Вы находитесь на странице: 1из 571

Министерство науки и высшего образования

РоссийскОЙ ФедерациИ
Тюменский государственный университет
Финансово-экономический ИНСТИТУТ

Е. В. АНДРИАНОВА, В. А. ДАВЫДЕНКО,
М. В. ХУДЯКОВА

СОВРЕМЕННЫЕ СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ


С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ИСТОРИЧЕСКИХ
И МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫХ КОНТЕКСТОВ

Учебное пособие

Тюмень
Издательство
Тюменского государственного университета
2020
УДК 316(о75.8)
ББК С50я73
А659
Авторы:
Е. В. Андрианова — кандидат социологических наук, заведующий кафедрой
общей и экономической социологии Финансово-экономического института Тюмен-
ского государственного университета
В. А. Давыденко — доктор социологических наук, профессор, начальник
научно-исследовательского центра Финансово-экономического института Тюмен-
ского государственного университета
М. В. Худякова — кандидат социологических наук, доцент кафедры общей
и  экономической социологии Финансово-экономического института Тюменского
государственного университета
Рецензенты:
Д. Ф. Скрипнюк — доктор экономических наук, профессор, профессор Высшей
школы управления и бизнеса Санкт-Петербургского Политехнического университе-
та имени Петра Великого
Н. А. Костко — доктор социологических наук, профессор, профессор кафедры
общей и экономической социологии Тюменского государственного университета

Андрианова, Е. В.
Современные социологические теории: с точки зрения исторических и
А659 междисциплинарных контекстов: учебное пособие / Е. В. Андрианова,
В. А. Давыденко, М. В. Худякова ; [под ред. В. А. Давыденко] ; Министер-
ство науки и высшего образования Российской Федерации, Тюменский госу-
дарственный университет, Финансово-экономический институт. — Тюмень :
Издательство Тюменского государственного университета, 2020. — 572 с.
ISBN 978-5-400-01578-6
В учебном пособии поставлены и решены задачи по созданию учебного посо-
бия справочного типа, где представлен обзор современных социологических теорий
в  широком смысловом пространстве и  проведена процедура их исторической реф-
лексии. Обращаясь к прошедшим «современным социологическим теориям» авторы
стремились учитывать сегодняшний и  завтрашний контексты нашего времени, дать
собственную интерпретацию общих тенденций и дальнейшего развития современных
социологических теорий.
Предназначено для студентов направления 39.04.01 «Социология» (магистерская
программа «Экономическая социология»), для магистрантов и аспирантов гуманитар-
ного профиля, а также всех интересующихся указанной научной тематикой.
Работа выполнена при финансовой поддержке РФФИ, проект  № 19-29-07131
«Моделирование и измерение человеческого капитала и формы его проявления в кон-
тексте цифровизации экономики: ресурсы, потоки, институты»
УДК 316(о75.8)
ББК С50я73
ISBN 978-5-400-01578-6 © Тюменский государственный университет, 2019
© Е. В. Андрианова, В. А. Давыденко, М. В. Худякова, 2020
Оглавление

Введение......................................................................................................................................... 6

Глава 1. о восприятии бренда «Современные


социологические теории» в разные исторические
эпохи и в различных странах мира: постановка проблемы...........22

Глава 2. Проблемы метатеоризации социологии


как рефлексивные исследования научной дисциплины...............45

Глава 3. Концептуальный обзор некоторых парадигм


«современных социологических теорий»..................................................110
3.1. Методологическое предисловие..............................................................110
3.2. Введение в авторскую концепцию разработки
парадигмальной тематики «современных
социологических теорий»....................................................................................150
3.3. Предвестники и предтечи социологической теории...................157
3.4. Социальная наука как самостоятельный,
самодостаточный и специфический тип познания...............................192
3.5. Предварительные выводы относительно перелома
смысловой направленности ментально-социологической
парадигмы у предвестников социологической теории......................201
Глава 4. Позитивизм...........................................................................................................205
4.1. Предтечи позитивизма: ментальное погружение
в корневые проблемы.............................................................................................205
4.2. Вторая волна позитивизма: принципиальные моменты
и значение для России............................................................................................224
4.3. Кейс: актуальность философской дискуссии
по позитивизму В. И. Ленина и Н. В. Валентинова
для сегодняшнего и завтрашнего дня современной
социологической теории......................................................................................229
4.4. Кейс: к чему привело становление позитивизма
в форме эмпириокритицизма в России........................................................234
4.5. Кейс: позитивизм в России в свете деятельности
«большевистского центра», переосмысленного
из сегодняшнего дня...............................................................................................249

–3–
4.6. Кейс: позитивизм в России в свете свидетельств
и фактов представителей царской охранки,
рассмотренных с позиций сегодняшнего дня...........................................259
4.7. Кейс: позитивизм в России в свете традиции
государственного террора, переосмысленного
из сегодняшнего дня...............................................................................................263
4.8. Кейс: позитивизм в России в свете «хрущевской
оттепели», оцениваемой с точки зрения сегодняшнего дня...........272
4.9. «Третья волна позитивизма» в СССР: начало
философской и социологической традиций..............................................291
4.10. «Третья волна позитивизма» в СССР: начало
новой социологической традиции в процессе перехода
от сталинизма к хрущевскому этапу развития
советского общества................................................................................................299
4.11. Кейс: время завершения оптимистической волны
эпохи шестидесятников в истории страны и переход
к брежневскому этапу развития советского общества.
Возврат к ленинской стилистике в гуманитарных науках...............321
4.12. Кейс: косыгинская реформа социально-
экономической политики в СССР и торможение
развития гуманитарных наук............................................................................326
4.13. Неопозитивизм на Западе и аналитическая
философия языка......................................................................................................330
4.14. Позитивизм и неопозитивизм как научные
течения в философии и в социологии: выводы.......................................350

Глава 5. Функционализм и функциональное


теоретизирование............................................................................................................354
5.1. Кейс: функциональное теоретизирование —
история и теория вопроса....................................................................................360
5.2. Кейс: Франсуа Гизо как прагматик функционализма..................393
5.3. Кейс: анализ исторических событий революции 1848 г.
во Франции в контексте функциональных алгоритмов
против массовых народных движений.........................................................409

–4–
Глава 6. Краткий обзор идей других «современных
социологических теорий».........................................................................................419
6.1. Теории и теоретизация конфликтов.....................................................419
6.2. Символический интеракционизм...........................................................444
6.3. Феноменология..................................................................................................455
6.4. Общие теории систем.....................................................................................461
6.5. Неомарксистские аналитические теории...........................................463
6.6. Аналитические теории синтетических конфликтов....................465
6.7. Интерактивистское теоретизирование...............................................467
6.8. Теории статуса....................................................................................................470
6.9. Драматургические теории...........................................................................472
6.10. Теории обмена..................................................................................................474
6.11. Структуралисткие теории.........................................................................480
6.12. Теоретизация культуры..............................................................................487
6.13. Критическое теоретизирование............................................................491
6.14. Постмодернистское теоретизирование............................................495
6.15. Эволюционное теоретизирование.......................................................497
Заключение............................................................................................................................504

Список источников..........................................................................................................515

–5–
Введение

Представленное учебное пособие для студентов-магистров


имеет своей целью предоставить доступное и достаточно полное
введение в некоторые из ключевых современных традиций мыш-
ления в  социологической и  социальной теории. Вторая цель —
внести авторский вклад в текущие научные дискуссии и учебные
дебаты о роли тематики «современных социологических теорий»
(«contemporary sociological theories») в дискурсе коммуникативно-
го пространства гуманитарных наук с точек зрения наиболее зна-
чимых сегодня контекстов: концептуальных, исторических, меж-
дисциплинарных, страновых.
Не секрет, что учебная дисциплина «Современные социологи-
ческие теории» у любого ее создателя (автора) имела, имеет и бу-
дет иметь свои собственные предпосылки и парадигмальные объ-
яснения, весь спектр разновидностей которых зависит от особых
научных интересов, вкусов, запросов, опыта педагогической и на-
учной работы, а также амбиций, которыми он обладает.
Современные социологические теоретики отличаются друг
от друга тем, что скрупулезно и  систематически выражают свои
предположения и  гипотезы и  всесторонне обсуждают, насколько
их теории объясняют насущную общественную жизнь. Еще важнее
то, что они дают свое новое понимание поведения индивидов, вы-
ясняют адекватные механизмы функционирования общества. Со-
временные социологические теории, в свою очередь, широко рас-
пространяются, и в ближайшие годы они могут повлиять на идеи
многих людей.
Тот систематический способ, которым современная социологи-
ческая теория излагает свои новые идеи, является тем качеством,
которое она разделяет с  теорией любой другой дисциплины: ан-
тропологией, философией, психологией, экономики, истории
и  многих других остальных. Этот момент обеспечивает возмож-
ности междисциплинарных контекстов, с помощью которых могут
содержательно обогащаться каждая из них.
Совместное использование социологических теорий с другими
дисциплинами с точки зрения исторических контекстов является

–6–
вторым важным качеством, поскольку оно связывает бесчислен-
ные события со многими очевидными различиями с общими прин-
ципами, которые выявляют их сходство.
Хотя под термином «современная теория» подразумевается
что-то действительно «новое», чему часто способствуют пристав-
ки «нео-», вместе с тем имеет значение четкая, абстрактная, логи-
ческая и смысловая системы социологических теорий (парадигм),
понимаемых, как «твердое ядро научного знания», «передний
край» науки, которые способны послужить «эвристической про-
граммой обоснования» в современных условиях продолжающегося
противостояния «науки активного поиска» и «науки устоявшихся
представлений» и, в  конченом счете, «репродуцировать истину»1
именно в том смысле, как она представляется ее создателю в на-
стоящее время с  учетом прошлого и  будущего. Хорошие и  очень
разные дискуссии о том, что связано с построением новой научной
теории, можно найти у Карла Поппера издания 1959 г. «Логика на-
учного открытия»2.
Однако, хотя социологическая теория разделяет основные си-
стематизирующие качества всей сферы науки, в других отношени-
ях она отличается от того, что обычно подразумевается под этим
термином. Классическое определение теории, данное Эрнстом На-
гелем3, по своему существу является дедуктивным. Оно начинается
с определений некоторых общих понятий (и, зачастую, нескольких
четко сформулированных предположений); излагает понятные
правила о том, как классифицировать вещи, которые мы наблюда-
ем, в терминах этих различных категорий; а затем выдвигает ряд
общих положений о концепциях. Как только наблюдатели класси-
фицируют свой предмет, обобщенная теория позволяет логически
вывести ряд довольно конкретных утверждений о  его природе
1
См.: Кравченко А. И. Социология мнений и мнение о социологии // Со-
циологические исследования. 1992. № 3. С. 41-48.
2
Popper K. The Logic of Scientific Discovery. Publisher: Routledge; 2 edition,
2002. 544 p.
3
Nagel E. The Structure of Science: Problems in the Logic of Scientific Explana-
tion. Publisher: Hackett Publishing Co, Inc; New Ed, edition 1, 1979. 631 p. Pp. 90-
105.

–7–
и поведении. Поскольку такого рода теории также являются очень
мощными инструментами для прогнозирования и, следовательно,
манипулирования нашей информационной средой, они необхо-
димы практически для всех аспектов современной жизни. Факти-
ческий процесс современных научных исследований и  открытий
гораздо сложнее, чем подразумевает это описание теоретической
структуры. При дедуктивном (или естественнонаучном) подходе
каждый начинает с  объяснительных гипотез о  проблеме иссле-
дования и использует логические рассуждения, чтобы вывести ее
эмпирические значения. При таком подходе «рецепт» построения
теории требует, чтобы основные понятия были изложены до того,
как они будут использованы при формулировании гипотез. Напри-
мер, базовые концепции Эмиля Дюркгейма (эгоизм, альтруизм,
аномия и фатализм) использовались в качестве ключевых незави-
симых переменных в его анализе уровня самоубийств. Затем гипо-
тезы проверяются на данных в реальном мире.
Ученые, использующие индуктивный подход, начинают с  на-
блюдения, погружаясь в  конкретные данные. Они считают, что
начинать анализ с четко определенной гипотезы слишком жестко
и может привести аналитиков к игнорированию важных аспектов
их предмета. Намного лучше, по их мнению, хорошо узнать пред-
мет и ситуацию и постепенно выстраивать или вызывать описания
и/или объяснения того, что на самом деле происходит. В индуктив-
ном подходе ключевые понятия появляются в  конечном анализе
процесса исследования. Например, обширные наблюдения Ирвин-
га Гоффмана в психиатрической больнице привели его к созданию
концепции тотального института. Индукция подразумевает вывод
от частного к общему. Тем не менее, как в дедукции, так и в индук-
ции теоретик занимается четко определенными понятиями, кото-
рые можно использовать, чтобы помочь понять, что происходит.
Функционализм, теория конфликтов (за исключением Франк-
фуртской школы) и  теория рационального выбора по существу
являются дедуктивными. Они логически выводят или аргументы
и гипотезы из предыдущих, более общих положений.
Например, функционалист Роберт Мертон утверждал, что от-
клонение является следствием отсутствия согласованности между

–8–
ценностями и возможностями; теоретик конфликта Ральф Дарен-
дорф объяснял индустриальный конфликт, связывая его с  более
общими принципами организационного конфликта; Рэндалл
Коллинз прилагал значительные усилия в  защиту и  пропаганду
дедуктивного «научного» социального анализа. Марксистскую
теорию также легче всего поставить на дедуктивную сторону. Она
связывает социальную эволюцию с материальными изменениями,
а надстройку политики и идей — с подструктурой экономической
жизни. Тем не менее, способ марксистской аргументации также со-
знательно отличается в своем акценте на диалектическом мышле-
нии и  определении того, как социальные события возникают из
противоречий в существующем порядке (а не в отслеживании по-
степенного развития).
Теории рационального выбора и особенно теория обмена, пред-
ставленная Джорджем Хомансом, также явно и  самосознательно
дедуктивны по своей форме. Джордж Хоманс излагал свои основ-
ные положения и затем выводил из них других, показывая, как, на-
пример, соответствие групповым нормам могут следовать оценки
людей по поводу социального одобрения или неодобрения.
Символический интеракционизм и  феноменология обеспечи-
вают очень четкие контрасты, поскольку их сторонники сначала
наблюдают и испытывают ситуацию, а затем выводят из нее или
«индуцируют» из нее то, что происходит. Символические интерак-
ционисты считали, что дедуктивное мышление ложно подразуме-
вает, что действие и  интерпретация упрощенно определяются
предшествующими событиями. Вместо этого следует сконцентри-
роваться на понимании — с помощью, прежде всего, наблюдения
со стороны за действиями участников — того, как они в конкрет-
ной ситуации видят вещи и затем строят из этого свою линию по-
ведения. Феноменологи еще более антагонистичны по отношению
к  дедуктивной социальной науке. Эта позиция связана с  общими
предположениями перспективы. Феноменологи считают, что де-
дуктивные теории, предлагая общий позитивистский закон, ис-
каженно подразумевают существование единой объективной
реальности, в  отношении которой можно выдвинуть проверяе-
мые обобщения. Вместо этого феноменология утверждает, что то,

–9–
что описывает любой человек, является его или ее собственным
взглядом на реальность, основанным на неявных предположениях.
В  частности, этнометодологи, похоже, уверены в  своей способно-
сти описать, как люди упорядочивают свой опыт. Однако их взгляд
приводит их к тому, что задача социологии состоит не в том, чтобы
вывести общие причинные законы, а в том, чтобы непосредствен-
но наблюдать за упорядочением опыта и использовать «докумен-
тальный метод интерпретации» для выявления закономерностей
смысла.
Дедуктивная модель также отвергается, по различным причи-
нам, третьей группой, «критическими» теоретиками. Они напада-
ют на то, что они называют «традиционной» или «позитивистской»
теорией, предлагая, что ее дедуктивные аргументы можно оценить
объективно, и нацелившись на «чистое знание». Однако их работа
не индуктивна в стиле символического интеракционизма или фе-
номенологии. Его сторонники не верят в «наблюдение за участни-
ками», и они нападают на феноменологию, полагаясь на интуицию.
Их «критическая теория» предполагает, что факт и ценность нераз-
делимы, и они предлагают свой собственный антипозитивистский
подход. В частности, они связывают социальные явления с их пред-
ставлением об исторических возможностях, отличных от текущей
реальности и превосходящих их, и они верят в возможность «раз-
ума» как стандарта, по которому можно оценивать альтернативы4.
Итак, важнейшие аспекты, которые резко отличают перспективы
современных социологических теорий заключается в  их методах
аргументации и  исследованиях, в  частности в  том, защищают ли
они дедуктивное или индуктивное мышление. Многие социоло-
гические теории относятся к очень четко определенному типу; но
многие нет. Например, если теория выдвигает ряд общих положе-
ний о  человеческой мотивации, то это может означать, что неко-
торые виды поведения более вероятны, чем другие, и тем самым
обеспечивают наблюдателя управлением ситуацией. Тем не менее,
этого будет очень мало на пути конкретных предложений.

4
См.: Contemporary Sociological Theory: Expanding the Classical Tradition (4th
Sub edition). Ruth A. Wallace, Alison Wolf, 1995. 434 p. Рр. 4-10.

– 10 –
Концептуальная ситуация в сфере разработки социологической
и гуманитарной теорий и их преподавания в наше время (2019 г.)
в России, как отмечают многие современные российские социоло-
ги5, философы6, политологи7, антропологи8 и представители иных
общественных наук указывают на глубокий кризис в этих науках.
Как остроумно отметил один из лидеров современной российской
философии В.Е. Кемеров, «грядущий кризис» стал воспринимать-
ся, описываться и  исследоваться как «кризис, который всегда
с тобой»9.

5
Гудков Л. Кризис понимания «реальности» // Вестник общественного
мнения: данные, анализ, дискуссии. 2016. № 3-4 (122). С. 29-51; Кирдина С. Г.
Методологический институционализм и мезоуровень социального анализа //
Социол. исследования. 2015. № 12. С. 52-59; Никифоров Я. А. Кризис социоло-
гической теории: есть ли выход? // Известия Саратовского университета. Се-
рия Социология. Политология. 2016. Т. 16, вып. 4. С. 406-408; Романовский Н. В.
Дискурс кризиса (в) современной социологии // Социол. исследования. 2016.
№ 4. С. 3-12; Симонян Р. Х. Общество без социологии или социология без обще-
ства // Социол. исследования. 2015. № 12. С. 41-51; и др.
6
Момджян К. Х., Антоновский А. Ю. (ред.). Концептуализации общества
в  социально-философской и  философско-исторической рефлексии: моногра-
фия. М.: ИНФРА-М, 2017. 348 с.; Розов Н. С. Когда началась эпоха модерна и за-
кончилась ли она? // Сибирский философский журнал. 2018. Т. 16. № 2. С. 63-
74; и др.
7
Пономарев Н. Кризис традиционной социологии: миф или реальность?
// Выбор народа. 26 ноября 2018; и др.
8
Водопьянов П. А., Сидоренко И. Н. Глобальный антропологический кризис
и проблема достижения безопасного будущего // Гуманітарний вісник ЗДІА.
2016. № 64. С. 22-31; Горбань А. В. Антропологический кризис как состояние
общества переходного периода // Культура народов Причерноморья. 2011. №
214. С. 124-127; Моторина Л. Е. Методологический потенциал фундаменталь-
ных антропологических констант // Человек: образ и сущность, ИНИОН РАН,
2016. № 1 (27). С. 19-28; Суслова Р. А. Культура и антропологический кризис:
современное понимание // Интелрос. Credo New. 2011. № 3; Тарасова О. И. Ан-
тропологический кризис и фактор понимания // Вестник Волгоградского ГУ.
Серия 7. 2008. № 1 (7). С. 28-31; и др.
9
Кемеров В. Е. Кризис, который всегда с  тобой // Вопросы философии.
2018. Вып. 6. С. 89-98.

– 11 –
Вместе с тем, постоянное ощущение «кризиса, который всегда
с  тобой» обычно чревато возможностями возникновения каких-
либо неприятных и нежелательных последствий.
Современные дискуссии по методологии социальных и социо-
логических наук по-прежнему ведутся, начиная от стандартных
классических схем «субъективное-объективное», «идеальное-
материальное», «объяснение-понимание», до сравнительно новых
и непривычных аргументов в теоретических дебатах, спорах, про-
тивостояний, полемики о том, насколько применимы те или иные
принципы рациональности, эмоциональности, системности, дей-
ствия, неопределенности или другие к анализу человеческого по-
ведения или к существующим социальным практикам. Те или иные
модели объяснения берутся, как правило, из самых разнообразных
теоретических подходов — позитивистских, функционалистских,
структуралистских, бихевиористских, феноменологических, ин-
теракционистских, системных, символически-интерпретативных,
социально-психологических, социально-философских, структу-
ралистских, модернистских или постмодернистских, социально-
экономических, конфликтных, рационального выбора, этнометодо-
логических или других, что говорит о богатой исследовательской
практике и соответствующих приложений современных социоло-
гических теорий.
Ключевые понятия хорошей теории позволяют нам увидеть
части социальной реальности, мимо которых иначе мы могли бы
пройти мимо. Концепции являются важным первым шагом в пони-
мании и анализе социальных явлений.
Социологические теории также отличаются в трех других важ-
ных аспектах. Это их предмет, предположения (предпосылки), ле-
жащие в основе их подхода, и типы вопросов, которые, по их мне-
нию, теория может и должна ответить.
В своей предметной области теоретические перспективы до-
вольно четко разделяются между теми шансами, которые связаны
с  крупномасштабными характеристиками социальной структуры
и  ролей, или макросоциологией, и  теми, которые связаны с  лич-
ностными контактами и деталями человеческого взаимодействия
и коммуникации, или микросоциологией. Это не означает, что ма-

– 12 –
кросоциологические теории обязательно считают, что восприятие
и  решение отдельных людей не имеют отношения к  их аргумен-
там. Гипотезы, которые связывают позиции в социальной структу-
ре с поведением, всегда опираются, по крайней мере, на неявные
психологические утверждения и  особенно на общие представле-
ния о человеческой природе. Однако социальные теоретики уделя-
ют больше внимания не индивидуальной психологии, а скорее ор-
ганизациям и институтам в обществе и социально предписанным
ролям, в  которые играют индивиды. Наиболее важные исходные
положения социологических теоретиков касаются человеческой
природы, и  важны попытки подчеркнуть и  противопоставить
разные взгляды людей. Теоретики различаются, в частности, тем,
считают ли они поведение человека по сути детерминированным
и, таким образом, в принципе предсказуемым, или подчеркивают
ли они человеческое творчество. В этом смысле наиболее четкий
контраст между, с  одной стороны, функционализмом и  теориями
рационального выбора, а с другой — символическим интеракцио-
низмом и феноменологией.
Вводя в понятийный круг и тематики «современных социоло-
гических теорий», необходимо заранее сделать концептуальные
пояснения их базовых различий между собой.
Так, функционалисты предполагают, более или менее явно, что
мотивы и поведение людей в значительной степени зависят от со-
циальных ценностей, которые они усваивают. Другими словами,
основные цели людей формируются их рождением в  определен-
ном обществе; они не существуют независимо. Функционализм
также признает лежащие в  основе «потребности» или «функцио-
нальные императивы», которые являются общими для всех людей
и которые все общества должны и действительно удовлетворяют;
но они, как правило, набросаны очень кратко. Это социально при-
витые ценности, которые подчеркиваются.
Теоретики конфликта, напротив, подчеркивают интересы, ко-
торые они часто воспринимают как само собой разумеющиеся, но
которые включают в себя свободу от порабощения, власть и обла-
дание большим, а  не меньшим богатством и  статусом. Теоретики
конфликта рассматривают интересы как первичные, общие для

– 13 –
всех обществ и основную силу поведения человека в каждом слу-
чае. В  самом деле, когда теоретики конфликта обсуждают ценно-
сти, специфичные для данного общества, обычно следует описать
их роль в  иллюзии людей относительно их истинных интересов.
Хотя теория конфликтов не столь однозначно детерминирована,
но ее основная направленность остается прежней. Наиболее ясно
это показывают аналитические теоретики Ральф Дарендорф, Луис
Козер и Рэндалл Коллинз. Их поиск общих объяснительных пред-
ложений подразумевает, что в целом, по крайней мере, поведение
детерминировано и предсказуемо. В целом то же самое верно и для
более критических и утопических писателей. Вся теория эволюции
Карла Маркса в конечном счете детерминистична.
Теоретики конфликтов подчеркивают точку зрения целена-
правленных людей и  групп, действующих для достижения своих
целей. То же самое относится и  к теоретикам рационального вы-
бора. Напротив, функционалисты более заинтересованы в  выяв-
лении и описании общих ценностей и норм общества или группы,
и при анализе роли, которую они играют в событиях, они рассма-
тривают поведение как значительно более пассивное.
Другие социологические перспективы также подразумевают,
что ценности или интересы являются первичными. Символиче-
ский интеракционизм видит в  ценностях «я»; интересы вряд ли
появляются в работе в рамках этой перспективы. Феноменология
также подчеркивает ценности, а  не интересы в  своем аргументе
о том, что люди доверяют другим с тем, чтобы они вели себя опре-
деленным образом, зависящим от конкретной ситуации, и она рас-
сматривает такое основополагающее доверие в  качестве основы
человеческого поведения.
Теоретики рационального выбора специально говорят о  важ-
ности социальных ценностей и вкусов, которые определяют пред-
почтения людей; но на практике они склонны основывать свои
аргументы на целях, которые рассматриваются как универсаль-
ные — и, следовательно, легко предполагаемые — такие как со-
циальное признание или статус. В этом смысле они приближают-
ся к идее теории конфликта об универсальных интересах. Теории
рационального выбора не так легко классифицировать. Хотя они

– 14 –
концентрируются на решениях и выборе людей, эти теории пыта-
ются связать их с такими структурными качествами, как легитим-
ность общества. Тем не менее, по сравнению с функционалистами
или теоретиками конфликтов, социологи, использующие перспек-
тиву рационального выбора, в основном решают микросоциологи-
ческие проблемы.
Перспективы символического интеракционизма и  феномено-
логии вряд ли могут быть более разными, поскольку они иссле-
дуют человеческое взаимодействие в  мельчайших деталях. Они
обсуждают, например, как поведение продавца супермаркета, стал-
кивающегося с  непристойным клиентом и  пытающегося «разо-
браться» в  ситуации, зависит от индивидуального опыта и  инди-
видуальных восприятий, а также от социальных предписаний; или
как, предложение за предложением, учитель и ребенок понимают
(или не понимают) друг друга. Концепции, используемые микросо-
циологическими подходами, не классифицируют аспекты социаль-
ной структуры, а вместо этого состоят из словарного и символиче-
ского запаса, необходимого для обсуждения конкретных действий
людей. Микросоциологические перспективы символического
интеракционизма и  феноменологии больше всего подчеркивают
человеческую деятельность, и  их предположения о  человеческой
природе принципиально различны.
Символические интеракционисты и  феноменологи счита-
ют, что взгляд на человека как на активного и творческого также
делает невозможным прогнозирование поведения и  разработ-
ку социологических законов научного типа. Таким образом, хотя
символические интеракционисты не отрицают существование
важных закономерностей в  поведении, они вместо этого подчер-
кивают творческий способ, которым люди интерпретируют значе-
ние в ходе взаимодействия. Они различают «я», которое включает
в себя твердые взгляды и значения, и инновационное и непредска-
зуемое «я». Феноменология также имеет постоянную природу ин-
терпретации, но вместо того, чтобы противопоставлять «я» и «я»,
феноменологи указывают на всепроникающую природу выводов
и предположений. Они утверждают, что весь наш социальный мир
и опыт общества и социального взаимодействия — это то, что мы

– 15 –
создаем в  процессе развития, а  не то, что объективно «реально».
Следовательно, не следует разрабатывать конкретные положения,
которые вводят в  заблуждение характер фиксированного значе-
ния и структуры этого процесса.
В дополнение к решающему различию в том, как определяется
поведение человека, существуют также различия в том, предпола-
гают ли современные социологические теории, что люди мотиви-
рованы в основном интересами или ценностями. Разница наиболее
очевидна в  случае функционализма и  теории конфликта, но она
также имеет отношение к другим теоретическим перспективам.
Существует также проблема восприятия бренда «Современные
социологические теории», особенно в разные исторические эпохи
и в различных странах мира, и она всегда остается животрепещу-
щей и  значимой в  любые времена, и  потому ретроспективная их
оценка чрезвычайно важна.
Наша методологическая установка заключается в том, что для
воспроизводства ядра теоретического социологического знания
и его дисциплинарной специфики нужно использовать опыт клас-
сиков, которые акцентируют функцию исторической социологии:
обращение к социальному прошлому для понимания и объяснения
явлений и проблем социальной реальности настоящего и будуще-
го, используя соперничество «новых» и »древних» идей как своео-
бразных теоретических образцов.
В качестве одного из реализованных примеров данного подхода
можно указать на нашу статью, описывающую «зонтичный эффект»
(«umbrella effect») метафоры доверия в мировой науке10, суть кото-
рого заключалась в том, что нами был представлен спектр иденти-
фикации форм, типов, тенденций в  предметной области доверия
с  точки зрения определения внутренних и  междисциплинарных
границ различных гуманитарных наук, а  сама междисциплинар-
ная тематика доверия была предложена в терминах «зонтичного»
всепроникающего эффекта категориально-концептуального ап-
парата типологии доверия конкурирующих парадигм и подходов;
10
Метафора доверия: «зонтичный эффект» в мировой науке / В. А. Давы-
денко, Г. Ф. Ромашкина, Е. В. Андрианова, Д. В. Лазутина // Экономические и со-
циальные перемены: факты, тенденции, прогноз. 2018. Т. 11. № 6. С. 127-142.

– 16 –
концептуализация дефиниции доверия выполнена как многомер-
ная ментальная конструкция, объясняющая междисциплинарный
феномен доверия с разных точек зрения различных гуманитарных
наук11. Тем самым, практически нами была реализована новая ме-
тодология по изучению и  сравнению общих контекстов дефини-
ции доверия, выявления ее границ, начиная с экономики, переходя
к социальной теории и социологии, двигаясь далее к антропологии,
психологии и  философии, захватывая дисциплинарные области
менеджмента и истории, и далее — собственно к специализирован-
ным конструктам доверия, сопряженным с другими компонентами
различных теорий и  подходов, например, с  темами социального
капитала (social capital) или жизненного мира (lifeworld) человека,
и многих других.
В данной книге применяется достаточно близкая методология
выявления как внутри дисциплинарных границ научного поля
«современные социологические теории», так и его междисципли-
нарных границ, связанных с такими дефинициями, как философия,
социальная философия, социальная теория, антропология, со-
циология, психология, социальная психология, экономика, право,
история, культурология, политология. Говоря об используемых де-
финициях, мы хотели бы особо подчеркнуть, что под «социологи-
ей» нами подразумевается такая наука о взаимоотношениях инди-
видов, которая стремится найти систематические доказательства
существования детерминированных связей между различными
видами социальных фактов с целью разработки обобщений, кото-
рые являются истинными при определенных условиях.

11
О «зонтичных эффектах» в несколько другом смысле — как эвристиче-
ских «терминов-зонтиков», которые используются для обозначения концеп-
туальных и методологических позиций, которые оспаривают модернистские
концепты, отвергают трансконтекстуальные понятия истины, нравственных
норм, выступающих от имени всех, масштабных теорий «метанарративов», где
конструируются исторические и социальные модели развития, навязываемые
рассматриваемым культурам — см.: Kögler, H.-H. Ethics after Postmodernism //
The Proceedings of the Twenty-First World Congress of Philosophy, 2007. 5:123-
131; Чудова И. А. Постмодернизм и социологическая теория // Социологиче-
ские исследования. 2015. № 5. С. 33-41.

– 17 –
Также хорошо известно, что ранее самые востребованные
и  наиболее читаемые учебники по «современным социологиче-
ским теориям» были те, по которым проучились несколько поко-
лений социологов в СССР и в России, это, в основном, переведенные
на русский язык фундаментальные американские книги: Джоната-
на Тернера издания 1985 г. «Структура социологической теории»12
и Джорджа Ритцера издания 2002 г. «Современные социологиче-
ские теории»13.
Конструктивный опыт Джонатана Тернера и Джорджа Ритце-
ра, успешно реализованный ими в соответствующих публикациях
и  задействованный в  российском учебном и  научном процессах
— это и  есть те лучшие ментальные образцы социологических
теорий и  понятий мирового уровня, и  не только потому, что ими
был представлен выдающийся анализ, изучение и классификация
«базовых теоретических наборов» социологических концепций,
но и потому, что они всем нам ясно продемонстрировали и внятно
объяснили, в чем именно заключается история и теория социоло-
гии как содержательная научная проблема. В дальнейшем мы дела-
ем особый акцент как на этих публикациях, так и на сопряженных
с ними фундаментальных идеях других выдающихся мыслителей
и  социологов-теоретиков, выбор которых нами определяется, ис-
ходя из современного контекста социологии, которая развивает-
ся вместе с серьезными переменами в социуме. В совокупности со

12
Тернер Д. Структура социологической теории: пер. с англ. М.: Прогресс,
1985. 472 с.; было семь переизданий на английском языке: Turner J. The Structure
of Sociological Theory, 007 edition). Publishing Belmont: Wadsworth, 2002. 560 p.;
���������������������������������������������������������������������������
 ���������������������������������������������������������������������������
более����������������������������������������������������������������������
���������������������������������������������������������������������
поздние��������������������������������������������������������������
�������������������������������������������������������������
версии�������������������������������������������������������
������������������������������������������������������
этой��������������������������������������������������
�������������������������������������������������
книги��������������������������������������������
: Turner J. Contemporary Social Theory. Pub-
lisher: SAGE Publications, Inc., 2013. 768 p.; Turner J. Theoretical Sociology: A�����
 ����
Con-
cise Introduction to Twelve Sociological Theories, Publications SAGE, 2013. 288 p.;
Turner J. Theoretical Sociology: 1830 to the Present, Publications SAGE, 2013. 1120
p. в последних переизданиях «Структуры социологической теории» Джонатан
Тернер существенно углублял и содержательно расширял свои теоретические
позиции, добавляя все новые и новые конструктивные аргументы.
13
Ритцер Д. Современные социологические теории: пер. с  англ. 5-е изд.
СПб.: Питер, 2002. 688 с.; было восемь различных переизданий на английском
языке, в том числе совместно с Джефри Степницки: ����������������������������
Ritzer����������������������
G.,������������������
���������������������
Stepnisky��������
�����������������
J������
�������
. Mod-
����
ern Sociological Theory. Eight edition. Sage Publications, Inc., 2018. 664 p.

– 18 –
многими идеями других мировых теоретиков получается доста-
точно широкий спектр тем «современных социологических тео-
рий» в  различные исторические эпохи. Несмотря на то, что было
издано достаточно много хороших учебников и  учебных пособий
по этой тематике в СССР и  в России, но они касались не столько
теории, сколько истории социологии14.
Структура данной книги представлена следующим образом.
В первой главе данного учебного пособия нами обсуждается
проблема восприятии бренда «Современные социологические
теории» в самые разнообразные исторические эпохи в различных
странах мира, и представлены применяемые в ту или иную эпоху
различные методологические подходы. Это крайне важно и необ-
ходимо, на наш взгляд, для концептуального понимания предмета
исследования и выявления изменяющихся его ключевых характе-
ристик — на основе сравнительного анализа исторических границ
и  методов как социологии, так и  сопряженных с  ней социальных
наук.
Во второй главе дается авторский вариант применяемой ме-
тодологии для изучения структур социологических теорий и  их
практических приложений как способов понимания и постижения
того, как работают социальные общества, и излагаются исходные
допущения, ключевые понятия соответствующей теории, а также
рассматриваются вопросы, которые она поднимает и  на которые

14
Об этом более подробно — в двадцатилетнем цикле статей в журнале
«Социологические исследования» о  процессах становления и  возрождения
в России исторической социологии как теоретической социологической дис-
циплины в специальной рубрике, где рассматриваются ее ключевые моменты,
обсуждается многообразие различающихся исследовательских установок, на-
учных поисков, дискуссионных точек зрения. Одни из последних наиболее ин-
тересные в этом научном журнале публикации: Валлерстайн И. О сравнении
в сравнительно-исторической социологии // Социологические исследования.
2014. № 1. С. 103-104; Романовский Н. В. Историческая социология в России:
плоды и тревоги // Социологические исследования. 2018. С. 79-90; Шубрт И.
Идея времени как социальной категории Э. Дюркгейма: взгляд на одну тео-
ретическую загадку // Социологические исследования. 2016. № 8. С. 98-106;
Романовский Н. В. Дискурс кризиса (в) современной социологии // Социоло-
гические исследования, 2016. № 4. С. 3-12.

– 19 –
пытается ответить в каждом отдельном случае. Общий методоло-
гический подход выстраивается на нашем стремлении определить
и  выявить интеллектуальные корни (предшественники, преды-
стории, предтечи) для каждого из рассматриваемых научных под-
ходов и  обсуждением тех идей, которые современные теоретики
получили от своих великих предшественников.
Третья глава включает, помимо фундаментальных авторских
разработок по тематике позитивизма и функционализма краткий
обзор парадигм «современных социологических теорий», охваты-
вающие сюжеты о теории конфликтов, феноменологии, символи-
ческом интеракционизме, системных теориях, теориях рациональ-
ного выбора, структурализме, постмодернизме, и  других теорий,
анализ которых идет по общей схеме предложенного методологи-
ческого подхода. Мы также подробно и детально описываем идеи
как классиков, так и  основных современных теоретиков с  акцен-
том на их текущие или самые последние аргументы.
В каждом из подразделов подчеркивается взаимная связь меж-
ду теорией, с  одной стороны, социологическими исследованиями
и  эмпирическими наблюдениями, с  другой. Мы показываем, как
сами современные теоретики используют свои подходы для ана-
лиза конкретных явлений и как научные исследования их коллег
опираются на различные теоретические перспективы, и как их во-
площают на практике. Мы также стремимся иллюстрировать, как
мировоззрение и  мироощущения современных теоретиков отра-
жается в том, как «простые люди» (то есть как бы «не-социологи»)
воспринимают и обсуждают мир, и планируют свои будущие пер-
спективы.
Авторы представляемой книги, обладая определенными амби-
циями, не сомневаются в том, что она будет достаточно долго и ши-
роко пользоваться спросом студентами различных гуманитарных
наук, и  не только социологами, и  она может оказаться полезной
в  качестве содержательных текстов по современным социологи-
ческим теориям для историков, философов, педагогов, всех инте-
ресующихся поставленными проблемами. Это убеждение основа-
но на том, что в данной книге изложены ключевые теоретические
подходы, авторы (персоналии, или «фигуры»), их концептуальные

– 20 –
идеи, олицетворяющие смыслы и  содержания как «современных
социологических теорий» «нашего времени» (2020-е гг.), так и со-
пряженные с конкретными историческими контекстами.
Данное учебное пособие стало итогом совместных усилий кол-
лектива, в  котором царил дух научного творчества и  поиска эф-
фективных решений практически во всем, без какого-либо «глав-
ного» или «неглавного» авторства. Работа авторского коллектива
по его созданию проходила с максимальным учетом всевозможных
аналитических, социальных, интеллектуальных, научных и  орга-
низационных вкладов каждого соавтора. Написав эту книгу, мы
многому сами учились и стали еще более ценить те научные идеи,
творческие находки и  крупные достижения ведущих теоретиков
социологии, которых мы описываем.
Мы хотели бы признать наш интеллектуальный долг перед
ними, а  также перед теми многими талантливыми аспирантами,
магистрами и  бакалаврами, чьи критические вопросы, глубокие,
умные, подчас коварные и  саркастические комментарии внесли
свой творческий вклад в нашу совместную работу.

– 21 –
Глава 1

о восприятии бренда
«Современные социологические теории»
в разные исторические эпохи
и в различных странах мира:
постановка проблемы

Термин «современный» (англ.: contemporary; modernity) сам


по себе был, есть и  будет достаточно притягательным для авто-
ров, поскольку, как правило, предполагает разнообразный спектр
смысловых ресурсов и ракурсов, указывающих на «интересность»
или «соблазнительность» поднимаемых научных проблем. Этимо-
логия использования термина как прилагательного («современ-
ный») восходит к эпохе Возрождения для обозначения ощутимых
временны́х разрывов со Средневековьем, как с  феодальным про-
шлым. Применение существительного «современность» и  закре-
пление за ним соответствующего смыслового значения был поис-
тине эпохальным маркером в эпоху Просвещения. А фактический
ход Французской революции и  быстрые преобразования в  запад-
ноевропейских обществах в течение XIX в. привели к полному пере-
осмыслению общественной жизни и к изменению категориально-
понятийного отражения в  социальной теории, достигнув своего
смыслового значения в максимальной степени во второй полови-
не XIX в. Позже терминология концепта современности по степени
своей концептуальной размытости, плюрализма и раздробленно-
сти стала сопоставляться с  «ранним модерном» («early modern»),
с  собственно «современным» («modern») и  в  последнее время —
с  «постмодернистским» («post-modern») обозначением соответ-
ствующего временно́го периода и  стадии теоретического состоя-
ния социологии и гуманитарных наук.
Базовая терминология «современных социологические тео-
рий» употреблялось в  разные десятилетия и  столетия, и  каждый
раз при одном и том же общем названии содержательная начинка
существенно изменялась. На наш взгляд, имеют значения детер-

– 22 –
минанты (то, что обусловливало) такие изменения, как и что при
этом происходит на «переднем крае» и в «твердом ядре» науки, ко-
торые, должны быть способны «репродуцировать истину» и «слу-
жить эвристической программой обоснования» в  условиях про-
должающегося сегодня противостояния «науки активного поиска»
и «науки устоявшихся представлений»15. Из представленной логи-
ки изучения «современных социологических теорий» возникает
естественный вопрос: «Где проходят грани между современными
и  прошедшими социологическими теориями и  как это отражает-
ся чисто концептуально?». На наш взгляд, вопрос, поставленный
именно таким способом, является далеко нетривиальный. Любые
временны́е границы «современных социологических теорий» надо
искать, выявлять и  пытаться их проводить не только чисто хро-
нологически, сколько — методологически, с учетом тех ключевых
событий, которые реально протекали и которые имели фундамен-
тальные последствия в качестве базовых социальных изменений.
Они сегодня даже фактуально открываются как бы заново, особен-
но если принимать во внимание исторические обстоятельства пер-
востепенной важности и  учитывать накопленные ранее научные
достижения16.
Для того, чтобы понять «современную социологическую тео-
рию», необходимо приложить особые усилия для понимания ха-
рактерного исторического контекста времени ее создания и  по-

15
Более подробно см.: Кравченко А. И. Социология мнений и мнение о со-
циологии // Социологические исследования. 1992. № 3. С. 41-48.
16
Отметим, что в  современной западной научной социологии возобно-
вился сильный интерес к перспективам «коллективной памяти в социологи-
ческой теории», и  предложен специальный термин: «аналитические рамки
в социологии в течение … годов» («���������������������������������������������
explicit�������������������������������������
������������������������������������
analytic����������������������������
���������������������������
framework������������������
�����������������
in���������������
��������������
sociology�����
����
dur-
ing the …»), р. 458 — см.: Simko C. Forgetting to Remember: The Present Neglect and
Future Prospects of Collective Memory in Sociological Theory. In: S. Abrutyn (ed.),
Handbook of Contemporary Sociological Theory, Handbooks of Sociology and Social
Research, 2016. Pp. 457-476 (Симко К. Забыть, чтобы запомнить: настоящее
пренебрежение и будущие перспективы коллективной памяти в социологиче-
ской теории. В книге: С. Абрутин (ред.), Справочник по современной социоло-
гической теории, Справочники по социологии и социальным исследованиям,
2016. С. 457-476).

– 23 –
пытаться проинтерпретировать ее центральные содержательные
моменты в  применении к  сегодняшнему дню. Ключевой предпо-
сылкой такого подхода является то, что любая часть того, что мы
имеем в виду при идентификации теорий как «современных», со-
стоит в том, что мы выявляем и разделяем ту же самую широкую
историческую ситуацию с  их создателями — авторами этих тео-
рий.

«Современные социологические теории»


как учебная дисциплина
В высших учебных заведениях (университетах) Российской
Федерации как для бакалавров, так и магистров и аспирантов при
подготовке социологов преподается учебная дисциплина «Совре-
менные социологические теории».
Как учебная дисциплина «Современные социологические тео-
рии» по направлениям подготовки 39.03.01 «Социология» на уров-
не бакалавриата и 39.04.01 «Социология» на уровне магистратуры
(продвинутый курс) традиционно относится к базовой части рос-
сийских образовательных стандартов. При этом, можно указать на
различные содержательные позиции и предпосылки опубликован-
ных рабочих программ и учебно-методических комплексов по кур-
су, которые выступают как концептуальные матрицы преподнесе-
ния учебного материала.
Выбор теорий, соответствующих критерию «современности»
(contemporary; modernity) и включаемых в программу курса, зави-
сит скорее от научных интересов, вкусов, запросов, опыта педа-
гогической и научной работы и амбиций автора (преподавателя),
чем от какой-либо четкой, абстрактной, логической или смысло-
вой системы теорий, понимаемой как «твердое ядро научного зна-
ния», «передний край» науки. Теории, которые способны служить
«эвристической программой обоснования» в условиях все продол-
жающегося противостояния «науки активного поиска» и  »науки
устоявшихся представлений» и, в  конченом счете, «репродуциро-

– 24 –
вать истину»17 в  том контексте, как она воспринимается оппони-
рующими сторонами.
Непредубежденный анализ разных рабочих программ и учебно-
методических комплексов, как и учебных пособий и учебников по
курсу «Современные социологические теории» показывает, что
к  настоящему времени (2019 г.) в  учебном процессе прижились
разнообразные и даже «разнокалиберные» ее разновидности, под-
час противоположно направленны в смысловых версиях, когда, на-
пример, «теория социологии» перемешивается с «историей социо-
логии», подчас «неосознанно», иногда «сознательно»18.
После изучения, анализа и  оценки структурного (учебного
плана) и  содержательного (тот или иной набор включаемых для
изучения авторов и  парадигм) учебно-методических материалов
можно легко обнаружить, что в  современных (2020-е гг.) теори-
ях отечественной и  зарубежной социологии, а  также философии,
психологии или антропологии сложились определенные научные
традиции концептуализации, операционализации, верификации
и фальсификации (по Попперу) базовых научных понятий, на тео-
17
См.: Кравченко А. И. Социология мнений и мнение о социологии // Со-
циологические исследования. 1992. № 3. С. 41-48.
18
Так, в  содержании самого учебного плана, и  в  подразделе учебно-
методического и  информационного обеспечения дисциплины достаточно
часто смешиваются пункты из «Истории социологии» и  «Современных со-
циологических теорий» — например: Акулич М. М. Современные социологи-
ческие теории (продвинутый курс): учебно-методический комплекс. Рабочая
программа для студентов направления 39.04.01 Социология. Магистерская
программа «Социология управления» очная форма обучения. Тюмень, 2015.
30 с. До сих пор существует много различных понятий «социологической тео-
рии». Отметим, что еще Роберт Мертон, давая оценку недостатков и положи-
тельных черт, характерных для видов деятельности, которые объединяются
вместе как составные части социологического направления: методология;
общие социологические направления; анализ социологических понятий; со-
циологическое толкование post factum; эмпирические обобщения в социоло-
гии и  социологическая теория, указывал на недопустимость «соблазнитель-
ного смешения социологической теории с историей социологической мысли»
— см.: Merton R. Social Theory and Social Structure, Glencoe, Illinois, 1949. P. 84;
в русском переводе: Мертон Р. Социальная теория и социальная структура. М.:
ACT-Москва: Хранитель, 2006. С. 8, 88.

