Вы находитесь на странице: 1из 228

О. А.

Дмитриева
И. А. Мурзинова
Теория лингвокультурных
типажей. Учебное пособие

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=22073907
ISBN 9785448342059

Аннотация
В пособии раскрываются ключевые понятия
теории линвокультурных типажей как одного
из новейших направлений языкознания, анализируются
концепты типизируемых личностей, их характеристики,
проявляющиеся в языковом сознании носителей русской,
французской и британской лингвокультур. Пособие
адресуется студентам-филологам и широкому кругу
исследователей проблем аксиологической лингвистики,
лингвокультурологии и лингвоконцептологии.
Содержание
Введение 7
Глава 1. Место теории лингвокультурных 10
типажей в лингвокультурологии
Основные положения теории 17
лингвокультурных типажей
Абстрактные и предметные концепты. 27
Лингвокультурный типаж как концепт
Специфика коммуникативного поведения 33
с позиции теории лингвокультурных
типажей
Стереотипизация и типизация личности 41
как основа выделения лингвокультурного
типажа
Эмблематичность лингвокультурных 63
типажей
Классификация лингвокультурных 69
типажей
Методы и приёмы изучения 84
лингвокультурных типажей
Алгоритм изучения лингвокультурного 97
типажа
Паспорт лингвокультурного типажа 98
Глава 2. Описание лингвокультурных 115
типажей
Лингвокультурный типаж «декабрист» 116
Перцептивно-образное содержание 117
лингвокультурного типажа «декабрист»
Понятийные характеристики типажа 125
«декабрист»
Ценностная составляющая 126
лингвокультурного типажа «декабрист»
Лингвокультурный типаж «гризетка» 135
Перцептивно-образное содержание 136
лингвокультурного типажа «гризетка»
Понятийные характеристики 146
лингвокультурного типажа «гризетка»
Ценностная составляющая 157
лингвокультурного типажа «гризетка»
Лингвокультурный типаж «британская 166
королева»
Понятийная составляющая 168
лингвокультурного типажа «британская
королева»
Перцептивно-образное содержание 177
лингвокультурного типажа «британская
королева»
Ценностная составляющая 185
лингвокультурного типажа «британская
королева»
Заключение 196
Глоссарий 198
Приложение 1 207
Приложение 2 208
Анкета, применявшаяся для опроса 209
англоязычных информантов в процессе
моделирования лингвокультурного
типажа «британская королева»
QUESTIONNAIRE 210
Библиографический список 211
Основная литература 212
Дополнительная литература 223
Словари 224
Теория
лингвокультурных
типажей
Учебное пособие
О. А. Дмитриева
И. А. Мурзинова
© О. А. Дмитриева, 2016
© И. А. Мурзинова, 2016

ISBN 978-5-4483-4205-9
Создано в интеллектуальной издательской системе
Ridero
Введение
Книга является учебным пособием по спецкур-
сам «Теория лингвокультурных типажей» и «Лингво-
персонология», предлагаемым бакалаврам и маги-
странтам, обучающимся в соответствии с федераль-
ным государственным стандартом по направлению
44.03.01 (бакалавриат) / 44.04.01 (магистратура) «Пе-
дагогическое образование», а также аспирантам фи-
лологической направленности. Настоящее пособие
представляет собой опыт научно-аналитического об-
зора научной и специальной литературы по линг-
вокультурологии и лингвоперсонологии и содержит
практические примеры моделирования лингвокуль-
турных типажей различных культур.
Лингвокультурные типажи – обобщенные образы
личностей, чьё поведение и чьи ценностные ориен-
тации существенным образом влияют на лингвокуль-
туру в целом и являются показателями этнического
и социального своеобразия общества. Изучение линг-
вокультурных типажей способствует лучшему пони-
манию особенностей языкового сознания и коммуни-
катитвного поведения представителей различных со-
циумов, позволяет оптимизировать процесс межкуль-
турной коммуникации.
Актуальность учебного пособия обусловлена тем,
что в настоящее время теория лингвокультурных ти-
пажей является активно развивающимся направлени-
ем языкознания на стыке лингвокультурологии и линг-
воперсонологии, вместе с тем введение в учебный
процесс результатов, полученных в рамках исследо-
ваний, и их практическое применение до сих пор за-
труднительно, т.к. помимо разрозненно представлен-
ного материала в виде научных статей, диссертаций,
монографий, отсутствует единое учебное пособие,
обобщающее и систематизирующее накопленные на-
учные знания по теории лингвокультурных типажей.
Настоящее пособие решает эту задачу.
Учебное пособие состоит из введения, двух глав
и заключения. В первой главе, посвященной линг-
вокультурному типажу как предмету лингвистическо-
го изучения, рассматривается процесс становления
теории лингвокультурных типажей как одного из но-
вых направлений лингвокультурологии, излагаются
основные положения теории лингвокультурных типа-
жей, предлагается алгоритм изучения лингвокультур-
ного типажа. Во второй и третьей главах приводят-
ся описания лингвокультурных типажей России, Фран-
ции и Англии в соответствии с предложенным алго-
ритмом. В конце пособия имеются приложения, со-
держащие тексты анкет, применявшихся при модели-
ровании лингвокультурных типажей России, Франции
и Англии, на основе которых студенты смогут разра-
ботать собственные анкеты.
Достоинством пособия является прилагаемый
к каждому параграфу подробный список контрольных
вопросов для самопроверки аспирантов и магистров
по рассматриваемой проблеме. Ответы на них тре-
буют не только усвоения прочитанного материала,
но и творческого применения приобретенных знаний.
Кроме того, каждый параграф первой главы снабжён
списком тем для написания рефератов.
Авторы надеются, что изучение лингвокультурных
типажей даст возможность филологам расширить их
профессиональный кругозор и достичь успехов в на-
учных исследованиях. Авторы считают своим прият-
ным долгом выразить искреннюю благодарность ре-
цензентам пособия – доктору филологических наук,
профессору В. И. Карасику и доктору филологических
наук, профессору Е. Ю. Ильиновой – за высказанные
пожелания и высокую оценку.
Глава 1. Место теории
лингвокультурных типажей
в лингвокультурологии
становление
лингвокультурологии как
науки о культуре и языке
Культурологическое направление в лингвистике
стало активно формироваться в 90-х годах двадца-
того века когда, вследствие происходящих в обще-
стве глобальных интеграционных процессов, тради-
ционная для языкознания проблема понимания куль-
тур стала осознаваться в качестве комплексной меж-
дисциплинарной проблемы, имеющей свои социаль-
но-психологические, социально-культурные, истори-
ко-научные аспекты.
В языкознании XX в. существовало, по крайней ме-
ре, два подхода к проблеме корреляции между куль-
турным типом и языковой структурой. Согласно бо-
лее раннему подходу Э. Сепира (середина XX в.),
прямой корреляции не существует – развитие культу-
ры связано с изменениями содержания накопленно-
го опыта, а развитие языка – только с изменениями
формального выражения. Ученый отрицал наличие
каких-либо расовых различий в устройстве внешней
формы языка, считая, что эта форма (морфология
языка) есть искусство мышления, внутреннее же со-
держание языков одно и то же – интуитивное знание
опыта. Вместе с тем, Э. Сепир признавал, что взаи-
мосвязь языка и культуры проявляется через элемен-
ты содержания языка; он считал, что именно лекси-
ка является наиболее чувствительным показателем
ценностного отбора, осуществляемого обществом, то
есть культуры народа. Однако, по мнению американ-
ского ученого, лингвисту не следует отождествлять
язык с его словарем, история языка и история куль-
туры развиваются параллельно, но подобный парал-
лелизм не представляет интереса для лингвистики
[Сепир, 1993]. Ознаменовав собой важный для сво-
его времени этап на пути становления наук о языке
и культуре, данный подход, тем не менее, не отра-
жал всей многоаспектности развития языка, происхо-
дящего не параллельно с развитием культуры, а в тес-
ном сплетении с культурой, в органичном единстве
с ней.
Новый подход, появившийся в языкознании второй
половины XX в. и активно разрабатываемый в на-
стоящее время, включает в поле лингвистических ис-
следований элементы содержания языка. Сторонни-
ки этого подхода видят взаимодействие, диалог языка
и культуры в том, что язык хранит и обобщает коллек-
тивную память благодаря кумулятивной функции (см.,
например, [Телия, 1996]). Эту точку зрения разделяют,
в частности, В. А. Маслова, указывающая на вполне
конкретные единицы языка (безэквивалентную лек-
сику, паремиологический фонд языка, фразеологиче-
ский фонд языка, метафоры и т. д.) «которые приобре-
ли символическое, эталонное, образно-метафориче-
ское значение в культуре и которые обобщают резуль-
таты собственно человеческого сознания» [Маслова,
2001, с. 36], Е. М. Верещагин и В. Г. Костомаров, счи-
тающие, что слово является «вместилищем знаний»,
«хранителем человеческого опыта» (цит по: [Крюков,
1988, с. 23]). В этом же направлении мыслит и волго-
градский лингвист В. И. Карасик: ученый доказывает,
что язык выступает как «средство концентрированно-
го осмысления человеческого опыта, который закоди-
рован во всем богатстве значений слов, фразеологи-
ческих единиц, общеизвестных текстов, формульных
этикетных ситуаций» [Карасик, 2002, с. 106]. В поле
зрения исследователей оказываются как спонтанно
возникающие в процессе коммуникации, так и устой-
чивые, клишированные речевые высказывания, ре-
льефно демонстрирующие самобытность, оригиналь-
ность языкомышления того или иного лингвокультур-
ного сообщества. Достоинством данного подхода яв-
ляется то, что в его рамках обосновываются новые
возможности лингвистики – изучение культурно зна-
чимых смыслов через лексический состав языка, т. е.
через их конкретное языковое проявление.
Согласно представлениям современной науки, ко-
нечным итогом всякой коммуникации является не по-
нимание языка как такового, а усвоение внеязыко-
вой информации (в том числе и культуры, в рам-
ках которой происходит само общение), поэтому но-
вая, антропоцентрическая парадигма, рассматривает
язык во всей совокупности языкового и внеязыкового
(культурного) содержания [Воркачев, 2001; Маслова,
2001].
В лингвистике идет постоянное расширение диа-
пазона исследований семантической составляющей
языковых единиц и их соединений разного объема:
от изучения значений слов и словосочетаний до ис-
следования значений семантических полей и целых
текстов. При этом происходит качественный переход
исследований на более высокий, когнитивный уро-
вень, знание становится объектом лингвистики в силу
своего вербального воплощения [Караулов, 1989].
Один из основоположников лингвокогнитологии Н.
Хомский призывал исследовать природные свойства
языка, связь языковых единиц с восприятием мира:
«Слишком долго ученые были сосредоточены на изу-
чении внешних проявлений языка, его экстериоризо-
ванных форм; ныне предстоит задача заняться под-
линными, природными свойствами языка в том его
виде, в каком он интериоризован в мозгу челове-
ка» [Цит. по: Кубрякова, 1994 с. 42]. Лингвистической
наукой сегодня признается то, что связь между исто-
рией и культурой народа устанавливается в мышле-
нии народа. Это повлекло за собой становление таких
новых ответвлений лингвистического знания как ко-
гнитивная лингвистика (В. З. Демьянков, З. Д. Попова,
И. А. Стернин и др.) и лингвоконцептология (Н. Д. Ар-
утюнова, С. А. Аскольдов, С. Г. Воркачев, Д. С. Лиха-
чев, В. И. Карасик Г. Г. Слышкин и др.).
В отечественной лингвистике активно развиваются
области исследования, основанные на идее взаимо-
связи языка и культуры, представляющие несомнен-
ный интерес с точки зрения взаимодействия культур:
лингвострановедение (Е. М. Верещагин, В. Г. Косто-
маров, Г. Д. Томахин, В. В. Ощепкова и др.), этнолинг-
вистика (А. С. Герд, А. М. Копыленко, Н. И. Толстой
и др.), теория межкультурной коммуникации (П. Н. До-
нец, В. Г. Зусман, З. И. Кирнозе, О. А. Леонтович,
С. Г. Тер-Минасова, Н. Л. Шамне). В этом ряду нахо-
дится и лингвокультурология (С. Г. Воркачев, В. В. Во-
робьев, В. И. Карасик, М. А. Кулинич, В. А. Маслова,
Г. Г. Слышкин, В. Н. Телия, В. И. Хайруллин и др.),
дисциплина, ориентированная, по мнению В. Н. Те-
лия, на «культурный фактор в языке и языковой фак-
тор в человеке» [Цит. по: Маслова 2001, с. 8] и на изу-
чение и описание «корреспонденции языка и культу-
ры в их синхронном взаимодействии» [Телия, 1996,
с. 217]. Анализ работ лингвистов выявляет, что линг-
вокультурология рассматривается как наука, близ-
кая лингвокогнитологии, лингвострановедению [Воро-
бьев, 1997] или как часть этнолингвистики (области
знания, исследующей специфические – националь-
ные, народные, племенные – особенности этноса,
проявляющиеся в языке) [Телия, 1996]. В противопо-
ложность последней трактовке, В. И. Карасик пред-
лагает рассматривать лингвокультурологию как от-
почковавшуюся от лингвистики самостоятельную на-
уку, объединяющую в качестве более общей дисци-
плины этнолингвистику и социолингвистику (изучаю-
щую языковые особенности социальной структуры
конкретного этноса (социума)) [Карасик, 2002]. Дан-
ного подхода придерживаются и авторы настоящего
учебного пособия.
В наиболее общем виде можно выделить следу-
ющие ведущие направления в современной лингво-
культурологии: язык и культура; национально-культур-
ная специфика; лингвокультурные концепты. Соот-
ветственно, в рамках этих направлений осуществля-
ется комплексное исследование языка, основываю-
щееся на феноменах культуры, изучение элементов
культуры посредством явлений языка и человека как
носителя языка и творца культуры, а также системное
описание фактов взаимодействия языка и культуры.

Вопросы для самоконтроля:


Назовите два основных исследовательских подхо-
да к проблеме корреляции между культурным типом
и языковой структурой. В чём их принципиальное раз-
личие? Какой подход более актуален в наши дни?
Что входит в сферу изучения лингвокультурологии?
Назовите учёных, разрабатывающих лингвокульту-
рологическое направление в современном языкозна-
нии. С какими из научных работ этих учёных вы зна-
комы?

Темы рефератов:
Труды Эдварда Сепира.
Лингвострановедение как наука.
Лингвокультурология как наука о взаимосвя-
зи и взаимодействии культуры и языка в его функци-
онировании.
Основные положения теории
лингвокультурных типажей
Подходы к изучению языковой
личности. Лингвокультурный
типаж как языковая личность
Теория лингвокультурных типажей возникла как
следствие активного интереса, проявляемого лингви-
стами конца двадцатого – начала двадцать перво-
го века к исследованию лингвокультурных концептов,
поэтому представляется важным проследить поэтап-
ное развитие научной мысли, способствовавшее об-
разованию нового объекта изучения лингвокультуро-
логии – лингвокультурного типажа.
В конце двадцатого – начале двадцать первого ве-
ка повысился интерес учёных к личностному аспек-
ту языка. Этот аспект разрабатывается в течение по-
следних десятилетий в рамках лингвоперсонологии –
самостоятельного направления языкознания, выде-
ляемого в рамках антропоцентристских исследова-
ний языка и основывающегося на достижениях линг-
вистики, литературоведения, культурологии, психоло-
гии, социологии, объектом внимания которого являет-
ся субъект и его языковые проявления. Формирова-
ние лингвоперсонологии предвосхитили лингвистиче-
ские исследования антропоцентристской направлен-
ности, а именно работы Ю. Н. Караулова, Ю. Д. Апре-
сян, Г. И. Богина, Н. Д. Голева, В. Г. Гака и других ав-
торов, посвященные теоретическому и методологиче-
скому обоснованию изучения языковой личности.
К настоящему времени в современной лингвокуль-
турологии уже собран значительный материал, ка-
сающийся языковой личности, ведутся обобщающие
исследования типов языковых личностей, оказываю-
щих доминирующее влияние на развитие лингвокуль-
туры, и их коммуникативного поведения (С. Г. Вор-
качев, В. В. Соколова, С. С. Галстян, В. В. Красных,
В. И. Карасик, М. В. Китайгородская, В. П. Конец-
кая, В. П. Нерознак, Н. Н. Розанова, И. И. Халеева,
В. И. Шаховский, и др.).
Разработка теории языковой личности в отече-
ственной лингвистике связана с именем Ю. Н. Кара-
улова, обратившего внимание научного сообщества
на феномен личности человека в языке и обосно-
вавшего исследовательскую программу изучения се-
мантических и прагматических характеристик языко-
вой личности с учетом индивидуальных особенно-
стей человека говорящего [Караулов, 1987]. Вслед-
ствие антропоцентрической направленности иссле-
дований в современном языкознании лозунг, восходя-
щий к идеям Ф. де Соссюра «За каждым текстом сто-
ит система языка» трансформировался в исследова-
тельскую установку «За каждым текстом стоит языко-
вая личность». Под языковой личностью Ю. Н. Кара-
улов понимает совокупность способностей и характе-
ристик человека, обусловливающих создание и вос-
приятие им речевых произведений (текстов), которые
различаются следующими признаками: а) степенью
структурно-языковой сложности, б) глубиной и точно-
стью отражения действительности, в) определенной
целевой направленностью [там же]. Ю. Н. Караулов
синтезирует в этом определении способности челове-
ка и особенности порождаемых им текстов. Уточняя
понятийное поле языковой личности, учёный пред-
ставляет его в виде трехчастной структуры: 1) языко-
вая личность как ниша в предмете (лингвистики), как
субъект, осмысливший мир и отразивший его в сво-
ей речи; 2) языковая личность как личность, облада-
ющая определенными особенностями, отличающими
ее от других личностей, например, языковая личность
специалиста-филолога, персонаж (художественного
произведения), конкретно-историческая личность; 3)
языковая личность как научная парадигма «человек
и язык», охватывающая языковую картину мира, зна-
ние о мире и о языке, национальную культуру, языко-
вое сознание [Караулов, 1995].
В несколько ином ключе рассматривает языковую
личность В. В. Красных. С одной стороны, исследова-
тель принимает трактовку языковой личности, пред-
ложенную Ю. Н. Карауловым. С другой стороны, учё-
ный считает необходимым рассматривать языковую
личность в двух аспектах – системном и функцио-
нальном. В системном аспекте, помимо языковой лич-
ности, которую В. В. Красных определяет как «лич-
ность, проявляющую себя в речевой деятельности,
обладающую определенной совокупностью знаний
и представлений», учёный выделяет речевую лич-
ность – языковую личность, рассматриваемую в па-
радигме реального общения, т.е. личность, реализую-
щую себя в коммуникации и осуществляющую ту или
иную стратегию и тактику общения [Красных, 2003].
В функциональном аспекте исследователь выделяет
«коммуникативную личность», под которой она пони-
мает «конкретного участника конкретного коммуника-
тивного акта, реально действующего в реальной ситу-
ации» [Красных, 2003, с. 51]. Данный подход интере-
сен тем, что проявления языковой личности рассмат-
риваются в ее динамике, от потенциального статич-
ного «обладания» определенными характеристиками
до момента вступления в коммуникацию и непосред-
ственной реализации данной личности в коммуника-
тивном акте.
Подходы к исследованию языковой личности
в лингвокультурологии, также как и подходы к её опре-
делению, характеризуются разноплановостью.
Структурно-речевой подход выражен в анализе ре-
чевых характеристик и коммуникативного поведения
конкретно-индивидуальной личности либо того или
иного типа личностей, например, описанию языка
и стиля известных писателей, ученых, общественных
деятелей [Сиротинина, 2003; Парсамова, 2004]. Изу-
чаются речевые характеристики определенных соци-
альных групп как языковых личностей, например, ари-
стократов, студентов, представителей среднего клас-
са [Ивушкина, 1997; Костецкая, 2001; Квартовкина,
2004; Крюков, 2001; Крысин, 2001]. Исследуемая под
таким углом зрения речь является объективно суще-
ствующей реальностью. Например, речь аристокра-
тов и представителей среднего класса исследуется
на основании источников – писем самих аристократов
и представителей среднего класса [Крюков 2001], ма-
териалы для исследования языковой личности берут-
ся и из художественных произведений [Квартовкина,
2004; Костецкая, 2001], но выбор таких произведений
для анализа обусловлен, как правило, оценкой значи-
мости их авторов как посредников в возможно более
достоверной передаче реальных речевых характери-
стик того или иного типа личности.
Относительно новый, более общий по отношению
к структурно-речевому, подход к изучению языковой
личности, концептный, вобрал в себя основные прин-
ципы структурно-речевого подхода, обогатив его ак-
центуацией ценностных приоритетов, значимых для
языковой личности, социальной группы и всего эт-
носа. Оставаясь в фокусе интересов исследовате-
лей, речевые характеристики отодвинулись на второй
план как один из аспектов изучения личности челове-
ка в языке, при этом основное внимание стало уде-
ляться личности субъекта в целом.
Этот подход представлен в трудах В. И. Караси-
ка [2005], Е. А. Ярмаховой [2005], О. А. Дмитриевой
[2005, 2007], Л. П. Селиверстовой [2007], А. Ю. Ко-
ровиной [2005], В. В. Деревянской [2008], Е. В. Гуля-
евой [2009], И. А. Мурзиновой [2009], И. В. Щегло-
вой [2010], А. В. Асадуллаевой [2011], А. А. Рощиной
[2012], И. Г. Чеботарева [2015] и др. и связан с модели-
рованием лингвокультурных типажей. В рамках кон-
цептного подхода личность, проявляющаяся в языке,
рассматривается в аспекте типизированного лингво-
культурного своеобразия коммуникативного поведе-
ния как существующая в коллективном коммуникатив-
ном сознании представителей той или иной социаль-
ной группы или этноса.
Лингвокультурный типаж представляет собой обоб-
щенный тип личности, выделяемой по социально-зна-
чимым параметрам в рамках определенного социаль-
но-этнического общества, проявляющий определен-
ные речеповеденческие характеристики и узнавае-
мый носителями конкретной этно- или социокульту-
ры по специфическим характеристикам вербального
и невербального поведения и выводимой ценностной
ориентации [Карасик, 2005]. Лингвокультурный типаж
может оказывать существенное влияние на поведе-
ние представителей соответствующей культуры. От-
личительной особенностью термина «лингвокультур-
ный типаж» является то, что он акцентирует внимание
на культурно-диагностической значимости типизируе-
мой личности для понимания культуры и на изучение
этой личности с позиций лингвистики [Карасик, Дмит-
риева, 2005].
Важность оценки того или иного типа личности как
социально-значимого феномена, на наш взгляд, удач-
но подметил известный английский мыслитель, писа-
тель и журналист Г. К Честертон, который был про-
тив точного портретирования человека, так как оно
раскрывает лишь малозначимые детали, относящи-
еся к субъекту: «What a man’s name was, what his
income was, whom he married, where he lived, these are
not sanctities; they are irrelevancies» [Chesterton, www].
Честертон полагал, что описание личности субъекта
должно раскрывать наиболее важные для общества
в ценностном отношении ее стороны. Эта мысль лег-
ла в основу его книги «Varied Types», в которой им бы-
ли обрисованы личности короля Чарльза II, королевы
Виктории, Шарлоты Бронте, Байрона и других выда-
ющихся фигур британской культуры с позиций базо-
вых ценностей британского социума. Всего одна осо-
бенная черта, подмеченная и выделенная Честерто-
ном, порой способствует формированию более пол-
ного образа личности, чем множество объективных
«сухих» фактов. Для Честертона важен субъективный
подход к описанию человека, важны эмоции, которые
данная личность вызывает у большинства предста-
вителей социума – «the only existing thing which is
true, emotion, the irreducible minimum, the indestructible
germ» [Ibid]. Такой подход к описанию субъекта созву-
чен современному подходу к описанию лингвокуль-
турных типажей, в частности, их ценностной состав-
ляющей.
Создатель теории лингвокультурных типажей
В. И. Карасик рассматривает основные характери-
стики поведения (в том числе и речевого) лингво-
культурного типажа через призму языкового созна-
ния представителей социума, при этом учёный делает
акцент на ценностных характеристиках типажа, ста-
вя во главу угла отношение представителей социума
к исследуемому типу личности. Примечательно, что,
рассмотренные в новом ракурсе как концепты, суще-
ствующие в коммуникативном сознании представи-
телей изучаемой культуры обобщенно-типовые язы-
ковые личности «английский аристократ» или «сту-
дент элитного учебного заведения Америки» стано-
вятся лингвокультурными типажами [см., например,
Ивушкина, 2005; Квартовкина, 2005]. То есть, изуче-
ние лингвокультурного типажа – один из подходов
к изучению языковой личности, особенностью кото-
рого является установление ценностной значимости
данного типа личности в культуре социума. Комплекс-
ное исследование типажа осуществляется за счёт
изучения коллективного сознания (коллективной язы-
ковой личности) носителей той или иной лингвокуль-
туры. При этом при моделировании некоторых типа-
жей речевые характеристики могут оказаться нереле-
вантными. Описание речевых характеристик типажа –
это лишь один из множества аспектов, характеризую-
щих лингвокультурный типаж, многомерный феномен
в лингвокультуре.

Вопросы для самоконтроля


В чём заключается эвристичность теории Ю. Н. Ка-
раулова? В чем суть этой теории?
Какие подходы к пониманию языковой личности
вам известны?
Каким образом, на ваш взгляд, теория языковой
личности могла предвосхитить формирование теории
лингвокультурных типажей? Каковы «точки соприкос-
новения» этих двух теорий?
Чем различаются современные подходы к изуче-
нию языковой личности в лингвокультурологии? В чём
состоит структурно-речевой подход? концептный под-
ход?
Дайте определение лингвокультурного типажа.
В чём заключается отличительная особенность тер-
мина «лингвокультурный типаж»?

Темы рефератов:
Труды Ф. де Соссюра.
Биография и лингвистические воззрения Ю. Н. Ка-
раулова.
Биография и лингвистические воззренияО. Б. Си-
ротининой.
Биография и лингвистические воззрения Н. Д. Го-
лева.
Биография и лингвистические воззрения Г. И. Боги-
на
Абстрактные и предметные
концепты. Лингвокультурный
типаж как концепт
Определяя концепты как «ментальные образова-
ния, которые представляют собой хранящиеся в па-
мяти человека значимые осознаваемые типизируе-
мые фрагменты опыта» [Карасик, 2007 (а), с. 27]
(в настоящем пособии мы будем придерживаться это-
го определения концепта), В. И. Карасик указывает
на существование абстрактных и предметных концеп-
тов. Заявка на существование предметных концептов
имеет под собой основания. Вслед за Ю. С. Степано-
вым, мы считаем, что «в культуре не только слова,
но и материальные предметы могут нести духовный
смысл, между духовной и материальной культурой
нет резкой границы» [Степанов, 2001, с. 75], «в куль-
туре нет ни чисто духовных концептов, ни чисто ма-
териальных вещей, каждое явление культуры имеет
две эти стороны» [там же]. Мы разделяем точку зре-
ния В. И. Карасика, отмечающего: «Каким бы противо-
речивым, на первый взгляд, ни было понятие „пред-
метный концепт“, мы считаем, что оно имеет право
на существование, если в языковом сознании некото-
рый предмет ассоциируется с культурно значимыми
смысловыми рядами. В этом плане можно говорить
о культурной значимости уникальных объектов, обо-
значаемых именами собственными, о концептах имен
собственных в рамках национальной культуры, о кон-
цептах вымышленных героев или событий, которые
стали фактами культуры в художественной литерату-
ре, живописи, кинематографе и т. д., о концептах аб-
страктных имен, о предметных концептах» [Карасик
2002, с. 148]. Наряду с существующими в языковом
сознании россиян абстрактными концептами (напри-
мер, «душа», «время», «счастье», «любовь», «жизнь»
и др.) ученые называют такие предметные концепты,
как «хлеб», «матрешка», «колобок», «подъезд», «Бу-
ратино» [Степанов, 2001; Карасик 2002]. Абстракт-
ные концепты – это концепты, не имеющие отчетли-
вого визуального образа, непосредственно соответ-
ствующего имени концепта, в сознании представи-
теля той или иной лингвокультуры, в то время как
предметный концепт привязан к какой либо «картин-
ке». Мы не можем четко представить себе, как выгля-
дит «тоска», но легко воспроизводим образ «матреш-
ки» [Карасик 2002].
С точки зрения лингвоконцептологии, лингвокуль-
турный типаж, будучи ментальным образованием,
представляет собой разновидность концепта, содер-
жанием которого является типизируемая личность
[Карасик, 2005]. Таким образом, лингвокультурные ти-
пажи можно отнести к числу предметных концептов.
В содержании концепта В. И. Карасик выделяет
три основных составляющих: понятийную, образную
и ценностную. Понятийная сторона концепта – это
языковая фиксация концепта, его обозначение, опи-
сание, признаковая структура, дефиниция, сопоста-
вительные характеристики данного концепта по отно-
шению к тому или иному ряду концептов. Образная
сторона – это зрительные, слуховые, тактильные, вку-
совые характеристики предметов, явлений, событий,
которые в том или ином виде отражены в нашем со-
знании. Ценностная сторона концепта характеризует
важность этого образования, как для индивидуума,
так и для коллектива [Карасик, 2002, с. 154]. Такие же
составляющие можно выделить и у лингвокультурных
типажей.
Являясь коллективными представлениями о типи-
зируемых личностях, образы которых возникают в со-
знании представителей того или иного социума при
соответствующих стимулах, типажи могут актуализо-
ваться в сознании под воздействием определённых
стимулов. Часто таким стимулом может служить пре-
цедентное имя лингвокультурного типажа. При этом
в собственной лингвокультуре типажа образы, возник-
шие в сознании её носителей, будут яркими и насы-
щенными, в то время как в сознании представите-
лей других социумов они, как правило, более размы-
ты. Например, стимул «президент Америки» вызовет
массу ярких образов у носителей американской линг-
вокультуры, в то время как у британцев или россиян
образы, связанные с американским президентом бу-
дут намного менее яркими.
Наличие понятийной, образной и, самое важное,
ценностной составляющих характеризует и лингво-
культурный типаж как концепт типизируемой лично-
сти. Ранее уже отмечалась значимость ценностной
стороны лингвокультурного типажа. Акцентуация цен-
ностного элемента отличает лингвокультурный кон-
цепт от других ментальных единиц, используемых
в различных областях науки (например, фрейм, по-
нятие, когнитивный концепт, сценарий, скрипт, образ,
архетип и т.п.). Центром концепта всегда является
ценность, поскольку концепт служит исследованию
культуры, а в основе культуры лежит именно цен-
ностный принцип. При этом Г. Г. Слышкин отмечает,
что не каждый произвольно выделяемый участок се-
мантического поля языка обязательно является кон-
цептом. Базой для образования концепта становится
только то явление реальной действительности, кото-
рое становится объектом оценки, именно «эмфатиза-
ция ценностного элемента концепта позволяет уточ-
нить сущность концепта» [Слышкин, 1999, с. 13].
Выделение и описание лингвокультурных типажей
в настоящее время является одним из направлений
лингвоконцептологии [Карасик, Дмитриева 2005; Де-
ревянская 2005; Мищенко 2005; Скачко 2005; Яр-
махова 2005; Селиверстова 2006; Коровина 2008;
Мурзинова 2009; Щеглова 2010; Асадулаева 2011].
В. И. Карасик отмечает, что лингвокультурные типа-
жи могут иметь этнокультурную значимость, выра-
жать ценности всего сообщества, подчёркивая нацио-
нально-культурное своеобразие этноса (этнокультур-
ные типажи, например, английский аристократ, аме-
риканский ковбой, русский интеллигент) либо соци-
окультурную значимость, характеризуя особую соци-
альную группу, противопоставленную остальному об-
ществу (социокультурные типажи, например, компью-
терный хакер или футбольный фанат) [Карасик 2010].
Итак, лингвокультуорные типажи – обобщённые об-
разы личностей, чьё поведение и чьи ценностные
ориентации существенным образом влияют на линг-
вокультуру в целом и являются показателями этниче-
ского и социального своеобразия общества.

