Вы находитесь на странице: 1из 10

46

Mugurevics 1998 - Mugurevics Ev. Eisenzeitliche Funde an der unteren Daugava (Düna), Lettland
// Studien zur Archäologie des Ostseeraumes. Von der Eisenzeit zum Mittealter.
Festschrift für Michael Müller-Wille / Hrsg, von A. Wesse. Neumünster, 1998. - S.585-590.
Rydh 1917 - Rydh H. S. k. eldslagningsstenar frän jämäldem // Fornvännen
_ Argänger 12. (Stockholm, 1917). S. 172-190. (нем. резюме в конце номера)
(Jrtäns 1972 - Urtäns VI. Senakie depozlti Latvijä (lidz. 1200 g.). Riga: Zinätne,1972.

О.А.Щеглова
К вопросу о месте и времени формирования
традиции изготовления свинцово-оловянных
украшений в формочках “типа Камно-Рыуге”
Обратившись к металлическим украшениям, как к источнику,
позволяющему наиболее полно очертить область этнокультурных
контактов ранней Ладоги, Анна Мачинская не случайно начинает
рассмотрение всего многообразия находок именно с небольшой группы
изделий из оловянистых сплавов [Мачинская 1988]. Обнаруженные в
раскопках Е.А.Рябинина на Земляном городище Старой Ладоги нашивные
оляшки образуют компактную хронологическую группу, относящуюся к
периоду функционирования древнейшего производственного комплекса, а
время археологизации 6-ти из 12 предметов узко определено достоверной
привязкой к объектам нижней части горизонта Е3, как середина 760-х - 780-
е гг.1 Подбирая аналогии староладожским изделиям из свинцово-
оловянных сплавов, А.Д.Мачинская, пожалуй, была первой из
исследователей древностей раннесредневекового Северо-Запада, кто
обратился к находкам похожих предметов в регионах, не связанных
напрямую с отмеченными выше «прибалтийско-финскими» культурами и
традициями. Она по достоинству оценила перспективы сопоставления
материалов из Старой Ладоги, Псковщины и Юго-Восточной Эстонии с
предметами из свинцово-оловянного сплава, происходящими из кла-

Пользуюсь случаем поблагодарить Е.А.Рябинина, предоставившего возможность


познакомиться не только с частично неопубликованными находками изделий из свинцово-
оловянных сплавов, но и с уточненными авторскими датировками и наблюдениями за
особенностями их распределения в слое.
да ювелира, обнаруженного при исследовании колочинского поселения
Хутор (Великие Будки) на Днепровском Левобережье.
Находки и публикации последних лет заставляют снова пристально
4
взглянуть на обозначенные выше 7проблемы с тем, чтобы не только
подкрепить, но, возможно, и пересмотреть некоторые устоявшиеся
представления о происхождении и распространении моды на
использование нашивных бляшек и подвесок из свинцовооловянных
сплавов во второй половине I тыс. н.э. на территории Восточной Европы.
Представляется возможным очертить три условных блока полученных
недавно материалов, позволяющих вернуться к старым проблемам на
новом уровне.
