Вы находитесь на странице: 1из 126

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ

ЮРИСПРУДЕНЦИИ И ВОПРОСЫ
ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

Сборник статей по материалам XXII международной


научно-практической конференции

№ 4 (22)
Апрель 2019 г.

Издается с июля 2017 года

Москва
2019
УДК 34
ББК 67
Т33

Т33 Теоретические аспекты юриспруденции и вопросы


правоприменения. сб. ст. по материалам XXII междунар. науч.-
практ. конф. – № 4(22). – М., Изд. «Интернаука», 2019. – 124 с.

ISSN 2541-9889 © ООО «Интернаука», 2019


Оглавление
Секция 1. Административное право, финансовое 6
право, информационное право
БРЕМЯ ОТВЕТСТВЕННОСТИ НАЛОГОПЛАТЕЛЬЩИКОВ 6
В ДЕЙСТВУЮЩЕМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ МОЛДОВЫ
Гулка Лилия Васильевна
ИНСТИТУТ БАНКОВСКОЙ ТАЙНЫ В МЕЖДУНАРОДНОЙ 10
БОРЬБЕ С НАЛОГОВЫМИ ПРЕСТУПЛЕНИЯМИ
Мамхегова Даниза Асланбековна
О НЕКОТОРЫХ ВОПРОСАХ АДМИНИСТРАТИВНОГО 14
СУДОПРОИЗВОДСТВА ПО ДЕЛАМ О
ГОСПИТАЛИЗАЦИИ ГРАЖДАНИНА В МЕДИЦИНСКУЮ
ПРОТИВОТУБЕРКУЛЕЗНУЮ ОРГАНИЗАЦИЮ
В НЕДОБРОВОЛЬНОМ ПОРЯДКЕ
Сосновщенко Татьяна Романовна
Созинова Виктория Александровна
Секция 2. Гражданский процесс; арбитражный 18
процесс
УДОВЛЕТВОРЕНИЕ ТРЕБОВАНИЙ КРЕДИТОРОВ КАК 18
ОСНОВАНИЕ ДЛЯ ПРЕКРАЩЕНИЯ ПРОИЗВОДСТВА
ПО ДЕЛУ О БАНКРОТСТВЕ
Поцелуева Любовь Игоревна
Секция 3. Гражданское право; 23
предпринимательское право; семейное право;
международное частное право
К ВОПРОСУ ОБ ОБЕСПЕЧЕНИИ СОБЛЮДЕНИЯ НОРМ 23
МЕЖДУНАРОДНОГО ГУМАНИТАРНОГО ПРАВА
И ВОЗМЕЩЕНИЯ ВРЕДА ЖЕРТВАМ ВОЙН
И ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ
Алганими Фаид Хади Абед
ПРАВОВАЯ ПРИРОДА РЕШЕНИЯ СОБРАНИЯ 27
Мамедалиева Альбина Вугаровна
ПОНЯТИЕ И ПРИЗНАКИ НЕДОБРОСОВЕСТНОЙ 34
КОНКУРЕНЦИИ
Санталова Марина Юрьевна
К ВОПРОСУ ЗАЩИТЫ ИНТЕРЕСОВ ЮРИДИЧЕСКИХ 38
ЛИЦ В СУДАХ НА ПРИМЕРЕ ТОВАРНОГО ЗНАКА
Созинова Виктория Александровна
Сосновщенко Татьяна Романовна
ОБРАЩЕНИЕ В СОБСТВЕННОСТЬ ГОСУДАРСТВА 42
ВЫМОРОЧНОГО ИМУЩЕСТВА В ВИДЕ ДЕНЕЖНЫХ
СРЕДСТВ
Тищенко Анастасия Анатольевна
Секция 4. Международное право; европейское 46
право
РОЛЬ ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННЫХ СУДОВ 46
В ОСУЩЕСТВЛЕНИИ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА
Зуев Павел Павлович
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ МЕЖДУНАРОДНЫХ 51
НЕПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫХ ПРАВОЗАЩИТНЫХ
ОРГАНИЗАЦИЙ
Истамова Дилафруз Ойбек кизи
ДОКТРИНА ОГРАНИЧЕННОГО ТЕРРИТОРИАЛЬНОГО 57
СУВЕРЕНИТЕТА В ПРАВЕ ТРАНСГРАНИЧНЫХ
ВОДНЫХ РЕСУРСОВ
Эдгар Мейроян Самвелович
Секция 5. Природоресурсное право; аграрное 68
право; экологическое право
РЕТРОСПЕКТИВА ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В СФЕРЕ 68
ЛЕСОПОЛЬЗОВАНИЯ
Варванцева Светлана Юрьевна
Секция 6. Судебная власть, прокурорский надзор, 72
организация правоохранительной деятельности
ОБ АДВОКАТЕ В.И. УЛЬЯНОВЕ (ЛЕНИНЕ) 72
Васяев Александр Александрович
Секция 7. Уголовное право и криминология; 81
уголовно-исполнительное право
РАЗГРАНИЧЕНИЕ УГОЛОВНО И АДМИНИСТРАТИВНО 81
НАКАЗУЕМЫХ ПРОЯВЛЕНИЙ ЭКСТРЕМИЗМА
В ЗАВИСИМОСТИ ОТ ОБЩЕСТВЕННОЙ ОПАСНОСТИ
ТАКИХ ДЕЯНИЙ (НА ПРИМЕРЕ СТ. 282 УК РФ
И СТ. 20.3.1 КОАП РФ)
Орлова Елена Юрьевна
РАЗВИТИЕ ИНСТИТУТА АДМИНИСТРАТИВНОЙ 85
ПРЕЮДИЦИИ В СОВЕТСКОМ УГОЛОВНОМ ПРАВЕ:
ИСТОРИКО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ
Пахно Денис Геннадьевич
К ВОПРОСУ О КРИМИНОЛОГИЧЕСКОЙ 92
ХАРАКТЕРИСТИКЕ ЖЕНСКОЙ ПРЕСТУПНОСТИ
Сосновщенко Татьяна Романовна
Созинова Виктория Александровна
Секция 8. Уголовный процесс, криминалистика; 98
оперативно-розыскная деятельность
НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ РЕАЛИЗАЦИИ 98
ЭЛЕКТРОННО-ИНФОРМАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ
В ДОСУДЕБНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ
ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ
Кужабаева Гульнэр Маратовна
КЛАССИФИКАЦИЯ ЛИЦ, ОКАЗЫВАЮЩИХ 102
ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ ПРОЦЕССУ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ
ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
Невский Евгений Петрович
СООТНОШЕНИЕ РЕФЛЕКСИВНОГО УПРАВЛЕНИЯ 106
И ОПЕРАТИВНОЙ КОМБИНАЦИИ В ОПЕРАТИВНО-
РОЗЫСКНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
Невский Евгений Петрович
НОРМАТИВНО-ПРАВОВАЯ ОСНОВА 110
ДОКУМЕНТИРОВАНИЯ РЕЗУЛЬТАТОВ ОПЕРАТИВНО-
РОЗЫСКНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В РОССИИ И США:
СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ
Николаев Виктор Эрдэмович
ПРОБЛЕМА ПРОИЗВОДСТВА СУДЕБНО- 115
ПОЧЕРКОВЕДЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ МАТЕРИАЛОВ,
ВЫПОЛНЕННЫХ ИЕРОГЛИФИЧЕСКИМ ПИСЬМОМ
Пирог Юлия Сергеевна
ОСОБЕННОСТИ РАССМОТРЕНИЯ СООБЩЕНИЙ 120
ПО ФАКТАМ ДОРОЖНО-ТРАНСПОРТНЫХ
ПРОИСШЕСТВИЙ, ПОВЛЕКШИХ ПО
НЕОСТОРОЖНОСТИ ПРИЧИНЕНИЕ СРЕДНЕЙ
ТЯЖЕСТИ ВРЕДА ЗДОРОВЬЮ ЧЕЛОВЕКА
Садвакасова Адель Талгатовна
СЕКЦИЯ 1.

АДМИНИСТРАТИВНОЕ ПРАВО, ФИНАНСОВОЕ


ПРАВО, ИНФОРМАЦИОННОЕ ПРАВО

БРЕМЯ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
НАЛОГОПЛАТЕЛЬЩИКОВ В ДЕЙСТВУЮЩЕМ
ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ МОЛДОВЫ

Гулка Лилия Васильевна


конференциар –университар, доктор права, адвокат,
преподаватель в Европейском Университете Молдовы,
Республика Молдова, г. Кишинев

Множество обязательств, которые налоговое законодательство


накладывает на налогоплательщиков, и, прежде всего, бремя этих
обязательств все время поощряло налогоплательщиков изобретать
различные способы избежание налоговых обязательств. Уклонение от
уплаты налогов всегда было особенно активным и гениальным, потому
что налог, поражающий людей в их богатстве, достигает их в наиболее
чувствительном интересе: денежном интересе, считает профессор права
Шагуна Д.Д. [1, с. 46]. Российский профессор Брызгалин А. в своей
работе определяет уклонение от уплаты налогов - преднамеренные
действия налогоплательщика, которые позволяют налогоплательщику
уклоняться или в некоторой степени уменьшить его обязательные пла-
тежи в бюджет, осуществляемые в виде налогов, сборы или другие явные
финансовые обязательства, предусмотренные законом [2, с. 70]. Понятие
уклонения от уплаты налогов в законодательстве Республики Молдова
предусмотрено только в ст. 244 и 2441 Уголовного кодекса [3, с. 27].
Поскольку любое нарушение правовых норм предусматривает
определенную ответственность, налоговая система не может функцио-
нировать без института ответственности [2, с. 134]. Ответственность
за уклонение от уплаты налогов по смыслу ст. 231 п. 1 Налогового
кодекса [4, с. 145], означает что, фискальный орган на условиях,
предусмотренных налоговым законодательством, применяет санкции
в отношении лиц, совершивших налоговые правонарушения.
Налоговый кодекс в ст. 129, п. 12 предусматривает фискальное
нарушение, - действие или бездействие, выраженное в ненадлежащем или
ненадлежащем исполнении положений фискального законодательства,

6
в результате нарушения законных прав и интересов участников
фискальных отношений, ответственность за которые предусмотрена в
соответствии с правилами Налогового кодекса [4, с. 140]. Следовательно,
наличие налогового правонарушения также может быть установлено
после его начала, если деяние было установлено в соответствии с законом
о нарушении, и оно представляет собой идеальную совокупность фактов,
санкционированных на основании двух законов, например: согласно
Кодексу о правонарушениях ответственность несет лицо, кто совершил
нарушение, и в соответствии с налоговым законодательством экономи-
ческий агент/ индивидуальный предприниматель привлечен к налоговой
ответственности [5, с. 54].
Делая вывод, что налоговое обязательство является самим нало-
говым нарушением, и для того, чтобы налогоплательщик был обязан
обложить налогом, мы различаем налоговые нарушения, которые
заключаются в следующем:
а) незначительное налоговое нарушение Налоговая льгота счита-
ется незначительной, что соответствует как минимум одному критерию:
1) сумма налога или налога составляет до 100 леев (порядка 10 Евро) для
физических лиц, не осуществляющих предпринимательскую деятель-
ность, и 1000 леев (порядка 50 Евро) для физических лиц, осущест-
вляющих предпринимательскую деятельность, и юридических лиц,
налоговый период частично - в случае не предъявления, задержки
декларирования или уменьшения налога; 2) совершено впервые;
б) Значительное налоговое мошенничество. Существенное откло-
нение от налогового нарушения соответствует как минимум одному
критерию: 1) сумма налога или налога, подлежащая уплате, превышает
100 леев для физических лиц, которые не осуществляют предпринима-
тельскую деятельность, и 1000 леев для физических лиц, занимающихся
предпринимательской деятельностью; юридические лица, в том числе
за каждый финансовый период частично - в случае не предъявления,
несвоевременного декларирования или снижения налога; 2) нарушение
содержится в некоторых статьях Налогового кодекса: ст. 253 (Предот-
вращение деятельности фискального органа), ст. 254 (Неиспользование
банкоматов и терминалов контроля / оплаты наличными), ст. 256
(Несоблюдение правил бухгалтерского учета налогоплательщиков),
ст. 257 (Нарушение правил бухгалтерского учета и учета в фискальных
целях), ст. 2571 (неразглашение налоговой накладной на заложенный
товар), ст. 259 (Нарушение со стороны финансовых учреждений
(филиалы или дочерние предприятия) расчетного метода), ст. 260
абзац (4) (непредставление налоговой накладной в установленный
законом срок), - ст. 260 (5) (В случае уменьшения налогооблагаемого
дохода), ст. 261 (Нарушение правил исчисления и уплаты налогов

7
и сборов), ст. 262 (Отсутствие "акцизных марок"), ст. 2621 (Несоблю-
дение правил сбыта сигарет с фильтром), ст. 263 (Несоблюдение
правил принудительного исполнения налогового обязательства),
ст. 2631 (Уплотнение или повреждение уплотнения) [4, с. 145].
Процедура ответственности за налоговые нарушения применяется
в соответствии с законодательством, действующим вовремя и по месту
рассмотрения дела о налоговых нарушениях. В соответствии с поло-
жениями ст. 241 Налогового кодекса, положения о налоговых льготах
рассматриваются налоговыми органами и органами Министерства
внутренних дел, но с учетом положений п. (6) ст. 216 налогового кодекса,
акт фискального контроля, который является единственным документом,
в котором фиксируются результаты налогового контроля, может быть
составлен только сотрудником фискального отдела или лицом,
ответственным за орган контроля [6, с. 139].
Целью процедуры рассмотрения дела о налоговом нарушении
является: быстрое, многостороннее, исчерпывающее и объективное
выяснение обстоятельств, при которых оно произошло, его урегули-
рование в строгом соответствии с законом, обеспечение исполнения
решения, а также определение причин и условий, способствовавших
совершению комиссии налоговые льготы, предотвращение нарушений,
правоохранительное образование и законность.
Как и в случае с другими процедурами, в случае процедуры нало-
говой проверки лица, привлеченные к ответственности за налоговые
нарушения, имеют некоторые права и обязанности. Таким образом,
лицо, привлекаемое к ответственности за нарушение налогового
законодательства, имеет право: - знакомиться с делом, давать
объяснения, представлять доказательства, формулировать запросы,
оспаривать решение по делу; воспользоваться помощью адвокату,
которому поручено осуществление указанных прав от его имени.
Облагаемое лицо осуществляет свои личные процессуальные права
через представителя или совместно с представителем, а облагаемое
налогом юридическое лицо - через управляющего или его представителя.
Рассмотрение дела о фискальном нарушении проводится в офисе
фискального органа, где налогоплательщик находится в качестве дока-
зательства или помощи, или в другом месте, учрежденном фискальным
органом. Дело рассматривается в закрытом порядке органом, уполно-
моченным рассматривать такие дела, при условии соблюдения налоговой
тайны. Дело о налоговом нарушении рассматривается в присутствии
лица, несущего ответственность за совершение нарушения, которое
налоговым органом объявляет в письменной форме (повесткой) место,
дату и время рассмотрения дела.

8
Экспертиза в отсутствие лица, ответственного за совершение
нарушения, проводится только в том случае, если имеется информация
о том, что в установленном порядке было объявлено о месте, дате
и времени рассмотрения дела, и если не поступило мотивированного
запроса об отложении экспертизы [7, с. 58].
Дело о налоговом нарушении должно быть рассмотрено в
течение 15 дней с даты: а) представления несогласия - в случае его
своевременного представления; б) истечение срока несогласия - если
оно не было предъявлено или было представлено с опозданием.
Определяя причины и условия совершения налогового право-
нарушения, налоговый орган, рассматривающий дело, может подать
предложения по устранению этих причин и условий [8, с. 45]. И если в
процессе рассмотрения дел о налоговых нарушениях были обнаружены
признаки преступления, материалы направляются в органы прокуратуры
в соответствии с их компетенцией.

Список литературы:
1. Шагуна Д.Д., Ротару П. Финансовое и бюджетное право. Издательство
«ALL Beck», 2003. с. 219.
2. Брызгалин А. Налоги и налоговое право. Москва: Аналитика-Пресс, 1997,
с. 408.
3. Уголовный кодекс Республики Молдовы, № 985 от 18.04.2002. В:
Официальный вестник Республики Молдова, 2009, № 72-74, с: 195.
4. Налоговый кодекс Республики Молдова, № 1163 от 24.04.1997. В:
Официальный вестник Республики Молдова, 2005, № специальный выпуск.
5. Кодекс правонарушений Республики Молдовы, № 218 от 24.10.2008.
В: Официальный вестник Республики Молдова, 2009, № 3-6, с. № 15.
6. Гулка Л. Налоговое право. Издательство” Biotehdesign” № 2017, с. 371.
7. Решение Пленума Вышей Судебной Палаты Республики Молдовы,
„Относительно некоторых аспектов применения положений налогового
законодательства к рассмотрению судебных споров по налогообложению
налогов и сборов, применение санкций налоговыми органами”, № 25 от
15.07.2002. В: Вестник Вышей Судебной Палаты Республики Молдовы,
2010, № 7-8, с. 12.
8. Решение Вышей Судебной Палаты Республики Молдовы, “О судебной
практике применения некоторых положений налогового законодательства”,
№ 13 от 27.03.1997, с. 19.

9
ИНСТИТУТ БАНКОВСКОЙ ТАЙНЫ
В МЕЖДУНАРОДНОЙ БОРЬБЕ С НАЛОГОВЫМИ
ПРЕСТУПЛЕНИЯМИ

Мамхегова Даниза Асланбековна


магистрант,
МГУ им. М.В. Ломоносова,
РФ, г. Москва

BANK SECRECY IN THE CONTEXT OF INTERNATIONAL


TAX FRAUD COMBATING

Daniza Mamkhegova
Lomonosov Moscow State University,
Russia, Moscow

Аннотация. Настоящая статья посвящена анализу института


банковской тайны, его целям и особенностям его применения в контексте
международной борьбы с налоговыми правонарушениями. Автором
выявлены меры ограничения института банковской тайны в странах
участницах ОЭСР.
Abstract. This article is devoted to the analysis of the institution
of bank secrecy, its purposes and features of its application in the context
of the international fight against tax offenses. The author reveals the measures
of restriction of the institution of Bank secrecy in the OECD member States.

Ключевые слова: банковская тайна, ОЭСР, соглашения об избе-


жании двойного налогообложения, низконалоговые юрисдикции.
Keywords: bank secrecy, OECD, double tax treaties, low tax
jurisdictions.

В течение последних десятилетий значительно возрос дисбаланс


между национальными налоговыми органами, чьи полномочия рас-
пространяются исключительно в пределах собственной юрисдикции,
и налогоплательщиков, чья экономическая активность перестала ограни-
чиваться территорией одного государства. Все более и более привычным
представляется, когда налогоплательщик с местом жительства в одной
стране имеет активы в другой, управляя ими из третьего государства.

10
Такое несоответствие порождает серьезную проблему для бюджетов
многих государств – уклонение от уплаты налогов, в результате чего
государство теряет значительные суммы денежных средств, которые
могли быть направлены на покрытие важнейших статей государственных
расходов, таких как: здравоохранение, образование, вооружение, иные
социальные расходы.
В контексте сформировавшейся общемировой тенденции Органи-
зация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) выработала
подходы в политике по борьбе с уклонением от уплаты налогов и мошен-
ничеством в сфере налогообложения. Позиция ОЭСР основывается на
отстаивании принципов прозрачности и международного сотрудничества
налоговых органов, а также улучшения публичного финансового
менеджмента.
Важной составляющей такого международного сотрудничества
и борьбы с уклонением от уплаты налогов является обмен информацией.
В условиях, когда каждое государство принимает единообразные стан-
дарты в сфере налогообложения, в банковской сфере, выбор юрисдикции
для налогоплательщика перестает упираться в поиск полулегальных
преимуществ, связанных с уводом капитала в непрозрачные
низконалоговые юрисдикции, а становится лишь поиском, основанным
на стандартных коммерческих соображениях и законных интересах
налогоплательщика.
Однако в подавляющем большинстве стран мира существует
концепция банковской тайны, происходящая из идеи государственной
защиты неприкосновенности частной жизни, в основе которой лежит
идея неразглашения кредитными организациями любых сведений об
операциях по счету клиента и сделках в его интересах, об их вкладах
и счетах.
В некоторых государствах банковская тайна распространяется
также на случаи, когда в отношении клиентов кредитных организаций
возбуждается уголовное дело. В ряде государств (Сингапур, Швейцария,
Люксембург) кредитным организациям запрещено раскрывать какие-либо
сведения, составляющие банковскую тайну, государственным органам
следствия, а также правоохранительным органам. Концепция банковской
тайны не вписывается в политику борьбы с налоговыми преступлениями,
которая предусматривает кооперацию и увеличение прозрачности.
ОЭСР является главным наднациональным органом, осущест-
вляющим борьбу с международным налоговым мошенничеством и
налоговыми преступлениями. На первый план в повестке ОЭСР выходит
совершенствование обмена налоговой информацией. Для этих целей
предлагается две модели такого совершенствования:

11
1. Соглашения об обмене налоговой информацией
Глобальный Форум ОЭСР разработал данную концепцию в
2002 году. Организацией было разработано модельное соглашение,
предусматривающее заключение как в двустороннем, так и многосто-
роннем порядке. По состоянию на март 2019 года, было заключено более
3 600 двусторонних соглашений об обмене налоговой информацией
странами более чем 90 различных юрисдикций.
Сторонами соглашений об обмене информацией являются компе-
тентные стороны договаривающихся стран, осуществляющие обмен
любой существенной информацией касаемо процесса администри-
рования налогов от имени договаривающихся стран.
Условия таких соглашений предусматривают «аннулирование»
банковской тайны применительно к случаям международного обмена
информацией. В соответствии с условиями, информация предоставляется
по запросу одной из сторон.
Следует обратить внимание на то, что информация, предостав-
ляемая в рамках соответствующего обмена, является конфиденциальной
и раскрывается только лицам и государственным органам, связанным
с деятельностью по администрированию, контролю и надзору в сфере
налогообложения.
2. Соглашения об избежании двойного налогообложения
Международный обмен информацией в вопросах налогообложения
основывается на положениях статьи 26 Модельной конвенции ОЭСР
об избежании двойного налогообложения и на соглашениях, заклю-
чаемых странами на основе данного акта.
До 2005 года объем потенциально доступной для другого госу-
дарства налоговой информации ограничивался пределами действия
банковской тайны. Однако, банковская тайна была исключена из
Модельной конвенции в качестве основания, ограничивающего обмен
налоговой информации. В соответствии с новой редакцией статьи
26(5) Модельной конвенции:
«Ни при каких обстоятельствах положения абзаца 3 не
предусматривают права Договаривающейся Страны отказать в
предоставлении информации исключительно на основании распоря-
жения банком, иной кредитной организацией, назначенным лицом
или лицом, действующим в качестве агента, такой информации».
Некоторыми странами с учетом национальной банковской политики
были сделаны оговорки к вышеупомянутой статье конвенции. Однако
под влиянием международного сообщества, данные оговорки были
сняты в 2009 г.

12
Таким образом, банковская тайна является институтом, обеспе-
чивающим частный интерес налогоплательщика, однако, для целей
баланса частного и публичного интереса и осуществления правосудия
над субъектами налоговых преступлений, международное сообщество
все чаще накладывает определенные ограничения на данный принцип.

Список литературы:
1. OECD, Fighting Tax Crime: the ten global principles, 2017,
http://www.oecd.org/tax/crime/fighting-tax-crime-the-ten-global-principles.htm.
2. OECD, Illicit Financial Flows, 2018, https://www.oecd.org/dac/illicit-financial-
flows-9789264268418-en.htm.
3. OECD, OECD Strategic Approach to combating corruption and promoting
integrity, 2018, http://www.oecd.org/corruption/OECD-Strategic-Approach-
Combating-Corruption-Promoting-Integrity.pdf.
4. OECD, The detection of foreign bribery 2017, http://www.oecd.org/corruption/
the-detection-of-foreign-bribery.htm.
5. OECD, The liability of legal persons for foreign bribery: a stocktaking report,
2016, http://www.oecd.org/daf/anti-bribery/Liability-Legal-Persons-Foreign-
Bribery-Stocktaking.pdf.
6. Центр налоговой политики и налогового администрирования ОЭСР,
Осведомленность об отмывании денежных средств – руководство для
налоговых инспекторов и налоговых ревизоров, 2009, https://www.oecd.org/
ctp/crime/Money-Laundering-Awareness-Handbook-Russian.pdf.

13
О НЕКОТОРЫХ ВОПРОСАХ АДМИНИСТРАТИВНОГО
СУДОПРОИЗВОДСТВА ПО ДЕЛАМ
О ГОСПИТАЛИЗАЦИИ ГРАЖДАНИНА
В МЕДИЦИНСКУЮ ПРОТИВОТУБЕРКУЛЕЗНУЮ
ОРГАНИЗАЦИЮ В НЕДОБРОВОЛЬНОМ ПОРЯДКЕ

Сосновщенко Татьяна Романовна


студент четвёртого курса Волго-Вятского института (филиала)
Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА),
РФ, г. Киров

Созинова Виктория Александровна


студент четвёртого курса Волго-Вятского института (филиала)
Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА),
РФ, г. Киров
С начала 1960-х на территории России ведётся широко-
масштабная политика, направленная за недопущение распространения
туберкулёза и контроль над заболеваемостью. В рамках этой политики,
в частности, принимаются или дополняются соответствующие
нормативные акты. Например, в 2001 году был принят Федеральный
закон № 77-ФЗ «О предупреждении распространения туберкулеза в
Российской Федерации», дающий легальное определение этого забо-
левания: в статье 1 указывается, что туберкулёз – это «инфекционное
заболевание, вызываемое микобактериями туберкулёза» [1]. Данные
микробактерии передаются воздушно-капельным путём, а после инфи-
цирования заболевание протекает в бессимптомной форме, которая
в некоторых случаях может перейти в активную и заразную для
окружающих, именно поэтому необходимо контролировать переме-
щения заболевшего и оказывать ему своевременную и компетентную
медицинскую помощь.
С юридической точки зрения в данном вопросе следует учитывать,
в первую очередь, положения Основного Закона, закрепляющего такие
фундаментальные права человека, как право на личную неприкосновен-
ность, свободу передвижения, выбора места пребывания и жительства,
и другие. Так, в части 3 статьи 55 Конституции декларируется: «права
и свободы человека и гражданина могут быть ограничены федеральным
законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ
конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных
интересов других лиц…» [2].

14
Таким образом, все принудительные меры, предпринимаемые
в отношении лиц, страдающих опасными для здоровья окружающих
заболеваниями, должны устанавливаться федеральными законами,
должны быть социально оправданы и соразмерны целям своего
применения.
Принудительная госпитализация и лечение граждан — это
установленная федеральным законом мера защиты интересов, в равной
степени, и заболевшего лица, и неопределенного круга лиц, здоровью
которых может угрожать опасность.
Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в
Российской Федерации» в статье 20 содержит исчерпывающий перечень
оснований, по которым медицинское вмешательство проводится без
согласия гражданина, одним из них является наличие заболеваний,
представляющих опасность для окружающих (то есть нахождение
диагностированного заболевания в установленном Правительством РФ
Перечне заболеваний, представляющих опасность для окружающих,
где туберкулёз определён на тринадцатой позиции) [3].
Однако медицинское вмешательство и госпитализация –
не тождественные понятия. Вмешательство предполагает проведение в
отношении пациента определённой медицинской манипуляции
(например, освидетельствования), тогда как принудительная госпита-
лизация, согласно статье 10 Федерального закона № 77-ФЗ, включает
в себя обследование и лечение больных заразными формами туберкулеза,
неоднократно нарушающих санитарно-противоэпидемический режим,
или умышленно уклоняющиеся от обследования для выявления или
лечения туберкулеза, на основании решения суда.
Доцент кафедры гражданского процесса МГЮА имени
О.Е. Кутафина, В.Ю. Кулакова в журнале «Законы России: опыт, анализ,
практика» замечает, что до принятия Кодекса административного
судопроизводства в 2015 году в отношении порядка принудительной
госпитализации лиц, больных заразными формами туберкулёза, дей-
ствовала только статья 10 Федерального закона № 77-ФЗ и применялись
нормы главы 35 ГПК РФ (с 15 сентября 2015 года утратили силу) [4]
по аналогии закона [5].
Административное исковое заявление о принудительной госпита-
лизации гражданина подается в течение 48 часов с момента помещения
гражданина в противотуберкулёзную медицинскую организацию.
Это положение обосновано установленным статьей 22 Конституции
сроком задержания лица без судебного решения. В главе 31 КАС РФ,
регулирующей порядок судопроизводства по делам о принудительной
госпитализации в противотуберкулёзную организацию, положения
о сроке подачи заявления нет, однако, в данном случае допустимо

15
применять право по аналогии, в частности, на необходимость
применения сроков, установленных главой 30 КАС, указывает часть 1
статьи 283 кодекса [6].
Лицами, которые могут подать такое заявление, являются руко-
водитель противотуберкулёзной медицинской организации, в которой
гражданин диспансерно наблюдается, или прокурор. В данном случае
участие прокурора обусловлено необходимостью защиты общественных
интересов, так как уклонение заболевшего от лечения угрожает жизни
и здоровью окружающих его граждан. Право прокурора подавать
административное исковое заявление в защиту прав, свобод и законных
интересов неопределенного круга лиц закреплено в части 1 статьи 39
КАС РФ. Так же, закон предусматривает обязанность вступившего в дело
прокурора (если процесс начат по его заявлению) дать заключение при
рассмотрении. Как отмечают в своей научной публикации по данным
на 2016 год Маматов М.В. и Насонов Ю.Г.: «в 99,8 % случаев судебные
постановления по этим делам (прим. административным делам в
порядке глав 30, 31 КАС РФ) вынесены в соответствии с позицией
(заключением) прокурора» [7].
В отношении порядка подачи и рассмотрения административного
искового заявления о принудительной госпитализации гражданина
действуют нормы Федерального закона № 77-ФЗ, устанавливающего,
во-первых, легальное определение медицинских противотуберкулезных
организаций, во-вторых, принятие решения по административному делу
судом по месту нахождения этой организации, наблюдающей забо-
левшего туберкулёзом, в-третьих, обязательное участие в рассмотрении
прокурора, представителя медицинской противотуберкулезной органи-
зации, больного, или его законного представителя.
Следует обратить внимание на специальные сроки рассмотрения
этой категории дел – часть 2 статьи 283 КАС определяет, что решение
должно быть принято в течение 5 дней с момента принятия заявления
к производству.
Таким образом, проанализировав некоторые вопросы администра-
тивного судопроизводства по делам о госпитализации гражданина в
медицинскую противотуберкулезную организацию в недобровольном
порядке, можно сделать вывод о бесспорной актуальности выбранной
темы исследования: необходимость своевременного совершенствования
законодательства, регулирующего принудительную госпитализацию,
вызвана значительной медико-социальной проблемой: по оценкам ВОЗ
на 2015 год Российская Федерация входит в число стран с наибольшим
бременем туберкулеза (СНБТ).

16
Судебный контроль в случаях принудительной госпитализации
имеет особую важность, так как обеспечивает законность и медицинскую
обоснованность такого решения.
С учётом вышеизложенного, представляется необходимым
продолжить дополнение и расширение законодательства в области
административного судопроизводства по данной категории дел для того,
чтобы свести к минимуму применение бланкетных норм и права по
аналогии при рассмотрении в суде искового заявления.

Список литературы:
1. Федеральный закон от 18.06.2001 № 77-ФЗ «О предупреждении распростра-
нения туберкулеза в Российской Федерации» // Электронная версия: СПС
КонсультантПлюс (Дата обращения: 12.02.2019).
2. «Конституция Российской Федерации» (принята всенародным голосованием
12.12.1993) // Электронная версия: СПС КонсультантПлюс (Дата обращения:
12.02.2019).
3. Постановление Правительства РФ от 01.12.2004 N 715 (ред. от 13.07.2012)
«Об утверждении перечня социально значимых заболеваний и перечня
заболеваний, представляющих опасность для окружающих» // Электронная
версия: СПС КонсультантПлюс (Дата обращения: 12.02.2019).
4. «Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации» от 14.11.2002
N 138-ФЗ // Электронная версия: СПС КонсультантПлюс (Дата обращения:
12.02.2019).
5. О некоторых проблемах правового регулирования производства по делам
о госпитализации гражданина в медицинскую противотуберкулезную
организацию в недобровольном порядке. В.Ю. Кулакова, журнал «Законы
России: опыт, анализ, практика», N 9, сентябрь 2017 г.
6. «Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации»
от 08.03.2015 N 21-ФЗ // Электронная версия: СПС КонсультантПлюс
(Дата обращения: 12.02.2019).
7. Маматов М.В., Насонов Ю.Г. О некоторых недостатках процессуального
законодательства при урегулировании вопросов участия прокурора
в рассмотрении судами дел, связанных с госпитализацией граждан
в медицинскую организацию в недобровольном порядке // Таврический
научный обозреватель. 2017. № 7 (24). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/
o-nekotoryh-nedostatkah-protsessualnogo-zakonodatelstva-pri-uregulirovanii-
voprosov-uchastiya-prokurora-v-rassmotrenii-sudami-del (Дата обращения:
27.02.2019).