Вопросы для самоконтроля


Что понимается современными лингвистами под
концептом?
Докажите, что лингвокультурный типаж является
концептом.
Найдите описания личностей, созданные Г. К. Че-
стертоном в книге «Varied Types». В чем ценностная
значимость этих личностей? Процитируйте наиболее
важные с аксиологической точки зрения характери-
стики.
В чём сходство подходов к описанию выдающихся
личностей, созданных Г. К. Честертоном и принципов
описания лингвокультурных типажей?
Какие составляющие выделяет в содержании кон-
цепта В. И. Карасик?
Каким образом типажи могут актуализоваться в со-
знании человека?

Темы рефератов:
Подходы к изучению концепта в отечественной
лингвистике.
Структура концепта, согласно В. И. Карасика.
Структура концепта, согласно М. В. Пименовой.
Структура концепта, согласно С. Г. Воркачева.
Специфика коммуникативного
поведения с позиции теории
лингвокультурных типажей
Изучение концепта типизируемой языковой лично-
сти, представляющей какую-либо социальную груп-
пу, предполагает исследование одной из граней в её
фасеточной структуре – коммуникативного поведения
данного типа личности, а, следовательно, и данной
социальной группы.
Коммуникативное поведение различных социаль-
ных групп определяется правилами общежития, ко-
торых они придерживаются в повседневной жизни
и деятельности. Причина объединения людей в груп-
пы может быть разной, например, единство террито-
рии, традиций, вероисповедания, судьбы. У различ-
ных социумов появляется сходство быта, поведения.
Важную роль в формировании социальных образова-
ний играет национальный язык. Единство социально-
го быта укладывается в понятии «культура». Группы
людей, объединенных одной культурой и, как прави-
ло, одним языком называются этносами, к примеру,
французский этнос, русский этнос.
Проблемой национального коммуникативного по-
ведения занимается Воронежская лингвистическая
школа. Термин «коммуникативное поведение» вве-
ден И. А. Стерниным [Стернин, 2001]. Под ним пони-
мается совокупность норм и традиций общения опре-
деленной группы людей. Этот подход в известной ме-
ре развивает этнокультурную концепцию Э. Сепира:
«Социальное поведение – совокупность или упоря-
доченное множество таких сторон индивидуального
поведения, которые связаны с культурными норма-
ми, встроенными каждая в свой контекст, причем под
контекстом понимается не контекст пространствен-
ных и временных цепочек биологических актов, а кон-
текст рядов исторических событий, выборочным об-
разом соотнесенных с конкретным поведением» [Се-
пир, 1993, с. 595]. Э. Сепир отмечает, что любой
вид культурного поведения соотносится с некоторы-
ми стереотипами. Действия и мысли индивида мож-
но рассматривать обобщенно, с точки зрения обще-
ственного типа поведения, характерного для обще-
ства, а не для отдельно взятого индивида [Сепир,
1993, c. 597]. Собственно культура начинается с то-
го, что на поведение накладываются дополнительные
ограничения, не мотивированные физическими или
биологическими критериями. Только в этом смысле
следует говорить о социальном поведении [Байбурин,
1985].
Национально-культурная специфика речевого об-
щения, как вербального выражения коммуникативно-
го поведения, складывается из системы факторов,
обусловливающих отличия в организации, функциях
и способе опосредования процессов общения, харак-
терных для данной культурно-национальной общно-
сти. Эти факторы «прилагаются» к процессам обще-
ния на разном уровне их организации и сами име-
ют различную природу, но в процессах общения они
взаимосвязаны и переплетены с другими факторами,
обусловливающими эти процессы [Леонтьев, 1977,
c. 9].
Общение рассматривается как передача некоторо-
го содержания Участника 1 (коммуниканта 1) Участ-
нику 2 (коммуниканту 2), т.е. это акт индивидуально-
го общения, происходящий при определенных обсто-
ятельствах, обусловленных физическими, социаль-
но-культурными и лингвистическими факторами. Гол-
ландский ученый С. Дик относит к физическим фак-
торам специфику номинации, обусловленную приори-
тетами того или иного общества, к социально-куль-
турным факторам – поддержание контакта в процес-
се общения между коммуникантами, а также установ-
ление того или иного типа социальных отношений,
к лингвистическим факторам – переключение язы-
ков в многоязычной среде (цит. по: [Карасик, 1992,
c. 112]. Е. М. Верещагин и В. Г. Костомаров полага-
ют, что считать общение явлением сугубо индивиду-
альным – недопустимое упрощение [Верещагин, Ко-
стомаров, 1980, c. 50], т.к. характер общения име-
ет двойственную природу (индивидуальную и обще-
ственную), которая аргументируется следующим об-
разом: сообщение – это индивидуальное сочетание
социальных средств выражения (т.е. слов), следова-
тельно, общение с точки зрения общественного ас-
пекта состоит в используемых словах, а с точки зре-
ния индивидуального аспекта – в неповторимом со-
четании этих слов. Кроме того, в структуре общения
выделяют ряд категорий, несущих дополнительную
информационную сторону общения. Общая модель
категорий прагмалингвистики, приводимая в различ-
ных работах по прагмалингвистике и социолингвисти-
ке, включает четыре группы категорий общения: 1) ка-
тегории участников общения, 2) категории условий,
целей и форм общения, 3) категории структуры об-
щения, 4) категории обстоятельств общения. Каждая
из этих категорий в той или иной степени отражает эт-
нокультурную специфику общества.
Говоря о языке как о средстве общения, обслужи-
вающем все общество, выделяют такую характерную
черту общества, как неоднородность, т.е. наличие со-
циопрофессиональных групп, что приводит к диффе-
ренциации языка. С одной стороны, эта дифферен-
циация вынужденная: разные люди имеют различ-
ные условия жизни, профессиональные занятия, уро-
вень образования [Гак, 1973]. Во Франции, в отличие
от России, к этому добавляются и классовые группо-
вые различия. Все это отражается на всех единицах
речи. Во французских паремиях этот факт зафиксиро-
ван, тогда как в русских, как показал материал, он опу-
щен. «Le langage classe l’homme», т.е. по речи сразу
можно узнать, что это за человек, к какой социальной
группе он принадлежит. Отсюда следует, что при ана-
лизе культурологического компонента общения важно
типологическое сопоставительное исследование на-
циональных образов мира, складывающихся из наци-
ональных словесных образов.
С позиции теории лингвокультурных типажей еди-
ницами коммуникативного поведения служат типич-
ные поведенческие реакции определенных типажей
на различные стимулы. Кроме того, взяв на рас-
смотрение типажи, принадлежащие к разным культу-
рам (французской и русской), можно говорить о на-
циональном коммуникативном поведении, которое
И. А. Стернин понимает как совокупность норм
и традиций общения определенной лингвокультуры.
Специфику коммуникативного поведения лингвокуль-
турного типажа целесообразно рассматривать как
на вербальном уровне (правила, традиции речевого
общения, этикетные формулы, соблюдение времен-
ных рамок, интервалы общения и т.д.), так и на невер-
бальном (совокупность правил и традиций, регла-
ментирующих ситуативные условия общения, мими-
ка и жесты, организация пространства в общении).
Оба типа поведения неразрывно связаны друг с дру-
гом. Кроме того, коммуникативное поведение связа-
но с коммуникативным сознанием, под которым по-
нимается совокупность механизмов сознания инди-
видуума, которое обеспечивает его коммуникативную
деятельность [Стернин, www]. Нормы коммуникатив-
ного поведения предлагается рассматривать в четы-
рех аспектах: общекультурные нормы, групповые нор-
мы, ситуативные нормы, индивидуальные нормы. Та-
кая классификация норм построена на системе цен-
ностей, регуляторов поведения в лингвокультуре. Эти
нормы – регуляторы, имеют различный характер и мо-
гут быть условно разбиты на три класса: 1) жест-
кие социальные прескриптивы, запрещающие либо
предписывающие те или иные поступки членов об-
щества в рамках социальных классов и поведенче-
ских стереотипов, свойственных людям определен-
ного класса, возраста и пола, например, абсолют-
ная необходимость для дворян вести себя в соот-
ветствии с правилами дуэльного кодекса, 2) мягкие
социальные прескриптивы, рекомендующие опреде-
ленные поступки членов общества для оптимизации
общения и соблюдения баланса общественных и ин-
дивидуальных интересов, например, посещение ба-
лов и салонов для представителей светского обще-
ства, 3) нулевые социальные прескриптивы, оставля-
ющие индивидуумам право на выбор того или ино-
го типа утилитарно маркированного поведения, на-
пример, виды досуга у казаков. Жесткие социальные
прескриптивы закреплены в кодексах, архетипах, мо-
ральных нормах, суевериях и других регуляторах ком-
муникативного поведения. Мягкие социальные пре-
скриптивы соответствуют правилам здравого смысла.
Нулевые прескриптивы устанавливаются как значи-
мые отсутствия жестких и мягких прескриптивов в той
или иной культуре сравнительно с другими культура-
ми.
Групповые нормы отражают особенности обще-
ния, закрепленные культурой для определенных про-
фессиональных, гендерных, социальных и возраст-
ных групп. Выделяют особенности коммуникативно-
го поведения мужчин, женщин, юристов, врачей, де-
тей, родителей, «гуманитариев», «технарей» [Стер-
нин, 2000]. Соответственно, при моделировании линг-
вокультурного типажа, необходимо анализировать
в большей степени групповые нормы, т.к. индивиду-
альные нормы изначально определяют конкретную
языковую личность, а ситуативные нормы – ролевое
поведение личности.

Вопросы для самоконтроля


Раскройте термин «коммуникативное поведение».
Почему коммуникативное поведение индивида мож-
но рассматривать обобщенно, с точки зрения обще-
ственного типа поведения, характерного для того или
иного социума в целом, а не для отдельно взятого ин-
дивида?
Охарактеризуйте аспекты рассмотрения норм ком-
муникативного поведения.
Перечислите и охарактеризуйте классы прескрип-
тивов коммуникативного поведения.

Темы рефератов:
Биография и лингвистические воззрения И.А.Стре-
нина.
Способы фиксации норм в языковом сознании.
Вербальное поведение.
Невербальное поведение.
Стереотипизация и типизация
личности как основа выделения
лингвокультурного типажа
Понятие «лингвокультурный типаж» соотносится
с таким явлением, характеризующим человека сквозь
призму его коммуникативного поведения, как «сте-
реотип».
Большой толковый социологический словарь
Collins определяет стереотип следующим образом:
«совокупность устойчивых упрощенных обобщений
о группе индивидуумов, позволяющая распределять
членов группы по категориям и воспринимать их шаб-
лонно, согласно этим ожиданиям» [цит по: Кара-
сик, Дмитриева 2005, 12]. Стереотипное представле-
ние о той или иной языковой личности формируется
в коммуникативно-массовом сознании, соответствен-
но, говоря о стереотипе как основе лингвокультурного
типажа, необходимо акцентировать внимание на та-
ком понятии, как «социальный стереотип».
Согласно дефинициям, «стереотип социаль-
ный» (от греч. stereos – твердый и typos – отпеча-
ток) – относительно устойчивый и упрощенный об-
раз социального объекта (группы, человека, события,
явления и т. п.), складывающийся в условиях дефи-
цита информации как результат обобщения лично-
го опыта индивида и нередко предвзятых представ-
лений, принятых в обществе. Термин «стереотип со-
циальный» впервые введен американским журнали-
стом У. Липманом. Стереотип социальный, хотя он
и не всегда отвечает требованию точности и диффе-
ренцированности восприятия субъектом социальной
действительности, играет существенную роль в оцен-
ке человеком окружающего мира, поскольку позволя-
ет резко сократить время реагирования на изменяю-
щуюся реальность, ускорить процесс познания. Вме-
сте с тем, возникая в условиях ограниченной инфор-
мации о воспринимаемом объекте, стереотип соци-
альный может оказаться ложным и выполнять кон-
сервативную, а иногда и реакционную роль, форми-
руя ошибочное знание людей и серьезно деформи-
руя процесс межличностного взаимодействия. Опре-
деление истинности или ложности стереотипа долж-
но строиться на анализе конкретной ситуации. Любой
стереотип, являющийся истинным в одном случае,
в другом может оказаться совершенно ложным или
в меньшей мере отвечающим объективной действи-
тельности и, следовательно, неэффективным для ре-
шения задач ориентации личности в окружающем ми-
ре, поскольку его основание выступает в качестве
второстепенного по отношению к целям и задачам
новой классификации. Содержательно родствен сте-
реотипу социальному ряд явлений, имеющих место
в процессе межличностного восприятия – эффекты
ореола, первичности, новизны, феномен имплицит-
ной теории личности и т. д. – и отражающих опре-
деленную тенденцию к восприятию индивидом соци-
ального объекта максимально однородным и непро-
тиворечивым» [Психологический словарь «Планея»,
www]. «Стереотип, как готовая схема восприятия, поз-
воляет человеку сократить время реагирования на из-
меняющиеся условия окружающего мира. Но в то же
время, стереотип может препятствовать возникнове-
нию новых мыслей и представлений. У каждого наро-
да, каждой нации есть свои собственные стереотип-
ные представления об окружающем мире, о людях,
о представителях другой культуры. Характерный при-
мер стереотипа – представление русских о чукчах или
французов – о бельгийцах» [Психология, www]. Таким
образом, основные критерии стереотипа – устойчи-
вость, обобщение, упрощенность, дефицит информа-
ции, искажение, идеологичность. Стереотипное пред-
ставление буржуа в сознании представителя русской
культуры, особенно советского периода выглядит сле-
дующим образом: толстосум, злой эксплуататор, на-
живающийся на нищете эксплуатируемых рабочих.
Многочисленные карикатуры, продиктованные идео-
логией железного занавеса приравнивали Запад (си-
нонимы: буржуазный мир, капитализм) = зло. При мо-
делировании лингвокультурного типажа мы в боль-
шей или меньшей степени сталкиваемся со стерео-
типом, т.к. в процессе ответов при анкетировании,
у респондентов возникают готовые картинки – сте-
реотипы. В данном случае, считаем, демонстрируется
правомерность тезиса Сепира-Уорфа об отражении
в языке «наивной» модели мира. Согласно опреде-
лению, «стереотип – представление фрагмента окру-
жающей действительности, фиксированная менталь-
ная картинка, являющаяся результатом отражения
в сознании личности «типового» фрагмента реально-
го мира, некий инвариант определенного участка кар-
тины мира» [Красных, 2003]. Именно типовое пред-
ставление является точкой соприкосновения стерео-
типа и типажа.
Лингвокультурный типаж, как и стереотип, пред-
ставляет собой обобщение на основе недостаточных
знаний, набор ассоциаций, связанных с определен-
ным объектом, благодаря которым можно прогнози-
ровать схему действий по отношению к данному объ-
екту, однако, «в отличие от стереотипа, типаж «при-
вязан к реально существующей или существовавшей
личности либо к фикциональной личности как кон-
цепту» [Карасик, Дмитриева 2005, 14]. Мы полагаем,
что стереотипные представления являются разнопла-
новыми характеристиками лингвокультурного типажа,
существующими в коллективном сознании социума
(например, стереотипные представления о чиновни-
ках в сознании россиян «все чиновники – бездуш-
ные», «все чиновники – карьеристы» являются эле-
ментами ценностной составляющей типажа «чинов-
ник», стереотипные представления о внешнем облике
типичного чиновника – элементами образной состав-
ляющей данного типажа).
Таким образом, стереотип является одним из со-
ставляющих элементов лингвокультурного типажа,
который представляет собой более сложное и много-
мерное образование, чем стереотип.
В ракурсе лингвокультурологических исследова-
ний, стереотип представляет важность при изучении
национальных (этнокультурных) особенностей ком-
муникативного поведения. Здесь следует говорить
о национальных стереотипах. Человеческая психи-
ка, обладая свойством создавать и прочно усваи-
вать упрощенные стереотипы, моделирует устойчи-
вое представление о других народах на уровне бы-
тового мышления. Мы говорим, что англичане чо-
порны; что немцы аккуратны; что французы влюбчи-
вы и легкомысленны, имея в виду определенный на-
бор этнических черт или характерных качеств и по-
добная фраза понятна собеседнику и не требует до-
полнительных объяснений, т. к. она имеет под со-
бой определенный национальный стереотип, проч-
но зафиксированный в общественном сознании. Та-
ким образом, национальные стереотипы, являясь со-
бирательными, условными образами, отражают этни-
ческие и культурные особенности народа, специфи-
ку национальной психологии и традиции. Отмечает-
ся, что понятие «стереотип» часто заменяется такими
определениями, как «этнические предрассудки», «на-
циональные образы», «дискриминация» и т. п. [Ни-
колаева, www]. Согласно определению, дискримина-
цией называют неоправданно негативное поведение
по отношению к определенной группе и ее членам.
Предрассудок – это неоправданно негативная уста-
новка по отношению к группе и отдельным ее членам.
Под установкой подразумевается определенное соче-
тание чувств, склонности действовать так или иначе
и убеждений. Вот эти-то убеждения, т.е., когнитивный
аспект установки, мы и называем стереотипом. Дру-
гими словами, под стереотипом мы понимаем обоб-
щенное мнение (представление) о характеристиках
определенной группы и ее членов. Стереотип никогда
не имеет эмоциональной или аффективной окраски.
Это просто обобщение, которым мы пользуемся для
упрощения картины мира. Человек стремится упро-
стить существующие связи, так как и весь мир стре-
мится к разложению более сложного на элементар-
ные части [Что такое стереотип, www].
Существуют автостереотипы, отражающие то, что
думают люди сами о себе, и гетеростереотипы, отно-
сящиеся к другому народу, отличающиеся большей
критичностью. Например, то, что у своего народа счи-
тается проявлением расчетливости, у другого наро-
да – проявление жадности. Люди воспринимают эт-
нокультурные стереотипы как образцы, которым на-
до соответствовать, чтобы «люди не смеялись». По-
этому стереотипы оказывают довольно сильное вли-
яние на людей, стимулируя у них формирование та-
ких черт характера, которые отражены в стереотипе.
Примером автостереотипа служит выведение типич-
ной личности, усредненного представителя какой-то
группы социума. Например, типичный француз выгля-
дит следующим образом:
Во Франции «типичного» француза принято назы-
вать Месье Дюпон или Месье Дюран. Однако обе
фамилии не являются самыми распространенными
на территории Франции. Считается, что самая рас-
пространенная фамилия – Мартен, затем Бернар
и Тома. Мальчиков чаще всего называют Жан, Пьер,
Мишель, а девочек – Мари и Франсуаза. Особенно
распространенно имя Патрик. Согласно статистики,
среднестатистический француз половину своего вре-
мени проводит в одиночестве и молча, раз в три дня
покупает газету, пользуется автобусом раз в 11 дней,
поездом раз в месяц, самолетом раз в несколько лет,
каждые два года покупает пару джинсов, а пластико-
вый пакет каждый день. Каждые полгода он один день
проводит в больнице. Раз в четыре года бывает в су-
де. Живет в городе с населением 20 тысяч человек
и умирает в 69 лет от сердечной болезни.
В реальной жизни такой француз – большая ред-
кость. Вышеприведенные данные приходятся на 80-е
годы 20 века. Со всей очевидностью можно полагать,
что на сегодняшний день картина «типичного» фран-
цуза будет несколько иная. Так в 1980 году на све-
те появился Супердюпон. Это герой юмористического
комикса, французский эквивалент американского су-
пермена. Автор Готлиб изобразил Супердюпона с ба-
тоном хлеба, который заменяет ему винтовку, с ка-
мамбером, бутылкой красного вина за поясом, в до-
машних тапочках и берете. Именно такой элемент как
берет, помогает установить, к какому времени отно-
сится данный персонаж. Для Франции берет не яв-
лялся типичной одеждой вплоть до 1923 года, за ис-
ключением басков, для которых берет – элемент на-
ционального костюма. В 1932 году мода на береты
достигла пика, было изготовлено 23 миллиона бере-
тов, почти по штуке на француза. В этот период берет,
практически, стал национальным головным убором.
Однако в 50-е годы мода на береты внезапно прошла.
Поэтому человек в берете олицетворяет собой лишь
сравнительно небольшой период французской исто-
рии [Зэлдин, 1989].
Формирование гетеростереотипов связано с дли-
тельным историческим процессом межнационально-
го и межкультурного общения народов друг с другом.
В то же время эти стереотипы претерпевали значи-
тельную эволюцию под влиянием процесса взаимо-
действия наций, накопления опыта межнационально-
го общения и других факторов. Этот сложный про-
цесс узнавания народами друг друга не всегда сов-
падал с развитием межгосударственных отношений
и явился одним из важных моментов современной
цивилизации. Многие этнические стереотипы, бытую-
щие в современном человеческом сознании, уходят
корнями в XVIII—XIX в. Понять причины и механизмы
их складывания в прошлом – значит облегчить пони-
мание различными народами друг друга сейчас, зна-
чит построить более конструктивный межкультурный
диалог в XXI в.
Лингвокультурный типаж представляет собой обоб-
щение и в этом плане включает стереотипные пред-
ставления о типизируемой личности, с которой гово-
рящий себя осознанно или неосознанно ассоциирует.
В число стереотипных характеристик типажа входят
и ценности, в соответствии с которыми типаж строит
свое поведение, а ценности, как известно, представ-
ляют собой самые глубинные характеристики культу-
ры. Следует различать простой набор стереотипных
характеристик и лингвокультурный типаж. В отличие
от стереотипа лингвокультурный типаж привязан к ре-
ально существующей или существовавшей личности
либо к фикциональной личности как концепту [Кара-
сик, Дмитриева, 2005]. Таким образом, мы можем го-
ворить о том, что стереотипизация является необ-
ходимым условием формирования лингвокультурного
типажа в языковом сознании.
Помимо стереотипизации, следует выделить ти-
пизацию как основу существования лингвокультурно-
го типажа. Рассмотрим словарные дефиниции этих
двух понятий.
Краткий психологический словарь под ред. Петров-
ского А. В. и Ярошевского даёт следующее опреде-
ление стереотипизации: «Стереотипизация (от греч
stereos – твердый и typos – отпечаток) – воспри-
ятие, классификация и оценка социальных объек-
тов (событий) на основе определенных представле-
ний (стереотип социальный). Стереотипизация явля-
ется одной из важнейших характеристик восприятия
межгруппового и межличностного и отражает схема-
тизированность, аффективную окрашенность, свой-
ственную этой форме социальной перцепции в це-
лом. С психологической точки зрения стереотипиза-
ция представляет собой процесс приписывания сход-
ных характеристик всем членам какой-либо социаль-
ной группы или общности без достаточного осознания
возможных различий между ними».
Типизация, по определению «Толкового словаря
русского языка» под ред. Ушакова, представляет со-
бой «превращение в тип, воплощение в типических
формах (лит., иск.)». В свою очередь, «тип» опре-
деляется как «обобщенный образ, содержащий ха-
рактерные черты известной группы людей (лит., ис-
кус.) В словаре приводятся следующие примеры ти-
пов личности: «А теперь о втором типе работников. Я
имею в виду тип болтунов, я бы сказал, честных бол-
тунов, людей честных, преданных Советской власти,
но не способных руководить, не способных что-либо
организовать. Сталин.»; «То было время широких на-
тур, почти уже несуществующего теперь типа загуль-
ных людей. Горбунов»; «тип лишнего человека в рус-
ской литературе 19 [битая ссылка] в.»; «Он (Гончаров)
хотел добиться того, чтобы случайный образ, мельк-
нувший перед ним, возвести в тип, придать ему родо-
вое и постоянное значение. Добролюбов».
«Словарь практического психолога» трактует типи-
зацию как «один из способов создания образов во-
ображения, особенно сложный, граничащий с творче-
ским процессом. Например, художник при изображе-
нии конкретного эпизода вмещает в него массу ана-
логичных, делая его как бы их представителем».
Как видно из приведенных выше примеров, типи-
зация и стереотипизация семантически близкие по-
нятия. Однако в отличие от стереотипизации, явля-
ющейся бессознательным процессом восприятия, ти-
пизация представляет собой осознанное мыслитель-
ное действие по созданию образов, при этом создате-
лем этих типизируемых, искусственно созданных об-
разов может являться, например, учёный или автор
литературного произведения.
Сравнивая процесс типизации в художественном
и научном творчестве, Д. Д. Благой пишет: «Худо-
жественное творчество тем и отличается от творче-
ства научного, что создаваемые им типические обра-
зы складываются не в результате простого отбора об-
щих родовых признаков и стирания, вытравливания
всякой индивидуальной окраски, что они – не бесцвет-
ные отвлечения, не чистые геометрические формы
или алгебраические формулы, а живые лица, сверка-
ющие всеми огнями и переливами конкретного, инди-
видуального бытия. Художественно-словесное твор-
чество оперирует словами и сочетаниями слов, сле-
довательно питается от стихии нарицательности, дей-
ствует индуктивным методом, также возводящим к об-
щим представлениям, – однако вся тайна и прелесть
художественных произведений заключается в объ-
единении и уравновешивании общего и индивидуаль-
ного, в том, что общие представления наделены в них
особой индивидуальной жизнью» [Благой 1925]. При
типизации личности в художественном произведении
индивидуальное не должно преобладать над общим,
это подметил И. А. Гончаров: «Кому какое дело бы-
ло бы, например, до полоумных Лира и Дон-Кихо-
та, если б это были портреты чудаков, а не типы, то
есть зеркала, отражающие в себе бесчисленные по-
добия – в старом, новом и будущем человеческом об-
ществе» [цит по: Абрамович, 1974, с. 413].
Рассмотрим подробнее процесс типизации в лите-
ратурном творчестве.
В литературоведении личность, типизируемая ав-
тором литературного произведения, называется ли-
тературным типом. Отметим, что понимание литера-
турного типа неодинаково в отечественной и зарубеж-
ной науке. Для обозначения литературного типа в ан-
глийском литературоведении используется термин
«stock character»: “ (simplified stereotype) a character
type that appears repeatedly in a particular literary
genre, one which has certain conventional attributes or
attitudes» [Current Literary Terms, 1980, с. 277; цит.
по: Козеняшева, 2006, с. 8]. Важными особенностями
такого персонажа-типажа являются следующие: он
появляется неоднократно в произведениях опреде-
ленного литературного жанра и обладает определен-
ными традиционными свойствами и чертами. В оте-
чественном литературоведении понятие «литератур-
ный тип» несколько отличается от данного определе-
ния. Так, по мнению Д. Д. Благого, под понятие лите-
ратурного типа в собственном его значении, подходят
далеко не все персонажи поэтических произведений,
а лишь образы героев и лиц «с осуществленной ху-
дожественностью, т. е. обладающие огромной обоб-
щающей силой…» [цит. по: Благой, www]. Типическим
образам в литературных произведениях Д. Д. Бла-
гой противопоставляет два других вида образов: об-
разы-портреты и образы-символы. Первые отличают-
ся от типа избытком индивидуальных черт, из-за чего
они теряют свое типическое значение, вторые, напро-
тив, настолько размыты, что широта их типического
значения «до конца растворяет в себе их индивиду-
альные формы» [там же].
Таким образом, процесс типизации в художествен-
ном произведении представляет собой воплощение
типического содержания в индивидуальные формы,
сопровождаемое созданием определенного равнове-
сия между индивидуальными особенностями персо-
нажа и его типическими чертами.
Но где же проходит граница между литератур-
ным типом и лингвокультурным типажом и существу-
ет ли она? Как преодолеть разрыв между литературо-
ведческим и собственно лингвистическим подходами
в трактовке типизируемого персонажа?
В зависимости от того, насколько художнику удает-
ся отойти в даваемых им типических образах от про-
стой портретности, как далеко он может продвинуть-
ся в своих обобщениях, Д. Д. Благой делит литера-
турные типы на три группы: типы местные, нацио-
нальные и общечеловеческие. «К местным относят-
ся те типические литературные образы, которые тес-
но связаны с определенными условиями времени, ме-
ста, сословия, профессии и т. п. Такова, например,
Бригадирша Фонвизина, имевшая для современни-
ков широкое типическое значение („Бригадирша ва-
ша всем родня; никто сказать не может, что такую же
Акулину Тимофеевну не имеет или бабушку, или те-
тушку, или какую-нибудь свойственницу“, отзывался
один из них автору) и совершенно утратившая его
для нас. <…> Однако Недоросль того же Фонфизина,
связанный, как пьеса, с определенным обществен-
но-историческим моментом, с узко-ограниченным бы-
том, в характере главного действующего лица дале-
ко выходит за рамки того и другого, давая широко-ти-
пический образ общерусского Митрофанушки, имею-
щий жизненные применения не только на протяже-
нии всего XIX века, но и в наши дни» [Благой, www].
Мы считаем правомерным утверждать, что референт-
ной основой для созданного Фонвизиным образа Мит-
рофанушки в современной русской лингвокультуре,
стал лингвокультурный типаж «русский лодырь» (в на-
родном фольклоре этот тип личности обозначается
именем Емеля). Очевидно, для современного Фонви-
зину российского лингвокультурного сообщества тип
личности «русский лодырь» был достаточно актуаль-
ным. Фонвизинский Митрофанушка воплотил в себе
подмеченные писателем признаки существовавшего
в русской лингвокультуре типа личности в совокуп-
ности с индивидуальными, нетипическими чертами,
приданными ему автором, а его имя стало прецедент-
ным именем типажа «лодырь»; данный типаж имеет
немало прототипов и в современном российском об-
ществе.
Другой пример – на основе реально существовав-
шего в нэповской России типажа «обаятельного мо-
шенника», И. Ильф и Е. Петров создали образ Остапа
Бендера, давшего прецедентное имя этому типажу.
Мы подошли к тому, что лингвокультурный типаж
может быть привязан к отдельной вымышленной лич-
ности, типизируемой в художественном произведении
и стать основой для нового литературного типа, при
условии, что в этом персонаже автор сможет подме-
тить и высветить какие-либо яркие, узнаваемые пред-
ставителями социума признаки.
Несколько по иному понимал литературный тип
В. Г. Белинский. По мнению В. Г. Белинского, лите-
ратурные типы представляют собой «типы, которых
совсем нет в действительности», но которые «мо-
гут существовать в праздном воображении челове-
ка» [Белинский, 1979, www]. Преимущество создания
литературных типов В. Г. Белинский видел в том, что
определения «литературы» и «идеала», составляю-
щие понятие «литературный тип», «во-первых, избав-
ляют автора от необходимости иметь талант и фанта-
зию, а во-вторых, уничтожают возможность писать та-
кие изображения, в которых всякий, кто б ни был, мог
узнать себя и вследствие этого жаловаться на лич-
ности…» [там же]. В. Г. Белинский руководствовался
этим принципом при создании своих литературных ти-
пов. Приведем его литературное описание типичного
педанта двадцатых годов XIX века: «Мой педант – сын
бедных, но благородных родителей. Не претендуя
на богатство, он претендует на знатность рода. Зо-
вут моего педанта: Лиодор Ипполитович Картофелин.
Росту он весьма небольшого; в молодости был сухо-
щав и тщедушен, а теперь довольно осанист и имеет
брюшко, несколько четвероугольное и похожее на фо-
лиант… Глаза у него серые, а волосы средние меж-
ду русыми и рыжеватыми; на правой щеке бородавка
с довольно длинною косичкою» [Белинский, www].
Описывая уровень образованности педанта,
В. Г. Белинский отмечает, что тот «воспитывался
в единственном пансионе губернского города, в кото-
ром родился», «обнаруживал блестящие способности
и был первым учеником по всем предметам, особенно
по части российской словесности», «прилежание его
было примерно; поведение соответствовало приле-
жанию. На торжественных актах он всегда говорил пе-
ред публикою речи и стихи, в низших классах – сочи-
нения своих учителей, а в высших – собственного из-
делия». В представлении В. Г. Белинского педант обя-
зательно должен быть учителем российской словес-
ности («никакое звание так не идет к педанту, как зва-
ние учителя «российской словесности»). Педант об-
наруживает склонность к литературному творчеству:
«Все альманахи и журналы были наполнены его сти-
хами. Стихи были гладки, но тяжелы; полны мыслей, –
но эти мысли отзывались чем-то напряженным, изыс-
канным и диким, так что снутри походили на совер-
шенную бессмыслицу не только безмыслицу, а снару-
жи казались чрезвычайно глубокими и возвышенны-
ми» [Там же].
Характеризуя литературный тип педанта, В. Г. Бе-
линский обращает внимание на стилистические осо-
бенности его речи: «мой педант слова не скажет
в простоте – все с ужимкой: например, вместо то-
го, чтоб сказать, что Петербург построен на ровном
месте, он скажет, что ровная гладь подкатилась под
огромные дома града Петрова… и пр. и пр.» [Там же].
В описании педанта Белинский прибегает к сатири-
ческой оценке созданного им типа: «Несмотря на то,
что мой педант должен быть от природы довольно
добрым и честным человеком, – нет существа более
его способного быть злым и низким. Дело в том, что
он не что иное, как раздутое самолюбие: хвалите его
маранье, дорожите его критическими отзывами, – он
добр, весел, любезен по-своему, он готов сделать вам
все хорошее, что только в его возможности; но бе-
да ваша, если вы не сумеете или не захотите скрыть
от него, что вы и умнее и талантливее его, что у него
самолюбие съело небольшую долю ума, вкуса и спо-
собности, данных ему природою… О, тогда он готов
на все злое и глупое – берегитесь его!.. Рецензия
его тогда превращается в площадную брань, крити-
ка становится похожа на позыв к ответу за делание
фальшивой монеты… Тогда вы у него – кондотьери,
бандит!.. Да, педант все простит вам, кроме невыно-
симой для него обиды – быть умнее и талантливее
его… Но во всяком случае, это существо более смеш-
ное и забавное, чем опасное: ибо против его «позы-
вов» есть правосудие, а против тупых зубов его есть
литературные дантисты, которые шутя выдергивают
их… [Там же]. Наличие ярких эмоционально-оценоч-
ных лексем, используемых автором при описании пе-
данта («раздутое самолюбие», «маранье», «самолю-
бие съело небольшую долю ума, вкуса и способно-
сти», «площадная брань», «существо»), содержащих
отрицательный компонент значения, свидетельствует
о негативном отношении автора к педантам.
Наличие оценочного компонента в описании педан-
та позволяет предположить, что своё описание автор
строил на основе личных наблюдений за людьми та-
кого типа в физическом мире. Литературный тип «пе-
дант» мог сформироваться в сознании В. Г. Белин-
ского на основе социокультурного типажа «педант»,
существовавшего во времена писателя: «Не вообра-
жайте себе моего педанта человеком старым, седым,
беззубым, добрым и глупым, обожателем Хераско-
ва, поклонником Сумарокова, последователем фило-
софии Баумейстера, пиитики Аполлоса и реторики г.
Толмачева: то педант доброго старого времени, пе-
дант-покойник, – мир праху его! Нет, я хочу вырезать
вам силуэт педанта новейших времен, педанта-ро-
мантика, который так молод, что еще и не родился
на свет; так вам знаком, что вы не поверите мне, чтоб
его можно было найти и на луне, не только на зем-
ле» [Там же]. Видимо, в описываемую эпоху характе-
ристики, присущие типажу «педант» менялись в про-
цессе его развития в зависимости от изменений в ком-
муникативном поведении прототипных личностей ти-
пажа «педант», отражая те или иные ценности рус-
ского общества того времени, эти изменения и бы-
ли подмечены В. Г. Белинским и воплощены в со-
ответствующем литературном типе. Возможно, в со-
временном российском обществе, вновь претерпев
преобразование временем, типаж «педант» приобрел
какие-либо новые характеристики (для подтвержде-
ния этого предположения, однако, требуется дополни-
тельное исследование).