Во-первых, публикация каталога Г.Ф.Корзухиной «Клады и
случайные находки вещей круга “Древностей антов”...» [Корзухина 1996] и
оперативное введение в научный оборот Гапоновского клада, в состав
которого входило много вещей из свинцово-оловянного сплава, позволили
уверенно говорить о том, что обилие таких поделок и сырьевых слитков к
ним на Днепровском Левобережье не является исключительной чертой
упомянутого выше клада из Хутора (Великих Будков). Во-вторых, новые
находки каменных формочек для отливки мелких изделий позволили
значительно ^расширить представления о районе и времени их
распространения". На Юго- Востоке появились долгожданные находки
формочек на поселении Пеньковской культуры в ареале антских кладов
Занки. На Северо- Западе новые находки литейных форм типа Камно-
Рыуге происходят с городища Любша из слоя VIII в., древнерусского
поселения Надбелье X в. На поселении Городище на Сяси во время
раскопок 1987_88 и 1997 гг. также найдены такие формочки, а две
обнаружены в насыпи сопки №3 севернее поселения [Богуславский и
Мачин- ская 1993:119; Щеглова, Богуславский и Сениченкова 1997: 120]. В
самой Старой Ладоге пополняется серия случайных находок, свя- 2 Автор
выражает глубокую признательность коллегам, проявившим деятельный интерес к
настоящей работе и предоставившим неопубликованные материалы из своих раскопок и
архивов, позволившие значительно расширить и подкрепить источниковую базу
исследования. Особую олагодарность приношу А.Г.Дьяченко (Белгородский ГПИ),
В.М.Горюновой и Е.А.Рябинину (ИИМК РАН), И.И.Еремеееву (ГЭ), С.Л.Кузьмину и
Е.Р.Михайловой (НИИКСИ СПбГУ), А.И.Волковицко.му и З.Д.Бессарабовой (СЛМЗ).
48
занных с ювелирным делом, в числе которых есть и литейные формочки'.
Изделия, полностью аналогичные найденным в раскопках
Е.А.Рябинина в Старой Ладоге, были обнаружены во время исследования
пос. Хачево на Двинско-Ловатском водоразделе, т.е. довольно далеко от
Ладоги на юго-запад, А примерно на той же широте, но восточнее, на
Верхней Волге и Мологе выявился целый блок новых материалов,
связываемых с ..поселениями недавно выделенного И.В.Ислановой
удомельского типа древностей. Литейные формочки с большим
количеством негативов изделий на каждой были найдены на городищах
Осечен, Еськи, на поселении Подол III, а простая формочка для петель
крепления бляшек — на поселении Юрьевская горка. Если вспомнить, что
литейные формочки типа Камно-Рыуге были найдены и на селище Белый
Городок на средней Мологе, то картина складывается достаточно
наглядная.
И, наконец, третья, последняя по порядку, но не по значению,
находка, позволяющая связать воедино все вышеперечисленные, была
сделана в районе, достаточно удаленном как от Причудья и Верхней Волги,
так и от Днепровского Левобережья. В 1990 г. во время исследований
раннесредневекового поселения Бернашовка, расположенного на левом
берегу Днестра в Могилев-Подольском районе Винницкой области в
комплексе постройки, принадлежащей пражской культуре, были
обнаружены 64 формочки из местных пород известняка и мергеля для
отливки ювелирных изделий и мелких деталей к ним [Винокур 1994;
1997,1998]. На фоне уникального по количеству формочек и разнообразию
предметов, которые могли в них отливаться, комплекса из Бернашовки по-
новому «заиграли» давно известные находки с сопредельных территорий.
Оказалось, что формочки, подобные бернашевским, найдены на многих
памятниках Пеньковской и пражской культур Побужья, Поднестровья,
Румынии и Польши. Кроме хрестоматийных образцов из поселения на
Мытковском острове у с. Скибинцы и в Семенках, назовем формочки из
Селиште, Данчен I в Нижнем Поднестровье, фрагменты из Городка на
Среднем Днестре, Новоселицы на ЧерКассчине.

Коллекция, в состав которой входит 6 литейных формочек, готовится к публикации ст.и.с.


Староладожского историко-архитектурного и археологического музея-заповедника
З.Д.Бессарабовой.
В Румынии формочки для отливки одного или нескольких изделий
найдены на поселениях Ботошана-Сучава, Давидень-Нямц, Радень-Нямц,
Штефан чел Марь, Будуряска, Совея/Вранча. Все эти памятники отнесены
49
авторами раскопок к VI-VII вв. Бесспорные же аналоги бернашевских
формочек найдены на городищах Шелиги и Хачки, к этой же группе
относится и часть формочек из Зимно, предназначенных для изготовления
мелких деталей.
