Вы находитесь на странице: 1из 711

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ

УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ «САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ


ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

На правах рукописи

КОРЗИНИН Александр Леонидович

ГОСУДАРЕВ ДВОР В ДООПРИЧНЫЙ ПЕРИОД (1550 – 1565 гг.)

Специальность 07.00.02 – Отечественная история

ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени


доктора исторических наук

Том 1

Научный консультант
доктор исторических наук, профессор
Павлов Андрей Павлович

Санкт-Петербург 2016
2

ОГЛАВЛЕНИЕ

Том 1

ВВЕДЕНИЕ ............................................................................................................... 4
ГЛАВА I. Обзор историографии и источников
1.1. Государев двор середины XVI столетия в историографии .................................. 16
1.2. Источники ............................................................................................................ 44
ГЛАВА II. Реформа Государева двора середины XVI в.
2.1. На пути к преобразованиям Государева двора середины XVI в. ........................ 87
2.2. Тысячная книга 1550 г. и Дворовая тетрадь 1550-х годов как источники по
изучению Государева двора ...................................................................................... 125
2.3. Социальный состав тысячников ........................................................................... 183
2.4. Семейные связи тысячников ................................................................................. 201
2.5. Испомещение «лучших слуг» под Москвой ........................................................ 217
2.6. Вхождение в Государев двор детей боярских северо-западных уездов ............. 245
ГЛАВА III. Структура и состав Государева двора в доопричный период
3.1. Изменение чиновной структуры двора под влиянием Тысячной реформы
1550 г. ......................................................................................................................... 259
3.2. Становление выборного дворянства как особой чиновной группы двора ......... 283
ГЛАВА IV. Судьбы Тысячной реформы двора в 1550–1570-е годы
4.1. Результаты Тысячной реформы ........................................................................... 293
4.2. Изменения персонального состава двора в опричный и послеопричный
период ......................................................................................................................... 306
4.3. Влияние опричнины на развитие Государева двора ........................................... 321
ЗАКЛЮЧЕНИЕ ......................................................................................................... 378

Том 2

ИСТОЧНИКИ и ЛИТЕРАТУРА ............................................................................. 3


СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ ....................................................................................... 54
ПРИЛОЖЕНИЕ
1. Княжеский двор Ивана Даниловича Калиты (1325–1340 гг.) ................................. 58
2. Двор великого князя Семена Ивановича Гордого (1340–1353 гг.) ......................... 59
3. Двор великого князя Дмитрия Ивановича Донского (1359–1389 гг.) .................... 60
3

4. Двор великого князя Василия I Дмитриевича (1389–1425 гг.) ............................... 64


5. Двор великого князя Василия II Темного Васильевича (1425–1462 гг.) ............... 68
6. Состав Государева двора великого князя Ивана III Васильевича (1462–1505) .... 78
7. Двор великого князя Василия III Ивановича (1505–1533) ..................................... 116
8. Государев двор в доопричный период (1550–1565 гг.) .......................................... 152
9. Особый двор Ивана Грозного 1577–1584 гг. ........................................................... 260
10. Землевладение титулованных родов из княжеских списков Тысячной книги и
Дворовой тетради ....................................................................................................... 272
11. Тысячники и их родственники среди выборных и московских дворян в
последней четверти XVI в. ......................................................................................... 317
4

ВВЕДЕНИЕ

1550 год – переломное время в истории России. К середине XVI в. назрели


государственные и военные реформы, и их реализация стала важнейшей задачей нового
правительства. Воцарение Ивана Грозного в январе 1547 г. повлекло за собой серьезные
преобразования в области центрального и местного управления. Первые шаги
правительства в сторону реформ были сделаны под лозунгом ликвидации своеволия
боярского правления. Начатые с 1547 г., преобразования были продолжены в 1553 г.
правительственным кружком во главе с А. Ф. Адашевым. Тысячную реформу 1550 г.,
наделение поместьями под Москвой избранной тысячи «лучших слуг»следует
рассматривать во взаимосвязи с другими важнейшими реформами, затронувшими
военную службу и дворянское сословие, – формированием стрелецкого войска в 1550 г.;
изданием общерусского Судебника 1550 г. и реформой судопроизводства, становлением
приказной системы управления; Земской реформой 1550-х годов, передавшей важнейшие
судебные функции представителям уездного дворянства и выборным людям из местного
населения и отменившей кормленную систему; Уложением о службе 1555/1556
г.,установившим единообразный порядок службы землевладельцев, денежное
обеспечение и обязательность службы феодалов под угрозой конфискации земель;
составлением официальных Государева родословца 1555 г. и Государева разряда 1556 г.
Весь этот период, 1550-е – начало 1560-х годов, прошел под знаком реформ во всех
сферах жизни русского общества, в том числе в области идеологии, культуры и духовной
жизни. В это время были созданы знаменитый Летописец начала царства и
монументальная Степенная книга царского родословия.
Государев двор в средневековой истории России представлял собой
административное, военное, придворное объединение служилых людей «по отечеству»,
принимавших участие в управлении страной, имевших право на замещение командных
должностей. Члены Государева двора были ключевыми фигурами в центральной и
местной администрации, участвовали в походах, посольских миссиях, судопроизводстве,
дворцовых и придворных службах. С конца XV в. Государев двор осуществлял функции
государственного управления. Боярская дума была верхней частью Государева двора.
Актуальность темы исследования. История царского двора 1550–1565 гг.
является актуальной темой научного исследования. Вопросы организации и состава
боярской аристократии, средних и нижних слоев русского дворянства полностью не
прояснены. Не установлен полный персональный состав Государева двора середины XVI
в. Не даны исчерпывающие ответы на вопросы, можно ли считать всех записанных в
Дворовую тетрадь членами двора, в чем состоит взаимосвязь между тысячниками и
5

выборным дворянством. Остается спорным вопрос о реальном наделении подмосковными


поместьями «лучших слуг» по указу 1550 г. Для решения дискуссионных проблем
необходимо сфокусировать внимание на «персоналиях», на анализе карьер, семейных
связей, землевладения представителей двора в доопричный период.
В литературе недостаточно обоснованы критерии отнесения служилых
землевладельцев к числу представителей двора. Требуется с учетом новых, введенных в
последнее время в научный оборот исторических источников провести
источниковедческий анализ Тысячной книги и Дворовой тетради, попытаться разобраться
с причинами создания документов и записанными в них лицами, определить цели и
последствия Тысячной реформы Государева двора 1550 г.
В исследовании Государева двора существует, кроме того, такая проблема, как
изменение в исторических источниках XV–XVI вв. содержания терминов «дворовые дети
боярские», «дворяне», «бояре». Разработав методики по классификации знати, следует
установить принадлежность к Государеву двору служилых землевладельцев.
Исследование состава и структуры двора середины XVI в. позволит проследить
эволюцию служилого сословия в доопричный период, раскрыть принципы чиновной и
территориальной организации русского дворянства. Изучение эволюции Государева двора
в 1550–1565 гг. позволит подойти к решению таких фундаментальных вопросов, как
принципы организации дворянской службы в 1550-е годы, изменение состава правящей
элиты Российского государства после 1565 г. в период опричнины и после нее. Станет
возможным определить место царского двора середины XVI в. в государственном
устройстве России, его роль в управлении страной. Изучение персонального состава и
эволюции двора, выяснение круга лиц, в чьих руках находилась реальная власть, поможет
раскрыть особенности политического строя Русского государства, внутренней политики,
общего хода государственного развития.
Объектом изучения настоящей работы является Государев двор середины XVI в.
(1550 –1565 гг.) как особый социально-политический институт организации высших слоев
русского общества.
Предмет изучения в диссертации – структура двора (чиновные группы и
территориальные корпорации), особенности формирования, численный и персональный
состав, реформы и эволюция Государева двора в доопричный период, служебная
деятельность, семейные связи, вотчинное и поместное землевладение дворовых детей
боярских.
Цель исследования – изучить устройство, структуру и персональный состав
Государева двора, изменения в порядке его комплектования в середине XVI в.
Задачи исследования:
6

• рассмотреть процесс образования, состав и основные тенденция развития


княжеского (Государева) двора в XIV – первой трети XVI в. для понимания
сущности реформы двора середины XVI в;
• выработать критерии для установления принадлежности к Государеву двору
служилых людей в первой половине XVI в.;
• провести источниковедческий анализ Тысячной книги 1550 г. и Дворовой тетради
1550-х годов, попытаться узнать время их написания, проанализировать структуру
и состав записанных в источники лиц;
• определить структуру двора в середине XVI в.;
• очертить персональный состав Государева двора середины XVI в. (1550–1565 гг.);
• провести просопрографическое изучение всех членов двора доопричного времени;
• изучить роль Тысячной реформы 1550 г. в реформировании Государева двора
середины XVI в.;
• исследовать процесс наделения тысячников поместьями в Московском и
близлежащих к нему уездах;
• изучить судьбы Тысячной реформы 1550 г. и эволюцию двора в 1550–1570-е годы,
рассмотреть влияние опричнины на развитие царского двора;
• сравнить состав и структуру Государева двора доопричного периода с Опричным
двором 1565–1572 гг., Особым двором 1573–1584 гг., Земским двором 1566–1584
гг. для выявления закономерностей, взаимосвязей, выяснения общих принципов их
комплектования, установления результатов и последствий реформы двора
середины XVI в.
В диссертации первоочередное место отведено изучению изменений
персонального состава и структуры двора, а не вопросам его практической деятельности и
функционирования как социально-политического института.
Хронологические рамки исследования. Нижняя хронологическая граница
исследования определяется появлением Тысячной книги и реализацией Тысячной
реформы 1550 г., положившей начало Государеву двору в его новом составе. Верхняя
хронологическая граница – начало опричной политики Ивана Грозного, ознаменовавшей
новый этап в эволюции царского двора, когда он пополнился новыми лицами, начались
земельные экспроприации и массовые казни представителей правящего сословия. Для
достижения цели и задач исследования важно охарактеризовать предшествующий период
в эволюции великокняжеского (Государева) двора, тех изменений XIV – первой половины
XVI в., которые обусловили потребность в его реформировании. Необходимо также
затронуть опричный (1565–1572 гг.) и послеопричный (1573–1584 гг.) периоды, что
7

позволит определить результаты и последствия реформы Государева двора середины XVI


в.
Методы исследования. Для реализации цели и задач работы использованы методы
просопографии, исторической реконструкции событий и явлений, генеалогических
разысканий, ретроспективного анализа. Методологическую основу исследования
составили принципы историзма, научной объективности, системности и всесторонности.
Согласно принципу историзма, исключающему использование современных критериев в
подходе к событиям, явлениям и институтам прошлого, т.е. их модернизацию, царский
двор и правящая элита середины XVI в. рассматривались в социально-политическом
контексте эпохи. Научная объективность, требующая непредвзятого анализа исторических
событий, позволила избежать оценочных субъективных суждений, готовых схем и
шаблонов. Использование системного подхода дало возможность показать Государев двор
как иерархически организованную систему, состоящую из различных чиновных групп и
пронизанную вертикальными и горизонтальными связями и отношениями. Государев двор
был инкорпорирован в систему управления Русским государством, представляя собой
объединение верхушки служилых людей «по отечеству», имевшей право на замещение
высших должностей.
Метод просопографии использовался в изучении отдельных представителей двора
доопричного времени (их биографий, карьер, семейных связей, землевладения,
материального положения) для реконструкции коллективного портрета правящей элиты
изучаемого времени и анализа эволюции состава, структуры и функций царского двора.
В связи с неудовлетворительной сохранностью документов, в особенности
содержащих информацию о светском землевладении, в работе был использован
ретроспективный метод анализа писцовых книг. Указанный метод дал возможность
извлечь ценную информацию о состоянии поместного и вотчинного землевладения
середины XVI в., о собственниках различных категорий земель, из писцовых книг
Русского государства первой трети XVII в. Писцы использовали в качестве источников
для текущего валового описания земель в уездах приправочные книги 40–50-х, 60–70-х
годов XVI в., сведения из которых таким образом попадали на страницы писцовых книг
начала XVII в. Метод ретроспективного анализа писцовых книг с успехом был применен
А. П. Павловым1 и Л. И. Ивиной.2

1
Павлов А.П. 1) Опыт ретроспективного изучения писцовых книг (на примере писцовой книги Старицкого
уезда 1624–1626 гг. // Вспомогательные исторические дисциплины. Т. 17. Л., 1985. С. 100-120; 2) Земельные
переселения в годы опричнины. (К вопросу о практической реализации указа об опричнине 1565 г.) //
История СССР. 1990. № 5. С. 89-104.
2
Ивина Л.И. Эволюция состава уездного дворянства во второй половине XV – первой трети XVII в. (на
примере Угличской земли) // Средневековая и Новая Россия: сб. науч. статей к 60-летию проф. И. Я.
Фроянова. СПб., 1996. С. 354-368.
8

Степень изученности темы. Проблемы эволюции, состава и принципы


комплектования Государева двора середины XVI в. не были объектом специального
исследования в дореволюционной историографии. Учеными рассматривались в целом
состав служилого сословия, поместное и вотчинное обеспечение детей боярских,
особенности взаимоотношений знати и великокняжеской власти. В. И. Новицким были
сделаны важные наблюдения относительно состава и организации дворовых и городовых
детей боярских, выборного и московского дворянства.1 Значительный вклад в изучение
правящего сословия Русского государства XVI в. внесли Н. П. Лихачев и Н. В. Мятлев. В
фундаментальной монографии «Разрядные дьяки в XVI в.», вобравшей в себя
значительное количество архивных разрядных, родословных, местнических, актовых
источников, Н. П. Лихачев осветил различные стороны жизни представителей двора
московских князей, в первую очередь дьяков.2 Ученый пришел к важному выводу о
происхождении дьяков из служилых родов, из детей боярских и даже из боярских родов
бывших удельных княжеств.3 Н. В. Мятлев в работе «Тысячники и московское дворянство
XVI столетия», основанной на тщательном изучении происхождения и службы «лучших
слуг», сделал глубокие наблюдения над эволюцией служилого сословия в Русском
государстве во второй половине XVI в.4
В советской историографии тема истории Государева двора оказалась
непопулярной по причине политической конъюнктуры. В официальной историографии
ученых стали больше всего интересовать вопросы периодизации средневековой истории
России и форм государственного правления. В 1963 г. посмертно вышла фундаментальная
монография С. Б. Веселовского «Исследования по истории опричнины», где был изучен
царский двор в правление Ивана Грозного. Истории Государева двора середины XVI в.
посвящена отдельная глава «Реформа 1550 г. и так называемая Тысячная книга», в
которой ученый обратился к анализу структуры и численного состава Государева двора в
середине XVI в. Важной вехой в процессе изучения дворянства была публикация в 1969 г.
исследования С. Б. Веселовского «Исследования по истории класса служилых
землевладельцев».5 Исследователь наметил важнейшие принципы изучения боярских и
дворянских родов, их роли в истории России на основании комплексного подхода,
привлечения всех имеющихся в распоряжении историка документов. Значительный вклад
в дело изучения структуры Государева двора и различных групп феодалов конца XV–XVI
вв. внес А. А. Зимин. В 50-е годы XX в. выходят первые его работы по составу Боярской

1
Новицкий В.И. Выборное и большое дворянство XVI–XVII веков. Киев, 1915.
2
Лихачев Н.П. Разрядные дьяки XVI в. СПб., 1888.
3
Там же. С. 549.
4
Мятлев Н.В. Тысячники и московское дворянство XVI в. Орел, 1912.
5
Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. М., 1969.
9

думы и дворцовых учреждений.1 В 1970-е годы А. А. Зимин опубликовал исследования о


статусе, землевладении и судьбах различных прослоек в составе аристократии на
основании изучения биографий лиц, образующих эти слои.2 Наблюдения и исследования
автора были обобщены в монографии «Формирование боярской аристократии в России во
второй половине XV – первой трети XVI в.», изданной посмертно.3 А. А. Зимин
продолжил работу С. Б. Веселовского по генеалогическим изысканиям и реконструкции
истории боярских родов.
Только с начала 1950-х годов историки постепенно начинают изучать различные
группы феодалов и Государев двор XVI в. в целом. Исследование данного сюжета
проходило параллельно с изданием важнейших источников по истории Государева двора.
Благодаря работам С. Б. Веселовского, А. А. Зимина, В. Б. Кобрина, М. Е. Бычковой, А. Л.
Станиславского, В. Д. Назарова была создана прочная база для дальнейших
генеалогических изысканий с целью реконструкции родословных служилых
землевладельцев, анализа их служебной деятельности, рассмотрения эволюции
землевладения. Однако интерес советских специалистов был прикован к отдельным
вопросам, касающимся критических моментов русской истории, в первую очередь к
опричнине Ивана Грозного, к составу Опричного, а затем Особого двора. В советской
историографии стал развиваться плодотворный подход в изучении истории дворянского
сословия через исследование биографий дворовых детей боярских и боярской
аристократии, достигший наибольшего своего выражения в трудах С. Б. Веселовского,
А. А. Зимина, В. Б. Кобрина. Несмотря на публикацию А. А. Зиминым Тысячной книги и
Дворовой тетради, Государев двор 1550-х годов так и не стал объектом самостоятельного
изучения.
В историографии последних десятилетий разработка сюжетов, касающихся состава
и эволюции Государева двора в России в середине – второй половине XVI в. принадлежит
Б. Н. Флоре, А. П. Павлову, В. Д. Назарову, М. М. Бенцианову, К. В. Баранову.4 Для

1
Зимин А.А. 1) Состав Боярской думы в XV–XVI вв. // Археографический ежегодник за 1957. М., 1958.
С. 41-81; 2) О составе дворцовых учреждений Русского государства конца XV и XVI в. // Исторические
записки. Т. 63. М., 1958. С. 180-205.
2
Зимин А.А. 1) Служилые князья в Русском государстве конца XV – первой трети XVI в. // Дворянство и
крепостной строй России XVI – XVIII вв. М., 1975. С. 28-56; 2) Суздальские и Ростовские князья во второй
половине XV – первой трети XVI в. // Вспомогательные исторические дисциплины. Т. 7. Л., 1976. С. 56-69;
3) Княжеская знать и формирование состава Боярской думы во второй половине XV – первой трети XVI в. //
Исторические записки. Т. 103. М., 1979. С. 195-244; 4) Дворовая тетрадь 50-х гг. XVI в. и формирование
состава Боярской думы и дворцовых учреждений // Вспомогательные исторические дисциплины. Т. 12. Л.,
1981. С. 28-41.
3
Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV – первой трети XVI в.
М., 1988.
4
Флоря Б.Н. Несколько замечаний о Дворовой тетради как историческом источнике // Археографический
ежегодник за 1973 г. М., 1974. С. 41-57; Павлов А.П. Государев двор и политическая борьба при Борисе
Годунове (1584–1605 гг.). СПб., 1992; Бенцианов М.М. Государев двор и территориальные корпорации
служилых людей Русского государства в конце XV – середине XVI в.: дис. … канд. ист. наук. Екатеринбург,
10

всестороннего изучения состава и структуры доопричного двора, Тысячной реформы 1550


г. необходимо более детально рассмотреть происхождение и биографии служилых
землевладельцев, несших службу в царском дворе в 1550-е – первой половине 1560-х
годов.
Источниковая база исследования. Источники по изучению состава Государева
двора середины XVI в. разнообразны и делятся на группы в зависимости от своего
содержания и назначения. Актовый материал и делопроизводственные земельные
документы массового статистического характера (писцовые, приправочные и межевые
книги, сотницы) помогают реконструировать землевладение членов двора.
Делопроизводственные материалы правительственных учреждений или учетно-окладные
документы (разрядные, посольские и родословные книги, боярские списки, десятни,
Тысячная книга 1550 г. и Дворовая тетрадь) позволяют выявить круг лиц,
принадлежавших к правящей элите, и составить представление об их службах и карьерах.
Судебно-следственные материалы (судные дела, правые грамоты, местнические памяти)
незаменимы для анализа местнических столкновений и положения феодалов на
иерархической лестнице. Законодательные источники (Судебник 1550 г., указы об
испомещении избранной «тысячи», Уложение о службе 1555/1556 г. и др.) необходимы
для понимания проводимых в стране преобразований, их содержании и направленности.
Делопроизводственные материалы церковных учреждений (приходо-расходные книги,
вкладные и кормовые книги, монастырские синодики) помогают установить брачно-
семейные отношения господствующего класса. Нарративные источники (летописи,
хроники, сочинения современников, записки иностранцев) дают общую канву событий и,
кроме того, содержат информацию о представителях двора и их участии в
государственных делах. Ценные сведения о времени смерти феодалов и месте их
захоронений можно найти в вещественных археологических источниках (надгробиях,
надписях на могильных плитах соборов и монастырей).
За последние десятилетия благодаря активной деятельности А. В. Антонова, К. В.
Баранова и многих других исследователей в научный оборот введено значительное
количество новых архивных документов, в первую очередь актов1, писцовых книг

2000; Назаров В.Д. 1) Между Москвой и Вильно: «дворяне» на листах посольских документов (конец XV–
первая треть XVI в.) // Государство и общество в России XV – начала XVI в.: сб. статей памяти Н. Е. Носова.
СПб., 2007. С. 82-93; 2) О структуре Государева двора в середине XVI в. (жильцы в 1550-е гг.) // Зубовские
чтения. Образы власти, институты и культурное пространство российского общества в XV–XVII вв.,
принципы научной реконструкции и музеефикации памятников и интерьеров. 16–17 октября 2006 г., г.
Александров. М., 2008. С. 12-25; Баранов К.В. Проблемы изучения Дворовой тетради // Государев двор в
истории России XV–XVII столетий: материалы международной научно-практической конференции.
Владимир, 2006. С. 164-167.
1
Русский дипломатарий / отв. ред. А.В. Антонов. Вып. 1. М., 1999; Вып. 2. М., 1997; Вып. 3. М., 1998; Вып.
4. М., 1998; Вып. 5. М., 1999; Вып. 6. М., 2000; Вып. 7. М., 2001; Вып. 8. М., 2002; Вып. 9. М., 2003; Вып. 10.
11

Новгородской земли конца XV – первой половины XVI в.1 Эти источники позволяют с
новых позиций подойти к реконструкции вотчинного и поместного землевладения членов
двора. Кроме этого, оцифрованы и размещены в свободном доступе многочисленные
материалы из архива Троице-Сергиева монастыря (копийные и межевые книги, акты,
синодики)2, что делает возможным привлечение ценнейших сведений о светском
землевладении самого крупного духовного феодала России. Дополнительно диссертантом
привлечены землевладельческие документы из архива Кирилло-Белозерского монастыря.3
К настоящему моменту изданы акты московских монастырей и соборов4, Саввина
Сторожевского, Суздальского Спасо-Евфимьева и Троицкого Калязина монастырей.5
Опубликован большой массив писцовых книг второй половины XVI – первой трети XVII
в. по Рузскому, Звенигородскому, Ярославскому, Тверскому, Ростовскому, Оболенскому,
Ржевскому, Нижегородскому и Казанскому уездам.
Диссертант в ходе изучения Государева двора середины XVI в. использовал в
работе не включенные в издание А. А. Зимина списки Дворовой тетради, сравнил
разночтения (редакторские пометы). Помимо издания источника по Никифровскому
списку (выполненного А. А. Зиминым) автор привлек еще два наиболее исправных списка
Дворовой тетради – Музейский и список Михайловского.6
А. В. Антоновым было продолжено вслед за В. В. Руммелем, Н. В. Мятлевым, М.
Е. Бычковой изучение родословных росписей конца XVII в. представителей дворянских
родов, выявлено местанахождение источников в архивохранилищах Москвы и
Петербурга,7 что позволяет проводить генеалогические разыскания на современном
научном уровне.
За последнее время в печати появились новые публикации вкладных книг русских
монастырей (московского Симонова, Новодевичьего, Кирилло-Белозерского и пр.),
ценные известия о материальном положении и семейных связях феодалов содержатся в

М., 2004; Акты служилых землевладельцев XV – начала XVII в. / сост. А.В. Антонов, К. В. Баранов. Т. 1. М.,
1997; Т. 2. М., 1998; Т. 3. М., 2002; Т. 4. М., 2008.
1
Писцовые книги Новгородской земли / сост. К.В. Баранов. Т. 1. М., 1999. Т. 2; СПб., 1999; Т. 3. М., 2001;
Т. 4. М., 2004; Т. 5. М., 2004; Т. 6. М., 2009.
2
НИОР РГБ. Ф. 303, 304.
3
ОР РНБ. СПбДА. А I/16; СПбДА. А I/17; Q. IV. 113 а; Q. IV. 113 б. Описание документов XIV–XVII вв. в
копийных книгах Кирилло-Белозерского монастыря, хранящихся в отделе рукописей Российской
национальной библиотеки / сост. Г.П. Енин. СПб., 1994.
4
Акты Российского государства. Архивы московских монастырей и соборов. XV – начало XVII вв. / отв.
ред. В.Д. Назаров. М., 1998.
5
Савин Сторожевский монастырь в документах XVI в. (из собраний ЦГАДА) / сост. С.Н. Кистерев, Л.А.
Тимошина. М., 1992; Акты Суздальского Спасо-Евфимьева монастыря 1506–1608 гг. / сост. С.Н. Кистерев,
Л.А. Тимошина. М., 1998; Акты Троицкого Калязина монастыря XVI в. / сост. С. Н. Кистерев, Л. А.
Тимошина. М.; СПб., 2007.
6
ОР ГИМ. Музейское собрание. № 3417. Л. 42 об.– 89 об.; ОР РНБ. Собрание Н. М. Михайловского. Оп. 2.
F. 162. Л. 44-113 об.
7
Известия Русского генеалогического общества. Вып. 4, Отд. 1. СПб., 1911. С. 515-518; Антонов А.В.
Родословные росписи конца XVII в. М., 1996; Бычкова М.Е. Русско-литовская знать XV–XVII вв.
Источниковедение. Генеалогия. Геральдика. М., 2012.
12

архивных вкладных книгах Иосифо-Волоколамского, Кирилло-Белозерского,


Костромского Ипатьева и других монастырей.
В целом источниковая база для изучения Государева двора середины XVI в.
репрезентативна, представляет собой значительный комплекс источников разных видов,
как опубликованных, так и архивных.
Научная новизна работы. Впервые в историографии осуществлено комплексное
изучение Государева двора доопричного времени на основе анализа биографий его
представителей, рассмотрено поместное и вотчинное землевладение дворовых детей
боярских. Диссертант впервые детально исследовал указ 1550 г. об «избранной тысяче», с
одной стороны, как реформу Государева двора, означавшую включение в его состав
новых лиц и оформление новой чиновной группы выборных дворян, с другой стороны,
как программу обеспечения землевладельцев, несших службу при Государевом дворе,
дополнительными поместьями в Подмосковье и близлежащих уездах. Для цели и задач
исследования диссертантом был привлечен значительный комплекс как опубликованных,
так неопубликованных исторических источников, содержащих сведения о землевладении
и службах членов двора, ретроспективно использованы сведения неопубликованных
писцовых книг первой трети XVII в., межевых книг середины XVI в., архивного актового
материала, неопубликованных вкладных книг русских монастырей, архивных выписок из
десятен Разрядно-Сенатского архива. С целью установления преемственности в эволюции
персонального состава княжеского (Государева) двора диссертант впервые
реконструировал состав и структуру данного института предшествующего времени. Для
определения результатов и судеб Тысячной реформы впервые произведено сравнение
состава и структуры доопричного двора 1550–1565 гг. с Опричным двором, с Особым и с
Земским двором Ивана Грозного.
Основные положения, выносимые на защиту:
1. На протяжении первой половины XVI в. имело место оседание дворовых детей
боярских в городах. Отсутствовала четкая система прохождения службы при дворе, куда
обычно зачислялись выходцы из родовитых фамилий, имевших высокий служебно-
местнический статус, дети и родственники людей, отличившихся на государевой ратной,
административной и придворной службе. Знатные феодалы имели владения в различных
уездах Русского государства и поблизости от Москвы. Последнее позволяло им
беспрепятственно подолгу находиться в столице для несения службы. Прочие
многочисленные дворовые дети боярские испытывали недостаток в земельном
обеспечении и не всегда были готовы своевременно выполнять поручения государя. С
целью определения круга лиц для несения службы в составе Государева двора и их
13

дополнительного земельного обеспечения вблизи от столицы была задумана в 1550 г.


Тысячная реформа.
2. Тысячная реформа способствовала значительному росту численности
Государева двора по сравнению с предшествующим временем (что подтвердило мнение
С. Б. Веселовского). Вследствие Тысячной реформы двор сильно разросся. На протяжении
1550–1565 гг. вместе с тысячниками, составившими его «ядро», он насчитывал около 2
тыс. человек, т. е. превысил дворы великих князей Ивана III и Василия III вместе взятые.
Это отвечало требованиям растущего Русского государства и серьезным
внешнеполитическим задачам по завоеванию Поволжья, расширению земель на Балтике,
которые стояли перед страной. Большинство отцов и родственников «лучших слуг» из
Замосковных городов упоминались на дворовых должностях в правление великих князей
Ивана III и Василия III, что позволяет сделать вывод о традиционном составе двора
середины XVI в. Лица, внесенные в 1-ю и 2-ю статьи первой части Тысячной книги,
отличались родовитостью и зарекомендовали себя на службе уже в 1530–1540-е годы. В
наиболее многочисленную 3-ю статью попали молодые дети боярские, еще только
определившиеся на службу, а также титулованные представители знати. В новгородскую
часть Тысячной книги были включены лица менее знатного происхождения, чем в
московскую ее часть. Все они являлись потомками детей боярских, испомещенных на
землях Новгородской земли в конце XV – начале XVI в. В привлечении значительного
числа северорусских помещиков к дворовой службе состояла одна из главных целей
преобразований.
3. Можно говорить об успешной реализации Тысячной реформы применительно к
испомещению в Московском, Рузском, Звенигородском и Дмитровском уездах «лучших
слуг» из Замосковных городов и к включению большей части землевладельцев в состав
Государева двора. Тысячники из Северо-Запада, за редким исключением, подмосковных
владений не получили. Только треть северорусских помещиков упоминается в
источниках, свидетельствующих о несении ими службы при дворе. Вероятно, бо́льшая их
часть не попала в царский двор. Очевидно, это было связано с особенностями несения
службы в регионе, необходимостью постоянно держать здесь воинский контингент, с
удаленностью новгородских земель от столицы. Тем не менее именно тысячники
составили основу, «ядро» Государева двора доопричного времени и замещали
подавляющее число военных, административных и придворных должностей.
4. Тысячная реформа положила начало выборному дворянству, новой чиновной
группе двора, впервые упоминающейся в источниках в 1552 г. Выбор из городов наиболее
родовитой части уездного провинциального дворянства имел целью привлечь их к
выполнению правительственных служебных поручений и общегосударственной службы.
14

Преобразования 1550 г. способствовали дальнейшему переходу от территориального


принципа организации двора к чиновному устройству, закрепившемуся ко второй
половине 1570-х годов.
5. Вследствие опричной земельной политики Ивана Грозного испомещение членов
Государева двора поблизости от Москвы было приостановлено. «Лучшие слуги»
лишились здесь дополнительных земель. Казанская ссылка 1565 г. и в еще большей
степени последовавшее за ней включение уездов в опричнину способствовали
конфискации родовых вотчин у членов Государева двора, ослаблению экономических
позиций правящей элиты и корпоративных связей представителей двора с местным
населением.
6. В опричнину существенному пересмотру подвергся персональный состав
Государева двора. Значительная часть тысячников, продолжавших службу в 1565 г. (40
%), а также других представителей доопричного двора была казнена по подозрению в
измене. Казни были направлены против представителей Государева двора середины XVI
в., созданного Тысячной реформой. Иван Грозный использовал Опричный двор для
расправы со старым доопричным двором для того, чтобы его ослабить и укрепить
единоличную власть. Несмотря на физическое истребление, 83 % фамильного состава
Земского двора Ивана Грозного вышло из рядов детей и родственников тысячников.
Опричнина не смогла поколебать главный принцип формирования Государева двора из
представителей знатных фамилий, несших службу «по отечеству».
Практическая значимость диссертации. Материалы диссертации могут быть
использованы при подготовке лекционных курсов и семинарских занятий по истории
России XV–XVI вв. и по источниковедению, при написании учебников и учебных
пособий по истории Русского государства середины – последней трети XVI в.
Полученные результаты исследования можно применить для составления аннотированной
электронной базы данных по составу правящей элиты XIV–XVI вв., составу царского
двора Ивана Грозного (с приведением родословных таблиц, подробными сведениями о
происхождении представителей знати, их семейных связях, службах, местнических
столкновениях, вотчинном и поместном землевладении). Составление on-line
комментированных баз данных по составу великокняжеского (Государева) двора позволит
подойти к анализу истории и эволюции русского дворянства, политическому строю
Русского государства в XVI в.
Апробация результатов исследования. Отдельные положения и выводы
диссертации были обсуждены на научном семинаре в Российском государственном
архиве древних актов в феврале 2008 г., на международных и всероссийских научных
конференциях в Санкт-Петербурге, Москве, Сергиевом Посаде в 2005–2015 гг., а также
15

при чтении спецкурса «Аристократия в России XVI в.», на лекционных занятиях по


истории России в Институте истории Санкт-Петербургского государственного
университета. Диссертационное исследование опубликовано в виде научной монографии
в 2016 г.1

1
Корзинин А.Л. Государев двор Русского государства в доопричный период (1550–1565 гг.). М.; СПб., 2016.
16

ГЛАВА I. Обзор историографии и источников

1.1. Государев двор середины XVI столетия в историографии

Структура, особенности формирования двора середины XVI в. пристально


изучались в отечественной историографии, став объектом исследования уже в
дооктябрьский период. Первые попытки их охарактеризовать были предприняты такими
выдающимися русскими историками, как В. Н. Татищев, М. М. Щербатов, Н. М.
Карамзин, но в их трудах эта тема еще не получила должного освещения. В исследовании
Н. М. Карамзина «История Государства Российского» в целом охарактеризованы состав и
положение служилого сословия в России при великом князе Иване III Васильевиче. Н. М.
Карамзин считал, что в правление Ивана Васильевича «все сделалось чином или
милостию государевою и "князья племени Рюрикова и Святого Владимира" наравне с
другими подданными стали служить великому и через службу приобретать титулы бояр,
дворецких, окольничих». Это способствовало унификации высшего сословия: «Между
боярскими детьми придворными или младшими дворянами находились сыновья князей и
вельмож».1 Ранее различные чиновные группы двора были рассмотрены в исследовании
Ф. И. Миллера, связывавшего с ними дворянское достоинство.2
Середина – вторая половина XIX в. в русской историографии отмечены временем
образования и развития так называемой «государственной школы», представителями
которой были С. М. Соловьев и К. Д. Кавелин. Историки «государственной школы»
выдвинули теорию русского исторического процесса как постепенного перехода от
родовых отношений к государственным. В представлениях С. М. Соловьева и К. Д.
Кавелина, носителем родового начала было боярство, а носителем государственного
начала – самодержавие, опирающееся на дворянство.3 Боярство тем самым
противопоставлялось самодержавию и дворянству, а борьба между ними превратилась в
основной стержень политической истории России конца XV–XVI в. С. М. Соловьев
считал, что формирование государственных отношений в России происходило в эпоху
Ивана Грозного, но переход от родовых отношений к государственнымначался во время
правления его деда Ивана III.4
Ученый выделял разные слои знати в Государевом дворе к началу XVI в. Он
писал, что «к концу первой половины XV века двор великого князя московского

1
Карамзин Н.М. История государства Российского Т. VI. Тула, 1990. С. 564.
2
Миллер Ф.И. Известие о дворянах Российских. СПб., 1790.
3
Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Кн. I. М., 1959. С. 55-59; Кн. III. М., 1960. С. 704-707;
Кавелин К.Д. Собр. соч. Т. I. СПб., 1897. С. 49-54
4
Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Кн. III. С. 57-60.
17

наполняется пришельцами нового рода, князьями – потомками Рюрика и Гедемина,


которые по своему происхождению становятся на первом месте, оттесняют старых бояр
на второй».1 Однако княжеская знать, несмотря на свои притязания на политическую
самостоятельность, не имела средств поддержать их, поскольку после переезда в Москву
утратила связи с родовыми землями и лишилась вотчин, которые начинают дробиться
между ее представителями.2 «В том же самом положении относительно средств своих, –
добавлял С. М. Соловьев, – находятся все бояре, вся знать, то есть все они бедны
средствами».3 Эта экономическая слабость аристократии, по мнению Соловьева, в
конечном счете, и определила утверждение самодержавия в России.4 Ученый заострил
внимание на составе лиц, присутствовавших на Земском соборе 1566 г. Отметив, что
княжата на нем не были выделены в особую группу, а записаны вместе с представителями
нетитулованной знати, Соловьев посчитал это признаком того, что «вследствие
возвышения значения великого князя, теперь царя, возвышается значение службы к нему
близкой, службы при дворе его, и перед этим значением никнет значение происхождения,
значение князя и сына боярского; последнее название меняется своим местом с названием
дворянина и означает уже низший разряд служилых людей».5 С. М. Соловьев различал в
правление Ивана Грозного «дворян больших» и думных дворян. С точки зрения К. Д.
Кавелина, ссылавшегося на высказывания царя Ивана IV о привлечении им людей
незнатного происхождения, опричнина «была первой попыткой создать служебное
дворянство и заменить им родовое вельможество, – на место рода, кровного начала,
поставить в государственном управлении начало личного достоинства».6
Государственная школа повлияла на возникновение в 1860–1870-е годы большого
количества исследований, посвященных изучению различных государственных
учреждений в России и роли в них служилого сословия. Во второй половине XIX в.
появляются работы по истории Боярской думы, бытовой истории двора. Придворным
церемониям, приемам послов посвятил свое исследование И. Е. Забелин.7
С точки зрения Н. П. Загоскина, «участие Думы Боярской в деле законодательства
не зиждилось на каких-либо основных законах, на каких-либо грамотах и уставах, но
всецело зависело от воли государя, от личного усмотрения его», и поэтому, «по существу
своему, Боярская дума не разделяла с государем правительственного бремени, но лишь
помогала государю нести его, была учреждением вспомогательным, совещательным, но
1
Соловьев С.М. Чтения и рассказы по истории России. М., 1989. С. 229.
2
Там же. С. 229-230.
3
Там же. С. 230.
4
Там же. С. 230-231.
5
Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Кн. IV, т. VII. М., 1989. С. 9-10.
6
Кавелин К.Д. Собр. соч. Т. I. С. 52.
7
Забелин И.Е. Домашний быт русского народа в XVI и XVII столетиях. Т. I. Домашний быт русских царей в
XVI и XVII столетиях. М., 1895; Т. 2. Домашний быт русских цариц в XVI и XVII столетиях. М, 1901.
18

отнюдь не ограничительным».1 Загоскин считал, что с начала XVI в. «боярство,


вмещавшее в среде своей князей – Рюриковичей и потомков знаменитых выходцев как
татарских, так и западноевропейских, и исполненное сознанием своей родовитости и
своего столь недавнего еще высокого государственного значения – обнаруживает протест
против развивающегося абсолютизма и открыто становится в ряды его противников».2 По
мнению исследователя, в эпоху Ивана Грозного «надломлено было значение боярства,
низвергнуты были стремления бояр бороться с развивающимся абсолютизмом во имя
традиций предшествовавшего периода русской исторической жизни, и тем самым
положен был царем Иоанном IV завершающий камень в здание, в течение трех веков
возводившееся его предшественниками».3 Загоскин специально не занимался изучением
Государева двора как института власти, тем не менееего перу принадлежит исследование,
в котором тщательно изучены различные группы феодалов, вошедшие в двор великих
князей Московских, начиная с эпохи Ивана III.4
Д. И. Иловайский рассмотрел иерархическое устройство Государева двора в XVI в.
По мнению историка, на верхнем этаже располагались члены Государевой думы (бояре,
окольничие, думные дворяне и думные дьяки). За ними стояли придворные чины
(дворецкие, ключники, казначеи, оружничие, шатерничие, конюшие, ясельничие, ловчие,
сокольничие, печатники, кравчие, стольники, чашники, постельничие, спальники,
стряпчие, рынды и жильцы). Д. И. Иловайский подчеркивал военные служилые функции
придворных чинов. Касаясь целей Тысячной реформы 1550 г., Д. И. Иловайский полагал,
что тысячники представляли собой «самую отборную царскую дружину».5
Изучению роли аристократии в истории России в древний период и во времена
Средневековья, а также роли Боярской думы в становлении самодержавия в России, было
посвящено фундаментальное исследование выдающегося русского историка В. О.
Ключевского «Боярская дума древней Руси». Глубокое знание источников и широкий
научный кругозор позволили Ключевскому показать этапы становления Боярской думы
как органа власти и раскрыть механизм ее работы.6 В. О. Ключевский в статье «Состав
представительства на Земских соборах в Древней Руси», опубликованной в журнале
«Русская мысль» в 1890–1892 гг., коснулся чинов стольников, стряпчих, жильцов, дворян
московских и выборных во второй половине XVI в. В. О. Ключевский отметил, что
выборные дворяне в XVII в. выбыли из столицы и оказались среди провинциального

1
Загоскин Н.П. История права Московского государства. Т. I. Казань, 1877. С. 39.
2
Там же. С. 147.
3
Загоскин Н.П. История права Московского государства. Т. II, вып. 1. Казань, 1879. С. 36.
4
Загоскин Н.П. Очерки организации и происхождения служилого сословия в допетровской Руси. Казань,
1875.
5
Иловайский Д.И. История России. Т. III. М., 1890. С. 417-420.
6
Ключевский В.О. Боярская дума Древней Руси. М., 1882.
19

дворянства. Историк высказал предположение о том, что звание выборных дворян


первоначально закрепилось за тысячниками.1 Значительную роль в оформлении
дворянского сословия, по мысли В. О. Ключевского, сыграла Тысячная реформа 1550 г.
Ключевский сравнил представителей Земского собора 1566 г. с тысячниками и пришел к
выводу об определенном соответствии постатейного деления служилых землевладельцев
Тысячной книги 1550 г. (далее – ТК) рубрикам дворян Земского собора 1566 г. Кроме
того, на основе данных ТК ученый определил место службы дворянских представителей
собора.2 Всех дворянских представителей Земского собора 1566 г. В. О. Ключевский
причислял к «высшему столичному дворянству», не приводя подробных доказательств в
пользу своей гипотезы.
В 1904 г. была опубликована статья М. В. Клочкова, посвященная дворянскому
представительству на Земском соборе 1566 г.3 М. В. Клочков сделал несколько важных
наблюдений, касающихся землевладения русского дворянства во второй половине XVI в.
Вопреки мнению Ключевского Клочков доказывал, что при назначениях городовых,
осадных голов «московское правительство не старалось сообразовываться с местными
отношениями назначаемых, у которых в той местности, куда они назначались,
обыкновенно не было ни вотчин, ни поместий, равным образом при назначении полковых
воевод местное происхождение не принималось в расчет».4 Клочков подчеркивал
принципиальное значение службы и военно-административного положения дворянина и
второстепенности места расположения его вотчины. «Очень часты были случаи, когда во
главе уездных сотен стояли лица, совершенно не связанные с сотней местными узами,
следовательно, нельзя смотреть на всякого голову как на естественного и непременного
представителя уездной дворянской корпорации, с которой он был связан местом
землевладения», – замечал М. В. Клочков.5
Яркими представителями историко-правового направления в изучении
древнерусской истории были В. И. Сергеевич, М. А. Дьяконов, М. Ф. Владимирский-
Буданов. Историки-правоведы предложили общую концепцию формирования и развития
служилого сословия в России, согласно которой постепенно, по мере объединения земель
вокруг Москвы, бояре и слуги вольные теряли свое традиционное право отъезда,
лишались суверенитета, переходили на службу к московским князьям, получая вотчины и
поместья. В правление Ивана Грозного происходило сближение боярства и дворянства в
1
Ключевский В.О. Состав представительства на Земских соборах Древней Руси // Ключевский В.О. Соч.: в 9
т. Т. VIII. М., 1990. С. 295, 304.
2
Там же. С. 299-301.
3
Клочков М.В. Дворянское представительство на земском соборе 1566 г. // Вестник права. 1904. № 9. С. 213-
241. – Подробнее историографию Земского собора 1566 г. см.: Корзинин А.Л. Земский собор 1566 г. в
отечественной историографии // Вестн. С.-Петерб. ун-та. Сер.2. 2011. Вып. 3. С. 11-23.
4
Клочков М.В. Дворянское представительство на земском соборе 1566 г. С. 221.
5
Там же. С. 237.
20

имущественных земельных правах в связи с принятием Уложения 1556 г. об


обязательности службы с поместий и вотчин.1
В. И. Сергеевич представил краткую историю княжеского, а затем царского двора.
Историк отметил употребление во второй половине XV в. в летописях терминов
«дворовые» и «городовые дети боярские», из которых последние не входили в двор.2 В. И.
Сергеевич подробно остановился на чинах царского двора и источниках, содержащих о
них сведения о них (в первую очередь на Шереметевским списке думных чинов). Историк
отождествлял помещиков, получивших земли под Новгородом в конце XV в. и
происходивших из «дворовых слуг», с дворянами, противопоставляя их боярам и детям
боярским. Дети боярские в середине XVI в. возвышались над дворянами-помещиками.
Однако уже в начале XVII в. дворяне сливаются с детьми боярскими, поскольку и те, и
другие владели как вотчинами, так и поместьями. Сергеевич сделал любопытные
наблюдения, касающиеся термина «дворяне», заметив, что источники второй половины
XVI в. часто подразумевали под ним не только помещиков, но и детей боярских, а также
членов государевой Думы.3 Сергеевич смешивал состав и организацию дворянствав XVI и
XVII вв., хотя и различал среди них городовых и дворовых детей боярских, дворян
выборных и московских (больших). Исследователь считал, что московские дворяне,
шедшие по иерархии сразу за придворными чинами, и их служба поособому,
«московскому списку» были тесно связаны с подмосковными тысячниками.4
М. А. Дьяконов проследил особенности придворной службы бояр и детей боярских
великим и удельным князьям с XIII в. Касаясь периода объединения русских земель
вокруг Москвы при великом князе Иване III, М. А. Дьяконов отмечал, что источники
проводят строгое различие между детьми боярскими из городов и уездов и детьми
боярскими, составлявшими двор князя. Под первыми ученый подразумевал вольных слуг,
«которые служат со своих вотчин и в них проживают», а под вторыми – дворовых детей
боярских, служащих при дворе и с великокняжеских земель.5 Постепенно в процессе
завершения объединения русских земель вольные слуги теряют свободу выбора службы и
вливаются в состав дворянства, хотя среди них даже в эпоху Ивана Грозного оставались
те, кто имел крупные боярские дворы и многочисленный штат боевых холопов.
Обязательность службы для всех категорий вотчинников была закреплена в Уложении о
службе 1556 г.6 Тогда же, по мнению М. А. Дьяконова, служилые землевладельцы стали
делиться на три категории: выборных дворян, дворовых и городовых детей боярских.

1
Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. СПб.; Киев, 1900. С. 130.
2
Сергеевич В.И. Русские юридические древности. Т. I. СПб., 1890. С. 357.
3
Там же. С. 431-433.
4
Там же. С. 451-456.
5
Дьяконов М.А. Очерки общественного и государственного строя Древней Руси. СПб., 1908. С. 265.
6
Там же. С. 271.
21

Ученый возвышал над всеми служилыми людьми «московских дворян», служивших по


особому, «московскому списку» в столице на глазах государя. Тысячная реформа 1550 г.
как раз и сформировала этот разряд придворных служилых людей, или «чиновных людей
придворного штата».1 М. А. Дьяконов не анализировал сведения о службах и биографиях
дворовых детей боярских, ограничившись общими и поверхностными рассуждениями.
М. Ф. Владимирский-Буданов вслед за М. А. Дьяконовым предложил
классифицировать служилых людей в зависимости от их разряда. По мнению историка, в
служилое сословие во второй половине XVI в. входили члены Боярской думы (бояре,
окольничие, думные дворяне), придворные чины (стольники, стряпчие, спальники),
«военные люди» (жильцы, дворяне московские и городовые, дети боярские), лица
гражданской службы (дьяки и подьячие).2
В 1897 г. вышла работа С. В. Рождественского «Служилое землевладение в
Московском государстве XVI в.». Ученый пришел к выводу о прямой зависимости
положения при дворе от служебных успехов как представителей княжеских родов, так и
нетитулованного боярства. Могущество рода в XVI в., по мнению С. В. Рождественского,
зависело не от родового землевладения, не от знатности происхождения, а от службы его
представителей великим князьям Московским.3 Ученый был склонен определять все
вотчинное землевладение в XVI в. как служилое и подразделять вотчины на три группы в
зависимости от их происхождения и значения.4 Заслугой С. В. Рождественского было то,
что он внимательно изучил княжеское и боярское землевладение на основе отрывочных
архивных данных и сгруппировал землевладение князей по родословному и
территориальному признакам следующим образом: землевладение князей Северо-
Восточной Руси (князей Ростовских, Белозерских, Ярославских, Стародубских,
Суздальско-Нижегородских, Тверских), землевладение Юго-Западных князей
(Смоленского, Черниговского и Литовского «племени»).5 Исследователь доказал
сохранение родового землевладения на всем протяжении XVI в. у князей Северо-
Восточной Руси.6
Н. П. Павлов-Сильванский составил подробный список тех родов, которые вошли в
московский великокняжеский двор, начиная со времени правления Ивана III.7 Служилые
люди или дети боярские при Иване Грозном «становятся такими же, как прежние дворяне,
зависимыми людьми, холопами царя; они начинают ценить наименование дворянина,
1
Там же. С. 275.
2
Владимирский-Буданов М.Ф. Обзор истории русского права. С. 130-131.
3
Рождественский С.В. Служилое землевладение в Московском государстве XVI в. СПб., 1897. С. 59- 60.
4
Там же. С. 49-51.
5
Там же. С. 150-210.
6
Там же. С. 150-187.
7
Павлов-Сильванский Н.П. Государевы служилые люди. Происхождение русского дворянства. СПб., 1898. С.
95-100.
22

указывающее на их близость к царскому двору».1 Н. П. Павлов-Сильванский, как и В. И.


Сергеевич, считал, что московские дворяне вышли из тысячников.2
М. В. Довнар-Запольский в очерке «Время царя Ивана Грозного» специально
рассмотрел указ об испомещении избранной тысячи лучших слуг под Москвой. Ученый
обратил внимание на совпадение числа тысячников с опричниками и усмотрел в
Тысячной реформе репрессивный характер. С целью подрыва экономического могущества
родовой аристократии и превращения исключительно в придворных слуг ее
представители будто бы были лишены их старинных вотчин и испомещены на
подмосковных поместьях под «благовидным предлогом» государевой дворцовой службы.3
Мнения о тысячниках как о предшественниках опричного двора придерживался и С. Ф.
Платонов.4
Значительный вклад в изучение правящего сословия Русского государства XVI в.
внесли Н. П. Лихачев и Н. В. Мятлев. В фундаментальной монографии «Разрядные дьяки
в XVI в.», вобравшей в себя огромное количество архивных разрядных, родословных,
местнических, актовых источников Н. П. Лихачев осветил различные стороны жизни
представителей двора московских князей, в первую очередь дьяков.5 Ученый пришел к
важному выводу о происхождении дьяков из служилых родов, из детей боярских и даже
из боярских родов бывших удельных княжеств.6 Лихачев предположил, ссылаясь на
единичное и глухое указание описи 1626 г. о «книге дворовой 85 году», что Дворовая
тетрадь 1550-х годов (далее – ДТ), важнейший источник по изучению русского дворянства
XVI в., была составлена в 1577 г. путем «сведения нескольких боярских списков и
десятен».7
Н. В. Мятлев в работе «Тысячники и московское дворянство XVI столетия»,
основанной на тщательном изучении происхождения и службы тысячников8, сделал
глубокие наблюдения над эволюцией служилого сословия в Русском государстве.9 По
мнению Н. В. Мятлева, «подмосковный поместный оклад по незначительности своей не
мог иметь самостоятельного значения и давался служилому человеку исключительно как
подспорье для этой московской службы и являлся лишь дополнением к основному

1
Там же. С. 101.
2
Там же. С. 103-107.
3
Русская история в очерках и статьях / под ред. М. В. Довнар-Запольского. Т. 2. М., 1910. С. 219-220.
4
Платонов С.Ф. Очерки по истории Смуты в Московском государстве в XVI–XVII вв. СПб., 1910. С. 134-
135.
5
Лихачев Н.П. Разрядные дьяки XVI в. СПб., 1888.
6
Там же. С. 549.
7
Там же. С. 444-446; Описи архива Разрядного приказа XVII в. / подг. текста К. В. Петрова. СПб., 2001. С.
37.
8
Лихачев Н.П., Мятлев Н.В. Тысячная книга 7059–1550 г. Орел, 1911.
9
Мятлев Н.В. Тысячники и московское дворянство XVI в. Орел, 1912.
23

поместному его окладу».1 Поэтому тысячники не порывали связей со своими уездами,


откуда они призывались на столичную службу и продолжали владеть поместьями и
вотчинами.
Цель Тысячной реформы, по Н. В. Мятлеву, состояла в том, чтобы «привлечь на
постоянную службу в столицу лучших отечеством и службою представителей уездного
дворянства, образовать из них личную дружину государеву, основное, всегда находящееся
в боевой готовности, ядро царева и великого князя полка и тем самым удовлетворить
настоятельную для правительства необходимость иметь во всякое время наготове под
рукою значительный контингент способных, опытных и преданных делу служилых людей
для внезапных посылок, замещения вакантных должностей в той или иной отрасли
государственного управления».2 Н. В. Мятлев отметил, что записанными в ТК лицами
«отнюдь не исчерпывается весь наличный в половине XVI состав дворовых детей
боярских "лучших слуг", состоявших на постоянной службе в Москве», и ссылался на
поколенные росписи дворянских родов XVI в., где есть сведения о пребывании в
тысячниках не известных ТК лиц, на отсутствие описания Медыни, на выпадения из
источника имен дворян, имевших земли в Подмосковье.3 Сравнивая состав записанных
землевладельцев в ТК и ДТ, Мятлев пришел к выводу о том, что в первую попали только
«лучшие службою и отечеством выборные дети боярские дворового списка».
Рассматривая персональный состав тысячников и выборных дворян, исследователь
пришел к выводу о тождестве тысячников с выборными и московскими дворянами.4
Любопытные замечания были сделаны Н. В. Мятлевым относительно ДТ. Касаясь
характера источника, он сравнивал ДТ с боярскими списками и считал ДТ документом,
содержащим в себе описание Государева двора царя Ивана IV. Под Государевым двором
ученый имел в виду «собрание должностных лиц и служилых людей, окружавших
государя в столице, как в домашней его жизни, так и в торжественных случаях, и
включавшего в себя, во-первых, советников по делам государственного управления – бояр
и окольничих, придворные чины, приказных людей и дьяков, и, наконец, ближнюю
ратную дружину государеву – «детей боярских дворовых Московской земли».5 Ссылаясь
на упоминание в родословных росписях второй половины XVII в. Дворовой книги 7045 г.
и заголовок в ряде списков ДТ 7045 г., Н. В. Мятлев высказал предположение о начале
составления источника в 1540-х годах.6 Ученый собирался опубликовать ДТ по
различным спискам и снабдить источник подробными сведениями о записанных в него

1
Там же. С. 41, 43.
2
Там же. С. 82-83.
3
Там же. С. 43, 37.
4
Там же. С. 66-68, 82.
5
Там же. С. 51.
6
Там же. С. 53-55.
24

служилых людях, но смерть помешала ему завершить задуманное. Наконец, Н. В.