– 25 –
ретической и  эмпирической основе (соответствующих баз дан-
ных) многочисленных примеров из реальной исследовательской
практики, иллюстрирующих различные методы изысканий и раз-
нообразные модели объяснения субъективной и объективной со-
циальной реальности.
Как правило, это модели объяснения берутся в  разнообраз-
ных теоретических контекстах — позитивистских, функцио-
налистских, структуралистских, бихевиористских, феномено-
логических, интерпретативных, социально-психологических,
социально-эконо­мических, этнометодологических, и  иных, что
говорит о  богатой исследовательской практике и  соответствую-
щих приложений современных социологических теорий. Деба-
ты и  дискуссии по методологии социальных и  социологических
наук по-прежнему ведутся, начиная от стандартных классических
схем «субъективное-объективное», «идеальное-материальное»,
«объяснение-понимание», до сравнительно новых аргументов
в  теоретических противостояниях, спорах, полемиках, особенно
о том, насколько применимы те или иные принципы (рациональ-
ности, эмоциональности, системности, действия, неопределенно-
сти и др.) к анализу человеческого поведения и существующим со-
циальным практикам.
Для более четкого прояснения нашей собственной позиции при-
ведем некоторые известные примеры. Так, само словосочетание
«современные социологические теории» употреблялось в  науке

– 26 –
и в 1920-е19, в 1930-е20, в 1940-е21, в 1950-е22, в 1960-е23, в 1970-е24 гг.,
и т. д., вплоть до «нашего сегодняшнего времени» (2019 г.), и всегда
с  определенными смысловыми акцентами, с  точно выдержанны-
ми контекстами и  подтекстами, и  главное — с  содержательными
привязками к  конкретной исторической эпохе, к  доминирующим
идеологиям, к  проводимой властями политикой и  используемой
пропаганде25 как приоритетным ментальными контекстами.
19
См.: Sorokin P. Contemporary Sociological Theories. Oxford, England; New
York: Harper, xxiii, 1928. 785 p.
20
Parsons T. (1937). The Structure of Social Action. A Study of Social Theory
with special reference to a group of recent European writers. New York: The Free
Press, 1968 2nd edition, 837 p.
21
Barnes H. E., Becker H. P., Becker F. B. (eds.). Contemporary Social Theory,
New York, xvi, 1940. 986 p.
22
Александров Г. Ф. История социологии как наука. Минск: Изд-во Бело-
русского ун-та, 1958. 79 с.; Timasheff N. (1958) Sociological Theory. New York,
1955. 323 p.; и др.
23
Беккер Г., Босков А. Современная социологическая теория в  ее преем-
ственности и  изменении: пер. с  англ., М.: Изд-во иностранной литературы,
1961. 895 с.; Cohen P. S. Modern Social Theory (Study in Sociology). New York, 1968.
247 p.; Martindale D. The Nature and Types of Sociological Theory by (Author). Pub-
lisher: Routledge, 1961. 572 p.; Merton R. K., Broom L., Cottrell L. Sociology Today:
Problems and Prospects New York: Basic Books, xxxiv, 1960. 623 p.; Sorokin P. A.
Contemporary sociological theories. New York: Harper and Row, 1964. 783 p.
24
Наиболее показателен в этом отношении, на наш взгляд, сборник науч-
ных статей: Филмер П. (ред.) Новые направления в социологической теории:
пер. с англ. М.: Прогресс, 1978. 392 с. О серии фундаментальных научных книг
под брендом: «Критика буржуазной идеологии и ревизионизма» (1976-1988),
которая была создана объединенными усилиями издательств социалистиче-
ских стран и  включала работы, посвященные критике новейших в  то время
концепций идейных противников социализма в  важнейших областях обще-
ственной жизни — политики, идеологии, социологии, философии, экономики
— посвящен специальный раздел нашего учебного пособия.
25
О влиянии факторов исторического времени на представление формы
и содержания научных сюжетов «современных социологически теорий» мож-
но обнаружить в новых интересных публикациях, наиболее ценные из них, на
наш взгляд, это: Алексеев А. Н. Драматическая социология и социологическая
ауторефлексия. Т. 1. СПб.: Норма, 2003. 592 с.; Алексеев А. Драматическая со-
циология и  социологическая ауторефлексия. Т. 2. СПб.: Норма, 2003. 480 с.;

– 27 –
Проблема восприятия бренда «Современные социологические
теории» в разные исторические эпохи и в различных странах мира
остается животрепещущей и  значимой в  любые времена, и  пото-
му ретроспективная оценка очень важна. Например, заслуживает
внимания хотя бы то обстоятельство, что американский социолог
А. Г. Келлер в 1902 г. обращаясь к коллегам-социологам, отметил,
что было бы всем социологам очень полезно, если бы они имели
под рукой отдельные монографии, в  которых совершенно объек-
тивно был бы собран, теоретически обработан и  систематизиро-
ван социологический материал таких документов, как, например,
Веды (сборник древних священных писаний индуизма), обе Эдды
(сборник древнеисландских песен о богах и героях скандинавской
мифологии), Талмуд (свод правовых и  религиозно-этических по-
ложений иудаизма), Зенд-Авеста (священная книга зороастризма,
великой древней религии Ирана), Калевала (карело-финские на-
родные эпические песни), Песнь о Нибелунгах (средневековая гер-
манская эпическая поэма конца XII — начала XIII в.), поэмы Гомера
(гениальные произведения, известные нам как «Мифы Древней
Греции»), которые являются гениальным описанием, данным не-
посредственным наблюдателем, тех социальных условий, мыслей,
действий и чувств людей исследуемого периода, которые являлись
исключительными в том плане, что они отражали однородную со-
циокультурную стадию, которая действительно существовала в ту
историческую эпоху, когда они были созданы26. Тем самым, амери-
канский социолог А. Г. Келлер из Йельского университета акцен-

Алексеев А. Н. Драматическая социология и социологическая ауторефлексия.


Т. 3. СПб.: Норма, 2005. 808 с.; Алексеев А. Н. Драматическая социология и со-
циологическая ауторефлексия. Т. 4. СПб.: Норма, 2005. 536 с.; Капто А. С. Со-
циологический ренессанс: о том, как на самом деле это было и как не было.
М.: Изд-во «У Никитских ворот», 2018. 656 с.; Кон И. С. 80 лет одиночества. М.:
Время, 2008. 432 с. Фирсов Б. М. История советской социологии, 1950-1980-е
гг. Очерки. СПб.: Изд-во Европейского университета, 2012. 476 с.; Осипов Г. В.,
Москвичев Л. Н. Социология и власть (как это было на самом деле). М.: Изд-
во «Экономика», 2008. 646 с.; Экономическая социология в России. Поколение
учителей / сост. и отв. ред. В. В. Радаев. М.: Изд. дом ГУ-ВШЭ, 2008. 151 с.
26
Keller A. G. Homeric Society, London-Bombay: Longmans, Green, and Co.,
1902. 352 р.

– 28 –
тировал внимание на то, что уже в  древних текстах, сборниках
древних священных писаний и  поэм уже были сформулированы
основные проблемы социологии в  том смысле, как это понима-
лось и интерпретировалось намного позже. Концептуально данная
ссылка сделана с тем, чтобы объяснить нашу позицию, заключаю-
щуюся в том, что приведенные источники можно использовать как
«анализ вторичных данных в  социологии» для углубленного по-
нимания того, как на самом деле жили люди, социальные группы
и сообщества в те или иные эпохи, что также подпадает под рубри-
ку предтеч современных социологических теорий.
Возможные ответы на фундаментальный вопрос: «как именно
следует заниматься современными социологическими теориями»
не могут быть простыми, однозначными и одномерными, они зави-
сят от парадигмы и методологии научного исследования, которые
принимаются авторами. Если сравнить учебники по «современным
социологическим теориям» 1920-х и 1950-х гг. с учебниками 1980-
х и 2000-х, и сопоставить их с учебниками 2020-х, то можно будет
в  принципе проследить, как именно разворачивалось «основное
движение (мейнстрим)» современной на тот период времени тео-
ретической социологии, как расширялись или как сужались ее кон-
цептуальные (парадигмальные) границы, как и почему изменялся
список «отцов-основателей» и »социологов-лидеров» конкретного
научного периода. Если сравнить содержание выдающейся книги
1979 г. «История буржуазной социологии XIX — начала XX века»
под редакцией И. С. Кона, выпущенной в  рамках серии «Критика
буржуазной идеологии и  ревизионизма» с  его дальнейшими кон-
текстуальными реинтерпретациями исторической эпохи в  его
книге 2008 г. «80 лет одиночества»27, то при несомненной ценно-
сти описания концептов «современных социологических теорий»
времени 1979 г. имеются фундаментальной важности нюансы
в сравнении со временем 2008 г. И. С. Кон добросовестно резюми-
ровал: «Жанр своих тогдашних статей и брошюр о «законах исто-
рии» я сегодня определил бы как творческую схоластику. «Твор-
ческую» — потому что обсуждались действительно серьезные
27
Кон И. С. (ред.) История буржуазной социологии XIX — начала XX в. М.:
Наука, 1979, 344 с.; Кон И. С. 80 лет одиночества. М.: Время, 2008. 432 с.

– 29 –
и  отчасти новые проблемы, а  «схоластику» — потому что в  этих
спорах и дискуссиях не учитывалась специфика реального истори-
ческого познания. По правде говоря, многие конкретные истори-
ческие исследования того периода интеллектуально были ничуть
не лучше, но там отсутствие мысли пряталось за обилием фактов,
а в теоретических статьях вульгарность и цитатничество выступа-
ли во всей своей неприглядной наготе... Докторская диссертация
сделала меня одним из ведущих специалистов по так называемой
«критике буржуазной философии и социологии». Это была весьма
своеобразная, ни на что не похожая сфера деятельности. Если су-
дить по названию, то стопроцентная идеология, часто так и было
на самом деле. Вместе с тем под видом критики «чуждых теорий»
открывалась возможность знакомить с ними советских читателей
и обсуждать новые для них проблемы. «Критика» заменяла совет-
ской интеллигенции недоступные первоисточники, с нее начина-
ли свою научную деятельность многие наиболее образованные
и  талантливые философы и  социологи моего поколения — Гали-
на Андреева, Пиама Гайденко, Олег Дробницкий, Юрий Замошкин,
Нели Мотрошилова, Эрих Соловьев и др. На поверхностный взгляд,
это был типичный мазохизм. Люди критиковали преимуществен-
но то, чем они втайне увлекались: философы, склонные к экзистен-
циализму, критиковали Хайдеггера и Сартра, потенциальные пози-
тивисты «прорабатывали» Карла Поппера и т. д. На самом же деле
это было не столько сведение личных интеллектуальных счетов,
сколько закамуфлированное просветительство. В дальнейшем, по
мере ослабления цензурных запретов, «критическая критика» пре-
вращалась в  положительную разработку соответствующей про-
блематики либо в нормальную историю философии и науки»28. Так,
подвергая жесточайшей социологической критике «буржуазную
заразу» (Владимир Высоцкий), тем не менее, выявлялись и  нахо-
дились конструктивные теоретические элементы «современных
социологических теорий» для того или иного рассматриваемого
в науке периода времени.

28
Кон И. С. 80 лет одиночества. М.: Время, 2008. С. 195, 202.

– 30 –
Для авторов этого учебного пособия является самоочевидным,
что словосочетание «современные социологические теории» не-
обходимо привязывать любого автора и  его аналитику с  учетом
страновой принадлежности — там, где они впервые появились
и  в  дальнейшем развивались. К ним до сих пор традиционно от-
носят Великобританию, Германию, США и Францию, как страны
первостепенной важности для социологического мейнстрима, не-
зависимо от того, какие там делались прогнозы о »теоретическом
будущем социологии» и какова бы в то время ни была «социологи-
ческая мода»29.
По аналогичному принципу страновой принадлежности, по
мнению Энтони Гидденса, изначально происходило разделение
между «социальными теориями» и »социологическими теориями»
в  англоязычной и  континентальной версиях. Описывая процессы
развитие социальной теории (Developments in social theory), Энто-
ни Гидденс в признанный книге 1987 г. «Социальная теория и со-
временная социология» отстаивал идею «английской», «американ-
ской» и «континентальной» социальных наук, в которых «до начала
1970-х гг. преобладало мнение, что цели и логика социальных наук
более или менее совпадали с целями естествознания. Сторонники
ортодоксального консенсуса понимали цели общественных наук
в  отношении определенной модели естествознания. То есть, осо-
бенно в США, они думали о естествознании с точки зрения той или
иной версии логического эмпиризма»30. Социологическая теория
изначально считалась «не близкой» к  подходу классической со-
циальной теории по своему научному значению, и  до некоторого
момента «социологические» теории и  «социальные» теории упо-
треблялись даже как антагонисты, фиксируя тем самым общую
предметную область гуманитарных наук как далеко не близких
родственников31. Наш подход состоит в том, что при представлении
29
Для стран Европы более подробно см.: Delanty��������������������������
���������������������������������
�������������������������
G������������������������
. (���������������������
Ed�������������������
.) Handbook
����������������
of Con-
temporary European Social Theory, Publisher: Routledge, 2014. 448 p.
30
Giddens A. Social Theory and Modern Sociology. Polity Press, 1987. P. 54.
31
Например, название базового учебника П. С. Коэна 1968 г. по современ-
ной для тех времен социальной теории для в скобках уточнялось как «Иссле-
дования в социологии» — см.: Cohen�������������������������������������������
������������������������������������������������
P�����������������������������������������
������������������������������������������
. S��������������������������������������
���������������������������������������
. Modern������������������������������
������������������������������������
Social�����������������������
�����������������������������
Theory����������������
����������������������
(��������������
Study���������
in������
��������
Soci-
�����

– 31 –
и  описании любой «социологической» или «социальной» теории,
должны быть показаны очевидные исторический и региональный
(страновой) контексты. Системообразующий акцент при этом дол-
жен делаться на сущностных особенностях анализируемой тео-
рии.
Известно, что способов написания книги по современным со-
циологическим теориям существует несколько. Первый состоит
в  том, чтобы проанализировать ключевые идеи одного великого
из ряда отдельных авторов (персоналий, «фигур»), поднимая его
замыслы и проникая в концепции достаточно глубоко, вместе с тем
как бы и обособленно.

ology). New York: Basic Books, 1968. 247 p. Десятью годами ранее в  яркой по
своему изложению книге П. Уинча «Идея социальной науки и  ее отношение
к философии» (Winch P. The idea of a social science and its relation to philosophy,
Routledge�����������������������������������������������������������������
, 1958. 160 �����������������������������������������������������
p����������������������������������������������������
.) был зафиксирован «раскол» между западными филосо-
фами (социальные исследования) и социологами (социологические исследо-
вания), который до этого имел свою долгую историю: подробнее см.: Giddens
A. Social Theory and Modern Sociology. Policy Press, 1987. Pр. 42-57. Многие аме-
риканские социологи, особенно кто работал над более эмпирическими вопро-
сами, чем теоретическими, вовсе не приветствовали эту ситуацию «явного
беспорядка». Им казалось, что «философы», навязывающие им социальные
теории, вмешиваются и  преследуют их эмпирические исследования на том
лишь основании, что у эмпириков не было четкой и очевидной теоретической
ориентации, в которую можно было поместить работу эмпирического толка.
в американской социологии в то время постоянно возникало сильное напря-
жение по поводу того, что философ Райт Миллс пренебрежительно называл
«безмозглым эмпиризм» («mindless empiricism»; «бессмысленным эмпириз-
мом»); но вместо того, чтобы противостоять его критике, в частности, в США,
этот «безмозглым эмпиризм» по мнению американских философов в 1960-х гг.
только укреплялся. в этой внутри американской дискуссии свое веское слово
сказал и Питирим Сорокин. в книге 1966 г. «Социологические теории сегодня»
(Sorokin P. A. Sociological Theories of Today. New York and London: Harper & Row,
xi, 1966. 676 p.) он выступал с резкой критикой социологического эмпиризма,
в основном за их подражание методам физических и биологических наук, за
сосредоточение на количественных сторонах изучения социокультурных яв-
лений, за их резко негативное отношение как «философствованию», так и  к
«великим системам социологии», не возражая против разумного использова-
ния социологами математических методов и статистики при анализе социаль-
ных процессов [Sorokin, 1966. Р. 42].

– 32 –
Преимущество первого способа заключается в том, что можно
оценивать каждую его идею как неотъемлемую часть более общей
авторской парадигмальной системы. Его недостаток как типа ре-
интерпретации — в  том, что надо приводить детализированные
и  подробные аргументы, некоторые из которых могут оказаться
тривиальными или просто «занудными» в сложных теоретических
построениях.
Второй способ написания книги по социологическим теориям
— это авторские попытки сгруппировать ключевые идеи великих
авторов по различным социологическим школам (направлениям,
подходам, типам) и  оценить относительные достоинства и  недо-
статки каждой из таких школ. Этот подход имеет свои очевидные
преимущества; но есть одна большая трудность: авторы могут «не
вписываются» в отдельные школы.
Известен наиболее яркий пример того, когда Толкотт Пар-
сонс подвергался критике с разных сторон за одно и то же: как за
«холизм», так и  за «атомизм». Другой пример: Питирим Сорокин
в  1928 г. применил второй способ написания книги по современ-
ным социологическим теориям — для американских аспирантов,
утверждая, что при создании такой книги нужно рассматривать
«характер и  обоснованность теорий», не касаться «напрямую их
авторов», аргументируя свой подход поставленной целью: «изу-
чить основные типы этих теорий и выяснить, насколько они науч-
но обоснованы»32. Отметим, что именно такой подход принят в со-
временных энциклопедиях по социальным наукам, когда акценты
статей (эссе) делается на концепциях, темах, дискуссиях и направ-
лениях мысли, а не на «интеллектуальных личностях»33.
Другой аргумент в пользу второго способа написания книги по
социологическим теориям от Питирима Сорокина состоял в  том,
что, по его мнению, число социологов и  социологических работ
стало так велико, что было просто «невозможным провести су-
щественный анализ вклада всех отдельных социологов в  одном
32
Sorokin P. Contemporary Sociological Theories. Oxford, England; New York:
Harper, 1928. Pp. xvii- xviii.
33
Encyclopedia of social theory. edited by Austin Harrington, Barbara L. Mar-
shall, Hans-Peter Müller. Published London; New York: Routledge, 2006. Р. vii.

– 33 –
томе». Питирим Сорокин интересовался критической оценкой раз-
личных вкладов в социологическую теорию, «сделанных за период
в 60 или 70 лет», предшествовавший выходу его книги, то есть за
период с 1858 (1968) по 1928-й г., а не собственно историей этих
вкладов. Он дал превосходное краткое изложение концепций пред-
шественников Конта. Если бы такая попытка («по существенному
анализу вклада всех отдельных социологов в  одном томе») была
бы предпринята, это могло бы привести «к созданию своего рода
биографического словаря со всеми его плюсами и минусами». Сре-
ди его минусов Питирим Сорокин отмечал возможность отсут-
ствия логической и последовательной перспективы всей области.
Этот недостаток настолько серьезен, что необходим другой метод
исследования, который был бы свободен от него. Поскольку Пити-
рима Сорокина «не интересовали биографии социологов, кажется,
что лучший способ состоит в том, чтобы разделить все важные со-
циологические теории на несколько классов или школ и проанали-
зировать не столько работы отдельных социологов, сколько осно-
вополагающие принципы школ. При условии, что в каждой школе
дается несколько наиболее представительных отдельных теорий,
упоминаются все основные работы и описываются все ее основные
обобщения и предложения, такой план представляется более прав-
доподобным с научной точки зрения, чем любой другой»34. Ранняя
фундаментальная книга Питирима Сорокина имела дело с социо-
логическими теориями двух или нескольких предшествовавших
поколений до 1928 г., получила высочайшую оценку многих аме-
риканских ученых. Она, по мнению А. Шермерхорна и А. Боскова,
расширила горизонт американской социологии больше, чем какая-
либо другая, написанная до 1928 г. в США. Широкая эрудиция и бо-
гатство языка дали Питириму Сорокину возможность обозреть
большое количество работ на романских, германских и славянских
языках, недоступных в  то время на английском. Благодаря своей
философской подготовке и интересам Питирим Сорокин обратил-
ся к  широким очеркам современных теорий и  их предпосылкам.
Его критика односторонности некоторых концепций была пози-
34
Sorokin P. Contemporary Sociological Theories. Oxford, New York: Harper,
1928. Pp. xix-xx.

– 34 –
тивной и острой, еще не вполне определившейся даже тогда, когда
она граничила с  догматизмом. Это было началом тенденции рас-
сматривать понятия и исследования прошлого как признаки и за-
родыш обобщающей науки, находящейся в процессе становления.
Будучи критическими в своих оценках, А. Шермерхорн и А. Босков
посчитали, что, однако, его классификация теорий была весьма
своеобразной и  потому у  него не было последователей. Хотя об-
суждение теорий носило многосторонний характер, Сорокин уде-
лял меньше внимания методу («идеальные типы» Макса Вебера
даны только в подстрочном примечании) не потому, что он не зна-
ком с  ним, а  потому, что он принимал его «как нечто само собой
разумеющееся»35. Питирим Сорокин выдвинул нижеследующие
собственные оригинальные методологические и логические прин-
ципы для построения книги по современным для тех времен со-
циологической теории в деталях, которые мы приводим с тем, что
они являют пример того алгоритма, который полезен для создания
и нашего учебного пособия: «Все теории разделены на несколько
основных школ, каждая из которых подразделяется на свои раз-
новидности, и  каждая разновидность представлена несколькими
наиболее типичными работами. В  начале каждой школы или ее
разновидности дается короткий параграф о ее предшественниках,
чтобы связать нынешнюю социологию с ее прошлым. За характе-
ристикой принципов школы или теории следует критический па-
раграф, показывающий его ошибки или недостатки. у этого плана,
безусловно, есть свои недостатки, но они, похоже, не так велики,
как у  любого другого метода»36. Вместе с  тем, Питирим Сорокин
не отбросил свою главную методологическую идею отвержения
правила «игнорировать определенного автора, который изложил

35
Шермерхорн А., Босков А. Анализ социологических теорий недавнего
прошлого / в  кн.: Беккер Г., Босков А. Современная социологическая теория
в ее преемственности и изменении; пер. с англ. В. М. Карзинкина и Ю. В. Семе-
нова; общ. ред., послесловие Д. И. Чеснокова. М�����������������������������
.: Изд�����������������������
��������������������������
-����������������������
во��������������������
�������������������
иностранной��������
�������
литера-
туры, 1961. С. 81.
36
Sorokin P. Contemporary Sociological Theories. Oxford, New York: Harper,
1928. P. xx.

– 35 –
определенную теорию»; или избегать такой ситуации, когда он
«пишет книгу о других книгах»37.
Прежде чем разобраться в существующих проблемах и возмож-
ностях дальнейшего методологического движения по анализу цен-
ностных аспектов социологических теорий, нужно провести опре-
деленную работу по ключевым понятиям и определениям.
На наш взгляд, весьма грамотное, полезное и удачное рабочее
определение, что такое теоретическая социология предложил со-
временный американский социолог-теоретик Сет Абрутин (Seth
Abrutyn), который считает, что «социология — это наука, и, как
таковая, она основана на теориях, которые направляют исследова-
тельские проблемы, осмысливают данные, тестируются с исполь-
зованием научного метода (независимо от конкретной аналити-
ческой стратегии) и  обеспечивают способы общения, мышления,
понимание и, в конечном счете, объяснение мира … социологиче-
ские теории требуют некоторой степени абстракции или концеп-
туальной дистанции от своего субъекта; они должны быть опера-
ционализируемы, хотя то, как мы их реализуем, не всегда может
быть очевидным; они должны использоваться либо для понима-
ния, либо, что еще лучше, для объяснения явления, процесса или
другого социологического объекта исследования; и, наконец, тео-
рии, которые выходят за пределы времени и пространства, часто
превосходят те, которые этого не делают, что привлекает внима-
ние к постоянной потребности социологии в исторической и срав-
нительной работе. Наконец, теория и теории должны быть куму-
лятивными, что означает, что социологи должны работать вместе
не только над конкретным случаем или предметной проблемой,
которая приносит дурную славу, но и над общими усилиями по соз-
данию языка и концептуального мира, который делает сотрудни-
чество, взаимодействие, взаимодействие, а также дискуссии и кон-
фликты более плодотворны»38.

37
Sorokin P. Contemporary Sociological Theories. Oxford, New York: Harper,
1928. P. xvii.
38
Abrutyn, Seth Introduction. In: Abrutyn S. (editor) Handbook of Contempo-
rary Sociological Theory. Publisher: Springer, 2016. Р. 2.

– 36 –
Понятно, что, когда представляются и  анализируются те или
иные парадигмы / подходы «современных социологических тео-
рий», то акцент на их авторской версии делается в любом случае.
В  качестве очевидного, достаточно метафоричного и  сильного
примера: «современные социологические теории», изложенные
в версии трех различных Тернеров (их достаточно часто путают на
экзамене нерадивые студенты, «не замечая» инициалы перед фа-
милией) — Брайана Тернера, Джонатана Тернера, Стефана Терне-
ра — это далеко не одно и то же. «Современные социологические
теории» в версии Джонатана Тернера его научное кредо — это та-
кое научное теоретизирование, где предпочтительны абстрактные
законы и модели, объясняющие, как работает социальная вселен-
ная39. Далеко не те же самые «современные социологические тео-
рии», которые изложены в версии Брайана Тернера, который, как
правило, делает свой основной упор на реинтерпретации социоло-
гической классики, привязывая разрабатываемые ими централь-
ные темы к социологии институтов40. В то же время «современные

39
См.: Turner J. (ed.). Handbook of Sociological Theory. University of California
Riverside, California. Library of Congress Cataloging-in-Publication Data, Springer,
2014. 760 p.; Turner J. (author). Theoretical Sociology: 1830 to the Present, SAGE
Publications, Inc. 2013. 1120 p.; Turner J. (author). Theoretical Sociology: A Con-
cise Introduction to Twelve Sociological Theories, SAGE Publications, Inc. 2013. 288
p.; Turner J. Theoretical Principles of Sociology, Vol. 1: Macrodynamics Publisher:
Springer; 2010. 364 p.; Turner J. Theoretical Principles of Sociology, Vol.����������
 ���������
2: Micro-
dynamics. Publisher: Springer New York, 2010. 365 p.; Turner J. Theoretical Prin-
ciples of Sociology, Vol. 3, Mesodynamics. Publisher: Springer; 2012. 450 p.; Turner J.
Human Institutions: A Theory of Societal Evolution. Publisher Rowman & Littlefield
Publishers, 2003. 324 p.; Turner J. The Structure of Sociological Theory. Publisher
Wadsworth Publishing Belmont, 2002. 560 p.; и другие.
40
См.: Turner B. S. (ed.). The New Blackwell Companion to Social Theory, 2018.
640 p.; Turner, Bryan S. (ed.). The Routledge International Handbook of Globaliza-
tion Studies, 2016. 640 p.; Turner B. S. (ed.). Social Theory. A John Wiley & Sons, Ltd.,
Publication, 2009. 619 p.; Turner B. Vulnerability and Human Rights. Publisher: Penn
State University Press, 2006. 168 p.; Turner B., Rojek, C. Society and Culture: Scarcity
and Solidarity. SAGE Publications, 2001. 272 p.; Turner, Bryan. Classical Sociology.
London Thousand Oaks New Delhi, 1999. 306 p.; Turner B. Orientalism, Postmod-
ernism and Globalism. London, Routledge. 1994, xii, 228 p.; Turner B. S. (ed.). Theo-
ries of Modernity and Postmodernity, London: Sage. viii, 1990. 184 p.; и др.

– 37 –
социологические теории», отображенные в версии Стефана Терне-
ра, говоря кратко, тяготеют к  разработке и  освещению философ-
ских проблем в социологии и антропологии41, что также является
очень актуальным сегодня.
Авторы данного учебного пособия отдают себе отчет в том, что
кроме разработки фундаментальных вопросов и  поиска ответов
современных социологических теорий существует практический
здравый смысл, который мы используем в  повседневной жизни,
и  который сам-по-себе в  неявной форме включает в  себя множе-
ство скрытых таких теорий. Различные уровни социального мира,
которые будут обсуждаться в нашей книге, варьируются от сюже-
тов личных встреч, близких и дальних отношений, эмпирических
исследований различного типа при обработки получаемых данных
с  использованием современных статистических программ — до
крупномасштабных институциональных моделей общества и дол-
госрочных социальных тенденций. Подчеркивая, что социальная
и социологическая теории рождаются, возникают и становятся как
самостоятельные области общественной мысли в то время, когда
социальные явления рассматриваются с  какой-то степенью объ-
ективности, обратим внимание на то, что это происходит тогда,
когда философы и социологи занимаются обобщенным описанием
и объяснением социальных явлений, именно так, как они на самом
деле происходят (уровень сущего), а не так, как им «следовало бы
быть» (уровень должного). В этом смысле каждый автор социоло-
гической теории преследует научные цели, стремясь опереться на
взаимосвязи между соответствующими сопряженными подходами,
парадигмами, методологией, приложимыми к  социальным явле-
ниям, составлением программ и проведением анализа тщательно
отобранных фактуальных данных эмпирических исследований.

41
См.: Turner S. P. and Risjord M. W. Philosophy of Anthropology and Sociology.
North Holland, 2007. 900 p.; Turner S. P. (ed.) Social Theory and Sociology: The Clas-
sics and Beyond, 1997. 320 p.; Turner S. P. The Social Theory of Practices: Tradition,
Tacit Knowledge and Presuppositions, 1994. 160 p.; Turner S. P., Turner J. H. The
impossible science: An institutional history of American sociology. Newbury Park,
CA: Sage. Sage Library of Social Research, 1990. Vol. 181. 222 p.

– 38 –
В последние десятилетия в  академическом и  научно-
педагогическом мирах распространились не только крупные спра-
вочники (Хэнбуки), но и энциклопедии социальных наук и специ-
альные энциклопедии практически по любым темам42. Нил Смелсер
(Neil J. Smelser) и Пауль Балтес (Paul B. Baltes) как редакторы 1-го
издания Международной энциклопедии социальных и поведенче-
ских наук стремились «собрать в одном месте весь спектр знаний
— как огромных, так и  сложных — социальных и  поведенческих
наук»43, исходя цели таких энциклопедий — обобщать и система-
тизировать знания в определенной области. Они во многом отли-
чаются от справочников (Хэнбуки), в которых даются статьи (или
эссе) о  новейших исследованиях в  данной области, или от слова-
ря, в котором приведены краткие, точные определения ключевых
концепций. Энциклопедия также представляет некоторые вещи,
которые можно найти в  справочниках и  словарях, а  энциклопе-
дия социальной теории предлагает похожие на справочники (хотя
и краткие) основные введения и ключевые идеи, концепции, шко-
лы и данные по социальной теории, статьи по актуальным темам,
таким как глобализация, потребление, теория социальной слож-
ности или теория акторской сети, и  предоставляет современные
интерпретации установленные теории. Тем не менее, статьи энци-
клопедии, как правило, гораздо длиннее и предлагают содержания
гораздо бо́льшей глубины, чем те, которые можно найти в слова-
рях. В то же время надо понимать, что энциклопедия по социальной
теории — это гораздо больше, чем просто представление набора
ключевых расширенных и углубленных идей. В энциклопедии та-
42
См.: Encyclopedia of Sociology by Edgar F. Borgatta Rhonda J.V. Montgomery
Second Edition. New York: Macmillan Reference USA, 2000. Vol. 1. 756 p.; Encyclope-
dia of social theory by George Ritzer. Sage Publications, 2005. 982 p.; Encyclopedia
of social theory by Austin Harrington, Barbara L. Marshall, Hans-Peter Müller. Pub-
lished London; New York: Routledge, xxxii, 2006. 723 p.; International Encyclope-
dia of the Social & Behavioral Sciences, 2nd Edition, Editor-in-Chiefs: James Wright,
2015. 23185 p.; Encyclopedia of Communication Theory Edited by: Stephen W. Lit-
tlejohn & Karen A. Foss, SAGE Publications, 2009. 1192 p.
43
International encyclopedia of the social & behavioral sciences (). Second edi-
tion. Editor-in-chief James D. Wright University of Central Florida, Orlando, FL, USA.
Vol. 1, 2015. 4503 p. р. xxvii.

– 39 –
кого типа представлены перспективы не только, социологии, эко-
номики, философии, антропологии, политологии, культурологии,
психоанализа, теории медиа, но и, среди прочих, таких специфиче-
ских, как, например, женские исследования (women’s studies).
Некоторые из этих областей, такие как экономика, философия
и социология, внесли особенно важный вклад в развитие социаль-
ной теории. В то время как теоретические идеи по-прежнему про-
должают исходить от ученых этих дисциплин, другие, такие как
медиа и  культурология, в  настоящее время оказывают особенно
важное влияние на социальную теорию. Несмотря на разнообра-
зие входов и теорий, общим для элементов энциклопедий являет-
ся критическое взаимодействие с социальными проблемами и во-
просами, включая самые последние разработки в  современном,
постмодернистском и глобализирующемся обществах. Такого рода
критическое взаимодействие в качестве отправной точки требует
очень тщательных исходных формулировок (предпосылок) и даль-
нейшего изучения идей и  теорий об обществе и  людях, которые
в них живут. Англоязычные публикации энциклопедий по социаль-
ным наукам подтверждает то, что эта область как современных ис-
следований приобрела значительную интеллектуальную согласо-
ванность и что она стала считаться законным источником знаний.
Они ищут понимания и  прояснения как общей (или, возможно,
необычной) социальной ситуации, во многих случаях стремятся
к обоснованию нужных реформ или даже к оптимизирующим со-
циальным изменениям.
Публикации статей в  современных энциклопедиях по социо-
логическим социальным и теориям говорят как об их особой важ-
ности и  значимости для широких научных и  преподавательских
кругов, так и для обучения студентов в университетах и для всего
мира, в котором мы сегодня живем. Социальная теория, отражен-
ная в  энциклопедиях, — это не просто демонстрация фундамен-
тальной теоретической и эмпирической работы в социальных и гу-
манитарных науках, но, скорее, это основа созидания совокупности
знаний, предполагающих свою собственную (расширенную и углу-
бленную) уникальную форму взаимодействия с окружающим ми-
ром, и его интерпретацию.

– 40 –
В настоящее время появился также громадный рынок корот-
ких обзоров и резюме по различным научным направлениям «со-
временных социологических теорий», а свободный доступ к интер-
нету и проникновение «Всемирной паутины» в своей совокупности
только ускорило прогрессивные тенденции по распространению
самых современных знаний, с переднего края социальных наук.
В связи с вышеуказанными тенденциями в развитии современ-
ных социологических теорий и социальных наук в целом практи-
чески невозможно стало не отставать (конечно, при соответствую-
щем желании и возможностей) от постоянно расширяющихся все
новых и новых подмассивов науки (subfields) в рамках поведенче-
ских дисциплин, не говоря уже о том, что все продолжают возни-
кать новые дисциплины на их «стыках».
Эти тенденции отчасти также объясняются концептом рас-
пространением знаний во все более специализированной интел-
лектуальной экосистеме. Потому в социологической теории оста-
ется множество направлений, которые подвергаются дальнейшей
углубленной научной проработке, детализации, продуктивной
критике, включая такие классические, как веберианское, дюркгей-
мианское, марксистское, математическое, интерпретативное, пост-
позитивистское, понимающее, структурно-функционалистское, со-
циокультурное, системное, модернистское, феноменологическое,
постмодернистское, т.  д. и  т.  п., которые мы рассматриваем в  той
или иной степени полноты и глубины ниже в данном учебном по-
собии. В  этой книге мы стремились реализовать наилучшие, на
наш взгляд, сочетания научных концепций и  их представителей
как ученых на разных этапах и теоретических вершин их карьеры;
и мы стремились в этой книге больше сосредоточиться на ключе-
вых парадигмах, базовых темах, и наиболее актуальных вопросах,
а не к чрезмерно большому или энциклопедическому объему пре-
доставляемого учебного материала для магистров.
Подводя предварительные итоги первой главы этого учебного
пособия, необходимо отметить в качестве выводов то, что объект,
предмет, цели, задачи, методы, парадигмы и  методологии совре-
менной социологической теории в  настоящее время (2019 г.) по-
прежнему остаются актуальными и проблематичными в том числе

– 41 –
и  потому, что все они как в  мировой науке, так и  в России посто-
янно обсуждаются, расширяются, углубляются, рефлексируются,
трансформируются. Как мы увидим, примерно то же самое про-
исходит в «современных теориях» таких поведенческих наук, как
антропология, политология, психология, история, философия, эко-
номика и  других предметных областях гуманитарной науки. Ис-
ходя из предложенного авторского подхода, данное учебное посо-
бие по «современным социологическим теориям» строится на базе
представления и обсуждения структуры социологических теорий
и их практических приложений как способов анализа, понимания
и постижения социальных сообществ. Мы излагаем основные до-
пущения и ключевые понятия соответствующей социологической
теории, пытаемся ответить на ключевые вопросы, которые она
поднимает. В  основе нашей методологии — стремление выявить
интеллектуальные корни для каждого из рассматриваемых на-
учных подходов и  обсудить фундаментальные идеи в  их истори-
ческих контекстах, которые современные теоретики получили от
своих великих предшественников и развивают в настоящее время.
Общий замысел создания учебного пособия по социологи-
ческой теории состоял в  переосмыслении классических вопро-
сов социологии XIX-го и XX-го вв. для XXI в. таким образом, чтобы
выявить и устранить очевидные, на наш взгляд, концептуальные
противоречия и показать, насколько далеко зашла современная со-
циология в  решении ее основных проблем; продемонстрировать,
что социологи действительно имеют целостное представление
об основных свойствах социального пространства; описать новые
формы микро-, мезо- и макросоциологии, те очевидные ограниче-
ния, которые на них налагаются; очертить новые модели социаль-
ных изменений в сегодняшнем мире, которые развиваются как на
собственной основе, так и обновляют ее из компонентов классиче-
ского прошлого.
Теория должна объяснить, почему и как люди ведут себя, вза-
имодействуют и организуются во все времена и в разных местах.
Суть здесь вполне ясна: учитывая, что всегда будет существовать
исторически уникальный аспект того, как возникла конкретная
модель социальной организации группы, общности или сообще-

– 42 –
ства, ее действительное воспроизводство и ключевые действия ее
членов можно объяснять некими абстрактными законами и моде-
лями.
Мы осознаем, что далеко не все наши коллеги согласятся с на-
шими предпосылками постановками вопросов и предложенной ар-
гументацией, но, тем не менее, эта книга дает новые подходы на
потенциал научного объяснения в социологии. В некотором смыс-
ле, сама потребность в издании учебного пособия по современным
социологическим теориям, подобном нашему, в  2019 г., говорит
о том, что у нас все еще есть способы разделить мнение и взгляды
на саму социальную теорию как цель науки.
Таким образом, наша главная методологическая предпосылка
при описании смыслов и развития содержательной тематики «со-
временных социологических теорий» заключается в  том, что вся
теория должна быть понята в конкретном историческом контексте.
Всегда какая-то ментальная часть того, что мы имеем в виду, когда
идентифицируем некоторые теории как «современные», состоит
в том, что мы разделяем ту же широкую историческую ситуацию
с их авторами. И наконец, имеет значение «возвратный историче-
ский контекст» к настоящему времени, позволяющий переосмыс-
лить прошлое и будущее в рамках сегодняшней ситуации.
Говоря о  широком спектре социальных теорий, следует опи-
раться на определение, согласно которому социальная теория
(social theory) является «междисциплинарным мероприятием»,
составляющим большое число областей гуманитарных и социаль-
ных наук. В то время как под социологической теорией (sociological
theory) подразумевается наука о  взаимоотношениях людей, кото-
рая стремится найти систематические доказательства существо-
вания детерминированных связей между различными видами со-
циальных фактов с  целью разработки обобщений. Поскольку эти
обобщения или гипотезы образуют логическую независимую си-
стему, то в  таком контексте социологическая теория становится
наукой в полном смысле этого слова.
Возможные ответы на фундаментальный вопрос: «как имен-
но следует заниматься современными социологическими теория-
ми?», по мнению авторов учебного пособия, лежат «на пересече-

– 43 –
нии проекций» развития как ключевых теоретических подходов
(концептов, парадигм), так и  идей ведущих современных ученых
(персоналий, «фигур», авторов, акторов), которые олицетворяют
социологические смыслы «нашего времени» (конец 2010-х гг.),
и которые сопряжены с конкретными историческими контекстами
как ретроспективными оценками.

– 44 –
Глава 2

Проблемы метатеоризации социологии


как рефлексивные исследования
научной дисциплины

В данной главе дается авторский вариант разработки возмож-


ной методологический структуры социологических теорий и  их
практических приложений как способов понимания и постижения
того, как работают социальные общества, а также излагаются ис-
ходные допущения и  ключевые понятия для соответствующей
социологической и  социальной теорий, рассматриваются вопро-
сы, которые они поднимают и  на которые пытаются ответить
в  каждом отдельном случае в  рамках своей парадигмы подхода.
Применяемый методологический подход выстраивается на на-
шем стремлении определить и выявить интеллектуальные корни
(предшественники, предыстории, предтечи) для каждой из рас-
сматриваемых научных ориентаций и обсудить новые идеи, кото-
рые современные теоретики почерпнули от своих великих пред-
шественников и которые развили в своих собственных проектах.
Главная цель этой главы — предоставить релевантный обзор
конкурирующих философских подходов для методологических
процедур метатеоризации современной социологии и постараться
обобщить основные предметные аргументы различных типов тео-
рий и теоретиков по настоящее время. Под метатеоризацией (мета
анализом) социологии понимается рефлексивные исследования
собственной дисциплины, обозначающее конструктивное объеди-
нение результатов нескольких взаимосвязанных исследований
различными методами на единой парадигмальной платформе для
проверки научных гипотез.
Разные типы социологического метаанализа определяются как
рефлексивное исследование фундаментальной структуры социо-
логии в  целом, и  различных ее компонентов: объектов, понятий,
методов, данных, теорий или сопряженных с  социологией каких-
либо независимых сфер исследования. Потребность в процедурах

– 45 –
метатеоретизирования вызвана многодисциплинарным характе-
ром социологической ментальности и  необходимостью изучения
и  сведения воедино идей из различных областей знания. В  каче-
стве яркого примера можно привести теории систем и их взаимос-
вязи со многими разработками в рамках социологической теории
в целом. На наш взгляд, имеет смысл проследить развитие ключе-
вых метапарадигм, начиная с самого рождения науки социологии
в США и в Европе с тем, чтобы в настоящее время понимать содер-
жательные и смысловые характеристики, направления и динами-
ку зарубежных современных социологических теорий.
Реализация поставленной цели метатеоризации социологии
как рефлексивных исследований этой научной дисциплины могут
основываться на «интеллектуальном законе малых чисел» («��� in-
tellectual������������������������������������������������������
�����������������������������������������������������
law��������������������������������������������������
�������������������������������������������������
of�����������������������������������������������
����������������������������������������������
small�����������������������������������������
����������������������������������������
numbers���������������������������������
»), который впервые обосновал вы-
дающийся американский социолог, философ и  историк Рэндалл
Коллинз (��������������������������������������������������������
Randall�������������������������������������������������
Collins�����������������������������������������
������������������������������������������������
) и согласно которому структура интеллек-
туальной жизни какого-то одного континуума учений и  ученых
определяется по следующему принципу: количество активных
школ мысли, которые воспроизводят себя более чем одного или
двух поколений в репрезентативной когорте сообщества составля-
ет порядка от трех до шести, причем научное творчество едва ли
может произойти без конкурирующих позиций. При этом имеется
сильный нижний предел, и почти всегда в любой творческий пери-
од их как минимум три. Существует также верхний предел, которые
отвечает за наличие не более четырех-шести различных позиций,
и всякий раз, когда они имеются реально, то большинство из них
не распространяется на последующие поколения44.
Согласно самым разнонаправленным авторам и их многообраз-
ным публикациям в те или иные исторические эпохи, имеется не-
малое количество конкурирующих философских подходов для осу-
ществления процедур метатеоризации в современной социологии.
Каждый такой подход имеет свою собственную предпосылочную
и обосновательную методологическую базу.
44
Collins R. The sociology of philosophies: A global theory of intellectual change.
Publisher: Belknap Press of Harvard University Press; (1-st edition, 1998), 2000.
1098 p. р. 81.

– 46 –
Так, в фундаментальном научном труде Говарда Беккера и Ал-
вина Боскова издания 1961 г. «Современная социологическая тео-
рия в ее преемственности и изменении» было выделено два круп-
ных первоначальных временны́х периода развития американской
социологии, со своими собственными метатеоретическими подхо-
дами: это 1920-е и 1940-е гг. Если в 1920-е гг. в США первоначаль-
ные метатеоретические подходы были адресованы к позитивизму,
органицизму, эволюционизму, номинализму, реализму и  детерми-
низму, то в 1940-е гг. в США в «научную моду» вошли другие фило-
софские типы метатеоризации в  социологии — это прагматизм,
бихевиоризм, операционализм и  логический позитивизм45. Объяс-
нения смены метапарадигм было связано, в  основном, с  тем, что
первоначальные теоретической ориентации 1920-х гг. в США на
позитивизм, органицизм, эволюционизм, номинализм, реализм
и детерминизм, который включал разнообразные экономические,
географические, технологические, расовые и  прочие виды детер-
минизма, активно соперничающие между собой, дали в итоге весь-
ма незначительные, скромные научные результаты, если судить по
затраченным времени и труду. В американской социологии 1920-х
гг. развивались традиции с упором на эксперимент, представление
знаний в  формах типологизации и  квантификации, накопления
эмпирически установленных фактов и  данных, что было связано
с  общими подходами во многих других науках. Было общим мне-
нием о том, что в науке должно господствовать о природе ньюто-
новское убеждение, природа должна объясняться механистически,
правильность теорий должна доказываться экспериментально,
а не только одними рассуждениями; целью науки является откры-
тие общих принципов, или законов, природы, полезных для пред-
сказания и управления явлениями, в науке о человеке эти принци-
пы должны быть обнаружены не путем дедуктивных выводов из
априорных предположений, а путем наблюдения природы челове-
ка и его поведения; в природе существует порядок и зависимость,
45
Беккер Г., Босков А. Современная социологическая теория в  ее преем-
ственности и изменении / пер. с англ. В. М. Карзинкина и Ю. В. Семенова; общ.
ред., послесл. Д. И. Чеснокова. М.: Изд-во иностранной литературы, 1961. 895 с.
С. 56-57.

– 47 –
на которые может полагаться человек. «Эмпирики» были искренне
убеждены, что резкое различие между их наблюдениями и теоре-
тизированием отличает «настоящие науки» от «ненастоящей нау-
ки», к которой они относили также философию. Было модным в то
время пренебрежительно относиться к социальному философу, как
«кабинетному социологу, который не особенно усердно работает».
Но при этом упускалось из виду именно то важное обстоятельство,
что критическое размышление требует по крайней мере не мень-
ше интеллектуального труда, чем просто поиски фактов и данных,
и что «социологи, сидящие в кабинетах», весьма плодотворно на-
ходят такие факты для большинства своих целей.
Считающийся фактическим «отцом» американской социологии
Альбион Смолл, будучи профессором истории и экономики, сыграл
важнейшую роль в создании, становлении и развитии социологиче-
ской науки и профессии социолога в США. В книге «Происхождение
социологии» (1924) Альбион Смолл подчеркивал, что как сам, так
и его коллеги изначально «пренебрегали всем, что было сделано до
них в области социологии», и это отражало «жалкий любительский
подход». Автор признавал, что «лучшим способом установить, что
такое социология и чего она стоит» является исторический подход,
чему «стал следовать этому» только в 1917 г.46
Но в 1940-е гг. в США «голая эмпирика» привела в целом к разо-
чарованию потому, что если в 1920-х гг. еще зарождающаяся аме-
риканская социальная теория, не подкрепленная проверенными
наблюдениями, была беспочвенной, то поиски фактов, не направ-
ляемые теорией, стали бесцельными, а  их накопление без теоре-
тического обобщения — бессмысленным47. Осознание этой мето-
дологической ситуации привело к  все более ясному пониманию
того, что социальная теория — нужна. В этом отношении в то вре-
мя оказался чрезвычайно востребованным Питирим Сорокин с его
46
Small A. W. Origins of Sociology. Chicago: The University of Chicago Press,
1924. vii, 359 p. Pp. 4, 6.
47
Беккер Г., Босков А. Современная социологическая теория в  ее преем-
ственности и изменении / пер. с англ. В. М. Карзинкина и Ю. В. Семенова; общ.
ред., послесл. Д. И. Чеснокова. М.: Изд-во иностранной литературы, 1961. 895 с.
С. 57.

– 48 –
исключительно ценными новыми для американских социологов
методологическими подходами в направлении к той точке зрения,
из которой надо было исходить при рассмотрении истоков социо-
логии48. Питирим Сорокин доказал, что скептическое отношение
в американском научном сообществе к традиционному взгляду на
изучение социальных процессов и принятие новых методов опре-
деления того, как достигаются наблюдаемые результаты, по край-
ней мере так же стары, как социальные физики XVII столетия. Ме-
тапарадигма Питирима Сорокина была началом новой тенденции
рассматривать ключевые понятия и  исследования главных пред-
теч как те отправные признаки и зародыш будущей обобщающей
науки, находящейся в  становлении, которые со своим развитием
должно будут приобрести фундаментальные теоретические чер-
ты.
Как справедливо отмечали Говард Беккер и Алвин Босков, мно-
гочисленные дискуссии и острые споры, которые были порождены
противостоянием эмпириков и  теоретиков, в  качестве своих ре-
альных результатов вызвали ясное понимание того, что конечные
вклады в методологию социологии в 1920-х гг. в США, основанные
на метапарадигмах позитивизма, органицизма, эволюционизма,
номинализма, реализма и  детерминизма, укореняющиеся в  гума-
нитарной науке того времени, привели в итоге к широко распро-
страненному позже как отождествлению многих теорий друг с дру-
гом, так и, в своем пределе, к полному априоризму и к безудержной
спекуляции49.
В итоге, фактически произошла смена метапарадигм: вместо
вошедших в  моду в  1920-е гг. в США прагматизма, бихевиоризма,
операционализма и логического позитивизма с их упором на экс-
перимент и  квантификацию, накопления эмпирически установ-
ленных фактов — в 1940-е гг., невзирая на недостатки, стали укре-
48
См.: Sorokin P. Contemporary Sociological Theories. Oxford, England; New
York: Harper, 1928. xxiii, 785 p.
49
Беккер Г., Босков А. Современная социологическая теория в  ее преем-
ственности и изменении / пер. с англ. В. М. Карзинкина и Ю. В. Семенова; общ.
ред., послесл. Д. И. Чеснокова. М.: Изд-во иностранной литературы, 1961. 895 с.
С. 56.

– 49 –
пляться позитивизм, органицизм, эволюционизм, номинализм,
реализм и детерминизм. Дальнейшее развитие этих метапарадигм
привело в дальнейшем к новым направлениям теоретизирования
в  процессе построения теорий в  американской социологии. Этот
процесс пошел в  двух главных направлениях, одним из которых
являлся неопозитивизм, а другим — формирование теорий соци-
ального действия.
Социологический неопозитивизм имел свои исторические кор-
ни в  трех элементах: в  количественном подходе, в  бихевиоризме
и прагматизме. Количественный подход опирался на перечисление
и измерение в качестве существенных факторов научных исследо-
ваний в  любой области. Бихевиоризм утверждал, что «сознание»
недоступно дня «объективного» наблюдения и что общественная
наука должна ограничиться изучением поведения, доступного на-
блюдению. Эти элементы представлены в работах Джорджа Лунд-
берга (Lundberg, George)50, являющегося наиболее влиятельным
представителем неопозитивизма в  американской социологии, он
проповедовал идею о  том, что разница между социологическими
и естественнонаучными фактами скорее кажущаяся, чем реальная.
Как ученого-социолога Джорджа Лундберга интересовали коли-
чественные методы в  социальных науках, он разработал техно-
логию и  протоколы социального исследования, которые в  итоге
стали мировыми стандартами: необходимость рабочих гипотез,
наблюдение и регистрация данных; классификация и организация
собранных данных, генерализация данных или обобщение, про-
гноз (при заданных параметрах какой-либо ситуации мы способ-
ны предсказать с  высокой степенью точности, что будет делать
группа), применение количественного и  статистического подхо-
да в  исследовании социальных феноменов, «case»-методы и  дру-
гие подходы, делающие акцент на описании социальных явлений
в  качественных отношениях; объяснение принципов получения
приращения знания с  учетом комплементарной природы разных
50
См.: Lundberg G. A. (1929, 1942) Social research. a study in methods of gath-
ering data. New York, London, Toronto: Longman, Green and Co., Lundberg G. A.
(1954, 1958.) Sociology. New York; Lundberg, George A. Leisure: A suburban study.
New York, 1934.

