Вы находитесь на странице: 1из 62

Валерий  Железнов

Николь
 
 
http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=51767815
SelfPub; 2020
 

Аннотация
Эротическая драма. Книга рассказывает о человеке,
заблудившемся в себе. Герой идёт необычным путём к
познанию своего внутреннего мира. Побывав в роли женщины,
через трудности и испытания, через любовь он приходит к
окончательному решению и выбирает половую принадлежность.
Вокзал – место шумное. Здесь сходятся и расходятся пу-
ти многих людей. Кто-то встречает прибывших друзей, кто-
то провожает отъезжающих родственников, кто-то по слу-
жебным делам приехал в другой город, а кто-то сам по се-
бе отправляется в путь. Кругом шум, суета, множество раз-
ных лиц, все спешат, не обращая внимания на других, шур-
шат и перестукивают по плиткам перрона колёсики чемода-
нов, а над всем этим витает металлический голос вокзаль-
ных громкоговорителей. Но случайно твой взгляд выхваты-
вает из толпы чьё-то лицо.
Вот деловито спешит носильщик, покрикивая на толпу и
толкая впереди себя тележку с поклажей. На тележке четыре
больших красивых чемодана и пустая клетка для животного.
Само животное испуганно прижимается к груди своей гла-
мурной хозяйки. За носильщиком девушка еле поспевает на
высоченных каблуках супермодных сапог из кожи питона, в
которые упакованы её точёные ноги «от ушей». Весь её вид
говорит о том, что мир лежит под этими самыми каблуками.
Она уверенна в себе и смела в отличие от ушастой дрожащей
собачки, что таращится на её мир ошалевшими круглыми
глазами. Лет ей около тридцати, стройна, высока, красива.
Такие правильные лица, как у неё не сходят с обложек жур-
налов. И вышагивает она как на подиуме, хоть и торопится.
Лицо этой красотки показалось мне удивительно знако-
мым. Не потому, что такие лица глядят на нас ежедневно с
 
 
 
экранов телевизоров и рекламных плакатов, а просто что-
то неуловимо знакомое было в нём. Пожалуй, она привлекла
моё внимание именно своим ярким видом, разительно кон-
трастирующим с однообразной серой толпой пассажиров.
А потом я увидела его…. И он, по понятной причине, за-
интересовал меня больше, нежели платиновая блондинка с
вытянутыми в струнку волосами.
Молодой мужчина тащил левой рукой большой синий че-
модан на колёсиках, а на правой у него повисла беременная
жена. Ну, конечно, это его жена. Не с беременной же любов-
ницей этот красавчик отправлялся в путь. Красавчик? Да,
он был красив, красив по-мужски. Некоторая женственная
мягкость совсем не портила его волевое лицо с правильны-
ми чертами. Короткая стрижка светлых волос дополняла му-
жественный образ. На нём был элегантный лёгкий костюм
и бежевые туфли, в тон костюму. Под пиджаком ярким пят-
ном выделялась оранжевая футболка, удивительным обра-
зом, выглядевшая совершенно гармонично с летним костю-
мом. Под одеждой угадывалось подтянутое спортивное тело.
Лет ему, на первый взгляд, немного за тридцать. Он тоже
выделялся из общей массы.
Сначала меня привлёк его облик, смутно знакомое краси-
вое лицо, но потом, присмотревшись, поразила забота и неж-
ность по отношению к жене. Они двинулись, когда объявили
посадку, но пропустили всю толпу вперёд, и видно было, что
именно он тщательно выбирал дорогу, направляя своё бес-
 
 
 