Мятлеву принадлежат заслуживающие внимания наблюдения, касающиеся организации,
структуры и эволюции Государева полка во второй половине XVI в.
В. И. Новицкий полагал, что в начале XVI в. в городах еще не возникло деления
детей боярских на городовых и дворовых.1 Институт выбора был создан с целью привлечь
к столичной службе осевших по городам детей боярских, ранее несших службу при
Государевом дворе. Тысячная реформа 1550 г. способствовала призыву в Москву
дворовых и городовых детей боярских и включению их в царский двор. В отличие от Н. В.
Мятлева В. И. Новицкий полагал, что зачисление в тысячники приводило к разрыву с
местными служилыми корпорациями и главной целью имело пополнение «столичной
служилости»: «Вотчин своих тысячники не утеряли, но именно поместные оклады, хотя и
незначительные, прикрепили их к Москве».2 Выборное дворянство, по наблюдениям В. И.
Новицкого, было первоначально только в Москве, но уже в конце XVI в., как это видно из
десятен, выборная группа дворян появилась на местах, возвысившись над дворовыми и
городовыми детьми боярскими и превратившись в главный резерв для призыва на
столичную службу. Выборные дворяне во второй половине XVI в. комплектовались в
основном из дворовых детей боярских, реже–из городовых.3 Выводы В. И. Новицкого
часто опирались на его общие наблюдения, не всегда подкрепленные ссылками на
соответствующие источники. Новицкий опирался исключительно на сведения десятен, не
привлекая родословные и разрядные документы, не анализируя биографии выборных и
московских дворян, тысячников.
Следует отметить, что в дореволюционной историографии проблемы состава
Государева двора, принципы его комплектования и эволюции не стали объектом
специального исследования. Состав служилого сословия, поместное и вотчинное
обеспечение детей боярских рассматривались с точки зрения особенностей
«закрепощения» знати великокняжеской властью. Были сделаны важные наблюдения над
составом и организацией дворовых и городовых детей боярских, выборного и
московского дворянства, однако чаще всего историки ограничивались лишь общими
соображениями, за исключением Н. П. Лихачева и Н. В. Мятлева, не подвергая анализу
персональный состав двора.
В советской историографии тема истории Государева двора оказалась
непопулярной по причине политической конъюнктуры. Дворянское сословие именовалось
классом эксплуататоров, использующих в своих нуждах феодально-зависимых крестьян и

1
Новицкий В.И. Выборное и большое дворянство XVI–XVII веков. Киев, 1915. С. 2.
2
Там же. С. 117.
3
Там же. С. 80-98.
25

холопов. Исследование класса служилых землевладельцев попало под негласный запрет, и


историки занимались его изучением «для себя», писали «в стол», а не для публикаций. В
официальной историографии наибольший интерес вызывали периодизация средневековой
истории России и формы государственного правления.
В апреле 1940 г. в Институте истории Академии наук в Москве состоялась
дискуссия о времени утверждения абсолютной монархии в России и основных ее чертах.
После этой дискуссии начался пересмотр устоявшихся точек зрения. Появление в 1943 г.
книги Б. И. Сыромятникова «Регулярное государство Петра I» вызвало продолжение
дискуссии в 1946 г.1 С. С. Ротенберг, как и многие другие советские историки, приняла
один из тезисов государственной школы С. М. Соловьева – К. Д. Кавелина о борьбе
самодержавия с боярством, наполнив его новым содержанием: «Носителем идеи
национального единства тогда выступало формирующееся самодержавие, опиравшееся на
дворянство. Противовесом этих национальных устремлений, поборником староудельных
тенденций, выступала крупная феодальная знать – княжата и боярство, захватившие все
государственные отрасли управления, стремившиеся при помощи органа прямого
самоуправления с монархией, через боярскую думу влиять на решение всех
государственных вопросов в выгодном исключительно для нее, знати направлении».2
Тезис о борьбе дворянства с боярством (отразившийся в работах В. И. Ленина) надолго
вошел в советскую историографию.
Наряду с общетеоретическими вопросами в советской историографии
продолжилось изучение состава аристократии. Одним из первых эту тему поднял С. Б.
Веселовский.3 Он тщательно изучил землевладение князей Воротынских, Одоевских,
Бельских и Мстиславских в XVI в., но рассматривал служилых и удельных князей как
одну группу, не видя различий в их статусе и положении.4 Огромное значение для
рассмотрения особенностей развития феодального землевладения в Северо-Восточной
Руси имела фундаментальная монография С. Б. Веселовского «Феодальное землевладение
в Северо-Восточной Руси», написанная на богатейшем архивном материале архива
Троице-Сергиева монастыря.5

1
Покровский С.А. К вопросу о классовой природе абсолютизма // Известия АН СССР. Отделение экономики
и права. М., 1946. № 4. С. 281-299; Ротенберг С.С. Монархия с Боярской думой (к вопросу об установлении
самодержавия в России) // Учен. зап. Моск. гос. пед. ин-та им. В. И. Ленина. Т. 35, вып. 2. М., 1946. С. 56.
2
Ротенберг С.С. Монархия с Боярской думой (к вопросу об установлении самодержавия в России). С. 77.
3
Подробнее о научном архивном наследии С. Б. Веселовского см.: Корзинин А.Л. 1) Материалы по истории
феодального сословия России XIV–XVII вв. в архивных фондах С. Б. Веселовского // Вестн. С.– Петерб.ун-
та. Сер. 2. 2014. Вып. 4. С. 133-143; 2) Архив Троице-Сергиевой лавры в генеалогических исследованиях С.
Б. Веселовского // Троице-Сергиева лавра в истории, культуре и духовной жизни России. Материалы IX
Международной конференции (в печати).
4
Веселовский С.Б. Последние уделы в Северо-Восточной Руси // Исторические записки. Т. 22. М., 1947. С.
101- 131.
5
Веселовский С.Б. Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси. Т. I. М.; Л., 1947.
26

Дискуссии 1946 г. раскрыли недостаточную теоретическую разработанность


вопроса о форме государственного устройства России в XVI в. и полное отсутствие в
советской историографии работ по этой проблеме. Поэтому споры возобновились в 1949–
1950 гг.1 Л. В. Черепнин и В. Т. Пашуто в статье «О сущности политических форм
централизованного государства», подводя итоги дискуссии, вслед за С. С. Ротенберг
определяли государственный строй России конца XV – середины XVI в.как монархию с
Боярской думой и боярской аристократией, а второй половины XVI – второй половины
XVII в. – как сословно-представительную монархию.2 Дискуссии 1946–1950 гг. очертили
проблемное поле дальнейшего изучения эволюции аристократии и дворянства в
Российском государстве и привлекли внимание широкого круга историков к этому
малоизученному вопросу. Не случайно, уже в начале 1950-х годов были опубликованы
важные источники по истории различных прослоек класса феодалов XVI в.: Тысячная
книга 1550 г. и Дворовая тетрадь 50-х годов XVI в. (под редакцией А. А. Зимина),
духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV–XVI в. (подготовил к
печати Л. В. Черепнин), акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси
конца XIV–начала XVI в. и акты феодального землевладения и хозяйства XIV–XVI вв.
В 1963 г. посмертно вышла монография С. Б. Веселовского «Исследования по
истории опричнины». В ней истории Государева двора середины XVI в. была отведена
отдельная глава: «Реформа 1550 г. и так называемая Тысячная книга». Обстоятельно
объяснив причины испомещения под Москвой «тысячи лучших слуг», С. Б. Веселовский
предположил, что подмосковными землями владело около 600 человек, одна пятая часть
двора. Ученый не сомневался в испомещении тысячников в Московском уезде, а также в
соседних Дмитровском, Рузском, Звенигородском, Верейском, Коломенском уездах,
подчеркивая, что «это мероприятие очень крупного социально-экономического
значения».3Он, как и Н. В. Мятлев, считал, что институт выбора (выборные дворяне)
появился благодаря тысячной реформе и что тысячники входили в Государев двор.4
Ценные замечания были сделаны С. Б. Веселовским о ДТ как историческом источнике.
Главными источниками тетради он считал десятни. Ученый отметил, что в памятнике
много «мертвых душ», убитых и умерших дворовых, которые были записаны как живые.
Это произошло потому, что составители «имели дело с мертвым материалом
разновременных боярских списков и десятен и производили чисто механическую сводку

1
Базилевич К.В. Опыт периодизации истории СССР феодального периода // Вопросы истории. 1949. № 11. С.
84; Юшков С.В. К вопросу о политической форме Русского феодального государства // Вопросы истории.
1950. № 1. С. 86.
2
Черепнин Л.В., Пашуто В.Т. О сущности политических форм централизованногогосударства // Вопросы
истории. 1951. № 2. С. 52-81.
3
Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. М., 1963. С. 78-79.
4
Там же. С. 81, 83.
27

разных источников».1 Веселовский дал примерную датировку ДТ 1563–1564 гг. и


связывал ее составление с введением Иваном Грозным опричнины, когда ему
потребовалось «перебрать людишек» в старом дворе для нового, опричного.
Исследователь подчеркивал важность изучения ДТ, которую он рассматривал как почти
полный список Государева двора Ивана Грозного: «Это очень важно, так как знание
состава старого Государева двора, от которого царь Иван ушел в новый, Опричный двор,
совершенно необходимо для понимания и правильной оценки опричнины вообще».2
Важной вехой в изучении дворянства была публикация в 1969 г. фундаментального
исследования С. Б. Веселовского «Исследования по истории класса служилых
землевладельцев».3По существу здесь были намечены важнейшие принципы изучения
боярских и дворянских родов, их роли в истории России на основании комплексного
подхода, привлечения всех имеющихся в распоряжении историка документов:
родословных и разрядных книг, летописей, посольских документов, духовных и
договорных грамот, актового материала, дворовых документов, синодиков, исторических
карт и пр. Изучение истории рода осуществлялось С. Б. Веселовским на основе анализа
биографий отдельных его представителей во взаимосвязи с биографиями родичей, т. е.
просопографически. Ученый сделал глубокие наблюдения относительно структуры и
численного состава Государева двора в середине XVI в. По его мнению, «весь класс
привилегированных служилых землевладельцев, помещиков и вотчинников, делился на
две весьма неравные части»: Государев двор (около 2600 человек) и детей боярских,
служивших «с городом», или поуездных городовых детей боярских (примерно 35 тыс. в
полковой службе и 10 тыс. в осадной службе). С. Б. Веселовский не проводил жесткой
границы – в генеалогическом и служебном отношении – между дворовыми, т. е.
служившими по «дворовому списку» при великокняжеском дворе, и городовыми детьми
боярскими. «Из родов, служивших из поколения в поколение по дворовому списку,
постоянно выделялись неудачники и неспособные представители, опускавшиеся в ряды
городовых детей боярских, а из последних "лучшие слуги", "выбор из городов", т. е.
отборные воины, поднимались и попадали в дворовый список обычно в чине жильца и
очень редко – выше», – писал С. Б. Веселовский.4 Отдельной темой для изучения стала
опричнина Ивана Грозного. Насчитав около 150 человек, служивших в опричнине и
определив их социальное происхождение из княжеских и боярских родов, исследователь
пришел к выводу, что «Иван набрал себе опричников либо прямо из старого Государева

1
Там же. С. 88.
2
Там же. С. 91.
3
Веселовский С.Б. Исследования поистории класса служилых землевладельцев. М., 1969.
4
Там же. С. 87.
28

двора, либо из тех родов, которые задолго до опричнины служили по дворовому списку».1
Тем самым был развеян миф об опричниках как выходцах из низов общества,
придуманный в свое время Иваном Грозным.
Перу С. Б. Веселовского принадлежат также еще две фундаментальные работы – о
происхождении и этимологии древнерусских имен и фамилий – «Ономастикон»,
генетически примыкающая к трудам по истории класса служилых землевладельцев, и
уникальный справочник о нижней прослойке Государева двора – дьяках.2
В 60-е годы XX в. в связи политическими изменениями в советском государстве,
хрущевской «оттепелью», выходят в свет важные работы по исследованию политики
опричнины Ивана Грозного.3 Интерес к опричнине объяснялся не только изменившейся
обстановкой в стране, но и дискуссиями о времени складывания абсолютной монархии в
России. Исследователи подвергли скрупулезному анализу опричный двор Ивана Грозного.
В. Б. Кобрин, посвятивший этой теме кандидатскую диссертацию, привел данные о
землевладении, службах, семейных связях 277 опричников.4 А. А. Зимин посчитал этот
список далеко не полным и добавил к нему еще несколько десятков опричников на
основании косвенных данных.5 В. Б. Кобрин и А. А. Зимин отмечали, что в опричном
дворе преобладали родовитые люди, представители Государева двора середины XVI в.,
упоминавшиеся в ТК и ДТ. Тем не менее историки не пришли к единому мнению
относительно персонального состава опричнины. В связи с плохой сохранностью
источников споры о некоторых лицах, входивших или не включенных в опричный корпус,
продолжаются. Мнения С. Б. Веселовского, П. А. Садикова, Г. Н. Бибикова, Л. М.
Сухотина относительно персонального состава опричного двора противоречивы. В
дальнейшем Д. Н. Альшиц усомнился в принадлежности к опричникам более чем
половины названных В. Б. Кобриным лиц.6
Значительный вклад в дело изучения структуры Государева двора и различных групп
феодалов конца XV–XVI вв. внес А. А. Зимин. В 1950-е годы выходят первые его работы по
составу Боярской думы и дворцовых учреждений.7 В 70-е годы Зимин опубликовал важные
исследования о статусе, землевладении и судьбах различных прослоек в составе

1
Там же. С. 90.
2
Веселовский С.Б. 1) Ономастикон. Древнерусские имена, прозвища и фамилии. М., 1974; 2) Дьяки и
подьячие XV–XVII вв. М., 1975.
3
Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины; Зимин А.А. Опричнина Ивана Грозного. М., 1964;
Скрынников Р.Г. 1) Начало опричнины. Л., 1966; 2) Опричный террор. Л., 1969.
4
Кобрин В.Б. Состав Опричного двора Ивана Грозного // Археографический ежегодник за 1959 г. М., 1960.
С. 16-91.
5
Зимин А.А. Опричнина. 2-е изд., испр. и доп. М., 2001. С. 214-216, 378-380.
6
Альшиц Д.Н. Начало самодержавия в России. Государство Ивана Грозного. Л., 1988. С. 183-184.
7
Зимин А.А. 1) Состав Боярской думы в XV–XVI вв. // Археографический ежегодник за 1957 г. М., 1958.
С. 41-81; 2) О составе дворцовых учреждений Русского государства конца XV и XVI в. // Исторические
записки. Т. 63. М., 1958. С. 180-205.
29

аристократии на основании изучения биографий лиц, образующих эти слои.1 В дальнейшем


наблюдения и исследования автора были им обобщены в монографии «Формирование
боярской аристократии в России во второй половине XV – первой трети XVI в.», изданной
посмертно.2 А. А. Зимин продолжил работу С. Б. Веселовского по генеалогическим
изысканиям и реконструкции истории боярских родов. Ученый использовал особый термин
– «боярская аристократия» – для обозначения тех родов, которые имели в конце XV–XVI в.
своих представителей в Боярской думе. Боярская аристократия – это, по мнению Зимина,
высшая аристократия, возглавлявшая совместно с великим князем Русское государство и
занимавшая вершину Государева двора. А. А. Зиминым было установлено, что Государев
двор составляли три «элемента»: князья, находившиеся на московской службе с XIV в.
(Гедиминовичи, Оболенские, Ряполовские), затем бояре, как правило, также издавна
связанные с Москвой (Кошкины, Морозовы, Челяднины, Хромые и другие), наконец,
дворовые дети боярские или дворяне.3 Исследователем была проделана очень важная работа
по исследованию списков и публикации ТК и ДТ.4 А. А. Зимин вслед за С. Б. Веселовским
считал, что ДТ является полным списком Государева двора середины XVI в.5 Ученый сумел
существенно уточнить датировку памятника на основании анализа списков бояр и
окольничих, предположив начало составления источника в 1551/1552 г. и завершение в 1560
г.6
Существенный вклад в изучение реформ 1550-х годов, в том числе Тысячной
реформы 1550 г., внесла работа И. И. Смирнова.7 Несмотря на наличие целого ряда
идеологических штампов – тезиса о борьбе дворянства, сторонника централизации, с
удельно настроенным боярством, рассмотрения реформ под углом зрения прихода к власти
«продворянской группировки», автор проработал значительное число источников и пришел
к обоснованным выводам.8

1
Зимин А.А. 1) Феодальная знать Тверского и Рязанского великих княжеств и московскоебоярство конца XV
– первой трети XVI в. // История СССР. 1973. № 3. С. 124-142; 2) Служилые князья в Русском государстве
конца XV – первой трети XVI в. // Дворянство и крепостной строй России XVI–XVIII вв. М., 1975. С. 28-56;
3) Суздальские и Ростовские князья во второй половине XV– первой трети XVI в. // ВИД. Т. 7. Л., 1976. С.
56-69; 4) Удельные князья и их дворы во второй половине XV и первой половине XVI в. // История и
генеалогия. М., 1977. С. 161-188.; 5) Княжеская знать и формирование состава Боярской думы во второй
половине XV– первой трети XVI в. // Исторические записки. Т. 103. М., 1979. С. 195-244; 6) Дворовая
тетрадь 50-х гг. XVI в. и формирование состава Боярской думы и дворцовых учреждений // ВИД. Т. 12. Л.,
1981. С. 28-41.
2
Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV – первой трети XVI в.
М., 1988.
3
Там же. С. 20-21.
4
Тысячная книга 1550 г. и Дворовая тетрадь 50-х гг. XVI в. / подг. к печати А.А. Зимин. М.; Л., 1950.
5
Зимин А.А. Реформы Ивана Грозного. М., 1960. С. 371.
6
ТКДТ. С. 17, 18; Зимин А.А. Реформы Ивана Грозного. 371-372.
7
Смирнов И.И. Очерки политической истории Русского государства 30–50-х годов XVI в. М.; Л., 1958.
8
Подробнее спор И. И. Смирнова с А. А. Зиминым о целях и реализации Тысячной реформы 1550 г.
охарактеризован нами в главе «Реформа Государева двора середины XVI в.».
30

Н. Е. Носов в монографии, посвященной становлению земских учреждений в период


правления Ивана Грозного, отвел отдельную главу анализу так называемой Боярской книги
1556 г. Ученый увидел в тех, кто был записан в нее, членов двора и тщательно изучил их
происхождение и биографии. Н. Е. Носов считал, что «институт выбора не был создан
испомещением избранной тысячи, а сам его состав в 50-х гг. не обязательно был
тождественным избранной тысяче, хотя многие представители последней в то или иное
время входили в его состав».1 В этом Н. Е. Носова убедили временный характер службы
выборных в Москве, не сопровождавшийся их обязательным испомещением под Москвой, а
также совпадение состава записанных в Каширскую десятню выборных дворян с ДТ
(правда, Носов ошибочно считал выборными дворянами в Каширской десятне 15 человек,
хотя на самом деле, как доказал М. Г. Кротов, выборных названо только 2). Исследователь
полагал, что в ДТ записано около 3 тыс. дворовых (в действительности 4137) и что ДТ, по
существу, неполный список Государева двора середины XVI в.2
Важные наблюдения относительно состава Государева двора сделал Б. Н. Флоря в
статье, посвященной ДТ как историческому источнику. Исследователь отмечает наличие в
рубриках, где записаны служилые дети боярские, архаичных особенностей, связанных с
использованием более ранней документации.3 Как и А. А. Зимин, он считает, что ДТ дает
список лиц, входивших в состав двора на протяжении 1550-х годов, однако этот список
неполон, в нем отсутствуют дворовые по Северо-Западу (Новгороду, Пскову, Великим
Лукам, Торопцу и др.).4 В публикации о земских соборах на Руси, вышедшей в Польше в
1974 г., Б. Н. Флоря вслед за Н. В. Мятлевым сделал предположение о том, что дворяне,
записанные в первую статью в приговоре Земского собора 1566 г., являлись московскими
дворянами (на собор было созвано практически все столичное дворянство), а те, кто
оказался во второй статье, представляли выборное дворянство.5
М. Е. Бычкова в статье «О социальном составе тысячников» привела сообщения из
родословных росписей конца XVII в. о принадлежности к тысячникам тех лиц, которые
отсутствуют в ТК 1550 г. Однако в отличие от Н. В. Мятлева, ссылаясь на неродовитое
происхождение большинства «самозванцев» (происходивших часто из городового
дворянства), М. Е. Бычкова полагала, что приписанные задним числом к тысячникам лица
реально к ним не принадлежали, и их искусственное включение объясняется отнюдь не

1
Носов Н.Е. Становление сословно-представительных учреждений в России. Изыскания о Земской реформе
Ивана Грозного. Л., 1969. С. 403.
2
Там же. С. 408-409.
3
Флоря Б.Н. Несколько замечаний о Дворовой тетради как историческом источнике // Археографический
ежегодник за 1973 г. М., 1974. С. 44-46.
4
Там же. С. 52-57.
5
Floria B. N. Skład społeczny soborów ziemskich w państwie moskiewskim w XVI wieku // Czasopismo Prawno-
Historyczne. T. XXVI. Zeszyt. 1. 1974. S. 43-45.
31

пропусками в ТК.1 М. Е. Бычкова опубликовала важную монографию, посвященную


составу класса феодалов в XVI в. Помимо подробного обзора генеалогической литературы
по изучению русского дворянства в книгу вошли важные источники по истории правящего
сословия: неопубликованные родословные росписи некоторых родов, разряды свадеб,
синодик по убиенным во брани.2
Земским двором во времена опричнины занималась ученица А. А. Зимина С. С.
Печуро.3
В. Д. Назаров посвятил ряд работ различным группам в составе Государева двора, в
том числе отдельную работу – стольникам и стряпчим в середине XVI в., основанную на
фрагментах подлинных боярских списков (самых ранних из сохранившихся),
обнаруженных среди свадебных дел в Древлехранилище (РГАДА). Разбирая перечень
стольников из боярского списка 1546–1547 гг., их служебные назначения и генеалогический
состав, В. Д. Назаров пришел к выводу, что все стольники были молодыми людьми,
только начинавшими свою карьеру. Стольники в 1550–1560-е годы замечены на службах в
качестве рынд, голов и есаулов в царском полку, полковых и городовых воевод. По
подсчетам В. Д. Назарова, из 29 стольников 26 человек числятся в ТК. В стряпчие записаны
в основном люди с большим стажем военной и административной службы, выходцы из
старомосковских боярских родов, стоявшие на иерархической лестнице ступенькой ниже
стольников. По мнению ученого, в середине XVI в. постепенно осуществлялся переход от
территориальной к чиновной структуре Государева двора, но в тот момент не произошло
еще «полного разрыва с прежней, территориальной структурой двора», поскольку все
стольники и стряпчие оказались записаны в соответствующие территориальные рубрики
ДТ.4 В. Д. Назаров опубликовал списки дьяков и других членов двора, имевших отношение
к подготовке свадьбы Ивана IV в 1546–1547 гг.5 Для понимания истории княжеского двора
в XIII–XIV вв. важно исследование об упоминании дворян и двора в русском летописании
XII–XIV вв.6
А. Л. Станиславский и С. П. Мордовина, выясняя состав двора Ивана IV в период
правления Симеона Бекбулатовича в 1575–1576 гг., доказали более худородный состав

1
Бычкова М.Е. О социальном составе тысячников // Россия на путях централизации. Сб. статей. М., 1982. С.
89-94.
2
Бычкова М.Е. Состав класса феодалов в России в XVI в. Историко-генеалогическое исследование. М., 1986.
3
Печуро С.С. Земские служилые люди в годы опричнины. (К постановке вопроса) // Труды Московского
государственного историко-архивного института. Т. 28. М., 1970. С. 463-473.
4
Назаров В.Д. О структуре Государева двора в середине XVI в. // Общество и государство феодальной
России. Сб. статей, посвященный 70-летию академика Л.В. Черепнина. М., 1975. С. 49-51.
5
Назаров В.Д. Свадебные дела XVI века // Вопросы истории. 1976. № 10. С. 110-123.
6
Назаров В.Д. «Двор» и «дворяне» по данным новгородского и северо-восточного летописания (XII-XIV вв.)
// Восточная Европа в древности и средневековье. М., 1978. С. 104-123.
32

двора данного периода по сравнению с опричным двором.1Мордовина изучила положение и


землевладение служилых князей во второй половине XVI в.2 А. Л. Станиславский на
протяжении 60–70-х годов плодотворно занимался изучением Государева двора последней
четверти XVI –начала XVII в. на основе обнаруженных им в фондах Разрядного приказа
РГАДА боярских списков. Ученым был реконструирован текст боярского списка 1577 г.,
определены его источники, обосновано его земское происхождение.3 Численность
Государева двора, по мнению ученого, в конце XVI–начале XVII в. выросла с 1100 (1589 г.)
до 1500 (1603–1604 гг.) человек.4
Исследователь сделал важные наблюдения, касающиеся различных чинов
Государева двора. По его наблюдениям, в конце XVI – начале XVII в. в стряпчих либо
начинали службу, либо продолжали ее после пребывания в чине жильца. Почти все
стряпчие, начавшие служить при Иване IV, после 1584 г. получили чины выборных дворян.
В конце XVI – начале XVII в. стряпчие, как правило, дослуживались до чина стольника или
московского дворянина и лишь иногда, в результате опалы, переводились в выборные
дворяне. Ниже стряпчих находились жильцы, куда попадали в основном молодые
родовитые люди, начинавшие свою карьеру. Жильцы были детьми выборных, реже
московских дворян, дьяков, стрелецких голов. Не преуспевшие по службе жильцы
переходили в разряд выборных дворян из городов.5 Станиславский, сравнивая чины
выборных и московских дворян, полагал, что различия между ними следует искать не в
характере землевладения (и те, и другие имели право на получение подмосковных
поместий), а в характере их службы (московские дворяне несли столичную службу, а
выборные – службу преимущественно «с городом»).6 Не отождествляя тысячников и
выборных дворян (среди тысячников были бояре и окольничие, которые не могли входить в
выборное дворянство), ученый тем не менее подчеркивал связь между Тысячной реформой
и новой чиновной организацией Государева двора второй половины XVI в.7
Ценные наблюдения относительно состава и организации низшей прослойки
Государева двора – дворовых детей боярских, принадлежат М. Г. Кротову. Отметив
специфику десятен как источника (в них вносили не только дворовых детей боярских, но и
городовых), ученый на основе сведений десятен, реконструированных им по Новгороду и
Пскову 1556 г., сделал вывод о вхождении дворянства северо-западных уездов в состав

1
Мордовина С.П., Станиславский А.Л. Состав Особого двора Ивана IV в период «великого княжения»
Симеона Бекбулатовича // Археографический ежегодник за 1976 г. М., 1977. С. 153-193.
2
Мордовина С.П. Служилые князья в конце XVI в. // Труды Московского государственного историко-
архивного института. Т. 28. М., 1970. С. 326-340.
3
Станиславский А.Л. Труды по истории государева двора в России XVI–XVII веков. М., 2004. С. 39-48.
4
Там же. С. 134.
5
Там же. С. 125-128.
6
Там же. С. 132-133.
7
Там же. С. 130.
33

двора в 1550-е годы.1 М. Г. Кротов полагает, что «цель тысячной реформы – это попытка
создать корпорацию, аналогичную будущему "выбору"».2 На основании выписок и
алфавитов внесенных в десятни лиц, составленных в Канцелярии Разрядно-Сенатского
архива в XVIII в., ученым были реконструированы десятни по Серпухову и Тарусе в 1556 г.,
Нижнему Новгороду в 1569 г., Мещере в 1580 г., Арзамасу в 1589 г., Новгороду в 1556 г.,
Кашире в1570 г.3
Подводя итоги советскому периоду изучения темы Государева двора в XVI в.,
следует подчеркнуть, что только с начала 1950-х годов постепенно начинается
исследование различных группфеодалов и Государева двора в целом. Их исследование
проходит параллельно с изданием важнейших источников по истории Государева двора.
Благодаря работам С. Б. Веселовского, А. А. Зимина, В. Б. Кобрина, А. Л. Станиславского,
В. Д. Назарова, А. П. Павлова создается прочная база для дальнейших генеалогических
изысканий с целью реконструкции родословных служилых землевладельцев, анализа их
служебной деятельности, рассмотрения эволюции землевладения. При этом интерес
советских специалистов прикован к отдельным вопросам, связанным с критическими
моментами в русской истории, в первую очередь к опричнине Ивана Грозного, к составу
Опричного, а затем Особого двора Ивана Васильевича. В советской историографии в
рассмотрении положения дворовых детей боярских и боярской аристократии получает
развитие плодотворный просопографический подход, достигший своих вершин в трудах С.
Б. Веселовского и А. А. Зимина. Однако, несмотря на публикацию А. А. Зиминым ТК и ДТ,
Государев двор 1550-х годах так и не стал объектом самостоятельного изучения.
В новейшей отечественной историографии наметился серьезный интерес к
просопографическому подходу, изучению биографий отдельных представителей знати для
решения общеисторических проблем, касающихся эволюции дворянского сословия, или
дворянства как социальной группы. Интерес к истории отдельной личности, воссозданию
коллективного портрета русского дворянства был связан со сменой государственной
идеологии, уходом от шаблонных представлений о ключевой роли народных масс и
классовой борьбы в историческом процессе. История класса феодалов России XVI в.,
реконструкции родословных дворянских родов оказались открыты для научных разысканий
и дискуссий. В новейшей историографии глубокая разработка сюжетов, касающихся
состава и эволюции Государева двора в России в середине – второй половине XVI в.,
принадлежит А. П. Павлову и В. Д. Назарову. А. П. Павлов определяет Государев двор

1
Кротов М.Г. Провинциальное дворянство и «государев двор» в середине XVI в. // Феодализм в России.
Юбилейные чтения, посвященные 80-летию со дня рождения Л. В. Черепнина. М., 1985. С. 97.
2
Там же. С. 98.
3
Кротов М.Г. Опыт реконструкции десятен: по Серпухову и Тарусе 1556 г., по Нижнему Новгороду 1569 г.,
по Мещере 1580 г., по Арзамасу 1589 г. // Исследования по источниковедению истории СССР
дооктябрьского периода. Сб. статей. М., 1985. С. 69-91.
34

как особую правящую и привилегированную группу служилых людей, как социально-


политический институт, возвышавшийся над остальной массой детей боярских, несших
службу «с городом» и не имевших возможности непосредственно участвовать в работе
высшего аппарата управления.1Ученый, рассмотрев записанных в отдельные рубрики (по
Можайску, Кашире, Коломне) детей боярских, пришел к выводу, что Дворовая тетрадь не
отражает реальный состав двора, а является документом, «содержащим максимально
полные сводные данные о лицах, принадлежавших к верхнему слою служилого сословия и
как-то выделявшихся из общей массы городовых детей боярских».2 По наблюдениям А. П.
Павлова, тысячники составляли большинство членов Государева двора середины XVI в.3
Исследователь предполагает, что в 1550-е годы,«уже в доопричный период дворовые дети
боярские перестают рассматриваться как члены двора и составляют лишь один из чинов
"служилого города"».4 Вместо дворовых детей боярских во второй половине 50-х годов XVI
в. появляются выборные дворяне. А. П. Павлов вслед за Н. В. Мятлевым считает, что
состав выборного дворянства соответствовал составу тысячников. С точки зрения ученого,
«оформление выборного дворянства как определенной и устойчивой по своему составу
чиновной группы двора, противостоявшей массе уездного дворянства, было связано с
реализацией октябрьского указа 1550 г.».5По мнению исследователя, в начале 60-х годов
XVI в. был осуществлен переход к новой структуре двора: от административно-
территориальной к чиновной. Во второй половине 1570-х годов выборные дворяне
постепенно оседают в городах, начинают записываться в десятни. Место выборных дворян
занимают дворяне московские. Однако выборные дворяне и во второй половине XVI –
начале XVII в. попеременно несли дворовую службу и службу «с городом», т. е. входили в
Государев двор.6 А. П. Павлов заметил, что первое несомненное известие о дворянах
московских как об особом чине содержится в боярском списке 1577 г., но выделение этой
группы произошло уже в первой половине 1570-х годов. Дворяне московские полностью
обособлялись от уездных корпораций и несли службу исключительно по «московскому
списку».7 Несмотря на перечисление дворян московских в боярском списке 1588/1589 г.
ниже жильцов, их положение при царском дворе было несравненно более высоким.8 В
правление Бориса Годунова преобразования Государева двора заключались в приведени его
состава в строгое соответствие со знатностью и породой служилого человека, понижении в

1
Павлов А.П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове (1584-1605 гг.). СПб., 1992. С. 4.
2
Павлов А.П. К изучению Дворовой тетради 50-х гг. XVI в. // Средневековая Русь. Сб. научных статей к 65-
летию со дня рождения проф. Р. Г. Скрынникова. СПб., 1995. С. 32-33.
3
Павлов А.П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове (1584-1605 гг.). С. 89-90.
4
Там же. С. 98.
5
Там же. С. 99.
6
Там же. С. 119-122.
7
Там же. С. 101.
8
Там же. С. 108.
35

чинах худородных представителей уездного дворянства, входивших в Особый двор Ивана


Грозного. «Среди бояр, окольничих, стольников, стряпчих и дворян московских
решительное преобладание получили представители княжеско-боярских родов» –
резюмирует А. П. Павлов.1
В. Д. Назаров на основании анализа структуры боярских списков и других
источников предложил следующую картинусословно-чиновных группировок в составе
Государева двора в середине XVI в.: думные и дворцовые чины (бояре, окольничие,
дворецкие, казначеи, ловчие, оружничие, постельничие, печатники, сокольничие),
стольники, стряпчие, князья и дворовые дети боярские, дьяки и жильцы.2 В. Д. Назаров
сомневается в численности дворовых в 3 тыс. человек для середины XVI в. (по количеству
записанных в ДТ лиц), поскольку в конце XVI в. дворовых было чуть более 1 тыс.
Сравнивая стольников со стряпчими, ученый отметил, что аристократическая прослойка
среди стряпчих невелика, встречаются представители старомосковских боярских родов,
оттесненных на второй план. Большинство стряпчих боярских списков составляют уже не
молодые люди, прошедшие долгий путь в качестве военных (приставы у служилых татар,
городовые воеводы, городничие, головы при наряде), посольских (посланники) и
административных (писцы) назначений. На 41 стряпчего боярских списков конца 40-х годов
XVI в. приходилось 11 тысячников, т. е. чуть более четверти. Изучив статусно-чиновную
группу жильцов, Назаров пришел к выводу об их появлении на страницах нарративных
источников впервые в июне 1552 г. Наиболее распространенная служба жильцов –поддатни
(т. е. помощники) царских рынд.3 Жильцы упоминались на военных службах, но
преимущественно участвовали в дворцовых церемониях и посольских приемах.
Исследователь попытался реконструировать список жильцов за 1550-е годы на основании
служебных назначенийтех, кого обычно отправляли жильцами (поддатней рынд, детей
боярских «у коня», помощников оружничего), и пришел к выводу о юном возрасте
большинства жильцов. По своему происхождению многие из них были выходцами из
приказной среды или из верхних слоев уездных корпораций. Из 57 реконструируемых имен
жильцов 31 жилец был записан в тысячники 3-й статьи, что свидетельствует об их высоком
статусе, а также о «сравнительной престижности жилецкой службы и о намерении власти
создать материальные предпосылки для постоянного или длительного пребывания жильцов
в столице для оперативного выполнения поручений».4 В. Д. Назаров посвятил специальную

1
Там же. С. 251.
2
Назаров В.Д. О структуре Государева двора в середине XVI в. (жильцы в 1550-е гг.) // Зубовские чтения.
Образы власти, институты и культурное пространство российского общества в XV–XVII вв., принципы
научной реконструкции и музеефикации памятников и интерьеров. 16–17 октября 2006 г., г. Александров.
М., 2008. С. 12-13.
3
Там же. С. 13.
4
Там же. С. 21.
36

статью, касающуюся особенностей употребления термина «дворянин» в русских


дипломатических документах, генеалогии и социального происхождения русских послов и
посланников в Литву в конце XV–первой трети XVI в.1 Кроме того, следует назвать ряд
значительных работ ученого по истории Государева двора конца XV в.2
С. Н. Богатырев подверг пристальному исследованию узкую группу наиболее
приближенных к царю Ивану Грозному лиц, которая в источниках обычно обозначена
термином «Ближняя дума» в противоположность многочисленной Боярской думе. Ближняя
дума имела неофициальный характер и состояла из самых доверенных и могущественных
советников. С. Н. Богатырев провел тщательный отбор источников, фиксировавших личный
состав Ближней думы, и дал подробную характеристику всех ее представителей на
протяжении 1550–1570-х годов.3
М. Е. Бычкова, сравнив государственные учреждения и сословные институты
Российского государства и Великого княжества Литовского в конце XV–XVI в.,
справедливо заметила, что в России не было юридически оформленных норм для
обоснования принадлежности человека к дворянству, высшим сословным группам.
Сословность определялась принадлежностью к определенной семье, роду, службами
предков и самого лица, его записью в Разряды, ДТ, Боярскую книгу, в списки дьков и т.д.
М. Е. Бычкова представила подробную иерархию родов внутри правящего класса, которая в
целом совпадает с исследованиями А. А. Зимина. Исследовательница отметила, что если
боярская аристократия, входившая в Государев двор, изучена сравнительно хорошо, то
низшие слои двора рассмотрены недостаточно.4
С. З. Чернов внимательно изучил формирование служилой корпорации Волока
Ламского в XIV – первой половине XVI в. Ученый проследил судьбы представителей
военно-служилой корпорации Волока с XIV в. до попадания в ДТ 1550-х годов, отметив
набиравший силу у местных служилых землевладельцев процесс дробления вотчин,
который вынуждал многих из них «служить по лежавшим ближе к границе Ржеве, Белой,

1
Назаров В.Д. Между Москвой и Вильно: «дворяне» на листах посольских документов (конец XV – первая
треть XVI в) // Государство и общество в России XV – начала XVI в. Сб. статей памяти Н. Е. Носова. СПб.,
2007. С. 82-93.
2
Назаров В.Д. 1) О титулованной знати России в конце XV в. (Рюриковичи и Гедиминовичи по списку двора
1495 г.) // Древнейшие государства Восточной Европы. М., 2000. С. 189-206; 2) Генеалогический состав
постельников Ивана III (по списку Двора 1495 г.) // Восточная Европа в древности и средневековье. М.,
2001. С. 139-146; 3) Нетитулованная знать по походному списку Двора Ивана III в 1495 г. // Российское
государство в XIV–XVII вв. Сб. статей, посвященный 75-летию со дня рождения Ю. Г. Алексеева. СПб.,
2002. С. 567-584.
3
Богатырев С.Н. 1) Ближняя дума в третьей четверти XVI в. Часть первая (1550-е годы) //
Археографический ежегодник за 1992 г. М., 1994. С. 119-133; 2) Ближняя дума в третьей четверти XVI в.
Часть вторая (1560–1570) // Археографический ежегодник за 1993 г. М., 1995. С. 94-112; 3) Ближняя дума в
третьей четверти XVI в. Часть третья: 1571–1572 гг. Заключение // Археографический ежегодник за 1994
год. М., 1996. С. 64-81.
4
Бычкова М.Е. Русское государство и Великое княжество Литовское с конца XV в. до 1569 г. М., 1996. С. 90-
93.
37

Вязьме, Северским городам».1 Несомненной заслугой ученого является использование в


работе методов комплексного источниковедения, проведение микрорегионального
исследования с широким применением приемов картографического анализа.
М. М. Бенцианов в кандидатской диссертации о Государевом дворе и
территориальных корпорациях служилых людей конца XV – середины XVI в. считает
конец XV в. временем формирования Государева двора в связи с созданием единого
государства.2 По мнению исследователя, Государев двор был особым военно-
политическим и военно-административным объединением служилых людей, игравшим
важнейшую роль в жизни Русского государства в XV–XVII вв.3 Ученый отметил, что
существовавшее в первой половине XVI в. деление детей боярских на дворовых и
городовых до настоящего времени тщательно не изучено. Отсутствуют критерии для
выяснения принадлежности определенного лица к различным слоям феодального
сословия. М. М. Бенцианов обратил внимание на то, что «в середине XVI в. достаточно
часто представители одних и тех же служилых родов оказывались как среди дворовых, так
и среди городовых детей боярских».4 Исследователь продолжает тщательное изучение
служилых корпораций Новгородской земли, титулованной знати на московской службе в
конце XV–середине XVI в., смоленской служилой корпорации.5
Служилым людям Северо-Восточной Руси в XIV – первой половине XVI в.
посвятила книгу И. Б. Михайлова. В центре ее внимания оказались дворяне и дети
боярские, а также домашние и промысловые слуги князя. Касаясь Государева двора, И. Б.
Михайлова согласилась с мнением М. М. Бенцианова о начале его функционирования с
1433 г. Уже в 70–80-е годы XV в. Государев двор приобрел четко оформленную структуру,
что «следует рассматривать как результат целенаправленной политики Ивана III».6
Исследовательница привела большой фактический материал о биографиях, землевладении
представителей русского дворянства, реконструировала историю родов служилого

1
Чернов С.З. Волок Ламский в XIV – первой половине XVI в. Структуры землевладения и формирование
служилой корпорации. М., 1998. С. 318-320.
2
Бенцианов М.М. Государев двор и территориальные корпорации служилых людей Русского государства в
конце XV – середине XVI в.: дис. … канд. ист. наук. Екатеринбург, 2000. С. 5.
3
Там же. С. 3.
4
Там же. С. 89.
5
Бенцианов М.М. 1) Государев двор и территориальные корпорации служилых людей Русского государства в
конце XV – середине XVIв.; 2) Княжеские родовые корпорации в Дворовой тетради 50-х гг. XVI в. (князья
Оболенские, Ростовские, Суздальские, Ярославские, Стародубские, Мосальские в середине XVI в.) //
Историческая генеалогия. Вып. 9. Екатеринбург; Нью-Йорк, 1995. С. 4-22; 3) К вопросу о формировании
смоленской служилой корпорации // Русское средневековье. Сб. статей в честь проф. Ю. Г. Алексеева. М.,
2012. С. 433-445; 4) Новгородские источники Тысячной книги 1550 г. Опыт ретроспективного анализа //
Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2013. № 4 (54). С. 34-48; 5) Формирование поместной системы в
Новгородской земле в конце XV в. // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2015. № 1 (59). С. 37-49; 6)
«Княжеский элемент» в новгородской поместной корпорации на рубеже XV-XVI вв. // Новгородский
исторический сборник. Сб. научных трудов. Вып. 15 (25). Великий Новгород, 2015. С. 88-113.
6
Михайлова И.Б. Служилые люди Северо-Восточной Руси в XIV – первой половине XVI века. Очерки
социальной истории. СПб., 2003. С. 362, 380, 530-531.
38

сословия XIV–первой половины XVI вв. через судьбы отдельных его представителей, что
способствовало углублению изучения данной темы.1
Интерес к истории Государева двора XV–XVI вв. проявился в проведении
международной конференции в г. Александрове в 2003 г. С докладами по различным
аспектам его изучения выступили специалисты по средневековой Руси: В. Д. Назаров, А. П.
Павлов, М. Агоштон, А. И. Алексеев и другие.2 К. В. Баранов сделал предположение о
составлении первой редакции ДТ не в 1551/1552 г., а гораздо раньше – в 1536/1537 г.,
ссылаясь на заголовок в некоторых списках «7045 г.». Вторая редакция документа
появилась после 1 октября 1552 г. Ученый высказал интересное предположение: в тексте
ДТ города были перечислены в определенной последовательности по принципу служебного
управления – район Муром–Тула являлся территорией «береговой» службы, район
Козельск–Мезецк относился к территории «Верховских» княжеств, а Можайск–Белая был
районом поместного землевладения на западном рубеже страны.3
В коллективной монографии «Правящая элита Русского государства IX–начала
XVIIIв.» Л. И. Ивиной и А. П. Павловым в соответствующих разделах (по истории
правящей элиты первой половины XVI в. и Государева двора второй половины XVI в.)
были подведены итоги изучения данного вопроса и намечены пути дальнейших научных
разысканий.4
О. А. Курбатов, рассмотрев историю Государева полка – боевого подразделения
Государева двора в XV–XVI в., связывает его учреждение с Тысячной реформой 1550 г.
Несомненная ценность работы О. А. Курбатова состоит в том, что он заостряет внимание
на военных вопросах, тактическом делении Государева полка на различные
подразделения (ертаулы, наряд, полки и сотни) для выполнения чисто военных задач.
Исследователь делает важное наблюдение о сотенной реформе полка в 1552 г. Кроме того,
он проводит сравнительно-историческое исследование московской военной организации и
военной организации Монгольской и Византийской империй, найдя наибольшее
количество совпаденийс последней,5в том числе и с образованием тысячи «лучших слуг».

1
Михайлова И.Б. 1) Род Ржевских-Толбузиных-Преснецовых в XIV–первой половине XVI века // Клио.
2003. № 2 (21). С. 203-209; 2) Служилые землевладельцы Кашинского уезда в XV–первой половине XVI
века // Первый Петербургско-Тверской семинар «Тверской край в науке и культуре». Сборник научных
статей. Тверь, 2009. С. 97-140; 3) Служилые землевладельцы Клинского уезда Московского государства в
XV–середине XVI века // Архивы и история Российской государственности. СПб., 2013. Вып. 4. С. 11-25.
2
Государев двор в истории России XV–XVII столетий. Материалы международной научно-практической
конференции. Владимир, 2006.
3
Баранов К.В. Проблемы изучения Дворовой тетради // Государев двор в истории России XV–XVII столетий.
Материалы международной научно-практической конференции. Владимир, 2006. С. 164-167.
4
Правящая элита Русского государства IX – начала XVIII в. (Очерки истории). СПб., 2006. С. 151-272.
5
Курбатов О.А. Реорганизация русской конницы в середине XVI в.: идейные источники и цели реформ
царского войска // Единорог. Материалы по военной истории Восточной Европы эпохи Средних веков и
раннего Нового времени. Вып. 1. М., 2009. С. 196-228.
39

В настоящее время вопросы исследования различных групп Государева двора


являются темами разнообразных научных статей и монографий. С. И. Сметанина
занимается изучением рязанских феодалов в XVI в.1, П. В. Чеченков – нижегородской
служилой корпорации2, А. В. Беляков – Чингизидами в России и составом их дворов3, А. Ю.
Савосичев, Н. В. Рыбалко, Д. В. Лисейцев – дьяками и приказной системой управления во
второй половине XVI в.4, М. М. Кром – судьбами русского и литовского населения,
брянских и смоленских бояр во время русско-литовских войн конца XV – начала XVI в.,
положением служилых князей, а также особенностями развития Российского государства,
аппарата управления и политической борьбой в период боярского правления,5 Ю. Д. Рыков
– реконструкцией биографий отдельных представителей двора,6 А. В. Шеков –
Верховскими княжествами и верховскими князьями7, С. В. Стрельников и С. В. Городилин
– Ростовским княжеством и местными князьями8, А. В. Кузьмин – генеалогическими
изысканиями по истории титулованных и нетитулованных военно-служилых родов,9 А. Л.

1
Сметанина С.И. Рязанские феодалы и присоединение Рязанского княжества к Русскому государству //
Архив русской истории. Вып. 6. М., 1995. С. 49-80.
2
Чеченков П.В. 1) Нижегородский край в конце XIV-третьей четверти XVI в.: внутреннее устройство и
система управления. Нижний Новгород, 2004; 2) Формирование нижегородской служилой элиты в XV –
начале XVII века // Русское средневековье. Сб. статей в честь Ю.Г. Алексеева. М., 2012. С. 407-422; 3)
Формирование землевладения и фамильный состав Нижегородской служилой корпорации первой
половины-середины XVI в. // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2015. № 1 (59). С. 60-75.
3
Беляков А.В. Чингизиды в России XV-XVII веков. Просопографическое исследование. Рязань, 2011. С. 180-
216.
4
Савосичев А.Ю.1) Новые верники Грозного царя. К вопросу о происхождении и социальных связях дьяков
эпохи Ивана Грозного: опыт просопографического исследования. Орел, 2015; 2) Дьяки и подьячие XIV-XVI
вв.: происхождение и социальные связи: дис. … докт. ист. наук. Орел, 2016; Рыбалко Н.В. Российская
приказная бюрократия в Смутное время начала XVII в. М., 2011; Лисейцев Д.В. Приказная система
Московского государства в эпоху Смуты. Тула, 2009.
5
Кром М.М. 1) Меж Русью и Литвой. Пограничные земли в системе русско-литовских отношений конца XV
– первой трети XVI в. М., 2010; 2) Вдовствующее царство: политический кризис в России 30-40-х годовXVI
века. М., 2010.
6
Рыков Ю.Д. 1) Дети боярские, «побитые» в сражении на Судьбищах в июне 1555 г. по данным Синодика
Московского Кремлевского Архангельского собора (предварительные наблюдения) // Памяти Лукичева. Сб.
статей по истории и источниковедению. М., 2006. С. 587-686; 2) Церковно-государственные памянники
русских воинов, погибших в начале Ливонской войны, по данным Синодика Московского Кремлевского
Архангельского собора (предварительные наблюдения) // Балтийский вопрос в конце XV–XVI в. М., 2010.
С. 161-207; 3) Вклады государева дьяка П. М. Митрофанова в русские монастыри в эпоху царя Ивана
Грозного // Русское средневековье. Сб. статей в честь Ю.Г. Алексеева. М., 2012. С. 471-527.
7
Шеков А.В. Верховские княжества. Середина XIII–середина XVI в. М., 2012.
8
Стрельников С.В. 1) О землевладении ростовских князей на территории Ростовского уезда в XV–первой
трети XVII века // История и культура Ростовской земли. Материалы конференции. 1999. Ростов, 2000. С.
18-25; 2) Землевладение в Ростовском крае в XIV – первой трети XVII века. Ростов, 2009; Городилин С.В. К
вопросу о родовых владениях ростовских князей после прекращения существования Ростовского княжества
// История и культура Ростовской земли. Материалы конференции. 2012. Ростов, 2013. С. 55-65.
9
Кузьмин А.В. 1) Андрей Ослябя, Александр Пересвет и их потомки в конце XIV – первой половине XVI в. //
Н. И. Троицкий и современные исследования историко-культурного наследия Центральной России. Т. 2.
Тула, 2002. С. 5-30; 2) Землевладение боярского рода Сатиных в XIV–XV вв. // Историческая география
России. М., 2004. С. 68-74; 3) Происхождение и эволюция родовой памяти старомосковской боярской
фамилии Серкизовых и Старковых по данным родословных книг XVI–XVII вв. // Памяти М. П. Лукичева.
Сб. статей. М., 2006. С. 752-765; 4) Формирование, генеалогия и персональный состав боярства Тверского
великого княжества в XIII–XV вв. Ч. 1 // Проблемы источниковедения. Вып. 1 (12). М., 2006. С. 108-166; 5)
Князья Пронские, бояре Монастыревы и дворяне Кусаковы – участники битвы на реке Воже в 1378 г. и их
потомки в XV–XVI вв. // Верхнее Подонье. Природа. Археология. История. Т. 2, вып. 2. Тула, 2007. С. 78-96;
6) Роль московского боярства в борьбе против Мамаевой Орды // Куликовская битва в истории России. Вып.
40

Грязнов – Белозерскими князьями1, А. В. Сергеев – Ростовскими и Ярославскими


князьями2, М. И. Давыдов – Стародубскими князьями и Стародубом Ряполовским3, Д. М.
Володихин – составом воеводского корпуса в правление Ивана Грозного.4
В зарубежной историографии различные аспекты темы истории Государева двора в
Русском государстве XVI в. затрагивались лишь отдельными исследователями. В 80-е годы
XX в. появился ряд исследований, посвященных анализу состава аристократии в России в
XV–XVII вв. Р. Крами, Н. Ш. Коллман и другие зарубежные историки считают, что в
отличие от Западной Европы, где отношения между монархом и феодалами носили
договорный характери аристократы видели в короле первого среди равных и не зависели от
него, в России независимое положение знати было преодолено введением при Иване
Грозном принципа обязательной службы с земли. Обязательный характер службы
представителей аристократии в России определил их тесную зависимость от престола.5
Англичанин Густав Алеф, автор работы, посвященной истокам московского самодержавия в
эпоху Ивана III, подробно изучил вопросы, связанные с формированием московского двора.
Особый интерес вызывают наблюдения Г. Алефа относительно разрядапоездки вел. кн.
Ивана Васильевича в Новгород в 1495 г. По мнению историка, занесение человека в
дворовый список означало его привилегированное положение, право на замещение высших
должностей в центральном и местном управлении, в военных походах и на придворной
службе. Тем не менее многие представители титулованной знати, несмотря на их
упоминание в росписи двора 1495 г., «остались незаметными в структуре управления». Но,
с точки зрения Г. Алефа, «даже самые скромные назначения были лучше, чем назначения
помещиками в провинции, либо зачисление в состав провинциальной знати».6 Алеф
предпринял тщательное изучение боярской аристократии, персонального состава и роли

2. Тула, 2012. С. 57-65; 7) На пути в Москву. Очерки генеалогии военно-служилой знати Северо-Восточной
Руси в XIII-середине XV в. Т. 1. М., 2014; Т. 2. М., 2015.
1
Грязнов А.Л. 1) Князья Андомские в XV–XVII веках // Кадуй. Краеведческий альманах. Вологда, 2005. С.
111-119; 2) Белозерские Рюриковичи в XV – начале XVI в. // Труды кафедры истории России с древнейших
времен до XX века. Т. 1. СПб., 2006. С. 410-434; 3) Землевладение князей Кемских в XV–XVI вв. //
Исследования по истории средневековой Руси. К 80-летию Ю. Г. Алексеева. М.; СПб., 2006. С. 273-299.
2
Сергеев А.В. 1) Из истории политической борьбы 50-х гг. XVI в. «Дело князя Семена Ростовского» //
История и культура Ростовской земли. Материалы конференции. 2012. Ростов, 2013. С. 66-74; 2) Княжеская
аристократия Московского государства во второй половине XVI – начале XVII века: князья Ростовские и
Ярославские: дис. … канд. ист. наук. СПб., 2014; 3) Князья Ярославские во второй трети XVI в.: историко-
генеалогическое исследование // ВИД. Т. 34. СПб., 2014. С. 9-61; 4) Князья Ростовские (Устретенские) во
второй трети XVI в. // ИРГенО. Вып. 28. СПб., 2015. С. 21-40.
3
Давыдов М.И. Стародуб Ряполовский в XIII–70-х гг. XVI в.: политическое развитие, административно-
территориальное устройство, эволюция структур землевладения: дис. … канд. ист. наук. Владимир, 2004.
4
Володихин Д.М. 1) Социальный состав Русского воеводского корпуса при Иване IV. СПб., 2011; 2) Русский
воеводский корпус от опричнины до семибоярщины. Очерки истории. М., 2015.
5
Crummey R.O. Aristocrats and Servitors: the Boyar Elite in Russia, 1619-1689. Princeton, 1982. Р. 168-170;
Kollmann N. Kinship and Politics: the Making of Moscovite Political System. 1345–1547. Stanford, 1987. Р. 32, 39,
181.
6
Alef G. The Origins of Moscovite Autocracy. The Age of Ivan III // Forschungen zur osteuropaischen Geschichte.
Bd 39. Berlin, 1986. S. 227-228, 308-314.
41

Боярской думы в период правления великого князя Ивана III. Ученый отметил, что деление
на городовых и дворовых детей боярских существовало уже в середине XV в., хотя между
ними не было пропасти, существовали возможности для попадания городовых детей
боярских в члены Государева двора.1
Американская славистка А. М. Клеймола продолжила изучение Боярской думы,
предпринятое Г. Алефом. В центре ее работы, во многом основанной на исследованиях А.
А. Зимина, система назначений в Боярскую думу в 1505–1550 гг.2 Р. Крамми к боярской
аристократии во второй половине XVI в. причисляет представителей тех родов, которые в
1550–1565 гг. имели хотя бы одного представителя в Боярской думе. Исходя из этого, Р.
Крамми насчитывает 58 родов, которые принадлежали к аристократии в указанный
период.3 Почему родов так много? Потому, что отобраны не роды, а фамилии: каждая
отдельно взятая фамилия внутри одного рода рассматривается как самостоятельная и
независимая структурная единица в составе аристократии.4 В результате, анализируя
список князей, сосланных в Казань в 1565 г., Р. Крамми из 178 князей находит только 21
человека из 13 фамилий, имевших не менее одного представителя в Боярской думе в
1550–1565 гг., которые, по определению автора, принадлежали к могущественной и
знатной боярской аристократии.5 Все же остальные представители князей Ростовских,
Ярославских и Стародубских, по мнению Р. Крамми, были «незаметными людьми»,
поэтому «в большинстве случаев, выселение отдельных личностей оказало
незначительное влияние на судьбу боярских родов в целом».6Такой подход к составу
аристократии представляется ошибочным. Здесь уместно напомнить основополагающее
наблюдение С. Б. Веселовского о том, что именно род являлся главной формой семейной
и политической организации средневекового русского общества, а отнюдь не «фамилии»,
взятые сами по себе. Другое возражение касается принципа отбора аристократических
боярских фамилий: Крамми искусственно сузил их состав хронологическим ограничением
получения ими думных чинов в1550–1565 гг., хотя для этого нет достаточных оснований.
Таким образом, выводы и наблюдения Р. Крамми в отношении Казанской ссылки и
принципы классификации аристократии в исследовании «Судьба боярских кланов, 1565–
1613 гг.» не могут считаться репрезентативными.

1
Alef G. 1) Reflections in the Boyar Duma in the Reign of Ivan III // Slavonic and East European review. 1967. Vol.
104. P. 76-123; 2) Aristocratic Politics and Royal Policy in Moscovy in the late fifteenth and early sixteenth
centuries // Forschungen zur osteuropaischen Geschichte. Bd 27. Berlin, 1980. P. 77-109; 3) The Origins of
Moscovite Autocracy. The Age of Ivan III. S. 226, 234, 248-249, 258-290, 293, 296, 298.
2
Kleimola A.M. Patterns of Duma Recruitment, 1505–1550 // Essays in honor of A. A. Zimin. Ohio, 1985. P. 232-
257.
3
Crummey R.О. The Fate of Boyar Clans, 1565–1613 // Forschungen zur osteuropaischen Geschichte. Bd 38.
Berlin, 1986. S. 243.
4
Crummey R.О. 1) Ibid.; 2) Aristocrats and Servitors: the Boyar Elite in Russia, 1619-1689. P. 234 (note 1).
5
Crummey R.О. The Fate of Boyar Clans, 1565–1613. S. 245.
6
Ibid.
42

Польский историк Иероним Граля посвятил монографическое исследование на


русском языке биографии дьяка Посольского приказа И. М. Висковатого, затронув такие
важные вопросы, как социальное происхождение, землевладение, причины заката
карьеры.1
С. Н. Богатырев в докторской диссертации, опубликованной в Хельсинки, –
«Государь и его советники: ритуализированные совещания в Московской политической
культуре, 1350–1570-е годы»,2продолжил исследование Ближней думы Ивана Грозного,
сосредоточившись на неформальной, личной стороне отношений между великими
князьями и их наиболее доверенными людьми. Ученый отмечает, что в политической
культуре Московской Руси роль советника не связывалась с каким-либо чином
Государева двора. Главными качествами советника, который мог происходить и из
неродовитой семьи, считались благочестие, христианские добродетели, безусловная
преданность государю. Исследователь отрицает роль Боярской думы как особого
государственного института и противопоставляет ей Ближнюю думу, оформившуюся к
середине XVI в.3 Ближняя дума – это совет из наиболее близких кцарю и доверенных лиц,
вершивший главные государственные дела, его состав целиком зависел от воли и личных
симпатий самодержца. В Приложении в конце работы С. Н. Богатырев приводил перечень
советников и членов Ближней думы с 1350 по 1572 гг.4
Н. Ш. Коллманн полагает, что в Московской Руси преобладали личные, семейные
отношения над государственными, которые не были институционализированы. У власти в
XIV – середине XVI в. находился узкий круг княжеских и боярских фамилий, отношения
между которыми регулировались родственными и корпоративными связями.5 В работе о
ранней истории боярских родов XIV в. Н. Ш. Коллманн подчеркнула важность
внутрисемейных брачных связей бояр.6 В книге «Соединенные честью» на основе
широкого комплекса источников – местнических дел, судебных разбирательств и тяжб,
дел о бесчестье,7исследовательница тщательно проанализировала такой социальный
регулятор отношений между различными социальными группами, как честь и
достоинство.