Таким образом, общее число формочек, зафиксированных на «юге» с
центром в Бернашевке, сопоставимо с количеством таких изделий на
«севере» с центром в Камно. Однако для того, чтобы говорить об
определенной связи между находками двух этих регионов, выходящую за
рамки простой констатации внешнего сходства, необходимо рассмотреть
по крайней мере три вопроса, от ответа на которые зависит правомерность
предлагаемого сопоставления.
Во-первых, необходимо определить функцию каменных литейных
формочек и, соответственно, их место в ювелирном производстве. В
отношении северных находок после специальной работы Х.Моора, тем
более после находок отливок из них в Старой Ладоге и Хачеве, вопрос об
их использовании для изготовления украшений из низкотемпературных
свинцово-оловянных сплавов был решен положительно Рассмотрев в
специальном исследовании, основанном на эксперименте, все возможные
способы отливки украшений с использованием формочек бернашевского
типа, Е.А.Шаблавина пришла к выводу о том, что наиболее рациональным
и технологически оправданным было прямое литье свинцово-оловянного
сплава в составную двустороннюю форму. Тот факт, что изделия, отлитые
в формах, подобных бернашевским, обнаружены в синхронных и род-
ственных культурах почти исключительно в кладах «древностей ан- тов»,
судя по совпадению набора типов изделий и негативов на формочках,
объясняется не особенностями распространения украшений, а, как
отмечено выше, условиями их археологизации.
Второй вопрос касается типологического состава украшений,
отливавшихся в каменных формочках севера и юга - ведь даже при
использовании сходной технологии и материалов наборы изделий могут
настолько отличаться друг от друга, что о единстве традиции речи быть не
может. Выделяется 40 разновидностей изображений мелких украшений,
встреченных в различных сочетаниях на фор- ¡мочках или в комплексах не
менее, чем дважды. Они распадаются на несколько групп.
Первую группу образуют негативы изделий, встреченные толь-
ко на памятниках Поднестровья и Побужья, Румынии, Польши и
Волыни, но могут сочетаться на одной формочке с негативами куда
оолее широко распространенных изделий. Это семь групп: плоские
50
колоколовидные подвески, цепочки из трех соединенных колец и
круглых бляшек, ромбические подвески, большие и маленькие пря-
моугольные бляшки с колечками, накладки, разделанные прямыми
городками. Изделия таких типов определяют региональное своеоб-
разие набора, но все его богатство не сводится к перечисленным
формам. Дело тут не только в богатстве Бернашевского комплекса- на
отдельных формочках, встреченных на разных памятниках региона,
также присутствуют общие типы.
Среди изделий и их негативов, происходящих с Днепровского
Левобережья нет таких, которые не встречались бы на других тер-
риториях. Среди них можно назвать лишь два, которые не встречаются
севернее. Это выпуклые бляхи с двумя симметричными кольцами и
бляшки-«бантики». Следует назвать четыре типа, которые, будучи общими
для юго-западного и левобережного ареалов каменных формочек и отливок
из них, не находят аналогий в ближайшей с севера области их
распространения - в Белоруссии и на Верхней Волге, хотя встречены
севернее, в культуре длинных курганов При- чудья и Псковщины. Это
ромбовидные колодочки с Шариками на : концах, бляшки-восьмерки,
строенные колечки, образующие пира- !
миду, и продолговатые накладки (брусочки) с частыми поперечными |
рисками.
Куда более интересную картину дает следующий регион - |
Подвинье и Верхняя Волга. Здесь тоже нет «локальных» типов
1
изображений, за исключением вытянутых прямоугольных накладок
с косыми городками. Но большую группу образуют типы изображений,
встреченные на юго-западе, в Подвинье и на Верхней Волге, но
отсутствующие на Днепровском Левобережье. Это трехрогие лун- ницы и
«сердечки», трапеции с широким основанием с колечком и с | головкой,
вытянутые прямоугольные накладки с поясками поперечных линий,
прямоугольные бляшки маленькие с рубчатым краем и большие с
шариками по углам, круглые подвески с имитацией циркульного орнамента
и «очковидные» бляшки с петелькой. Все эти
изображения представлены в северном регионе - в культуре длинных
курганов, в Камно, в Ладоге. «Не дошли» до севера только во-
рворки.