ценное «сокровище», чтобы случайно не толкнули, не заце-
пили чемоданом. Кстати сказать, «сокровище» было лет на
десять младше его, но ничего особенного собой не представ-
ляло, так себе, типичная домашняя клуша. Хотя, объектив-
ности ради, можно сказать, что она, возможно, была симпа-
тична до беременности, но сейчас от её привлекательности
не осталось и следа. Утиная походка, матрёшечная фигура,
дурацкий хвост поблёкших волос, и в минимальном макия-
же опухшее лицо с расплывшимся носом. Всё это было об-
лечено в просторный балахон и накрыто широкополой сет-
чатой панамой. Я даже посочувствовала. Видно, первая бе-
ременность давалась ей тяжело и с осложнениями. «Ну, ми-
лая, за что боролась, на то и напоролась! Это тебе компен-
сация за заботливого мужа-красавца!» – подумала я, и пой-
мала себя на мысли, что ревную. «Фу, какой вздор! – тут же
приструнила я себя. – Чего это я?! Какое мне дело?»
Но чувство это, похоже, родилось из зависти. Да, я поняла,
что не столько ревную его, сколько завидую ей. Завидую по-
доброму, не смотря на её незавидное состояние. Мужчины
обо мне так никогда не заботились. Признаться, их у меня
и было не так много. И это ощущение зависти не покидало
меня всю дорогу.
Оказалось, что мы едем в одном вагоне. «Какое забавное
совпадение!» – подумала я.
Блондинка модельной внешности со своими вещами опе-
редила нас не на много, но надолго задержала с посадкой в
 
 
 
вагон. Носильщик таскал её чемоданы в указанное купе, а
она всё это время оставалась на платформе, успокаивая свою
нервную собачонку.
Красотка закончила погрузку, рассчиталась с носильщи-
ком, не забыв чаевые, и скрылась в тамбуре. За ней подо-
шла очередь супругов. Муж давно уже предъявил провод-
нику билеты с паспортами и лишь дожидался возможности
беспрепятственно войти в вагон. Первым делом он береж-
но препроводил под локотки свою благоверную в тамбур, а
уж потом вернулся за чемоданом. И тут впервые наши взгля-
ды мимолётно встретились. «Чёрт возьми, но ведь это лицо
мне кого-то, действительно, напоминает. Где я могла видеть
его?» – мелькнула мысль. На какое-то время суета перед от-
правлением поезда отвлекла меня и от этой парочки, и от
хозяйки собачки, но когда всё улеглось, я вновь задумалась о
них, и мучительно пыталась вспомнить. Почти всю дорогу я
провела в коридоре, надеясь увидеть их ещё раз и вспомнить,
тем более что соседи по купе оказались на редкость скучны-
ми людьми. Один уткнулся в свой ноутбук, и пропал в нём,
двое других спали всю дорогу на верхних полках. Всё хоть
какое-нибудь развлечение. Увидеть его не составило труда.
Он часто выходил из купе, то за водой к титану, то выносил
мусор, то заботливо провожал свою «матрёшку» в туалет и
терпеливо ждал её у двери. Своих нужд, казалось, у него не
было, весь он был погружён в заботу о жене. А с какой неж-
ностью он к ней обращался! Девица же выходила из соседне-
 
 
 
го купе не часто, но подолгу прогуливалась со своей четве-
роногой подружкой в коридоре. Я мучительно пыталась рас-
тормошить свою память, и тщательно копалась в самых даль-
них её закутках. Меня это всё «заводило».

Тот вечер в клубе я помню хорошо. Хоть и было это дав-


ненько, была я тогда совсем девочкой, но память сохранила
те события в подробностях.
Сюда мы пришли с Вероникой просто «оттянуться». Ныр-
нуть в грохот музыки, укрыться от бытовых проблем в тол-
чее, попрыгать на танцполе, покричать от души. Короче, «за-
жигали» по-полной. Тем более что не так часто выпадали об-
щие выходные. У неё бизнес, у меня учёба. Разбегались по
утрам и встречались только вечером. Что поделаешь, беше-
ный ритм большого города не оставляет времени на празд-
ность. Но мы очень старались разнообразить свою жизнь, и
часто это нам удавалось. Менялись клубы, театры, бары, ту-
совки, но непременно мы с Никой были вместе. Были зна-
комства, были друзья, но она была для меня всегда интерес-
на и незаменима. Днём я скучала без неё, ночью радостно
засыпала рядом с ней.
Напрыгавшись до одури, мы взяли ещё по одному кок-
тейльчику и, взобравшись на балкон, рухнули на диванчик
в дальнем уголке, обнаружив там свободные места. Смеясь,
сбросили туфли и, переводя дыхание, присосались к тру-
бочкам. Внизу бесновалась толпа. Разноцветные прожекто-
 