1
Граля И. Иван Михайлов Висковатый. Карьера государственного деятеля в России XVI в. М., 1994.
2
Bogatyrev S.N. The Sovereign and his Counsellors: Ritualised Consultations in Muscovite Political Culture, 1350s-
1570s. Helsinki, 2000.
3
Ibid. P. 143-187.
4
Ibid. P. 261-270.
5
Kollmann N.S. Kinship and Politics in medieval Russia: The Making of Muscovite Political System. 1345–1547.
Stanford, 1987. P. 48, 181-182.
6
Kollmann N.S. The Boyar Clan and Court Politics: The Founding of the Moscovite Political System // Cahiers du
monde russe et sovietique. 1982. Vol. 23, N 1 ( Janvier–Mars). P. 5-31.
7
Коллманн Н.Ш. Соединенные честью. Государство и общество в России раннего Нового времени. М., 2001.
С. 396-397.
43

Р. Мартин посвятил новейшее исследование свадебным церемониям и брачным


стратегиям, применявшимся в кругах высшей московской знати в XVI–XVII вв.1 Ученый
остановился на вопросе о происхождении брачных церемоний на Руси, сравнив его с
византийскими, европейскими и древнекитайскими традициями, проанализировал обряд
выбора царской невесты, подробно исследовал брачные связи в семье Ивана Грозного.
Большой интерес представляют приложения к работе, включающие публикации архивных
источников о царских женах.
Заметно, что в новейшей историографии наметился интерес к историко-
генеалогическим, а также комплексным историко-археологическим и историко-
географическим исследованиям, связанным с историей правящего сословия в России XIV–
XVI вв. Просопография оказалась в центре внимания ученых. Однако, несмотря на
появление в недавнее время значительного количества работ по истории Государева двора
XVI в. в целом и отдельных представителей двора в частности, различные периоды
функционирования двора как социально-политического институтаостались без внимания,
это княжеские дворы не только Дмитрия Донского, Василия I Дмитриевича, Василия II
Васильевича, нуждающиеся в детальной характеристике, но и великого князя Василия III.
Лишь отчасти изучены Государев двор великого князя Ивана III Васильевича и царский
двор Ивана Грозного. Несмотря на частые и постоянные ссылки исследователей,
занимающихся историей Русского государства XV–XVII вв., на ДТ 1550-х годов, этот
памятник до сих пор не стал объектом специального изучения, хотя имеются статьи,
посвященные этому историческому источнику.2 Для того, чтобы приблизиться к решению
дискуссионных вопросов, необходимо тщательно и детально изучить биографии служилых
землевладельцев, объединившихся в Государевом дворе середины XVI в. До настоящего
времени исследования по данной тематике носили в большей мере обзорный характер,
никто не подвергал детальному анализу структуру и проблему персонального состава
нижних и средних слоев двора в доопричный период. Предстоит впервые реконструировать
персональный состав царского двора в 1550–1565 гг., определить критерии отнесения
служилых землевладельцев к числу представителей двора, провести источниковедческий
анализ ТК и ДТ, разобраться с причинами создания этих источников и записанными в них
лицами, узнать цели и последствия Тысячной реформы Государева двора 1550 г.

1
Russell E. Martin. Bride for the Tsar. Bride-Shows and Marriage Politics in Early Modern Russia. Illinois, 2012.
2
Корзинин А.Л. 1) Государев двор в Русском государстве середины XVI в.: к постановке проблемы // Русские
древности. Сб. научных статей к 75-летию И. Я. Фроянова. СПб., 2011. С. 299-312; 2) Дворовая тетрадь как
источник по истории Государева двора середины XVI в. // Труды кафедры истории России с древнейших
времен до XX века. Т. 3. СПб., 2012. С. 209-272; 3) Дискуссионные вопросы изучения Государева двора в
Русском государстве середины XVI в. // Смутное время в России: конфликт и диалог культур. Материалы
научной конференции. СПб., 2012. С. 103-107.
44

1.2. Источники

Основные источники по изучению состава Государева двора середины XVI в.


можно разделить на следующие группы: актовый материал; делопроизводственные
земельные документы массового статистического характера (писцовые, приправочные и
межевые книги, сотницы); делопроизводственные материалы правительственных
учреждений или учетно-окладные документы (разрядные, посольские и родословные
книги, боярские списки, десятни, Тысячная книга 1550 г. и Дворовая тетрадь); судебно-
следственные материалы (судные дела, правые грамоты, местнические памяти);
законодательные источники (Судебник 1550 г., указы об испомещении избранной
«тысячи», Уложение о службе 1555/1556 г. и др.); делопроизводственные материалы
церковных учреждений: приходо-расходные книги, вкладные и кормовые книги,
монастырские синодики; нарративные источники (летописи, хроники, жития, сочинения
современников, записки иностранцев); вещественные археологические источники
(усыпальницы с надписями на могильных плитах соборов и монастырей).
Актовые материалы характеризуют землевладениепредставителей Государева
двора. Акты условно делятся на две большие подгруппы: публично-правовые и частно-
правовые.1 Акты (грамоты) сохранились либо в подлинниках, либо в поздних копиях,
которые делались светскими и духовными феодалами для подтверждения прав на землю:
при спорах, судебных разбирательствах, межевании вотчин истец и ответчик предъявляли
хранившиеся в их архивах документы на землю.
До нас дошло немало данных грамот служилых землевладельцев, передававших
(даривших) недвижимое имущество монастырям либо частным лицам. Сведения о них
можно найти во вкладных и кормовых книгах крупнейших русских монастырей (Троице-
Сергиева, Кирилло-Белозерского и др.). Вклады вотчин в монастыри считались
богоугодным делом. Монахи в определенные дни молились за души богатых и щедрых
вкладчиков.
Важным источником сведений о землевладении светских лиц являются духовные
грамоты князей и бояр, составлявшиеся, как правило, непосредственно перед смертью. В
духовных подробно перечислялись все земли (деревни, села, починки) феодала,
разбросанные по разным уездам Русского государства, которые он передавал своим
наследникам, родным и родственникам. Духовная грамота скреплялась печатью и
содержала имена послухов (свидетелей), участвовавших в ее составлении. Послухами
чаще всего были местные землевладельцы, состоявшие в родственных, дружеских

1
Каштанов С.М. Очерки русской дипломатики. М., 1970. С. 14-22.
45

отношениях с завещателем.1 Много сведений о вотчинах феодалов содержат духовные


грамоты великих и удельных князей.2
Помимо духовных грамот сохранилась небольшая часть кормленных грамот,
фиксировавших передачу городов и волостей в кормление наместникам и волостелям с
указанием четких сроков их пребывания на доходных должностях.3 Кормленные грамоты
позволяют разыскать не сохранившиеся в других источниках известия о службах
представителей знатных фамилий. Актами также являются жалованные тарханные и
несудимые грамоты, освобождавшие феодальные владения от государственных
повинностей и предоставлявшие право вотчинного суда. В XVI в. были распространены
купчие и меновные грамоты (о покупке и об обмене земли), закладные грамоты
(фиксировавшие заем денег под залог недвижимости либо права сбора оброка), дельные и
раздельные грамоты (о разделе имущества между наследниками либо совладельцами).
К настоящему времени значительная часть актового материала опубликована. В
фонде грамот Коллегии экономии в РГАДА (Российском государственном архиве древних
актов) хранится очень большое количество разнородных материалов (несколько десятков
тысяч), касающихся феодального землевладения (акты, межевые, сотные и писцовые
книги) по различным уездам. Фонд грамот был создан после секуляризации церковных
земель, произведенной правительством Екатерины II в 1764 г. Вместе с землями у
монастырей была отобрана вся документация, подтверждающая их права на
недвижимость. Монастыри очень тщательно и добросовестно хранили не только
различные данные, духовные, кабальные грамоты, но и документы из архивов феодалов
(жалованные, купчие, меновные грамоты), которые могли пригодиться в запутанном
судебном поединке. Таким образом, благодаря актам Коллегии экономии можно отчасти
восстановить историю феодального землевладения по уездам Московского государства.
С.А. Шумаковым были опубликованы описания грамот Коллегии экономии по некоторым
уездам.4 В 2002 г. издан 5-й том описания грамот Коллегии экономии по Владимирскому,
Суздальскому, Юрьевскому, Муромскому и прочим уездам.5 Каждый выпуск снабжен
географическим и именным указателями. Акты классифицированы по типам и

1
Кобрин В.Б. Власть и собственность в средневековой Руси (XV–XVI вв.). М., 1985. С. 15-16.
2
Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV–XVI вв. М.; Л., 1950.
3
Юшков А. Акты XIII–XVIII вв., предоставленные в Разрядный приказ представителями служилых фамилий
после отмены местничества. Ч. 1 (1257–1613 гг.). М., 1898; Антонов А.В. Из истории великокняжеской
канцелярии: кормленные грамоты XV–середины XVI века // Русский дипломатарий. Вып. 3. М., 1998. С. 91-
158.
4
Шумаков С.А. Обзор грамот коллегии экономии. Вып. 1. Обзор Бежецких 1300–1767 гг. и Алатырских
1607–1761 гг. актов. М., 1899; Вып 2. Обзор Белозерских актов 1395–1758 гг. М., 1900; Вып. 3. Акты по
Верее, Волоколамску, Дмитрову и Звенигороду. М., 1912; Вып. 4. Акты по Костроме и Переяславлю
Залесскому. М., 1917.
5
Шумаков С.А. Обзор грамот коллегии экономии. Вып. 5. Материалы по Владимиру, Гороховцу, Мурому,
Суздалю, Юрьев-Польскому и Вологде. М., 2002.
46

фондообразователям (монастырям). При всей своей ценности и богатству информации


издание Шумакова страдает недостатками, неполнотой сведений. В 1920-х годах вышли
два тома издания грамот Коллегии экономии по северным уездам Русского государства,
подготовленные А. С. Лаппо-Данилевским.1 В первый том помещены грамоты Двинского
уезда XV – начала XVII в., во второй том – грамоты Двинского уезда середины XVII –
XVIII вв., а также Кольского XVI – XVII вв., Кеврольско-Мезенского XVII в. и
ВажскогоXV– XVII вв. уездов.
Помимо грамот Коллегии экономии в XIX –начале XX в. были изданы
Археографической комиссией Академии наук и отдельными исследователями акты из
разнообразных рукописных собраний и архивов.2 Их ценность состоит в том, что,
несмотря на недостаточный научный уровень и выборочный характер дореволюционных
изданий актовых источников, многие из документов к настоящему времени утрачены.
Сложность издания грамот Коллегии экономии заключается в их неоднородности,
привязке к разным уездам. В советское время был выбран путь публикации актов по
фондообразователям, т. е. по конкретным монастырям. В начале 1950-х годов в первом
томе актов социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV –
начала XVI в. были опубликованы подготовленные С. Б. Веселовским к печати акты
Троице-Сергиева монастыря до 1505 г.3 В дальнейшем было продолжено издание
богатейшего актового материала Троице-Сергиева монастыря.4 Во втором томе актов
социально-экономической истории И. А. Голубцовым были собраны акты до 1505 г. из
архивов Кирилло-Белозерского, Ферапонтова, Московского Симонова, Суздальского
Спасо-Евфимиева монастырей, в третьем томе – акты менее крупных монастырей,

1
Сборник грамот Коллегии экономии. Т. 1. Пг., 1922; Т. 2.Л., 1929.
2
Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Археографической экспедицией
Императорской Академии наук. Т. 1-2 [1294–1613 гг.].СПб., 1836.; Сборник Муханова. М., 1836; Акты
юридические, или собрание форм старинного делопроизводства. СПб. 1838; Акты исторические. Т. 1-2
[1334–1645 гг.].СПб., 1841.; Дополнения к актам историческим. Т. 1-2.СПб., 1846; Акты, относящиеся к
истории Западной России.Т. 2-4 [1506–1632 гг.]. СПб., 1848; Голохвастов Д.П. Акты, относящиеся до рода
дворян Голохвастовых. М., 1848; Пискарев А.Н. Древние грамоты и акты Рязанского края. СПб., 1854; Акты,
относящиеся до юридического быта Древней России / изд. Н. Калачевым. Т. 1-3.СПб., 1857–1884; Федотов-
Чеховский А.А. Акты, относящиеся до гражданской расправы Древней России. Т. 1-2. Киев. 1860-1863.;
Сборник князя Хилкова. СПб., 1879; Акты Московского государства. Т. 1 [1571–1634 гг.].СПб., 1890.;
Дионисий. Можайские акты (1506–1775). СПб., 1892; Лихачев Н.П. Сборник актов, собранных в архивах и
библиотеках. СПб., 1895; Дьяконов М.А. Акты, относящиеся к истории тяглого населения в Московском
государстве. Вып. 1. Юрьев, 1895; Вып. 2. Юрьев, 1897; Вахрамеев И.А. Исторические акты Ярославского
Спасского монастыря. Т. 1-3. М., 1896; Шумаков С.А. 1) Тверские акты. Вып. 1 (Акты 1506–1647 гг.). Тверь,
1896; 2) Угличские акты (1400–1749). М., 1899; Лихачев Н.П. Грамоты рода Осорьиных. СПб., 1900;
Описание актов собрания графа А. С. Уварова. М., 1905; Архив П. М. Строева. Т. I // РИБ. Т. 32. Пг., 1915.
3
Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV – начала XVI в. / сост. С.Б.
Веселовский. Т. 1. М., 1952.
4
Акты Русского государства 1505–1526 гг. / сост. С.Б. Веселовский. М., 1975; Перечень актов Архива
Троице-Сергиева монастыря. 1505–1537 гг. / сост. С.М. Каштанов, С.Ю. Королева, Л.В. Столярова. М., 2007.
Хронологический перечень актов Троице-Сергиева монастыря 1584-1641 гг.: Кириченко Л.А. Актовый
материал Троице-Сергиева монастыря 1584–1641 гг. как источник по истории землевладения и хозяйства.
М., 2006. С. 162-226.
47

государственных органов и частных лиц.1 Почти одновременно с актами социально-


экономической истории были изданы акты феодального землевладения и хозяйства. В
первую часть вошли акты московской митрополичьей кафедры XIV–XVI вв.
(преимущественно до 1539 г.), во второй А. А. Зиминым были собраны актовые
материалы Иосифо-Волоколамского монастыря с середины XV в. до 1612 г., в третьей
части, в продолжение первой, – документы о землевладении митрополичьей, а затем
патриаршей кафедры в XVI– начале XVII в.2 В 1985 г. Л. И. Ивиной были опубликованы в
продолжение АФЗХ акты Московского Симонова монастыря 1506–1613 гг.3 Большую
научную ценность представляет хронологический перечень иммунитетных грамот,
изданный С. М. Каштановым, Б. Н. Флорей, В. Д. Назаровым4 и впоследствии
продолженный Д. А. Тебекиным.
Издание актового материала по основным фондообразователям (монастырям и
церковным учреждениям) оказалось перспективным и закономерным. В новейшее время
были изданы земельные документы Саввина Сторожевского монастыря, московских
Успенского и Архангельского соборов, Богоявленского, Новоспасского и Новодевичьего
монастырей, Суздальского Спасо-Евфимьева и Троицкого Калязина монастырей.5
Недавно вышли акты новгородских монастырей Вяжищского6 и Тихвинского.7
Во второй половине 1990-х годов начался подъем в издании ценнейших актовых
источников благодаря усилиям сотрудников РГАДА А. В. Антонова, К. В. Баранова, А. В.
Маштафарова, а также С. Н. Кистерева и других. Большое количество новых архивных
документов из собраний монастырей, материалов к каталогу актов Русского государства
было опубликовано на страницах журнала «Русский дипломатарий», руководителем
(ответственным редактором) и идейным вдохновителем которого выступил А.

1
Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV – начала XVI в. / сост. И.А.
Голубцов. Т. 2. М., 1958.; Т. 3. М., 1964.
2
Акты феодального землевладения и хозяйства XIV – XVI веков / подг. к печати Л.В. Черепнин, А.А.
Зимин. Ч. 1. М., 1951; Ч. 2. М., 1956; Ч. 3. М., 1961.
3
Акты феодального землевладения и хозяйства. Акты Московского Симонова монастыря (1506–1613 гг.) /
сост. Л.И. Ивина. М., 1983.
4
Каштанов С.М. 1) Хронологический перечень иммунитетных грамот XVI века // Археографический
ежегодник за 1957 г. М., 1958. С. 302-376; 2) Хронологический перечень иммунитетных грамот XVI в. Ч. 2 //
Археографический ежегодник за 1960 г. М., 1962. С. 129-200; Каштанов С.М., Назаров В.Д., Флоря Б.Н.
Хронологический перечень иммунитетных грамот XVI в. Ч. 3 // Археографический ежегодник за 1966 г. М.,
1968. С. 197-253.
5
Савин Сторожевский монастырь в документах XVI в. (из собраний ЦГАДА) / сост. С.Н. Кистерев, Л.А.
Тимошина. М., 1992; Акты Российского государства. Архивы московских монастырей и соборов. XV –
начало XVII вв. / отв. ред. В.Д. Назаров. М., 1998; Акты Суздальского Спасо-Евфимьева монастыря 1506–
1608 гг. / сост. С.Н. Кистерев, Л.А. Тимошина. М., 1998; Акты Троицкого Калязина монастыря XVI в. / сост.
С.Н. Кистерев, Л.А. Тимошина. М.; СПб., 2007. – В настоящее время сотрудником РГАДА А. В.
Антоновым готовится к изданию собрание актов Суздальского Покровского монастыря и грамот Коллегии
экономии (Т. 1. Уезды А-И).
6
Акты Новгородского Вяжищского монастыря конца XV–начала XVII вв. / подгот. И. Ю. Анкудинов. М.,
2013.
7
Материалы по истории Успенского Тихвинского монастыря. Вып. 1. Акты и материалы писцового дела. Ч.
1. 1560– 1644 гг. / сост. О. А. Абеленцева. М.; СПб., 2015.
48

В.Антонов.1 Кроме работы над сбором материалов для Русского дипломатария А. В.


Антоновым был составлен каталог к актам из архивов русских феодалов XV–XVII в.2, а
затем опубликованы сами акты служилых землевладельцев.3
Значение для исторической науки опубликованных источников трудно
переоценить. В научный оборот были введены документы о частном землевладении
феодалов, обнаруженные исследователем в столбцах Поместного приказа (ф. 1209
РГАДА), а также в фонах Разрядного приказа, Герольдии и Дворянских депутатских
собраний. Иногда среди столбцов Поместного приказа по различным уездам можно
отыскать фрагменты очень ранних документов, относящихся к XIV – XV вв. В
историографии, дореволюционной (В. Н. Сторожев, С. А. Шумаков) и советской (Л. М.
Марасинова, группа историков под руководством В. И. Корецкого), предпринимались
попытки извлечь ценные сведения из столбцов Поместного приказа, но эта работа не
носила систематического характера и не была завершена.4 Ранее в распоряжении
исследователей находились преимущественно акты из монастырских и других церковных
архивов, а с публикации А. В. Антонова стали доступны документы (подлинники и копии)
из несохранившихся в полном объеме архивов феодалов. Публикатору, по его словам,
пришлось просмотреть и проработать около 18 тыс. столбцов Поместного приказа.5
Наконец, при участии А. В. Антонова были опубликованы Записные вотчинные книги
Поместного приказа за 1626–1657 гг., куда вошли в копиях и пересказе многие светские
земельные сделки за вторую половину XVI в.6Этот источник важен для генеалогических
разысканий и установления брачных связей представителей аристократии.
Существенно дополняют грамоты Коллегии экономии копийные книги
крупнейших русских монастырей, куда записывались важнейшие монастырские акты и
другой материал, касающийся прямо либо косвенно церковного землевладения. К
настоящему времени опубликованы копийные книги Троице-Сергиева и Кирилло-
Белозерского монастырей (до начала XVI в.), московской митрополичьей кафедры,
Волоколамского и Московского Симонова и прочих монастырей (Суздальского Спасо-
Евфимьева, Троицкого Калязина). В копийных книгах на протяжении десятков лет
монастырские служители фиксировали и переписывали документы на вотчинную землю,
доставшуюся разнообразными путями церковному учреждению. Копийные книги

1
Русский дипломатарий / отв. ред. А.В. Антонов. Вып. 1-10. М., 1997–2004.
2
Там же. Вып. 8. М., 2002.
3
Акты служилых землевладельцев XV – начала XVII в. / сост. А.В. Антонов, К. В. Баранов. Т. 1, М., 1997; Т.
2. М., 1998; Т. 3. М., 2002; Т. 4. М., 2008.
4
Марасинова Л.М. Новые псковские грамоты XIV–XV вв. М., 1966; Акты служилых землевладельцев XV –
начала XVII в. / сост. А.В. Антонов. Т. 2. М., 1998. С. 3.
5
Акты служилых землевладельцев XV – начала XVII вв. Т. 2. С. 4.
6
Записные вотчинные книги Поместного приказа 1626-1657 гг. / сост. А.В. Антонов, В.Ю. Беликов, А.
Берелович, В.Д. Назаров, Э. Тейро. М., 2010.
49

содержат копии феодальной документации, относящейся даже к XIV в. Как и в грамотах


Коллегии экономии, в копийных книгах содержатся некоторые документы из феодальных
архивов, которые попали в руки церковнослужителей после приобретения ими земли. Для
монастырей очень важно было представлять историю конкретной вотчины, имена ее
прежних владельцев. В случае возникновения судебных споров, попыток вотчичей
(родичей) выкупить землю монастырские власти могли апеллировать к этим ценным
документам и выигрывать земельные тяжбы.
Однако копийные книги Троице-Сергиева и Кирилло-Белозерского монастырей,
крупнейших земельных феодалов Руси, представляющие наибольшую ценность, к
сожалению, до сих пор не изданы в полном объеме. Основной массив книг Кирилло-
Белозерского монастыря хранится в рукописном отделе РНБ,1 его состав и содержание
описаны,2 хотя и не всегда точно.3 Одна из древних копийных книг была издана Н. Н.
Дебольским,4 а затем переиздана в АСЭИ, т. 2. Что касается копийных книг Троице-
Сергиева монастыря, то они хранятся в ГКЭ в РГАДА и в ОР РГБ. Наибольший интерес в
связи с изучаемым вопросом представляют копийные книги второй половины XVI в.
Основной их массив находится в ОР РГБ и в настоящее время оцифрован (размещен на
официальном сайте Троице-Сергиевой лавры). Древнейшей копийной книгой Троице-
Сергиева монастыря считается книга под № 518, составленная около 1534 г.5 Первая
часть книги 519 относится к первой половине 1580-х годов. Книги 520–526 появились во
второй половине 1580-х годов при игумене Митрофане (1584–1588 гг.), копийные книги
527, 530, 532 и часть книги 528 – в 1641 г. Книга 536 содержит описание Московского
уезда, часть книги была составлена в 60-х годах XVI в., часть – в 1680-х годах.6
Некоторые троицкие копийные книги были обнаружены С. М. Каштановым в собрании
Погодина в ОР РНБ.7Копийные книги Троице-Сергиева монастыря во второй половине
20-х годов XX в. были скопированы С. Б. Веселовским, снабжены примечаниямии с 1940
г. хранятся в ф. 29 Архива СПб ИИРАН.8

1
ОР РНБ. СПбДА. А I/16; СПбДА. А I/17; Q. IV. 113 а; Q. IV. 113 б.
2
Описание документов XIV–XVII вв. в копийных книгах Кирилло-Белозерского монастыря, хранящихся в
отделе рукописей Российской национальной библиотеки / сост. Г.П. Енин. СПб., 1994.
3
Стрельников С.В. Грамоты XV – начала XVI века из архива Кирилло-Белозерского монастыря // Русское
Средневековье. Сб. статей в честь проф. Ю. Г. Алексеева. М., 2012. С. 112.
4
Дебольский Н.Н. Из актов и грамот Кирилло-Белозерского монастыря. СПб., 1900.
5
Акты феодального землевладения и хозяйства. Акты Московского Симонова монастыря (1506–1613 гг.) /
сост. Л.И. Ивина. М., 1983. С. 6.
6
Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV – начала XVI в. / сост. С.Б.
Веселовский. Т. 1. С. 20-21; Акты феодального землевладения и хозяйства. Акты Московского Симонова
монастыря (1506–1613 гг.) / сост. Л.И. Ивина. С. 6.
7
Каштанов С.М. 1) По следам Троицких копийных книг. Ч. 1 // Записки отдела рукописей ГБЛ. Вып. 38. М.,
1977. С. 30-63; 2) Копийные книги Троице-Сергиева монастыря // Записки отдела рукописей ГБЛ. Вып. 18.
М., 1956. С. 5-32.
8
Корзинин А.Л. Материалы по истории феодального сословия России XIV–XVII вв. в архивных фондах С. Б.
Веселовского. С. 133-143.
50

Следует привлечь к исследованию копии XVII в. актов Троице-Сергиева


монастыря по Бежецкому Верху («Списки с крепостей Бежецкого уезда»),1 копии актов
приписных Троицкому Переяславского Данилова2 и Костромского Ипатьева3 монастырей.

Для целей работы важно использовать новгородский материал – документы,


отложившиеся в результате деятельности Новгородской приказной избы: отчасти
опубликованную в ДАИ, т. 1, Записную книгу указных грамот 1554–1556 гг.4 и Росписные
книги поместий Бежецкой пятины 1559–1562 гг.5 По Пскову любопытный материал для
реконструкции поместного землевладения представляет сборник грамот Псково-
Печерского монастыря 80-х годов XVI в. из собрания Погодина.6
Наибольший массив актов относится к монастырскому землевладению, акты
светских феодалов сохранились гораздо хуже и в меньшем объеме. Кроме того, актовый
материал не дошел в компактном виде, а разбросан и рассеян по различным городам и
архивохранилащам. Он представлен очень фрагментарно. Требуется скрупулезная работа
для сбора исчерпывающих сведений по землевладению знати. Многочисленные
неопубликованные акты хранятся в собраниях рукописей РГБ, ГИМ, СПб ИИРАН, РНБ, в
местных архивах Тверской, Владимирской, Ярославской, Костромской и других областей.
Приговорные грамоты Земских соборов являются разновидностью публично-
правовых актов светских властей (договорно-законодательного вида) наряду с
кормленными и другими грамотами. Из грамот Земских соборов второй половины XVI в.
наибольший интерес для темы исследования представляет грамота Земского собора 1566
г.7 Во-первых, в данном документе упомянуты помимо бояр, окольничих, казначеев,
печатника и дьяков 205 дворовых детей боярских (дворян первой и второй статей).
Многие из них, несомненно, принадлежали к Государеву двору.8 Во-вторых, сохранился
подлинник приговорной грамоты. Он находится среди документов Царского архива
Древлехранилища хартий и рукописей9. Грамота написана в столбец на 9 листах широкой,
плотной и дорогостоящей александрийской бумаги. Столбец расклеился, поэтому листы

1
Архив СПб ИИРАН. Кол. 115. № 5.
2
Там же. Кол. 115. № 45.
3
Архив РАН. Ф. 620. Оп. 1. Д. 164 (копия С. Б. Веселовского Описной книги Троицкого Ипатьева
монастыря 1584 г. и начала XVII в.)
4
Архив СПб ИИРАН. Кол. 2. Кн. 23.
5
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 3. Д. 17151. Л. 60-186.
6
ОР РНБ. Погодинское собр. № 1912; Масленникова Н.Н. Присоединение Пскова к Русскому
централизованному государству. Л, 1955.С. 125-126.
7
РГАДА. Ф. 135. Приложения. Рубр. 3. № 28. Публикации: СГГД. Т. 1. № 192. С. 545-556; Акты,
относящиеся к истории Земских соборов / под ред. Ю. В. Готье. М., 1909. С. 1-12; Антонов А.В.
Приговорная грамота 1566 г. // Русский дипломатарий. Вып. 10. М., 2004. С. 171-182.
8
Корзинин А.Л.1) Состав дворянства на Земском соборе 1566 г. Ч. 1 // Вестн. С.- Петерб. ун-та. Сер. 2. 2012.
Вып. 1. С. 3-24; 2) Состав дворянства на Земском соборе 1566 г. Ч. 2 // Вестн. С.- Петерб. ун-та. Сер. 2. 2012.
Вып. 2. С. 14-36.
9
РГАДА. Ф. 135. Приложения. Рубр. 3. № 28.
51

сложены раздельно. К 9-му листу были привешены 9 восковых печатей (3


архиепископских и 6 епископских), от которых сейчас остались в основном шелковые
шнуры. На листах грамоты встречается водяной знак – корона с крестом наверху и
монограммой в виде двух переплетающихся букв D внизу.1 С обратной стороны идут
подписи участников заседаний. На л. 1 об. – 2 об. – архиепископов, епископов,
архимандритов, игуменов, монахов. Почти все «скрепы» духовных лиц выведены
красивым каллиграфическим уставом и полууставом. На л. 3 об. – 5 об. очень неряшливо
и размашисто расписались бояре, на л. 6 об. небрежной деловой скорописью поставили
подписи дьяки. Грамота написана одним почерком – четкой скорописью светло-
коричневыми чернилами. При внимательном изучении грамоты бросаются в глаза
особенности ее составления. Любопытно, что листы не всегда одинаковы по высоте.
Листы 2–4 заметно не совпадают по высоте с листами 1, 5, 6-9. Лист 3, очевидно, был
обрезан, так как от него сохранился только маленький кусочек. На укороченных листах
изложена позиция духовенства (л. 2), бояр и дьяков (л. 3–4) относительно условий мира с
Великим княжеством Литовским. Вероятно, заседания шли трудно, участники
высказывали различные точки зрения, которые при составлении окончательной редакции
грамоты неоднократно корректировались и подправлялись редакторами-составителями.
Поэтому некоторые листы были обрезаны и из них выпал первоначальный текст,
повествовавший о спорах сторон. По всему видно, что приговорная грамота составлялась
в спешке. Некоторые слова были опущены и чуть позже вставлены среди строк тем же
почерком, которым написан документ. На л. 1 два раза написано слово «которые»: «Что
государское великое смирение во всем поступает на себя городов которые которые в
Полотцком повете…». На л. 5 пропущено, а потом вставлено между словами «царевы и
великого дворяне»слово «князи» и т. д.2 Ф. И. Бутурлин оказался два раза записан среди
дворян 1-й статьи. Боярина И. П. Федорова, расписавшегося на обороте документа, забыли
внести в список бояр в тексте грамоты. Из текста подлинника грамоты явствует, что все
участники заседаний лично присутствовали на заседаниях. Не случайна и форма
заявительства каждого из участников – «яз такой-то», не случайно наличие подписей
духовенства, бояр, дьяков. Отсутствие подписей всех участников (дворян, купцов)
Земского собора – ординарное явление, поскольку и в поручных записях бояр и дворян
середины – второй половины XVI в. не все поручители расписывались. Запись в документ
сама по себе имела удостоверительный характер.
Следует согласиться с мнением А. А. Зимина и В. Д. Назарова о личном
присутствии служилых землевладельцев из различных городов на заседаниях в Москве в

1
Heawood. Сходен с № 1056 (1567 г.) и № 1061 (1562 г.).
2
Антонов А.В. Приговорная грамота 1566 г. С. 172, 175, 177, 178, 180.
52

конце июня 1566 г.1 Кажется маловероятным предположение о том, что их заранее
пригласили для соборных заседаний. Возможно, их выбрали из тех землевладельцев,
которые находились тогда в столице в полной боевой готовности. После окончания
Собора большинство из них мы находим на театре военных действий. Заслушивание
царем мнений от разных социальных групп свидетельствует об их роли в политических
делах. К мнениям духовенства, бояр, приказных людей, дворян, купцов царь
прислушивался. Но говорить на основании этого о сословно-представительной монархии
в России в третьей четверти XVI в. преждевременно, поскольку Земские соборы имели
законосовещательные, а не законодательные функции.2
Публично-частными актами договорного вида являются поручные по боярам и
представителям верхушки Государева двора.3 В них занесено не менее 1230 бояр и детей
боярских разного ранга. Не следует всех поручителей автоматически причислять к членам
двора, поскольку в поручные попадали как дворовые, так и городовые дети боярские. Из
этой группы источников можно извлечь сведения о родственниках дворовых, их
территориальной принадлежности (иногда есть упоминания о уездах, из которых служили
землевладельцы), времени жизни феодалов.
Акты на холопов – разновидность частных актов. Они дают ценную информацию
не только о владельцах зависимых людей, их положении на службе, но и о семейно-
брачных связях, поскольку фиксируют отпуск холопов на свободу и указывают на их
владельческую принадлежность.4
Писцовые книги – ценный источник по истории поместного и вотчинного
землевладения членов двора. Особенность писцовых книг состоит в том, что они являются
массовым и очень информативным документом. Целью их составления были поуездное
описание земель, раскладка налогов, фиксация повинностей и размеров земельных
владений. До нас дошлине только писцовые, но и дозорные, платежные книги. В нашем
распоряжении есть древнейшие писцовые книги Новгородской земли конца XV – начала
XVI в., раскрывающие ранний этап становления поместной системы на новгородских
пятинах и позволяющие проследить судьбы землевладения предков представителей двора

1
Зимин А.А. Опричнина. С. 120-121; Назаров В.Д. К истории Земского собора 1566 г. // Общественное
сознание, книжность, литература периода феодализма. Новосибирск, 1990. С. 298-299.
2
Корзинин А.Л. Земский собор 1566 г. в отечественной историографии // Вестн. С.- Петерб. ун-та. Сер. 2.
2011. Вып. 3. С. 11-23.
3
Антонов А.В. Поручные записи 1527–1571 годов // Русский дипломатарий. Вып. 10. М., 2004. С. 8-79.
4
Крепостная книга XVI в. // Архив историко-юридических сведений, относящихся до России. Кн. 2. Первая
половина. М., 1855. С. 31-70; Записная книга крепостным актам XV-XVI вв. // Русская историческая
библиотека. Т. 17. СПб., 1898. С. 1-214; Яковлев А.Я. Новгородские записные кабальные книги 100–104 и
111 годов. М.; Л., 1938; Материалы по истории крестьянства конца XVI и первой половины XVII в. //
Материалы и сообщения по фондам отдела рукописной и редкой книги библиотеки Академии наук СССР.
Л., 1966. С. 143-186.
53

середины XVI в.1 По первой половине XVI в. есть отрывки писцовых книг Водской
пятины Новгорода2. Фрагменты писцовых книг и разнообразные материалы по Новгороду
были изданы в начале XX в. Д. Я. Самоквасовым3. Опубликована платежная книга 1585–
1587 г. Псковского уезда.4 В советское время издавались писцовые книги Обонежской
пятины.5 В новейшее время издание писцовых книг по Новгороду было возобновлено К.
В. Барановым. Ученым были опубликованы писцовые книги Новгородской земли конца
XV – второй половины XVI в. в 6 томах6 Из неизданных писцовых книг Новгородской
земли следует отметить писцовую книгу второй половины Водской пятины 1538/1539 г.
письма Г. М. Валуева,7 приправочную писцовую книгу дворцовых земель Водской пятины
1550/1551 г. письма Ф. А. Курчебина8, писцовые книги Новгородской земли 1582/1583 г.
Водской9, Шелонской10, Деревской11, Бежецкой12 и Обонежской13 пятин. Большой интерес
представляют материалы делопроизводства Новгородской приказной избы за 1570–1580-е
годы.14 Следует привлечь платежную книгу по Новгороду 1587/1588 г.15, дозорные книги
Бежецкой пятины 1592/1593 г.,16Деревской пятины 1594–1595 гг.17 и Шелонской
пятины.18
Что касается остальных уездов Русского государства, то они оказались хуже
представлены в писцовых книгах второй половины XVI в. в связи с плохой сохранностью
самих книг. До революции Н. В. Калачевым был составлен двухтомник писцовых книг

1
НПК. Т. III [писцовая книга Вотской пятины конца XV в. Первая половина книги]. СПб., 1868; Временник
Общества истории и древностей российских. Т. XI–XII [писцовая книга Вотской пятины конца XV в. Вторая
половина книги]. М., 1851, 1852; НПК. Т. I-II [писцовая книга Деревской пятины конца XV в.]. СПб., 1859,
1862; Т. IV-V [писцовые книги Шелонской пятины конца XV–XVI вв.]. СПб., 1886, 1905; Т. VI [писцовые
книги Бежецкой пятины XVI в.]. СПб., 1910.
2
Отрывок писцовой книги Водской пятины 1504-1505 гг. / под ред. А. М. Гневушева Киев, 1909; Писцовая
книга Водской пятины 1540 г./ под ред. А. М. Гневушева. Новгород, 1917. – Писцовая книга Водской
пятины Новгородской земли 1538/1539 г. письма С. И. Клушина и Ш. Рязанова Гневушевым была издана не
полностью (до л. 721), полный текст этой писцовой книги (1005 листов) см.: РГАДА. Ф. 137. Оп. 1. Кн. 5.
3
Самоквасов Д.Я. Архивный материал. Новооткрытые документы поместно-вотчинных учреждений
Московского государства XV–XVII столетий. Т. 1. М., 1905; Т. 2. М., 1908.
4
Сборник МАМЮ. Вып. 5. М., 1913.
5
Писцовые книги Обонежской пятины 1496 и 1563 гг. Л., 1930.
6
Писцовые книги Новгородской земли / сост. К.В. Баранов. Т. 1 [Новгородские писцовые книги 1490-х гг.
Деревской, Водской, Шелонской и Бежецкой пятин, отписные и оброчные книги пригородных пожен
Новгородского дворца 1530-х годов]. М., 1999; Т. 2 [Писцовые книги Обонежской пятины XVI в.]. СПб.,
1999; Т. 3 [Писцовые книги Бежецкой пятины XVI в.]. М., 2001; Т. 4 [Писцовые книги Деревской пятины
1530-1540-х годов и писцовая книга Торопецкого уезда 1539–1541 гг.].М., 2004; Т. 5 [Писцовые книги
Деревской пятины 1550–1560-х годов]. М., 2004; Т. 6 [Писцовые книги Шелонской пятины XVI в.]. М., 2009.
7
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 3. Кн. 17145. Л. 1-207.
8
Там же. Оп. 1. Кн. 781.
9
Там же. Оп. 1. Кн. 958.
10
Там же. Оп. 1. Кн. 957, 967.
11
Там же. Оп. 1. Кн. 959, 960, 966.
12
Там же. Оп. 1. Кн. 961, 962, 964.
13
Там же. Оп. 1. Кн. 963, 965.
14
Там же. Оп. 3. Д. 16942, 16931, 16932, 16933, 16935, 16936, 16960 и др.
15
Там же. Ф. 137. Оп. 1. Кн. 11
16
Там же. Ф. 1209. Оп. 3. Д. 17139.
17
Там же. Оп. 1. Кн. 974.
18
Там же. Оп. 1. Кн. 973.
54

Московского государства.1 Изданы материалы по Арзамасскому,2 Белевскому3 уездам. Из


дореволюционных изданий писцовых книг нужно также отметить писцовые книги по
Угличскому уезду первой трети XVII в.4 и по Свияжскому уезду 1565–1567 гг.5В. Н.
Сторожевым напечатаны писцовые книги (платежные, приправочные книги, сотные
грамоты) Рязанского края в трех частях.6 Недостатком этого издания является отсутствие
именного и географического указателей, что затрудняет поиск землевладельцев. В
советское время в дополнение к изданию Сторожева Г. Н. Анпилоговым с указателями
была издана Рязанская писцовая приправочная книга 1595–1597 гг., охватывающая
поместные владения в Перевицком, Ростиславском и Моржовском станах.7 М. Н.
Тихомировым и Б. Н. Флорей подготовлена писцовая книга 1540-х годов по Торопцу.8
В. Б. Павловым-Сильванским был издан список вотчинных владений Московского уезда
1584–1586 гг.9 Вышла писцовая книга г. Казани 1565–1568 гг.10
В последние десятилетия изданы наиболее ранние из сохранившихся писцовых
книг 1540–1560-х годов по Звенигородскому уезду (приправочный список с писцовых
книг 1558–1560 гг.), Рузскому (писцовая книга 1567–1569 гг.), Ярославскому
(приправочный список с писцовых книг 1567–1569 гг.), Тверскому (писцовые книги
1539/1540 г., 1580 г., 1588 г. и дозорная книга 1551–1554 гг.) уездам.11 Большинство
ранних писцовых описаний середины XVI в. не сохранились. Изданы платежная и

1
Писцовые книги Московского государства XVI в. / сост. Н.В. Калачев. Ч. 1, отд. 1. СПб., 1872; Ч. 1, отд. 2.
СПб., 1877.
2
Арзамасские поместные акты (1578–1618 гг.) / собр. С. Б. Веселовский. М., 1915; Писцовая книга
Арзамасского уезда (1621–1623 гг.) // Нижегородская губернская ученая архивная комиссия. Т. 15. Вып. 8.
Н. Новгород, 1915.
3
Белевская Вивлиофика / изд. Н. Елагин. Т. 1-2. М., 1858. – Изданы писцовые книги РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1.
Кн. 15527, 15528.
4
Писцовые книги Угличского уезда XVII в. // Временник Демидовского юридического лицея. Кн. 41-46.
Ярославль, 1886-1888. – Изданы по рукописи из собрания: РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 898.
5
Список с писцовой и межевой книги города Свияжска и уезда письма и межевания Никиты Васильевича
Борисова и Дмитрия Андреевича Кикина (1565–1567 г.). Казань, 1909.
6
Писцовые книги Рязанского края XVI в. / под ред. В.Н. Сторожева. Т. 1, вып. 1. Рязань, 1896; Писцовые
книги Рязанского края XVI и XVII вв. / под ред. В.Н. Сторожева. Т. 1, вып. 2. Рязань, 1900; Т. 1, вып.
3.Рязань, 1904. – Переизданы А. И. Цепковым с указателями: Писцовые книги Рязанского края XVI век. Т. 1,
вып. 1. Рязань, 1996; Писцовые книги Рязанского края XVI-XVII вв. Т. 1, вып. 2. Рязань, 1997; Писцовые
книги Рязанского края XVII в. Т. 1, вып. 3. Рязань, 1998.
7
Анпилогов Г.Н. Рязанская писцовая приправочная книга конца XVI в. М., 1982.
8
Торопецкая книга 1540 г. / подг. М.Н. Тихомиров, Б.Н. Флоря // Археографический ежегодник за 1963 г. М.,
1964. С. 277-357 (переиздана К. В. Барановым в ПКНЗ. Т. 4. С. 501-683).
9
Явочный список вотчинных владений Московского уезда писцов 1584–1586 гг. Т. А. Хлопова «с
товарыщи» // Источниковедение отечественной истории. 1984. М., 1986. С. 238-253.
10
Материалы по истории народов СССР. Вып. 2. Материалы по истории Татарской АССР. Писцовая книга
г. Казани 1565–1568 гг. и 1646 г. Л., 1932.
11
Материалы для истории Звенигородского края / сост. С.Н. Кистерев, Л.А. Тимошина. Вып. 1. М., 1992;
Материалы для истории Звенигородского края. Вып. 4. Рузский уезд по писцовой книге 1567-1569 годов /
сост. С.Н. Кистерев, Л.А. Тимошина. М., 1997; Писцовые материалы Ярославского уезда XVI в. Вотчинные
земли / сост. В.Ю. Беликов, С.С. Ермолаев, Е.И. Колычева. СПб., 1999; Писцовые материалы Ярославского
уезда XVI в. Поместные земли / сост. В.Ю. Беликов, С.С. Ермолаев. СПб., 2000; Писцовые материалы
Тверского уезда XVI века / сост. А.В. Антонов. М., 2005.
55

приправочная книги по Боровскому уезду 1613/1614 г.,1 часть писцовой книги


Кашинского уезда 1628–1629 гг.2 и Полоцкого уезда 1567–1572 гг.3Опубликован весь
комплекс писцовых книг по Старой Руссе.4 Недавно появились писцовые материалы по
Ростовскому, Шацкому, Оболенскому, Ржевскому и Нижегородскому уездам.5 Д. А.
Мустафиной изданы писцовые книги г. Казани и Казанского уезда 1565–1568 гг.6
Дополнением к писцовым книгам служат сотницы (сотные грамоты, сотные
выписи). «Сотной грамотой» в XVI–XVII вв. называлась выписка из писцовых книг,
содержавшая опись земельных владений одного феодала или монастырской корпорации и
удостоверявшая их права на землю и на сидевших на ней крестьян. Сотные грамоты и
выписи в одних работах отнесены к публично-правовым актам светских властей
регистрационно-учетного вида7, в других – к писцовому делопроизводству.8 К
настоящему моменту опубликовано ограниченное число сотниц по различным уездам
Русского государства.9
Некоторые сведения о поместьях и вотчинах служилых землевладельцев можно
почерпнуть из обзорных работ и публикаций по Боровскому, Коломенскому, Рязанскому,
Ржевскому, Карачевскому, Романовскому уездам.10

1
Боровский уезд в XVII в. (Материалы дозора 1613 г.) / подг. С.С. Ермолаев. М., 1992.
2
Покудин В.П. Кашинская писцовая книга 1628-1629 гг. Станы Дубенский, Пудицкий, Гостунский, Кимрская
дворцовая волость. Вып. 1. Кимры, 2006.
3
Иван Грозный – завоеватель Полоцка (новые документы по истории Ливонской войны) / сост. В. Ю.
Ермак. СПб., 2014. С. 47-429.
4
Писцовые и переписные книги Старой Руссы конца XV–XVII вв. / подг. И.Ю. Анкудинов, К.В. Баранов,
А.А. Селин. М., 2009.
5
Писцовые материалы Ростовского уезда XVII века. 1629–1631 гг. / сост. В. А. Кадик. М., 2012; Шацкий
уезд XVII в. Государевы служилые люди / сост. И. П. Алябьев. Ульяновск, 2014; Писцовые книги
Оболенского уезда первой трети XVII века / подг. М. С. Валова, О. И. Хоруженко. М., 2014; Писцовая
приправочная книга 1588–1589 годов уезда Ржевы Володимеровой (половина князя Дмитрия Ивановича) /
подг. А. А. Фролов. М.; СПб., 2014; Материалы по истории Нижегородского края конца XVI–первой
четверти XVII века / сост. А. В. Антонов, А. А. Булычев, В. А. Кадик, С. В. Сироткин. Ч. 1–2. М., 2015.
6
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 152; Писцовое описание Казани и Казанского уезда 1565–1568 годов / публ.
текста, подг. Д. А. Мустафиной. Казань, 2006. – Пользуясь случаем, сердечно благодарю Д. А. Мустафину,
подарившую мне экземпляр редкого издания писцового описания Казани и уезда, который она
опубликовала.
7
Каштанов С.М. Русская дипломатика: учеб. пособие для вузов. С. 151.
8
Источниковедение истории СССР / под. ред. И. Д. Ковальченко. М., 1981. С. 120, 132.
9
Шумаков С.А.1) Сотницы (1537–1597 гг.). Грамоты и записи (1561–1696 гг.). М., 1902; 2) Сотницы,
грамоты и записи. Костромские сотницы 7068-7076 гг. Вып. 2. М., 1903; 3) Сотницы (1564–1572 гг.).
Грамоты и записи (1628-1701 гг.). Вып. 3. М., 1904; 4) Сотницы, грамоты и записи. Вып. 4. М., 1909; 5)
Сотницы, грамоты и записи. Вып. 5. М., 1910; 6) Сотницы, грамоты и записи. Вып. 6. М., 1911; 7) Сотницы,
грамоты и записи. Вып. 7. М., 1913; Сборник сотных выписей из писцовых и дозорных книг XVI в. на
вотчины Московского Новодевичьего монастыря // Источники по социально-экономической истории России
XVI–XVIII вв.: Из архива Московского Новодевичьего монастыря / подг. В. Б. Павлов-Сильванский. М.,
1985. С. 33-81.
10
Синелобов А.П. Феодальное землевладение Боровского уезда в XIV – первой трети XVIв. М., 2011;
Кузнецов В.И. Из истории феодального землевладения России (по материалам Коломенского уезда XVI –
XVII вв.). М., 1993; Цепков А.И. Рязанские землевладельцы XIV–XVI веков. Рязань, 1995; Козляков В.Н.
Новый документы об опричных переселениях // Архив русской истории. Вып. 7. М., 2002. С. 207-211;
Антонов А.В. Землевладельцы Ржевского уезда по материалам писцовой приправочной книги 1588–1589
годов // Архив русской истории. Вып. 7. М., 2002. С. 297-324; Антонов А.В. Дозорная книга Карачевского
уезда 1614 года // Русский дипломатарий. Вып. 10. М. 2004. С. 223-271; Антонов А.В. Землевладельцы
56

Писцовые описания в середине – второй половине XVI в. проводились регулярно и


охватывали все уезды Московского государства. Часто для фиксации изменений,
произошедших с момента последнего описания, в качестве «приправочных книг»
использовались писцовые книги более раннего времени. Приправочные книги были либо
полным, либо немного сокращенным списком с писцовых книг в отличие от платежных
книг, которые представляли собой сильно сокращенную версию писцовых книг, были
предназначены исключительно для финансовых целей. Писцовые книги первой трети
XVII в. сохранились в наиболее полном виде, хотя большинство из них не опубликовано.
Ценность писцовых книг первой трети XVII состоит в том, что они позволяют
ретроспективно рассмотреть состав землевладельцев за середину – вторую половину XVI
в. В книгах встречается, как правило, три слоя землевладельцев: 1) землевладельцы–
современники описания (начало XVII в.); 2) прежние землевладельцы (70– 80-е годы XVI
в.); 3) наиболее ранние собственники земель (40–50-е годы XVI в.). Проводя
ретроспективный анализ писцовой книги конкретного уезда начала XVII в., можно
выявить ранний слой феодалов, владевших землей в середине – второй половине XVI в.
Метод ретроспективного анализа писцовых книг с успехом был применен А. П.
Павловым1 и Л. И. Ивиной.2 Часто земли (вотчины и поместья) служилых
землевладельцев 1550-х годов упомянуты в «порозжих землях» (в разделе, который
замыкает описание поместий в станах).3 Путем подсчета четвертей земли в станах уезда
можно узнать размер поместья либо вотчины представителя аристократии.
Основный комплекс неопубликованных писцовых книг начала XVII в. по
основным уездам Русского государства находится в фонде 1209 Поместного приказа в
РГАДА.4 Из наиболее важных книг, которые позволяют провести ретроспективный
анализ, следует назвать писцовые книги конца XVI в. по Малоярославскому, Вяземскому
и Костромскому уездам, начала XVII в. по Можайскому уезду.5 Также следует привлечь
неопубликованные писцовые книги первой трети XVII в. (опиравшиеся на

Романовского уезда по материалам писцовой книги 1593–1594 годов // Архив русской истории. Вып. 8. М.,
2007. С. 574-601.
1
Павлов А.П. 1) Опыт ретроспективного изучения писцовых книг (на примере писцовой книги Старицкого
уезда 1624–1626 гг. // Вспомогательные исторические дисциплины. Т. 17. Л., 1985. С. 100-120; 2) Земельные
переселения в годы опричнины (К вопросу о практической реализации указа об опричнине 1565 г.) //
История СССР. 1990. № 5. С. 89-104.
2
Ивина Л.И. Эволюция состава уездного дворянства во второй половине XV-первой трети XVII в. (на
примере Угличской земли) // Средневековая и Новая Россия. Сб. научных статей к 60-летию проф. И. Я.
Фроянова. СПб., 1996. С. 354-368.
3
О методике ретроспективного изучения писцовых книг см.: Павлов-Сильванский В.Б. Писцовые книги
России XVI в. Проблемы источниковедения и реконструкции текстов. М., 1991; Павлов А.П. Государев двор
и политическая борьба при Борисе Годунове (1584-1605 гг.). С. 7-13.
4
Перечень неопубликованных писцовых книг см.: РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1; Павлов А.П. Государев двор и
политическая борьба при Борисе Годунове (1584-1605 гг.). С. 6-26.
5
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 539 и 540 (Малоярославский уезд); Кн. 618 и 619 (Вяземский уезд); Кн. 10815 и
10816 (Можайский уезд); ОР РНБ. Ф. 885. F. IV. Д. 520 (платежница Луговой половины Костромского уезда
1595/1596 г.).
57

предшествующие им приправочные книги второй половины XVI в.)1 по Бежецкому2,


Белозерскому3, Великолукскому4, Верейскому5, Владимирскому6, Волоколамскому7,
Воротынскому8, Галичскому9, Дмитровскому10, Зубцовскому11, Калужскому12,
Кашинскому13, Каширскому14, Клинскому15, Козельскому16, Костромскому17,
Мещевскому18, Мосальскому19, Муромскому20, Новоторжскому21, Переславскому22,
Пошехонскому23, Псковскому24, Пусторжевскому25, Ржевскому26, Романовскому27,
Рузскому28, Серпуховскому29, Старицкому30, Суздальскому31, Тарусскому32, Тульскому33,
Юрьевскому34, Ярославскому35 уездам.
К писцовым книгам тесно примыкают межевые книги. Их составление было
продиктовано потребностями крупных земельных собственников (монастырей) четко
разграничить со светскими лицами свои владения. В межевых книгах подробно
представлены имена феодалов, чьи поместья и вотчины граничат с монастырскими
землями и угодьями. Значительный комплекс межевых книг Троице-Сергиева монастыря
за конец XVI –первую треть XVII в. по основным уездам находится в ОР РГБ (ф. 303, кн.
599-654). Кроме ОР РГБ писцовые и межевые книги Троице-Сергиева монастыря хранятся
в РГАДА в фондах 281 (ГКЭ) и 1209 (Поместного приказа). Наиболее интересными и
1
Павлов А.П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове (1584-1605 гг.). С. 7-9.
2
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 24, 24 А, 588, 589.
3
Там же. Оп. 1. Кн. 591, 592.
4
Там же. Оп. 1. Кн. 244.
5
Там же. Оп. 1. Кн. 11833.
6
Там же. Оп. 1. Кн. 607, 608, 610, 12606.
7
Там же. Оп. 1. Кн. 425 (с л. 818).
8
ОР РНБ. Ф. 550. F. IV. Д. 389.
9
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 91, 93, 94,95, 96, 97, 7210, 7212, 7213, 7232.
10
Там же. Оп. 1. Кн. 627, 628, 877.
11
Там же. Оп. 1. Кн. 150.
12
Там же. Оп. 1. Кн. 160.
13
Там же. Оп. 1. Кн. 173, 173 А.
14
Там же. Оп. 1. Кн. 176, 177.
15
Там же. Оп. 1. Кн. 190.
16
Там же. Оп. 1. Кн. 192, 193.
17
Там же. Оп. 1. Кн. 209, 210.
18
ОР РНБ. Ф. 550. F. IV. Д. 428.
19
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 252.
20
Там же. Оп. 1. Кн. 11828, 11829.
21
Там же. Оп. 1. Кн. 11432.
22
Там же. Оп. 1. Кн. 812, 7646, 7647.
23
Там же. Оп. 1. Кн. 1063, 1064, 1065, 12573, 12574, 12575, 12576.
24
Там же. Оп. 1. Кн. 827.
25
Там же. Оп. 1. Кн. 8167.
26
Там же. Оп. 1. Кн. 70, 373, 833.
27
ОР РНБ. Ф. 550. F. IV. Д. 448; РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 379.
28
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 425 (л. 1-817).
29
Там же. Оп. 1. Кн. 439.
30
Там же.Оп. 1. Кн. 862.
31
Там же. Оп. 1. Кн. 11317, 11318, 11319, 11320, 11321.
32
Там же. Оп. 1. Кн. 867, 10334.
33
ОР РНБ. Ф. 550. F. IV. Д. 506, 507, 508.
34
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 915.
35
Там же. Оп. 1. Кн. 545, 546, 549; ОР РНБ. Ф. 550. F. IV. Д. 529/1-3.
58

информативными межевыми книгами по изучаемой теме являются межевые книги


Троице-Сергиева монастыря середины XVI в.1 и 1590-х годов.2
В посольских документах содержится немало имен представителей Государева
двора среди известий об отправке послов в иностранные государства, встречах иноземных
послов на границе, сопровождении гостей до рубежа. Однако, к большому сожалению,
списки посольств в иностранные государства за середину XVI в. дошли до нас
фрагментарно. Сохранившиеся крымские посольские книги начинаются только с 1562 г.
Периоды с 1540 по 1544 г. и с 1549 по 1561 г. (включительно) не получили отражения в
крымских дипломатических документах в связи с их утратой в огне московских пожаров.3
Две подлинные крымские посольские книги (за ноябрь 1562 г. – июль 1565 г.), которыми
мы располагаем, не опубликованы4, их содержание не расписано, за исключением
обзорной работы Н. М. Рогожина.5 Отчасти мы можем восстановить состав крымских
посольств на основании летописей (в первую очередь Никоновской), а также благодаря
монографии А. В. Виноградова.6
Не сохранились посольские книги о взаимоотношениях России с Северным
Кавказом. Е. Н. Кушевой удалось восстановить состав посольств и содержание
переговоров послов Русского государства на Северном Кавказе на основании комплекса
источников: русских летописей, разрядных книг, грузинских хроник и документов
дипломатических отношений Москвы с некавказскими государствами.7
Посольские книги о взаимоотношениях России с Великим княжеством Литовским
1550–1571 гг. опубликованы Русским историческим обществом.8 Из польских посольских
книг после 1571 г. изданы лишь краткая выписка из посольских книг за 1487–1572 гг. и
посольская книга 1575–1576 гг.9 Отчасти компенсирует неопубликованные источники