17
СЕКЦИЯ 2.

ГРАЖДАНСКИЙ ПРОЦЕСС;
АРБИТРАЖНЫЙ ПРОЦЕСС

УДОВЛЕТВОРЕНИЕ ТРЕБОВАНИЙ КРЕДИТОРОВ КАК


ОСНОВАНИЕ ДЛЯ ПРЕКРАЩЕНИЯ ПРОИЗВОДСТВА
ПО ДЕЛУ О БАНКРОТСТВЕ

Поцелуева Любовь Игоревна


магистрант
Самарского государственного экономического университета
РФ, г. Самара

В качестве одного из основания для прекращения производства


по делу о несостоятельности (банкротстве) Федеральный закон от
26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее –
Закон о банкротстве) предусматривает удовлетворение всех требований
кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, в ходе любой
процедуры, применяемой в деле о банкротстве. Указанные требования
рассматриваются в рамках обособленных споров, наличие которых
характерно для разбирательства по делу о несостоятельности 1.
Для прекращения производства по делу в силу абз. 7 ч. 1 ст. 57 Закона
о банкротстве достаточно удовлетворения требований кредиторов, чьи
требования с наступившим сроком исполнения включены в соответ-
ствующий реестр – требования кредиторов, заявленные в установленный
тридцатидневный срок, но не рассмотренные по тем или причинам,
не учитываются при вынесении определения о прекращении произ-
водства по делу. Указанная позиция Пленума ВАС РФ изложена в п. 11
Постановления Пленума ВАС РФ от 15.12.2004 № 29. Подобный подход
обусловлен наличием возможности у иных кредиторов предъявить
к должнику свои требования в порядке искового производства или же
обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника
банкротом.

1 Ланг П.П. Институт несостоятельности (банкротства) - самостоятельная


процедура юридического процесса // Вопросы экономики и права. 2013. N 55.
С. 46.

18
Более правильным с точки зрения защиты интересов кредиторов
и поддержания стабильного торгового оборота видится подход,
принимающий во внимание все требования кредиторов, заявленные в
установленный и срок исполнения которых наступил, в независимости
от факта их рассмотрения и включения в реестр требований кредиторов,
поскольку неучет заявленных, но не рассмотренных требований креди-
торов позволяет должнику выйти из процедуры несостоятельности
даже при наличии признаков банкротства. Аналогичной позиции
придерживается Галкин С.С.2
Рассмотрим пример из судебной практики. Должник - юридическое
лицо признан несостоятельным, в отношении него открыто конкурсное
производство. В реестр требований кредиторов в состав третьей очереди
включены требований трех кредиторов. Требования последнего креди-
тора, заявленные после закрытия реестра и признанные арбитражным
судом обоснованными, составили более половины от требований
реестровых кредиторов. В связи с удовлетворением за должника третьим
лицом требований реестровых кредиторов производство по делу было
прекращено. Кредитор, чьи требования не были включены в реестр,
обжаловал определение о прекращении производства по делу вплоть
до кассационной инстанции. Суд кассационной инстанции в удовле-
творении жалобы кредитора отказал, отметив, что кредитор может
удовлетворить свои требования в рамках искового производства
и посредством подачи заявления о признании должника банкротом 3.
Таким образом, для надлежащего разрешения вопроса о прекра-
щении производства по делу о банкротстве в рассмотренном случае из
судебной практики суду следовало исследовать вопрос о способности
должника рассчитаться с нереестровым кредитором в общем порядке
(судебном или внесудебном). Поскольку должник свою платежеспособ-
ность фактически не доказал, принимая во внимание, что удовлетворение
требований реестровых кредиторов было произведено за счет третьего
лица, у арбитражного суда были основания полагать, что признаки
банкротства должника не отпали при удовлетворении требований
кредиторов. Однако, прекратив производство по делу, суд не только
возложил на нереестрового кредитора дополнительные издержки по
последующему взысканию задолженности должника, но и увеличил

2 Галкин С.С. Прекращение производства по делу о банкротстве как правовое


средство защиты должника и кредиторов // Предпринимательское право.
2015. N 1. С. 57.
3 Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 19.02.2019

N Ф06-32112/2018 по делу N А65-25367/2016 [Электронный ресурс] //


https://kad.arbitr.ru/ (Дата обращения: 19.03.2019).

19
судебную нагрузку, поскольку не исключается вероятность взыскания
суммы долга в исковом производстве или повторное признание
должника банкротом. Таким образом, прекращение производства по
делу о несостоятельности без принятия во внимание имущественных
требований кредиторов, чьи требования не включены в реестр (хоть
даже они и были заявлены в надлежащий срок), нецелесообразно и
противоречит целям института банкротства, поскольку при таком
прекращении не восстанавливается платежеспособность должника и
не происходит исключение неплатежеспособного должника из экономи-
ческого оборота. Указанная проблема имеет место при прекращении
производства по банкротному делу как при отказе кредиторов от участия
в деле, так и при удовлетворении их требований.
Из рассмотренного примера из судебной практики следует и иная
проблема, связанная с прекращением производства по делу в связи с
удовлетворением требований всех реестровых кредиторов. В приве-
денном случае указанное погашение требований кредиторов было
осуществлено за должника третьим лицом.
Из п. 28 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с
участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых
в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом
Верховного Суда РФ 20.12.2016, следует, что после введения первой
процедуры по делу о банкротстве третье лицо в индивидуальном порядке
вправе погасить только требования уполномоченного органа по обяза-
тельным платежам на основании положений статей 71.1, 85.1, 112.1 и
129.1 Закона о банкротстве.
Обязательства по иным требованиям могут быть исполнены третьим
лицом лишь в процедурах внешнего управления либо конкурсного произ-
водства в соответствии со специальными правилами, установленными
ст. ст. 113 и 125 Закона о банкротстве. Положения пп. 1 п. 2 ст. 313 ГК РФ
после введения в отношении должника первой процедуры банкротства
применению не подлежат.
В то же время, как указано в диспозиции нормы, изложенной в
абз. 7 п. 1 ст. 57 Закона о банкротстве, и разъяснено в п. 11 Постанов-
ления Пленума ВАС РФ от 15.12.2004 № 29 «О некоторых вопросах
практики применения Федерального закона «О несостоятельности
(банкротстве)», в случае удовлетворения всех требований кредиторов,
в установленном порядке включенных в реестр требований кредиторов
должника, арбитражный суд прекращает производство по делу о
банкротстве должника в ходе любой процедуры, применяемой в деле
о банкротстве (наблюдение, конкурсное производство, внешнее
управление).

20
Таким образом, имеет место наличие двух действующих
противоположных позиций высших судебных инстанций по вопросу
правомерности удовлетворения требований реестровых кредиторов
третьим лицом за должника в ходе любой банкротной процедуры.
Следует отметить, что позиция Президиума Верховного Суда РФ
была сформулирована им применительно к вопросу о процессуальном
правопреемстве в случае удовлетворения требований кредиторов третьим
лицом. В свою очередь неправомерность удовлетворения требований
на стадиях наблюдения и финансового оздоровления была лишь конста-
тирована, но на решение вопроса по существу это в сущности не влияло.
Представляется, что позиция Пленума ВАС РФ в большей степени
отвечает требованиям законодательства и разумности. Положения
Закона о банкротстве напрямую не запрещают удовлетворение требо-
ваний кредиторов третьим лицом на любой стадии разбирательства,
специальные положения об исполнении обязательства за должника лишь
содержатся в главах, посвященных процедурам внешнего управления
и конкурсного производства, что не исключает возможность погашения
требований кредиторов третьим лицом в том числе в ходе наблюдения
или финансового оздоровления. Указанное также не противоречит
общим положениям о несостоятельности (банкротстве).
Позиция Пленума ВАС РФ также находит отражение в судебно-
арбитражной практике. Так, в банкротном деле № А60-17790/2016
суды первой и апелляционной инстанций буквально восприняли и
переняли позицию, изложенную Президиумом Верховного Суда РФ,
о недопустимости погашения третьим лицом требований кредиторов
в ходе любой процедуры, применяемой в деле о банкротстве. Суд
кассационной инстанции, однако, с выводами нижестоящих судов
не согласился, разъяснив, что для прекращения производства по делу
на основании абз. 7 ч. 1 ст. 57 Закона о банкротстве не имеет правового
значения, на какой стадии требования кредиторов были удовлетворены4.

Список литературы:
1. Баринов А.М., Бушев А.Ю., Городов О.А. и др. Комментарий к
Федеральному закону «О несостоятельности (банкротстве)» (постатейный) /
под ред. В.Ф. Попондопуло. 5-е изд., перераб. и доп. // М.: Проспект, 2017.
1200 с.

4 Постановление Арбитражного суда Уральского округа № Ф09-1888/17 от


14.06.2017 по делу № А60-17790/2016 [Электронный ресурс] //
http://kad.arbitr.ru/Card/4cef805e-83a9-4b55-998c-b8298c22b2cc (Дата
обращения: 19.03.2019).

21
2. Галкин С.С. Прекращение производства по делу о банкротстве как правовое
средство защиты должника и кредиторов // Предпринимательское право.
2015. N 1. С. 53 - 59.
3. Иванова С.П., Земляков Д.Н., Баранников А.Л. Несостоятельность
(банкротство) юридических и физических лиц: учебное пособие. // СПС
«КонсультантПлюс».
4. Ланг П.П. Институт несостоятельности (банкротства) - самостоятельная
процедура юридического процесса // Вопросы экономики и права. 2013. N 55.
С. 43-47.
5. Петров Д.А. Проблемы исполнения обязательств должника-банкрота третьим
лицом или учредителем // Информационно-аналитический журнал
«Арбитражные споры». 2018. N 4. С. 126-136.

22
СЕКЦИЯ 3.

ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО;
ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЕ ПРАВО; СЕМЕЙНОЕ
ПРАВО; МЕЖДУНАРОДНОЕ ЧАСТНОЕ ПРАВО

К ВОПРОСУ ОБ ОБЕСПЕЧЕНИИ СОБЛЮДЕНИЯ НОРМ


МЕЖДУНАРОДНОГО ГУМАНИТАРНОГО ПРАВА
И ВОЗМЕЩЕНИЯ ВРЕДА ЖЕРТВАМ ВОЙН
И ВООРУЖЕННЫХ КОНФЛИКТОВ

Алганими Фаид Хади Абед


аспирант
Российский Экономический Университет имени Г.В. Плеханово,
Кафедра гражданско-правовых дисциплин,
РФ, г. Москва

Аннотация. В статье анализируются основы соблюдения норм


международного гуманитарного права и возмещения вреда, причинен-
ного в результате нарушения норм международного гуманитарного права.

Ключевые слова: международное гуманитарное право, война,


вооруженный конфликт, ущерб, вред, компенсация, защита.

Современные реалии свидетельствуют о резком увеличении военно-


политической составляющей в международных отношениях. Боевые
действия приводят к жертвам не только среди военнослужащих, но и
среди мирного населения. В связи с этим соблюдение норм между-
народного гуманитарного права (МГП) имеет большое значение.
Для современного международного гуманитарного права сущест-
вует ряд вызовов: время традиционных войн уходит в прошлое, в эпоху
асимметричных боевых действий, гибридных войн, часто сопровождаю-
щихся применением новых типов вооружений и военной техники,
рассуждать о правоприменимости традиционных норм МГП становится
крайне сложно.
Однако не что иное, как международное гуманитарное право
позволяет человеку на войне оставаться человеком. Значимость между-
народного гуманитарного права определяется тем обстоятельством,
что оно является Кодексом действий военнослужащего на поле боя.

23
Определения международного гуманитарного права как «совокуп-
ности международных правовых принципов и норм, регулирующих
защиту жертв войны, ограничивающих методы и средства ведения
войны».
Основные источники МГП - это Гаагское и Женевское право,
Гаагское право защищает объекты, которые не служат военным целям,
и определяет запрещенные средства и методы ведения военных действий,
в то время как Женевское право защищает лиц, прекративших участие
в военных действиях, и лиц, не принимающих участие в военных
действиях.
С учетом появления и распространения новых видов вооружения
и способов ведения боевых действий необходимость изучения и
соблюдения норм МГП не вызывает сомнения.
Актуальна тема достаточности существующих норм МГП для
регулирования современных вооруженных конфликтов. Подчеркнем
размытость временных и географических рамок современных воору-
женных конфликтов, появление новых участников (например, частных
военных и охранных компаний) и технологий (БПЛА, кибероружие).
Все чаще приходится говорить об асимметричных войнах: когда
недостаток средств компенсируется методами использования.
МККК - это независимая, нейтральная, гуманитарная организация,
которая занимается предоставлением защиты и оказанием помощи
пострадавшим в результате вооруженных конфликтов и внутренних
беспорядков.
Анализ правонарушений в области МГП свидетельствует о том,
что основная масса таких правонарушений приходится на время после
окончания боевых действий или на период их подготовки.
В соответствии с выдержками из психологических исследований
главная причина нарушений норм МГП - негативная поведенческая
реакция военнослужащих, которую вызывают ранение и гибель
сослуживцев и командиров, впечатления от предыдущих боев.
Тема ответственности и возмещения вреда в международном
праве является чрезвычайно важной, но в то же время мало исследована
учеными, а сама ее сущность очень запутанная.
Международно-правовая ответственность и возмещение вреда
признается одним из принципов международного права, т. е. основой
общего международного права, поэтому она является необходимым усло-
вием и элементом признания государства субъектом международного
права, ведь международное общество не могло бы существовать, если
бы его члены не отвечали за свои действия или не предусматривали
возможного наступления ответственности.

24
Соблюдение международного права вытекает из интересов
самого международного сообщества и как в любой другой отрасли или
системе права, ответственность означает наступление неблагоприятных
последствий при неправомерном поведении. Проблема ответственности
и возмещения вреда в международном праве непосредственно связана
с функционированием международного права и обеспечением мира
и правопорядка. Такое понимание этого международно-правового
института характерно, как для международной научной доктрины,
так и для отечественной.
Принцип международной ответственности за совершение между-
народных противоправных деяний и возмещение ущерба известен нам
еще с древнейших времен. Он был отражен уже в первых письменных
дошедших до нас международных договорах. Принцип международной
ответственности был одним из тех основных начал, которые, по сути,
способствовали появлению международного права и формированию
его в таком виде, в котором оно существует в наше время. В разные
исторические эпохи ответственность оценивалась по-разному, разными
были виды и формы ответственности, которые постоянно совер-
шенствовались и развивались от одной исторической эпохи к другой.
Однако, несмотря на то, что институт международной ответственности
является одним из древнейших в области международного права,
следует отметить, что и в наше время он далек от совершенства.
Существует много пробелов и проблем теоретического и практического
характера, которые требуют немедленного решения.
Основной проблемой международной ответственности является
то, что нормы этого института международного права до сих пор
полностью не кодифицированы, поэтому часто она базируется на
нормах обычного права или на судебных решениях или прецедентах.
Хотя стоит отметить, что начиная с 1956 г. по поручению Генеральной
Ассамблеи ООН, достаточно плодотворная работа в этом направлении
ведется Комиссией по международному праву, правда эта работа
ограничивается только международно-правовой ответственностью
государств, в то время как без внимания остаются другие субъекты
международного права. В частности, не урегулированным на
достаточном уровне остается вопрос видов и форм ответственности
международных организаций. Совсем незначительное внимание при
международном нормотворчестве уделяется таким специфическим и
сравнительно новым субъектам международного права, как государство
в процессе образования и международное сообщество. Итак, исследо-
вание проблемы международно-правовой ответственности государств в
международно-правовой доктрине нуждается внимательного рассмотре-
ния и оценки теоретических концепций и юридических конструкций,

25
выдвигавшихся до сих пор по данному вопросу представителями
отечественной и зарубежной международно-правовой науки.
Актуальность темы возмещения вреда в рамках международного
гуманитарного права заключается в существовании широкого круга
неурегулированных международно-правовыми нормами вопросов в сфере
международной ответственности и возмещения вреда.
Проблемы, возникающие в ходе практической деятельности связаны
с квалификацией международных правонарушений, определению
эффективных видов и форм ответственности, удаленностью правонару-
шений от подобных действий, применения обстоятельств, исключающих
международно-правовую ответственность, преодолением тех пробелов,
которые существуют в настоящее время в сфере международной
ответственности государств.
Такие проблемы требуют неотложного решения, ведь институт
международно-правовой ответственности и возмещения вреда имеет
первостепенное значение не только для области международного права,
но и играет ключевую роль в обеспечении мира, порядка и стабильности.
На сегодня нет механизма досудебного решения вопросов по
возмещению ущерба вследствие вреда, причинённого в результате
нарушения норм международного гуманитарного права. Государство
должно компенсировать ущерб за поврежденное имущество в ходе
проведения военных операций.
Для обеспечения полной компенсации и реабилитации лиц,
подвергнутых пыткам, государства должны ратифицировать все
релевантные международные инструменты и обеспечить полное
соответствие их национального законодательства международным
стандартам. Комплексные реабилитационные меры должны получать
полную поддержку для того, чтобы лица, подвергшиеся пыткам, могли
восстановить свою жизнь и свое место в обществе. Также эти усилия
должны сопровождаться превентивными мерами, включая послание о
«нулевой терпимости» к пыткам, распространение информации и про-
ведение профессиональной подготовки для государственных служащих,
а также твердую приверженность борьбе с безнаказанностью. Принимая
во внимание ужасы, с которыми столкнулись прошедшие через пытки
люди, а также негативные последствия применения пыток для общества
в целом, эти требования являются минимальными шагами, которые
должны приниматься государствами.

Список литературы:
1. Аби-Сааб Розмари. Гуманитарное право и внутренние конфликты. - М.
2000.

26
2. Карепова К.А., Лисаускайте В.В. Коллизии норм применимого права и
принцип lex specialis в ситуациях вооруженных конфликтов // Сибирский
юридический вестник. 2017. -№ 3. -С. 90-94.
3. Пащенко И.Ю. Актуальные проблемы международного гуманитарного
права как новые вызовы современным международным отношениям //
Политика, государство и право. 2016. - № 4.
4. Терновая Л.О., Гольдин Г.Г., Домбровский Ю.Е. Проблемы защиты в
международном праве. // Учебное пособие. - М. 2015. 246 с.

ПРАВОВАЯ ПРИРОДА РЕШЕНИЯ СОБРАНИЯ

Мамедалиева Альбина Вугаровна


студент бакалавриата
Юридического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова,
РФ, г. Москва

Решение собрания – это один из наименее исследованных инсти-


тутов в современном гражданском законодательстве. В гражданско-
правовой науке вопрос о том, является ли решение собрания
самостоятельным юридическим фактом, долгое время также вызывал
многочисленные дискуссии, и по настоящее время единой позиции
среди ученых не выработано. Наша юрисдикция в этом смысле не
представляет исключения – в большинстве стран континентального
права положения об основания, порядке принятия и признания
недействительным решения собрания отсутствуют. До 2013 года
решения собрания не признавались действовавшим российским
гражданским законодательством юридическим фактом, следовательно,
они не порождали, не прекращали и не изменяли гражданских прав
и обязанностей. Однако ошибочно было бы предполагать, что решения
собраний были «мертвым» институтом. Напротив, широкое использо-
вание организационно-правовых форм корпоративной направленности –
акционерных обществ и обществ с ограниченной ответственностью –
привело к необходимости решения вопроса о правовой природе решений
общих собраний учредителей (в том числе, об утверждении устава
корпорации), решений общего собрания участников (акционеров)
хозяйственного общества. Но не стоит упускать из внимания тот факт,
что акционерные общества и общества с ограниченной ответствен-
ностью – не единственные участники гражданского оборота, которые
принимают важнейшие решения путем голосования на собраниях.

27
При осуществлении процедуры банкротства образуется общее собрание
кредиторов в соответствии с № 127-ФЗ «О несостоятельности
(банкротстве)», а также в соответствии с Жилищным кодексом РФ
органом управления многоквартирного дома может выступать общее
собрание жильцов. Именно поэтому в связи с нарастающими требо-
ваниями практики в сентябре 2013 года вступил в силу Федеральный
закон, внесший изменения в первые четыре главы первой части ГК РФ,
ключевым из которых в контексте нашей проблематики является п. 1.1
ст. 8, в соответствии с которым в случаях, предусмотренных законом,
гражданские права и обязанности могут возникать из решений
собраний. После принятия этого положения закономерно возникла
необходимость внесения поправок в перечень способов защиты
гражданских прав, перечисленных в ст. 12 ГК РФ, в которую был
включен новый способ, который также будет рассмотрен в данном
исследовании – признание недействительным решения собрания.
Возникает абсолютно логичный вопрос: почему же столь важно
определить место решений собраний в системе юридических фактов
гражданского права либо не относить их к таковым? В случае
положительного ответа возникает очередная проблема: является ли
решение собрания самостоятельным юридическим фактом или же его
необходимо регулировать нормами, которыми применяются в отношении
гражданско-правовых сделок? Такая потребность в конкретном решении
данного вопроса может быть объяснена следующими причинами.
Во-первых, решения собраний представляют важнейшую часть
имущественного оборота, и существующая неопределенность будет
препятствовать его стабильному и прогрессивному развитию. Во-вторых,
нельзя не учитывать тот факт, что решения собраний зачастую являются
предметом судебного разбирательства, в связи с чем пробелы в
понимании их роли и места будут препятствовать эффективному
осуществлению правосудия. В-третьих, возможной, хоть и косвенной
причиной можно назвать неправильное формирование обыденного
правосознания, что нельзя сбрасывать со счетов – граждане должны знать
и отчетливо понимать, как они могут защищать свои гражданские права.
Собрания могут быть различными по форме и целям, но в наиболее
общем виде их можно разделить на собрания, участники которого
связаны организационным единством (уже упомянутые выше собрания
коллегиальных органов юридических лиц – акционерных обществ,
обществ с ограниченной ответственностью), так и не связанные таковым.
В свою очередь, собрания первого типа можно подразделить на собрания,
которые признаются законом коллегиальными органами (например,
совет директоров акционерного обшества), и собрания, которые

28
представляют собой установленные законом формы принятия решений
(к примеру, диссертационный совет) [7]. Необходимо сформулировать
понятие решения собрания, прежде чем переходить к анализу его
правовой природы и сопоставления с иными юридическими фактами
гражданского права. На мой взгляд, под решением собрания следует
понимать формально определенное и явно выраженное вовне волеизъяв-
ление его голосующих участников.
Российский законодатель связывает принятие решений собраниями
с условием наличия определенного сообщества: акционерного общества
(ФЗ «Об акционерных обществах» 1995 года), общества с ограниченной
ответственностью (ФЗ «Об обществах с ограниченной ответствен-
ностью» 1998 года), собрания кредиторов при осуществлении процедуры
банкротства (ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»), собрания
собственников помещений в многоквартирном доме (ст. 46 ЖК), общее
собрание членов кооператива может принять в новые члены наследника
члена кооператива (ст. 1177 ГК РФ). Отличительной чертой решений
собраний является тот факт, что его решение порождает правовые послед-
ствия даже тогда, когда против его принятия голосовали некоторые
члены общества. Более того, при голосовании выбор «воздержался»
приравнивается к голосованию против решения. Однако и у этого
правила есть свои исключения: так, например, при оспаривании решения
общего собрания допустимы лишь возражения тех членов, которые
не участвовали в проведении голосования или голосовали против приня-
тия соответствующего решения. Те, кто воздержались, могут обжаловать
решение собрания только в том случае, если будет надлежащим образом
доказано, что волеизъявление было не свободным или имелись иные
пороки воли.
Существуют три основные теории о правовой природе решений
собраний:
1. сделочная – рассматривает решение собрания как много-
стороннюю или одностороннюю корпоративную сделку;
2. нормативная – относит решение собрания к локальному
нормативному акту;
3. решение собрания рассматривается как самостоятельный
юридический факт корпоративного права.
В кругах ученых и исследователей до сих пор идут оживленные
дискуссии о том, является ли решение собрания сделкой. Сделка
является основным видом гражданско-правовых юридических актов.
В.А. Белов, перечисляя юридические акты гражданского права, не ставит
корпоративные акты (в том числе решения собраний) на одну ступень
со сделками, что ничуть не умаляет их значимость [1]. Ведь эти решения
обязательны не только для участников корпорации, но и в случае

29
принятия решения собранием акционеров о реорганизации общества
кредиторы реорганизуемого общества получают права требования
прекращения или досрочного исполнения обязательств, в соответствии
со ст. 60 ГК РФ. Сторонников непризнания решений собраний сделками
довольно много, и их основные аргументы можно свести к следующим
основным тезисам:
 участник общества, голосовавший против принятия соответ-
ствующего решения, все равно связан его требованиями – возразить
здесь довольно несложно, поскольку говорить о полном совпадении
воль участников верно применительно лишь к гражданско-правовому
договору, а не к сделке в целом. Убедительное решение проблемы
было предложено Д.В. Ломакиным, который говорит о том, что если за
решениями собраний будут признаны свойства гражданско-правовых
сделок, то будет необходимо полностью изменить сложившиеся понятие
и признаки сделки как в нормативных актах, так и в гражданско-
правовой литературе [10];
 еще один аргумент состоит в том, что при принятии решении
собрания воля образуется и выражается вовне одновременно, чего,
как правило, не происходит в сделке.
Однако немецкая доктрина склоняется к другой точке зрения:
ввиду того, что решение собрания обладает некоторыми признаками
сделки, его следует выделить в отдельный вид сделок. Обосновать это
довольно несложно: как известно, ключевая черта сделки заключается
в том, что лица, ее совершающие, выражают свою волю с целью достичь
определенных правовых последствий, причем сделка не только
направлена на результат, но и порождает эти правовые последствия.
Сопоставим это с признаками решения собрания: участники некоторого
общества формируют волю этого общества на собрании, из чего вытекает,
что решению собрания свойственна важнейшая черта гражданско-
правовой сделки. При этом немецкие ученые делают важную оговорку
о том, что в договоре стороны обмениваются волеизъявлениями,
в то время как при принятии решения собрания волеизъявления как бы
параллельны. Спорным является вопрос о том, к какому виду сделок
тогда следует относить решения собраний. Н.В. Козлова придерживается
позиции, согласно которой все акты, в том числе решения собраний
органов юридических лиц, следует считать многосторонней гражданско-
правовой корпоративной сделкой. Признавая решения собрания сделкой,
можно применять к ним по аналогии те нормы, которые закреплены
в ГК РФ относительно сделок, и здесь я склонна согласиться с
Д.В. Ломакиным, который справедливо возразил: если человек голосовал
против принятия соответствующего решения собрания, то при его

30
понимании как многосторонней корпоративной сделки, он все равно
будет связан его требованиями? Если и признавать решение собрания
сделкой, то нужно коренным образом менять все представление о
сделках, существующее сейчас в законодательстве, практике и доктрине.
Но даже среди сторонник сделочной теории не наблюдается единства:
среди них есть те, которые говорят о возможности существования
решений, которые сделками не являются. Классифицируются они по
довольно простому в теории, но сложному на практике критерию –
направленности на установление, прекращение или изменение граж-
данских прав и обязанностей. К решениям-сделкам относятся решения
общего собрания акционеров о консолидации акций, об избрании испол-
нительного органа акционерного общества, о досрочном прекращении
полномочий директора общества. К решениям, которые сделками
являться не будут, можно отнести, например, утверждение годового
отчета – поскольку это уже будет не юридический акт, а юридический
поступок. Как представляется, сделочная теория не вполне состоятельна,
так как обязательность решения собрания не зависит от того, была ли
на то выражена воля всех субъектов. И, как справедливо отметила
Ю.С. Харитонова, именно этот критерий точно и строго отделяет
решение собрания от сделок и договоров [16].
Но стоит несколько отвлечься от законодательства и его интер-
претации и посмотреть на материалы судебной практики, которая
в большинстве своем не признает за решениями собраний сделочной
природы.
Отдельно стоит рассмотреть вопрос о правовой природе решения
учредительного собрания, в соответствии с которым создается хозяй-
ственное общество. На мой взгляд, следует согласиться с мнением
И.С. Шиткиной, которая полагает, что подобное решение стоит
рассматривать как самостоятельный юридический факт, учитывая то,
что оно порождает гражданско-правовые корпоративные правоотношения
и подлежит государственной регистрации [8]. Многие исследователи
считают решение учредительного собрания многосторонней сделкой,
которая порождает гражданско-правовые отношения, как отметила
Н.В. Козлова, между будущим юридическим лицом, его учредителем
(учредителями, участниками) и лицами, осуществляющими функции
его органов. Интересна позиция Г.В. Цепова, который рассматривал
проблему решения о создании акционерного общества и пришел
к выводу об их двойственной правовой природе: с одной стороны, это
условная сделка, по которой учредители выкупают акции созданного
общества, а с другой – комплекс сделок, осуществленных от лица
общества его высшими органами [17].

31
Но стоит несколько отвлечься от законодательства и его интер-
претации и посмотреть на материалы судебной практики, которая
в большинстве своем не признает за решениями собраний сделочной
природы, а подчеркивает их особое место среди юридических фактов
гражданского права. Федеральный арбитражный суд Восточно-
Сибирского округа в одном из своих постановлений прояснил, что
положения о ничтожности сделок не могут применяться по отношению
к действиям и решениям органом юридических лиц. Подобное решение
стало одним из первых, которое перестало применять нормы о сделках
по аналогии в отношении решений собраний, несмотря на то, что
существовавшая до этого судебно-арбитражная практика стояла
именно на подобных позициях. Более того, Шестой арбитражный
апелляционный суд в 2012 году в своем постановлении указал, что
общее собрание участников хозяйственного общества не является
самостоятельным субъектом гражданским правоотношений, поэтому
выносимое им решение является не сделкой, а распорядительным актом.
Именно поэтому решение собраний оспариваются особым способом,
не связанным с процедурой оспаривания гражданско-правовых сделок.
Исходя из анализа положений действующего гражданского законо-
дательства, сопоставления доктринальных позиций и существующей
судебной практики по выбранной проблематике, можно сделать вывод
о том, что решение собрания на данный момент представляет из себя
самостоятельный юридический факт, обладающий рядом отличительных
и свойственных только ему признаков. Решение собрание порождает
последствия только в тех конкретных случаях, которые указаны
в законе, а также при принятии решения собрания нет необходимости
выражения воли всеми субъектами. Характерные черты решения
собрания, которые указаны как в ГК РФ, так и в иных актах
федерального законодательства, свидетельствуют о том, что решение
собрания – это не сделка, не договор, не локальный нормативный акт,
а вполне автономный юридический факт гражданского права.

Список литературы:
1. Белов В.А. Учение о сделке в российской доктрине гражданского права /
Сделки: проблемы теории и практики: сборник статей. М.: Статут, 2008.
2. Габов А.В. Сделки с заинтересованностью. Практика акционерных обществ.
М., 2004.
3. Долинская В.В. Акционерное право: основные положения и тенденции.
М., 2006.
4. Кечекьян С.Ф. К вопросу о различии частного и публичного права. -
Харьков, 1927.