 
 
ра выхватывали из полумрака разгорячённые лица, стробо-
скопы вспыхивали в сумасшедшем ритме музыки. Но здесь,
на балконе, было уютно, намного тише, и можно было даже
разговаривать, не напрягая голоса. Владельцы клуба позабо-
тились об отдыхе своих гостей. Все динамики были направ-
лены на танцующих.
– Уф! – выдохнула Вероника, оторвавшись от коктейля, –
Устала!
– Ну, ты сегодня, великолепна! – с восхищением отозва-
лась я. – Танцуешь ты, аж завидно. Почему я такая корявая?
– Ты прелесть, Санечка, ты ангел, – чмокнула она меня в
нос, – ты совершенна в том, какая есть! Для меня ты лучше
всех!
– Ты всегда так говоришь, а заглядываются все на тебя, –
шутливо обиделась я.
– Глупенькая, да если бы какая морда на тебя глаз поло-
жила, я бы в эту морду так вцепилась, что ой-ёй-ёй…
– Да уж, это ты можешь, – согласилась я.
При всей своей сногсшибательной красоте и изысканной
манере поведения, она, действительно, могла постоять за се-
бя и словом, и делом. А уж из-за меня перегрызла бы обид-
чику горло.
–  Я вся мокрая, и сейчас буду ещё мокрее, побежали в
туалет, – Ника стала спешно надевать туфли.
– А я не хочу. Отдохну.
– Ну, поскучай тут, а я быстренько. Ладно?
 
 
 
– Буду скучать, – скорчив гримасу с надутыми губками,
отшутилась я.
Она грациозно встала и с достоинством прошествовала
к лестнице на первый этаж. Я восхищённо провожала её
взглядом. Как же она была прекрасна в золотой чешуе свое-
го коллекционного платья, плотно обтягивавшего её несрав-
ненную фигуру. Это короткое платьице стоило огромных де-
нег. Мне она никогда не говорила о своих затратах, но ведь
я понимала, что одна из последних моделей этого сезона дё-
шево стоить не может. Но это только очень дорогая оправа
к совершенному бриллианту, каким было для меня её тело.
Она понимала толк в шмотках, и мне привила вкус к хоро-
шей одежде. Я теперь в этом кое-что смыслю, только благо-
даря ей.
Пока я любовалась своей лучшей подругой, не заметила,
что сбоку меня кто-то разглядывает.
– Простите, девушка, у вас здесь не занято?
Я оглянулась на голос, а потом вокруг. И действительно,
только за нашим столиком было свободно.
– Ну, если больше негде, присаживайтесь. Но я не одна,
с подругой.
– Я вас постараюсь долго не беспокоить.
Она мягко опустилась на краешек дивана и лёгким взма-
хом руки позвала официанта.
–  Добрый вечер,  – склонился перед ней молодой чело-
век, – что будете заказывать?
 
 
 
