по стенам — и обычная трагическая экспрес-
сия Лайтфута-Леон создает эффект объяснения итальянцев в телефонной будке. Квартир-
ный вопрос никому на пользу не идет.

Schmetterling

Хореография: Пол Лайтфут, Соль Леон

Музыка: «The Magnetic Fields» — песни из альбома «69 Love Songs»Макс Рихтер —
«Europe after the rain», «Untitled Figures», «Embers» из альбома «Memoryhouse», «On the
Nature of Daylight» из альбома «Blue Notebooks», «Infra 1» из альбома «Infra».

Спектакль идет 45 минут


27 и 28 июня, Большой театр, Историческая сцена

Главные герои здесь — мать и сын в том периоде отношений, когда взрослый ребенок
смотрит на родительницу с любовью и заботой, но уже и с бесконечной тревогой, потому
что родительница уже не всегда может вспомнить, как зовут ее старинную подругу. «Ба-
бочка» — поэма ухода и поэма провожания; виртуозно сочиненная композиция. В дуэтах
матери и сына немало юмора. Человечество вокруг них (фантастически выученный корде-
балет) может рассказывать собственные истории радостей и горестей, изъясняясь языком
чуть не кабаретным. Но эти двое закрыты, зациклены друг на друге. Раздражаясь и печа-
лясь, сын будто отдает матери ту энергию, которая ей еще пригодится. В финале полно-
стью откроется задник и мы увидим грозный и завораживающий пейзаж, где мать останет-
ся одна. Очевидно, пейзаж уже неземной; так, может быть, видят землю те, кто уже пере-
шагнул грань. И ей не будет страшно — только интересно.

Shoot the moon


Хореография: Пол Лайтфут, Соль Леон

Музыка: Филип Гласс. Тирольский концерт для фортепиано и оркестра. Часть II

30 июня, 1 июля. Большой театр, Новая сцена

Круг сцены поделен на три сектора — три комнаты. В каждой комнате есть окно, дверь,
соединяющая ее с другой комнатой, и один человек. Иногда два человека.
В маленьком балете под осторожную музыку Гласса пять героев пластаются по стенам,
кидаются друг другу в объятия и бьются в закрытое окно с такой интенсивностью, будто
происходит это все под музыку не сдержанного Филипа Гласс, а рыдательного Чайковско-
го. Этот контраст — контраст между чувствами людей (которые каждому из героев пред-
ставляются уникальными, сверхважными, пожизненными), и реальной жизнью, в которой
по настоящему предназначенная тебе женщина пройдет сквозь твою комнату незамечен-
ной, пока ты будешь биться о стекло, наблюдая за соседкой. Как всегда в NDT, порази-
тельная техника артистов и — как часто бывает там же — эксперимент с «точкой зрения»:
в этот раз в спектакле задействованы видеокамеры, и мы можем наблюдать героев с раз-
ных ракурсов.

Solo echo

Хореография: Кристал Пайт

Музыка: Иоганнес Брамс, Соната для виолончели No. 1 ми минор, Op. 38. Часть I. Сона-
та для виолончели No. 2 фа мажор, Op. 99. Часть II.
Спектакль идет 20 минут

30 июня, 1 июля. Большой театр, Новая сцена

Кристал Пайт — постоянный приглашенный хореограф NDT — во многом ближе к Иржи


Килиану, чем его «наследники»: в ее спектаклях нет того почти истерического накала, что
характерен для Лайтфута-Леон, и шире амплитуда движения. Пайт — философ; ее балеты
никуда не спешат. Этот небольшой спектакль она сочинила под впечатлением от стихо-
творения Марка Стрэнда «Строки зимы» — балет начинается со снегопада, и наполнен
меланхолией, как краткий зимний день.

Stop Motion
Хореография: Пол Лайтфут, Соль Леон

Музыка: Макс Рихтер (Ocean House Mirror, Powder Pills Truth, He is here, Everything is
burning, November, Monologue, A lover’s complaint, On the Shore, End title, Sorrow Atoms,
How to die in Oregon)
Спектакль идет 36 минут

30 июня, 1 июля. Большой театр, Новая сцена

Эту одноактовку хореографы создавали в те дни, когда городской совет Гааги рассматри-
вал вопрос о сносе здания театра — и спектакль полон почти лихорадочной энергии. Семь
танцовщиков так спешат жить, влюбляться, продираться сквозь пространство, словно
убеждены: завтра вообще ничего не будет. Контрастом к этому безумному движению идут
меланхолические видеотрансляции: миру нет дела до этих фанатов танца. Ну, или им так
кажется.