Мелкие полукруглые бляшки, трапеции с фестончатым краем,
колечки и розетки с лепестками и насечками по краю образуют группу
«сквозных» типов представленных во всех рассмотренных регионах.
Два типа изделий встречены только на юго-западе и на северо-
51
востоке. Это колодочки с веретенообразным туловом и большие
подвески с крестом. Последние послужили прототипами представи-
тельной серии нашивных бляшек с крестом. На хорошо стратифици-
рованном Земляном Городище Старой Ладоги именно большие
бляшки не встречаются выше горизонта 770-780-х гг., а производные
от них маленькие попадаются вплоть до начала X в.
Последняя группа изделий объединяет типы, которых нет на
юго-западе, ни в Бернашевке, ни на других памятниках. К ним отно-
сятся. помимо упомянутых «верхневолжских» накладок с косыми
городками, продолговатые накладки с овальным завершением, малые
нашивные бляшки с крестом и вытянутые трапеции, цепедержа- тели,
бляшки-колесики, крестовидные бляшки из двух овалов и пирамиды
из трех соединенных трапеций. Последние 6 типов за редкими
исключениями встречены только на северо-западе, численно
преобладают над находками других изображений, и определяют
специфику набора свинцово-оловянных украшений северного ре-
гиона. Сложение двух самых массовых типов изделий - нашивных
бляшек с крестом и удлиненных трапеций, и их производство, несо-
мненно, связано с городищем Камно, где на формочках - заготовках
отразилась история выработки форм этих украшений.
Включенные в таблицу находки из Старой Ладоги также обна-
руживают присутствие некоторых южных типов, которые появляются
там, минуя другие территориальные группы древностей. Помимо
упомянутых больших блях с крестом полностью соответствующим
типу больших подвесок с крестом, но без ушка и колодочек с вере-
тенообразным туловом которые появляются на северо-западе, минуя
днепровские и верхневолжские памятники, здесь есть изображения
предметов, не встреченные ни в Камно, ни на территории Причудья и
Псковщины. Это негативы трапециевидных бляшек с широким
основанием и точечным орнаментом, находящие наиболее близкие
аналоги в самой Бернашевке и круглой выпуклой бляшки, сочетаю-
щиеся на изделии с двумя маленькими розетками со штриховкой по
краю. Формочка происходит из коллекции случайных находок (СЛМ
КП 7834/А-5989) и до ее публикации трудно судить, связана ли она с
Земляным Городищем или происходит с другого участка древнего
поселения в Ладоге.
Наблюдения за распределением групп изображений по регионам
и памятникам не позволяют говорить о постепенном и последо-
52
вательном распространении традиции изготовления изделий из низ-
котемпературных сплавов из юго-западного региона на север. Если не
считать 2 разновидностей изделий с ложной зернью, из 38 рас-
сматриваемых типов изделий 20 представлено в обоих регионах, но
только 5 являются общими для Юго-Запада, Поднепровья, Подви- нья,
Верхнего Поволжья, и Северо-Западного региона, включающего
Причудье, Псковщину и Приладожье. 2 типа оказываются на Севере,
как бы «перескакивая» через все территории от Черного моря до
Прибалтики, 8 типов минуют Днепровское Левобережье, 4 - не
встречены в Подвинье и на Верхней Волге. Конечно, более тщательно
собранные и новые материалы должны внести в эти примерные
подсчеты какие-то коррективы, но общую тенденцию они вряд ли
изменят.
Факт заимствования технологии изготовления и подавляющего
большинства типов изделий из свинцово-оловянных сплавов куль-
турами псковских длинных курганов и городищ типа Камно-Рыуге из
Юго-Западного региона несомненен. Остается определить время, пути
и характер этого заимствования.