– Кофе, пожалуйста, ваш фирменный и…, пожалуй, пи-
рожное «Эверест».
– Может быть, коктейль? – предложил официант.
– Спасибо, мне нельзя.
– Жаль, вечер уже в разгаре, – обескураженный скупым
заказом, официант отправился в бар.
Она застенчиво улыбнулась в мою сторону, как будто из-
виняясь, и отвернулась к залу.
Что такое пирожное «Эверест», я не знала, но когда при-
несли заказ, подумала: «Пожалуй и эту вершину тебе тоже
нельзя брать. Вам, моделькам, вообще ведь ничего нельзя».
А то, что она модель, я догадалась по её формам. Типич-
ная подиумная шагалка. Высокая, поджарая, длинноногая,
плечи не шире бёдер. Стандартное лицо овальной формы с
правильными чертами, обрамлено светлыми локонами, точ-
ный цвет которых в полумраке определить было трудно, и
только грудь, разве что, немного больше положенного. Таких
трудно не узнать, они на всех обложках и рекламных плака-
тах. И одета она была тоже как на обложке модного журнала.
Дорогущие дизайнерские джинсы плотно обтягивали худые
бёдра, а сверху было нечто бесформенное, но восхититель-
ное в своей оригинальности, кстати, удачно скрадывающее
большую грудь. Туфельки, честно сказать, вызывали зависть.
Блестящие побрякушки тоже стоили немалых денег. А вот
макияж явно она делала себе сама. Слишком ярко и грубо-
вато, даже для ночного клуба. Разглядеть в сумраке маникюр
 
 
 
не удалось, но мне показалось, что ногти накладные. Она бы-
ла одного роста с Вероникой, но, ни в какое сравнение с ней
не шла. Вешалка – да и только, а Ника – это красота, богиня.
Ведь она – Ника!
Вскоре вернулась моя подруга. Она ещё издалека замети-
ла гостью за нашим столиком, и с плохо скрываемым подо-
зрением поздоровалась, усаживаясь рядом со мной. Какое-то
время мы сидели молча, а наша соседка аккуратно раскапы-
вала ложечкой и с аппетитом уплетала свой «Эверест», за-
пивая маленькими глотками кофе. Первой не выдержала Ве-
роника.
– Что эта … тут делает? – шепнула она мне на ухо.
– Ну, видишь, свободных мест совсем нет, она попросила
разрешения, мне неудобно было отказать, – так же шёпотом
ответила я.
– Ох, уж эта мне твоя святая простота, – вздохнула она в
самое ухо.
– Да ладно тебе. Уже ревнуешь?
– А разве вам можно? – без обиняков обратилась Верони-
ка к соседке. – Вам ведь лишний вес – крах карьеры.
– Простите, что? – недоумённо спросила модель.
– Я говорю, вам моделям ведь нельзя этого есть, – с лёг-
ким сарказмом ответила моя подруга.
– Ах, это, – кивнула та на пирожное и стыдливо потупила
взгляд, – да, запрещено, – а потом добавила, как бы извиня-
ясь, – но ужасно хочется.
 
 
 
Голос её приятного тембра звучал чуть низковато, но,
несомненно, это ей шло.
– Ай-яй-яй! – съязвила Вероника.
– Сегодня сбежала от всех. Хочется «оторваться». Сто лет
пирожных не ела, – и потом игриво добавила. – Девочки, вы
ведь никому не скажете.
Мне её стало, искренне, жаль. Жаль всех тех девчонок,
которые так рвутся на подиумы, а потом страдают от жесто-
ких диет и строгого режима. А что их ждёт впереди? Одна
из тысячи продолжит карьеру в модельном бизнесе, а мно-
гие просто окажутся не у дел. Ими попользуются и выбросят,
как надоевшие игрушки. Хорошо, что у меня не модельная
внешность. Меня никогда не возьмут туда, а мне этого и не
надо. У меня другая цель в жизни.
– Да, конечно же, не расскажем, – рассмеялась я.
Это сняло некоторую напряжённость между нами.
– А чего же только кофе? – подзадорила Вероника, – мо-
жет, текилки для отрыва?
–  Ой, алкоголь я не пью, нельзя мне,  – опять виновато
сказала девушка.
– Что, «башню срывает»? А, подруга? – уже весело прика-
лывалась моя слегка захмелевшая спутница, быстро перейдя
на «ты».
– Угу, – кивнула моделька и лукаво улыбнулась.
– А чего одна?
– У меня нет бойфренда, – с сожалением призналась со-
 
 
 