– 50 –
методов. Вместе с тем, Джордж Лундберг считал, что выбираемые
цели адаптации (приспособления) людей и социальных сообществ
относятся к  области оценочных суждений и, следовательно, ле-
жат за пределами науки. Поэтому социология должна указывать
на последствия социальной политики и управления, но и качестве
науки она не может указать, какие последствия являются более
желательными. Джордж Лундберг был убежден, что для социолога
является «ненаучным» и  »мистическим» иметь дело с  мотивами,
ценностями, чувствами, желаниями и  целями, ибо их толкование
будет варьироваться в зависимости от имеющихся предрассудков
как личных оценочных суждений и  предрасположений наблюда-
теля. Джордж Лундберг искренне считал, что интроспекция не мо-
жет быть источником научного знания. Он утверждал, что основ-
ной целью является включение социологии в область физических
и биологических наук, которые должны быть в качестве научного
образца (научного эталона). К 1920-м гг. в США, если брать только
наиболее общие социологические понятия, имелся достаточно об-
ширный концептуальный набор: общество и сообщества, социаль-
ная группа, социальный институт, социальный процесс, социаль-
ные отношения, социальное взаимодействие, социальные мотивы,
общественное разделение труда, социальная стратификация, со-
циальный контроль, социальное изменение. Но Джордж Лундберг
настаивал, на том, что все эти понятия должны определяться в тер-
минах операций, при помощи которых добываются данные, все
это — есть только то, что измеримо линейкой и соответствующей
шкалой. Отметим, что Макс Вебер также подчеркивал, что наука не
имеет нормативной ценности и что научная работа должна быть
свободна от оценочных суждений; наука может определить сред-
ства, используемые для получения конкретных результатов, но
наука не может определить, являются эти результаты желатель-
ными или нет. Тем не менее, Макс Вебер явно не запрещал научной
социологии изучать ценности в качестве данных и в этом Джордж
Лундберг был с  ним солидарен. Операционализм Джорджа Лунд-
берга подвергался концептуальному обстрелу со стороны многих
его критиков, но в качестве ответов он их стимулировал на поиски
определения эмпирических референтов для теоретических поня-

– 51 –
тий. В этом и состояла ключевая метапарадигма неопозитивизма
и операционализма.
Вторая ветвь в  процессе построения и  становления теорий
в американской социологии, начиная с 1940-х гг., — это направле-
ние развития теории социального действия, которая стала высту-
пать как одна из реально конкурирующей метапарадигмы.
Теория социального действия разрабатывалась целой группой
американских социологов, которые в значительной степени рабо-
тали независимо друг от друга, но объединялись общей менталь-
ной целью — построить единую, логически последовательную
и всеобъемлющую теорию человеческого поведения, где в качестве
центрального понятия выступало бы социальное действие (со-
циальное поведение). Считается, что Флориан Знанецкий (Florian
Znaniecki), Роберт МакАйвер (Robert MacIver), Говард Беккер (����
How-
ard������������������������������������������������������������
�����������������������������������������������������������
Becker�����������������������������������������������������
) и Толкотт Парсонс (Talcott Parsons) — главные фигу-
ры в разработке теории социального действия в Америке. Роберт
МакАйвер, Говард Беккер, Толкотт Парсонс открыто признавали
идейное влияние Макса Вебера, и все были согласны с основами ве-
беровской концепцией социального действия. Все они были едины
в том мнении, что интроспекция является соответствующим и не-
обходимым источником научных данных в отношении социально-
го действия или человеческого поведения. Все они приняли в каче-
стве исходных компонентов системы социального действия такие
понятия, как цели, средства, условия и нормы, они все возражали
против применения в  социологии бихевиоризма, редукционист-
ской психологии, сравнительно малоразборчивого использования
качественных методов.
Флориан Знанецкий до сих пор остается одной главных фигур
в  истории американской и  польской социологии как основатель
академической социологии и  целого научного направления мыс-
ли (научной школы). Флориан Знанецкий стремился преодолеть
ряд пробелов: между эмпирической социологией и более теорети-
ческими подходами; между объективностью и  субъективностью;
между гуманистическими и натуралистическими методологиями;
между американскими и  европейскими интеллектуальными тра-
дициями; соответствующими точками зрения. Хотя его теоретиче-

– 52 –
ский вклад в мировой науке был впоследствии как бы отодвинут
на задний план мощным функционализмом Толкотта Парсонса,
вместе с  тем надо понимать, что Флориан Знанецкий предложил
самую амбициозную социологическую теорию, известную в Аме-
рике до Толкотта Парсонса и впервые разработал категориальный
аппарат социального действия в  работе с  аналогичным названи-
ем51, определяя социологию именно как исследование социальных
действий. Ключевым элементом его социологической теории яв-
ляется его взгляд на социальные науки в целом и на социологию
в частности, как на научную область, уникально отличающуюся от
естественных наук, и  он стремился создать грандиозную социо-
логическую теорию, которая могла бы преодолеть также разрыв
между эмпирической социологией и более теоретическими ее под-
ходами. Его рекомендуемой методологией была аналитическая ин-
дукция как анализ типовых тематических исследований и обобще-
ний, из них вытекающих. Определением социологии было такое:
«… культурная наука, чья функция состоит в  том, чтобы изучать
системы социального взаимодействия, основанные на моделях
ценностей и  норм поведения, с  помощью гуманистического ко-
эффициента», для чего нужны «специально организованные ис-
следования, изучающие взаимозависимое взаимодействие между
людьми»52. Согласно Флориану Знанецкому, социологию можно
разделить на изучение четырех динамических социальных систем:
теории социальных действий, теории социальных отношений,
теории социальных субъектов и  теории социальных групп, соци-
альные действия он рассматривал как основу общества, поскольку
они порождают более сложные социальные отношения, и он видел
в этой мета-парадигме как основу всех других теорий. В отличие от
Макса Вебера, он не верил, что все можно свести к социальным дей-
ствиям. Флориан Знанецкий весьма скептически относился к лю-
бым выводам, исходящим из науки о психологии, которую он хотя
уважал, но не особо сильно по сравнению с социологией; в то время
как культуру он рассматривал как поле, отдельное от природы, но
51
См.: Znaniecki F. Social Actions, New York, 1936. xiv, 746 p.
52
Znaniecki H. Social Relations and Social Roles: The Unfinished Systematic So-
ciology. Ardent Media. 1965. P. 16.

– 53 –
также и от восприятия отдельных людей. Часть культуры, на кото-
рой фокусировалась социология, была по мысли Флориана Знанец-
кого представлена как общественная связь или взаимодействие,
причем суть культуры состоит в  социально сконструированных
объектах. Флориан Знанецкий был одним из первых социологов,
который начал анализировать личные документы, такие как пись-
ма, автобиографии, дневники и тому подобное и считал, что анализ
таких документов является важной частью гуманистического ме-
тода расчета коэффициентов. Флориан Знанецкий ввел в научный
оборот четыре основные формы кооперативного взаимодействия,
или четыре социальные системы, по приоритету возрастающей
сложности: социальные действия как самый основной тип соци-
ального факта; социальные отношения, для которых требуется
как минимум два человека и  их взаимные обязательства; изуче-
ние социальных отношений — это изучение норм, регулирующих
социальные действия; социальные личности как объединенная
картина, которая возникает из ряда различных социальных ролей,
которые играет индивид; социальная группа как любая группа,
которая некоторыми признается в качестве отдельного субъекта.
Разделение на четыре категории, описанное выше, появилось в его
книге 1934 г. «Метод социологии»53.
Научный потенциал Роберта МакАйвера — третьего представи-
теля и разработчика теории социального действия — раскрывался
во многих направлениях. Роберт МакАйвер написал много выдаю-
щихся научных трудов54, которые остались недооцененными. Он
53
См.: Znaniecki F. The Method of Sociology. New York: Farrar & Rinehart, 1934.
xii, 338 p.
54
MacIver R. Community, a sociological study; being an attempt to set out the
nature and fundamental laws of social life. Publisher London, Macmillan and co., lim-
ited, 1917. 464 p.; MacIver R. (1919/2008) Labor in the Changing World. Publisher:
Kessinger Publishing, LLC (October 27, 2008), 244 p.; MacIver R. (1921/2010) Ele-
ments of Social Science. Publisher: Kessinger Publishing, LLC (September 10, 2010),
202 p.; MacIver R. (1926/1960) The Modern State. Oxford University Press, 504 p.;
MacIver R. (1931) Relation of Sociology to Social Work. Pub. for the New York School
of Social Work by Columbia University Press, 110 p.; MacIver R. (1931) Society 1st
Edition (textbook) Publisher: R. Long & R. R. Smith; (First Edition) 569 p.; MacIver
R. (1934) Economic Reconstruction: Report of the Columbia University Commission,

– 54 –
был не только великим ученым, но и как Питирим Сорокин — де-
каном для создания другого американского университета, деканом
факультета экономики и социологии Колумбийского университета
в Нью-Йорке (1927-1929), позже он стал либер-профессором поли-
тологии и социологии в Колумбийском университете и преподавал
там в течение 1929-1950 гг. С 1963 г. он был избран президентом
и затем почетным ректором Новой школы социальных исследова-
ний в Нью-Йорке. Еще во время своего обучения в Оксфорде Роберт
МакАйвер в библиотеке Британского музея тщательно изучал тру-
ды классиков — Эмиля Дюркгейма, Фердинанда Тенниса, Макса Ве-
бера, Альфреда Вебера, Георга Зиммеля, других крупных социоло-
гов, что ему весьма пригодилось. В итоге его научная ментальность
была сформирована и сопряжена со спектром идей европейской со-
циологической науки, как это было и у Толкотта Парсонса. В своем
мегатеоретизировании Роберт МакАйвер стремился выдать опре-
деления комплексной социальной науки, которая помогла бы по-
нять людей различных статусов в их экономических, политических
и социальных аспектах одновременно. Он систематически разраба-
тывал и  плодотворно использовал широкую сеть фундаменталь-
ных социологических понятий, которые открывали все новые кон-
тексты и раскрывали возможности теории социального действия.
Вместе с тем, Роберт МакАйвер способствовал отрезвлению как со-
Columbia University Press, 250 p.; MacIver R. (1939/1972) Leviathan and the Peo-
ple, Kennikat Press, 182 p.; MacIver R. (1942/1973) Social Causation. Peter Smith
Publisher, Incorporated, 415 p.; MacIver R. Towards An Abiding Peace. New York:
The Macmillan Company, 1943. 195 p.; MacIver R. The Web of Government. New
York, The Macmillan company, 1947. 498 p.; MacIver R. The more perfect union; a
program for the control of inter-group discrimination in the United States. New York,
The Macmillan company, 1949. 311 p.; MacIver R. The Ramparts We Guard New
York: Macmillan, 1950. 152 p.; MacIver R. Academic freedom in our time. Columbia
University Press, 1955. 329 p.; MacIver R. The Pursuit of Happiness: A Philosophy for
Modern Living. Simon and Schuster, 1955. 182 p. MacIver R. (1960) Life: Its Dimen-
sions and Its Bounds. Publisher: Harper; 1st edition (1960), 144 p.; MacIver R. The
challenge of the passing years: my encounter with time. Simon and Schuster, 1962.
133 p.; MacIver R. Power Transformed. New York: The Macmillan Company, 1964.
244 p.; MacIver R. The Prevention and Control of Delinquency Atherton Press, 1966.
215 p.; MacIver R. (1969/2005) Politics and Society. Publisher: Aldine Transaction;
(edition June 27, 2005), 591 p.

– 55 –
циологии, так и  социологов в США от крайностей эмпирического
подхода и  позитивистской методологии, в  частности, с  помощью
акцентирования на том, что любая теория в первую очередь — это
методологическое орудие социологического исследования и мыш-
ления социолога. Прогресс науки, по его мнению, это, прежде все-
го, прогресс мысли, поэтому каждый ученый должен быть одно-
временно и специалистом в своей области, и мыслителем в более
широкой сфере. Роберт МакАйвер весьма убедительно подкреплял
своими аргументами ту концепцию, согласно которой человек яв-
ляется существом творческим, имеет субъективные ожидания,
чувства, цели, мотивы, желания, идеалы и  ценности, поэтому их
должна изучать такая наука, как социология (а не только, скажем,
психология). Роберт МакАйвер был убежден, что жизнедеятель-
ность должна иметь творческий характер и наглядно демонстри-
ровал, что социологические работы любой сложности могут быть
понятными не только ученым, но и простым людям, если написаны
художественно, представлены богатым литературным языком.
Типология социальных интересов, классификация социальных
процессов, различия общины и ассоциации и взаимодействие меж-
ду ними, возникновение государства, развитие социальной стра-
тификации, проблемы методологии социальных наук, социологии
государства и производства, его теория гармонизации отношений
между обществом и  индивидом, а  также сформулированная им
дифференциация между цивилизацией и культурой представляли
большой теоретический и  практический интерес. Роберт МакАй-
вер настаивал на необходимости каузального анализа, которым
серьезно пренебрегала современная ему американская социоло-
гия, выступал против переоценки математически-статистических
методов, он критиковал неопозитивизм как мета-парадигму, спра-
ведливо считая, что вопросы и  проблемы социологического типа
некорректно исследовать по аналогии с вопросами и проблемами
естественных наук. Предложенное Робертом МакАйвером пара-
метры вѝдения социологической науки основывалось на метапа-
радигме позиций системного подхода, который включает, прежде
всего, основные социально-экономические вопросы, разработан-
ные преимущественно в рамках социологии культуры. Роберт Ма-

– 56 –
кАйвер опирался здесь на социологию культуры Альфреда Вебера.
Социальный факт — это факт сознания.
Все социальные факты Роберт МакАйвер считал доступными
для понимания, что сближало его с  понимающей социологией,
утверждение которой началось в США в первой половине 1920-х гг.
Некоторые исследователи даже считают одним из ее основателей.
Роберт МакАйвер считал важной задачей социологии проводить
исследования социальных действий, изучение внутренних, субъ-
ективных состояний действующего индивида. Он подходил к пони-
манию причинности с позиций понимающей социологии, развивая
свою концепцию каузальной реконструкции, которая предусма-
тривает относительно связную схему вещей, к  которой включен
исследуемый феномен. Любое действие является актом личности,
а любая личность является результатом социальной системы. Лю-
бая социальная система является соответствующим комплексом
культуры. В  рамках социологии Роберт МакАйвер различал мор-
фологию и  этиологию. Морфологию он рассматривал как учение
о социальных формах, этиологию — как учение о социальных при-
чинах. Морфология занимается исследованием социальных струк-
тур, является изучением живых образований, к которым относятся
сообщества (общины): социальные регионы проживания — такие,
как города, племена или нации; общественные классы или касты;
союзы (ассоциации), определенные организованные группы —
корпорации, клубы, семьи, профессиональные группы, государ-
ства в строгом смысле слова; институты, установленные способы
и условия поведения в сообществах или союзах: обычаи, привычки,
ритуалы, нормы. Каждый тип морфологии имеет свои особые при-
знаки и вариации. К этой же области относится изучение группо-
утверждающих сил, которые поддерживают существование форм,
а  также изучение социальных процессов от их возникновения до
распада. Этиология, по мнению Роберта МакАйвера, должна за-
ниматься изучением социальных изменений, причем не только
с  описательной или исторической позиции, но и  с точки зрения
поиска определяющих причин, движущих сил, законов социаль-
ного развития. Социальные структуры и  социальные изменения
в их постоянном причинной взаимосвязи нужно изучать в контек-

– 57 –
сте системного подхода, он считал, что общества развиваются от
целостных состояний к  таким, где функции индивида и  группы
членства становятся чрезвычайно специализированными. Осо-
бенно настойчиво он подчеркивал то, что социальная эволюция
не обязательно эквивалентна социальному прогрессу, который, по
его мнению, может измеряться только личным мнением, причем,
следуя установке Макса Вебера, считал, что социолог как незави-
симый ученый и  профессионал должен избегать воздействия его
собственных ценностей на социальные факты.
Прикладная направленность социологии действия виделась
в  целенаправленном управлении практиками. Занимаясь разра-
боткой новых теоретических проблем, он одновременно связывал
свой анализ с возможностью решения конкретных социальных за-
дач, в частности, Роберт МакАйвер стремился применить социоло-
гическую методологию к  решению многих актуальных вопросов
того времени: оптимизации трудовых отношений и экономических
преобразований, эффективного использования трудовых ресурсов,
грамотному разрешению межгрупповых конфликтов, понимания
ценностных проблем различных конфессий и  предупреждению
их участников столкновений на религиозной почве; поддержа-
ние всех форм академической свободы; разработки оптимальных
взаимодействий между обществом и политическими институтами,
социальной работы, профилактика правонарушений у  несовер-
шеннолетних, решения глобальных проблем интернационализма
и мира, внося свой ценный вклад в разработку фундаментальных
моральных, социологических и философских принципов развития
демократических институтов и процессов. Комплекс этих, а также
других ментальных конструкций и  идей Роберта МакАйвера яв-
лялся значительным вкладом в развитие теории действия в кон-
текстах структурно-функционального и системного подходов, осо-
бенно применительно к социокультурной эволюции.
Определенный теоретический вклад как в  социологию, так
и в методологию по разработке ключевых компонентов теории со-
циального действия в США в 1940-х гг. внес Говард Беккер (Howard
Becker). Будучи одним из учеников Роберта Парка (Robert Park),
который считался одной из самых влиятельных фигур в  ранней

– 58 –
американской социологии и  создателем теоретической основы
Чикагской школы, Говард Беккер выказывал постоянный инте-
рес к истории общественной мысли и развитию социологической
теории, опубликовав много книг и  статей по этой тематике как
в свой ранний, так и более поздний период научного творчества55.
По словам Говарда Беккера, его академическая родословная — это
Георг Зиммель, Роберт Парк и Эверетт Хьюз56. Докторскую степень
Говард Беккер получил в возрасте 23 лет в Чикагском университе-
те, что говорит о  его безусловном научном таланте. Будучи про-
фессиональным пианистом, он всерьез утверждал, что социологию
он рассматривал как свое хобби, а  музыку — как свою карьеру57.
Вместе с тем, им самим был внесен серьезный творческий научный
вклад в теорию социального действия, причем особенно его инте-
ресовали темы по социальной интерпретации ценностей, также
трансформации в США семейных отношений; он провел авторские
эмпирические исследования молодежных движений в  городах
Германии и  крестьянских движений в  сельской Германии. В  тео-
ретическом плане его особенно увлекла тематика соотношения
сакрального (sacred, священного) и  светского (secular, мирского)
обществ — темы, предложенной ранее его учителем Робертом
Парком. Продолжая начатое им дело, Говард Беккер, по мере воз-

55
См.: Social thought from lore to science: volumes: 1-3 (1938) by Howard
S. Becker, Harry Elmer Barnes. Published by Dover Publications Inc. (1938, 1952,
2001); Becker H. Through Values to Social Interpretation, Durham, N. C.: Duke Uni-
versity, 1950. xviii, 341 p.; Becker H., Boskoff A. (Ed.) Modern Sociological Theory: In
Continuity and Change. Publisher: Irvington Publishers, 1957. xiii, 756 p.; Becker H.
(1966, 1997) Outsiders: Studies in the Sociology of Deviance. Publisher: Free Press,
(New edition, 1997). 224 p.; Becker H. S. «Culture: A Sociological View,” in Becker,
Doing Things Together (Evanston: Northwestern University Press), 1982. pp. 11-24;
Becker, Howard S. «Consciousness, Power, and Drug Effects,” in Becker, Doing Things
Together (Evanston: Northwestern University Press), 1986. pp. 47-66; Becker H.
S. 1988. “Herbert Blumer’s Conceptual Impact.” Symbolic Interaction 11 (Spring,
1988): 13-21; Becker Howard and McCall Michal (Editors) 1993 Symbolic Interac-
tion and Cultural Studies. Publisher: University of Chicago Press, 1993. 294 p.
56
См.: Plummer K. Continuity and Change in Howard S. Becker’s Work: An Inter-
view with Howard S. Becker. Sociological Perspectives, 2003. 46 (1): 21–39.
57
См.: там же.

– 59 –
можности, расширял содержания, смыслы и значения соответству-
ющих оппозиционных понятий. Разделяя точку зрения Макса Ве-
бера на идеальный тип, Говард Беккер показал в рамках тематики
соотношения сакрального (священного) и  светского (мирского)
обществ, что сконструированный идеальный тип является только
орудием мышления, и любой сконструированный идеальный тип
предоставляет широкую возможность для применения важных
количественных процедур, делает возможным конструктивные
предсказания, если условия являются точно определенными. Го-
вард Беккер в то время увлекся применением теории социального
действия к изучению конкретных социальных изменений. Приме-
няя теорию социального действия к  общественным изменениям,
Говард Беккер сделал важный вклад в  науку, органически сумев
связать личность с социальной структурой. В этом случае он раз-
рабатывал далее, конкретизировал и  использовал методологию
сконструированных идеальных типов священного и светского об-
ществ для изучения и описания контекстов противоположных ти-
пов личностей, порожденные этими обществами, разделяя, в свою
очередь, понятия священное и светское на подтипы и располагая
их в континууме святости и светскости. В итоге теоретически воз-
можным можно было объяснять конкретные социальные измене-
ния благодаря влиянию тех или иных вариативных факторов свя-
тости или светскости, которые они в дальнейшем порождают.
Подтипы, разработанные Говардом Беккером, основаны на
концепте степени готовности и  способности к  конструктивным
изменениям: им были описаны типы священного в  обществах,
представленных дописьменными артефактами и  многими сель-
скими коллективами на юге США; изображены типы священного
общества на примерах, представляемых нацистской Германией
и  фашистской Италией; разработаны и  показаны разные типы
принципиально-светского общества, представленного средним
классом городских сообществ в США (особенно для Чикаго — жи-
вой социологической лаборатории для чикагской научной шко-
лы); предложена типизация светского общества, представленного
современными для Америки того времени эмансипированными
кругами космополитических городских центров.

– 60 –
После защиты докторской диссертации новой научной работой
Говарда Беккера, стало социологическое исследование искусства58.
Будучи профессиональным музыкантом, Говард Беккер справед-
ливо полагал, что эта область социологии была еще недостаточно
тогда развита, и  она состояла лишь из «тонко завуалированных
оценочных суждений отдельных художников». В отличие от других
работ, он рассматривал социологию искусства как отображение
«коллективных действий», которые имело смысл изучать в контек-
сте общественных духовных потребностей как профессиональные
занятия (occupation��������������������������������������������
s�������������������������������������������
). На примерах проявления свободного искус-
ства как продукта коллективных действий Говард Беккер разви-
вал и  усиливал применение самой теории социального действия.
В своей книге «Художественные миры» издания 1982 года он под-
робно и в деталях описал, как именно произведение искусства фор-
мируется благодаря координации многих людей. По его словам, без
каждого из тех, кто в той или иной мере производит необходимые
для создания искусства материалы, становится трудным, если во-
обще не невозможным, создавать любой тип искусства как каче-
ственный конкурентный продукт. Говард Беккер также ссылался
на то, что разделение труда играет ключевую роль в создании ху-
дожественного произведения, которое создает инструментальная
работа многих музыкантов. В  дополнение к  людям и  инструмен-
там, необходимым для процесса созидательного творчества в сво-
ей конкретике, Говард Беккер подчеркивал роль всеобщего значе-
ния ценности искусства в  обществе, считая, что без единого и  со
взаимных позиций понимания общественно-значимой ценности
произведения трудно будет иметь какой-либо позитивный соци-
альный резонанс.
Наконец, важно отметить, что теория действия в интерпрета-
ции Говарда Беккера получила свое дальнейшее развитие в контек-
сте современных социологических теорий символического взаимо-
действия (symbolic interaction) и культурологических исследований

58
См.: Becker H. S. Art worlds. Berkeley: University of California Press,
1982/1984. xiv, 392 p.

– 61 –
(cultural studies)59. Мы не можем точно утверждать, является ли это
логическим завершением развития теории действия как мета-
развития или нет. Но следует обратить внимание, что Говард Бек-
кер стал весьма активно поддерживать как культурологических
исследователей, так и символических интеракционистов в их тео-
ретических и эмпирических начинаниях. Если культурологические
исследователи изучают культурные объекты и культурные процес-
сы, а также системы их отношений друг с другом и с окружающим
миром, технологиями производства, продвижения, распростране-
ния и потребления культурных продуктов, имеют очевидно выра-
женный прикладной характер с использованием различных гумани-
тарных теорий, то символические интеракционисты акцентируют
внимание на системы отсчета для лучшего понимания того, как
люди взаимодействуют друг с другом для создания символических
миров, и, в свою очередь, для понимания, как эти миры формиру-
ют индивидуальное поведение, то есть имеют ярко выраженный
теоретический характер, с  особым тяготением к  эмпирическим
методам. Большая сила (great strength) символического подхо-
да к пониманию смысла и значения состоит в том, что он в своей
основе предстает как эмпирический. Окончательный интерактив-
ный тест концепций заключается в том, насколько подробно они
раскрывают смысл и значения конкретных ситуаций посредством
наблюдения и  дальнейшего подробного описания. Вы отвечаете
на вопросы, собираясь посмотреть на себя, изучая реальный мир
и оценивая собранные доказательства. Символическое взаимодей-
ствие воспринимает конкретный эмпирический мир живого опыта
как проблематичное и рассматривает теорию как нечто, что долж-
но быть приведено в соответствие с этим эмпирическим миром60.
Символический интеракционизм — это социологическая теория,
которая развивается из практических соображений и подсказыва-
ет (намекает на …) особое использование людьми разновидностей
языка (диалектов) для создания образов и нормальных значений,
59
См.: Becker H., McCall M. (Ed.). Symbolic interaction and cultural studies. Pub-
lisher: University of Chicago Press, 1993. 294 p.
60
Becker H., McCall M. (Ed.). Symbolic interaction and cultural studies. Publish-
er: University of Chicago Press, 1993. 294 p. Р. 5.

– 62 –
для дедукции и  соответствия с  другими. Это такая ментальная
структура, которая помогает понимать, как именно создаются че-
рез повторяющиеся взаимодействия между людьми социальные
связи и тем самым сохраняется общество. Процесс интерпретации,
который происходит между взаимодействиями, помогает созда-
вать и воссоздавать смысл (значение). Тем самым, люди действуют
на основе общего понимания смысла (значения) в их социальном
контексте. Они находят, что в  процессе взаимодействия выстраи-
ваются смысловые структуры, и  которые настаивали на том, что
этот процесс проявляется фактами самой социальной организации
и  применением социальных сил в  той среде, где они «разыгры-
вают свою игру». Для символических интеракционистов, по их
определению, само общество — это есть процесс символического
взаимодействия, и  эта теоретическая точка зрения позволяет им
поддерживать паритет между структурализмом и идеализмом, как
своеобразный средний курс. Это общее понимание и интерпрета-
ция смысла (значения) влияет на взаимодействие между людьми.
Таким образом, взаимодействие и  поведение формируются через
общий смысл (значение), который придают им объекты, концеп-
ции и понятия61. Таким образом, можно предположить, что в своем
метаразвитии «старая» теория социального действия трансформи-
руется в  «новую концепцию» символического интеракционизма.
Но чтобы профессионально доказать эту гипотезу, нужно прове-
сти очень большую теоретическую работу по сравнению основных
блоков понятий «старой» теория социального действия с «новыми
концепциями», главными понятиями как символического инте-
ракционизма, так и других развивающихся метатеорий.
Имеет особое значение для развития концепции нашей книги
— настойчивые упоминания Говарда Беккера о  принципиальной
актуальности и важности выявления междисциплинарных границ,
разделяющие предметы, тематики, темы, методы исследований,
которые они отчерчивают, но которые вместе с тем представляют
взаимный интерес для многих гуманитарных ученых различного
научного профиля. Он советовал представителям разных теоре-
61
Becker H., McCall M. (Ed.). Symbolic interaction and cultural studies. Publish-
er: University of Chicago Press, 1993. 294 p. Р. 6.

– 63 –
тических направлений друг у  друга учиться пересекать границы
своего предмета в поисках новых идей и оригинальной интерпре-
тации представляемых данных на конкретных примерах62. Подво-
дя предварительные итоги по поводу важных научных вкладов
в теорию действия в интерпретации Говарда Беккера, нужно под-
черкнуть, что помимо создания своего собственного концепта те-
ории действия, им были использованы и  интегрированы многие
другие ценные компоненты лучших работ Макса Вебера (адапта-
ция к  типологии средств-целей) и Флориана Знанецкого (анализ
различных ситуаций действия), использованы идей Джона Мида
(толкование функциональной роли символа) для трансформации
идей из теории социального действия в «новую концепцию» сим-
волического интеракционизма. Тем самым, в  1940-х гг. и  позднее
в США Говард Беккер внес действительно важный вклад в историю
и методологию социальной мысли, доказав полезность конструк-
тивной типологии в  социальных науках и  продвинул дальше по-
нимание важности теории социального действия, вплоть до 2020-х
гг.
Переходя к  описаниям основных идей четвертого, пожалуй,
самого главного представителя американской научной школы
теории действия — Толкотта Парсонса (Talcott Parsons) — следу-
ет подчеркнуть, что при обсуждении основных методологических
и метатеоретических принципов мы заинтересованы выявить спо-
собы метатеоретизирования и создания новых метапарадигм его
метатеории социетального действия (meta-theory of societal action).
Не подлежит сомнению, что с 1940-х по 1970-е гг. Толкотт Пар-
сонс был одним из самых известных и влиятельных, хотя и самых
противоречивых социологов в мире, особенно в США. Толкотт Пар-
сонс — выдающаяся фигура в американской социологии. Хотя его
имя сегодня реже используют в  аудиториях социологии по срав-
нению с несколькими десятилетиями назад (1940–1970-е гг.), его
влияние на развитие американской социологии огромно. Его тео-
ретизирование обеспечивает как мост к  классической традиции,
так и стимул, который побудил многих его сверстников и преемни-
62
Becker H., McCall M. (Ed.). Symbolic interaction and cultural studies. Publish-
er: University of Chicago Press, 1993. 294 p. Р. 14.

– 64 –
ков обогатить современную теорию в результате, в частности, их
критики высоко обобщающей его великой теории. И хотя он был
сильно раскритикован за его тенденции к абстракции и социаль-
ному консерватизму в  последние годы оживила интерес к  идеям
Толкотта Парсонса. Его более поздние работы были встречены
критикой и были отклонены в 1970-х гг. считается, что его теории
были слишком абстрактными, недоступными и социально консер-
вативными. Тем не менее в последнее время возрос интерес к иде-
ям Парсонса63.
Попытки возродить его ментальность были предприняты та-
кими социологами, как Джеффри Александер (Jeffrey Alexander),
Брайан Тернер (Bryan Turner), Ричард Мюнх (Richard Münch), Ро-
ланд Робертсон (Roland Robertson), а Ута Герхардт (Uta Gerhardt)
писала о творчестве Толкотта Парсонса с биографической и исто-
рической точки зрения. Основополагающее влияние и раннее на-
ставничество Толкотт Парсонс имел для многих ведущих американ-
ских и международных ученых, таких как Ральф Дарендорф (Ralph
Dahrendorf���������������������������������������������������������
), Ален Турен (Alain Touraine), Никлас Луман (�����������
Niklas�����
����
Luh-
mann), Йорген Хабермас (Jürgen Habermas). Его самым известным
учеником был Роберт Мертон (Robert Merton). В настоящее время
ключевыми центрами интереса к Толкотту Парсонсу в дополнение
к Соединенным Штатам являются Великобритания Германия, Ита-
лия и Япония.
Вклад Толкотта Парсонса в  социологию был широким, глубо-
ким и  значительным. Приведем только несколько тех областей
науки, в которые Толкотт Парсонс внес свой значительный вклад:
разъяснение роли теории в социологических исследованиях; раз-
работка структурально-функционального метода анализа; введе-
ние в  научный оборот важных понятий и  определений — таких,
как единица действия, функция, институт, статус, роль; анализ ин-
ститутов и процессов институционализации; очерки (эссе) о систе-
матической теории социологии; разработка волюнтаристической
теории действия; анализ специфических социальных структур
63
Dillon M. Introduction to Sociological Theory: Theorists, Concepts, and their
Applicability to the Twenty-First Century. Publisher: Wiley-Blackwell; 2 edition,
2014. 586 p. Р. 157.

– 65 –
и  ролей (родство, занятие, профессия); анализ современных для
того времени проблем (агрессия, фашизм, антисемитизм), перево-
ды и  анализ трудов Макса Вебера, Эмиля Дюркгейма, Вильфредо
Парето. Считается, что последнее было одним из крупнейших вкла-
дов Толкотта Парсонса в социологию в англоязычном мире, интен-
сивная и кропотливая работа над этими переводами сильно повли-
яла на его социологические взгляды и послужили фундаментальной
научной основой для дальнейшей его разработки теории социаль-
ных действий. Отметим, что свою динамичную научную карьеру
Толкотт Парсонс начал с того, что поступил преподавателем в Гей-
дельбергский университет (University of Heidelberg), в котором за-
щитил докторскую диссертацию в  июне в  1927 г. и  получил док-
торскую степень по социологии и экономике в 25 лет. Его докторская
диссертация была на тему: «Концепция капитализма в  современ-
ной немецкой литературе», в  которой основное внимание уделя-
лось анализу работ Вернера Зомбарта и Макса Вебера. Из дискус-
сий Толкотта Парсонса стало ясно, что он отвергал
квазиидеалистические взгляды Вернера Зомбарта и поддерживал
попытки Макса Вебера устанавливать теоретический баланс меж-
ду историзмом, идеализмом и  неокантизмом. В  Гейдельберге он
работал с будущим нобелевским лауреатом по экономике Альфре-
дом Вебером (Alfred Weber), братом Макса Вебера; Эдгар Салин [де]
(Edgar Salin [de]), который был его научным руководителем; Эми-
лем Ледерер (Emil Lederer) и Карлом Мангеймом (Karl Mannheim),
выдающимся философом, а также плотно общался с другим выда-
ющимся философом Карлом Ясперсом (Karl Jaspers) на семинаре по
«Критике чистого разума» Канта. В Гейдельберге Толкотт Парсонс
также дискутировал с Вилли Андреасом (Willy Andreas) по поводу
Французской революции64. В  1927 г. Толкотт Парсонс поступил
в Гарвард в качестве преподавателя на экономический факультет,
где он следовал лекциям Ф.В. Тауссига (F. W. Taussig's) по тематике
экономиста Альфреда Маршалла (Alfred Marschall) и  подружился
64
См.: Alexander Stingl Between Discursivity and Sensus Communis: Kant, Kan-
tianism and the Social Media Theory of Talcott Parsons (2008). Inaugural-Disserta-
tion, Friedrich-Alexander-Universität (ed) for publication, OPUS Erlangen-Nürnberg
University Press.

– 66 –
с  экономистом-историком Эдвином Гей (Edwin Gay), основателем
Гарвардской школы бизнеса. Он также стал близким соратником
и партнером Джозефа Шумпетера (Joseph Schumpeter) и следовал
его курсу лекций «Общая экономика» («General Economics»). Тол-
котт Парсонс, как правило, не соглашался или расходился по взгля-
дам с некоторыми тенденциями в отделении Гарварда, где обуче-
ние затем пошли в  высокотехнологичном и  математическом
направлении. Он искал другие варианты в Гарварде и читал курсы
по «Социальной этике» и  «Социологии религии»65. Хотя он посту-
пил в  Гарвард на экономический факультет, но никогда не хотел
быть экономистом. Вся его деятельность и его основные интеллек-
туальные интересы подталкивали его к социологии, в то время как
первые годы его работы в Гарварде не было факультета социоло-
гии. Тем не менее, Гарвард (Harvard) работал над его созданием,
и Толкотт Парсонс по-разному готовил письменные и  преподава-
тельские обязательства с тем, что быть готовым присоединиться
к на социологию, когда она будет окончательно введена; его никог-
да не вытесняли из экономического факультета, но его уход на со-
циологический был добровольным и  осознанным. Шанс перейти
на социологии появился в 1930 г., когда при Гарвардском универси-
тете был создан первый социологический факультет под руковод-
ством русского ученого Питирима Сорокина (Pitirim Sorokin), бе-
жавшему от революции в России в США в  1923 г. Парсонс стал
частью знаменитой исследовательской Гарвардской группы Л.Дж.
Хендерсона (Lawrence Joseph Henderson), в  которой участвовали
некоторые из наиболее сильных интеллектуалов Гарварда, вклю-
чая Крэйна Бринтона (Crane Brinton), Джорджа Хоманса (George
Homans) и Чарльза Куртиса (Charles Curtis). Толкотт Парсонс в это
время написал статью о теории Парето и позже объяснял, что он
принял концепцию «социальной системы» из чтения Парето66. Тол-
котт Парсонс также установил тесные связи с двумя другими влия-
тельными интеллектуалами, с которыми он переписывался в тече-
65
См.: Edward S. Mason, The Harvard Department of Economics from the Begin-
ning to World War II. Quarterly Journal of Economics 97. 1982. Pp. 383–433.
66
Parsons T. Pareto’s Central Analytical Scheme. In: Talcott Parsons, The Early
Essays (ed.) C. Camic. Chicago: University of Chicago Press, 1991.

– 67 –
н и е
многих лет, будущими нобелевскими лауреатами — экономистами
Фрэнком Найтом (Frank Knight) и Честером Барнардом (Chester
Barnard), который был также одним из самых динамичных бизнес-
менов США. Все это в  совокупности позволяло ему накапливать
множество весьма разнонаправленных идей и одновременно акку-
мулировать их в свой буквально фантастический научный потен-
циал. В  преобладающих дискуссий в  Гарвардском университете
между неоклассической экономикой и  институционалистами, ко-
торая была одним из главных конфликтов в  области экономики
в  1920-х и  начале 1930-х гг., Толкотт Парсонс пытался аккуратно
пройти очень тонкую грань. Но он был очень критичен в отноше-
нии неоклассической теории, которое преобладало на протяжении
всей его жизни, что отражено в  его критике Милтона Фридмана
(Milton Friedman) и Гэри Беккера (Gary Becker) — других нобелев-
ских лауреатов по экономике. Он был против утилитарного уклона
в  рамках неоклассического подхода и  не мог полностью его при-
нять, хотя он частично согласился с их теоретико-методологическим
стилем подхода, который отличал от содержания экономической
теории. В Гарварде Парсонс сыграл важную роль в формировании
департамента социальных отношений (Department of social
relations), междисциплинарного предприятия (interdisciplinary
venture) в области социологии, антропологии и психологии. Новый
департамент был официально создан в январе 1946 г. под его руко-
водством и с видными деятелями факультета социологии, такими
как Стоуффер (Stouffer), Клуцхон (Kluckhohn), Генри Мюррей (Henry
Murray), Гордон Оллпорт (Gordon Allport), Джордж Хоманс (George
Homans) — выдающимися учеными мирового класса. Новый де-
партамент был стимулирован идеей Толкотта Парсонса о создании
теоретической и институциональной базы для единой социальной
науки (unified social science). Толкотт Парсонс также сильно заинте-
ресовался теорией систем и кибернетикой и начал перенимать их
основные идеи и концепции в области социальных наук, особенно
его внимание привлекла работа Норберта Винера (Norbert Wiener),
что опять-таки усиливало междисциплинарные предметные свя-
зи. В конце 1940-х и начале 1950-х гг. он очень много работал над

– 68 –
созданием некоторых крупных теоретических положений. В 1951 г.
Толкотт Парсонс опубликовал две главные теоретические работы:
«Социальная система» («The Social System») и »К общей теории дей-
ствия» («Toward a General Theory of Action»)67, в которых он провел
обсуждение основных методологических и  метатеоретических
принципов теории социальной системы и общей теории действия.
Он пытался представить общую теорию социальной системы, ко-
торая систематически строится из самых основных предпосылок,
и поэтому он представил идею ситуации взаимодействия, основан-
ной на диспозициях потребности и облегченной посредством вве-
дения базовых концепций когнитивной, катетической и  оценоч-
ной ориентации (cognitive, cathectic and evaluative orientation). Эти
работы также стали известной благодаря введению его знамени-
тых переменных модели шаблонов (pattern variables), которые
в действительности представляли варианты выбора, распределен-
ные вдоль оси Gemeinschaft против Gesellschaft. Толкотт Парсонс
разработал и внес идею модели AGIL в новую книгу, которую он на-
писал в соавторстве с молодым ученым Нилом Смелсером, которая
была опубликована в  1956 г. под названием «Экономика
и  общество»68. В  рамках этой работы была представлена первая
элементарная модель схемы AGIL, в которой он по-новому реорга-
низовал базовые концепции переменных шаблона (pattern
variables) и представил решение в рамках системно-теоретического
подхода, используя идею кибернетической иерархии в качестве ор-
ганизационного принципа. Настоящим нововведением в его моде-
ли стала концепция «скрытой функции» («latent function») или
функции обслуживания паттернов («pattern maintenance function»),
которая стала ключом ко всей кибернетической иерархии. Толкотт
Парсонс проявлял постоянный интерес к  символике, важным ее
утверждением стала статья: «Теория символизма в  отношении

67
Parsons T. The Social System. New York: The Free Press, 1951; Parsons T.,
Shils E. (ed.). Toward a General Theory of Action. Cambridge, Mass.: Harvard Univer-
sity Press, 1951.
68
Talcott P., Neil J. Smelser. Economy and Society. London: Routledge & Kegan
Paul, 1956.

– 69 –
действия»69, которая была стимулирована серией неформальных
встреч в дискуссионных группах, которые он в 1951 г. провел с фи-
лософом и  семиотиком Чарльзом Моррисом (Charles Morris), что
говорит к стремлению междисциплинарных контактов и междис-
циплинарных исследований.
Его интерес к символизму шел рука об руку с его интересом к те-
ории Фрейда и «Суперэго и теории социальных систем», написанной
для встреч с коллегами в Американской психиатрической ассоциа-
ции в 1951 г.70 Статья рассматривалась не только как утверждение
его собственной интерпретации Фрейда, но и как заявление о том,
что Толкотт Парсонс пытался использовать фрейдовскую модель
символизации для структурирования теории социальной системы
и  в  конечном итоге кодифицировать кибернетическую иерархию
системы AGIL в рамках параметра системы символической диффе-
ренциации. Его обсуждение Фрейда содержит несколько слоев кри-
тики, которые показывают, что использование идей Фрейда у него
было избирательным, а не ортодоксальным. В частности, Толкотт
Парсонс утверждал, что Фрейд ввел нереальное разделение между
«суперэго» и »эго».
Еще одно научное увлечение Толкотта Парсонса — труды Уолтера
Кэннона (Walter Cannon) и его концепция гомеостаза (homeostasis),
работами французского физиолога Клода Бернара (Claude Bernard);
его интерес к теории систем был дополнительно стимулирован его
контрактом с Л. Дж. Хендерсоном (L. J. Henderson); Толкотт Парсонс
участвовал в ежегодно проходящей в Чикаго конференции по тео-
рии систем под председательством Роя Р. Гринкера-старшего (Roy
R. Grinker, Sr.); концепцию «системы» Толкотт Парсонс назвал не-
заменимой и главной концепцией в работе по построению теоре-

69
Parsons T. The theory of symbolism in relation to action. In: Talcott Parsons,
Robert F. Bales & Edward A. Shils, Working Papers in the Theory of Action. New York:
The Free Press, 1953.
70
Parsons T. The Superego and the Theory of Social Systems. In: Talcott Parsons,
Robert F. Bales & Edward A. Shils, Working Papers in the Theory of Action. New York:
The Free Press, 1953.

– 70 –
тических парадигм для социальных наук71. Кроме того, он вступил
в научный контакт с несколькими выдающимися интеллектуала-
ми того времени и был особенно впечатлен идеями биолога Аль-
фреда Эмерсона (Alfred Emerson), и особенно был впечатлен идеей
Эмерсона о том, что в социокультурном мире функциональным эк-
вивалентом гена является символ (symbol), и пытался найти ана-
лог для социальной системы. Толкотт Парсонс участвовал также
в  заседаниях знаменитых конференций Мэйси Macy Conferences
по теории систем и по вопросам, которые проходили в Нью-Йорке
с 1946 по 1953 г. и включали таких ученых, как Джон фон Нейман
(John von Neumann) и которые в настоящее время классифицируют-
ся как когнитивные науки (cognitive sciences). В то время Толкотт
Парсонс изучал теории систем, особенно работы Норберта Винера
(Norbert Wiener) и Уильяма Росса Эшби (William Ross Ashby), кото-
рые входили в  число основных участников конференций теории
систем. Примерно в то же время Толкотт Парсонс получил пользу
от бесед с  политологом Карлом Дойчем (Karl Deutsch) по теории
систем в политике. В 1953 г. в Принстоне Толкотт Парсонс высту-
пил с докладом «Сознательные и символические процессы» и про-
вел интенсивную групповую дискуссию, которая включала обмен
мнениями с  выдающимся психологом Жаном Пиаже (Jean Piaget),
в которой отстаивал тезис о том, что сознание — это, по сути, фе-
номен социальных действий, а  не «биологический» феномен. Во
время конференции Толкотт Парсонс критиковал Жана Пиаже за
его недостаточное отделение культурных факторов от физиологи-
ческого понятия «энергия» («energy»)72. В статье «Пересмотренные

71
См.: Cannon W. B. The Wisdom of the Body. New York: Norton, 1932; Bernard,
Claude. An Introduction to the Study of Experimental Medicine. New York: Dover,
1957; Parsons T. The Present Status of “Structural-Functional” Theory in Sociology.”
In Talcott Parsons, Social Systems and the Evolution of Action Theory. New York: The
Free Press, 1977. P. 101.
72
См.: Abramson H. A. (ed.). Problems of Consciousness: Transactions of the
Fourth Conference, March 29, 30 and 31, 1953, Princeton, New York: Corlies, Macy
& Company, Inc., 1954

– 71 –
вариативные паттерны» 1960 г.73 примечательным было то, что она
представляла собой наиболее полномасштабные описания основ-
ных элементов его теоретической стратегии и  общих принципов
его подхода к построению теории, а также новые научные вклады,
включая идеи по преобразованию теории личности, теории орга-
низации и конструктивные обзоры различных методологических
дискуссий; в  метатеоретических терминах (metatheoretical terms)
содержится критика теоретических основ так называемой теории
конфликта (conflict theory).
Теория Толкотта Парсонса подвергалась критике со стороны
левых интеллектуалов и левых ученых, которые утверждали, что
его теория по своей природе консервативна, если не реакционна;
была также расценена как неспособная отразить социальные из-
менения, человеческие страдания, бедность, лишения и конфлик-
ты; его идея об индивиде рассматривалась как социализированная
чрезмерно, репрессивная или подчиненная нормативному соот-
ветствию; Юрген Хабермас (Jürgen Habermas) и другие были убеж-
дены, что теория систем и  теория действий Толкотта Парсонса
были по своей сути противоположными и взаимно враждебными,
а  теория систем была в  силу своего естественного теоретическо-
го контекста особенно механической, позитивистской, анти-
индивидуалистической, анти-волюнтаристский и дегуманизирую-
щий. Его эволюционная теория точно так же рассматривалась как
однолинейная, механическая, биологическая, как ода статус-кво
мировой системе, и просто плохо скрываемое руководство для ка-
питалистического национального государства74.
В ответ критикам Толкотт Парсонс опубликовал несколько
концептуальных статьей о  политической власти, о  социальном
влиянии, о деньгах, представляющих публикационные его попыт-
ки выработать идею обобщенных символических медиа как не-

73
Parsons T. Pattern Variables Revisited: A Response to Robert Dubin. American
Sociological Review. 1960. Vol. 25, no. 4. August.
74
Habermas J. Talcott Parsons: Problems of Theory Construction. Sociological
Inquiry. 1981. Vol. 51, no. 3-4.

– 72 –
отъемлемой части обменных процессов в  системе AGIL75 средств
массовой информации. Основной моделью для обобщенных сим-
волических носителей были деньги, и Парсонс размышлял над
вопросом, представляют ли функциональные характеристики де-
нег исключительную уникальность экономической системы или
можно ли идентифицировать другие обобщенные символические
носители и в других подсистемах. Власть (для политической систе-
мы) и влияние (для общественного сообщества), как он утверждал,
имеют институциональные функции, которые по существу струк-
турно аналогичны общей системной функции денег. Используя
идею Романа Якобсона (Roman Jakobson) о  «коде» и  «послании»,
Толкотт Парсонс разделил компоненты средств массовой инфор-
мации на вопрос принципа ценности и  стандартов координации
для структуры кода и вопрос о факторе и контроле над продуктом
в  рамках этого социального процесса, которые несли компонен-
ты сообщения. В  то время как полезность (utility) можно рассма-
тривать как ценностный принцип для экономики (среда: деньги)
economy (medium: money), эффективность (effectiveness) является
ценностным принципом для политической системы (посредством
политической власти) (by political power) и  социальной солидар-
ности (social solidarity) для социетального общества (by societal
community) посредством социального влияния (by social influence).
Толкотт Парсонс в конечном итоге выбрал концепцию привержен-
ности ценности value-commitment в  качестве обобщенного сим-
волического средства для фидуциарной системы с  целостностью
в качестве принципа ценности. Такими способами реализуются че-
рез денежные потоки политическая власть и социальное влияние.

75
Parsons T. (1969) On the Concept of Political Power”. Proceedings of the
American Philosophical Society 107 (1963). Reprinted in Talcott Parsons, Politics
and Social Structure. New York: Free Press, 1969; Parsons T. (1963) On the Concept
of Influence.” Public Opinion Quarterly Spring 1963. Reprinted in Talcott Parsons,
Sociological Theory and Modern Society. New York: The Free Press, 1967. Also pub-
lished in Talcott Parsons, Politics and Social Structure. New York: The Free Press,
1969; Parsons, Talcott (1969) On the Concept of Value-Commitment.” Sociological
Inquiry 38. No. 2. Spring 1968. Pp. 135–160. Reprinted in Talcott Parsons, Politics
and Social Structure. New York: The Free Press, 1969.