32
5. Козлова Н.В. Гражданско-правовой статус органов юридического лица //
Хозяйство и право. — 2004. — № 8. — С. 42–60.
6. Козлова Н.В. Правосубъектность юридического лица. — М.: Статут, 2005.
7. Козлова Н.В., Филиппова С.Ю. Решение собрания: юридический факт
гражданского права? (комментарий изменений, внесенных в статьи 8 и 12
ГК РФ) // Законодательство. - 2013. - № 6. - С. 24-30.
8. Корпоративное право: Учебник / Отв. ред. И.С. Шиткина / А.В. Габов,
Е.П. Губин, С.А. Карелина и др. — Статут Москва, 2019.
9. Красавчиков О.А. Юридические факты в советском гражданском праве. –
М.: Госюриздат, 1958.
10. Ломакин Д. В. Решение собрания - это разновидность юридического
акта // Арбитражная практика. — 2013. — № 8. — С. 120–123.
11. Ломакин Д.В. Очерки теории акционерного права и практики применения
акционерного законодательства. М.: Статут. 2005.
12. Мейер Д.И. Русское гражданское право. — Издание 3 (по исправленному
и дополненному 8 изданию 1902 года). — Москва: Статут, 2003.
13. Савиньи Ф.К. фон. Система современного римского права: В 8 т. Т. I /
Пер. с нем. Г. Жигулина; Под ред. О. Кутателадзе, В. Зубаря. - М.: Статут,
2011.
14. Суханов Е. А. Сравнительное корпоративное право. — Статут Москва,
2014.
15. Теория государства и права. Элементарный курс: Учебное пособие /
Марченко М.Н. - 3-е изд., доп. - М.: Юр.Норма, НИЦ ИНФРА-М, 2016.
16. Харитонова Ю.С. Решения собраний как основания возникновения
гражданских прав и обязанностей // Пролог: журнал о праве. — 2013. —
С. 64–66.
17. Цепов Г. Договор или обязательство? (авторское название - «Понятие и
сущность акционерного устава») // Журнал для акционеров. 1999. № 1.
С.34-37.
18. Шиткина И.С. Правовое регулирование коммерческих организаций
внутренними (локальными) документами. М., 2002.
19. «Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая)» от 30.11.1994
N 51-ФЗ (ред. от 03.08.2018) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2019).
20. «Жилищный кодекс Российской Федерации» от 29.12.2004 N 188-ФЗ (ред.
от 22.01.2019).
21. Федеральный закон «Об акционерных обществах» от 26.12.1995 N 208-ФЗ.
22. Федеральный закон «Об обществах с ограниченной ответственностью»
от 08.02.1998 N 14-ФЗ.
23. Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 N
127-ФЗ.

33
24. О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского
кодекса Российской Федерации: Федер. закон от 30 дек. 2012 г. № 302-ФЗ //
Собр. законодательства Рос. Федерации. 2012. № 53. Ч. I, ст. 7627.
25. О внесении изменений в подразделы 4 и 5 раздела I части первой и
статью 1153 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации:
Федер. закон от 7 мая 2013 г. № 100-ФЗ // Собр. законодательства Рос.
Федерации. 2013. № 19, ст. 2327.
26. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25
"О применении судами некоторых положений раздела I части первой
Гражданского кодекса Российской Федерации"
27. Постановление Шестого арбитражного апелляционного суда от 9 октября
2012 г. N 06АП-4476/2012 по делу N А04-4080/2012 // СПС
"КонсультантПлюс".
28. Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 18 января 2005 г.

ПОНЯТИЕ И ПРИЗНАКИ НЕДОБРОСОВЕСТНОЙ


КОНКУРЕНЦИИ

Санталова Марина Юрьевна


магистрант Юридического института
Сибирского Федерального Университета,
РФ, г. Красноярск

Понятие недобросовестной конкуренции исследуется учеными


достаточно длительное время, но единой позиции не выработано.
В свое время известный дореволюционный цивилист А.И. Каминка
отмечал, что «недобросовестная конкуренция - это вид конкуренции
вообще... И если, в общем, в настоящее время признание конкуренции
как необходимого элемента хозяйственной деятельности может казаться
бесспорным, то в такой же мере бесспорно, что недобросовестная
конкуренция является злом, которое не должно быть терпимо [6, с. 270].
Ю.И. Свядосц, применительно к капиталистической экономике
писал, что недобросовестная конкуренция представляет собой совер-
шение таких действий в промышленных и торговых делах, которые
направлены на извлечение имущественных выгод путем осуществления
недобросовестных, противоречащих честным правилам и обычаям
действий по отношению к конкурентам в капиталистическом обороте
[13, с. 65].

34
В современный период понятие «недобросовестная конкуренция»
продолжает изучаться. По мнению В.А. Дозорцева, недобросовестная
конкуренция - это сообщение потребителю (потенциальному
потребителю) вопреки обычаям делового оборота, требованиям
добропорядочности, разумности и справедливости данных (ложных
или соответствующих действительности), способных вызвать у него
неправильные представления, дискредитирующие конкурента, его дея-
тельность и (или) товар (в том числе способных вызвать заблуждение
относительно характера, способа изготовления, свойств, пригодности
к применению или количества товара), либо вызвать смешение с
конкурентом, его деятельностью и (или) товаром [4, с. 21]. В.И. Еременко
полагает, что под недобросовестной конкуренцией следует понимать
любое виновное действие, противоречащее деловым обычаям, про-
фессиональной этике или добропорядочности при осуществлении
хозяйственной деятельности в целях конкуренции, которое причиняет
или может причинить вред [5, с. 4]. По мнению Ю. Касьянова, иссле-
дуемое понятие представляет собой как состязательность независимых
хозяйствующих субъектов на товарном рынке с целью получения
каких-либо экономических преимуществ или выгод посредством форми-
рования негативного мнения потребителя по отношению к товару своих
конкурентов или формирования мнения потребителя по отношению
к своему товару, не соответствующего действительности [7, с. 7].
Очевидно, что эти определения исходят, в первую очередь, из
определения недобросовестной конкуренции, установленной в ст. 10-bis
Парижской конвенции по охране промышленной собственности 1883 г.
(далее - Парижская конвенция), как всякого акта конкуренции, проти-
воречащего честным обычаям в промышленных и торговых делах.
Несмотря на то, что со времени принятия прошло очень длительное
время, определение является актуальным. Так, Конституционный суд РФ
указывает, что при установлении того, является ли конкретное дей-
ствие актом недобросовестной конкуренции, необходимо применять
Парижскую конвенцию [8, с. 4].
Анализируя определение, закрепленное в Парижской конвенции,
О.А. Городов отметил, что под ним понимаются, прежде всего, любые
направленные на приобретение преимуществ в предпринимательской
деятельности действия хозяйствующих субъектов, которые противоречат
положениям действующего законодательства, откуда одновременно
можно сделать вывод, что любые не противоречащие положениям
действующего законодательства действия являются добросовестной
конкуренцией [2, с. 9].

35
Признавая, в основном, правоту О.А. Городова, следует отметить,
что он необоснованно сужает понятие, предусмотренное Парижской
конвенцией, поскольку в ст. 10-bis недобросовестная конкуренция –
это любой акт, а не только действие (т. е. и бездействие).
На формирование понятия недобросовестной конкуренции повлияло
понятие, закрепленное в ст. 1 Московского договора о проведении
согласованной антимонопольной политики от 25.01.2000: в качестве
недобросовестной конкуренции признаются любые направленные на
приобретение преимуществ в предпринимательской деятельности дей-
ствия (бездействие) хозяйствующих субъектов, которые противоречат
национальному антимонопольному законодательству, обычаям делового
оборота и могут причинить или причинили убытки другим хозяй-
ствующим субъектам либо нанести ущерб их деловой репутации
[3, с. 11].
В п. 9 ст. 4 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите
конкуренции» (далее – Закон о защите конкуренции) закреплено,
что недобросовестная конкуренция включает в себя любые действия
хозяйствующих субъектов (группы лиц), которые направлены на
получение преимуществ при осуществлении предпринимательской
деятельности, противоречат законодательству Российской Федерации,
обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности
и справедливости и причинили или могут причинить убытки другим
хозяйствующим субъектам - конкурентам либо нанесли или могут
нанести вред их деловой репутации.
Суды разъясняют, что под недобросовестной конкуренцией
подразумевается применение нерыночных, преимущественно информа-
ционных, нечестных способов ведения бизнеса, которые совершаются
без использования доминирующего положения на рынке. Такая деятель-
ность не признается монополистической [10].
Ученые отмечают, и судебная практика подтверждает, что из
определения недобросовестной конкуренции, содержащегося в п. 9 ст. 4
Закона о защите конкуренции, недобросовестная конкуренция имеет
место в случае присутствия одновременно следующих признаков:
 наличия действия хозяйствующих субъектов и (или) группы лиц;
 направленности действия на получение преимуществ при
осуществлении предпринимательской деятельности;
 противоречия действия законодательству Российской Федерации,
обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности
и справедливости;
 наличия действительных или потенциальных убытков хозяй-
ствующим субъектам - конкурентам либо действительного или потенци-
ального вреда их деловой репутации [1, с. 23; 13, с.15; 11; 9].

36
Спорным в изложенной позиции является только указание на
возможность совершения акта недобросовестной конкуренции только
путем действия. Норма п. 2 ст. 10-bis Парижской Конвенции не ограни-
чивает недобросовестную конкуренцию только действиями, указывая,
что таковой является «всякий акт конкуренции». В ст. 14.6 Закона
о защите конкуренции предусмотрен запрет на недобросовестную конку-
ренцию путем совершения хозяйствующим субъектом как действий,
так и бездействия, способных вызвать смешение.
Таким образом, отечественное законодательство предусматривает
нормы, защищающие от недобросовестной конкуренции как в форме
действия, так и бездействия.
Суды рассматривают возможность совершение недобросовестной
конкуренции как в форме действия, так и бездействия, указывая, что
недобросовестная конкуренция предполагает применение нерыночных,
преимущественно информационных, нечестных способов ведения
бизнеса, которые совершаются без использования доминирующего
положения на рынке [10].
Характеристика недобросовестной конкуренции очень сложна,
требует учета всех обстоятельств дела, на что указывается и судами.

Список литературы:
1. Городов О.А. К понятию недобросовестной конкуренции // Известия
высших учебных заведений. Правоведение. - 2007. - № 6. - С. 31.
2. Городов О.А. Недобросовестная конкуренция: теория и правоприменительная
практика [Электронный ресурс]. – Москва: Статут, 2008. URL:
http://www.consultant.ru.
3. Договор стран СНГ о проведении согласованной антимонопольной политики
от 25.01.2000 // Бюллетень международных договоров. – 2008. - № 2.
4. Дозорцев В.А. Недобросовестная конкуренция или несправедливая? //
Юридический мир. - 1997. - № 4. - С. 33.
5. Еременко В.И. О пресечении недобросовестной конкуренции // Вопросы
изобретательства. – 1992. - № 1-2. – С. 29.
6. Каминка А.И. Очерки торгового права. - Москва: Зерцало, 2007. - С. 270 - 271,
551.
7. Касьянов Ю. Проблемы российского антимонопольного законодательства //
Законодательство и экономика. – 2000. - № 6. – С. 37.
8. Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 01.04.2008
№ 450-О-О [Электронный ресурс]. URL: http://www.consultant.ru.
9. Постановление Президиума ВАС РФ от 14.05.2013 № 16941/12
[Электронный ресурс]. URL: http://www.consultant.ru.

37
10. Постановление Президиума ВАС РФ от 30.07.2012 № 1063/12 по делу
№ А10-11/2011 [Электронный ресурс]. URL: http://www.consultant.ru.
11. Постановление ФАС Уральского округа от 20.05.2010 № Ф09-3706/10-С1
по делу № А76-31845/2009-63-808 [Электронный ресурс]. URL:
http://www.consultant.ru.
12. Свядосц Ю.И. Правовая охрана товарных знаков в капиталистических
странах. – Москва: ЦНИИПИ, 1969. – С. 170.
13. Тотьев К.Ю. Способы борьбы с недобросовестной конкуренцией // Закон. -
1999. - № 7. - С. 15 – 16.

К ВОПРОСУ ЗАЩИТЫ ИНТЕРЕСОВ ЮРИДИЧЕСКИХ


ЛИЦ В СУДАХ НА ПРИМЕРЕ ТОВАРНОГО ЗНАКА

Созинова Виктория Александровна


студент Волго-Вятского института (филиала)
ФГБОУ ВО «Московского государственного юридического
университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА)»,
РФ, г. Киров

Сосновщенко Татьяна Романовна


студент Волго-Вятского института (филиала)
ФГБОУ ВО «Московского государственного юридического
университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА)»,
РФ, г. Киров

Товарный знак является широко распространенным средством


индивидуализации, позволяющим привлечь внимание к товару, его
производителю или продавцу. Регистрация товарного знака дает
возможность сформировать легко узнаваемый бренд и использовать
его в целях успешного продвижения на рынке аналогичных товаров.
Так, юридические лица многие годы продвигают свой бренд,
чтобы извлечь максимальную выгоду в итоге.
Под товарным знаком понимается обозначение, служащее для
индивидуализации товаров юридических лиц или индивидуальных
предпринимателей, на которое признается исключительное право [1].
Так, в условиях современной конкуренции организации готовы
пойти на все ради выгоды и преимуществ. Но далеко не все юриди-
ческие лица способны «идти по головам».

38
Арбитражные суды и суды по интеллектуальным правам рас-
сматривают данную категорию споров. Каждый, чьи права нарушены
в данной сфере, вправе обратиться в суд за защитой своих законных
интересов.
Согласно п. 8 ст. 1483 ГК РФ не могут быть в отношении однород-
ных товаров зарегистрированы в качестве товарных знаков обозначения,
тождественные или сходные до степени смешения с охраняемым
в РФ фирменным наименованием или коммерческим обозначением
(отдельными элементами такого наименования или обозначения) либо
с наименованием селекционного достижения, зарегистрированного в
Государственном реестре охраняемых селекционных достижений,
права на которые в РФ возникли у иных лиц ранее даты приоритета
регистрируемого товарного знака.
В информационном письме Роспатента от 19.02.2010 N 1
"О некоторых вопросах экспертизы товарных знаков, применяемых в
технических регламентах и национальных (государственных) стандартах"
содержится конкретизирующая данные требования информация [2].
В частности, к обозначениям, не обладающим различительной
способностью, могут относиться: отдельные буквы, цифры, не имеющие
характерного графического исполнения, сочетания, не имеющие
словесного характера; реалистические или схематические изображения
товаров, заявляемые на регистрацию в качестве товарных знаков
для обозначения этих товаров, и т. д.
К примеру, в Постановлении президиума Суда по интеллекту-
альным правам от 11.11.2016 N С01-935/2016 по делу N СИП-293/2016
признан правомерным отказ в регистрации товарного знака с указанием
слова "газета", т. к. заявленное обозначение не обладает различительной
способностью для видов услуг, связанных с выпуском периодического
издания.
К обозначениям, вошедшим во всеобщее употребление для
обозначения товаров определенного вида, относится обозначение,
используемое для определенного товара, которое в результате его
длительного применения для одного и того же товара или товара того
же вида различными производителями стало указанием конкретного
вида товара [3].
К примеру, в Постановлении президиума Суда по интеллекту-
альным правам от 17.10.2016 N С01-895/2016 по делу N СИП-150/2016
(Определением Верховного Суда РФ от 10.02.2017 N 300-ЭС16-20393
отказано в передаче дела N СИП-150/2016 в Судебную коллегию по
экономическим спорам Верховного Суда РФ для пересмотра в порядке
кассационного производства) признано правомерным решение об
удовлетворении возражения против предоставления правовой охраны

39
товарному знаку "Black Russian", поскольку спорное обозначение вошло
во всеобщее употребление для обозначения товаров определенного
вида, соответственно, не может выполнять функцию товарного знака -
отличать товары одних производителей от однородных товаров других
производителей.
Так, самым известным спором в сфере защиты интеллектуальных
прав за последние три года является сокращение "рос" от слов
"российский" или "Россия" без официального разрешения. В поста-
новлении по делу № А53-21797/2018 утверждается, что сокращение
"Рос-" чаще всего используется в наименованиях юридических лиц
как сокращение от слова "Российский", которое стало общепринятым
(например, Росгвардия, Росреестр, Роспатент, Росалкогольрегулирование,
Росмолодежь, Роскосмос, Роснано, Росморпорт и прочие). По данному
спору межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы России
обратилась в Арбитражный суд Ростовской области с исковым заяв-
лением к открытому акционерному обществу "Росшипком" об изменении
фирменного наименования и приведении его в соответствие с нормами
параграфа 1 главы 76 Гражданского кодекса Российской Федерации,
просила возложить обязанность по внесению соответствующих
изменений в Единый государственный реестр юридических лиц на
должностное лицо общества. Суд обязал общество внести изменения
в фирменное наименование общества, исключив из фирменного наиме-
нования элемент "рос". Так, не согласившись с принятыми по делу
судебными актами судов первой и апелляционной инстанций, общество
обратилось в Суд по интеллектуальным правам с кассационной
жалобой – но жалобы была оставлена без удовлетворения [4].
В то же время в наименование организации можно включать
слог "рос", если наименование не является производным от слов
"российский", "Россия", сочетания "Российская Федерация" и не ассо-
циируется с ними. Так, содержащееся в полном или сокращенном
фирменном наименовании ответчика - "Верос", сочетание букв - "РОС"
представляет собой общеизвестное буквенное сочетание, сокращенное
от "Российский", "Россия", вызывающее стойкую ассоциацию с участием
государства в деятельности ответчика или с особой значимостью его
деятельности в государственных интересах [5]. Кроме того, судом апел-
ляционной инстанции верно отмечено, что фирменное наименование
общества "Верос" является сложносокращенным словом, образованным
путем соединения второго слога слова "Россия" и другим словом или
его частью. Наличие смыслового значения у другой части слова - "ВЕ"
также не доказано.
Еще одним распространенным случаем является слово "государ-
ственный". Суд по интеллектуальным правам по делу № А46-11999/2016

40
указал, что в слове "государственного" в фирменном наименовании
ответчика вызывает у потребителей стойкую ассоциацию участия
государства в деятельности данной организации либо связывает с особой
значимостью деятельности указанной организации в государственных
интересах, что послужило основанием для обращения налогового органа
в арбитражный суд с настоящим иском. Таким образом, по мнению
общества, судом апелляционной инстанций был сделан необоснованный
вывод о том, что в фирменном наименовании ответчика содержится
слово, производное от официального наименования "Российская
Федерация" или "Россия", а также считает, что фирменное наиме-
нование общества не вводит в заблуждение потребителей, поскольку
ответчик работает лишь с государственными и муниципальными
заказами. (общество с ограниченной ответственностью специализи-
рованная организация "Центр государственного заказа").
Также практика судов сложилась таким образом, что часто в
наименованиях организаций встречается слово «судебное». В поста-
новлении от 2 ноября 2018 г. по делу N А07-15973/2017 суд пришёл к
верному выводу о том, что использование в наименовании организации
слова "судебное" в отсутствие иных указаний на предмет деятельности
организации может вызвать у потребителя стойкую ассоциацию с отно-
шением деятельности организации к осуществлению судебной власти,
причастностью организации к деятельности органов судебной системы
Российской Федерации, что повлечет за собой ввод в заблуждение
потенциальных потребителей услуг такой коммерческой организации
в отношении содержания, качества предоставляемых услуг и принад-
лежности такой организации к федеральным органам исполнительной
власти.
Также можно включать в фирменное наименование обозначение,
сходное с названием иностранного государства, но не являющееся
ни полным, ни сокращенным названием, ни производным от него.
Так, Межрайонная ИФНС России обратилась в Арбитражный суд
Красноярского края с иском к обществу с ограниченной ответствен-
ностью "СИАЛАВТОФРАНЦ" [6]. Поскольку наименование ответчика
не содержит ни полного ни сокращенного наименования страны -
Французская Республика, и не является производным, требования
инспекции были обоснованно отклонены судами в оспариваемых
судебных актах.
Таким образом, в Российской Федерации обширная судебная
практика по спорам, возникающим на товарный знак и фирменное наиме-
нование. В условиях рыночной конкуренции каждый производитель
или собственник стремится к лучшим условиям на товарном рынке,
прибегаю зачастую к незаконным способам.

41
Список литературы:
1. Манохова С.В. Товарный знак: вопросы налогообложения // Торговля:
бухгалтерский учет и налогообложение. 2017. N 12. С. 19-25.
2. Информационное письмо Роспатента от 19.02.2010 N 1 "О некоторых
вопросах экспертизы товарных знаков, применяемых в технических
регламентах и национальных (государственных) стандартах".
3. "Обзор судебной практики по делам, связанным с разрешением споров о
защите интеллектуальных прав" (утв. Президиумом Верховного Суда РФ
23.09.2015).
4. Постановление Суда по интеллектуальным правам от 21.12.2018
N С01-1127/2018 по делу N А53-21797/2018.
5. Постановление Суда по интеллектуальным правам от 13.12.2018
N С01-1031/2018 по делу N А59-1463/2018.
6. Постановление Суда по интеллектуальным правам от 14.03.2016
N С01-99/2016 по делу N А33-10670/2015.

ОБРАЩЕНИЕ В СОБСТВЕННОСТЬ ГОСУДАРСТВА


ВЫМОРОЧНОГО ИМУЩЕСТВА В ВИДЕ
ДЕНЕЖНЫХ СРЕДСТВ

Тищенко Анастасия Анатольевна


студент магистратуры группа Ю(ам)з-71,
Тихоокеанского государственного университета,
РФ, г. Хабаровск

Согласно действующему законодательству, имущество умершего


считается выморочным, в случае, если отсутствуют наследники как по
закону, так и по завещанию, либо никто из наследников не имеет права
наследовать или все наследники отстранены от наследования, либо
никто из наследников не принял наследства, либо все наследники
отказались от наследства и при этом никто из них не указал, что
отказывается в пользу другого наследника.
В случае когда, наследственную массу представляет иное
выморочное имущество, не названное в ст. 1151 Гражданского кодекса
Российской Федерации (далее - ГК РФ) на практике чаще, это
имущество выражено в виде денежных средств, находящихся на
расчетных счетах банков, движимое имущество, то такое имущество
переходит в порядке наследования по закону в собственность
Российской Федерации (далее - РФ).

42
Для легитимации имущества умершего в качестве выморочного
не требуется принятия соответствующего судебного или иного акта.
Оно приобретает статус выморочного в силу закона при наличии
указанных в нем оснований со дня открытия наследства и сохраняет
этот статус до момента оформления прав государства на наследство.
В течение всего этого времени должна быть обеспечена охрана
наследства и управление им в целях передачи его в казну
государства [4].
Законодатель, руководствуясь статьей 4 Федерального закона
от 26 ноября 2001 года № 147-ФЗ "О введении в действие части третьей
Гражданского кодекса Российской Федерации" впредь до принятия
соответствующего закона, определяющего порядок наследования и
учета выморочного имущества, переходящего в порядке наследования
по закону в собственность РФ, а также порядок передачи его в собствен-
ность субъектов РФ или в собственность муниципальных образований,
при рассмотрении судами дел о наследовании от имени РФ, определяет
выступать Федеральное агентство по управлению государственным
имуществом (Росимущество) в лице его территориальных органов,
осуществляющее в порядке и пределах, определенных федеральными
законами, актами Президента РФ и Правительства РФ, полномочия
собственника федерального имущества, а также функцию по принятию
и управлению выморочным имуществом (пункт 5.35 Положения о
Федеральном агентстве по управлению государственным имуществом,
утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации
от 5 июня 2008 года № 432) [1]; на территории Хабаровского края от
имени РФ выступает Межрегиональное территориальное управление
Федерального агентства по управлению государственным имуществом
в Хабаровском крае и Еврейской автономной области.
Однако сам порядок наследования и учета выморочного имущества,
переходящего в порядке наследования по закону в собственность РФ,
а также иных публично-правовых образований должен определяться
законом, который до настоящего времени не принят, данный законода-
тельный пробел осложняет практическую процедуру принятия
названного имущества государством.
Поскольку специальный закон, регламентирующий данную про-
цедуру, отсутствует, порядок определяется следующими нормативными
и ненормативными правовыми актами:
 Постановление Совмина СССР от 29.06.1984 N 683 "Об
утверждении Положения о порядке учета, оценки и реализации
конфискованного, бесхозяйного имущества, имущества, перешедшего
по праву наследования к государству, и кладов";

43
 Инструкция о порядке учета, оценки и реализации
конфискованного, бесхозяйного имущества, имущества, перешедшего
по праву наследования к государству, и кладов (утв. Минфином СССР
19.12.1984 N 185);
 письмо Минфина РФ от 21.06.2006 N 08-01-02/6-27 "О порядке
применения Инструкции Минфина СССР от 19.12.1984 N 184 "О порядке
учета, оценки и реализации конфискованного, бесхозяйного имущества,
перешедшего по праву наследования к государству, и кладов" [6].
В тоже время, применение данных норм не актуально, так как
полномочия по работе с выморочным имуществом у Налоговой службы
были ликвидированы, в связи с фактической утратой силы Указа
Президента РФ от 31.12.1991 N 340 "О Государственной налоговой
службе Российской Федерации".
Нотариус выдает свидетельство о праве на наследство собственнику
выморочного имущества в случае наследования государством, в лице:
 территориальных органов Федерального агентства по управле-
нию государственным имуществом (Росимущества) - в случае перехода
имущества в федеральную собственность.
Однако, согласно инструкции о порядке учета, оценки и реализации
конфискованного, бесхозяйного имущества, имущества, перешедшего
по праву наследования к государству, и кладов (утв. Минфином СССР
19.12.1984 N 185) именно налоговый орган получает свидетельство
о праве государства на наследство.
Учет, оценка и реализация имущества, перешедшего по праву
наследования в собственность РФ, осуществляются налоговыми
органами (Письмо ФНС России от 04.12.2008 N ШС-6-3/892; п. 1
Инструкции, утв. Минфином СССР 19.12.1984 N 185; п. 3 Положения,
утв. Постановлением Совмина СССР от 29.06.1984 N 683).
Как уже упоминалось, подобных полномочий у налоговых органов
в настоящее время не имеется, а обращение территориальных органов
к нотариусу напрямую, для получения свидетельства о праве на
наследство, требует уплаты государственной пошлины, а такие расходы
в бюджете не предусмотрены, то есть, фактически, государство, в лице
территориального органа Росимущества не может осуществить возло-
женную на него функцию по обращению выморочного имущества
в доход государства.
В следствие чего, фактическое принятие территориальным органом
Росимущества выморочного имущества, в виде денежных средств,
затруднено неясностью дальнейших действий, например при обращении
выморочного имущества в виде денежных средств, находящихся на
расчетном счете ПАО «Сбербанк России», в собственность государства,

44
по исковому заявлению прокурора. Получение свидетельства о праве
государства на наследство исключается, ввиду отсутствия полномочий.
Вопрос о получении свидетельств о праве государства на наследство
именно налоговыми органами определен до Указа Президента № 314
от 09.03.2004 «О структуре и системе федеральных органов исполни-
тельной власти», положения Указа не признали упомянутую инструкцию
недействующей, очевидный пробел в действующем законодательстве,
требует незамедлительного решения, во избежание нарушения судами
единообразия в толковании и применении норм права, согласно
сложившейся судебной практике.

Список литературы:
1. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 мая 2012 г. N 9
"О судебной практике по делам о наследовании" // "Российская газета". –
2012. № 127.
2. О реорганизации территориальных управлений Федерального агентства
по управлению государственным имуществом"(вместе с "Положением о
Межрегиональном территориальном управлении Федерального агентства
по управлению государственным имуществом в Хабаровском крае и
Еврейской автономной области: приказ Росимущества от 19.12.2016 № 467 //
Документ опубликован не был. Доступ из справ. – правовой системы
«Консультант Плюс».
3. Ануфриева Л.П. Комментарий к Гражданскому кодексу РФ. Часть третья
(постатейный) / Отв. ред. Л.П. Ануфриева. М.: Волтерс Клувер, – 2004. –
С. 656.
4. Абраменков М.С., Фиошин А.В. Выморочное имущество в наследственном
праве России / М.С. Абраменков, А.В. Фиошин // Наследственное право. –
2014. – № 1. – С. 21-26.
5. Наследование выморочного имущества государством и иными публично
правовыми образованиями / С.Е. Клещев // Наследственное право. – 2014. –
№ 1. – С. 41-43.
6. Олейникова О. Выморочное имущество законодательное регулирование и
правоприменительная практика / Олейникова О. // Жилищное право. -
2015. - № 10. - С. 83-91.
7. Решение Центрального районного суда г. Хабаровска от 26.07.2018 по делу
№ 2-4273/2018 // [Электронный ресурс]: Официальный сайт центрального
районного суда г. Хабаровска. Режим доступа: http://www. centralnyr--
hbr.sudrf.ru (Дата обращения: 30.02.2019).

45
СЕКЦИЯ 4.

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО;
ЕВРОПЕЙСКОЕ ПРАВО

РОЛЬ ВНУТРИГОСУДАРСТВЕННЫХ СУДОВ


В ОСУЩЕСТВЛЕНИИ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА

Зуев Павел Павлович


магистр 2 года обучения
Федеральное государственное бюджетное
образовательное учреждение высшего образования
«Бурятский государственный университет имени Доржи Банзарова»,
РФ, г. Улан-Удэ

В современных условиях применение норм международного права


судами Российской Федерации является гарантом взаимодействия
внутригосударственной и международной системы. Это позволяет
нормам международного права реализовываться и развиваться на
практике, а судебной системе России следовать передовым принципам
международного права.
На 60-м пленарном заседании Организации объединенных наций
было объявлено Десятилетие международного права ООН в рамках
которого предполагалось прогрессивное развитие международного
права, его кодификация, а также распространение международного
права во внутригосударственной системе стран [2]. В связи с этим
9 сентября 1994 года Президентом Российской Федерации было издано
распоряжение «Об образовании Национального комитета Российской
Федерации по Десятилетию международного права», который занимался
проведением различных семинаров, конференций, собраний и симпо-
зиумов по проблемам распространения международного права [1].
По итогам ежегодной 72 сессии Генеральной Ассамблеи ООН
7 декабря 2017 года была издана Резолюция «Верховенство права на
национальном и международном уровне», в соответствии с которой
«укрепление и соблюдение верховенства права на национальном и
международном уровнях, а также справедливости и благого управления
должны быть определяющими в деятельности ООН» [3].

46
Также ООН признает принципиальную важность распространения
знаний о международном праве для широкой публики, в том числе и для
практических работников, непосредственно связанных с применением
норм международного права. В связи с этим указанная Резолюция
«признает важное значение Программы помощи ООН в области пре-
подавания, изучения, распространения и более широкого признания
международного права для содействия осуществлению программ и
мероприятий Организации Объединенных Наций в области верховенства
права» [3].
Ежегодно нормы международного право расширяются, затрагивая
с каждым разом новые области повседневной жизни и бизнеса,
поэтому роль международного права в законодательстве стран играет
еще большее значение. В процессе обеспечения безопасности человека,
а также обеспечении стабильности в государстве уважение между-
народных договоров и норм международного права получило широкое
признание.
ООН в своей работе устанавливает некоторые задачи, связанные
с взаимодействием внутригосударственного и международного права,
среди них:
1. Имплементация норм международного права;
2. Увеличение роли национальных судов в укреплении
международно-правового регулирования.
По мнению некоторых ученых, имплементация международно-
правовых норм в российское законодательство представляет собой
совокупность международных норм, регламентирующих совместную
организационно-правовую деятельность субъектов международного
права, направленную к осуществлению целей, заложенных в между-
народных обязательствах [9]. При этом включение во внутригосудар-
ственную систему норм об имплементации не означает их исполнения.
Нормы международного права должны быть правильно квалифици-
рованы, а судьи и иные лица, применяющие нормы международного
права, должны понимать и уметь толковать нормы [8]. Незнание и
неумение толковать международное право на практике приводит
к тому, что международное право не применяется или применяется
с существенными недочетами.
Международное право в современных реалиях регулирует многие
сферы жизнедеятельности человека и общества и ввиду этого достаточно
востребовано на национальном уровне. Такое распространение связано
с глобальностью проблем, которые регламентирует международное
право. Многие государства не в силах самостоятельно справиться
с данными проблемами и поэтому тесное сотрудничество между

47
государствами позволяет уменьшить распространение данных проблем.
Это также отмечается в докладах генерального секретаря ООН [4].
Конституция или иной документ, имеющий высшую юридическую
силу, предусматривает, что все, включая органы судебной системы,
должны соблюдать и уважать законы, принятые в государстве. При этом
судебные органы должны осуществлять свою деятельность независимо
от каких-либо иных органов, в том числе политических структур.
В теории международного права не раз предпринимались попытки
подготовить рекомендации для национальных судов по применению
международного права. Одну из таких попыток предпринят Институт
международного пава в 1993 году. В своей резолюции Институт
указывал на обязательную независимость судей от всех ветвей власти,
при которой судьи могли применять нормы международного права
самостоятельно [7]. Данная резолюция обозначила новый виток в
изучении проблем соотношения международного и национального
права. На практике стало понятно, что развитие международного права
напрямую зависит от его реализации международными организациями,
а также, прежде всего, внутригосударственными судами. Не зря
практически в каждой конституции имеется норма о включении норм
международного права в правовую систему государства. Многие судьи
Российской Федерации отметили значимость судов в формировании
принципов международного права, которые выражают естественные
права человека [11]. На практике такие принципы формализуют от
лица государства лишь суды. Многие исследователи считают, что
такой подход недопустим и необходимо представить индивиду право
участвовать в формировании норма международного права [13, C. 21-22].
Ассоциация международного права отмечала, что во многих случаях суды
отказывали в рассмотрении требований на основе норм между-
народного права, обосновывая это тем, что непосредственно на основе
международного права индивид не может пользоваться своими
правами. В то же время в теории подчеркивается возрастающая роль
международного права в регулировании правового статуса личности.
Свое развитие международное право получило в последние 50 лет,
когда принимались различные конвенции, закрепившие основные права
человека и признавшие их верховенство. В условиях совершенствования
механизмов реализации указанных норм огромное значение играет
процесс имплементации международных норм во внутригосудар-
ственную систему. Как отмечают многие исследователи, в том числе
Энн Байефски, судебная власть способна преодолеть функциональные
ограничения международных органов, обеспечивая при этом соответствие
международного и внутригосударственного права [5, C. 321].