седка и уверенно добавила. – Пока нет. А вы, почему одни?
– Вот тут ты не права, мы не одни, мы вдвоём, – весело
отозвалась Вероника и без всякого стеснения легонько по-
целовала меня в мочку уха.
– А, так вы парочка?! – её ресницы вспорхнули, и она во-
просительно сделала характерный жест, потерев друг о друга
указательные пальцы, – Как интересно!
– А ты, не из розовеньких? – прищурив ресницы, посе-
рьёзнела Вероника.
– Ой, девочки, что вы! – и, спохватившись, добавила. –
Но я не осуждаю. Это ведь тоже по любви. Да? Всем хочется
любить и быть любимыми.
– Ну, тебе-то особо переживать не стоит. Только торопись,
папиков на всех не хватит! А то давай, мы тебе сейчас прямо
здесь сторгуем молодого жеребчика.
Мы продолжали непринуждённо болтать со своей новой
знакомой.
– Меня зовут Николь, – представилась она.
– Я, Вероника, это Александра, – за двоих представилась
моя подруга.
Но чем больше мы болтали о разных пустяках, тем больше
менялась в лице Вероника. Как будто она вновь начала что-
то подозревать.
Отдохнув, мы снова спустились на танцпол. Я прыгала и
«зажигала» от души. Ника, как всегда, виртуозно владела
своим телом и грациозно извивалась, сверкая чешуёй в от-
 
 
 
блесках стробоскопа. А вот Николь была несколько скована.
Вероника, пытаясь её расшевелить, легонько подталкивала,
брала за руку, кружилась вокруг, но без особого результа-
та. Я просто не придала этому значения потому, что мы уже
«приговорили» по паре бокалов, а она веселилась на трезвую
голову.
Напрыгавшись, все дружно отправились в дамскую ком-
нату. Нужно было поправиться и прочее…. И вот там случи-
лось нечто, совсем для меня неожиданное.
Вероника, улучив момент, когда Николь заходила в сво-
бодную кабинку, втолкнула её внутрь и заскочила сама. Я ви-
дела, как они уединились, и стояла, растерявшись, тупо взи-
рая на закрытую перед моим носом дверь. Сначала во мне
взыграла ревность. Как же; моя лучшая подруга, моя люби-
мая подруга, на моих глазах уединилась с новой знакомой,
а я стою тут, как лохушка. Я дёрнула ручку на себя и дверь
легко распахнулась. То, что я увидела, ошеломило меня ещё
больше. Николь сидела на унитазе, а верхом на ней восседа-
ла Вероника. Она была в ярости.
– Так как тебя зовут, красотка? – и, обернувшись ко мне,
прошипела.  – Сторожи дверь, Сашка, пока я с ним разбе-
русь!
«С ним! С кем это – с ним?» – недоумевая, соображала я,
но послушно закрыла дверь и стала прислушиваться к про-
исходящему в кабинке. Между прочим, никого из девушек,
видевших, как они уединились, это не поразило. Такое слу-
 
 
 
чается часто. В этом клубе собирается разная публика. И од-
нополые влюблённые парочки, вроде нас, тоже. Никого этим
не удивишь.
– Ну, что тебе от нас надо, педрилка? – яростно шептала
за дверью Вероника.
Потом послышалась какая-то возня, приглушённые воз-
гласы, шёпот. Явно Вероника оказалась сильнее и не давала
своей жертве вырваться.
– Да, да, я всё расскажу. Только не бейте, Вероника, про-
шу, – всё ещё на «вы» умоляла Николь.
Выясняли они отношения не больше пяти минут. Какой
между ними был диалог, я не разобрала. Невнятный шёпот
заглушался болтовнёй прихорашивающихся девиц и доно-
сившейся из зала музыкой. Шумела вентиляция.
Наконец дверца кабинки открылась, и торжествующая Ве-
роника плавно выпроводила помятую, слегка растрёпанную
Николь.
–  Девочки, подождите меня немного, я сейчас,  – с на-
мёком улыбнулась моя подруга и вновь захлопнула дверь,
щёлкнув замком.
Ну да, конечно, она ведь так и не успела сделать то, что
положено делать в подобных местах. А я так и не зашла в ка-
бинку, стояла и пьяно смотрела, как Николь оправляет свой
наряд и поправляет макияж перед зеркалом.