Вопросы для самоконтроля


Какое свойство языковой личности лежит в основе
выделения лингвокультурных типажей?
Дайте определение социального стереотипа. При-
ведите примеры социальных стереотипов.
Каковы положительная и отрицательная роль соци-
ального стереотипа в оценке человеком окружающе-
го мира?
Как пересекаются понятия «социальный стерео-
тип» и «лингвокультурный типаж»?
Какие особенности имеет понятие «литературный
тип» в отечественной и зарубежной науке?
В чём сходство и различие понятий «лингвокультур-
ный типаж» и «литературный тип»?
Какими аксиологическими характеристиками,
на ваш взгляд, обладает педант нашего времени?

Темы рефератов:
Способы отражения стереотипов в языке.
Экзостереотипы/эндостереотипы: подходы к изуче-
нию.
Соотношение оценки и стереотипа.
Эмблематичность
лингвокультурных типажей
В теории лингвокультурных типажей типаж тради-
ционной культуры рассматривается с точки зрения
его эмблематичности, другими словами, самопре-
зентативности, являющейся понятной представите-
лям единой с ним лингвокультуры, но требующей до-
полнительного истолкования для носителей других
лингвокультур. Эмблема представляет собой узнава-
емые признаки определённой культуры, легко опре-
деляемые носителями данного этнического сообще-
ства. «Эмблематичность – использование упрощён-
ных образов для дублирования или замены словес-
но выраженной информации» [Карасик, 2010, с. 35].
В современном обществе отмечается тенденция к об-
мену определёнными сигналами, значительно упро-
щающими коммуникацию и требующими от её участ-
ников овладения различными типами дешифровки
поступающих извне текстов. Таким образом, суще-
ствует эмблематический модус общения, в рамках
которого эмблема выступает непрямым выражением
смысла [Карасик, 2010].
Говоря об эмблеме, В. И. Карасик характеризу-
ет её как «редуцированный образ, за которым стоит
не идея, а указание на ситуацию, в которой может ак-
туализироваться идея. Это качество эмблемы дела-
ет ее оптимальным средством для воздействия на со-
знание адресата» [Карасик, 2010, с. 36].
Применительно к лингвокультурному типажу его
эмблематические характеристики позволяют выявить
идентификационные признаки конкретной культуры
для представителей других культур, а также элементы
самопозиционирования и жизненных установок в язы-
ковом сознании и коммуникативном поведении её но-
сителей, что представляется релевантным для иссле-
дования в рамках аксиологической лингвистики.
Важно отметить такое свойство эмблемы как одно-
значность её интерпретации представителями од-
ного и того же социума (благодаря наличию у каж-
дого члена социума фоновой социально-культурной
информации, требуемой для правильного понимания
эмблемы). Этим эмблема отличается от символа, то-
же обладающего знаковой природой и требующего
истолкования, но допускающего множественность ин-
терпретаций. «Символ не тождествен «символизиру-
емому» (в смысле содержательного тождества)» [Бу-
ковская, 206, с. 102], в то время как эмблема описы-
вает уже существующие в тексте или речи обозначе-
ния в виде упрощённого эмоционально переживаемо-
го образа, являясь, по сути, простейшим знаком-ука-
зателем.
В связи с вышесказанным, обратим внимание
на такое свойство эмблемы, как образность, позво-
ляющее рассматривать её как разновидность лингво-
культурного концепта. Как известно, образ в коллек-
тивном сознании создается благодаря стереотипи-
зированным представлениям об объекте и строится
на основе ассоциаций и перцептивных наблюдений,
составляющих в своей совокупности фоновые знания
представителей того или иного социума, сопровожда-
ющие смысловое наполнение высказывания в форме
разнообразных логических пресуппозиций и имплика-
ций. Как отмечает А. А. Рощина, существуют лингво-
культурные типажи, обладающие «набором эмблема-
тических характеристик – идентифицирующих знаков,
которые моментально воспринимаются представите-
лями одного социума, но требуют истолкования с по-
зиций иной культуры». [Рощина, 2012, с. 5]. Поведе-
ние этих типажей «в концентрированном виде выра-
жает сложившиеся на протяжении веков стереотипы
и нормы соответствующего этноса или определенной
группы в рамках этноса» [Там же]. К числу таких типа-
жей относится лингвокультурный типаж «британская
королева».
В качестве примера можно привести типаж «бри-
танская королева», типаж «французская гризетка»
и др., которые обладают рядом эмблематических при-
знаков, хорошо известных всем представителям ан-
глийского или французского культурно-языкового со-
общества и незнакомые представителям других линг-
вокультур (для типажа «британская королева» это
определённые элементы внешнего облика королевы,
для типажа «гризетка – «честь» и «бедность» как клю-
чевые характеристики ценностной стороны данного
типажа, подробнее об этих характеристиках расска-
зывается в главе «Описание лингвокультурных типа-
жей»).
Изучение эмблематических характеристик лингво-
культурного типажа предполагает выявление и объ-
яснение узнаваемых признаков культуры, к которой
принадлежит данный типаж, легко определяемых но-
сителями данного этнического сообщества и верба-
лизуемых ими в речи. Эмблематические характери-
стики лингвокультурного типажа, являются уточнени-
ем его наиболее значимых для лингвокультурного со-
общества образных характеристик, актуализированы
в языке в виде апеллирующих к данному типажу язы-
ковых единиц и могут быть выявлены с помощью ин-
терпретативного анализа текстов той или иной иссле-
дуемой культуры.
Эмблематические характеристики можно выявить
во всех структурных составляющих лингвокультурно-
го типажа. Изучение интерпретации смыслов всех
трёх составляющих лингвокультурного типажа пред-
ставителями различных лингвокультур позволяет
выявить случаи неверного восприятия феномена
«иной» культуры, а также обнаружить ошибочные
представления коммуникантов относительно носите-
лей «иного» национального сознания, анализ кото-
рых позволяет внести необходимую ясность и опти-
мизировать диалог между двумя культурными сооб-
ществами.

Вопросы для самоконтроля


Как вы пронимаете термин «эмблематичность линг-
вокультурного типажа»?
Какие функции эмблемы выделяет В. И. Карасик?
Опишите известные вам свойства эмблемы.
Найдите в научных публикациях описания лингво-
культурных типажей и приведите примеры эмблема-
тических характеристик данных типажей.
Каким образом изучение эмблематических харак-
теристик лингвокультурных типажей может способ-
ствовать оптимизации межкультурной коммуника-
ции?

Темы рефератов:
Трактовка понятия «символ» в лингвистике.
Трактовка понятия «эмблема» в лингвистике.
Семиотические характеристики лингвокультурного
типажа.
Классификация
лингвокультурных типажей
В настоящее время исследователями активно раз-
рабатывается классификация лингвокультурных ти-
пажей. Согласно выработанной волгоградскими линг-
вистами В. И. Карасиком [Карасик В. И., Дмитриева,
2005], А. Ю. Коровиной [Коровина, 2005], О. А. Дмит-
риевой [Дмитриева, 2007 a] В. В. Деревянской [Дере-
вянская, 2008], И. А. Мурзиновой [Мурзинова, 2009],
А. В. Асадуллаевой [Асадуллаева, 2011], И. В. Щегло-
вой [Щеглова, 2010], И. Г. Чеботаревым [Чеботарев,
2015] и др. классификационной сетке выделяются
следующие разновидности ЛКТ: этнокультурные («ти-
пичный англичанин», «типичный немец», «типичный
итальянец», «типичный американец») /социокультур-
ные («английский аристократ», «американский ков-
бой», «русский интеллигент», «французский буржуа»,
«американский адвокат», выделенные по признаку
принадлежности к тому или иному социуму); фикси-
рованные/дисперсные (по ассоциативному признаку);
яркие (модельные личности («русский интеллигент»,
«английский аристократ», «немецкий офицер») /неяр-
кие («английский чудак», французская «гризетка»,
«юродивый»), выделенные по степени выраженно-
сти узнаваемых качеств); реальные («буржуа», «де-
кабрист») /фикциональные («инопланетянин»), выде-
ленные по признаку реальности языковой личности);
положительные/отрицательные (по признаку оценоч-
ного знака); субъективные/объективные (по признаку
восприятия).
В коммуникативно-массовом сознании «модель-
ность» выражается в совокупности суперморальных
ценностей, своеобразным идеалом. Коммуникатив-
ный идеал – это стереотипное представление об иде-
альном собеседнике, зафиксированное в коммуни-
кативно-массовом сознании носителей лингвокульту-
ры. Речь идет о желательных, приятных, комфортных
для общения качеств коммуниканта [Попова, Стернин
2007]. С позиции теории лингвокультурных типажей –
коммуникативный идеал является одним из конститу-
тивных признаков модельной языковой личности. По-
мимо коммуникативного идеала, модельная личность
должна оцениваться в социуме только позитивно, что
находит свое отражение во всех составляющих линг-
вокультурного типажа, а именно в понятийной, образ-
но-перцептивной и ценностной структурных состав-
ляющих [Дмитриева 2007]. Основной характеристи-
кой модельной личности является установление цен-
ностных ориентиров поведения, то есть, модельная
личность представляет собой «культурогенный фак-
тор развития общества» [Карасик 2007: 87—88]. Со-
ответственно, модельная личность является стерео-
типом поведения, который оказывает существенное
воздействие на культуру в целом и служит своеобраз-
ным символом данной культуры для представителей
других этнокультур [Карасик 2002: 12].
Таким образом, модельная личность – это идеа-
лизированный в общественном сознании лингвокуль-
турный типаж, имеющий сугубо позитивную оценку
носителей лингвокультуры, иными словами, его дей-
ствия являются примером для подражания, гордо-
сти за свою культуру и моделью поведения для всех
остальных представителей данного культурного об-
щества.
Признак модельности не является стабильным
в связи с тесной привязанностью к ценностным ориен-
тирами общества, которые, подвержены изменениям.
Сравним явления «перекупщик», негативно оценива-
ющийся в советской идеологии, что вербально зафик-
сировано в качестве языковой единицы «спекулянт»
и современный «бизнесмен, предприниматель, зани-
мающийся торговлей». С трансформацией ценност-
ных ориентиров в социуме модельная личность мо-
жет переоцениваться в глазах общества, переходить
в разряд лингвокультурных типажей.
Так как модельные личности существенно влия-
ют на общество, изучая их особенности поведения,
мы можем охарактеризовать общество и его культуру
в целом, выделить, что для него является приоритет-
ным и значимым, выяснить к каким идеалам она стре-
мится.
По ассоциативному признаку И. А. Мурзинова
предлагает следующую классификацию лингвокуль-
турных типажей: 1) фиксированные (типажи, которые
в коллективном языковом сознании отдельно взятой
лингвокультуры нераздельно связаны с конкретной
личностью или небольшой группой лиц), 2) дисперс-
ные (типажи, вызывающие в массовом сознании ас-
социации с огромным количеством людей). Первая
категория подразделяется на жёстко фиксированные
типажи и слабо фиксированные. Примером жёстко
фиксированного является типаж «британская коро-
лева»: прототипами данного типажа являются все-
го несколько британских королев, при этом образ
королевы Елизаветы Второй доминирует в коллек-
тивном сознании британцев [Мурзинова, 2009]. При-
мером слабо фиксированного может служить типаж
«звезда Голливуда» [см., например, Селиверстова,
2007]. Очевидно, что в связи с малым количеством
уникальных социальных позиций в обществе, подав-
ляющее большинство лингвокультурных типажей яв-
ляются дисперсными. Установить тип лингвокультур-
ного типажа по ассоциативному признаку можно при
исследовании коллективного сознания методом анке-
тирования или интервьюирования.
По признаку оценочного знака типажи могут быть
двух типов: 1) положительные (то есть, получаю-
щие положительную оценку со стороны представите-
лей рассматриваемого сообщества); 2) отрицатель-
ные (если поведение и ценности типажа идут вразрез
с общепринятыми ценностями и поведением) [Кара-
сик, Дмитриева, 2005]. Иногда оценочный знак выра-
жен недостаточно четко. Например, в рамках амери-
канской лингвокультуры типизируемая личность ков-
боя оценивается положительно большинством носи-
телей данной лингвокультуры [Мищенко, 2005], в то
время как типаж «Звезда Голливуда» получает ам-
бивалентную оценку [Селиверстова, 2007]; терпимым
отношением к себе характеризуется типаж «чудак»
в английской лингвокультуре [Ярмахова, 2005].
По признаку реальности языковой личности
В. В. Деревянская выделяет два типа лингвокультур-
ных типажей: 1) реальные, 2) фикциональные. Ре-
ферентной основой фикциональных типажей (тер-
мин Г. Г. Слышкина) являются не реально существу-
ющие или существовавшие, но вымышленные типы
личностей (например, типаж «американский супер-
мен» – человек, превосходящий других людей свои-
ми внутренними и внешними качествами), модифици-
рующие систему ценностей тех лингвокультур, кото-
рые принимают этот концепт [Карасик, 2007]. Реаль-
ные лингвокультурные типажи исследователь, в свою
очередь, подразделяет на исторические типажи и ти-
пажи современной лингвокультуры. Исторические ти-
пажи, по В. В. Деревянской, могут быть либо соци-
ально-классовыми, либо событийными [Деревянская,
2008]. Можно сказать, что реальный и фикциональ-
ный линогвокультурные типажи соотносятся как пред-
ставление о реальности и представление о вымысле.
По степени актуальности типажа можно выде-
лить актуальные и неактуальные лингвокультурные
типажи, используя принцип классификации концеп-
тов, предложенный М. В. Пименовой и учитывая тот
факт, что лингвокультурный типаж является разно-
видностью концепта [Карасик, 2005]. М. В. Пимено-
ва выделяет актуальные, неактуальные и перемен-
ные («плавающие») концепты. Постоянно актуаль-
ные есть ведущие (ключевые) концепты, неактуаль-
ные второстепенные концепты, переменные («плава-
ющие») – это периодически становящиеся актуальны-
ми и неактуальными концепты [Пименова, www]. За-
метим, однако, что при такой классификации недо-
статочно четко просматривается динамика типажей,
«векторная» направленность их развития, ведь с по-
явлением в жизни социума новых реалий возникают
совершенно новые концепты, с появлением субъек-
тов, связываемых носителями той или иной культуры
с этими реалиями, (реальных прототипов типажей),
возникают и новые типажи (например, концепт «ком-
пьютер» и типаж «хакер» [Лутовинова, 2006]). Если
прототип уходит из социальной действительности, на-
чинается процесс угасания типажа. Этот процесс мо-
жет быть очень длительным, типаж еще долго мо-
жет оставаться достаточно актуальным, но при отсут-
ствии прототипа, того «жизненного стержня», который
его «подпитывал», типаж неизменно будет исчезать
из социального концептуального континуума, угасать.
Следовательно, мы можем выделить угасающие и по-
являющиеся типажи (по аналогии с угасающими и по-
являющимися концептами, выделенными В. И. Ка-
расиком [2007]). Примерами угасающих типажей мо-
гут служить типаж «советская продавщица» в рус-
ской лингвокультуре, типаж «гризетка» во француз-
ской, типаж «британский колониальный служащий»
в английской лингвокультуре. Таким образом, в за-
висимости от наличия или отсутствия в обществен-
ной жизни социума реалии – субъекта, обладающего
сходными с типажом характеристиками, реально су-
ществующей личности, прототипа, – все лингвокуль-
турные типажи могут быть либо прототипными (про-
тотипная личность присутствует в социальной жизни
в качестве реалии), либо непрототипными (прототип
отсутствует в физическом мире).
По признаку прототипности/непрототипности
выделяют: 1) прототипные лингвокультурные типа-
жи, которые подразумевают наличие прототипа типа-
жа в реальной жизни (типажи «хакер», «британский
дворецкий»); 2) непрототипные типажи – угасающие
типажи, имевшие место в прошлом, но утратившие
свою актуальность вследствие исчезновения из жиз-
ни субъекта-прототипа (типаж «гусар» в русской линг-
вокультуре, типаж «британский колониальный служа-
щий» в английской национальной культуре) [Мурзино-
ва, 2009].
По признаку восприятия выделяют субъективные
лингвокультурные типажи, в ряду которых предста-
ют фасцинативные типажи (типаж «готесса») и са-
крально-фасцинативные (типаж «юродивый»). Фас-
цинация – мощное эмоциогенное воздействие на ре-
ципиентов (как привлекательное, так и отталкиваю-
щее). В структуре типажа фасцинация представле-
на неоднородно, например, фасцинативность лингво-
культурного типажа «юродивый» выражается в игно-
рировании норм социального взаимодействия, приня-
тых в обществе (несоблюдение приличий, нарушение
коммуникативной дистанции, непристойный внешний
вид, эпатажное поведение) [Чеботарев, 2015].
В. И. Карасик указывает на возможность как фак-
тического, так и фикционального существования ти-
пизируемой личности, ее упрощенной и карикатур-
ной репрезентации [Карасик, 2007]. В качестве осно-
вы для создания лингвокультурного типажа выступа-
ют прототипные образы, которые могут быть взяты
из реальности (обобщенные образы реальных людей
определенной эпохи, узнаваемые личности, уникаль-
ные в своем коммуникативном поведении и специ-
фичные именно для данной культуры), квазиреаль-
ности (например, люди, изображаемые в рекламных
или пропагандистских текстах) и вымысла (в качестве
типизируемой личности рассматриваются персонажи
художественных произведений) [Карасик, 2004 (б)].
Кроме того, предлагаем рассмотреть понятие «ме-
гатипаж», под которым подразумевается суммарная
типизируемая личность, которая в дальнейшем мо-
жет подвергаться детализации, с выявлением состав-
ляющих ее типизируемых личностей, при этом дета-
лизация происходит с учетом выявления понятийной,
образно-перцептивной и ценностной составляющих
как в экстразоне, так и в интразоне. Из сказанного сле-
дует, что мегатипаж многогранный конструкт.
Проиллюстрируем примером описания мегатипа-
жа «священнослужитель» (в рамках русской право-
славной церкви). Имя типажа избрано нейтральное,
указывающее на принадлежность лица к церковно-
служению. Обратимся к словарной дефиниции: «Свя-
щеннослужиители – лица, имеющие благодать совер-
шать Таинства (архиереи и священники) или непо-
средственно участвовать в их совершении (диаконы).
Делятся на три последовательные степени: диаконы,
священники и архиереи; поставляются через рукопо-
ложение» [Краткий словарь православных терминов,
www]. Как мы видим, центральная сема в содержании
понятия «священнослужитель» представлена в виде
разрешения совершения Таинств или участия в них.
При анализе словарных дефиниций, художествен-
ных текстов, материала опроса респондентов и Типи-
кона в качестве составляющих лексическое наполне-
ние мегатипажа «священнослужитель» являются сле-
дующие единицы: священник (поп, батюшка), дьякон
(диакон, иеродиакн, протодиакон, архидиакон), пас-
тырь, епископ, пресвитер, патриарх, митрополит,
архиепископ, викарий, иерей (пресвитер-иерей, про-
тоиерей, протопресвитер), иеромонах (игумен, ар-
химандрит), причетник, настоятель, благочинный,
екклисиарх, церковнослужитель (причетник), ипо-
диакон, диакониса, чтец, певцы, парамонарь (поно-
марь), псалт (псалмист), канонарх, параекклисиарх,
сиречь кандиловозжигатель, старец, старица, мо-
нах (монахиня), регент, пастырь. Данные лексемы
представляют собой понятийное пространство типа-
жа, дальнейшие уточняющие исследования позволя-
ют классифицировать лексемы в группы интразоны
и экстразоны, границы которой определяются степе-
нью образованности и эрудиции респондентов, при
этом, под образованностью мы имеем в виду знания
в рамках религиозной тематики, иными словами сте-
пени включенности в религиозную картину мира.
В коммуникативно-массовом сознании носителя
русской лингвокультуры такая стратификация и раз-
граничение функций сведена до минимума, что соб-
ственно демонстрируют лексемы, наиболее частот-
ные в употреблении наименования священничества:
поп, батюшка, священник, монах, старец, дьякон,
певчий, регент. Не каждая из перечисленных на-
ми лексем может выступать номинантом типажа, по-
скольку исходя из определения типажа как обоб-
щенного образа личностей, поведение и ценностные
ориентации которых существенным образом влияют
на лингвокультуру в целом и являются показателя-
ми этнического и социального своеобразия общества,
нам требуется значительный объем типизируемости,
проявляющейся в стереотипном представлении опре-
деленной группы языковых личностей. Мы предлага-
ем мегатипаж «священнослужитель» детализировать
и представлять его в таких типажах, как «священник»,
«монах», «старец». Приведем понятийную характе-
ристику каждого типажа. Итак, священник – «свя-
щеннослужитель, относящийся ко второй, средней
степени священства. Имеет благодать совершать
все таинства, кроме таинства Рукоположения. Ина-
че священник называется иере́ем или пресви́тером
(греч.: старейшина; так называется священник в по-
сланиях апостола Павла)» [Древо открытая право-
славная энциклопедия, www].
Монах (греч.: один) – «человек, посвятивший се-
бя Богу через принятие обетов. Принятие обетов
сопровождается постригом волос в знак служения
Богу. Монашество делится на три последователь-
ные степени в соответствии с принятыми обета-
ми: рясофорный монах (рясофор) – подготовитель-
ная степень к принятию малой схимы; монах малой
схимы принимает обет целомудрия, нестяжатель-
ства и послушания; монах великой схимы или ан-
гельского образа (схимонах) принимает обет отре-
чения от мира и всего мирского. Готовящийся к по-
стригу в рясофорные монахи и проходящий испыта-
ние в монастыре называется послушником» [Древо
открытая православная энциклопедия, www].
Старец – «опытный подвижник, имеющий духов-
ную мудрость и благодатную силу помогать молит-
вой и советом. В афонской традиции старцами име-
нуются лица, занимающие в монастыре руководя-
щие должности» [Азбука веры, www].
Таким образом, приведенные дефиниции демон-
стрируют нам суть понятийного ядра типажей, име-
ющих один общий признак: «рукоположение», ины-
ми словами, будучи священнослужителями, каждый
из перечисленных типажей имеет специфику во всех
трех составляющих, в первую очередь в понятийной,
а потом и в образно-перцептивной, сторонах типажа.
Так, старец в 90% ответах респондентах характеризу-
ется лексемами пожилой и физически истощенный,
но бодрый духом, монах представлен антонимами:
грузный – поджарый, но всегда смиренным и молча-
ливым, священник в преобладающем количестве от-
ветов представляется грузным. Отметим, что в цен-
ностной составляющей отмечаются наименьшие раз-
личия, поскольку, доминанта мегатипажа «священ-
нослужитель» доминирует и определяет ценностные
ориентиры перечисленных типажей.
Таким образом, мегатипажи – это суммарные типи-
зируемые личности, в структуре которых отмечается
сходство, определяющее специфику конститутивных
признаков типажей. Мегатипаж распадается при де-
тализации на типажи: священнослужитель представ-
ляется в коммуникативно-массовом сознании как свя-
щенник, старец и монах.

Вопросы для самоконтроля


По каким критериям осуществляется классифика-
ция лингвокультурных типажей?
Назовите некоторые типы лингвокультурных типа-
жей и учёных, обосновавших возможность такого ро-
да классификации типажей.
В чем состоит основное отличие фиксированных
лингвокультурных типажей от дисперсных? реальных
от фикциональных? актуальных от неактуальных?
прототипных от непрототипных?
Как можно далее классифицировать реальные ти-
пажи? исторические типажи? фиксированные типа-
жи?
Раскройте понимание термина «модельная лич-
ность». Какая группа лингвокультурных типажей про-
тивопоставлена модельным личностям?
В чем заключается сущность выделения мегатипа-
жа? Приведите пример мегатипажей в русской, ан-
глийской, французской лингвокультурах.