48
Преимущества такого подхода по мнению Франческо Франчони
состоит в том, что суд, являясь независимым органом, может стать
инструментом применения международного права, а также имеет
возможность толковать такие нормы в условиях независимости от
иных ветвей власти государства [6, C. 16].
Такое мнение применительно и к правовой системе российской
Федерации. В.Д. Зорькина отмечает, что судебная власть в соответствии
с Конституцией Российской Федерации играет огромное значение для
обеспечения взаимодействия национальной и международной правовыми
системами [10].
В процессе применения норм международного права националь-
ными судами возникает ряд трудностей, в том числе и информационное
обеспечение судей. С развитием сети Интернет у судей появилась
возможность получить информацию практически по каждому вопросу,
возникающему в процессе применения норм международного права.
Доступность ресурсов, содержащих международные договоры или
иные акты, все же не гарантирует применяемость международного
права в решениях судей. Для этого необходимо делать системный
анализ и обобщение практике. Например, в соответствии со Справкой
по результатам обобщения практики применения судами Саратовской
области норм международного права и постановлений Европейского
Суда по правам человека в 2011 году наиболее часто нормы между-
народного права применялись при разрешении гражданских дел
следующих категорий: по спорам из брачно-семейных правоотношений,
по делам, в которых затрагивались права несовершеннолетних при
определение их места жительства, при ограничении родительских прав,
лишении родительских прав, об оспаривании решений опекунского
совета, по спорам о воспитании детей, взыскании алиментов, а также
по искам о взыскание ежемесячных выплат в связи с утратой кормильца,
исков, направленных на защиту жилищных прав ребёнка [12].
Таким образом, значимость национальных судов в развитии
международного права необычайно высока, и благодаря применению
норм международного права внутригосударственными судами возможна
реализация данных норм на практике.

Список литературы:
1. Распоряжение Президента Российской Федерации от 9 сентября 1994 г.
N 466-рп «Об образовании Национального комитета Российской Федерации
по Десятилетию международного права» [Электронный ресурс] Режим
доступа: http://pravo.gov.ru.
2. Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН от 17 ноября 1989 года 44/23
[Электронный ресурс] Режим доступа: https://undocs.org/ru/A/RES/44/23.

49
3. Резолюция Генеральной Ассамблеей от 7 декабря 2017 год, № A/RES/72/119
«Верховенство права на национальном и международном уровнях»
[Электронный ресурс] Режим доступа: https://undocs.org/ru/A/RES/72/119.
4. Доклад Генерального секретаря ООН «При большей свободе: к развитию,
безопасности и правам человека для всех» № А/59/2005 [Электронный
ресурс] Режим доступа: https://undocs.org/ru/A/59/2005.
5. Bayefsky A.F. International human rights law in Canadian courts. In Enforcing
international human rights in domestic courts. Benedetto Conforti & Francesco
Francioni eds., Martinus Nijhoff Publishers, 1997.
6. Francesco Francioni. The jurisprudence of international human rights enforcement:
reflections on the Italian experience. Enforcing international human rights
in domestic courts. Benedetto Conforti & Francesco Francioni eds., Martinus
Nijhoff Publishers. 1997.
7. L'activité du juge interne et les relations internationales de l'Etat
[Электронный ресурс] Режим доступа: http://www.idi-iil.org/app/uploads/
2017/06/1993_mil_01_fr.pdf.
8. X. Корелл. Примат международного права и мандат ООН // Московский
журнал международного права. 2001. - № 2 (42). – С. 3-23.
9. Белянская О.В., Пугина О.А. Условия имплементации международно-
правовых норм в российское законодательство // Право и политика. 2005. -
№ 8. - С. 104-110
10. Зорькин В.Д. Конституционный суд России в европейском правовом поле //
Журнал российского права. — М., 2004. - № 9. - С. 26–33.
11. Нешатаева Т.Н. Суд и общепризнанные принципы и нормы международного
права // Вестник ВАС РФ, - 2004. - № 3 (136).
12. Справка по результатам обобщения практики применения судами
Саратовской области норм международного права и постановлений
Европейского Суда по правам человека [Электронный ресурс] Режим
доступа: http://volzhsky.sar.sudrf.ru.
13. Цивадзе Н.А. Применение норм международного права судами Российской
Федерации: дис. … канд. юрид. наук/ Н.А. Цивадзе. –Москва, 2005. – 180 с.

50
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ МЕЖДУНАРОДНЫХ
НЕПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫХ ПРАВОЗАЩИТНЫХ
ОРГАНИЗАЦИЙ

Истамова Дилафруз Ойбек кизи


студент
Ташкентского государственного юридического университета
Республики Узбекистан,
Республика Узбекистан, г. Ташкент

Аннотация. Вопрос об учреждении НПО в поощрении и защите


прав человека возник почти с момента создания ООН. В статье
анализируются основные концептуальные подходы к изучению между-
народных неправительственных организаций (МНПО), являющихся
одним из значимых институтов современного гражданского общества.
Указывается на необходимость более точно определить места НПО
в системе общественных организаций и правозащитной системе России
в целом.

Ключевые слова: неправительственные правозащитные органи-


зации, общественные объединения, правозащитное движение.

На рубеже XX-XXI веков человечество вступило в такую стадию


развития международных отношении, когда государства осознанно
утрачивают монополию единственных субъектов таких отношений.
Несомненно, государства все еще остаются основными субъектами на
мировой арене, но растет и влияние других субъектов международных
отношений. Их активными участниками становятся неправительственные
организации.
Проблема прав человека существует на протяжении многих
столетий. Но поводом для конкретных действий стала трагедия двух
мировых войн и межнациональные конфликты после распада мировой
колониальной системы. Первые шаги по урегулированию вопроса прав
человека предприняла Организация Объединенных Наций. В 1945 году
ООН принимает Устав, в котором цель Организации определялась
как содействие уважению прав человека и основных свобод для всех,
без различия расы, пола, языка или религии. Другим важным документом
в области прав человека является Всеобщая декларация прав человека,
которая была принята в 1948 году. В разработке некоторых положений
этих документов принимали участие международные неправитель-
ственные организации (МНПО). С этого момента МНПО становятся
важным механизмом защиты прав человека.

51
Единых международно-правовых актов, которые регулируют
деятельность МНПО, пока не существует. Правовые отношения МНПО
обычно регулируются внутренним законодательством отдельных стран,
что чаще всего совпадает с правовым положением национальных
неправительственных организаций [4, с. 48].
В настоящее время можно выделить следующие направления
деятельности правозащитных МНПО [2, 138]:
 внедрение в мировую практику стандартов в области защиты
прав человека;
 распространение информации, касающейся нарушения прав
человека. Правозащитные МНПО зачастую первыми начинают бить
тревогу, в случаях нарушения прав человека, привлекая посредством
СМИ внимание мировой общественности к той или иной проблеме;
 лоббирование правительств и межгосударственных структур с
целью изменения и/или принятия конвенций и договоров,
направленных на обеспечение прав человека;
 оказание юридической и гуманитарной помощи людям, чьи
права были нарушены. Правозащитные МНПО оказывают непосред-
ственную помощь тем, к то в ней нуждается, - будь то беженцы,
вынужденные переселенцы, пострадавшие от стихийных бедствий или
несправедливо осужденные граждане.
Неправительственная правозащитная организация «Международная
амнистия» была основана в 1961 году в Лондоне юристом Питером
Бененсоном. В 1950-е годы Бененсон принимал участие в политических
процессах на Кипре, в Испании, Южной Африке и Венгрии. В ноябре
1960 г., потрясенный газетным сообщением о двух португальских
студентах, которые провозгласили тост за свободу и получили по семь лет
тюрьмы, Питер Бененсон решил заявить протест властям Португалии.
Понимая, что сил одного человека в таком деле недостаточно,
Бененсон положил начало широкомасштабной кампании писем протеста
португальскому диктатору Антониу Салазару. Вскоре родилась идея
познакомить широкие слои общества с положением политических
заключенных в разных странах мира. Бененсон поделился планами
с известным адвокатом Луисом Блом-Купером. Совместно они
разработали детали кампании «Призыв к амнистии 1961 г.», пред-
полагавшей не только освобождение заключенных по религиозным
и политическим мотивам, но и обеспечение им справедливого суда
и политического убежища. Кампания началась 28 мая статьей «Забытые
узники» в либеральной лондонской газете «Обсервер», редактором
которой был один из друзей Бененсона. «Откройте газету в любой
день недели, - говорилось в статье, - и вы прочтете о том, что где-то
в мире люди подвергаются заключению, пыткам и казням из-за

52
неприемлемых для правительства убеждений» [1. С. 123]. Рассказав
о восьми «забытых узниках», Бененсон призвал группы граждан взять
под защиту узников из западных стран, советского блока и «третьего
мира».
Согласно уставу «Международная Амнистия» является
демократической организацией, действующей на основе принципа
самоуправления [1]. Это означает, что члены организации самостоя-
тельно решают, над какими проблемами следует работать и каким
образом. Решения принимаются по следующее схеме: локальные
группы обсуждают вопросы и проблемы, внося свои предложения
в повестку съездов национальных секций и других координационных
органов. Поступившие предложения обсуждаются на съезде, проводится
общее голосование. Решения секций направляются в Международный
совет, который является основным органом управления. В состав
совета входят представители всех секций, которые встречаются раз
в два года на Съезде Международного совета. Только этот орган
уполномочен вносить изменения в Устав организации, принимать
решения по общей политике организации и отдельным программам,
а также утверждать бюджет Международного секретариата.
Каждый раз во время съезда проходят выборы Международного
исполнительного комитета (МИК), призванного контролировать
выполнение принятых на съезде решений. Комитет, состоящий из
девяти добровольцев, исполняет функции управляющего органа
«Международной Амнистии» между съездами. Международный
Исполнительный Комитет обеспечивает общее руководство и надзор
за деятельностью Международного секретариата, помимо этого МИК
назначает Генерального секретаря движения, который занимается
решением повседневных вопросов, выступает от имени организации
и является исполнительным директором Международного секретариата.
Международный секретариат следит за претворением в жизнь поли-
тики движения, собирает и анализирует сведения о нарушениях прав
человека, а также дает рекомендации секциям, группам и членам
организации по проведению кампаний и мероприятий [2].
Международная Амнистия стремится достоверно и оперативно
выявлять факты нарушения прав человека, последовательно и объективно
расследовать конкретные случаи, изучать тенденции и предавать
гласности полученные сведения. Члены, сторонники и сотрудники
организации оказывают давление на правительства, а также на
политические группы, межправительственные структуры и деловой мир
с целью пресечения нарушения прав человека. Помимо работы с
конкретными случаями, «Международная Амнистия» призывает
правительства всех стран к исполнению законов, а также к принятию
и соблюдению норм, защищающих права человека. Организация

53
занимается различными образовательными проектами в области прав
человека и стремится добиваться признания прав человека межправи-
тельственными организациями, отдельными лицами и общественными
органами. Основная деятельность организации заключается в рас-
следовании случаев нарушения прав человека, публикации результатов
и проведении кампаний с целью пресечения этих нарушений.
Организуя кампании, активисты добиваются изменений, таких как
освобождение узников совести или отмена смертного приговора. Они
выступают за изменения в законодательстве и в массовом сознании.
Члены «Международной Амнистии» предпринимают разнообразные
шаги для достижения этих целей:
1) напрямую обращаются к правительствам и другим инстанциям,
на которых лежит ответственность за нарушения прав человека, призывая
принять меры по конкретным случаям, либо внести изменения в законо-
дательство и существующее положение дел;
2) ведут работу с межправительственными организациями, такими
как ООН, чтобы направить их ресурсы на укрепление прав человека,
в том числе путем принятия стандартов в области права человека и
восстановления нарушенных прав в конкретных ситуациях, либо
принятия мер по актуальным проблемам:
3) обращаются к правительствам собственных стран, чтобы при-
нудить их отреагировать на случаи нарушения прав человека в других
странах, либо изменить внутреннее законодательство и сложившуюся
практику. Члены организации оказывают воздействие на правительство
по таким вопросам, как защита беженцев, экспорт вооружений и
другие разновидности передачи вооружений и технологий в сфере
обеспечения безопасности;
4) сотрудничают с другими неправительственными организациями,
такими как правозащитные группы или профессиональные ассоциации
(например, ассоциации учителей или врачей), а также оказывают
образовательную и иную поддержку активистам- правозащитникам;
5) оказывают помощь жертвам и семьям пострадавших, в особен-
ности узникам совести и жертвам пыток;
6) поддерживают и проводят образовательные программы по
правам человека, с помощью которых люди узнают о своих правах и
учатся защищать их;
7) мобилизуют широкую общественность путем проведения
акций на местном, национальном и международном уровнях, а также
посредством работы со СМИ [4.С. 14].
В начале нового столетия в поле внимания «Международной
Амнистии» оказались насилие в отношении женщин, контроль за
оборотом оружия в мире и тревога по поводу эффективности ООН.

54
Не осталась «Международная Амнистия» безучастной и к новому
размаху вооруженных конфликтов: мандат организации был расширен,
чтобы противостоять нарушениям прав человека не только со стороны
правительств, но и противостоящих им вооруженных групп.
В настоящее время организация насчитывает 56 национальных
секций (полноправных национальных организаций), свыше 7,5 тысяч
местных групп, более 1,8 миллиона членов и сторонников в более чем
140 странах мира [10]. Усилия отдельных членов «Международной
Амнистии» координируют следующие структуры:
1) На местном уровне члены образуют группы из пяти и более
человек, чтобы совместно проводить акции.
2) На общенациональном уровне деятельность членов и групп
развивается, поддерживается и координируется секциями либо другими
органами.
3) На международном уровне деятельность секций, групп и членов
координируется и поддерживается Международным секретариатом.
Секретариат координирует исследования случаев нарушений прав
человека и инициирует большинство кампаний и акций.
Несмотря на то, что довольно сложно доказать прямую связь
между деятельностью организации и улучшением ситуации с правами
человека, за годы своей работы «Международная Амнистия» достигла
значительных результатов. С начала своей деятельности в 1961 году
организация выступила с призывом от имени тысяч жертв нарушений
прав человека. Положение многих из них улучшилось: некоторых
выпустили из тюрем, другим вынесли менее суровые приговоры,
кто-то получил возможность предстать перед беспристрастным судом,
с кем-то стали лучше обращаться в заключении, некоторым отменили
смертный приговор. С того момента как первый призыв к срочной
помощи прозвучал в 1973 году, «Международная Амнистия» выпустила
свыше 16 6001 обращений о срочной помощи людям, которым грозила
непосредственная опасность. Примерно в каждом третьем случае акция
срочной помощи приводит к улучшению положения пострадавшего,
ради которого выпускается обращение [5. С. 15]. Есть и другие направ-
ления, в рамках которых организация сумела внести свой вклад в дело
защиты прав человека. «Международная Амнистия», наряду с другими
организациями, добивалась от ООН принятия и усовершенствование
международных стандартов по защите прав человека. С 1961 года было
принято значительное число документов в области международного
права, призванных защищать права человека во всем мире. «Между-
народная Амнистия» может гордиться своим вкладом в дело придания
особого статуса проблеме прав человека - статуса, выходящего за рамки
внутренней политики суверенных государств. Важнейшим достижением

55
«Международной Амнистии» стало признание мировой обществен-
ностью прав человека как одного из принципов международных
отношений.
Ежегодно «Международная Амнистия» проводит порядка 800 акций
срочной помощи. Не менее трети из них приводят к положительным
результатам. Например, в 2003 году эффект достигнут в 42 % случаев [16].
Проводимые «Международной Амнистией» исследования и
кампании направлены на то, чтобы помочь конкретным людям.
Наиболее очевидным результатом ее работы является освобождение
узников совести. К другим результатам относятся смягчение режима
тюремного заключения, предотвращение либо прекращение пыток,
отмена вынесенного смертного приговора. Кроме этого, жертвы
нарушений прав человека получают возможность надеяться на
реальные перемены, зная, что о них не забыли. Бывшие узники,
жертвы пыток и другие люди, чьи права были грубо нарушены, часто
говорят, что именно вмешательство «Международной Амнистии»
обеспечило им свободу и сохранило жизнь.

Список литературы:
1. Маркиянов С.В. «Мы защищаем людей, их конституционные права».
Интервью с председателем регионального отделения Ассоциации юристов
России в Республике Мордовия Иваном Петровичем Филимоновым //
Юридический мир. 2016. № 8. С. 6-12.
2. Гриб В.В. Историческая роль и значение общественных формирований
в России в развитии гражданского общества // История государства и права.
2010. № 10. С. 33-35.
3. Правозащитные приоритеты прокуратуры. URL: http://rapsinews.ru/
incident_publication/20170626/279082050.html.
4. Алексеева Л.М. История правозащитного движения / Л.М. Алексеева. -
М.: Московская школа прав человека, 1996.
5. Справочник «Международной амнистии». Российский ресурсный центр
«Международной Амнистии». - М., 2004.
6. Что такое «Международная Амнистия». - (http://amnesty.org.ru/who-we-are).
7. Устав «Международной Амнистии». - (http://amnesty.org.ru/charter).

56
ДОКТРИНА ОГРАНИЧЕННОГО ТЕРРИТОРИАЛЬНОГО
СУВЕРЕНИТЕТА В ПРАВЕ ТРАНСГРАНИЧНЫХ
ВОДНЫХ РЕСУРСОВ

Эдгар Мейроян Самвелович


аспирант Российско-Армянского Университета,
Армения, г. Ереван

Аннотация. Доктрина ограниченного территориального суве-


ренитета, которая в контексте международных водотоков обычно
представляется в качестве принципа «справедливого использования»,
дает право каждому государству одного и того же бассейна на
справедливое и разумное использование вод, протекающих через его
территорию. Данный доктринальный подход можно рассматривать
как компромисс между теориями абсолютного территориального
суверенитета и абсолютной территориальной целостности, поскольку
суверенитет государства верхнего бассейна и целостность государства
нижнего бассейна ограничены признанием равных и коррелятивных
прав других государств.
Ввиду сказанного, правовой анализ доктрины подобного рода
представляется необходимым с целью выявления юридической обосно-
ванности данной теории, понять отражает ли она международное
обычное право, а также как она соотносится с другими концепциями,
действующими в праве трансграничных водных ресурсов.
Для целей изучения поставленных вопросов, автор статьи,
в частности, анализирует практику государств по отношению данного
доктринального подхода, а также соответствующие международные
договора и судебные решения различных инстанций, наряду с разно-
сторонними научными взглядами на данную тематику.

Ключевые слова: доктрина ограниченного территориального


суверенитета, прибрежные государства, практика государств, река.

Говоря о доктрине ограниченного территориального суверенитета,


в рамках которой, как уже отметили действует принцип справедливого
использования, необходимо учесть, что понятие «справедливый и
разумный» является умышленно расплывчатым и может быть определено
только в каждом отдельном случае с учетом всех соответствующих
факторов, включая также и соображения защиты окружающей среды.
В этом отношении, действие рассматриваемой теории напоминает
внутригосударственную доктрину «запрет шиканы» (law of nuisance),

57
которая в общих чертах предназначена для уравновешивания свободу
действий со свободой от нежелательных вмешательств в личную
жизнь и собственность. Как верно по этому поводу отмечает один
ученый, «Право есть искусство и наука. Только путем объективного
осознания фактов можно будет обнаружить справедливую степень,
в которой различные прибрежные государства должны учитывать свои
взаимные интересы» [1, с. 557-8].
Практика государств показывает, что международное сообщество
учитывало эти интересы еще с самых ранних времен.
Так, например, Кодекс Хаммурапи, разработанный во времена
1792-1750 до н. э., предусматривал, что ущерб, причиненный от
наводнений на полях, вызванный несоблюдением условий орошения,
наказывался штрафом, равным стоимости потерянного урожая. И хотя
данный пример вряд ли можно принять в качестве «государственной»
практики per se, интересно, однако, что даже самые ранние правовые
кодексы указывали на осознание необходимости проведения работ для
защиты низменных земель от затопления.
Из более современных примеров рассмотрим практику Нидерландов,
которые были озабочены рекой Маас, которая исходит из Франции
и течет через Бельгию в Нидерланды, где она образует общую дельту
с рекой Рейн. Голландское правительство в 1856 году выступило с
протестом против отвода вод со стороны Бельгии из реки Маас,
который, как утверждается, в результате ухудшения судоходства на
реке и затопления земли, нанес ущерб естественному состоянию реки.
В ответ на ситуацию, правительство Нидерландов выступило следующей
позицией:
«Поскольку Маас является рекой, общей как для Голландии, так
и для Бельгии, само собой разумеется, что обе стороны имеют право
на естественное использование потока, но в то же время, следуя общим
принципам права, каждая из них обязана воздерживаться от любых
действий, которые могут нанести ущерб другому. Другими словами,
им нельзя позволять делать себя хозяевами воды, будь то для целей
судоходства или орошения» [2, с. 137].
Аналогичным образом, в переговорах между Великобританией
и Египтом, приведших к заключению Нильского Договора 1929 года,
Министр Иностранных Дел Великобритании поручил своему предста-
вителю следующее:
«Принято считать, что воды Нила, то есть объединённый поток
Белого и Голубого Нила и их притоков, должны рассматриваться как
единое целое, предназначенное для использования народами, насе-
ляющими их берега в соответствии с их потребностями и способностью
извлекать из них пользу, и в соответствии с этим принципом признается,

58
что Египет имеет преимущественное право на поддержание своих
нынешних запасов воды для обрабатываемых в настоящее время
районов и на справедливую долю любых дополнительных поставок,
которые могут быть предоставлены в будущем с помощью инженерных
работ» [3, с. 31].
По смыслу вышеотмеченного заявления, получается, что госу-
дарство вверх по течению (Великобритания) фактически признает, что
в отношении существующих запасов воды предварительное использо-
вание или распределение будет считаться преимущественным фактором.
По этому поводу также отметим, что после независимости, Судан
приступил к переговорам по Нильскому Договору 1959 года, в ходе
которого он признал, что «Египет установил право на объёмы воды,
которые он фактически использует для орошения» [4, с. 13], и что
любые запасы воды, которые подпадают под те воды, по отношению
которых были установлены права, должны быть распределены на
справедливой основе. Примечательно отметить, что изначально было
заявление, что Судан не считал себя обязанным Договором 1929 года.
Тем не менее, в преамбуле Нильского Договора 1959 года между Египтом
и Суданом, по-видимому, признается сохранение действительности
Договора 1929 года, где, в частности, говорится: «В то время как
Соглашение о Нильских Водах, заключенное в 1929 году, регулировало
лишь частичное использование естественной реки и не охватывало
будущие условия полностью контролируемого речного снабжения,
два прибрежных государства договорились о следующем…» [2, с. 138].
И именно благодаря этой связи между двумя договорами концентрация
на принципе справедливого использования обоснованно подчеркивается.
Далее, представляется интересным спор между Аргентиной
и Бразилией относительно использования вод реки Парана. В рамках
данного спора, который в большинстве касался вопросов консультаций,
в сентябре 1972 года Аргентина и Бразилия согласились сотрудничать
в области окружающей среды и предоставлять технические сведения
о работах, которые должны быть проведены в пределах их юрисдикции
с целью предотвращения какого-либо ощутимого вреда окружающей
среде соседних территорий. Соглашение также предусматривало, что
«при исследовании, эксплуатации и разработке своих природных ресур-
сов государства не должны оказывать ощутимые вредные воздействия
на зоны, расположенные за пределами их национальной юрисдикции» [5].
Текст этого соглашения был позднее принят в качестве резолюции 2995
Генеральной Ассамблеи от 15 декабря 1972 года [2, с. 139].
Более того, еще до вышеотмеченного соглашения, в июне 1971 года
Аргентина и Бразилия подписали «Акт Асунсьона», в котором содер-
жится «Декларация Асунсьона об Использовании Международных Рек».

59
Параграф 2 этой Декларации предусматривает, что в случае «пере-
секающих международных рек, где нет двойного суверенитета, каждое
государство может использовать воды в соответствии со своими
потребностями при условии, что оно не причинит ощутимого вреда
любому другому государству бассейна Ла-Плата» [6, с. 324].
Из сказанного становится ясно, что оба государства признают
идеологию ограниченного территориального суверенитета, согласно
которому суверенитет каждого государства над своей территорией
ограничивается обязательством не использовать эту территорию таким
образом, чтобы наносить ощутимый ущерб другим.
В ходе спора между Чили и Боливией по поводу использования
реки Лаука Чили, государство верхнего бассейна, признало, что
Боливия имеет права по отношению вод этой реки, и далее заявило,
что Декларация Монтевидео 1933 года «может рассматриваться как
кодификация общепринятых правовых принципов по этому вопросу»
[7, с. 27-28]. Декларация предусматривает, в особенности, что госу-
дарства имеют «исключительное право» использовать часть пограничной
или пересекающей реки, которая находится в пределах их юрисдикции,
при условии, что осуществление этого права будет основано «на необхо-
димости не ущемлять равные права соседнего государства» [8, с. 114]
по отношению той части реки, которая находится под его юрисдикцией.
Профессор Ламмерс отмечает, что Боливия тоже ссылалась на Декла-
рацию Монтевидео, хотя использовала другое толкование. Боливия,
в частности, заявила, что Декларация отражает международное право
и обязывает Чили не осуществлять проект до того, как тот получит
согласие Боливии. Чили, однако, утверждала, что Декларация требует
такого согласия только в том случае, если проект нанесет ущерб
Боливии, и далее заявила, что Боливия не предоставила никаких
доказательств по поводу того, что ей будет причинен ущерб в результате
отводов воды из реки.
Доктрина ограниченного территориального суверенитета получила
поддержку также и со стороны нескольких государств из Среднего
Востока, разделяющих реку Иордан и ее притоки. В 1954 году специ-
альный посредник США, которому было поручено найти решение
относительно использования вод Иордании доложил следующее:
«Сирия, Ливан, Иордания и Израиль приняли принцип между-
народного совместного использования оспариваемых вод реки Иордан
и готовы сотрудничать с правительством США в разработке деталей
взаимоприемлемой программы развития ирригационных и энергети-
ческих потенциалов системы реки» [9, с. 134].
Для достижения поставленной цели стороны согласились руко-
водствоваться следующими принципами:

60
«Ограниченные воды системы реки Иордан должны быть спра-
ведливо разделены между четырьмя государствами, где они берут свое
начало и текут. Этот принцип был заложен в планы долины, выдвинутые
соответственно арабскими государствами и Израилем, где они четко
признали право других государств на долю имеющихся вод» [9].
Позднее израильский премьер-министр назвал план, выдвинутый
специальным посредником США, «основанным на общепринятых пра-
вилах и принципах международного права и процедуры» [10, с. 306].
Наконец, из практики государств рассмотрим позицию
Соединенных Штатов по отношению доктрины ограниченного
территориального суверенитета.
В 1907 году в ходе переговоров между США и Канадой, которые
привели к заключению Договора о Пограничных Водах в 1909 году,
позиция канадских представителей заключалась в том, что все сущест-
вующие и будущие споры должны разрешаться международным
трибуналом в соответствии с принципами, которые должны быть вклю-
чены в договоре. Этими принципами, которые отражали существующее
право, в частности, являются:
1. Судоходство не должно быть нарушено другими видами
использования.
2. Ни одно государство не может совершать отводы или препят-
ствия, которые могут причинить вред другому, без согласия последнего.
3. Каждое государство будет иметь право на использование
половины воды вдоль границы для выработки электроэнергии.
4. Каждое государство будет иметь право на «справедливую»
долю воды для орошения [2, с. 142].
Примерно в это же время Соединенные Штаты планировали
отводить воды из реки Сэнт Мэри, по отношению которой они
являются государством вверх, а Канада вниз по течению. И когда
Канада возразила против таких отводов, на том основании, что это
может нанести ущерб существующим использованиям в Канаде, США
ответили, что «они намеревались сохранить эти использования» [2].
В конечном итоге этот вопрос был урегулирован в Статье VI Договора
1909 года, которая предусматривает формулу «равного распределения»
вод рек Сэнт Мэри и Молочной. Статья предлагает довольно интересный
механизм распределения вод этих рек, который может служить
моделью для аналогичных ситуаций, таких как, например, бассейна
Кура-Аракс, который изобилует подобными проблемами, но не имеет
какой-либо существенной нормативной базы (как материальной, так и
процессуальной) для регулирования подобных вопросов. Сказанная
Статья, в частности, предусматривает, что две реки «должны рассматри-
ваться как один поток для целей ирригации и энергетики», и что

61
«при таком равном распределении каждая из стран может взять более
половины из одной реки и менее половины из другой, чтобы обеспечить
более благотворное использование каждой из этих рек» [11, с. 260].
Более того, в меморандуме Госдепартамента 1958 года США
указали, что «международный трибунал установит применимые
принципы международного права в соответствии со следующими
принципами», в том числе, в частности, «что прибрежные государства
управомочены в использовании и преимуществах системы международ-
ных вод на справедливой и разумной основе», и что «при определении
того, что является справедливым и разумным, следует учитывать
права, вытекающие из…», в частности, «установленных законных
и преимущественных использований» [12, с. 89-90].
Помимо практики государств, суть доктрины ограниченного терри-
ториального суверенитета (принцип справедливого использования)
была также признана в качестве установленного принципа между-
народного обычного права во всех последних значимых кодификациях
этой области, включая Зальцбургскую Резолюцию Института
Международного Права 1961 года, Хельсинские Правила Ассоциации
Международного Права 1966 года и последующий Проект Статьей о
Праве Несудоходных Видов Использования Международных Водотоков,
принятый Комиссией Международного Права в качестве основы для
принятия соответствующей конвенции по этой теме. Принцип был
далее закреплен Ассоциацией Международного Права с принятием
в 2004 году Берлинских Правил по Водным Ресурсам. В комментарии
к Статье 12 Берлинских Правил, в которой сформулирован принцип
справедливого использования, говорится, что «Сегодня принцип
справедливого использования общепризнан в качестве основы для
управления водами международного водосборного бассейна» [13].
Кроме того, принцип справедливого использования в настоящее время
является абсолютно центральным для режима международных
водотоков, созданного в соответствии с Конвенцией 1997 года.
Решения международных судов и трибуналов не менее поддер-
живают доктрину ограниченного территориального суверенитета.
Одним из наиболее известных решений международного трибунала,
касающимся несудоходных видов использования международных
водотоков, является решение арбитража по делу Lake Lanoux. В этом
деле Франция, расположенная вверх по течению по отношению реки
Кэрол, старалась продемонстрировать, что она принимала во внимание
интересы Испании, которая расположена вниз по течению, и что поток
воды в Испанию не будет ущемлен гидроэнергетическим проектом
Франции. Позже, однако, Франция фактически изменила свой проект.