Всю дорогу в такси я пыталась осмыслить, что же про-


 
 
 
изошло. Зачем мы втроём едем сейчас к Веронике. Но мыс-
ли путались, коктейли здорово ударили в голову. И ужасно
хотелось в туалет. А они молчали всю дорогу. Николь бы-
ла подавлена, моя подруга, напротив, выглядела довольной.
И лишь дома до меня дошло, почему Вероника назвала Ни-
коль педрилкой и с кем «с ним» она разбиралась в туалете.
В квартиру мы поднялись часа в два ночи.
– Познакомься, Санечка, – указывая на Николь, хмыкнула
Вероника.
– Мы уже знакомы. Я, вообще-то, ничего не понимаю, что
произошло? Что за разборки вы устроили в клубе? Вы что
разыгрываете меня? – и бросилась туда, куда хотела всю до-
рогу.
– Нет, ты познакомься с нашим новым другом, – бросила
вдогонку Ника.
– С другом? – «затормозила» я, обернувшись.
– Да, Александра, я – Николай, – сказала, нет, теперь уже
сказал тот, кто только минуту назад был для меня Николь.
– Ты не Николь? – совсем глупо переспросила я.
Видно, выражение моего лица было так несуразно и ко-
мично, что они обе, или оба, рассмеялись. Он сдержано хи-
хикал, а она просто ухахатывалась над моей тупостью. К то-
му же я нетерпеливо переминалась на плотно сжатых ногах,
пытаясь удержать, рвавшийся наружу поток.
– Санечка, милая, не тупи, лучше поторопись, – указала
она взглядом мне ниже пояса.  – А ты,  – обратилась она к
 
 
 
Николаю, – дуй в душ, от тебя мужичатиной несёт. Вспотел,
как загнанная лошадь! От страха, что-ли? Справа белые по-
лотенца для гостей. И белый халат после накинь. А я пока
чаем займусь.
После душа Николай оказался вполне нормальным пар-
нем. Без маскировки он выглядел высоким юношей с немно-
го женственным лицом и тонкими руками. Свои длинные,
пепельные с золотом, волосы он собрал в хвост на затылке
и теперь выглядел почти так же, как и многие молодые лю-
ди. Вот так сюрприз! Хорошо играл парнишка. Очень, очень
естественно. Я бы и не подумала. А вот Вероника раскусила
его. Что значит жизненный опыт! Мы тоже по очереди сбе-
гали в душ и собрались на кухне за чаем.
Чай давно остыл, хмель выветрился, за окном серело
предрассветное небо, а мы всё слушали его. Он откровенно
всё рассказал про свою не такую уж долгую жизнь. Излил
нам свою душу, открыл самую сокровенную тайну.
– Знаете, я никак не мог понять, почему родители стри-
гут меня так коротко, ведь на коротких волосах невозмож-
но заплести косички и завязать красивые пышные бантики.
Возмущался, что нельзя носить платьица, туфельки, шапоч-
ки с забавными ушками и помпончиками, яркие курточки.
Почему им можно, а мне нельзя? Чем они лучше, что име-
ют право, носит такую красивую одежду? Подрастая, прихо-
дилось мириться с тем, что в компании мальчишек нужно
гонять по улице в поисках приключений. Приходилось иг-
 
 
 