– 73 –
К концу своей жизни Толкотт Парсонс начал разрабатывать
новый уровень модели AGIL, которую он назвал «парадигмой че-
ловеческого состояния»76. Новый уровень модели AGIL выкристал-
лизовался 1974 г. Он разрабатывал свежие идеи новой метапара-
дигмы в дискуссиях с разными людьми, но особенно с Лидз (Lidz),
Фокс (Fox) и  Гарольд Бершади (Harold Bershady). Новая метапа-
радигма (new metaparadigm) Толкотта Парсонса показывала среду
общей системы действий, которая включала физическую систему,
биологическую систему и  то, что он назвал телической системой
(telic system). Телическая система представляет сферу высоких
(предельных) ценностей в чисто метафизическом смысле. Он так-
же работал над более полным пониманием структуры кода соци-
альных систем и логики кибернетической модели управления, об-
легчающей модель AGIL. Толкотт Парсонс написал большую часть
заметок: «Мысли о  соединении систем» и  «Деньги и  время»77. Он
проводил долгие обширные дискуссии о  возможности математи-
ческой формализации своей теории с Ларри Браунштейном (Larry
Brownstein) и Адрианом Хейсом (Adrian Hayes), но, кажется, безу-
спешно. В 1975 г. Толкотт Парсонс ответил на конструктивную ста-
тью Джонатана Тернера (Jonathan Turner) «Парсонс как символи-
ческий интеракционист: сравнение теории действия action theory
и  взаимодействия»78. Парсонс признавал, что его теория дей-
ствия (action theory) и  символический интеракционизм (symbolic
interactionism) не должны рассматриваться как две отдельные,
антагонистические позиции, но имеют перекрывающиеся струк-

76
Parsons T. A Paradigm of the Human Condition. In: Talcott Parsons, Action
Theory and the Human Condition. New York: Free Press, 1978.
77
Talcott P. “Action, Symbols and Cybernetic Control”. In: Ino Rossi (ed.) Struc-
tural Sociology. New York: Columbia University Press, 1982; Letter from Talcott Par-
sons to Adrian Hayes, March 20, 1979. Talcott Parsons Collection. Harvard University
Archives; Letter from Adrian Hayes to Talcott Parsons, March 28, 1975. Talcott Par-
sons Collection. Harvard University Archives.
78
Turner J. Parsons as a symbolic interactionist: A Comparison of Action and
Interaction theory”. Sociological Inquiry. 1974. Vol. 44, no. 4.

– 74 –
туры концептуализации79. Толкотт Парсонс расценил символиче-
ский интеракционизм и  теорию Джорджа Герберта Мида (George
Herbert Mead) как ценный вклад в теорию действий, которая опре-
деляет некоторые аспекты теории личности. Однако он критико-
вал символический интеракционизм Герберта Блумера (Herbert
Blumer), который не имел конца открытости действия. Толкотт
Парсонс рассматривал теорию Герберта Блумера как зеркальное
отражение теории Клода Леви-Стросса (Claude Lévi-Strauss), кото-
рый стремился подчеркивать квазидетерминированную природу
макроструктурных систем. Теория действия, утверждал Толкотт
Парсонс, представляла собой среднюю точку между обеими этими
крайностями.
Во всех своих социологических теоретических работах Толкотт
Парсонс систематически подчеркивал приоритет социального дей-
ствия, анализируя его в терминах актора, ситуации, состоящей из
физических, культурных и  социальных объектов, и  ориентации
актора на ситуацию. Ядром теории действия Толкотта Парсонса
стала конструкция единичного акта. Единичный акт состоит, как
минимум, из (а) актора (социального субъекта, например, человек,
семья, профессиональная группа); (б) цели (цель или задача), кон-
кретное будущее положение дел, на которое направлено действие;
(c) конкретной ситуации, в которой акт должен быть инициирован
и  в  котором будут применяться определенные социальные и  фи-
зические условия; и  (d) нормативной (ценностной) ориентации,
которая регулирует отношения между этими элементами80. Ины-
ми словами, в  данном социальном контексте акторы, социаль-
ные субъекты выбирают (среди культурных ограничений) цели
и  (культурно и  структурно доступные) средства для достижения
этих целей. Условия ситуации (например, принадлежность к тому
или иному социальному классу) определяют некоторые варианты
действия социального субъекта. Но, социальный субъект имеет
свободу выбора между различными целями и  средствами — это
79
Parsons T. Comment on ‘Parsons as a Symbolic Interactionist’ by Jonathan
Turner. Sociological Inquiry. 1975. Vol. 45, no. 1. Pp. 62–65.
80
Parsons T. The Structure of Social Action. New York: Free Press, 1937. Рр.
43-45.

– 75 –
как раз то, что Толкотт Парсонс назвал «теорией волюнтаристско-
го действия»81. И этот выбор всегда является добровольным, а не
принудительным или заранее предопределенным. Эта свобода,
тем не менее, всегда ограничена культурой; социальное действие
сдерживается социальными нормами и ценностями, которые пре-
обладают в данном социально-историческом контексте. Например,
хотя американцы имеют большую свободу в выборе профессии, но
их выбор в конечном счете всегда ограничен сильным культурным
ожиданием того, что люди будут экономически самостоятельны (и
ориентированы на карьеру) во взрослой жизни, и не будут зависеть
от родителей или от государства и ожидать от них для себя эконо-
мической поддержки. Ориентации на мотивы и ценности служили
для Толкотта Парсонса основой для формулировки общественной
системы, системы личности и культурной системы. Рассматривая
поведение любого индивида как неизбежно включающее ориента-
цию на ценности, он подчеркивал тем самым нормативный аспект
общественной жизни.
Итак, Толкотт Парсонс создал общую теоретическую систему
анализа общества, которую он назвал «теорией действия», осно-
ванную на методологическом и  эпистемологическом принципе
«аналитического реализма» и  онтологическом допущении «во-
люнтаристского действия». Его метаконцепцию аналитического
реализма рассматривают как своего рода компромисс между номи-
налистическими и реалистическими взглядами на природу реаль-
ности и  человеческое знание. Он считал, что объективная реаль-
ность может быть связана лишь с  определенным столкновением
такой реальности и что общее интеллектуальное понимание воз-
можно через концептуальные схемы и  теории. Толкотт Парсонс
объяснял значение аналитического реализма, цитируя высказы-
вание Лоуренсв Джозеф Хендерсона (Lawrence Joseph Henderson):
«факт — это высказывание (statement) об опыте в терминах кон-
цептуальной схемы»82. По мнению Т. Парсонса метатеорезирова-
81
Parsons T. The Structure of Social Action. New York: Free Press, 1937. Р. 11.
82
Parsons T. On Building Social System Theory: A Personal History. In: Talcott
Parsons, Social Systems and the Evolution of Action Theory. New York: The Free
Press, 1977. P. 27.

– 76 –
ние начинается с  утверждения, что все знания, претендуюющие
на действительность в научном смысле, предполагают, как реаль-
ность известного объекта, так и познающего. Он полагал, что мож-
но идти дальше и сказать, что должно быть сообщество знающих,
которые могут общаться друг с другом. Без такого предположения
было бы трудно избежать ловушки солипсизма. Так называемые
естественные науки, однако, не приписывают «статус знающих
субъектов» объектам, с которыми они имеют дело. В итоге Толкотт
Парсонс свою четырехфункциональнуюя парадигму представляет
в разных вариантах как метатеоретический рабочий каркас («four-
function paradigm as metatheoretic work frame»)83.
В связи с постановкой главной цели нашей работы — рассмо-
треть и представить релевантные проблемы метатеоризации в со-
временной социологической науке — мы обращаемся к возможно-
сти провести анализ метаструктурной логики (metastructural logic)
концептуальных идей Толкотта Парсонса в контексте его «теории
волюнтаристского действия», и  в  этой перспективе попытать-
ся выйти на предельные ориентиры «социетального действия»
(«societal action»).
Можно предположить, что метатеорию действия Толкотта Пар-
сонса нужно оценивать по двум ключевым параметрам: как попыт-
ку сохранить научную строгость позитивизма (scientific rigour of
positivism) и признавать при этом необходимость «субъективного
измерения» (subjective dimension) действий человека, включенно-
го в различные символические, герменевтические, культурологи-
ческие и другие возможные типы социологического теоретизиро-
вания. В  общей теоретической и  методологической точке зрения
Толкотта Парсонса является кардинальным, что человеческое
действие должно быть понято вместе с  мотивационным компо-
нентом человеческого действия. По мере развития своей теории
Толкотт Парсонс все больше связывал ее с областями кибернетики
и теории систем, а также с концепцией гомеостаза Альфреда Эмер-
сона (Alfred Emerson) и  концепцией телеономических процессов

83
Parsons T. Parsons T. On theory and metatheory // Humboldt journal of social
relations. 1979/80. Fall/Winter. Vol. 7, № 1. Рр. 5-16.

– 77 –
(teleonomic processes) Эрнста Майра (Ernst Mayr)84. В качестве выво-
да важно подчеркнуть, что на метатеоретическом уровне Толкотт
Парсонс попытался уравновесить психологическую феноменоло-
гию и идеализм, с одной стороны, и чистые типы того, что он назы-
вал утилитарно-позитивистским комплексом, с другой стороны.
Метатеория телеономных процессов (teleonomic processes)
Эрнста Майра включает в себя общую теорию социальной эволю-
ции и  конкретную интерпретацию основных движущих сил ми-
ровой истории. В теории истории и эволюции Толкотта Парсонса
конститутивно-когнитивная символизация кибернетической ие-
рархии системно-деятельностных уровней в принципе выполняет
ту же функцию, что и  генетическая информация в  контроле ДНК
за биологической эволюцией, но этот фактор метасистемного кон-
троля не дает определить «любой результат, но определяет ори-
ентационные границы реального следопыта, который является
само действие. Парсонс сравнивал учредительный уровень обще-
ства с концепцией «глубинной структуры» (deep structure) Ноама
Хомского (Noam Chomsky). На наш взгляд, следует подчеркнуть,
что теория «глубинного народа», предложенная Владислав Сур-
ковым в  его статье в Независимой газете от 11 февраля 2019 г.85
с  его афоризмом: «Глубинного государства в России нет, оно все
на виду, зато есть глубинный народ» — привносит серьезную пу-
таницу в  политические современные теории. В  то же время по-
лезность социологических метапарадигм обосновывал В. Я. Ядов,
который справедливо считал, что для выявления метапарадигм
84
Emerson A. Homeostasis and comparison of systems” in Roy R. Grinker (ed.)
Toward a Unified Theory of Human Behavior: An Introduction to General Systems
Theory. New York: Basic Books, 1956; Mayr E. Teleological and teleonomic: A New
Analysis.” pp. 78–104 in Marx Wartofsky (ed.) Method and Metaphysics: Method-
ological and Historical Essays in the Natural and Social Sciences. Leiden: E. J. Brill,
1974.
85
Сурков В. Долгое государство Путина. О том, что здесь вообще происхо-
дит. Независимая газета от 11 февраля 2019. Отметим, что по поводу этой ста-
тьи в российских СМИ сначала было разгорелась жаркая научно-политическая
дискуссия многих авторов с крайне противоположными взглядами. Но когда
все вдруг внезапно поняли, что данная дискуссия в  ситуации современных
реалиях России просто бессмысленна, то она мгновенно прекратилась.

– 78 –
или конструирования метапарадигм как метатеорий, следует под-
ниматься до более широкого обобщения, по сути, до социально-
философского уровня.
Конкретизируя свое понимание метапарадигмы применитель-
но к  социологии, В. А. Ядов дал ей определение: «Метапарадигма
в социологии есть системное представление о взаимосвязях между
различными теориями, которое включает: а) принятие некоторой
общей для данных теорий философской («метафизической») идеи
о социальном мире с ответом на критериальный вопрос: что есть
«социальное»?, б) признание некоторых общих принципов, крите-
риев обоснованности и достоверности знания относительно соци-
альных процессов и  явлений и, наконец, в) принятие некоторого
общего круга проблем, подлежащих или, напротив, не подлежащих
исследованию в рамках данной парадигмы»86. Иными словами, ме-
тапарадигма — это набор основных понятий (дефиниций), кото-
рые идентифицируют социальные явления в той форме, которые
представляют несомненный интерес, составляя ее дисциплинар-
ное или онтологически-эпистемологическое ядро.
Возвращаясь вновь к  проблеме метатеоризация в  социологии
и  к лежащем в  ее фундаменте «интеллектуального закона малых
чисел», нужно отметить, что по этому поводу к началу XX века вы-
делялись три системные позиции: (1) тех, кто рассматривал со-
циологию как естественную науку, которая открывала бы законы
организации человека — перспективы теорий позитивизма с эле-
ментами управления, напоминающих теории естествознания, где
законы организации человека должны были быть очень похожи
на законы физики времени Огюста Конта (1830-1842). Этой же
линии теоретически управляемого позитивизма Огюст Конт на-
шел расположенных к  его подходу союзников, такие как Герберт
Спенсер, Эмиль Дюркгейм и, возможно, Георг Зиммель; (2) тех, кто
подчеркивал теорию как критику и как призыв к действию в рам-
ках концепции прогресса — это в теория Карла Маркса; у Макса Ве-
86
Ядов В. А. Современная теоретическая социология как концептуальная
база исследования российских трансформаций: курс лекций для студентов
магистратуры по социологии. 2-е изд., доп. и перераб. СПб.: Интерсоцис, 2009.
138 с. С. 13.

– 79 –
бера была концепция рационализации (вместо прогресса) и  свои
сомнения относительно научных перспектив социологии, и  если
Карл Маркс рассматривал научную теорию исключительно как
часть справедливой критики существующих социальных условий
и  обстоятельств и  как способ мобилизации сил, противодейству-
ющих им, то Макс Вебер полагал, что большая часть социального
мира предполагает развитие событий в некоем переплетающемся
ритме, на который влияют определенные человеческие ценности,
одни из которых являются консерватором глобального общества,
а  другие — полностью разрушительными. Важно отметить, что
у Макса Вебера наблюдался крайне скептический взгляд на совре-
менность, несмотря на идею рационализации, который был связан
с  его очевидным нежеланием поверить, что механизм бюрокра-
тизированного производства и  правительства ослабит железную
хватку благонамеренных людей, позволяя им преследовать фило-
софски добродетельных жизнь, и  что вместо теоретических за-
конов могут быть предприняты описания объективные явлений
с аналитическими идеальными типами; а некоторые из его мета-
фор («железная клетка» — самая известная) и многие работающие
понятия (такие как «харизма»), все еще укоренены вместе с нами,
как и споры о том, применим ли, например, «протестантский эти-
ческий тезис» к  развитию других исторических формаций. С тех
пор как аскетизм по Максу Веберу взял на себя обязательство пере-
делывать мир и вырабатывать свои идеалы в мире, материальные
блага стали приобретать растущую, подчас неумолимую власть
над жизнями людей; (3) наконец те из авторов, кто рассматривал
социологическое объяснение как только теории, которые обора-
чиваются вокруг интерпретации эмпирических событий, в основ-
ном в  терминах таких аналитических схем, которые состоят из
понятийно-категориального аппарата, описывающих самые раз-
личные классы эмпирических явлений.
В рамках парадигмы собственного понимания развития со-
циологии имеет смысл отметить идеи Роберта Мертона, который
в  книге «Социальная теория и  социальная структура» (1968)87
87
Social Theory and Social Structure by Robert K. Merton (Author). Publisher:
Free Press, 1968. 702 p. См. также: русский перевод: Мертон Р. (2006) Социаль-

– 80 –
выдвинул ключевой тезис о  том, что любые общие теории есть
лишь теоретико-методологические ориентации, или философские
концепции, которые хотя методологически и  ориентированы на
то, чтобы создавать единые основы (единые платформы) для со-
циальной науки, но они вовсе не предназначены для прямого со-
пряжения с  эмпирическими, конкретно-социологическими иссле-
дованиями. По его мнению, на ранних этапах своего становления
социология развивалась в  такой интеллектуальной атмосфере,
когда со всех сторон наступали всеохватывающие философские
системы. Отцов-основателей переполнял дух системности (esprit
de system), отразившийся в  их социологических учениях. Роберт
Мертон верил в научную методологию по построению теории в со-
циологии, которая привела к  пониманию необходимости систе-
матизации и  кодификации процедур социологического теорети-
зирования путем фактически «навязывания» верификационных
подходов в  построении метатеории. Он дал оценку позитивным
и  негативным чертам (недостаткам), характерных для шести ви-
дов деятельности, которые объединялись часто вместе как состав-
ные части мета-социологического направления: (1) методология;
(2) общие социологические направления; (3) анализ социологиче-
ских понятий; (4) социологическое толкование постфактум (post
factum); (5) эмпирические обобщения в социологии и (6) собствен-
но социологическая теория. Роберт Мертон строго разграничил
понятие теории, то есть комплекс логически взаимосвязанных
предположений, из которых выводятся эмпирически проверяемые
гипотезы, и  понятие эмпирического обобщения как отдельного
утверждения, подводящего итог наблюдаемым закономерностям
отношений между двумя и более переменных.
На этой методологической базе он выдвинул собственный кон-
цепт метатеории — «теории среднего диапазона» («middle-range
theory»), суть которой заключается в  том, что подобные теории
обходят неудачи более крупных теорий, которые слишком далеки
от эмпирического наблюдения социального поведения индивидов
и  групп в  конкретной социальной обстановке. Согласно научной
позиции Роберта Мертона, теория среднего диапазона начинает
ная теория и социальная структура. М.: ACT-Москва: Хранитель, 2006. 873 с.

– 81 –
свое теоретизирование с  четко определенных аспектов социаль-
ных явлений, а  не с  широких или абстрактных сущностей, таких,
например, как «общество в целом». Теории «среднего диапазона»
должны быть «твердо подкреплены эмпирическими данными»,
построены на наблюдаемых фактах и  преобразованы в  научные
данные с  тем, чтобы увидеть актуальные теоретические пробле-
мы и быть включены в предложения, которые позволяют в даль-
нейшем провести эмпирическую проверку. Вместе с  тем, теории
«среднего диапазона», применимые к  ограниченным диапазонам
данных, выходят за рамки простого описания социальных явлений
и  заполняют пробелы между «сырым эмпиризмом» и  »великой»
или «всеобъемлющей» теорией.
В контексте дебатов о  »теории среднего диапазона» показа-
тельна дискуссия Роберта Мертона с  лучшими представителями
советской гуманитарной науки — социологами А. Г. Здравомысло-
вым и В. А. Ядовым, социальным психологом Г. М. Андреевой, фило-
софами Г. Осиповым и М. Иовчуком. По оценке Роберта Мертона, яв-
ные «неприятия» ученых-марксистов теории среднего диапазона
свидетельствуют скорее об их низких интеллектуальных запросах,
чем о попытках вникнуть в суть вопроса, поскольку они толковали
его теорию, исходя из таких понятий, которые эти формулировки
начисто исключают. Описывая критические походы, Роберт Мер-
тон предъявляет для анализа формулировки Г. М. Андреевой, А. Г.
Здравомыслова и В. А. Ядова, акцентируя внимание на их выводах,
смысл которых сводится к тому, что «печально известная «теория
среднего уровня» как позитивистская концепция» получена «на от-
носительно низком уровне абстракции, принципиально не выходя
за рамки эмпирических данных» и именно поэтому «современные
советские социологи толкуют теоретические знания на этом уров-
не как относящиеся к категории эмпирических, поскольку сама тео-
рия, по сути, сведена к уровню эмпирических обобщений»88. Роберт
Мертон доказывать полную несостоятельность идеи советских
ученых, которые абсолютно убеждены в  существовании общей
теории, охватывающей весь диапазон социологических знаний,
88
Мертон Р. Социальная теория и социальная структура. М.: ACT-Москва:
Хранитель, 2006. 873 с. С. 97.

– 82 –
которые склонны были полагать, что социология должна незамед-
лительно удовлетворять все практические требования, предъяв-
ляемые к  ней. Мотивация аргументации Г. Осипова и М. Иовчука
строилась на том, что они вправе были полагать, что определе-
ние «теории среднего уровня» нельзя применять к  марксистской
научной социологии. «Материалистическое понимание истории,
впервые описанное Марксом примерно 125 лет назад, проверено
временем и  подтверждено всем ходом исторического развития.
Материалистическое понимание истории основано на конкретном
изучении общественной жизни. Появление марксизма в сороковых
годах XIX-го века и его дальнейшее развитие органически связано
с исследованием конкретных социальных проблем и подтверждено
им»89. Этот теоретический взгляд ведет к полному и абсолютному
отрицанию теории среднего уровня, потому что, согласно Роберту
Мертону, представляемый взгляд отражает в корне неправильное
представление и неадекватное толкование его теории учеными со-
ветской гуманитарной науки, которые так переформулировали его
объяснения и понятия, что они начисто исключают первоначаль-
ный смысл. По мысли Роберта Мертона, все это было продиктовано
приверженностью советских авторов к теории марксизма (как об-
щей теоретической ориентации), которую они понимали как уни-
версальную и всеобъемлющую социологическую теорию. Что каса-
ется изучения специфических социальных проблем, «конкретное
социологическое исследование», как его называли советские соци-
ологи в то время, не вытекает логически из общей теоретической
ориентации исторического материализма. И поскольку тогда еще
не были разработаны промежуточные теории, эти исследования
тяготели к «практическому эмпиризму»: методическому сбору ин-
формации лишь в той мере, в какой она необходима для принятия
практических решений. Например, проводили различные исследо-
вания поведения рабочих с точки зрения бюджета времени, в чем-
то похожие на те, которые осуществлял Питирим Сорокин в начале
1930-х гг. в США. Рабочих просили записать, как они распределяют
свое время среди таких категорий, как рабочее время, домашние
89
Мертон Р. Социальная теория и социальная структура. М.: ACT-Москва:
Хранитель, 2006. 873 с. С. 99.

– 83 –
обязанности, физиологические потребности, отдых, время, про-
веденное с  детьми, и  »общественно полезная работа» (включая
участие в гражданских советах, рабочих судах, посещение лекций
или участие в  «массовых культурных мероприятиях»). Опираясь
на этот пример, Роберт Мертон ясно обозначил свою позицию: по-
скольку общая теоретическая ориентация, заданная марксизмом,
становится руководством для систематического эмпирического
исследования, то она должна добиваться свои верификации, раз-
рабатывая промежуточные специальные теории. Иначе, эта ори-
ентация приведет в лучшем случае к ряду необоснованных эмпи-
рических обобщений. Но остается необходимость теоретического
ориентирования эмпирической практики.
Мы должны подчеркнуть, что упомянутые Робертом Мертоном
лучшие представители советской гуманитарной науки — социаль-
ный психолог Г. М. Андреева, социологи В. А. Ядов и А. Г. Здравомыс-
лов, философы Г. Осипов и М. Иовчук в более поздние времена от-
казались от своей этой «неправильной» теоретической позиции.
В своей книге издания 2001 г. «Зарубежная социальная психо-
логия ���������������������������������������������������������
XX�������������������������������������������������������
столетия. Теоретические подходы» Г. М. Андреева (с со-
авторами) справедливо отмечала, что сама идея необходимости
построения «так называемых теорий среднего ранга», впервые
разработанная в 1940-х гг. американским социологом Р. Мертоном,
проникает в  социальную психологию. Хотя сама по себе мысль
о том, что уровень теоретического знания с точки зрения широты
и  глубины охвата определенной области реальности может быть
различным, не явилась слишком оригинальной, Мертон дал ей тща-
тельное методологическое обоснование. Укоренившийся русский
перевод этих теорий как «теорий среднего ранга», строго говоря,
не передает точное содержание, вкладываемое Мертоном в  это
понятие. Гораздо ближе к нему перевод как «теории среднего ра-
диуса действия» (немецкий аналог: «mittlerer reichweite theorien»).
В данном понятии схвачена мысль Мертона, что предложенные им
теории представляют собой «средний уровень» не только в смысле
широты предлагаемых обобщений, но и с точки зрения объема той
сферы социальной реальности, с которой имеет дело теория. Кро-
ме того, Мертону принадлежит заслуга точной оценки ситуации,

– 84 –
сложившейся в социологии, и попытки классифицировать реально
существующие здесь теории. С этой точки зрения Мертон предло-
жил выделить в структуре социологии три уровня знания: общие,
так называемые всеохватывающие теории, теории среднего ранга
и эмпирические обобщения, получаемые непосредственно в эмпи-
рических исследованиях.
Таким образом, «средний ранг» теории — это есть некоторый
средний уровень обобщений, выступающий как посредник между
малыми рабочими гипотезами, развертывающимися в  изобилии
в  повседневных образцах исследования, и  »все включающими
спекуляциями»90. Как подчеркивала Г. М. Андреева (с соавторами),
по мысли Мертона, в  социологии бесполезно искать какие-то об-
щие закономерности, относящиеся к  социальному поведению во-
обще, зато гораздо продуктивнее описывать теоретически его от-
дельные стороны, области изучения. В американской социологии
1950-х гг. на основании предложения Мертона был разработан
целый ряд частных социологических теорий, и  они в  известном
смысле начали отождествляться с  определенными предметными
областями социологического знания: стали говорить, например, не
только о »социологической теории семьи», но просто о »социоло-
гии семьи» (соответственно и о »социологии города», «социологии
деревни», «социологии образования», «социологии молодежи»,
и т. д.). И хотя в обосновании Мертоном логико-методологического
статуса теорий среднего ранга есть много спорного, в  частности
в плане интерпретации промежуточного уровня обобщения с пози-
ций структурно-функционального анализа, сама идея о необходи-
мости такого рода теорий является весьма приемлемой. Она в зна-
чительной степени способствовала преодолению в американской
социологии той пропасти, которая образовалась между практикой
эмпирических исследований и теоретическими построениями91.
90
Андреева Г. М., Богомолова Н. Н., Петровская Л. А. Зарубежная социаль-
ная психология XX столетия. Теоретические подходы: учеб. пособие для вузов.
М.: Аспект Пресс, 2001. �������������������������������������������������������������
288 ���������������������������������������������������������
������������������������������������������������������
. ������������������������������������������������������
�����������������������������������������������������
. 23-24; Merton R. K. Social Theory and Social Struc-
ture. N. Y., 1957. Р. 5-6.
91
См.: Андреева Г. М., Богомолова Н. Н., Петровская Л. А. Зарубежная со-
циальная психология XX столетия. Теоретические подходы: учеб. пособие для

– 85 –
В книге издания 2009 г. «Современная теоретическая социоло-
гия как концептуальная база исследования российских трансфор-
маций» В. А. Ядов описывает «теории среднего уровня» по Мертону
«middle range», идентифицируя их как специальных теории отрас-
левых социологий и эмпирически обоснованные концептуальные
схемы, применимые к конкретным эмпирическим проблемам (на-
пример, мертоновские теория ролей и ролевых репертуаров, теория
референтных групп, теории стратификации, мобильности, аномии,
девиации и  т. д.). Такие теории, согласно В. А. Ядову, «вырастают
из исследований и должны быть направлена на исследования», по-
добные теории «дают самый сильный толчок для развития социо-
логического воображения, поскольку они соединяет теоретизиро-
вание с  конкретным опытом». Объяснительные и  эвристические
теории «middle range» по Мертону «образуют многостороннюю
мозаику теоретических объяснений и ориентаций». Отвечая на во-
прос: «Как разобраться в столь фрагментированном теоретическом
поле?» — В. А. Ядов дал свой ответ: «К надежной объяснительной
теории, адресованной обычным людям, а не только ученым, впол-
не применим мертоновский принцип «дисциплинарного эклектиз-
ма». Этот принцип полезен студентам, изучающим социологию.
«Дисциплинарность» в данном случае означает критический под-
ход к теории, ее оценку по внутренним достоинствам, согласован-
ности, убедительности, продуктивности гипотез. «Эклектизм»
означает открытое, терпимое, свободное от одностороннего дог-
матизма отношение к альтернативным объяснениям»92.
Академик РАН Г. В. Осипов (с соавторами) в книге издания 2001
г. «История социологии в Западной Европе и США» проявил абсо-
лютно полное знание концепт «теории среднего уровня» по Мер-
тону «middle range», идентифицируя вклад Роберта Мертона как

вузов. М.: Аспект Пресс, 2001. 288 с. С. 24.


92
Ядов В. А. Современная теоретическая социология как концептуальная
база исследования российских трансформаций. Курс лекций для студентов
магистратуры по социологии (Издание второе, дополненное и  переработан-
ное), СПб.: Интерсоцис, 2009. 138 с. («Социополис»: Библиотека современного
социогуманитарного знания), С. 131-135; Merton R. Sociological ambivalence.
New York: Free Press, 1976. Р. 169.

– 86 –
«блестящие разработки подобного рода» и, «будучи энергичным
и  убедительным сторонником необходимости создания теорий
среднего уровня в социологии, он многое сделал для их становле-
ния (так, он был одним из создателей социологии науки). Теория
среднего уровня должна охватывать ограниченную группу взаи-
мосвязанных явлений, а не весь социальный порядок в целом. До-
стоинством такой теории является легкость проверки гипотез
с помощью эмпирических исследований. Теория среднего уровня,
по Мертону, есть связующее звено между общей социологической
теорией и  эмпирическими исследованиями»93. В  более поздних
своих научных статьях Г. В. Осипов очень четко обозначает тему
«несовместимости социологии с  теорией исторического мате-
риализма» как раз в  связи с  чрезвычайной важностью концепта
теории «среднего уровня» («middle range») по Мертону: «Чтобы
избежать обвинений в антисоветизме (а избежать их так и не уда-
лось) и  скрыть явное несоответствие двух диаметрально разных
подходов к анализу проблем функционирования советского обще-
ства (социально-философского и социологического), социологами
была выдвинута концепция теорий среднего уровня. Эти теории
как бы связывали исторический материализм с  реальной дей-
ствительностью. Однако на практике такой связи не получилось,
теории среднего уровня не вписывались в абстрактную структуру
исторического материализма и апологетическую структуру «науч-
ного» коммунизма. На основе теорий среднего уровня и стала по-
степенно складываться параллельная историческому материализ-
му и научному коммунизму наука — социология»94. Как говорится,
без комментариев (no comment).
В свою очередь, А. Г. Здравомыслов в  своих книгах «Социо-
логия: теория, история, практика» (2009 г.) и  «Поле социологии

93
См.: История социологии в Западной Европе и США: учебник для вузов /
отв. ред. академик РАН Г. В. Осипов. М.: НОРМА: Издательская группа ИНФРА-М,
2001. 576 с. С. 297.
94
Осипов Г. В. Возрождение социологии в России. Как это было на самом
деле. Статья 2. Формирование теории и структуры отечественной социологии
в процессе борьбы за ее возрождение // Социологические исследования. 2008.
№ 7. С. 4-18, 9.

– 87 –
в  современном мире» (2010 г.) отмечал, что он с  «Робертом Мер-
тоном встречался три раза» и  что «тот принцип, который Роберт
Мертон сформулировал в разговоре со мной гораздо позже, в 1994
г., когда он принял меня в своей квартире в Нью-Йорке: добивать-
ся максимальной конкретизации во всяком деле, которым ты
занимаешься»95; поэтому попытки построения всеобъемлющей со-
циологической теории не имеют под собой оснований.
Как видим, по признаку концепта «теории среднего уровня»
по Мертону («middle range») между тремя гуманитарными наука-
ми — философией, психологией и социологией в 2000-х гг. в Рос-
сии практически стерлись междисциплинарные границы: каждая
из этих наук обнаружила для себя практически новый тип пред-
метной деятельности. При этом надо понимать действие эффек-
та научной инерции в России и Советском Союзе, идущей с 1920-х
гг. В  частности, «дискуссия в Институте философии коммунисти-
ческой академии по проблемам философии и  социологии (1929),
в  ходе которой был сделан категорический вывод, что «социоло-
гия — это лженаука, выдуманная французским реакционером
Огюстом Контом. Само это слово (то есть социология) не должно
использоваться в  марксисткой литературе». Социология на госу-
дарственном уровне утратила гражданский и научный статус. Бо-
лее чем на два десятилетия развитие отечественной социологии
было приостановлено. Отсюда следует драматический вывод: на
место отечественной социологии как науки была поставлена фило-
софия, являвшаяся знанием вненаучным. Будучи возведена в ранг
официальной идеологии, философия марксизма-ленинизма (диа-
лектический и  исторический материализм) подорвала реальные
основы не только социологии, но и всех других социальных наук.
Лишившись социологии, российское общество лишилось дей-
ственного индикатора «социальной погоды», инструмента анали-
за и  познания социальной реальности. Восторжествовало знание

95
Здравомыслов А. Г. Социология: теория, история, практика. М.: Наука,
Ин-т социологии РАН, 2008. 382 с. С. 78; Здравомыслов А. Г. Поле социологии
в современном мире. М.: Логос, 2010. 410 с. С. 344

– 88 –
социально-мифологическое или, иначе, социально-утопическое96.
Для понимания общей проблемы метатеоризации социологии как
рефлексивного исследования в России важно добавить, что попу-
лярный учебник марксистской социологии издал Николай Бухарин,
первое издание которой вышло в  1921 г., который неоднократно
переиздавался до 1929 г., был переведен на английский язык и из-
дан в Лондоне в  1926 г.97, в  котором «марксистскую социологию»
отождествил с историческим материализмом, и провозгласил его
единственно научной формой этой гуманитарной дисциплины. По-
сле выхода в свет в сентябре 1938 г. работы И. Сталина «О диалек-
тическом и историческом материализме»98 на Олимп философского
и гуманитарного знания в СССР был возведен исторический мате-
риализм, а  социологическое знание даже в  форме исторического
материализма, как знание нефилософское, было упразднено. С тех
пор социология, которая еще продолжала сохранять гражданский
и  научный статус в  российском обществе и  обладала кумулятив-
ным эффектом предшествующего наследия отечественной социо-
логии, была объявлена буржуазной лженаукой, причем не только
не совместимой с марксизмом, но и враждебной ему; на социоло-
гические методы исследования общества, на изучение конкретных
процессов и явлений социальной жизни, на само понятие «социо-
логия» был наложен строжайший запрет, а теория и методология,
понятийный аппарат «науки об обществе» стали рассматриваться
на крайне абстрактном философском уровне, с позиций диалекти-
ческого и  исторического материализма, формировало поколения
советских ученых-гуманитариев с соответствующим зашоренным
мышлением, вплоть до хрущевской оттепели 1960-х г., хотя термин

96
Осипов Г. В. Возрождение социологии в России. Как это было на самом
деле. Статья 2. Формирование теории и структуры отечественной социологии
в процессе борьбы за ее возрождение // Социологические исследования. 2008.
№ 7. С. 4-18, 7.
97
Бухарин Н. И. Теория исторического материализма. Популярный учеб-
ник марксистской социологии. 5-е изд. М.-Л.: Государственное издательство,
1928. 391 с.
98
Сталин И. В. О диалектическом и историческом материализме. Правда,
12 сентября 1938 г.

– 89 –
«социология» и тогда все еще находился под запретом. Вместе с тем,
после того, как советская делегация приняла участие в  работе III
Всемирного социологического конгресса в  1956 г. (руководитель
делегации П. Н. Федосеев), в СССР стали происходить легализации
и легитимации самого понятия «конкретные социологические ис-
следования» — как синонима понятия «конкретные социальные
исследования». После учреждения Советской Социологической Ас-
социации Президиумом АН СССР в соответствии с Постановлением
Комиссии ЦК КПСС по вопросам идеологии, культуры и междуна-
родных связей от 11 февраля 1958 г. (председателем был назначен
Ю. Францев, его заместителем Г. Осипов) произошло официальное
признание статуса социологического знания.
В 1960 г. в Институте философии АН СССР было организовано
первое в  стране социологическое подразделение под названием
«Сектор новых форм труда и  быта» (заведующий сектором стал
Г. Осипов); в Ленинградском государственном университете была
создана в  том же 1960 г. первая в  стране социологическая лабо-
ратория (руководителем стал В. Ядов). Знаковым событием было
решение Президиума АН СССР от 25 февраля 1966 г. о преобразо-
вании сектора новых форм труда и быта в отдел социологических
исследований Института философии АН СССР (зав. отделом был
назначен Г. Осипов, его заместителем — Н. Лапин), в составе это-
го отдела были утверждены секторы: методологии (Ю. Левада),
методики и техники социальных исследований (И. Кон), социаль-
ных и социально-психологических проблем личности (Б. Грушин),
общественного мнения и эффективности идеологической работы
(Г. Осипов), социальных проблем развития трудовых коллективов
(А. Зворыкин), социальных проблем организации и  планирова-
ния науки (В. Мансуров), социальной психологии, прикладных со-
циальных исследований (В. Васильев)99. Уже сами названия этих
секторов и  возглавляющие их выдающиеся имена российских
ученых-социологов говорит о том, что проблемы метатеоризации
социологии (хотя и  в  других терминах) были хорошо продуманы
и  впервые достаточно грамотно проведены междисциплинарные
99
См.: Осипов Г. В. Возрождение социологии в России. Как это было на са-
мом деле // Социологические исследования. 2008. № 6. С. 5-22, 8.

– 90 –
границы гуманитарного знания. Хотя борьба против частичного
признания социологии даже в  форме марксистско-ленинской как
самостоятельной сферы научного знания никогда с тех пор не пре-
кращалась. Советские социологи постоянно испытывали на себе,
с одной стороны, тяжелое давление власти, с другой — неприятие
ученых, занимавшихся вопросами марксистско-ленинского обще-
ствоведения, в первую очередь — исторического материализма.
Говоря в целом об особенностях советской социологии и ее от-
личии от социологии западной, имеет ключевое значение то, что
если западные социологические структуры (кафедры, факуль-
теты, научные центры, научные ассоциации) были отделены от
власти, то над советскими социологами постоянно довлела вся
административно-руководящая мощь партийной вертикали со
всеми ее положительными (партийная директива по социологи-
ческим вопросам приобретала решающую государственную силу)
и отрицательными для социологии сторонами (без партийных ко-
митетов, начиная от первичной организации и до ЦК, ни один во-
прос по социологии не мог быть решен). Даже в таких условиях все
общество было несводимым к руководящей политической власти,
а социология — только к идеологии100. Это надо хорошо понимать
при современном анализе мета- социологии и  методологических
проблем, поскольку, по метафорическому выражению И. Кона в его
последней монографии 2008-го г., «любые публикации обрамля-
лись таким количеством идеологических заклинаний, что статьи
и книги становилось невозможно читать... Необходимым условием
любой публикации ставилось жестко-идеологическое предисло-
вие, оговаривающее все действительные и мнимые «ошибки» ино-
земных авторов. Так повелось еще с 1930-х гг.»101.
Возвращаясь к проблеме метатеоризации в социологии и «ин-
теллектуального закона малых чисел», лежащих в ее основе, нужно
еще раз подтвердить, что по этому поводу к началу 1900-х гг. вы-
делялись три системные позиции: тех, кто рассматривал социоло-
гию как естественную науку; тех, кто выделял теорию как критику
100
См.: Капто А. С. Социологический ренессанс: о том, как на самом деле
это было и как не было. М.: Изд-во «У Никитских ворот», 2018. 656 с. С. 7.
101
Кон И. С. 80 лет одиночества. М.: Время, 2008. 432 с. С. 207.

– 91 –
и призыв к действию в рамках концепции прогресса; и тех, кто рас-
сматривал социологическое объяснение как теории, которые обу-
славливают темы интерпретаций эмпирических событий, в основ-
ном, в  терминах аналитических схем. Совершенно очевидно, что
эти три мета-позиции существуют и  сегодня, и, как практически
все, что есть в социологии, у них много вариантов. В этом смысле
меньшинство современных теоретиков — это позитивисты, ко-
торые видят свою цель в  разработке общих научных принципов
и  моделей общих социальных процессов. Относящиеся ко второй
категории мета-позиции — это критические теоретики многих
направлений (марксисты, которые продолжают использовать тео-
рию как для анализа, так и  для критики существующей системы
эксплуатации и угнетения); современные потомки франкфуртской
школы, которые несут философский освободительный дух Карла
Маркса и пессимизм Макса Вебера и в результате видят роль теоре-
тика в построении аналитических схем, раскрывающих современ-
ные модели господства и власти (например, Хабермас (Habermas));
теоретики мировых систем, которые берут марксистский анализ
на глобальном уровне и проводят как анализ, так и критику капи-
тализма на мировой арене (например, Валлерстайн (Wallerstein));
и также постмодернисты, которые проводят двойную критику на-
уки как неудавшейся эпистемологии и  критику капитализма как
системы, чьи технологии и рынки разрушают местные культуры,
сжимают время и  пространство, и  разрушают индивида (напри-
мер, Лиотар (Lyotard)). К третьей, вероятно, самой большой со-
временной группе мета-теоретиков, относятся авторы, которые
выстраивают свои аналитические схемы категорий и понятий для
интерпретации текущих событий с прогнозированием будущих их
вариантов, и хотя их соответствующие стили построения схем раз-
личаются, все они рассматривают теорию как интерпретирующее
предприятие, использующее концептуальную систему категорий
и  понятий, обозначающих наиболее важные явления (например,
Бурдье (Bourdieu), Гидденс (Giddens))102.
102
См.: Turner J. H. Sociological Theory Today. Handbook of Sociological Theory,
edited by Jonathan H. Turner. University of California Riverside, California. Library of
Congress Cataloging-in-Publication Data, Springer, 2014. 760 p. Рр. 1-21, 3.

– 92 –
Считающимся весьма значимой фигурой в  мире социологии
израильский социолог Шмуэль Айзенштадт (Shmuel Eisenstadt),
утверждал в 1985 г., что вся предыдущая социологическая практи-
ка была основана на трех основных философских мега-проблемах:
интеграции, или какие механизмы объединяют / удерживают ин-
дивидов и группы вместе (идея Эмиля Дюркгейма); регулирование,
или какие механизмы позволяют индивидам и  группам контро-
лировать и координировать поведение других индивидов и групп
(идеи Карла Маркса и Макса Вебера), и  легитимация, или как
строится и  поддерживается общий смысл действий (идея Макса
Вебера)103.
Подчеркнем, что этот всеобщий подход к философским метате-
ориям Шмуэля Айзенштадта был операционализирован, конкрети-
зирован и положен в качестве оснований для создания и развития
современных социологических теорий в новой настольной книге-
справочника (handbook) издания 2016 г. — под редакцией Сета
Абрутина (Seth Abrutyn)104. По авторитетной оценке современного
американского теоретика Джонатана Тернера (Jonathan Turner),
сам замысел, весь смысл и  особенно содержательная направлен-
ность организации этого нового справочника-руководства (�����
hand-
book) по современной социологической теории отражают самые
актуальные ее проблемы и включают следующие большие разде-
лы: переосмысление и включение в классические вопросы XXI века;
переосмысление бесконечных макро- мезо- микро- дебатов таким
образом, чтобы попытаться избежать явно бессмысленных споров
и  четко продемонстрировать, как уже далеко зашла современная
социология и  куда она продвинулась в  решении этих проблем);

103
Eisenstadt S. N. (1985). Macro-societal analysis — Background, development
and indications. In: Macro-Sociological Theory: Perspectives on Sociological Theo-
ry Vol. 1 (1985) by S.N. Eisenstadt (Editor), Horst J. Helle (Editor) Publisher: SAGE
Publications Ltd; (1 edition 27 Aug. 1985), 224 p. Pp. 7-24; Eisenstadt, S. N. (1987).
Micro-sociology and sociological theory: Some new directions. Contemporary Soci-
ology, 16(5), 602-609.
104
Handbook of contemporary sociological theory by Seth Abrutyn (ed.). Pub-
lisher: Springer, Part of the Handbooks of Sociology and Social Research book series
(HSSR), 2016. 578 p.

– 93 –
демонстрация того, что социологи сегодня действительно имеют
целостное и  последовательное представление об основных свой-
ствах социального мира (социальной вселенной); по возможности
максимально полное описание и переопределение новых форм ми-
кро- социологии и  ограничений, налагаемых на микровселенную
область; очерчивание контуров и изложение сути новых моделей
социальных изменений, которые конструктивно обновляют моде-
ли прошлого105.
Но ни одна теоретическая перспектива в  социологии сегодня
в мире не имеет никаких шансов стать доминирующей или тем бо-
лее гегемонистской, даже в той степени, в которой это были в США
функционализм в 1940-1950-х гг. или теория конфликтов в 1960-х
гг. За пределами эпистемологических дискуссий наиболее обсуж-
даемыми вопросами в  социологической теории являются связи
между явлениями микро-, мезо- и  макро- уровней. Чтобы понять
их актуальность, нужно поставить вопрос и дать на него адекват-
ный ответ: как согласовывать теории действия, теории поведения
и теории межличностных процессов, с одной стороны, с теориями
поведения больших групп населения (популяций), теориями город-
ской агломерации и теориями действия сил на уровне всего обще-
ства и социетальных детерминант, с другой стороны? Все гумани-
тарные науки обнаруживают микро- мезо- макро- различия, и даже
самые передовые науки теоретически все еще не согласовали три
уровня. В социологии эта проблема, по-видимому, сохранялась у те-
оретиков в течение нескольких последних десятилетий (например,
Джеффри Александер)106, и мы можем поставить мета-вопрос о том,
105
Turner J. H. Foreword. In: Handbook of contemporary sociological theory by
Seth Abrutyn (editor). Publisher: Springer, 2016. 578 p. (Part of the Handbooks of
Sociology and Social Research book series (HSSR)), Рр. vii-x, viii р.
106
Alexander J. C. The Drama of Social Life, Polity Press, 2017. 180 p.; Alexander
J. C. The Dark Side of Modernity. Cambridge: Polity Press, 2013. 187 p.; Alexander J. C.
Trauma: A Social Theory, Publisher: Polity, 2012. 180 p.; Alexander J. C. The Mean-
ings of Social Life: A Cultural Sociology. Oxford University Press, 2005. 312 p.; Alex-
ander J. Мертон Р. Социальная теория и социальная структура. М.: ACT-Москва:
Хранитель, 2006. 873 с. C. ��������������������������������������������������������������
Theoretical logic in sociology. Vol. I: Positivism, presup-
positions, and current controversies, Berkeley: University of California Press, 1982.
xvi + 234 p.; Alexander J. C. Vol. II: The antinomies of classical thought: Marx and

– 94 –
почему это так происходит и как оно должно быть? Одна из причин
сохранения и воспроизводства этой проблемы заключается в том,
что она связана с другими схожими вопросами, которые возвраща-
ют теоретиков к эпистемологическим проблемам.
Как правило, в Европе и  в Америке проблемы микро- мезо-
макро- социологии часто связаны с  вопросами структуры агент-
ства — действия (agency-structure questions) (наиболее яркие при-
меры — это теоретические разработки Маргарет Арчер (Archer107);
Энтони Гидденса (Giddens108).
Если кто-то отдает приоритет теории действия, то структу-
ра и культура в лучшем случае ограничивают такие действия; но,
что становится более важным, действие в этом случае не является
определяющим и предсказуемым, что, в свою очередь, делает пре-
тензии социологии на науку именно как таким амбициями, которые
Durkheim, Berkeley: University of California Press, 1983. xxi + 564 p.; Alexander J. C.
Vol. III: The classical attempt at theoretical synthesis: Max Weber, 1983, Berkeley:
University of California Press, xx + 240 p.; Alexander J. C. Vol. IV: The modern re-
construction of classical thought: Talcott Parsons, Berkeley: University of California
Press, 1984, xxv + 530 p.; Alexander J. C. (Ed.). Neofunctionalism. Publisher: Beverly
Hills, CA: Sage. Inc (September 1, 1985), 240 p. (Series: Key Issues in Sociological
Theory. Book 1).
107
Archer M. Structure, culture and agency: selected papers of Margaret Archer
by Tom Brock, Mark Carrigan, Graham Scambler (eds.), Publisher: Routledge; 1 edi-
tion, 2016. 342 p. (Ontological Explorations (Routledge Critical Realism)); Archer
M. Being human: the problem of agency. Cambridge University Press, 2001. 336 p.;
Archer M. Culture and agency: the place of culture in social theory. Publisher: Cam-
bridge university press; 2 edition, 1996. 384 p.; Archer M. Morphogenesis versus
structuration: On combining structure and action. British Journal of Sociology, 1982.
33, 455-483.
108
Giddens A., Turner J. Social Theory Today. Polity Press, 1988. 428 p.; Gid-
dens A. Social theory and modern sociology. Polity Press, 1987. 310 p.; Giddens A.
The Constitution of Society: Outline of the Theory of Structuration, Publisher: Polity
Press, 1986. 440 p. (Русский перевод: Гидденс Э. Устроение общества: Очерк те-
ории структурации. 2-е изд. М.: Академический Проект, 2005, («Концепции»);
Giddens A. Central problems in social theory: Action structure and contradiction in
social analysis. L.: Macmillan press, 1979. 301 p.; Giddens A. The Class Structure of
Advanced Societies. L.: Hutchinson, 1971. 366 p.; Giddens A. Capitalism and modern
social theory. An analysis of the writings of Marx, Durkheim and Max Weber. Pub-
lisher: Cambridge [U.K.]: Cambridge University Press, 1971. xvii, 261 p.