Можно спорить с И.И.Винокуром, относящим комплекс бер-
нашевской мастерской к концу V - сер. VI вв. [Винокур 1997:39].
И.О.Гавритухин причисляет его ко II фазе пражской культуры (сер. VI
- нач. VII вв.) и склонен датировать временем , близким к рубежу
столетий [Гавритухин 1997:47, 48]. Одним из аргументов в пользу
отнесения бернашевского комплекса именно к этому, а, может быть, и
несколько более позднему времени является массовое присутствие
отливок из формочек, подобных бернашевским, в кладах Днепров-
ского Левобережья, выпадение которых приходится на середину VII в.
н. э. Памятники Поднестровья, Побужья и Румынии, на которых
встречены формочки и отливки из них датируются VI—VII вв., более
точно определяется начало функционирования городищ Шелиги и
Хачки в Польше - нач. VII в. [Parczewski 1988:348, 193]. Таким об-
разом, исходный импульс передачи традиции из юго-западного ре-
гиона вряд ли исходит ранее конца VI в. н.э.
Этот импульс направлен независимо и, по-видимому, не едино-
временно в два региона. Первый из них — верхнее течение Волги и
Мологи, куда, по-видимому через Подвинье, приходят навыки изго-
товления изделий определенных типов мелких вещей в каменных
формочках. Находки таких формочек связаны с памятниками третьей
53
четверти 1 тыс. н. э., причем Подол III, Осечен и Юрьевская горка
принадлежат удомельскому типу древностей, характерной особен-
ностью керамического комплекса которого является высокий процент
пражских форм [Исланова 1996; 1997:84]. И.В.Исланова говорит о
нескольких переселенческих волнах из разных регионов,
сформировавших мозаичную картину сосуществования культуры
длинных курганов и удомельского типа в исследуемом ею регионе.
Одной из таких волн и была принесена мода на украшения из свин-
цово-оловянных сплавов и технология их изготовления из Среднего
Поднестровья.
Достаточно полное воспроизведение исходного набора форм
мелких украшений, их типов и деталей может быть объяснено тем, что
рассматриваемая традиция была перенесена в новый район достаточно
быстрой миграцией населения. Изготовление украшений из
низкотемпературных сплавов не требует высокой специализации,
поэтому появление формочек бернашевского типа, так же, как и
пражская керамика на поселениях свидетельствуют о движении на-
селения, а не мастеров.
Из района чересполосного расселения литейные формочки по-
падают на поселения и в могильники культуры псковских длинных
курганов, но их там насчитывается немного (Съезжее, Лоози, Арни-
ко).
Иной характер имели связи с Днепровским Левобережьем. На-
личие отливок из формочек бернашевского типа в антских кладах
является, скорее отражением близости набора металлических укра-
шений в традиционном костюме носителей родственных культур —
пражской и пеньковской в юго-западном регионе и пеньковской и
колочинской — на левом берегу Днепра [Щеглова 1999]. Состав ант-
ских кладов фиксирует этот набор на момент их выпадения - в сер. VII
в., а для клада из Хутора эта дата может быть даже поднята до
конца VII в. Поэтому наличие на Верхней Волге формочек берна- шевского
типа для целого ряда разновидностей подвесок и бляшек, которых нет в
антских кладах, позволяет датировать время прихода переселенцев с Юго-
Запада на Верхнюю Волгу периодом от рубежа VI/VII вв. до середины VII
в., по видимому ближе к началу столетия.