I New Then

Хореография: Йохан Ингер

Музыка: Ван Моррисон (Madame George, The Way Young Lovers Do, I’ll Be Your Lover Too,
Sweet Things, Crazy Love)
Спектакль идет 28 минут

1 и 2 июля, Санкт-Петербург, Большой Драматический театр

Йохан Ингер был танцовщиком NDT, затем стал сочинять танцы. У него это получалось
так хорошо, что его позвал на пятилетний контракт шведский Кулльберг-балет — компа-
ния, выверяющая уровень таланта по много работавшему с ней Матсу Эку. Сейчас Ингер,
как и Пайт, постоянный приглашенный хореограф NDT. Этот спектакль (в англоязычном
названии которого нет орфографической ошибки, а есть некоторая игра) выстроен по са-
мому простому для танца принципу — танцплощадка. В фонограмме — пять песен Ван
Моррисона, на сцене — несколько замкнутых мужчин и женщин. Они не то случайно на-
чинают делают одни и те же движения под музыку, обнаруживая тайное родство душ, не
то ведут принципиально разные танцы, держа при этом друг друга за руки. Мотив «встре-
тились два или более одиночеств» воспроизведен с необходимым юмором.

Sad Сase
Хореография: Пол Лайтфут и Соль Леон

Музыка: Perez Prado (Mambo no.8, Muchachita, Caballo negro, Maria Bonita), Alberto
Dominguez (Frenesi), Ernesto Lecuona (Always in my heart), Ray Barretto (Watusi), Trio Los
Panchos (Perfidia)

Спектакль идет 22 минут

1 и 2 июля, Санкт-Петербург, Большой Драматический театр

Этот балет Лайтфут и Леон сочиняли, когда до появления на свет их дочери оставалась
пара месяцев —вероятно, поэтому спектакль вышел о самых началах рода человеческого.
Юные артисты (в NDT-2 обычно работают танцовщики 17-22 лет) в телесных трико полу-
чили расшатанно-первобытные, странно-виртуозные и дико смешные танцы. В фонограм-
ме — мексиканские радости; уже на пятой минуте зал неминуемо начинает подпевать и
пританцовывать в креслах.

Кактусы

Хореография: Александр Экман


Музыка: Йозеф Гайдн, Соната № 5, Струнный квартет № 6; Людвиг ван Бетховен.
Струнный квартет № 9; Франц Шуберт. Фрагмент из струнного квартета «Смерть и
дева».

Спектакль идет 27 минут

1 и 2 июля, Санкт-Петербург, Большой Драматический театр

В 2010 году, Вскоре после создания этого балета, королева Нидерландов Беатрикс отпра-
вилась с государственным визитом в Норвегию. В качестве подарка норвежской королев-
ской семье она преподнесла именно «Кактусы» . Подарок не занимал много места, был
оригинален и мог по-настоящему развлечь одариваемого — что может быть лучше? С тех
пор «Кактусы» поставили на нескольких континентах, и везде они пользуются неизмен-
ной любовью публики. В Сиднее, Гааге, Дрездене и Бостоне 16 танцовщиков, водружен-
ных на небольшие квадратные помосты, творят музыку вместе с маленьким оркестром —
хлопая, отбивая ритм, крича и восклицая. Под трагическую «Смерть и деву» Шуберта
Экман заставляет своих артистов прыгать по-лягушачьи; под Малера устраивается уж со-
вершенная клоунада. То есть вообще-то никто никого не заставляет: на репетициях Экман
просил оркестрик сыграть фрагмент музыки и предлагал артистам ответить пластикой так,
будто они оспаривают какую-то фразу. Споры вышли весьма бодрящими — удивительно,
что к финалу не проламывается сцена.

Фото — Rahi Rezvani, Daisy Komen


https://www.teatrall.ru/post/2206-novaya-gollandiya-v-dvuh-bolshih-/