Темы рефератов:
Фикциональные лингвокультурные типажи.
Лингвокультурные типажи виртуального дискурса.
Сакральные лингвокультурные типажи.
Фасцинативные лингвокультурные типажи.
Методы и приёмы изучения
лингвокультурных типажей
Общенаучные и частнонаучные
методы лингвокультурологии
В современной лингвокультурологии выделяют две
основные тенденции в осуществлении исследований:
1) «анализируются языковые факты, способные нечто
сказать о культуре некоторого народа»; 2) «исследу-
ются процессы преломления в языке некоторых куль-
турных явлений» [Евсюкова, 2005, с. 77]. Рассмотрим
методы и приёмы изучения типажей, используемые
в лингвокультурологии.
Как известно, методы научного познания, как эмпи-
рического, так и теоретического уровня, обычно делят
на две группы – общенаучные и частнонаучные.
В лингвокультурологии, в числе других общенауч-
ных методов исследования (таких, как наблюдение,
сравнение, измерение, эксперимент, абстрагирова-
ние, анализ и синтез, идеализация, индукция и де-
дукция, восхождение от абстрактного к конкретному
и др.) активно используется мысленное моделирова-
ние.
Сущность метода моделирования состоит в том,
что объект, прямое (непосредственное) исследование
которого невозможно или нецелесообразно по раз-
личным причинам, изучается посредством специаль-
но созданной модели, которая является заменителем
объекта в процессе познания. С помощью метода мо-
делирования исследователями в области лингвокуль-
турологии создаются теоретические концепции, вы-
двигаются и обосновываются гипотезы.
Под моделью, в свою очередь, понимается «та-
кая мысленно представляемая или материально ре-
ализованная система, которая, отображая или вос-
производя объект исследования, способна заменить
его так, что её изучение даёт нам новую информа-
цию об этом объекте» [Штофф, 1966]. Метод модели-
рования в лингвокультурологии успешно применяет-
ся при изучении лингвокультурных концептов и линг-
вокультурных типажей – в результате использова-
ния данного метода исследователь составляет алго-
ритм моделирования того или иного объекта изуче-
ния. Например, для изучения лингвокультурных ти-
пажей О. А. Дмитриевой был создан алгоритм мо-
делирования лингвокультурного типажа [Дмитриева,
2007], о котором речь пойдёт несколько позже.
Говоря об общенаучных методах исследования
в лингвокультурологии, следует также отметить,
что в рамках лингвокультурологических исследова-
ний осуществляется синтез достижений лингвистики,
культурологии, психологии, социологии, истории, ко-
гнитологии, страноведения, а также множества смеж-
ных с ними наук о человеке, его культуре и языке.
Например, в лингвокультурологии активно использу-
ется социологический опрос, являющийся базовым
методом социологии, или такие методы психолингви-
стики, как ассоциативный эксперимент, или метод
письменного анкетирования. Сбор информации ме-
тодом письменного анкетирования необходимо про-
водить на родном языке испытуемых. В качестве ре-
спондентов могут выступать, например, как школьни-
ки и студенты, так и люди со средним или высшим об-
разованием.
Иными словами, исследователями в области линг-
вокультурологии осознаётся необходимость дополне-
ния данных лингвистики экстралингвистической ин-
формацией исторического и социо-культурного пла-
на, что и отражается на выборе методов изучения
лингвокультурных объектов.
К основным частнонаучным методам лингвокуль-
турологии, применяемым при изучении концептов, от-
носятся следующие собственно лингвистические ме-
тоды научного познания:
исследование способов вербализации концепта
или апелляции к нему в языке;
метод словарных дефиниций;
компонентный анализ лексем, номинирующих ис-
следуемый концепт;
интерпретативный анализ лексем, номинирующих
исследуемый концепт (уточнение конститутивных
признаков понятийного компонента концепта на эти-
мологическом, энциклопедическом и базовом (сло-
варные дефиниции) уровнях);
системный анализ, т.е. установление парадигма-
тических (тезаурусных) связей исследуемого поня-
тия в системе понятий языка, выявление дикталь-
ных (объективных) и модусных (субъективных, оце-
ночных) признаков в значении английских слов, номи-
нирующих исследуемый концепт;
контекстуальный анализ лексем, вербализующих
исследуемый концепт;
выделение доминантных сем в содержании концеп-
та.
интерпретативный лингвокультурологический ана-
лиз сем, составляющих содержание концепта.
Компонентный анализ является сегодня одним
из универсальных способов лингвистического ис-
следования – «ни одна адекватная теория смысла
не может обойтись без процедур, обеспечивающих
в той или иной степени компонентный анализ значе-
ний» [Апресян,1995].
Вариантом компонентного анализа является ана-
лиз пересекающихся значений, суть которого состоит
в рассмотрении не слов самих по себе, а приемлемых
и неприемлемых словосочетаний с данными словами
[Кобозева, 2000]. Анализ высказываний с точки зре-
ния семантической сочетаемости исследуемого сло-
ва с другими словами или их «несочетаемости», т.е.
анализ отрицательного языкового материалав рамках
данного контекста, позволяет определить наиболее
значимые семантические признаки в структуре значе-
ния.
Большинство исследователей признают, что в ос-
нове компонентного анализа лежит исследование
значимых единиц языка. Осуществление компонент-
ного анализа возможно при двух условиях: 1) значе-
ние каждой единицы состоит из набора семантиче-
ских признаков; 2) весь словарный состав языка мо-
жет быть описан с помощью ограниченного и срав-
нительно небольшого числа единиц (см., например,
[Кузнецов 1986].
Приведём пример компонентного анализа лексем,
номинирующий концепт «король/королева» в британ-
ском национальном сознании, для этого обратимся
к анализу значений атрибутивных лексем, отнесен-
ных авторами словарей-тезаурусов [RTEW, WNWT]
к группе синонимов слова «royal», т. е. относящихся
к одному семантическому полю. Сопоставив дефини-
ции слова «royal» и его частичных синонимов (ква-
зисинонимов), приводимых английскими толковыми
словарями, приходим к следующим выводам. Атрибу-
тивные лексемы «royal», «regal», «queenly», «kingly»,
входящие в семантическое поле «правитель», соче-
тают оценочный смысл с дескриптивным, при этом
оба этих смысла комбинируются в разных пропор-
циях. Дескриптивный компонент – «имеющий отно-
шение к референту (королю или королеве)», соб-
ственно оценочный компонент – положительное/от-
рицательное/ нейтральное отношение к референту.
Мы видим, что базовые характеризующие (эмоцио-
нально-оценочные) признаки, выраженные в содер-
жании синонимичных атрибутивных лексем, относя-
щихся к рассматриваемому концепту, имеют исключи-
тельно положительные оценочные знаки («splendid»,
«special», «majestic», «generous», «stately», «grand»,
«impressive»), отрицательные признаки понятия «ко-
ролева» в дефинициях и примерах, приводимых тол-
ковыми словарями, не фиксируются. К положитель-
ным ассоциативным признакам социальной группы
королей относится умение держать себя с достоин-
ством, щедрость, внешнее великолепие.
На основании вышеизложенного атрибутивные
лексемы, непосредственно связанные с концептом
«британская королева», можно классифицировать
следующим образом: 1) лексемы с сугубо денотатив-
ным значением («imperial», «regnant»); 2) лексемы,
в содержании которых преобладает дескриптивный
компонент («royal», «sovereign»); 3) лексемы, в содер-
жании которых преобладает оценочный компонент
(regal, queenly, kingly).
Для выявления этнокультурной специфики иссле-
дуемого понятия в британской и русской лингвокуль-
турах проведем процедуру анализа пересекающихся
значений (вариант компонентного анализа, суть ко-
торого состоит в рассмотрении не слов самих по се-
бе, а приемлемых и неприемлемых словосочета-
ний с данными словами [Кобозева, 2000], обратимся
к анализу сочетаний слов с приведенными выше ат-
рибутивными лексемами. Например:
Анализ отрицательного языкового материала поз-
воляет выявить контексты, в которых та или иная
единица либо неприемлема совсем, либо выгля-
дит необычно, странно, установить те аспекты близ-
ких значений, на которых основано противопостав-
ление исследуемых квазисинонимов. Так, анализ со-
четаемости приведенных выше атрибутивных лексем
со словом «old lady» показывает, что, хотя все три со-
четания приемлемы, словосочетание «royal old lady»,
вероятнее всего, будет означать «пожилая женщи-
на королевского рода», т.е. слово «royal» акценти-
рует королевское происхождение; в словосочетани-
ях «regal old lady» – «статная, величественная пожи-
лая женщина», «queenly old lady» – «пожилая женщи-
на, похожая на королеву», при помощи слов «regal»
и «queenly» говорящий подчеркивает внешние при-
знаки (великолепие, величественность), а не проис-
хождение. Сравнивая словосочетания «royal yacht»
и «regal yacht» (при постановке в один и тот же кон-
текст квазисинонимов «royal» и «regal»), мы обна-
руживаем, что «royal» в большей степени относит-
ся непосредственно к личности монарха, чем «regal»
и обозначает принадлежность объекта королю, коро-
леве или королевской семье, в то время как «regal»
выражает более общие характеристики объекта, от-
ражающие величие всего института монархии. По-
этому данные словосочетания могут быть переведе-
ны на русский язык как «королевская (принадлежа-
щая королю или членам его семьи) яхта» и «шикар-
ная яхта» соответственно. Как «royal», так и «queenly»
определяются словарями как могущие выражать при-
надлежность монарху, но при сравнении словосоче-
таний «royal feast» и «queenly feast», мы видим, что
«queenly» выражает более высокую степень интен-
сивности качества предмета, в данном контексте сло-
во «queenly» акцентирует компонент великодушного
поведения королевы. В слове же «royal» централь-
ным компонентом является принадлежность предме-
та монарху, а компонент «великодушие», присутству-
ющий в слове «queenly», в значении лексемы «royal»
не выявляется. При переводе на русский язык получа-
ем: «royal feast» – «королевский пир (пир, который да-
ет король или королева)» и «queenly feast» – «по-коро-
левски щедрое угощение». Мы видим, что «queenly»
является более маркированным в оценочном плане
по сравнению с «royal».
Лексема «royal» тоже может использоваться для
выражения оценки, но оценочный компонент значе-
ния в ней выражен не так ярко, поэтому для его акцен-
туации иногда дополнительно применяются маркеры
интенсивности. Например, в сочетаниях «a right royal
welcome» («истинно королевский прием») и «queenly
welcome» («по-королевски великолепный прием») на-
блюдается совпадение значений «royal» и «queenly»,
при этом маркер интенсивности «right» подчеркивает
оценочный компонент в содержании лексемы «royal».
С другой стороны, «royal» содержит дифференциаль-
ный признак «благородное происхождение», присут-
ствующий в слове «queenly» лишь имплицитно.
Отметим также, что атрибутивные лексемы
«queenly» и «kingly» являются гендерно маркирован-
ными, поэтому они не могут употребляться в ря-
де контекстов, где высвечивается гендерная принад-
лежность референта, например, словосочетание ти-
па «queenly prince» абсурдно (если оно не является
авторской метафорой).
При сопоставлении английских и русских языковых
знаков, денотативное значение которых симметрич-
но («queen», «regina» – «королева», «royal», «regal»,
«queenly», «kingly» – «королевский»), можно заме-
тить, что в понятийное содержание русского сло-
ва «королева» входят значения имен существитель-
ных «queen» и «regina», в содержание понятия «ко-
ролевский» входят значения имен прилагательных
«royal», «regal», «queenly», «kingly», т.е. обнаружива-
ется асимметрия в объеме культурно-значимой ин-
формации. Подобное расхождение на сигнификатив-
ном уровне объясняется различной значимостью ис-
следуемого понятия в английском и русском языках.
Итак, основные различия между синонимами в ан-
глийском языке проходят по следующим смысловым
линиям:
1) отношение непосредственно к королю или ко-
ролеве либо ко всему институту монархии («royal» –
«regal»);
2) наличие качества «внешнее великолепие» либо
нейтральная оценка внешности («queenly», «regal» –
«royal»);
3) наличие качества «щедрость, великодушие» ли-
бо слабая выраженность этого качества («queenly» –
«royal»);
4) акцентуация благородного происхождения либо
ее отсутствие («royal» – “ queenly»);
5) наличие гендерного признака («royal» –
«queenly», «kingly»).
Отметим, что при моделировании концептов в со-
временные лингвисты опираются на совмещённую
матрицу следующих положений когнитивной лингви-
стики: 1) трёхаспектную модель концепта, включаю-
щую его понятийную, образную и ценностную состав-
ляющие [Ляпин, 1997; Карасик, 2002]; 2) трехуровне-
вую социодинамическую схему концепта, предложен-
ную Ю. С. Степановым [Степанов, 2001], включаю-
щую в себя этимологический («исходную форму» кон-
цепта), дополнительный («пассивный исторический
слой концепта») и основной (новейший слой концеп-
та) признаки концепта; 3) положение о номинатив-
ной плотности и номинативной диффузности концеп-
та (интра- и экстра- зоны концепта) [Слышкин, 2004]
и др. Эти же положения применимы и к исследованию
лингвокультурных типажей как концептов типизируе-
мых личностей.
Вопросы для самоконтроля
Какой из общенаучных методов, применяемых
в лингвокультурологии, используется для изучения
лингвокультурных типажей?
Назовите собственно лингвистические методы на-
учного познания, применяемые в лингвокультуроло-
гии.
Проведите компонентный анализ каких-либо ат-
трибутивных лексем из одного синонимичного ряда
по образцу, предложенному в параграфе 1.5.1.
Какие положения когнитивной лингвистики можно
использовать при моделировании лингвокультурных
типажей?

Темы рефератов:
Лингвистические методы исследования.
Общенаучные методы исследования.
Методы антропоцентрического исследования.
Алгоритм изучения
лингвокультурного типажа
Моделирование лингвокультурного типажа основы-
вается на специфике структуры концепта и культурно-
го потенциала, заложенного в нем. Алгоритм описа-
ния лингвокультурного типажа предполагает выделе-
ние образно-перцептивной, понятийной, ценностной
сторон, а также составление социокультурной справ-
ки.
В паспорт лингвокультурного типажа входят наи-
более важные характеристики образно-перцептивной
стороны типажа.
Паспорт лингвокультурного типажа
1. Внешний облик. Параметрические данные могут
быть связаны с ценностными характеристиками и на-
оборот. Например, грузность, большой вес стереотип-
но связаны с ленью, пассивностью, а выведенные
из ценностных характеристик признаки удаль, куте-
жи и сражения сигнализируют о хорошей физической
подготовке. Так, в массовом сознании гусар не мо-
жет быть толстым, образ жизни бравого вояки не мо-
жет ассоциироваться с ленью и пассивностью, а бур-
жуа, напротив, страдает избыточным весом, с брюш-
ком, что соответствует умиротворенному образу жиз-
ни, стремлению к спокойствию, стабильности.
В этот же раздел следует отнести одежду как эле-
мент внешности. Для некоторых типажей одежда вы-
ступает в качестве социального символа, как, напри-
мер, платье из грезета (гризета) для гризетки, или
ярко расшитый камзол для гусара. При моделиро-
вании типажа качество ткани (дорогая, добротная
или, наоборот, дешевая, ветхая), из которой сшита
одежда, является дополнительным образно-перцеп-
тивным признаком.
Возраст также является элементом внешности.
Для некоторых типажей это центральный признак,
как, например, строгая регламентированность воз-
раста гризетки (18—30 лет), в ряде других типажей
возраст не имеет значения или указывается факуль-
тативно, в зависимости от стереотипного представле-
ния об определенном типаже.
2. Гендерная принадлежность. Данный признак
в характеристиках типажей может варьироваться.
Один типаж принадлежит исключительно к одному
полу: гризетка – женщина, другие представлены как
мужским, так и женским полом. Иногда первой на сло-
во-определение типажа идет реакция в виде указания
определенного гендера, а далее, в процессе развер-
тывания образно-перцептивной ситуации, указывает-
ся другой. Например, на вопрос анкеты «Как Вы пред-
ставляете себе светского москвича XIX века?» бы-
ли первоначально получены реакции: «толстосум»,
«мужчина средних лет», «отец семейства», далее
перечислялись ассоциации «жена-дворянка», «бары-
ня». В таких случаях приводятся первоначальные ре-
акции, в данном случае относительно мужчины-свет-
ского москвича, а вторичные реакции описываются
в пункте №8 «Окружение».
3. Происхождение или определяемый типажом
социальный статус. Данный пункт характеризует,
в некоторой степени, ценностные приоритеты типажа,
позволяет выделить средства, используемые им для
подчеркивания своего социального статуса. Это мо-
жет быть следование этикету или, наоборот, яростное
противостояние ему (ср.: светский москвич – декаб-
рист).
4. Место жительства, характер жилища. Приве-
денные сведения в данном разделе выступают в каче-
стве артефактов для моделирования типажа, высту-
пая, в ряде случаев, факультативным признаком.
5. Сфера деятельности фиксирует особенно-
сти коммуникативного поведения типажа в процессе
обеспечения жизненных ценностей. Например, про-
фессиональная занятость гризетки – один из основ-
ных признаков выделения данного типажа из цело-
го ряда представительниц французской лингвокульту-
ры.
6. Досуг также указывает на ценностную шкалу
приоритетов и образ жизни типажа. Для ряда линг-
вокультурных типажей, а именно для французского
буржуа, гризетки, модника, светского парижанина, де-
кабриста, светского москвича, казака, гусара описа-
ние досуга является релевантным признаком для по-
строения типажа. Однако, для многих других типажей
(например для лингвокультурных типажей священник,
монах и т. д.) данный пункт не является релевантным.
7. Семейное положение фиксирует ценностные
приоритеты, т. к. семья как оплот, гарантия стабильно-
сти выступает приоритетом для ряда лингвокультур-
ных типажей, в то же время другие типажи не ассоци-
ируются с данным концептом.
8. Окружение. Данный раздел включает вторичные
реакции на слово-стимул (название определенного
типажа), кроме того, анализируя прецедентную ситу-
ацию, раскрывающую стереотипное поведение опре-
деленного типажа, респонденты выстраивают ряд ре-
левантных языковых личностей, окружающих его. Ти-
паж «декабрист» ассоциативно связан с женой декаб-
риста, царской армией, охраной и коренными жителя-
ми места ссылки – сибиряками.
9. Речевые особенности являются средством для
лингвистического портретирования лингвокультурно-
го типажа; так, ряд типажей имеют ярко выраженную
речевую специфику. Манера речи, языковая компе-
тентность, стиль общения – все эти параметры помо-
гают установить релевантные признаки лингвокуль-
турного типажа.
Каждый пункт алгоритма может являться эмбле-
мой, социальным символом определенного типажа
(как, например, приоритетное место жительства для
светского человека). Для других типажей ряд пози-
ций представляются факультативными, в связи с чем
в процессе описания они могут опускаться. В раз-
деле перцептивно-образного представления лингво-
культурного типажа рассматривается языковая фик-
сация всех перечисленных пунктов, которая может
быть отражена в ценностных свойствах типажа в слу-
чае ценностной акцентуации. Как отметил Г. Г. Слыш-
кин, формирование понятийной и образной состав-
ляющих концепта – двусторонний процесс. С одной
стороны, происходят редукция воспринимаемого объ-
екта действительности, выделение в нем наиболее
значимых для оценивающего (т. е. носителя концеп-
та) сторон и элементов. С другой стороны, концепт
непрерывно расширяется, притягивая к себе путем
ассоциирования близкие понятия и образы. Ассоции-
рование происходит по смежности и по сходству, т. е.
можно говорить о метонимической и метафорической
экспансии концепта [Слышкин, 2004, c. 236]. В случае
с лингвокультурными типажами ситуация аналогич-
ная, поскольку лингвокультурный типаж является как
языковой личностью, так и концептом, и ближайши-
ми ассоциативными понятиями и образами выступа-
ют прецедентное имя и прецедентная ситуация, рас-
крывающая данный лингвокультурный типаж. Преце-
дентное имя – наиболее часто цитируемое имя линг-
вокультурного типажа, встречаемое в любом контек-
сте относительно данного типажа. Следует отметить,
что прецедентное имя лингвокультурного типажа есть
признак факультативный. Не все лингвокультурные
типажи могут иметь собственное прецедентное имя,
это связано с несколькими причинами. Прецедент-
ное имя несколько оторвано от времени реального
существования типажа, и временной отрезок часто
заполняется различной информацией, привносимой
из литературы, кино, СМИ. Происходит подмена типа-
жа имиджем, ролью или образом, как, например, Та-
рас Бульба – прецедентное имя запорожского казака
в современном русском массовом сознании. В XIX в.
данное имя не было прецедентным. Кроме того, ка-
зак – явление, существующее и в наше время, следо-
вательно, прецедентное имя может модифицировать-
ся в разные культурно-исторические периоды. От-
сутствие прецедентного имени у типажа можно объ-
яснить широкой распространенностью типажа, когда
трудно выявить отдельную личность, наиболее ярко
выражающую его сущность, с другой стороны, некото-
рые типажи могут иметь ряд прецедентных имен, что
также связано с их широкой рекурентностью и цити-
руемостью в литературе и кино. Прецедентная ситуа-
ция – это типичное поведение данного лингвокультур-
ного типажа, демонстрирующая свойственные пат-
терны поведения этого типажа, легко всплывающая
в сознании носителя родного или иностранного языка.
Прецедентная ситуация разворачивается в разных
плоскостях и может выражаться одной или нескольки-
ми картинками, показывает ценностные доминанты,
наиболее ярко выраженные в коммуникативном по-
ведении отдельно взятого типажа. Совершенно оче-
видно, что при наличии идентичных событий в рам-
ках одной лингвокультуры прослеживаются типичные
поведенческие реакции различных типажей, позво-
ляющие их группировать в прецедентные ситуации,
раскрывающие данный типаж. Следующим пунктом
в презентации лингвокультурного типажа является со-
ставление социокультурной справки, что обусловле-
но привязанностью лингвокультурного типажа к опре-
деленному социокультурному периоду, т. к. типаж от-
ражает нормы поведения в обществе. Используя ме-
тод лингвистической реконструкции «от элемента –
к системе», приводится информация, имеющая со-
циокультурную значимость и освещающая историче-
скую, культурную, социальную, психологическую сто-
роны лингвокультурного типажа. Описание понятий-
ной стороны концепта состоит в анализе словарных
дефиниций. При этом анализируются энциклопеди-
ческий, переводный, синонимический, этимологиче-
ский, толковый, ассоциативный словари. Необходи-
мой частью лингвокультурологического описания вы-
ступает анализ этимологии, сочетаемости существи-
тельного, отражающий различные аспекты в понима-
нии концептов. При моделировании лингвокультурно-
го типажа используется фасеточная оценка, т. е. сет-
ка оценки включает в себя несколько направлений:
самооценка типажа (самоидентификация), оценка се-
бе подобного, окружающих. Рассматриваются оцен-
ка типажа его современниками и с нынешних пози-
ций. Эта система презентирует лингвокультурный ти-
паж с нескольких позиций. Во-первых, можно просле-
дить трансформацию типажа в имидж, роль и т. д. Во-
вторых, оценка коммуникативного поведения выво-
дит на шкалу ценностных доминант данного типажа.
Одним из важных аспектов ценностной характеристи-
ки типажа является его самооценка, лежащая в осно-
ве самоидентификации, отрефлексированная в язы-
ке в выражениях типа «мы, буржуа…», «для нас, каза-
ков…», «нам, гусарам…». Кастовость, скрытая за ме-
тафорой «мы», выражается в различной оценке пред-
ставителей других групп – от позитивной до негатив-
ной. Итак, самоидентификация является релевант-
ным признаком лингвокультурного типажа, опреде-
ляющим нормированность коммуникативного поведе-
ния в рамках шкалы приоритетов. Чем выше социум
ценит статус определенного типажа, тем сильнее сте-
пень идентификации с ним, тем чаще представители
данной группы стремятся через социальные символы
отличить себя от других. Потеря своего статуса оцени-
вается негативно, прилагаются всяческие усилия для
повышения своего статуса. Приведем в пример брак
буржуа с представительницей высшего света. В XIX
в. этот мезальянс был распространен из-за полити-
ческой и экономической нестабильности, когда разо-
ренная знать была вынуждена снижать свой статус
неравным браком с представителем буржуа, крепко
стоявшим на ногах и материально способным попра-
вить дела разоренного семейства. Для буржуа подоб-
ная ситуация, напротив, воспринималась как желан-
ная, т. к. его ценностные устремления быть похожим
на знать в данном случае получали свою реализацию.
Таким образом, выделяются ключевые концепты, яв-
ляющиеся сгустком ценностных приоритетов в массо-
вом языковом сознании. Метод выделения ключево-
го концепта построен на принципе интерпретации тек-
стов.
Лингвокультурный типаж является сгустком цен-
ностных предпочтений языковой личности. Именно
своеобразие ценностных ориентаций, лежащих в ос-
нове коммуникативного поведения языковой лично-
сти позволяет нам выделять в многообразии языко-
вых личностей яркие лингвокультурные типажи.
Ценностная сторона – позиционирование типажа
в ценностной системе лингвокультуры, имеющее дво-
якую характеристику: индивидуальную и коллектив-
ную. При этом налицо тенденция утрачивания пер-
сональной оценки, вследствие тяготения к образно-
му, символическому восприятию в общественном со-
знании [Карасик, 2002]. Сам лингвокультурный ти-
паж может быть представлен одновременно как на-
бор и иерархия ценностей в системе ценностных ори-
ентиров, и иметь оценочную характеристику в обще-
стве («гусар» – отважный, смелый, «компьютерщик» –
слабо ориентирующийся в реальном мире, «моск-
вич» – относящийся к высшему свету, бомонду, «гас-
конец» – отважный храбрец). Ценностная сторона яв-
ляется принципиально значимой в структуре концеп-
та вообще, и лингвокультурного типажа в частности,
именно этот компонент является культурно-значимым
[Карасик, 2005, с.6—7]. Выделяются четыре основ-
ных типа ценностей, закрепленных в коллективном
сознании этноса: моральные, утилитарные, супермо-
ральные и субутилитарные ценности. Соотношение
этих ценностей создает специфическую ценностную
картину общества. Субутилитарные ценности отра-
жают витальные потребности человека в пище, полу-
чении удовольствий, тепле, продолжении рода и т. д.
и носят универсальный характер. Утилитарные цен-
ности выражают приоритеты материального (благо-
получие, удобство, здоровье и т.д.) и идеального по-
рядка (символический капитал) для индивидуума. Мо-
ральные ценности ставят на первое место интересы
социума, а не индивидуума и выражаются в систе-
ме детально разработанных норм общества, направ-
ленных на защиту слабых, уважение к старшим, го-
товность к самоограничению. Суперморальные цен-
ности выражают высшие символические отличия со-
циума в целом, не подлежат рациональному объяс-
нению и должны приниматься на веру. Супермораль-
ные и субутилитарные ценности воспринимаются как
априорные ориентиры поведения, они не нуждают-
ся в доказательстве и не выражаются в нормах по-
ведения, закрепленных в обыденном коммуникатив-
ном поведении. Моральные и утилитарные ценности
требуют объяснения и закрепляются в поведении лю-
дей в ходе воспитания детей и на основании действия
традиционных механизмов социальной адаптации.
Известно, что ценностные приоритеты общества
в течение его истории претерпевают изменения, то-
гда как этнические константы характеризуются по-
стоянством, т.е. не имеют содержательного напол-
нения и являются формальными характеристиками.
Этнические константы – бессознательные комплек-
сы, складывающиеся в процессе адаптации этноса
к окружающей среде и выполняющие в этнокультуре
роль механизмов, ответственных за психологическую
адаптацию этноса к окружающей среде. Этнические
константы – система, в рамках которой строго опреде-
лено соотношение культурно-ценностных доминант
народа. Все бессознательные образы, т.е. архетипы,
включенные в систему этнических констант, опреде-
ляют характер действия человека в мире. Вокруг эт-
нических констант кристаллизуется этническая тра-
диция в различных ее модификациях [Лурье, www].
Ценности лежат в основе оценки тех предпочте-
ний, которые человек делает, характеризуя предме-
ты, качества, события. Этнические константы не со-
держат в себе представления о направленности дей-
ствия и его моральной оценки. Направленность дей-
ствия задается ценностной ориентацией. С лингви-
стической точки зрения представляет интерес по-
средством анализа лингвокультурных типажей вы-
членить национальную специфику взятых для срав-
нения лингвокультур, определить ценностные харак-
теристики и этнические константы, зафиксированные
в языке. Если этнические константы и ценностная си-
стема соотносятся как способ действия и цель дей-
ствия, то изучение лингвокультурного типажа должно
идти по этим двум направлениям. Мы можем пред-
ставить себе специфику коммуникативного поведе-
ния разных лингвокультурных типажей в одинаково
поставленных условиях. Мы увидим, что для дости-
жения одной общей цели типажи поведут себя по-раз-
ному.
Коммуникативное поведение представляет собой
сложно организованное взаимодействие носителей
той или иной культуры, направленное на взаимовли-
яние и информирование друг друга. В рамках ком-
муникативного поведения разграничиваются осозна-
ваемые (контролируемые) и неосознаваемые (некон-
тролируемые) поведенческие образцы. Эти образцы
(паттерны) имеют сложную структуру и подсознатель-
но копируются людьми под влиянием общих меха-
низмов социальной адаптации. Механизмы социаль-
ной адаптации вырабатываются в ходе историческо-
го развития общества и символически закрепляются
в виде системы ценностей. Итак, выделяя коммуника-
тивное поведение как одну из сторон языковой лично-
сти, мы анализируем ценностные предпочтения, от-
вечающие за типичные стратегии коммуникативного
поведения языковой личности, позволяющие объеди-
нять их в типизируемые многомерные образования –
лингвокультурные типажи.
Оценочные характеристики моделируемого типажа
устанавливаются на основе анализа диагностирую-
щих высказываний, а именно на материале анкетиро-
вания, анализа словарей, пособий, используются ма-
териалы масс-медиа, кино, предметы искусства, ли-
тературные произведения, интернет, то есть, на все
источники, несущие информацию об определенном
лингвокультурном типаже. При описании лингвокуль-
турного типажа используется фасеточная оценка, т.
е. сетка оценки включает в себя несколько направ-
лений: оценка носителя типажа себя (самоиденти-
фикация), себе подобного, окружающих. Рассматри-
ваются оценка типажа со стороны окружающих его
современников и его оценка с нынешних позиций.
Эта система презентирует лингвокультурный типаж
с нескольких позиций. Во-первых, мы можем просле-
дить трансформацию типажа в имидж, роль и т. д. Во-
вторых, оценка коммуникативного поведения выво-
дит нас на шкалу ценностных доминант данного ти-
пажа. Одним из важных аспектов ценностной харак-
теристики типажа является его самооценка, лежащая
в основе самоидентификации, отрефлексированная
в языке в выражениях, типа « мы…» – «мы, бур-
жуа…», «для нас» – «для нас, казаков…», «нам…» –
«нам, гусарам…». Кастовость, скрытая за метафорой
«мы», выражается в различной степени оценки пред-
ставителей других групп, от позитивной до негатив-
ной. Итак, самоидентификация является релевант-
ным, типажеобразующим признаком лингвокультур-
ного типажа, определяющая нормированность комму-
никативного поведения в рамках шкалы приоритетов.
Для лингвокультурного типажа идентификация пред-
ставляет собой релевантный признак. Чем выше со-
циум ценит статус определенного типажа, тем силь-
нее степень идентификации с ним. Соответственно,
тем чаще представители данного статуса стремят-
ся через социальные символы отличить себя от дру-
гих. Потеря своего статуса оценивается негативно,
и наоборот, прилагаются всяческие усилия для под-
нятия своего статуса. Приведем в пример брак бур-
жуа с представительницей высшего света. В XIX сто-
летии этот мезальянс был распространен из-за поли-
тической и экономической нестабильности, когда ра-
зоренная знать была вынуждена принижать свой ста-
тус неравным браком с представителем буржуа, сто-
явшем крепко на ногах и материально способным по-
править дела разоренного семейства. Для буржуа по-
добная ситуация, напротив, воспринималась как же-
ланная, т.к. его ценностные устремления быть похо-
жим на знать в данном случае получали свою реали-
зацию.
Существует определенная динамика представле-
ния об историческом типаже со стороны его совре-
менников и представителей нашего времени. Совре-
менники обращают внимание на все характеристики
типажей, в то время как для представителей нашего
времени на первый план выходят ценностные харак-
теристики типажа. Методика описания типажа глаза-
ми его современников включает, прежде всего, ана-
лиз текстов художественной литературы и эпистоляр-
ного наследства, а для понимания специфики осмыс-
ления типажа в сознании представителей нашего вре-
мени релевантными являются социологические мето-
ды исследования (анкетирование и интервьюирова-
ние информантов).
Таким образом, ценностная шкала приоритетов ти-
пажа, лежащая в основе коммуникативного пове-
дения языковой личности подвергается многогран-
ной – фасеточной оценки. Самоидентификация типа-
жа (оценка внутренняя) является типажеобразующим
элементом. Оценка окружающими (внешняя) может
варьироваться от положительной до отрицательной,
на основе которой выделяются отрицательно-оценоч-
ный или положительно-оценочный лингвокультурный
типаж.