рать в войну, а хотелось играть в куклы, припрятанные под
кроватью, и которых я заботливо пеленал перед сном. Гонял
кошек, хоть очень было их жаль, хотелось приласкать каж-
дую из них и нянчиться с котятами. Как я завидовал девоч-
кам, которые играли во дворе своей кучкой. Они укладыва-
ли спать кукол в домике, а мне приходилось бросаться в них
песком, как делали другие мальчишки. Несколько раз я пы-
тался подружиться с девочками, поиграть с ними, но те сто-
ронились меня и прогоняли обратно к приятелям. Родители,
конечно же, замечали мою тягу к девчоночьим играм. Ма-
ма, наверняка, сразу обнаружила мой тайник под кроватью,
но они полагали, что это с возрастом пройдёт, а на все мои
вопросы отвечали однозначно: «Ты же мальчик, а мальчики
в куклы не играют. Так положено. Так нельзя». И покупали
мне солдатиков, машинки, пистолетики. А я играл в куклы.
Играл, всячески скрывая это. Настоящих кукол я достать не
мог, а потому играл бумажными. Были такие журналы с кук-
лой и одеждой для неё. Я это всё аккуратно вырезал и при-
мерял. Даже сам рисовал моим бумажным подружкам новые
наряды. Клеил им домики и кроватки, в которые заботливо
укладывал спать. Потом у меня появилась настоящая кукла.
Я выпросил её у своей двоюродной сестры, а та соврала ро-
дителям, что потеряла на прогулке. Как же я радовался сво-
ей любимице, как холил и лелеял её. Тогда это была самая
большая ценность для меня и самый страшный секрет, кото-
рый я прятал в самом тёмном углу чердака, куда залезал без
 
 
 
лестницы, рискуя свалиться. Эта кукла и сейчас, наверняка,
там.
Школа принесла одни неприятности. Постепенно я ото-
шёл от компании своих друзей, а одноклассницы меня не
принимали всерьёз. Дружил я только с одной девочкой из
соседнего дома. Угловатая, больная и некрасивая, она тоже
была изгоем в своём классе. К тому же оба мы учились от-
лично, а отличников обычно недолюбливают сверстники.
До окончания школы мы так и дружили, проводя всё сво-
бодное время вместе. Непоправимым ударом стала для меня
смерть моей подружки. Болезнь доканала её. Последние ме-
сяцы она уже не ходила, и я просиживал у её постели все ве-
чера. После окончания школы я поклялся жить и за неё тоже.
Собрал вещички и сбежал из дома поступать в университет.
Кем я буду, для меня давно уже было определено. С боль-
шим трудом удалось поступить на факультет эстетики и ди-
зайна. А скольких трудов стоило выжить в огромном городе.
Это заставило забывать на время о многом личном, о том,
что творилось в моей израненной душе. Но иногда я не мог
себя сдерживать. Тайком переодевался в женскую одежду и
наслаждался этими минутами наедине с собой. Чего мне это
стоило, вы себе не представляете. К каким только ухищрени-
ям я не прибегал, чтобы достать эти заветные вещи. А ведь
ещё нужно было найти укромное место для этого праздника
моей тайной жизни.
Что такое секс с женщиной, я не знал долгое время, оста-
 
 
 
ваясь девственником вплоть до окончания университета. Но
на вечеринке однокурсников по случаю выпуска, подвыпив-
шие сокурсницы на спор затащили меня в постель. Я даже
сначала обрадовался, что смог стать мужчиной. Надеялся,
что это избавит меня от навязчивой мысли. В постели я хоть
и неумело, но с усердием прилагал все усилия. Двум девуш-
кам это, несомненно, понравилось. Понравилась моя неж-
ность, моё неумелое старание, трепетная страсть, и бурные
оргазмы, которые сотрясали меня в эту ночь три раза. Но
когда утром я вспоминал этот первый секс, мне ещё боль-
ше захотелось оказаться на месте одной из них. Они блажен-
ствовали, получали несравненное удовольствие. Им было во
много раз лучше, чем мне, они так наслаждались своим по-
ложением, что не было сил сдержать слёзы разочарования. Я
укрылся в ванной комнате и разрыдался, давая полную волю
своим чувствам. Рыдал, искренне жалея себя и ту девочку,
что никогда не знала и никогда уже не познает такого насла-
ждения.
Излив тогда все слёзы, я залез под холодный душ и твёрдо
всё для себя решил. Решил, что буду красивой и соблазни-
тельной, буду носить восхитительные наряды, буду любить и
наслаждаться жизнь. Той прекрасной жизнью, которая могла
бы быть у моей подружки, и которая будет у той, кем я стану.
Только нужно торопиться. Молодость пройдёт быстро, а так
много надо успеть в новой жизни.
Жизнь, меж тем, проявила ко мне благосклонность. Сразу
 