– 95 –
остаются в целом как никак нереализуемыми претензиями в науч-
ном плане. С другой стороны, если действие ограничено культурой
и/или структурой, то оно более предсказуемо и, следовательно, под-
дается изучению в научных терминах. Однако, рассматривая агент-
ство как только слабо ограниченное структурой и  как неопреде-
ленное в производстве и воспроизводстве структуры, этот подход
невероятно расплывчат и метафоричен относительно отношений
между агентством и структурой, эта неопределенность / расплыв-
чатость лишь устанавливает проблему, обозначая предвзятое от-
ношение к  науке или разрабатывая мета-теорию с  явно «антина-
учным уклоном». Говоря о теории структурации Энтони Гидденса,
важно отметить то, что она ассоциируется с ростом влияния куль-
турной теории на развитие современной социологии. Когда вни-
мание переходит от социальных структур к системам символов, то
гораздо легче увидеть, как культура становится частью личности
и, наоборот, как мысли и  действия людей порождают, изменяют
или воспроизводят окружающую культуру. Ведь в  конечном ито-
ге культура находится либо в головах людей, либо в материальных
хранилищах, таких как библиотеки и компьютеры, и используется
людьми в действии и взаимодействии. Таким образом, культура как
макро-сила — достаточно легко связана с микро-силами — мысля-
ми, действиями и взаимодействиями людей, которые усвоили куль-
туру, по сравнению в случае, когда структура как сети отношений
должна быть согласована с действиями отдельных лиц. Вот почему
структурализм стал настолько популярным; это позволило социо-
логам рассматривать структуру как культурные символы. Теория
структурации Энтони Гидденса является хорошим примером, по-
тому что структура как «правила и ресурсы» («rules and resources»),
которые используются субъектами в микро-настройках, позволяет
легче согласовать микро-, мезо- и макро-. Точно так же аналогично
понятие Пьера Бурдье о  »габитусе» («habitus»)109 — это название
109
См.: Bourdieu P. Outline of a Theory of Practice Cambridge University Press,
1977. 249 p.; Bourdieu P. The logic of practice. Stanford: Stanford University Press,
1980. 334 p.; Bourdieu P. Distinction: A social critique of the judgement of taste.
Cambridge, MA: Harvard University Press, 1984. 632 p.; Bourdieu P. Organization,
and Management by Ahu Tatli, Mustafa Ozbilgin, Mine Karatas-Ozkan, Routledge,

– 96 –
связи между культурой и индивидом, снова связывающей микро-
и макро-. Конечно, культура — это не все, что есть в макро-сфере;
и  эти подходы не решают проблему того, как понимать структу-
ру как нечто большее, чем правила, ресурсы, другие культурные
процессы. Тем самым, метафора «культурный поворот» («cultural
turn») в  социологии создает некую иллюзию решения проблемы
микро- макро-.
Сторонники этого культурного поворота, такие, как Джеффри
Александер, выступают за многомерный подход к  теоретизиро-
ванию микро- и  макропроцессов. Действие и  порядок считаются
важными измерениями социального мира, и  каждый из них кон-
цептуализирован, но на самом деле подобного рода концептуа-
лизации просто обозначают проблему, а  не решают ее. Действие
обладает определенными свойствами, а  порядок или структура-
культура имеет свои отличительные свойства; но остается вопрос:
как теоретическая интеграция может происходить помимо просто-
го утверждения, что действие ограничено порядком и что порядок
воспроизводится и изменяется действием?
Джонатан Тернер разделил работы всех метатеоризирующих
социологов условно на три научных сегмента и обозначил каждый
из них как «микро-, мезо- макро- шовинисты» («�����������������
micro������������
-, meso�����
���������
- ���
ma-
cro- chauvinism») по принципу следования приоритетности того
или иного уровня110).

2018. 236 p.; Bourdieu's Theory of Social Fields: Concepts and Applications by Ma-
thieu Hilgers, Eric Mangez, Routledge, 2015. 290 p.; Bourdieu P. Distinction: A social
critique of the judgement of taste. Cambridge, MA: Harvard University Press, 1984.
617 p.; Bourdieu and Historical Analysis by Philip S. Gorski, (ed.), 2013. 432 p.
110
О выдающемся вкладе Джонатане Тернера в социологическое теорети-
зирование и анализ современных социологических теорий говорит приведен-
ный ниже весьма неполный список его трудов: Turner J. (2015). The evolution of
the social mind: The limits of evolutionary psychology. In J. H. Turner, R. Machalek,
& A. Maryanski (Eds.), Handbook on evolution and society: Toward an evolutionary
social science (pp. 177-191). Boulder: Paradigm Publishers; Turner J. (ed.) (2014).
Handbook of Sociological Theory. University of California Riverside, California. Li-
brary of Congress Cataloging-in-Publication Data, Springer, 2014, 760 p.; Turner J.
Contemporary social theory. Publisher: SAGE Publications, Inc., 2013. 768 p.; Turner,
Jonathan. Theoretical Sociology: A Concise Introduction to Twelve Sociological Theo-

– 97 –
Микро-шовинисты различаются именно по тому, хотят ли они
признать реальность макро- как нечто большее, чем материали-
зация (овеществление — reification) социолога-аналитика, но все
они утверждают, что реальность следует объяснять ссылкой на
микросоциальные процессы. Современные символические инте-
ракционисты были первыми, кто сделал это резкое утверждение
(например, Герберт Блумер111); другие ученые-социологи, такие как
этнометодологи, по крайней мере в свои ранние годы становления
и развития (например, Гарольд Гарфинкель112), также согласились
с этим утверждением, как и крайние (��������������������������
extreme�������������������
) бихевиористы (на-

ries, SAGE Publications, Inc. 2013. 288 p.; Turner, Jonathan. Theoretical sociology:
1830 to the Present, SAGE Publications, Inc. 2013. 1120 p.; Turner, Jonathan. Theo-
retical principles of sociology, Vol. 3, Mesodynamics. Publisher: Springer, 2012. 450
p.; Turner J., Beeghley L., Powers C. The Emergence of Sociological Theory, Seventh
Edition, SAGE Publications, Inc; 2011. 520 p.; Turner J. Theoretical principles of soci-
ology, Vol. 1: Macrodynamics Publisher: Springer; 2010, 364 p.; Turner J. Theoretical
principles of sociology, Vol. 2: Microdynamics. Publisher: Springer New York, 2010.
365 p�������������������������������������������������������������������������������
.������������������������������������������������������������������������������
; Turner J. Human Institutions: A Theory of Societal Evolution. Publisher Row-
man & Littlefield Publishers, 2003. 324 p.; Turner J. The Structure of Sociological
Theory. 007 edition (1 edition 1978). Publishing Belmont: Wadsworth, 2002. 560
p.; Turner J. Face-to-face: A sociological theory of interpersonal behavior. Stanford,
CA: Stanford University Press, 2002; Turner J. On the origins of human emotions: A
sociological inquiry into the evolution of human affect. Stanford, CA: Stanford Uni-
versity Press, 2001; Turner J. A theory of embedded encounters. Advances in Group
Processes, 2000. 17, 285-322; Turner J. Toward a general sociological theory of emo-
tions. Journal for the Theory of Social Behavior, 1999. 29, 109-162; Turner J. The
structure of sociological theory, 6th ed. Belmont; London: Wadsworth Pub. Co, 1998.
632 p������������������������������������������������������������������������������
.�����������������������������������������������������������������������������
; Turner J. (1995). Macrodynamics: Toward a theory on the organization of hu-
man populations. New Brunswick, NJ: Rutgers University Press for Rose Monograph
Series of the American Sociological Association; Turner J. A Theory of Social Interac-
tion. Publisher: Stanford University Press; 1 edition, 1988. 240 p.; Turner J. Theoreti-
cal strategies for linking micro and macro processes. Western Sociological Review,
1983. 14, 4-15; Turner, J. H., & Maryanski, A. R. Is neofunctionalism really functional?
Sociological Theory, 1988. 6, 110-121; Turner, J. H., & Maryanski A. R. Functionalism.
Menlo Park, NJ: Benjamin-Cummings, 1979. 147 p.
111
Blumer H. Symbolic interactionism: Perspective and method. Englewood
Cliffs, NJ: Prentice-Hall, 1969. 209 p.
112
Garfinkel H. Studies in ethnomethodology. Prentice-hall, Inc., Englewood
Cliffs, New Jersey, 1967. 289 p.

– 98 –
пример, Джордж Хоманс113). За последние десятилетия растущее
число теоретиков в  других традициях выдвигало аргумент, что
макро-, если он существует, должен объясняться через микро-. Од-
ним из ярких примеров этого акцентирования стала теория рацио-
нального выбора является (например, Джеймс Коулман114), теория
ритуала взаимодействия — другой пример (например, Рэндалл
Коллинз115). Но когда реальность сводится к теориям микропроцес-
сов, значительная часть социальной реальности по существу уже
не считается надлежащим предметом абстрактной теории. Есте-
ственно, чтобы защитить свою научную территорию, те, кто рабо-
тает на мезо- и макро- уровнях, выдвигают свои контраргументы,
тем самым распространяя теории в социологии, которые, если они
не будут резко критиковать друг друга, то они будут просто игно-
рировать заявления «микро-шовинистов».
Имеется достаточно большое количество теоретиков «макро-
шовинистов» («macro-chauvinists») (например, Питер Блау116), но
это такой макро-шовинизм, который, как правило, более умерен-
ный, он утверждает, что есть возникающие социальные реально-
сти, которые необходимо объяснять в  их собственных терминах.
Хотя эти возникающие реальности действительно ограничива-
ют действие и взаимодействие на микроуровне, но они не предо-
пределяют каким-либо точным образом микропроцессы. Имеется
ряд также «менее шовинистических» («less chauvinistic») страте-
113
Homans G. Social behavior: Its elementary forms. Publisher: Harcourt Brace,
1974. 386 p.
114
Coleman J. Foundations of Social Theory. Publisher: Belnap Press, 1990. xvi
+ 993 p.
115
Collins R. Conflict sociology: Toward an explanatory science. New York: Aca-
demic Press. 1975. 584 p.; Collins R. On the micro-foundations of macro-sociology.
American Journal of Sociology. 1981. 86, 984-1014; Collins R. The sociology of phi-
losophies: A global theory of intellectual change. Publisher: Belknap Press of Har-
vard University Press; (1-st edition March 4, 1998), 2000. 1098 p.
116
Blau P. Exchange and power in social life. New York: Wiley, 1964. 372 p.; Blau
Peter. A Macrosociological Theory of Social Structure. The American Journal of Soci-
ology, Vol. 83, No. 1 (Jul., 1977), published by: The University of Chicago Press, 1977.
Pp. 26-54; Blau P. M. Structural Contexts of Opportunities. Publisher: University of
Chicago Press; (1st Edition October 17, 1994), 1994. 244 p.

– 99 –
гий, направленных на примирение микро-, макроразрыва. Наибо-
лее популярным такой стратегии является анализ Макса Вебера
(1921/1968) построения концептуальных лестниц от «действия»
(«action») к  «социальным отношениям» («social relationships»)
к  «ассоциациям» («associations») к  «узаконенным порядкам»
(«legitimated orders»)117.
Аналогичной стратегии в своем мета-анализе «способов ориен-
тации и мотивации» («modes of orientation and motivation»), ведущих
к действиям, которые формируют отношения в «социальных систе-
мах» («social systems»), состоящих из «статусных ролей» («status-
roles») и типизированных «переменными паттерна” (typified by the
«pattern variables») следовал Толкотт Парсонс118. Общие аргументы
117
См.: Weber M. Economy and society, 3 volumes. Totowa, NJ: Bedminster
Press, 1921/1968. Русская версия перевода: Вебер М. Хозяйство и  общество:
очерки понимающей социологии: в  4 т. / сост., общ. ред. и  предисл. Л. Г. Ио-
нина; Т. 1. Социология. Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». М.: Изд.
дом Высшей школы экономики, 2016. Перевод изд.: Weber Max. Wirtschaft und
Gesellschaft. Grundriss der verstehenden Soziologie. 5. revidierte Aufl. Besorgt von
Johannes Winckelmann. Tübingen: J.C.B. Mohr (Paul Siebeck), 445, [3] с.; Вебер М.
(2017) Хозяйство и  общество: очерки понимающей социологии: в  4 т. (сост.,
общ. ред. и предисл. Л. Г. Ионина). Т. 2. Общности. М.: Изд. дом Высшей школы
экономики. Перевод изд.: Weber M. (1972) Wirtschaft und Gesellschaft. Grundriss
der verstehenden Soziologie. 5. revidierte Aufl. Besorgt von Johannes Winckelmann.
Tübingen: J. C. B. Mohr (Paul Siebeck); Вебер, Макс (2018) Хозяйство и общество:
очерки понимающей социологии: в 4 т. Т. 3. Право [пер. с нем.]; сост., общ. ред.
и предисл. Л. Г. Нонина; Нац. исслед. ун-т «Высшая школа экономики». М.: Изд.
дом Высшей школы экономики, 2018. Перевод изд.: Weber Max. Wirtschaft und
Gesellschaft. Grundrissderverstehenden Soziologie. 5. revidierte Aufl. Besorgt von
Johannes Winckelmann. Tubingen: J.C.B. Mohr (Paul Siebeck), 1972. 331, [5] с.
118
См.: Parsons T. Foundations of Modern Sociological Theory. Vol. 1. Publisher:
Forgotten Books, 2017. 748 p.; Parsons T. Foundations of Modern Sociological The-
ory. Vol. 2: by Talcott Parsons (Author). Publisher: Forgotten Books, 2017. 838 p.;
Parsons T. Societies: Evolutionary and comparative perspectives. Englewood Cliffs:
Prentice-Hall. 1966. 120 p.; Parsons T., Smelser N.G. Economy and Society. A study in
integration of economic and social theory. New York: Free Press, 1956/1965. 322 p.;
Parsons T. The social system. Glencoe: Free Press, 1951/2005. 405 p.; Parsons T. The
Structure of Social Action. A Study of Social Theory with special reference to a group
of recent European writers. New York: The Free Press, (1968 2nd edition), 1937. 837
p. Русские переводы: Парсонс Т. Система современных обществ / пер. с англ.

– 100 –
его аналитического мета- подхода основывались в том, что по мере
добавления все большего числа действующих лиц и  отношений,
новых субъектов и  их связей, вводились новые дополнительные
понятия — для учета объяснения возникающих свойств каждого
нового уровня реальности, но проблема большинства таких под-
ходов состояла в том, что они становятся во многом похожими на
теоретизации в социологии Макса Вебера, ряд аналитических ка-
тегорий которых скорее описывают, но мало объясняют динамику
каждого уровня социальной реальности.
Другие многомерные подходы, такие как «интегрированная
парадигма» («integrated paradigm») Джорджа Ритцера119, класси-
фицируют или категоризируют социальную реальность по двум
основаниям двух пересекающихся измерений: микроскопическо-
му –макроскопическому (��������������������������������������
microscopic���������������������������
— macroscopic�������������
������������������������
) и  объектив-
ному — субъективному (objective-subjective). И  затем, различные
подходы помещаются в четыре квадранта, созданные этими двумя
континуумами как непрерывными процессами — то есть, микро-
субъективный, макро-субъективный, микро-объективный, макро-
объективный. Вместе с тем, нужно сказать, что все, что это дает для
мета- теоретизирования — это еще раз классифицирует подходы.
Это не согласовывает их содержательно теоретически, никак их не
примиряет и не дает комплексных объяснений.

Л. А. Седова и А. Д. Ковалева; под ред. М. С. Ковалевой. М.: Аспект Пресс, 1997.
270 с.; Парсонс Т. О структуре социального действия. М.: Академический про-
ект, 2000. 880 с.; Парсонс Т. О социальных системах / под ред. В. Ф. Чесноковой
и С. А. Белановского. М.: Академический Проект, 2002. 832 с.
119
См�������������������������������������������������������������������������
.: Ritzer G. Sociological Theory, Tenth edition. Publisher: SAGE Publica-
tions Inc., 2017. 832 p.; Ritzer G., Stepnisky J. Modern Sociological Theory by George
Eighth edition 2008 (2018) SAGE Publications, Inc., 2018. 664 p.; Ritzer G. (1990).
Micro-macro linkage in sociological theory. In Frontiers of social theory: The new
synthesis (pp. 64-79). New York: Columbia University Press; Ritzer G. The rise of
micro-sociological theory. Sociological Theory, 1985. 3, 88-98; Ritzer G. (1988a). The
micro-macro link: Problems and prospects. Contemporary Sociology, 17, 703-706;
Ritzer, G., Gindoff, P. Agency-structure, micro-macro, individualism-holism-relation-
alism: A meta-theoretical explanation of theoretical convergence between the Unit-
ed States and Europe. In Agency and structure: Reorienting social theoryю London:
Gordon & Breach, 1994. Pp. 107-118.

– 101 –
По весьма авторитетному мнению Джорджа Ритцера (George
Ritzer������������������������������������������������������
) и  его коллег — ученых социологов Шаньяна Чжао (����� Shan-
yang Zhao) и Джима Мерфи (Jim Murphy), рассматриваемый выше
«интеллектуальный закон малых чисел» продуцирует, в  первую
очередь, позитивистский, герменевтический, постмодернистский
и критический философские подходы, причем каждый из них вы-
ступает за свой особый тип социологического теоретизирования120.
Каждый из этих четырех философских типов — позитивистский,
герменевтический, постмодернистский и  критический — имеет
чрезвычайно сильные позиции и весьма благоприятные научные
перспективы на будущее дальнейшего конструктивного расшире-
ния и углубления своей теории, чтобы лучше их понимать, созда-
вать и продуцировать новые теории и метатеории. Однако между
ними будут различия с  точки зрения их относительного акцента
на те типы и способы, которыми они будут практиковать. Так, хотя
критические теоретики разделяют общие цели метатеоретизиро-
вания, достижение каждой из них в отдельности должно быть под-
чинено более широкой цели преобразования общества.
По другому весьма авторитетному мнению Джонатана Терне-
ра (����������������������������������������������������������
Jonathan��������������������������������������������������
Turner�������������������������������������������
�������������������������������������������������
), одного из самых признанных мировых лиде-
ров социологического теоретизирования, социология переживает
именно то, что можно смело обозначить как «гипердифференциа-
ция теорий» («hyperdifferentiation of theories»), и если «закон малых
чисел» («law of small numbers») Рэндалла Коллинза (2000) имеет
какое-то особое значение и достоинство, то в таком контексте кон-
курирующих за пространство внимания доминируют, вероятно, не
более семи основных подходов, представляющие собой наиболее
выдающиеся теоретические ориентиры. К этим семи научным пер-
спективам, по версии Джонатана Тернера, относятся: позитивизм
(positivism), функциональная теория (functional theory) и неофунк-
ционализм (neofunctionalism), конфликтная теория (conflict theory),
критическое теоретизирование (critical theorizing), интеракцио-
120
См����������������������������������������������������������������������������
.: Ritzer G., Zhao S., Murphy J. The Critical Dimension in Sociological The-
ory. Handbook of Sociological Theory, edited by Jonathan H. Turner. University of
California Riverside, California. Library of Congress Cataloging-in-Publication Data,
Springer, 2014, 760 p. Рр. 113-134.

– 102 –
нистское теоретизирование (interactionist theorizing), эволюцион-
ная теория (evolutionary theory), структурная и структуралистская
теории (structural and structuralist theory)121. Продолжая альтер-
нативные разновидности подхода с  точки зрения «закона малых
чисел» в метатеоризации социологии как рефлексивных исследо-
ваний, мы, по идее, должны увидеть постоянное отсеивание круп-
ных фундаментальных ее теорий до все меньшего их числа. Вме-
сте с  тем, однако. Происходит ровным счетом наоборот: сегодня
понятно уже, что на самом деле вряд ли произойдет в реальности
в  ближайшее время их «отсеивание», потому что каждая из мно-
гих теоретических перспектив имеет свою собственную ресурсную
базу сторонников, так же как и  противников, свое место в  акаде-
мических кругах и  в  сопряженных выходах научных публикаций,
также во все большем объеме воспроизводящейся университет-
ской педагогической деятельности. Более того, согласно мысли
Джонатана Тернера, за кулисами сохраняются всегда много других
теоретических ориентаций, которые, конкурируя, интенсивно раз-
виваются — например, социологическая теория микро- или макро-
(sociological theory micro- or macro-), как и многочисленные мелкие,
но актуальные и очень нужные заказчикам эмпирических исследо-
ваний «теории среднего диапазона» («theories of the middle range»),
для разработки которых базовые основы были предложены Робер-
том Мертоном, что было рассмотрено нами выше.
Джонатан Тернер в своей книге издания 2013 г. «Теоретическая
социология: с  1830 г. по настоящее время» во второй части под
названием «Современная эра теоретизации» («The modern era of
theorizing���������������������������������������������������
») существенно расширил радиус действия «закона ма-
лых чисел» Рэндалла Коллинза до 15 базовых подходов: функцио-
нальное теоретизирование (functional theorizing), общая теория
теоретизирования (�����������������������������������������������
general����������������������������������������
systems��������������������������������
���������������������������������������
theorizing���������������������
�������������������������������
), экологическое тео-
ретизирование (�������������������������������������������������
ecological���������������������������������������
��������������������������������������
theorizing����������������������������
), эволюционное теоретизиро-
вание (evolutionary theorizing), теоретизация конфликтов (conflict
theorizing���������������������������������������������������������
), теория обмена (���������������������������������������
exchange�������������������������������
������������������������������
theorizing��������������������
), теоретизация сим-
волического интеракционизма (symbolic interactionist theorizing),
121
Turner J. (author). Theoretical Sociology: 1830 to the Present, SAGE Publica-
tions, Inc. 2013. 1120 p. Рр. 339-840.

– 103 –
теория роли и статуса (role and status theorizing), драматургическое
теоретизирование (dramaturgical theorizing), феноменологическое
и этнометодологическое теоретизирование (phenomenological and
ethnomethodological�����������������������������������������������
����������������������������������������������
theorizing������������������������������������
), структурное и структуральное тео-
ретизирование (structural and structuralist theorizing), теоретизация
культуры (������������������������������������������������������
cultural����������������������������������������������
theorizing�����������������������������������
���������������������������������������������
), постмодернистское теоретизирова-
ние (����������������������������������������������������������
postmodern������������������������������������������������
theorizing�������������������������������������
�����������������������������������������������
), европейское критическое теоретизи-
рование (���������������������������������������������������������
European�������������������������������������������������
critical����������������������������������������
������������������������������������������������
theorizing�����������������������������
���������������������������������������
), критическое теоретизирова-
ние в американском стиле (American-style critical theorizing)122.
Вместе с  тем, в  своих недавних работах Джонатан Тернер по-
стулирует собственную общую теорию интеграции в  социоло-
гии, опираясь только на структурализм, социальную психологию,
эволюционную биологию и социологию эмоций — и тем самым как
бы достаточно легко пересекая междисциплинарные границы123.
В связи с этим отметим, что, каждая из этих предложенных им ба-
зисной структуры для формирования собственной социологиче-
ской метапарадигмы достаточно обосновано, поэтому создаваемая
научная конструкция вполне приемлема. Вопрос остается только
в том, насколько адекватно она будет отражать социальную реаль-
ность и насколько точен будет ее прогноз?

Таким образом, в данной главе предоставлен достаточно реле-


вантный обзор конкурирующих философских подходов для про-
ведения важных методологических процедур метатеоризации
современной социологии на основе «интеллектуального закона
малых чисел» («intellectual law of small numbers») Рэндалла Кол-
линза (Randall Collins). Показано, что любое метатеоретизирование
формулируется в очень абстрактных, фундаментальных терминах,
и потому оно может быть применено к очень широкому кругу кон-
кретных контекстов. Рассмотрены метатеоретические подходы

122
См.: Turner J. (author). Theoretical Sociology: 1830 to the Present, SAGE
Publications, Inc. 2013. 1120 p.
123
См.: Turner J. H. Integrating and Disintegrating Dynamics in Human Societies
In: Handbook of contemporary sociological theory by Seth Abrutyn (editor). Publish-
er: Springer, 2016. 578 p. (Part of the Handbooks of Sociology and Social Research
book series (HSSR)). 2016. Рр. 19-42.

– 104 –
в 1920-е и 1940-е гг. развития американской социологии, со свои-
ми собственными источниками развития. Если в 1920-е гг. в США
первоначальные метатеоретические подходы были связаны с  по-
зитивизмом, органицизмом, эволюционизмом, номинализмом, ре-
ализмом и детерминизмом, то в 1940-е гг. в «научную моду» вошли
другие философские типы метатеоризации в социологии — праг-
матизм, бихевиоризм, операционализм и логический позитивизм.
Объяснены причины смены этих метапарадигм и  показано, что
доминировали два крупных течения: социологический неопозити-
визм и  теории социального действия. Объяснены причины обра-
щения к этим теориям: то, что мы подразумеваем под преемствен-
ностью, является преемственностью в  силу ретроспективного
взгляда, который дает новое приращение знаний для понимания
современных социологических теорий.
Ретроспективный взгляд на теории социального действия
(Флориан Знанецкий (Florian Znaniecki), Роберт МакАйвер (Robert
MacIver), Говард Беккер (Howard Becker) — как бы уже «забытые
имена», дает много ценного и полезного в плане углубления зна-
ний современных социологических теорий. Особый упор сделан
на раскрытии мегаконцепта Толкотта Парсонса, обладающего уни-
кальной метаструктурной логикой (metastructural logic). В частно-
сти, например, культурные системы (cultural systems) имеют не-
зависимый статус от нормативной и  ориентационной структуры
социальной системы; и  ни одна система не может быть сведена
к другой. Например, вопрос о «культурном капитале» социальной
системы как чисто исторической сущности (в ее функции как «фи-
дуциарной системы») не тождествен высшим культурным ценно-
стям этой системы, то есть культурная система воплощается с ме-
таструктурной логикой (metastructural logic), которая не может
быть сведена к  какой-либо конкретной социальной системе или
не может рассматриваться как материалистическая (или бихевио-
ралистская) дедукция из потребностей социальной системы или
из потребностей ее экономики). В этом контексте культура будет
иметь независимую силу перехода, не только как факторы факти-
ческих социокультурных единиц, таких как западная цивилиза-
ция, но и как первоначальные культурные основы, которые будут

– 105 –
стремиться универсализироваться через взаимопроникновение
и распространяться на большое количество других социальных си-
стем124.
Работы и идеи Роберта Мертона как представителя одного из
ранних учеников Толкотта Парсонса рассматриваются как незави-
симое исследование. Роберт Мертон придерживается той же самой
концепции науки, как и его учитель, и подобно Толкотту Парсон-
су, теория Роберта Мертона основывается на схеме средства —
цели социального действия. Но он отличается своими взглядами
на уровень, на котором, как он считает, могут быть разработаны
полезные теории. В то время как усилия Толкотта Парсонса были
направлены на интегрированную и всеобъемлющую схему концеп-
ции, Роберт Мертон ограничивал себя тем, что назвал «теориями
среднего радиуса действия» теории, применимые только к ограни-
ченному ряду фактов. Роберт Мертон разработал полезную анали-
тическую парадигму, в которой он четко проводил, помимо всего
прочего, различие между явными и латентными (скрытыми функ-
циями). Был даны оценки достоинствам и недостаткам, характер-
ным для шести типов деятельности социологического направле-
ния по Роберту Мертону (методология; общие социологические
направления; анализ социологических понятий; социологическое
толкование post factum; эмпирические обобщения в  социоло-
гии и  социологическая теория). Представлена дискуссия Роберта
Мертона с  лучшими представителями советской гуманитарной
науки (социальный психолог Г. М. Андреева, социологи В. А. Ядов
и А. Г. Здравомыслов, философы Г. Осипов и М. Иовчук) по пробле-
ме «теории среднего уровня» по Мертону («middle range») и в связи
с этим показаны в каких направлениях развивались советские со-
циологические теории. Например, по признаку концепта «теории
среднего уровня» по Мертону («middle range») между тремя гума-
нитарными науками — философией, психологией и  социологией
в  2000-х гг. в России практически стерлись междисциплинарные
границы: каждая из этих наук обнаружила для себя практически
новый тип предметной деятельности.
124
Более подробно см.: Parsons T. Societies: Evolutionary and Comparative
Perspectives. Prentice-Hall, Inc., Englewood Cliffs, New Jersey, 1966.

– 106 –
При рассмотрении проблемы микро- мезо- макро- социологии
показано, что отнесение к одной из этих частей метатеоретизиро-
вания означает разделение социологов на три научных сегмента,
принадлежность к каждому из них означал как «микро-, мезо- ма-
кро- шовинизм» («micro-, meso- macro- chauvinism») по принципу
следования приоритетности того или иного уровня (классифика-
ция Джонатана Тернера), с соответствующими вытекающими отсю-
да в целом неприятными теоретическими последствиями. Есть це-
лый ряд «менее шовинистических» («less chauvinistic») стратегий,
направленных на примирение микро-макро- разрыва. Самым попу-
лярным примером такой стратегии является анализ Макса Вебера
по построению концептуальных лестниц от «действия» («action»)
к  «социальным отношениям» («social relationships») к  «ассоциа-
циям» («associations») к  «узаконенным порядкам» («legitimated
orders»). Аналогичной стратегии в  своем метаанализе «способов
ориентации и мотивации» («modes of orientation and motivation»),
ведущих к  действиям, которые формируют отношения в  «соци-
альных системах» («social systems»), состоящих из «статусных ро-
лей» («status-roles») и типизированных «переменными паттерна»
(typified by the «pattern variables») следовал Толкотт Парсонс
Другие многомерные подходы, такие как «интегрированная
парадигма» («integrated paradigm») Джорджа Ритцера классифи-
цируют социальную реальность по двум основаниям двух пере-
секающихся измерений: микроскопическому-макроскопическому
(microscopic–macroscopic) и  объективному–субъективному
(objective–subjective). И  затем, различные подходы помещаются
в четыре квадранта, созданные этими двумя континуумами как не-
прерывными процессами — то есть, микро-субъективный, макро-
субъективный, микро-объективный, макро-объективный. Вместе
с тем, нужно сказать, что все, что это дает для мета- теоретизирова-
ния — это еще раз классифицирует подходы. Это не согласовывает
их содержательно теоретически, никак их не примиряет и не дает
комплексных объяснений.
По мнению Джорджа Ритцера (George Ritzer), и его коллег Ша-
ньяна Чжао (Shanyang Zhao) и Джима Мерфи (Jim Murphy) «интел-
лектуальный закон малых чисел» продуцирует, в первую очередь,

– 107 –
позитивистский, герменевтический, постмодернистский и крити-
ческий философские подходы, причем каждый из них выступает
за свой особый тип социологического теоретизирования. Все они
имеют чрезвычайно сильные позиции и  весьма благоприятные
научные перспективы на будущее дальнейшего конструктивного
расширения и углубления своей теории, чтобы лучше их понимать,
создавать и продуцировать новые теории и метатеории.
Согласно Джонатану Тернеру (Jonathan Turner) социология пе-
реживает то, что можно смело обозначить как «гипердифференциа-
ция теорий» («hyperdifferentiation of theories»), и если «закон малых
чисел» («law of small numbers») Рэндалла Коллинза (2000) имеет
значение, то в  таком контексте конкурирующих за пространство
внимания доминируют не более семи основных подходов, пред-
ставляющие собой наиболее выдающиеся теоретические ориен-
тиры. К ним относятся: позитивизм (positivism), функциональная
теория (functional theory) и неофункционализм (neofunctionalism),
конфликтная теория (conflict theory), критическое теоретизиро-
вание (critical theorizing), интеракционистское теоретизирова-
ние (interactionist theorizing), эволюционная теория (evolutionary
theory), структурная и  структуралистская теории (structural and
structuralist theory).
Согласно тому же Джонатану Тернеру, в его другой версии коли-
чество базовых подходов увеличивается до пятнадцати: функцио-
нальное теоретизирование (functional theorizing), общая теория
теоретизирования (general systems theorizing), экологическое тео-
ретизирование (ecological theorizing), эволюционное теоретизиро-
вание (evolutionary theorizing), теоретизация конфликтов (conflict
theorizing), теория обмена (exchange theorizing), теоретизация сим-
волического интеракционизма (symbolic interactionist theorizing),
теория роли и статуса (role and status theorizing), драматургическое
теоретизирование (dramaturgical theorizing), феноменологическое
и этнометодологическое теоретизирование (phenomenological and
ethnomethodological theorizing), структурное и структуральное тео-
ретизирование (structural and structuralist theorizing), теоретизация
культуры (cultural theorizing), постмодернистское теоретизирова-
ние (postmodern theorizing), европейское критическое теоретизи-

– 108 –
рование (European critical theorizing), критическое теоретизирова-
ние в американском стиле (American-style critical theorizing).
В зависимости от того, какая и по каким основаниям метапара-
дигма будет принята за основу — такое количество базовых социо-
логических подходов как современных социологических теорий
для их дальнейшего анализа и должно быть рассмотрено.

– 109 –
Глава 3

Концептуальный обзор
некоторых парадигм «современных
социологических теорий»

3.1. Методологическое предисловие


Вводная часть. Третья глава содержит авторский концептуаль-
ный обзор ключевых парадигм «современных социологических
теорий», который охватывает разнообразные дискурсивные и дис-
куссионные сюжеты о  позитивизме, функционализме, структура-
лизме и структурирования, феноменологии, символическом инте-
ракционизме, системных теориях, теориях рационального выбора,
теории конфликтов, постмодернизме и  других, анализ которых
проводится по схеме предложенного нами методологического под-
хода, сопряженного с наиболее важными, на наш взгляд, историче-
скими и междисциплинарными контекстами.
Затем мы попытались в  достаточной релевантной степени
описать отобранных нами по принципу идейной близости кон-
цептуальные представления некоторых современных социологов-
теоретиков с акцентами на их текущие или самые последние аргу-
менты.
В каждом подразделе этой главы мы старались подчеркнуть вза-
имные связи между теорией, с одной стороны, социологическими
практиками, конкретными исследованиями, эмпирическими и со-
циальными наблюдениями, с другой стороны. Мы делали попытки
показать, как именно те или иные теоретики использовали свои
собственные подходы для анализа современных для них явлений
и  как научные исследования их коллег опирались на различные
теоретические перспективы, и каким образом они воплощались на
практике. Мы стремились проиллюстрировать также, как именно
и почему мировоззрение и мироощущения теоретиков отражались
в таких дискурсах, чтобы «простые люди» («не-социологи») могли

– 110 –
бы воспринимать и обсуждать те или иные компоненты (части) со-
циального мира.
В методологическом плане мы опираемся на базовую идею о том,
что для того, чтобы понять современную социальную теорию, мы
должны приложить некоторые интеллектуальные усилия, чтобы
вникнуть и  адекватно воспринять ее характерный исторический
контекст (distinctive historical context). Мы согласны с  научными
установками многих современных западных социологов о том, что
практически все «современные социологические теории» нужно
воспринимать именно в том их историческом контексте, который
обуславливал ключевые действия их авторов, при этом часть того,
что мы имеем в  виду, когда мы идентифицируем определенные
теории как «современные» («contemporary»), заключается именно
в том, что мы должны разделять одну и ту же широкую историче-
скую ситуацию, которая выступала как внешняя эмпирическая де-
терминанта, с содержаниями позиций их авторов125.
В этом пункте начинается наше собственное социокультурное
конструирование знаний (������������������������������������������
social������������������������������������
and��������������������������������
�����������������������������������
cultural�����������������������
�������������������������������
construction����������
����������������������
of�������
���������
knowl-
������
edge), которое чисто технически означает теоретический процесс
переноса исторического контекста одного времени категории «се-
годня», в котором находились теоретики «тогда», в «наше» время
«сейчас», в социальный пласт повседневного времени обществен-
ной истории 2019-го года126.
Многие из новых исследований отношений между человеком
и обществом ориентированы на внимание людей к способностям
125
См������������������������������������������������������������������������
.: Contemporary Sociological Theory (2012). Edited by Craig Calhoun, Jo-
seph Gerteis, Publisher Wiley-Blackwell, 2012, 3 edition (January 10, 2012) 638 p.
Р. 2.
126
По этому поводу очень полезна конструктивная дискуссия о возмож-
ном переносе смыслов, значений и содержаний дефиниций «социальной тео-
рия сегодня» («social theory today») в трансформирующиеся смыслы, значения
и  содержания дефиниции «социальной теории сейчас» («social theory now»)
— см.: �����������������������������������������������������������������������
Contested��������������������������������������������������������������
�������������������������������������������������������������
knowledge����������������������������������������������������
: ��������������������������������������������������
social��������������������������������������������
�������������������������������������������
theory�������������������������������������
������������������������������������
today�������������������������������
(2012) �����������������������
by���������������������
��������������������
Steven��������������
�������������
Seidman������
. ����
Pub-
lisher: Wiley-Blackwell; (5 edition August 13, 2012), 365 p. (Categories: Other Social
Sciences / Sociology); Social theory now (2017) Edited by Claudio Benzecry, Monika
Krause, and Isaac Ariail Reed, 416 p.; ключевые проблемы такого типа переносов
и трансформаций мы подробно рассматриваем в 4-й главе данной книги.

– 111 –
построения социального мира по-новому. Так, как подчеркивал
в  свое время еще Альфред Шютц (Alfred Schütz), процесс, когда
люди делятся пониманием своего социального мира — того, что
он называл термином «интерсубъективность» («intersubjectivity»),
состоит в том, что «интерсубъективность» может помочь нам фор-
мировать как сам собственный социальный мир, так и  ту иден-
тичность людей, как индивидов, внутри этого социального мира,
и тогда главный акцент ставится на понимании реальности через
перспективу действующего субъекта127. Согласно версии «интер-
субъективности» Альфреда Шютца, «жизненный мир», как мир
их жизни является интерсубъективным миром в  том плане, что
люди одновременно создают свою собственную социальную ре-
альность и  они ограничены ранее существовавшими социальны-
ми и  культурными структурами, созданными их предшественни-
ками. Теория «жизненного мира» состоит в  том, что социальный
опыт создает мир, разделенный между социальной реальностью,
которая была непосредственно пережита, и  социальной реально-
стью, которая находится на горизонте прямого опыта. Мир совре-
менников (Mitwelt) объединяет общность времени и пространства,
в то время как мир предшественников (Vorwelt) и мир преемников
(Nachfolger) представляют собой прошлое и будущее, через их «ин-
терсубъективные» сопряжения.
Термин «интерсубъективность» в социальных науках использу-
ется для определения, как правило, различных соглашений любого
вида. Как многообразие возможных отношений между перспекти-
вами (������������������������������������������������������������
variety�����������������������������������������������������
����������������������������������������������������
of��������������������������������������������������
�������������������������������������������������
relations����������������������������������������
���������������������������������������
between��������������������������������
�������������������������������
perspectives�������������������
) категорию «интер-
субъективность» концептуализируют Алекс Гиллеспи и Флора
Корниш (Alex Gillespie and Flora Cornish). Мы, в принципе, согласны
с их версией о том, что если считать верной предпосылку о соци-
альной жизни как основанной на разнообразных взаимодействиях
между людьми, то интерсубъективность должна быть ключевым
понятием для социальных наук в  целом и  для понимания соци-

127
См������������������������������������������������������������������������
.: Schütz A. The Phenomenology of the Social World. Evanston, IL: North-
western University Press. (1 edition, September 1, 1967), 1967. 255 p. (Series: Stud-
ies in Phenomenology and Existential Philosophy).

– 112 –
ального поведения в частности128. Феномен интерсубъективности
поистине вездесущ. Его легко найти в концепции социального кон-
тракта Жан Жака Руссо, в размышлениях Эмиля Дюркгейма об об-
ществе и  солидарности, в  анализе экономического обмена Адама
Смита. В любом обмене, будь то экономический, договорный или
политический, каждая из сторон должна, в действительности, ори-
ентироваться на интерес другой. От интерсубъективности зависят
широко распространенные межведомственные и  межфирменные
партнерства.
Между людьми существует «интерсубъективность», если они
согласны с  определенным набором значений или определением
ситуации. Как разделение субъектных состояний двумя или более
индивидами в  процессе деконструкции (разборки) социальной
реальности (deconstruction (disassembly of social reality) определя-
ет понятие «интерсубъективность» Томас Шефф (Thomas Scheff);
причем такого рода интерсубъективность предполагает, что мы
проводим большую часть нашей жизни, живя в умах других (living
in the minds of others) и то, что можно назвать «взаимным чтени-
ем мыслей» «mutual mindreading», в этом представлении является
центральным129.
«Интерсубъективность» используется также для обозначения
обычного здравого смысла (common-sense), в  ситуациях общих
значений (shared meanings), создаваемых (конструируемых) людь-
ми, разделяемых ценностей при их взаимодействии друг с другом
и используемых в качестве повседневного ресурса для интерпрета-
ции значения (смысла) (interpret the meaning) элементов социаль-
ной и культурной жизни. Если люди разделяют в своем понимании
здравый смысл, то они разделяют свою лояльность друг к  другу
и разделяют общее понимание определения ситуации130.
128
Gillespie A., Cornish F. Intersubjectivity: Towards a Dialogical Analysis. Jour-
nal for the Theory of Social Behaviour, 2009. Рр. 20-47.
129
Scheff T. Goffman Unbound: A New Paradigm for Social Science (The Socio-
logical Imagination), Paradigm Publishers; 2006. 231 p. Рр. 20-21, 40-41.
130
Researching Society and Culture (2018) Edited by Clive Seale. University of
London, UK, Brunel University, UK. Fourth edition, November 2017. SAGE Publica-
tions Ltd, 664 p. Glossary. P. 659.

– 113 –
Термин «интерсубъективность», помимо того, используется
также для обозначения общих (или частично общих) расхождений
в  значении. Такие простые примеры, как самопрезентация, ложь,
практические шутки, социальные эмоции влекут за собой не общее
определение ситуации, а частичное разделение значений. Тот, кто
говорит неправду (ложь), тот вовлекается в своеобразный интер-
субъективный акт, потому что он работает с  двумя различными
определениями ситуации. То есть, ложь действительно интерсубъ-
ективна — в смысле действия между двумя субъективными опре-
делениями реальности. Многонациональные корпорации всегда
требуют, чтобы их различные департаменты разрабатывали свои
собственные перспективы, с одной стороны, а с другой — осозна-
вали перспективы других департаментов. Сегодня организации
должны ориентироваться на публичность. Связи с  общественно-
стью, маркетинг, реклама — те средства, с помощью которых орга-
низации пытаются ориентироваться на интересы общественности.
В  случаях, когда есть межгрупповой или даже межнациональный
конфликт вопросы интерсубъективности являются центральны-
ми, при этом на карту ставятся также вопросы идентичности, борь-
ба за признание. В экстремальных случаях ядерного противостоя-
ния или политики балансирования на грани ядерной войны можно
обнаружить, что переопределения перспектив и вопросы недопо-
нимания становятся центральными. Приведенный список далеко
не исчерпывающий. В контексте всеобщего подхода интерсубъек-
тивность является главной темой в аналитической и в континен-
тальной традициях философии. Интерсубъективность считается
решающей не только на уровне отношений, но и  на эпистемоло-
гическом и  также на метафизическом уровнях. Например, интер-
субъективность постулируется как играющая роль в установлении
истинности пропозиций и  составляющая так называемую объек-
тивность объектов. Центральной проблемой в исследованиях фи-
лософии сознания последних пятидесяти лет является проблема
других умов (others minds), которая задается вопросом, как мы мо-
жем оправдать нашу веру в то, что у людей есть ум, очень похожий

– 114 –
на наш собственный, и предсказывать состояния этого ума и пове-
дение других — именно так, как подсказывает наш опыт131.
«Интерсубъективность» также понимают как развитие процес-
са психологической энергии, движущейся между двумя или более
субъектами. Например, в  комнате, где кто-то лежит на смертном
одре, эта комната может оказаться окутанной мраком, когда люди
взаимодействуют с умирающим. Психологический вес одного субъ-
екта влияет на сознание других в зависимости от того, как они реа-
гируют на него, создавая тем самым «интерсубъективный опыт»,
который без взаимодействия нескольких сознаний был бы иначе
строго уединенным. Любовь — главный пример интерсубъектив-
ности, которая подразумевает общее чувство заботы и привязанно-
сти с одним человеком, среди других людей. Так, Джессика Бенджа-
мин в своей книге «Узы любви» сообщила о том, что ее концепция
интерсубъективности берет свое исходное начало в  социальной
теории коммуникации Юргена Хабермаса (1970), который, в свою
очередь, ввел в научный оборот выражение «интерсубъективность
взаимопонимания» («intersubjectivity of mutual understanding») для
использования в  анализе понятий индивидуальной способности
и переопределения компонентов социальной сферы132.
Суть поднятой проблемы для проведения концептуального об-
зора ключевых парадигм «современных социологических теорий»
такова: во всех социальных науках интерсубъективность являет-
ся величиной методологически фундаментальной. Исследования
интерсубъективности, тем не менее, до сих пор все еще остаются
относительно фрагментированными, и  в  каждой научной обла-
сти разрабатывается собственный методологический подход. При
этом в  социальных науках, как правило, практически никогда не
обсуждается сама методология поднимаемых вопросов. В  мето-
дологическом плане современные социологические теории ин-
терсубъективности нуждаются в  решении достаточно сложной
131
См.: Hyslop Alec. «Other Minds», The Stanford Encyclopedia of Philosophy
(Spring 2019 Edition), Edward N. Zalta (ed.) (First published Thu May 2, 2019)
https://plato.stanford.edu/entries/other-minds/
132
См�������������������������������������������������������������������������
.: Benjamin J. The Bonds of Love: Psychoanalysis, Feminism, and the Prob-
lem of Domination. Publisher: Pantheon; 1st edition (July 12, 1988). 320 p.

– 115 –
всеобщей (философской) проблемы других умов (others minds),
которая весьма актуальна. На наш взгляд, разработка тематики
«современных социологических теорий» может быть разбита по
принципу дифференциации и сопряжения «интерсубъективности
жизненных миров» в том плане, что социологи-теоретики создают
свою собственную социальную реальность и они также ограниче-
ны существовавшими социальными и культурными структурами,
созданными их предшественниками.
Авторская методология представления и  интерпретации
смыслов, содержаний и  значений «современных социологиче-
ских теорий», сопрягаемых по императиву «интерсубъективно-
сти жизненных миров», заключается в  том, что опыт деятель-
ности социолога-теоретика создает свой особый научной мир,
выделяемый между частями (компонентами) социальной реаль-
ности, которая непосредственно была пережита в  определенном
историческом контексте, и в той социальной реальности, которая
находится на горизонте прямого научного опыта. Другой вари-
ант нашей методологии может быть представлен на основе идеи
Алекса Розенберга, который, в  свою очередь, ссылался на мысль
голландского философа XVII в. Бенедикта Спинозы — «заставить
будущее создавать прошлое». Объясняя природу и сущность функ-
ций социального института, как достоверно пояснял Алекс Розен-
берг, в тех случаях, если мы исключаем из первоисточников боже-
ственную благосклонность, будущую причинность, имманентную
телеологию, человеческий замысел, то становится трудно понять,
как функция социального института может играть роль базовых
параметров их возникновения и сохранения, входящих в их струк-
туру. Как справедливо отмечал голландский философ XVII в. Бене-
дикт Спиноза, для объяснения существования чего-то — даже в его
полезных, благотворных или выгодных последствий, необходимо
изменить сам порядок природы — в  том плане, чтобы заставить
будущее создать прошлое133.

133
Rosenberg A. Functionalism. The Routledge Companion to Philosophy of So-
cial Science (2016) by Lee McIntyre, Alex Rosenberg. Publisher: Routledge; (1 edi-
tion December 22, 2016), 474 p. Рр. 147-159, 152.

– 116 –
В этих, достаточно глубоких, на наш взгляд, идеях витает та
конструктивная мысль по поводу методологии «интерсубъектив-
ности» во времени и пространстве через позиционирование в вер-
сии «жизненных миров». Именно: в данном случае к разработке са-
мой тематики «современных социологических теорий» возможно
применить методологию версии «интерсубъективности» с  точки
зрения «жизненных миров» в терминах Альфреда Шютца, которая
включает в себя «мир современников» («Mitwelt»), объединяющий
общность времени и  пространства, с  «миром предшественников
(«Vorwelt») и  »миром преемников» («Nachfolger»), которые пред-
ставляют из себя конкретное прошлое и некое вполне вероятное
будущее этих теорий, определяемыми как соответствующими исто-
рическими контекстами (в прошлом), так и межпредметными гра-
ницами (в будущем). Это операционализация методологии, которая
позволит представить проблематику и  направления «современ-
ных социологических теорий», сопрягаемых с важными историче-
скими и междисциплинарными контекстами. В первую очередь мы
рассматриваем в этом концептуальном поле позитивизм, затем —
функционализм, которые для России имеют неповторимую праг-
матику и свое действенное, до конца так и не осознанное значение,
как времени прошлого, так и будущего — с различными горизонта-
ми возможного развития (регресса, деградации, архаизации).
Методологический индивидуализм или методологический кол-
лективизм?
В истории и  методологии социальной мысли шла постоянная
борьба за выявление «истинной природы общества» и за «наилуч-
шие способы его понимания и объяснения». Основное разделение
шло между теми, кто видел общество как совокупность индиви-
дов (общество, понимаемое как агрегат, как совокупность или как
комплекс индивидов) и теми, кто видел общество как некое упоря-
доченное целое или унитарный коллектив. Первые пытались объ-
яснить социальные явления с точки зрения и в терминах отдель-
ных лиц (индивидов) и их взаимодействия, в то время как вторые
утверждали, что объяснить социальные явления невозможно без
существенной ссылки на социальные целостности, частью которых
они являются, и на те коллективы, к которым они принадлежали.

– 117 –
Контраст между методологическим индивидуализмом и  ме-
тодологическим холизмом часто проводился вслед за резким вы-
сказыванием профессора Лондонской школы экономики Джона
Уоткинса (John Watkins; 1924-1999) о  том, что этот конфликт на-
думан и фиктивен в том смысле, что существует очень мало соци-
альных ученых, которые относят себя к  клану методологических
холистов (holists), но существуют, однако, активные приверженцы
доктрины методологического индивидуализма как такой формы
социально-научного объяснения, в рамках которых имеются свои
собственные ученые дебаты более или менее высокого накала
дискуссионного напряжения134. Защитники методологического
индивидуализма вообще утверждали, что это невинная (innocent)
доктрина, лишенная какого-либо политического или идеологиче-
ского содержания. Сам Макс Вебер предупреждал, что это огромное
заблуждение-думать, что индивидуалистический метод должен
включать в себя то, что в любом мыслимом смысле является инди-
видуалистической системой ценностей: «… лишь сам этот анализ
в  состоянии достичь понимания действия типично дифференци-
рованных человеческих (и только человеческих) индивидов, в чем
и состоит задача социологии. Нужно только исключить чудовищ-
ное недоразумение, согласно которому индивидуалистический
метод требует индивидуалистической (в каком угодно возможном
смысле) системы ценностей, как и  мнение, что неизбежно (отно-
сительно) рационалистический характер формирования понятий
означает веру в преобладание рациональных мотивов или даже по-
ложительную оценку рационализма»135.
Тем не менее, доктрина методологического индивидуализма
оказалась вовлеченной в  ряд весьма политизированных дебатов
в  течение всего ХХ в., главным образом потому, что она часто ис-
пользовалась как способ дискредитации исторического материа-
лизма.
134
См.: Watkins, J.W.N. «Ideal Types and Historical Explanation,» The British
Journal for the Philosophy of Science, 1952. 3: 22–43.
135
Вебер М. Хозяйство и общество: очерки понимающей социологии. Соч.:
в 4 т. Т. 1. Социология: пер. с нем. / под ред. Л. Г. Ионина. М.: Изд. дом Высшей
школы экономики, 1922/2016. 448 с. С. 78.