62
Тем не менее, «принимая тот принцип, что отведенные воды должны
быть возвращены, Франция считала себя обязанной возвратить только
то количество воды, которое соответствует фактическим потребностям
испанских потребителей» [14, с. 107]. Впоследствии, однако, Франция
решила принять схему, которая вернет в Кэрол, прежде чем она достигнет
Испании, столько же воды, сколько было отведено. Кроме того,
конкретные формулировки рассматриваемой доктрины были отражены
в меморандумах сторон, а сам трибунал впоследствии заявил, что
«существует правило, запрещающее государству вверх по течению
вносить изменения в воды реки в обстоятельствах, рассчитанных
на нанесение серьезного ущерба государству нижнего бассейна»
[14, с. 197].
Относительно недавно доктрина получила решительную поддержку
со стороны Международного Суда по делу Gabčíkovo-Nagymaros [15].
В рамках данного дела Международный Суд не оставил сомнений в том,
что руководящим принципом в области международных водотоков
является справедливое использование.
Другие решения, которые хотя и прямым образом не затрагивают
международные водотоки, также могут быть отмечены в качестве
поддержки доктрины ограниченного территориального суверенитета.
Так, например, по делу Corfu Channel, которое касалось вопроса
об ответственности Албании за ущерб, причиненный британским судам
минами в проливе между островом Корфу и Албанией, Международный
Суд сослался на «обязанность каждого государства не допускать
сознательно использование своей территории для действий, противо-
речащих правам других государств» [16, с. 22].
А в арбитражном разбирательстве по делу Trail Smelter, касавшемся
трансграничного загрязнения, трибунал пришел к следующему выводу:
«в соответствии с принципами международного права… никакое
государство не имеет право использовать или разрешать использовать
свою территорию таким образом, чтобы это причиняло… ущерб
территории другого государства либо собственности или лицам на ней,
если случай имеет серьезные последствия, а наличие ущерба установлено
ясным и убедительным доказательством» [17, с. 1965].
Данная норма, которая отражает международное обычное право,
со временем была инкорпорирована в принцип запрета трансграничного
ущерба окружающей среде.
Очевидно, что фактические обстоятельства последних вышеотме-
ченных дел явно отличаются от фактов тех дел, которые непосредственно
связаны с несудоходными видами использования международных
водотоков. Однако, принципы, на которых основываются эти решения,

63
можно с решительностью сказать, в равной степени применимы к
общим водным ресурсам. Рассматривать данную ситуацию по аналогии
представляется вполне приемлемым. И, действительно, сам трибунал
по делу Trail Smelter, которое касалось трансграничного загрязнения
воздуха, заявил, что «ближайшая аналогия – это загрязнение воды».
Надо отметить, что в решениях национальных судов тоже можно
найти поддержку доктрины ограниченного территориального
суверенитета. В этом отношении, особенно часто цитируются решения
Верховного Суда Соединенных Штатов о «справедливом распределении»
в делах между американскими штатами [18]. Так, например, в первом
из этих дел, в частности, Kansas v. Colorado, Верховный Суд в 1907 году
заявил, что его задача состояла в том, чтобы «так урегулировать спор
на основе равенства прав, чтобы обеспечить Колорадо, насколько это
возможно, преимуществами орошения, не лишая Канзаса аналогичных
положительных результатов от потока» [18]. Отклоняя жалобу, Суд
отметил, что Канзас, будучи штатом вниз по течению по отношению
реки Арканзас, может возбудить новое разбирательство, если окажется,
что «из-за существенного истощения вод Арканзаса со стороны
Колорадо, … существенные интересы Канзаса будут ущемлены
настолько, что справедливое распределение выгод между двумя штатами
в результате стока реки будет подорвано» [18].
Отметим также, что решения других федеральных и национальных
судов также в целом поддерживали эту доктрину.
Наконец, проанализировав государственную и судебную практику
в отношении доктрины ограниченного территориального суверенитета,
рассмотрим теперь взгляды публицистов на данную тематику.
Некоторые публицисты объясняют доктрину ограниченного терри-
ториального суверенитета в рамках так называемого права соседства.
Так, например, Макс Хубер, хотя, будучи prima facie сторонником
доктрины абсолютной территориальной целостности, в своей осново-
полагающей работе 1907 года отвергает идею о том, что международные
водотоки являются предметом совместного владения соответствую-
щих государств. Хубер полагает, что сказанное в противном случае
означало бы ограничение независимости государств. Ввиду этого,
он приходит к выводу, что международно-правовые принципы,
регулирующие отношения между прибрежными государствами не могут
рассматриваться в качестве совместной собственности (или же сов-
местного владения), и что они являются исключительно отношениями,
которые регулируются в рамках права соседства. Хубер отмечает, что
право соседства содержит, inter alia, следующие принципы, применимые
к международным водотокам:

64
1. Каждое государство может делать со своей территорией все,
что пожелает, и осуществляет свою власть исключительно там; оно
не имеет права влиять на другие территории и не обязано мириться
с такими последствиями.
2. Только те последствия на других территориях являются
незаконными, которые затрагивают естественное или искусственное
положение вещей и тем самым права на территории другого государства.
3. Ни одно государство не обязано предоставлять другому
преимущество; оно только обязано не причинять вреда.
4. К несущественным трансграничным последствиям следует
мириться, если они являются результатом законного использования
имущества [2, с. 145-6].
Другие публицисты склонны основывать доктрину на принципе
справедливости и доктрине злоупотребления правами. Так, например,
Фошиль утверждает, что «прибрежные государства обязаны действовать
так, чтобы соответствовать принципу справедливости» [19], в то время
как Кинт отмечает, что «международное право соседства … является
преимущественным образом правом справедливости» [20].
И действительно, еще с ранних времен ученые данной области
установили, что принципы справедливости и злоупотребления правами
играют значительную роль в согласовании интересов прибрежных
государств. Ввиду сказанного, доктрина ограниченного территориаль-
ного суверенитета становится более отчетливым, если рассмотреть его
в соотношении с принципом sic utere ut alienum non laedas (используй
свою собственность так, чтобы не вредить собственности другого).
Судья Лаутерпахт назвал этот принцип «одним из тех общих прин-
ципов права, признанных цивилизованными государствами, которые
Постоянная Палата обязана применять в силу Статьи 38 своего
Статута» [21, с. 345–7]. Более того, в преамбуле к своей резолюции
об использовании неморских международных водных ресурсов
(исключая судоходство) 1961 года Институт Международного Права
признал, что «обязательство не причинять неправомерный вред другим
является одним из основных общих принципов, регулирующих добро-
соседские отношения», и что «данный принцип также применим к
отношениям, возникающим в результате различных использований
вод» [22, с. 381]. Из сказанного, мы также свидетельствуем наличие
другого коррелятивного принципа, а именно, принципа непричинения
вреда. Здесь, однако, возникают некоторые фундаментальные вопросы,
как, например, проблема определения обоснованности/неправомерности
причиненного ущерба, или же вопрос относительно того носит ли
принцип непричинения ущерба абсолютный характер (то есть, является
обязательством результата), в рамках которого от государств требуется

65
обеспечение результата, или характер должной осмотрительности
(due diligence), согласно которому государства обязываются предпринять
все надлежащие меры с целью предотвращения ущерба, но не обязуются
гарантировать такой результат, а именно, непричинение.
Таким образом, ввиду сказанного, неудивительно, что доктрина
ограниченной территориальной целостности в лице принципа спра-
ведливого использования в настоящее время широко рассматривается
учеными-публицистами в качестве основного правила обычного
международного права, регулирующего использование и распределе-
ние вод международных водотоков. Тем не менее, следует отметить,
что сложность процесса уравновешивания различных интересов и
взвешивания соответствующих факторов может вести и часто ведет
к неопределенности в применении данного принципа на практике.
Именно по этой причине предлагается, что установление общих
систем управления с развитыми институциональными структурами,
включая, в частности, постоянные международные комиссии по охране
рек, могло бы обеспечить формулу справедливого использования,
наиболее соответствующую интересам заинтересованных государств
в отношении конкретного водного ресурса.

Список литературы:
1. G. Sauser-Hall, ‘L’Utilization Industrielle des Fleuves Internationaux’ (1953-II)
83 Recueil Des Cours.
2. McCaffrey, The Law of International Watercourses, 2nd edition, 2007, (Oxford).
3. Papers Regarding Negotiations for a Treaty of Alliance with Egypt – Egypt No. 1,
Cmd. 3050.
4. Sudan Ministry of Irrigation and Hydro-Electric Power, The Nile Waters Question
(Khartoum, 1955).
5. Agreement between Argentina and Brazil entered into in New York, 29 Sept. 1972.
6. Reproduced in (1974) Yearbook of the International Law Commission, vol. 2,
part 2, 322.
7. J. Lipper, ‘Equitable Utilization’, in A.H. Garretson, R.D. Hayton and C.J.
Olmstead (eds), The Law of International Drainage Basins (Dobbs Ferry /
Oceana Publications, New York, 1967).
8. Declaration of Montevideo concerning the industrial and agricultural use
of international rivers, approved by the Seventh Inter-American Conference
at its fifth plenary session, 24 December 1933, paras. 2 and 4, Pan-American
Union, Seventh International Conference of American States, Plenary Sessions,
Minutes and Antecedents.
9. Press release No. 369, 6 July 1954, 31 U.S. Dept. St. Bulletin, No. 787.
10. J.G. Lammers, Pollution of International Watercourses (Martinus Nijhoff,
The Hague, 1984).

66
11. Treaty relating to Boundary Waters, and Questions Arising Along the
Boundary between the United States and Canada, 11 Jan. 1909, Legislative
Texts, No. 79.
12. W.L. Griffin, Legal Aspects of the Use of Systems of International Waters,
Memorandum of the US Department of State, 21 April 1958, US Senate Doc.
No. 118, 85th Cong., 2nd Sess., 1958.
13. ILA, Berlin Rules on Water Resources Law (2004).
14. 1974 Yearbook of the International Law Commission, vol. 2, part 2.
15. Gabčíkovo-Nagymaros case [Hungary/Slovakia], 1997 ICJ Rep. 7.
16. Judgment of 9 April 1949, 1949 ICJ p. 4.
17. United States v Canada, 1941, 2 UNRIAA p. 1965 (1949).
18. Kansas v Colorado, 206 U.S. 46 (1907); Wyoming v Colorado, 259 U.S. 419
(1922); New Jersey v New York, 283 U.S. 336 (1931); Washington v Oregon,
297 U.S. 517 (1936); Colorado v Kansas, 320 U.S. 383 (1943); and Nebraska
v Wyoming, 325 U.S. 589 (1945).
19. L.P. Fauchille, Traite de Droit International Public (2nd part, 8th edn, Rousseau,
Paris, 1925).
20. A. Quint, ‘Nouvelles tendances dans le droit fluvial international’ (1931) Revue
de Droit International et de Législation Compare, 325.
21. L. Oppenheim, International Law (Longmans, Green & Co., London, 1905).
22. IIL Salzburg Resolution (11 September, 1961).

67
СЕКЦИЯ 5.

ПРИРОДОРЕСУРСНОЕ ПРАВО; АГРАРНОЕ ПРАВО;


ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ ПРАВО

РЕТРОСПЕКТИВА ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА
В СФЕРЕ ЛЕСОПОЛЬЗОВАНИЯ

Варванцева Светлана Юрьевна


студент магистратуры, группа Ю (ам)з-71,
Тихоокеанского государственного университета,
РФ, г. Хабаровск

Российская Федерация — крупнейшая лесная держава.


Леса России занимают около 8 млн км² (800 млн га), то есть
45,4 % территории страны. По площади лесов Россия занимает первое
место в мире, обладая примерно 20 % мировых запасов древесины.
Лесной фонд Российской Федерации занимает около 70 % территории
суши и является наиболее важным стабилизирующим природным
комплексом страны.
Юридическое понятие «лес», в настоящее время, основывающееся
на анализе сферы действия лесного законодательства и содержании
института права лесопользования, может быть определено как
экологическая система или природный ресурс.
Отношения в области использования, охраны, защиты и воспроиз-
водства лесов, регулируются лесным законодательством, которое имеет
длительную историю развития, насчитывающую более трех веков.
Как отмечается рядом авторов, принятие актов, регулирующих лесные
отношения в России в период с принятия Соборного уложения с 1649 по
1917 г., зависело не от задач перспективного развития этих отношений,
а от существовавших проблем, связанных с эксплуатацией лесов,
таких как, нерегулируемая вырубка леса, необходимость обеспечения
обороноспособности страны.
Лесное законодательство в России стало зарождаться в XVI веке,
однако в тот период леса охранялись прежде всего не как объект
природы, а как вид имущества, принадлежащего в основном крупным
землевладельцам, в том числе государству, короне и церкви.
Подтверждением того, что леса охранялись и как имущество,
необходимое для решения экономических и политических задач развития

68
страны, в том числе для обеспечения казны, являлся пушной промысел
и налоги, поучаемые от него. Это доказывают и нормативные акты,
принимаемые в тот период. Например, указы царя Алексея Михайловича
(1629-1676) «О строгом сбережении засечных лесов», «О сбережении
заповедного леса в Рязанском уезде», «О запрещении уничтожения лесов
в истоках рек», Указ Петра I о ведении хозяйства в корабельных лесах,
о севе лесов для флота (1723).
Однако большинство нормативных актов того периода регули-
ровали отношения в области использования и «сбережения» лесов как
ценного имущества, необходимого для развития промышленности.
Общих положений об охране лесов не существовало, рубка была
свободна, а также сжигание и распашка лесных земель за исключением
лесов, имевших специальное назначение (засек), и лесов, на которые
были выданы охранные грамоты.
Указанные тенденции касаются правового регулирования охраны
и использования не только лесов, но и других природных объектов.
Главным регулятором отношений природопользования были правовые
нормы, регламентирующие имущественные отношения владельцев
земельных участков, лесов, охотничьих угодий.
Российское законодательство XVII-XVIII веков ограничивает права
собственников в отношении природных объектов в интересах госу-
дарства. Так, Соборное Уложение 1649 года разрешало «служилым
людям» свободно пользоваться лесом для различных воинских нужд,
но устанавливает ответственность за рубку деревьев в помещичьих и
вотчинных угодьях. Однако эти ограничения просуществовали до
1782 года и были отменены Указом Екатерины II, передавшим все леса,
в том числе заповедные, в полную собственность владельцев имений.
К концу XIX - началу ХХ века в России наблюдается усиление
государственных функций в области лесных отношений. Активизи-
ровался процесс развития законодательства, регулирующего пользование
лесными землями, находившимися в частной собственности. К этому
времени стала очевидной необходимость охраны лесов не только как
источника природного сырья, но и как важного природоохранного и
защитного фактора, в связи с чем и усилились природоохранительные
тенденции в развитии лесного права. Так, в 1888 году в России было
принято Положение о сбережении лесов, действие которого распростра-
нялось на все леса, независимо от того, в чьей собственности находились
соответствующие лесные земли.
Развитие лесного законодательства России в ХХ веке характери-
зуется процессом кодификации. После Октябрьской социалистической
революции леса, как и другие природные ресурсы, были национализи-
рованы и стали достоянием народа. Декрет Всероссийского центрального

69
исполнительного комитета от 27 мая 1918 года «О лесах» определил
основные принципы социалистической организации лесного хозяйства
в целях использования лесов в интересах всего народа. Этот Декрет
получил статус основного закона о лесах и стал одним из первых актов
лесного законодательства новой России. Леса, принадлежавшие частным
лицам и обществам, объявлялись без всякого выкупа, общенародным
достоянием Российской Социалистической Федеративной Советской
Республики. Кроме того, данным актом регулировались основы органи-
зации лесного хозяйства, полномочия центральных и местных органов
в области лесных отношений, права и обязанности граждан, а также
вопросы деятельности так называемого персонала правительственных
лесных специалистов.
Первый Лесной кодекс РСФСР 1923 года установил новые
отношения в области лесопользования.
Согласно Основам лесного законодательства Союза ССР и союзных
республик 1977 года единый государственный лесной фонд состоял
из лесов, находившихся в ведении государственных органов лесного
хозяйства, городских лесов, закрепленных лесов и лесов-заповедников,
а также колхозных лесов, т. е. лесов, находившихся на землях, предостав-
ленных в бессрочное пользование колхозам. Аналогичные нормы были
закреплены и в Лесном кодексе РСФСР 1978 года.
Следующим этапом развития законодательства в сфере охраны и
использования лесов стало принятие в апреле 1993 года Основ лесного
законодательства Российской Федерации. В них вопросы собственности
на леса были изложены через правомочия собственника (владение,
пользование, распоряжение). Также в Основах были сформулированы
вопросы государственного управления в сфере использования, воспроиз-
водства, охраны и защиты лесов.
Лесной Кодекс Российской Федерации от 29.01.1997 года № 22-ФЗ
заменил действовавшие с апреля 1993 года Основы лесного законода-
тельства Российской Федерации и базировался на основных положениях
Конституции Российской Федерации, принятой на референдуме
12 декабря 1993 года.
Современное лесное законодательство России состоит из Лесного
кодекса Российской Федерации, федеральных законов и принимаемых
в соответствии с ними законов субъектов Российской Федерации.
Действующий Лесной кодекс Российской Федерации был принят
4 декабря 2006 года и вступил в силу с 1 января 2007 года в соот-
ветствии с Федеральным законом от 4 декабря 2006 года № 201-ФЗ
«О введении в действие Лесного кодекса Российской Федерации».

70
Список литературы:
1. Комментарий к Земельному кодексу Российской Федерации / под ред.
С.А. Боголюбова. М., 2015.
2. Арнольд Ф.К. Русский лес. Т. 1. СПб., 1880.
3. Васильев П.В. Развитие социалистического лесного хозяйства СССР //
Труды института леса АН СССР. Т. V. М., 1950.
4. Горбовой В.Ф. Основные институты советского лесного права. Свердловск,
1983.
5. Гусев Р.К. Правовая охрана лесов в СССР. М., 1974.
6. Лесное хозяйство РСФСР и перспективы его развития. М., 1924.
7. Глазунова Е. Лесопользование по-новому // ЭЖ-Юрист. 2016. № 29.
8. Зиновьева О.А. Понятие леса и лесного участка в новом Лесном кодексе
Российской Федерации // Журнал российского права. 2007. № 4.
9. Шуплецова Ю.И. Правовое регулирование лесных отношений в
Российской Федерации (монография). - М.: "Институт законодательства и
сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации:
ООО "Юридическая фирма "Контракт", 2018.

71
СЕКЦИЯ 6.

СУДЕБНАЯ ВЛАСТЬ, ПРОКУРОРСКИЙ НАДЗОР,


ОРГАНИЗАЦИЯ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНОЙ
ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

ОБ АДВОКАТЕ В.И. УЛЬЯНОВЕ (ЛЕНИНЕ)

Васяев Александр Александрович


канд. юрид. наук,
преподаватель кафедры «Уголовно-правовые дисциплины»
Факультета права и экономики
НОЧУ ВО «Московский экономический институт»,
адвокат коллегии адвокатов
«Московская городская коллегия адвокатов»,
РФ, г. Москва

Самый неизвестный адвокат ХХ столетия, ставший в то же самое


время самым известным русским в мировой истории — Владимир
Ильич Ульянов (Ленин) — символ ХХ века, с годами превратился
в символ свободы, а при ближайшем его рассмотрении оказывается в
некотором роде примером идеального гражданина Российской империи,
который, будучи защитником, успешно окончил не только школу жизни,
где обычно учится каждый адвокат, но и школу народной свободы,
а вместе с ней — и школу справедливости, посвятив борьбе за свободу
и справедливость всю свою жизнь и принеся её на самый высокий
уровень — мировой. Взлет политической карьеры вряд ли ждал бы
творца русского коммунизма, не спускайся тот периодически по долгу
службы во время своей адвокатской практики в самые глубины
народной жизни России, чтобы извлечь с «морского дна» жемчужины
человеческих судеб и характеров и подарить им надежду на новую жизнь.
Владимир Ильич Ленин умер 21 января 1924 года, и вот уже без
малого 100 лет фигура этого политического деятеля, в полном смысле
слова перевернувшего мир, занимает умы человечества. О Ленине напи-
саны тысячи трудов и диссертаций, его биография тщательно изучена.
Роль его личности по достоинству оценена с разных сторон, кроме одной:
роли Ленина-адвоката.

72
В постсоветский период получило распространение мнение,
что В.И. Ульянов — неудавшийся адвокат или совсем не адвокат.
Проведенное исследование доказывает, что подобные заявления
не имеют под собой основы.
Да, Владимир Ульянов сравнительно недолго занимался адво-
катской деятельностью и не стал присяжным поверенным, но он имел
высшее юридическое образование, получил статус помощника
присяжного поверенного по существующей в то время процедуре
и принадлежал к институту присяжных поверенных, в соответствии
с правилами которого за ним осуществлялся дисциплинарный надзор
совета присяжных поверенных. Он дал клятву присяжного поверенного,
следовал установленным в корпорации этическим нормам, самостоя-
тельно заключал соглашения на оказание юридической помощи,
участвовал в судебных разбирательствах по уголовным делам в качестве
защитника подсудимых, в том числе с участием присяжных заседателей,
по гражданским делам в качестве поверенного, выполнял другие
обязанности адвоката. Все вышеперечисленное позволяет утверждать,
что Ленин обладал адвокатским статусом.
Почему возникло мнение о Ленине, как неудавшемся адвокате?
Из-за того, что годы его работы по профессии пришлись на времена так
называемого «золотого века российской адвокатуры», когда гремели
имена адвокатов К.К. Арсеньева, В.А. Маклакова, Н.К. Муравьева,
Ф.И. Плевако, В.Д. Спасовича, Д.В. Стасова, А.И. Урусова?.. Но ведь
не одного Ульянова не внесли в когорту известных адвокатов —
напомним, в России тогда практиковало не менее 13 тысяч представи-
телей этого сословия. С одной стороны, это упущение историков и
исследователей, которые оценивали вклад того или иного адвоката,
исходя из своей субъективной точки зрения. С другой — в советский
период о Ленине-адвокате умалчивали осознанно, чтобы не компро-
метировать фигуру вождя профессией, к которой в Советском Союзе,
как мы знаем, умышленно складывалось отрицательное отношение.
Будь это не так, при существующем культе Ленина пропагандисты
могли бы во множестве книг вознести, обосновать и расписать его как
самого великого российского адвоката всех времён.
Чтобы чья-то фамилия попала в тот или иной список, прежде
всего нужно, чтобы кто-то внес её туда, а это зависит от оценки
исследователей и ещё ряда факторов. Что может служить критерием
для причисления адвоката к числу «великих»?
Если ораторское искусство, то по этой части Ленин нисколько
не уступал «адвокатам из списка». Подтверждением тому служат
стенограммы его речей и многочисленные свидетельства очевидцев,

73
упоминающие об эмоциональности и таланте убеждения, которые
проявлялись во время публичных выступлений Владимира Ильича.
Несомненно, талант этот развился в годы его адвокатской практики.
Если за критерий брать количество дел, в которых В.И. Ульянову
довелось участвовать, то их счет не имеет отношения к объективной
оценке эффективности адвокатской деятельности.
Если брать результаты по проведенным делам — оценка вновь
будет необоснованной, поскольку это ложный критерий. Результат
дела может быть оценен только доверителем адвоката, он складывается
из многих составляющих, не известных никому, кроме участников
процесса.
Признание публики также не может являться достоверным
критерием, потому что это субъективная оценка, и она также не соот-
носится с целями деятельности адвоката. В наши дни признание публики
равняется известности, узнаваемости отдельного адвоката. В большинстве
случаев это достигается не благодаря профессионализму адвоката,
не благодаря качеству оказанной им юридической помощи, а путем
«засветки» в средствах массовой информации, рекламы в интернете,
появлений на телеэкране. Один адвокат день за днем мелькает в ток-шоу
на телевидении, а другой ежедневно выполняет работу адвоката при
производстве по уголовным делам, оказывает юридическую помощь,
восстанавливает справедливость и т. д. Публике известен только первый,
потому что он на виду, несмотря на то, что он не ведёт дела, как
положено в адвокатуре, а занимается популизмом. Именно поэтому
узнаваемость — ложный критерий оценки адвоката с профессиональной
точки зрения.
В наши дни наблюдается склонность идеализировать дореволю-
ционную адвокатуру, говорить о «золотом веке российской адвокатуры».
Данная формулировка весьма условна и неверна: во-первых, от реформ
Александра II в 1864 году до революции в 1917-м прошло всего 53 года;
во-вторых, преувеличение срока создает ложное представление о
продолжительности периода деятельности адвокатов и искусственно
поднимает значение каждого из когорты знаменитых, которые жили
приблизительно в одно время. Как нам известно, вне рамок этого
периода в России вовсе не существовало адвокатуры в сегодняшнем
понимании этого слова.
Если говорить об ораторских качествах адвокатов прошлого, то
думается, вряд ли их способности серьезно помогли бы им сегодня при
рассмотрении дел, скажем, в Тверском или Басманном районных судах
Москвы. При этом адвокаты сегодняшнего дня были бы в состоянии
вполне успешно защищать и представлять интересы граждан в судах
Российской империи. Однако следует признать: каждое время, как,

74
впрочем, и каждое дело имеет свои явные и скрытые особенности,
и адвокат вынужден осуществлять свою деятельность в соответствии
с ними.
Если мы возьмем, например, речи адвокатов из книги «Судебные
речи известных русских юристов» [2] и сравним их с речами сегодняшних
российских адвокатов, то увидим, что наши современники проводят
свою защиту так же талантливо и красноречиво, не хуже, а может
быть, даже и лучше, чем присяжные поверенные царской России.
В те времена адвокатов было относительно мало, они были на виду —
сегодня число адвокатов выросло в шесть раз по сравнению с дореволю-
ционным, и их речи не принято печатать. Даже при развитии средств
информации за всеми процессами уследить невозможно: в лучшем случае
после рассмотрения громкого дела в суде мы слышим несколько слов
комментария адвоката в «Новостях». Мы уверены, что на различных
процессах звучит немало профессионально составленных, литературно
оформленных и ярко произнесенных адвокатских речей.
Поэтому нам видится весьма условным и даже недопустимым
сравнение адвокатов любых времен по их профессиональным заслугам,
поскольку каждое дело, в котором участвует адвокат, содержит мно-
жество подводных камней и условий, с которыми адвокат вынужден
работать. Без учета этих скрытых от посторонних глаз обстоятельств
невозможно оценить адвоката и его деятельность.
Учитывая всё вышесказанное и проведя доступный анализ
уголовных и гражданских дел, в которых участвовал Ленин в качестве
адвоката-защитника и адвоката-представителя, можно сделать вывод,
что его работа на этом поприще недооценена. Владимир Ульянов выбрал
для себя профессию адвоката и занимался адвокатской деятельностью.
С уверенностью можно утверждать, что, сложись обстоятельства иначе,
он, обладая всеми необходимыми адвокату знаниями, задатками и
талантами, мог бы оставить значительный след в отечественной
адвокатуре.
Ленин оставил другой след — в мировой истории, как лидер
коммунистического движения и глава первого в мире социалисти-
ческого государства, но его «общественной колыбелью» была выбранная
им профессия — адвокатура.
Для каждого защитника адвокатская практика становится школой
жизни, в которой он сталкивается с самыми разнообразными ситуациями,
черпая опыт для своей дальнейшей деятельности. Владимир Ульянов
тоже прошел эту школу, извлек из нее уроки, и они пригодились ему в
борьбе за свободу и справедливость, которой он посвятил всю свою
жизнь. Можно даже предположить, что выбор Лениным пути револю-
ционера находится в прямой зависимости от того, что во время своей

75
адвокатской практики ему приходилось по долгу службы спускаться
в самые глубины народной жизни — почти все подзащитные адвоката
Ульянова обитали на социальном дне. Защищая в суде и выступая
доверителем крестьян, чернорабочих, мелких чиновников, молодой
Ульянов получил богатый материал для изучения внутренних законов
жизни общества, вплотную познакомился с несправедливостью
социального устройства России и укрепился в мысли, что с этой
несправедливостью нужно и можно бороться. Именно в этот сравни-
тельно недолгий период сформировался бойцовский политический
характер будущего вождя пролетариата, именно тогда он начал искать
пути решения проблем, которые ставила перед тогдашней Россией
сама жизнь. Возможно, ленинские рецепты были преждевременными —
по Марксу социализм следовал за капитализмом, а в России ещё не до
конца сложились капиталистические отношения, — но Ленин упрямо
развивал идеи Маркса, «пристраивая» их на русскую почву, он написал
массу теоретических работ на эту тему. Не исключено, что некоторые
из его идей были ошибочными, но в то судьбоносное для России время
они казались лучше других. В любом случае устремления Владимира
Ильича Ленина были благие, все силы он направил на подготовку
революции в России, и в результате стал основателем первого в мире
социалистического государства, где все люди были равны. Именно
благодаря Ленину и появлению на карте СССР идеи социального
равенства распространились по всему миру.
Так что если брать за критерий оценки адвокатов их общест-
венные заслуги или печатное наследие, то в этом Владимир Ильич Ленин
несравненно опережает всех известных адвокатов царской России и
наших современников.
По нашему мнению, вне зависимости от дальнейшей судьбы
В.И. Ленина и отношения отдельных людей к его личности или роли
в истории России, его недолгая адвокатская практика и дела, в которых
он принимал непосредственное участие, а также его нравственная
позиция свидетельствуют о том, что В.И. Ульянов не зря носил звание
адвоката и вполне может рассматриваться потомками как образец
для профессионального подражания.
Ещё одним ключевым выводом проведенного исследования
является факт участия Федора Михайловича Керенского в становлении
двух адвокатов, повлиявших на ход истории России и в целом всего мира,
в развитии которого в ХХ веке огромную роль сыграло появление
первого социалистического государства. Ученик Ф.М. Керенского выбрал
юридический факультет, стезю адвоката и революцию, и по тому же пути
пошел его сын Александр Керенский. Случайность или закономерность?