1
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 20, 254. – Подробнее о межевых книгах 1550-х годов, в настоящее время
готовящихся к публикации А. П. Павловым и С. В. Стрельниковым, см.: Алексеев Ю.Г. Межевая книга
вотчин Троице-Сергиева монастыря (1557–1559 гг.) // Вопросы историографии и источниковедения истории
СССР: сб. статей (Труды ЛОИИ. Вып. 5). М.; Л., 1963. С. 500-541; Стрельников С.В. К изучению межевых
Троице-Сергиева монастыря середины XVI в. // Писцовые материалы и другие массовые источники XVI–
XX веков. К столетию со дня рождения П. А. Колесникова. Материалы XV Всероссийской научной
конференции. М., 2008. С. 303-306.
2
РГАДА. Ф. 1209. Оп. Кн. 1. 348, 541.
3
Виноградов А.В. Русско-крымские отношения 50-е – вторая половина 70-х годов XVI века. Ч. 1. М., 2007. С.
34.
4
РГАДА. Ф. 123. Оп. 1. Кн. 10, 11.
5
Рогожин Н.М. Обзор посольских книг из фондов-коллекций, хранящихся в ЦГАДА (конец XV – начало
XVIII в.). М., 1990.
6
Виноградов А.В. Русско-крымские отношения 50-е – вторая половина 70-х годов XVI века. Ч. 1, 2. М., 2007.
7
Кушева Е.Н. Политика Русского государства на Северном Кавказе в 1552–1572 гг. // Исторические записки.
Т. 34. М., 1950. С. 236-287. См. также: Кушева Е.Н. Народы Северного Кавказа и их связи с Россией вторая
половина XVI–30-е годы XVII века. М., 1963.
8
Сборник Русского исторического общества. Т. 59 [Памятники дипломатических сношений Московского
государства с Польско-Литовским. 1533–1560 гг.]. СПб., 1887; Т. 71 [Памятники дипломатических
сношений Московского государства с Польско-Литовским. 1560–1571 г.]. СПб., 1892.
9
Выписка из посольских книг о сношениях Российского государства с Польско-Литовским за 1487–1572 гг.
// Памятники истории Восточной Европы. Источники XV–XVII вв. Т. 2. Москва; Варшава, 1997; Посольская
59

книга посольская Метрики Великого княжества Литовского за 1545–1572 гг., в которой


приведены дипломатические документы Польско-Литовского государства с соседними
державами, в том числе и Россией.1
Ногайские посольские книги за 1550–1566 гг. были опубликованы с рядом
пропусков в Продолжении Древней Российской Вивлиофики.2 Дореволюционное издание
не отвечает современным научным требованиям. Опущены не только наказы русским
послам, но и подробное описание встреч послов на границе, прибытия ногайских послов в
Москву, имена приставов и сопровождавших их с русской стороны лиц. Однако не так
давно были переизданы ногайские книги за 1551–1561 гг. и опубликована книга за 1576 г.
с подробными научными комментариями В. В. Трепавлова.3 Ранее были изданы ногайские
писцовые книги за 1489–1549 гг.4
К сожалению, шведские посольские книги сохранились только с 1556 г.
Опубликованы книги с 1556 до 1586 гг.5 Шведские книги с 1589 г. не опубликованы и
хранятся в фонде 96 РГАДА.6 Не изданы датские посольские книги за 1559–1565 гг.7 и
турецкие книги за 1550–1564 гг.8 С 1519 по 1575 г. утрачены посольские книги о
взаимоотношениях Московского государства с Германской империей.9
Ценность посольских книг применительно к истории двора заключается в
перечислении имен послов и посланников, отправлявшихся в иностранные государства, а
также боярских комиссий, участвовавших с русской стороны в переговорах. Это,
несомненно, члены двора. Немного сложнее обстоят дела с фамилиями приставов у
иноземных послов. Немало приставов, фигурирующих, например, в литовских посольских
документах, происходили из местных (смоленских, дорогобужских) помещиков и не
входили в Государев двор. Местные землевладельцы по приказу наместников
западнорусских городов только встречали польских послов у границы. Сопровождать их
до Москвы, а после следить за обеспечением «кормом» и за постоем должны были
приставы из родовитых семей, принадлежавших к двору. Приставы должны были

книга по связям России с Польшей, 1575–1576. // Памятники истории Восточной Европы. Источники XV-
XVII вв. Т. 7. Москва; Варшава, 2004.
1
Книга посольская Метрики Великого княжества Литовского / изд. И. Оболенским, И. Даниловичем. Т. 1.
М., 1843.
2
Продолжение Древней Российской Вивлиофики. Ч. VIII. СПб, 1793; Ч. IX. СПб., 1793; Ч. X. СПб., 1895; Ч.
XI. СПб., 1801.
3
Посольские книги по связям России с Ногайской Ордой (1551–1561 гг.). / сост. Д.А. Мустафина, В.В.
Трепавлов. Казань, 2006; Посольская книга по связям России с Ногайской Ордой (1576 г.) / подг. к печати
В.В. Трепавлов. М., 2003.
4
Посольские книги по связям России с Ногайской Ордой: 1489–1549 гг. Махачкала, 1995.
5
Сборник Русского исторического общества. Т. 129 [Памятники дипломатических сношений Московского
государства с Шведским государством. 1556–1586 гг.].СПб., 1910.
6
РГАДА. Ф. 96. Оп. 1. Кн. 1-5.
7
РГАДА. Ф. 53. Оп. 1. Кн. 1, 2.
8
РГАДА. Ф. 89. Оп. 1. Кн. 1.
9
Рогожин Н.М. Обзор посольских книг из фондов-коллекций, хранящихся в ЦГАДА (конец XV – начало
XVIII в.). С. 73, 115, 54.
60

неотступно находиться при послах, зорко наблюдая за их изоляцией и отсутствием


общения с посторонними лицами, способными сообщить им неофициальную информацию
о состоянии дел внутри Русского государства. Приставы после завершения переговоров
должны были провожать послов до границы. Фамилии приставов часто встречаются на
страницах литовских, ногайских и шведских посольских книг. Здесь же упоминаются
лица, посылаемые царем из Москвы к наместникам, воеводам с различными письмами и
поручениями. Это также представители двора, если учитывать важность их миссии и
высокое социальное происхождение.
Разрядные книги дают нам наибольшее количество имен дворовых. Все воеводы,
головы (полковые, осадные, стрелецкие), поддатни, рынды, участвовавшие во всех
походах царя, безусловно, принадлежали ко двору. Однако сведения разрядных книг, к
сожалению, далеко не полны и, в свою очередь, фрагментарны. Подлинники разрядных
книг погибли во время многочисленных пожаров Москвы. До нас дошли в частных
списках официальные разрядные книги (в основе которых лежат Государевы разряды) и
частные редакции разрядных книг.
Вопрос о времени возникновения разрядных книг остается дискуссионным в
исторической науке. С точки зрения И. Д. Беляева, разрядные книги существовали уже во
второй половине XIV в. или даже раньше этого времени. П. Н. Милюков считал, что
частные и компилятивные разрядные книги появились во второй половине XVI в.1 По
мнению Н. П. Лихачева, разрядные книги регулярно велись с середины XV в.2 А. И.
Маркевич полагал, что официальная разрядная книга появилась в 1526 г. – с разряда
свадьбы великого князя Василия Ивановича и Елены Глинской, поскольку самые ранние
разрядные книги «начинаются этим разрядом».3 П. Н. Милюкову принадлежит особая
заслуга в деле классификации разрядных книг. Именно он выделил три разновидности
разрядных записей: Краткий (Государевы разряды), Пространный и Сокращенный
(частный и компилятивный типы). Милюков также издал официальную редакцию
разрядных книг (Государевы разряды с 1475 по 1565 г.), которая была настольной книгой
по военной истории для нескольких поколений дореволюционных и советских
исследователей.4
Советские историки продолжили изучение разрядных книг. Новый подход к
разрядным книгам как к историческому источнику получил отражение в исследовании
(кандидатской диссертации) В. И. Буганова «Разрядные книги последней четверти XV –

1
Милюков П.Н. Официальные и частные редакции древнейших разрядных книг // Чтения Общества истории
и древностей Российских. Кн. 2. М, 1887. С. 3-4.
2
Лихачев Н.П. Разрядные дьяки XVI в. С. 284-329.
3
Маркевич А.И. История местничества в Московском государстве в XV–XVII вв. Одесса, 1888. С. 231.
4
Милюков П.Н. Древнейшая разрядная книга. М., 1901.
61

начала XVII в.»1 Ученый изучил и привлек все известные науке и выявленные им списки
разрядных книг, обосновал классификацию разрядных книг и деление их на Краткую
редакцию (Государевы разряды 1556, 1584, 1585 и 1598 гг.),2 Пространную редакцию
(разрядные книги «с древнейшими разрядными записями» за последнюю четверть XV –
начало XVII в.)3 и Сокращенную редакцию (Разрядные книги 1559–1605 гг. и 1550–1636
гг.).4 Благодаря настойчивой работе Буганова в 60 – 80-е годы XX в. многие разрядные
книги (всех трех видов) были опубликованы на основе многочисленных списков, которые
были собраны и тщательно им изучены.5 В. И. Буганов полагал, что в основу Государевых
разрядов (Краткой редакции) была положена Пространная редакция (разрядные книги «с
древнейшими разрядными записями»).6 В начальной части они содержат летописную
компиляцию за 1375–1475 гг., далее идут отрывочные записи конеца XV – начала XVI в.,
а затем записи носят уже регулярный характер.7 Пространная редакция возникла в
Разрядном приказе раньше Государевых разрядов и в дальнейшем с ними сосуществовала
и пополнялась новыми сведениями, послужив главным источником для Государевых
разрядов.
В последнее время наметился пересмотр некоторых позиций концепции В. И.
Буганова. Ю. В. Анхимюк, московский исследователь, ученик Буганова, в своей
кандидатской диссертации, посвященной анализу частных разрядных книг (Пространной
и Сокращенной редакций, по терминологии Буганова), пришел к выводу, изучив весь
рукописный фонд разрядных документов, что «Государев разряд» первичен, а связанные с
ним тексты многих частных разрядных книг вторичны по отношению к нему, а не
наоборот".8 Исследователь предложил термин «частные разрядные книги» –для
Пространной и Сокращенной редакций, доказав, что Сокращенная редакция была
разновидностью частных разрядных книг.9Ю. В.Анхимюкпровел тщательное сравнение
многочисленных списков Пространной редакции и Государева разряда и сделал
заключение, что «большинство списков представляет собой разного рода компиляции
частного происхождения, созданные на основе "Государева разряда", который

1
Буганов В.И. Разрядные книги последней четверти XV–начала XVII в. М., 1962.
2
Разрядная книга 1475–1598 гг. М., 1966.
3
Разрядная книга 1475–1605 гг. Т. 1, ч. 1–2. М., 1977; Т. 1, ч. 3. М., 1978; Т. 2, ч. 1. М., 1981; Т. 2, ч. 2–3. М.,
1982; Т. 3, ч. 1. М., 1984; Т. 3, ч. 2. М., 1982; Т. 3, ч. 3. М., 1989; Т. 4, ч. 1. М., 1994; Т. 4, ч. 2. М., 2003.
4
Разрядная книга 1559–1605 гг. М., 1974; Разрядная книга 1550–1636 гг. Т. 1, вып. 1–2. М., 1975; Т. 2, вып.
1–2. М., 1976.
5
Историю изучения разрядных книг см. Анхимюк Ю.В. Частные разрядные книги с записями за последнюю
четверть XV – начало XVII веков. М., 2005. С. 9-71.
6
Буганов В.И. Разрядные книги последней четверти XV–начала XVII в. С. 24.
7
Там же. С. 4, 30.
8
Анхимюк Ю.В. Частные разрядные книги с записями за последнюю четверть XV – начало XVII в.:
автореф. дис. канд. ист. наук. М., 1998. С. 8; Анхимюк Ю.В. Частные разрядные книги с записями за
последнюю четверть XV – начало XVII веков. С. 77-82, 413-414.
9
Анхимюк Ю.В. Частные разрядные книги с записями за последнюю четверть XV – начало XVII веков. С. 70-
72, 416.
62

прослеживается в их текстах с 1475 по 1585 г. включительно». По мнению ученого,


Разрядная книга 1475–1605 гг., а также Сокращенные редакции 1550–1636 гг. и 1559–1605
гг. включают в себя фрагменты текста Государева разряда и зависят от него.1 Таким
образом, главными источниками частных разрядных книг послужили Государевы разряды
за 1556, 1584, 1585 и 1598 гг.2
Нужно отметить, что, несмотря на публикацию к настоящему моменту основного
комплекса разрядных книг, немало официальных разрядных записей о мелких,
вспомогательных походов безвозвратно утрачены. Это связано с тем, что наиболее ранний
Государев разряд относился лишь к 1556 г., когда в Русском централизованном
государстве назрела необходимость в систематическом ведении записей о военных
походах. Частные разрядные книги относятся к более позднему времени, чем Государев
разряд. На время боярского правления (1533–1547 гг.) падает начало активных
местнических споров и челобитий между представителями правящей элиты. Выходцы из
знатных фамилий постепенно начинают осознавать важность ведения «домашних»
разрядных книг для обоснования своих притязаний на должности воевод в полках. От
сравнительно позднего появления разрядных книг как делопроизводственного источника
и их специфического использования в местнических судах проистекают значительные
лакуны в наших сведениях о военных предприятиях, придворных церемониях. Описание и
состав участников некоторых походов помимо опубликованных разрядных книг можно
найти в летописях (в первую очередь в Никоновской). Есть уникальные сведения о
недошедших до нас разрядах походов в дореволюционных изданиях, но они
фрагментарны и не полны.3
Разряд Полоцкого похода 1562–1563 гг. представляет собой подлинник
официального документа.4 В книге Полоцкого похода поименно перечислено 415
представителей двора (в основном воевод и голов), т. е. гораздо больше, чем есть в
описании Полоцкого похода в Государевых разрядах.
К сожалению, мы не располагаем всеми записями придворных церемоний,
особенно свадеб государей и членов правящей семьи за середину – вторую половину XVI

1
Анхимюк Ю.В. Частные разрядные книги с записями за последнюю четверть XV – начало XVII в.:
автореф. дис. канд. ист. наук. С. 8.
2
Анхимюк Ю.В. Частные разрядные книги с записями за последнюю четверть XV – начало XVII веков. С.
416-417.
3
Русский исторический сборник. Т. V. М., 1842; Синбирский сборник. Т. 1.М., 1844.
4
ОР РНБ. Q.IV.70. Ч. 4. Л. 2-151 об. – Издания: Разрядная книга Полоцкого похода царя Ивана Васильевича
1563 г. // Витебская старина / изд. А.П. Сапунов. Т. 4, ч. 1. Витебск, 1885; Баранов К.В. Записная книга
Полоцкого похода 1562/63 г. // Русский дипломатарий. Вып. 10. М., 2004. С. 119-155; Книга Полоцкого
похода 1563 г. (Исследование и текст) / подг. текст К. В. Петров. СПб., 2004. О двух последних изданиях и
их недостатках см.: Воробьев В.М. Рукопись разрядной книги Полоцкого похода 1563 г. и ее публикации //
Исследования по русской истории и культуре. Сб. статей к 70-летию проф. И.Я. Фроянова. М., 2006. С. 373-
387.
63

в. Свадебные дела сохранились в основном в составе разрядных книг. В нашем


распоряжении есть состав гостей и приглашенных членов двора на свадьбах: Василия III и
Елены Глинской (21 января 1526 г.), удельного князя Андрея Старицкого и княгини Е.А.
Хованской (10 января 1533 г.), Ивана IV и А. Р. Захарьиной (2 февраля 1547 г.), князя В.
А. Старицкого и Е. А. Нагой (31 мая 1550 г.), царя Симеона Касаевича и М. А. Кутузовой
(5 ноября 1553 г.), князя И. Д. Бельского и княгини М. В. Шуйской (8 ноября 1554 г.),
князя В. А. Старицкого и княгини Е. Р. Одоевской (28 апреля 1555 г.), Ивана IV и М. В.
Собакиной (октябрь 1571 г.), датского принца Магнуса и княгини М. В. Старицкой (1573
г.), Ивана IV и А. Г. Васильчиковой (1574 г.).1 Любопытные источники, хранящиеся в
Древлехранилище (РГАДА), были опубликованы В. Д. Назаровым. Это отрывки
свадебных дел, связанных с подготовкой женитьбы царя Ивана IV и А. Р. Захарьиной в
1547 г.2 Часть свадебных разрядов издана М. Е. Бычковой.3 Свадебные дела дают нам
немало имен дворовых, участвовавших в свадебных торжествах.
Ценнейшими источниками о представителях Государева двора и социально-
политической истории России середины – второй половины XVI в., образовавшимися в
результате деятельности царской канцелярии и центральных правительственных
учреждений, нужно назвать опись Царского архива, описи архивов Посольского и
Разрядного приказов.4
Родословные книги содержат информацию о происхождении и службе членов
Государева двора. Они позволяют реконструировать родословную представителей знати,
раскрыть родственные и семейные связи между различными родами. Родословные книги,
как правило, содержат легенду о выезде основателя рода, о начале службы основателя
рода великим князьям Московским. Эта информация важна, хотя и не всегда достоверна, в
родословных легендах имеется немало ошибок и неточностей.
Русские историки, занимавшиеся генеалогией в середине XIX в., в своих
исследованиях пользовались в основном частными родословцами, многие из которых
сохранились в фондах Герольдмейстерской конторы и Департамента герольдии. Эти
частные родословцы, написанные представителями знатных родов, были положены в
основание Бархатной книги – официальной версии родословных книг, появившейся в

1
Сахаров И.П. Сказания русского народа. Т. 2, кн. 6. СПб., 1849. С. 38-67; Разрядная книга 1475–1598 гг. М.,
1966. С. 9-16; Разрядная книга 1475–1605 гг. Т. 1, ч. 1–2. М., 1977; Т. 1, ч. 3. М., 1978; Т. 2, ч. 1. М., 1981; Т.
2, ч. 2–3. М., 1982; Т. 3, ч. 1. М., 1984; Т. 3, ч. 2. М., 1982; Т. 3, ч. 3. М., 1989; Т. 4, ч. 1. М., 1994; Т. 4, ч. 2.
М., 2003; ИРГенО. Вып. 1, отд. 3. СПб., 1900. С. 1-13.
2
Назаров В.Д. Свадебные дела XVI века // Вопросы истории. 1976. № 10. С. 110-123.
3
Бычкова М.Е. Состав класса феодалов в России в XVI в. Историко-генеалогическое исследование.С. 104-
143.
4
Государственный архив России XVI столетия. Опыт реконструкции / подг. текста и комментарии А.А.
Зимина. М., 1978. Т. 1-3; Описи Царского архива XVI в. и архива Посольского приказа 1614 г. / под ред. С.
О. Шмидта. М., 1960; Опись архива Посольского приказа 1626 г. / подг. к печати В. И. Гальцов. М., 1977. Ч.
1-2; Описи архива Разрядного приказа XVII в. / подг. текста К. В. Петрова. СПб., 2001.
64

1688 г. после уничтожения в России института «враждотворного» местничества.1 Н. П.


Лихачев, работая над магистерской диссертацией «Разрядные дьяки XVI в.», открыл, что в
тексте Бархатной книги содержится более древний Государев родословец середины XVI в.
Этот официальный родословец ученый датировал 1555 г.и доказал, что он состоял из 43
глав и был написан дьяком Елизаром Цыплятевым при содействии Алексея Адашева.
Учреждением, где писались родословцы в середине XVI в., был Разрядный приказ, а в 40-
х годы XVI в. – Государева казна (Канцелярия), куда входили дьяки, ведавшие
разрядными делами.2Н. П. Лихачев отметил, что при составлении Государева родословца
1555 г. многочисленные легенды о выездах из частных родословцев и родословных
росписей (которые к тому моменту уже существовали) не попали в официальный
родословец.3 Кроме того, Государев родословец остался незавершенным, в него были
включены «лишь роды высшего слоя служилого класса» и не попал целый ряд других
честных родов (Меликовы, Беклемишевы, Кондыревы, Собакины, Нагие и многие
другие).4
Советские исследователи продолжили изучение родословных книг. Очень важны
наблюдения С. Б. Веселовского, тонкого знатока генеалогии и великолепного
интерпретатора актовых источников, касающиеся Государева родословца 1555 г. С. Б.
Веселовский считал, что не лица и не семьи, а роды составляли основные ячейки, из
которых складывался «класс служилых землевладельцев» в XIV–XVI вв.5 Ученый сделал
интересные наблюдения относительно частных родословцев, отметив, что «боярские роды
задолго до составления Государева родословца вели домовые записи как своего рода, так
и других, родственных или таких, с которыми приходилось сталкиваться по службе».6 К
частным родословным книгам и росписям XVII в. С. Б. Веселовский относился
скептически, считая их сведения о выездах родоначальников малодостоверными, но при
этом отмечая их полноту сравнительно с Государевым родословцем 1555 г.7
Большой вклад в выявление и классификацию списков родословных книг, в
изучение их происхождения внесла М. Е. Бычкова.8 Исследовательница полагала, что уже
в конце XV в. начинают составляться различные памяти генеалогического характера. Их
происхождение было вызвано потребностью для землевладельцев иметь для

1
Родословная книга князей и дворян Российских и Выезжих (Бархатная книга). Ч. 1-2. М., 1787.
2
Лихачев Н.П. 1) Разрядные дьяки XVI в. С. 284, 349-424, 551-552; 2) Государев родословец и род
Адашевых. СПб., 1897. С. 6-7; 3) Государев родословец и Бархатная книга // ИРГенО. Вып. 1. СПб., 1900. С.
49-62.
3
Лихачев Н.П. Разрядные дьяки XVI в. С. 376-399.
4
Там же. С. 424; Лихачев Н.П. Государев родословец и род Адашевых. С. 8.
5
Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 7-8.
6
Там же. С. 12.
7
Там же. С. 17-20.
8
Бычкова М.Е. Родословные книги XVI–XVII вв. как исторический источник. М., 1975.
65

подтверждения прав на землю свидетельства «старожильцев» о прежних владельцах.1


Одним из главных источников родословных книг, по наблюдению М. Е. Бычковой, были
летописи: «Наибольшее совпадение, как фактическое, так и текстуальное, родословные
книги имеют с московскими летописными сводами, начиная с Софийской I летописи,
далее с Московским сводом конца XV в. и Воскресенской летописью».2 Одна из редакций
родословных записей XV в. попала на страницы Типографской летописи. По мнению М.
Е. Бычковой, росписи Типографской летописи наиболее близки к родословным книгам:
«Они устанавливают родственные связи московских князей с остальными великими
князьями и записывают рядом с ними происхождение боярских домов, издавна служащих
московским князьям».3
Первые редакции родословных книг были составлены только в 40-е годы XVI в.,
«когда шло формирование государственного аппарата и потомки удельных князей и
старомосковского боярства боролись за занятие в нем высших должностей».4 В эти годы
появились так называемые Летописная и Румянцевская редакции родословных книг,
изданные М. Е. Бычковой.5 Исследовательница доказала, что протограф Летописной
редакции возник в период между 1538 г. и 1550 г. и отражает деятельность князей
Шуйских, а протограф Румянцевой редакции появился в период между 1541 г. и 1547 г.6 В
дальнейшем Румянцевская редакция повлияла на Государев родословец 1555 г., а
Летописная редакция – на Патриаршую редакцию родословных книг. Последняя названа
по принадлежности протографа самостоятельной группы списков патриарху Филарету
Никитичу Романову. М. Е. Бычкова отмечала, что «Патриаршая редакция возникла,
очевидно, в годы царствования Ивана Грозного, дополнялась до 30-40-х гг. XVII в.» и
представляла собой постоянно пополняющуюся редакцию, «куда вносились вновь
выдвинувшиеся фамилии, возможно, один из "скорописных летописцев", о
существовании которых говорят родословные книги».7 Один из списков Патриаршей
редакции (так называемый АрхивскийV список) был издан во Временнике Общества
истории и древностей российских (список А).8 Отличительную черту Патриаршей
редакции родословных книг составляет добавление к традиционным родам тех родов,
которые выдвинулись в годы опричнины (князей Вяземских и Друцких, Бабичевых и

1
Там же. С. 126-127.
2
Там же. С. 151.
3
ПСРЛ. Т. 24. Пг., 1921. С. 227-234; Бычкова М.Е. Родословные книги XVI–XVII вв. как исторический
источник. С. 150.
4
Бычкова М.Е. Родословные книги XVI–XVII вв. как исторический источник. С. 177.
5
Редкие источники по истории России. Вып. 2. М., 1977.
6
Бычкова М.Е. Родословные книги XVI–XVII вв. как исторический источник. С. 29, 36.
7
Там же. С. 65.
8
Временник Общества истории и древностей Российских. Кн. X. М., 1851. Смесь.С. 131-203; Бычкова М.Е.
Родословные книги XVI–XVII вв. как исторический источник. С. 78. – Редакцию начала XVII в. см.:
Временник. Кн. X. С. 1-124.
66

Путятиных, князей Селеховских и пр.).1 Помимо Летописной и Патриаршей Бычкова


выделила близкие к Государеву родословцу Румянцевскую редакцию, редакцию в 43
главы, редакцию в 43 главы с приписными, редакцию в 81 главу, а также Разрядную
редакцию (сохранилась в разрядно-родословных сборниках), редакцию начала XVII в. и
Компилятивную редакцию родословных книг.
Особенностью родословных книг было то, что в них записывали не все ветви рода,
а только те, которые служили при дворе великого князя. Семьи, рано прекратившие эту
службу, в родословные не попали, их родственники не стремились упоминать о
неродовитых сородичах.2 Кроме того, в родословцы могли и не записать человека, если он
был бездетным. Для XV в. такие случаи в родословцах обычны.3 В родословцы не
записывали также женщин и детей, умерших в младенчестве. Проблема достоверности и
точности родословий затрагивает не только ранние редакции родословных книг, но и те,
которые относятся к последней четверти XVI в. В то время родословцы пополнялись
нерегулярно.4 Поэтому для реконструкции родословных лествиц середины – второй
половины XVI в. необходимо дополнительно привлекать сведения из дворовых
документов (ТК и ДТ), актов, летописей, духовных грамот, синодиков, местнических дел
и прочих документов генеалогического характера. Наиболее полно в родословных книгах
освещена генеалогия родов за последнюю четверть XV – первую треть XVI в. Все
редакции родословных книг составлялись в Разрядном приказе и проверялись по
официальным документам.5
Из достижений новейшей историографии в деле изучения родословных росписей
боярских и дворянских фамилий важно отметить монографию А. В. Антонова.6
Антоновым был составлен ценный справочник, вобравший в себя реконструированный
комплекс родословных росписей, поданных представителями титулованных и
нетитулованных фамилий в Палату родословных дел в 1682 г. накануне отмены
местничества. Правительством было объявлено о начале официальных работ по
составлению родословной книги. Для этого дворяне должны были принести из своих
архивов в Разрядный приказ подлинники и копии служебных документов, родословные
росписи, подтверждающие их знатное происхождение и высокий статус. При подаче
документы копировались приказными дьяками и возвращались их владельцам на руки.
Учреждением, которое стало руководить сбором родословных документов, оказалась
родословная комиссия, чуть позже получившая название Палаты родословных дел. В

1
Бычкова М.Е. Родословные книги XVI–XVII вв. как исторический источник. С. 66-127.
2
Там же. С. 163.
3
Там же. С. 167.
4
Там же. С. 132.
5
Там же. С. 176.
6
Антонов А.В. Родословные росписи конца XVII в. М., 1996.
67

Разрядный приказ были поданы 630 поколенных росписей от примерно 560 служилых
семей. Из этих росписей в конце 1680-х годов приказными служащими были составлены
две родословные книги: одна из них под названием Бархатная книга была закончена в
1688 г., но опубликована Н. И. Новиковым только в 1787 г., вторая, куда должны были
войти знатные дворянские роды, не попавшие в первую книгу, до сих пор не найдена.1 К
родословным росписям представители служилых фамилий прикладывали разнообразные
очень ценные документы из частных архивов: публично-правовые акты,
делопроизводственные источники XIV–XVII вв. Некоторые из них были опубликованы
А. И. Юшковым, в 1894–1895 гг. разбиравшего родословные столбцы и оформлявшего их
в архивные единицы хранения.2 К концу XIX в. примерно половина родословных
росписейXVII в. погибла: во время взятия французами Москвы в 1812 г. (документы были
сброшены в ров и уничтожены) и в результате неудовлетворительных условий хранения.
К настоящему времени сохранилось около 160 родословных росписей и примерно 270
различных документов, относящихся к 145 фамилиям. Они находятся в основном в
РГАДА в фонде 286 Герольдмейстерской конторы, а также в фонде 394 (Канцелярии
Московских герольдмейстерских дел), фонде 388 (Канцелярии Разрядно-Сенатского
архива), фонде 210 (Разрядного приказа).3Значительное число копий дворянских
родословных росписей обнаружено А. В. Антоновым в 1994 г. в архиве СПб ИИРАН в
фонде секретаря Русского генеалогического общества Ю. В. Татищева (ф. 131). По
подсчетам А. В. Антонова, это примерно 500 родословных росписей (80 % всего
делопроизводства Палаты родословных дел). Они были скопированы В. В. Руммелем в
фондах Разрядного приказа, Герольдмейстерской конторы, Канцелярии Московских
герольдмейстерских дел, Департаменте герольдии, ряда Депутатских собраний, частных
коллекций.4 В. В. Руммель собирался издать ценный материал, но ему помешала смерть.5
Работу по подготовке публикации родословных памятей продолжил Н. В. Мятлев,

1
Там же. С. 13-15, 70.
2
Юшков А. Акты XIII–XVIII вв., предоставленные в Разрядный приказ представителями служилых фамилий
после отмены местничества. Ч. 1 (1257–1613 гг.). М., 1898.
3
Антонов А.В. Родословные росписи конца XVII в. С. 73.
4
В настоящее время часть комплекса родословных росписей, хранящихся в архиве СПб ИИРАН, утрачена.
Отсутствует папка (дело 111) с росписями фамилий от А до В включительно (около 50 росписей). Всего
В. В. Руммелем и Н. В. Мятлевым было скопировано и в настоящее время содержится порядка 450 росписей
(с некоторыми повторами) в делах 104, 105, 106, 108, 109, 110, 112, 113 фонда 131.
5
В личном фонде В. В. Руммеля (ф. 342) в ИРЛИ РАН (Пушкинский дом) мне не удалось отыскать ни одной
родословной росписи. Очевидно, они все были отданы Н. В. Мятлеву. В фонде Н. В. Мятлева (ф. 1271, оп. 1)
в РГАДА встречаются родословные росписи вместе с материалами для реконструкции истории только 77
дворянских фамилий. Следовательно, практически в полном объеме копии росписей от Н. В. Мятлева
поступили к Ю. В. Татищеву.
68

существенно пополнивший их перечень. Однако революционные события 1917 г. не


позволили Н. В. Мятлеву осуществить издание генеалогических источников.1
Новейший исследователь А. В. Кузьмин обратил внимание на то, что
«подавляющее большинство родословных росписей видных фамилий детей боярских из
многих уездов страны так и не были включены в официальный текст Государева
родословца 1555 г.» По этой причине дворяне внесли свои росписи и росписи однородцев
в частные списки родословных книг, дошедшие до нас от второй половины XVI–XVII вв.2
Следует отметить, что значительное число поколенных росписей было обнаружено
А. В. Антоновым в фонде Департамента герольдии Правительствующего Сената (ф. 1343)
в Петербурге.3 Дворянские родословные книги, порядок их составления были
регламентированы Жалованной грамотой дворянству 1785 г., передавшей создание
родословных книг губерниям. Копии родословных книг, отсылаемых дворянами в
Герольдию, образовали в фонде Департамента герольдии опись под номером 51. Эта
опись содержит 775 единиц хранения.4 Дворянские росписи есть и в других описях фонда
(оп. 16, 17 и т.д.). Среди копий дворянских росписей конца XVIII – XIX вв. встречаются
древние родословные источники, в том числе и росписи, поданные во второй половине
XVII в. предками членов Дворянских собраний в Палату родословных дел.
А. В. Антоновым недавно была опубликована одна их частных родословных книг
из собрания князя М. А. Оболенского, относящаяся к редакции в 43 главы с приписными,
созданной на основе Государева родословца 1555 г.5 Из неопубликованных частных
родословцев наибольший интерес представляют родословные книги князей А. И.
Лобанова-Ростовского6 и С. В. Ромодановского7 (оба относятся к редакции в 81 главу),
А. И. Вадбальского (Разрядной редакции родословных книг),8 Я. Б. Щепина-Ростовского
(Компилятивной редакции).9

1
Антонов А.В. Родословные росписи конца XVII в. С. 30-32, 353-354; ИРГенО. Вып. 4. СПб., 1911. С. 515-
518.
2
Кузьмин А.В. На пути в Москву. Очерки генеалогии военно-служилой знати Северо-Восточной Руси в XIII–
середине XV в. Т. 1. М., 2014. С. 43.
3
РГИА. Ф. 1343. Оп. 16, 17, 35-37, 51, 57, 59.
4
Анисимова И.А. Обзор дворянских родословных книг, хранящихся в фонде Департамента Герольдии
(РГИА, ф. 1343, оп. 51) // Генеалогический вестник. Вып. 4. 2001. С. 62-67.
5
Памятники истории русского служилого сословия / сост. А. В. Антонов. М., 2011. С. 3-5, 10-170; Бычкова
М.Е. Родословные книги XVI–XVII вв. как исторический источник. С. 53.
6
РГАДА. Ф. 181. Оп. 2. Д. 173.
7
ОР ГИМ. Собрание А. С. Уварова. № 570. – Имеются копии родословца Ромодановского, сделанные Ю. В.
Татищевым (Архив СПб ИИРАН. Ф. 131. Оп. 1 Д. 13) и С. Б. Веселовским (Архив РАН. Ф. 620. Оп. 1. Д.
296). В копии Веселовского на последних листах есть любопытное указание на то, что родословец С. В.
Ромодановского тождественен родословцу А. И. Лобанова-Ростовского.
8
Архив СПб ИИРАН. Кол. 115. № 106. – Есть копия родословца князя Вадбальского, выполненная С. Б.
Веселовским: Архив РАН. Ф. 620. Оп. 1. Д. 298.
9
ОР ГИМ. Музейское собрание. № 3421. Копию см.: Архив РАН. Ф. 620. Оп. 1. Д. 297. Бычкова М.Е.
Родословные книги XVI–XVII вв. как исторический источник. С. 60, 91, 117.
69

Копии частных родословных росписей, хранящихся в фондах РГАДА, РГИА,


архиве СПб ИИРАН, – это сложный и противоречивый источник, который нуждается в
тщательной и всесторонней проверке с привлечением актов, синодиков, вкладных и
кормовых книг, летописей и писцовых книг. В первую очередь необходимо сверять
поколенные росписи с частными родословными книгами, источником более древним и
достоверным, хотя также содержащим многочисленные неточности и лакуны. Изучение
частных родословных книг и родословных росписей крайне затрудняется еще и тем
обстоятельством, что большая их часть к настоящему моменту не опубликована.1 Это
делает родословцы одним из сложнейших для анализа источником.
Тысячная книга 1550 г. была составлена в связи с указом от октября 1550 г. о
наделении поместьями под Москвой тысячи «лучших слуг», предназначенных для
«именных государевых посылок» и не имевших земли в Подмосковье. ТК 1550 г. до
революции неоднократно издавалась. Наиболее качественным изданием, в научном и
справочном отношении, следует считать публикацию ТК Н. П. Лихачева и Н. В. Мятлева,
снабдивших поименный перечень тысячников дополнительными сведениями об их
службе, семейных связях, землевладении.2 В советский период А. А. Зимин осуществил
последнее научное издание ТК вместе с ДТ 1550-х годов.3 Документ сохранился не в
подлиннике, а в поздних списках конца XVII –XVIII вв. Для издания ТК А. А. Зимин
использовал 14 рукописных списков, большая часть которых помещается в разрядно-
родословных сборниках, где встречаются также ДТ и другие документы Разрядного
приказа. В основу издания исследователь положил древнейший Олонецкий список конца
1630 – начала 1640-х годов из рукописного собрания библиотеки Академии наук.4
Известно еще несколько ранних списков ТК конца XVII в.: один хранится в архиве СПб
ИИРАН в коллекции Н. П. Лихачева,5второй – в ОР ГИМ.6 А. А. Зиминым была
представлена история бытования ТК как делопроизводственного документа.7 Подробный
источниковедческий анализ ТК и ДТ приведен в главе II, в п. 2.2 «Тысячная реформа 1550
г. и Дворовая тетрадь 50-х годов XVI в. как источники по изучению Государева двора».
Дворовая тетрадь 50-х годов XVI в. тесно примыкает к ТК. Это сложный по
составу источник. В советское время документ был опубликован А. А. Зиминым.8Ученый

1
Назаров В.Д. О генеалогических мифах в современной историографии // Архив русской истории. Вып. 1.
М., 1992. С. 156.
2
Лихачев Н.П., Мятлев Н.В. Тысячная книга 7059–1550 года.
3
Тысячная книга 1550 г. и Дворовая тетрадь 50-х гг. XVI в. / подг. к печати А.А. Зимин. М.; Л., 1950 (далее
–ТКДТ).
4
ОР БАН. 33.7.11. Л. 112-168.
5
Архив СПб ИИРАН. Кол. 238. Оп. 2. Д. 310/I. Л. 1-10. – Неполный список ТК 1686/1687 г.; Смирнов И.И.
Очерки политической истории Русского государства 30–50-х годов XVI в. М.; Л., 1958. С. 408.
6
ОР ГИМ. Епарх. 794. Тысячная книга. – На данный список мое внимание обратил А. В. Сергеев.
7
ТКДТ. С. 20-44.
8
Там же. С. 16-17, 111-117.
70

издал ДТ на основе Никифоровского списка из рукописного сборника («родословно-


разрядных статей, повестей и изречений») второй половины XVIII в.1 Впоследствии в
Музейском собрании ГИМ исследователь обнаружил еще один Музейский список ДТ.2
Этот список был тоже поздним в сборнике XVIII в., но давал больше помет напротив
внесенных в него землевладельцев, чем Никифоровский список. Не так давно К. В.
Баранов в собрании Н. М. Михайловского в отделе рукописей РНБ отыскал новый список
источника – список Михайловского.3 Этот список дошел до нас в летописном сборнике
середины XVIII в. (там же помещен и список ТК). По содержанию помет список
Михайловского наиболее близок к Музейскому, но в нем есть существенные недостатки:
пропущена значительная часть дворовых по Кашире и Угличу. Один из ранних списков
источника – Толстовский конца XVII в., из собрания графа Ф. А. Толстого. Но он
содержит лишь начальные списки думных людей, к тому же он без помет.4Еще один
ранний список ДТ второй половины XVII в. (и наименее исправный) из собрания графа
А. С. Уварова – указан А. В. Сергеевым.5В рукописном отделе РГБ хранится
Воронцовский список ДТ второй четверти XVIII в., но он также дефектен и неполон.6 В
Воронеже в архиве Краеведческого музея есть список ДТ, с которым работал О. А.
Омелькин, но пока не обнаружен архивный шифр документа. Подлинником ДТ мы не
располагаем, и это создает трудности, касающиеся определения не только времени ее
составления, но и причин создания, периода функционирования. В распоряжении ученых
имеются только копии документа конца XVII–XVIII вв., выполненные в интересах
представителей дворянских фамилий для родословных целей. Не случайно большинство
рукописных сборников, содержащих документ, заключает в себе ТК 1550 г., выписки из
летописей и хронографов, частные родословцы. В конечном счете раскрытие проблемных
вопросов упирается не только в изучение поздней рукописной традиции ДТ, но и в
исследование персональных биографий внесенных в источник лиц и помет составителей,
фиксировавших перемену статуса и места службы.
Боярские списки содержат в себе членов Государева двора. В начале в боярские
списки второй половины XVI в. вносили бояр, окольничих, казначеев, стольников,
жильцов, затем – выборных дворян по городам с указанием их поместных окладов и с

1
ОР РНБ. Ф. 199. № 330. Л. 85 об.-157, 176-176 об.
2
ОР ГИМ. Музейское собрание. № 3417. Л. 42 об.–89 об.
3
ОР РНБ. Собрание Н. М. Михайловского. Оп. 2. F. 162. Л. 44–113 об.
4
Там же. Ф. 550. Q. IV. 124. Л. 255-259.
5
ОР ГИМ. Собрание А. С. Уварова. № 1513. Сергеев А.В. Опыт изучения текста Дворовой тетради на
примере списка князей Ярославских // Архивы и история Российской государственности: Вып. 4. СПб.,
2013. С. 36, 39.
6
НИОР РГБ. Ф. 218. № 226. Л. 1-41. – На л. 41 об – 62 в данной рукописи помещена ТК. Название
Воронцовского списка дано нами по владельцу рукописи. На л. 62 об. есть такая запись: «Сия книга его
превосходительства генерал-поручика и ея Императорского величества ответственнаго камергера и кавалера
Романа Ларионовича Воронцова».
71

пометами о службе. Боярские списки в основной своей массе сохранились только с 1577 г.
(до нас дошли списки 1577, 1585, 1588/1589, 1589/1590, 1590/1591, 1598/1599, 1602/1603
гг.). Они позволяют ретроспективно изучать представителей двора середины XVI в.1
Боярские списки последней трети XVI в. были подвергнуты источниковедческому анализу
А. Л. Станиславским.2 В. Д. Назаров обнаружил фрагменты боярских списков за 1546–
1547 гг., дающие имена стольников, стряпчих, прочих представителей двора, служивших
по различным городам в середине XVI в.3 Стало очевидным, что боярские списки
существовали уже в 1540-е годы и раньше этого времени. Вероятно, в основе дошедшего
до нас Новгородского разряда великого князя Ивана III Васильевича в 1495 г. лежали
боярские списки.4 Именно в боярских списках фиксировался Государев двор и различные
чиновные группы двора.
Десятни – это военно-учетные документы, куда записывались члены уездных
дворянских корпораций (городовые дети боярские), а иногда и члены двора (выборные
дворяне – родовитая верхушка уездного дворянства). Десятни, как и боярские списки, в
основной своей массе также дошли до нас только со второй половины 1570-х годов, хотя
и существовали в первой трети XVI в.5 Изданы десятни по Смоленску 1574 г., Москве
1578 и 1586 гг., Коломне 1577 г., Переяславлю и Владимиру 1590 г., Мурому 1597 г.,
Кашире 1599 г., Арзамасу 1597 г. и др.6 М. Г. Кротовым на основании составленных в
Канцелярии Разрядно-Сенатского архива в XVIII в. выписок и алфавитов записанных в
десятни лиц (РГАДА, ф. 388) были реконструированы десятни по Серпухову и Тарусе

1
Станиславский А.Л. Труды по истории государева двора в России XVI–XVII веков. М., 2004. С. 191-428;
Анхимюк Ю.В. Список членов Двора царя Федора Ивановича, оставшихся в Москве на время его поездки в
Троице-Сергиев монастырь в августе 1585 года // Исследования по источниковедению истории СССР
дооктябрьского периода. Сб. статей. М., 1990. С. 55-66.
2
Станиславский А.Л. Труды по истории государева двора в России XVI–XVII веков. С. 35-118.
3
Назаров В.Д. О структуре Государева двора середины XVI в. // Общество и государство феодальной
России. Сб. статей к 70-летию Л.В. Черепнина. М., 1975. С. 40-54.
4
Назаров В.Д. Генеалогический состав постельников Ивана III (по списку Двора 1495 г.) // Восточная Европа
в древности и средневековье. М., 2001. С. 139-140.
5
Герберштейн С. Записки о Московии. М., 1988. С. 113; Курбатов О.А. «Конность, людность и оружность»
русской конницы в эпоху Ливонской войны 1558–1583 гг. // История военного искусства: исследования и
источники. Специальный выпуск (I). Русская армия в эпоху царя Ивана IV Грозного: материалы научной
дискуссии к 455-летию начала Ливонской войны. Ч. 1. Вып. 2. М., 2013.С. 239-242.
6
Сухотин Л.М. О списке смоленской десятни XVI в. // Журнал министерства народного просвещения. М.,
1914. Декабрь. С. 240-259; Кротов М.Г. Опыт реконструкции десятен по Серпухову и Тарусе 1556 г., по
Нижнему Новгороду 1569 г., по Мещере 1580 г., по Арзамасу 1589 г. // Исследования по источниковедению
истории СССР дооктябрьского периода. М., 1985. С.70-85; Сташевский Е Д. Десятни Московского уезда
7086 и 7094 гг. // ЧОИДР. Кн. 1, отд. 1. М., 1911. С. 1-50; Описание документов и бумаг, хранящихся в
Московском архиве министерства юстиции. Кн. 8. СПб., 1891; Готье Ю.В. Десятни по Владимиру и Мещере
1590 и 1615 гг. М., 1910; Станиславский А.Л. Десятня по Арзамасу 1597 года // Советские архивы. 1976. №
3. С. 100-102.
72

1556 г., Нижнему Новгороду 1569 г., Мещере 1580 г., Арзамасу 1589 г., Новгороду 1556 г.,
Кашире 1570 г.1
Каширская десятня 1556 г. – наиболее ранняя из сохранившихся десятен.
Подлинник документа погиб в московском пожаре 1812 г. Но еще до гибели десятни с нее
был сделан список, по которому документ был опубликован в 1900 г. Н. В.
Шапошниковым.2 Впоследствии копия со списка была утрачена. Достоверность
публикации 1900 г. была проверена М. Г. Кротовым по сохранившимся в РГАДА
алфавиту к десятне и выпискам из нее, сделанным архивистами в конце XVIII в. Кротов
пришел к выводу о достоверности публикации. В источнике есть некоторые пропуски и
искажения в передаче фамилий каширян.3 Реально в него попали только двое выборных
дворян (Г. З. Петров и И. И. Большой Алексеев Уваров).4 Над именами дворовых
каширян, которыми открывается перечень, пропущены пометы об их поместных окладах
(в 400–250 четвертей). Над именем Якова Петрова сына Леонтьева в подлиннике стояла
помета «взят в двор».5
Боярская книга 1556/1557 г., источник по составу Государева двора, появилась в
связи со смотром войск в Серпухове, проводившимся 25 июня 1556 г. В Никоновской
летописи об этом сказано так: «Месяца июня царь и великий князь велел воеводам детей
боярскых сметити по списком по нарядным, уже ли ся посошли. И воеводы царю
государю сказали: изо всех мест отписали, что дети боярские сошлися. И государь сам
смотрил свой полк, бояр и княжат и детей боярскых и людей их всех, да уведает государь
свое воинство, хто ему как служит, и государьское к ним по тому достоинство и
жалованье».6 Сохранился подлинник Боярской книги,7 однако есть основания считать, что
это только часть первоначального делопроизводственного источника. Служилые
землевладельцы записаны с 11-й по 25-ю статью. Отсутствуют наиболее знатные и
богатые землевладельцы 1-й–10-й статей, чье жалованье должно было составлять от 55 до
100 руб. В исторической науке есть различные мнения о характере и причинах
составления Боярской книги 1556 г. Н. В. Мятлев считал Боярскую книгу близкой по типу
к разборным десятням начала XVII в. и рассматривал ее «как официальный разрядный
документ, явившийся результатом осмотра, опроса и "разбора" – распределения по

1
Кротов М.Г. Опыт реконструкции десятен: по Серпухову и Тарусе 1556 г., по Нижнему Новгороду 1569 г.,
по Мещере 1580 г., по Арзамасу 1589 г. // Исследования по источниковедению истории СССР
дооктябрьского периода. Сб. статей. М., 1985. С. 69-91.
2
Каширская десятня 1556 г. // «Heraldica». Исторический сборник. Т. 1, отд. 4. СПб., 1900. С. 28-44.
3
РГАДА. Ф. 388. Д. 853. Л. 256-259 (Алфавит из десятни Каширской).
4
Кротов М.Г. Источники реконструкции десятенXVI–XVII вв. // Исследования по источниковедению
истории СССР дооктябрьского периода. Сб. статей. М., 1983. С. 56.
5
РГАДА. Ф. 388. Д. 854. Л. 469; Каширская десятня 1556 г. // «Heraldica». Исторический сборник. Т. 1, отд.
4. СПб., 1900. С. 28.
6
ПСРЛ. Т. 13. С. 270-271.
7
РГАДА. Ф. 137. Оп. 1. Боярские книги. № 1.
73

статьям денежного жалованья княжат и детей боярских разных городов согласно данным
о служебной их годности соответственно требованиям приговора о службе 1556 г.».1 А. В.
Антонов согласился с мнением Н. В. Мятлева.2 Н. Е. Носов видел в Боярской книге одну
«из тех официальных книг разрядного происхождения, которые были составлены во
исполнение царского уложения 1555/1556 г. "о кормлениях и службе" и включали лиц,
имеющих право на получение денежного жалованья непосредственно из Москвы, иначе
говоря – первых четвертчиков».3 В. А. Аракчеев подчеркивает своеобразие источника и
связывает появление Боярской книги с результатом деятельности кормленных дьяков в
период отсутствия четвертных приказов.4 Противоречивость мнений проистекает из-за
формы и содержания самого памятника, который включил в себя некоторые черты
десятен, боярских списков и боярских книг. Для нас важно отметить, что в Боярскую
книгу 1556 г., очевидно, были записаны члены Государева полка, что явствует из
летописного известия и родовитости записанных в документ дворовых детей боярских,
служивших на должностях наместников и волостелей.5 В Боярскую книгу было внесено
180 человек, из них известны пофамильно 179 лиц, принадлежавших к двору.6
Вкладные и кормовые книги монастырей – источники по истории и генеалогии
княжеских и боярских семей. Во вкладные и кормовые книги монастырскими властями
заносились сведения о разнообразных вкладах (деньгах, родовых вотчинах, предметах
домашнего обихода, драгоценностях, ценных вещах). За внесенные вклады феодал
получал от монастыря возможность постричься в монахи, быть похороненным в пределах
монастырской ограды, помянутым монашествующей братией в определенные дни года на
какой-то срок либо вечно (в зависимости от размера вклада). Заупокойное поминовение,
согласно церковным представлениям, влияло на устройство души христианина в
загробном мире. На основании объема вклада можно судить о богатстве представителя
знати, а также о его землевладении, расположении пожалованных им сел, деревень, их
названиях, особенностях владельческой принадлежности. Кроме того, на основании
пожалований и вкладов можно узнать приблизительное время смерти представителя
двора. Требуется выяснить, когда феодал в последний раз сам сделал вклад и когда его
родные сделали вклад по нему. Из вкладных книг мы можем узнать фамилии
родственников завещателя по женской линии, имена дочерей вкладчика, его семейные
связи.
1
Мятлев Н.В. Тысячники и московское дворянство XVI столетия. С. 61.
2
Антонов А.В. Боярская книга 1556/57 года // РД. Вып. 10. М., 2004. С. 81.
3
Носов Н.Е. Становление сословно-представительных учреждения в России. С. 417-418.
4
Аракчеев В.А. Власть и «земля». Правительственная политика в отношении тяглых сословий в России
второй половины XVI–начала XVII века. М., 2014. С. 107.
5
Мятлев Н.В. Тысячники и московское дворянство XVI столетия. С. 62; Абрамович Г.В. Дворянское войско
в царствование Ивана IV // Россия на путях централизации. Сб. статей. М., 1982. С. 187.
6
Антонов А.В. Боярская книга 1556/57 года. С. 82-118.
74

Вкладные книги и поминальная практика на Руси стали активно развиваться


благодаря деятельности Иосифа Волоцкого, знаменитого основателя Иосифо-
Волоколамского монастыря. Игумен в своих произведениях развивал мысли о важности
заупокойного культа поминания усопших и необходимости прихожанам делать вклады в
монастырь. Неслучайно древнейший синодик и вкладная книга берут свое начало в стенах
Иосифовой обители. Вклады в монастыри членами великокняжеской семьи и
представителями феодальной элиты делались и раньше–в XV в. (традиция литургии
пришла на Русь из Византии), но именно начиная с Иосифа Волоцкого вклады стали
носить массовый организованный характер, были идеологически и теоретически
обоснованы. Большая часть дошедших до нас списков вкладных и кормовых книг
середины XVI в. относится к XVII–XVIII вв., многие из вкладных книг до сих пор не
изданы.1 До революции были опубликованы вкладные и кормовые книги Кирилло-
Белозерского, Московского Новоспасского, Ростовского Борисоглебского, Иосифо-
Волоколамского и других крупных монастырей.2 В советское время оказалась издана
наиболее богатая по содержанию и по датированным вкладам вкладная книга Троице-
Сергиева монастыря.3 Опубликована вкладная книга Новодевичьего монастыря.4 В
новейшее время продолжаются публикации и изучение вкладных и кормовых книг.5 В

1
О вкладных книгах см.: Кузьмин А.В., Стрельников С.В. Вкладные книги // Православная энциклопедия. Т.
XVIII. М., 2004. С. 613-617.
2
Сахаров И.П. Кормовая книга Кирилло-Белозерского монастыря // Записки Отделения русской и
славянской филологии Императорского археологического общества. Т. 1, отд. 3. СПб., 1851. С. 46-139;
Вкладная книга владимирского Рождественского монастыря // Труды Владимирского губернского
статистического комитета. Вып. 3. Приложение. Владимир, 1864. С. 1-46; Леонид (Кавелин). 1) Махрищский
монастырь: Синодик и вкладная книга // ЧОИДР. Кн. 3. М., 1878. С. 1-38; 2) Вкладная книга Московского
Ново-Спасского монастыря. СПб., 1883; Книга кормовая из Ярославля Поволгского Спасова монастыря //
Вахрамеев И.А. Исторические акты Ярославского Спасского монастыря. Т. 3. М., 1896; Титов А.А. 1)
Вкладные и кормовые книги Ростовского Борисоглебского монастыря в XV, XVI, XVII и XVIII столетиях.
Ярославль, 1881; 2) Вкладная книга Нижегородского Печерского монастыря // ЧОИДР. Кн. 1, отд. 1. М.,
1898. С. I-VIII, 1-93; 3) Вкладные и записные книги Иосифова Волоколамского монастыря XVI в. //
Рукописи славянские и русские, принадлежащие И. А. Вахрамееву. Вып. 5. М., 1906. С. 1-115; Воронцова
Л.Д. Вкладная книга Серпуховского Высоцкого монастыря // Древности. Труды Археографической
Комиссии Московского Археологического общества. Т. 1, вып. 2. М., 1899. Стб. 321-346; Вкладная книга
Брянского Свенского монастыря // Известия Русского генеалогического общества. Вып. 4. СПб., 1911. С.
392-433; Кормовая книга Московского Ставропигиального Новоспасского монастыря. М., 1903; Апухтин
В.Р. Псково-Печерский Успенский монастырь и его вкладная книга 1558 г. М., 1914; Изюмов А.Ф. Вкладные
книги Антониева Сийского монастыря 1576–1694 (7084-7202) гг. // ЧОИДР. Кн. 2, отд. 1. М., 1917. С. 1-104
3
Вкладная книга Троице-Сергиева монастыря / подг. изд. Е.Н. Клитина, Т.Н. Манушина, Т.В. Николаева.
М., 1987.
4
Вкладная книга 1674–1675 (7183) года Московского Новодевичьего монастыря // Источники по социально-
экономической истории России XVI–XVIII вв. Из архива Московского Новодевичьего монастыря / подгот.
В. Б. Павлов-Сильванский. М., 1985. С. 152-210.
5
Вкладные книги Далматовского Успенского монастыря. Свердловск, 1992; Козляков В.Н. Толгский
монастырь XVII в. и его вкладчики // Ярославская старина. Из архива русской провинции. Ярославль, 1992.
С. 14-22; Вкладная книга Серпуховского Высоцкого монастыря. М., 1993; Маштафаров А.В. Вкладная
кормовая книга Михайло-Архангельского монастыря г. Юрьева-Польского XVI–первой четверти XVII вв.
Введение, комментарий и текст // Russia Mediaevalis. Т. 10. Fasc. 1. München, 2001. S. 224-233; Вкладная и
кормовая книга Московского Симонова монастыря / подг. текста А.И. Алексеев, А.В. Маштафаров //
Вестник церковной истории. 2006. № 3. С. 5-184; Алексеев А.И.1) Древнейшая кормовая книга Кирилло-
Белозерского монастыря // История в рукописях и рукописи в истории. Сб. научных трудов к 200-летию
75

кормовые книги в отличие от вкладных заносились корма братии в поминание вкладчиков


в определенные дни месяцев, распределенных в виде годового цикла (с сентября по
август). В кормовых книгах вклады редко датированы определенным годом, зато можно
найти ценную информацию о числах месяцев кормов (на рождение вкладчика, на день
святого покровителя, которому он был тезоименит, либо на годину, т. е. кончину). Во
вкладных книгах в начале фиксировались самые щедрые вклады великих князей и царей,
членов царской семьи, митрополитов и патриархов, затем – представителей высшей,
средней аристократии, наконецмелких дворян, дьяков, торговых людей, крестьян и так
далее согласно социальной иерархии. Наибольшую информацию о верхнем слое
феодального сословия и членах двора содержат вкладные книги Троице-Сергиева
монастыря, а также Иосифо-Волоколамского и Кирилло-Белозерского монастырей. Из
вкладных и кормовых книг Иосифо-Волоколамского монастыря изданы древнейшие
синодик и вкладная книга,1 есть публикации ранних вкладных книг обители,
осуществленные А. А. Титовым,2 и кормовой книги (Обиходника Евфимия Туркова) Л.
Штайндорфа.3 Не издана Записная (вкладная) книга Иосифо-Волоколамского монастыря
начала XVII в.4 Имеется Обиходник Евфимия Туркова конца XVI в. в собрании РГАДА.5
Из вкладных и кормовых книг Кирилло-Белозерского монастыря изданы древнейшие
вкладная и кормовая книги 1560-х годов.6 Наибольший интерес представляют