Определенная хронологическая неувязка в наших рассуждениях
возникает при рассмотрении набора формочек из Камно. Появление
поселения на городище относится ко времени не ранее нач. VIII в., а
54
расцвет его производственной деятельности - ко 2-й пол. VIII в. [Плоткин
1974:16]. Но типы представленных на ряде формочек изображений
оказываются даже ближе к исходным юго-западным, чем имеющиеся в
промежуточных регионах, и именно на их основе в Камно происходит
выработка новых разновидностей изделий, о которых речь уже шла
раньше. Мастера Камно унаследовали 15 разновидностей мелких
украшений Бернашевского типа, а создали на их основе только 5. Создается
впечатление, что производившийся в Камно набор бляшек соответствует
моде более раннего времени, чем возникновение ремесленного центра на
городище. В связи с этим уместно вспомнить, что по этнографическим
данным, не дорогие и престижные, а именно традиционные способы
украшения костюма, такие как вышивка, аппликация, украшение полотнищ
металлическими спиралями, оказываются необыкновенно устойчивыми,
веками сохраняющими основные элементы и мотивы. Именно к таким
традициям относится использование нашивных бляшек из свинцово-
оловянных сплавов, не чуждое, кстати, и древнерусской курганной
культуре от территории кривичей до Подмосковья и Вологодчины
[Сабурова 1974:94], где типы бляшек в Х-ХН вв. повторяют известные в
«древностях антов» [Горюнова 1997:89].
То же наблюдение касается и Старой Ладоги. Находка формочки с
негативами ранних трапеций с широким основанием, розеток и круглой
выпуклой бляшки, на самом деле не единственная находка,
свидетельствующая о возможном заимствовании типов для отливки
свинцово-оловянных украшений не только через городища рыугес- ского
типа Причудья и Нижнего Повеличья.
Не включена нами в таблицу знаменитая формочка из горизонта Е2 (№ Л-
1843) с изображениями трехрогой лунницы с имитацией гроздей зерни
на концах, подвески—деривата украшений круга выемчатых эмалей и
хорошо знакомой нам бляшки-розетки со штрихами по краю. Дискуссия
относительно хронологической привязки этой вещи, найденной в
строительном ярусе V (840-860-е гг.), но несущей негативы достаточно
архаичных вещей и отражающей далекие культурные связи,
продолжается [Равдоникас 1950:38; Корзу- хина 1971:124, Мачинский и
Мачинская 1988:51-52], однако сегодня она должна рассматриваться
вместе с еще одной случайной наход- кой — пряслицем, выточенным из
литейной формочки с негативом подвески промежуточного типа между
трапециевидной подвеской и трехрогой лунницей с высокой спинкой,
украшенной имитацией шариков зерни (СЛМ КП 96697/А-18798).
55
Стилистически подвеска близка луннице с формочки из горизонта Е 2 и
оба этих негатива не имеют соответствий среди изображений на
формочках типа Берна- щевка — Камно.
Второй вопрос, не имеющий однозначного ответа, это вопрос о
причинах «реанимации» моды на вполне определенные типы украшений,
вышедших из славянского мира Поднестровья, которая произошла более
чем через 100 лет за тысячу километров от исходного региона в
совершенно иной этнокультурной среде. Ведь мало наладить производство
дешевых украшений, необходимо, чтобы они пользовались спросом. Судя
по находкам формочек на городищах Рыуге, Отепя, Псковском и
Труворовом, а также в Ладоге и на Городище на Сяси, не говоря уж о
Камно, на поселениях юго-восточного Причудья и в Приладожье
существовала определенная среда, в которой были востребованы
украшения именно таких типов. Трудно сказать, были ли это потомки
носителей культуры длинных курганов или кто-то еще. С сер. VIII в.
именно этот регион становится центром, из которого расходятся созданные
здесь типы украшений и мода на них. Находки в Хачеве, на городище
Еськи и в Лукьяновке, где представлены поздние типы украшений, связаны
уже с деятельностью этого центра.
Таким образом, намеченное А.Д.Мачинской обращение к южным
аналогам ладожской серии вещей из свинцово-оловянного сплава оказалось
более чем перспективно. Славянские корни одной из самых устойчивых
ремесленных традиций средневековой Прибалтики заставляют вновь
вернуться к поискам следов еще не выявленных в полной мере культурных
и межэтнических контактов населения Восточной Европы 2-й пол. I тыс.
н.э.