– 118 –
Методологический индивидуализм (��������������������������
methodological������������
�����������
individual-
ism) –это принцип, согласно которому общество рассматривается
как сумма индивидов, а изучение социальных явлений, процессов,
динамика социальных групп сводится к  пониманию поведения
составляющих его индивидов. Методологический коллективизм
(����������������������������������������������������������������
methodological��������������������������������������������������
collectivism) — принцип, согласно которому объяс-
няется поведение индивидов характером той социальной системы,
элементами которой они являются, а динамика социальной систе-
мы — по сути как независимая от поведения индивидов. Социоло-
гический анализ должен максимально полно учитывать различные
мотивации, интересы, намерения индивидов, имеющих отношение
к изучаемому социальному феномену, — таков основополагающий
принцип методологического индивидуализма.
Индивидуализм (фр. individualisme, от лат. individuum — неде-
лимое) как общая парадигма, операционализируется в моральном,
политическом и социальном мировоззрении (философии, идеоло-
гии), которое подчеркивает индивидуальную свободу, первосте-
пенное значение личности, независимость в рамках определенно-
го конституционного правопорядка. Индивидуализм есть прямая
противоположность коллективизма, противопоставление идее
и  практике подавления личности обществом или государством.
Индивидуалистические теории выступают в  политической фило-
софии за сокращение политической роли государства, утверждая,
что оно должно выполнять ограниченный набор функций, необхо-
димых для поддержания правопорядка.
Доктрина методологического индивидуализма ориентирует на
разработку теоретических позиций, основанных на том, что адек-
ватные социологические оценки обязательно предполагают об-
ращение к индивидам, к людям, интерпретации ими своих обстоя-
тельств и причин и поводов для предпринимаемых ими действий.
В  своих наиболее резких формах методологический индивидуа-
лизм предлагает, чтобы все социологические объяснения начи-
нались и  заканчивались обращением к  индивидам. Стандартное
возражение этому состоит в том, что индивиды обычно во многом
зависят от своих особенностей определения, например, психологи-
ческого расположения, культуры и их структурных контекстов.

– 119 –
Методологический коллективизм — это принцип, отражаю-
щий собирательный социально-психологический термин, характе-
ризующий любую доктрину или социальную установку, делающую
упор на важность и  ценность коллектива. С философской точки
зрения — это главенство интересов коллектива или группы (об-
щества, государства, нации или класса) над интересами личности,
признающей приоритет общественного блага над личным и добро-
вольно подчиняющей свои интересы интересам общества. Эмиль
Дюркгейм настаивал на идее холизма, утверждая, что общество
представляет собой величину большую, чем сумма его частей»136
и утверждал, что при социологическом объяснении характеристи-
ками индивидов можно пренебречь, поскольку социальные факты
существуют сами по себе и  могут изучаться независимо от инди-
видов, действия которых они определяют137. Эмиль Дюркгейм ввел
в научный оборот ряд популярных ныне терминов, в частности, та-
кой «холистский» термин, как «коллективное сознание»138.
Ядром его исследований выступали социальные факты, по-
нятие, введенное им для описания явлений, которые существуют
сами по себе, не зависят от действий индивидов, однако оказывают
на них принудительное воздействие. Подобное воздействие может
выражаться как формально — в виде правового регулирования, так
и  посредством неформальных, религиозных или семейных норм.
По его мнению, социальные факты в некотором смысле более объ-
ективны, чем действия составляющих общество индивидов. Рас-
сматривая общество в целом, он воспринимал его как множество
социальных фактов. Вопросы «как создается общество?» и  «что
удерживает общество в единстве?» интересовали его больше, чем
вопрос «что есть общество?». В своей книге «О разделении обще-

136
Durkheim É. «Montesquieu’s Contribution to the Rise of Social Science» in:
«Montesquieu and Rousseau. Forerunners of Sociology», trans. Ralph Manheim, nn
Arbor: University of Michi gan Press, 1892/1960. xvi, 154 p. Pр. 9.
137
Durkheim É. The Rules of Sociological Method, 8th edition, trans. Sarah A. So-
lovay and John M. Mueller, ed. George E. G. Catlin. Publisher: Free Press, 1895/1964.
269 p. Pp. 13-14.
138
Simpson G. (Trans.) in Durkheim, Emile (1993) «The Division of Labour in
Society» The Free Press, New York, 412 p. p. ix.

– 120 –
ственного труда»139 издания 1893 г., в которой открывается полно-
масштабная теория устройства общества, он попытался найти то,
что обеспечивает целостность социума.
Хотя Эмиль Дюркгейм исходил из того, что люди по своей при-
роде эгоистичны, однако он предполагал, что социальные нормы,
убеждения и  ценности есть именно то, что составляет коллек-
тивное сознание и  что формируют моральную основу общества,
которая обеспечивает социальную интеграцию. Коллективное со-
знание, таким образом, по его мнению, имеет ключевое, жизнео-
беспечивающее и  жизнесозидающее значение для социума. Кол-
лективное сознание создает общество, удерживая его в состоянии
единства; в то же время само оно создается посредством взаимо-
действий индивидов. По его мнению, люди воспринимают других
в качестве социальных существ с помощью коллективного созна-
ния и солидарности. Эмиль Дюркгейм описал эволюцию общества
как движение от механической к органической солидарности, воз-
никающей как продукт взаимной потребности, и  когда общества
приобретают наиболее высокую степень сложности и интеграции,
переходя к органической солидарности, процесс разделения труда
противодействует и заменяет собой коллективное сознание. Если
в простых обществах люди связаны личными отношениями и тра-
дициями, то в современных больших обществах индивиды все более
и более опираются друг на друга, выполняя специализированные
задания. В условиях механической солидарности люди самодоста-
точны, уровень интеграции остается незначительным, и  поэтому
для поддержания целостности общества необходимо применение
силы. Кроме того, в  простых обществах человек обладает суще-
ственно меньшим набором жизненных путей. При органической
солидарности люди гораздо сильнее интегрированы и более взаи-
мозависимы, а специализация и кооперация принимают широкий
оборот. Переход от механической к  органической солидарности
основывается на ряде факторов: рост численности населения и по-
вышение плотности населения, повышающаяся «моральная плот-
ность», то есть развитие общественных отношений, углубление
139
См.: Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. М.: Канон, 1996.
432 с.

– 121 –
специализации труда. Одним из критериев, отличающих механи-
ческие и органические общества, является функция закона. В ме-
ханическом обществе на первый план выходит его карательный
аспект, а  основная цел выражается в  поддержании сплоченности
сообщества, часто благодаря проведению публичных и  предель-
но жестоких наказаний. Закон в  рамках органического общества
сосредоточен скорее на индивидах, чем на сообществе, и призван
восстановить справедливость140.
Эмиль Дюркгейм, опирающийся на принцип методологиче-
ского коллективизма, менее радикален, чем представители ме-
тодологического индивидуализма в  своем подходе в  том смысле,
что социальные группы обладают эмерджентными свойствами,
то есть чертами, возникающими при взаимодействии индивидов,
но несводимыми к  их характеристикам. Приверженцы принципа
методологического индивидуализма в ответ на это заявляют, что
функционалистские аргументы подобного рода, в конечном счете,
основываются на тех или иных допущениях относительно индиви-
дуального поведения. Тем не менее, важно, что индивидуальные
характеристики являются производными от взаимодействия меж-
ду индивидами. При рассмотрении отношений индивида и  обще-
ства внимание перемещается, главным образом, на такие принци-
пиально важные вопросы, как проблема деятельности, агентства
и структуры. Вместе с тем, современные представители теории ра-
ционального выбора легко принимают позицию методологическо-
го индивидуализма, предполагая, что индивидуальное действие
всегда эгоистично и ориентировано на максимальное увеличение
собственной, а не общественной (групповой) выгоды. С недавним
подъемом теорий рационального выбора новая волна методоло-
гического индивидуализма охватила буквально все социальные
науки. Тем не менее, чтобы понять одну сторону, необходимо взгля-
нуть и на другую. Необходимо понять, есть ли на самом деле между
этими двумя доктринами подлинный разрыв.

140
См.: Explorations in Classical Sociological Theory: Seeing the Social World by
Kenneth D. Allan (Author) Publisher: SAGE Publications, Inc; (4th edition September
29, 2016), 2016. 586 p. Рр. 101-138.

– 122 –
Главный тезис состоит в том, что бесполезно обсуждать методо-
логический индивидуализм или методологический коллективизм,
толком не прояснив, какую концепцию «индивидов» мы использу-
ем. Утверждать, что «истина» методологического индивидуализма
обеспечивается тем фактом, что социальные целостности состо-
ят из индивидов и их отношений друг к другу, — значит задавать
принципиально важные вопросы: «Что такое индивид?» и  «Что
такое социальное отношение?» в данном случае имеет принципи-
альное значение лишь только сильная версия методологическо-
го индивидуализма, которая исключает возможность целостного
объяснения действий отдельных лиц141. Уточняя строго методо-
логический принцип индивидуализма, мы остаемся перед самым
главным вопросом: в  каких терминах следует определять соци-
альные концепции и  понятия, и  каким образом надо объяснять
социальные явления? Ответ очевиден: с точки зрения индивидов,
конечно; но этот момент требует уточнения. Самый распростра-
ненный ответ среди методологических индивидуалистов: в  тер-
минах «действий» индивидов. Термин «поведение» также исполь-
зовался в этом контексте. Но и «коллективизм» также понимается
как принцип деятельности людей — совместной деятельности,
проявляемый в том числе в осознанном подчинении личных инте-
ресов — общественным интересам, в сотрудничестве, готовности
к взаимодействию и взаимопомощи, во взаимопонимании, добро-
желательности и  тактичности, интересе к  проблемам и  нуждам
друг друга, особенно характерен для групп высокого уровня раз-
вития и таких коллективов, где коллективное самоопределение со-
четается с  личной идентификацией, являясь основой группового
единства и сплоченности.
Среди философов возникало противоречие о том, как правиль-
но анализировать действие и  его детерминанты. За ними стоит
целый ряд социально-психических факторов, которые должны
определять их ход. Есть «потребности», «мотивы», «идеи», «цели»,
«ожидания», «отношения», «решения», «намерения», «убеждения»,
«склонности», «интересы», «желания» и «предпочтения». Ведутся
141
Ruben D.-H. The Metaphysics of the Social World, London: Routledge and
Kegan Paul, 1985. x+189 p. Р. 151.

– 123 –
жаркие дискуссии, до сих спорно, можем ли мы вообще что-либо
сказать о  «внутренних» детерминантах действия, и  кажется про-
тиворечивым, можно ли что-нибудь утверждать о  «внутренних»
факторах, определяющих действия индивида. Как «диспозиции»,
так и «намерения» были проанализированы таким образом, чтобы
стать неотделимыми от самого действия. Большинство сторонни-
ков методологического индивидуализма отстаивают точку зрения
на индивида как свободного агента. Зная о трудностях нахождения
адекватного обобщающего термина для внутренних детерминант
действия, имеет определенный смысл называть их просто «психи-
ческими состояниями» индивида. Еще большую проблему пред-
ставляют компоненты социальной ситуации. Очевидно то, что она
состоит из других индивидов. Но было также высказано предпо-
ложение, что, помимо отдельных лиц, она состоит из институтов.
Вместе с  тем, включение институтов в  ситуацию несовместимо
с  первоначальной, сильной версией методологического индиви-
дуализма. Поскольку институты — это социальные целостности,
даже по мнению самих методологических индивидуалистов, при-
знать их в  данной ситуации — означает «протащить холизм че-
рез черный ход». Таким образом, социальная ситуация, согласно
сильному методологическому индивидуализму, состоит только из
индивидов. Но эти люди — не просто «фигуры в пейзаже». В част-
ности, Карл Поппер, термины «отношения» и  «взаимодействие»
включил в  свои формулировки методологического индивидуа-
лизма. Термины «взаимодействие» и «отношения» он использовал
взаимозаменяемо. Это указывает на то, что он считал социальные
отношения сводимыми к взаимодействию между индивидами. По
крайней мере, это достаточно правдоподобная интерпретация ме-
тодологического индивидуализма. Таким образом, сильный ме-
тодологический индивидуализм подразумевает, что социальные
отношения сводятся к  взаимодействию между индивидами и  их
психическими состояниями. Очевидно, однако, что сильный мето-
дологический индивидуализм может лишь ассимилировать опре-
деленные взгляды на природу общественных отношений, но он
должен противопоставлять их тем взглядам, которые неразрыв-
но связаны с целостным взглядом на общество. Отсюда термины,

– 124 –
в которых должны быть объяснены социальные явления с точки
зрения сильного методологического индивидуализма, таковы: ин-
дивиды, их физические и психические состояния, действия, взаи-
модействие, социальная ситуация и физическое окружение142.
Противостояния между пониманием этих разных концепций
общества были унаследованы общественными науками и  в  ито-
ге разделили их на два конфликтующих противоречивых лагеря.
В истории философии это выражалось в борьбе между «номинализ-
мом» и «реализмом». Это был ожесточенный и суровый спор, кото-
рый содержал в своей основе серьезную проблему о природе общих
понятий или универсалий. Номинализм (nominalis — лат.) как на-
правление в средневековой философии настаивало на реальности
лишь единичных вещей, а общие понятия считало названиями или
именами, которые люди присваивают отдельным явлениям. Но-
миналисты считали, что общие понятия об отдельных вещах соз-
даются нашим мышлением, не существуют независимо от вещей
и не отражают их качеств. Сущность проблемы состояла в вопросе
о значении общего. Реализм в схоластическом смысле приписывал
действительность общим идеям (universalia sunt realia). Реализм
в европейской средневековой философии в схоластическом смыс-
ле есть то, что с другой точки зрения называлось идеализмом. Реа-
лизм в схоластическом смысле постулировал реальное существова-
ние общих понятий, отдельное от их конкретных представителей,
включаемых в  это понятие. Дальнейшее развитие реализма как
философского направления в Новое время привело к обозначению
принципа, противостоящего мистицизму. Реализм в  философии
науки второй половины XX в. утверждал реальное соответствие
теоретических объектов, вводимых научными теориями — объек-
там, существующим в  природе, и  в  том числе — ненаблюдаемых
теоретических объектов.
Методологические индивидуалисты и  методологические кол-
лективисты обычно по разному понимают как личность, так и об-
142
См�����������������������������������������������������������������������
.: Methodological Individualism: Background, History and Meaning (Rout-
ledge Studies in Social and Political Thought) by Lars Udehn (Author) Publisher:
Routledge; 1 edition (October 12, 2001), 464 p. (Series: Routledge Studies in Social
and Political Thought), 2001. Р. 352.

– 125 –
щество. Методологические коллективисты по поводу индивида
и  общества задают разные вопросы и, как правило, дают разные
ответы, чем методологические индивидуалисты. Есть важные раз-
личия и внутри двух лагерей, но это уже другой вопрос. В истории
было много названий, использованных для обозначения этих двух
лагерей и их соответствующих доктрин. В двадцатом веке в каче-
стве наиболее распространенных были выбраны два имени. Битва
все чаще велась с точки зрения методологического индивидуализ-
ма и его трансформационных мутаций против методологического
коллективизма. Однако с появлением новых социальных и социо-
логических наук метафизическая проблема первичности инди-
видуализма или коллективизма (холизма) все более и  более пре-
вращалась в  методологическую проблему. Это не означало, что
метафизическая проблема вовсе исчезла, но лишь только то, что
она отошла на задний план. Были те, кто видел в этом вопросе са-
мую фундаментальную и  самую важную проблему социальных
наук: проблему отношений между индивидом и  обществом. Лю-
бой, кто хоть немного знаком с общественными науками, знает, что
важно, какую точку зрения вы принимаете в этом вопросе. Несмо-
тря на все различия теоретических конструкций многих современ-
ных теоретиков, в их основе лежит понимание того, что индивид
и  общество — это не две, существующих отдельно друг от друга
социальные данности, а два неразделимых аспекта деятельности
одних и тех же людей. Поэтому, по мнению некоторых авторов, ин-
дивидуалисты и холисты вели между собой, на самом деле, «фик-
тивную борьбу»143.
143
Попытки современных социологических теорий преодолеть традици-
онное противопоставление холистской и номиналистской перспектив изуче-
ния общества находят все больше сторонников, например, в  лице Маргарет
Арчер, Энтони Гидденса, Норберта Элиаса, других крупных современных уче-
ных. См.: Archer, Margaret (2016) Structure, culture and agency: selected papers of
Margaret Archer by Tom Brock, Mark Carrigan, Graham Scambler (eds.), Publisher:
Routledge; (1 edition, 11 Nov. 2016), 342 p. (Ontological Explorations (Routledge
Critical Realism)); Giddens Anthony. New Rules of Sociological Method: a Positive
Critique of interpretative Sociologies. London: Hutchinson, 1976. 192 p.; Giddens
Anthony. Central problems in social theory: Action structure and contradiction in so-
cial analysis. L.: Macmillan press, 1979. 294 p.; Giddens Anthony. The constitution of

– 126 –
Тем не менее, строгое различение методологического индиви-
дуализма и методологического коллективизма, на наш взгляд, име-
ет фундаментальное значение в связи с тем, что по линиям их рас-
кола, проходящим через ключевые метафизические компоненты,
дифференцируются наиболее значимые части социальной теории.
Это различение особенно явно видно в истории науки.
Так, в  истории философии индивидуалистическая теория об-
щества восходит, как известно, к  греческой античности, где она
была выдвинута, в  частности, софистами и  эпикурейцами. Если
первые изобрели теорию общественного договора и  рассматри-
вали все социальные институты как созданные человеком услов-
ности, то вторые, которые восприняли теорию общественного
договора, добавили к  ней атомистическую метафизику и  гедони-
стическую психологию. Вместе с окончанием античности исчезла
и индивидуалистическая теория общества, которая была заменена
более целостным и  более коллективистским взглядом на обще-
ство в Средние века, отражающего догматы христианской католи-
ческой церкви. Концептуально индивидуалистический взгляд на
общество появился в  эпоху Возрождения и  достиг кульминации
в эпоху Просвещения. Наиболее важными фигурами с индивидуа-
листической точки зрения были Томас Гоббс (1588-1679) и Джон
Локк (1632-1704). Томас Гоббс явился представителем теоретиче-
ского и методологического индивидуализма, в то время как Джон
Локк был наиболее важным представителем политического инди-
видуализма. В  социальной теории Томаса Гоббса отправной точ-
кой отсчета, как и  в  большинстве других теорий общественного
договора, было «естественное состояние», которое в  его версии
society; Outline of the theory of structuration. Berkeley; Los Angeles; Univ. of Califor-
nia press, 1984. 402 p.; Элиас Норберт. Общество индивидов. М.: Изд-во Праксис,
2001. 336 с.; Norbert Elias and Social Theory by François Dépelteau, Tatiana Savoia
Landini (eds.). Publisher Palgrave Macmillan US, 2013. ���������������������������
318 �����������������������
p����������������������
. �������������������
 ������������������
частности, по мне-
нию Норберта Элиаса в  социальной методологии надо по-новому понимать
отношения индивида и общества, для чего попытаться перейти к мышлению
«на основе отношений и функций» как к основным составляющим человече-
ской экзистенции и  учитывать то, что само общество не только уравнивает
и  типизирует, но и  «индивидуализирует». Элиас Норберт. Общество индиви-
дов. М.: Изд-во Праксис, 2001. 336 с. С. 93-94.

– 127 –
характеризовалось войной каждого индивида против всех других
индивидов — «войной всех против всех». В  таком состоянии нет
места для промышленности, потому что ее плоды неопределенны;
и, следовательно, нет культуры самой земли. нет знания лица зем-
ли; нет мореплавания, нет возможности пользоваться товарами,
которые могут быть завезены морем; нет возможности удобного
строительства; нет орудий перемещения и  удаления таких тяже-
лых вещей, которые требуют большой силы; нет счета времени;
нет искусств; нет письма; нет общества; и что хуже всего, постоян-
ный страх и опасность насильственной смерти; и сама жизнь чело-
века — одинока, бедна, отвратительна, груба и коротка144.
Причина такого печального положения вещей заключалась
в том, что нет ни закона, ни общей власти, которой можно было бы
бояться. Но зачем нужна сила, чтобы только ее бояться?
Неужели люди подчиняются закону только из страха перед по-
следствиями? Согласно Томасу Гоббсу: именно так! Человеческая
природа такова, что люди стремятся только к  собственной выго-
де и прежде всего к славе, не заботясь и не обращая внимания на
других. Без закона, который мог бы помешать им, они будут втор-
гаться в жизнь другого, чтобы взять то, чего они хотят, или поме-
шать другим взять то, что те хотят. К счастью, люди не только эгои-
стичны и заинтересованы только в себе, но также и рациональны,
и в этом их спасение. Природное состояние по Томасу Гоббсу — это
не то место, где бы вы хотели жить, если бы была альтернатива.
Поскольку люди разумны, они понимают, что им всем лучше в об-
ществе, где есть закон и справедливость, а, следовательно, и мир.
Поэтому они заключают такой договор, в  котором отказываются
от своего естественного права на все и в котором уполномочива-
ют абсолютного суверена на установление справедливости, чтобы
вершить правосудие. Такова схематическая версия теории обще-
ственного договора Томаса Гоббса. Его теория чрезвычайно инди-
видуалистична в  том смысле, что она начинается с  естественных
или досоциальных индивидов и объясняет институт общества или
144
См.: Гоббс Т. Левиафан, или Материя, форма и власть государства цер-
ковного и гражданского. М., 1651/1936. 603 с. С. 115. Серия: Библиотека мате-
риализма.

– 128 –
государства исключительно с точки зрения человеческой природы
этих индивидов. Поскольку люди, согласно Томасу Гоббсу, являют-
ся рациональными эгоистами, его теорию общественного договора
можно было рассматривать как часть анализа рационального вы-
бора и  считать, что он был первым, кто сформулировал принцип
методологического индивидуализма.
Теоретическую линию на методологический индивидуализм
в  истории гуманитарных наук продолжили Бернард Мандевиль
(Bernard de Mandeville; 1670-1733), Дэвид Юм (David Hume; 1711-
1776), Адам Фергюсон (Adam Ferguson; 1723-1816) и Адам Смит
(Adam Smith; 1723-1790).
Бернард Мандевиль в художественной форме в сатире под на-
званием «Басня о  пчелах, или Частные пороки — общественные
выгоды»145 выразил идею о том, что расточительность есть порок,
но который способствует торговле, а  жадность как порок, напро-
тив, вредит коммерции. В этой басне доказывается в аллегориче-
ской форме, что общество, решившее ради сбережений расстаться
с роскошью и сократить вооружения, в перспективе ждет печаль-
ная участь. Бернард Мандевиль в емкой и афористичной форме на
ярких живых примерах показал, что многие эгоистичные и  даже
некоторые порочные действия и уголовные преступления превра-
щаются, в конечном счете, в полезные общественные блага. В этом
выводе была четко выражена мысль о том, что социальные инсти-
туты являются непреднамеренными последствиями преднамерен-
ных действий отдельных лиц. В этом случае был особый поворот
в  идее спонтанного порядка из-за его несколько чудесной силы
превращения корыстных индивидуальных действий в коллектив-
ное благо.
Дэвид Юм считал, что все знания происходят из чувственного
восприятия и  что чувственное восприятие атомистично. Знание
строится из простых идей чувственных данных. Эти простые идеи
объединяются в сложные идеи с помощью психологического меха-
низма ассоциации. Все сложные идеи, в конечном счете, представ-
145
См.: Мандевиль Бернард (1705/1924) Басня о пчелах или Частные поро-
ки — общественные выгоды (англ. Mandeville, Bernard (1732/2010) The Fable
of the Bees or Private. Vices, Publick Benefits, Vol. 1, 338 p.).

– 129 –
ляют собой наборы простых идей чувственных данных. Сложные
идеи социальных целых и коллективов, в свою очередь, представ-
ляют собой совокупность идей о частностях, то есть об отдельных
лицах. В  «Трактате о  человеческой природе»146 (издания 1739 г.,
рус. пер. 1966) Дэвид Юм представил три книги: «О познании», «Об
аффектах», «О морали», в которых обозначил основные предметы
изучения: познание, аффекты, мораль, политика, вкус. Он делал
акцент на том, что эмпирический субъект, познающий реальность
своим собственным умом, и реальность, данная ему во всей полноте
опыта, онтологически равноправны. Философия Дэвида Юма пред-
ставляла совокупность направлений психологического атомизма,
номинализма, эмпиризма и скептицизма. В его лице шотландская
версия индивидуализма брала свое начало в человеческой лично-
сти как социальном существе, с  языком и  другими социальными
институтами, и те авторы, кто прослеживал происхождение мето-
дологического индивидуализма до шотландских философов, стре-
мились указать, что эта версия индивидуализма не только менее
рационалистична, но и менее радикальна, чем теория социального
контракта, имела связь между методологическим и политическим
индивидуализмом.
Адам Фергюсон — один из родоначальников позитивистских
и  социологических попыток эмпирического направления мысли,
и  в  то же время конструктивного понимания социального разви-
тия в контексте спонтанного движения, которое проходят формы
человеческого сообщества от примитивной ступени к более высо-
кой культуре под действием всеобщих законов. Позже эту термино-
логию подхватил и стал развивать Фридрих фон Хайек в направле-
нии идеи о том, что большинство социальных институтов являются
«спонтанными порядками». Адам Фергюсон свой главный труд

146
A Treatise of Human Nature (1739) by David Hume. Reprinted from the Orig-
inal Edition in three volumes and edited, with an analytical index, by L.A. SelbyBigge,
M.A. (Oxford: Clarendon Press, 1896), 338 p. Трактат о  человеческой природе
(1739) Дэвида Юма. Перепечатано из оригинального издания в  трех томах
и отредактировано, с аналитическим индексом, L. A. SelbyBigge, M. A. (Oxford:
Clarendon Press, 1896), 338 с.

– 130 –
«Essay on the history of the civil society»147 опубликовал в 1766 г., где
он продемонстрировал свое особое понимание изменения форм
сообществ в  результате растущей социальной дифференциации.
Наряду с позитивистскими тенденциями он высказывал значимые
идеи, которые утверждали как историзм, так и методологический
индивидуализм. Происхождение общественных институтов, пи-
сал он, лежит в «темном и далеком прошлом». Они возникают из
естественных влечений, а не из умозрительных построений людей.
Именно у Адама Фергюсона впервые появилось понимание того,
что любые социальные институты — не столько осознанные со-
циальные изобретения, сколько постепенное и непреднамеренное
их историческое развитие. Они являются результатом не столько
человеческого замысла, сколько действия конкретных индивидов.
На базе этих идей Адам Смит предложил свою версию мето-
дологического индивидуализма на основе собственной модели
рынка, как стихийного общественного порядка. Самое известное
применение идеи спонтанного порядка, превращающего частный
личный интерес в  коллективную выгоду, — это, конечно, его те-
ория о  рынке, работающем так, как будто им управляет невиди-
мая рука. После публикации в 1776 г. своей книги «Исследование
о природе и причинах богатства народов»148 он получил всемирное
признание, в  которой детально проанализировано, как могла бы
действовать экономика в  условиях полной экономической свобо-
ды и было разоблачено все то, что этому могло бы препятствовать.
В  этой книге Адам Смит высказал предположение, что индивид,
стремясь только исключительно к собственной выгоде, во многих
случаях руководится невидимой рукой, которая способствует до-
стижению обшей цели общественного интереса, которая не входи-
ла в его намерения. В своем описании системы рыночной экономи-
ки он доказывал, что стремление предпринимателя к достижению
147
An Essay on the History of Civil Society (1766/1996) by Adam Ferguson
(Author), Fania Oz-Salzberger (Editor) Publisher: Cambridge University Press (Feb-
ruary 1, 1996) (Cambridge Texts in the History of Political Thought) Kindle Edition,
330 p.
148
Смит А. (1776/2007) Исследование о природе и причинах богатства на-
родов. М.: Эксмо, 960 с.

– 131 –
своих частных интересов независимо от его воли и сознания при-
водит к  достижению экономической выгоды и  пользы для всего
общества. Предприниматель «невидимой рукой» (laissez-faire) на-
правляется к цели, которая совсем и не входила в его намерения.
Главным условием достижения таких результатов является тре-
бование, чтобы для всех субъектов хозяйственной деятельности
реализовать и  гарантировать основные экономические свободы:
свободу выбора сферы деятельности, свободу принятия решений,
свободу конкуренции и  свободу торговли. В  книге Адама Смита
обоснована и показана социально полезная роль индивидуального
эгоизма, подчеркнуто особое значение разделения труда и обшир-
ности рынка для роста производительности и национального бла-
госостояния. «Богатство народов» открыло экономику как науку
на основе доктрины свободного предпринимательства и позже ее
ключевые идеи стали трансформироваться в парадигму «сильно-
го методологического индивидуализма». Отличительной чертой
сильной версии методологического индивидуализма является то,
что он рассматривает социальную ситуацию как состоящую из дру-
гих индивидов, но не из социальных институтов или компонентов
социальной структуры.
Принято прослеживать эту доктрину вплоть до полного раз-
вития идеи спонтанного порядка, где самый известный пример —
идеи Фридрих фон Хайека (Friedrich von Hayek; 1899-1992). Он был
одним из ведущих критиков доктрины коллективизма в XX в., а его
точные интерпретации методологического индивидуализма наи-
более распространены среди социологов и  философов. Фридрих
фон Хайек полагал, что все формы коллективизма (даже теорети-
чески основанные на добровольном сотрудничестве) могут суще-
ствовать лишь только с  определенной поддержкой государства.
Методологической базой его концептуальных работ была раз-
работанная им теория неполноты информации, неизбежной при
описании сложной системы в 1945 г.149 Фридрих фон Хайек расши-
149
Хайек Ф. А. фон (1945) Индивидуализм и экономический порядок. Гла-
ва 4. Использование знания в  обществе // American Economic Review, XXXV,
No. 4 (September, 1945). Рp. 519-30. Источник https://gtmarket.ru/laboratory/
basis/6143/6148

– 132 –
рил эту свою теорию с помощью антропологических, культурных
и информационно-теоретических аспектов. В своей книге «Дорога
к рабству»150 (изд. 1944 г.), которая считается основополагающим
трудом по классическому либерализму, он доказал, что усиление
планового регулирования экономики неизбежно обернется ростом
социалистических идей — первым шагом к тоталитаризму. Соглас-
но мнению Фридрих фон Хайека, зародыш тоталитаризма коре-
нится уже в любой форме коллективизма, в любой попытке подчи-
нить индивида, его индивидуальные устремления чему-то общему
(total). Он верно считал, что расцвет фашизма и нацизма являлся не
реакцией на социалистические тенденции, а  неизбежным их раз-
витием. Отказ от экономической свободы в пользу коллективизма
и централизованного планирования он назвал дорогой к рабству,
которая приводит к потере не только экономических, но и основ-
ных свобод человека. Принято считать, что книга «Дорога к  раб-
ству» оказала весьма заметное влияние на мировую политику и на
мировую экономику, послужив главной идейной основой возврата
к методам конкурентного рынка в США при президенте Рональде
Рейгане151 и  в  Великобритании при премьер-министре Маргарет
Тэтчер152.
Макс Вебер (Max Weber; 1864-1920) свою доктрину методоло-
гического индивидуализма ввел в качестве фундаментальной ме-
тодологической заповеди для всех социальных наук, что особенно
сильно и  ярко проявилось в  первой главе первого тома «Хозяй-
ства и общества» в очерках понимающей социологии (1922/2016-
2019)153, где сформулированы ключевые понятия, которые для по-

150
Хайек Ф. А. фон (1944/2005) Дорога к рабству / пер. с англ. М.: Новое
издательство, 264 с. (Библиотека Фонда «Либеральная миссия»).
151
См.: Рейган Рональд. Откровенно говоря (Speaking my mind). М.: Изд-во
Новости, 1990. 400 с.
152
См.: Reitan E. A. (2003). The Thatcher Revolution: Margaret Thatcher, John
Major, Tony Blair, and the Transformation of Modern Britain, 1979-2001, 260 p.
153
См.: Вебер М. (1922/2016) Хозяйство и общество: очерки понимающей
социологии. Соч.: в 4 т. Т. 1. Социология / пер. с нем.; под ред. Л. Г. Ионина. М.:
Изд. дом Высшей школы экономики, 448 с.; Вебер М. (1922/2017) Хозяйство
и общество: очерки понимающей социологии: в 4 т. (сост., общ. ред. и предисл.

– 133 –
нимания важнейших проблем наук об обществе служат в качестве
путеводной нити как направления, выбранного при выполнении
сложного дела, которое действительно позволяет достичь положи-
тельных результатов. Понимая под социологией (в принятом здесь
смысле этого очень многозначного слова) такую науку, которая
стремится, истолковывая, понимать социальное действие и тем са-
мым причинно объяснять его протекание и результаты154. Иными
словами, по его определению, социология — наука, занимающаяся
интерпретирующим пониманием социального действия и, следо-
вательно, причинным объяснением его хода и последствий. В дан-
ном случае Макс Вебер опирается на принцип методологического
индивидуализма, который сводится к утверждению о том, что со-
циальные явления должны быть объяснены путем демонстрации,
как они являются результатом индивидуальных действий, кото-
рые, в свою очередь, должны быть объяснены посредством ссылки
на интенциональные состояния, которые мотивируют отдельных
индивидов. Отметим, что в  терминах Толкотта Парсонса, методо-
логический индивидуализм Макса Вебера предполагал привержен-
ность главенству того, что Толкоттом Парсонсом было позже назва-
но «системой отсчета действия»155 в процессе социально-научного
объяснения. С другой стороны, для Макса Вебера субъективный
смысл человеческого действия и причинное объяснение в терми-
нах мотивов являются ядром всей его интерпретирующей социо-
логии, потому что он был занят попыткой создать именно научную

Л. Г. Ионина). Т. 2. Общности. М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 429 с.;
Вебер М. Хозяйство и общество: очерки понимающей социологии: в 4 т. (сост.,
общ. ред. и предисл. Л. Г. Ионина). Т. 3. Право. М.: Изд. дом Высшей школы эко-
номики, 1922/2018. 336 с.; Вебер М. Хозяйство и общество: очерки понимаю-
щей социологии: в 4 т. (сост., общ. ред. и предисл. Л. Г. Ионина). Т. 4. Господство.
М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 1922/2019. 542 с.
154
См.: Вебер М. Хозяйство и общество: очерки понимающей социологии.
Соч. в 4 т. Т. 1. Социология: пер. с нем. / под ред. Л. Г. Ионина. М.: Изд. дом Выс-
шей школы экономики, 1922/2016. 448 с. С. 67.
155
Parsons T. The Structure of Social Action, 2 volumes, New York: Free Press,
1937/1949. 856 p. ��������������������������������������������������������
���������������������������������������������������������
. 43. Более
��������������������������������������������������
подробно о »системе отсчета действия» в про-
цессе социально-научного объяснения — см.: Parsons T. The Structure of Social
Action, 2 volumes, New York: Free Press, 1937/1949. 856 p.; Рр. 43-51.

– 134 –
интерпретирующую социологию. «Действием при этом называет-
ся человеческое поведение (все равно, внешнее или внутреннее,
воздержание от действия или его претерпевание), если и посколь-
ку действующий или действующие связывают с  ним субъектив-
ный смысл. Социальным же действием называется такое, которое
по своему подразумеваемому действующим или действующими
смыслу соотнесено с поведением других людей и ориентируется на
него в своем протекании»156. Иными словами, Макс Вебер говорил
о действии в случае, если действующий индивид придает субъек-
тивное значение своему поведению — будь оно явное или скрытое,
упущенное или согласное. Действие «социально» в том смысле, что
его субъективное значение учитывает поведение других и, таким
образом, ориентируется в его ходе. Индивидуалистический метод
Макса Вебера был сопряжен и неотделим от его определения соци-
ологии как науки, касающегося лишь только субъективно значимо-
го поведения, то есть действия. «Смысл здесь — это либо a) факти-
чески подразумеваемый действующим в исторически конкретном
случае или усредненно и  приблизительно подразумеваемый дей-
ствующими в  массе конкретных случаев, либо b) содержащийся
в  понятийно сконструированном чистом типе действующего или
действующих субъективно подразумеваемый смысл. Не какой-
то объективно «правильный» или метафизически обоснованный
«подлинный» смысл. В  этом состоит отличие эмпирических наук
о  действии (социологии и  истории) от всех догматических наук,
таких как юриспруденция, логика, этика и  эстетика, стремящих-
ся отыскать в  своих объектах «правильный», «действительный»
смысл»157.
С позиций методологического индивидуализма содержатся два
важных источника новой социологии Макса Вебера: (1) его вера
в то, что все сложные социальные явления могут быть определе-
156
Вебер М. Хозяйство и общество: очерки понимающей социологии. Соч.:
в 4 т. Т. 1. Социология: пер. с нем. / под ред. Л. Г. Ионина. М.: Изд. дом Высшей
школы экономики, 1922/2016. 448 с. С. 68.
157
Вебер М. Хозяйство и общество: очерки понимающей социологии. Соч.:
в 4 т. Т. 1. Социология: пер. с нем. / под ред. Л. Г. Ионина. М.: Изд. дом Высшей
школы экономики, 1922/2016. 448 с. С. 68.

– 135 –
ны в  терминах социальных отношений, и  (2) его убежденность
в  том, что все социальные явления могут быть в  конечном счете
поняты и объяснены в терминах мотивов людей для их собствен-
ных действий. «Социальным «отношением» называется поведение
нескольких лиц при том, что действие каждого из них по смыслу
обусловливает действия других и  ориентируется на эту взаимоо-
бусловленность. Поэтому социальное отношение состоит полно-
стью и  исключительно в  вероятности осмысленного хода соци-
ального действия независимо от того, на чем основывается эта
вероятность»158.
Следует подчеркнуть, что толковательное понимание не само-
цель, а средство для получения причинного объяснения действия.
В  связи с  этим Макс Вебер проводил различие между «прямым
наблюдательным пониманием» и  «объяснительным понимани-
ем», что было принято в  строго в  герменевтической традиции.
Правильная причинно-следственная интерпретация конкретного
курса действий достигается тогда, когда явное действие и  моти-
вы были правильно поняты, и в то же время их отношения стали
осмысленно понятными. Согласно точной аргументации Макса
Вебера: «Прямое наблюдательное понимание достигается, когда
действие идентифицируется как определенный тип, объяснитель-
ное понимание, когда мотив действия известен. Понимание озна-
чает во всех этих случаях истолковывающее постижение одного из
следующих видов смысла или смысловой связи: а) действительно
подразумеваемого смысла действия, имеющего место в  данном
конкретном случае (применяется в  историческом рассмотрении),
или b) смысла, подразумеваемого усредненно или в приближении
к действительно подразумеваемому смыслу (при массовом социо-
логическом рассмотрении), или с) смысла либо смысловой связи,
который или которая научно конструируется для чистого (иде-
ального) типа часто встречающегося явления. Такими идеально-
типическими конструкциями являются, например, понятия и «за-
коны» чистой народно-хозяйственной теории. Они показывают,
158
Вебер М. Хозяйство и общество: очерки понимающей социологии. Соч.:
в 4 т. Т. 1. Социология: пер. с нем. / под ред. Л. Г. Ионина. М.: Изд. дом Высшей
школы экономики, 1922/2016. 448 с. С. 85.

– 136 –
как протекало бы человеческое действие определенного характе-
ра, если бы оно развивалось строго целерационально без ошибок
и  аффектов и  было совершенно однозначно ориентировано на
одну-единственную цель (хозяйство). Реальное действие только
в редких случаях (биржа), да и то лишь приблизительно, соответ-
ствует тому, как оно сконструировано в идеальном типе»159.
Так, правильная причинно-следственная интерпретация кон-
кретного курса действий в  случае детерминации хозяйства на
общество и его социальные структуры обычно оказывает важное
и даже решающее причинное воздействие на структуры почти всех
культурно значимых общностей и, в  свою очередь, любые самые
разнообразные типы хозяйства испытывает влияние структур
действия общности, в которой они существует. О том, когда и как
это происходит, трудно сказать что-либо существенное в  «общих
словах»160, поэтому Макс Вебер вновь опирался на фундаменталь-
ную конструкцию методологического индивидуализма, что было
также очень тесно связано с его приверженностью к универсаль-
ным (или интерпретативным) моделям объяснения в социологии.
Исходя из его классического определения социологии как науки,
которая стремится, истолковывая, понимать социальное действие
и  тем самым причинно объяснять его протекание и  результаты,
надо понимать, что это очень четкое отграничение определение,
предполагающее, что предметом социологии является не всякое
человеческое поведение, а только осмысленное, то есть имеющее
субъективный, подразумеваемый определенный смысл, действие,
и причем не всякое такое действие, а только ориентированное на
действия других индивидов.
Очевидно, что главная причина, по которой, согласно Максу Ве-
беру, его интерпретирующая социология подразумевает индиви-
дуалистический метод, состоит в том, что действуют только инди-
159
Вебер М. Хозяйство и общество: очерки понимающей социологии. Соч.:
в 4 т. Т. 1. Социология: пер. с нем. / под ред. Л. Г. Ионина. М.: Изд. дом Высшей
школы экономики, 1922/2016. 448 с. с. 71.
160
Вебер М. Хозяйство и  общество: очерки понимающей социологии:
в 4 т. (сост., общ. ред. и предисл. Л. Г. Ионина). Т. 2. Общности. М.: Изд. дом Выс-
шей школы экономики, 1922/2017. 448 с. С. 20.

– 137 –
виды, и действие в смысле субъективно понятной или доступной
пониманию ориентации поведения всегда существует только как
поведение одной или нескольких индивидуальных личностей161.
Это также та причина, по которой Макс Вебер противопоставлял
социологическое использование индивидуальных понятий — кол-
лективных понятиям, сопряженных, в основном, с юриспруденций,
для познавательных целей или для целей практики. Он писал, что
было бы, может быть, «целесообразно и даже неизбежно обращать-
ся с социальными образованиями (государство, товарищество, ак-
ционерное общество, фонд) так же, как с отдельными индивидами
(например, с носителями прав и обязанностей или с исполнителя-
ми релевантных в правовом отношении действий). Но для социоло-
гического понимающего истолкования действия эти образования
суть только процессы и связи специфического действия отдельных
людей, ибо только последние и являются доступными нашему по-
ниманию носителями осмысленно ориентированного действия.
Тем не менее, социология именно в своих целях не вправе игнори-
ровать коллективные мысленные образования, полученные при
иных способах рассмотрения»162.
Иначе говоря, хотя существуют такие объекты социальных кол-
лективов, как государство, товарищество, акционерное общество,
бизнес-корпорация, ассоциация, фонды и  тому подобные образо-
вания, в юридическом контексте относятся к ним как к отдельным
лицам — юридическим лицам и, согласно Максу Веберу, это совер-
шенно законно, хотя в данном случае появляется противоположная
в  методологическом плане идея — методологического коллекти-
визма. Однако для субъективной интерпретации действия в соци-
ологической работе эти коллективы должны рассматриваться как
исключительно результат и способы организации конкретных дей-
ствий отдельных лиц, поскольку только они могут и должны пони-
маться как агенты в ходе субъективно понятных действий. Таким
образом, если говорится о том, что эти коллективы имеют планы,
161
Вебер М. Хозяйство и общество: очерки понимающей социологии. Соч.:
в 4 т. Т. 1. Социология: пер. с нем. / под ред. Л. Г. Ионина. М.: Изд. дом Высшей
школы экономики, 1922/2016. 448 с. С. 74.
162
Там же.

– 138 –
совершают действия, терпят убытки и так далее, но учение о ме-
тодологическом индивидуализме вовсе не оспаривает эти обыч-
ные способы их существования, функционирования, развития или
каких-то других способов выражения. Доктрина методологическо-
го индивидуализма просто предусматривает, что в  социологиче-
ской работе эти коллективы должны рассматриваться как исклю-
чительно результат и способы организации конкретных действий
отдельных лиц, поскольку только они могут быть представлены
как агенты в ходе субъективно понятных действий. Уточняя свою
позицию понимающей социологии, Макс Вебер отмечал, что такая
социология «стоит к этим коллективным понятиям в трояком от-
ношении».
«Во-первых, она сама часто вынуждена работать с очень похо-
жими (иногда даже также именуемыми) коллективными понятия-
ми, дабы обеспечить общепонятную терминологию. В  юридиче-
ском, как и в обыденном, языке термином «государство», например,
обозначается и  правовое понятие государства, и  феномен соци-
ального действия, в  отношении которого релевантны правовые
нормы, предполагаемые этим понятием. Для социологии феномен
государства не состоит обязательно только или именно из юриди-
чески релевантных компонентов. И уж, во всяком случае, для нее
не существует действующей коллективной личности. Если она го-
ворит о государстве или о нации, об акционерном обществе, о се-
мье, воинской части или о  других подобных «структурах», то она
имеет в виду только определенным образом организованный ход
фактического или сконструированного как возможное социально-
го действия индивидов, то есть наделяет юридическое понятие,
которое применяет ради его точности и привычности, совершен-
но другим смыслом. Во-вторых, при толковании действия должен
учитываться принципиально важный факт, состоящий в  том, что
понятия коллективных структур, являющиеся частью как повсед-
невного, так и  специализированного (например, юридического)
мышления, суть представления в  головах реальных людей (и не
только судей и чиновников, но и широкой публики) об этих струк-
турах как о чем-то реально существующем либо нормативно обя-
зательном, на что в  результате оказываются ориентированы их

– 139 –
действия. Как таковые, эти представления производят огромное,
часто решающее каузальное воздействие на поведение реальных
лиц. Прежде всего, как представления о  нормативно предписан-
ном или, наоборот, о  запрещенном. (Современное «государство»
поэтому в  немалой степени именно так и  живет — как комплекс
специфического совместного действия людей, которые ориенти-
руют свое поведение на представление о том, что оно существует
или должно таким образом существовать, и  что, следовательно,
определенные юридически ориентированные порядки значимы,
то есть обязательны к  исполнению). И  если в  собственно социо-
логической терминологии было бы, в принципе, возможно (каким
бы крайним педантизмом и многословием это ни обернулось) со-
вершенно элиминировать и заменить вновь созданными словами
понятия, употребляемые не только для выражения юридического
долженствования, но и  при обозначении реальных процессов, то,
по крайней мере, для последней важной области это совершенно
исключено. В-третьих, так называемая органическая социология
… стремится объяснить общественное взаимодействие, отталкива-
ясь от целого (например, народного хозяйства), внутри которого
индивид и его поведение толкуются подобно тому, как, например,
физиология рассматривает роль телесного органа в  «хозяйстве»
организма (т.е. с точки зрения выживания последнего) …»163.
Обобщая, подчеркнем, что Макс Вебер хотя и признавал суще-
ствование таких организаций, как фирмы и  государства, и  таких
социальных структур, как рынки, религии, системы права, города,
классы, статусные группы, нации, расы, но он не признавал такого
обобщающего понятия как общество. Это было связано с тем, что
он в духе защитника доктрины методологического индивидуализ-
ма говорил об «общности» и процессах «обобществления». Нет та-
кого понятия, как общество. Общество не существует ни как единое
целое, ни как некий «уровень реальности» в дополнение к отдель-
ным людям и их действиям. Социология — это наука об отдельных
лицах и  их действиях, а  не об обществе. Имеет значение понятие
163
Вебер М. Хозяйство и общество: очерки понимающей социологии. Соч.:
в 4 т. Т. 1. Социология: пер. с нем. / под ред. Л. Г. Ионина. М.: Изд. дом Высшей
школы экономики, 1922/2016. 448 с. С. 75.

– 140 –
общности, которое называется «социальное отношение, если и по-
скольку установка социального действия (в конкретном случае,
в среднем или в чистом идеальном типе) базируется на имеющем
аффективное или традиционное происхождение субъективном
чувстве взаимопринадлежности участников взаимодействия».
Что касается ключевого термина обобществления, то таковым
называется «социальное отношение, если и  поскольку установка
социального действия базируется на рационально (ценностно-
или целерационально) мотивированном компромиссе интересов
или на точно так же мотивированном объединении интересов.
Типичной основой обобществления может быть особенно (но не
только) рациональное соглашение, гарантируемое взаимными
обязательствами»164. Поэтому социология Макса Вебера и не име-
ет смысла для интерпретации понятия «общество», которое пред-
ставляет собой научный конструкт доктрины методологического
коллективизма.
Это преимущество теоретико-деятельностного уровня носит
методологический характер, поскольку оно навязывается структу-
рой интерпретативной социальной науки, где целью является обе-
спечение понимания социальных явлений. Действия могут быть
поняты так, как не могут быть поняты другие социальные явле-
ния, именно потому, что они мотивированы интенциональными
состояниями. Однако только индивиды обладают интенциональ-
ными состояниями, и  поэтому в  методологическом плане преи-
мущественное обращение внимание на действия влечет за собой
изучение пользующимися привилегиями индивидов. Таким обра-
зом, метафора «индивидуализм» в  доктрине методологического
индивидуализма становится скорее побочным продуктом его цен-
тральной теоретической приверженности, чем собственно моти-
вирующим фактором. Это то, что защитники доктрины пытались
донести, с большей или меньшей степенью успеха, утверждая, что
она политически или идеологически нейтральна.

164
Вебер М. Хозяйство и общество: очерки понимающей социологии. Соч.:
в 4 т. Т. 1. Социология: пер. с нем. / под ред. Л. Г. Ионина. М.: Изд. дом Высшей
школы экономики, 1922/2016. 448 с. С. 97.