Отдела рукописей РНБ. СПб., 2006. С. 363-378; 2) Первая редакция вкладной книги Кириллова Белозерского
монастыря (1560-е гг.) // Вестник церковной истории. 2010. № 3 (4). С. 17-117; Шамина И.Н. Вкладная книга
Арсениева Комельского монастыря Вологодского уезда // Вестник церковной истории. 2007. № 3 (7). С. 7-
121; Кириченко Л.А., Николаева С.В. Кормовая книга Троице-Сергиева монастыря 1674 г. (Исследования и
публикация). М., 2008; Николаева С.В. Троице-Сергиев монастырь в XVI–начале XVIII в. Вклады,
вкладчики, состав монашеской братии. Сергиев Посад, 2009; Шаблова Т.И. Кормовое поминовение в
Успенском Кирилло-Белозерском монастыре в XVI–XVIII веках. СПб., 2012. С. 115-133; Ивина Л.И.
Вкладная и кормовая книга Симонова монастыря // Вспомогательные исторические дисциплины. Т. 2.Л.,
1969. С. 229-240; Стрельников С.В. К вопросу о предназначении вкладных грамот и вкладных книг //
Очерки феодальной России. Вып. 10. М., 2006. С. 58-75.
1
Синодик Иосифо-Волоколамского монастыря (1479–1510-е гг.) / подг. текстов и исслед. Т. И. Шабловой.
СПб., 2004.
2
Титов А.А. Вкладные и записные книги Иосифова Волоколамского монастыря XVI в. // Рукописи
славянские и русские, принадлежащие И. А. Вахрамееву. Вып. 5. М., 1906. С. 1-115.
3
Das Speisungsbuch von Volokolamsk (Кормовая книга Иосифо-Волоколамского монастыря) // Bausteine zur
slavischen Philologie und Kulturgeschichte: Reihe B, Editionen. Bd 12. Böhlau, 1998 (издана по рукописи из ОР
ГИМ. Синод. собр. № 403 (829)). Фрагмент Обиходника см.: Леонид. Выписка из «Обихода»
Волоколамского Иосифова монастыря, конца XVI века, о дачах в него для поминовения по умершим //
ЧОИДР. Кн. 4. Смесь. М., 1863. С. 1-8. – Подробнее о вкладных и кормовых книгах монастыря см.: Казакова
Н.А. К изучению вкладных книг // Рукописное наследие Древней Руси. Л., 1972. С. 260-266; Зимин А.А.
Вкладные и записные книги Волоколамского монастыря XVI в. // Из истории феодальной России. Статьи и
очерки. К 70-летию со дня рождения проф. В. В. Мавродина. Л., 1978. С. 77-84; Книжные центры Древней
Руси. Иосифо-Волоколамский монастырь. Л., 1991; Штайндорф Л. Вклады Ивана Грозного в Иосифо-
Волоколамский монастырь // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2002. № 3 (9). С. 90-100.
4
РГАДА. Ф. 1192. Оп. 2. Ч. 5. Д. 395 (217 л.). Копию XVIII в. см. РГАДА. Ф. 181. Оп. 2. Д. 141/196 (103 л.).
5
Там же. Оп. 2. Ч. 5. Д. 556 (171 л.).
6
Алексеев А.И. 1) Первая редакция вкладной книги Кириллова Белозерского монастыря (1560-е гг.) //
Вестник церковной истории. 2010. № 3 (4). С. 17-117; 2) Древнейшая кормовая книга Кирилло-Белозерского
монастыря // История в рукописях и рукописи в истории. Сб. научных трудов к 200-летию Отдела
рукописей РНБ. СПб., 2006. С. 363-378.
76

неопубликованные вторая (1618–1640-х годов) и третья (1680-х годов) редакции вкладных


книг монастыря, сведения которых иногда дублируются, а иногда дополняют друг друга.1
Из вкладных книг Ростовского Борисоглебского монастыря одна опубликована А. А.
Титовым,2 вторая, несущая в себе сведения о дополнительных вкладах, не издана.3 Из
неизданных вкладных и кормовых книг следует назвать вкладные книги Переславских
Данилова4 и Горицкого5 монастырей, Троицкого Ипатьева монастыря,6 кормовую книгу
Костромского Богоявленского монастыря.7
Приходо-расходные книги монастырей не только показывают денежные вклады
представителей высшего сословия, расходы духовных феодалов на текущие нужды по
различным поводам, но и несут в себе крупицы уникальных известий о почетных гостях
духовных корпораций, о лицах, близких монастырям, которые после смерти с почестями
были погребены на кладбищах древних обителей.8
Синодики тесно связаны с вкладными и кормовыми книгами. В синодики
священнослужители вносили лиц из высшего сословия и их родственников, которых
полагалось поминать в определенные дни за их вклады в монастыри и соборы. Синодики,
как правило, не перечисляют вклады, но подробно фиксируют имена тех, кого следовало
поминать, целым родом, начиная с отцов-основателей. До нас дошли синодики разных
видов: вечные, литийные, алтарные, синодики-помянники.9 Синодики несут в себе
ценную информацию, касающуюся происхождения рода и имен родственников, иногда
восходящую к XIV в. В синодики попадали женские представительницы рода, а также
дети, умершие в младенчестве. Однако информацию большинства синодиков невозможно

1
ОР РНБ. Кир.-Белозер. собр. № 78/1317; № 87/1325. – Подробнее о списках см.: Алексеев А.И. К изучению
вкладных книг Кирилло-Белозерского монастыря // «Сих же память прибывает во веки». (Мемориальный
аспект в культуре русского православия). Материалы научной конференции. СПб., 1997. С. 69-87.
2
Титов А.А. Вкладные и кормовые книги Ростовского Борисоглебского монастыря в XV, XVI, XVII и XVIII
столетиях. Ярославль, 1881 (издана по списку из ОР РНБ. Ф. 775 (Собр. Титова). № 4520). – Подробнее о
вкладных книгах монастыря см.: Стрельников С.В. Особенности редактирования вкладных и кормовых книг
Ростовского Борисоглебского монастыря // Опыты по источниковедению. Древнерусская книжность:
редактор и текст. Вып. 3. СПб., 2000. С. 305-323.
3
ОР РНБ. Ф. 775 (Собр. Титова). № 4904. – На л. 10-98 встречаются вклады феодалов.
4
Архив СПб ИИРАН. Кол. 115. № 44 (рукопись XVII в.).
5
ОР ГИМ. Собрание А. С. Уварова. № 777. – Имеется копия С. Б. Веселовского синодика и вкладной книги:
Архив РАН. Ф. 620. Оп. 1. Д. 170.
6
Костромской музей-заповедник – КОК-24010 (Вкладная книга Ипатьевского монастыря 1728 г.). Есть
копия вкладной книги Ипатьева монастыря С. Б. Веселовского: Архив РАН. Ф. 620. Оп. 1. Д. 163.
7
См. копию кормовой книги, снятой С. Б. Веселовским: Архив РАН. Ф. 620. Оп. 1. Д. 165. Л. 1-25.
8
Приходно-расходные книги Болдина Дорогобужского монастыря // Русская историческая библиотека. Т.
37. Пг. 1923. С. 1-264; Вотчинные хозяйственные книги XVI в. Приходные и расходные книги Иосифо-
Волоколамского монастыря 70-80-х гг. / под ред. А. Г. Манькова. Ч. 1, 2. М.; Л., 1980.; Вотчинные
хозяйственные книги XVI в. Приходные и расходные книги Иосифо-Волоколамского монастыря 80-90-х гг. /
под ред. А. Г. Манькова. Ч. 1, 2. М.; Л., 1987; Хозяйственные книги Чудова монастыря 1585/1586 г. / подг.
С.Н. Богатырев. М., 1996; Приходная книга Московского Новодевичьего монастыря 1603–1604 (7112) года //
Источники по социально-экономической истории России XVI–XVIII вв.: из архива Московского
Новодевичьего монастыря / подг. В. Б. Павлов-Сильванский. М., 1985. С. 81-152; Приходные и расходные
денежные книги Кирилло-Белозерского монастыря. 1601–1627 гг. / сост. З.В. Дмитриева. М.; СПб., 2010.
9
Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 26.
77

понять без привлечения дополнительных источников (актов, писцовых и вкладных книг),


поскольку имена приведены без фамилий и отчеств. В синодике Троице-Сергиева
монастыря киноварью над именами поминаемых лиц были подписаны фамилии, а в
свободном поле слева от вкладчиков указана дата их смерти.1 До настоящего момента не
появилось специального монографического исследования, посвященного синодикам как
особому типу источников, хотя продолжаются публикации глав и частей синодиков, а
также исследований о синодиках.2
Значительное подспорье в деле изучения представителей аристократии середины
XVI в.–это синодики-помянники. Их составление было вызвано православной традицией
поминать погибших в сражениях воинов-христиан. Решение о соборном государственном
поминании погибших воинов было оформлено приговором царя Ивана IV от 21 июня 1548
г. по благословению митрополита Макария.3 До революции Н. И. Новиковым был издан
синодик Успенского собора.4 В советское время М. Е. Бычкова опубликовала «Синодик
по убиенным во брани» из собрания рукописных книг РНБ.5С. В. Конев издал древний
Ростовский соборный синодик.6 И. В. Зайцев – синодик убитых под Казанью в 1506 г.7 А.
В Антонов в последнее время выпустил фрагменты синодиков со списками погибших в
различных сражениях XIV–XVI вв. служилых людей Успенского и Архангельского
Кремлевских соборов, Софийского Новгородского собора, Успенского Ростовского
собора.8 Не все записанные в эти синодики служилые люди в середине XVI в. были
членами двора, но многие из них упоминаются среди тысячников, воевод и голов в
походах.
Также следует выделить другую разновидность синодиков – казненных Иваном
Васильевичем в период опричнины опальных людей, членов двора и прочих лиц. Синодик

1
НИОР РГБ. Ф. 304. Оп. 3. № 41.
2
Титов А.А. Синодики XVII в. ПереславскогоГорицкого монастыря. М., 1902; Левицкая Н.В. Синодики
Переславских монастырей как исторический источник // Генеалогические исследования. Сб. научных
трудов. М., 1993. С. 78-88; Алексеев А.И. 1) Роспись главам древнейшего синодика Московского
Богоявленского монастыря // Опыты по источниковедению. Древнерусская книжность. Вып. 4. СПб., 2001.
С. 7-33; 2) Древнейший синодик Макариева Унженского Троицкого монастыря // Вестник церковной
истории. 2007. № 4 (8). С. 5-41; Кузьмин А.В. Древнейший список синодика Ярославского Толгского
монастыря с позднейшими дополнениями (предварительные наблюдения) // Книжная культура
Ярославского края. Материалы научной конференции. Ярославль, 2011. С. 46-59; Кормовое поминовение в
Успенском Кирилло-Белозерском монастыре в XVI–XVIII веках. С. 133-165, 210-241.
3
Рыков Ю.Д. Церковно-государственные помянники русских воинов, погибших в начале Ливонской войны,
по данным синодика Московского Кремлевского Архангельского собора (предварительные наблюдения) //
Балтийский вопрос в конце XV–XVI вв. Сб. науч. статей. М., 2010. С. 165-166.
4
Древняя Российская Вивлиофика. Ч. VI. М., 1787. С. 426-481.
5
Бычкова М.Е.Состав класса феодалов в России в XVI в. Историко-генеалогическое исследование.С. 174-
184.
6
Конев С.В. Синодикология. Часть II. Ростовский соборный синодик // Историческая генеалогия. Вып. 6.
Екатеринбург; Нью-Йорк, 1995. С. 95-106.
7
Зайцев И.В. Вологодский служилый «город» в XV–начале XVI века // Сословия, институты и
государственная власть в России. Средние века и Новое время. Сб. статей памяти Л. В. Черепнина. М., 2010.
С. 680-681.
8
Памятники истории русского служилого сословия / сост. А.В. Антонов. М., 2011. С. 5-8; 171-213.
78

опальных, составленный на основе «сказок» опричников и подлинных документов


царской канцелярии по приказу раскаявшегося царя, в 1583 г. был разослан в различные
русские монастыри, где впоследствии неоднократно переписывался. Для поминания
убиенных людей духовным обителям были переданы из государственной казны
значительные суммы денег. Большинство лиц записано в синодики без фамилий, по
именам и прозвищам. Р. Г. Скрынников сумел осуществить реконструкцию состава
казненных в опричнину (около 970 человек), подробно изучив 17 сохранившихся списков
синодиков и методично восстановив содержание протографа – подлинника из опричного
архива, разосланного по монастырям в 1583 г.1 Синодики опальных дают сведения о
времени насильственной смерти представителей Государева двора, обвиненных в
государственной измене, заговоре против царя и проходивших по различным
политическим процессам.
Местнические челобитные–источник по истории внутриполитической борьбы,
свидетельствующий об усилении или ослаблении того или другого знатного рода и его
представителей, а также о службах представителей Государева двора, их семейных и
родственных связях, землевладении. К настоящему моменту изданы некоторые
местнические дела.2Ю. М. Эскиным составлен реестр местнических споров и
реконструирован «местнический архив».3 На основании местнических челобитий можно
узнать порядок иерархии полковых воевод в XVI в.4Особую разновидность судебно-
местнической документации представляют собой местнические справочники,
сохранившие уникальные сведения о службах и территориальной принадлежности
феодалов.5
Разновидностью археологических источников являются нагробные белокаменные
плиты. Они позволяют узнать точную дату смерти служилого человека, обстоятельства
кончины, определить место погребения. Сохранилось сравнительно небольшое число
могильных плит, и только крупнейших русских монастырей, таких как Троице-Сергиев,

1
Скрынников Р.Г. Опричный террор. С. 249-306.
2
Русский исторический сборник. Т. 2. М., 1838; Т. 5. М., 1842. Лихачев Н.П. Местнические дела 1563–1605
гг. СПб., 1894; Мельников Ю.Н. Местническое дело боярина кн. Ф. Д. Шестунова с боярином кн. Д. И.
Хворостининым 26 февраля 1589 г. // Исследования по источниковедению истории СССР дооктябрьского
периода. М., 1985. С. 116-136.
3
Эскин Ю.М. 1) Местничество в России XVI–XVII вв. Хронологический реестр. М., 1994; 2) Очерки истории
местничества в России XVI–XVII вв. М., 2009. С. 147-206.
4
Корзинин А.Л. Порядок иерархии полковых воевод в последней четверти XV – конце XVI в. // Вестн. С.-
Петерб. ун-та. Сер. 2. 2006. Вып. 4. С. 11-24.
5
Татищев Ю.В. Местнический справочник XVII века. Вильно, 1910. – Подробнее о местнических
справочниках см.: Долгова Е.А. 1) Документы XVII века по истории местничества в фонде Ю. В. Татищева //
Вспомогательные исторические дисциплины-источниковедение-методология истории в системе
гуманитарного знания: материалы XX Международной научной конференции. Москва, 31 января–2 февраля
2008. Ч. 1. М., 2008. С. 283-287; 2) Местнические справочники // Русская история. Российский молодежный
исторический журнал. 2010. № 3–4 (11–12). С. 98-101.
79

Кирилло-Белозерский, Московский Новоспасский и другие.1 В настоящее время работы


по составлению каталога могильных плит Троице-Сергиева монастыря продолжаются В.
И. Вишневским2, контролирующим обнаружение новых находок на территории лавры.3
Нарративные (повествовательные) источники представлены прежде всего
летописями, а также сочинениями и записками современников событий как русских, так и
иностранцев. К летописям изучаемого периода относятся Никоновская летопись4,
Царственная книга5, Степенная книга6, Львовская летопись7, Александро-Невская и
Лебедевская летописи, Летописец начала царства8, Пискаревский и Бельский летописцы.9

1
Древняя Российская Вивлиофика. Ч. 19. М., 1791. С. 293-358, 367-400; Список погребенных в Троицкой
Сергиевой лавре от основания оной до 1880 года. М., 1880; Гиршберг В.Б. 1) Материалы для свода надписей
на каменных плитах Москвы и Подмосковья XIV–XVII вв. Ч. 1 // Нумизматика и эпиграфика. Т. 1. М., 1960.
С. 3-77; 2) Материалы для свода надписей на каменных плитах Москвы и Подмосковья XIV–XVII вв. Ч. 2 //
Нумизматика и эпиграфика. Т. 3. М., 1962. С. 212-287; Левенок В.П. Надгробия князей Трубецких //
Советская археология. 1960. № 1. С. 245-253; Николаева Т.В. 1) К изучению некрополя Троице-Сергиевой
лавры // Сообщения Загорского музея-заповедника. Вып. 3. Загорск, 1960. С. 181-190; 2) Новые надписи на
каменных плитах XVI–XVII вв. из Троице-Сергиевой лавры // Нумизматика и эпиграфика. Вып. 6. М., 1966.
С. 207-256; Плешанова И.И. 1) Керамические надгробные плиты Псково-Печерского монастыря //
Нумизматика и эпиграфика. Вып. 6. М., 1966. С. 149-206; 2) Каменные надгробные плиты Псково-
Печерского монастыря // Нумизматика и эпиграфика. Вып. 12. М., 1978. С. 63-186; Беляев Л.А. Русское
средневековое надгробие. Белокаменные плиты Москвы и Северо-Восточной Руси XIII–XVII вв. М., 1996;
Фролов М.В. Белокаменные надгробия XVI–XVII в. из Борисоглебского монастыря в г. Дмитрове // Древняя
Русь. Вопросы медиевстики. 2001. № 3 (5). С. 18-20; Панова Т.Д. Некрополи Московского Кремля. М., 2002;
Русское средневековое надгробие, XIII–XVII века: материалы к своду. Вып. 1. М., 2006; Курганова Н.М.
Страницы истории некрополя города Суздаля. М., 2007; Беляев Л.А. Родовая усыпальница князей
Пожарских: 150 лет изучения. М., 2013.
2
Вишневский В.И. 1) Средневековые белокаменные надгробия некрополя Троице-Сергиева монастыря
(находки 1998–1999 гг.) // Сергиево-Посадский музей-заповедник. Сообщения. М., 2000. С. 17-37; 2) О
некоторых особенностях средневековых надгробий Троице-Сергиева монастыря (по материалам
археологических исследований 2001 г.) // Троице-Сергиева лавра в истории, культуре и духовной жизни
России. Материалы III Международной конференции. 2002 г. Сергиев Посад, 2004. С. 97-118; 3) Некрополь
бояр Плещеевых в Троице-Сергиевом монастыре // Археология Подмосковья. Материалы научного
семинара. Вып. 1. М., 2004. С. 375-386; 4) Некрополь Троице-Сергиевой Лавры. Открытия последних
десятилетий XX века // Русское средневековое надгробие, XIII–XVII века: материалы к своду. Вып. 1. М.,
2006. С. 130-174; 5) Некрополь князей Ростовских в Троице-Сергиевом монастыре (по материалам
археологических работ 2002–2005 гг.) // История и культура Ростовской земли. 2005. Ростов, 2006. С. 366-
377; 6) Новые памятники средневекового некрополя Троице-Сергиевого монастыря (материалы
археологических наблюдений 2007 г.) // Троице-Сергиева лавра в истории, культуре и духовной жизни
России. Материалы VI Международной конференции. Тезисы докладов. Сергиев Посад, 2010. С. 151-164 (в
соавт. с Энговатовой А.В.); 7) Новые находки памятников средневекового некрополя Троице-Сергиева
монастыря (материалы археологических наблюдений 2006 г.) // Сергиево-Посадский музей-заповедник.
Сообщения. 2010. Сергиев Посад, 2010. С. 8-17; 8) Новые находки надгробий князей Ростовских в
средневековом некрополе Троице-Сергиева монастыря (материалы археологических наблюдений 2007 года)
// История и культура Ростовской земли. 2010. Ростов, 2011. С. 92-101; 9) Некрополь князей Оболенских в
Троице-Сергиевом монастыре // Археология Подмосковья. Материалы научного семинара. Вып. 7. М., 2011.
С. 278-289 (в соавт. с Энговатовой А.В.); 10) Орнамент белокаменных средневековых надгробий Троице-
Сергевого монастыря: анализ и хронология // Археология Подмосковья. Материалы научного семинара.
Вып. 9. М., 2013. С. 53-67 и др.
3
Пользуясь случаем, благодарю В. И. Вишневского за проведение познавательной экскурсии по некрополю
Троице-Сергиевой лавры в октябре 2014 г.
4
ПСРЛ. Т. 13. М., 2000. С. 1-408.
5
Там же. С. 410-532.
6
ПСРЛ. Т. 21, ч. 1-2. СПб, 1908, 1913. – Новейшее издание: Степенная книга царского родословия по
древнейшим спискам.Тексты и комментарии / ред. Н. Н. Покровский, Г. Д. Ленхофф. Т. 1. М., 2007; Т. 2. М.,
2008; Т. 3. М., 2012.
7
ПСРЛ. Т. 20. СПб., 1910-1914.
8
ПСРЛ. Т. 29. М., 2009.
9
ПСРЛ.Т. 34.М., 1978.
80

Местное летописание представлено Новгородскими II и III летописями1, Псковскими2 и


Устюжскими летописями3, Вологодско-Пермской летописью4.
Следует кратко остановиться на летописях изучаемого времени. Начнем с
летописей, содержащих местные известия. Вологодско-Пермская летопись в своей 1-й
редакции, доведенной до 1499 г. (представлена Лондонским списком), по мнению Я. С.
Лурье, содержит известия конца XV в., связанные с Вологдой и северными землями (с
1472 г.), а также общерусские известия, заимствованные из Московского свода второй
половины 90-х годов XVI в., и Московского свода 1526 г.5 Вторая редакция Вологодско-
Пермской летописи представлена Академическим списком, основной текст которого
доходит до 7036 г. (1525/1526 г.). Третья редакция, доведенная до конца 30-х годов XVI в.,
отражена в Кирилло-Белозерском, Синодальном, Чертковском списках.6 До 1472 г. текст
Вологодско-Пермской летописи (особенно 1-й редакции) совпадает с текстом
Никаноровской; после 1472 г. Вологодско-Пермская летопись близка к Московскому
великокняжескому своду 1479 г. и последующих годов. Вплоть до 1526 г. текст 2-й и 3-й
редакций близок к тексту Воскресенской летописи, что дает основание предполагать, что
они восходят к общему протографу – Своду 20-х годов XVI в.7 Вологодско-Пермская
летопись отразилась в более поздних летописях Севера: Холмогорской летописи,
Двинском летописце, Вологодской летописи. В Холмогорской летописи изложение
доведено до 1558 г.8Я. С. Лурье отмечал, что с конца XIV по конец XV в. известия
Холмогорской летописи совпадают с Вологодско-Пермской летописью, которая была
использована в особой редакции, доведенной до 20-х годов XVIв., предшествующей
второй редакции.9 Общерусские известия Холмогорской летописи за первую четверть XVI
в. совпадают с Львовской летописью в редакции 1533 г. Уникальные известия
Холмогорской летописи делаются обильнее с конца XV в.10
Устюжский летописный свод (или Архангелогородский летописец) был составлен
в начале XVII в. на севере России.11 А. А. Шахматов считал главными его источниками

1
ПСРЛ.Т. 3. СПб., 1879; Т. 30. М., 2009.
2
ПСРЛ.Т. 5, вып. 1. М., 2000; Т. 5, вып. 2. М., 2003.
3
ПСРЛ. Т. 37.Л., 1982.
4
ПСРЛ. Т. 26. М., 2006.
5
Лурье Я.С. Общерусские летописи XIV–XV вв. Л., 1976. С. 149.
6
Клосс Б.М., Лурье Я.С. Русские летописи XI–XV вв. (Материалы для описания) // Методические
рекомендации по описанию славяно-русских рукописей для Сводного каталога рукописей, хранящихся в
СССР. Вып. 2, ч. I. М., 1976. С. 122.
7
Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 2, ч. II. Л., 1989. С. 37-39.
8
ПСРЛ. Т. 33.Л., 1977.
9
Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 2, ч. II. С. 68-69.
10
Лурье Я.С. Холмогорская летопись // ТОДРЛ. Т. 25. М.; Л., 1970. С. 135-149.
11
ПСРЛ. Т. 37.
81

Сокращенный свод Погодинского вида и Новгородскую I летопись младшего извода,1 а К.


Н. Сербина добавляла к ним ростовскую компиляцию, которая представлена Московской
Академической летописью. К. Н. Сербина полагала, что местные погодные устюжские
записи велись в Устюге при соборной церкви Успения с конца XIII до конца XV в. В
конце XV в. записи были оформлены в «книги». Последней записью в книгах, с точки
зрения К. Н. Сербиной, была запись под 1499 г. о походе устюжан на Угру.2 В первой
четверти XVI в. в Устюге возник крупный летописный свод, известия которого
оканчивались 1516/1517 г. (после этого года идут крайне отрывочные записи за 100 лет).
По мнению К. Н. Сербиной, Свод был составлен в первой четверти XVI в.
Исследовательница полагала, что в основе записей за 1474–1516 гг. (третьей части)
Устюжского летописного свода лежал «какой-то великокняжеский свод или своды конца
XV – начала XVI в.», а вторая часть (события 1124 – 1473 гг.) совпадает с Сокращенным
сводом первой половины 90-х годовXV в.3 Большое место во второй и третьей частях
Устюжского свода занимают устюжские местные известия.4 Уникальны рассказы об осаде
и взятии Смоленска, битве под Оршей.5
Второй половиной XV в. датируются первые дошедшие до нас псковские своды.6
По мнению А. Н. Насонова, общим протографом псковских летописей был Свод 1464 г.,
который лег в основу самой ранней редакции Псковской I летописи – Свода 1469 г.
(Тихановский список).7 В составе Псковской I, II (доведена до 1486 г.) и III летописей
сохранился единый источник – Свод 1481 г. После него, с точки зрения А. Н. Насонова, в
Псковской I летописи идут известия Свода 1547 г., составленного старцем Псковского
Елеазарова монастыря Филофеем, а в Псковской III летописи – Свод 1567 г. (сохранился в
оригинале в Строевском списке), созданный в Псковско-Печерском монастыре под
руководством игумена Корнилия.8 Свод 1547 г. не дошел до нас в оригинале, но
восстанавливается путем сравнения списков Погодинского и Оболенского Псковской I
летописи. В Своде 1567 г. иногда встречается (с 1481 г.) материал, отсутствующий в
Погодинском и Оболенском списках. После 1510 г. в Строевском, Погодинском и
Оболенском списках обнаруживается ряд общих московских тенденций. Следовательно,
автор Свода 1567 г. пользовался источником, общим для Свода 1547 г. и доведенным до

1
Шахматов А.А. Обозрение русских летописных сводов XIV–XVI вв. М.; Л., 1938. С. 372; Лурье Я.С.
Общерусские летописи XIV–XV вв. С. 149.
2
Сербина К.Н. Устюжское летописание XVI–XVIII вв. Л., 1982. С. 11.
3
Там же. С. 54-56.
4
Сербина К.Н. 1) Устюжский летописный свод // Исторические записки. Т. 20. М., 1946. С. 257; 2)
Устюжское летописание XVI–XVIII вв. С. 81.
5
Сербина К.Н. Устюжское летописание XVI–XVIII вв. С. 54-55.
6
Псковские летописи. Вып. 1. М.; Л., 1949; Вып. 2. М.; Л., 1951; ПСРЛ. Т. 5. Вып. 1-2.
7
Насонов А.Н. Из истории псковского летописания // Исторические записки. Т. 18. М., 1946. С. 264-294.
8
Словарь книжников и книжностей Древней Руси. Вып. 2, ч. II. Л., 1989. С. 28-29.
82

1547 г.1 По мнению А. Н. Насонова, летописный Свод 1567 г. до конца резко враждебен
деятельности великого князя Московского, а автор Свода 1547 г. воздерживался от резких
выпадов в адрес великого князя, но выражал ненависть к московским наместникам.2 Это
говорит о том, что после присоединения Пскова летописание не сразу перешло в
московские руки.
Что касается летописей с общерусскими известиями, то начать следует с Львовской
летописи. Она была издана в конце XVIII в. Н. А. Львовым, по имени которого и получила
свое название.3 А. А. Шахматов обнаружил полное совпадение Львовской летописи и
Софийской II летописи с конца XIV в. по 1518 г. и сделал вывод, что они восходят к
Своду 1518 г.4А. Н. Насонов установил, что источником Свода 1518 г. был общерусский
оппозиционный свод митрополита Геронтия.5 По мнению Насонова, Свод 1518 г. был
использован в Уваровской летописи (доведенной до 1518 г.).6 Повествование Львовской
летописи доведено до 1533 г., за которым в ряде списков помещен до 1560 г. Летописец
начала царства, совпадающий с тестом Летописца начала царства одной из редакций
Никоновской летописи.7
Пискаревский летописец был введен в научный оборот О. А. Яковлевой.8
Исследовательница пришла к выводу, что в основе описания событий периода 1533–1554
г. положен текст, близкий к Никоновской летописи, а за период с 1530-х годов до 1615 г. –
«выписки, основанные на воспоминаниях некоего москвича».9 М. Н. Тихомиров подметил
интерес составителя Пискаревского летописца к роду князей Шуйских и считал, что
летописец был составлен в среде печатников, возможно, Никитой Фофановым, вскоре
после 1615 г.10 Т. В. Дианова датировала оставление рукописи 1640–1646 гг. и
предположила связь составителя с Печатным двором.11 С. А. Морозов считает,
основываясь на близости Пискаревского летописца и Летописца начала царства (редакции
1553 г. по Кирилловскому списку), что составитель Пискаревского летописца имел перед

1
Насонов А.Н. Из истории псковского летописания. С. 264.
2
Там же. С. 266-269.
3
ПСРЛ. Т. 20, ч. 1. СПб., 1910; Т. 20, ч. 2. СПб., 1914.
4
Шахматов А.А. Разбор сочинения И. А. Тихомирова «Обозрение летописных сводов Руси северо-
восточной // Записки Императорской Академии наук по историко-филологическому отделению. Т. IV, №
2. СПб., 1899. С. 21, 41-48.
5
Насонов А.Н. История русского летописания XI–начала XVIII века. М., 1969. С. 369.
6
Там же. С. 395; ПСРЛ. Т. 28. М.; Л., 1963.
7
Словарь книжников и книжностей Древней Руси. Вып. 2, ч. II.С. 44.
8
ПСРЛ. Т. 34.М., 1978.
9
Яковлева О.А. Пискаревский летописец // Материалы по истории СССР. Т. 2. М., 1965. С. 16.
10
Тихомиров М.Н. Русское летописание. М., 1979. С. 243-247.
11
Дианова Т.В. К вопросу о времени создания рукописи Пискаревского летописца // Летописи и хроники.
1976. М., 1976. С. 143-147.
83

собой текст «летописца 1554 г.», который редакционно более близок к Летописцу начала
царства (редакции 1553 г.), а не своду 1556 г.1
Летописец начала царства – официальная летопись, излагающая события 1533–
1552 гг. и заканчивающаяся описанием праздничных торжеств по случаю взятия
Казанского ханства.2 Летописец был выявлен Н. Ф. Лавровым, установившим, что
первоначально его составительдоводил изложение до 1553 г., заканчивая свой рассказ
припиской о приезде черкасских послов. Н. Ф. Лавров считал, что памятник был создандо
1555 г., очевидно, вскоре после болезни Ивана IV в марте 1553 г., его составитель–
митрополит Макарий.3А. А. Зимин отверг это мнение и подробно обосновал тезис,
согласно которому составителем Летописца был А. Ф. Адашев.4 Цель создания
Летописца, по А. А. Зимину, состояла в том, чтобы «показать торжество самодержавия в
России, наиболее полным выражением которого было венчание Ивана IV на царство».5 В
последующие годы Летописец неоднократно редактировался. Редакция, доведенная до
1556 г., вошла в состав Никоновской летописи (Патриарший список).6 По мнению Б. М.
Клосса, редакция 1556 г. затем пополнилась статьями 1556–1558 гг. с включением проекта
двух адашевских реформ. Редакцию 1558 г. содержит в себе список Оболенского
Никоновской летописи. Существует редакция Летописца начала царства 1560 г. (когда
Адашев подвергся опале), которая была включена в состав Свода 1560 г., появившегося в
середине 1560-х годов.7
Первоначальная редакция Никоновской летописи, с точки зрения Б. М. Клосса,
доводила изложение до 1520 г. и была выполнена при московской митрополичьей кафедре
в конце 20-х годов XVI в. митрополитом Даниилом (1522–1539 гг.). В основу
первоначальной редакции Никоновской летописи была положена Иоасафовская летопись.
Во второй половине 50-х годов XVI в. летописный свод митрополита Даниила был
дополнен по Воскресенской летописи и Летописцу начала царства редакции 1556 г. и
отразился в Патриаршем списке Никоновской летописи. Чуть позже к оригиналу
летописного свода митрополита Даниила, оставшемуся в Казенном приказе и
дополненному по Воскресенской летописи (но в другом объеме) и Летописцу начала
царства (редакции 1558 г.), была присоединена еще одна часть с изложением событий

1
Морозов С.А. К изучению источников Постниковского и Пискаревского летописцев // Летописи и хроники.
1984. М., 1984. С. 72.
2
ПСРЛ. Т. 29.
3
Лавров Н.Ф. Заметки о Никоновской летописи // Летопись занятий Археографической комиссии. Т. 34.
Вып. 1. Л., 1927. С. 75.
4
Зимин А.А. Пересветов и его современники. Очерки по истории русской общественно-политической мысли
середины XVI в. М., 1958. С. 31.
5
Там же. С. 32.
6
ПСРЛ. Т. 13.
7
Словарь книжников и книжностей Древней Руси. Вып. 2, ч. II. С. 20-21; Клосс Б.М. Никоновский свод и
русские летописи XVI–XVII веков. М., 1980. С. 197-200.
84

1556–1558 гг. Так образовался список Оболенского, послуживший главным источником


при написании Лицевого летописного свода.1
Одной из заключительных частей составленного по заказу Ивана IV и
иллюстрированного уникальными миниатюрами Лицевого летописного свода является
Царственная книга. Царственная книга излагает события за 1533–1553 гг. с
многочисленными приписками на полях, выполненными, с точки зрения Д. Н. Альшица и
А. А. Зимина, самим царем Иваном Грозным. Последний том Лицевого летописного свода
– Синодальная летопись – содержит описание событий за 1535–1542, 1553–1560, 1563–
1564, 1566–1567 гг. По мнению Н. П. Лихачева, А. А. Шахматова, А. Е. Преснякова, С. Ф.
Платонова, С. О. Шмидта, Царственная книга была создана в конце 1570 – начале 1580-х
годов. Д. Н. Альшиц, Н. Е. Андреев, А. А. Зимин, О. И. Подобедова, Р. Г. Скрынников,
напротив, придерживаются мнения, что Царственная книга появилась в 60-е годы XVI в.2
Б. М. Клосс подверг тщательному анализу приписки, читающиеся в Царственной
книге. Сравнение употребления отдельных слов, оборотов, обращенийк отдельным лицам
в приписках и в посланиях Ивана Грозного привело ученого к выводу, что «дошедшая до
нас редакция текста приписок принадлежит другому лицу», а не царю, хотя исследователь
допускает участие Ивана IV Васильевича в подготовке черновых материалов.3 Ученый
датирует приписки первой половиной 70-х годов XVI в.4 Среди источников Царственной
книги Б. М. Клосс называет Никоновскую летопись (списки Патриарший и Оболенского),
дополненную по Воскресенской летописи, Новгородскому своду 1539 г., Степенной книге
и Летописцу начала царства.5Летописевед заметил, что все приписки и исправления в
тексте Синодальной летописи отразились в Царственной книге с дополнениями из
Летописца начала царства и выдвинул предположение, что Царственная книга –
переработанная копия части текста Синодальной летописи, куда попал фрагмент самой
Синодальной летописи за 1542–1553 гг.6 В этом Б. М. Клосса убедило
совпадение бумаги Синодального списка и фрагмента Царственной книги за 1542–1553
гг.7 В. В. Морозов показал, что основные источники Царственной книги (список
Оболенского Никоновской летописи, приписки Синодальной летописи, Летописец начала

1
Словарь книжников и книжностей Древней Руси. Вып. 2, ч. II. С. 49-50; Клосс Б.М. Никоновский свод и
русские летописи XVI–XVII веков. С. 30, 49, 52, 88, 91, 191-197.
2
Скрынников Р.Г. Царство террора. С. 20-31.
3
Клосс Б.М. Никоновский свод и русские летописи XVI–XVII веков. С. 255.
4
Там же. С. 260.
5
Там же. С. 208-209.
6
Словарь книжников и книжностей Древней Руси. Вып. 2, ч. II. С. 506-507.
7
Клосс Б.М. Никоновский свод и русские летописи XVI–XVII веков. С. 210-226.
85

царства) перед их включением в Царственную книгу подверглись некоторой переработке


редактором-составителем.1
Специальное исследование Лицевому летописному своду посвятил А. А.
Амосов.2 Лицевой летописный свод был положен в основу Лебедевской и Александро-
Невской летописей.3 Лебедевская летопись охватывает события 1553–1561 гг., а
Александро-Невская летопись – 1533–1553 и 1563–1567 гг. Б. М. Клосс считает, что
«основной и повторный тексты Александро-Невской и Лебедевской летописей
переписаны соответственно с основного и повторного текстов последней части Лицевого
свода, охватывавшей события 1533–1567 гг.», т. е. Синодальной летописи и Царственной
книги со вставками из Летописца начала царства.4
«Книга Степенная царского родословия», крупнейший памятник русского
летописания середины XVI в., отражающий идеологию московского самодержавия,5
доводит изложение русской истории «по степеням» (правлениям великих князей
московских) до августа 1560 г., а также упоминает о других событиях, произошедших
летом 1562 г. и в феврале 1563 г. П. Г. Васенко полагал, что автором Степенной книги был
Афанасий, митрополит в 1568 –1575 гг., а составление протографа имело место в 1560–
марте–декабре 1563 гг.6 Основные источники Степенной книги – Патриарший список
Никоновской летописи, Летописец начала царства.7 Степенной книге посвящены
новейшие исследования А. В. Сиренова и А. С. Усачева.8А. В. Сиренов пришел к выводу о
создании памятника в 1563 г., Усачев – в 1556 – 1561 /1562 гг., а вставки– в начале 1563 г.
К публицистическим произведениям второй половины XVI в., освещающем
вопросы положения дворянского сословия, состава двора, относятся сочинения И. С.
Пересветова9, переписка Ивана Грозного с князем Андреем Курбским, сочинения князя А.
М. Курбского, послания Ивана Грозного и др.10

1
Морозов В.В. Об источниках Царственной книги (Летописец начала царства) // Летописи и хроники. 1984.
М., 1984. С. 75-87.
2
Амосов А.А. Лицевой летописный свод Ивана Грозного: Комплексное кодикологическое исследование. М.,
1998.
3
ПСРЛ. Т. 29.
4
Клосс Б.М. Никоновский свод и русские летописи XVI–XVII веков. С. 228-231.
5
ПСРЛ. Т. 21, 2-я половина. СПб., 1913.
6
Васенко П.Г. «Книга Степенная царского родословия» и ее значение в древнерусской исторической
письменности. СПб., 1904.
7
Словарь книжников и книжностей Древней Руси. Вып. 2, ч. I. Л., 1988. С. 74-78.
8
Сиренов А.В. Степенная книга. История текста. М., 2007; Усачев А.С. Степенная книга и древнерусская
книжность времени митрополита Макария. М.; СПб., 2009.
9
Сочинения И. Пересветова. М.; Л., 1956.
10
Переписка Андрея Курбского с Иваном Грозным / подг. текста Я. С. Лурье и Ю. Д. Рыкова. М., 1979;
Сочинения князя Андрея Курбского // Русская историческая библиотека. Т. XXXI. СПб., 1914. С. 161-354;
Послания Ивана Грозного / подг. текста Д. С. Лихачева и Я. С. Лурье. М.; Л., 1951. Новейшие исследования
литературного наследия князя А. М. Курбского: Филюшкин А.И. Андрей Михайлович Курбский:
просопографическое исследование и герменевтический комментарий к посланиям Андрея Курбского Ивану
Грозному. СПб., 2007; Ерусалимский К.Ю. Сборник Курбского. Т. 1-2. М., 2009. – Новейшее издание
86

Записки иностранцев, мемуары представлены «Записками о Московии» С.


Герберштейна, записками А. Шлихтинга, Г. Штадена, произведениями И. Таубе и Э.
Крузе, Д. Горсея, П. Юстена, Д. Флетчера и других.1
Подводя итоги рассмотрению источниковой базы изучения состава Государева
двора середины XVI в., отметим, что она репрезентативна, отличается полнотой,
представляя собой значительный комплекс источников разных видов, как
опубликованных, так и архивных. Разнообразные источники позволяют провести
просопографическое исследование, всесторонне изучить биографии служилых людей
Государева двора, проанализировать структуру царского двора и исследовать его
эволюцию в доопричный период (1550–1565 гг.).

«Истории…» князя Курбского: Андрей Курбский. История о делах великого князя московского / подг. изд. К.
Ю. Ерусалимский. М., 2015.
1
Герберштейн С. Записки о Московии. М., 1988; Шлихтинг А. Новое известие о России времени Ивана
Грозного. Л., 1934; Штаден Г. Записки о Московии. Т. 1 [Публикация]. М., 2008; Т. 2 [Статьи и
комментарии]. М., 2009; Послание Иоганна Таубе и Элерта Крузе // Русский исторический журнал. Кн. 8.
Пг., 1922.; Горсей Д. Записки о России. XVI– начало XVII в. / под ред. В. Л. Янина. М., 1990; Юстин Павел.
Посольство в Московию в 1569–1572 гг. СПб., 2000; Флетчер Д. О государстве Русском. СПб., 1905.
87

ГЛАВА II. Реформа Государева двора середины XVI в.

2.1. На пути к преобразованиям Государева двора середины XVI в.

Для понимания сущности реформ середины XVI в. важно представлять, чем был в
это время Государев двор, принципы его формирования, персональный состав, как он из
изменялся с течением времени, но прежде всего еще раз уточнить содержание терминов
«дворянин», «боярин», «дворовый сын боярский» в документах. Ранняя история
княжеского двора XII–XV вв. представлена в исследованиях С. Б. Веселовского, В. Д.
Назарова и некоторых других историков, но эволюция к XIV – первой половине XVI в. – в
сущности «белое пятно» в его истории. Попытаемся в общих чертах восстановить
развитие двора как особого социально-политического института Русского государства с
момента его появления.
Согласно исследованиям В. Д. Назарова, Государев двор как институт социальной
организации высших и привилегированных слоев общества возник в Русском государстве
в середине XII в.1 По наблюдениям ученого, «Государев двор владетельного князя состоял
из членов совета при нем (Боярской думы), лиц, возглавлявших отрасли княжеского
хозяйства (пути) и отдельные княжеские владения, всех служилых бояр княжества
(объединявшихся в территориальные корпорации по «городовой оседлости и сохранявших
до конца XIV в. автономный институт тысяцких), а также дворян (княжеские слуги типа
министериалов с определенными привилегиями, которые составляли низшую страту
Государева двора и эволюционировали в ходе аноблирования в княжеских слуг
«вольных»)».2 С 1175 г. в источниках встречается термин «дворяне», с конца XII в. –
«двор».3
Отметив, что в новгородском летописании термины «двор» и «дворяне»
встречаются гораздо чаще, чем во владимиро-московском летописании В. Д. Назаров
сделал вывод о том, что для Новгорода княжеская власть, опиравшаяся на собственный
двор, была внешним и достойным описания явлением, тогда как для владимирских и
московских летописцев княжеские дворы были обыденной реальностью.4 Дворяне
занимали те же должности, что и детские, мечники, а именно должности княжеских
посадников, тиунов, участвовали в важнейших государственно-политических совещаниях.

1
Назаров В.Д. «Двор» и «дворяне» по данным новгородского и северо-восточного летописания (XII–XIV вв.)
// Восточная Европа в древности и средневековье. М., 1978. С. 108-123.
2
Назаров В.Д. Государев двор // Большая Российская энциклопедия: В 30 т. Т. 7. М., 2007. С. 513-515.
3
Летопись по Лаврентьевскому списку. СПб., 1872. С. 351; Назаров В.Д. «Двор» и «дворяне» по данным
новгородского и северо-восточного летописания (XII–XIV вв.). С. 108, 114; Свердлов М.Б. Дворяне в
древней Руси // Из истории феодальной России. Статьи и очерки. К 70-летию со дня рождения проф. В. В.
Мавродина. Л., 1978. С. 55.
4
Назаров В.Д. «Двор» и «дворяне» по данным новгородского и северо-восточного летописания (XII–XIV
вв.). С. 118.
88

Термин двор соответствовал дружине князя. Он был «структурно неоднороден и включал


в себя бояр, лиц, занимавших различные престижные должности при князе (типа
меченоши или более поздних дворецких, стольников, ловчих и пр.), а также дворян.1 В
целом члены княжеского двора (бояре, дворяне) были тесно связаны с аппаратом
княжеской власти. Княжеский двор имел две важнейшие функции: военную (участие в
походах, военных вылазках) и административную (осуществление управления княжеским
хозяйством, судопроизводство). С точки зрения В. Д. Назарова, Государев (княжий) двор,
возникший не позднее последней четверти XII в., был построен как по чиновному, так и
по уездно-территориальному принципам (объединяя в себе уездные корпорации,
ополчения служилых людей), причем последний преобладал.2
М. Б. Свердлов сделал наблюдения, касающиеся этимологии слова «дворянин»
(«человек, живущий при дворе, состоящий на службе у князя, у государя») и изменения
его семантики («от слуги княжеского двора до члена княжеского административного
аппарата, вооруженного слуги князя, дружинника»). Ученый коснулся дискуссионного
вопроса о земельном обеспечении дворян, предположив, исходя из текстов новгородских
договоров, существование в XIII в. условного землевладения («держание» сел), а также
вотчинного владения у дворян.3М. Б. Свердлов определенно фиксирует существование в
Русском государстве в первой трети XIV в. условного землевладения в виде держания,
аналогичного западноевропейскому феоду (т. е. материального обеспечения за службу), на
основе духовной Ивана Даниловича Калиты (около 1339 г.).4
И. Я. Фроянов, дискутируя с М. Б. Свердловым, обратил внимание на
употребление в Южной Руси начала XII – начала XIII в. терминов «дворской», «слуги
дворные», «двор» и на этом основании констатировал наличие дворян в этом регионе
наравне с Северо-Восточной Русью. По мнению исследователя, первоначально дворяне
«представляли собой дворовых слуг князя, свободных и зависимых».5
Ю. А. Лимонов сделал акцент на повсеместном распространении термина
«дворяне» в начале XIII в. (дворяне входили в младшую дружину князя) и на таких
важнейших функциях, присущих дворянам, как «полицейско-охранная» (для защиты
наместника и администрации князя), военной, судебной и административно-

1
Там же. С. 119-121.
2
Назаров В.Д. 1) «Государев двор» и сословное представительство на Руси в XVI в. (традиции и изменения)
// Общество, государство, право России и других стран Европы. Тезисы докладов и сообщений. М., 1983. С.
59; 2) «Двор» и «дворяне» по данным новгородского и северо-восточного летописания (XII–XIV вв.). С. 121-
122.
3
Свердлов М.Б. Дворяне в древней Руси. С. 56, 57, 59. – О дворянах см. также: Свердлов М.Б. Генезис и
структура феодального общества в Древней Руси. Л., 1983. С. 207-214.
4
ДДГ. № 1. С. 10; Правящая элита Русского государства IX–начала XVIII в. (Очерки истории). С. 90. Ср.
Веселовский С.Б. Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси. Т. I.М.; Л., 1947.С. 264.
5
Фроянов И.Я. Киевская Русь. Очерки социально-политической истории. Л., 1980. С. 95-97.
89

хозяйственной. С точки зрения ученого, дворяне к середине 60-х годов XIII в. имели
земельную собственность.1
Среди исследователей нет единства мнений относительно содержания термина
«дворяне» в исторических документах. Сложность вопроса заключается в том, что данный
термин эволюционировал на протяжении XIII–XVI в., меняя свое значение. По мнению
В. Д. Назарова, дворяне конца XIII – конца XV вв. – это княжеские минестериалы,
незнатные члены низших страт княжеского двора, игравшие роль судебных приставов в
княжеском судебном аппарате и суде наместника или волостеля. В конце XV – первой
трети XVI в. термин «дворяне» приобрел уже иное содержание и стал обозначать знатных
лиц, занимавших средние ступени чиновной лестницы Государева двора.2 Ю. А. Лимонов,
М. Б. Свердлов, за ними П. С. Стефанович не согласились с точкой зрения В. Д. Назарова
о несвободном положении дворян (подобно минестериалам в Западной Европе) в
последней четверти XII – начале XIII в., считая их лично-свободными.3 По мнению П. С.
Стефановича, это были люди на княжеской службе, «не принадлежавшие родовой знати
(боярству) и, вероятно, не располагавшие значительной собственностью, но возвышенные
благодаря княжеской протекции».4 Следует согласиться с точкой зрения о личной свободе
дворян в последней четверти XII в., принимая во внимание особый привилегированный
стутус лиц, приближенных к особе правителя и имевших исключительное право носить
холодное оружие, во всех обществах древности и Средневековья.
А. А. Горский подчеркивает, что Государев двор вырос из дружин древнерусских
княжеств XII в. и примерно со второй половины XIII в. заменил собой дружины.5С
термином «дружина» П. С. Стефанович связывает форму организации военно-служилой
знати в русских княжествах X–XII вв. (дружина делилась на старшую – бояр, и младшую
– отроков, детских, гридь), либо в более узком смысле военно-административный
персонал, находившийся в непосредственном подчинении у князя.6 По мере усложнения
функций княжеской власти и интеграции дружинников и местных феодалов в княжествах
в одну правящую группу дружина постепенно на протяжении XII–первой половины XIII

1
Лимонов Ю.А. Владимиро-Суздальская Русь. Очерки социально-политической истории. С. 153-154-160,
164-165.
2
Назаров В.Д. Между Московой и Вильно: «дворяне» на листах посольских документов (конец XV–первая
треть XVI в.) // Государство и общество в России XV–началаXX в. Сб. статей памяти Н. Е. Носова. СПб.,
2007. С. 82-91.
3
Лимонов Ю.А. Владимиро-Суздальская Русь. Очерки социально-политической истории. Л., 1987. С. 153,
154; Правящая элита Русского государства IX–начала XVIIIв. (Очерки истории). СПб., 2006. С. 75;
Стефанович П.С. Элита Древнерусского государства (конец X–первая половина XIII в.) // Российская
государственность: опыт 1150-летней истории. Материалы международной научной конфекренции (Москва,
4-5 декабря 2012 г.). М., 2013. С. 43.
4
Стефанович П.С. Элита Древнерусского государства (конец X–первая половина XIII в.). С. 43.
5
Горский А.А. Древнерусская дружина. М., 1989. С. 80-81, 85.
6
Стефанович П.С. Дружина // Большая Россиийская энциклопедия: В 30 т. Т. 9. М., 2007. С 369-370.
90

в. трансформировалась в княжеский (княжий) двор как особый социально-политический


институт.1
Б. Н. Флоря обратил внимание на употребление термина «слуги» наряду с боярами
(«бояре и слуги») для обозначения правящего слоя в летописных источниках с начала XIII
в. и установил тождество «слуг» и «дворян». Со второй половины XIII в. термин «слуги»
заменяет собой «дворян». Важным направлением деятельности бояр и слуг княжеского
двора уже в середине XIV в. было управление «путями» (дворцовыми отраслями с
определенными персоналом и территорией) и «кормлениями» (селами и деревнями,
непосредственно не связанными с великокняжским хозяйством). По мере роста
Московского княжества с середины XV в. количество путей неуклонно сокращалось, зато
возрастала потребность в административном управлении землями, в передаче их на
кормление боярам и слугам.2 Б. Н. Флоря также отметил изменение значения термина
«боярин» к концу XV в.: «Если первоначально этот термин обозначал, по-видимому,
независимого феодального собственника-вотчинника, в противоположность зависимому
держателю-слуге, то к концу XV в. термин "боярин" приобрел новое значение, которого
не имел раньше. Если первоначально этот термин обозначал, по-видимому, независимого
феодального собственника-вотчинника в противоположность зависимому держателю-
слуге, то к концу XV в. "боярами" стали называться лишь крупнейшие феодалы, члены
"боярской думы" – совета при великом князе, а весь обширный слой вотчинников, не
входивших в состав думы, начиная со второй четверти XV в. получает наименование
"детей боярских"».3 С мнением Б. Н. Флори следует согласиться.
Более почетным, чем кормления, считалась передача великим князем в управление
феодалам различных путей, которое бояре осуществляли иногда пожизненно. В
договорных грамотах начиная с середины XIV в. начинает употребляться наряду со
слугами («боярами и слугами») термин «слуги вольные», менее знатная по сравнению с
боярами группа феодалов, которые получали области в кормления.4 Кроме бояр и слуг
вольных во второй половине XIV в. – XV в. существовали «слуги под дворским».5 Князья
в межкняжских договорах оговаривают их особый статус: «А которые слуги к дворскому,
а черные люди к становщику, тых в службу не приимати, а блюсти ны их с одиного, а
земль их не купити».6 М. М. Бенцианов обратил внимание на фразу в духовном завещании
князя Владимира Андреевича Серпуховского 1401/1402 г. («А бояром и слугам, кто будет
1
Назаров В.Д. Государев двор. С. 513.
2
Флоря Б.Н. Кормленные грамоты XV–XVI вв. как исторический источник // Археографический ежегодник
за 1970 г. М., 1971. С. 110-113.
3
Там же. С. 115.
4
ДДГ. № 2. С. 12-13.
5
Веселовский С.Б. 1) Исследования по истории класса служилых землевладельцев. М., 1969.С. 76; 2)
Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси. С. 209-210.
6
ДДГ. № 5. С. 20; № 11. С. 31; № 13. С. 38.
91

не по дворьским, волным воля»), подразумевавшую, что некоторые из «слуг под


дворским» «генетически были связаны со слугами вольными и, скорее всего, прежде
входили в состав княжеских дворов», а затем лишились привилегированного статуса,
утратили традиционное право боярских переходов на другую службу, превратились в
непривилегированных вотчинников.1 В случае их самовольного перехода на службу к
другому владельному князю их земли конфисковывались.2
Особенностью взаимоотношений между великокняжеской властью, с одной
стороны, и боярами и слугами вольными, с другой стороны, в XIV–XV вв. было право
отъезда. Формула, которая встречается в межкняжеских договорах звучит так: «А боярам
и слугам межи нас вольным воля».3 Феодалы могли переходить на службу к удельным
князьям и при этом не теряли пожалованных прежним патроном вотчин. В этом
выражался договорный характер отношений между вассалами и их сюзереном.4 Судом и
данью по земле и воде бояре и слуги вольные продолжали «тянуть» тому князю, где
находились их владения.5
Служба бояр и вольных слуг носила экстерриториальный характер. По условиям
договоров бояре и слуги должны были участвовать в военных мероприятиях вместе со
своим князем или его воеводой вне зависимости от того, где находятся их вотчины: «А
кто которому князю служит, где б ни жил, с тем ему и ехати, которому служит».6
Бояре выступали в княжеские походы вместе со своими вооруженными слугами во
главе отрядов ратников.7 В виде пожалований они получали от великих князей крупные
вотчины (часто расположенные в разных уездах), строили на них крепости, окружали
рвом, обзаводились свитой и обученными воинами.8
Состав боярства был неоднороден. С 1389 г. в договорных грамотах упоминаются
«бояре большие и путные», с 1433 г. – уже «бояре введеные» и «путники» («путные

1
Бенцианов М.М. Государев двор и территориальные корпорации служилых людей Русского государства в
конце XV – середине XVI в.: дис. … канд. ист. наук. Екатеринбург, 2000. С. 56-60.
2
ДДГ. № 17. С. 48. – О слугах дворских см.: Назаров В.Д. Дворовладение княжеских слуг в городах Северо-
Восточной Руси XIV–XV веков // Столичные и периферийные города Руси и России в Средние века и
Раннее новое время (XI–XVIII вв.). М., 2001. С. 33-47.
3
ДДГ. № 5. С. 20; № 10. С. 30; № 11. С. 31; № 17. С. 48; № 72. С. 254; 101. С. 417.
4
ДДГ. № 15. С. 42; Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 471.
5
ДДГ. № 9. С. 28; № 11. С. 32; № 15. С. 42; № 17. С. 48. – Подробнее о праве отъезда см. Стефанович П.С.
Князь и бояре: клятва верности и право отъезда // Горский А.А., Кучкин В.А., Лукин П.В., Стефанович П.С.
Древняя Русь. Очерки политического и социального строя. М., 2008. С. 148-163, 209-267.
6
ДДГ. № 5. С. 21; № 11. С. 32; № 13. С. 38; № 18. С. 52; № 24. С. 65; № 101. С. 417; Алексеев Ю.Г. У
кормила Российского государства. Очерк развития аппарата управления XIV–XV вв. СПб., 1998.С. 21, 26.
7
Кузьмин А.В. На пути в Москву. Очерки генеалогии военно-служилой знати Северо-Восточной Руси в XIII–
середине XV в. Т. 1. М., 2014. С. 49.
8
Веселовский С.Б.1) Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 281; 2) Феодальное
землевладение в Северо-Восточной Руси. С. 146-150, 165-202; Тихомиров М.Н. Труды по истории Москвы.
М., 2003. С. 213-214.
92

бояре»).1 В послании эмира Едигея 1408 г. встречаются «старейшие и молотчие


бояре».2Возможно, они разграничивались по возрасту, а не по социальному статусу.
Вопрос о персональном составе лиц, носивших боярский чин, и воевод
(предводителей военных отрядов и местных администраторов), входивших в княжеские
дворы Калитичей, является наименее изученным в отчественной историографии.
Специально боярством занимался лишь С. Б. Веселовский, однако он не стремился с
максимальной полнотой восстановить персональный состав княжеских дворов XIV–XV
вв.3 К тому же со времени выхода его фундаментального исследования (пожалуй, самого
лучшего по этой теме в отечественной историографии) прошло более 40 лет. Для целей
настоящего исследования важно разобраться, кто входил в княжеские дворы, служил
надежной опорой московским князьям, был включен в круг наиболее доверенных
советников, а также проследить, как менялся состав правящего слоя служилых людей.
Главными источниками для реконструкции персонального состава дворов великих
князей Ивана Калиты, Семена Ивановича Гордого, Дмитрия Ивановича Донского (см.
Приложение, 1, 2, 3) являются русские летописи. В них можно найти имена бояр, воевод,
наместников, послов (киличеев), несомненно входивших в правящую элиту русского
общества. Другой важный источник для установления принадлежности ко двору – это
духовные и договорные грамоты великих князей Владимирских и Московских. В
грамотах приводятся имена и отчества послухов (свидетелей), скреплявших своими
подписями завещательные и договорные документы. Это были самые близкие к великим
князьям вельможи, наиболее влиятельные бояре. В княжения Василия I Дмитриевича,
Василия II Темного, Ивана III Васильевича к летописям, духовным грамотам добавляются
акты (документы, фиксировавшие земельные сделки), где в числе контрагентов, а также
послухов часто фигурировали бояре великого князя. Во второй половине XV–начале XVI
в. в актах уже можно найти имена великокняжеских судей, разъездчиков и межевщиков
земель, писцов, наместников и кормленщиков, несомненно принадлежавших к Государеву
двору. Важным источником для выяснения характера служб родовитых людей следует
назвать и родословные книги. В них иногда указывалось наличие у предка думного чина,
занятие им престижной должности в великокняжеском аппарате. Часто мы не можем
проверить эти уникальные сведения в связи с отсутствием других источников.
Незаменимы для восстановления состава и численности княжеских дворов конца
XIV – первой половины XV в. синодики-помянники, сохранившие нам имена воинов,
погибших на полях сражений с врагами Русской земли, начиная с эпохи Дмитрия

1
ДДГ. № 11. С. 32; № 13. С. 39; № 24. С. 65; № 27. С. 70; № 72. С. 254; № 30. С. 77.
2
СГГД. Ч. 2. № 15. С. 16.
3
Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 480-519.
93

Ивановича Донского: в «приход» на Русь литовского князя Ольгерда в 1368 г., в


сражении на р. Воже в 1378 г., в Куликовской битве 1380 г. Наиболее древними являются
синодики Успенского Кремлевского и Успенского Ростовского соборов.1 Из них мы
узнаем имена значительного числа воевод, погибших в боях под Белевом 5 декабря 1437 г.
в приход ордынского хана Улу-Мухаммеда и под Суздалем 7 июля 1445 г. от войска
царевичей Мамутяка и Якуба.2 На основании того, что воины были записаны для
поминания в государственные синодики крупнейших соборов Русского государства,
можно утверждать, что они принадлежали к элите общества, военно-служилой знати и
сражались на стороне Василия II Васильевича.3 Можно предполагать, что многие
участники боев занимали должности воевод, либо другие менее значимые посты,
означавшие принадлежность к великокняжескому двору.
Большие трудности представляет выявление круга лиц из знатных титулованных
родов, принадлежавших к особой сословно-чиновной группе служилых князей в XIV–
первой половине XVв. и определение их специфического служебного статуса (об этом
речь пойдет ниже). При великих князьях Иване III Васильевиче и Василии III Ивановиче
возникают и получают распространение документы государственных исполнительных
учреждений – разрядные и посольские книги. В них на различных должностях воевод,
послов, гонцов, приставов у послов и в различных чинах (конюших, постельничих,
ясельничих, кравчих, стольников, стряпчих, ловчих, постельников) упоминаются члены
Государева двора. Дошедший до нас корпус документов позволил нам восстановить в
целом персональный состав княжеских дворов XIV–первой трети XVI в. (см. Приложение,
1-7). Проведенная работа продолжает исследования С. Б. Веселовского, касающиеся
состава московского боярства XIV–XV вв., более детально восстанавливая княжеские
дворы Василия I Дмитриевича, Василия II Темного, Ивана III Васильевича.
Самые ранние сведения о боевых сподвижниках великих князей относятся лишь к
нескольким знаменитым личностям. Это легендарные фигуры витязей, прославившихся
участием в битве на р. Неве 15 июля 1240 г. и верной службой Александру Ярославичу
Невскому, – Гаврилы Алексича из рода Ратши и Михаила Прушанина из Великого
Новгорода, основателя рода Морозовых.4Постепенно, по мере укрепления власти
московских князей, начинает расти число их бояр и советников. В правление Ивана

1
ДРВ. Ч. 6. М., 1787. С. 445-481; Конев С.В. Синодикология. Часть II. Ростовский соборный синодик //
Историческая генеалогия. Вып. 6. Екатеринбург; Нью-Йорк, 1995. С. 98-106; ПИРСС. С. 171-185, 193-197.
2
ПСРЛ. Т. 25. С. 262-263; Т. 28. С. 104; ПИРСС. С. 171-173, 193-195.
3
Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 27-29; Кузьмин А.В. 1) На
пути в Москву. Очерки генеалогии военно-служилой знати Северо-Восточной Руси в XIII–середине XV в. С.
141; 2) Андрей Ослябя, Александр Пересвет и их потомки в конце XIV–первой половине XVI в. // Н. И.
Троицкий и современные исследования историко-культурного наследия Центральной России. Т. 2. Тула,
2002. С. 21
4
ПСРЛ. Т. 10. С. 122; Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 482.
94

Даниловича Калиты происходят важные изменения в организации власти и управления.