76
Случайность ли, что в самый сложный период в истории России
эти два адвоката, Керенский и Ленин, имеющие дипломы Санкт-
Петербургского университета, боролись за власть над шестой частью
суши земного шара? Случайность ли, что и ученик, и сын родились
в одном и том же городе 22 апреля, только Ленин по новому стилю,
а Керенский — по старому? И одному досталось будущее, а другой
навсегда остался фигурой из прошлого — яркой, но недолговечной.
Несомненно, во всем вышесказанном можно видеть лишь случайность,
но прослеживается доля участия Ф.М. Керенского.
Одним из аргументов тех, кто сомневается в профессионализме
Ленина-адвоката, является вопрос: как адвокат, который начинал
работать во время расцвета русской адвокатуры и был современником
таких столпов, как В.Д. Спасович, Д.В. Стасов, А.И. Урусов,
К.К. Арсеньев, С.А. Андреевский, П.А. Александров, Ф.Н. Плевако,
Н.П. Карабчевский и многих других, ставших образцом для отечествен-
ных адвокатов всех времен; как адвокат конца XIX века — когда Устав
уголовного судопроизводства в некоторых своих положениях был
прогрессивнее, чем нормы сегодняшнего Уголовно-процессуального
кодекса РФ, — перечеркнул все прогрессивное одним из первых декретов
советской власти, Декретом о суде? Они обвиняют Ленина в том, что он
упразднил суд как таковой, отменил состязательность и приложил руку
к развалу дореволюционной адвокатуры, начал гонения на адвокатов,
и пр., и пр.
«В чем причина такого переворота? — вопрошают сомневаю-
щиеся. — Как мог адвокат допустить подмену суда, закона и адвокатуры
красным террором и убийством без суда и следствия?» И в подтвер-
ждение того, что Ленин ненавидел адвокатов, приводят цитату из его
письма Е.Д. Стасовой: «Адвокатов надо брать в ежовые рукавицы и
ставить в осадное положение, ибо эта интеллигентская сволочь часто
паскудничает. Заранее им объявлять: если ты, сукин сын, позволишь
себе хоть самомалейшее неприличие или политический оппортунизм
(говорить о неразвитости, о неверности социализма, об увлечении,
об отрицании социал-демократами насилия, о мирном характере их
учения и движения и т. д. или хоть что-либо подобное), то я, подсудимый,
тебя оборву тут же публично, назову подлецом, заявлю, что отказываюсь
от такой зашиты и т. д. И приводить эти угрозы в исполнение» [1, c. 171].
Может создаться впечатление, что это напрямую адресовано
представителям силовых органов советской власти, касается всех
адвокатов и являет собой олицетворение ненависти Ленина к
сословию, представителем которого он сам являлся. Вырванная из
контекста фраза не показывает, что речь идет об одном-единственном

77
деле, касается одного или двух адвокатов, которых следовало найти для
товарищей. Письмо это написано из эмиграции, относится к январю
1905 года и адресовано Е.Д. Стасовой и товарищам в московской тюрьме.
Дело заключалось в следующем: в июне 1904 года были арестованы
несколько активных революционеров из Северного бюро ЦК РСДРП,
и тогда же, в июне, был издан закон «о некоторых изменениях в порядке
производства по делам о преступных деяниях государственных и
о применении к оным постановлений нового уголовного положения».
По новому закону ряд политических преступлений стали рассматривать
в суде, применяя по отношению к политическим преступникам статьи
Уголовного кодекса вместо практиковавшегося прежде внесудебного
наложения административных наказаний (денежный штраф, ссылка
и т. п.). У сидевших в Таганской тюрьме товарищей возник вопрос, как
держать себя на предварительном следствии и какую тактику проводить
на суде. Они задали его «юрисконсульту партии» через Е.Д. Стасову
[1, c. 454].
Изучавшие «наследие основоположника» выдергивали из письма
одну фразу, не трудясь прочитать примечание в конце тома, к тому же
словосочетание «ежовые рукавицы» в нашей стране вызывало только
одну ассоциацию: массовые репрессии 1937–1938 гг., когда народным
комиссаром внутренних дел и главой КГБ был Н.И. Ежов. О том, что
идиома существовала и до него, люди просто забыли.
Данное письмо написано через десять лет после ареста Владимира
Ульянова, за которым по внесудебному приговору последовала ссылка.
Если бы вышеупомянутый закон был принят тогда, если бы состоялся
суд и, допустим, Ульянова на нем оправдали, он мог бы вернуться
к профессии и выступать защитником в политических процессах —
чем занимался А.Ф. Керенский, адвокатская деятельность которого
началась незадолго до принятия вышеупомянутого закона.
Поскольку прежде политических процессов не было, в письме
Ленин рассуждает о том, могут ли они принести пользу делу революции,
не лучше ли бойкотировать суд или отрицать его и не принимать
участия в судебном следствии, но тогда: «Адвоката приглашать лишь
на условии, чтобы он говорил исключительно о несостоятельности суда
с точки зрения отвлеченного права. В заключительной речи изложить
profession de foi и требовать суда присяжных» [1, c. 169]. (под profession
de foi подразумеваются взгляды профессиональных революционеров).
Как один из вариантов Ленин рассматривает использование суда как
средства агитации, для чего стоит принимать участие в судебном
следствии при помощи адвоката. Далее идет речь о том, признавать ли
подсудимым, что они являются членами социал-демократической партии,
или просто говорить, что придерживаются социал-демократических

78
убеждений. То есть это письмо-рассуждение, а никак не руководство к
действию, тем более для потомков, поскольку в конце Ленин объясняет,
что это всего лишь его «предварительные соображения, которые всего
менее следует рассматривать как попытку решать вопрос» [1, c. 172].
Сразу за сентенцией про «ежовые рукавицы» Ленин пишет:
«Брать адвокатов только умных, других не надо. Заранее объявлять
им: исключительно критиковать и «ловить» свидетелей и прокурора на
вопросе проверки фактов и подстроенности обвинения, исключительно
дискредитировать шемякинские стороны суда. Даже умный либеральный
адвокат архисклонен сказать или намекнуть на мирный характер социал-
демократического движения, на признание его культурной роли даже
людьми вроде Ад. Вагнеров etc. Все подобные поползновения надо
пресечь в корне. Юристы самые реакционные люди, как говорил,
кажется, Бебель. Знай сверчок свой шесток. Будь только юристом,
высмеивай свидетелей обвинения и прокурора, самое большее противо-
поставляй этакий суд и суд присяжных в свободной стране, но убеждений
подсудимого не касайся, об оценке тобой его убеждений и его действий
не смей и заикаться. Ибо ты, либералишко, до того этих убеждений
не понимаешь, что даже хваля их, не сумеешь обойтись без пошлостей.
Конечно, всё это можно изложить адвокату не по-собакевичевски,
а мягко, уступчиво, гибко и осмотрительно. Но всё же лучше адвокатов
бояться и не верить им, особенно если они скажут, что они социал-
демократы и члены партии» [1, c. 171].
Вероятно, у Ленина были причины не доверять некоторым социал-
демократам из адвокатского сословия, такие были и в партии, а в РСДРП,
как известно, в то время шла идеологическая борьба меньшевиков
с большевиками. Обращая внимание на недоброжелательный тон и
«ежовые рукавицы», цитирующие упускают суть высказывания, заклю-
чающуюся в характеристике «идеального адвоката», того, который, имея
собственные политические убеждения, не опустится до того, чтобы
сравнивать, обсуждать или оценивать в суде убеждения своего
подзащитного или его действия. Речь идет о беспристрастности, непред-
взятости, неангажированности адвоката, о том, что, защищая своего
доверителя, он должен действовать исключительно в его интересах,
невзирая на политические взгляды, которых придерживается сам,
и не озвучивая их.
Что касается обвинений Ленина в разрушении института суда и
адвокатуры в России, то следует учитывать условия, в которых прини-
мался Декрет о суде. Это было время величайшего в мире эксперимента
создания нового государственного устройства, которое большевики
провели в кратчайшие сроки, решив не опираться на то, что разрушили.

79
Как мы могли видеть, допущенные ошибки были замечены, в рамках
провозглашенного равенства их пытались исправить в последующих
декретах и постановлениях (отсюда народные правозащитники, защита
в виде трудовой повинности). Положение об адвокатуре 1922 года
не могло готовиться без ведома Владимира Ильича, а как мы выяснили,
учреждавшиеся положением коллегии адвокатов в своей основе переняли
черты дореволюционных коллегий присяжных поверенных, с поправкой
на действие в условиях социалистического государства. Другое дело,
что в стране уже не оказалось достаточного количества профессио-
нальных адвокатов, чтобы поднять работу коллегий на должную высоту.
А что касается «руководящей роли партии», стоящей над адвокатами,
то это произошло уже без участия Ленина, и если вчитаться в выше-
упомянутое письмо Е. Д. Стасовой, то вряд ли Владимир Ильич,
пишущий о недопустимости влияния политических убеждений адвоката
на ход судебного процесса, мог это одобрить.
На основе изложенного, несмотря на ошибки, совершенные
большевиками в первые годы революции, Ленин не ставил своей целью
разрушение законности и конкретно российской адвокатуры.
Проведенное исследование позволяет установить важное для
отечественной адвокатуры обстоятельство, что Ленин был одним из
достойных членов адвокатского сообщества России.

Cписок литературы:
1. Ленин В.И. Империализм как высшая стадия капитализма. Полное собрание
сочинений. — М., 1971. 5-е изд. Т. 9. — 454 с.
2. Судебные речи известных русских юристов. В 2 т. Т. 1: сборник / вступ. ст.
Г.М. Резника. — 2-е изд., испр. и доп. — М., Издательство Юрайт, 2015. —
378 с.

80
СЕКЦИЯ 7.

УГОЛОВНОЕ ПРАВО И КРИМИНОЛОГИЯ;


УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОЕ ПРАВО

РАЗГРАНИЧЕНИЕ УГОЛОВНО И АДМИНИСТРАТИВНО


НАКАЗУЕМЫХ ПРОЯВЛЕНИЙ ЭКСТРЕМИЗМА
В ЗАВИСИМОСТИ ОТ ОБЩЕСТВЕННОЙ
ОПАСНОСТИ ТАКИХ ДЕЯНИЙ
(НА ПРИМЕРЕ СТ. 282 УК РФ И СТ. 20.3.1 КОАП РФ)

Орлова Елена Юрьевна


магистрант Дальневосточного института (Филиал)
Всероссийского государственного университета юстиции
(РПА Минюста России),
РФ, г. Хабаровск

Происходящее в настоящее время распространение экстремизма,


особенно, в молодежной среде и все более увеличивающиеся темпы
этого распространения свидетельствуют о том, что предпринимаемые
правоохранительными органами меры, а также состояние правового
регулирования их деятельности в сфере противодействия экстремизму
представляются явно недостаточными.
В настоящее время в Российской Федерации наиболее распро-
страненными среди преступлений экстремистской направленности
считаются деяния, уголовная ответственность за которые предусмотрена
статьей 282 УК РФ: возбуждение ненависти либо вражды, а также
унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола,
расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии,
а равно принадлежности к какой-либо социальной группе.
В ходе проведения анализа сведений Судебного департамента при
Верховном Суде РФ в период с 2013 по 2017 годы отмечен устойчивый
рост количества осуждённых лиц по ст. 282 УК РФ. Так в 2013 году дан-
ный показатель составлял 185 лиц, в 2014 году – 267 лиц, в 2015 году –
378 лиц, в 2016 году – 395 лиц, в 2017 году – 462 лица [6]. Такая динамика
обоснованно вызывает споры правоприменителей, дискуссии ученых
и законодателей. Ведь с одной стороны, увеличение осужденных лиц
говорит о высокой эффективности работы органов власти по выявлению

81
преступлений и привлечению виновных к ответственности, а с другой
стороны, возникают вопросы о справедливости назначаемых наказаний,
об их соизмеримости с уровнем общественной опасности совершенных
деяний, а также о качестве работы правоохранительных органов в сфере
предупреждения преступлений.
Необходимо отметить, что существенное количество выявленных
преступлений по статье 282 УК РФ, совершенны с помощью сети
Интернет. Представляется, что резкое увеличение осужденных лиц
за рассматриваемое преступное деяние связано с тем, что в ходе
организованного правоохранительными органами совместно с общест-
венными организациями регулярного мониторинга информационно
телекоммуникационных сетей, всё чаще к уголовной ответственности
привлекались люди за размещение в социальных сетях публикаций,
видео- или фотоматериалов, содержащих субъективное мнение граждан
о поле, расе, национальности, религии, идеологии, но не наносящих
большого вреда каким-либо общественным отношениям, тем более
не представляющих угрозы для основ конституционного строя и
безопасности государства. Подобных уголовных дел было возбуждено
много, что послужило причиной большого количества публичных
дискуссий, частных жалоб и недовольства общества в целом.
С целью внесения ясности в действия органов власти по квали-
фикации преступлений, для недопущения привлечения к уголовной
ответственности невиновных лиц, 20.09.2018 были внесены изменения
в Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2011 N 11 [5],
где обращено внимание на необходимость проведения судами при
решении вопроса о назначении уголовного наказания по ст. 282 УК РФ
тщательного анализа совершенных деяний, исходя из характера и
степени общественной опасности содеянного, учитывая направленность
умысла обвиняемого лица, преследуемые им цели, частоту проведения
подобных действий, сведения о совершении им действий, направленных
на увеличение количества просмотров и пользовательской аудитории,
объем информации, интенсивность обновлений, данные о его личности
(в частности, приверженность радикальной идеологии, участие в экстре-
мистских объединениях, привлечение ранее лица к административной
или уголовной ответственности за правонарушения и преступления
экстремистской направленности). Таким образом, Верховным судом
определено, что размещение экстремистских материалов публично
может быть квалифицировано по ст. 282 УК РФ только в том случае,
когда виновный осознавал направленность своих действий на нарушение
основ конституционного строя, а также имел цель возбудить поли-
тическую, расовую, религиозную, идеологическую или национальную
ненависть или вражду.

82
Вместе с тем не терял актуальности вопрос, как квалифицировать
рассматриваемые противоправные действия в случае, если они
совершены впервые, однократно, либо в них нет прямого умысла,
направленного на возбуждение ненависти или вражды.
Для ответа на данный резонный вопрос требовалось принятие
на законодательном уровне решения, которое, с одной стороны,
позволило бы исключить случаи чрезмерно сурового наказания за
разовую неосторожную публикацию или репост в интернете, с другой –
сохранило бы ответственность за проявления экстремизма
в информационно-телекоммуникационной сети.
Так с целью «внедрения» в действующее законодательство мер
административно-правового воздействия за рассматриваемые деяния в
Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях
Федеральным законом от 27.12.2018 № 521-ФЗ [3] внесена ст. 20.3.1,
которая предусматривает административную ответственность за
возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого
достоинства, если эти действия не содержат уголовно наказуемого
деяния. А также Федеральным законом от 27.12.2018 № 519-ФЗ [4]
в ст. 282 УК РФ внесены изменения в части возможности привлечения
к уголовной ответственности лица, только после его привлечения
к административной ответственности за аналогичное деяние в течение
одного года.
Такое использование законодателем административно-правовой
преюдиции в нормах уголовного законодательства, по нашему мнению,
оправданно и позволит избежать уголовной ответственности за деяния,
не представляющие большой общественной опасности.
Учитывая внесенные в законодательство изменения, в начале
2019 года Российские суды начали отменять ранее вынесенные
приговоры, ряд уголовных дел по ст.282 УК РФ прекращены за отсут-
ствием состава преступления в связи с частичной декриминализацией
деяния [7; 8].
Таким образом, полагаем, что разграничение уголовно и
административно наказуемых проявлений экстремизма в зависимости
от общественной опасности таких действий будет способствовать
предупреждению совершения новых правонарушений как самим
правонарушителем, так и другими лицами.
В этом случае административное наказание - это правовое
средство борьбы не только с административными правонарушениями,
но и с преступлениями. Ведь лицо, совершившее административное нару-
шение и подвергнутое за это административно-правовому воздействию,
тем самым предупреждается о возможном его привлечении к уголовной
ответственности в случае совершения им еще одного такого нарушения.

83
Если принятые административно-правовые меры оказались не эффектив-
ными, виновное лицо привлекается к уголовной ответственности, которая
обладает более высоким предупредительным потенциалом в отношении
как преступлений, так и смежных с ними административных право-
нарушений, призывая к соблюдению и административно-правовых,
и уголовно-правовых норм.
С целью уяснения общественной опасности деяний, направленных
на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение досто-
инства человека необходимо ответить на следующие вопросы: каким
общественным отношениям причиняется вред и насколько высока
общественная опасность, чтобы ставить совершенное деяние в один
ряд с криминальными деяниями.
Опираясь на закрепленный в ст. 6 УК РФ принцип справедливости,
понимаем, что наказание должно соответствовать характеру и степени
общественной опасности преступления, обстоятельствам его совер-
шения и личности виновного. Таким образом, согласно разъяснениям
Верховного Суда РФ [5], если рассматриваемые деяния причиняют
существенный вред таким объектам охраны уголовного права, как основы
конституционного строя, то эти деяния считаются общественно опас-
ными, и, следовательно, они подлежат квалификации в соответствии
уголовным законом. При этом необходимо учитывать, что в случае
возбуждения ненависти либо вражды, а равно унижения человеческого
достоинства многие из признаков состава преступления являются
оценочными и могут трактоваться по-разному в зависимости от
конкретной ситуации.
В заключение отметим, что вопросы уголовно-правового обеспе-
чения противодействия экстремизму не теряют своей актуальности,
следствием чего являются периодические изменения действующего
законодательства. При этом законодательство не должно только
реагировать на какое-либо криминальное проявление, наказывать за
него, а оно должно быть направлено в будущее, решать вопросы
по предупреждению совершения преступлений, содержать докрими-
нальный, предупредительный потенциал.

Список литературы:
1. Уголовный кодекс РФ от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 27.12.2018) //
Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».
2. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях
от 30.12.2001 N 195-ФЗ (ред. от 27.12.2018) // Доступ из справочной
правовой системы «КонсультантПлюс».

84
3. О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об
административных правонарушениях: Федеральный закон от 27.12.2018
N 521-ФЗ // Доступ из справочной правовой системы «КонсультантПлюс».
4. О внесении изменения в статью 282 Уголовного кодекса Российской
Федерации: Федеральный закон от 27.12.2018 N 519-ФЗ // Доступ из
справочной правовой системы «КонсультантПлюс».
5. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2011 N11 (в ред. от
20.09.2018) "О судебной практике по уголовным делам о преступлениях
экстремистской направленности"// Доступ из справочной правовой системы
«КонсультантПлюс».
6. Отчет о числе осуждённых по всем составам преступлений Уголовного
кодекса РФ и иных лицах, в отношении которых вынесены судебные акты
по уголовным делам (ф.№10-а) // Судебный департамент при Верховном
Суде РФ: сайт. - Режим доступа: http://www.cdep.ru/userimages/
sudebnaya_statistika/2018/k3-svod-2017.xls. - Загл. с экрана.
7. Суд впервые прекратил дело об экстремизме за посты в соцсети //
«Российская газета»: сайт. – Режим доступа: https://rg.ru/2019/01/09/
reg-urfo/sud-vpervye-prekratil-delo-ob-ekstremizme-za-posty-v-socseti.html. -
Загл. с экрана.
8. Дела о лайках и репостах // Международная информационная группа
«Интерфакс»: сайт. – Режим доступа: https://www.interfax.ru/story/305. -
Загл. с экрана.

РАЗВИТИЕ ИНСТИТУТА АДМИНИСТРАТИВНОЙ


ПРЕЮДИЦИИ В СОВЕТСКОМ УГОЛОВНОМ ПРАВЕ:
ИСТОРИКО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ

Пахно Денис Геннадьевич


аспирант кафедры «Уголовного права и криминологии;
уголовно-исполнительное право» Юридическая школа,
Дальневосточный федеральный университет,
РФ, г. Владивосток

Аннотация. Активная дискуссия в научной литературе и доктрине


уголовного права о необходимости полноценного внедрения института
административной преюдиции в действующий Уголовный кодекс РФ
требует комплексного и системного изучения, прежде всего, через
призму исторического анализа предпосылок становления и развития
указанного института в советском уголовном праве.
Ключевые слова: административная преюдиция.

85
Предвосхищая последующий историко-правовой анализ, в первую
очередь необходимо отметить, что полноценному становлению и
развитию институт административной преюдиции обязан появлению
декрета Совета Народных Комиссаров «О порядке наложения адми-
нистративных взысканий» от 23.06.1921 года [1, с. 114-116].
Данный документ установил ряд важных правовых моментов.
Были определены органы, уполномоченные налагать административные
взыскания, перечень наказаний, налагаемых в административном
порядке, порядок применения и обжалования такого вида наказаний.
Административные взыскания, согласно декрету, налагались за
нарушения обязательных постановлений местной власти. Таким образом,
советское законодательство впервые выделило административное право
в отдельную отрасль, чем и создало предпосылки для административной
преюдиции.
Далее, в октябре 1921 года, был принят декрет СНК РСФСР
«Об ответственности за нарушения декрета о продаже виноградных,
плодово-ягодных и изюмных вин». В этом нормативном правовом
акте было указано, что нарушение установленных правил оптовой
и розничной торговли вином карается в первый раз в соответствии с
декретом СНК «О порядке наложения административных взысканий».
Повторное нарушение этих правил карается по решению суда лишением
свободы или принудительными работами без лишения свободы [2].
Таким образом, юридическая конструкция административной
преюдиции в советском уголовном праве была сформулирована еще
до появления первого кодифицированного акта, что свидетельствовало
об озабоченности законодателя распространением несанкционированной
алкогольной продукции за счет усиления мерами уголовной ответствен-
ности.
Следующим этапом развития административной преюдиции,
на наш взгляд, следует считать принятие первого Уголовного кодекса
РСФСР в 1922 году. В этом кодексе содержалась ст. 79, которая предус-
матривала уголовную ответственность за «повторный и упорный
неплатеж налогов или отказ от исполнения работ или повинностей
или иные действия, устанавливающие злостность неплательщиков».
Наказывались такие повторные действия лишением свободы или
принудительными работами. Первое же совершение указанного деяния
каралось различными видами административных взысканий [1, с. 125-126].
Данные административные наказания в соответствии с Инструкцией
о порядке привлечения к ответственности за нарушение Декрета о едином
сельскохозяйственном налоге и о порядке возбуждения, направления
и рассмотрения дел об этих нарушениях» (декрет ВЦИК, СНК РСФСР
от 11.07.1923 года) налагались заведующими губернскими или уездными

86
финансовыми отделами либо губернским продовольственным комис-
сариатом или уездным продовольственным комиссаром с применением,
главным образом, принудительных мер воздействия имущественного
характера.
Стоит отметить, что в то время приведенная норма обладала
значительной степенью эффективности, о чем свидетельствуют
данные статистики, отражающие существенное снижение количества
лиц, совершивших тождественное деяние после наложения мер
административного воздействия. Так, по данным на 10 ноября 1922 г.
количество лиц, подвергнутых административному взысканию за
неплатеж налогов, составляло 14027, тогда как лиц, совершивших
аналогичное правонарушение повторно 827 [3, с. 110].
В 1924 году декретом ВЦИК и СНК ст. 139-а УК РСФСР,
предусматривающая ответственность за изготовление, продажу, скупку,
хранение с целью сбыта и пользование продуктами и изделиями,
обложенными акцизными сборами, была изложена в новой редакции,
и диспозиция нормы стала содержать в себе административную
преюдицию. Уголовная ответственность устанавливалась за повторное
совершение противоправного деяния [4].
Итак, административная преюдиция использовалась по преиму-
ществу как конструктивный элемент составов налоговых преступлений.
Сложившееся положение объяснимо, по - видимому, общими
тенденциями уголовной политики времен НЭПа. С одной стороны,
предварительное назначение наказания в административном порядке
было нацелено на предупреждение налоговой преступности. С другой
же, усложнение процедуры привлечения к наиболее строгому виду
ответственности снизило уголовно-правовые риски сельских хозяев,
вследствие чего явилось стимулом для развития сельскохозяйственного
предпринимательства.
Таким образом, на данном историческом этапе положение об
административной преюдиции фактически сформировалось и начало
широко использоваться в отечественном уголовном законодательстве.
Следующий виток развития исследуемой правовой категории
уголовного права начинается с момента появления УК РСФСР 1926 года.
В период его действия также наблюдалась тенденция к расширению
числа норм с административной преюдицией. Данное нормативное
установление было закреплено в ст. 61, которая предусматривала уго-
ловную ответственность за повторный отказ от выполнения повинностей
или производства работ, имеющих общегосударственное значение.
Обязательным условием такой ответственности было наложение
административного взыскания за первый, предыдущий, «отказ».

87
Статья 85 УК РСФСР также содержала административную
преюдицию. Уголовная ответственность наступала за повторное
нарушение постановлений, изданных в интересах охраны лесов, если
ранее за подобное нарушение к лицу применялся штраф, налагаемый
в административном порядке.
В 1934 году в ч. 2 ст. 192-а УК РСФСР была установлена
административная преюдиция в качестве обязательного основания для
уголовной ответственности за проживание без паспорта или временного
удостоверения в местностях, где введена паспортная система.
При этом представляется спорным вопрос о том, следует ли
относить к административной преюдиции установление, содержащееся
в ст. 83 УК РСФСР 1926 года.
В ряде существующих публикаций данную норму относят к нормам
с административной преюдицией [5, С. 293]. Рассмотрим текст данной
нормы: «Простая контрабанда, то есть перемещение через государ-
ственную пограничную черту товаров, ценностей, имущества и всякого
рода предметов помимо таможенных учреждений или через таковые,
но с сокрытием от таможенного контроля - штраф до одной тысячи
рублей, налагаемый в административном порядке. При повторной
контрабанде, сверх штрафа, -высылка в административном порядке за
пределы пограничной пятидесятикилометровой полосы». Таким образом,
несмотря на размещение данной нормы в Уголовном кодексе, она
предусматривала ответственность исключительно в административном
порядке.
Этот юридический феномен, когда в Уголовном кодексе
содержались нормы, предусматривающие ответственность только в
административном порядке, касался и других статей (ч. 2 ст. 82, ч. 2
ст. 108, ч. 2 ст. 191, ст. 192 УК РСФСР 1926 года). Решая вопрос о том,
к какой отрасли права стоит отнести такие установления, исходим из
предпосылки, что расположение нормы в Уголовном кодексе предпо-
лагает ее уголовно-правовую природу. Под административным порядком,
на наш взгляд, в данных нормах стоит понимать процедуру привлечения
к ответственности в соответствии с ранее указанным декретом СНК
«О порядке наложения административных взысканий». Таким образом,
эта особенность законодательства несет в себе не столько правовое,
сколько процессуальное содержание.
Кроме того, мы наблюдаем ситуацию, когда правоприменитель
обязан при дифференциации ответственности учитывать факт, что лицо
ранее уже подвергалось административному наказанию, и следующее
из этого увеличение санкции.

88
Также, перечисленные статьи УК РСФСР 1922-1926 гг., на наш
взгляд, не являются административной преюдицией в чистом виде,
поскольку в них отсутствуют признаки, характерные этому правовому
институту, а именно:
1) повторность совершения, каждый из этих кодексов имеет нормы,
которые предусматривают наказание, налагаемое в административном
порядке за деяние, даже совершенное впервые;
2) отсутствие ранее совершенного аналогичного (тождественного)
административного правонарушения;
3) для указанных составов преступлений нет необходимости в
наличии специального субъекта - лица, подвергнутого администра-
тивному наказанию.
Только санкции указанных статей содержат указание на то, что
при совершении этих деяний лицо карается в административном
порядке. При этом, термин «карается» употребляется применительно
как к уголовным, так и административным видам наказаний.
Таким образом, нормы, описывающие составы преступлений
с административной преюдицией, применялись на практике на всей
территории Союза ССР вплоть до конца 50-х годов XX в. Этот этап
в жизни страны связан с изменениями социального, политического и,
как следствие, правового характера. Последние сыграли определяющее
значение в принятии Основ уголовного законодательства 1958 г., а вслед
за ними и уголовных кодексов республик в составе СССР.
Следующий этап, на наш взгляд, начинается с принятием
Уголовного кодекса РСФСР 1960 года. Законодатель продолжил рас-
ширение административной преюдиции. Первоначально в кодексе
содержалось 7 таких статей, а к июлю 1996 года в УК РСФСР 1960 года
их насчитывалось уже 25. В отдельных уголовных кодексах союзных
республик общее количество статей с административной преюдицией
достигало почти 40 [6, С. 4].
Как справедливо отмечает Н.И. Хавронюк, «административная
преюдиция - это только советская выдумка и принятый в 60-х гг. XX в.
уголовный закон, содержал значительное количество норм с администра-
тивной преюдицией» [7].
Увеличилось не только число подобных составов преступлений,
но также были расширены сферы общественных отношений, защита
которых осуществлялась с применением административной преюдиции.
Так, ответственность предусматривалась за имущественные,
хозяйственные, транспортные преступления, а также за преступные
посягательства против порядка управления. Уголовная ответственность
с административной преюдицией устанавливалась также за незаконное

89
предпринимательство, незаконную охоту, незаконное приобретение
или хранение наркотических средств и др.
Административная преюдиция формулировалась различным
образом. Во-первых, уголовная ответственность устанавливалась за
совершение деяния после наложения административного взыскания
за аналогичное деяние (ст. 162-4 УК РСФСР). Во-вторых, существовала
другая форма, хотя и имеющая ту же юридическую природу: уголовная
ответственность предусматривалась за совершение деяния после приме-
нения мер административного воздействия за такое же нарушение
(ст. 166 УК РСФСР). В-третьих, уголовно наказуемым было деяние,
продолжаемое после повторного предупреждения, сделанного адми-
нистративными органами (ст. 209 УК РСФСР).
В 1980 году Верховный Совет СССР принял Основы законода-
тельства Союза ССР и союзных республик об административных
правонарушениях. В 1984-1985 годах в союзных республиках были
приняты кодексы об административных правонарушениях. В 1984 году
такой кодекс был принят в РСФСР. Эти юридические акты достаточно
четко разграничили понятия преступления и административного
правонарушения.
В 1993 году была принята Конституция Российской Федерации,
которая установила, что никто не может быть повторно осужден за
одно и то же деяние (ст. 50). Как отмечено в юридической литературе,
именно введение принципа non bis in idem («нельзя дважды за одно и
то же») и стало основной причиной отказа законодателя от использования
административной преюдиции в Уголовном кодексе 1996 года [8, С. 280].
Данная позиция представляется весьма спорной и с теоретической,
и с практической точек зрения.
Прежде всего необходимо отметить, что первичное привлечение
к административной ответственности и назначение административного
наказания не регулируется уголовным законом. Этот юридический факт
является лишь основой для будущего возможного применения уголовно-
правовой нормы с административной преюдицией. Соответственно,
ни о каком повторном осуждении («дважды») причем «за одно и то же»
речи не идет.
Во-первых, это не одно и то же, поскольку юридическая суть
содеянного принципиально разная. Во-вторых, административное
наказание никак не связано с уголовно-правовым осуждением.
Административная ответственность по своей сути - это, прежде всего,
ответственность за нарушение порядка управления. Именно по этой
причине к административной ответственности могут привлекать органы
исполнительной власти, то есть органы, которые не относятся к судебной
системе.

90
Тем не менее систематическое, неоднократное нарушение
порядка управления может представлять значительную общественную
опасность, что в полной мере обусловливает привлечение лица к уго-
ловной ответственности. Необходимо учитывать и то обстоятельство,
что после совершения административного правонарушения лицо в
течение установленного законом срока считается подвергнутым
административному наказанию, а не уголовно-правовой судимости.
На защиту этой позиции позднее встал и Конституционный Суд
Российской Федерации, отметив, что возможность подобного «дуалисти-
ческого подхода», то есть предусматривающего административную и
уголовную ответственность за аналогичные деяния в случае наличия
признака неоднократности, обусловлена рядом обстоятельств [9].
Будучи разновидностями юридической ответственности за совер-
шение деяний, представляющих общественную опасность, уголовная и
административная ответственность имеют схожие задачи, базируются
на рядоположенных (последовательных, взаимосвязанных) принципах,
преследуют общую цель защиты прав и свобод человека и гражданина,
обеспечения законности и правопорядка и, по сути, во многом дополняют
друг друга.
Именно этим, как указано в постановлениях Конституционного
суда РФ, объясняется наличие в правовом регулировании смежных
составов административных правонарушений и преступлений. Принимая
во внимание возможность изменения степени общественной опасности
некоторых деяний, можно утверждать, что это не исключает законо-
дательной корректировки их противоправности, предполагающей
допустимость преобразования составов отдельных административных
правонарушений в составы преступлений, и наоборот.

Список литературы:
1. Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и
РСФСР. 1917-1952.
2. Текст декрета СНК РСФСР от 07.10.1921 «Об ответственности за
нарушения декрета о продаже виноградных, плодово-ягодных и изюмных
вин». URL: https://www.lawmix.ru/sssr/ 18058 (Дата обращения: 12.08.2018).
3. Кучеров И.И. Налоги и криминал. Историко-правовой анализ. М., 2000.
320 с.
4. Текст Декрета ВЦИК, СНК РСФСР от 15.12.1924 «Об изменении статьи
139-а УК РСФСР». URL: http://www.libussr.ru/doc_ussr/ ussr_2277.htm
(Дата обращения: 12.08.2018).
5. Одоев О.С. Административная преюдиция в уголовном праве: историко-
правовой и институционально-доктринальный анализ // Уголовное право
и современность: сборник научных статей. М. Проспект, 2014.

91
6. Мустафаев Ч.Ф. Административная преюдиция в советском уголовном
праве: дис. ... канд. юрид. наук. Баку, 1996.
7. Хавронюк Н.И. Административная преюдиция и институт рецидива с
точки зрения европейских стран // URL: http://www.zakon.kz/190761-
administrativnaja-prejudicija-i.html. (Дата обращения: 12.08.2018).
8. Юнусов А.А. Административная преюдиция в российском уголовном
праве // Актуальные проблемы экономики и права. 2015. № 1.
9. Постановление Конституционного суда РФ от 19 марта 2003 г. № 3-П
«По делу о проверке конституционности положений Уголовного кодекса
Российской Федерации, регламентирующих правовые последствия
судимости лица, неоднократности и рецидива преступлений, а также
пунктов 1 - 8 Постановления Государственной Думы от 26 мая 2000 года
«Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой
Отечественной войне 1941 - 1945 годов» в связи с запросом
Останкинского межмуниципального (районного) суда города Москвы и
жалобами ряда граждан». [Электронный ресурс] Доступ из справ.-правовой
системы «КонсультантПлюс».