– 141 –
Следует отметить, что приверженность Макса Вебера методо-
логическому индивидуализму тесно связана с его более известной
методологической доктриной, а именно с теорией идеальных ти-
пов. Историческое объяснение может ссылаться на фактическое
содержание интенциональных состояний, которые мотивировали
конкретных исторических акторов, но социолог заинтересован
скорее в  создании гораздо более абстрактных объяснительных
обобщений и  поэтому не может апеллировать к  конкретным мо-
тивам отдельных индивидов. Таким образом, социологическая
теория должна основываться на модели человеческого действия.
И  из-за ограничений, налагаемых интерпретацией, эта модель
должна быть моделью рационального человеческого действия
в том контексте, когда удобно рассматривать все иррациональные
и  эмоционально детерминированные элементы поведения как
факторы отклонения от концептуального «чистого типа» рацио-
нального действия.
Таким образом, одно из важнейших следствий методологическо-
го индивидуализма Макса Вебера заключается в том, что он поста-
вил теорию рационального действия в центр социально-научных
исследований. Вот почему последующие поколения социальных
теоретиков под его влиянием стремились обеспечить методоло-
гическое объединение социальных наук, создав так называемую
«общую теорию действия», которая расширила бы экономическую
модель действия таким образом, чтобы включить центральные
теоретические идеи социологов (в первую очередь), а также антро-
пологов и психологов. Работа Толкотта Парсонса в первой полови-
не ХХ-го столетия была наиболее важной в этом отношении, когда
объединительное движение достигло своего апогея в совместной
публикации в 1951 г. «На пути к общей теории действий», под ре-
дакцией Толкотта Парсонса и Эдварда Шилса165. Однако вскоре по-
сле этого, частично из-за теоретических проблем с  программой
объединения, Толкотт Парсонс отказался от своей приверженности
как методологическому индивидуализму, так и  теории действия,
приняв чисто теоретико-системный взгляд. Это привело к общему
165
Toward a General Theory of Action. Edited by Talcott Parsons and Edward A.
Shils. Publication Cambridge, MA: Harvard University Press, 1951. 506 p.

– 142 –
упадку в проекте по созданию общей теории действия, пока она не
была оживлена публикацией двухтомника Юргена Хабермаса «Тео-
рия коммуникативного действия» в 1981 г.166
В качестве вывода подраздела «Методологический индивидуа-
лизм или методологический коллективизм?» следует подчеркнуть,
что Макс Вебер выдвинул свой «индивидуалистический метод»
против использования коллективных концепций в  социологии
вполне сознательно и  с целью опровержения работоспособности
коллективных концепций как тупиковых и  бесплодных. Коллек-
тивные понятия используются в  повседневной жизни и  влияют
на действия людей. Как таковые, они, тем не менее, актуальны
для социолога. Но социологи не должны превращать те понятия,
которые используются в повседневной жизни, в свои собственные
инструменты анализа. Хотя социологи используют коллективные
понятия, такие как класс, раса и т. д., но к ним следует относить-
ся с  величайшим подозрением, поскольку они часто используют-
ся в сомнительных идеологических целях. Макс Вебер, однако, не
хотел полностью исключать из социологического анализа кол-
лективные концепции, если помнить, что они обозначают только
комплексы действий отдельных людей. С этой целью коллектив-
ные понятия должны быть переопределены с  точки зрения от-
дельных лиц. Определение в начале его книги «Хозяйства и обще-
ства» основных понятий социологии с  точки зрения социальных
действий стали его попыткой достичь этой цели.
Но методологический индивидуализм Макса Вебера — это не
только концепции. Это также неотделимо от его определения со-
циологии как исключительно касающегося интерпретации субъ-
ективного значения, которое люди придают своим действиям,
и причинного объяснения этих действий в терминах мотивов. Из
этого определения следует, что он не допустил использования
коллективных понятий в  социологическом объяснении. Поэтому
166
The Theory of Communicative Action, Vol. 1: Reason and the Rationalization
of Society by Jürgen Habermas (Author), Thomas McCarthy (Translator). Publisher:
Beacon Press, 1985; Reprint edition (March 1, 1985), 465 p.; The Theory of Commu-
nicative Action, Vol. 2: Lifeworld and System: A Critique of Functionalist Reason by
Jürgen Habermas (Author), Thomas McCarthy (Translator), 1985. 457 p.

– 143 –
будет весьма правдоподобная интерпретация методологического
индивидуализма Макса Вебера в том, что он сопротивлялся и даже
запрещал использование коллективных концепций, если не в  со-
циологическом анализе, то, по крайней мере, в  социологическом
объяснении167. Правда, не совсем ясно, намеревался ли Макс Вебер
предложить доктрину, чтобы все социальные явления были объ-
яснены с  точки зрения одного лишь мотива, и, если это так, рас-
сматривал ли он это как особенность своей собственной интерпре-
тирующей социологии или как императив для всей социологии.
Можно предположить, что ответ на первый вопрос — «да», но он
также рассматривал интерпретирующую социологию как один из
нескольких возможных типов социологии.
Социологи всегда знали, что люди в группах способны застрять
в моделях коллективного саморазрушительного поведения. «Логи-
ка коллективных действий» Мансура Олсона (Mancur Olson) изда-
ния 1965 г.168 и «Трагедия общин» Гарретта Хардина (Garrett Hardin)
1968 г.169 описали экстремальные ситуации в системах совместного
использования ресурсов, где индивиды, отдельные пользователи,
действующие независимо друг от друга в  зависимости от их соб-
ственных интересов ведут себя вопреки общему благу всех поль-
зователей с помощью разрушающих или порчи этого ресурса через
их коллективные действия; и предоставили очень четкие примеры
случаев, когда простое существование общего интереса среди лю-
дей, тем не менее, не дало им стимула для выполнения действий,
необходимых для реализации этого интереса. История с дилеммой
заключенного и, что более важно, с сопутствующей игровой матри-
цей — это очень простая, но в то же время весьма мощная модель,

167
Runciman W. G. A Critique of Max Weber’s Philosophy of Social Science, Cam-
bridge: Cambridge University Press, 1972. 106 p. Р. 24.
168
The Logic of Collective Action: Public Goods and the Theory of Groups
(1965/1971) by Mancur Olson (Author) Publisher: Harvard University Press; Re-
vised edition (January 1, 1971), 186 p. (Series: Harvard Economic Studies (Book
124); русская����������������������������������������������������������
�����������������������������������������������������������������
���������������������������������������������������������
версия���������������������������������������������������
: Олсон��������������������������������������������
�������������������������������������������������
�������������������������������������������
Мансур�������������������������������������
. �����������������������������������
Логика�����������������������������
����������������������������
коллективных����������������
���������������
действий�������
: обще-
�����
ственные товары и теория групп. М.: ФЭИ, 1995. 174 с.
169
The Tragedy of the Commons by Garrett Hardin. Science, 13 Dec 1968: Vol.
162, Issue 3859. Pp. 1243-1248.

– 144 –
которую можно использовать для представления структуры всех
этих взаимодействий, и которые представил Рассел Хардин (Russell
Hardin) в своей книге «Коллективные действия» издании 1982 г.170
Все это, в  свою очередь, дало новый импульс методологиче-
скому индивидуализму, потому что позволило теоретикам с  бес-
прецедентной точностью диагностировать ошибки, к  которым
социальные теоретики могли (и часто) приводили, если они игно-
рировали теоретический уровень анализа. Методологический ин-
дивидуализм стал важным не как способ избежать политического
мыслительного преступления «коллективизма», а скорее, как спо-
соб избежать явно ошибочных выводов о  динамике коллектив-
ных действий. Так, если традиционная теория демократической
политики «групп интересов» обычно предполагает, что группы,
которые разделяют общие интересы, также имеют стимулы для
продвижения этих интересов путем лоббирования политиков,
финансирования исследований и так далее, то основной научный
вклад Мансура Олсона состоял в том, что он убедил нас, что суще-
ствование такого общего интереса столь же часто порождает сти-
мулы для фрирайдеров (free-rider incentive — «стимул свободного
гонщика»). Отдельные лица выигрывают от действий, направлен-
ных на продвижение этого интереса, но они получат еще большую
выгоду, если будут сидеть сложа руки, в то время как другие члены
группы действовали бы для его продвижения. В результате никто
не может действовать, чтобы продвинуть именно свой проект. Од-
нако Мансур Олсон ограничил это наблюдение большими группа-
ми. Дилемма заключенного, с другой стороны, продемонстрирова-
ла повсеместность этой системы мотивации.
Его вклад в науку в работах по теории коллективных действий
и групп интересов состоял в том, что он зафиксировал следующие
эффекты: группы создают общественные блага для членов группы
и  порождают эффект безбилетника; малые группы эффективней
больших; преодолевая эффект безбилетника, малые группы пере-
распределяют национальный продукт в свою пользу, несмотря на
мажоритарные принципы демократического процесса; большим
170
Hardin R. Collective Action, Baltimore: Johns Hopkins University Press, 1982.
xvi + 248 p.

– 145 –
группам работать в общих интересах мешают три фактора: (1) ма-
лая доля индивида в общей выгоде; (2) малая доля общественного
блага подгруппы (индивида) не позволяет взять на себя все издерж-
ки по получению общественного блага; (3) высокие первоначаль-
ные (минимальные) издержки по созданию организации. Мансур
Олсон предложил классификацию групп участников (интересов):
привилегированная — каждый (или хотя бы один) имеет мотив
к добыванию общественного блага, даже если необходимо взять на
себя все издержки; промежуточная — ни один из участников не по-
лучает значительные доли общей выгоды; латентная — большая
группа, в  которой действия (бездействия) не отражаются на дру-
гих участниках в существенной степени; забытая группа — неор-
ганизованные участники, которые не соединены, и не принимаю-
щая никаких действий группа. Кроме того, Мансур Олсон выдвинул
собственную теорию создания государства: только селективный
(персональный) мотив (поощрение или принуждение) побуждает
индивида, принадлежащего к латентной группе, действовать в ее
интересах; в  латентной группе селективным мотивом выступает
некий побочный продукт, который позволяет получить дополни-
тельный эффект для подгруппы (индивида); «институциональ-
ный склероз» — период политического спокойствия способствует
вырабатыванию процессов, препятствующих созданию эффекта
безбилетника; государство создается стационарными бандитами,
имеющими преимущества перед другими в организации насилия:
в  условиях анархии существует конкуренция между кочующими
бандитами, которые максимизируют изымаемые доходы у населе-
ния и  монополизируют изъятия на контролируемой территории,
а  впоследствии возникают оседлые бандиты, которые, оптими-
зируя изымаемые у населения доходы, начинают создавать обще-
ственные блага, сберегать и  инвестировать, что создает условия
для создания государственного порядка, трансформируя бандитов
в  правителя-автократа; слаборазвитые страны могут увеличить
свое благосостояние, создав институты, которые позволят полу-
чать выигрыши от общественного сотрудничества через торговлю

– 146 –
и  специализацию, защищая права собственности и  гарантии со-
блюдения контрактов171.
На этом научном фоне должен быть понят весомый вклад
в  историю методологического индивидуализма Джона Эльстера
(Jon Elster), который представил эту доктрину как часть хотя и дру-
жественной, но все-таки жесткой критики использования функ-
ционалистских объяснений в  марксистской традиции; особенно
те, которые стремятся объяснить события как события, которые
«служат интересам капитала». Проблема с  этими объяснениями,
как утверждал Джон Эльстер, заключалась в том, что они «посту-
лируют цель без целенаправленного субъекта»172. Еще более тре-
вожным следствием перспективы «рационального выбора» яв-
ляется наблюдение, что рабочий класс сталкивается с  серьезной
проблемой коллективных действий, когда речь идет о проведении
социалистической революции173. Разжигание революции может
быть опасным делом, и поэтому при отсутствии какого-либо дру-
гого стимула (такого, как классовая солидарность) даже рабочие,
которые были убеждены в том, что коммунистический экономиче-
ский порядок обеспечит им более высокое качество жизни, могут
все еще не проявить себя на баррикадах. Тем не менее, эти возмож-
ности были в значительной степени упущены, предполагает Джон
Эльстер, поскольку несоблюдение принципов методологического
индивидуализма наряду с  беспорядочным использованием функ-
циональных объяснений привело к  тому, что целые поколения
марксистских теоретиков просто игнорировали действительные
стимулы, с  которыми люди сталкиваются в  конкретных социаль-
ных взаимодействиях. Тем не менее, в  результате действия аргу-
ментов Джона Эльстера, методологический индивидуализм во
многих отношениях стал синонимом теории рационального выбо-
171
См.: Заостровцев А. П. Мансур Олсон об автократии, демократии и�����
 ����
раз-
витии // Экономика и  институты. СПб.: МЦСЭИ Леонтьевский центр, 2010.
С. 129-155.
172
Elster J. «The Case for Methodological Individualism» Theory and Society,
1982. 11: 452-482. Р. 452.
173
Elster J. «The Case for Methodological Individualism» Theory and Society,
1982. 11: 452-482. Р. 467.

– 147 –
ра. Такое сравнение, как правило, не позволяло различить для Мак-
са Вебера две различные методологические проблемы: обязатель-
ство давать объяснения на уровне теории действий и конкретную
модель рационального действия, которую предлагается использо-
вать на этом уровне (т. е. идеальный тип). Вместе с тем, Макс Вебер
ясно показал, что даже любое «социалистическое хозяйство тоже
ведь с социологической точки зрения должно пониматься индиви-
дуалистически, то есть путем истолковывающего понимания дей-
ствия индивидов (типов имеющихся в нем функционеров) на осно-
ве — точно так же, как и в случае рынка — учения о предельной
полезности (или другого, еще не найденного лучшего, но в  этом
пункте сходного с ним метода). Ибо здесь, как и повсюду, главная
работа эмпирической социологии начинается с  постановки во-
проса о  том, какие мотивы побуждали и  побуждают единичных
функционеров и членов этой общности действовать так, будто она
возникла и продолжает существовать. Создание функциональных
(ориентированных на «целое») понятий — это лишь подготови-
тельная работа, польза и необходимость которой, если она прове-
дена правильно, конечно же несомненны»174.
Большая часть критического обсуждения методологического
индивидуализма в философии социальной науки касается отноше-
ния между тем, что Джон Уоткинс называл «низовыми» объяснени-
ями иди объяснениями «на дне» («rock-bottom») и объяснениями
«наполовину» или «на полпути» («half-way») — или теми, которые
делают, и теми, которые не определяют теоретический механизм
действия175.
В общем, нет никакого сомнения в  том, что при любом кон-
кретном половинчатом объяснении социального явления всегда
было бы полезно узнать, о чем думают агенты, когда они выпол-
няют действия, которые вовлечены в производство этого явления.
Вопрос в том, является ли объяснение каким-то неполноценным,
174
Вебер М. Хозяйство и общество: очерки понимающей социологии. Соч.:
в 4 т. Т. 1. Социология: пер. с нем. / под ред. Л. Г. Ионина. М.: Изд. дом Высшей
школы экономики, 1922/2016. 448 с. С. 96.
175
См.: Watkins J. W. N. «The Principle of Methodological Individualism» The
British Journal for the Philosophy of Science, 1952. 3: 186–189.

– 148 –
недостаточным или ненаучным в отсутствие этой информации. От-
вет на этот вопрос будет зависеть от более широких обязательств,
касающихся статуса и роли социальных наук. Тем не менее, стоит
отметить распространенный тип социально-научных исследова-
ний, который не в состоянии дать такого рода исчерпывающих
объяснений, которых требует методологический индивидуализм:
это статистический анализ. Его результаты на уровне теории дей-
ствий могут оказаться случайными или неинтересными с  точки
зрения объясняющих переменных. Предположим, что снижение
уровня преступности можно полностью объяснить демографиче-
скими изменениями. Тогда не имеет значения, о  чем думали пре-
ступники — важно лишь то, что у определенного процента любой
демографической группы есть мысли, которые ведут к  преступ-
ному поведению, поэтому меньшее количество этих людей при-
водит к  меньшему количеству преступлений. Мотивы остаются
внутри «черного ящика» — и  хотя было бы приятно узнать, что
это за мотивы, они могут ничего не внести в это конкретное объ-
яснение. В  итоге может оказаться, что каждое преступление так
же уникально, как и преступник. Таким образом, хотя существует
конкретное объяснение с точки зрения реальных намеренных со-
стояний людей, ничего нельзя сказать на уровне общей «модели»
рационального действия. В этом контексте важно помнить, что ме-
тодологический индивидуализм в веберовском смысле объясняет
действия в терминах модели агента, от реальных побуждений ре-
альных людей. Таким образом, методологический индивидуализм
в  случае наложения статистического анализа может иногда пре-
пятствовать той радикальной объективации социальных явлений,
которая требуется для этой доктрины в использовании определен-
ных социально-теоретических моделей или инструментов.
Анализ социальных явлений на этом уровне часто может при-
вести к  результатам, которые противоречат интуиции с  точки
зрения теории действий. Слишком сильный акцент на теоретико-
практической перспективе из-за ее близости к  здравому смыслу
может порождать ложные предположения о том, что должно про-
исходить на совокупном уровне.

– 149 –
В то же время стоит отметить, что слишком большой акцент на
теоретико-практической перспективе может порождать собствен-
ные ошибки. Одним из наиболее мощных ресурсов социологическо-
го исследования является именно способность объективировать
и агрегировать социальное поведение с помощью широкомасштаб-
ного сбора и анализа данных. Поэтому для более полной картины
анализа социологических данных имеет смысл применять оба ме-
тода — и технологии методологического индивидуализма и техно-
логии методологического коллективизма.

3.2. Введение в авторскую концепцию разработки


парадигмальной тематики «современных
социологических теорий»
Социология, в  первом теоретическом приближении, — это
развитие систематических знаний о  социальной (общественной)
жизни, о  том, как она организована, как она меняется, каково ее
возможное понимание в причинах создания социальных действий,
и каково ее отношение к причинным последствиям в разрушении
и в обновлении в социальном конфликте.
Социологическая теория как совокупность понятий, категорий
и  принципов, объясняющих функционирование социологических
структур, это научные подходы к их исследованию, попытки обна-
ружить порядок в результатах. Социологическая теория — не про-
сто набор ответов на вопросы о том, на что похоже общество. Она
предлагает много различных ответов, но также предлагает помощь
в постановке наилучших вопросов и разработке исследовательских
программ и проектов, которые могут на них дать адекватные отве-
ты. Поэтому, как и вся наука, теория — это процесс.
Любая теория как система научного знания, описывающая
и объясняющая факты и явления и сводящая открытые в данной
области закономерные связи к  единому объединяющему началу,
в социологии включает в себя понятия (дефиниции, определения)
и логические рассуждения (теоретизирования, дискурсы) об пер-
востепенных сторонах общественной жизни, например: как воз-

– 150 –
можен социальный порядок (social order), существует ли логика
социальных действий (logic of social action), каков характер связей
в основаниях и в самой природе социального между микро-, мезо-
и макроуровнями?
Интеграция философского анализа с  переосмыслением «ста-
рых» социологических подходов и  концепций часто необходимы
для более глубокого методологического обоснования в том числе
получаемых эмпирических данных и проведения аргументирован-
ных дискуссий о  практических (прикладных) аспектах функцио-
нирования и развития социального мира и различных его компо-
нентов. Разрабатывая подобного рода категориально-понятийный
аппарат, необходимо иметь в виду наличие весьма актуальной про-
блемы междисциплинарных границ, которые во многом подвижны
и  изменчивы. До сих пор ведь даже предмет социологии различ-
ные ведущие ученые определяют не совсем одинаково. К примеру,
член-корр. РАН Ж. Т. Тощенко считает, что «именно общественное
сознание и  поведение в  определенных социально-экономических
условиях и  составляют предмет социологии»176; в  то время как
член-корр. РАН Н. И. Лапин определяет предмет социологии как
«социальные действия и взаимодействия людей, создаваемые ими
социокультурные общности и  большие общества, включая циви-
лизации, их функции, структуры и процессы. Социология изучает
свой предмет, опираясь на социальные факты и эмпирические дан-
ные, получаемые с помощью социологических, а также иных науч-
ных подходов и методов»177.
Тем более невозможно дать такое представление о предметном
единстве на протяжении истории науки. Дело не просто в дефини-
циях и  нюансах определения. Социология была и  остается полем
идейной борьбы, когда идеологические и теоретические установ-
ки автора, его понимание современного состояния социологии
176
Тощенко Ж. Т. «Журнал живет, как и весь российский народ, в ожидании
серьезных перемен в жизни страны» (интервью с Ж.Т. Тощенко) // Социологи-
ческие исследования. 2019. № 7. С. 3-11, 10; Тощенко Ж. Т. Социология: учеб-
ник. 4-е изд., перераб. и доп. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2017. 607 с. С. 41-47.
177
Лапин Н. И. Общая социология: учебник для академического бакалав-
риата. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Юрайт, 2018. 367 с. С. 26.

– 151 –
неизбежно влияют на реинтерпретацию исторических тенденций
и концепций, обогащая социальную теорию при внесении в ее со-
держание новых исторических фактов. Принципы построения
и  периодизации истории и  теории социологии, как и  »современ-
ных социологических теорий», у  различных авторов весьма раз-
нообразны.
Не вдаваясь во всевозможные нюансы и  подробности исто-
рии социологии, которая, по мнению И. С. Кона, как историогра-
фия не исследована в  полном объеме, укажем, что именно он
перечислил ряд наиважнейших теоретико-методологических
принципов, которые должны лежать в  самой основе разработки
историко-социологических курсов, теорий и монографий, а имен-
но: (1) это может быть просто изложение взглядов различных со-
циологов и школ в хронологической последовательности с мини-
мальным содержательным анализом; (2) организация материала
по пространственно-хронологическому принципу, по отдельным
странам и историческим периодам; (3) рассмотрение социологиче-
ских идей и теорий как аспекта и элемента более широкой истории
общественно-политической мысли, на фоне очевидных изменений
социально-экономических, идеологических и  политических отно-
шений; (4) история преемственности и развития социологической
теории как специализированной системы знания, разные течения
социологической мысли рассматриваются при этом либо как ста-
дии формирования и  подготовки собственной концепции автора,
либо как альтернативные и взаимодополнительные потоки идей;
(5) история формирования или проявления в  социологии какой-
то определенной, достаточно общей философской ориентации,
например позитивизма; (6) история эволюции каких-то фунда-
ментальных социологических категорий, содержание и  функции
которых меняются на различных стадиях развития общества; (7)
серия монографических очерков, посвященных отдельным выдаю-
щимся социологам прошлого, каждый из которых рассматривается
в связи с особенностями его эпохи, личности и научной деятельно-
сти, а также в определенной исторической перспективе; (8) серия
очерков, посвященных отдельным, наиболее важным конкретным
исследованиям, в которых прослеживается эволюция взаимосвязи

– 152 –
теоретических концепций и эмпирических методов исследования;
(9) социальный биографический подход, при котором содержа-
ние социологических концепций выводится из индивидуальных
особенностей и  жизненного опыта данного социолога; (10) исто-
рия эмпирических социальных исследований с особым упором на
развитие методологии и техники исследования; (11) история ин-
ституционализации социологии, ее превращения в  базовую уни-
верситетскую дисциплину, формирования и  развития научных
учреждений, кафедр, журналов; (12) ретроспективный анализ не-
которых важнейших современных проблем и фигур, и того, как они
ставились крупнейшими социологами прошлого. В  какой-то сте-
пени все эти подходы взаимодополняют друг друга, представляя
разные точки зрения на один и тот же предмет. Нередко они даже
объединяются в одной и той же работе, особенно в общих курсах.
Но формальные вопросы структуры и изложения материала тесно
связаны также с содержательными проблемами и разным понима-
нием предмета и общих тенденций развития социологии178.
Эти принципы и подходы в теоретико-методологическом плане
крайне привлекательны, на наш взгляд потому, что они настраи-
вают на достаточно конструктивные версии интерпретации «со-
временных социологических теорий» и  потому, в  более или ме-
нее полной форме, взяты нами на вооружение для их применения
к созданию этого научного продукта, рассмотренных с точки зре-
ния сегодняшних и завтрашних реинтерпретаций ценных истори-
ческих и междисциплинарных контекстов, включающих широкое
использование новых фактуальных данных. Любая научная тео-
рия — это самый развитый способ организации знаний, которые
у нас есть, но эти знания никогда не являются полными. Поэтому
по необходимости теория также является руководством к  новым
исследованиям и  способом организации дебатов о  том, что гово-
рит нам это наше частичное знание. Предварительно подытоживая
введение в применяемую технологию разработки парадигмальной
тематики «современных социологических теорий», нужно подчер-
кнуть, что любая новая или старая теория должна быть сопряжена
178
См.: Кон И. С. (ред.). История буржуазной социологии XIX — начала XX
века. М.: Наука, 1979. 344 с. С. 4-5.

– 153 –
с разработкой такой концепции, с помощью которых можно понять
социальную жизнь, выявлять закономерности — устойчиво по-
вторяющиеся компоненты в социальных отношениях, институтах
и социальных действиях, с объяснениями как специфических осо-
бенностей жизни в обществе, так и изменений в общих формах со-
обществ. Таким образом, любая теория — это неотъемлемая часть
социологии, решающая для ее институционального положения как
социальной науки.
Заметим, что стили мышления теоретиков и  эмпириков, как
правило, сильно отличаются, и  содержательно — весьма разноо-
бразные. Теоретики-социологи, как правило, работают главным об-
разом с наблюдениями и фактами, полученными исследователями-
эмпириками. Теоретики, занимающиеся всеобщими вопросами
(теоретики всеобщего уровня), тратят значительное время на раз-
мышления об основных идеях других мыслителей, на основе чего
развивают свои собственные взгляды на поведение человека и со-
циальную жизнь. Согласно позиции многих теоретиков всеобще-
го уровня, цель любой теории при изучении общества и человека
состоит в  предоставлении основополагающих концепций и  идей,
которые затем должны будут направлять работу эмпирических
(прикладных) исследователей и  социальных аналитиков. Вместо
того, чтобы изначально развивать идеи из наблюдений и фактов,
теоретики всеобщего уровня считают, что любым эмпирическим
исследованиям должно предшествовать строгое концептуальное
мышление.
Эмпирическое исследование также зависит от теории, что-
бы грамотно определить объекты и предмет его анализа: как мы
узнаем, например, какие ключевые параметры составляет именно
это сообщество, или какие ключевые параметры составляют дан-
ный тип бюрократии? Обращение к  здравому смыслу, как прави-
ло, не решает проблему такого рода. Здравый смысл формируется,
в основном, на основе конкретной картины мира ученого или кон-
кретного опыта представителей данного сообщества, что обычно
является источниками предубеждения, необъективности, пристра-
стия, предвзятости. Есть необходимость использовать грамотные
и  качественные научные понятия — они, как правило, подобны

– 154 –
объективам, которые фокусируют проблемы и позволяют увидеть
сущность конкретного явления. До того, как можно наблюдать
и фиксировать значимые факты социальной жизни, у нас должны
быть определенные представления о  самой природе социальной
жизни, особенно в тех случаях, если кто-то специально ищет зна-
ния о современном обществе или какого-то сообщества в тех или
иных социальных и исторических контекстах.
Фундаментальные вопросы, которые обычно возникают о  са-
мой природе социальной жизни, как правило, следующие: мы со-
средоточены на человеке или на социальных группах?; являются
ли социальными группами отдельные агенты, которые формиру-
ют общество, или люди, которые в основном адаптируются к дей-
ствию социальных сил?; какие социальные силы являются наи-
более значимыми и  серьезными в  формировании общественной
жизни — бюрократия, класс, политика, экономика, религия, сило-
вые структуры, или что-то еще? Список фундаментальных вопро-
сов применительно к  социальной жизни, разумеется, можно про-
должить.
В то же самое время социологическая теория — это несколько
больше, чем просто полезный инструмент для социолога. Это прин-
ципиально важная основа для размышлений о социальной жизни,
информирования о моральных соображениях и оценка публичных
решений. Это верно прежде всего потому, что социологическая те-
ория — наряду с остальной социальной наукой — позволяет нам
поднимать конкретные проблемы и  прогнозировать возможные
события, развитие институтов и  социальные тенденции. Напри-
мер, Роберт Мертон разработал целый спектр новых для своего вре-
мени концепций, таких как теории среднего диапазона (theories of
the middle range), «непреднамеренных последствий» («unintended
consequences»), «самоисполняющихся пророчеств» («self-fulfilling
prophecys»), «референтных групп» («reference groups»), «ролевых
нагрузок» («�����������������������������������������������������
role�������������������������������������������������
strain������������������������������������������
������������������������������������������������
s») и  других, которые, возможно, более из-
вестны в терминах как «образцы для подражания» («role models»)
или как «ролевые модели»179. Все это привлекает наше внимание
179
См.: Social theory and social structure. By Robert K. Merton. ReY. ed. Glencoe,
Illinois: The Free Press, 1957. 627 p.

– 155 –
к общим аспектам человеческих действий, которые могут быть во
многих различных контекстах и  которые мы иначе не связывали
бы друг с  другом. С помощью этих концепций мы можем, напри-
мер, увидеть общие компоненты между предсказаниями учителей
о будущих успехах или неудачах своих учеников, идентификацией
преступников, которым на самом деле трудно получить законную
работу, или оценить разнообразные трактовки парадигмы само-
исполняющегося пророчества, являющееся центральным элемен-
том социологической, политической или экономической теорий.
Феномены самоисполняющегося пророчества как предсказания,
которые прямо или косвенно влияют на реальность таким образом,
что в итоге оказывается верным, могут проявляться в различных
типах социальных процессов, когда определенная установка, убеж-
дение или ожидание влияют на исход ситуации, на конкретное по-
ведение человека или группы в целом. Устанавливаемое Робертом
Мертоном «самоисполняющееся пророчество» — в самом начале
его диагностирования — это, как бы, «ложное» определение ситуа-
ции, но вызывающее такое поведение, которое делает изначально
неверную концепцию — совершенно неожиданно в конечном ито-
ге свершившейся реальностью.
Наши действия будут изменять мир к  лучшему или худшему,
и нам все еще понадобится теория, чтобы понять, как именно это
реально происходит, и что за этим стоит.
Любое фактическое предположение проверяется по стандарт-
ной схеме: это предположение сначала операционализируется
(превращается в  других понятиях) в  гипотезу — далее делается
прогноз — и далее проводится процедура фальсификации по Кар-
лу Попперу180, когда указываются другие факты, которые должны
будут считаться фактами опровергающими. Другими словами, тео-
рия руководит не только поиском правильных ответов, но и поис-
ком правильных действий.
Более подробно концепты развития социологических теорий
и сопряженные с ними наиболее яркие примеры — как историче-
180
См.: Conjectures and Refutations: The Growth of Scientific Knowledge (2002)
(Yolume 17) by Karl Popper (Author) Publisher: Routledge; 2nd edition (August 11,
2002), 608 p.

– 156 –
ские, так и современные — мы рассматриваем в этой главе в соот-
ветствующих подразделах при описании социологических теорий
(позитивизм, функционализм, функциональные типы теоретизи-
рования, и так далее). Также мы используем в этой главе методоло-
гию переопределения границ современных социологических тео-
рий с  помощью использования междисциплинарных контекстов,
привлекая для собственного исследовательского анализа те или
иные базовые философские традиции, культурно-исторические
подходы и соответствующие дефиниции.

3.3. Предвестники и предтечи социологической теории


Погружение в архаику современной России: потеря стилистики
будущего. Термин и  сама научная парадигма «социология» были
созданы Огюстом Контом в 1830-х годах во Франции, при этом надо
понимать, что идея познания социальной реальности и общества
как конструкта социологии развивалась долгие века, начиная с по-
явления самого человека. Действительно, социологическая теория
всегда опиралась на интеллектуальное наследие, уходящее своими
ментальными корнями в древнееврейскую Библию, Древнюю Гре-
цию и Древний Рим, с  рождения христианства и  других религий,
в которых воплощались чаяния, желания и устремления людей во
всех странах мира и в соответствующие исторические времена.
Как правило, было приоритетна религиозная мысль. Но в XVII
и  XVIII вв. в Европе появились абсолютно новые идеи о  природе,
науке и человеческом разуме, что стало важной предпосылкой для
изобретения самой науки социологии. Важным было кардиналь-
ное изменение духовно-религиозной ментальности на светский
и  атеистический, и  состоявшегося исторического поворотного
момента осознания этого как элитами общества, так и  «простого
народа». Ранние социальные теоретики стали в  концептуальной
форме подчеркивать, что подданные всегда были «должны» своим
правителям, например, утверждая, что короли всегда правили по
божественному праву и что люди в их королевствах были обязаны
подчиняться им, потому что право было передано от Всевышнего.

– 157 –
Ментальный переворот состоял в том, что появилось новое убеж-
дение: социальные правила и соответствующие права должны слу-
жить интересам людей, которыми правят руководители181.
Религиозное и мифологическое виды сознания связаны с миро-
воззренческой проблемой современной России, которая заключа-
ется в том, что, к примеру, по очень обоснованному мнению авторов
монографии 2016 г. «Архаизация российских регионов как соци-
альная проблема»182, происходит все более широкое распростране-
ние мифологического мировоззрения у достаточно большой доли
россиян — «в ущерб более высоким формам миросозерцания». Со-
гласно выводам авторов книги, рациональное (философское) ми-
ровоззрение присуще все более уменьшающемуся числу индиви-
дов, хотя сама по себе религиозная форма, как им представляется,
«так и  не обрела свои четко оформленные черты, и  она все чаще
выступает видом мимикрии миросозерцания мифологического».
В  массовом же сознании многих россиян «фрагментировано со-
четаются такие разные виды мировоззрения как религиозное,
рациональное и  мифологическое (в наибольшем объеме)». При
этом совершенно понятно, что «отдельные личности могут иметь
целостную форму мировоззрения, однако таких людей становится
все меньше». Авторы представленной монографии аргументиро-
ванно и  справедливо утверждают, что в России «постепенно про-
исходит процесс изменения ткани социального и  политического
бытия». По их мнению, «все сильнее проявляются негативные
тенденции, означающие реанимацию архаических общественных
практик и генерирование малых социальных связей, сопротивле-
ние инновациям, эскапизм и уход от различных форм социальной

181
Вместе с тем, сама по себе идея «божественного права» в своей истори-
ческой инерционности вновь стала весьма актуальной для нынешней России
2019 г., которая, в частности, проявляется в одном из ключевых компонентов
так называемого «путинизма», представляемого и  обсуждаемого нами как
одной из гипотез, трактовок или версий «новой социологической теории». Пу-
тинизм рассматривается в данной книге при анализе такого хорошо известно-
го теоретико-социологического направления, как «функционализм».
182
См.: Абдрахманов Д. М., Буранчин А. М., Демичев И. В. Архаизация рос-
сийских регионов как социальная проблема. Уфа: Мир печати, 2016. 405 с.

– 158 –
активности. Научно-технический прогресс приспосабливается
под архаическое сознание, образованность становится уделом из-
бранных». В конце концов, по их мнению, это «может грозить, уже
в ближайшей перспективе, разложением общего социального про-
странства и  масштабной деградацией социума»183. Кроме данно-
го фундаментального заключения, по достаточно обоснованной
оценке на основе проведенного глубокого анализа событий и  су-
деб людей современного бытия, согласно выводу Сергею Шелина,
в настоящее время «погружение в архаику превратилось в государ-
ственную политику»184.
Социальные мыслители XVII и  XVIII вв. справедливо считали,
что они несут свет науки в темные недра невежества и религиоз-
ных традиций, используя методы систематического анализа новых
эмпирических данных и  сопряженных с  ними развития прогрес-
сивных идей. Они надеялись и  ожидали, что свет разума осветит
путь общечеловеческого прогресса, проясняя как объективные ме-
тоды работы в социальном мире, так и те ценности, которым люди
должны по-справедливости придерживаться. Многие видные
представители эпохи Просвещения (Enlightenment) формировали
прогрессивные с их точки зрения практические проекты, включая
даже такие экстремальные, как проекты революции, не в послед-
нюю очередь продвигая веру в то, что люди могут сами выбирать
социальные условия своей жизни на основе разума, а  не просто
принимать государственные и  религиозные институты, которые
они получили по наследству. Этот период называется также Новым
временем, по сравнению с  предшествующей эпохой критерием
определения его новизны был, с точки зрения гуманистов, расцвет
светской науки и культуры. Этот расцвет был обусловлен интере-
сом к античной культуре, что говорило о происхождении термина
эпохи Возрождения, или эпохи Ренессанса. Отличительная черта
183
Абдрахманов Д. М., Буранчин А. М., Демичев И. В. Архаизация россий-
ских регионов как социальная проблема. Уфа: Мир печати, 2016. 405 с. С. 9.
184
Шелин С. Россияне отупели от исторических фейков. Насаждаемый
сверху культ прошлого все меньше воодушевляет массы. Но легко забивает им
головы выдумками, потому что подлинную историю они не знают // rosbalt.
ru. 15 сентября 2017.

– 159 –
этой эпохи — светский (нерелигиозный) характер культуры, ее гу-
манизм и антропоцентризм, интерес, в первую очередь, к человеку
и к его деятельности.
Бренд Просвещения — это фирменный знак такой интеллек-
туальной коллекции исторической эпохи, как утверждение науки,
осуществление индивидуального разума, терпимость к  социаль-
ным различиям, равенство гражданских прав, особенно для жен-
щин, которые ранее были исключены из большинства обществен-
ной жизни и начинали в этот период долгую и сложную борьбу за
равенство и свободу. «Бренд Просвещения» очень актуален для се-
годняшней России потому, что это есть научный стандарт понятия
«нормального общества» как естественной социальной данности
Брэнд Просвещения может быть переформулирован с точки зрения
его онтологических предпосылок — исторической нагруженности
объекта исследования. Именно в  зависимость от последних ста-
вится общезначимый рационалистический вопрос об идентифи-
кации объекта исследования. Последний определяется не столько
способом задания определенного критерия, то есть ограничения,
а  сколько с  учетом того, как именно историческая динамика, во-
площенная в социальных практиках людей, идентифицирует этот
объект.
Говоря о  применении методологии разработки тематики «со-
временных социологических теорий» в  версии «интерсубъектив-
ности» в  используемых нами терминах Альфреда Шютца с  точки
зрения развития его концепта «жизненных миров», и  упоминая,
что они включают в себя три континуума: континуум «мира совре-
менников», объединяющий людей и их историческую эпоху по общ-
ности времени и  пространства, континуум людей из «мира пред-
шественников», объединяющий тех, кто привносил новые для того
времени тезисы, идеи, научные разработки как конкретного про-
шлого, и  континуум «мира преемников», объединяющий тех, кто
содержания и  смыслы этих теорий трансформируют в  вероятное
будущее, определяемое как вектор (метафора «стрела времени»)
с  соответствующими историческими контекстами (из прошлого),
так и прогнозами новых теорий, базирующихся на выявлении меж-
предметных границ (в будущем) — мы конкретизируем предлагае-

– 160 –
мый подход для решения наших собственных исследовательских
задач.
Предлагаемый нами подход, в  частности, состоит в  том, что
с позиций сегодняшнего дня и ввиду появления новых фактов (свя-
занных, в основном, с открытием новых архивных документов) мы
стремимся переосмыслить ключевые исторические фигуры и базо-
вые события в контексте современности. Это может позволить не
только по-новому понять и реконструировать прошлое в версиях
того, как и почему что-то «на самом деле было», но и попытаться
увидеть будущее в краткосрочном плане, в среднесрочной перспек-
тиве, как и  в  долговременных горизонтах развития анализируе-
мых событий. Подчеркнем, что социальные науки, как правило,
не занимались будущим — в какой-то момент эта тематика была
отдана на откуп футурологии. Это невнимание связано с научной
несостоятельностью прогностической составляющей социальной
философии и социологии Карла Маркса и Фридриха Энгельса, «на-
учный» прогноз о планомерном движении истории к коммунизму
которых, как известно, не сбылся.
С точки зрения понимания методологии анализа разработки
«современных социологических теорий», имеет значение ее со-
отнесения с  темой «истории социологических теорий». В  данной
связи отметим, что в  монографии издания 2016 г. выдающийся
современный американский социолог и историк Ричард Лахманн
(Richard Lachmann) «Что такое историческая социология?»185, за-
канчивая ценные рассуждения о  ее предмете в  обширной главе
«Предсказывая будущее», рассмотрел, с его точки зрения, устарев-
шие для социальной теории концепции философии истории, делая
акцент и  критикуя этот подход на спекуляции о  роли личности
и  других старых контекстов, при разработке которых не может
быть исчерпана проблема будущего в социологии. Согласно убеж-
дению Ричарда Лахмана, современные теории и методы, разрабо-
танные социологами для изучения исторических изменений, могут
использоваться и давно уже используются в том числе и для того,
чтобы делать правильные оценки и  на их основе предсказания
185
Лахманн Р. Что такое историческая социология? / пер. с англ. М. Донду-
ковского. М.: Дело РАНХиГС, 2016. 240 с. С. 200-218.

– 161 –
о будущем. Для этого им используются приемы контрфактической
истории. Адекватные трактовки капитализма, государств и импе-
рий в качестве социальных систем обеспечивают базис для пред-
сказания источников того, как они будут протекать в принципе, как
и ясного предсказании будущих кризисов. Соответствующий кон-
текст для изучения последствий таких беспрецедентных событий,
как, например, глобальное потепление обеспечивает историческое
понимание проблемы186. Переосмысляя фундаментальные вопро-
сы о  генезисе современного капитализма в  предельно широком
научном контексте187, Ричард Лахманн полагал, что только поняв
истоки и причины этого явления, можно полностью осознать теку-
щие тенденции его развития. Концептуальная проблема мировой
историографии генезиса капитализма предполагает поиск ответа
на вопрос: какие причины привели к возникновению капитализма
в одних странах и к не возникновению его в других. Современное
западное общество было рождено в результате промышленной ре-
волюции 1648 г. в Англии и в Голландии и появления философов,
которые призывали слышать мнение других, признавая право дру-
гих на другое мнение, и это легло в основу науки и культуры.
Джон Урри в  своей книге издания 2018 г. «Как выглядит
будущее?»188 стремился сделать будущее предметом социальной на-
уки. Опираясь на закономерности выявленных тенденций, со всей
отчетливостью формирует тезис о том, что обсуждаемая им дисци-
плина исторической социологии должна заниматься в  том числе
и проблемой будущего. Эта книга ценна попыткой рассуждать о бу-
дущем с позиции социальной философии в связи с современными
ориентациями на практику. С одной стороны, Джон Урри как соци-
олог, который рассказывал об утопиях и антиутопиях, использовал
богатый эмпирический материал — его ссылки на художественную
186
Лахманн Р. Что такое историческая социология? / пер. с англ. М. Донду-
ковского. М.: Дело РАНХиГС, 2016. 240 с. С. 37.
187
Лахманн Р. Капиталисты поневоле: конфликт элит и  экономические
преобразования в Европе раннего Нового времени / пер. с англ. А. Лазарева.
М.: Территория будущего, 2010. 456 с.
188
Урри Д. Как выглядит будущее? / пер. с  англ. А. Матвеенко. М.: Дело
РАНХиГС, 2018. 320 с.

– 162 –
литературу, кинематограф, публицистику, доклады различных се-
рьезных организаций и т. д. очень важны. С другой стороны, обсуж-
дая такие проблемы, как городское пространство без автомобиля,
3D-печать, климатические изменения, антиутопии и др., он поль-
зуется методом сценариев, предлагая четыре варианта развития
событий для каждого из рассматриваемого им феномена.
Сами по себе эти сценарии уже позволяют представить то, как
могло бы выглядеть будущее. Джон Урри концептуализировал тео-
рию «естественного капитализма», ответственного перед приро-
дой, которая, по идее, должна быть дополнена представлениями
о новейшем цифровом капитализме. Он ввел новое понятие: «низ-
коуглеродное гражданское общество», смысл которого сводится
к тому, что поскольку его основу составляет огромное число акти-
вистов (также волонтеров) и экспериментальных проектов, то та-
кого рода новое гражданское общество готовится к переменам, не
зная, что именно из того, что оно делает, сработает на самом деле.
Основной вопрос здесь заключается в следующем: сможет ли такое
низкоуглеродное гражданское общество породить достаточное
количество новых практик, привычек, товаров, услуг, способных
снизить потребление ископаемого топлива в мировых масштабах
и, соответственно, нивелировать противодействию со стороны
мощных сил, прежде всего углеродного, финансового и цифрового
капитала.
Свою научную карьеру Джон Урри начинал с того, что размыш-
лял вместе с Расселом Кит (���������������������������������������
Russell��������������������������������
Keat���������������������������
�������������������������������
) о предмете и методе соци-
ологии в контексте отношений рационализма и позитивизма, где
позитивизм обозначал как отдельную позицию в философия нау-
ки, которая, в свою очередь, была частью более общей интеллекту-
альной и методологической традиции «Брэнда Просвещения», где
натурализм являлся одним из основных элементов. Он опирался
на концепцию структуры, которая, по его мнению, должна была за-
нимать центральное место в любой реалистической социологиче-
ской науке, а также отдавал ведущее месте эмпирическим исследо-
ваниям в контексте рационалистической социальной теории.
В любой науке о  социальной жизни Джон Урри видел две
основные проблемы: сам характер человеческих действий и, воз-

– 163 –
можно, искаженный, субъективный или идеологический характер
общественно-научного их осмысления, особенно в  отношениях
между концепциями и реальностью; и он отстаивал нерелятивист-
скую социологию науки и  знаний («non-relativistic sociology of
science and knowledge»)189. Нам импонирует методологический под-
ход Джона Урри: к какому бы предмету исследования он ни обра-
щался, он всегда ставил вопрос о том, как именно к этой проблеме
должна относиться социология. Он систематически работал как
макросоциолог и  его теоретические предпочтения определенно
лежат в  области объяснения социальной жизни через общие, си-
стемные параметры, выходящие за пределы индивидуального
действия. «Мобильность и  солидарность», предлагая не только
приращение знания о социальной жизни, но также и новые теоре-
тические ресурсы. Возможно, именно такой и должна быть социо-
логическая теория190.
Рассуждая о «новом обществе», Джон Урри как профессиональ-
ный социолог фактически предложил и новую науку об обществе.
Его практические исследования неизбежно отражались на статусе
социальной науки, он открывал для нее новые проблемные про-
странства191. Но поскольку как «таковой науки, которая бы занима-
лась будущим, не существует»192, Джон Урри сделал заявку на рас-
ширение предметного поля социологии: будущее — это такой же
важный вопрос для социальной теории, как и капитализм, револю-
ции или «современность».

189
Keat R, Urry J. Social Theory as Science. London: Routledge & Kegan Paul,
1975/2012. x, 278 p. Рр. 1-2.
190
См.: Харламов Н. А. Новое общество или новая наука об обществе? в кн.:
Урри, Дж. Мобильности / пер. с англ. А. В. Лазарева. М.: Издательская и консал-
тинговая группа «Праксис», 2012. 576 с. С. 23.
191
См.: Павлов А. Будущее как предмет социальной теории. Размышления
над книгой: Урри Дж. Как выглядит будущее? / пер. с англ. А. Матвеенко. М.:
Дело, 2019. 320 с. // Социологическое обозрение. 2018. Т. 18. № 3. С. 328-345,
330.
192
Урри Д. Как выглядит будущее? / пер. с  англ. А. Матвеенко. М.: Дело
РАНХиГС, 2018. 320 с. С. 134.