Вопросы для самоконтроля


Какие наиболее важные характеристики образ-
но-перцептивной стороны лингвокультурного типа-
жа входят в паспорт типажа (согласно алгоритму
О. А. Дмитриевой)? Какие ещё стороны лингвокуль-
турного типажа рассматриваются при его моделиро-
вании?
Дайте определение понятию «фасеточная оценка».
Постройте модель какого-либо типажа согласно ал-
горитму О. А. Дмитриевой.

Темы рефератов:
Изучение гендера в лингвистике.
Изучение перцепции в лингвистике.
Ценности и оценка: соотношение понятий.
Глава 2. Описание
лингвокультурных типажей
В данной главе представлены описания лингво-
культурных типажей, «декабрист», «гризетка» и «бри-
танская королева», являющихся типажами русской,
британской и французской лингвокультур соответ-
ственно.
Лингвокультурный
типаж «декабрист»
В качестве краткой социокультурной справки отме-
тим, что в основе выделения лингвокультурного ти-
пажа «декабрист», характеризуемого нами как исто-
рического событийного, лежит историческое событие,
произошедшее 14 декабря 1825 года – восстание де-
кабристов.
Перцептивно-образное
содержание лингвокультурного
типажа «декабрист»
Резюмируя данные, полученные при опросе ре-
спондентов, можно представить перцептивно-образ-
ную характеристику лингвокультурного типажа де-
кабрист следующим образом: декабрист – выходец
из благородной семьи, молодой человек с внеш-
ностью дворянина, прекрасно образован. Декаб-
рист смелый и целеустремленный, с прогрессивны-
ми взглядами, из-за которых был сослан на каторгу
в Сибирь. Декабриста сопровождала жена. Следует
отметить, что опрашиваемые представляли декабри-
ста в период до ссылки или момента ссылки, соответ-
ственно, говоря о внешности, например, указывалась
добротная, дорогая одежда, а не та, которую декаб-
ристы носили в ссылке или тюрьме.
Приведем паспорт лингвокультурного типажа «де-
кабрист».
1. Внешность. Декабрист одет в хороший доро-
гой костюм, модный, худой, с усами, с целеустрем-
ленным взглядом. Обычно именно такое изображе-
ние мы видим на портретах декабристов. Выраже-
ния, характеризующие данный типаж следующие: ре-
спектабельный вид, дорогой костюм, фанатичный
блеск в глазах, модная одежда и прическа, опрят-
ный. Мы наблюдаем стереотипное представление де-
кабристов, сходное с описание молодых дворян XIX
века. Релевантным признаком в описании внешности
декабриста является единица «целеустремленный»,
которая была указана в следующих сочетаниях: це-
леустремленный взгляд, целеустремленная поход-
ка, целеустремленный вид. Признак «целеустрем-
ленность» является системообразующим для данно-
го исторического событийного типажа и прослежива-
ется не только в образно-перцептивной, но и в цен-
ностной составляющей.
Возраст. По данным опроса респондентов, декаб-
ристы – молодые люди, до 40 лет. В подтверждение
правомерности стереотипного представления о воз-
расте декабристов приведем цитату из труда «Рус-
ская история» историка В. О. Ключевского: «Всех
лиц к ответственности было призвано 121; из них
только 12 имели 34 года, значительное большин-
ство остальных не имело и 30 лет» [Ключевский,
2005, c. 708].
2. Гендер. Декабрист – маскулинный типаж.
3. Происхождение. Респонденты едины во мне-
нии, указали на высшее сословие, дворян, предста-
вителей аристократии.
4. Место жительства. Москва, Петербург, а затем
ссылка (Сибирь).
5. Сфера деятельности лингвокультурного типажа
«декабрист» разделяется на два периода: до ссылки –
ссылка.
Жизнь до ссылки характеризуется следующими
выражениями: военная служба, участие в военных
действиях, членство тайных обществ, ведение
политической пропаганды. Период ссылки харак-
теризуется следующими словосочетаниями: работа
на стройке комнат при каземате, закладки сада, ве-
дение философских бесед, обмен идеями, игра на му-
зыкальных инструментах, игра в шахматы, прогул-
ки по саду, общение с церковнослужителями.
В массовом коммуникативном сознании тайные об-
щества и ссылка – неразрывные атрибуты, связанные
с лингвокультурным типажом.
6. Досуг. Уникальным, по мнению В.О.Ключевско-
го, был досуг образованных гвардейских офицеров,
ставших впоследствии, декабристами. Собравшись
в казармах, они заводили речь о «язвах России, о за-
коснелости народа, о тягостном положении русско-
го солдата, о равнодушии общества» [Ключевский,
2004, c. 714]. Итогом этих рассуждений явилось но-
вое взаимоотношение между солдатами и высшими
чинами, когда были запрещены телесные наказание
и брань. Вместо посещений публичных мест, таких
как театр, например, гвардейские офицеры задержи-
вались в казарме и учили солдат грамоте. Вышепе-
речисленные исторические факты относятся к вто-
рому слою лингвокультурного типажа как концепта,
т.к. обобщенное представление о досуге декабристов
представлено как написание стихов и песен (роман-
сов) до ссылки, а после суда и во время ссылки – на-
писание мемуаров.
7. Семейное положение. При опросе респонден-
ты всегда указывали на жен декабристов, декабристы
и их жены – прочная ассоциация наших современни-
ков.
8. Окружение. Как показал опрос, декабрист нераз-
рывно ассоциируется с женой декабриста, при этом,
жена декабриста символизирует преданность в со-
временном русском коммуникативном сознании. Сте-
реотипное представление жены-декабриста не со-
ответствует реалиям. Из 12-ти декабристок русски-
ми были только пять, из остальных две (Анненко-
ва и Ивашева) – чистокровные француженки, одна
(Трубецкая) – француженка по отцу и воспитанию,
две польки по крови и культурной ориентации (Ен-
тальцева и Юшневская), две – украинки, хоть и на-
половину (Волконская и Давыдова). Все они принад-
лежали к дворянству (исключение – наемные работ-
ницы Полина Гебль (Анненкова) и Камилла Ле-Дан-
тю (Ивашева)). Приведем весь список женщин, по-
следовавших за своими мужьями в Сибирь: М.Н.Вол-
конская, Е.И.Трубецкая, А.Г.Муравьева, Е.П.Нарыш-
кина, Н.Д.Фонвизина, А.И.Давыдова, А.В Ентальцева,
А.В.Розен, М.К.Юшневская, невеста Анненкова – По-
лина Гебель, невеста Ивашева – Камила Ле Дантю.
В качестве окружения лингвокультурного типажа
«декабрист» выступают и члены тайных обществ.
9. Коммуникативное поведение. Конститутивным
признаком коммуникативного поведения лингвокуль-
турного типажа «декабрист» является сознательный,
демонстративный отказ от «французского поведе-
ния», принятого в дворянском кругу, то есть, игнори-
рование принятых в обществе норм. Поведение де-
кабриста оценивается как «спартанское» или «рим-
ское», в противовес «французскому», галантному
и изысканному. Например, отец декабриста В. Норо-
ва призывал сына говорить по-французски в обще-
стве: «Васенька, говори по-французски для людей».
Если в светском обществе не принято было подни-
мать такие темы, как вопросы помещичьей власти,
служебного протекционизма, то в среде декабристов
эти проблемы становились предметом прямого об-
суждения: «Не менее пылко, чем его друзья, пори-
цал он (Норов) военные поселения, рабство и палки,
слепую доверенность к правителям, готов был про-
тиводействовать „староверству закоснелого дво-
рянства“. Захваченный общим воодушевлением, пел
он куплеты с призывом „свергнуть трон и царей“.
Баритон вплетался в общий хор голосов: « Лучше
смерть, чем жить рабами» [Бутовецкий, www]. Как
отметил Ю. М. Лотман, в сфере идей и «идеологиче-
ской речи» усвоены были нормы европейской куль-
туры, выросшей на почве просветительства XVIII в.
Сфера практического поведения, связанная с обыча-
ями, бытом, реальными условиями помещичьего хо-
зяйства, реальными обстоятельствами службы, вы-
падала из области «идеологического осмысления»,
с точки зрения которого, она «как бы не существо-
вала». «Бестактность» высказываний, бесцеремон-
ность оценивались декабристами как протест про-
тив двойственности светского русского общества, ко-
гда сосуществовали две модели поведения, в быту
и в сфере идей, поэзии, служебных документов. Итак,
основная характерная черта социального поведения
декабриста – отказ от определенного типа бытового
поведения:
«У покровителей зевать на потолок
Явиться помолчать, пошаркать, пообедать,
Подставить стул, подать платок…» (Грибо-
едов).
Другим релевантным признаком типажа «декаб-
рист» является серьезность в коммуникативном по-
ведении. Рассмотрим на примере, приведенном Ю.
Лотманом в тексте о декабристах. Дельвиг звал од-
нажды Рылеева к девкам. «Я женат», – ответил
Рылеев. – «Так что же, – сказал Дельвиг, – разве
ты не можешь отобедать в ресторации, потому
только, что у тебя дома есть кухня?». Представ-
лены две модели поведения. Рылеев, будущий декаб-
рист, серьезный человек, имеющий единый жизнен-
ный принцип, не признающий двойных стандартов,
и Дельвиг – человек игрового поведения, с разны-
ми принципами в разных ситуациях (в семье – вер-
ный муж, с друзьями распутник). Визит к «девкам»,
с позиции Дельвига, входит в сферу бытового пове-
дения, которое не соотносится с идеологическим,
не бросает тени на характер Дельвига в целом. Для
Рылеева поведение в принципе едино, и такой по-
ступок, с его точки зрения, означал бы моральную
деградацию [Лотман, 1996].
В качестве прецедентного имени декабриста чаще
всего (84%) называются Пестель, Муравьев. В связи
с тем, что декабристы были реальными людьми, пре-
цедентное имя типажа также исторически обусловле-
но прообразом.
Прецедентная ситуация. На первом месте по ча-
стотности упоминаний – ссылка, затем мятеж,
и на третьем месте тайные общества.
Понятийные характеристики
типажа «декабрист»
Понятийная составляющая лингвокультурного ти-
пажа «декабрист» представлена словарными статья-
ми:
1. Декабрист — участник восстания 14 декабря
1825 г. в России. Восстание декабристов [ТСРЯ]
2. Декабрист – участник русского дворянского рево-
люционно-освободительного движения, завершивше-
гося восстанием 14 декабря 1825г. [Ожегов, Шведова,
2006].
3. Декабрист — участник дворянского революци-
онно-освободительного движения, завершившегося
восстанием 14 декабря 1825 г. [МАС].
Таким образом, представляется возможным выде-
лить следующие ядерные признаки в значении слова
декабрист: 1) человек, 2) участвующий в восстании
1825г.
Ценностная составляющая
лингвокультурного
типажа «декабрист»
Для изучения ценностной составляющей в линг-
вокультурном типаже «декабрист» были проанализи-
рованы высказывания с мотивирующим оценочным
контекстом. Позитивная оценка деятельности и шка-
лы приоритетов декабристов заключается в призна-
нии создания особого типа русского человека. Де-
кабристов отличает от дворянского круга, к которому
они принадлежат, поведение и особые черты чело-
веческого характера. Основными отличиями дворяни-
на декабриста от дворянина не декабриста являют-
ся: 1. Декабрист – человек действия, стремится из-
менить политический быт России, фактически все де-
кабристы были участниками различных военных дей-
ствий, в связи с чем, 2. декабрист должен проявлять
и ценить смелость, энергию, предприимчивость, твер-
дость. 3. декабрист владеет умением составлять про-
граммный документ и проводить теоретический дис-
пут, т.е., активное речевое поведение [Лотман, 1996].
Одной из ведущих характерной чертой лингвокуль-
турного типажа «декабрист» является аскетизм. До-
минирующая позиция идеалов свободы, независимо-
сти, патриотизма вытеснили из шкалы приоритетов
любовь, счастье, удовольствия. Для примера приве-
дем описание «русских завтраков» Рылеева, противо-
поставляющиеся «пирам» и «вечерам» карамзистов.
«Русские завтраки» Рылеева состоялись «около вто-
рого или третьего часа пополудни и на которые, обык-
новенно, собирались многие литераторы и члены на-
шего Общества. Завтрак неизменно состоял из гра-
фина очищенного русского вина, нескольких кочней
кислой капусты и ржаного хлеба…» Участники завтра-
ка ходили «взад и вперед с сигарами, закусывая пла-
стовой капустой» [там же]. Так, несмотря на деклари-
рование единства и цельности своего поведения, де-
кабристы, придавая капусте особый патриотический
смысл, не замечали сигар, в силу бытовой привычки.
Одной из доминант общественной жизни в высшем
обществе описываемой нами эпохи было масонство.
«Масонство стало модой, туда потянулись ловцы
чинов и дуэлянты, острословы и любители аму-
ров, пылкие республиканцы и решительные монар-
хисты» [Бутовецкий, www]. Декабристы видели свою
цель в преобразовании к лучшему отечества, т.е. пат-
риотизм как ценностная доминанта находит свое вы-
ражение и в целях создания тайных обществ. Пат-
риотизм как ценностный ориентир лингвокультурно-
го типажа «декабрист» определен исторически сло-
жившимися событиями описываемого нами времени.
Почти все организаторы восстания были участниками
Отечественной войны 1812 г. или последующими за-
граничными походами русской армии (1813—1814 гг.).
Отечественная война 1812 года определила ценност-
ную шкалу приоритетов русской общественной мыс-
ли, вызвав необыкновенный подъём духа. Кроме то-
го, заграничные походы, познакомили русских с ев-
ропейскими порядками, иными социальными норма-
ми, подготовили их к новым политическим взглядам.
По возвращению в Отечество будущие декабристы
негативно оценили насильственное введение воен-
ных поселений, подвиги Магницкого и Рунича по на-
родному просвещению, полный расцвет крепостного
права. Сочетая в себе две социальные роли – дво-
рянин и революционер, декабристы ставят патрио-
тизм в доминанту ценностных приоритетов. Приве-
дем пример: «Мы постыдились бы быть в покое, ко-
гда честь и долг велят сражаться, и мы друг пе-
ред другом покажем, что мы русские и воспитаны
в честных и благородных правилах» (В. Норов).
В плане самооценки и оценки своих поступков, де-
кабристы проявляли серьезность и категоричность:
любой поступок расценивался позитивно как «по-
двиг», «геройство», или негативно, как «подлость»,
«измена». Нейтральных или незначительных поступ-
ков для декабристов не существовало в принципе.
Гиперболизация проявлялась в том, что для прида-
ния веса своих поступков, декабристы сознательно
ориентировались на известные литературные и ис-
торические сюжеты, на известных персонажей, таких
как гибель Цезаря, гибель Катона, предательство Бру-
та. Петербург воспринимается как северные Афины
(Пальмира, Венеция), Крылов как русский Лафонтен,
Карамзин как русский Стерн. Доходило до курьезов,
так П.А.Катенин, сосланный в Костромскую губернию
недалеко от Москвы и Петербурга, сообщает в пись-
ме к другу, что место его ссылки «недалеко от Сиби-
ри». Заметим, что к этому времени Сибирь уже вошла
в литературную мифологию как место ссылки, имен-
но поэтому, называя Кострому Сибирью, Катенин при-
дает своей ссылке более значительный, героический
смысл [Подковыркин, www].
Концепт «подвиг» является ключевым для рассмат-
риваемых типажей. Подвиг содержит в себе муже-
ство, которое определяло коммуникативное поведе-
ние декабристов во все периоды их жизни. Участие
в военных походах, допросы, ссылка – прецедентные
ситуации, раскрывающие данную моральную цен-
ность. Проиллюстрируем примером: «Первые дни Но-
ров молчал. С удивительным мужеством отказы-
вался он от дачи показаний. С достоинством дер-
жался на допросах. Пребывание в каземате пагубно
сказывалось на его здоровье. Сидевший в соседней
камере Дмитрий Завалишин вспоминал:
«Больше всех жаль было Норова. Он был изранен
и страдал от ран. Но как ни тяжелы были физиче-
ские условия для всех, как ни сильны страдания для
многих, но не было и тени того, то называется уны-
нием. Норов беспрестанно напевал какие-то стихи,
то русские, то французские» [Бутовецкий, www].
Другой ценностной характеристикой лингвокуль-
турного типажа «декабрист» можно назвать роман-
тизм как релевантный признак. Романтизм опреде-
ляется как умонастроение, характеризующееся пре-
обладанием мечтательной созерцательности и чув-
ства надрассудком, идеализацией действительности
(книжн.) … [ТСРЯ]. Даже затевая мятеж, декабри-
сты следовали романтическому принципу пожертво-
вать собой на благо Отечества («Ах как славно мы
умрем!»). Неромантическая действительность мяте-
жа, пролившаяся чужая кровь явилась отрезвляющим
фактором и привела к раскаянию, через которое про-
шли все декабристы. В качестве иллюстрации при-
водим высказывание декабриста А. П. Беляева: «Я
и теперь сознаю в душе, что если б можно было
одной своею жертвою совершить дело обновления
отечества, то такая жертва была бы высока и свя-
та, но та беда, что революционеры вместе с со-
бой приносят преимущественно в жертву людей,
вероятно, большею частью довольных своей судь-
бой и вовсе не желающих и даже не понимающих
тех благодеяний, которые им хотят навязать про-
тив их убеждений, верований и желаний… Я впол-
не убежден, что только с каменным сердцем и ду-
хом зла, ослепленным умом можно делать револю-
ции и смотреть хладнокровно на падающие невин-
ные жертвы». Текст демонстрирует несколько аспек-
тов оценки произошедшего со стороны декабриста,
как активного участника событий. Итак, декабрист го-
тов жертвовать собой ради Отечества, при этом оце-
нивает такую жертву как святую и высокую. Именно
эпитеты святой и высокий демонстрирует романти-
ческую оценку в языковом сознании деятельности де-
кабристов. Кроме того, декабристы сожалели о жерт-
вах 14 декабря, эта позиция отрефлексирована в ти-
пичном высказывании ссыльных декабристов, когда
вернувшихся в Россию пытались поздравлять с годов-
щиной мятежа, они говорили в ответ, что «14-е декаб-
ря нельзя ни чествовать, ни праздновать, в этот
день надо плакать и молиться» [Бокова, www].
Ценностные приоритеты декабристов были на-
правлены не только к разрушению того, что они оце-
нивали как неприемлемые, или созданию проектов
грядущих преобразований, а к способности отдать се-
бя в жертву, к самоотречению. Жизненные ориентиры
декабристов сходны с суперморальными ценностями:
будучи аристократами по происхождению, декабри-
сты ощущали свой долг перед Родиной, личную ответ-
ственность за страну, готовность на свой страх и риск
действовать на благо России: «Как можно думать
о спокойствии, когда дело идет о спасении Отече-
ства» писал В. Норов домой в 1912 году, находясь
на передовой [Бутовецкий, www]. Как известно, супер-
моральные ценности отражаются в религиозных док-
тринах. Как мы уже заметили выше, коммуникативное
поведение декабристов во многом определялось хри-
стианскими заповедями. Например, мятеж Чернигов-
ского полка задумывался его вождем С. И. Муравье-
вым-Апостолом как новый Крестовый поход во имя
установления Царства Божия в России, когда не будет
другого царя, кроме нашего Иисуса Христа [Бокова,
www]. Свои показания декабристы начинали с фра-
зы «Во имя Господа Бога и по внушению чистой со-
вести приступаю к изложению здесь вкратце всего
того, что поистине знал» [Вернадский, 1993:88]. Та-
ким образом, религиозность являлась релевантным
признаком для лингвокультурного типажа декабрист.
Отрицательная оценка лингвокультурного типажа
«декабрист» заключается в критики несоответствия
разговоров и действий. Негативно воспринимаются
не сами декабристы, а их неудачное выступление.
Действия декабристов расценивалась современника-
ми как «убийственная болтовня», за которую не долж-
но казнить: «По совести нахожу, что казни и нака-
зания несоразмерны преступлениям, из коих боль-
шая часть состояла только в одном умысле. Вижу
в некоторых из приговоренных помышление о воз-
можном цареубийстве, но истинно не вижу ни в од-
ном твердого убеждения и решимости на соверше-
ние оного» (П. Вяземский).
В настоящее время оценка лингвокультурного ти-
пажа характеризуется следующими лексемами, де-
монстрирующими амбивалентность оценки (патри-
от, герой, романтик, мятежник, предатель, туне-
ядец, бездельник, несчастный интеллигент).
Итак, лингвокультурный типаж декабрист, этнокуль-
турный по сути, ограничен рамками русской культуры
эпохи XIX века. Выделяются характерные признаки
данного типажа: дворянское происхождение, высшее
образование, ценностная установка не соответствую-
щая шкале приоритетов класса дворянства, стремле-
ние улучшить мир, романтизм, аскетизм, серьезность,
многоречивость, несоблюдение светских правил, му-
чения как расплата за подвиг, верная жена, способная
на самопожертвование.
Лингвокультурный
типаж «гризетка»
Согласно существующей классификации лингво-
культурных типажей, лингвокультурный типаж «гри-
зетка» относится к дисперсным по ассоциативному
признаку и к историческим типажам по времени суще-
ствования прототипа, при этом данный типаж являет-
ся угасающим.
Перцептивно-образное
содержание лингвокультурного
типажа «гризетка»
Приводим перцептивно-образное содержание
лингвокультурного типажа «гризетка», согласно струк-
туре разработанного «Паспорта лингвокультурного
типажа».
Внешний облик. Существуют типичные внешние
признаки, определяющие принадлежность женщины
к гризеткам. Во-первых, гризетка одета в серое пла-
тье из гризета. Серое платье – социальный символ
гризетки. Несмотря на этимологию слова гризетка,
нужно отметить, что «La grisette n`est pas même vetue
de gris. Sa robe est rose l`été, bleue l`hiver. L`été, c`est
de la perсaline; l`hiver, du mérinos» (Desprez). Ины-
ми словами, гризетка может быть одета не только
в серое платье из гризета, платье может быть ро-
зовым из подкладочной ткани, или шерстяным голу-
бым. В любом случае, в связи с низким материальным
положением, платье у гризетки одно: «Mimi Pinson…
n`a qu`une robe au monde et qu`un bonnet» (A. de
Musset). Другим социальным символом гризетки яв-
ляется головной убор – un bonnet (чепчик): «Acception
faite de l`ậge et du métier voulus, toute, personne du
sexe feminin est grisette, qui porte un bonnet semaine
et dimanche; qui porte, un bonnet toute la semaine, sauf
le hazard d`une noce ou d`un grand dimanche. Mais
n`est pas grisette, qui ne porte bonnet, ni semaine ni
dimanche. A cette règle générale, je ne connais pas une
exception» (Desprez). Пример демонстрирует широ-
кое распространение, скорее моду, чепчиков в среде
незнатных девушек – гризеток. Кроме платья и чепчи-
ка, социальными символами являются некоторые ат-
рибуты, которые определяют социальное положение
женщины в глазах французских современников, на-
пример сверток в руках: «Марта была одета очень
просто, но с известным изяществом, придававшим
ей вид дамы из общества. Но, увы! В руках у нее
был сверток, завязанный в шелковый платок, а это-
го было достаточно, чтобы безошибочно признать
в ней гризетку» (Жорж Санд). Совершенно очевид-
но, что великосветская дама не носит свертки с гото-
вым шитьем, очевидно именно сверток в данном слу-
чае является маркером женщины из низшего сосло-
вия, в данном случае – гризетки. Во-вторых, гризет-
ку узнают по ее манерам и по походке: «La grisette
marche de l`orteil, se dandine sur ses hanches, rentre
l`estomac, baisse les yeux, vacille légèrement de la tête,
et, pour tacher de boue ses fins bas blancs, attend
presque toujours le soir» (Desprez), т.е. гризетка, обыч-
но, ходит на пальчиках, втянув живот, качает бедра-
ми, с опущенными глазами, слегка покачивая головой.
Отмечается, что, несмотря на нищету, гризетки одева-
ются со вкусом: «Une grisette, une grande et belle jeune
fille, vêtue avec gout» (Engels).
Возраст: не меньше 17, не больше тридцати. Все
гризетки – девушки брачного возраста. Как мы заме-
тили, возраст гризетки – важный критерий данного ти-
пажа, который имеет ценностную характеристику. Де-
вушка имеет статус гризетки с 16 по 30 лет: «La grisette
a un âge fixe. Avant seize ans, c`est une petite fille; après
trente ans, c`est une femme. Le nom de grisette ne lui
est applicable que dans l`intervalle qui sépare ces deux
âges» (Desprez). По истечению этого периода, женщи-
на теряет статус гризетки: «A mesure que les années
avancent, que les folies de la jeunesse s`évanouissent,
le type de Lisette s`épure, et il finit par devenir identique
avec la réalité» (Béranger). Итак, прожив в качестве
гризетки 14 лет, после 30 лет женщина переходит
в ранг «ouvrière», т.е. теряет преимущества по срав-
нению с более молодыми гризетками, соответственно
меняется ее статус – как мы помним, гризетка выхо-
дит замуж за рабочего.
Гендер: данный лингвокультурный типаж одно-
значно представлен исключительно женским полом –
«une jeune fille assez jolie, une grisette» (De Gobineau).
3. Происхождение: «La grisette n’est plus
exclusivement une femme dite du peuple. Il y a des
grisettes qui sortent de bon lieu. Elles l’assurent du
moins. Je ne sais à quoi cela tient, peut-être à la lecture
des romans, mais d’habitude, si la grisette est née en
province, elle a failli épouser le fils du sous-préfet de sa
petite ville, le fils du maire de son village, quelquefois
le maire lui-même. Si Paris fut son berceau, elle eut
pour père un vieux capitaine en retraite; ses bans ont
été publiés à la mairie du onzième arrondissement; son
futur était sous-lieutenant ou auteur de mélodrames: le
mariage a manqué par suite d’un quiproquo. En général,
la grisette a eu des malheurs; malheurs de famille, mais
le plus souvent malheurs d’amour. Toute grisette est
nubile» (Desprez). Гризетка – необязательно происхо-
дила из низшего сословия, некоторые гризетки име-
ли более высокое происхождение, по крайней мере,
производили такое впечатление. Возможно, это объ-
ясняется тем, что гризетки часто являлись «резуль-
татом тесной, но кратковременной близости меж-
ду двумя крайностями общественной лестницы: од-
на из этих крайностей – мужского пола и знатна,
другая – женского пола и всего лишь привлекатель-
на; по положению они отделены одна от другой,
но на одно мгновение молодой жизни они соединены
общей потребностью… в наслаждении» (Бальзак).
Существует мнение, очевидно навязанное романами,
что обычно, если гризетка родилась в провинции, она
должна выйти замуж за сына супрефекта маленько-
го городишки, за сына мэра своей деревни, и изред-
ка за самого мэра. Если гризетка родилась в Пари-
же, то ее отец – старый капитан в отставке, ее брако-
сочетание будет оглашено в мэрии 11 округа, ее бу-
дущий супруг – младший лейтенант или автор мело-
драм, но свадьба не состоится из-за недоразумения.
В основном, гризетка всегда несчастна, это семейные
беды или любовные (Desprez).
Каково бы не было социальное происхождение,
гризетка находится на низкой ступени социальной
лестнице и всегда нуждается в материальной помо-
щи. Приведем цитату, в которой в несколько шутли-
вом тоне описывается доходы и расходы гризетки,
ценность этого текста состоит в авторстве – фран-
цузском писателе, современнике гризеток, описав-
шем мельчайшие детали жизни данного типажа. Итак,
обычно гризетка зарабатывает 547 франков 50 санти-
мов в год. Статья расходов выглядит так:
Квартплата – 90 франков.
Хозяйственные нужды (уголь, свечи, помада, сига-
реты и т.д.) – 400 франков.
Масло, фасоль и др. – 15 франков.
Зрелища – 00 франков.
Итого к уплате – 752 франка 50 сантимов.
В наличие – 547.50.
Дефицит – 205 франков (Desprez). Именно статья
«дефицит» иллюстрирует финансовые трудности гри-
зетки, которые она преодолевает всю свою жизнь.
4. Место жительства: Гризетка работает у себя до-
ма, если снимает комнату в лавке или ходит в город.
Предполагается, что жилище скромное где-то на окра-
ине Парижа или в Латинском квартале: «C`est sans
doute une grisette du quartier latin» (Daudet). Кроме
того, для жилища гризеток типичен беспорядок: «le
désordre pittoresque de leur ameublement et rit tant qu`il
peut des loques éparpillées, des corsets errants, des bas
qui sèchent sur des ficelles, des carafes qui implorent les
coquilles d`oeufs purificatrices» (Monsele).
5. Сфера деятельности: Так как гризетки не име-
ют знатного положения в обществе, ни материально-
го достатка, они вынуждены владеть профессиональ-
ными навыками, для обеспечения себе материаль-
ных средств на жизненные потребности: «On appelle
grisette la jeune fille qui, n`ayant ni naissance ni bien,
est oblige de travailler pour vivre, et n`a d`autre soutien
que l`ouvrage de ses mains» (Mercier). Во французском
языке зафиксированы следующие профессии, типич-
ные для гризеток: «brunisseuse, brocheuse, plieuse de
journeaux, chamoiseuse, chamarreuse, blanchisseuse,
gantière, passementière, teinturière, tapissière, mercière,
bimbelotière, culottière, giletière, lingère, fleuriste»
(Desprez). Гризетка – полировщица, вышивальщица,
плиссировщица, кожевница, перчаточница, басонщи-