К ВОПРОСУ О КРИМИНОЛОГИЧЕСКОЙ
ХАРАКТЕРИСТИКЕ ЖЕНСКОЙ ПРЕСТУПНОСТИ

Сосновщенко Татьяна Романовна


студент
Волго-Вятского института (филиала)
Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА),
РФ, г. Киров

Созинова Виктория Александровна


студент
Волго-Вятского института (филиала)
Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА),
РФ, г. Киров

Фещенко Павел Николаевич


канд. юрид. наук, доцент,
Волго-Вятский институт (филиал)
Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА),
РФ, г. Киров

92
Преступность – это сфера негативной социальной деятельности
человека, оперативно реагирующая на общественные изменения и дина-
мично изменяющаяся. Особое место в общей структуре преступности
занимает преступность женщин, в силу своей массовости как явления
и негативного влияния на социум.
Женская преступность является объектом исследования в течение
долгого времени. Первоначально, интерес к проблеме проявляли,
в основном, историки, философы, журналисты, которые рассуждали об
особой роли и статусе женщины в обществе, сравнивали её с мужчиной.
Изучение женской преступности как составной части общего явления
преступности началось в рамках криминологии. В своём научном
исследовании Аджиева Л.З. отмечает, что при этом значительно расши-
рился объект рассмотрения, внимание учёных было направлено на
причины и условия женской преступности, объяснение криминального
поведения, особенности личности преступниц, возможные меры
профилактики [1].
Изучением этого явления занимались представители и социо-
логического, и антропологического направления криминологии. Так,
Ч. Ломброзо и его последователи полагали, что причинами женской
преступности являются биологическая «неполноценность» женщин по
сравнению с мужчинами, физиологические свойства их организма [2].
Женская преступность характеризуется чертами, присущими комп-
лексному явлению преступности (как часть сохраняет ряд особенностей
целого), и своей спецификой.
Как общественное явление женская преступность обусловлена
разнообразными социальными процессами (демографическими,
экономическими, политическими и так далее).
По мнению В.А. Серебряковой: «каждый новый такой период неиз-
бежно приводит к изменению положения женщины как личности» [3].
Поэтому при изучении этого вида преступности должны учитываться
конкретные исторические обстоятельства.
К особенностям женской преступности можно отнести: её специфи-
ческие причины (связанные с местом женщины в системе общественных
отношений), количественные показатели, характер совершаемых прес-
туплений и их последствия, выбор жертвы преступного посягательства,
влияние семейно-бытовых обстоятельств.
Статистика женской преступности в Российской Федерации
иллюстрирует некоторые особенности этого явления. По данным
Генеральной прокуратуры РФ в 2018 году на территории страны
женщинами было совершено 145 487 преступлений (в 2017 - 141 857),
а мужчинами – 785 621 (в 2017 - 794 442 преступления) [4]. Анализируя

93
указанные цифры можно сделать вывод о том, что женщины совершают
приблизительно в 6 раз меньше преступлений ежегодно, чем мужчины.
Однако общее число преступлений, совершаемых женщинами,
свидетельствует об их очень заметном месте в комплексной структуре
преступности.
Так же, статистические данные указывают на тенденцию к росту
числа насильственных преступлений, совершаемых женщинами:
за последние 20 лет общее число женщин-убийц выросло в 2,5 раза,
каждый тридцатый осуждённый по статье 105 УК РФ в стране – это
женщина [5], [6].
Исследуя вопрос об образовании преступниц, следует заметить,
что в их образовательный уровень схож с образовательным уровнем
преступников-мужчин. Так, около 35 % женщин, совершивших свои
преступления в 2018 году, имели начальное и основное общее
образование, 19% имели среднее (полное) образование, 33 % – среднее
профессиональное образование и 13 % высшее образование. При этом
преступников-мужчин с высшим образованием в 2018 году было выяв-
лено порядка 9 %, следовательно, женщина, с высшим образованием,
более склонна к совершению преступлений, чем аналогично образован-
ный мужчина [4].
Возрастная характеристика женщин, совершивших преступления
в России в 2018 году, выглядит следующим образом: в возрасте от 14 до
15 лет женщинами было совершено порядка 1,5 % от общего числа
преступлений (соответствует показателям мужской преступности), в
возрасте от 16 до 17 лет – 1,6 % (среди мужчин – 3%), от 18 до 24 лет –
12 % (16% у мужчин), в возрасте от 25 до 29 лет – 15 % (17% у мужчин),
в возрасте от 30 до 49 лет – 56 % (среди мужчин – 51%), и в возрасте
старше 50 лет – 14 % (11% в статистике мужской преступности) [4].
Таким образом, современная женская преступность становится
всё более молодой (в возрасте до 30 лет совершается 30 % всех
преступлений, в возрасте до 50 лет – 86 %), кроме того, потенциальная
криминогенность личности женщины с возрастом увеличивается.
Говоря о социальном составе женской преступности, следует
обратить внимание на то, что в 2018 году, большинство преступлений,
совершаемых как мужчинами, так и женщинами, были совершены
лицами без постоянного источника дохода (около 70 %) [4].
К преступлениям, наиболее часто совершаемым женщинами,
относятся: кражи, мошенничество, незаконное изготовление, сбыт и
хранение наркотических средств и психотропных веществ, насильствен-
ные преступления, вовлечение несовершеннолетнего в совершение
антиобщественных действий.

94
Так же среди особенностей следует выделить типичное для
женщин преступление – убийство матерью новорождённого ребёнка
(отличается высокой латентностью, доля зафиксированных убийств и
покушений среди всех преступлений – 0,8 %) [6]. Как правило, такие
деяния совершаются молодыми женщинами, не имеющими семьи,
материального обеспечения, надлежащих жилищных условий. Роль
мужчины в таких преступлениях сводится к «молчаливому согласию»
или пособничеству.
По выборочным данным, около 25 % осужденных к лишению
сʙᴏбоды женщин имели психические аномалии, такие как: алкоголизм,
психопатии, opгaничecкиe порaжeния ЦНС, oлигoфpения [8]. Эту особен-
ность связывают с тем, что для женщин очень важна оценка других людей
и впечатление, которое она производит. Потребность в самоутверждении
может доходить до крайности, становится навязчивой, влиять на образ
жизни.
К социально-экономическим и психологическим причинам женской
преступности относятся такие общественные явления современности, как:
1. Активное участие женщин в общественном производстве;
2. Ослабление социального института семьи;
3. Распространение женской криминальной субкультуры;
4. Возрастающий ритм жизни в обществе, влекущий повышенную
конфликтность, остро воспринимаемую женщинами.
В настоящее время женщины составляют примерно половину
численности рабочих и служащих, они заняты в таких сферах, как:
здравоохранение, образование и культура, наука, торговля, общественное
питание, мелкое предпринимательство, кредитование и страхование,
и др. Более полумиллиона женщин руководят предприятиями, органи-
зациями (в основном, малого и среднего бизнеса). Дезорганизация
в этих сферах сочетается с тенденцией к увеличению числа женщин,
являющихся главными кормильцами в семье, и образует основные при-
чины совершения женщинами преступлений в сфере экономической
деятельности и преступлений против собственности.
Ослабление института семьи ведет к тому, что женщина перестает
ощущать связь с ней, не ориентируются на ее традиционные ценности
и женские роли, вынуждена с раннего возраста самостоятельно обеспе-
чивать себя материально.
Меры профилактики женской преступности разнообразны и вклю-
чают в себя экономические, политические, психологические, правовые,
педагогические, медицинские и иные мероприятия.
Особое внимание необходимо уделить реализации Федерального
закона «Об основах системы профилактики правонарушений в

95
Российской Федерации», в котором выделяются меры социальной
адаптации, реабилитации, виктимологической профилактики [9].
К мерам предупреждения, характерным для данного вида преступ-
ности относятся:
1. Создание благоприятных условий для женского труда;
2. Охрана материнства и детства;
3. Обеспечение личной неприкосновенности женщины.
4. Профилактика алкоголизма, наркомании, проституции, безнад-
зорности и семейного неблагополучия [7].
Реальными примерами программ, реализуемых государством
и обществом в целях профилактики и уменьшения уровня женской
преступности, являются социальные программы государства, направ-
ленные на снижение уровня безработицы и трудоустройство, например,
государственная программа «Содействие занятости населения» [10],
и направленные на поддержку материнства и детства - программа
«Социальная поддержка граждан» с подпрограммой «Обеспечение
государственной поддержки семей, имеющих детей» [11].
В рамках деятельности общественных организаций следует отме-
тить программу культурно-просветительской работы Фонда поддержки
заключённых, в рамках которой в женских исправительных колониях
проводятся различные конкурсы и фестивали с целью расширения
кругозора заключённых, ускорения их ресоциализации. Созданный этим
фондом социально-реабилитационный центр для женщин, освободив-
шихся из мест лишения свободы «Аврора», обеспечивает получение
женщинами психологической и юридической поддержки, помощи в
трудоустройстве [12].

Список литературы:
1. Аджиева Л.3. К вопросу о формировании криминологии женской
преступности // Следователь. 2013. № 10. — С. 30.
2. Ломброзо Ч., Ферреро Г. Женщина преступница и проститутка. — Минск:
АВАН, 2000. — С. 31.
3. Серебрякова С.А. Преступность среди женщин как объект криминологи-
ческого изучения // Вопросы борьбы с преступностью. 2011. № 22. — С. 20.
4. Социальный портрет преступности в Российской Федерации за 2018 год
[Электронный ресурс]. — URL: http://crimestat.ru/social_portrait (Дата
обращения 06.03.2019).
5. «Уголовный кодекс Российской Федерации» от 13.06.1996 N 63-ФЗ //
Электронная версия: СПС КонсультантПлюс (Дата обращения: 12.02.2019).
6. Парижская Е.Н. Состояние женской преступности в Российской Федерации
на современном этапе // Гуманитарные и социальные науки. – 2014. – № 2. –
С. 906.

96
7. Шалагин А.Е., Шарапова А.Д. Женская преступность и ее предупреждение //
Ученые записки Казанского юридического института МВД России.
2016. № 2 (2). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/zhenskaya-prestupnost-i-ee-
preduprezhdenie (Дата обращения: 15.03.2019).
8. Грудинин Никита Сергеевич Статистические показатели женской
преступности в Российской Федерации и столичном регионе // Закон и жизнь.
2018. № 4. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/statisticheskie-pokazateli-
zhenskoy-prestupnosti-v-rossiyskoy-federatsii-i-stolichnom-regione (Дата
обращения: 28.02.2019).
9. Федеральный закон «Об основах системы профилактики правонарушений
в Российской Федерации» от 23.06.2016 N 182-ФЗ // Электронная версия:
СПС КонсультантПлюс (Дата обращения: 12.02.2019).
10. Постановление Правительства РФ от 15 апреля 2014 г. N 298 «Об утвер-
ждении государственной программы Российской Федерации «Содействие
занятости населения» // Электронная версия: СПС КонсультантПлюс
(Дата обращения: 12.02.2019).
11. Постановление Правительства от 15 апреля 2014 года № 296 «Об утвер-
ждении государственной программы Российской Федерации «Социальная
поддержка граждан» // Электронная версия: СПС КонсультантПлюс
(Дата обращения: 12.02.2019).
12. Официальный сайт социально-реабилитационного центра «Аврора»
[Электронный ресурс]. — URL: http://helppris.ru/centr-avrora (Дата обращения:
19.03.2019).

97
СЕКЦИЯ 8.

УГОЛОВНЫЙ ПРОЦЕСС, КРИМИНАЛИСТИКА;


ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ РЕАЛИЗАЦИИ


ЭЛЕКТРОННО-ИНФОРМАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ
В ДОСУДЕБНОМ ПРОИЗВОДСТВЕ
ПО УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ

Кужабаева Гульнэр Маратовна


докторант института послевузовского образования
Карагандинской академии Министерства внутренних дел
Республики Казахстан имени Баримбека Бейсенова,
магистр права, полковник полиции,
Республика Казахстан, г. Караганда

Научно-технический прогресс, стремительно проникающий во все


сферы жизнедеятельности общества, оказывает позитивное и негативное
влияние и на судопроизводство [1]. Внедрение новых автоматизирован-
ных баз данных, а также других вспомогательных программ, наблюдается
практически во всех сферах деятельности правоохранительных органов.
В Республике Казахстан с 2015 года действует новый уголовно-
процессуальный кодекс [2], который концептуально изменил порядок
рассмотрения и регистрации заявлений и сообщений граждан. По общему
правилу, все сообщения об уголовном правонарушении, поступающие
в органы уголовного преследования подлежат регистрации в Едином
Реестре досудебных расследований (далее - ЕРДР) (ст. 179 УПК РК).
Отметим, что в органах внутренних дел, повседневную работу по
координации деятельности всех служб, подразделений и учреждений,
обеспечивает оперативный дежурный, который совместно с помощни-
ками составляет службу Центра оперативного управления (далее ЦОУ)
и дежурной части (далее ДЧ) [4]. В целях осуществления своей
деятельности ЦОУ и ДЧ ОВД используют инновационные, передовые
компьютерные технологии, средства радиосвязи и телекоммуникации.
Справедливо в этой связи сослаться на опыт Соединённых Штатов
Америки, где с 1977 г. полицией Чикаго используется автоматизиро-
ванная информационная система «Cars». Данная система представляет

98
собой главный компьютер и более 50 автоматических подвижных
терминалов, объединённых с ним, которые установлены непосредственно
на автомобилях патрульных служб или полицейских автомобилях
[5, с. 191].
На сегодняшний день, в соответствии с положениями УПК
Республики Казахстан, органы уголовного преследования осуществляют
принятие информации, содержащей в себе сведения о любом
совершённом или готовящемся уголовном правонарушении.
Должностные лица, имеющие доступ к Единому реестру досудеб-
ных расследований (ЕРДР), после приема информации об уголовном
правонарушении, фиксируют её в Книге учета информации (КУИ).
Вместе с тем, при отсутствии доступа к базе ЕРДР должностное лицо,
которое осуществило принятие сообщения об уголовном правонару-
шении, в обязательном порядке уведомляет управомоченное лицо
(в частности, оперативного дежурного) с использованием средств связи,
для того, чтобы была произведена фиксация в КУИ и своевременно
составлен рапорт по установленной форме.
К слову, значительная доля сообщений о совершении уголовных
правонарушений поступает посредством телефонного источника.
Основной проблемой, с которой сталкиваются сотрудники
органов внутренних дел при принятии информации из вышеуказанных
источников, является анонимность поступающей информации. В дей-
ствительности, к примеру, при разговоре по телефону, обращающийся
может назвать ложные анкетные данные или вовсе, не сообщать их.
Однако данное не является основанием к отказу проведения проверки
поступившей информации об уголовном правонарушении.
Согласно п. 5 ч. 2 Приказа Генерального Прокурора Республики
Казахстан от 19.09.2014г. №89 «Об утверждении Правил приема и
регистрации заявления, сообщения или рапорта об уголовных правонару-
шениях, а также ведения Единого реестра досудебных расследований»
(далее Правила), под анонимным обращением понимается обращение,
по которому невозможно установить авторство, отсутствуют подпись,
в том числе, электронная цифровая подпись, почтовый адрес заяви-
теля [6].
Так, отсутствие соответствующей информации об авторе не явля-
ется основанием для бездействия адресата в случае наличия в обращении
сведений о противоправных деяниях [7]. Между тем, некоторыми
авторами отмечается, что направлению в правоохранительные органы
подлежит анонимное сообщение об абсолютно любом правонарушении,
будь оно гражданско-правовом, уголовным или каким-либо другим [8].

99
Согласно существующего порядка приёма сообщений об уголовных
правонарушениях, в Республике Казахстан принимаются и фиксируются
анонимные обращения, содержащие в себе признаки уголовного право-
нарушения, но они же, в соответствии с уголовно-процессуальным
кодексом, не могут являться поводом к началу досудебного рассле-
дования.
На наш взгляд, в виду повсеместно происходящей цифровизации
общества, перечень существующих источников информации следует
расширить путём введения такого источника как электронная почта –
«e-mail», которая на сегодняшний день заменила так называемую
традиционную почту. Кроме того, указанное предложение требует
отдельной проработки механизма приема и регистрации таких
сообщений, а также сбор и обработку необходимых сведений об
адресате электронного сообщения.
Вместе с тем отметим, что понятие электронной почты всё же
используется в положениях Приказа Генерального Прокурора № 89
(в Правилах), а именно в пункте 21 части 3, при разъяснении термина
«SMS-оповещение».
Но на сегодняшний день, с анонимными обращениями сталки-
ваются в большинстве случаев при поступлении их по телефону, через
канал связи «102». Кроме того, ситуации, возникающие в ходе осу-
ществления сотрудников оперативных служб по обработке телефонных
заявлений, обладают некоторыми негативными особенностями:
Во-первых, главную проблему составляет отсутствие прямого
контакта с заявителем, в виду того, что возникают сложности с
установлением личности звонящего, на которое также может оказываться
влияние в виду качества услуг связи;
Во-вторых, не маловажным является достаточное число сообщений
с ложными или недостоверными сведениями, при том, что проверке
подвергаются все сообщения, содержащие признаки готовящегося,
подготавливаемого или совершённого уголовного правонарушения.
Кроме того, на сложности ситуаций, возникающих именно на
первоначальном этапе досудебного производства – приёме и
регистрации сообщений об уголовном правонарушении, уже обращали
внимание казахстанские авторы [8].
Вышеизложенное констатирует необходимость в модернизации
как аппаратно-программного комплекса дежурных частей органов
внутренних дел, так и совершенствования существующего механизма
приёма и регистрации сообщений об уголовных правонарушениях,
поступающие в органы уголовного преследования.

100
Список литературы:
1. Попова И.А., Зинченко И.А. Научно-технические прогресс и проблемы
совершенствования уголовно-процессуального законодательства //
Пробелы в российском законодательстве. 2013. № 2. URL:
https://cyberleninka.ru/article/n/nauchno-tehnicheskie-progress-i-problemy-
sovershenstvovaniya-ugolovno-protsessualnogo-zakonodatelstva (Дата
обращения: 23.03.2019).
2. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан от 04 июля 2014 г.
№231-V (с изменениями и дополнениями по состоянию на 21.01.2019 г.) //
"Казахстанская правда" от 10.07.2014 № 133 (27754).
3. Об утверждении Правил организации деятельности Центров оперативного
управления и дежурных частей органов внутренних дел Республики
Казахстан: Приказ Министра внутренних дел Республики Казахстан от
17 июля 2014 года № 439 // [Электронный ресурс]: URL:http://adilet.zan.kz/rus/
docs/V14C0009697.
4. Полевой П.С. Криминалистическая кибернетика. 2-е изд. М., 1989.
5. Приказ Генерального прокурора Республики Казахстан № 89 от 19.09.2014 г.
Об утверждении «Правил приема и регистрации заявлений, сообщений
или рапорта об уголовных правонарушениях, а также ведения ЕРДР».
6. Абмаев Н.А. Проблема рассмотрения органами прокуратуры анонимных
сообщений // Отечественная юриспруденция. 2016. № 6 (8). С. 72-76.
7. Смушкин А.Б. Комментарий к Федеральному закону от 2 мая 2006 г. N 59-ФЗ
О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации.
[Электронный ресурс]: URL: http://docs.cntd.ru/document/420383126 (Дата
обращения: 26.03.2019).
8. Садвакасова А.Т., Ханов Т.А. Ситуации первоначального этапа досудебного
производства: казахстанский опыт // В сборнике: Ситуационный подход
в юридической науке и практике: современные возможности и перспективы
развития. Материалы Международной научно-практической конференции,
посвященной 15-летию научной школы криминалистической ситуалогии
БФУ им. И. Канта. 2017. С. 90-95.

101
КЛАССИФИКАЦИЯ ЛИЦ, ОКАЗЫВАЮЩИХ
ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ ПРОЦЕССУ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ
ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Невский Евгений Петрович


доцент, канд. юрид. наук,
доц. кафедры оперативно-разыскной деятельности
органов внутренних дел Омской академии МВД России,
РФ, г. Омск

Аннотация. Анализируются деятельность оперативных подраз-


делений органов внутренних дел с целью классификации категорий лиц,
оказывающих или способных оказывать противодействие процессу
оперативно-розыскной деятельности.

Ключевые слова: оперативно-розыскная деятельность, рефлексив-


ное управление, рефлексивная система, информационное противодействие,
субъекты оперативно-розыскной деятельности.

Структура различных конфликтов рефлексивной системы


«преступник – правоохранительные органы» охватывается, главным
образом, теми решениями, которые принимаются как правоохранитель-
ными органами, так и криминальными элементами. Такие решения
связаны между собой общим знаменателем – информацией. Информация
с возможностью ее использования требуется преступникам для увели-
чения шансов избежать ответственности. Информация необходима
и правоохранительным органам не только в предпринимаемых мерах
по раскрытию преступлений, но и в оказании сдерживающего воздей-
ствия, т. е. профилактике преступности [1, с. 10-11]. В данной системе
конфликт между преступником и правоохранительными органами может
рассматриваться как сражение за информацию. Так, Д. С. Измайлов
в качестве объекта противоборства между оперативными работниками
и преступными элементами называет «информационную емкость
преступного события» [2, с. 16]. Информация здесь выступает в роли
конечной цели.
С.П. Расторгуев, связывая понятие «информационное оружие»
с рефлексивным управлением, определяет последнее как «открытые,
скрытые, целенаправленные информационные воздействия информа-
ционных систем друг на друга с целью получения определенного
выигрыша в материальной сфере» [3, с. 64-65]. Следовательно, инфор-
мация как таковая выступает в роли не только конечной цели, но и
эффективного средства ее достижения. Ценность передачи подобной

102
информации можно рассматривать не со стороны получателя, а со
стороны ее отправителя – субъекта рефлексивного управления. Под
рефлексивным управлением в оперативно-розыскной деятельности
мы понимаем процесс намеренной передачи определенной информации,
в результате обработки которой объект воздействия будет принимать
решения, приводящие его в невыгодное по отношению к субъекту
оперативно-розыскной деятельности положение.
Субъектов применения рефлексивного управления в основном
можно отождествить с субъектами проведения оперативно-розыскных
мероприятий.
К субъектам проведения оперативно-розыскных мероприятий
можно отнести оперативных работников, лиц, оказывающих содействие,
внештатных сотрудников, сотрудников других оперативных подраз-
делений и иных лиц.
На наш взгляд, при использовании рефлексивного управления
необходимо разграничивать организаторов и непосредственных исполни-
телей тактического замысла. При простом рефлексивном управлении,
осуществляемом в форме тактического приема, например, при приме-
нении приемов маскировки, к субъектам рефлексивного управления
можно отнести всех лиц из вышеперечисленных категорий. Указанные
лица могут выступать в роли как организаторов, так и исполнителей
одновременно. При сложном рефлексивном управлении, частным
проявлением которого служит оперативная комбинация, организаторами
как источником сложного тактического замысла могут быть только
оперативные сотрудники. В большинстве случаев лица, исполняющие
тактический замысел оперативного сотрудника, и иные привлеченные
лица выступают лишь носителями воздействующей информации.
Часто при определении сущности оперативной комбинации в качестве
объекта воздействия в специальной литературе указываются только
лица, представляющие оперативный интерес.
Проведенное исследование показывает, что это не весь перечень
лиц, способных оказывать противодействие процессу оперативно-
розыскной деятельности. Анализ практики и специальной литературы
подтверждает, что нельзя исключать противодействие со стороны
не только разрабатываемых, проверяемых или разыскиваемых, но и
других, в силу каких-либо обстоятельств заинтересованных лиц.
Определенные сложности для оперативного работника может создавать
противодействие лиц, хотя и не заинтересованных непосредственно в
судьбе преступника, но препятствующих его изобличению в силу «своих»
представлений о гражданском долге, неправильного понимания
государственных интересов, чувства сострадания и т. п.

103
Это могут быть также лица, осведомленные о событии прес-
тупления, заинтересованные в его сокрытии, родственники и близкие
знакомые преступника, адвокаты, свидетели, очевидцы, в том числе
и лица, не имеющие определенного процессуального статуса. Так,
анкетирование оперативных работников и статистический анализ
полученных данных показали, что довольно большое число опрошен-
ных (77,4 %) сталкивалось с противодействием со стороны свидетелей
и очевидцев. Причины этого могут заключаться в различных
обстоятельствах, как правило, это боязнь мести, стремление скрыть свои
неблаговидные поступки, аморальное поведение, чувство ложного
понимания товарищества и т. д.
В качестве объекта информационного воздействия в оперативно-
розыскной деятельности могут выступать и потерпевшие. Так,
74,2 % опрошенных сотрудников оперативных подразделений указали,
что сталкивались с фактами именно такого противодействия. Г.А. Зорин
отмечает, что «далеко не всегда потерпевшие склонны идти на контакт…
Они испытывают воздействие множества различных факторов: давление
со стороны преступников и их родственников, воздействие со стороны
своих родственников и знакомых, собственная неверная оценка случив-
шегося, негативный анализ перспективы жизни. Все это в комплексе
влияет на показания потерпевших и формирует их противоречивые
позиции как на предварительном следствии, так и в суде» [4, с. 298].
Анализ практической деятельности показывает, что иногда приходится
прибегать к различным видам воздействия в целях не только
формирования должного поведения потерпевшего на предварительном
следствии, но и склонения его к написанию заявления о происшедшем,
что, например, имеет место при раскрытии серийных насильственных
преступлений сексуального характера [5, с. 67] или при выявлении
эпизодов преступной деятельности мошенников. В качестве объектов
рефлексивного управления можно также выделить лиц, не имеющих
прямого умысла препятствовать оперативно-розыскному процессу,
но своими естественными действиями негативно влияющих на ход
проводимых мероприятий. Это характерно, например, для случаев приме-
нения оперативно-тактической маскировки, когда необходимо побудить
таких лиц не присутствовать в определенном месте, не замечать или
не понимать происходящих явлений.
Обособленную группу в качестве объектов рефлексивного управ-
ления представляют лица, которые не оказывают явного противодействия
оперативно-розыскному процессу, но их взгляды и мнения неблаго-
приятно влияют на профессиональную деятельность. Так, 84,8 % опро-
шенных сотрудников сталкивались с противодействием, основанным
на субъективно-негативном отношении к правоохранительным органам.

104
Это может касаться как отдельных граждан и групп лиц, так и населения
в целом. Цель рефлексивного управления в подобных случаях –
изменение общественного мнения в благоприятном для осуществления
оперативно-розыскной деятельности направлении.
Таким образом, можно предложить следующую классификацию
лиц, оказывающих действительное или возможное противодействие
оперативно-розыскному процессу, выступающих в качестве объектов
рефлексивного управления:
1) разрабатываемые, проверяемые, подозреваемые, обвиняемые;
2) разыскиваемые лица (скрывающиеся от органов дознания,
следствия и суда, уклоняющиеся от уголовного наказания, без вести
пропавшие, находящиеся в оперативном розыске);
3) потерпевшие, свидетели и очевидцы;
4) иные лица, в силу каких-либо обстоятельств заинтересованные
в противодействии;
5) лица, оказывающие противодействие из-за естественно сложив-
шихся обстоятельств и не имеющие на это прямого умысла;
6) социальные группы, сообщества, формирующие общественное
мнение, негативно влияющее на осуществление оперативно-розыскной
деятельности.

Список литературы:
1. Уилмер М.А. Р. Преступность и теория информации / пер. с англ. М.,
1973. 183 с.
2. Измайлов Д.С. Совершенствование информационно-поисковой работы
криминальной милиции: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1998. 25 с.
3. Расторгуев С.П. Информационная война как целенаправленное информа-
ционное воздействие информационных систем // Информационное общество.
1997. № 1. С. 64–65.
4. Зорин Г.А. Руководство по тактике допроса: учебно-практическое пособие.
М., 2001. 320 с.
5. Серийные сексуальные преступления: учебное пособие / под ред.
Ю.М. Антоняна. М., 2000. 240 с.

105
СООТНОШЕНИЕ РЕФЛЕКСИВНОГО УПРАВЛЕНИЯ
И ОПЕРАТИВНОЙ КОМБИНАЦИИ В ОПЕРАТИВНО-
РОЗЫСКНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Невский Евгений Петрович


доцент, канд. юрид. наук,
доц. кафедры оперативно-разыскной деятельности
органов внутренних дел Омской академии МВД России,
РФ, г. Омск

Оперативная комбинация представляет собой одно из наиболее


эффективных орудий в арсенале оперативно-розыскной деятельности
и является неотъемлемой частью оперативно-розыскной тактики. Если
рассматривать последнюю как деятельность, которой присуще сопер-
ничество, противодействие субъектов, а оперативную комбинацию –
в качестве частного случая ее проявления, то целесообразно обратиться
к исследованиям проблем конфликтного противоборства. Наука
оперативно-розыскной деятельности широко заимствует специальные
методы различных наук, творчески приспосабливая их к своим нуждам,
поэтому в развитии оперативно-розыскной тактики представляется
перспективным использование учения о приемах выбора разумного
поведения участников конфликта, охватываемых теорией рефлексивных
игр. Данная теория изучает модель конфликта, что позволяет фикси-
ровать процессы имитации рассуждений одного человека другим, а также
исследовать явления взаимного управления, которые обычно возникают
между конфликтующими сторонами. Введенное этой теорией понятие
«рефлексивное управление» к настоящему времени оказало существен-
ное влияние на многие области знаний, в той или иной степени,
затрагивающие эти аспекты.
Специфика рефлексивного управления заключается в том, что
осуществляется оно не прямым навязыванием противнику своей воли,
а за счет передачи ему оснований, из которых тот самостоятельно путем
рассуждений выводит предопределенное другим решение. В.А. Лефевр,
основатель теории рефлексивных игр, констатировал, что «любые обман-
ные движения, провокации, интриги, маскировки, создание ложных
объектов и вообще ложь произвольного типа представляют собой
рефлексивное управление» [1, с. 48]. Таким образом, рефлексивное
управление является одним из средств борьбы конфликтующих сторон
и основывается на введении противника в заблуждение.
В науке оперативно-розыскной деятельности введение в
заблуждение, свойственное рефлексивному управлению, традиционно

106
связываются с таким понятием, как оперативная комбинация. Проводя
аналогию между этими понятиями, немаловажным, на наш взгляд,
является более детальное рассмотрение вопроса соотношения рефлексив-
ного управления и оперативной комбинации.
Проведенное исследование показало, что в оперативно-розыскной
деятельности рефлексивное управление – это информационно-
тактическое воздействие сотрудников оперативных подразделений
на лиц, оказывающих или способных оказать противодействие выпол-
нению оперативно-тактических задач, с целью его нейтрализации
посредством конспирированной передачи противодействующим лицам
специально подготовленной информации, изменяющей их восприятие
складывающейся ситуации и содержащей в себе основания для
принятия ими решений, выгодных субъекту ОРД.
Б.Г. Морохин (1982) определяет, что оперативная комбинация
основывается на дезориентировании противника, т. е. на побуждении его
к принятию решения, создающего возможность успешного выполнения
оперативно-тактической задачи, к поведению, способствующему
предотвращению или раскрытию преступления. Как видно, в данном
определении присутствуют те же признаки, что и выделенные нами
в рефлексивном управлении – дезориентирование (т. е. изменение
восприятия), побуждение (т. е. воздействие) и принятие противником
необходимых оперативному работнику решений.
Н.С. Полижаевский (1994) отмечает, что в оперативной комбинации
эффективность введения в заблуждение обеспечивается легендой и
мероприятиями, подкрепляющими ее. В теории ОРД также отмечается,
что именно информация, заложенная в легенде и сопутствующих
действиях, побуждает разрабатываемых к размышлениям и выбору
определенного поведения, что соответствует признакам рефлексивного
управления. Следовательно, ключевыми элементами, раскрывающими
сущность оперативной комбинации и объединяющими ее с рефлексив-
ным управлением, являются легенда и мероприятия, направленные на
ее подтверждение. Это подкрепляется другими исследованиями. Так,
И.А. Климов (1994) непосредственно связывает легенду и легенди-
рование с рефлексивным скрытым управлением и игровым общением.
Причем легенда служит носителем воздействующей информации,
а легендирование – процессом ее доведения до определенных лиц.
Естественно, что не все случаи применения тактической хитрости
в оперативно-розыскной деятельности могут охватываться исключи-
тельно оперативной комбинацией. Так, А.С. Борщев (1993) констатирует,
что легендирование, являясь обязательным элементом структуры опера-
тивной комбинации, имеет и самостоятельное тактическое значение.