– 164 –
Современные социологические лейтмотивы
эпохи Просвещения
В историческом лейтмотиве эпохи Просвещения, протянув-
шейся по времени с  середины семнадцатого века до конца века
восемнадцатого, лучшими социальными мыслителями был про-
суммирован набор свершившихся ключевых ментальных измене-
ний — по сравнению с предыдущими историческими эпохами. Для
того, чтобы общество стало центром внимания и объектом науки,
люди должны были бы взглянуть на мир несколько иначе, чем это
было до эпохи Просвещения.
Во-первых, должно было совершиться главное в  такого рода
дискурсе — отделение идеи общества от идеи правительства, как
основа появления гражданского общества. Ранние мыслители под-
черкивали, что существуют многочисленные связи, соединяющие
членов разных сообществ друг с другом через сети коммуникации,
включая культуру, ценности которой они разделяли, рынки, на ко-
торых они обменивались продуктами (товарами, услугами, рабо-
тами), когда просто непосредственно общались по тому или ино-
му поводу. Ранние мыслители различали социальные отношения
простых людей от контроля со стороны власти, королей и пирамид
правительственных чиновников. Это — то самое фундаментальное
основание идеи гражданского общества, которая и сегодня остает-
ся выдающейся идеей с точки зрения любой социальной науки.
Во-вторых, должна была быть гипотеза о том, что то, что проис-
ходит в обществе, само по себе уже самоценно. Ранние мыслители
разрабатывали идею о том, что все члены общества имеют общие
интересы (выживания, процветания, защиты, развития и другие),
что они имеют моральные контексты, которые помогают регу-
лировать их поведение в  общепринятых на тот момент смыслах
и значениях, и что социальные отношения должны быть как-то ор-
ганизованы тем или иным способом для их дальнейшего конструк-
тивного продвижения.
В-третьих, имела значение «концепция народа», который дол-
жен был формироваться и развиваться по-новому — в том плане,
что для самой возможности существования демократии народ

– 165 –
должен выражать свои коллективные мнения — будь это путем
голосования или каким-то другими способами, демонстрации про-
теста или петиций. Такой подход к  «концепция народа» потребо-
вал четкого категориально-понятийного представления о народе
как субъекте истории. Развивающийся концепт общих интересов
приводил к представлению о том, что он имеет смысл только в том
случае, если верить, что народ может действовать сообща и  что
он может создавать свою реально действующую Конституцию —
так, чтобы можно было самим выбирать самим форму правления.
Эта способность выбирать форму правления основана на идее со-
циальной организации людей; и  на социокультурной идее о  том,
что все люди могут быть идентифицированы и  должны обрести
свою идентичность. В  итоге были сформулированы идеи нации
и гражданства, которые определяли порядок в поведении людей,
и  подчеркивали бы их общие права, правила, интересы, обязан-
ности, конструктивные способы действий и взаимодействий. Как
следствие такой логики — правительство существует для народа,
который платит ему налоги за качественное правление; но совсем
никак не наоборот.
Итак, три новые идеи в  социальной теории, идущие из глу-
бин мысли эпохи Просвещения, стали влиятельными вплоть до
современной эпохи: (1) общество отличается от правительства,
(2) обычная социальная жизнь ценна сама по себе, она имеет са-
мостоятельное значение, (3) большое количество людей может до-
стичь достаточной социальной солидарности в  том, чтобы иметь
смысл говорить о »народе» как справедливой основе демократии.
Эти базовые убеждения изменили реальную общественную
жизнь в Европе, в США, других высокоразвитых странах и, в  ко-
нечном счете, способствовали порождению науки социологии как
направления, изучающего социальную жизнь. В дополнение к воз-
никновению такого рода идей об обществе в XVII и XVIII вв. также
появились другие новые конструктивные идеи о социальной науке
и о человеческом разуме как таковом. Они также были очень важ-
ны для изобретения самой науки социологии193.
193
См.: Classical Sociological Theory Edition by Craig Calhoun (Editor), Joseph
Gerteis (Editor), James Moody (Editor), SteYen Pfaff (Editor), Indermohan Yirk (Edi-

– 166 –
Возвращаясь к  нашей первоначальной мысли о  лейтмотиве
эпохи Просвещения о  том, что свет разума и  науки осветит путь
общечеловеческого прогресса, мы должны доказать этот тезис на
примерах тех или иных социальных теорий. Мы хотели бы начать
с теорий, подобных теориям таких ранних мыслителей, как Бене-
дикт Спиноза и Рене Декарт, которые изначально поверили в  ту
истину, что люди должны думать самостоятельно, и эта первопри-
чина — есть наиболее сильная основа для любого рационального
суждения, чем древняя религиозная традиция.
Бенедикт Спиноза (Benedictus de Spinoza) — выдающийся ни-
дерландский философ мирового значения, рационалист, натура-
лист, один из главных представителей философии Нового времени.
Он вырос в  португальско-еврейской общине в Амстердаме и  был
горожанином приморского этого порта — международного «кос-
мополитического» центра, куда торговые суда из многих частей
всего мира привозили не только много разнообразных товаров,
но главное — людей самых разных обычаев и верований. Процве-
тающая международная коммерческая деятельность поощряла
культуру, относительно терпимую к новым идеям, и в значитель-
ной степени защищенную от жесткой руки церковной власти. Он
развивался в  культурной и  интеллектуальной среде Голландской
Республики X��������������������������������������������������
V�������������������������������������������������
II в., многие из его друзей принадлежали к  дисси-
дентским группам, которые регулярно встречались для диспутов,
ведения философских дискуссий, которые обычно отвергали авто-
ритет церквей, традиционных догм, и  были весьма критично на-
строены к  религиозной традиции. Бенедикт Спиноза разработал
весьма спорные и даже где-то противоречивые идеи относительно
подлинности еврейской Библии и  исходной природы божествен-
ного. Те, кого считали, что они зашли слишком далеко, их могли
достать и  подвергнуть преследованиям даже в Нидерландах, что
подтвердили еврейские религиозные власти, которые издали про-
тив него Ерем (‫)םרח‬, в результате чего он был фактически изгнан
и отвергнут еврейским сообществом в возрасте 23 лет, в том числе
его собственной семьей. Его книги были позже добавлены в  спи-
сок запрещенных книг католической церкви. Он прожил внешне
tor) Publisher: Wiley-Blackwell; 3rd edition (January 17, 2012). 574 p. Pр. 17-21.

– 167 –
простую жизнь точильщика оптических линз, сотрудничая в  раз-
работке микроскопов и телескопов с Константином и Кристианом
Гюйгенсами (Constantijn and Christiaan Huygens). Современники ча-
сто называли его атеистом, хотя нигде в своих работах он не опро-
вергал существования Всевышнего194.
Отражая новые веяния жизни, Бенедикт Спиноза в своей фило-
софии поставил себе цель — с  помощью метафизики достичь ду-
шевного равновесия, благосостояния, довольства и  радости. Его
этический интерес — обращенность философской мысли к  под-
линно человеческому, которую он стремился реализовать через
идею необходимой связи между этикой как моральной философи-
ей и  метафизикой. Как мы указывали выше, размышляя о  функ-
циональных проблемах телеологии, он пытался найти первоисто-
ки социальных фактов, перебирая возможные детерминанты. Как
может функция, которую выполняет институт, быть частью при-
чинного объяснения его возникновения и  упорного сохранения?
Согласно логике Бенедикта Спинозы, можно сразу исключить по
крайней мере два «сценария»: божественную благожелательность
(божественную недоброжелательность) и будущую причинность.
Если всемогущее, всеведущее или, по крайней мере, очень мо-
гущественное и знающее учреждение проектировало и строило че-
ловеческие институты для достижения своих целей или задач, то
неудивительно, что такие институты уже сделали это. Мы можем
исключить эту возможность без дальнейшего обсуждения. Конеч-
но, если бы человеческие институты были, подобно артефактам,
результатом сознательного, обдуманного человеческого замысла,
то не было бы никакой тайны относительно роли их функций в их
возникновении. И если бы удовлетворение будущих потребностей
или выгод могло привести к возникновению и сохранению инсти-
тутов в прошлом, то проблема также была бы решена. В рассужде-
ниях Бенедикта Спинозы о природе вещей в том, что природа яко-
бы изначально целеустремлена, и что прошлое каким-то образом
так организовано, чтобы стремиться и достигать будущих резуль-
194
См.: Stewart Matthew. The Courtier and the Heretic: Leibniz, Spinoza, and
the Fate of God in the Modern World. Publisher: W. W. Norton & Company; Reprint
edition (January 17, 2007). 352 p.

– 168 –
татов, как конечных интересов, целей, задач (ends, goals, objectives),
была вычеркнута из физики XYII века, на что он опирался, как на
объективные факты.
После того, как Бенедикт Спиноза исключил из анализа ис-
ходных компонентов природы вещей божественную благосклон-
ность (или, что в  логике данного рассуждения — божественную
неблагосклонность), будущую причинность, имманентную телео-
логию и осознал, что тогда трудно будет понять, как функция со-
циального института может играть свою роль в  его возникнове-
нии и сохранении, остается одно: человеческий замысел. Бенедикт
Спиноза сделал логичный вывод о том, что, на самом деле, многие
человеческие институты являются артефактами — продуктами
намеренного человеческого замысла. Этот вывод имел фундамен-
тальное значение для опровержения божественной версии созда-
ния людей, обществ и  социальных институтов, что вызывало бе-
шеную ярость у всех священнослужителей того времени.
«Этика, доказанная в геометрическом порядке»195 — главное со-
чинение Бенедикта Спинозы, которая противоречила философии
Рене Декарта о дуализме духа и тела и заслужила признание Бене-
дикта Спинозы как одного из великих мыслителей западной фи-
лософии. В  «Этике, доказанной в  геометрическом порядке» пред-
ставлено системное изложение метафизики, то есть размышлений
о  бытии, субстанции, атрибутах, модусах, сущности, существова-
нии, потенции, натурфилософии, а также гносеология, психология,
теология и собственно сама этика. Эти конструкты чистого разума
занимают являются исходными понятиями, и настойчиво напоми-
нают о себе на всем остальном его философском пространстве.
Главный философский вопрос Бенедикта Спинозы: почему
этика нуждается в  метафизике? Если нужно смириться с  фактом
их столь масштабного присутствия и  координации, то возникает
другая философская проблема: как согласовать метафизический
дискурс, который представляют эти универсалии, с  этическим
нарративом такого уровня, который не уступает ему по объему
и  по значимости. Бенедикт Спиноза считал, что эта цель может
195
См.: Спиноза Б. Этика, доказанная в  геометрическом порядке / пер.
с лат. Н. Иванцова // Спиноза Б. Соч.: в 2 т. Т. I. СПб.: Наука, 1999. С. 251-478.

– 169 –
быть достигнута лишь с помощью познания человеком своей при-
роды и своего места во вселенной. А это, в свою очередь, требует
познания природы самой реальности. Поэтому он обратился к ис-
следованию бытия как такового. Это его исследование приводит
к первичному как с онтологической, так и с логической точки зре-
ния к бытию — к бесконечной субстанции, которая и есть, соглас-
но философскому афоризму Бенедикта Спинозы, причиной самой
себя (causa sui).
Другими словами, этические проблемы, и  особенно проблема
возможности разумного человеческого поведения, сами по себе
требуют появления соответствующей себе метафизики.
Метафизика как чистая философия должна предшествовать
и без нее не может быть вообще никакой моральной философии.
Для Бенедикта Спинозы это означало, что смысл любого феноме-
на, представляющего моральную действительность, содержится
уже в самом понятии субстанции как онтологического первонача-
ла и с необходимостью из него следует. В основание нравственно-
го бытия было положено первичное метафизическое стремление
человека к  сохранению своего бытия, стремление к  самосохране-
нию есть первое и  единственное основание добродетели. Учение
о субстанции, ее атрибутах и модусах составляет содержание сфе-
ры должного, которому следует моральный субъект, то есть мета-
физика выполняет моделирующую функцию относительно этики.
В основание этических категорий добра и зла (bonum et malum)
у Бенедикта Спинозы положен метафизический абсолют — бы-
тие (esse). Добро и зло как первичные понятия морали выступали
в роли операциональных инструментариев субстанции в реализа-
ции ее базового принципа — сохранения бытия порождаемых ею
модусов. Последнее касается и такого единичного модуса субстан-
ции, как сам человек, поскольку определения добра и зла в жизни
человека наделены экзистенциальным смыслом и идентифициру-
ются с  особыми аффектами состояниями его тела и  ума, один из
которых — аффект радости — благоприятствует человеческому
существованию, другой же — аффект печали — ограничивает его
возможности. Эти характеристики бытия у Бенедикта Спинозы
имеют объективную природу и  являются модальными качества-

– 170 –
ми, к самой субстанции как таковой неприложимы, в то время как
модус — определенное состояние субстанции. Объективность в на-
шем современном понимании содержания категорий добра и  зла
обнаруживается в том, что они обозначают определенные состоя-
ния бытия модусов, а не наши человеческие представления о них;
в то время как субъективно-человеческие версии добра и зла тре-
буют отдельного рассмотрения.
В понимании Бенедикта Спинозы модальная природа каждой
единичной вещи (модуса субстанции) не может претендовать на
безусловную реальность. И  когда он рассуждал о  добре и  зле, он,
прежде всего, включал эти моральные категории в  свой метафи-
зический контекст, где они выражают способность некоторой раз-
новидности бытия сохранять себя в своем тождестве или каким-то
образом утрачивать его. Бенедикт Спиноза отчетливо очертил сфе-
ру приложения этих этических универсалий, отделяя их от приори-
тетных объектов классической метафизики — «истинно сущего
бытия» у Платона или «сущего как такового» у Аристотеля.
Характеризуя свой метод анализа человеческих аффектов, Бе-
недикт Спиноза ссылался на универсальные законы и  правила
природы. Поэтому нужно говорить о метафизической и геометри-
ческой стратегиях истолкования природы вещей, каждая из кото-
рых обладает отчетливой артикуляцией. Отсюда логически следу-
ет, что моральное качество блага и добра предполагали не столько
натуралистическую, сколько метафизическую диспозицию его но-
сителя196.
В заключительной части «Этики» интерес Бенедикта Спинозы
по отношению к  значению «истинного блаженства» привело его
к объяснениям того, что эмоции должны быть отделены от внеш-
них причин, чтобы овладеть ими. Его концепция трех типов знания
— мнение, разум, интуиция — и  его утверждение, что интуитив-
ное знание обеспечивает наибольшее удовлетворение ума, приве-
ли к его предположению о том, что чем больше мы осознаем себя
и  природу (Вселенную), тем более на самом деле совершенными
и более благословенными мы становимся, поэтому только интуи-
196
См.: Гаджикурбанов А. Г. Метафизические основания этики Спинозы //
Этическая мысль. М.: ИФ РАН, 2013. С. 133-150.

– 171 –
тивное знание вечно. Подытоживая, нужно сказать, что Бенедикт
Спиноза, по обоснованному мнению В.В. Соколова, сумел вопло-
тить единство самых разнообразных и  достаточно хаотичных
компонентов своей философии, сочетая картезианские метафизи-
ческие и эпистемологические принципы, по своей сути качествен-
но разнородные элементы античного стоицизма, средневекового
рационализма, идеи философов-гуманистов эпохи Возрождения
и концепции естествознания своего времени197.
Другой выдающийся французский философ — Рене Декарт
(René Descartes) — энциклопедист в  полном значении этого сло-
ва: математик, механик, физик, физиолог, создатель аналитиче-
ской геометрии и современной алгебраической символики, автор
методов «радикального сомнения» в  философии, «механицизма»
в физике, а также предвестник будущей рефлексологии. Его глав-
ным вкладом в философию было классическое построение теории
рационализма как универсального метода гносеологии. Конечной
целью философии познания им определялась как субстанция ра-
ционального знания. По своей философской сути его теория была
резко направлена против какой бы то ни было теологии. Разум
должен критически оценивать опытные данные и выводить из них
скрытые в природе истинные законы, которые должны быть сфор-
мулированы на математическом языке198.
В этой формулировке Рене Декарта вместе с  тем выдана суть
любого позитивизма. Метод радикального сомнения сводился
к философскому афоризму: «cogito, ergo sum», «я мыслю, следова-
тельно, я есмь», хотя есть более распространенный перевод как «я
мыслю, следовательно, я существую», но он принципиально не то-
чен. Первый твердый пункт ума для построения его миросозерца-
ния, не требующая никакого дальнейшего доказательства — это
истина моего ума.
Данное философское утверждение — это фундаментальный
элемент западного рационализма Нового времени. Разбирая смысл
положения «cogito, ergo sum», Рене Декарт устанавливал критерий
197
См.: Соколов В. В. Спиноза. М.: Мысль, 1977. 224 с.
198
См.: Фишер К. Декарт, его жизнь, сочинения и учение: пер. с нем. / под
ред. Н. Н. Полилова. СПб.: Д. Е. Жуковского, 1906. 460 с.

– 172 –
достоверности. Почему известное положение ума безусловно до-
стоверно? Никакого другого критерия, кроме внутреннего крите-
рия ясности и раздельности представления мы не имеем. В нашем
бытии как мыслящего существа убеждает нас не столько опыт,
сколько отчетливое разложение непосредственного факта самосо-
знания на две одинаково неизбежных и ясных идеи, или представ-
ления — мышления и  бытия. Соединение этих идей в  сознании
есть, таким образом синтез, и акт творчества, так же как усмотре-
ние величины суммы углов треугольника в геометрии. Рене Декарт
первым в истории философии указал на значение вопроса, играв-
шего затем главную роль у Иммануила Канта, а  именно вопроса
о значении априорных синтетических суждений. От основной ис-
тины нашего ума уже было можно пойти далее — к  построению
новых истин.
Учение Рене Декарта о  познании (гносеология) было первым
кирпичом в фундаменте теории рационализма. Религиозное обра-
зование, полученное Рене Декартом в молодости, только укрепило
его резко скептическое отношение к тогдашним философским ав-
торитетам.
Его рационалистические идеи были уточнены эмпирическими
опытами о том, что любые доказательства истины следует искать
в наблюдениях за внешним материальным миром.
Говоря о  XVII в. как эпохе первой научной революции, надо
подчеркнуть, что впервые концепцию о  том, что доказательства
истины следует искать в  наблюдениях за материальным миром,
предложил Фрэнсис Бэкон (Francis Bacon) — английский осново-
положник эмпиризма и  английского материализма, крупнейший
философ Нового времени, историк, политик, сторонник научного
подхода, который разработал антисхоластический метод научного
познания.
Догматической дедукции схоластов он противопоставил ин-
дуктивный метод, основанный на рациональном анализе любых
опытных данных. Сильно недовольный состоянием наук своего
времени, Фрэнсис Бэкон предпринял конструктивную попытку
обновить способ исследования природы, который сделал бы бо-
лее надежными имеющиеся науки и  искусства, и  представил бы

– 173 –
возможность открывать новые, человечеству еще неизвестные.
Индуктивный метод познания был предложен в  его знаменитом
«Новом Органоне»199, где индукция — путь познания от конкрет-
ного опыта к  аксиомам как общезначимым основоположениям.
Согласно Френсису Бэкону, самым лучшим из всех доказательств
является опыт, если только он коренится в эксперименте.
Правильно открытые и установленные аксиомы влекут за собой
многочисленные ряды практических приложений. Эти аксиомы
открывают исследователю формы или истинные отличия вещей,
которые в  действительности суть законы чистого действия. Для
построения аксиом должна быть придумана иная форма индукции,
чем та, которой пользовались до сих пор. Настоящая индукция, ко-
торая будет полезна для открытия новых и доказательства уже из-
вестных наук и искусств, должна разделять природу посредством
должных разграничений и  исключений. И  затем после достаточ-
ного количества отрицательных суждений она должна заключать
о положительном.
По мнению Френсиса Бэкона, для наук следует ожидать поль-
зы тогда, когда исследование восходит по непрерывным ступе-
ням от частностей к  меньшим аксиомам и  затем к  средним, одна
выше другой, и наконец к самым общим. Самые низшие аксиомы
мало отличаются от голого опыта. Высшие и самые общие аксиомы
умозрительны и абстрактны. Средние же аксиомы истинны, твер-
ды и  жизненны, от них зависят человеческие дела. Индуктивная
методологии научного исследования стала называться методом
Френсиса Бэкона. Знание из окружающего мира индукция получа-
ет через эксперимент, наблюдение и проверку гипотез.
Великое достоинство науки Фрэнсис Бэкон считал почти самоо-
чевидным и выразил это в своем знаменитом афоризме «Знание —
сила» (Scientia potentia est). Однако на науку делалось очень много
нападок, в основном со стороны богословов. Проанализировав эти
нападки, Френсис Бэкон пришел к  выводу о  том, что Всевышний
не запрещал познание природы. Наоборот, Всевышний дал чело-
199
Бэкон Ф. Новый Органон или истинные указания для истолкова-
ния природы. Соч.: в 2 т. Т. 2. М.: Мысль (Философское наследие), 1620/1978.
575 с. С. 7-214.

– 174 –
веку ум, который жаждал познания вселенной. В  действительно-
сти люди увлеклись резким ростом научных знаний, что и сделало
семнадцатый век эпохой научной революции. В итоге, рациональ-
ный разум и поиск эмпирических данных — признаки науки — со-
единились, и в итоге были применены не только к физике, химии
и медицине, но и к проекту понимания социальной жизни, решая
вопросы о том, как работают рынки, какое правительство лучше,
приведет ли рост населения до ронднльных значений, ведущих его
к нехватке продовольствия и к голоду, и другие.
Среди ключевых фигур рационального разума XYII-го века осо-
бо выделялся Исаак Ньютон (Isaac Newton), английский физик, ма-
тематик, механик и астроном, автор закона всемирного тяготения
и трех законов механики, ставших основой классической механи-
ки, один из создателей классической физики, дифференциально-
го и  интегрального исчисления, теории цвета, основ физической
оптики и  многих других математических и  физических теорий200.
С его работами связана новая эпоха в физике и математике. Исаак
Ньютон завершил начатое Галилео Галилеем создание теоретиче-
ской физики, основанной, с одной стороны, на опытных данных, а с
другой стороны — на количественно-математическом описании
природы. В математике Исаака Ньютона появились аналитические
методы. В физике основным методом исследования природы бла-
годаря Исааку Ньютону стало построение адекватных математиче-
ских моделей природных процессов и исследование этих моделей
с  систематическим привлечением нового математического аппа-
рата. Все последующие века доказали исключительную плодотвор-
ность именно такого подхода Исаака Ньютона.
Если век рационализма, господства разума, заменяющий собой
век богословия, начинался с формулы Рене Декарта «cogito — ergo
sum», то согласно позиции Жан-Жака Руссо начинается век господ-
ства чувства: «exister, pour nous — c’est sentir». По его убеждению,
именно в чувстве заключается суть жизни и сам смысл жизни. Что-
бы быть вполне удовлетворительным, чувство должно быть непо-

200
См.: Акройд П. Исаак Ньютон. Биография. М.: КоЛибри, Азбука-Аттикус,
2911. 256 с.

– 175 –
средственным и бурным, и при этом чувство должно совершенно
свободным от мысли.
Жан-Жак Руссо (Jean-Jacques Rousseau) франко-швейцарский
философ, писатель и  великий мыслитель эпохи Просвещения,
в философии — отец романтизма. Даже те, кто неопровержимо от-
вергал это мироощущение романтизма, были вынуждены считать-
ся с ним и во многих случаях оказывались в большей степени под
его воздействием, чем сами они подозревали. Культурные люди
Франции XVIII века восхищались тем, что они тогда называли la
sensibilite, что означает склонность к чувству. По Жан-Жаку Руссо,
чувство не только предшествует разуму, оно еще и преобладает над
ним: если разум составляет основное рациональное свойство чело-
века, то чувство — им руководит. Его герои опирались не столь-
ко на абстрактное мышление, сколько как раз на свои ощущения,
и  они имели эту склонность к  чувству, а  еще более конкретно —
к сочувствию.
Движение романтизма вначале не было связано с философией,
хотя вскоре оно и оказалось прочно к ней привязанным. Как и с по-
литикой, которое через Жан-Жак Руссо оно было связано изначаль-
но. Он начинал с блестящей метафорой о том, что для того, чтобы
привлечь толпу, надо пользоваться чувством как сигналом, что-
бы возвестить истину. Такой его тонкий расчет не был ошибочен
в принципе. Здесь был заложен эмоциональный парадокс: роман-
тик мог искренне пролить слезы при виде бедной нуждающейся
крестьянской семьи, но он в то же самое время оставался холоден
к  хорошо продуманному плану улучшения участи крестьянства
как класса. В  то время искренне считалось, что бедный обладает
бо́льшей добродетелью, чем богатый. Мудрец же представлялся
как человек, который отказывается от развращенности двора, что-
бы наслаждаться мирными радостями непритязательного дере-
венского существования. Романтики XVIII века были прекрасными
писателями и поэтами, умели вызывать сочувствие читателей и по-
пуляризировать свои идеи. Что касается самого Жан-Жак Руссо, то
в течение долгих периодов своей жизни он был бедным бродягой,

– 176 –
часто жил за счет богатых женщин, служил лакеем, умел вызывать
сочувствие людей и отвечал им черной неблагодарностью201.
Он утверждал, что человек по натуре своей добр и только обще-
ство делает его плохим — антитеза доктрине первородного греха
и спасения в церкви. Подобно большинству политических теорети-
ков своего X����������������������������������������������������
V���������������������������������������������������
III века, Жан-Жак Руссо, говорил о естественном со-
стоянии человечества, хотя отчасти гипотетическом, как о положе-
нии, которое больше не существует.
Естественный закон должен быть выведен из естественного
состояния, но, поскольку нам не известно о естественном челове-
ке, невозможно определить закон, первоначально предписанный
или наилучшим образом подходящий ему. Все, что мы можем знать,
— это то, что воля тех, кто подчинен ему, должна сознавать свою
подчиненность, и это должно прямо вытекать из голоса природы.
Жан-Жак Руссо не возражал против естественного неравенства
в отношении возраста, здоровья, ума и прочее, но был против не-
равенства, возникающего из-за привилегий, дозволенных религи-
озным обычаем202.
Благодаря своему таланту органического сочетания страсти
с  искусством и  великолепной стилистике, мало кто из писателей
XYIII века имел такое влияние на Францию и Европу, как Жан-Жак
Руссо. Он преобразовал умы и сердца людей своего XVIII века тем,
чем он был, и  еще более тем, чем казался. Для Германии он стал
с первых слов смелым мудрецом («Weltweiser»), как его назвал Лес-
синг: все корифеи расцветавшей тогда литературы и  философии
Германии — Гете и  Шиллер, Кант и Фихте — находились под не-
посредственным его влиянием. До сих пор сохраняется возникшая
тогда эта традиция, и  фраза о  «беспредельной любви Жан Жака
Руссо к  человечеству», которая перешла во все прежние и  новые

201
См.: Рассел Б. История западной философии и ее связи с политически-
ми и  социальными условиями от античности до наших дней. 3-е изд., исп. /
науч. ред. проф. В. В. Целищев. Новосибирск: Сибирское университетское из-
дательство, 1946/2001. 962 с. С. 796-797.
202
Руссо Ж.-Ж. Избранные сочинения: в 3 т. М.: Государственное издатель-
ство художественной литературы, 1961.

– 177 –
энциклопедические словари. Для историка философии, культуры
и социологии важна легенда, получившая творческую силу203.
Более того, в  произведениях Жан-Жак Руссо четко изложены
общественные и  политические идеалы: впервые в  политической
философии он попытался объяснить причины социального нера-
венства и его виды, осмыслить договорный способ происхождения
государства, осмыслить закон как выражение общей воли, как вы-
ступающий гарантией индивидов от произвола со стороны пра-
вительства, которое не должно действовать, нарушая требования
закона. Философия истории, то есть осмысленный синтез историче-
ских фактов, стала возможной только с помощью людей прогресса
и прогрессивного развития, он видел это прогрессивное развитие
и  считал его неизбежным; он указывал его причину, заключаю-
щуюся в  прирожденной человеку способности к  усовершенство-
ванию (perfectibilité). Жан-Жак Руссо считал, что государство воз-
никает в  результате общественного договора, согласно которому,
верховная власть принадлежит всему народу в государстве. Суве-
ренитет народа неотчуждаем и неделим, непогрешим и абсолютен;
на основе чего проблема эффективности средств контроля за дея-
тельностью правительства может быть решена на основе тезиса
обоснования разумности принятия законов самим народом через
его адекватные представительные органы, рассмотрел проблему
социального неравенства и признал возможность ее законодатель-
ного решения.
Подчеркнем, что не без влияния ключевых идей Жан-Жак Руссо
позже возникли такие новые демократические институты, как ре-
ферендум, народная законодательная инициатива и политические
требования: возможное сокращение срока депутатских полномо-
чий, обязательный мандат, отзыв депутатов избирателями. Благо-
даря концепции закона как выражению общей воли народа, по его
мнению, можно было добиться и относительного имущественного
равенства.
Жан Жак Руссо принадлежал к  когорте тех выдающихся мыс-
лителей Просвещения, чьи произведения живо обсуждались при
203
См.: Роланд-Гольст ван дер Схалк Г. Жан-Жак Руссо. Его жизнь и сочине-
ния. М.: Новая Москва, 1923. 290 с.

– 178 –
жизни автора и не потеряли своей актуальности в наши дни. В каж-
дую новую эпоху в них находили новые темы. Жан-Жак Руссо стал
властителем дум не одного поколения, и среди них — Максимили-
ан Робеспьер, Жан-Поль Марат, Антуан Леон де Сен-Жюст — тео-
ретики и  практики Великой французской революции (RéYolution
française, которые именно имя Жан Жак Руссо начертали на сво-
ем знамени. Великая французская революция — это одно из наи-
крупнейших трансформаций политической и социальной системы
одной страны, приведшей к уничтожению старого порядка (Ancien
Régime) и абсолютной монархии, и провозглашению Первой фран-
цузской республики (сентябрь 1792 г.) де-юре свободных и равных
граждан, под девизом: «Свобода, равенство, братство» (началом
революции стало знаменитое взятие Бастилии 14 июля 1789 г.,
а окончанием 9 ноября 1799 г., переворот 18 брюмера Наполеона
Бонапарта).
Обратимся далее к социальным идеям великого французского
писателя, антрополога, социолога, философа, политолога и право-
веда Шарль де Монтескье (Charles de Montesquieu), который стал
хорошо известен своей формулировкой теории разделения вла-
стей, реализованной во многих конституциях мира, начиная с кон-
ституционного законодательства периода Великой французской
революции и Гражданского Кодекса Франции 1804 г.
Социально-политический трактат Шарля де Монтескье «Дух
законов»204 первоначально был опубликован в  1748 г. анонимно,
из-за того, что все его работы подвергались цензуре, а  сам этот
трактат римско-католическая церковь добавила в  список запре-
щенных книг (включив в индекс Librorum Prohibitorum). «Дух за-
конов» Шарля де Монтескье — это новаторская в то время работа
в  области сравнительного права, которая охватывала огромный
спектр тем и проблем, помимо права, включая изучение социаль-
ной жизни и антропологии. Трактат был очень хорошо воспринят
читающей публикой, особенно в  Великобритании и  в  американ-
204
См��������������������������������������������������������������������������
.: Montesquieu. David Wallace Carrithers (ed.). The Spirit of Laws: A Com-
pendium of the First English Edition. Berkeley: University of California Press, 1977.
xxxv, 479 p. Русская версия: Монтескье Ш. Л. О духе законов / пер. А. Матешука.
М.: Мысль, 1999. 674 с. (Серия: Из классического наследия).

– 179 –
ских колониях, он оказал огромное влияние на многих известных
людей, и прежде всего на отцов-основателей Конституции США; на
Екатерину Великую в России, которая произвела соответствующий
наказ (наставление); а также на французского политического дея-
теля и писателя Алексиса де Токвилля, который весьма продуктив-
но применил его методы к изучению американского общества при
написании историко-политического трактата «Демократия в Аме-
рике» (2 тома, 1835 г., 1840 г.).
Шарль де Монтескье в своем трактате «Дух законов» развивал
социологические идеи на то время в их современном понимании,
утверждая, что все политические институты для того, чтобы быть
успешными, непременно и при любых обстоятельствах должны от-
ражать социальные и  географические аспекты конкретных сооб-
ществ. Он активно выступал за конституционную систему правле-
ния с разделением властей, сохранение законности и гражданских
свобод, а также за прекращение рабства. В классификации полити-
ческих систем Шарль де Монтескье выделял три типа: республи-
канский, монархический и деспотический. По его определениям, ре-
спубликанские политические системы варьируются в зависимости
от того, насколько широко они расширяют права гражданства —
те, кто расширяют гражданство относительно широко, и  это де-
мократические республики, а  те, кто ограничивают гражданство
более узко, это аристократические республики. В  деспотическом
правлении — все вне всяких законов и  правил движется волей
и произволом одного лица. Различие между монархией и деспотиз-
мом зависит от того, существует ли фиксированный набор законов,
которые могут ограничить власть правителя: и если да, то режим
считается монархией; а если нет, это считается деспотизмом. Шарль
де Монтескье выявил и переопределил ключевые принципы форм
правления: республика –это добродетель, монархия — это честь,
деспотия — это страх. Закон является основным принципом де-
мократии, в  силу которого законодательная власть принадлежит
только народу. Но кроме постоянных законов необходимы и поста-
новления сената, которые относятся к актам временного действия.
Движущей силой каждой классификации социально-политической
системы должно быть то, что он называл «принципом». Каждый

– 180 –
принцип действует как пружина или как двигатель для мотива-
ции поведения со стороны граждан таким образом, чтобы иметь
тенденцию поддерживать этот режим, обеспечивать его беспере-
бойную работу и в своей совокупности они должны заставить его
функционировать оптимально.
Для демократических республик и в несколько меньшей степе-
ни для аристократических республик главный принцип — это лю-
бовь к  добродетели — готовность ставить интересы сообщества
выше частных интересов. Для монархий главный принцип — это
любовь к чести, стремление достичь большего звания и привиле-
гий. Наконец, для деспотий главный принцип — это страх самого
правителя. Считается, что Шарль де Монтескье сделал более, чем
какой-либо любой другой автор его времени, чтобы термину де-
спотизм обеспечить соответствующее место в  политической лек-
сике. Политическая система не может длиться достаточно долго,
если отсутствует соответствующий принцип. Шарль де Монтескье
утверждал, что, англичане, к примеру, не смогли создать республи-
ку после гражданской войны (1642-1651 гг.), потому что в обществе
не было необходимой любви к такого типа добродетели готовность
ставить интересы сообщества выше частных интересов. К основ-
ным законам аристократии он относил те, которые определяют
право части народа самим издавать законы и следить за их испол-
нением. В монархии основные законы определяют существование
опосредствующих каналов, по которым движется власть. Главной
является власть дворянства, так что без дворянства монарх стано-
вится деспотом.
Очень важный научно-практический вклад «Духа законов»
Шарль де Монтескье сделал в области политической социологии,
которую он понимал как действия акторов и приписывал к более
или менее изобретательской социальной деятельности ее субъек-
тов. Большая часть его трактата, на самом деле, касалась того, как
география и  климат взаимодействуют с  конкретными культура-
ми, чтобы создать «дух народа» («spirit of a people»). «Дух народа»,
в свою очередь, в той или иной степени склоняет людей к опреде-
ленным видам политических и социальных институтов. Некоторые
авторы карикатурировали теорию Шарль де Монтескье, предпола-

– 181 –
гая, что он якобы утверждал, что правовые различия можно объ-
яснять просто расстоянием данного сообщества от экватора зем-
ли. В то время как социальный анализ в «Духе законов» на самом
деле гораздо более глубок и тонок, чем это воспринимали поздние
авторы, для современных читателей многим из его конкретных
утверждений не хватает строгости и четкости формулировок. Тем
не менее, его подход к социальной политике с натуралистической
как научной точки зрения оказался в  итоге очень влиятельным,
прямо или косвенно вдохновляя современные области как полити-
ческой науки, так антропологии и социологии.
Выдающейся фигурой времен Просвещения был Дени Дидро
(Denis Diderot) — французский философ, искусствовед, писатель,
ученый-энциклопедист, наиболее известный как соучредитель со-
вместно с Жаном д’Аламбером (Jean d’Alembert), главный редактор
и участник «Энциклопедии» («Encyclopédie»)205. Дени Дидро зани-
мался этой энциклопедией в течение 25 последующих лет. Он был
организатором, ответственным редактором, составителем про-
спекта, автором большинства статей по точным наукам и  лично
написал там около 7000 статей. Это была первая энциклопедия,
включающая вклады многих авторов, в которой описывалось так-
205
См.: «Энциклопедия, или толковый словарь наук, искусств и ремесел»
(Encyclopédie, ou Dictionnaire raisonné des sciences, des arts et des métiers) —
французская энциклопедия эпохи Просвещения, одно из крупнейших справоч-
ных изданий XVIII в. (тома 1-35, 1751-1780), которое, как считается, подгото-
вило социально-политическую и ментальную почву для Великой французской
революции. Книга состояла из 35 томов, насчитывала 71 818 статей и  3129
иллюстраций. Первые 28 томов (17 томов текста (60 тысяч статей) и  11 то-
мов «гравюр» (иллюстраций к  тексту), опубликованные между 1751 и  1766
годами, были созданы под редакцией Дени Дидро. Оставшиеся пять томов
энциклопедии были написаны другими авторами в 1777, а два тома индекса
(указателей) — в 1780 гг. Приложили свою руку и мысли к созданию статей
очень много видных фигур эпохи Просвещения, включая Франсуа Вольтера,
Жан Жака Руссо, Шарля де Монтескье; а  человеком, который внес наиболь-
ший вклад, являлся Луи де Жокур. Успех энциклопедии был громаден; первое
издание было напечатано в  30000 экземпляров, и  издатель, затратив на пе-
чать 1158 тысяч ливров, выручил 2630 тысяч ливров. Энциклопедии получи-
ли распространение во всех странах. в 1772 г. начала выходить «Британника»
в Эдинбурге, а  с начала XIX столетия энциклопедии вышли в  Германии, Ис-
пании, России.

– 182 –
же механическое искусство. Все тома Энциклопедии отличалась
светским тоном, скептически относящимся к библейским чудесам,
чем вызвал гнев и  религиозных, и  правительственных властей;
в 1758 г. она была запрещена католической церковью, а  в 1759 г.
ее запретило также французское правительство, хотя этот запрет
в явном виде строго не соблюдался. «Энциклопедия» являлась про-
водником новых идей. В статьях по теологии вокруг каждого дог-
мата были даны все возражения, сделанные различными ересями;
не становясь ни на чью сторону, автор лишь оттенял всю силу про-
тиворечий. В статьях по политике руководящим началом служило
учение Шарля де Монтескье.
Не было такого отжившего и вредного института, на который
не была бы направлена сдержанная, фактическая, точная, и  тем
более разрушительная критика «Энциклопедии». Особенно дей-
ствительно свежими были статьи о  земледелии, налоге на соль
(gabelle), подушном сборе (taille), привилегиях, барщине (corvée),
солдатчине (milice), ярмарках, гильдиях (maîtrises), барских охо-
тах (capitaneries). В этих и других агитационных статьях, выража-
лось внимание к  людям труда, а  также массе основательнейших
и  емких статей, посвященных практической технике. Будучи сам
сыном ремесленника, Дени Дидро видел в развитии техники сред-
ство для возвышения рабочего класса и выдавал в энциклопедии
полное руководство по всем отраслям труда, снабженное точными
и многочисленными рисунками. Он сам с величайшим вниманием
знакомился для этого с ремеслами, входя во все их детали. Вместе
с Франсуа Вольтером, Жан Жаком Руссо, Шарлем де Монтескье; Жа-
ном д’Аламбером и  другими энциклопедистами, Дени Дидро был
идеологом третьего сословия и  создателем тех идей Просвети-
тельного века, которые подготовили умы к Великой французской
революции.
Наиболее выдающийся из них — Франсуа Вольтер (François
Yoltaire) — не только французский философ-просветитель XVIII
века, но также поэт, прозаик, сатирик, трагик, историк, публи-
цист206. Дружбой с  ним гордились такие просвещенные монархи,
206
Полное собрание сочинений Франсуа Вольтера включает 92 тома, из-
дание 1785 г., Париж, типография De������������������������������������������
��������������������������������������������
l����������������������������������������
�����������������������������������������
’���������������������������������������
Imprimerie�����������������������������
de��������������������������
����������������������������
la�����������������������
�������������������������
Soci������������������
����������������������
����������������
t����������������
é Litt����������
��������������
��������
raire����
���
Ty-

– 183 –
как Екатерина II, Фридрих II, Густав III шведский. Рассказывая
своим согражданам о  передовых порядках и  институтах Англии
в  «Философских письмах»207, Франсуа Вольтер выступал против
французской деспотической власти, феодально-сословного нера-
венства, религиозных гонений и нетерпимости, практиковавших-
ся в то время на его родине. Излагая свои впечатления об Англии,
он резко критиковал царившие во Франции феодальные порядки,
религиозную нетерпимость и  мракобесие. Размышляя в  «Фило-
софских письмах» над тем, каким образом англичанам удалось при-
близиться к «естественному состоянию», он обращал внимание на
их многовековую борьбу за гражданскую свободу, начиная с Вели-
кой хартии вольностей и кончая революцией середины XVII века.
Касаясь последней, он замечал, что «установить свободу в Англии
стоило недешево. Идол деспотической власти был потоплен в мо-
рях крови; однако англичане вовсе не считали, что они слишком
дорого заплатили за достойное законодательство. Другие нации
пережили не меньше смут и пролили не меньшее количество кро-
ви; но кровь эта, которую они проливали за дело своей свободы,
только крепче сцементировала их рабство»208. Тем самым Франсуа
Вольтер, несмотря на свои многочисленные оговорки, давал по
сути дела социальное оправдание английской революции, что не
могло не стимулировать разработку во французском Просвещении
идеи преобразования общества путем революционной борьбы, во-
оруженного восстания против королевской власти. Он противопо-
ставлял гражданские свободы в Англии французскому политиче-
скому абсолютизму, излагал принципы эмпирической философии
Фрэнсиса Бэкона, Джона Локка и Исаака Ньютона, сравнивал тео-
рии Исаака Ньютона и Рене Декарта. Он ввел в научный оборот тер-
мин «философия истории». Борясь словом и делом в своих художе-
ственных произведениях и в публицистических памфлетах против

pographique�������������������������������������������������������������
. На русском языке в библиотеке зарубежной классики опублико-
ван трехтомник: Вольтер, Франсуа. Собрание сочинений: в 3 т. (комплект из 3
книг). М.: Изд-во Книжный Клуб Книговек, 2015.1312 с.
207
См.: Вольтер Ф. Философские сочинения. М.: Наука, 1988. 751 с. С. 70-
226. (Сер. Памятники философской мысли).
208
Вольтер Ф. Философские сочинения. М.: Наука, 1988. 751 с. С. 92.

– 184 –
господства религиозных суеверий, заблуждений и предрассудков,
против клерикального изуверства, Франсуа Вольтер продвигал
идеи религиозной терпимости (tolérence), особенно между католи-
ками и  протестантами. Особое место в  его взглядах занимало от-
ношение к христианству, а именно: христианское мифотворчество
он считал обманом простых людей, которые верили во Всевыш-
него. Огромное значение имела его популяризация индуктивного
метода материалиста Фрэнсиса Бэкона и физика Исаака Ньютона
и того, что он выступил сторонником опытного познания. Отвер-
гая бесплодную, обанкротившуюся схоластику (синтез христиан-
ского (католического) богословия и логики Аристотеля), Франсуа
Вольтер создал в салонах Франции моду на английский эмпиризм.
Являясь представителем школы естественного права, он считал,
что любой индивид имеет право на наличие в  отношении неот-
чуждаемых естественных прав, таких, как свобода, собственности,
безопасности, равенства. Франсуа Вольтер достаточно позитивно
относился к  частной собственности, считая конструктивной ее
нормальное функционирование.
Этим объяснялось его отрицательное отношение к Жан-Жаку
Руссо, у  которого по поводу частной собственности были диаме-
трально противоположные взгляды. Теоретической основой со-
циальной философии Франсуа Вольтера была модификация дого-
ворной теории, согласно которой в основе общества и государства
лежало молчаливое соглашение, обязывающее верховную власть
действовать на благо своих подданных и  обеспечивать соблю-
дение их естественных прав, важнейшими из которых считались
свобода, равенство перед законом и  собственность на продукты
своего труда»209. По социальным воззрениям Франсуа Вольтер был
сторонником такого неравенства, что общество должно делиться
на «образованных и богатых» и на тех, кто, «ничего не имея», «обя-
зан на них работать». При этом «если народ начнет рассуждать, то
все погибло» (из его писем). Народу поэтому незачем давать обра-
зование. Он был автором «Философского словаря», который в пол-
ном собрании его сочинений занимает пять томов. С продвижения
209
Кузнецов В. Н. Философское творчество Вольтера и  современность.
в кн.: Вольтер Ф. Философские сочинения. М.: Наука, 1988. 751 с. С. 41.

– 185 –
литературных и  философских идей Франсуа Вольтера началась
европейская известность Джона Локка, освоение философского на-
следия которого для французского Просвещения имело фундамен-
тальное значение.
Джон Локк (���������������������������������������������
John�����������������������������������������
Locke�����������������������������������
����������������������������������������
) — великий английский философ, вы-
разитель сенсуализма, эмпиризма, теоретик либерализма, антро-
пологии, эпистемологии, политической философии. Его свежие
идеи и  свободомыслие оказали огромное влияние на развитие
Просвещения X���������������������������������������������������
V��������������������������������������������������
II-X����������������������������������������������
V���������������������������������������������
III веков, он признан как один из самых влия-
тельных мыслителей своего времени, включая создателей амери-
канской Декларации независимости. Джон Локк считал основой
познания является опыт, который состоит из единичных восприя-
тий, которые, в свою очередь, делятся на ощущения как действия
внешних предмета на органы чувств, и  рефлексии. В  результате
процесса абстрагирования восприятий в уме возникают идеи. Его
принцип эмпирии постулировал первичность ощущения перед
разумом. По мнению Джона Локка, все сложные идеи постепенно
вырабатываются рассудком из простых идей, а  простые проис-
ходят из внешнего или внутреннего опыта. Его нижеследующие
политические идеи имели особое конструктивное значение для
изменения ментальности целой эпохи: (1) естественное состояние
— это состояние полной свободы и  равенства при распоряжении
своим имуществом и своей жизнью; это состояние мира и добро-
желательности, мир и  безопасность предписывают сами законы
природы; (2) право на собственность является естественным пра-
вом; собственность — это жизнь, свобода и имущество, в том чис-
ле, собственность интеллектуальная собственность; (3) свобода
есть право человека располагать, владеть и  распоряжаться своей
личностью, своими действиями, своим трудом и его результатами,
своими передвижениями, служить только закону и  справедливо-
сти; (4) разработка теорий общественного договора, гражданско-
го общества, правового демократического государства (в частно-
сти, идея обязательности подотчетности короля и лордов закону);
(5) принцип разделения властей: на законодательную, исполни-
тельную и федеральную власти, последняя занимается объявлени-
ем войны и мира, дипломатическими вопросами, участием в сою-

– 186 –
зах и коалициях; государство создано для гарантии естественного
права (жизнь, свобода, имущество) и законов (мир и безопасность),
оно не должно посягать на естественное право, должно быть ор-
ганизовано так, чтобы естественное право было надежно гаран-
тировано; (6) правомерность и  необходимость восстание народа
против тиранической власти, посягающей на естественные права
и его свободу народа; реализация при этом принципов демократи-
ческой революции; (7) построение государства на началах личной
свободы, происхождение государства на предположении обоюдно-
го договора, заключенного с согласия всех граждан, причем они, от-
казываясь от права лично защищать свое достояние и наказывать
нарушителей закона, предоставляют это государству; правитель-
ство должно состоять из людей, избранных с общего согласия для
наблюдения за точным соблюдением законов, установленных для
сохранения общей свободы и благосостояния; человек подчиняет-
ся только этим законам, а не произволу и капризу неограниченной
власти; (8) состояние деспотизма хуже, чем естественное состоя-
ние, потому что в последнем каждый может защищать свое право,
а перед деспотом он не имеет этой свободы; нарушение договора
уполномочивает народ требовать обратно свое верховное право210.
В 1830-х гг. не только Огюст Конт позиционировал термин «со-
циология», но и француз Алексис де Токвилль разрабатывал соци-
альную теорию. Хотя многие ученые его не считают «основателем
социологии». Хотя во многих американских и  английских совре-
менных трудах по социальным наукам ему отдают особый прио-
ритет как создателю конкурентной социальной теории. В  част-
ности, Джон Эльстер назвал свою книгу «Alexis de Tocqueville, the
First Social Scientist» (Алексис де Токвилль — первый социальный
ученый», 2009 г. изд.)211; хотя американский социолог-теоретик
Джонатан Тернер как-то не удостоил его такой чести212. Поо это-
210
См.: Локк Дж. Сочинения: в 3 т. / под ред. И. С. Нарского. Т. 1, 623 с.; Т. 2,
560 с.; Т. 3, 734 с. М.: Мысль, 1985.
211
Alexis de Tocqueville, the First Social Scientist by Jon Elster (Author). Pub-
lisher: Cambridge University Press; 1 edition (1st edition, April 27, 2009), 212 p.
212
Тем удивительнее, что в своем широкомасштабном фундаментальном
труде Джонатана Тернера издания 2013 г. «Теоретическая социология: с 1830

– 187 –
му поводу много научных дискуссий. С одной стороны, произошел
некий идейный взрыв по переосмыслению теоретических работ
Алексиса де Токвилля в научных областях общей и экономической
социологии, политологии, культурологии, истории, отмечаемый
своеобразным Ренессансом по отношению к его наследию213; с дру-
гой стороны, во многих работах ведущих авторов, представляющих
современные социальные и  социологические теории, нет более
или менее больших обзоров по поводу научного вклада Алексиса
де Токвилля, хотя рассматриваются его ключевые идеи и учитыва-
ются реальные социологические заслуги в тех или иных разверну-
тых формулировках214.

г. по настоящее время» издания SAGE Publications, Inc. объемом 1120 страниц


у Джонатана Тернера нет специальной главы, посвященной социологическому
творчеству Алексиса де Токвилля, в то время как теоретическая социология
у него начинается именно с 1830 г. См.: Turner, Jonathan (2013). Theoretical
�����������������
Soci-
ology: 1830 to the Present, Sage Publications, Inc. 1120 p.
213
Alexis de Tocqueville, the First Social Scientist by Jon Elster (Author). Pub-
lisher: Cambridge University Press; 1 edition (1st edition, April 27, 2009), 212 p.;
America after Tocqueville: Democracy against Difference (2004) by Harvey Mitch-
ell (Author). Publisher: Cambridge University Press; First Published edition (Sep-
tember 16, 2002), 338 p.; Individual Choice and the Structures of History: Alexis de
Tocqueville as Historian Reappraised by Harvey Mitchell (Author). Publisher: Cam-
bridge University Press (April 26, 1996), 306 p.; Tocqueville, Lieber, and Bagehot
(2003) Liberalism Confronts the World. Authors: Clinton, D. Published New York:
Palgrave Macmillan; Basingstoke: Palgrave, distributor, x, 159 p.; Tocqueville: The
Ancien Regime and the French Revolution by Jon Elster (Editor). Publisher: Cam-
bridge University Press; (1 edition June 20, 2011), 320 p. (Series: Cambridge Texts in
the History of Political Thought); Tocqueville's Political Economy by Richard Swed-
berg. Published by Princeton University Press, 2009. 352 p.
214
См����������������������������������������������������������������������
.: Abrutyn S. (ed.) Handbook of contemporary sociological theory. Pub-
lisher: Springer, 2016. 580 p.; Adler P. (ed.) and others (2016) The Oxford Handbook
of Sociology, Social Theory, and Organization Studies: Contemporary Current (2016)
Oxford University Press, 2016, 816 p.; Calhoun C., Gerteis J., Moody J., Pfaff S. Con-
temporary Sociological Theory. Indermohan Virk Publisher: Wiley-Blackwell, 2012.
504 p.; Contemporary Sociological Theory. An Integrated Multi-Level Approach by
Doyle Paul Johnson. Publisher: Springer; (1st edition October 29, 2010), 652 p.;
Handbook of Contemporary European social theory. Edited by Gerard Delanty (Edi-
tor). Publisher: Routledge 2006 (August 14, 2014), 448 p.; Philosophy of social sci-
ence by Alexander Rosenberg. Routledge; 5 edition (July 30, 2015) 360 p.; Routledge

– 188 –
Алексис де Токвилль получил широкую известность за свои вы-
дающиеся социальные научные работы «Демократия в Америке»
(в двух томах, издания 1835 и 1840 гг.) и «Старый режим и револю-
ция» (1856 г.) 215. В обоих случаях он проанализировал улучшение
уровня жизни и социальных у