ца, красильщица, ковровщица, продавщица галан-
тереи, продавщица игрушек, чулочница, жилетница,
белошвейка, флористка, шляпница. Ее образ жизни
выглядит так: «С`est la grisette parisienne de 1820,
travaillant la semaine dans sa mansarde, et, le dimanche,
mettant des robes d`indienne et une joliе bonnet pour
s`en aller dîner à la butte Monmartre ou au Pré-Saint-
Gervais» (La petite Gazette Généalogique, Beranger et
l`ideal feminin). Иными словами, мы видим строгий
регламент – после трудовой недели в воскресенье
гризетка надевает нарядное платье и идет ужинать
на Монмартр или Пре-Сен-Жерве.
6. Досуг: В качестве досуга, гризетки посещают
публичные (общественные) балы, где не бывает пред-
ставителей высшего класса, но куда приходят буржуа:
«Des lorettes, des grisettes et des filles étaient venues
là, еspérant trouver un protecteur, un amoureux, une
pièce d`or, ou simplement pour le plaisir de la danse»
(Flaubert) – Лоретки, гризетки, публичные женщины
приходили сюда в надежде найти покровителя, лю-
бовника, золотую монету или просто ради удоволь-
ствия потанцевать.
7. Семейное положение. Гризетка должна быть
не замужем. Принципиально важными признаками
гризетки является молодой возраст в сочетании с от-
сутствием мужа.
8. Окружение: Находясь на низшей ступени соци-
альной лестницы, гризетка, тем не менее, общается
с представителями более высоких сословий, каждый
из которых призван выполнять определенную функ-
цию. Во французском языке существует любопытная
градация наименований спутников гризетки, рассмот-
рим ее. Аmi de raison, мужчина пятидесяти лет, не рев-
нивый, скорее всего он кондитер или торговец (иными
словами – буржуа) – обеспечивает материальную сто-
рону жизни гризетки – оплачивает счета, долги. Аmi
des dimanches – молодой человек, от 18 до 30 лет,
с которым гризетка встречается один раз в неде-
лю. В двух словах, функции этого молодого чело-
века заключаются в предоставлении гризетки увесе-
лений в воскресение, и иногда до утра понедель-
ника: сводить пообедать за город, сходить потанце-
вать, и посетить зрелищные мероприятия. Социо-про-
фессиональная принадлежность ami des dimanches –
художник, студент права или медицинского, фарма-
цевтического или музыкального факультетов. Аmi de
сoeur – мужчина, которому гризетка отдает все свое
свободное время от посещений ami de raison и ami
des dimanches. Аmi de сoeur должен изредка сопро-
вождать гризетку в походах по магазинам, т.к. будучи
представителем незнатного он, как и она, отклады-
вает сбережения. В отношениях с гризеткой аmi de
сoeur сдержан, позволяет себе только маленькую фа-
мильярность – поцеловать на прощание в щечку. Гри-
зетка скорее всего любит своего ami de сoeur, но об-
манывает его из-за нужды, т.к. он не богат, не мо-
жет расплатиться за квартиру, и не настолько опря-
тен, чтобы посещать публичные места. Из всех троих
только ami de сoeur в дальнейшем может стать ее му-
жем (Desprez).
9. Коммуникативное поведение: Отмечается, что
манеры гризетки – «это не что иное, как пест-
рая смесь привычек, отличающих другие слои об-
щества. В те короткие мгновения, когда гризетка
полна чувства собственного достоинства, она в со-
вершенстве подражает светской даме («Сударь, я
с вами не знакома!»). Она вкрадчива и льстива, как
буржуазка («Он так мил, так любезен»). В прили-
ве возвышенных чувств она поднимается к самым
вершинам этого жанра. И наконец, когда она позво-
ляет себе фамильярности, то напоминает породу
людей, стоящих, однако, ниже ее («Бывают же та-
кие… олухи!») (Бальзак). Таким образом, коммуника-
тивное поведение гризетки разнообразно, включает
различные стили поведения, от простушки, до пред-
ставительницы буржуазии. Прецедентое имя гризет-
ки – Мими Пансон или Лили, т.е. распространенные
имена крестьянок или городской бедноты.
Прецедентная ситуация демонстрирует гризетку
в ситуации за шитьем заказа для богатых клиенток,
прогулка со студентом в парке, встречи с обеспечен-
ными буржуа.
Понятийные характеристики
лингвокультурного
типажа «гризетка»
Моделируя лингвокультурный типаж гризетки, мы
столкнулись с тем, что этот типаж фактически не зна-
ком представителям русской лингвокультуры. Всего
5% опрошенных респондентов смогли охарактеризо-
вать гризетку как женщину легкого поведения, продав-
щицу, или служанку, и 2% отнесли гризетку к элементу
одежды, другими словами, можно сказать, что линг-
вокультурный типаж гризетка является этноспецифи-
ческим концептом, свойственным только француз-
ской культуре. Для данного типажа социокультурная
справка понятийная характеристика фактически вы-
текают из словарных дефиниций: «Грезет или гризет –
однотонная шерстяная или шелковая ткань низкого
сорта мелким тканным цветочным рисунком, обычно
серого цвета на сером фоне. Из гризета в XVIII в. шили
платья, юбки, сарафаны и т. п. От названия ткани про-
изошло слово „гризетка“ – бедная девушка, живущая
своим трудом и потому вынужденная ходить в деше-
вом платье из гризета» [Справочник по тканям и швей-
ным операциям, www]. Grisette – гризетка; серая де-
шевая ткань от gris – серый. Слово происходит от на-
звания платья из серой шерстяной материи – тради-
ционные одежды белошвеек.
«Толковый словарь русского языка» под
ред. Д. Н. Ушакова приводит некоторое уточнение:
«Гризетка, гризетки, ж (фр. grisette) (устар.) Моло-
дая девушка (швея, хористка, мастерица и т.п.) лег-
ких нравов (в романах, комедиях из французской жиз-
ни)» [ТСРЯ].
Отмечается также актуальность типажа гризетка
в XIX веке в связи с частой апелляцией к данному ти-
пажу во французской литературе. Гризеткой во Фран-
ции и, особенно, в Париже XIX в. выступают девуш-
ки-модистки, белошвейки, хористки, мастерицы, от-
личающиеся живостью и свободой нравов. Гризетки
составили особый литературный тип во французских
романах 1830—1840 г. Во многих произведениях гри-
зетки представлены главными героинями, с подроб-
ными описаниями нравов, обычаев, внешности, на-
пример, Ernest Desprez «Les grisettes à Paris», Аль-
фред де Мюссе «Mimi Pinson», O. Balzac «Grisette»,
Louis Huart «Physiologie de la grisette».
В словаре «Франция. Лингвострановедческий сло-
варь» гризетка определяется как: « grisette (f) – 1)
гризет, грезет, резет. Однотонная шелкова ткань с се-
рым узором. 2) Девушка, одетая в платье из гризета
(XVIII в.). 3) Молодая кокетливая женщина, работаю-
щая горничной, продавщицей, модисткой (вторая по-
ловина XVIII в.)» [1997: 488].
Толково-словообразовательный словарь «Толко-
вый словарь Ефремовой» дает следующее определе-
ние: «гризетка ж. устар. – Молодая горожанка (швея,
хористка, мастерица и т.п.), не очень строго придер-
живающаяся нравственных правил (обычно в рома-
нах, пьесах и т.п., отражающих жизнь французов»)
[Современный толковый словарь].
Словарь Petit Larousse определяет гризетку как
«jeune fille coquette de condition modeste, génér,
ouvrière de mode» [2000, c. 492].
Приведенные дефиниции дают возможность выде-
лить следующие ключевые признаки в значении сло-
ва гризетка: 1) молодая женщина, 2) живущая в конце
XVIII—XIX веках, 3) не имеющая знатного происхож-
дения горожанка, 4) бедная, 5) скромно одета (платье
из гризета – дешевой ткани), 6) работающая прислу-
гой, горничной, белошвейкой, модисткой, хористкой,
7) не отличающаяся строгостью нравов, кокетливая.
Следует особо отметить богатство дефиниций жен-
щин во французской лингвокультуре. Даже среди
представительниц одного сословия, в данном слу-
чае низшего, можно перечислить целый ряд катего-
рий женщин, синонимический ряд представлен вир-
туальным порталом Laboratoire CRISCO: consultation
du dictionnaire следующим образом: Mimi Pinson,
courtisane, femme légère, godinette, gris, lorette,
midinette (Dictionnaire Electronique des Synonymes,
www).
Первенствующая позиция в синонимическом ряду
принадлежит прецедентному имени Mimi Pinson, что
объясняется одноименным произведением Альфре-
да де Мюссе, получившем широкое распространение
в XIX веке.
Из всех вышеперечисленных дефиниций, для пред-
ставителей русской лингвокультуры наиболее знако-
мы:
Courtisane litt. – prostituée d`un rang social élevé [Le
Petit Larousse illustré, 2001:275].
Soubrette – 1) Femme de chamber de comédie. 2)
Vieilli ou par plais. Femme de chambre coquette et
avenante [Le Petit Larousse illustré, 2001:952].
Lorette – … En général, les lorettes sont jeunes,
belles, d’origine ouvrière, sans plus d’instruction que
celle acquise à l’école primaire jusqu’à la première
communion. Ces filles faciles devaient leur nom au fait
que bcp d’entre elles hantaient le quartier de Notre-
Dame-de-Lorette [Le dictionnaire d’argot et du français
familier, www]. Lorette … – Jeune femme élégante et de
e
moeurs faciles, au début du XIX s. [Le Petit Larousse
illustré, 2001, c.605]. Автором слова лоретка являет-
ся французский денди Нестор Рокплан, опубликовав-
ший монографию о лоретке [Мартен-Фюжье, 1998].
Cocotte – Fam., vieilli. Femme de moeurs légères
[Le Petit Larousse illustré, 2001, c.229]. Cocotte –
jeune fille (grisette en moins bien); femme, chérie;
prostituée élégante; femme légère; demi-mondaine;
demi-mondaine légère; femme (légère, de théâtre);
fille galante. On a cherché les noms et les adresses
des demi-mondaines, de cocottes qu’on voulait taper
Marie-Madeleine Rombocoli-Riggieri [1760—1841], dite
Colombe la jeune, dite encore Adeline-Colombe fit
preuve d’une conduite si déréglée qu’on lui appliqua
pour la première fois le sobriquet de ’cocotte’ avec le
sens péjoratif qu’il a conservé de nos jours (Interm.
Des chercheurs, 10 sept. 1877), cité par Lever p.764 /
Donne ce terme avec référecen en 1789 parce que
les chroniqueurs parisiens des théâtres, des bals, des
concerts publics croient [à tort] qu’il est d’invention
récente [Le dictionnaire d’argot et du français familier,
www].
Coquеt, ette adj. Et n. – 1) Bien mis, élégant; qui
cherche à plaire. 2) Vieilli. Qui aime séduire, exercer son
charme. 3) THÉÂTRE. Rôle de jeune femme séduisante.
Jouer une coquette [Le Petit Larousse illustré, 2001, c.
262].
Midinette (de midi et dînette). Fam. – 1) Jeune ouvrière
parisienne de la couture et de la mode. 2) Jeune fille à
la sentimentalité naïve [Le Petit Larousse illustré, 2001,
c. 652].
Gigolette – maîtresse; jeune femme légère; femme
facile, libérée; jeune fille des faubourgs qui a tôt jeté
son bonnet par dessus la Tour Eiffel; amante, grisette;
starlette; danseuse des bals publics [Le dictionnaire
d’argot et du français familier, www].
Godinette – grisette. Elle gode pour tous les hommes
[Le dictionnaire d’argot et du français familier. www].
Lisette – femme légère. Pour Institut, les Lisettes
n’avaient que leur maison, pour maison que le Prado [Le
dictionnaire d’argot et du français familier. www].
Таким образом, общим признаком перечисленных
понятий являются незнатное происхождение и легко-
мысленные отношения с мужским полом, бедность.
Исходя из проанализированных дефиниций, линг-
вокультурный типаж гризетка характеризуется четко
определенными ориентирами поведения и возрас-
том, отличающих их от перечисленных категорий жен-
щин: «Une jeune fille de 16 à 30 ans qui travaille. Coud ou
brode toute la semaine et s`amuse le Dimanche» (Huart).
Итак, гризетка (от 16 до 30 лет) строго регламентирует
свою жизнь, работает 6 дней в неделю, в воскресение
развлекается.
Словообразовательная особенность ряда понятий:
godinette, grisеtte, lorette, midinette, lisette, gigolette,
coquеtte, cocotte, soubrette заключается в суффиксах
et (ette) и ot (ottе), имеющих уменьшительное значе-
ние, часто с ласкательным оттенком, если граммати-
ческой основой послужили существительное или при-
лагательное (например, grisette – gris) обозначающих
предмет, служащий для действия, если основой по-
служил глагол (например, godinette – goder). Мы пола-
гаем, этим фиксируется отношение к перечисленным
понятиям в рамках французской лингвокультуры: по-
ложительная оценка, потребительские отношения.
Переходя к оценочным характеристикам лингво-
культурного типажа гризетка, отметим, что во фран-
цузском обществе XIX в. гризетка представляла собой
«важный элемент парижского общества, а также
бытия юных горожан» (Бальзак). С гризетками было
принято проводить время, но не принято их любить:
«гризеткам можно и следует воздавать должное,
и умеренное общение с ними весьма полезно» (Мюс-
се)
В связи с подобными традициями во французском
обществе любые проявления теплых чувств к гризет-
ке воспринимались отрицательно: « – Приятно будет
посмотреть вблизи на истинную любовь… – К гри-
зетке? Вас это удивляет, не правда ли?» (Ж. Санд),
т.к. любой уважающий себя человек не должен питать
к гризетки серьезных чувств: «Un homme de qualité ne
s`occupe pas sérieusement d`une grisette» (Alain René
Lasage, Gil Blas de Santillane).
Отношения с гризеткой не были длительными, что
можно объяснить стремлением буржуа создать се-
мью, естественно, с женщиной своего круга или пред-
ставительницей более высокого социального уровня:
«– Я думаю, сказал я, – о том, что завтра со мной
будет завтракать одна очень милая гризетка, ко-
торой я хотел бы вас представить.
О! Упаси бог от такого рода развлечений! – вос-
кликнул он. – У меня и без того есть несколько дру-
зей, которых я обречен видеть в неизбежном обще-
стве их двухнедельных подруг. Я знаю наизусть лек-
сикон этих самок» (Флобер).
В приведенном примере мы видим оценочное суж-
дение по отношению к гризеткам со стороны мо-
лодого буржуа, всеми силами пытающегося попасть
в высшее общество. Для буржуа жениться на гризет-
ке означает понизить свой статус, поэтому он стре-
мится обзавестись женой из своего круга или даже
аристократического, а с гризеткой проводит досуг, что
вполне допустимо для его социального статуса: «…
et il le découvrit dans une pension bourgeoise de la rue
Saint-Jacques, bûchant sa procédure, devant un feu de
charbon de terre. En face de lui, une femme en robe
d`indienne reprisait des chaussettes» (Flaubert). Здесь
описывается буржуазный пансион на улице Сен-Жак,
где у горящего камина, молодой буржуа зубрил судо-
производство, а напротив него сидела женщина в сит-
цевом платке и штопала носки. Подобное времяпро-
вождение не табуировалось в обществе.
Общение буржуа с гризеткой всегда ассоциирует-
ся с получением удовольствия и развлечения, и это
происходит обычно в выходные дни: «И разве не ра-
зумнее всего порядочному человеку, после того как
он целую неделю провел за не слишком приятными
анатомическими занятиями, порадовать свои гла-
за видом свежего личика, округлой ножки и прекрас-
ной природы?» (Мюссе), следовательно, подразуме-
вается, что гризетки существуют для удовольствий,
и у них не должно быть никаких проблем, которые мо-
гут омрачить жизнь.
Ролевое ожидание проявления легкости в поведе-
нии гризеток переносится и на психологический порт-
рет, предполагается, что гризетка легко переносит
свои взлеты и падения, где бы не приходилось ей
жить, в подвале или в особняке, повсюду гризетка
должна оставаться веселой и беззаботной:
««La grisette a dans sa position des hauts et des
bas, sa fortune est sujette à des fréquentes mutations.
Aujourd’hui elle logera dans un joli petit rez-de-chaussée;
demain elle se sera défaite de ses meubles pour être utile
à son amant, et montera s’installer dans une mansarde:
quelques jours après elle aura vendu ses robes, ses
effets, son linge, pour aller danser à la Chaumière et
dîner au Près-Saint-Gervais; alors elle se réfugiera dans
un grenier; mais elle sera aussi gaie sous les toits qu’au
rez-de-chaussée; elle y chantera tout autant; elle y fera
l’amour aussi souvent» (Paul de Kock).
В массовом сознании, легкость, с которой ассоци-
ируется гризетка, напрямую связана с ее недалеко-
стью, глупостью. Соответственно, типичная гризетка
не должна быть образованна. Проиллюстрируем при-
мером:
« – А теперь помолчите! Прошу слова я. Раз се-
ньор Марсель не верит сказкам, я расскажу быль, et
quorum pars magna fui.
– Вы говорите по-латыни? – удивился
Эжен» (Мюссе).
Знание латинского языка вызывает удивление, т.к.
противоречит стереотипному представлению о гри-
зетке в глазах мужчин.
Гризетка должна заниматься домашними делами
и своей работой – вот границы деятельности гризет-
ки, для которых не требуются умственные усилия, об-
разование: «Эжени подала нам скромный завтрак,
который сама приготовила, и это прозаическое за-
нятие покоробило возвышенную душу Ораса. Но ко-
гда она села между нами и принялась угощать его
с изысканной учтивостью и непринужденностью, он
преисполнился уважением к ней и начал вести се-
бя по-иному. До этого момента он подавлял мою
бедную Эжени весьма остроумными парадоксами,
не вызывавшими, однако, у нее улыбки, что, впро-
чем, он воспринял как знак восхищения. Когда же он
увидел в ней судью, а не предмет для насмешек,
он стал серьезен и так же усердно пытался вы-
глядеть солидным, как раньше казаться легкомыс-
ленным. Но было уже поздно. На требовательную
Эжени он произвел неприятное впечатление; прав-
да, она никак этого не показала и, едва завтрак
был окончен, села в дальнем углу комнаты и при-
нялась шить, словно была самой обыкновенной гри-
зеткой» (Ж. Санд). Герой повести ожидает от гризет-
ки типичного поведения: приготовление пищи, шитье,
но когда гризетка проявила изысканность и учтивость,
то он сбит с толку.
Таким образом, важнейшие понятийные признаки
гризетки сводятся к следующим: незнатное происхож-
дение, легкомысленные отношения с мужским полом,
бедность.
Ценностная составляющая
лингвокультурного
типажа «гризетка»
Наличие столь богатой классификации незнатных
женщин 19 столетия во Франции предполагает опре-
деленные критерии, которые и заложены в основе
этой классификации. Одним из этих критериев высту-
пает оценка современников, у которых гризетка ассо-
циируется с непорядочной женщиной в связи с тем,
что посещает общественные балы, наряду с лорет-
ками и кокетками: «…девичьей добродетели грозит
в Париже очень много опасностей и что девушке,
если она хочет вести себя благопристойно, нельзя
выходить вечером одной или танцевать на обще-
ственных балах» (Ж. Санд). Следовательно, с пози-
ции «приличных» девушек, гризетка приравнивается
к женщинам легкого поведения.
С другой стороны, противопоставление гризетки
и женщин легкого поведения говорит о наличии у гри-
зеток определенной добродетели и морали, ставив-
шей их выше тех женщин. Так, например, перечисля-
ются следующие положительные черты гризетки:
«Во-первых, они добродетельны, ибо день-день-
ской проводят за изготовлением одеяний, самых
необходимых для скромности и целомудрия; во-вто-
рых, они учтивы, ибо всякая хозяйка мастерской
требует от мастерицы вежливого обращения с за-
казчиками; в-третьих, очень чистоплотны и акку-
ратны, ибо если они будут пачкать белье и тка-
ни, с которыми все время возятся, то меньше за-
работают; в-четвертых, откровенны, так как упо-
требляют крепкие напитки; в-пятых, бережливы
и неприхотливы в еде, ибо с большим трудом зара-
батывают свои тридцать су, а полакомиться и по-
кутить им удается только на чужой счет; в-ше-
стых, очень веселы, ибо работа у них обычно смер-
тельно скучная, и, едва закончив ее, они начинают
резвиться, как рыбки в воде. Преимущество их еще
в том, что они не надоедливы, потому что целы-
ми днями прикованы к стулу, с которого не смеют
встать, а стало быть, не могут бегать за любов-
никами, как женщины из общества. Кроме того, они
не болтливы, так как должны считать стежки. Они
не транжирят, денег ни на обувь, ибо ходят немно-
го, – ни на платья, ибо им весьма редко отпуска-
ют в долг. Если они грешат непостоянством, то
отнюдь не потому, что начитались дрянных рома-
нов или были испорчены от природы, а просто под
их окнами проходит слишком много разных людей.
С другой стороны, свою способность к истинной
страсти они убедительно доказывают тем, что
ежедневно во множестве бросаются с набережных
или из окон или отравляются в своих комнатах уга-
ром. Правда, они неудобны тем, что из-за своего по-
стоянного воздержания почти всегда хотят есть
и пить, но зато вместо обеда они могут обойтись
кружкой пива или сигарой – качество драгоценное
и весьма редкое в семейной жизни.. Короче говоря,
я утверждаю, что они добры, приветливы, верны,
бескорыстны, и их нельзя не пожалеть, когда они
кончают жизнь в больнице» (Мюссе). Здесь мы ви-
дим перечисление достоинств и недостатков гризет-
ки, такие как определенная целомудренность, воспи-
танность, аккуратность, неприхотливость, веселость,
доступность.
Современники также отличали гризеток от женщин
легкого поведения, говоря о высокой морали гризе-
ток: «Elle se donne toujours, ne se vend jamais: Elle se
situe en dehors de la vrai prostitution» (Paul de Kock).
Таким образом, честь и бедность – ключевые концеп-
ты данного типажа. Приведем дефиниции названных
концептов.
Честь – honneur – sentiment que l`on a de sa dignité
morale; fierté vis-a-vis de soiet des autres. Défendre
son honneur. Défendre son honneur. Attaquer qqn dans
son honneur. Parole d`honneur, qui engage la dignité
de qqn. Elle m`a donné sa parole d`honneur. – Mettre
son honneur, un point d`honneur à répondre à toutes les
lettres qu`elle.
Бедность – рauvreté, misère, indigence.
Pauvreté – Manque d`argent, de resources; état d`une
personne pauvre.
Misère – État d`extrême pauvreté, de faiblesse,
d`impuissance; manque grave de qqch. Indigence –
État d`une personne qui vit dans la misère [Le petit
Larousse]. Сочетание этих двух концептов определя-
ет ценностные приоритеты гризетки – борьба с бед-
ностью, профессиональная деятельность, интимная
близость с обеспеченными мужчинами, создание се-
мьи.
Выражение «trouver une femme» – подцепить жен-
щину, в случае с гризеткой приобретает оригинальное
и поэтическое, отличающееся по внутренней фор-
ме от подобного faire une femme усилиями и опре-
деленными условиями, которые должны привести
к желаемой цели – подцепить гризетку. Любопыт-
ная трактовка выражения faire un grisette пред-
ставлена в следующем примере: «C`est surprendre
son coeur, se l`approprier, le voler, commme eût dit
Trissotin!» (Desprez).
Другой оценочной характеристикой гризетки явля-
ется страсть к наслаждениям, развлечениям. Эти
черты претендуют на главенствующее место в цен-
ностных приоритетах рассматриваемого типажа. При-
ведем пример: «Здесь, на земле, всякая гризетка
соединяет философию с эпикуреизмом, бодрость
в труде с покорностью. Эти добродетели, свой-
ственные великим людям, ей необходимы для то-
го, чтобы, родившись на свет без знатности, без
богатства или положения, создать себе все это
и, полагаясь только на самое себя, умножить соб-
ственные ресурсы; чтобы уметь постоянно рабо-
тать, ловить счастье на лету и считать толь-
ко развлечением те связи, которые легко завязы-
ваются и еще легче порываются, – словом, что-
бы подстегивать жизнь среди быстрого круговоро-
та наслаждений и горестей, чувства и сладостра-
стия, и все же оставаться гризеткою!» (Бальзак).
Любовь к наслаждениям стоит на первом месте в оце-
ночной характеристике гризетки: «Только наслажде-
ние, а не какие-либо корыстные помыслы, руково-
дят ее капризам» (Бальзак).
Для гризетки очень важна свобода. Эта свобода
проявляется в возможности наполнения своей жиз-
ни разными событиями. В отличие от дочки буржуа
гризетка независима. «La grisette est plus heureuse
dans sa pauvreté que la fille du bourgeois: elle se
licencie dans l’âge où ses charmes ont encore de
l’éclat; son indigence lui donne une pleine liberté, et son
bonheur vient quelquefois de n’avoir pas eu de dot. Elle
ne voit dans le mariage avec un artisan de son état
qu’assujettissement, peine et misère; elle prend de bonne
heure un esprit d’indépendance. Aux premiers besoins
de la vie se joint celui de la parure: la vanité, non moins
mauvaise conseillère que la misère, lui répète tout bas
d’ajouter la ressource de sa jeunesse et de sa figure
à celle de son aiguille. Quelle vertu résisterait à cette
double tentation? Ainsi la grisette devient libre; à l’abri
d’un métier, elle suit ses caprices, et ne tarde pas à
rencontrer dans le monde un ami qui s’attache à elle
et l’entretient. Quelques-unes ont joué un rôle brillant,
quoique passager: les plus sages économisent et se
marient quand elles sont sur leur retour» (Kock).
Отношение к гризеткам со стороны обеспеченных
русских 19 столетия соответствовало общепринятому
принципу, распространенному во Франции – «они бо-
гато, весело, задавали друг другу пиры, завтраки
и обеды, кутили, пили, ходили по театрам и балам,
avec grisettes et lorettes» (Бакунин).
В настоящее время отношение к гризетке во фран-
цузской лингвокультуре фактически не изменилось,
точнее сказать, сам типаж трансформировался
в роль. Роль на сцене, в кино, в жизни, но лингво-
культурного типажа гризетка во французском социуме
21 века нет, подтверждение чему мы находим в «Le
dictionnaire d’argot et du français familier»: «Grisette –
jeune fille, plumassière, fleuriste, modiste; jeune femme
légère; jeune femme de petite vertu; jeune fille ou jeune
femme de médiocre condition, ouvrière ou employée Et
v’là comme la grisette a fait son petit chemin du quartier
de la Vilette au vieux faubourg Saint-Germain. Elle date
de l’époque de nos pères; aujourd’hui elle n’est plus
qu’une vulgaire cocotte (VIR) / D’abord vêtement de
méchante étoffe grise que portaient hommes et femmes
du commun; désigne par métonymie la jeune ouvrière»
[Le dictionnaire d’argot et du français familier].
Итак, релевантные признаки гризетки сводятся
к ключевым концептам «честь» и «бедность». Опи-
сывая данный типаж, мы обратили внимание на ре-
гламентированность как один из ведущих признаков
лингвокультурного типажа гризетка, во-первых, стро-
го определен возрастной интервал для данного ста-
туса, во-вторых строгая последовательность в ра-
боте/досуге, в третьих, разграничение в отношениях
с мужчинами, каждому предназначена определенная
задача, в четвертых, акцентирование главного при-
знака отличия гризеток от других представительниц
низшего сословия.
Относительно русской лингвокультуры, отметим,
что при трансляции типажа (переходе типажа в «чу-
жую» культуру, иными словами, в когнитивную базу,
определяемую границей той или иной культуры, со-
провождающемся рядом качественных изменений ти-
пажа) наблюдается редукция ценностной характери-
стики типажа «гризетка», что приводит к его упроще-
нию, типаж в чужой культуре воспринимается как роль
или имидж. В некоторых случаях типаж настолько
ограничен рамками оригинальной культуры, что не по-
лучает номинации в чужой, например, гризетка – за-
имствование с французского языка.
Опрос респондентов показал, низкую узнаваемость
лингвокультурного типажа «гризетка» в современном
русском коммуникативно-массовом сознании. В пило-
тажном исследовании принимали участие 236 чело-
век, 65% респондентов не смогли дефинировать лек-
сему «гризетка» вообще, 18% респондентов опреде-
лили «гризетку» как «женщину легкого поведения,
аморальную особу», только 17% опрощенных смогли
назвать общие черты типажа, указав на лингвокуль-
туру «жила во Франции, француженка», и историче-
ский период «сейчас гризеток уже нет, жила в 19 ве-
ке; Дюма описывал гризеток, сегодня о них ничего
не слышно».
Как мы видим, исчезновение реалии приводит, во-
первых, к размыванию сущностных характеристик ти-
пажа в оригинальной культуре, во-вторых, к редуци-
рованию вплоть едва узнаваемой роли при трансля-
ции в чужую культуру.
Лингвокультурный типаж
«британская королева»
Основанием для выделения в британской лингво-
культуре типажа «британская королева» стала гипо-
теза о вхождении в словарь доминант британской
культуры концепта «monarchy» как значимого явле-
ния в системе ценностей британского народа. Мо-
нархия как факт современной британской культуры –
явление весьма распространенное в Британии. Сло-
ва «monarchy», «king», «queen», «royal» фигурируют
в огромном числе британских текстов, размещенных
в сети Интернет, сотни литературных произведений
британских авторов затрагивают тему монархии, со-
бытия из жизни королевы и ее семьи являются неотъ-
емлемой частью содержания сообщений британских
теле- и радиокомпаний, споры вокруг монархии и ко-
ролевской семьи разгораются в британских СМИ.
По сообщению электронного информационного аген-