Москва все более приобретает роль столицы, предприимчивый великий князь начинает
прикупать новые земли и увеличивать границы владений. Ему требуются управленцы и
воеводы для гражданских и военных дел. По мнению М. Н. Тихомирова, основной костяк
московского боярства был создан в княжение Ивана Даниловича.1 Мы можем
реконструировать двор Ивана Калиты, быть может, немногочисленный, но в нем все
фигуры как на подбор: могущественные бояре Федор Бяконт (его выезд на
великокняжескую службу из Чернигова относится ко временам первого московского
князя Даниила Александровича2), Протасий Вельяминов, Дмитрий Зерно, Окатий (все –
основатели крупнейших боярских родов), воеводы Федор Акинфович (сын Акинфа
Великого), Лука Протасьев Вельяминов (сын Протасия), Мина (основатель рода), Василий
Кочева, Родион Нестерович, А. И. Морхинин, Ф. К. Красный Фоминский (см.
Приложение, 1). Всего в источниках появляется 12 человек двора Ивана Калиты (состав,
конечно, не полный), из них 3–5 бояр. Первые места в составе двора занимают
Вельяминовы: сам Вельяминов Протасий-Вениамин (Вельямин) Федорович, боярини
тысяцкий,3 и его сын Лука Протасьев.4 Двое представителей рода Ратши Федор
Акинфович и Александр Иванович Морхинин упоминаются на должностях воевод.5
Тысяцкий был выборной должностью и фактически возглавлял московское ополчение. В
его руках была сосредоточена огромная власть в столице. В отсутствиевеликого князя
тысяцкий управлял Москвой.6
Духовную Ивана Даниловича в 1339 г. писал «дьяк князя великого Кострома».7 Это
первый известный нам дьяк. Принадлежность его ко двору сомнительна, как и дьяков
последующих великих князей Владимирских –Ивана Ивановича, Дмитрия Ивановича
Донского, возможно, и Василия I Дмитриевича.8 Дьяки первых московских князей были
образованными, но несвободными людьми, которых перед смертью князья отпускали на
волю: «А хто будет моих казначеев, и тивунов, и посельских или хто будет моих дьяков,
1
Тихомиров М.Н. Труды по истории Москвы. С. 211.
2
Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 247; Горский А.А. Москва
и Орда. М., 2000. С. 30-35.
3
ПСРЛ. Т. 21. Первая половина. С. 328-329; Т. 11. С. 129; Веселовский С.Б. Исследование по истории класса
служилых землевладельцев. С. 212, 486. – А. В. Кузьмин полагает, что было два Протасия, один из которых
был из рода Вельяминовых, а второй – уроженец Ростова. Последний тоже стал тысяцким, но после 1332–
1334 г. (Кузьмин А.В.На пути в Москву. Очерки генеалогии военно-служилой знати Северо-Восточной Руси
в XIII–середине XV в. С. 223-224). Такое совпадение имен и должностей, если оно действительно имело
место, представляется уникальным.
4
В 1330 г. посол великого князя в Псков (ПСРЛ. Т. 25. С. 169).
5
ПСРЛ. Т. 25. С. 172; Т. 18. С. 93; Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых
землевладельцев. С. 486, 488.
6
ПСРЛ. Т. 21. Первая половина. С. 328; Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых
землевладельцев. С. 212.
7
ДДГ. № 1. С. 8.
8
Алексеев Ю.Г. У кормила Российского государства. Очерк развития аппарата управления XIV–XV вв. С. 11,
15, 22, 29.
95

что будет от мене ведали, прибыток ли который, или хто будет те люди оу тых женился,
те люди не надобни моим детем ни моеи княгини, дал есмь им волю».1
Двор великих князей Владимирских и Московских постепенно и неуклонно
увеличивался в связи с усложнявшимися задачами управления и расширением земель
вокруг Москвы. Роль бояр как советников и соратников великого князя росла. В
докончании великого князя Семена Ивановича с князьями Иваном Ивановичем и Андреем
Ивановичем в 1350–1351 гг. в качестве послухов впервые названы бояре Василий
[Протасьевич Вельяминов], тысяцкий, Михаил Александрович и другие.2
В результате проведенной реконструкции было установлено, что в княжеский двор
Семена Ивановича Гордого входило не менее 15 человек, из них 6 бояр (см. Приложение,
2). При дворе великого князя встречаются лица, о которым нам мало что известно и
которые не оставили по себе памяти в виде славных дел их потомков: киличеи Аминь и
Федор Шибачеев, Юрий Воробьев, Дементий Давыдович, наместник и воевода И. Р.
Борцов. Вместе с тем в 1340–1353 гг. основной костяк двора образовывали бояре
Вельяминовы: Василий Протасьевич (боярин и тысяцкий до смерти в 1356 г.) и Федор
Воронец Васильевич. Значительную роль играли бояре Феофан Федорович Бяконтов,
Андрей Иванович Кобыла (основатель могущественного старомосковского боярского
рода) и Василий Окатьевич. Родственники и потомки известного боярина и тысяцкого
Алексея Хвоста Босоволкова, основателя рода, после его убийства конкурентами в борьбе
за власть в Москве 3 февраля 1356 г., не смогли закрепиться при дворе, утратили позиции
и надолго исчезли со страниц документов.3
Убийство Алексея Хвоста Босоволкова смело последнее препятствие на пути
кмогуществу Вельяминовых. Известно, что в правление великого князя Ивана Ивановича
Красного боярином и тысяцким был Василий Васильевич Вельяминов (продолжив линию
тысяцких своего деда и отца), злейший враг Босоволкова.4 Боярином стал его тесть
Михаил Александрович.5 В княжение Ивана Красного известен дьяк, скрепивший

1
ДДГ. № 4. С. 17; № 8. С. 25; № 12. С. 36; № 20. С. 57. Ср. ДДГ. № 21. С. 59; № 22. С. 61. – Во второй
духовной 1417 г. и третьей духовной 1423 г., в отличие от первой духовной 1406/1407 г. великого князя
Василия Дмитриевича, по какой-то причине исчезла традиционная формулировка о дьяках, «не надобных»
княгине, княжеским детям и отпускаемых на свободу после смерти завещателя. Возможно, изменение
пункта формуляра духовных грамот отражает изменение в положении дьяков, их переход в категорию
свободных людей. Ю. Г. Алексеев тоже это допускает (Алексеев Ю.Г. У кормила Российского государства.
Очерк развития аппарата управления XIV–XV вв. С. 37-38).
2
ДДГ. № 2. С. 13; № 6. С. 22.
3
ПСРЛ. Т. 18. С. 95; Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 141,
213, 244, 486.
4
ДДГ. С. 13; ПСРЛ. Т. 10. С. 230; Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых
землевладельцев. С. 214-215, 489.
5
ПСРЛ. Т. 10. С. 230; Т. 18. С. 98; Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых
землевладельцев. С. 214, 489.
96

подписью духовную великого князя Ивана Ивановича, Нестер.1 Он, как и его
предшественники дьяки, был несвободным человеком.
С. В. Веселовский и Ю. Г. Алексеев отмечают существенный рост влияния бояр в
правление Дмитрия Донского, расцвет боярского управления, или, по терминологии С. Б.
Веселовского, «золотой век боярства».2 Ко времени Дмитрия Донского относится первая
известная нам московская жалованная грамота новоторжцу Микуле Андрееву сыну
Смолину и его детям. Грамота впервые была подписана не дьяком, а Тимофеем
Васильевичем [Вельяминовым], окольничим, который ее сам составил.3 После Дмитрия
Донского подписи бояр в роли послухов на жалованных грамотах станут
распространенным явлением в делопроизводстве. Подписи бояр как свидетелей духовного
завещания великого князя Дмитрия Ивановича, заменившие подписи духовных лиц,
впервые обнаруживаются в его первой духовной 1375 г.: Тимофея [Васильевича
Вельяминова], окольничего, Ивана Родионовича, Ивана Федоровича, Федора
Андреевича.4 Подписи бояр-свидетелей на духовных великих и удельных князей с этого
момента становятся их неотъемлемой частью.
В условиях жесткого противоборства с Ордой великому князю Дмитрию
Ивановичу нужны были опытные советники и мужественные воеводы и полководцы, на
которых он мог всецело положиться. Проведенная реконструкция состава княжеского
двора показала, что при Дмитрии Ивановиче двор существенно вырос – до 64 человек
(безусловно, эта цифра не может отражать весь его состав), из них 23 были боярами (см.
Приложение, 3). Увеличение количества бояр вызвало к жизни появление нового думного
чина – окольничего, ступени, ведущей к боярству. Окольничим к 1375 г. стал Т. В.
Вельяминов (к 1389 г. – боярин).5
Большинство новых представителей княжеского двора проявило себя в крупных
сражениях, в особенности в решающей Куликовской битве. Немало воинов было убито в
Мамаевом побоище, но они дали начало известным впоследствии дворянским фамилиям,
среди них – Игнатий Креня (от него пошли Креневы), Назарий Данилович Кусаков

1
ДДГ. № 4. С. 17, 19.
2
Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 503; Алексеев Ю.Г. У
кормила Российского государства. Очерк развития аппарата управления XIV–XV вв. С. 27.
3
АСЭИ. Т. 3. № 178. С. 193; Алексеев Ю.Г. У кормила Российского государства. Очерк развития аппарата
управления XIV–XV вв. С. 28; Кузьмин А.В. Роль московского боярства в борьбе против Мамаевой Орды //
Куликовская битва в истории России. Вып. 2.Тула, 2012. С. 61.
4
ДДГ. № 5. С. 25; № 12. С. 36-37.
5
В 1375 г. – окольничий в первой духовной князя Дмитрия Ивановича, в 1389 г. – боярин во второй
духовной князя Дмитрия Донского (ДДГ. С. 25, 36-37; АСЭИ. Т. 2. С. 559; Т. 3. С. 193). Впервые
окольничий Онанья (Ананий) встречается в 1350–1351 гг. в докончании великого князя Семена Ивановича.
По мнению С. Б. Веселовского, он был окольничим удельных князей (ДДГ. № 2. С. 12; Веселовский С.Б.
Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 489). Подробнее о чине окольничего см.:
Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV–первой трети XVI в. М.,
1988. С. 19-20.
97

(Кусаковы), Семен Мелик (родоначальник Меликовых или Милюковых), Александр


Пересвет (Пересветовы). Сторожи (12 человек) в Куликовской битве были воинами
среднего звена (в отличие от воевод) и относились к нижнему слою княжеского двора.1
Наиболее близких великому князю Дмитрию Ивановичу советников находим в роли
свидетелей в двух его духовных грамотах 1375 г. и 1389 г.2
Количественно при дворе князя Дмитрия Ивановича преобладали Вельяминовы (5
бояр и 2 воеводы): боярин и тысяцкий Василий Васильевич Вельяминов (до смерти в 1373
г.), бояре Иван Федорович, Семен Тимофеевич, Тимофей Васильевич, Федор Васильевич,
воеводы Микула Васильевич, Юрий (Федор) Грунка Васильевич. К Вельяминовым
приближались по численности и влиянию Ратшичи (3 боярина, 2 воеводы). Если раньше
Ратшичи упоминались на постах воевод, то теперь оказываются среди бояр: Федор
Андреевич Свибло, его братья Александр Елка Андреевич Остей и Иван Андреевич
Хромой. Воеводами были Михаил Иванович Акинфов и Григорий Владимирович
Холопищев.
При Дмитрии Донском неожиданно выдвигаются и в дальнейшем надолго
остаются при дворе потомки косожского богатыря Редеги. В боярах находим Андрея
Одинца Ивановича и Александра Андреевича Белеута. Воеводой стал Семен Иванович
Добрынский.
Из рода Андрея Кобылы боярами были Федор Кошка Андреевич и его сын Иван
Федорович.
Из потомков боярина Семена Ивановича Гордого Василия Окатьевича в княжеский
двор попали его сыновья – воевода Тимофей Васильевич Волуй, боярин Семен
Васильевич, и внук, боярин Федор Тимофеевич Валуев.3
Заметную роль стали играть потомки легендарного новгородца Миши Прушанина:
до боярина дослужился Михаил Иванович Морозов, воеводами, участниками
Куликовской битвы были Лев Иванович, Федор и Юрий Елизаровичи Морозовы.
Потомков Смоленских князей Всеволожей при дворе было двое: боярин Дмитрий
Александрович и его брат воевода Владимир Александрович. Среди потомков другой
ветви Смоленских князей, также потерявших при выезде на Русь свои титулы, находим
братьев-бояр Ивана Собаку и Ивану Уду Федоровичей Фоминских, воеводу Ивана
Федоровича Толбугу.

1
По наблюдению Ю. Г. Алексеева, в 1380 г. «сторожи» – разведчики, поставленные великим князем». Во
второй половине XV в. сторожевая служба в Диком Поле носила постоянный характер, сторожи обязаны
были предупреждать о приближении татар, находясь на особых сторожевых постах (Алексеев Ю.Г. Походы
русских войск при Иване III. СПб., 2009. С. 53).
2
ДДГ. № 8. С. 25; № 12. С. 36-37; Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых
землевладельцев. С. 494-496.
3
Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 234-235.
98

По одному среди бояр были представлены Бяконтовы (Данила Феофанович),


Квашнины (Иван Родионович), Минины (Александр).
Таким образом, при дворе Дмитрия Донского численно преобладали представители
нетитулованного московского боярства: Вельяминовы, Ратшичи, Редегины, Кобылины,
Морозовы. По мнению С. Б. Веселовского, во времена великого князя Дмитрия Ивановича
образовалось «основное ядро московского боярства».1
В правление Дмитрия Ивановича формируются боярские кланы, связанные между
собой прочными отношениями родства и спаянные общностью личных интересов.
Московское боярство породнилось с великокняжескими семьями. Микула Васильевич
Вельяминов приходился свояком Дмитрию Донскому и был женат на его свояченице
Марии, дочери князя Дмитрия Константиновича Суздальского. На второй, младшей
дочери князя Дмитрия Евдокии был женат сам Дмитрий Донской.2 Дочь Микулы
Вельяминова была замужем за боярином Иваном Дмитриевичем Всеволожем.3 Дочь
Полиевкта Васильевича Вельяминова Евфросиния в 1406 г. была выдана замуж за
удельного князя Петра Дмитриевича Дмитровского, родственника великого князя.
Воевода Дмитрий Михайлович Боброк Волынский женился на сестре Дмитрия Донского.
Боярские кланы были тесно связаны между собой брачными узами.4
Дьяками при Дмитрии Донском служили Нестер и Внук, скрепившие
соответственно первую (Нестер) и вторую (Внук) духовные великого князя.5 Мы знаем
имя казначея великого князя – Кузьма.6 Но, как и раньше, это были несвободные люди, не
входившие во двор (об этом свидетельствуют не только статьи духовных грамот об
отпуске их на свободу, но и отсутствие у них отчеств).
У удельных князей были свои дворы и свои бояре и слуги вольные. Например, у
князя Владимира Андреевича Серпуховско-Боровского в боярах состояли Дмитрий
Александрович и Иван Михайлович7, в воеводах – Андрей Шуба.8
Политика Дмитрия Донского по собиранию русских земель и борьбе с Ордой была
продолжена его сыном великим князем Василием I Дмитриевичем, при котором
появились и нововведения в положении представителей правящей элиты, связанные с
пополнением дворавыезжими и служилыми князями. Ю. Г. Алексеев так характеризует

1
Там же. С. 490, 500.
2
Подробнее о княгине Евдокии Дмитриевне см.: Морозова Л.Е. Роль великих княгинь в становлении
Русского централизованного государства // Труды института истории РАН. 2005. № 5. С. 72-76.
3
Морозова Л.Е. Родственные связи предков Романовых с представителями династии московских князей.
XIV-XVII вв. // Вестник архивиста. 2013. № 1 (121). С. 212.
4
Там же. С. 58, 169, 218, 252, 292, 336-337, 377, 433, 499.
5
ДДГ. № 8. С. 25; № 12. С. 37.
6
АСЭИ. Т. 2. С. 338.
7
ДДГ. С. 22; Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 489; Ср.:
Кузьмин А.В. Роль московского боярства в борьбе против Мамаевой Орды. С. 59.
8
ПСРЛ. Т. 11. С. 65; Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 498.
99

изменения, произошедшие в положении бояр в правление Василия I Дмитриевича: «Как и


при Донском, налицо смешивание служб московских бояр и приехавших из-за рубежа
князей, потерявших уделы. Те и другие назначаются наместниками и воеводами. Высший
служилый слой растет, включая в себя выходцев из-за рубежа, но, сохраняя ядро,
сложившееся при прежних князьях. Рост числа бояр ведет к обострению борьбы за
старшинство – до нас дошли отголоски первых местнических счетов, восходящих именно
к этому времени».1
Проведенная нами реконструкция состава княжеского двора 1389–1425 гг. (см.
Приложение, 4) показала, что время правления Василия Дмитриевича с еще большим
правом, чем эпоху Дмитрия Донского, можно считать «золотым веком боярства». Если
собрать известия о боярах из сохранившихся источников и воспользоваться
реконструкцией боярства С. Б. Веселовского, определявшего принадлежность к высшему
чину иногда по косвенным данным (родословцев, местнических дел, исходя из характера
служб),2 то на 64 члена двора Василия I приходилось около 50 бояр. Данная цифра,
правда, кажется преувеличенной и вызывает сомнения, но общая тенденция бесспорна.
Наиболее близких великому князю бояр встречаем в его трех духовных грамотах –
1406/1407 г., 1417 г., 1423 г.3
При сравнении двора Василия I с двором его отца заметно, что ряд лиц перешел к
нему на службу: бояре А. А. Белеут, Д. Ф. Бяконтов, С. В. Валуев, Д. А. Всеволож, И. Ф.
Кошкин и другие. Сын боярина Т. В. Валуева Д. Т. Валуев получил чин боярина. В. Д.
Минин, сын воеводы Дмитрия Минича, тоже стал боярином. Ю. В. Вельяминов, прежде
воевода, теперь дослужился до боярина. Заметно, что постепенно к концу XIV в.
формируется наследственная служба боярских родов московским государям. При Василии
I окончательно складывается порядок (он наблюдается и при Дмитрии Донском), при
котором феодалы служат семьями: старший в роду со своими детьми и родственниками.
Время от времени меняется положение боярских родов – одни усиливаются, другие
слабеют или приходят в упадок. После упразднения должности тысяцкого великим князем
Дмитрием Ивановичем в 1373 г. влияние Вельяминовых было существенно поколеблено.
Боярами при сыне великого князя стали только Юрий Васильевич Вельяминов и Никита
Иванович Воронцов. Проведенный историко-генеалогический анализ состава княжеского
двора Василия I Дмитриевича указывает на то, что наиболее могущественными являлись

1
Алексеев Ю.Г. У кормила Российского государства. Очерк развития аппарата управления XIV–XV вв. С. 32.
2
В частности, С. Б. Веселовский к боярам великого князя Василия I Дмитриевича относил среди прочих
Ивана Андреевича Бутурлю, Андрея Андреевича Слизня, Данилу Ивановича Подольского, Бориса и Ивана
Михайловичей, Семена Траву и Василия Ивановичей Фоминских, Романа и Федора Александровичей
Белеутовых и других вельмож, о боярстве которых нет достоверных указаний источников (Веселовский С.Б.
Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 506-508).
3
ДДГ. № 20. С. 57; № 21. С. 59; № 22. С. 62.
100

потомки Ратши (7 бояр: братья Ф. А. Свибло, И. А. Хромой, А. А. Остей, И. А. Бутурля, А.


А. Слизень, М. А. Челядня, а также воевода Г. В. Холопищев) и Редеги (6 бояр: А. А.
Белеут и его дети Роман и Федор, К. И. Добрынский с сыном Петром Хромым, В. Г.
Сорокоумов). К ним примыкали Зерновы (5 бояр: братья Иван Красный и Константин
Шея Дмитриевичи, Ф. И. Сабур с братом Д. И. Подольским и сыном М. Ф. Сабуровым) и
Кобылины (бояре Ф. А. Кошкин с детьми Иваном и Федором Голтяем, воевода И. С.
Жеребцов). Формируется прочная опора власти великих князей в лице московского
боярства.
Весьма многочисленными и влиятельными в княжеском дворе были потомки
князей Смоленских (8 бояр). Впервые они появляются на службе при Иване Калите, затем
активно проявляют себя при Дмитрии Донском. Боярство при его преемнике получили Д.
А. Всеволож с сыном Иваном, братья Борис и Иван Михайловичи, братья Иван Собака и
Иван Уда Федоровичи, сыновья Ивана Собаки Семен Трава и Василий Фоминские.1
Среди бояр находим только двоих Валуевых (Д. Т. и С. В. Валуевых), двоих
Мининых (братьев В. Д. и С. Д. Мининых), одного Морозова (М. Ф. Морозова).
Из новых родов во двор вошли и потеснили московских бояр, вызвав их
неудовольствие и местнические столкновения, выходцы из Литвы, потомки великого
князя Литовского Гедимина –князья Юрий Патрикеевич (к 1417 г. боярин) и Федор
Патрикеевич. Братья выехали в Москву в 1408 г. с отцом князем Патрикием
Наримонтовичем в свите князя Свидригайлы. А. А. Зимин отмечал важную особенность
заинтересованности московского правительства в приеме знатных выходцев из Литвы:
«Для московских великих князей приезд на Русь ближайших родичей их литовских
соперников был событием большого политического значения. Он давал им серьезную
возможность использовать литовских княжат в борьбе за старинные русские земли,
входившие в это время в состав Великого княжества Литовского».2 К этому надо
добавить, что особый прием и расположение великих князей Московских к выехавшим к
ним на службу князьям Патрикеевым стимулировал переезд к ним других Гедиминовичей
и прочих литовских княжат. За литовского князя Юрия Патрикеевича Василий I выдал
замуж свою родную сестру Анну. Сын князя Юрия Иван Юрьевич Патрикеев приходился
сыну Василия I Василию II двоюродным братом.3 Об особой близости князя Юрия
Патрикеевича к великому князю говорит то, что он назван первым среди бояр во второй
1
Быть может, перешли на службу к великому князю Василию Дмитриевичу в качестве вассалов (служилых
князей) смоленские князья Даниил Александрович, Юрий Александрович и сын Даниила Владимир
Порховские, чья служба в начале XV в. протекала в Пскове (Псковская летопись. М., 1837. С. 39; Кузьмин
А.В. На пути в Москву. Очерки генеалогии военно-служилой знати Северо-Восточной Руси в XIII–середине
XV в. С. 158).
2
Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV–первой трети XVI в. С.
29.
3
Алексеев Ю.Г. Под знаменами Москвы. М., 1992. С. 49.
101

(1417 г.) и третьей (1423 г.) его духовных грамотах.1 Московское правительство
испытывало значительный интерес и к другим князьям, выезжавшим к ним на службу
вместе с родовыми владениями, расположенными на территории Северо-Восточной Руси.
Речь идет о служилых (или «служебных» по терминологии источников) князьях. Первое
упоминание о них относится к 1428 г., но, очевидно, они появились на службе в столице
раньше.2
У дьяков в правление Василия Дмитриевича впервые появляются фамилии. Мы
знаем Тимофея Ачкасова (скрепил вторую духовную великого князя в 1417 г.)3, Алексея
Стромилова (заверил вторую духовную в 1423 г.)4. В акте 1420–1440-х годов упоминается
дьяк Аникей.5 Вероятно, в первой четверти XV в. дьяки постепенно переходят в разряд
свободных служилых людей. То же происходит и с казначеями, чей статус существенно
возрастает. Любопытно, что Иван Федорович Кошкин в 1406/1407 г., 1417 г., 1423 г.
известный как боярин, послух в первой, второй и третьей духовной великого князя
Василия Дмитриевича, в 1408 г. упомянут как казначей и «старейший боярин».6
К концу ХIV в. относятся первые сведения о печатниках. Печатником князя
Дмитрия Донского был его духовник Митяй, позднее поставленный на митрополичью
кафедру. Печатником великого князя Василия Дмитриевича был Дементий. М. М.
Бенцианов отмечает, что первые печатники происходили из духовных лиц, а не из среды
служилых фамилий.7
В 1433 г. в докончании великого князя Василия Васильевича с князем серпуховско-
боровским Василием Ярославичем впервые встречается формула не «бояре и слуги
вольные» (как еще в 1428 г.), а «бояре и дети боярские», которая в дальнейшем
закрепилась и вытеснила прежнее обозначение привилегированной группы общества8.
Иногда употреблялось словосочетание «бояре и дети боярские и слуги», «князи и бояре, и
воеводы, и дети боярские, и дворяне»9, но по существу «слуги вольные» стали называться
отныне «детьми боярскими».10 В. А. Кучкин приводит редкие случаи употребления

1
ДДГ. № 21. С. 59; № 22. С. 62.
2
ДДГ. № 24. С. 65; № 72. С. 254; № 101. С. 417; Назаров В.Д. Служилые князя Северо-Восточной Руси в XV
веке // Русский дипломатарий. Вып. 5. М., 1999. С. 191-192.
3
ДДГ. № 21. С. 59; АСЭИ. Т. 3. С. 55.
4
ДДГ. № 22. С. 62
5
АСЭИ. Т. 3. С. 411.
6
ДДГ. С. 57, 59, 62; СГГД. Ч. 2. С. 16; Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых
землевладельцев. С. 149.
7
ПСРЛ. Т. 25. С.242; Бенцианов М.М. Государев двор и территориальные корпорации служилых людей
Русского государства в конце XV–середине XVIв.С. 91.
8
ДДГ. № 24. С. 64; № 27. С. 70; № 72. С. 254; Флоря Б.Н. Кормленные грамоты XV–XVI вв. как
исторический источник.С. 115.
9
ПСРЛ. Т. 23. С. 147.
10
Подробнее о термине «дети боярские» в историографии и о самих детях боярских см.: Михайлова И.Б.
Служилые люди Северо-Восточной Руси в XIV– первой половине XVI века. Очерки социальной истории.
СПб., 2003. С. 14-67, 529-532.
102

термина «дети боярские» в конце XIV в. в нарративе и «Задонщине», но допускает, что


«дети боярские» попали в тексты не раньше середины XV в. вследствие создания или
копирования источников в то время.1
При великом князе Василии Темном в конце 1420-х – 1430-х годов формируется
следующая структура Государева двора: служилые князья, бояре, дети боярские и
дворяне. В указной грамоте великого князя Василия Васильевича в Нерехту около 1438 г.
сказано о ее адресате: «князем моим, и бояром, и детем боярскым, и всем моим
дворяном».2 По наблюдениям Л. И. Ивиной, дети боярские служили «с города», центра
уезда, где располагались их владения.3 Под дворянами стал подразумеваться низший
рязряд служилых людей, включавший городовых детей боярских. Как установили
исследователи, термины «бояре» и «дети боярские» в середине – второй половине XV в.
не означали обязательную принадлежность ко двору, придворный чин, а применялись при
указании на светских землевладельцев, иногда были синонимами.4 Действительно, около
1455/1456 г. при разъезде владений княгини Евфросинии Дмитровской в Илеменской
земле с великокняжеским судьей присутствовали местные землевладельцы– «старожилци
дети боярские тутошние жилци» Микула Чирков, Федор Киров, Юрий Тишина
Бескунников, Илья Григорьев, Терех Петров, Никита Борзой.5 В докладном судном списке
около 1465/1466 г. Спасо-Евфимьеву монастырю строитель обители Иев привел имена
«знахорей», могущих потвердить, что «то нашы пожни манастырские изстарины»: бояре
Григорий Молвянин, да брат его Павел, да Микифор Аксак, да Никита Морышкин, да
Юрий Никифоров сын Владыкин, да Бирюй.6 В разъезжей записи 1497/1498 г. на земли
Спасо-Евфимьева монастыря на разъезде были упомянуты те же лица, но уже в качестве
детей боярских, а не бояр: Юрий Никифоров сын Владыкин, Петр Павлов сын
Бородинский, Григорий Бирюй Алферьев сын Шестово, Никифор Базенин, Зинов
Толмачев.7 Из вышеперечисленных бояр и детей боярских мы почти никого не встречаем
при дворе Ивана III, кроме Юрия Владыкина, присутствовавшего на свадьбе князя В. Д.
Холмского в феврале 1500 г.8 Возможно, родственники Зинова Толмачева – Иван Марков
сын и Федор Толмачевы – проявили себя на дипломатической службе.9 В недавно

1
Кучкин В.А. О термине «дети боярские» в Задонщине // ТОДРЛ. Т. 50. СПб., 1996. С. 347-358.
2
АСЭИ. Т. 1. № 136. С. 105.
3
Ивина Л.И. Иерархическая структура правящей элиты в княжествах Северо-Восточной Руси и Русском
государстве (конец XIV–первая половина XVI века) // От Древней Руси к России Нового времени. Сб. статей
к 70-летию А.Л. Хорошкевич. М., 2003. С. 89.
4
Ивина Л.И. Иерархическая структура правящей элиты в княжествах Северо-Восточной Руси и Русском
государстве (конец XIV–первая половина XVI века). С. 93; Правящая элита Русского государства IX–начала
XVIIIв. (Очерки истории). С. 105.
5
АСЭИ. Т. 1. № 257. С. 187.
6
Там же. Т. 2. № 463. С. 501.
7
Там же. Т. 2. № 491. С. 531; № 493. С. 541.
8
ДРВ. Ч. 13. М., 1790. С. 4.
9
Сборник РИО. Т. 35. С. 134, 307.
103

опубликованной А. В. Антоновым грамоте второй половины XV в. из записных книг


Поместного приказа на земли в Боголюбском стане Владимирского уезда перечислены
«бояре», бывшие на отводе земель: Семен Игнатьевич Непейцын и его сын Иван, Степан
Корякин.1 Нам ничего не известно о службе при дворе указанных лиц, которые на самом
деле были местными землевладельцами.
Проведенная реконструкция двора Василия II Темного Васильевича убеждает в
том, что время его правления отмечено бурным ростом княжеского двора
(сопровождавшегося ростом и привилегированного боярского землевладения) – до более
чем 200 человек (из них около 45 бояр) (см. Приложение, 5). Растет число воевод,
сокращается количество бояр (22 % общего числа).
М. М. Бенцианов полагает, что великокняжеский двор как самостоятельный
военный отряд впервые выступил в 1433 г., когда Василий II отправил против мятежных
сыновей князя Юрия Дмитриевича «воеводу своего князя Юрия Патрикеевича, а с ним
двор свои, многие люди». Вывод исследователя таков: «С этого времени следует вести
отсчет существования великокняжеского двора как особой военно-политической
корпорации».2 Но княжеский двор и раньше, в XII–XIV вв., выступал как организованная
военная сила в борьбе с неприятелями великих князей.3
С. Б. Веселовский, исследовав перипетии кровавого соперничества между
Василием Темным и сыновьями князя Юрия Дмитриевича Василием Косым, Дмитрием
Красным и Дмитрием Шемякой сделал важное наблюдение: «Борьба вел. кн. Василия за
великое княжение была не только борьбой удельных княжат против великого князя, но и
борьбой боярских родов».4 С этим выводом соглашается и новейший исследователь М. М.
Бенцианов: «Причина героического поведения княжеских дворов заключалась в
бескопромисном характере соперничества между основными участниками этой
междоусобицы. В Феодальной войне решалась не только судьба великокняжеского
престола, но и судьба каждого конкретного служилого рода, вставшего на одну или
другую сторону».5 С решительной поддержкой московским боярством ослепленного
Василия Васильевича Л. В. Черепнин и А. А. Зимин связывали возвращение Василия

1
Антонов А.В. К истории бытования записных вотчинных книг // Очерки феодальной России. Вып. 18. М.;
СПб., 2015. С. 75-76, 86; Кистерев С.Н. Обозрение 18 выпуска «Очерков феодальной России» // Вестник
«Альянс-Архео». Вып. 10. М.; СПб.,2015. С. 11.
2
Бенцианов М.М. Государев двор и территориальные корпорации служилых людей Русского государства в
конце XV–середине XVI в. С. 69.
3
Алексеев Ю.Г. У кормила Российского государства. Очерк развития аппарата управления XIV–XV вв. С. 54.
4
Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 505.
5
Бенцианов М.М. Государев двор и территориальные корпорации служилых людей Русского государства в
конце XV–середине XVI в.С. 40.
104

Темного на великокняжеский престол в 1446 г.1 В феодальной (или, правильнее говорить,


династической) войне второй четверти XV в. не только восторжествовал закрепившийся в
московском правящем Доме порядок передачи престола от отца к сыну, но и одержало
победу над удельным боярством московское, представленное нетитулованными и
княжескими служилыми родами.
В начале правления Василия Темного в марте 1428 г. в докончании великого князя
Василия Васильевича с князем Юрием Дмитриевичем Галицким и Дмитровским впервые
упомянуты «служебные князья». В отличие от бояр и «слуг вольных» служилых князей
запрещалось принимать на службу в случае их отъезда от великого либо удельного князя
к его соседу. Если служилый князь все-таки менял сюзерена, то терял вотчины: «А князей
ти моих служебных с вотчиною собе в службу не приимати. А которые имут тобе
служити, и им в вотчину в свою не вступатися».2 К сожалению, источники прямо не
называют служилых князей и тех представителей титулованной знати, кто принадлежал к
этой группе. Нам известно, что в конце XV–XVI вв. служилыми князьями являлись князья
Бельские, Одоевские, Трубецкие, Воротынские, Глинские, Черкасские и др. В научной
литературе существуют различные точки зрения относительно служилых князей, их
статуса, эволюции, замлевладения. С. Б. Веселовский, а за ним Р. Г. Скрынников не
отделяли друг от друга удельных и служилых князей, объединяли уделы близких
родственников великого князя с вотчинами служилых князей.3 М. Н. Тихомиров различал
уделы «служебных князей» и уделы родственников великих князей, полагая, что
положение служебных князей определялось докончальными грамотами,
устанавливающими взаимоотношения между великим князем и князем служебным.4
Ученый предполагал, что несохранившиеся грамоты служебных (служилых) князей с
московскими великим князьями содержали примерно те же самые статьи, что и
докончание Новосильских и Одоевских князей с польским королем Казимиром в 1459 г.5
Особое исследование служилым князьям конца XV – первой трети XVI в. посвятил
А. А. Зимин. Исследователь пришел к выводу, что служилые князья заняли «как бы
промежуточное положение между удельными князьями и князьями Северо-Восточной
Руси, потерявшими к концу XV–началу XVI в. суверенные права на старые княжения», но
они не составляли единой сплоченной корпорации, поскольку происходили из разных

1
Черепнин Л.В. Образование Русского централизованного государства в XIV–XV веках. Очерки социально-
экономической и социально-политической Руси. М., 1960. С. 797-798; Зимин А.А. Витязь на распутье:
Феодальная война в России XV в. М., 1991. С. 166.
2
ДДГ. № 24. С. 65; № 72. С. 254; № 101. С. 417.
3
Веселовский С.Б. Последние уделы в Северо-Восточной Руси // Исторические записки. М., 1947. Т. 22. С.
101-131; Скрынников Р.Г. Опричнина и последние удельные княжения на Руси // Исторические записки. Т.
76. М., 1965. С. 160-174.
4
Тихомиров М.Н. Россия в XVI столетиии. М., 1962. С. 46-52.
5
ДДГ. № 60. С. 192-193.
105

родов и их владения имели разный статус («уделов», вотчин, кормлений). Некоторые из


них сохраняли ряд суверенных прав в своих владениях, но постепенно их утрачивали.1 О
положении среди московской аристократии слежебных князей Зимин писал следующее:
«Сохранив за "слугами" часть старинных привилегий в их вотчинных землях на южных и
восточных окраинах Руси, московское правительство поставило их формально выше
старомосковского боярства. Не случайно с княжатами слугами сторомосковская знать не
местничалась в первой трети XVI в. (те их были выше по лестнице чинов). И вместе с тем
служилые князья были оттерты от участия в реальном управлении страной. Они не
входили в Боярскую думу, не участвовали в переговорах с послами, не посылались
наместниками (кроме Мстиславского в его "кормлении"). Тем самым их политическая
роль постепенно, по мере укрепления престижа Русского государства все уменьшалась».2
В Л. Янин обратил внимание на то, что в Великом Новгороде в период его
самостоятельности во второй половине XIV в. использовались в качестве полководцев
копорские князья, державшие половину Копорья, пригорода Новгорода. В источниках они
не назывались служилыми князьями, но фактически были таковыми. Институт служилых
князей в Копорье возник уже в 1333 г. в правление Ивана Калиты, когда во время
размирья с московским великим князем новгородцами сюда был приглашен на кормление
литовский князь Наримант, сын великого князя Гедимина. Ему досталась в управление
половина Копорья, с которой в дальнейшем потомки Нариманта оказались тесно связаны
службой.3 Вторая половина Копорья в 1386 г. находилась за служилым князем Романом
Юрьевичем с копорскими князьями. В 1393 г. в Копорье служилыми князьями были
приглашены князь Константин Иванович Белозерский (преемник князя Романа Юрьевича)
и князь Роман Федорович Литовский (преемник литовского князя Лугвеня-Семена
Ольгердовича, внук Ольгерда). В 1393 г. в Копорье на кормления приехали князь Василий
Иванович Смоленский и князь Патрикий Наримантович.4 Система двух кормлений в
Порхове и приглашения на них в качестве воевод служилых князей продолжала
сохраняться и в XV в.
М. Е. Бычкова также коснулась института служилых князей, подчеркнув, что «все
исследователи называют служилыми князьями или князей, приглашенных в Новгород для
военной службы, или князей, перешедших на службу московскому великому князю из

1
Зимин А.А. 1) Служилые князья в Русском государстве конца XV–первой трети XVI в. // Дворянство и
крепостной строй России XVI–XVIII вв. М., 1975. С. 28-56; 2)Формирование боярской аристократии в
России во второй половине XV–первой трети XVI в. С. 143-146.
2
Зимин А.А. Служилые князья в Русском государстве конца XV–первой трети XVI в. С. 55.
3
Янин В.Л. Новгородская феодальная вотчина. (Историко-генеалогическое исследование). М., 1981. С. 213-
218.
4
Там же. С. 219-220.
106

Литвы».1 Однако в работе В. Л. Янина служилыми князьями, находившимися на службе у


Великого Новгорода, названы во второй половине XIV в. князь К. И. Белозерский, позже,
в середине – второй половине XV в., – князья В. Ю. Суздальский, В. В. Гребенка
Шуйский, И. И. Белозерский.2 По мнению Бычковой, сам термин «служилые (служебные)
князья» восходит к литовским источникам, относится к 1387 г., где они упомянуты в
договорной грамоте литовского князя Скиргайло как его вассалы. Начиная с 1436 г.
термин «служебные князья» регулярно встречается в докончаниях великих князей
Московских с удельными князьями.3 Исследовательница допускала, что появление нового
термина и нового типа отношений могло быть связано с присоединение к Москве в XIV–
XV вв. Белозерского, Ярославского и прочих княжеств Северо-Восточной Руси, влиянием
новгородской традиции, но при этом справедливо указывала, что в источниках до конца
XV в. служилыми князьями нигде не назывались русские князья Рюриковичи, чьи
княжества были присоединены к Москве, а также князья, выехавшие на русскую службу
из Литвы (в 1408 г. князь Патрикий Наримонтович с сыновьями).4
В. Д. Назаров посвятил служилым князьям второй четверти XV в. отдельное
исследование.5 Он с новых позиций подошел к изучению этой статусно-чиновной группы
знати. Ученый объясняет причины утраты служилыми князьями вотчин в случае отъезда:
«"виновата" здесь полнота суверенных прав служебных князей на свои земли и
подвластное население. Их отъезд к иному сюзерену означал бы существенные и
произвольные перемены в государственных границах, так как вместе со служебными
князьями "уходили" бы "суд и дань" на их владения, а соответсвенно – имело бы место
несанкционированное в Сарае нарушение системы орынских ярлыков».6 Тщательно
разобрав статус и особенности употребления термина «служебные князья» в докончаниях
московских великих князей с удельными князьями, В. Д. Назаров заострил внимание на
договоре Василия Темного с князем И. В. Горбатым 1448/1449 г.7 и отметил соответствие
положения Суздальского князя статусу служилого князя. Далее исследователь
предположил принадлежность к служилым князьям титулованных аристократов Северо-
Восточной Руси, павших в Суздальском бою 1445 г. (князей Сицких, Прозоровских,
Шуморовских, Шаховских из Дома Ярославских Рюриковичей). «Перед нами типичный
пример коллективной военной службы сюзерену со стороны территориально-клановой
группы служебных князей»,–резюмировал историк. В бою при Лыскове 1411 г. и в
1
Бычкова М.Е. Состав класса феодалов России в XVI в. Историко-генеалогическое исследование. М., 1986.
С. 31.
2
Янин В.Л. Новгородская феодальная вотчина. (Историко-генеалогическое исследование). С. 219, 222, 223.
3
Бычкова М.Е. Состав класса феодалов России в XVI в. Историко-генеалогическое исследование. С. 32.
4
Там же. С. 32-33.
5
Назаров В.Д. Служилые князья Северо-Восточной Руси. С. 175-197.
6
Там же. С. 179-180.
7
ДДГ. № 52. С. 155-159.
107

сражении 1415 г. участвовали на московской стороне отряды князей Ростовских,


Ярославских и Суздальских, которые тоже, по-видимому, являлись служилыми князьями.
Наконец, «трое братьев князей Ряполовских (Иван, Семен и Дмитрий Ивановичи) были,
наверняка, служилыми князьями Василия II в 40-е годы XV в.».1
Новейшие исследователи склонны удревнять время появления в Москве служилых
князей. М. И. Давыдов полагает, что служилые князья Ярослав и Иван Ярославич
Стародубские, Константин Васильевич Суздальский, Константин Васильевич Ростовский,
Иван Друцкий и Федор Юрьевич Фоминский на стороне Ивана Калиты участвовали в
походе на Смоленск в 1339 г.2 К служилым князьям исследователь относит князей Ивана
Федоровича Стародубского и Дмитрия Ивановича Галицкого,3 сражавшихся в 1367 г.
против великого князя Литовского Ольгерда князей Ивана Федоровича и Семена Крапиву
Дмитриевича Стародубских4, участвовавших в походе на Тверь 1375 г. князей Дмитрия
Константиновича и Семена Дмитриевичей Суздальских, Бориса Константиновича
Городецкого, Андрея Федоровича и Василия Константиновича Ростовских, Ивана и
Александра Васильевичей Смоленских, Василия Васильевича и Романа Васильевичей
Ярославских, Федора и Ивана Михайловичей Белозерских, Василия Романовича и
Василия Михайловича Кашинских, Федора Михайловича Можайского, Романа
Семеновича Новосельского, Семена Константиновича Оболенского, Ивана
Константиновича Тарусского5, князей-участников Куликовской битвы 1380 г.6 По мнению
А. Л. Грязнова, одними из первых служилых князей могли быть князья Федор Юрьевич
Ржевский (Фоминский) и Федор Святославич Смоленский.7 Ученый считает, что в начале
Белозерские князья занимали промежуточное положение между независимыми князьями
и служилыми князьями, а с 1380 г., когда родоначальник младшей ветви князь Василий
Федорович Согорский получил пожалование на территории княжества уже на вотчинном
праве, Белозерские князья перешли в разряд служилых князей.8 Из вышеперечисленных
наблюдений можно заключить, что проблемы служебного статуса и эволюции особого

1
Назаров В.Д. 1) Служилые князья Северо-Восточной Руси. С. 185-194; 2) Князья Ногтевы-Суздальские в
XV в. (по материалам архива суздальского Спасо-Евфимьева монастыря) // Историческая генеалогия. Вып.
4. Екатеринбург; Париж, 1996.С. 80-85.
2
ПСРЛ. Т. 24. С. 117.
3
Там же. Т. 11. С. 2.
4
Там же. Т. 37. С. 33.
5
В Устюжской летописи прямо сказано: «А те все князи своими полъки служат великому князю Дмитьрею
Ивановичю» (ПСРЛ. Т. 37. С. 34).
6
ПСРЛ. Т. IV, ч. 1, вып. 2. С. 486; Давыдов М.И. Стародуб Ряполовский в XIII–70-х гг. XVI в.: политическое
развитие, административно-территориальное устройство, эволюция структур землевладения: дис. ...канд.
ист. наук. Владимир, 2004. С. 50-53, 59, 62.
7
Грязнов А.Л. Происхождение вотчин служилых князей // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2013. № 3
(53). С. 43. Сноска 7.
8
Грязнов А.Л. Система наследования родовых вотчин Белозерских князей в XIV–XV в. // Древняя Русь.
Вопросы медиевистики. 2015. № 3 (61). С. 37; Ср.: Янин В.Л. Новгородская феодальная вотчина. (Историко-
генеалогическое исследование). С. 224-225.
108

разряда служилых князей далеки от разрешения и требуют более углубленного и


обстоятельного изучения.1 Следует согласиться с современными исследователями и
допустить появление служилых князей на Руси в XIV в. Можно наметить
основныеварианты взаимоотношений между служилыми князьями (вассалами) и
сюзеренами, характерные для XIV–XV вв.: новгородский, северо-восточный, верховско-
литовский и юго-западный.
Отталкиваясь от гипотезы В. Д. Назарова, можно предположить принадлежность к
служилым князьям Северо-Восточной Руси князей Ростовских:2 Александра Федоровича
(в 1410 г. наместник в Пскове)3, его сына Андрея Александровича (в 1414/1415 г.
наместник в Пскове)4, Владимира Андреевича (воевода, в 1461–1462 гг. наместник в
Пскове)5, Дмитрия Щепы Александровича (в 1427/1428 г. наместник в Пскове)6, Федора
Александровича (в 1417 г. наместник в Пскове).7 К служилым князьям могли также
относиться князья Оболенские. Князь Константин Юрьевич Оболенский как союзник
(либо как служилый князь) Дмитрия Донского был убит в Оболенске во время похода
литовского князя Ольгерда. Сыновья Константина, Семен Оболенский и Иван Тарусский,
как союзные (либо как служилые) князья участвовали в походе на Тверь в 1375 г. и в
Куликовской битве.8 Нам ничего неизвестно о службе князей Оболенских при Василии I
Дмитриевиче (можно думать, что они уже тогда служили в воеводах), но при Василии II
Васильевиче мы видим целую корпорацию Оболенских при дворе, причем двое княжат
стали боярами (Василий и Семен Ивановичи Оболенские), а Василий Телепень и Иван
Стрига Васильевичи, Глеб Иванович, Федор Андреевич – воеводами.
Среди предполагаемых служилых князей боярство в правление Василия Темного
получают лишь избранные. Кроме князей Оболенских боярство было пожаловано князьям
Ряполовским-Стародубским за исключительную преданность и особые услуги, которые
они оказали великому князю в критическую минуту. Иван, Семен Хрипун и Дмитрий
Ивановичи Ряполовские спасли от смерти детей князя Василия Темного, Ивана и Юрия,
1
Подробнее о служилых князьях см. работы: Назаров В.Д. Тайна челобитной Ивана Воротынского //
Вопросы истории. 1969. № 1. С. 210-218; Кобрин В.Б. Власть и собственность в средневековой Руси (XV–
XVI вв.). М., 1985.С. 64-65; Антонов А.В. К истории удела князей Одоевских // Русский дипломатарий. Вып.
7. М., 2001. С. 258-285; Кром М.М. Меж Русью и Литвой. Пограничные земли в системе русско-литовских
отношений конца XV–первой трети XVI в. М., 2010. С. 83-138; Грязнов А.Л. Происхождение вотчин
служилых князей. С. 42-44.
2
А. А. Зимин отмечал в работе, посвященной правлению Василия Темного: «Суздальские и ростовские
князья посылались князьями-служебниками в пока еще независимые города (Новгород и Псков)» (Зимин
А.А. Витязь на распутье: Феодальная война в России XV в. С. 168).
3
ПСРЛ. Т. 5, вып. 1. С. 33; Кузьмин А.В.На пути в Москву. Очерки генеалогии военно-служилой знати
Северо-Восточной Руси в XIII–середине XV в. С. 80, 158.
4
ПСРЛ. Т. 5, вып. 2. С. 36.
5
Там же. Т. 5, вып. 1. С. 63.
6
Там же. Т. 5, вып. 2. С. 42.
7
Там же. С. 37.
8
Там же. Т. 37. С. 34; Т. 11. С. 11, 23; Т. 43. С. 134; Веселовский С.Б. Исследования по истории класса
служилых землевладельцев. С. 434.
109

после его ареста поздней осенью 1445 г., укрыв в начале в селе Боярово в Юрьевском
уезде, а затем в Муроме.1 Князья И. И. и Д. И. Ряполовские (возможно, и С. И.
Ряполовский) были пожалованы боярством.2
К 1433 г. относится упоминание в источниках «бояр введеных».3 Одним из первых
введенных бояр был, по-видимому, Андрей Константинович Шонуров-Козельский.4С. Б.
Веселовский полагал, что введенные бояре – это группа особо приближенных к великому
князю лиц, допущенная в княжескую думу (совет).5 Есть мнение, что «боярами
введенными» были не только носители думных чинов, боярский чин был для них
необязателен.6Ю. Г. Алексеев из анализа дошедших до нас грамот о «боярах введенных»
установил, что они представляли собой «высшую судебную инстанцию, приравненную к
суду самого великого князя».7
Реконструкция состава двора Василия II Васильевича (см. Приложение, 5)
показало, что численно среди бояр великого князя, как и при его отце, лидировали
старомосковские нетитулованные роды: Ратшичи (12 бояр: А. И., Г. И. и И. И. Бутурлины,
А. Р., В. Т., Р. А. и Т. А. Остеевы, Д. И. и Р. И. Хромые, М. А. Акинфов с сыновьями
Иваном и Михаилом Челядней, и воеводы С. Замыцкий, Ю. Р. Каменский) и потомки
Редеги (6 бояр: Р. А. и Ф. А. Белеутовы, Ф. К., П. К., И. К. и Н. К. Добрынские,8 воеводы
братья Г. В., Д. В., И. В., П. В. и П. Море Глебовы). Ратшичи породнились с
великокняжеской семьей. Иван Михайлович Акинфов был женат на Елене, дочери
боярина князя Юрия Патрикеевича, которая по матери была внучкой великого князя
Василия Дмитриевича и приходилась родной племянницей Василию Темному.9
Потомки Андрея Кобылы завоевывают себе прочное место при дворе Василия II
Васильевича. Известно, что Кобылины породнились с великокняжеской семьей. Дочь
Федора Голтяя Федоровича Кошкина Марья вышла замуж за удельного князя Ярослава
Владимировича Боровского. Их дочь, тоже Марья, стала женой великого князя Василия II

1
ПСРЛ. Т. 28. С. 106.
2
ПСРЛ. Т. 12. С. 69; АСЭИ. Т. 1. С. 166; Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во
второй половине XV–первой трети XVI в. С. 283.
3
ДДГ. № 27. С. 70; АСЭИ. Т. 1. № 76. С. 67; № 224. С. 160; Т. 3. № 70. С. 105; № 99. С. 136
4
ПИРСС. С. 171, 193; Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 460-
461; Кузьмин А.В. На пути в Москву. Очерки генеалогии военно-служилой знати Северо-Восточной Руси в
XIII–середине XV в. С. 189-190.
5
Веселовский С. Б.Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 478.
6
Кобрин В.Б. Власть и собственность в средневековой Руси (XV–XVI вв.). С. 168-174; Правящая элита
Русского государства IX–начала XVIII в. (Очерки истории). С. 105; Кобрин В.Б. Власть и собственность в
средневековой Руси (XV–XVI вв.). С. 168-174.
7
Алексеев Ю.Г. Судебник Ивана III. Традиция и реформа. СПб., 2001. С. 95-99.
8
Правда, Петр Хромой, Иван и Никита Константиновичи Добрынские в годы династической смуты предали
своего патрона Василия Темного, перешли на службу к его врагам, за что в дальнейшем поплатились
опалами, лишением боярства и конфискацией вотчин (Веселовский С.Б. Исследования по истории класса
служилых землевладельцев. С. 307-314).
9
Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 71.
110

Темного.1 В правление последнего среди бояр из рода Кобылиных находим А. Ф.