107
Аналогичного мнения придерживается и Б.Г. Морохин, полагая, что
легендирование самостоятельно широко применяется в оперативно-
розыскной деятельности.
Для определения критериев, по которым можно разграничить
применение легендирования в составе оперативной комбинации и
отдельно, необходимо выяснить, в чем заключается "комбинационность"
последней. Комбинация – это сложный замысел, система приемов для
достижения чего-нибудь [2, с. 263]. Однако некоторые авторы согла-
шаются с тем, что оперативная комбинация может предшествовать
практически любому оперативно-розыскному мероприятию в качестве
одного тактического приема, что противоречит самому понятию комби-
нация. Под приемом в оперативно-розыскной тактике понимается
действие или несколько определенных (несложных) действий, совер-
шаемых при решении частных задач предотвращения или раскрытия
преступления. Большинство ученых характеризуют оперативную комби-
нацию как способ решения оперативно-тактических задач. Под способом
в оперативно-розыскной тактике понимается совокупность определенных
(более сложных) действий или приемов, применяемых в решении
частных задач оперативно-розыскной деятельности. Из этого следует,
что оперативная комбинация – это совокупность определенных действий
или приемов. Действительно, сложно назвать оперативной комбинацией
такое воздействие, которое состоит из одного действия или приема.
Иная ситуация складывается, когда для введения в заблуждение
простого доведения легенды явно недостаточно, когда есть основания
полагать, что она будет воспринята не так, как это необходимо, поэтому
требуется проведение комплекса информационно воздействующих
мероприятий. Мероприятия, направленные на подкрепление легенды
дают дополнительные основания для подтверждения ее достоверности
и носят характер вспомогательной легенды. Основная и дополнительная
легенды позволяют достичь общей цели тактического воздействия
только в комбинационном сочетании, что соответствует сложному
тактическому замыслу. Требуется тщательная предварительная подго-
товка взаимно обеспечивающих действий, предполагается составление
плана, подбор или изготовление соответствующих реквизитов,
тщательный выбор места и времени проведения, наличие более одного
средства передачи оснований, а также передача нескольких одновре-
менных или последовательных оснований, носителями которых также
могут выступать оперативно-розыскные мероприятия и следственные
действия. Нужное воздействие при этом они будут оказывать не своим
содержанием, а временем, местом, последовательностью применения.

108
Следовательно, "комбинационность" оперативной комбинации характери-
зуется взаимосвязью между легендой и мероприятиями, направленными
на ее подтверждение.
Соответственно, учитывая, что легендирование выступает прояв-
лением рефлексивного управления, можно сделать вывод, что его
применение в самостоятельном виде и в составе оперативной комбинации
следует разграничивать по объему передаваемых противоборствующей
стороне оснований, достаточных для принятия решений, необходимых
субъекту оперативно-розыскной деятельности.
Таким образом, изучаемое нами воздействие, состоящее из одного
или нескольких несложных действий, достигающих цели, можно назвать
простым рефлексивным управлением. А в случаях, когда для достижения
требуемой нам цели воздействия важна определенная деятельность, –
сложным рефлексивным управлением. Представляется, что квалифициро-
ванной реализацией сложного рефлексивного управления в процессе
оперативно-розыскной деятельности является оперативная комбинация,
заключающаяся в комплексе приемов исключительно воздействующих
на противодействующую среду, т. е. совокупности определенных
мероприятий, действий или приемов, объединенных в систему,
позволяющих достичь желаемого результата воздействия только своим
комбинационным сочетанием. На основании этого можно заключить,
что оперативная комбинация является организационно-тактической
формой реализации сложного рефлексивного управления.

Список литературы:
1. Лефевр В.А. Рефлексия. – М.. «Когито-Центр», 2003. – 496 с.
2. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Словарь русского языка. - М., 1973.

109
НОРМАТИВНО-ПРАВОВАЯ ОСНОВА
ДОКУМЕНТИРОВАНИЯ РЕЗУЛЬТАТОВ ОПЕРАТИВНО-
РОЗЫСКНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В РОССИИ И США:
СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ

Николаев Виктор Эрдэмович


магистрант, Федеральное государственное бюджетное
образовательное учреждение высшего образования
«Бурятский государственный университет имени Доржи Банзарова»,
РФ, г. Улан-Удэ

Расследование преступлений в любой стране мира на совре-


менном этапе сложно представить в отрыве от оперативно-розыскной
деятельности (далее - ОРД). Правоохранительные органы, а также суды
используют результаты ОРД в доказывании по уголовным делам [2].
В современных изменяющихся политических, экономических, социаль-
ных и иных изменений в Российской Федерации необходимо перенимать
иностранный опыт проведения ОРД для обеспечения прав и свобод
человека и гражданина. В статье мы рассмотрим правовое регулирование
документирования ОРД в Российской Федерации и США.
В Российской Федерации ОРД понимается как вид деятельности,
осуществляемой гласно и негласно оперативными подразделениями
государственных органов, уполномоченных на то Федеральным законом,
в пределах их полномочий посредством проведения оперативно-
розыскных мероприятий в целях защиты жизни, здоровья, прав и свобод
человека и гражданина, собственности, обеспечения безопасности
общества и государства от преступных посягательств (Ст. 1 ФЗ «Об ОРД»).
Под документированием результатов ОРД понимается осуществ-
ляемый в ОРД процесс собирания и систематизации сведений,
проверки и оценки результатов оперативно-розыскной деятельности,
а также принятия на их основе соответствующих решений оперативно-
розыскным органом. (Ст. 10 ФЗ «Об ОРД»)
Правовая основа документирования результатов ОРД определяется
как совокупность законодательных и иных нормативно правовых актов,
которые регламентируют отношения, возникающие в данной области.
В качестве правовой основы документирования результатов ОРД
в Российской Федерации выступают Конституция Российской
Федерации, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации,
Федеральный закон от 07.02.2011 № 3-ФЗ «О полиции», ФЗ «Об ОРД»,
Федеральный закон от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации,
информационных технологиях и о защите информации», иные

110
нормативно- правовые акты, в том числе различные ведомственные
и межведомственные акты.
Конституция Российской Федерации, как основополагающий
источник права, определяет принципы взаимодействия правоохрани-
тельных органов и граждан в процессе борьбы с преступностью.
Такими принципами являются: признание государством высшей
ценностью прав и свобод человека (ст. 2), равенства граждан перед
законом (ст. 19), соблюдение норм международного права в области
обеспечения прав человека (ст. 17), обеспечение права на неприкос-
новенность частной жизни, личную и семейную тайну (ст. 23),
на неприкосновенность жилища (ст. 25), гарантии судебной защиты
прав и свобод граждан (ст. 46), презумпция невиновности (ст. 49),
установление законодательного порядка ограничения основных консти-
туционных прав для достижения общественно значимых целей (ст. 55)
и некоторые другие [1].
Также Конституция Российской Федерации напрямую регла-
ментирует оперативно-розыскную деятельность, ограничивающую права
граждан. Например, ст. 23 и 25 предписывают обязательность получения
судебного решения в случае необходимости ограничения права граждан
на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных
и иных сообщений, а также на неприкосновенность жилища [1].
Положения о приоритете прав человека и гражданина на
неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, непри-
косновенность жилища и тайну корреспонденции отражены также
в Федеральном законе «Об оперативно-розыскной деятельности».
Правовые и организационные основы ОРД заложены в Федеральном
законе «Об ОРД». Первая глава указанного Федерального закона опреде-
ляет сущность оперативно-розыскной деятельности, ее задачи, принципы,
а также гарантии соблюдения прав и свобод человека и гражданина.
Вторая глава посвящена проведению оперативно-розыскных меро-
приятий, основаниям и условиям их проведения. Именно вторая глава
содержит информацию об информационном обеспечении и документи-
ровании результатов ОРД.
С 2011 года система Министерства внутренних дел претерпела
изменения в связи с вступлением в силу Федерального закона от
07.02.2011 № 3-ФЗ «О полиции». Данный Федеральный закон дает
четкую трактовку назначения полиции - она предназначена для защиты
жизни, здоровья, прав и свобод граждан Российской Федерации,
иностранных граждан, лиц без гражданства, для противодействия
преступности, охраны общественного порядка, собственности и для
обеспечения общественного порядка. При этом защита прав человека
и гражданина, пресечение деятельности, направленной на незаконное

111
ограничение прав и свобод, является приоритетной для деятельности
полиции, в том числе оперативно-розыскных подразделений.
Статьей 12 указанного Федерального закона предусматривается, что
ОРД осуществляется в целях выявления, предупреждения, пресечения
и раскрытия преступлений, обеспечения собственной безопасности,
а также в иных целях, предусмотренных федеральным законом [4].
Специфическим нормативно-правовым актом, регламентирующим
документирование результатов ОРД является Федеральный закон
от 27.07.2006 года № 149-ФЗ «Об информации, информационных
технологиях и о защите информации», который регулирует отношения,
возникающие при осуществлении права на поиск, получение, передачу,
производство и распространение информации, а также ее защиту [3].
К иным подзаконным правовым актам мы можем отнести акты
федеральных органов государственной власти, такие как:
1. Указы Президента Российской Федерации;
2. Постановления Правительства Российской Федерации;
3. Нормативные акты органов, осуществляющих оперативно-
розыскную деятельность.
В соответствии с ч. 3 ст. 11 Федерального закона «Об ОРД»,
представление результатов ОРД органу дознания, следователю или в
суд осуществляется на основании постановления руководителя органа,
осуществляющего ОРД, в порядке, предусмотренном ведомственными
нормативными актами. Среди таких актов можно выделить Инструкцию
о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятель-
ности органу дознания, следователю или в суд, утвержденную Приказом
Министерства внутренних дел Российской Федерации, Министерства
обороны Российской Федерации, Федеральной службы безопасности
Российской Федерации, Федеральной службы охраны Российской
Федерации, Федеральной таможенной службы, Службы внешней
разведки Российской Федерации, Федеральной службы исполнения
наказаний, Федеральной службы Российской Федерации по контролю
за оборотом наркотиков, Следственного комитета Российской Федерации
от 27 сентября 2013 г. N 776/703/509/507/1820/42/535/398/68 [5].
Названный приказ предусматривает порядок оформления
результатов ОРД, перечень необходимых документов, оформляемых
по результатам их проведения, требования, к ним предъявляемые.
Кроме того, приказ устанавливает формы рапорта, постановления
о представлении результатов ОРД органу дознания, следователю или в
суд, постановления о рассекречивании сведений, составляющих
государственную тайну, и их носителей.
В современных условиях требования к проведению ОРМ, а также
их документированию содержатся в ведомственных актах МВД России,

112
ФСБ России и других оперативно-розыскных органов. Ю.П. Гармаев
отмечал, что «во-первых, эти требования сформулированы довольно
кратко; во-вторых, они чаще имеют слишком обобщенный или реко-
мендательный характер; в-третьих, следователи, прокуроры, судьи,
адвокаты и другие участники уголовного судопроизводства, как правило,
не имеют доступа к этим нормативным правовым актам» [8, С. 7].
В Соединенных Штатах Америки деятельность полиции регла-
ментируется Конституцией США и законами штатов, а также изданными
на их основе нормативными правовыми актами органов местного
самоуправления [7, C. 18].
Конституция США была принята 17 сентября 1787 года, ратифи-
цированная во всех штатах, существовавших в то время. Первыми
10 поправками в Конституцию были поправки относительно прав
человека – Билль о правах, гарантирующие личные права граждан и
ограничивающих полномочия государственных органов. Среди основных
прав выделены: запрет произвольных обысков и арестов (поправка № 4),
право на надлежащее судебное разбирательство, право не свидетель-
ствовать против себя, гарантия частной собственности (поправка № 5).
Законы, принятые Конгрессом, которые устанавливают юрисдик-
цию полицейских органов сгруппированы в ч. 1 раз. 18 Свода законов
США, который по сути является Уголовным кодексом. Регламенти-
рование прослушки телефонных разговоров в США началось еще в
20-х годах ХХ века, когда Верховный Суд США пришел к выводу,
что прослушка телефонных разговоров вне жилого помещения граж-
данина является законной. Но данное решение просуществовало лишь
до 1934 года, когда был принят Федеральный закон о признании
прослушивания телефонных разговоров преступлением. Но право-
применительными органами данный закон игнорировался, поскольку
они считали, что он касается только частных лиц. Также суды
большинства штатов принимали результаты прослушивания в качестве
доказательства по уголовным делам [9]. В 1968 году Конгрессом был
принят Закон «Об установлении контроля над уличной преступность»,
в соответствии с которым полиция получила право проводить прослу-
шивание с целью получения доказательств, а также профилактики
совершения преступлений. Американские суды достаточно часто
используют в качестве доказательств результаты прослушки телефонных
переговоров. Но в последнее время органы злоупотребляют данным
правом и как известно в 2013 году Соединенных Штатах Америки
разгорелся скандал по причинам прослушки телефонных разговоров
Минюстом, которая в дальнейшем была признана незаконной [10, 11].
В США не считается нарушением закона проведение негласного
наблюдения с использованием приборов видения в темноте, скрытых

113
телевизионных установок или каких-либо негласно установленных
сигнализаторов, если при этом не производится аудио- или видеозапись,
с условием соблюдения гарантий неприкосновенности жилища и других
прав на защиту личной жизни.
ФБР в своей деятельности руководствуется «Нормами и правилами
уголовного расследования преступлений, совершенных отдельными
лицами или организациями», принятыми в 1980 году. В соответствии
с данными правилами сотрудника ФБР обязаны использовать методы,
позволяющие получить необходимую информацию, с минимальным
вмешательством в частную жизнь. При использовании технических
средств для прослушки разговоров, регистрации номеров и др.
необходимо получить судебный ордер, который служит гарантией
обоснованности применения такой техники.
Таким образом, в США интенсивно развивается законодательная
база оперативно-розыскной деятельности, различные аспекты защиты
прав и свобод граждан при получении необходимой оперативной
информации отражены в судебных актах. Зарубежный опыт может
быть полезен правоведам, участвующим в совершенствовании норм
ФЗ «Об ОРД».

Список литературы:
1. Конституция Российской Федерации (с учетом поправок, внесенных
Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 № 6-ФКЗ,
от 30.12.2008 № 7-ФКЗ, от 05.02.2014 № 2-ФКЗ, от 21.07.2014 № 11-ФКЗ) //
Собрании законодательства РФ. - 04.08.2014. - № 31. - С. 4398.
2. Федеральный закон от 12.08.1995 № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной
деятельности» // Собрание законодательства РФ. - 14.08.1995. - № 33. -
С. 3349.
3. Федеральный закон от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации,
информационных технологиях и о защите информации» // Собрание
законодательства РФ. - 31.07.2006. - № 31 (1 ч.). - С. 3448.
4. Федеральный закон от 07.02.2011 № 3-ФЗ «О полиции» // Собрание
законодательства РФ. - 14.02.2011. - № 7. - С. 900.
5. Приказ Министерства внутренних дел Российской Федерации, Министерства
обороны Российской Федерации, Федеральной службы безопасности
Российской Федерации, Федеральной службы охраны Российской
Федерации, Федеральной таможенной службы, Службы внешней разведки
Российской Федерации, Федеральной службы исполнения наказаний,
Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом
наркотиков, Следственного комитета Российской Федерации от 27 сентября
2013 г. N 776/703/509/507/1820/42/535/398/68 «Об утверждении Инструкции
о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности
органу дознания, следователю или в суд» // Российская газета. - № 282. -
13.12.2013.

114
6. Алферов В.Ю., Гришин А.И., Ильин Н.И. Правовые основы оперативно-
розыскной деятельности: учеб. пособие для студентов, обучающихся по
специальности 40.05.01 «Правовое обеспечение национальной безопасности»
(специализация «Уголовно-правовая») и специальности 40.05.02 «Правоохра-
нительная деятельность» (специализация «Административная деятельность») /
В.Ю. Алферов, А.И. Гришин, Н.И. Ильин; под общ. ред. В.В. Степанова. –
3-е изд., испр. и доп. – Саратов: Саратовский социально-экономический
институт (филиал) РЭУ им. Г.В. Плеханова, 2016. – 296 с.
7. Быков А.В., Кикоть-Глухоедова Т.В. Конституционно-правовые основы
проведения оперативно-розыскных мероприятий федеральными
полицейскими органами США // Вестник Московского университета
МВД России, №6. – 2013. – С. 18-20.
8. Гармаев Ю.П. Использование результатов оперативно-розыскной
деятельности при расследовании уголовных дел о взяточничестве:
Практич. пособие / С предуведомл. проф. А.Ю. Шумилова. — М.:
Издательский дом Шумиловой И.И., 2005. — 82 с.
9. Зенкин О.И. Зарубежный опыт правового регулирования оперативно-
розыскной деятельности // Вестник образовательного консорциума
Среднерусский университет. Серия: юриспруденция, №2. - 2013. – С. 20-23.
10. Американские правозащитники требуют от правительства США прекратить
прослушивать телефоны [Электронный ресурс] Режим доступа:
https://russian.rt.com/article/10557.
11. В Нью-Йорке суд встал на сторону граждан и признал прослушивание
их телефонов агентами спецслужб незаконным [Электронный ресурс]
Режим доступа: https://www.ntv.ru/novosti/1404977.

ПРОБЛЕМА ПРОИЗВОДСТВА СУДЕБНО-


ПОЧЕРКОВЕДЧЕСКОЙ ЭКСПЕРТИЗЫ МАТЕРИАЛОВ,
ВЫПОЛНЕННЫХ ИЕРОГЛИФИЧЕСКИМ ПИСЬМОМ

Пирог Юлия Сергеевна


аспирант Российской таможенной академии,
РФ, Московская область, г. Люберцы

В настоящее время при расследовании уголовных дел и разрешении


гражданско-правовых споров наиболее часто назначается судебно-
почерковедческая экспертиза. Несмотря на то, что уровень развития
на современном этапе данного рода экспертиз весьма высок, отдель-
ные частные методики производства почерковедческих исследований
недостаточно разработаны.

115
Одной из самых актуальных проблем в теории и практике
судебного почерковедения является отсутствие возможности произ-
водства экспертизы по материалам, выполненным иероглифическим
письмом. Данный вопрос является дискуссионным и вытекающим
из тенденции назначения подобных экспертиз в Дальневосточном
федеральном округе.
Из-за стремительного развития международного сотрудничества
Российской Федерации и Китайской Народной Республики наблюдается
рост товарооборота, который сопровождается различными договорами,
спецификациями товара, непосредственно его реквизитами, а также
контрактами, составленными на двух языках.
Сложность разработки частной методики почерковедческого
исследования материалов, выполненных иероглифическим письмом,
обусловлено тем, что в нашей стране эксперты не владеют китайской
письменностью на том уровне, чтобы без помощи специалиста
(лингвиста-переводчика) произвести экспертизу подобных рукописей.
К тому же без предварительной профессиональной подготовки эксперт
уже на первоначальном этапе может столкнуться с проблемой
дифференциации иероглифического письма различных языковых
единиц (японского, китайского, корейского языков).
Прежде всего, эксперту для решения идентификационной задачи
почерковедческой экспертизы необходимо установить: на каком языке
выполнены представленные ему на исследование рукописи. В таком
случае, знание языка, на котором выполнен исследуемый материал,
является главным условием компетентности эксперта, его квалификации
и возможности производства судебно-почерковедческой экспертизы.
В итоге для проведения почерковедческого исследования эксперт
должен иметь не только допуск на проведения подобного вида
экспертиз, но и обладать знаниями китайского языка, и владеть
китайской письменностью.
Исходя из объема финансирования экспертных учреждений
постоянное привлечение специалиста-языковеда будет достаточно
дорогостоящим решением данной проблемы. Поэтому необходимо в
штате экспертного учреждения наличие лица, обладающего знаниями
китайского языка, нормами прописи иероглифической письменности,
а также имеющий право допуска на производство судебно-
почерковедческой экспертизы.
Существуют некоторые различия упрощенного и традиционного
китайского письменного языка, которые приводят к определенным
трудностям при идентификации частных признаков почерка; этому же
способствует большое количество китайских диалектов.

116
Основные особенности китайского письменного языка:
1) расположение иероглифа в условном квадрате (рис. 1);

Рисунок 1. Расположение иероглифа

2) уникальность начертания - каждый иероглиф состоит из графем


или отдельных черт (в отличие от русских букв, которые располагаются
в линию и состоят из элементов, плавно и логично соединенных друг
с другом). В китайском языке существует 8 основных черт (рис. 2).
А.Я. Шер в своем научном труде «Что нужно знать о китайской
письменности» указывал, что в иероглифе имеется две части: ключ,
определяющий принадлежность иероглифа определенному классу, и
краевую графему, указывающую на ее фонетическую окраску [3, с. 86.];

Рисунок 2. Основные черты

117
3) иероглифическая письменность – штриховая, иероглифы могут
быть начертаны в китайском языке строго слева направо и сверху
вниз;
4) в русском языке буква является прямым отражением звука,
в китайском же языке это связь отсутствует – это подтверждает то,
что китайская письменность основана на пиктографическом письме,
отдельно взятый иероглиф может быть обозначением как какого-либо
определенного действия (явления), так и, будучи написанным в соче-
тании с тем или иным иероглифом, иметь совершенно иное значение;
5) в связи с разрозненной системой диалектов китайского языка
правительство КНР предложило единый стандартизированный вариант
языка, который стал называться «путунхуа» (в переводе обозначает
«общеупотребительный язык»).
6) С точки зрения социолингвистических характеристик выделяют
несколько диалектов:
а) (普通话) путунхуа – север и юго-запад Китая;
б) (吴语) чжецзян – Шанхай;
в) (粤语) Юэ - провинции Гуандун;
г) (湘语) Сян – провинция Хунань;
д) (闽方言) Минь – провинция Фуцзянь;
е) (客家话) Хакка - от провинции Сычуань до Тайваня;
ё) (赣语) Гань — провинция Цзянси.

На первоначальном этапе производства судебно-почерковедческой


экспертизы иероглифического письма появляется необходимость раз-
работки транслитерации и создания подстрочного перевода, которые
невозможно сделать без специалиста (переводчика).
«Транслитерация – это передача букв одной письменности
посредством букв другой письменности» [1, с. 22].
В таком случае транслитерация и подстрочник должны являться
обязательным условием проведения почерковедческого исследования
и всегда прилагаться к заключению эксперта (табл. 1).

118
Таблица 1.

В заключение необходимо отметить важность производства


судебно-почерковедческой экспертизы в процессе расследования
таможенных преступлений, особенно в приграничной зоне Российской
Федерации и китайской Народной Республики. Существует также острая
необходимость разработки частной методики почерковедческого исследо-
вания материалов, выполненных китайским иероглифическим письмом.
В свою очередь, стоит учитывать проблемы квалификации экспертов-
почерковедов, возникающие при назначении данного рода исследований.

Список литературы:
1. Алимов В.В. Теория перевода: Перевод в сфере профессиональной
коммуникации. Учебное пособие. Изд.6-е. - М.: ЛЕНАНД, 2017.
2. Моисеев А.П., Винберг Л.А., Шванкова М.В., Кононов А.А., Смирнов А.В.
Исследование измененных почерков, выполненных с подражанием буквам
печатной формы // Всесоюзный научно-исследовательский институт МВД
СССР (1975 г.) – 1989.
3. Шер А.Я. Что нужно знать о китайской письменности. М.: Наука, 1988 г.

119
ОСОБЕННОСТИ РАССМОТРЕНИЯ СООБЩЕНИЙ
ПО ФАКТАМ ДОРОЖНО-ТРАНСПОРТНЫХ
ПРОИСШЕСТВИЙ, ПОВЛЕКШИХ ПО
НЕОСТОРОЖНОСТИ ПРИЧИНЕНИЕ СРЕДНЕЙ
ТЯЖЕСТИ ВРЕДА ЗДОРОВЬЮ ЧЕЛОВЕКА

Садвакасова Адель Талгатовна


магистр права, докторант Карагандинской академии
Министерства внутренних дел Республики Казахстан
имени Баримбека Бейсенова,
Республика Казахстан, г. Караганда

В стратегии «Казахстан-2050» от 14 декабря 2012 года Президент


Казахстана Н.А. Назарбаев одним из перспективных направлений
развития страны определил реформирование уголовного и уголовно-
процессуального законодательства, которые послужат основой концепту-
альной модернизации системы уголовного судопроизводства и выведут
наше право на уровень, позволяющий адекватно реагировать на
современные вызовы [1].
Отметим, что с введением нового уголовного кодекса РК, в его
содержание перешли многие статьи из административного кодекса [2],
которые отныне именуются уголовными проступками. Вместе с тем,
предметом рассмотрения в данной статье является уголовное право-
нарушение, ответственность за которое предусмотрена статьей 345 ч. 1
УК РК – «нарушение правил дорожного движения или эксплуатации
транспортных средств лицами, управляющими транспортными сред-
ствами, повлекшее по неосторожности причинение средней тяжести
вреда здоровью человека». До 2015 года, рассматриваемое деяние
признавалось административным правонарушением, в то время как
действующая редакция уголовно-процессуального кодекса (далее УПК)
относит его к уголовным проступкам (ст. 191 ч.23 УПК РК) [3].
Проведённый анализ уголовно-правовых и уголовно-
процессуальных норм показал, что из всего числа уголовно-наказуемых
деяний, содержащихся в главе 11 «Транспортные уголовные правонару-
шения», уголовные проступки, предусмотренные статьей 345 ч. 1 УК РК,
являются единственными, уголовное преследование по которым
осуществляется в порядке частно - публичного обвинения. В соот-
ветствии с частью 3 статьи 32 УПК РК, частно - публичный порядок
рассмотрения уголовных дел означает, что производство по таким
делам начинается лишь по жалобе потерпевшего. В соответствии с УПК,
в Республике Казахстан существуют три вида осуществления уголовного

120
преследования: в частном порядке, в частно-публичном порядке и в
публичном.
Однако, мы выражаем несогласие и признаём позицию законо-
дателя, относительно определения части 1 статьи 345 УК РК к делам
частно-публичного обвинения, не верной, в виду того, что такая позиция
порождает противоречия при решении вопроса о начале досудебного
расследования. Так, часть 1 статьи 179 УПК РК содержит положения
об обязательном начале досудебного расследования по поступившей
информации об уголовном правонарушении. Таким образом, содержание
данной нормы можно трактовать, как обязательное начало досудебного
расследования по всем сообщениям, вне зависимости от вида уголовного
преследования (за исключением дел частного обвинения).
Вместе с тем, положения части 3 статьи 32 УПК РК, запрещают
начало досудебного расследования без заявления потерпевшего по
фактам, уголовное преследование по которым осуществляется в частно -
публичном порядке.
В связи с существующим противоречием, в практической дея-
тельности возникают значительные проблемы, относительно начала
досудебного расследования по фактам нарушения правил правил
дорожного движения, повлекшего по неосторожности причинение
средней тяжести вреда здоровью человека. Так, прокуратурой при-
знаются незаконными решения о начале досудебного расследования
по статье 345 ч. 1, если в течение 24 часов не поступает жалоба от
потерпевшего, что на наш взгляд является не логичным.
В подтверждении указанного, приведём следующий пример:
22.11.2018 г. в дежурную часть городского отдела полиции поступило
сообщение о факте дорожно-транспортного происшествия, а именно –
поступил материал административного производства с заключением
судебно-медицинской экспертизы, указывающей на наличие у постра-
давшего вреда здоровью средней степени тяжести. По данному факту
23 ноября 2018 года дознавателем сообщение было зарегистрировано
в ЕРДР и начато досудебное расследование по статье 345 ч. 1 УК РК
(нарушение правил дорожного движения или эксплуатации транс-
ортных средств лицами, управляющими транспортными средствами).
В ходе прасследования, приглашённая для производства допроса потер-
певшая отказалась от подачи заявления и сообщила, что ни к кому
претензий не имеет и от дальнейших разбирательств отказывается.
В последующем, 26 ноября 2018 года досудебное расследование было
прекращено на основании п. 5 ч. 1 ст. 35 УПК РК, однако после направ-
ления уголовного дела в прокуратуру, начало расследования по данному
факту, было признано незаконным.

121
Согласно позиции прокуратуры, если в течени 24 часов по данным
фактам отсутствует жалоба потерпевшего, поступившее сообщение
(в данном случае материал из дорожно-транспортной полиции) следует
оставлять без рассмотрения (списывать в номенклатурное дело). Такая
позиция, на наш взгляд, существенно розниться с основополагающими
целями, для которых было модернизировано уголовно-процессульное
законодательство[4]; [5].
К слову, укажем, что в рассматриваемых случаях, как правило,
обязательным является административное производство, для уста-
новления признаков наличия или отсутствия состава уголовного
праовнарушения. При установлении таких признаков (при получении
заключения СМЭ с указанием на причинение средней тяжести вреда
здоровью), материалы направляются в отдел полции, в виду наличия
состава уголовно правонарушения, предусмотренного ст. 345 ч. 1 УК РК.
Однако, не смотря на это, без заявления потерпевшего, расследование
не начинается.
Всё вышеизложенное, указывает на то, что статья 345 ч. 1 оказалась
в разряде уголовных дел частно-публичного обвинения ошибочно и
должна быть отнесена к уголовноым делам публичного обвинения.
В этой связи хотелось бы сослаться на опыт Украины, уголовно-
процессуальной кодекс которой был взят за основу при проектиро-
вании УПК Казахстана. Так, аналогичное уголовное правонарушение
предусмотрено в части 1 статьи 286 УК Украины: Нарушение правил
безопасности дорожного движения или эксплуатации транспорта лицом,
управляющим транспортным средством, повлекшее пострадавшему
средней тяжести телесное повреждение. При этом, уголовное пресле-
дование по данной статье осуществляется в публичном порядке [6],
а в санкции статьи 286, в части 1, наряду с основным видом наказания,
указывается лишение права управлять транспортными средствами на
срок до трех лет [7].
Кроме того, проведённый социологический опрос, на предмет
установления необходимости наличия заявления от потерпевших по
фактам нарушения правил дорожного движения, повлекшего по неосто-
рожности причинение средней тяжести вреда здоровью человека, показал:
 50 % изъявляют согласие на возврат данного правонарушения
в разряд административных;
 10 % указали на оставление данного вида правонарушения
в УК с введением изменений относительно санкции (необходимо
лишать права вождения, как раньше – сроком от года до 2 лет) и с
обязательным условием наличия заявления от потерпевшего;

122
 38 % указали на оставление данного вида правонарушения в
УК с введением изменений относительно санкции (необходимо
лишать права вождения, как раньше – сроком от года до 2 лет) указав
на необязатальеность наличия заявления от потерпевшего;
 2 % опрошенных желают оставить содержание норм УПК,
относительно рассматриваемого вида правонарушения, без изменений.
Вышеизложенное подтверждает необходимость во внесении соот-
ветствующих изменений в уголовно-процессуальный кодекс Республики
Казахстан, а именно, в исключении части первой статьи 345 УК РК
из содержания части 3 статьи 32 УПК РК.

Список литературы:
1. Назарбаев Н.А. Послание Президента Республики Казахстан народу
Казахстана от 14.12.2012 г. «Стратегия «Казахстан-2050 Новый политический
курс состоявшегося государства» [Электронный ресурс]: URL:
http://www.akorda.kz/ru/official_documents/strategies_and_programs.
2. Васильева Е. Новый Административный Кодекс Республики Казахстан //
Электронный ресурс: URL: http://vko.sud.kz/kaz/node/58829.
3. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Казахстан от 04 июля 2014 г.
№ 231-V (с изменениями и дополнениями по состоянию на 21.01.2019 г.) //
"Казахстанская правда" от 10.07.2014 № 133 (27754).
4. Ахпанов А.Н., Хан А.Л. Преобразование первоначальной стадии уголовного
процесса в Республике Казахстан: анализ новелл законодательства //
Сборник Материалов международного круглого стола «Современные
проблемы криминалистики», посвященного 60-летию профессора кафедры
уголовно-процессуального права и криминалистики Казахского Гуманитарно-
Юридического Университета Ким К.В. Астана: ТОО «КазГЮУ Консалтинг»,
2015. - 266 с.
5. Середнев В.А. Стадия возбуждения уголовного дела: рудимент или
необходимость? // Российское право: Образование. Практика. Наука. 2016.
№ 4 (94).
6. Уголовно-процессуальный кодекс Украины от 13.04.2012 № 4651 //
Официальный Вестник Украины 2012, 37 от 25.05.2012, ст. 1370.
7. Уголовный кодекс Украины от 05.04.2001 г. // Официальный вестник
Украины от 8 июня 2001 года, №21, стр. 1, ст. 920.

123
ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ЮРИСПРУДЕНЦИИ
И ВОПРОСЫ ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

Сборник статей по материалам XXII международной


научно-практической конференции

№ 4 (22)
Апрель 2019 г.

В авторской редакции
Мнение авторов может не совпадать с позицией редакции

Подписано в печать 09.04.19. Формат бумаги 60х84/16.


Бумага офсет №1. Гарнитура Times. Печать цифровая.
Усл. печ. л. 7,75. Тираж 550 экз.

Издательство «Интернаука»
125009, г. Москва, Георгиевский пер. 1, стр. 1
E-mail: mail@internauka.org

Отпечатано в полном соответствии с качеством предоставленного


оригинал-макета в типографии «Allprint»
630004, г. Новосибирск, Вокзальная магистраль, 3

16+