ства Lenta.ru со ссылкой на «The Guardian», на по-
пулярном Интернет-сайте Google.com было размеще-
но обращение к британским пользователям, в кото-
ром им предлагалось разработать «логотип нации».
Был проведен своеобразный конкурс, в котором при-
няли участие 15 тысяч человек. Среди самых часто
встречающихся в рисунках респондентов националь-
ных символов страны оказались британский флаг, ча-
сы Биг-Бен, монархия, сосиски и бобы. Кроме того,
почти на половине проектов логотипов были изобра-
жены британцы, прославившие нацию, или памятни-
ки им. Список самых известных британцев (включаю-
щий не только реально существующие или существо-
вавшие, но и фикциональные личности) возглавила
королева Елизавета Вторая, за ней следуют Шекс-
пир, Гарри Поттер и Джеймс Бонд (URL: [битая ссыл-
ка] www.lenta.ru 12 ноября 2006, 19:49). Приведенные
факты позволяют сделать вывод о том, что тип лично-
сти «британская королева» входит в число ценност-
ных доминант британской культуры и, следовательно,
воплощает в своем поведении важные признаки ан-
глийского национального характера.
Лингвокультурный типаж может быть отнесен к ка-
тегории этноспецифичных концептов, так как, с одной
стороны, он присутствует в концептуальном контину-
уме представителей разных лингвокультурных сооб-
ществ, с другой, – характеризуется национально-де-
терминированными особенностями восприятия, наи-
более рельефно проявляющимися в британской линг-
вокультуре.
Понятийная составляющая
лингвокультурного типажа
«британская королева»
Понятийная составляющая лингвокультурного ти-
пажа «британская королева» представляет собой
набор конститутивных признаков, наиболее важных
смысловых доминант, формирующих содержание ис-
следуемого понятия. Анализ понятийного элемента
предполагает исследование нескольких уровней кон-
цепта (этимологического, энциклопедического, базо-
вого, тезауруса).
При сопоставлении лексем, называющих иссле-
дуемый концепт в индо-европейских языках, об-
наруживаем, что из всех индо-европейских язы-
ков только в английском и ближайшим к нему
голландском и шведском языках слово «короле-
ва» (queen) не является прямым дериватом жен-
ского рода от слова «король» (king), и, возможно,
имеет самостоятельное происхождение. Происхож-
дение слова «queen» (в среднеанглийский период
«quene», «quen») связывается с древнеанглийским
«cwen» («female ruler of a state, woman, wife»). В свою
очередь, «cwen» могло быть образовано от про-
то-германского «kwoeniz» и от прото-индоеврпопей-
ского слова «gwen» – «женщина, жена» (родствен-
ного индо-европейскому глаголу «gen» – «рождать,
порождать»). Таким образом, этимологический слой
рассматриваемого концепта представлен значениями
«женщина», «жена», «рождать», и, возможно, «род»,
являющимися глубинными эссенциальными призна-
ками типажа «британская королева».
Важной социально-статусной особенностью пози-
ции королевы является ее принадлежность высше-
му классу. В отличие, например, от президента, ко-
торый тоже является главой государства, королева
всегда является представителем аристократической
социальной прослойки, в то время как президентом
страны может стать и представитель среднего класса.
Приведем некоторые признаки, выделяемые в ис-
торическом слое типажа «британская королева».
В британской лингвокультуре прослеживается сход-
ство понятий «король» и «отец», которое основывает-
ся на идее подчинения. В средние века система мо-
нархического правления основывалась на вере в то,
что за законами общественной жизни стоят высшие
законы природы. Такая философия нашла отраже-
ние в работе Ричарда Хукера «Laws of Ecclesiastical
Polity» (1593), созданной в Елизаветинскую эпоху
и посвященной отношениям церкви и государства. Ху-
кер считал повиновение закону природы («obedience
of creatures to law of nature») естественным состояни-
ем мира («the stay of the whole world»), поэтому зако-
ны общества требовали от каждого повиновения пра-
вителю («every part do obey one head or governor»)
[Briggs, 1988, p. 106]. Церковь укрепляла эту веру,
провозглашалась строгая субординация как в обще-
стве в целом, так и на уровне семьи: закон предписы-
вал жене подчиняться главе семьи – мужу, дети же
обязаны подчиняться родителям. Например, в книге
Вильяма Перкинса о правилах «домашнего поведе-
ния» («domestic conduct»), изданной в 1590 году, муж
определялся как «he that hath authority over the wife»,
а родители как «they which hath power and authority
over children» [Ibid]. Библия, призванная подкрепить
данный «естественный порядок», регулярно цитиро-
валась в воскресных проповедях. Видимо, можно го-
ворить о том, что интегральным признаком поня-
тий «король» и «отец» в прошлом являлся элемент
подчинения, власти. В содержании лексемы «отец»
в большинстве современных европейских культур от-
сутствует компонент «подчинение», но можно пред-
положить, что он входит в состав значения данного
понятия (либо присутствует в нем в качестве пресуп-
позиции) в ряде восточных культур, где власть отца
в семье является абсолютной. Король рассматривал-
ся как политический правитель, наделенный времен-
ной «материальной» государственной властью, про-
тивопоставленной духовной власти, которой наделя-
лась церковь, как посредник или исполнитель воли
бога на земле. При этом носителем святости считал-
ся не столько один правитель, сколько весь его род.
Божеством оставался истинный бог (true lord), в то
время как правитель стремился исполнить божью во-
лю в данном сообществе. Король считался связую-
щим звеном между богом и человеком, между духов-
ным и материальным [Britannica 1994, V. 10, p. 288
—289]. В современной интерпретации понятие «ко-
роль» («королева») не связывается с божественным
началом.
Для уточнения понятийной составляющей исследу-
емого концепта на базовом уровне обратимся к совре-
менным определениям номинаций типажа «британ-
ская королева», зафиксированным в толковых слова-
рях.
Queen – (the title of) 1. a female ruler of a country,
usually the daughter of a former ruler: Queen Elizabeth
the Second / She became queen in 1952 [LDCE];
a woman who rules a country because she has been born
into a royal family, or a woman who is married to a king:
How long did Queen Victoria reign?
The Queen is meeting the Prime Minister today [CALD,
www].
Ruler – a person who rules [LDCE]; the leader
of a country: The country was without a ruler after the
queen died [CALD, www].
Sovereign – a king or queen; the person with the
highest power in a country: loyal subjects of our sovereign
[LDCE].
Monarch – a ruler of a state, such as a king, queen
etc., who has a right to rule by birth, and does not have
to be elected [LDCE]; a king or queen: …a hereditary
monarch… Britain’s head of state is a constitutional
monarch (= only has very limited powers) [CALD, www];
a supreme ruler, e. g. a king or emperor [ALDCE].
Regina – 1. (the title used in official writing after the
name of a ruling British queen): Elizabeth Regina 2. used
when a queen is ruling, in titles of British law cases) the
governing power of the State: in the action regina v Smith
(= State against Smith) [LDCE].
В результате компонентного анализа приведенных
дефиниций нами были выявлены следующие наибо-
лее существенные черты исследуемого концептуали-
зируемого понятия в английском языке: 1) британка,
2) являющаяся светским главой страны, 3) занима-
ющаяся управлением страной, 4) осуществляющая
управление страной единолично, 5) несущая ответ-
ственность за страну и людей этой страны, 6) являю-
щаяся дочерью монарха, 7) получившая формальное
право управлять страной по наследству, 8) персони-
фицирующая институт монархии и государство.
Наличие конститутивных свойств позволяет еди-
ницам лексической системы вступать в определен-
ные отношения в парадигматике и синтагматике.
Лингвокультурный типаж «британская королева» как
концептуальное понятие в английском языке вхо-
дит в тематическую группу с дескриптором «британ-
ский правитель», элементами которой являются лек-
семы «ruler», «empress», «monarch», «regina», состоя-
щие в гипогиперонимических отношениях и имеющие
интегральный дифференциальный признак «прави-
тель». Данная группа, в свою очередь, находит-
ся в системной взаимосвязи с другими тематиче-
скими группами, объединенными на основе сле-
дующих интегральных значений: 1) правитель ка-
кой-либо страны кроме Британии («czar» («tsar»),
«Kaiser», «Pharaoh», «caliph», «sultan», «pasha»,
«emir», «sheik», 2) правитель, обладающий неогра-
ниченной властью («dictator», «despot», «tyrant»,
«potentate», «autocrat»), 3) лицо, руководящее отно-
сительно небольшим коллективом («boss», «chief»,
«person in authority», «captain», «skipper»), 4) ответ-
ственное должностное лицо в правительственных
или других государственных структурах («president»,
«chairman», «the chair», «premier», «prime (or first)
minister»).
При сопоставлении английских и русских языковых
знаков, денотативное значение которых симметрич-
но («queen», «regina» – «королева», «royal», «regal»,
«queenly», «kingly» – «королевский»), можно заме-
тить, что в понятийное содержание русского сло-
ва «королева» входят значения имен существитель-
ных «queen» и «regina», в содержание понятия «ко-
ролевский» входят значения имен прилагательных
«royal», «regal», «queenly», «kingly», т.е. обнаружива-
ется асимметрия в объеме культурно-значимой ин-
формации. Подобное расхождение на сигнификатив-
ном уровне объясняется различной значимостью ис-
следуемого понятия в английском и русском языках.
Дефиниции лексем, вербализующих типаж «бри-
танская королева» в английском языке, были сопо-
ставлены нами с их аналогами (если таковые име-
лись), предлагаемыми русскоязычными словарями.
Сравнение семантически соотносимых слов с ос-
новным номинантом рассматриваемого концепта
в русском и английском языках позволяет сделать
следующие выводы:
1) общекультурное значение концепта «королева»
в английском и русском языках в основном совпада-
ет, в то же время прослеживается и этноспецифика
смыслового наполнения понятийной составляющей
концепта «королева» в английском языке.
2) основное различие в системном уточнении ана-
лизируемого концепта состоит в том, что у англичан
акцентируется наследная преемственность в получе-
нии данного поста, т.е. обязательная принадлежность
короля или королевы семье монарха;
3) в русской лингвокультуре анализируемый кон-
цепт не является оценочно маркированным, в то вре-
мя как в британской лингвокультуре оценка присут-
ствует в атрибутивных лексемах, посредством ко-
торых осуществляется вербализация исследуемого
концепта – в английской лингвокультуре выделяют-
ся модусные признаки «проявляющая великодушие»,
«олицетворяющая справедливость», «обладающая
внешним великолепием», в русской лингвокультуре
такие признаки отсутствуют.
Итак, анализ основных наименований концепта
«королева» в институциональном дискурсе показал,
что понятийные характеристики номинаций лингво-
культурного типажа «британская королева» в англий-
ском языке сводятся к дескриптивным признакам.
В ряде второстепенных лексем, апеллирующих к ис-
следуемому концепту, представлены характеризую-
щие признаки данного концепта, которые имеют в ос-
новном положительную оценочную коннотацию. Это
можно объяснить значимостью исследуемого концеп-
та для носителей британской лингвокультуры.
Перцептивно-образное
содержание лингвокультурного
типажа «британская королева»
Образ исследуемого типажа строится на основе
вербализованных в текстах ассоциативных характе-
ристик, связанных с внешним обликом, чертами ха-
рактера, образом жизни, особенностями речи и при-
писываемым ролевым поведением британской коро-
левы. Как показал анализ анкет британских и русских
информантов, стимул «королева Британии» в боль-
шинстве случаев вызывает ассоциации, связанные
с королевой Елизаветой Второй: 100% опрошенных
британцев и 54% русскоязычных информантов в ка-
честве реакции на стимул «британская королева» на-
звали правящую королеву Елизавету Вторую, кроме
того, 4% британцев и 24% русскоязычных информан-
тов назвали Елизавету Первую, 2% британцев и 15%
носителей русской культуры – королеву Викторию,
в одном ответе британца была названа королева Бо-
удицея. То есть, номинация «королева Елизавета Вто-
рая» («Queen Elizabeth the Second») в настоящее
время является прецедентным именем типажа «бри-
танская королева». Это позволяет выделить в ряду
лингвокультурных типажей особый тип – фиксирован-
ные по ассоциативному признаку, т.е. обобщенные
узнаваемые образы носителей определенной лингво-
культуры, ассоциативно связываемые большинством
представителей данной лингвокультуры с конкретной
личностью или с небольшой группой личностей. Фик-
сированным типажам можно противопоставить дис-
персные, т.е. ассоциируемые с неограниченным чис-
лом личностей.
Королева как официальный глава государства ха-
рактеризуется двумя различными стилями одежды
в зависимости от того, участвует ли она в меропри-
ятиях национального масштаба или в повседневных
официальных мероприятиях:
(1) A short, elderly lady on a «walkabout» moving along
a line of people who have turned out to see her <…>.
She’s wearing a buttoned coat, to the knee, in a strong
single colour – perhaps maroon or turquoise, or yellow,
or green, and a matching hat, so that people can spot
her easily through the crowd. Flesh-coloured stockings,
sensible shoes, sensible handbag, gloves. On anyone
else, this would be a very unusual look – the formality is
certainly quite old-fashioned – and the colour she wears
is often quite loud. But it’s the way the Queen looks when
she’s out and about – a small, brightly-coloured, well-
presented, formally-dressed lady (из ответа инфор-
манта).
(2) I imagine her in her finery, a long velvet cloak
trimmed with white fur and ermine, with a diamond crown
on her head. Her dresses are of immense beauty fixed
with jewels which shimmer and sparkle in the sunlight
(из анкет информантов).
Облик королевы, описанный в первом примере,
отражает ролевую сущность занимаемого ею поста:
с одной стороны, она – хранитель монархической тра-
диции, символ социальной стабильности, а значит
должна всем своим видом демонстрировать эту ста-
бильность, что проявляется в постоянстве фасона ее
костюма; с другой стороны, уникальность этой роли
подчеркивается ярким цветом ее одежды, позволяю-
щем выделить королеву из толпы. Во втором приме-
ре королева выглядит роскошно в бриллиантовой ко-
роне, в бархатной мантии, отделанной горностаем.
Она уже – не старомодно одетая пожилая женщи-
на, участвующая в рутинных официальных мероприя-
тиях, а величественная правительница, вызывающая
восхищение окружающих своим великолепием.
В следующем примере британцем описывается об-
раз королевы в неофициальной обстановке:
I imagine her dressed sensibly, with flat walking shoes,
a skirt below her knee, perhaps a headscarf, walking
in the countryside with her corgi dogs (из ответа инфор-
манта).
Носители русской лингвокультуры, как показало ан-
кетирование, не знакомы с этим образом. В прак-
тичной удобной обуви на плоской подошве, в платке
и юбке ниже колен в сопровождении собачек короле-
ва выглядит близкой и домашней. Именно здесь бри-
танская королева – «настоящая», обычный человек,
как и все остальные. Собаки (обычно породы корги) –
неотъемлемый элемент современного типажа «бри-
танская королева».
В русской лингвокультуре признаки внешности ис-
следуемого типажа представлены размыто – 48%
опрошенных нами русскоязычных информантов во-
обще не приводили описаний внешности королевы,
т.е. в качестве реакции на стимул «британская ко-
ролева» предлагались подробные описания торже-
ственных церемоний, процессий, кортежей, пейза-
жей, зданий, интерьеров дворцов и т.п.; в описани-
ях русскоязычных информантов упоминаются лишь
отдельные детали одежды королевы (например, рос-
кошное платье, шляпа), характеризующие ее облик
в образе официального представителя власти, напри-
мер:
Карета, запряженная белыми лошадьми, едет
по мощеной дороге в сопровождении двух лимузинов,
множества черных машин и кавалькады мотоцикли-
стов. Пожилая женщина в розовой шляпке машет
рукой (из ответа информанта).
Опрос информантов показал, что одним из наибо-
лее часто называемых признаков поведения короле-
вы – большое чувство собственного достоинства:
British Queen always behaves with dignity and reserve
(из ответа информанта).
Представители британской и русской лингвокуль-
тур отмечают умение королевы контролировать свои
эмоции:
The Queen never seems to get overly emotional or
excited in public (из ответа информанта).
Из следующего примера видно, что королева де-
монстрирует толерантность в поведении, выступая
гарантом стабильности в британском обществе.
The Queen never says anything controversial, or
in anyway becomes embroiled in public scandals (из от-
вета информанта).
Речь лингвокультурного типажа «британская коро-
лева» представляет собой особую форму английско-
го языка («Queen’s English»), употребляемую исклю-
чительно представителями высшего класса, узнавае-
мую представителями британского лингвокультурного
сообщества. Рассмотрим следующий пример:
People do impressions of her voice a lot, usually
by starting a sentence with «My husband and I…»
in a very upper class voice or by using «one» instead
of «I» («one would like to know whether one will be
expected to do one’s own washing») (из ответа инфор-
манта).
Мы видим, что речь королевы отличает упо-
требление местоимения «I» вместо местоимения
«one» (в неофициальной обстановке) и «my husband
and I» (в официальных выступлениях). Таким обра-
зом, местоимение «one», являющееся одним из спо-
собов выражения категории персональности, приоб-
рело в современном английском языке выраженное
оценочно-статусное значение. Британцы указывают
и на такую особенность речи королевы, как частый по-
втор вводной конструкции «I say».
Важной характеристикой речи королевы является
ее приверженность официальному стилю:
The Queen always speaks very formally to whoever
she is addressing (из ответа информанта).
Особенностью британского национального созна-
ния является практически полное замещение этно-
специфичного концепта «королева», существующего
в языковом сознании представителей разных лингво-
культур, уточняющим его концептом «королева Бри-
тании», который также наличествует в разных куль-
турах, помимо британской. (100% британских инфор-
мантов в качестве реакции на стимул «королева» на-
звали королеву Британии). В отечественной же линг-
вокультуре такого замещения не происходит. В ка-
честве примера рассмотрим реакции носителей рус-
ской лингвокультуры на стимул «королева», взятые
из «Русского ассоциативного словаря» под редакцией
Ю. Н. Караулова [2002]:
Королева: красоты 16; Марго 12; снежная 9; бала
7; корона 4; король, флирта 3; Англии, английская,
красавица, красивая, осанка, солнца, холода 2; Ан-
глия; ах, королева; бензоколонки, блеф, богатая, Бри-
тании, была, Великобритании, в замке, Виктория, вы-
сокомерная, дворец, джунглей, Ева, Елизавета 2, же-
на короля, жива, королевство, красиво, красота, Ла-
да, мать, мать вашу, мечта, мисс Воркута-91, на тро-
не, недостижимое, недоступное, Непала, принцесса,
саранча, сказка, спектакль, спорта, танца, ужей, чар-
даша, шахматы, Queen 1.
Мы видим, что специфика языковых средств, вер-
бализующих реакции носителей русской культуры
на стимул «королева», состоит в высокой степени
их метафоричности («королева красоты», «снежная
королева», «королева бала», «королева джунглей»,
«королева танца»). Тем не менее, в приведенной
словарной статье отмечаются реакции, связанные
не только с переносным, но и с прямым значением
лексемы «королева», в том числе, номинирующие ис-
следуемый нами концепт («королева Англии», «ан-
глийская королева», «королева Британии», «короле-
ва Великобритании»).
В ответах на вопросы нашей анкеты реакции
русских респондентов на стимул «королева» ча-
сто были связаны не с образами конкретных ко-
ролев, а с абстрактными понятиями («самодержав-
ная власть», «монархия», «уважение», «красивая»,
и т. п.), с атрибутами королевы («наряды», «коро-
на», «дворец»), с признаками, составляющими по-
нятие «королева» («женщина») и т. п. Лишь у 25%
представителей русской лингвокультуры стимул «ко-
ролева» вызвал ассоциации с английской короле-
вой. Анализ результатов проведенного нами анкети-
рования подтвердил присутствие в британской и рус-
ской лингвокультурах концепта «британская короле-
ва», являющегося уточнением этноспецифичного кон-
цепта «королева». При этом перцептивно-образные
признаки лингвокультурного типажа «британская ко-
ролева» в русском языковом сознании представлены
размыто, в британском – детально и чётко.
Ценностная составляющая
лингвокультурного типажа
«британская королева»
Анализ результатов анкетирования британских
и русскоязычных информантов выявил противоречи-
вое отношение к британской королеве [см. Мурзинова
2009].
Поведению королевы по утилитарным крите-
риям дается высокая оценка – 73% опрошенных нами
британских информантов отмечают ее умение с до-
стоинством представлять Британию на международ-
ной арене:
When I think about the (British) Queen, I think <…>
about the cohesive, gluing role she plays in society and
as a symbol of continuity and stability, trustworthiness,
British national identity and Britain’s role as a bastion
of freedom and democracy in the 20th century (из ответа
информанта).
Приведенный пример показывает, что поведение
правящей королевы Британии, с точки зрения носите-
лей британской лингвокультуры, является эталоном
для социальной роли королевы и в высокой степени
соответствует ожиданиям британцев, связываемым
с поведением человека, занимающего данную соци-
альную позицию. Иными словами, мы можем гово-
рить о том, что современный типаж «британская коро-
лева» является ярким и представляет собой модель-
ную личность (термины В. И. Карасика, см. [Карасик
2007 (б)]).
Оценка поведения королевы по моральным крите-
риям характеризуется ярко выраженной амбивалент-
ностью. 38% из всех опрошенных нами информантов
назвали импонирующие им черты характера, а 32% –
негативные черты британской королевы.
Британцами высоко оцениваются такие моральные
качества королевы Елизаветы Второй, являющейся
единственной реально существующей в физическом
мире прототипной личностью исследуемого типажа,
как чувство долга, приверженность традиции, чувство
ответственности, твердость и сила духа, например:
I think she [Elizabeth II] is a solitary figure left over
from an age that has been swept away. All the old
order has collapsed about her, but she holds firm,
unchanging, duty-bound and resolute. She’s the last
of this kind of monarch (британский Интернет-форум
«Digital Spy», URL: http://www.digitalspy.co.uk/forums/
showthread.php?t=714980).
Многие информанты считают, что в своем коммуни-
кативном поведении королева может проявлять высо-
комерие, свойственное представителям аристократи-
ческой социальной прослойки:
She could be arrogant, overtly posh, or self-important
(из ответа информанта).
Эмоциональный аспект поведения королевы вызы-
вает волну диаметрально противоположных мнений.
Анкетирование британских информантов показало,
что часть британцев осуждает равнодушное поведе-
ние королевы:
Negative [qualities the Queen could have]: laissez faire
attitudes or delayed reaction when the public may be
looking to her: e.g. after Diana’s death; <…> lacking
public demonstration of relationship with other family
member (из ответа информанта).
Как видно из примера, желаемым для британцев
поведением типажа «британская королева» являет-
ся такое поведение королевы, в котором проявляется
душевность, теплота.
Другая часть представителей британской лингво-
культуры позитивно оценивает эмоциональную сдер-
жанность королевы:
Some people think that at the time of Diana’s death,
she [the Queen] didn’t show enough emotion, but I think
I wouldn’t like the Queen to be like Jordan and revealing
all her stories and feelings to the press. She might be
quite a distant, reserved woman, but it is hard to tell as her
image is filtered through the image of the media (из от-
вета информанта).
В данном примере уравновешенному поведению
королевы дается положительная оценка, более того,
сдержанность монархини противопоставляется чрез-
мерно открытой манере коммуникативного поведения
популярной британской топ-модели Кейти Прайс, из-
вестной под псевдонимом Джордан, которая в мель-
чайших подробностях рассказывает о своей жизни,
посвящая всех и вся в глубины своих переживаний.
Раскованное поведение не соответствует ролевым
ожиданиям, приписываемым типажу «британская ко-
ролева».
Несмотря на амбивалентность оценки королевы
по моральным критериям, 50% британских инфор-
мантов (или 75% от тех, кто вообще высказал ка-
кую-либо оценку поведения королевы) едины во мне-
нии, что правящая королева Британии достойна ува-
жения. Не случайно 92% опрошенных нами британ-
ских информантов затруднились вспомнить какие-ли-
бо анекдоты или шутки о королеве:
<…> we very rarely hear jokes about the queen. This is
not out of respect for her position, but more out of respect
to her personally, she seems to have done nothing to earn
any ridicule (из ответа информанта) [Там же].
Подведем основные итоги.
1. Лингвокультурный типаж «британская короле-
ва» входит в число ценностных доминант британской
культуры и воплощает важные признаки английского
национального характера.
2. Анализируемый типаж представляет собой осо-
бый тип типажа – фиксированный по ассоциативному
признаку.
3. Этимологический слой рассматриваемого кон-
цепта представлен значениями «женщина», «жена»,
«рождать».
4. В историческом слое исследуемого концепта вы-
является связь с концептами «отец», «бог».
5. Важнейшие понятийные признаки типажа «бри-
танская королева следующие: 1) британка, 2) явля-
ющаяся светским главой страны, 3) занимающаяся
управлением страной, 4) осуществляющая управле-
ние страной единолично, 5) несущая ответственность
за страну и людей этой страны, 6) являющаяся до-
черью монарха, 7) получившая формальное право
управлять страной по наследству, 8) персонифициру-
ющая институт монархии и государство.
6. Образные характеристики анализируемого типа-
жа сводятся к следующим доминантным признакам:
пожилая женщина невысокого роста в однотонном ко-
стюме яркого цвета, в шляпе и перчатках, либо в гор-
ностаевой мантии и в бриллиантовой короне, либо
в платке и юбке до колен в сопровождении собак по-
роды корги. Речь лингвокультурного типажа «британ-
ская королева» представляет собой особую форму
английского языка («Queen’s English»), употребляе-
мую исключительно представителями высшего клас-
са, узнаваемую представителями британского линг-
вокультурного сообщества.
7. Отношение к королеве в индивидуальном созна-
нии характеризуется асимметричной амбивалентно-
стью с преобладанием позитивной оценки. Преобла-
дание положительно маркированных оценочных ха-
рактеристик британской королевы обусловлено тем,
что лингвокультурный типаж «британская королева»
является образцом для подражания, проявляясь как
модельная личность на фоне ценностных доминант
британской картины мира.
В результате анализа анкет русскоязычных инфор-
мантов нами были выявлены различия в количе-
ственном соотношении британских и русскоязычных
информантов, назвавших те или иные поведенче-
ские признаки типажа. Например, в качестве реакции
на стимул «британская королева» всего 7% русско-
язычных, по сравнению с 69% британских информан-
тов, назвали какие-либо поведенческие признаки ти-
пажа «британская королева». В ответах же на кон-
кретно поставленный вопрос «Какими положительны-
ми и отрицательными качествами может обладать
британская королева?» уже 80% представителей рус-
ской и 100% представителей британской лингвокуль-
туры назвали различные поведенческие признаки ис-
следуемого типажа. Полученные данные позволяют
сделать вывод, что в русскоязычном сознании пер-
цептивно-образные характеристики анализируемого
типажа представлены более размыто по сравнению
с британским языковым сознанием. Являясь одним
из ключевых концептов британской лингвокультуры,
в русской лингвокультуре типаж «британская короле-
ва» представляет собой редуцированный концепт.