Голтяева (сын боярина Федора Голтяя), И. Ф. Кошкина с детьми Иваном, Федором
Брехом, Захарием, воевод А. И. Жеребцова с сыном Андреем, А. Ф. и Г. Ф. Колычевых.
Из рода Дмитрия Зерно известны бояре Ф. И. Сабур с сыновьями Михаилом и
Иваном. Из потомков Федора Бяконта находим только 2 бояр: И. Б. и М. Б. Плещеевых и
воевод А. М. и И. И. Плещеевых. Сын боярина Данилы Феофановича Константин и внук
Иван упоминались воеводами.
После измены Василию Темному боярина И. Д. Всеволожа, его ослепления и
смерти в тюрьме влияние Всеволожей было ослаблено, хотя нельзя сказать, что они были
исключены из двора. Среди воевод упоминаются младший брат боярина И. Д. Всеволожа
Федор Турик Дмитриевич с сыном Никитой, Григорий Васильевич (вероятно, он был
боярином и дворецким), Никита Васильевич, Василий Семенович Заболоцкие, Василий
Семенович Рождественский, Данила Глебович Щукаловский. Из Вельяминовых боярином
был лишь Н. И. Воронцов. В составе двора Василия Темного почти не находим
смоленских княжат. Весьма многочисленными на службе становятся Кутузовы (5 воевод,
бояре В. Ф. и Ю. Ф. Кутузовы) и Морозовы (6 воевод).
Из титулованной знати Василию Васильевичу служили князья Оболенские (6
человек, из них 2 боярина), Стародубские (5 человек, из них 3 боярина), Ростовские (5
человек), Суздальские (4 княжат – Горбатый И. В., Ногтев А. А., Суздальские Б. В. и Д.
В.), Ярославские (10 человек – князья Моложские Б. С. и П. С., Прозоровские Ю. И., А.
Ю., Ф. Ю. и И. Ф., Шаховские Ю. К. и А. Ю., Шуморовский Г. И., Ярославский Ю. Д.),
Белозерские (князья Вадбальские И. А. и С. А.) и выехавшие из Литвы князья Друцкие
(Ивана Баба с сыном Семеном).
А. А. Зимин так охарактеризовал изменения, происходившие в управлении
государством после завоевания власти Василием Темным и изгнания из столицы Дмитрия
Шемяки: «Суть перестройки старого Двора, как военно-хозяйственной организации в ходе
событий 1446 г., сводилась к выделению из него Дворца – хозяйственно-
административной организации и формированию нового Двора – военно-
административной корпорации служилых людей».2 Не совсем понятно, почему
происходившие внутри двора изменения и выделение из него Дворца Зимин привязывал к
1446 г., ведь это не вытекает из рассмотрения источников. Дворцовая система постепенно,
на протяжении середины – второй половины XV в., вырастала из аппарата управления
великокняжеским хозяйством, из путной системы. До конца XV в. в договорных грамотах
встречаются «бояре путные», возглавлявшие отрасли великокняжеского хозяйства –

1
Там же. С. 148-149.
2
Зимин А.А. Витязь на распутье: Феодальная война в России XV в. С. 168, 204,
111

пути.1 Путь – особая отрасль управления внутри великокняжеского хозяйства.2 С


середины XIV в. упоминаются конюший, ловчий, сокольничий, чашничий, стольничий и
прочие пути.3 Потребность в выделении из двора и обособлении дворцового хозяйства
возникла по мере усложнения системы управления великокняжеским хозяйством и
расширения территории великого княжества Московского. Существенный показатель
формирования дворцовый системы – появление должности дворецких, руководителей
дворцовых ведомств. Первые известия о дворецких относятся к периоду правления
Василия Темного. Скудную информацию о первых дворецких можно извлечь из
Шереметевского списка думных чинов и родословных книг.4 В актовом материале,
дающем более надежные сведения, чем поздние источники, дворецкие упоминаются с
последней четверти XV в.5 Тогда же из общей массы княжеских сел были выделены
дворцовые земли.6 Поэтому окончательное складывание великокняжеского Дворца и
дворцовой системы управления следует отнести к периоду правления Ивана III
Васильевича.
При великом князе Василии Темном на дворцовой службе зарекомендовали себя
представители рода Редеги, дети боярина Василия Глебовича Сорокоумова. Известен
дворецкий Василия Темного Григорий Криворот Васильевич Глебов.7 Назначение его на
должность руководителя княжеским хозяйством было вызвано кроме других причин
невозможностью выполнять им чисто военные функции из-за физического увечья – его
«застрелили в челюсть» в 1442/1443 г. на р. Листани.8 Брат Криворота Иван Ощера при
Василии Темном, вероятно, был окольничим.9 Младший брат Полиевкт (Василий) Море
известен как постельничий.10 Дворецкими были бояре Михаил Федорович Сабуров из

1
ДДГ. С. 280, 282, 295, 318, 322, 325, 328, 336, 341.
2
По определению А. А. Зимина, «путь» – это определенная административно-территориальная единица,
население которой судится и облагается поборами феодалом, исполняющим те или иные служебные
обязанности по дворцовому ведомству (сокольника и др.) (Зимин А.А. О составе дворцовых учреждений
Русского государства конца XV и XVI в. // Исторические записки. Т. 63. М., 1958. С. 183).
3
ДДГ. № 2. С. 11; № 12. С. 33; АСЭИ. Т. 1. № 224. С. 159; Т. 3. № 25. С. 45; № 26. С. 46.
4
ДРВ. Ч. 20. С. 2; Редкие источники по истории России. Вып. 2. М., 1977. С. 69.
5
АСЭИ. Т. 1. № 330. С. 240; № 595. С. 491; Т. 2. № 296. С. 254; Т. 3. № 110. С. 147; № 206. С. 216.
6
Веселовский С.Б. Феодальное землевладение в Северо-Восточной Руси. С. 138; Зимин А.А. О составе
дворцовых учреждений Русского государства конца XV и XVI в.С. 180-181.
7
Редкие источники по истории России. Вып. 2. С. 69; ПСРЛ. Т. 23. С. 151; АСЭИ. Т. 1. С. 190, 611;
Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 325; Зимин А.А. 1) Витязь
на распутье: Феодальная война в России XV в. С. 167; 2) Формирование боярской аристократии в России во
второй половине XV–первой трети XVI в. С. 214-215.
8
ПСРЛ. Т. 23. С. 151.
9
ДРВ. Ч. 20. М., 1791. С. 2; ПСРЛ. Т. 12. С. 70; Т. 26. С. 204; Веселовский С.Б. Исследования по истории
класса служилых землевладельцев. С. 326.
10
Редкие источники по истории России. Вып. 2. С. 69; ПСРЛ. Т. 6. С. 162; Веселовский С.Б. Исследования по
истории класса служилых землевладельцев. С. 327-328; Зимин А. А. 1) Витязь на распутье: Феодальная война
в России XV в. С. 167; 2) Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV–первой
трети XVI в. С. 217. – По наблюдениям А. А. Зимина, постельничий великого князя «распоряжался его
постелью» и личной канцелярией, а в походах – великокняжеской «походной палатой» и обозом» (Зимин
А.А. О составе дворцовых учреждений Русского государства конца XV и XVI в.С. 183).
112

рода Дмитрия Зерно и Григорий Васильевич Всеволож-Заболоцкий.1 Боярином и


казначеем при Иване III был выходец из Крыма Владимир Григорьевич Ховрин.2 Он
породнился с родственником великого князя, боярином князем Юрием Патрикеевичем,
выдав за его сына Ивана дочь Евдокию.3А. А. Зимин отметил, что казначеями обычно
«назначались лица, близкие великим князьям и хорошо знавшие финансовые вопросы и
вопросы внешнеполитических сношений Русского государства».4 Во времена Василия I
Дмитриевича на этом посту отмечен «любовник» великого князя, старейший боярин И. Ф.
Кошкин, хотя данный факт вызывает у историков сомнения.5 Об увеличении значимости
казначеев при Василии Темном говорит появление служащих, связанных с Казной, –
казенных дьяков (дьяков и казначеев). Остафий Аракчеев был одновременно дьяком и
«казначеем великого князя».6 Казенными дьяками к 1445 г. являлись Игнат и Лука.7
Может быть, уже к концу правления Василия II Васильевича возникла Казна как особое
ведомство со своим штатом служащих. Казна как государственное центральное
финансовое ведомство окончательно сложилась в последней четверти XV в.,
выделившись из великокняжеского Дворца.8 Именно великокняжескую Казну Ю. Г.
Алексеев считает колыбелью приказного аппарата Русского государства.9
В ясельничих при Василии Темном упомянут Иван (Андрей?) Шуба.10 В синодике
Московского Успенского собора встречаются сокольники Андрей (в 1437 г.) и Антон
(1445 г.), но, очевидно, их социальный ранг был невысоким.1

1
ДРВ. Ч. 20. С. 2; ПСРЛ. Т. 12. С. 73; АСЭИ. Т. 1. С. 613; Веселовский С.Б. Исследования по истории класса
служилых землевладельцев. С. 349.
2
Устюжский летописный свод. М.; Л., 1950. С. 81; ПСРЛ. Т. 23. С. 154; АСЭИ. Т. 1. С. 291; Веселовский С.Б.
Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 444, 518; Зимин А.А. Формирование
боярской аристократии в России во второй половине XV– первой трети XVI в. С. 270-271.
3
Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 442-445.
4
Зимин А.А. О составе дворцовых учреждений Русского государства конца XV и XVI в.С. 182.
5
СГГД. Ч. 2. № 15. С. 16; ПСРЛ. Т. 11. С. 209-210. – Послание (Письмо) Едигея великому князю Василию I
Дмитриевичу имеет позднее происхождение, компилятивный характер, поэтому у историков вызывают
сомнения как некоторые его детали, так и его содержание в целом (Леонтьев А.К. Образование приказной
системы управления в Русском государства. М., 1961. С. 45; Григорьев А.П. «Ярлык Едигея»: анализ текста
и реконструкция содержания // Историография и источниковедение истории стран Азии и Африки. Вып. 11.
Л., 1988. С. 55-93; Горский А.А. Москва и Орда. М., 2003. С. 126-132).
6
АСЭИ Т. 1. № 266. С. 193; Зимин А.А. Витязь на распутье: Феодальная война в России XV в. С. 168.
7
ПИРСС С. 172, 194. – Позже, в 1495 г., вновь встречается «дьяк и казначей» Василий Григорьев сын
Кулешин. Казенным дьяком, возможно, был Семен Башенин (Сборник РИО. Т. 35. С. 163; ДДГ. № 89. С.
363).
8
Леонтьев А.К. Образование приказной системы управления в Русском государства. М., 1961. С. 44-46.
9
Алексеев Ю.Г. У кормила Российского государства. Очерк развития аппарата управления XIV–XV вв. С.
276. – Вопросы о времени (в конце XV– начале XVI в. либо к середине XVI в.) и месте (Казна, Дворец или
Боярская дума) формирования приказов являются дискуссионными в науке (Алексеев Ю.Г. У кормила
Российского государства. Очерк развития аппарата управления XIV–XV вв. С. 276; Петров К.В. Приказная
система управления в Росси в конце XV–XVII вв. Формирование, эволюция и нормативно-правовое
обеспечение деятельности. М.; СПб., 2005. С. 12-20; Лисейцев Д.В. Приказная система Московского
государства в эпоху Смуты. Тула, 2009. С. 158-160).
10
ПИРСС. 172, 194.– О ясельничих А. А. Зимин писал следующее: «Они вербовались из дворянской
мелкоты, часто вышедшей из состава несвободных слуг. Ясельничие ведали не только государевой
конюшней, но и принимали деятельное участие в организации дипломатических сношений с ногаями,
113

Ко времени великого князя Василия II мы знаем о существовании и деятельности


примерно 16 дьяков (причем некоторые имели отчества и прозвища). Рост численности
дьяков – показатель усиления потребности в них со стороны государственного аппарата.
Дьяки не только становятся свободными людьми, но возрастает их роль, увеличивается
значение в великокняжеской канцелярии. Ю. Г. Алексеев описывает это так: «Необходимо
отметить, что именно ко второй половине великокняжения Василия Васильевича
относится важное изменение в оформлении великокняжеских грамот: подпись боярина,
обычную для того времени, теперь, как правило, заменяет подпись (монограмма) дьяка.
Дьяк, профессионал-грамотей вытесняет боярина из великокняжеской канцелярии. Но,
покинув сферу непосредственного делопроизводства, боярин отнюдь не теряет своего
значения. С развитием и усложнением аппарата управления этот аппарат как бы
расслаивается. Низшее исполнительское, техническое становится полем деятельности
дьяка. Боярин же переходит в высшее звено государственного управления».2 Новейший
исследователь происхождения и социальных связей дьяков А. Ю. Савосичев пришел к
выводу, что великокняжеские дьяки начиная со второй четверти XV в. начинают
рекрутироваться из дворянской среды в отличие от предшествующего времени (XIV–
первой четверти XVв.), когда дьяков набирали из числа несвободных слуг: «Из числа
дворян в дьяки шли, прежде всего, представители дворянских фамилий средней руки. По
своему социальному весу они соответствовали городовым (чаще) или (что реже) рядовым
детям боярским Государева двора».3 По наблюдениям А. Ю. Савосичева, в княжение
Василия Темного в число дьяков проникают выходцы из детей боярских. К этому же
времени относятся первые сведения о дьяческом землевладении.
При Иване III Васильевича (1462–1505 гг.) в связи с завоеванием и
присоединением к Московскому великому княжеству основной части русских земель,
завершением объединительной политики, созданием единого Русского государства
Государев двор последней четверти XV – начала XVI в. приобрел общерусский и
общегосударственный характер. Он пополнился новыми представителями и
территориально-родовыми группами. Объединительная политика великого князя Ивана III
Васильевича, ставшего со временем «государем всея Руси», требовала для ее реализации
значительного количества военно-служилых кадров. Нужны были управленцы для
постоянно растущего великокняжеского хозяйства. Проведенная реконструкция состава
Государева двора показала, что он численно увеличился во много раз и составил за все

доставлявшими в Россию ценных коней, и Крымом» (Зимин А.А. О составе дворцовых учреждений Русского
государства конца XV и XVI в.С. 182-183).
1
ПИРСС. С. 171, 172.
2
Алексеев Ю.Г. Судебник Ивана III. Традиция и реформа. С. 100.
3
Савосичев А.Ю. Дьяки и подьячие XIV–первой трети XVI вв.: происхождение и социальные связи. Опыт
просопрографического исследования. Орел, 2013. С. 437, 439-440.
114

княжение Ивана III не менее 852 человек и 64 дьяков (см. Приложение, 6). Дворовых
государя мы встречаем на разнообразных постах: кормленщиков и наместников в
различных городах, судей, писцов и межевщиков, послов, посланников и приставах при
посольствах. Они участвуют в свадебных торжествах родственников великокняжеской
семьи, выполняют важнейшие поручения правителя, входят в дворцовые ведомства и в
Боярскую думу. М. М. Бенцианов полагает, что в последней четверти XV – начале XVI в.
Государев двор сохранял «характер личного двора великого князя и имел достаточно
экспериментальный вид».1
В правление «государя всея Руси» Ивана Васильевича происходит постепенное
становление чиновно-территориальной структуры двора. Появляются документы,
фиксировавшие состав великокняжеского двора. Структура и состав Государева двора
конца XV в. очерчены разрядом поездки Ивана III «в свою вотчину» в Великий Новгород
в 1495 г. Великого князя сопровождали бояре, окольничие, дворецкий, ясельничие,
постельничие, дьяки, бояре «Тверской земли», князья Гедиминовичи (Бельский,
Хованский, Булгаковы), Оболенские, Суздальские, Стародубские, Ростовские,
Ярославские, Белозерские, дети боярские из разных городов Русского государства, а
также постельничие и постельники.2 В близком по времени к новгородской поездке
государя 1495 г. списке бояр и детей боярских, отправившихся в Великое княжество
Литовское провожать великую княгиню Елену Ивановну, дочь Ивана III, вышедшую
замуж за великого князя Александра Казимировича, перечислены члены двора: бояре,
дворецкий, дьяк и казначей, окольничие, стольники, конюшие, ясельничие, «за постелею»,
истопник и дети боярские.3 Известны ловчий4, печатник5, сокольник и сокольничий.6
Чины конюших, стольников, ловчих, сокольничих и прочих выросли из путной системы
дворцового хозяйства.
При Иване Васильевиче изменяется состав лиц для замещения дворцовых
должностей. По наблюдениям А. А. Зимина, «если ранее дворцовым хозяйством могли
ведать лица из дворцовой челяди великого князя, то теперь оно возглавляется

1
Бенцианов М.М. Государев двор и территориальные корпорации служилых людей Русского государства в
конце XV–середине XVI в.С. 105.
2
РК. С. 24-26; РК. Т. 1, ч. 1. С. 43-47. – Чиновная группа постельников, близкая по составу к жильцам
середины XVI в., оказалась недолговечной и вскоре исчезла (Веселовский С.Б. Исследования по истории
класса служилых землевладельцев. С. 316, 411; Назаров В.Д. Генеалогический состав постельников Ивана
III (по списку Двора 1495 г.) // Восточная Европа в древности и средневековье. М., 2001. С. 139-146).
3
Сборник РИО. Т. 35. С. 163-164.
4
Перфушков Григорий, в 1474 г. – ловчий (Зимин А.А.О составе дворцовых учреждений Русского
государства конца XV и XVI в.С. 183).
5
Траханиотов Юрий Малой Дмитриевич, в 1495 г. – постельник, в 1504 г.–печатник (РК. С. 26; Зимин А.А. О
составе дворцовых учреждений Русского государства конца XV и XVI в.С. 187).
6
Енин Григорий Федков сын, в 1494 г. имел дворцовый чин сокольника (ПДС. Т. 1. С. 123). Еропкин
Михаил Кляпик Степанович, в 1503 г. занимал придворную должность сокольничего (Зимин А.А. О составе
дворцовых учреждений Русского государства конца XV и XVI в. С. 183).
115

представителями старомосковского боярства, преданного великим князьям, или


выходцами из растущего дворянства».1 Высшие должности продолжала держать в своих
руках старомосковская боярская знать, но теперь ей пришлось потесниться в связи с
переездом на службу в столицу княжат из Северо-Восточной Руси.
Тверские князья в лице князя Данилы Дмитриевича Холмского, происходившего от
тверских Рюриковичей, перешли на московскую службу в 60-е годы XV в.2 Уже в 1479 г.
князь Д. Д. Холмский упоминался с боярским чином.3 За князем Холмским потянулись
его родственники тверские князья. Накануне решающего похода на Тверь 1475 г. в
Москве оказались князья Андрей Борисович Микулинский и Осип Андреевич
Дорогобужский, а также тверские бояре.4 В мае 1476 г. в Москву отъехали тверские бояре
Борисовы-Бороздины, Карповы, В. Бокеев, Д. Киндырев и другие.5 Но даже после
присоединения Твери до начала XVI в. там продолжала функционировать канцелярия,
сохранялись особый тверской Двор и Боярская дума.6
Рязанские князья, потомки Рюрика, стали переходить на московскую службу по
мере распада великого княжества Рязанского на вассальные княжества, попадавшие затем
под влияние Москвы. До 1483 г. на великокняжеской службе встречаются князья
Пронские.7
Рязанское боярство (Вердеревские, Сунбуловы, Кобяковы) в своей массе
потянулось на московскую службу после ликвидации независимости Рязанского
княжества в 1521 г. Но уже в конце XV–начале XVI в. у Ивана III служили рязанские
Измайловы, Булгаковы-Денисьевы. Рязанские дворовые дети боярские не подверглись
выселению с территории Рязанского княжества и составляли к середине XVI в. довольно
замкнутую сплоченную корпорацию. По подсчетам С. И. Сметаниной, в рязанской
рубрике ДТ «для 70% лиц документально засвидетельствовано их происхождение из
рязанских родов времен самостоятельности княжества, а среди остальных дворовых детей

1
Зимин А.А.О составе дворцовых учреждений Русского государства конца XV и XVI в.С. 184.
2
Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV–первой трети XVI в. С.
107.
3
Там же. С. 285.
4
ПСРЛ. Т. 6. С. 237.
5
Там же.Т. 28. С. 140.
6
Флоря Б.Н. 1) О путях политической централизации Русского государства (на примере Тверской земли) //
Общество и государство феодальной России. Сб. статей в честь Л. В. Черепнина. М., 1975. С. 281-290; 2)
Два пути формирования общегосударственной политической элиты // Древняя Русь. Вопросы медиевистики.
2011. № 4. С. 7; Антонов А.В. Из истории великокняжеской канцелярии: кормленные грамоты XV –
середины XVI века // Русский дипломатарий. Вып. 3. М., 1998. С. 112-113; Назаров В.Д. Служилые князья
Северо-Восточной Руси. С. 193-194; Штыков Н.В. Аппарат управления тверских князей в XV в. // Известия
Самарского научного центра Российской Академии наук. 2011. Т. 13. № 3. С. 317-319.
7
Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV–первой трети XVI в. С.
116.
116

по Рязани середины XVI в. не обнаружено ни одного, кого можно было бы отнести к


коренной фамилии какого-либо другого уезда».1
Из Муромской земли приехали и стали служить Ивану III Киселевы, Елизаровы,
Осоргины.2
Из Византии при московском дворе находились М. И. Ангелов, Траханиотовы,
Ларевы, Федор Ласкарь с сыном Дмитрием, Иван Спаситель (выехали на Русь вместе с
Софьей Палеолог).
С 80-х годов XV в. в надежде на лучшую жизнь на московскую службу с
территории Великого княжества Литовского стали переезжать потомки князя Гедимина и
черниговские князья. В 1481/1482 г. на Русь выехал потомок великого князя Гедимина
князь Федор Иванович Бельский, получив от великого князя на Северо-Западе огромные
владения – город Демон и волость Мореву.3 Князь Ф. И. Бельский женился на княгине
Анне Васильевне Рязанской и породнился с великокняжеской семьей (отец княгини Анны
был женат на сестре Ивана III).4
К 1473 г. при дворе появляется князь Семен Юрьевич Одоевский. После его гибели
службу продолжили его сыновья.5
В 1487 г. в Москву приехал князь Иван Михайлович Воротынский, за которым
последовали его дядья. Князья Воротынские прибыли к великому князю вместе с
вотчинами – городами Воротынском, Перемышлем.6
В конце 1489 г. на службу к великому князю Московскому из Литвы перешли со
своими вотчинами князья Иван, Андрей и Василий Васильевичи Белевские.7
В августе–октябре 1492 г. на московской службе оказался князь Андрей Юрьевич
Вяземский. Тогда же на Русь отъехал князь Михаил Романович Мезецкий, захватив своего
брата, князя Семена, и двоюродного брата, князя Петра Федоровича.8
Весной 1500 г. на русской службе с вотчинами оказались князья Трубецкие и
князья Дмитрий и Семен Ивановичи Мосальские.1

1
Сметанина С.И. Рязанские феодалы и присоединение Рязанского княжества к Русскому государству //
Архив русской истории. Вып. 6. М., 1995. С. 80.
2
Бенцианов М.М. Государев двор и территориальные корпорации служилых людей Русского государства в
конце XV–середине XVI в. С. 84-85.
3
ПСРЛ. Т. 24. С. 203-203
4
Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV–первой трети XVI в. С.
124.
5
ПСРЛ. Т. 28. С. 136-137, 146; Зимин А.А.Формирование боярской аристократии в России во второй
половине XV–первой трети XVI в. С. 133-134; Антонов А.В. К истории удела князей Одоевских // Русский
дипломатарий. Вып. 7. М., 2001. С. 260.
6
Сборник РИО. Т. 35. С. 4; Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине
XV–первой трети XVI в. С. 132.
7
ПСРЛ. Т. 28. С. 319.
8
Там же. С. 158; Сборник РИО. Т. 35. С. 81; Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во
второй половине XV–первой трети XVI в. С. 135-137.
117

Весной 1500 г. на Русь приехал князь Семен Иванович Можайский (правнук


Дмитрия Донского), перейдя на московскую службу со своей огромной вотчиной –
городами Стародуб, Гомель, Чернигов, Карачев и Хотимль.2 Тогда же к Ивану III прибыл
внук Дмитрия Шемяки, князь Василий Иванович Шемячич с городами Новгород-
Северским, Рыльском, Радогощем и Путивлем.3
Все эти князья (Бельские, Белевские, Трубецкие, Мосальские, Мезецкие и прочие),
прибывшие на Русь из Великого княжества Литовского в разгар войны за возвращение у
Литвы исконно русских земель, были включены в состав «слуг» или служилых князей.4
Как уже отмечалось, на них распространилась касающаяся служилых князей юридическая
норма межкняжеских договоров о конфискации земель в случае отъезда к удельному
князю, другому сюзерену.5 Служилые князья уже в конце XV в. были включены в
структуры Государева двора, занимая преимущественно должности воевод, выполняя
чисто военные, а не административные функции. Список двора великого князя Ивана
Васильевича в 1495 г. возглавлял служилый князь Ф. И. Бельский.6 В марте 1542 г. во
время приема литовских послов в Москве список князей, которые «в думе не живут, но
при послах были», возглавили служилые князья Р. И. Одоевский, С. И. Трубецкой, В. И.,
М. И. и А. И. Воротынские.7 В конце правления Василия III служилые князья (в лице
князя Д. Ф. Бельского в 1528 г.) начинают попадать в Боярскую думу.
Анализ социального состава Государева двора 1462–1505 гг. ввиду его
многочисленности нуждается в отдельном исследовании, что выходит за рамки настоящей
работы. Целесообразно ограничиться несколькими наблюдениями, касающимися
верхушки двора, представителей боярской аристократии и тех родов, которые они
представляли.
В состав двора Ивана Васильевича, очевидно, попали бояре, сидевшие удуховной
его отца в 1461/1462 г.: князь Иван Юрьевич Патрикеев, Иван Иванович Кошкин, Василий
Иванович Китай Новосильцев, Федор Васильевич Басенок, Федор Михайлович Челядня.8
В дальнейшем состав двора претерпел существенные изменения. Среди думцев за время
правления «государя всея Руси» преобладали Ратшичи (6 бояр: А. Р. Остеев, И. Ф.

1
Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV–первой трети XVI в. С.
127, 135.
2
Там же. С. 137-138.
3
ПСРЛ. Т. 28. С. 333; Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV–
первой трети XVI в. С. 138-139.
4
Сборник РИО. Т. 35. С. 58, 152, 263, 399; Кром М.М. Меж Русью и Литвой. Пограничные земли в системе
русско-литовских отношений конца XV–первой трети XVI в. С. 83-153.
5
ДДГ. № 101. С. 417.
6
РК. Т. 1, ч. 1. С. 44.
7
Сборник РИО. Т. 59. С. 147.
8
ДДГ. № 61. С. 198-199; Зимин А.А. Витязь на распутье: Феодальная война в России XV в. С. 166; Алексеев
Ю.Г. Под знаменами Москвы. С. 49-52; Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во
второй половине XV–первой трети XVI в. С. 253, 276, 283.
118

Товарков, Ф. Д. Хромой, Ф. М. Челядня с детьми Андреем и Федором, и 4 окольничих: Г.


Ф. и П. Ф. Давыдовы, И. И. Товарков, И. В. Чеботов). За ними шли Кобылины (3
влиятельных боярина: Яков и Юрий Захарьины, И. И.Кошкин, и 1 окольничий: И. А.
Колычев), Бяконтовы (2 боярина: Плещеев М. Б. с сыном Андреем, 2 окольничих: братья
Т. М. и П. П. Плещеевы). Впервые в думу пробились Морозовы, которые раньше служили
в воеводах (3 боярина: Г. В., И. Б. и В. Б. Морозовы, 1 окольничий: С. Б. Морозов). По
сравнению с эпохой Василия Темного резко уменьшилось число представителей в
Боярской думе, шедших от потомков Редеги. Мы видим среди бояр В. Ф. Образца и,
может быть, Г. В. Глебова, в окольничих–И. В. Ощеру. Из Зерновых позиции удерживали
бояре В. Ф. и А. В. Сабуровы. Среди Всеволожей-Заболоцких упоминается боярин Г. В.
Заболоцкий и окольничие К. Г. и П. Г. Заболоцкие. Расширили влияние выехавшие из
Крыма Ховрины. Боярином остался В. Г. Ховрин; его сын Дмитрий Владимирович вслед
за отцом получил должность казначея. Впервые печатником стало светское лицо, близкое
к великому князю, – Ю. Д. Траханиотов. Его отец Дмитрий Мануйлович, грек по
национальности, выехал на Русь в 1472 г. в свите невесты Ивана Васильевича Софьи
Палеолог.1 Новым по сравнению с предшествующим временем стало значительное
увеличение княжат в Думе. Из князей Гедиминовичей вышло 4 боярина: князья И. Ю.
Патрикеев с сыном Василием, Д. В. Щеня и И. В. Булгак. После опалы князей И. Ю. и В.
И. Патрикеевых, вероятно, заподозренных во влиянии на Дмитрия-внука и в подготовке
дворцового переворота, их могуществу наступил конец.2 Оба были пострижены в монахи,
а их зять князь С. И. Ряполовский расстался с головой. Зато выдвинулись представители
других титулованных родов. Из Оболенских князей в Думе находилось 4 боярина (князья
П. В. Нагой, В. И. и И. В. Стрига, А. В. Оболенские), из Стародубских князей 2 боярина
(князья Д. И. и С. И. Ряполовские). Впервые в Боярскую думу входят князья Ярославские
и Тверские. Переходу на великокняжескую службу князей Ярославских способствовало
присоединение Ярославского княжества к Московскому в 1468 г. и предшествующая
служба в качестве служилых князей. Из князей Ярославских высший думный чин
получили С. Р. Ярославский, Д. А. Пенков, В. В. Шестун, чин дворецкого – П. В.
Шестунов. Породнились с великокняжеской семьей тверские князья Холмские. В 1500 г.
Иван III выдал замуж за князя В. Д. Холмского дочь Феодосию.3 В Думе среди бояр
находим князей Д. Д. и В. Д. Холмских. Князья Ростовские и Суздальские пока не вошли в

1
Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV –первой трети XVI в. С.
273-274.
2
Корзинин А.Л. 1) Суздальская знать и ее роль в управлении Русским государством во второй половине XV –
начале XVI в.: дис. ... канд. ист. наук. СПб., 2003. С. 278-290; 2) «Государь всея Руси» Иван III и русская
аристократия // Исторический формат. 2016. № 1 (5). С. 169-173.
3
Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV–первой трети XVI в. С.
112-113, 287.
119

Думу, но среди дворецких находим князя В. И. Голенина из старшей ветви Ростовских


княжат.
В связи с пополнением Думы княжатами представители нетитулованной знати
оказываются вытеснены в окольничие. Князья сразу получают боярство, а
нетитулованные выходцы попадают в бояре через окольничие (например, А. М. Плещеев,
А. В. Сабуров). Другим путем в думные чины, «социальным лифтом», была служба в
дворецких. И. Б. Морозов в 1467 г. упоминается дворецким, а в 1475 г. – боярином.1
С правления князя Дмитрия Донского ворота и башни Московского Кремля стали
получать названия в честь ближайших сподвижников великих князей Московских.2 При
Иване III у членов Государева двора уже можно наблюдать собственные дворы в столице
и пригороде.3 В духовной грамоте в 1504 г. великий князь указал старшему сыну княжичу
Василию: «А что которые дворы мои внутри города на Москве, и за городом за моими
бояры и за князьями и за детми за боярскими, и за дворяны за моими, и за дворцовыми
людми, и за конюхи, и за мастеры за моими, и те все дворы сыну же моему Василью».4 М.
Е. Бычкова предположила, что во дворах на территории Кремля жили члены Государева
двора, чья служба проходила в Кремле, а остальные представители знати имели дворы за
его стенами.5 Бояре и дети боярские старались перенести свои дворы ближе к центру
Москвы и обзаводились не одним, а сразу несколькими дворами в столице, что
зафиксировано источниками середины – второй половины XVI в.
Нижний уровень Государева двора в середине–второй половине XV в. был
представлен детьми боярскими. Они, очевидно, уже тогда делились на дворовых и
городовых. Последние принимали активное участие в военных предприятиях. Вероятно,
городовые дети боярские служили резервом для набора в состав Государева двора, и со
временем некоторые из них поднимались в ряды дворовых детей боярских.6 Как правило,
городовые действовали совместно с дворовыми детьми боярскими, в помощь им.
Известно, что в октябре 1445 г. после возвращения Василия Васильевича из татарского
плена в Переславле к нему прибыли «все князи, и бояре его, и дети боярские, и множество

1
РК.С. 17; АСЭИ. Т. 1. № 330. С. 240; Зимин А.А. 1) Формирование боярской аристократии в России во
второй половине XV–первой трети XVI в. С. 284; 2) О составе дворцовых учреждений Русского государства
конца XV и XVI в. С. 181.
2
История Москвы с древнейших времен до наших дней. Т. 1. М., 1997. С. 53, 112-114; Бычкова М.Е. Состав
класса феодалов России в XVI в. Историко-генеалогическое исследование. С. 94-102; Ивина Л.И.
Иерархическая структура правящей элиты в княжествах Северо-Восточной Руси и Русском государстве
(конец XIV – первая половина XVI века). С. 98.
3
Тихомиров М.Н. Труды по истории Москвы. С. 213.
4
ДДГ. № 89. С. 354.
5
Бычкова М.Е. Состав класса феодалов России в XVI в. Историко-генеалогическое исследование. С. 101.
6
Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. С. 35; Ивина Л.И.
Иерархическая структура правящей элиты в княжествах Северо-Восточной Руси и Русском государстве
(конец XIV–первая половина XVI века). С. 95.
120

двора его ото всех градов».1 Вероятно, под дворовыми «ото всех градов» следует
понимать городовых детей боярских, особый разряд служилых людей, выросший из
территориальных ополчений.2
Приведем примеры службы городовых детей боярских, выделив курсивом
формулировки источника. Весной 1469 г. государь Иван Васильевич отправил под Казань
«рать в судех, воевода Константин Александрович Беззубцов, а с ним многие дети
боярские, из всех градов своих и из всех отчин братиа своеа потому же».3 В 1471 г. или в
1477 г. при подговке похода на Новгород Иван III обратился к «моим князем, и воеводам,
и бояром, и детем боярским, и всем людем ратным, хто ни пойдет на мою службу к
Великому Новугороду».4 В 1478/1479 г. после завоевания Новгорода Великого и
последовавшего за ним вывода местных непокорных бояр московский великий князь «в
Новгород Велики на их поместиа послал Московских много лучших людей, гостей и
детей боярских, и из иных городов из Московскиа отчины многых детей боярскихи
гостей».5 В 1496 г. Иван III отправил к Казани «многых детеи боярских двора своего и
понизовых городов дети боярскые, новогородцы, и муромцы, и костромичи, и иных
городов мнози».6 Впервые в разрядных книгах термин «городовые дети боярские»
упоминается в Вязьме при описании боевых действий России с Великим княжеством
Литовским. Воеводе передового полка князю В. В. Шуйскому было велено «людей у себя
оставить из своих людей, которые у нево, 500 человек голов детей боярских, опричь тех,
которыя с ним князи и дети боярские из двора и из городов». В 1514 г. государь Василий
III приказал воеводам из Тулы «за собою итить в головах писменых з детьми боярскими з
городовыми».7 В апреле 1514 г. Василий III приказал рязанскому наместнику князю Ф. Д.
Пронскому идти встречать посла от турецкого султана «со всеми нашими детми
боярскими рязанцы, которые нам служат, з дворовыми и з городовыми».8
Отсутствие для первой трети XVI в. источников типа десятен, фиксировавших
городовых детей боярских, препятствует тщательному изучению особенностей их
службы. Б. Н. Флоря обратил внимание на статью 26 «о бесчестье» Судебника 1550 г., где
дети боярские подразделяются на две категории: «за которыми кормленья» и «которые ...
емлют денежное жалованье».9 Под первыми, кормленщиками, исследователь имеет в виду

1
ПСРЛ. Т. 26. С. 199; Зимин А.А. Витязь на распутье: Феодальная война в России XV в. С. 203-204.
2
Бенцианов М.М. Государев двор и территориальные корпорации служилых людей Русского государства в
конце XV–середине XVI в.С. 72.
3
ПСРЛ. Т. 8. С. 155.
4
АСЭИ. Т. 1. № 405. С. 296-297.
5
ПСРЛ. Т. 8. С. 218.
6
Там же. Т. 26. С. 328.
7
РК. Т. 1, ч. 1. С. 109, 139.
8
Сборник РИО. Т. 95. С. 93.
9
Памятники русского права. Вып. 4. М., 1956. С. 238.
121

феодалов, составлявших великокняжеский (затем царский) двор, а под последними,


получавшими денежное жалованье, городовых детей боярских, несших службу на местах
в составе «города» – уездной дворянской корпорации.1
В целом можно говорить о том, что при великом князе Иване III Государев двор
приобрел общерусский характер, объединяя в себе служилую знать из различных прежде
самостоятельных княжеств и земель. Служба московскому государю продолжает
сохранять наследственный характер. Старомосковская нетитулованная аристократия
оказывается потеснена родовитыми княжатами, потомками Рюриковичей, сумевшими
пробраться в Боярскую думу и открывшими в нее доступ своим родственникам и детям.
Из-за наплыва княжеской знати увеличивается число окольничих в Боярской думе (18
окольничих против 39 бояр). Помимо великокняжеского двора у братьев и сыновей
«государя всея Руси» имелись собственные дворы с боярами, дворянами и вооруженными
слугами. На практике имели место переходы детей боярских из удельных в
великокняжеский двор, служба в котором считалась более престижной. По причине
возросшей конкуренции и желания титулованных и нетитулованных знатных родов
прочно удерживать в своих руках наибольшее число мест при дворе некоторые
землевладельцы были вынуждены искать себе покровителей в лице удельных владык,
служили им «верой и правдой», ожидая взамен милостей и стабильного материального
обеспечения.
При великом князе Василии III Ивановиче (1505–1533 гг.) состав служилых князей
пополнился новыми лицами. Летом 1508 г. на Русь из Великого княжества Литовского
прибыл князь Михаил Львович Глинский с братьями Иваном и Василием. Князья
Глинские, происходившие из литовского дворянского рода, оказались в Москве без земель
и получили от Василия Ивановича в вотчину Малый Ярославец и Медынь, в кормление –
Боровск.2 В январе 1526 г. Василий III женился на княгине Елене Васильевне Глинской,
племяннице князя М. Л. Глинского.3 Так Глинские породнились с великокняжеской
семьей.
В августе 1514 г. после взятия Смоленска на службу перешел потомок Гедимина
князь Михаил Иванович Ижеславский, который после Оршанского поражения русских
войск бежал обратно в Литву. В июле 1526 г. сын Михаила князь Федор Ижеславский (по

1
Флоря Б.Н. Формирование сословного статуса господствующего класса Древней Руси (На материале статей
о возмещении за «бесчестье») // Вопросы истории. 1983. № 1. С. 71-73.
2
Зимин А.А. 1) Новое о восстании Михаила Глинского в 1508 году // Советские архивы. 1970. № 5. С. 69-72;
2) Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV–первой трети XVI в. С. 142;
Кром М.М. Меж Русью и Литвой. Пограничные земли в системе русско-литовских отношений конца XV–
первой трети XVI в. С. 128, 139-153.
3
РК. Т. 1, ч. 2. С. 192-196.
122

матери Мстиславский) окончательно перебрался в Москву.1 Он был пожалован в вотчину


Малым Ярославцем, Кременцом, волостью Мышегой, в кормление – Каширой. В июне
1530 г. состоялась свадьба князя Ф. М. Мстиславского и Анастасии, дочери царевича
Петра и сестры Василия III.2
В середине XVI в. в состав служилых князей входили князья Бельские, Трубецкие,
Воротынские, Одоевские, Глинские, а также князь А. В. Черкасский, воеводичи
Мутьянские (из Валахии). В ДТ служилые князья были записаны после бояр, окольничих,
дворецких, казначеев, постельничих и дьяков, но перед князьями Оболенскими,
Ростовскими, Суздальскими и пр.3
Проведенная реконструкция Государева двора 1505–1533 гг. демонстрирует, что
его численность увеличилась незначительно. Двор за весь период правления Василия III
насчитывал не менее 850 человек, 89 дьяков (см. Приложение 7). При великом князе
Василии Ивановиче количество бояр сократилось, число окольничих возросло. В Думе
побывало 30 бояр (при Иване III – 40) и 25 окольничих (раньше 18). 7 окольничих стали
впоследствии боярами (в предшествующий период только один окольничий получил
боярский чин). Увеличивается число носителей дворцовых чинов. При великом князе
Василии III дворецких было 12 (раньше 9), ясельничих – 3 (раньше 4), постельничих –5
(вместо 2), ловчих– 5 (раньше 2), казначеев – 3 (раньше 1), оружничих – 2, печатников– 3
(вместо 1), сокольничих – 1 (вместо 2), стряпчих – 7, конюший был 1. К 1517 г. в
источниках впервые встречается термин «дума», т. е. Боярский совет при великом князе,
вершина Государева двора, высший законосовещательный орган, формирование которого
относится, очевидно, к более раннему времени.4
Впервые в правление Василия Ивановича встречается упоминание чинов
конюшего, оружничих, стряпчих, кравчих, шатерничих (барашей). Появление чина
оружничего в 1508 г. А. А. Зимин связывал с первыми упоминаниями в источниках
пищальников, пеших воинов, вооруженных огнестрельным оружием.5 А. К. Левыкин не
согласился с А. А. Зиминым и предположил, что появление этой должности было вызвано
к жизни новой системой организации армии.6

1
ПСРЛ. Т. 13. С. 45.
2
Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во второй половине XV–первой трети XVI в. С.
127-128, 139; Кром М.М. Меж Русью и Литвой. Пограничные земли в системе русско-литовских отношений
конца XV-первой трети XVI в. С. 119-123.
3
ТКДТ. С. 117-118. – Переезд на Русь князей Черкасских Сибока с сыном Кудадеком (в православии
Александром) и братом произошел в августе 1555 г. (ПСРЛ. Т. 13. С. 259).
4
Сборник РИО. Т. 53. С. 40; Т. 59. С. 147; Зимин А.А. Формирование боярской аристократии в России во
второй половине XV–первой трети XVI в. С. 21; Ивина Л.И. Иерархическая структура правящей элиты в
княжествах Северо-Восточной Руси и Русском государстве (конец XIV–первая половина XVI века). С. 96.
5
Зимин А.А. О составе дворцовых учреждений Русского государства конца XV и XVI в.С. 188.
6
Левыкин А.К. Оружничие в XVI столетии // Проблемы изучения памятников духовной и материальной
культуры. Материалы научной конференции 1989 г. Вып. 1. М., 1992. С. 10, 11.
123

В. Д. Назаров исследовал употребление терминов «дворяне» и «дети боярские» в


конце XV–первой трети XVI в. на страницах дипломатических документов, отразивших
переговоры России и Великого княжества Литовского, и пришел к следующим выводам.
Между детьми боярскими и дворянами не было пропасти, они являлись
взаимозаменяемыми и взаимодополняемыми, хотя дипломаты со статусом детей боярских
были в целом более знатными и более зрелыми по возрасту, чем дворяне. Понятие
«дворянин» указывало в первую очередь на принадлежность лица к великокняжескому
двору. Русские дворяне привлекались к переговорам преимущественно с литовским
послами – «панами-дворянами», в то время как в дипломатических сношениях с
Крымским ханством и Ногайской Ордой термин «дворяне» не употреблялся.1В. Д.
Назаров подчеркнул, что «дипломат-дворянин» эпохи Ивана III и Василия III совсем не
равен «дворянинину-приставу» и «дворянину-ездоку» актов и грамот XIV–XV вв.», т. е.
незнатным представителям низших страт княжеского двора. Наблюдения исследователя,
касающиеся высокого статуса дворовых детей в боярских в посольских документах,
указывают на содержание этого понятия, означавшего в первой трети XVI в. придворный
чин.
Численно в Боярской думе княжата стали преобладать над старомосковской
аристократией. Княжеская аристократия «переполняет» Думу в конце правления Василия
Ивановича. За все его княжение среди бояр встречаем 4 Гедиминовичей (князей Д. Ф.
Бельского, М. И. Булгакова, Д. В. Щеню с сыном Михаилом), 4 Оболенских (князей П. В.
Нагова, И. М. Репню, И. М. Стригина, И. В. Телепнева), 4 Суздальских (старших князей В.
В. и И. В. Шуйских, младших князей Б. И. и М. В. Горбатых), 3 Ростовских (князей А. В. и
Д. В. Ростовских, А. А. Хохолкова). По родовитости князья Ярославские и Стародубские
уступали литовским Гедиминовичам, князьям Суздальским и Ростовским, поэтому были
потеснены в ряды окольничих. Окольничими были князья И. Ф. Палецкий и В. В.
Ромодановский из Стародубских, князья П. В. Шестунов и К. Ф. Ушатый из Ярославских.
Получает распространение практика попадания в окольничие через должности дворецких.
Окольничими впоследствии стали бывшие дворецкие – князья И. Ф. Палецкий, П. В.
Шестунов, И. А. Жулебин, М. Ю. Захарьин. Из старомосковской знати стабильно
сохраняли власть и влияние в Думе и во Дворце Ратшичи (3 боярина: Г. Ф. Давыдов, В. А.
и И. А. Челяднины; 2 окольничих: П. Ф. Давыдов и И. А. Жулебин; 2 дворецких: А. Н.
Бутурлин и И. А. Жулебин), Кобылины (3 боярина: М. Ю. Захарьин, П. Я. и В. Я.
Захарьины; 2 окольничих: И. В. Ляцкий, М. К. Буззубцев), Морозовы (3 боярина: В. Г.,
И.Г. и М. В. Морозовы; 2 окольничих: Я. Г. и С. Б. Морозовы;1 дворецкий: И. С.

1
Назаров В.Д. Между Московой и Вильно: «дворяне» на листах посольских документов (конец XV–первая
треть XVI в.). С. 91-93.
124

Морозов). О силе Ратшичей говорит тот факт, что И. А. Челяднин был наделен чином
конюшего, т. е. стал главой Боярской думы.1
Превосходство титулованной знати над старомосковскими боярскими родами
проявилось в составе Боярской думы в последний год жизни Василия III2 и в Опекунском
совете, назначенном государем при малолетнем наследнике престола Иване IV, совет
возглавили В. В. и И. В. Шуйские из князей Суздальских.3
В период боярского правления (1533–1547 гг.) не произошло полного обновления
правящей элиты, Боярская дума превратилась в центральное государственное учреждение,
возросло ее значение как коллекивного органа принятия решений в политической и
судебно-административной сфере.4 Вместе с тем среди опекунов малолетнего Ивана IV,
носителей высших думных чинов, представителей верхних слоев Государева двора, шла
борьба за власть вследствие острого внутриполитического кризиса Русского
государства.5Усилились злоупотребления наместников и волостелей в местном
управлении.
Подводя итоги рассмотрению возникновения княжеского двора и общих тенденций
его развития в XIV–первой половине XVI в., можно сделать ряд наблюдений.
Образовавшийся из дружины великого князя в середине–второй половине XII в.
княжеский двор имел военные и административные функции. Он объединял в себе бояр и
вольных слуг, избравших для себя службу великому князю в качестве главной профессии.
После монголо-татарского нашествия по мере собирания русских земель вокруг Москвы
княжеский двор стал главной опорой великих князей Московских во всех военных и
политических предприятиях. Постепенно княжеский двор увеличивался в размерах,
усложнялись его функции. Произведенная реконструкция состава княжеских дворов
показала, что во времена Ивана Калиты, Семена Ивановича Гордого, Дмитрия Донского в
княжеский двор входили преимущественно нетитулованные боярские роды, издавна
служившие Москве. Служба московских бояр постепенно приобрела наследственный
характер. При Василии I Дмитриевиче и Василии II Темном, а возможно, и раньше этого

1
Зимин А.А. О составе дворцовых учреждений Русского государства конца XV и XVI в.С. 187-188.
2
В Боярскую думу в декабре 1533 г. входили бояре князья В. В. и И. В. Шуйские, М. В. и Б. И. Горбатые, Д.
Ф. Бельский, А. А. Ростовский и старомосковская знать в лице бояр В. Г. и И. Г. Морозовых, М. В. Тучкова,
М. Ю. Захарьина, М. С. Воронцова и окольничих Я. Г. Морозова и И. В. Ляцкого (Зимин А.А. Состав
Боярской думы в XV–XVI вв. // Археографический ежегодник за 1957. М., 1958. С. 52-53).
3
РГАДА. Ф. 201. Д. 42. Л. 40; ОР ГИМ. Воскресенское собрание (бумажное). № 154 б. Л. 1304; Корзинин
А.Л. К вопросу об Опекунском совете при малолетнем Иване IV // Вестн. С.-Петерб. ун-та. Сер. 2. 2014.
Вып. 2. С. 5-17.
4
Кром М.М. 1) «Вдовствующее царство»: политический кризис в России 30-40-х годов XVI века. М., 2010. С.
428-439; 2) Политический кризис в России 30-40-х годов XVI века (борьба за власть и механизм управления
страной): автореф. дис. ... докт. ист. наук. СПб., 2010. С. 11.
5
Корзинин А.Л. 1) Политическая борьба в России в годы боярского правления (1533–1538 гг.) // Вестн. С.-
Петерб. ун-та. Сер. 2. 2007. Вып. 4. С. 19-30; 2) Политическая борьба в России в годы боярского правления
(1538-1541 гг.) // Вестн. С.-Петерб. ун-та. Сер. 2.2008. Вып. 1. С. 31-40; 3) Политическая борьба в России в
годы боярского правления (1541–1547 гг.) // Вестн. С.-Петерб. ун-та. Сер. 2. 2008. Вып. 2. С. 11-21.
125

времени, в столицу приезжают служилые (служебные) князья из утративших


независимость княжеств Северо-Восточной Руси, а также из других земель. Благодаря
поддержке Василия Темного в годы династической смуты второй четверти XV в. верные
ему князья (Оболенские, Стародубские) оказываются среди бояр. К концу правления
Василия II Васильевича в состав двора уже входят дьяки. Дьяческий чин со временем
становится престижными притягивает представителей дворянских родов. В правление
великого князя Ивана III доля княжеского элемента в Государевом дворе продолжает
расти за счет притока из Великого княжества Литовского и из западнорусских земель,
находившихся под властью Литвы, служилых князей. При великом князе Иване
Васильевиче, подчинившего своей власти основную часть русских земель, княжеский
двор приобрел общерусский характер и трансформировался в Государев двор. Его
численность в правление Ивана III и его сына Василия III не превышала тысячи человек. В
последней четверти XV–начале XVI в. происходил постепенный переход от
территориальной к чиновно-территориальной структуре двора. Формируются лестница
чинов, такие государственные ведомства, как Дворец и Казна с их штатом служащих.
Численность Государева двора на протяжении первой половины XVI в. неуклонно
увеличивается. Уже в первой половине XV – начале XVI в. в состав двора входили
дворовые дети боярские, набиравшиеся, вероятно, из городовых детей боярских, а те, в
свою очередь, служили в территориальных местных ополчениях. На протяжении первой
половины XVI в. шло оседание дворовых детей боярских по городам.1 К середине XVI в.
они перестают рассматриваться как особый чин Государева двора. Возникает потребность
в проведении реформы Государева двора с целью оформления его в более четких рамках и
материального обеспечения служилых землевладельцев, несших государеву службу.

2.2. Тысячная книга 1550 г. и Дворовая тетрадь 50-х годов XVI в. как источники по
изучению Государева двора

В начале октября 1550 г.2 «царь и великий князь Иван Васильевич всеа Русии
приговорил з бояры учинить в Московском уезде, да в половине Дмитрова, да в Рузе, да в
Звенигороде, да в числяках и в ординцах, и в перевесных деревнях и в тетеревничих и в
оброчных деревнях, от Москвы верст за 60 и 70, помещиков детей боярских лутчих слуг
1000 человек», предназначенных для царских посылок.3 В связи с Тысячной реформой
была составлена ТК, куда были внесены служилые землевладельцы из московских

1
Новицкий В.И. Выборное и большое дворянство XVI–XVII веков. Киев, 1915. С. 7, 11.
2
В различных списках ТК стоят разные даты: 1, 2, 3, 9 октября 1550 г. (ТКДТ. С. 53).
3
ТКДТ. С. 53; Законодательные памятники Русского централизованного государства второй половины XVI–
первой половины XVII века. Тексты. Л., 1986. № 4. С. 30-31.
126

городов и Северо-Запада России. В источнике «лучшие слуги» разбиты на две и три


статьи в зависимости от своего служебного ранга и происхождения.
Существует предположение, что в подлиннике ТК присутствовало более 1078 лиц,
возможно, 1090 человек. Любопытно, что дворянские росписи фиксируют фамилии
тысячников, отсутствующие в сохранившихся списках документа: Турова Федора
Иванова сына, Сергеева Тимофея Иванова сына, Болтина Дмитрия Григорьева сына,
Бобоедовых Якова и Гаврилы, Зезевитова Афанасия Федорова сына, Бартенева Данилы
Никулина сына, Кузьмина-Караваева Ивана Васильева сына, Елагина Пимена Михайлова
сына, Баскаковых Алексея, Ивана и Федора Петровых детей.1 Однако представители
дворянских фамилий в конце XVII в. могли приписать своих родственников к тысячникам
задним числом. Указанный М. Е. Бычковой Б. У. Болтин как «фальшивый тысячник» в
действительности появляется в ТК по г. Острову Псковского уезда, а предполагаемый Н.
В. Мятлевым тысячник Булгак Дмитриев сын Мертваго, напротив, отсутствует в ТК.2
В сохранившихся списках ТК есть некоторые искажения в передаче рубрик
землевладельцев и самих имен тысячников, происходящие от многократного
переписывания документа и вследствие этого механических ошибок. Записанные в 3-ю
статью по Ростову князья Ростовские Никита и Федор Дмитриевы дети Буйносовы в
действительности не Буйносовы, а Яновы-Ростовские.3Обозначенные из Жабенского
погоста Деревской пятины Рунец и Митька Ивановы дети Шишмаревы в
действительности имели отчество не Ивановичи, а Юрьевичи. Из Буряжского погоста
Шелонской пятины Алексей Григорьев сын Кокорев-Курицын имел имя Александр. Из
Спасского погоста Бежецкой пятины Третьяк Иванов сын Почосов на самом деле Третьяк
Нечаев сын Паюсов. Князь Данила Юрьев сын Шаховской из Торопца имел отчество не
Юрьевич, а Андреевич.4 Записанные по Владимирцу, пригороду Пскова, Ульмез

1
Лихачев Н.П., Мятлев Н.В. Тысячная книга 7059–1550 года. Орел, 1911. С. XVI, XVII, 69; Долгоруков П.В.
Российская родословная книга. Т. IV.СПб., 1857. С. 298; Мятлев Н.В. Тысячники и московское дворянство
XVI столетия. Орел, 1912. С. 8, 33, 69; Бычкова М.Е. Состав класса феодалов России в XVI в. Историко-
генеалогическое исследование. М., 1986. С. 155.
2
Бычкова М.Е. Состав класса феодалов России в XVI в. Историко-генеалогическое исследование. С. 155,
157; ТКДТ. С. 99; Мятлев Н.В. Тысячники и московское дворянство XVI столетия. С. 34.
3
ТКДТ. С. 61, 120; Лихачев Н.П., Мятлев Н.В. Тысячная книга 7059–1550 г. С. 73. – С отождествлением
князей Буйносовых с Яновыми в ТК соглашается М. М. Бенцианов (Бенцианов М.М. «Княжеский элемент» в
новгородской поместной корпорации на рубеже XV-XVI вв. // Новгородский исторический сборник. Сб.
научных трудов. Вып. 15 (25). Великий Новгород, 2015. С. 99. Примеч. 62). А. В. Сергеев полагает иначе. С
его точки зрения князья Н. Д. и Ф. Д. Буйносовы были сыновьями князя Дмитрия Ивановича, хотя в
родословной он показан бездетным, но подобное указание не всегда соответствовало действительности и
могло появиться в случае, если сыновья умерли при жизни отца, не оставив мужского потомства (Сергеев
А.В. Княжеская аристократия Московского государства во второй половине XVI – начале XVII века: князья
Ростовские и Ярославские: дис. … канд. ист. наук. СПб., 2014. С. 107; Лобанов-Ростовский А.Б. Русская
родословная книга. Т. 2. СПб., 1895. С. 174).
4
ПКНЗ. Т. 4. С. 339; Т. 5. С. 381. – Вопрос об ошибках при написании фамилий князей Шехонских и
Шаховских в поздних списках источников см.: Сергеев А.В. Князья Шехонские и Дворовая тетрадь: к
уточнению состава списка князей Ярославских в Дворовой тетради // Вестн. С.-Петерб. ун-та. Сер. 2. 2014.
Вып. 1. С. 142–150.
127

Дмитриев с сыном Степаном – это Юреневы Ульмез Дмитриев сын и Степан Ульмезов
сын. Можно предположить, что значащийся по Володимерцу Григорьев сын Рудаков–это
помещик Григорий Иванов сын Рудаков, так как Рудаков с отчеством Григорьевич в
источниках не встречается. В ТК имеют место дефекты при написании погостов
Новгородских пятин: Рутинского вместо Ротинского, Городетцкого вместо Городенского,
Шерского вместо Щирского.
В историографии издавна сложились различные мнения относительно Тысячной
реформы и причин создания ТК. Н. В. Мятлев полагал, что Тысячная реформа нужна была
для того, чтобы «привлечь на постоянную службу в столицу лучших отечеством и
службою представителей уездного дворянства, образовать из них личную дружину
государеву».1 Рассматривая персональный состав тысячников и выборных дворян,
исследователь пришел к выводу о тождестве тысячников, выборных и московских
дворян.2 Точка зрения об идентичности выборных дворян и тысячников восходит в
отечественной историографии к В. Н. Татищеву.3
По мнению В. И. Новицкого, институт выбора был создан с целью привлечь к
столичной службе осевших по городам детей боярских, ранее несших службу при
Государевом дворе. Тысячная реформа 1550 г. способствовала призыву в Москву
дворовых и городовых детей боярских и включению их в царский двор. В отличие от Н. В.
Мятлева В. И. Новицкий полагал, что зачисление в тысячники приводило к разрыву с
местными служилыми корпорациями и главной целью имело пополнение «столичной
служилости».4
С. Б. Веселовский не сомневался в испомещении тысячников, подчеркивая, что
«это мероприятие очень крупного социально-экономического значения».5Он как и Н. В.
Мятлев считал, что институт выбора– выборные дворяне – появился благодаря Тысячной
реформе и что тысячники входили в Государев двор.6
И. И. Смирнов полагал, что Тысячная реформа была проведена в жизнь, а «лучшие
слуги» получили поместья под Москвой.7Исследователь рассматривал реформу «в плане
политики консолидации вокруг Москвы представителей бывших самостоятельных
удельных княжеств», как стремление царя «привязать бывшую независимую,
"немосковскую" знать к московскому двору», передавая ей земли на основании

1
Мятлев Н.В. Тысячники и московское дворянство XVI в. С. 82-83.
2
Там же. С. 66-68, 82.
3
Татищев В.Н. История Российская. Т. VII. М., 1968. С. 383.
4
Новицкий В.И. Выборное и большое дворянство XVI–XVII веков. С. 117.
5
Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины.М., 1963.С. 78-79.
6
Там же. С. 81, 83.
7
Смирнов И.И. Очерки политической истории Русского государства 30–50-х годов XVI в. М.; Л., 1958. С.
407-422.
128

поместного права.1 Общий вывод И. И. Смирнова о результатах Тысячной реформы


следующий: «Реформа 1550 г., укрепив экономические позиции дворян-помещиков,
превратив тысячников в своего рода корпорацию, члены которой не только являлись
политическими представителями дворянства в таких органах, как Земский собор, но и
поставляли кадры для всех отраслей государственного аппарата централизованного
государства».2 В своей оценке реформы И. И. Смирнов исходил из распространенного в
советской науке тезиса о борьбе боярства с дворянством и поддержке последним
централизаторской политики царя. Вслед за Н. В. Мятлевым он отметил службы
тысячников на разнообразных должностях: в кормленщиках, стрелецких головах, писцах,
дипломатических агентах. Это лишний раз доказывало «приход к власти новой,
дворянской группировки».
А. А. Зимин сомневался в наделении тысячников землями в Подмосковье и
соседних уездах.3 Исследователь опирался на отсутствие подавляющей части «лучших
слуг» в дошедших до нас фрагментах писцовых книг Московского уезда 1570–1580-х
годов. Всего ему удалось найти 60–70 испомещенных вместо 1078. В поздней работе А. А.
Зимин писал, что тысячники получили поместья под Москвой как лица, принадлежавшие
к Государеву двору, а не в результате практической реализации Тысячной реформы. «Не
Тысячная книга, а служба по дворовому списку была основанием для получения
подмосковных поместий», – полагал А. А. Зимин.4 С мнением А. А. Зимина согласились
Н. Н. Масленникова, Р. Г. Скрынников и А. Я. Дегтярев.5
Н. Е. Носов, в отличие от Н. В. Мятлева, В. И. Новицкого и С. Б. Веселовского,
напротив, считал, что «институт выбора не был создан испомещением избранной тысячи,
а сам его состав в 50-х годах не обязательно был тождественным избранной тысяче, хотя
многие представители последней в то или иное время входили в его состав».6
А. П. Павлов согласился с мнением Н. В. Мятлева и С. Б. Веселовского о
совпадении выборного дворянства с составом тысячников и подчеркнул важность
Тысячной реформы, цель которой заключалась в приведении численности Государева
двора в соответствие с реальными нуждами государства. К Тысячной реформе восходит
формирование нового чина выборных дворян. По подсчетам историка, «из 250 человек
воевод и голов, упомянутых в разрядных записях за 1549/1550–1552 гг., лишь два десятка

1
Там же. С. 417.
2
Там же. С. 419.
3
Зимин А.А. Реформы Ивана Грозного. М., 1960. С. 366-371
4
Зимин А.А. К изучению реформ «Избранной Рады» // История СССР. 1976. № 4. С. 136-140.
5
Масленникова Н.Н. Присоединение Пскова к Русскому централизованному государству. Л, 1955. С. 120-
123; Скрынников Р.Г. Начало опричнины. Л., 1966. С. 84-85; Дегтярев А.Я. Поместное землевладение и
хозяйство новгородских земель в XVI в.: автореф. дис. канд. ист. наук. Л., 1970. С. 8.
6
Носов Н.Е. Становление сословно-представительных учреждений в России. Изыскания о Земской реформе
Ивана Грозного. Л., 1969. С. 403.
129

лиц не числятся в ТК». Ученый пришел к выводу, что тысячники составляли большинство
членов двора середины XVI в., и именно с Тысячной реформой было связано
формирование нового Государева двора в его полном составе («основной костяк
государева двора составляли именно тысячники»).1А. П. Павлов не согласился с мнением
И. И. Смирнова о продворянском характере Тысячной реформыв связи с тем, что «доля
представителей княжеско-боярских фамилий в Тысячной книге значительно больше, чем в
Дворовой тетради».2
Историки, занимавшиеся Тысячной реформой, для доказательности своих выводов
детально не разбирали, не сравнивали состав «лучших слуг» и выборных дворян,
исходили из общей логики и принципов службы выборных дворян. Следовательно, их
выводы недостаточно убедительны. К тому же в историографии возникли дискуссии по
вопросу о совпадении состава тысячников и выборных дворян и о земельном обеспечении
«лучших слуг» поместьями в Подмосковье. Следует отметить, что Тысячная реформа
1550 г. имеет два аспекта. Первый касается вопроса о включении тысячников в состав
Государева двора и формировании царского двора в новом составе. Второй аспект
затрагивает проблему реального наделения тысячников дополнительными поместьями в
Московском, Дмитровском, Звенигородском и Рузском уездах.
Прежде чем коснуться анализа записанных в ТК и ДТ служилых землевладельцев,
остановимся на проблеме датировки ТК и ДТ. У исследователей не возникало сомнений,
что ТК появилась в 1550 г. в связи с октябрьским указом о наделении подмосковными
поместьями тысячи «лучших слуг». В пользу того, что ТК возникла в 1550 г. говорит то,
что убитые в ходе третьего Казанского похода 22 августа – 2 октября 1552 г. русские
воины записаны в источнике как живые. Князь Д. Ф. Бельский, возглавлявший список
бояр, умер 11 января 1551 г.3Но все же некоторые «мертвые души» по недосмотру
подьячих попали на страницы ТК, на что впервые обратил внимание М. М. Бенцианов.4
Князь Ю. И. Кропоткин, дворовый сын боярский Деревской пятины Великого Новгорода,
умер в 1548/1549 г.5 Юрий Никифоров сын Стромилов, сын боярский 3-й статьи из
Юрьева, на самом деле в марте 1549 г. погиб в Муроме от казанских татар. М. И.
Зачесломский, сын боярский третьей статьи из Галича, также погиб в марте 1549 г. в

1
Павлов А.П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове (1584–1605 гг.). СПб., 1992. С. 86,
90.
2
Павлов А.П. Государев двор и политическая борьба при Борисе Годунове (1584-1605 гг.): автореф. дис.
докт. ист. наук. СПб., 1993. С. 18.
3
Титов А.А. Вкладные и кормовые книги Ростовского Борисоглебского монастыря в XV, XVI, XVII и XVIII
столетиях. Ярославль, 1881. С. 36.
4
Бенцианов М.М. Новгородские источники Тысячной книги 1550 г. Опыт ретроспективного анализа //
Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2013. № 4 (54). С. 35.
5
ПКНЗ. Т. 5. С. 202-203, 320.
130

Муроме.1 Д. А. Волохов, сын боярский второй статьи из Лосицкого погоста Шелонской


пятины, в 1550/1551 г. получил поместье в Пскове и успел покинуть Лосицкий погост.2
Примерно в конце лета 1553 г. ТК подверглась некоторой переработке. М. М.
Бенцианов отметил, что раздел «Кострома» с детьми боярскими, служившими из этого
города, благодаря росту влияния А. Ф. Адашева был перенесен из третьей в первую
статью ТК.3 В связи с этим костромичи оказались ошибочно объединены с галичанами
под заголовком «Галич».4 В первоначальном виде в 3-й статье за Галичем была помещена
Кострома, под которой следовали списком А. Ф. Адашев с братом Данилой Федоровичем,
князь Д. Ф. Палецкий, И. С. Исленьев, А. И. Сумороков и далее до И. Ф. Шишкина
включительно. В июне 1553 г. А. Ф. Адашев, а в августе 1553 г. князь Д. Ф. Палецкий
стали окольничими и, вероятно, под воздействием Адашева их фамилии механически
перенесли с одного листа источника на другой, повысив статус, но при этом нарушив
структуру текста. Обычно Кострома писалась (в ТК и ДТ) перед Коломной, Тарусой,
Ржевой, Вязьмой, Тверью, а теперь оказалась в самом низу списка городов 1-й статьи,
выбиваясь из общего ряда.5
Представляется вероятным, что ТК в готовом виде имела вид кодекса (о чем
говорит название документа), в конце рубрик было оставлено некоторое место для
дополнительных записей и приписок. Например, в конце раздела «Вязьма» были
добавлены князья [Дмитрий] Шемяка, Иванец и Семейка Даниловы дети (в ТК «Юрьевы
дети» – ошибочное отчество) Гагарины, поскольку князья Данила и Юрий Юрьевы дети
Гагарины первоначально были внесены под заглавие перечня. Князь Дмитрий Шемяка
Данилов сын Гагарин оказался дважды записанным: первый раз добавлен в начало списка
детей боярских по Вязьме к его отцу, второй раз указан вместе с братьями Иваном и
Семейкой.6 Характер поздних приписок носят вставки следующих тысячников, вероятно,
новиков. В конце перечня тысячников 2-й статьи – «новокрещеные ис Торжку князь Иван
княж Мавковшев сын Теукечеева», в 3-й статье – «из Мурома ж Федор Дурасов. Матюшка
Прокофьев сын», «з Белые ж Микитка Васильев сын Елсуфьев» и пр.7
ТК несет в себе следы архаики, пережитков старины. Служилые люди в ряде статей
внесены в рубрики «князь Юрьевские Ивановича» (по Кашину, Дмитрову), «князь
Андреевские» (по Старице). Эти дети боярские когда-то служили удельным князьям

1
ПИРСС. С. 180.
2
ПКНЗ. Т. 6. С. 69-70.
3
Бенцианов М.М. Государев двор и территориальные корпорации служилых людей Русского государства в
конце XV–середине XVI в.С. 25.
4
ТКДТ. С. 69.
5
Там же. С. 57.
6
Там же. С. 44-78; Родословная книга князей и дворян Российских и Выезжих (Бархатная книга). Ч. 2. М.,
1787. С. 67.
7
ТКДТ. С. 60, 71, 79.
131

Юрию Ивановичу Дмитровскому и Андрею Ивановичу Старицкому, но к 1550 г. их дворы


давно перестали существовать. Князь Юрий Дмитровский был схвачен 11 декабря 1533 г.
и 3 августа 1536 г. умер в заточении. 10 декабря 1537 г. князь Андрей Иванович
Старицкий скончался «в нуже старадалческою смертию».1 К 1537 гг. были, очевидно,
ликвидированы дворы этих удельных князей. Сохранение пережитков старины в ТК 1550
г. М. М. Бенцианов объясняет тем, что главным ее источником послужила
несохранившаяся Боярская книга 1536/1537 г., ссылки на которую были обнаружены Н. П.
Лихачевым в дворянских родословных росписях.2
А. А. Зимин на основании порядка записей бояр и окольничих по хронологии
получения ими думных чинов, сделал вывод о составлении ДТ в 1551/1552 г. и
завершении к началу 1562 г.3 Думается, что данный плодотворный подход, основанный на
хронологии получения думных чинов, следует развить. Коснемся списка бояр, которым
открывается ДТ. Наиболее надежным источником для извлечения сведений о
пожаловании думными чинами являются официальные Государевы разряды, хотя и
дошедшие до нас не полно и в частных списках, сделанных представителями дворянских
фамилий для своих нужд и интересов.

Таблица 1. Бояре ДТ*

Бояре Никифор Музейск Список Время смерти либо убытия из двора


овский ий Михай
список список ловского
Бельский в в Боярин с начала июля 1557 г. либо с
Иван подлинно подлин лета 1560 г. (РК, с. 164, 187). Погиб
Дмитриевич, почернен но почер 25 мая 1571 г. (Вкладные и кормовые

князь нен** книги…, с. 36).

Шуйский в Боярин с августа 1541 г. (РК. С. 101),


Иван подлин либо с октября 1538 г. (Зимин 1958с,
Михайлович, ном с. 55).

князь почер
нен

1
ПСРЛ. Т. 13. С. 78, 121.
2
Бенцианов М.М. Государев двор и территориальные корпорации служилых людей Русского государства в
конце XV–середине XVI в.С. 24-26; Лихачев Н.П. Разрядные дьяки XVI века. М.; СПб., 2007. С. 442-445.
3
ТКДТ. С. 17; Зимин А.А. 1) Реформы Ивана Грозного. С. 371-375; 2) Дворовая тетрадь 50-х годов XVI в. и
формирование состава Боярской думы и дворцовых учреждений // ВИД. Т. 12. Л., 1981. С. 28-47.
132

Щенятев Боярин с января 1549 г. (РК, с. 122),


Петр либо с января 1550 г. (Зимин 1958с, с.
Михайлович, 62), либо боярин с апреля 1544 г.

князь (Назаров 1975, с. 48).

Мстислав Боярин с июля 1549 г. (РК, с. 120),


ский либо с ноября 1549 г. (Зимин 1958с,
Иван с.61).

Федорович,
князь
Морозов стар стар стар и Боярин с августа 1528 г. (РК, с. 72),
Иван болен болен 63 либо с сентября 1527 г. (Зимин 1958с,
Григорьевич 63-го годов с. 49). Умер после 1 сентября 1554 г.
умре умре (по помете) до 5 октября 1554 г.,
когда его сын Семен дал вклад по
отцу (ВКТСМ, с. 53).
Захарьин умре умре Боярин с июля 1547 г. П.у.***в июле
Григорий 1555 г. (РК, с.112, 152). Дача по нему
Юрьевич 20 июня 1558 г. (ВКТСМ, с. 101).
Умер 1 марта 1556 г. (Гиршберг 1960,
с.31-32, 35).
Но во Вкладной книге Новоспасского
монастыря, сказано (вероятно,
ошибочно), что Г. Ю. Захарьев, в
иночестве Гурий, умер 1 марта 1567
г. (Кормовая книга Московского
Ставропигиального Новоспасского
монастыря, с. II).
Пронский 63-го 63 умре Боярин с июля 1547 г. П.у. летом
Данило умре 1550 г. (РК. С. 111, 125) либо с
Дмитриевич, февраля 1547 г. (Зимин 1958с, с. 59).

князь Умер в 1554/1555 г. (по помете).

Палецкий Боярин с июля 1547 г. (РК. С. 110)


Дмитрий либо с января–февраля 1547 г.
Федорович, (Назаров 1975, с. 48).
133

князь
Булгаков Боярин с апреля 1540 г. П.у. в
Юрий 1558/1559 гг. (РК, с. 98, 177). Дал
Михайлович, вклад 9 августа 1554 г. По нему дали

князь вклад его дети Иван и Василий 28


июля 1562 г. (ВКТСМ, с. 134-135).
Хабаров Боярин с июля 1547 г. (РК, с. 112)
Иван либо не позднее января-февраля 1547
Иванович г. (Назаров 1975, с. 48).

Шуйский умре умре Боярин с января 1544 г. (РК, с. 107)


Федор либо с сентября 1543 г. (Зимин 1958с,
Иванович, с.57). П.у. в июле 1556 г. (РК, с. 159).

князь Вклад по нему дал князь Иван


Михайлович Шуйский 2 июня 1557 г.
(ВКТСМ, с. 75).
Горбатый Боярин с января 1544 г. (РК, с. 107).
Александр Казнен 7 февраля 1565 г.
Борисович, (Скрынников 1992, с. 544).

князь
Шуйский Боярин с июля 1550 г. (РК, с.127).
Петр Погиб в бою с литовцами 26 января
Иванович, 1564 г. на р. Уле (Зимин 1958с, с. 63).

князь
Воронцов умре умре Боярин с июня 1543 г. П.у. летом
Иван 1559 г. (РК, с. 104, 181). Вклад по
Семенович нему дал его племянник Иван
Михайлович Воронцов 6 мая 1560 г.
(ВКТСМ, с. 53).
Темкин Боярин с апреля 1549 г. (РК, с.118),
Юрий либо не позднее осени 1547 г.
Иванович, (Назаров 1975, с. 48).

князь
Булгаков Боярин с декабря 1547 г. (РК, с. 115).
Федор
134

Андреевич,
князь
Булгаков Боярин с марта 1559 г. (РК,с. 178).
Петр Казнен осенью 1575 г. (Скрынников
Андреевич, 1992, с. 544).

князь
Булгаков Боярин с июня 1556 г. (РК, с.156).
Иван Пострижен насильствен
Андреевич, но в монахи под именем Ионы в

князь феврале 1565 г. (Зимин 1958с, с. 67).


Умер в 1569 г. (Список
погребенных…, с. 23).
Булгаков Боярин с лета 1559 г. (РК, с. 181).
Дмитрий
Андреевич,
князь
Пронский Боярин с февраля 1547 г. (РК, с. 10),
Иван либо с января–февраля 1547 г.
Иванович, (Назаров 1975, с. 48). Ушел в монахи

князь около 1568/1569 г. Погиб в 1569 г.


(Скрынников 1992, с. 354, 436).
Глинский 68-го 68 умре Боярин с июля 1547 г. (РК, с.110),
Михаил умре либо с января 1547 г. (Зимин 1958с,
Васильевич, с.59). П.у. в 1559 г. (РК, с. 180).

князь Вклад на помин его души дан 11


декабря 1559 г. (ВКТСМ, с. 50).
Юрьев Боярин с июля 1549 г. (РК. С. 121),
Василий либо с января 1549 г. (Зимин 1958с,с.
Михайлович 61). Умер 3 апреля 1567 г. (Кормовая
книга Кирилло-Белозерского
монастыря…, с. II).
Микулинский 68-го 68 умре Боярин с января 1550 г. (РК, с.122).
Семен умре П.у. в 1559 г. (РК. С. 182). Вклад по
Иванович, нему, в иночестве Сергии, 12 августа
в 7068 г. (1559/1560 г.) (Кормовая
135

князь книга Кирилло-Белозерского


монастыря…, с. 85).
Курлятев Боярин с октября 1549 г. (РК, с. 124)
Дмитрий либо с марта 1549 г. В октябре 1562
Иванович, г. насильственно пострижен в монахи

князь (Зимин 1958с, с. 61).

Ростовский в опале в опале в опале Боярин с 2 июня 1553 г. (РК, с. 140).


Семен Попал в опалу в июле 1554 г. (ПСРЛ.
Васильевич, Т. 13, с. 237-238). П.у. без боярского

князь звания в 1564/1565 г. (РК, с. 213).


Убит в 1565 г. (Скрынников 1992, с.
241).
Серебряный Боярин с сентября 1549 г. (РК, с. 14).
Василий Умер в 1568 г. (Скрынников 1992, с.
Семенович, 401).

князь
Серебряный Боярин с лета 1551 г. (РК,с. 131).
Петр Казнен 21 июля 1570 г. (Скрынников
Семенович, 1992, с. 401, 541).

князь
Морозов Боярин с января 1550 г. (РК. С. 122)
Михаил либо с конца 1549 г. (Зимин 1958с, с.
Яковлевич 62). В январе–июле 1549 г.
окольничий (РК, с.14). Казнен
весной-летом 1573 г. (Скрынников
1992, с. 475).
Шереметев Боярин с июня 1552 г. (РК, с. 136)
Иван либо с сентября 1549 г. Окольничий в
[Большой] декабре 1548 г-январе 1549 г. (Зимин

Васильевич 1958с, с. 61). Ушел в монахи 7 июня


1571 г. (Скрынников 1992, с.433).
Шереметев Боярин с 1557/1558 г. (РК. С. 172).
Никита Казнен осенью 1563 г. (Скрынников
Васильевич 1992, с. 176) либо около 1564 г.
136

(Зимин 1958с, с. 68).


Шереметев Боярин с осени 1558 г. (РК, с. 176).
Иван Убит в январе 1577 г. (Зимин 1958с,
Меньшой с. 68).

Васильевич
Федоров Боярин с июля 1547 г. (РК, с. 110)
Иван либо с мая–августа 1547 г. Казнен в
Петрович 1568 г. (Зимин 1958с, с. 60).

Юрьев Боярин с января 1550 г. (РК, с.122)


Данила либо с марта 1548 г. (Зимин 1958с, с.
Романович 59). Умер 27 ноября 1564 г.
(Кормовая книга Московского
Ставропигиального Новоспасского
монастыря, с. II).
Яковлев умре умре Боярин с апреля 1551 г. (РК. С. 131).
Захарий Умер 1 июля 1555 г. (Кормовая книга
Петрович Московского Ставропигиального
Новоспасского монастыря, с. II).
Шеин болен болен Боярин с лета 1553 г. (РК, с. 141)
Иван либо с конца 1552 г. (Зимин 1958с, с.
Дмитриевич 59, 64). П.у. в ноябре 1553 г. (РК, с.
12).
Заболоцкий умре Боярин с апреля 1552 г. П.у. в июле
Семен 1557 г. (РК,с. 133, 162).
Константи
нович
Серебряный в Боярин с мая 1551 г. (РК, с. 131).
Петр подлинн
Семенович, ой почер

князь нен

Немой в в Боярин с июня 1552 г. (РК, с. 136).


Дмитрий подлинно подлин Насильственно пострижен в монахи в
Иванович, й ной феврале 1565 г. (Зимин 1958с,с. 64). 2

князь почернен почер сентября 1566 г. Иван IV сделал по


137

нен нему вклад (ВКТСМ, с. 58).


Морозов Боярин с апреля-мая 1554 г. (РК, с.
Петр 146) либо с декабря 1553 г. (РК.Т. 1,
Васильевич ч. 3, с. 461; Зимин 1958с, с. 64).

Адашев 65-го 65 умре Боярин с 2 июня 1553 г. (РК, с. 140).


Федор умре В марте 1553 г. еще окольничий
Григорьевич (Зимин 1958с, с. 61). П.у. в апреле
1554 г. (РК, с. 144). Умер в 1556/1557
г. (по помете). Вклад по нему, иноке
Арсении, дали его дети Алексей и
Данила 16 апреля 1557 г. (ВКТСМ, с.
104).
Траханиотов в в Боярин с августа 1553 г. П.у. в
Василий подлинн подлинн сентябре 1565 г. (РК, с. 141, 222).
Юрьевич ой почер ой почер
нен нен
Воронцов почер почер Боярин с мая 1554 г. (РК, с. 145),
Иван нен нен либо с апреля 1554 г. (Зимин 1958с, с.
Михайлович 64). П.у. в марте 1565 г. (РК, с.214).
Умер до 19 февраля 1571 г., когда его
брат Иван Дмитриевич сделал по
нему вклад (ВКТСМ, с. 53).
Троекуров Боярин с июля 1556 г. (РК, с. 159),
Иван либо с 1554 г. (Зимин 1958с, с. 67).
Михайлович, Боярин с 1554/1555 г. (по пометам)

князь (Музейское собрание, л. 47 об.;


Собрание Н.М. Михайловского, л. 49
об.).
Горенский Боярин с мая 1555 г. (РК, с. 152).
Иван
Васильевич,
князь
Шемякин- умре умре Без боярского чина в разрядах.
[Пронский] Боярин с 1555 г. (Зимин 1958с, с. 67).
Юрий П.у. в апреле 1554 г. (РК. с. 144).
138

Иванович, Вклад по нему сделал его дядя князь


князь И. И. Пронский 1 апреля 1555 г.
(ВКТСМ, с. 45).
Воронцов Боярин с июня 1555 г. (РК, с.150).
Юрий Боярин с 1554/1555 г. (по пометам)
Михайлович (Музейское собрание, л. 58; Собрание
Н.М. Михайловского, л. 61 об.).
Воронцов Боярин с мая 1554 г. (РК, с. 145),
Иван либо с апреля 1554 г. (Зимин 1958с, с.
Михайлович 64).

Плещеев Боярин с октября 1555 г. (РК, с. 153).


Алексей Казнен в 1570 г. (Зимин 1958с, с. 65).
Данилович
Кашин Боярин с октября 1555 г. (РК, с. 153).
Юрий Казнен 30 января 1564 г. (Зимин
Иванович, 1958с, с. 67).

князь
Булгаков в в Боярин с июня 1556 г. (РК, с. 156).
Иван подлинн подлинн
Андреевич, ой почер ой почер

князь нен нен

Курбский Боярин с июня 1556 г. (РК, с. 156).


Андрей Бежал в Литву 30 апреля 1564 г.
Михайлович, (Зимин 1958с, с. 67).

князь
Ростовский- Боярин с июля 1557 г. (РК, с. 162).
[Катырев] Казнен в 1566 г. (Зимин 1958с, с. 67).
Андрей
Иванович,
князь
Чеботов Боярин с лета 1559 г. (РК, с. 181)
Иван либо с 1558 г. Ушел в монахи около
Яковлевич 1571 г. (Зимин 1958с, с. 64).
139

Яковлев Боярин с 26 марта 1558 г. (РК, с.


Иван 167). Казнен после мая 1571 г. (Зимин
Петрович 1958с, с. 68).

Хилков Боярин с лета 1558 г. (РК, с. 172),


Дмитрий либо с марта 1559 г. (Зимин 1958с, с.
Иванович, 69).

князь
Салтыков Боярин с ноября 1562 г. (РК, с. 199)
Яков либо с июня 1558 г. (по пометам)
Андреевич (Музейское собрание, л. 44; Собрание
Н.М. Михайловского, л. 45).
Репнин Боярин с лета 1559 г. (РК, с.181) либо
Михайло с марта 1559 г. Казнен около 1564 г.
Петрович, (Зимин 1958с, с. 69).

князь
Нагой Без боярского чина в разрядах.
Федор Боярин с июля 1559 г. (Зимин 1958с,
Михайлович с. 60).

Яковлев Боярин с марта 1559 г. (РК, с. 178).


Семен
Васильевич
Воротын Боярин с лета 1560 г. (РК, с. 185).
ский
Александр
Иванович,
князь
Нохтев Боярин с лета 1560 г. (РК, с. 190).
Андрей Умер незадолго до 8 марта 1579 г.
Иванович, (Зимин 1958с, с. 70).

князь
Салтыков Боярин с ноября 1562 г. (РК, с. 199)
Лев либо с июня 1561 г. Казнен в 1571 г.
Андреевич (Зимин 1958с, с. 66).
140

Волынский Боярин с ноября 1562 г. (РК, с. 198)


Михаил либо с февраля 1561 г. (Сборник
Иванович РИО. Т.71, с. 33). Погиб в мае 1571 г.
(Зимин 1958с, с. 70).
[Колычев]- Боярин с ноября 1562 г. (РК, с. 199)
Умной либо с марта 1562 г. Умер до 2
Федор января 1575 г. (Зимин 1958с, с. 68).

Иванович
боярин и подлинно подлин в Боярин с января 1550 г. (РК, с. 122),
дворецкий почернен но почер подлин либо с марта 1548 г. (Зимин 1958с, с.
Юрьев нен ном 59).

Данила почер

Романович нен

Курбский почер Боярин с июня 1556 г. (РК, с. 156).


Андрей нен
Михайлович,
князь

*Составлена по: списки ДТ (Никифоровский (ТКДТ, с. 111-113), Музейский (ОР ГИМ. Музейское собрание.
№ 3417. Л. 42 об.-44), Михайловского (ОР РНБ. Собрание Н. М. Михайловского. Оп. 2. F. 162. Л. 44-45));
Вкладные и кормовые книги (Вкладные и кормовые книги Ростовского Борисоглебского монастыря в XV,
XVI, XVII и XVIII столетиях / изд. А. Титовым. Ярославль, 1881; ВКТСМ; Гиршберг В.Б. Материалы для
свода надписей на каменных плитах Москвы и Подмосковья XIV–XVII вв. // Нумизматика и эпиграфика. Т.
1. М., 1960; Зимин А.А. Состав Боярской думы в XV–XVI вв. // Археографический ежегодник за 1957. М.,
1958. С. 41-81; Кормовая книга Московского Ставропигиального Новоспасского монастыря. М., 1903;
Кормовая книга Кирилло-Белозерского монастыря, изд. И.П. Сахаровым // Записки отделения русской и
славянской археологии Императорского археологического общества. Т. I. СПб., 1851; Назаров В.Д. О
структуре Государева двора середины XVI в. // Общество и государство феодальной России. Сб. статей к 70-
летию Л.В. Черепнина. М., 1975. С. 40-54; ПСРЛ. Т. 13. М., 2000; РК; Сборник РИО. Т. 71. СПб., 1892;
Скрынников Р.Г. Царство террора. СПб.,1992; Список погребенных в Троицкой Сергиевой лавре от
основания оной до 1880 года. М., 1880).
**«Почернен», вероятно, значило зачеркивание имени феодала в подлиннике ДТ в связи с прекращением
его службы; зафиксировано в виде редакторской пометы позднего переписчика при копировании
делопроизводственного документа. Часто вычеркивали фамилии, встречавшиеся в тексте дважды.
*** П.у. – последнее упоминание в источниках (в этой и других таблицах).
141

Даже при беглом чтении боярского списка бросается в глаза то, что некоторые
имена нарушают стройный хронологический ряд получения думных чинов. Например,
князь И. Д. Бельский, возглавляющий список бояр, мог быть внесен в начало списка не
раньше июля 1557 г. или лета 1560 г., когда он впервые упоминается в разрядах с
боярским чином.Очевидно, князь П. А. Булгаков (боярин с марта 1559 г.) не раньше марта
1559 г. был приписан к брату Ф. А. Булгакову (боярину с декабря 1547 г.) с другими
братьями князьями – И. А. Булгаковым (приписан не раньше июня 1556 г.), Д. А.
Булгаковым (не раньше лета 1559 г.). Запись братьев Булгаковых «целым гнездом» могла
быть завершена не раньше лета 1559 г. Князь С. В. Звяга Ростовский стал боярином в
июне 1553 г., а уже в июле 1554 г. попал в опалу (пытался бежать в Литву) и выбыл из
Государева двора. Об опале появилась помета в тексте памятника. Значит, князя С.
Ростовского внесли в текст в период между июнем 1553 г. – июлем 1554 г.Н. В.
Шереметев мог быть приписан к брату И. В. Большому Шереметеву не раньше 1557/1558
г., а И. В. Меньшой Шереметев – не раньше осени 1558 г., когда они стали боярами.
Вместе братья Шереметевы могли быть записаны в строку («всем гнездом») не раньше
осени 1558 г.
При внимательном изучении списка бояр можно заметить, что имена думцев стоят
в четкой последовательности по хронологии получения чинов, начиная с Ф. Г. Адашева
(боярина с июня 1553 г.) и заканчивая Ф. И. Умным (боярином с 1562 г.). Отмеченная А.
А. Зиминым последовательность боярских чинов с 1550/1551 г. на практике часто не
соблюдалась. До Адашева имеет место разнобой в датах получения боярских званий.
Можно предположить, что составление списка бояр падает на период с июня 1553 г.
(упоминание Адашева в качестве боярина) и до июля 1554 г. (опалы князя Ростовского и
выбывание его из боярства).
Существует проблема, связанная с внесением различных помет в текст ДТ, в
частности, помет о смерти и выходе из состава двора служилых землевладельцев. Такие
пометы легче других локализовать по времени, установив периоды их возникновения. С
чем могло быть связано вычеркивание имени из беловика? Во-первых, с изменением
места службы дворового и, как следствие, с внесением его фамилии в другую рубрику.
Во-вторых, со стремлением подьячих избежать дублирования имени служилого человека
в одной рубрике. Дублирование могло возникнуть при изменении первоначального
замысла составителей документа. Например, вначале имена думных писали по
хронологии получения ими чинов, затем решили дописывать имена младших братьев к
старшим братьям. В связи с этим стали вычеркивать имена родственников, ранее шедших
по хронологии. В-третьих, часто, но не всегда, служилых людей вычеркивали из-за
прекращения службы (по болезни, немощи, пленения, по причине смерти).
142

Князь И. Д. Бельский погиб 25 мая 1571 г., и, видимо, около этого времени против
его фамилии появилась помета «в подлинной почернен». После 1563/1564 г. была
поставлена аналогичная помета рядом с именем князя И. М. Шуйского. Князь Д. И. Немой
был насильственно пострижен в монахи в феврале 1565 г. Возможно, в это время он был
вычеркнут из списка бояр («в подлинной почернен»). Может быть, помета «почернен»,
читающаяся в Никифоровском и Музейском списках, относится не к князю Д. И. Немому,
а к князю П. С. Серебряному? В списке Михайловского помета «почернен» стоит возле
князя П. С. Серебряного. Последнее упоминание В. Ю. Траханиотова в источниках
относится к 19 сентября 1565 г. Возможно, тогда его и вычеркнули из списка бояр.
Странным кажется повторное упоминание Д. Р. Юрьева и князя А. М. Курбского в
конце списка бояр. Д. Р. Юрьев упомянут как «боярин и дворецкий», причем в списке
дворецких ДТ его нет. Д. Р. Юрьев впервые назван в источниках дворецким Большого
дворца 27 марта 1547 г. В конце 1552 г. – начале 1553 г. Д. Р. Юрьев возглавил Казанский
дворец. К 30 апреля 1554 г. относится последнее упоминание Юрьева дворецким.1
Следовательно, указание на Юрьева как на дворецкого могло возникнуть не позднее
апреля 1554 г. Можно допустить, что вторичное упоминание Юрьева и Курбского в конце
списка бояр (законченном не раньше марта 1562 г., времени последних боярских
назначений) – это простая ошибка подьячих, вызванная стремлением не упустить ни одну
фамилию при подведении итогов списка за десятилетие. Задним числом было отмечено,
что Д. Р. Юрьев в свое время был дворецким.
Помета «стар и болен 63-го умре» против И. Г. Морозова – разновременная и
состоит из двух частей. «Стар и болен» было написано до сентября 1554 г., когда Иван
Григорьевич еще находился на службе. После смерти Морозова в сентябре 1554 г. к его
имени была добавлена новая помета: «63 умре». Следовательно, список бояр мог быть
составлен не позже сентября 1554 г., иначе И. Г. Морозов просто в него не попал.
Помета «умре» возле Г. Ю. Захарьина возникла не ранее 1 марта 1556 г., когда он
умер. Князь Д. Д. Пронский умер в 1554/1555 г., после чего появилась соответствующая
помета: «63 умре». Князя Ф. И. Скопина Шуйского не стало к 2 июня 1557 г. О факте
смерти свидетельствует помета «умре». И. С. Воронцов умер до 6 мая 1560 г.
Следовательно, помета «умре» возникла около этого времени. Князь М. В. Глинский
скончался до 11 декабря 1559 г. Возле его имени была поставлена помета «68 умре».
Князь С. И. Микулинский умер 12 августа 1559 г.2, о чем свидетельствует и помета: «умре
68-го». З. П. Яковлев умер 1 июля 1555 г. Тогда же была сделана помета «умре».

1
Назаров В.Д. Из истории центральных государственных учреждений России середины XVI в. (К методике
изучения вопроса) // История СССР. 1976. № 3. С. 78, 82-84.
2
Зинько М.А. «Не человек, но аггел Божий»: опыт изучения биографии князя Семена Ивановича
Микулинского // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2012. № 1 (47). С. 73.
143

Последнее упоминание И. Д. Шеина в разрядах относится к ноябрю 1553 г. Видимо, в это


время он уже был нездоров, о чем говорит помета «болен» рядом с его именем. С. К.
Заболоцкий последний раз в источниках упоминается в июле 1557 г. Возможно, вскоре
после этого времени его не стало, о чем в тексте источника появилось соответствующее
указание. Ф. Г. Адашев скончался в период между сентябрем 1556 г. и 16 апреля 1557 г.
Вскоре около его фамилии возникла помета: «умре 65-го». Князь Ю. И. Шемякин умер до
1 апреля 1555 г., на что указывает слово «умре». Практически все пометы о времени
смерти, состоянии здоровья бояр были выполнены в период между ноябрем 1553/1554 г. –
1560 г.
Теперь следует обратиться к списку тех бояр, кто по каким-то причинам не попал в
боярский список ДТ (см. табл. 2).

Таблица 2. Бояре, не попавшие в ДТ*

Бояре Время получения боярского Время убытия из двора


чина
Бельский Боярин с августа 1530 г. (РК, П.у. в августе 1550 г. (РК, с.129).
Дмитрий с. 74). Вклад по нему, в монашестве
Федорович,князь Зосимы, дан 13 января (Кормовая
книга Кирилло-Белозерского
монастыря…, с. 67). Умер 13 января
1551 г. (Зимин 1958с, с.52). На самом
деле умер 11 января 1551 г.
(Вкладные и кормовые книги
Ростовского Борисоглебского
монастыря …, с. 36).
Шеин Василий Боярин с июля 1547 г. (РК, с. П.у. в октябре 1549 г. (РК, с.124).
Дмитриевич 111) либо с декабря 1546 г. Вклад по немусделали его дети Борис
(Зимин 1958с, с. 58). и Андрей 25 августа 1557 г. (ВКТСМ,
с. 97).
Щенятев Боярин с апреля 1546 г. (РК, П.у. в 1547 г. (РК, с. 112).
Василий с. 109).
Михайлович,
князь
Глинский Юрий Боярин с февраля 1547 г. П.у. в феврале 1547 г. (РК, с. 10).
144

Васильевич, (РК, с. 10) либо с января Убит в июне 1547 г. (Зимин 1958с, с.
князь 1547 г. (Зимин 1958с, с. 59). 59).

Юрьев Боярин с февраля 1547 г. П.у. в феврале 1547 г. (РК, с.10).


Иван Большой (РК, с. 10). Умер в июне 1552 г. (Зимин 1958с, с.
Михайлович 59).

Морозов Боярин с декабря 1548 г. (РК, П.у. в апреле 1551 г. (РК, с.131).
Григорий с. 117).
Васильевич
Курлятев Боярин с октября 1549 г. (РК, П.у в октябре 1550 г. (РК, с.130).
Константин с. 124) Вклад по нему дал его брат Дмитрий
Иванович, князь 16 июня 1551 г. (ВКТСМ, с.113).

Пронский Иван Боярин с октября 1549 г. (РК, П.у. в октябре 1549 г. (РК, с.124).
Васильевич, с. 124).
князь
Нагой Боярин с сентября 1549 г. Вклад по нему, иноке Мисаиле, дал
Михаил (Зимин 1958с, с. 61). его брат Григорий Иванович 8 июня
Яковлевич 1550 г.(ВКТСМ, с.70).

Воротынский Боярин в октябре 1550 г. П.у. 2 июня 1553 г. (РК, с.141). Он


Владимир (ТКДТ, с. 54), в мае 1551 г. сам делал вклады в 7057 и 7062
Иванович, князь (РК, с.132). гг.(1553/1554 г.). Вклад по нему его
жены 27 сентября и 15 июля
(Кормовая книга Кирилло-
Белозерского монастыря…,с. 70).
Умер 27 сентября 1553 г. (Зимин
1958с, с. 63).
Ромодановский 2 октября 1552 г. еще не П.у. в мае 1555 г. (РК, с.152).
Федор боярин; боярин с мая 1555 г.
Борисович, князь (РК, с.138, 152).
Кашин Федор В апреле 1554 г. еще не П.у. в октябре 1555 г. (РК, с.154).
Иванович, князь боярин; боярин с октября
1555 г. (РК, с.144, 154).
Булгаков- Боярин с сентября 1509 г. ; в Принял монашество в Троице-
Голицын сентябре 1514 г. взят Сергиевом монастыре под именем
Михаил литовцами в плен. Вернулся Ионы. По Ионе его сын Юрий
145

Иванович, князь из литовского плена 20 Михайлович Булгаков дал вклад 9


декабря 1551 г. (Зимин 1958с, августа 1554 г. (Список погребенных
с. 49). По посольской книге, в Троицкой Сергиевой лавре …, с. 5).
прибытие в Москву Иона умер в монастыре до августа
произошло 27 февраля 1552 1554 г. (Зимин 1958с, с. 49).
г. (Сборник РИО. Т.59, с.
356). Упоминается как
боярин в Москве в разрядах
в июне-августе 1553 г. (РК,
с.141).
Телятевский Боярин с ноября 1562 г. (РК, П.у. весной 1564 г. (РК, с. 208).
Петр с.198) либо с января 1561 г. Вклад на помин его души дан 12
Иванович, князь (Зимин 1958с, с. 70). июня 1564 г. (ВКТСМ, с. 83).

Сукин Федор Боярин в феврале 1561 г. П.у. в сентябре 1565 г. (тогда же


Иванович (Сборник РИО. Т. 71, с. 33). впервые назван боярином в разрядах)
(РК, с. 223). Умер в ноябре 1565 г.
(Зимин 1958с, с. 70). ).
Глинский Не боярин в 1559/1560 г.; П.у. летом 1564 г. (РК, с. 209). Умер
Василий боярин с 1561/1562 г. (РК, в период между 15 июля и 24 августа
Михайлович, с.187, 193). 1564 г.(ВКТСМ, с. 50).

князь
Морозов Летом 1559 г. еще П.у. в ноябре 1562 г. (РК, с.198).
Владимир окольничий; боярин с Казнен около 1568 г. (Зимин 1958с, с.
Васильевич 1561/1562 г. (РК, с.182, 195). 64).

Звенигородский Боярин с марта 1562 г. П.у. в марте 1562 г. (Зимин 1958с, с.


Иван Петрович (Зимин, с. 71). 70).

Оболенский Боярин с ноября 1562 г. (РК, П.у. в ноябре 1562 г. (РК, с.199).
Федор с.199) либо с марта 1562 г.
Михайлович, (Зимин 1958с, с. 71).

князь

*Составлена по: Кормовая книга Кирилло-Белозерского монастыря, изд. И.П. Сахаровым // Записки
отделения русской и славянской археологии Императорского археологического общества. Т. I. СПб., 1851;
Зимин А.А. Состав Боярской думы в XV–XVI вв. // Археографический ежегодник за 1957. М., 1958. С. 41-
81; Вкладные и кормовые книги Ростовского Борисоглебского монастыря в XV, XVI, XVII и XVIII
146

столетиях / изд. А. Титовым. Ярославль, 1881; ВКТСМ; РК; Список погребенных в Троицкой Сергиевой
лавре от основания оной до 1880 года. М., 1880; ТКДТ; Сборник РИО. Т. 59. СПб., 1887; Сборник РИО. Т.
71. СПб., 1892.

Если сравнить бояр из списка ДТ с теми лицами, которые получили думные чины в
период с 1550 г. по 1562 г., то выявится ряд характерных закономерностей. Князь Д. Ф.
Бельский, умерший в январе 1551 г., не попал в ДТ. Также не были внесены в нее бояре,
умершие в 1547–1549 гг. Нет в ДТ И. М. Юрьева (умер в июне 1552 г.) и князя В. И.
Воротынского (умер в сентябре 1553 г.). Следовательно, список бояр мог возникнуть не
ранее сентября 1553 г.
Первоначальное ядро списка бояр ДТ, очевидно, не могло не
зафиксироватьместнический порядок записи думных людей. Если мы уберем позднейшие
приписки, то выявится первоначальный порядок записи бояр. Если жеиз боярского списка
ДТ исключить имена бояр, не встречающиеся в боярских списках разрядов, окажется, что
к дворовому списку более всего близок список бояр от июня 1553 г.,1с той разницей, что
июньский список 1553 г. отразил рост влияния Ф. Г. Адашева, возглавившего его. В ДТ с
Ф. Г. Адашева бояре записаны по хронологии получения боярских чинов.
Князья Ф. Б. Ромодановский (боярин в мае 1555 г., вскоре постригся в монахи под
именем Феодорита и умер в 1573 г.2) и Ю. И. Кашин (боярин в октябре 1555 г.) не попали
в ДТ, очевидно, из-за кратковременного пребывания в думных чинах и по недосмотру
подьячих. Князь М. И. Булгаков вернулся из литовского плена в Москву в феврале 1552 г.
В марте-июне 1553 г. он с боярским чином упоминался в разрядах. Но в документе
Булгакова нет. Князь Михаил Иванович, вероятно, умер до 9 августа 1554 г. Значит,
список бояр был выполнен после июня 1553 г. и до августа 1554 г.
Характерно, что многие лица, получившие боярские назначения после 1560 г. (в
1561/1562 гг.) не были внесены в текст ДТ. Интересно, что в феврале 1561 г. боярин Ф. И.
Сукин был назван в числе принимающих литовских послов вместе с боярином М. И.
Волынским. Имя последнего с боярским чином есть в ДТ, в то время как Сукин
отсутствует (10 ноября 1560 г. Сукин еще окольничий).3 Это говорит в пользу того, что
после 1560 г. список бояр перестал быть действующим документом по учету новых
боярских назначений.
Таким образом, список бояр ДТ был составлен в период между июлем 1553 г. –
августом 1554 г. Пометы возле имен думцев выполнены в период с 1553/1554 г. по 1560 г.

1
РК. С. 140-142.
2
Список погребенных в Троицкой Сергиевой лавре от основания оной до 1880 года. С. 76-77.
3
Сборник РИО. Т. 71. С. 20.
147

включительно. Отдельные пометы вносились и в более позднее время – в 1560-е – начале


1570-х годов.
Остановимся на анализе списка окольничих (см. табл. 3).

Таблица 3. Окольничие ДТ*

Окольничие Никифо Музей Список Время получения чина и убытия из двора


ровский ский Михай
список список ловского
Пешков Окольничий с августа1550 г. П.у. летом
Семен 1559 г. (РК, с. 129, 182).
Дмитриевич
Яковлев в Окольничий с июня 1555 г. (РК, с.
Михайло подлин РК, с. 150). Умер 16 октября 1556 г.
Васильевич ной (Кормовая книга Московского
почер Ставропигиального Новоспасского
нен монастыря, с.II). По другим данным,
умер 16 июля 1556 г.
(Царские прародители…,с. 32).
Морозов почерне почер Окольничийс сентября 1552 г. П.у. в
Семен ны нены июне 1553 г. (РК, с.138, 141). В
Иванович 1557/1558 гг. Аграфена, жена И.Г.
Морозова, дала вклад по сыне Семене
(ВКТСМ, с. 53).
Морозов Окольничий с сентября 1549 г. (РК, с.
Владимир 14) либо с лета 1551 г. (Зимин 1958с,
Васильевич с. 64), боярин с 1561/1562 г. (РК, с.195).
Казнен около 1568 г. (Зимин 1958с, с.
64).
Салтыков боярин 66-го 66 июня Окольничий соктября 1549 г. (РК,
Яков июня боярин с.124); боярин с июня 1558 г. (по
Андреевич боярин помете).

Карпов Окольничий с августа 1550 г. (РК,


Долмат с.129).
Федорович
148

НагойФедор боярин боярин Окольничий сиюля 1547 г. (РК, с.111)


Михайлович либо с мая 1547 г. Без боярского чина
в разрядах. Боярин с июля 1559 г.
(Зимин 1958с, с. 60).
Квашнин в в Окольничий с сентября 1549 г. П.у. в
Андрей подлин подлинн июле 1557 г. (РК, с.15, 161). Дал вклад
Александро ной ой почер в 7067 г. (1558/1559 г.) (Кормовая

вич почер нен книга Кирилло-Белозерского


нен монастыря…, с. 86).
Борисов почерне Окольничий с 1555 г. (РК. С.152) либо
Василий н с апреля 1554 г. (Зимин 1958с, с. 65).
Петрович П.у. в 1555 г. (РК, с. 152).

Пешков- почер почер Окольничий савгуста 1550 г.


Сабуров нен нен (РК, с.129).
Семен
Дмитриевич
Чеботов Окольничий с сентября 1552 г. (РК,
Иван с.138) либо с июля 1551 г. (Зимин
Яковлевич 1958с, с. 64). Боярин с лета 1559 г.
(РК, с.181). Ушел в монахи около 1571
г. (Зимин 1958с, с. 64)
Воронцов боярин боярин Окольничий с сентября 1552 г. Боярин
Иван с мая 1554 г. (РК, с.137, 145).
Михайлович
Чеботов Окольничий с мая 1555 г. П.у. летом
Дмитрий 1559 г. (РК, с.152, 182). Умер в 1562
Андреевич г.(Список погребенных в Троицкой
Сергиевой лавре …, с. 28).
Плещеев боярин боярин Окольничий с сентября 1552 г. Боярин
Алексей с октября 1555 г. (РК, с.138, 153).
Данилович
Палецкий 66-го 66 июня Окольничий с августа 1553 г. П.у. в
Давыд июня умре июле 1557 г. (РК, с.141, 163). Умер в
Федорович, умре июне 1558 г. (по помете). Вклад по
149

князь нему дан его братом князем Дмитрием


Федоровичем Палецким 31 июля 1558
г. (ВКТСМ, с. 67).
Адашев Окольничий с ноября 1553 г. (РК,
Алексей с.13). Умер не ранее сентября 1561 г.
Федорович (Зимин 1958с, с. 66).

Адашев Окольничий с начала 1559 г. (РК,


Данило с.178).
Федорович
Яковлев почерн почер Окольничий с апреля 1555 г. (РК,
Михайло ен нен с.15).
Васильевич вдвое вдвое

Головин 65-го 65 умре Окольничий с июля 1555 г. П.у. весной


Иван Фома умре 1556 г. (РК, с.151, 160).
Петрович
Данилов Окольничий с октября 1555 г. (РК,
Василий с.154). Казнен после 1566 г. (Зимин
Дмитриевич 1958с, с. 67).

Плещеев Окольничий с апреля 1556 г. либо с


Дмитрий июня 1555 г. (РК, с.156, 151).
Михайлович
Шереметев Без чина окольничего в разрядах. П.у.
Семен в декабре 1555 г. (РК, с.155). Судя по
Васильевич расположению в списке, окольничий с
1556/1557 г. Умер после 27 марта 1557
г. до 1557/1558 г. (ВКТСМ, с.78).
Шереметев Окольничий с июля 1557 г. Боярин с
Никита 1557/1558 г. (РК, с.162, 172). Казнен
Васильевич осенью 1563 г. (Зимин 1958с, с. 68).

Шереметев почерне почер почерне Окольничий с начала 1558 г. Боярин с


Иван ны нены ны осени 1558 г. (РК, с.170, 176). Убит в
[Меньшой] январе 1577 г. (Зимин 1958с, с. 68).

Васильевич
Яковля 65-го 65 Окольничий с июля 1557 г.,
150

Семен января января окольничий еще в июне 1558 г. Боярин


Васильевич боярин боярин с марта 1559 г. (РК, с.163, 167, 178).

Шестунов Окольничий с июня 1558 г. (РК, с.167)


Дмитрий либо с 1556/1557 г. (Зимин 1958с, с.
Семенович, 68).

князь
Яковлев почер почер Окольничий с июля 1557 г. Боярин с
Иван нен в нен марта 1558 г. (РК, с.163, 167). Казнен
Петрович подлн в подл после мая 1571 г. (Зимин 1958с, с. 68)

Колычев- в Окольничий с лета 1559 г. (РК, с.181)


УмнойФедор подлинн либо с января 1558 г. (Зимин 1958с, с.
Иванович ой 68). Боярин с ноября 1562 г. (Зимин
почерне 1958с, с. 199). Умер после 2 ноября
ны 1573 г., но до 2 января 1575 г.(ВКТСМ,
с. 117).
Яковлев Окольничий с лета 1559 г. (РК, с.182).
Василий
Петрович
Яковлев С июля 1557 г. (РК, с.163).
Иван
Петрович
Сицкий Окольничий с марта 1559 г. (РК,
Василий с.178). Убит 9 октября 1578 г. (Зимин
Андреевич, 1958с, с. 69).

князь
Адашев Окольничий с начала 1559 г. (РК,
Данило с.178).
Федорович
Юрьев Окольничий с лета 1559 г. Боярин с
Никита лета 1565 г. (РК, с.181, 218). Умер 23
Романович апреля 1586 г. в монашестве под
именем Нифонта (Кормовая книга
Московского Ставропигиального
Новоспасского монастыря, с. II).
151

Лыков Окольничий с 1564/1565 г. (РК, с.213).


Михайло Исходя из порядка записи, окольничий
Матвеевич с 1559/1560 г.

Сукин Окольничий с августа 1560 г. Боярин с


Федор февраля 1561 г. (Сборник РИО. Т. 71,
Иванович с. 1-11, 33). Умер в ноябре 1565 г.
(Зимин 1958с, с. 70).
Головин Окольничий с июля 1560 г. (Сборник
Петр РИО. Т. 129, с. 70, 75) либо с 1563 г.
Петрович (РК, с. 201). Казнен в феврале 1565 г.
(Зимин 1958с, с. 70).
Тучков Окольничий с 1564/1565 г. (РК, с.213).
Михайло Исходя из порядка записи, окольничий
Михайлович с 1560/1561 г.

Бутурлин Окольничий с февраля 1561


Афанасий г.(Сборник РИО. Т. 71, с. 25), либо с
Андреевич ноября 1562 г. (РК, с.199).

окольничей и почерне в в Окольничий с июня 1553 г. (РК,


оружничей ны подлин подлин с.141). Боярин с ноября 1562 г. (РК,
Салтыков ной ной с.199) либо с июня 1561 г. Казнен в

Лев Андреевич почер почерне 1571 г. (Зимин 1958с, с. 66).


нены ны
Головин Окольничий с июля 1555 г. (РК, с.151).
Иван Фома
Петрович

*Составлена по: списки ДТ (Никифоровский (ТКДТ. С. 113-114); Музейский (ОР ГИМ. Музейское собрание.
№ 3417. Л. 44-44 об.), Михайловского (ОР РНБ. Собрание Н.М. Михайловского. Оп. 2. F. 162. Л. 45-45 об.));
Зимин А.А. Состав Боярской думы в XV–XVI вв. // Археографический ежегодник за 1957. М., 1958. С. 41-81;
Кормовые книги (Кормовая книга Московского Ставропигиального Новоспасского монастыря. М., 1903;
Царские прародители погребенные в обители Всемилостивого Спаса на Новом. М., 1912; ВКТСМ; РК;
Кормовая книга Кирилло-Белозерского монастыря, изд. И.П. Сахаровым // Записки отделения русской и
славянской археологии Императорского археологического общества. Т. I. СПб., 1851; Список погребенных в
Троицкой Сергиевой лавре от основания оной до 1880 года. М., 1880; Скрынников Р.Г. Царство террора.
СПб., 1992; Сборник РИО. Т. 71. СПб., 1892; Сборник РИО. Т. 129. СПб., 1910.
152

Как и в боярском списке, окольничие размещены, во всяком случае сначала, в


хронологической последовательности получения ими думного чина: начиная от князя Д.
Ф. Палецкого (окольничего с августа 1553 г.) и до А. А. Бутурлина (окольничего с
февраля 1561 г.) включительно (М. М. Лыков и М. М. Тучков, очевидно, получили чины в
1559–1561 гг.). Обращает на себя внимание дописка имен младших братьев к старшим. Д.
Ф. Адашев (окольничий с начала 1559 г.) был дописан к своему брату А. Ф. Адашеву
(окольничему с ноября 1553 г.) не раньше 1559 г. К С. В. Шереметеву были приписаны
его братья Никита (не раньше июля 1557 г.) и Иван Меньшой (не раньше начала 1558 г.).
И. П. Яковлева (окольничего с июля 1557 г.) добавили к старшему брату В. П. Яковлеву
не раньше лета 1559 г. Однако после князя Д. Ф. Палецкого, вопреки точке зрения Зимина,
начинается разнобой. В перечень окольничих за 1547–1553 гг. попали М. В. Яковлев
(окольничий с июня 1555 г.), В. П. Борисов (окольничий с апреля 1554 г.), Д. А. Чеботов
(окольничий с мая 1555 г.).
Д. А. Чеботов, вероятно, стал окольничим ранее мая 1555 г., возможно, в 1554 г.
Что касается М. В. Яковлева и С. Д. Пешкова Сабурова, очевидно, что они были позже
вторично внесены в начало списка. Помета «боярин» около Я. А. Салтыкова не могла
появиться раньше июня 1558 г., когда он стал боярином. Помета «боярин» после Ф. М.
Нагого могла быть поставлена только в июле 1559 г., когда он был пожалован этим чином.
И. М. Воронцов стал боярином не раньше июня 1554 г. Тогда же появилась
соответствующая помета. Эти наблюдения заставляют предположить, что список
окольничих появился не в 1550/1551 г, а не раньше августа 1553 г. и не позже июня 1554
г. (иначе И. М. Воронцов попал бы сразу в боярский список).
А. Д. Плещеев стал боярином в октябре 1555 г., о чем появилась соответствующая
помета. Князь Д. Ф. Палецкий, судя по помете, умер в июне 1558 г., а И.