ДОПОЛНИТЕЛЬНОЕ ЗАДАНИЕ: Проанализируй-


те статьи из приведенного ниже списка
Прокомментируйте подходы авторов к рассмот-
рению лингвокультурных типажей.
Перечислите типы лингвокультурных типажей,
модель которых представлена в статьях.

Асадуллаева А. В. Исторический крими-


нальный лингвокультурный типаж английский
пират // http://www.dislib.ru/jazykoznanie/23573-1-
istoricheskiy-kriminalniy-lingvokulturniy-tipazh-
angliyskiy-pirat.php
Базикова А. А. Лингвокультурный ти-
паж блондинки: ассоциативные призна-
ки // http://cyberleninka.ru/article/n/lingvokulturnyy-
tipazh-blondinki-assotsiativnye-priznaki
Бисерова Н. В. Лингвокультурный типаж «им-
мигрант» в зеркале французского и русского
медиадискурсов // http://lomonosov-msu.ru/archive/
Lomonosov_2013/2310/60141_3e30.doc
Бондаренко Л. В. Лингвокультурный типаж «ан-
глийский чудак» в пьесе Т. Стоппарда «Ар-
кадия» // http://www.science.crimea.edu/zapiski/2010/
filologiya/uch_23_62_3fn/281-285.pdf
Бондаренко Т. В. Лингвокультурный типаж
Британский дворецкий: понятийная составля-
ющая// http://cyberleninka.ru/article/n/lingvokulturnyy-
tipazh-britanskiydvoretskiyponyatiynaya-
sostavlyayuschaya
Ворошилова Н. Б. Лингвокультурный типаж роке-
ра: ассоциативные признаки// http://www.philology.ru/
linguistics2/voroshilova-07a.htm
Илюхина М. С. Лингвокультурный ти-
паж английский бизнесмен: эндо- и экзо-
стереотипы// http://netess.ru/3jazykoznanie/27626-1-
lingvokulturniy-tipazh-angliyskiy-biznesmen-endo-
ekzostereotipi.php
Касюк Н. Лингвокультурный типаж «учитель»//
http://www.bsu.by/Cache/pdf/180623.pdf
Кашкин В. Б. Лингвокультурный типаж «русский чи-
новник»// http://tpl1999.narod.ru/index/0-66
Киселёва М. П. Особенности лингвокультур-
ного типажа «джентльмен»// http://rgups.ru/doc/
trudy_rgups_1_2013_soderzhanie.pdf
Коровина А. Ю. Лингвокультурный типаж «ан-
глийский сноб»// http://www.dissercat.com/content/
lingvokulturnyi-tipazh-angliiskii-snob
Лутовинова О. В. Лингвокультурный типаж «ха-
кер» (Политическая лингвистика. – Вып. 20. – Екате-
ринбург, 2006. – С. 170—174) // http://www.philology.ru/
linguistics2/lutovinova-06.htm
Малахова С. А. Лингвокультурный типаж «англий-
ский денди»: лексико-семантический аспект //http://
izvestia.vspu.ru/files/publics/84/34-37.pdf
Мурзинова И. А. Лингвокультурный ти-
паж «Британская королева»: постановка про-
блемы// http://cyberleninka.ru/article/n/lingvokulturnyy-
tipazh-britanskaya-koroleva-postanovka-problemy
Попова С. В. Речевы характеристики лингво-
культурного типажа «школьная учительница»// http://
asu.edu.ru/images/File/Izdatelstvo/GI2(38)/14.pdf
Рахматуллина А. Н. О разработке фонетическо-
го портрета представителей лингвокультурного ти-
пажа"английский чудак»// http://www.vestnik-mgou.ru/
Articles/View/5158
Резник В. А. Понятийно-дефиниционная со-
ставляющая лингвокультурного типажа «британ-
ский лорд»// http://www.ssc.smr.ru/media/journals/
izvestia/2014/2014_2_185_188.pdf
Савченко Е. П. Лингвокультурный типаж «секрет-
ный агент» как неотъемлемая составляющая концеп-
тосферы Я. Флеминга // http://www.evestnik-mgou.ru/
Articles/Doc/191
Трендович Марчин. Лингвокультурный типаж «со-
ветский шпион»: Штирлиц// http://lomonosov-msu.ru/
archive/Lomonosov_2009/diskurs/trendovich.pdf
Цаголова В. А. Лингвокультурный типаж портрет
женщины-политика (на примере федерального канц-
лера Гермации Ангелы Меркель) // http://www.science-
education.ru/106-7790
Чекаева В. В. Лингвокультурный типаж «Американ-
ский бизнесмен»: ценностные характеристики // http://
conf.sfu-kras.ru/sites/mn2012/thesis/s028/s028-002.pdf
Юшко О. Ю. Понятийное поле лингвокуль-
турного типажа «герой»// http://www.volsu.ru/upload/
medialibrary/ccc/11_qfctcfnp.pdf
Ярмахова Е. А. Лингвокультурный типаж «англий-
ский чудак»// http://cheloveknauka.com/lingvokulturnyy-
tipazh-angliyskiy-chudak
Ярошенко О. А. Основные составляющие об-
разного компонента лингвокультурного типажа
«Русский интеллигент» // http://vestnik-old.samsu.ru/
articles/264/28.pdf
Заключение
На современном этапе развития антропологиче-
ской лингвистики теория лингвокультурных типажей
как одно из её направлений, возникших на стыке линг-
вокультурологии и лингвоперсонологии, переживает
период достаточно активного развития. Синтезируя
достижения лингвоперсонологии и лингвокультуроло-
гии, теория лингвокультурных типажей характеризу-
ет внешний облик и ценностные доминанты типизи-
руемых в лингвокультуре личностей, исследует вли-
яние этих личностей на языковое сознание и комму-
никативное поведение представителей той или иной
лингвокультуры, эволюционные трансформации сте-
реотипных представлений об этих личностях. Систе-
матизация этих знаний позволяет выявлять специфи-
ку лингвокультурных концептов типизируемых лично-
стей в рамках лингвокультур, которым они принадле-
жат, освещать ценностные ориентиры поведения, за-
ложенные в концептосфере языка этих лингвокуль-
тур, что, несомненно вносит свой вклад в процесс оп-
тимизации диалога между современными культурны-
ми сообществами.
Развитие теории лингвокультурных типажей видит-
ся нам
в дальнейшем формировании категориального ап-
парата этой молодой области научного знания, раз-
работке классификации лингвокультурных типажей
и моделировании типажей, соответствующих новым
критериям классификации, в выявлении важных тен-
денций в развитии ценностных приоритетов лингво-
культурных социумов.
Глоссарий
Антропоцентрическая парадигма – переклю-
чение интересов исследователя с объектов позна-
ния на субъекта, т.е. анализируется человек в языке
и язык в человеке, поскольку, по словам И. А. Бо-ду-
эна де Куртэне, «язык существует только в индивиду-
альных мозгах, только в душах, только в психике ин-
дивидов или особей, составляющих данное языковое
общество».
Асимметричная амбивалентность – соотно-
шение оценочно-маркированных признаков концеп-
та, характеризующееся выраженным преобладанием
признаков одного оценочного знака.
Дискурс – сложное явление промежуточного по-
рядка между диалогом, речью, общением, с одной
стороны, и фиксированным текстом с другой.
Идеальная языковая личность – человек, гото-
вый полностью осуществлять всю человеческую спо-
собность к произведению речевых поступков.
Имидж – образ, порожденный в определенной си-
туации с определенной целью, образ специально
формируемый и программируемый. Это интеграцион-
ное, комплексное образование, которое ассоциирует-
ся с такими понятиями, как престиж и репутация.
Коммуникативная компетенция – практическое
владение вербальными и невербальными средства-
ми для осуществления коммуникации, умение варьи-
ровать коммуникативные средства в процессе комму-
никации.
Коммуникативное поведение – вербальное
и невербальное поведение в процессе общения.
Коммуникация – передача того или иного содер-
жания от одного сознания (индивидуального или кол-
лективного) к другому посредством знаков
Концепт – объект идеального мира, имеющий имя
и отражающий определенные культурно-обусловлен-
ные представления человека о мире действительном
(А. Вежбицкая).
Лингвогендер – проявление в речи психо-со-
циольных гендерных характеристик.
Лингвокультурный типаж – обобщенное пред-
ставление о человеке на основе релевантных, объек-
тивных, социально значимых этно- и социо- специфи-
ческих характеристик поведения людей. Узнаваемый
образ представителя определенной культуры, сово-
купность которых составляет культуру того или иного
общества.
Лингвоперсонология – лингвистическая дисци-
плина, предметом которой является языковая лич-
ность, возникшая на стыке когнитивной лингвисти-
ки, социолингвистики и лингвопсихологии; имеет це-
лью изучение гендерных, профессиональных, мен-
тально-психологических особенностей языковой лич-
ности и ее типов в данных аспектах.
Литературно-разговорная речевая культура –
тип речевой культуры, характеризующийся владени-
ем только разговорным стилем.
Литературный тип — персонаж художественно-
го произведения, обладающий поведенческими и ми-
ровоззренческими признаками, свойственными опре-
деленному типу личности, узнаваемому в рамках того
или иного социума.
Личность – действительность индивида как соци-
ального феномена и объекта, реализация себя в раз-
личных видах социального общения и действитель-
ности.
Менталитет – система своеобразия психической
жизни людей, принадлежащих к конкретной культуре,
качественная совокупность особенностей восприятия
и оценки ими окружающего мира, имеющие надси-
туативный характер, обусловленные экономически-
ми, политическими, историческими обстоятельствами
развития данной конкретной общности и проявляю-
щиеся в своеобычной поведенческой активности.
Ментальность – совокупность бессознательных
комплексов, складывающихся в процессе адапта-
ции человеческого коллектива (этноса) к окружающей
природно-социальной среде и выполняющих в эт-
нической культуре роль основных механизмов, от-
ветственных за психологическую адаптацию этноса
к окружающей среде.
Модельная личность – узнаваемый представи-
тель определенной этносоциальной группы, полу-
чающий ярко выраженную положительную оценоч-
ную квалификацию со стороны представителей дан-
ной культуры, устанавливающий ценностные ориен-
тиры поведения для представителей соответствую-
щей лингвокультуры, отождествляемый представите-
лями других этнокультур с данной культурой.
Национальная языковая личность – составля-
ющая языковой личности, которая определяет при-
надлежность к этносу, включенность в национальную
культуру, проживанием на определенной территории
и т. д. Национальная языковая личность обладает на-
бором знаний: 1) индивидуальным; 2) коллективным;
3) социумным; 4) национальным.
Паспорт типажа – структурированное описание
лингвокультурного типажа, его образно-перцептив-
ная, ценностная и понятийная составляющие.
Персонализм – теистическое направление совре-
менной буржуазной философии, признающее лич-
ность первичной, творческой реальностью и высшей
духовной ценностью, а весь мир проявление творче-
ской активности верховной личности-Бога.
Предметный концепт – коллективное содержа-
тельное многомерное ментальное образование, в ко-
тором фиксируется своеобразие соответствующей
культуры, ассоциируемое в сознании носителей той
или иной лингвокультуры с каким-либо предметом,
в том числе обозначаемым именем собственным.
Прескриптив – норма поведения, принятая в рам-
ках определенной лингвокультуры.
Просторечная речевая культура – тип речевой
культуры, являющийся показателем низкого образо-
вательного и культурного уровня.
Прототип наиболее яркий представитель кате-
гории, который в наибольшей степени соответствует
представлениям человека об ее устройстве.
Прототип лингвокультурного типажа – пер-
вообраз, конкретная историческая или современная
личность, ставшая основой для формирования в кол-
лективном языковом сознании образа типизируемой
личности.
Рекуррентность – признак лингвокультурного ти-
пажа, частотность случаев рефлексивного обсужде-
ния понятий в текстах культуры. Этот признак позво-
ляет отграничить типаж от не-типажа.
Религиозный дискурс – особый вид институцио-
нального дискурса, который имеет своей целью обра-
щение внимания аудитории к религии и концепту Бо-
га.
Речевое поведение – совокупность собственно
языкового аспекта общения, невербальных компо-
нентов общения и коммуникативных норм и правил
речевого поведения.
Речевой акт целенаправленное коммуникативное
действие, совершаемое согласно правилам языково-
го поведения.
Речевой портрет – сумма объективных и сте-
реотипных представлений носителей языка о рече-
вом поведении типизируемой личности, письменные
и устные высказывания, которые характеризуют ин-
дивидуальные лексико-грамматические и психологи-
ческие особенности говорящего.
Речевой жанр – относительно устойчивый темати-
ческий, композиционный и стилистический тип выска-
зываний (текстов).
Социокультурный типаж – интегральный тип
личности, проявленной в обществе определенным
образом благодаря той или иной системе предпочте-
ний; совокупность устойчивых качеств (признаков),
характерных для группы людей с похожими психиче-
скими установками, определяющими их тип мировос-
приятия).
Социотип — совокупность устойчивых качеств
(признаков), характерных для группы людей с похо-
жими психическими установками, определяющими их
тип мировосприятия).
Стереотип (stereotype) – стандартное мнение
о социальных группах или об отдельных лицах как
представителях этих групп, в заостренно упрощаю-
щей и обобщающей форме, с эмоциональной окрас-
кой приписывающее определенному классу лиц опре-
деленные свойства или установки.
Среднелитературная речевая культура – тип
речевой культуры, отличающийся нестрогим выпол-
нением языковых норм, нечастым использованием
этикетных формул.
Тип речевой культуры – разновидность внутри-
национальных речевых культур, которые сосуществу-
ют в деловом общении и непосредственно связаны
с образовательным и культурным уровнем говорящих
и пишущих.
Типизация – придание типовых форм, использова-
ние типичных, общих для многих объектов процессов,
приемов, методов, решений. При накоплении в па-
мяти достаточного числа готовых происходит вычле-
нение единицах, накопленных в памяти, постоянных
и переменных признаков, т.е. становление в сознании
модели, образца.
Транслируемость – признак лингвокультурного
типажа, частичная или полная степень его встраива-
емости в чужую культуру.
Фамильярно-разговорная речевая культура –
тип речевой культуры, отличающийся общей стили-
стической сниженностью и огрубленностью речи, что
сближает его с просторечием.
Ценности – исторически сложившиеся, обобщен-
ные представления людей о типах своего поведе-
ния, возникшие в результате оценочно-деятельност-
ного отношения к миру, образующие ценностную кар-
тину мира, закрепленную в сознании представителей
отдельного этноса и зафиксированную в языке этого
этноса.
Элитарная речевая культура – высокий тип ре-
чевой культуры, представляющий речь представите-
ля элитарной речевой культуры и являющийся без-
упречным с точки зрения соблюдения языковых норм,
отличается выразительностью, логичностью, доступ-
ностью, ясностью изложения, богатством словарного
запаса.
Языковая картина мира – зафиксированная
в языке и специфическая для данного языкового кол-
лектива схема восприятия действительности. Виде-
ние языка через призму языка.
Языковая личность – носитель автономной язы-
ковой способности, обеспечивающей продуцирова-
ние собственных текстов, выражающих идеалы, со-
держательные ценности, предположения, необходи-
мые для решения значимой задачи или проблемы.
Приложение 1
Анкета, применявшаяся
для опроса информантов
в процессе моделирования
лингвокультурных типажей
А.
1. Какие обобщенные образы людей приходят Вам
в голову, когда Вы думаете о России XIX в.? (Франции)
2. A quelles personnes pensez-vous en parlant de la
France du 19 sciecle? (de la Russie)
Б.
1. Напишите, как Вы представляете себе следую-
щих персон: казак, светский москвич XIX в., гусар, де-
кабрист.
2. Ecrivez, comment imaginez-vous une grisette?
B.
1. Какое представление Вы имеете о французской
персоне XIX в. гризетки?
2. Comment imaginez-vous un dekabriste?
Приложение 2
Анкета, применявшаяся
для опроса англоязычных
информантов в процессе
моделирования лингвокультурного
типажа «британская королева»
QUESTIONNAIRE
What words or phrases come into your mind when you
think about: a) queens in general b) the Queen?
What queen or queens come into your mind when you
think about British queens in general?
Write a little essay (1—2 paragraphs) beginning with:
«When I think about the Queen, the following pictures
come to my mind…».
Imagine yourself to be the King/Queen of Britain. What
appeals to you in this role? What makes you dislike it?
What does a common Englishman think of the Queen,
in your opinion?
Continue the following phrase: «The Queen always …»
Continue the following phrase: «The Queen never…»
What positive or negative qualities may the Queen
have?
What jokes, anecdotes, popular stories, stereotypes
about the Queen do you remember?

THANK YOU FOR AGREEING TO DO THIS


QUESTIONNAIRE!
Библиографический список
Основная литература
Абрамович Г. Л. Типическое, тип литературный //
Словарь литературоведческих терминов. – М.: Про-
свещение, 1974. – С. 440—414.
Апресян Ю. Д., Избранные труды, том I. Лекси-
ческая семантика. Синонимические средства языка
Текст. / Ю. Д. Апресян. – 2-е изд., испр. и доп. М.: Шко-
ла «Языки русской культуры», 1995. – 113 с.
Арутюнова Н. Д. Язык и мир человека. – М.: Языки
русской культуры, 1999. – 896 с.
Асадуллаева А. В. Исторический криминальный
лингвокультурный типаж «английский пират»: авторе-
ферат дис. … кандидата филол. наук. – Волгоград,
2011. – 22 c.
Аскольдов С. А. Концепт и слово // Русская словес-
ность. От теории словесности к структуре текста. –
Антология. М.: Академия, 1997. – С. 276—379.
Байбурин, А. К. Некоторые вопросы этнографиче-
ского изучения поведения / А. К. Байбурин // Этниче-
ские стереотипы поведения. – Л.: Наука, 1985. – С.
7 – 21.
Белинский В. Г. Педант. Литературный тип // Собра-
ние сочинений в девяти томах. – М.: Художественная
литература, 1979. – Т. 4 [Электронный ресурс]. URL:
http://az.lib.ru/b/belinskij_w_g/text_0460.shtml (дата об-
ращения: 05.11.2015).
Богин Г. И. Модель языковой личности в ее отноше-
нии к разновидностям текстов: автореф. дис. … д-ра
филол. наук. – Л., 1984. – 31 с.
Бокова В. М. Декабристы и их время [Электронный
ресурс]: http://www.bazar.nikolaev.ua/print.php?id=517.
Боронин А. А. Интерпретация персонажных субтек-
стов: основы теории (на материале художественной
прозы) – Автореф. дисс. на соискание ученой степени
доктора филол. наук. – М.: 2008.
Буковская Н. В., Воеводина Ю. А. Роль религиозных
символов в политике // Вестн. Томского гос. пед. ун-
та (Tomsk State Pedagogical University Bulletin). 2006.
№12. С. 101—104.
Бутовецкий Д. Честь и долг велят сражаться // Аль-
манах «Факел». – 1990
Верещагин Е. М., Костомаров В. Г. Лингвострано-
ведческая теория слова. – М.: Русский язык, 1980. –
320 с.
Вернадский, Г. В. Два лика декабристов // Свобод-
ная мысль. – №15, 1993. – С.81 – 92.
Воркачев С. Г. Лингвокультурология, языковая лич-
ность, концепт: становление антропоцентрической
парадигмы в языкознании // Филологические науки. –
2001. – №1. – С.64—72.
Воробьев В. В. Лингвокультурология. Теория и ме-
тоды. – М.: Изд-во РУДН, 1997. – 331 с.
Гак В. Г. Высказывание и ситуация // Проблемы
структурной лингвистики. – М.: Наука, 1973. – С. 350
—372.
Гуляева Е. В. Лингвокультурный типаж «американ-
ский адвокат»: дисс… кандидата филол. наук. – Вол-
гоград, 2009. – 177 с.
Демьянков В. З. Лингвистическая интерпретация
текста: универсальные и национальные (идиоэтниче-
ские) стратегии // Язык и культура: Факты и ценности:
К 70-летию Юрия Сергеевича Степанова. – М.: Языки
славянской культуры, 2001. – С. 309—323.
Деревянская В. В. Лингвокультурный типаж «бри-
танский колониальный служащий: автореф. дис.
… канд. филол. наук. – Волгоград, 2008. – 21 с.
Дмитриева О. А. Лингвокультурные типажи России
и Франции XIX века: автореферат дис. … д. филол.
наук. – Волгоград, 2007. – 24 с.
Дмитриева О. А. Лингвокультурные типажи России
и Франции XIX века: монография. – Волгоград: Изд-во
ВГПУ «Перемена», 2007. – 307 с.
Евсюкова Т. В., Снитко Т. Н. Построила ли линг-
вокультурология свой предмет? // Известия высших
учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Об-
щественные науки. – 2005. – №1. – С 77 – 82.
Зэлдин, Т. Все о французах – М.: Прогресс, 1989. –
440 с.
Ивушкина Т. А. Язык английской аристократии: со-
циально-исторический аспект. – Волгоград: Переме-
на, 1997. – 157 с.
Карасик В. И. Американский супермен как комму-
никативный типаж // Интенсивное обучение иностран-
ным языкам: проблемы методики и лингвистики. –
Вып. 2. – Волгоград: Перемена, 2004 (б). – С. 105—
113.
Карасик В. И. Коммуникативный типаж: аспекты
изучения // Аксиологическая лингвистика: проблемы
и перспективы: тез. докл. Междунар. науч. конф. –
Волгоград: Колледж, 2004 (а). – С. 48 – 50.
Карасик В. И. Лингвокультурный типаж // Язык.
Текст. Дискурс: науч. альманах Ставропольского отд.
РАЛК / под ред. проф. Г. Н. Манаенко. – Ставрополь:
Изд-во ПГЛУ, 2007 (б). – Вып. 5. – С. 86—89
Карасик В. И., Дмитриева О. А. Лингвокультур-
ный типаж: к определению понятия // Аксиологиче-
ская лингвистика: лингвокультурные типажи: Сб. на-
уч. тр. / Под ред. В. И. Карасика. Волгоград: Парадиг-
ма, 2005. – С. 5—25.
Карасик В. И. Языковые ключи. – Волгоград: Пара-
дигма, 2007 (а). – 520 с.
Карасик В. И. Языковая кристаллизация смысла. –
М.: Гнозис, 2010. – 351 с.
Карасик В. И. Языковой круг: личность, концепты,
дискурс. – Волгоград: Перемена, 2002. – 476 с.
Карасик, В. И. Язык социального статуса / В. И. Ка-
расик. – М.: Ин-т языкознания РАН, 1992
Караулов Ю. Н. Русский язык и языковая лич-
ность. – М.: Наука, 1987. – 264 с.
Караулов Ю. Н., Красильникова, Е. В. Русская язы-
ковая личность и задачи ее изучения // Язык и лич-
ность: сб. науч. тр. / под ред. Д. Н. Шмелева. – М.: На-
ука, 1989. – 214 с.
Караулов Ю. Н. Что же такое «языковая лич-
ность»? // Этническое и языковое самосознание. – М.,
1995. – С. 63—65.
Квартовкина Ю. О. Речь английских и русских ари-
стократов в произведениях художественной литера-
туры XIX века: автореф. дис. … канд. филол. наук. –
Волгоград, 2004. – 20 с.
Ключевский, В. О. Русская история. Полный курс
лекций в 2-х книгах / В. О. Ключевский. – Книга 1. –
Олма Пресс: ОАО ПФ «Красный пролетарий», 2005. –
798с.
Козеняшева Л. М. Лингвопоэтические средства со-
здания образа слуги в английской литературе XIX—
XX веков: дис. … канд филол. наук. – Самара, 2006. –
22 с.
Коровина А. Ю. Лингвокультурный типаж «сноб»
в английской художественной литературе // Аксиоло-
гическая лингвистика: лингвокультурные типажи: сб.
науч. тр. / под ред. В. И. Карасика. – Волгоград: Пара-
дигма, 2005. – С. 223—233.
Костецкая А. Г. Социолингвистические характери-
стики речи образованной молодежи Великобритании
и США: автореф. дис. … канд. филол. наук. – Волго-
град, 2001. – 19 с.
Костомаров B. Г. М., 1977. – Т.З: Лексикология и лек-
сикография. – 31 с.
Красных В. В. «Свой» среди «чужих»: миф или ре-
альность?. – М.: Гнозис, 2003. – 375 с.
Крысин Л. П. Современный русский интеллигент:
попытка речевого портрета // Русский язык в научном
освещении. – 2001. – №1. – С.90—107.
Крюков А. Н. Фоновые знания и языковая коммуни-
кация // Этнопсихолингвистика. – М.: Наука, 1988. – С.
19—34.
Крюков Д. В. Социолингвистические характеристи-
ки писем английской аристократии Викторианской
эпохи: автореф. дис. … канд. филол. наук. – Волго-
град, 2001. – 20 c.
Кубрякова Е. С. Начальные этапы становления
когнитивизма: лингвистика-психология – когнитивная
наука // Вопросы языкознания. —1994. – №4. – С. 34
—47.
Кузнецов А. М., От компонентного анализа к компо-
нентному синтезу. М.: Наука, 1986. – 62 с.
Лихачёв Д. С. Концептосфера русского языка // Рус-
ская словесность. От теории словесности к структуре
текста. Антология. М.: Academia, 1997. – С. 280—288.
Лотман Ю. М. Беседы о русской культуре. Быт и тра-
диции русского дворянства (XVIII – начало XIX века) –
СПБ.: Искусство – СПБ, 1996. – 399 с.
Лурье С. В. Этнопсихология как наука об эт-
нической самоорганизации [Электронный ресур-
с].URL: www.ehtnopsyhology. narod.ru (дата обраще-
ния: 20.10.09).
Ляпин С. Х. Концептология: к становлению подхо-
да // Концепты. – Архангельск, 1997. – Вып. 1. – С. 11
—35.
Мартен-Фюжье, А. Элегантная жизнь, или Как воз-
ник «весь Париж», 1815 – 1848 – М.: Изд-во им. Са-
башниковых, 1998. – 480 с.
Маслова В. А. М 31 Лингвокультурология: Учеб. по-
собие для студ. высш. учеб, заведений. – М.: Изда-
тельский центр «Академия», 2001. – 208 с.
Мищенко М. В. Лингвокультурный типаж «аме-
риканский ковбой» // Аксиологическая лингвисти-
ка: лингвокультурные типажи: сб. науч. тр. / под
ред. В. И. Карасика. – Волгоград: Парадигма, 2005. –
С. 166—173.
Мурзинова И. А. Подходы к проблеме классифика-
ции лингвокультурных типажей // Язык. Культура. Ком-
муникация: материалы 2-й Международной научной
конференции / Волгоградский гос. ун-т. – Ч. 1. – Волго-
град: Волгоградское научное издательство, 2008 (а). –
С.162—166.
Мурзинова И. А. Лингвокультурный типаж «британ-
ская королева»: дис. … канд. филол. наук. – Волго-
град, 2009. – 194 с.
Николаева Ю. В. Русские и францу-
зы друг о друге. Исторические корни на-
циональных стереотипов [Электронный ре-
сурс] //:http://www.portalus.info/philosophy/print.php?
subaction=showfull&id=1107951497&archive=0215&start
Парсамова В. Я. Языковая личность ученого в эпи-
столярных текстах (на материале писем Ю. М. Лотма-
на): дис. … канд. филол. наук. – Саратов, 2004 – 223 с.
Подковыркин П. Ф. История русской литературы
первой трети XIX века [Электронный ресурс //http://
ppf.asf.ru/ portfolio1.html.
Попова З. Д., Стернин И. А. Когнитивная лингвисти-
ка. М.: АСТ: Восток —Запад, 2007. – 314 с.
Рощина А. А. Эмблематические характеристики
лингвокультурного типажа «Китайский врачеватель»:
автореферат дис. … кандидата филол. – Волгоград,
2012. – 23 c.
Селиверстова Л. П. Лингвокультурный типаж «звез-
да Голливуда»: дис. … канд. филол. наук. – Волгоград,
2007.
Сепир Э. Избранные труды по языкознанию и куль-
турологии. – М.: Прогресс, 1993. – 656 с.
Сиротинина О. Б. Речь отдельных журналистов в га-
зете «Известия» // Проблемы речевой коммуника-
ции. – Вып. 2. – Саратов: Издательство Саратовского
университета, 2003. – С. 51—57.
Скачко Е. Ю. Лингвокультурный типаж «английский
рыцарь» // Аксиологическая лингвистика: лингвокуль-
турные типажи. Волгоград: Парадигма, 2005. – С.88—
104.
Слышкин Г. Г. Лингвокультурные концепты преце-
дентных текстов: дис. … канд. филол. наук. – Волго-
град, 1999. – 174 с.
Слышкин, Геннадий Геннадьевич. Лингвокультур-
ные концепты и метаконцепты: дисс. … доктора фи-
лологических наук. – Волгоград, 2004. – 323 c.
Степанов Ю. С. Константы: словарь русской куль-
туры. – М.: Академический проект, 2001 – 990 с.
Стернин И. А. Модель русского невербально-
го коммуникативного поведения // Русское и фин-
ское коммуникативное поведение. – Санкт-Петербург:
Изд-во РГГУ им. Герцена, 2001. – Вып. 2. [Элек-
тронный ресурс]. URL: http://commbehavior.narod.ru/
RusFin/RusFin2001/Sternin2.htm.
Cтернин, И. А. Понятие коммуникативного пове-
дения и проблемы его исследования [Электронный
ресурс] / И. А. Стернин: http://commbehavior.narod.ru/
RusFin/RusFin2000/Sternin1.htm.
Телия В. Н. Русская фразеология. Семантический,
прагматический и лингвокультурологический аспек-
ты. – М.: Школа «Язык русской культуры», 1996. –
288 c.
Чеботарев, И. Г. Стереотипные представления
о фасцинативном типаже «юродивый» в русской линг-
вокультуре // Альманах современной науки и образо-
вания. – Тамбов: Грамота, 2015. – №3 (93). – C. 130
—133.
Что такое стереотип? [Электронный ресурс]: http://
lyavka. boom.ru/Stereotyp.html.
Штофф В. А. Моделирование и философия. – М.,
Л., 1966. – С. 197.
Щеглова И. В. Лингвокультурный типаж «чинов-
ник» (на материале русского языка): автореферат
дис. кандидата филологических наук. – Волгоград,
2010 – 25 с.
Briggs, A. A social history of England. – Penguin
Books. 1988. – 320 p.
Chesterton, G. K. Varied Types. – Dodd
Mead and Company, 1903 [Электронный ресурс].
URL: http://www.questia.com/library/book/varied-types-
by-g-k-chesterton.jsp (дата обращения 14.02.2009).
The New Encyclopedia Britannica / Peter B. Norton,
President and Chief Executive officer Joseph J. Esposito,
President, Publishing Group. – Chicago, 1994. – 15th
edition. – Volume 10.
Ярмахова, Е. А. Лингвокультурный типаж «англий-
ский чудак»: дис. … канд. филол. наук / Е. А. Ярмахо-
ва. – Волгоград, 2005. – 191 с.
Дополнительная литература
Словари
Азбука веры. Православное общество // [Электрон-
ный ресурс]: URL: http://azbyka.ru/ (дата обращения
11.05.2014).
Большой толковый словарь русского языка (под ре-
дакцией Д. Н. Ушакова). – Астрель, АСТ, 2004 – 1280 с.
Благой Д. Д. Словарь литературных терминов: В 2-х
т. / под ред. Н. Бродского, А. Лаврецкого, Э. Лунина, В.
Львова-Рогачевского и др. – М.; Л.: Изд-во Л. Д. Френ-
кель, 1925 [Электронный ресурс]. URL: http://feb-
web.ru/feb/slt/abc/ (дата обращения 14.05.2015).
Буковская Н. В., Воеводина Ю. А. Роль религиозных
символов в политике // Вестн. Томского гос. пед. ун-та
(Tomsk State Pedagogical University Bulletin). – 2006. –
№12. – С. 101—104.
Головин С. Ю. Словарь практического психолога. –
М.: АСТ, Харвест, 1998. – 800 с.
Ефремова Т. Ф. Современный толковый словарь
русского языка В 3-х томах. – Том 3 (Р-Я). – М.: АСТ;
Астрель, 2006. – 976 с.
Краткий психологический словарь под ред. Петров-
ского А. В. и Ярошевского М. Г. – М.: Политиздат,
1985 – 430 с.
Краткий словарь православных тер-
минов, www URL: http://azbyka.ru/knigi/
pokrovsky_slovar_terminov_300-all.shtml (дата обра-
щения 10.02.2015).
МАС, 1988 – Малый академический словарь (Сло-
варь русского языка): В 4-х т. / под ред. А. П. Евгенье-
вой. – 3-е изд., стереотип. – М.: Русский язык, 1988. –
Т. 4. С-Я. – 800 с.
Ожегов С. И. Толковый словарь русского язы-
ка: 80 000 слов и фразеологических выражений /
С. И. Ожегов, Н. Ю. Шведова, Ин-т русского язы-
ка им. В. В. Виноградова Рос. акад. наук. – 4-е изд.,
доп. – М.: ИТИ Технологии, 2006. – 944 с.
Открытая православная энциклопедия «Древо»//
[Электронный ресурс]. URL: http://drevo-info.ru
Психологический словарь «Планея» // [Электрон-
ный ресурс]. URL: http://planey.ru/dic/c/c_98.htm.
Русский ассоциативный словарь. В 2 т. / Ю.Н.Кара-
улов, Г. А. Черкасова, Н. В. Уфимцева, Ю. А. Сорокин,
Е. Ф. Тарасов. Т. I. От стимула к рекции: Ок. 7000 сти-
мулов. М.: АСТ-Астрель, 2002. 784 с. Т. II. От стимула
к рекции: Более 100 000 реакций. – М.: АСТ-Астрель,
2002. – 992 с.
Cправочник по тканям и швейным операци-
ям [Электронный ресурс]. URL: http://www.osinka.ru/
Sewing/Glossary/04.html.
ТСРЯ – Толковый словарь русского языка / под.
ред. проф. Д. Н. Ушакова. [Электронный ресурс]. URL:
http://slovonline.ru/slovar_ushakov.
Франция: лингвострановед. словарь. – М.: Интер-
диалект + АМТ, 1997. – 1040 с.
Cambridge Advanced Learner’s Dictionary Cambridge
University Press 2009 [Электронный ресурс].
URL: http://dictionary.cambridge.org/ (дата обращения
02.06.2008) (CALD)
Collins COBUILD English Language Dictionary. –
London: Collins, 1990. – 1703 p. (COBUILD).
Dictionnaire Electronique des Synonymes, [Электрон-
ный ресурс]. URL: http://www.crisco.unicaen.fr/des/.
Laboratoire CRISCO: consultation du dictionnaire
[Electronic resource]: URL: http://elsap1.unicaen.fr/cgi-
bin/trouvebis2?requete=grisette&refer=%23.
Le dictionnaire d’argot et du français familie [Electronic
resource]: URL: http://www.languefrancaise.net
Le petit larousse illustre. – Paris, 2000. – 1788 p.
Longman Dictionary of Contemporary English = Сло-
варь современного английского языка: в 2-х т. – М.:
Рус. яз., 1992. – Т.1 A—L. – 626 c. (LDCE).
Longman Dictionary of Contemporary English = Сло-
варь современного английского языка: в 2-х т. – М.:
Рус. яз., 1992. – Т.2 M – Z. – 1229 с. (LDCE).
Online Etymology Dictionary / Douglas Harper,
2001 [Электронный ресурс]. URL: http://
dictionary.reference.com/help/etymon.html (дата обра-
щения 22.07.2008) (OED).
Roget’s New Millennium Thesaurus, First Edition (v
1.3.1)
Lexico Publishing Group, LLC, 2008 [Электронный
ресурс]. URL: http://thesaurus.reference.com/ (дата об-
ращения 12.09.2008) (RNMT).
The Advanced Learner’s Dictionary of Current English /
A.S.Hornby with A.P.Cowie, A.C.Gimson. – Oxford
University Press, 1980. – 1037 p. (ALDCE).
The Collaborative International Dictionary of English
[Электронный ресурс]: http://www.dic.academic.ru./
contents.nsf/cide/ (дата обращения 11.12.2008).
The Free Dictionary [Электронный ресурс].
URL: http://www.thefreedictionary.com (дата обращения
15.07.2008).
The Little Oxford Dictionary of Quotations. 2nd
edition online. Oxford University Press, 2009 [Электрон-
ный ресурс]. URL: http://www.askoxford.com/results/?
view=quot&freesearch=personality&branch=14123648&te
(дата обращения 27.09.2008) (LODQ).
The new American Roget’s College Thesaurus
in Dictionary Form. – New York: The New American
Library, 1961. – 416 p. (Rog_Thes).
The New Encyclopedia Britannica / Peter B. Norton,
President and Chief Executive officer Joseph J. Esposito,
President, Publishing Group. – Chicago, 1994. – 15th
edition. – Volume 6. – 982 p.
The New Encyclopedia Britannica / Peter B. Norton,
President and Chief Executive officer Joseph J. Esposito,
President, Publishing Group. – Chicago, 1994. – 15th
edition. – Volume 10. – p.
The Oxford Dictionary of Modern Quotations [Элек-
тронный ресурс]. URL: http://www.highbeam.com/The
+Oxford+Dictionary+of+Modern+Quotations/ (дата об-
ращения 02.07.2008) (ODMQ).
The Oxford Dictionary of National Biography. –
Oxford University Press, 2004—9 [Электронный ре-
сурс]. URL: http://www.oxforddnb.com (дата обращения
(02.07.2008).
Webster’s Encyclopedic Unabridged Dictionary of the
English Language. – New York, 1996. – 1693 p.
(WEUDEL).