 
 
после окончания университета меня пригласили на стажи-
ровку в одно из дизайнерских агентств, где я ещё в студен-
ческие годы подрабатывал себе на жизнь. Здесь никого не
интересовала моя внешность и личные переживания, здесь
требовалась высокая работоспособность, дисциплина и све-
жие идеи. А этих качеств у меня было, что называется, через
край. Меня быстро заметили, и уже через два года известный
кутюрье предложил мне работу в своём модном доме. От та-
ких предложений отказываться не принято, и я с радостью
перешёл на новую работу. Трудился на износ, впахивал как
трактор на ниве моды, а денежки откладывал на предстоя-
щую операцию.
Но, работая среди девушек, я многого не мог понять в их
поведении. Чем была наполнена их личная жизнь, я не знал.
Не понял даже тогда, когда меня несколько раз гримировали
и выпускали на подиум, вместо заболевшей модели. Я усерд-
но подражал походке девушек, перенимал их жесты, ужим-
ки, с успехом внедрился во внешний облик, а вот внутрен-
ний мир их остался загадкой. Столько секретов обнаружи-
вал каждый день, что решил научиться сначала, быть жен-
щиной, а уж потом менять пол. Но легко сказать – научиться.
А как? У кого? Кто научит этой тайной науке быть женщи-
ной? И ответ пришёл сам собой. Вокруг меня полно велико-
лепных женских нарядов, восхитительной обуви, волшебно-
го белья, превосходных украшений на все вкусы. И доступ ко
всем этим сокровищам у меня имелся, и пользоваться ими
 
 
 
я уже умел.
Однажды, очень стесняясь, спросил разрешения нашего
маэстро взять на один вечер наряд из старой коллекции для
своей, якобы имевшейся у меня, девушки. Маэстро хитро
улыбнулся со своим привычным прищуром, но разрешил
при условии полной сохранности эксклюзивного образца.
И вот в один из редких своих выходных, я облачился в
наряд от кутюр и попал в этот клуб.
Он сделал длинную паузу, приложившись к остывшей
чашке, а потом, вздохнув уже легче, продолжил.
– Я долго присматривался, с кем бы познакомиться. Вы
мне сразу понравились. Весёлые, раскованные. Но подойти
сразу опасался. А когда вы, Вероника, удалились, спросил
разрешения у Александры. Ну, а дальше вы всё знаете,  –
подытожил свой рассказ Николай.
– Знаешь что, Николаша, после такой исповеди, мы вы-
нуждены стать подругами. Как честные люди, – грустно по-
шутила Вероника.
– А как вы, Вероника, меня расшифровали?
–  И прекрати выкать. Мы теперь подруги. Выглядел ты
замечательно, а вот как болтать начал, сразу стало подозри-
тельно. Ну, а в танце выяснилось окончательно. Ох, как я
тогда взорвалась! Если бы ты там, на унитазе, стал и даль-
ше рыпаться, я бы тебе точно расцарапала твою прелестную
мордашку. Но, растрогал ты меня. Даже огорошил, можно
сказать.
 
 
 
– И вы, – он обвёл нас взглядом, – вы научите меня? Бу-
дете учить? Да?– радостно выпалил Николай.
– Постой, а может ты просто гей? – высказала догадку Ни-
ка.
– Нет, никакой я не гей, – серьёзно отрезал Коля.
– Но ведь ты хочешь, чтобы тебя любил мужчина, хочешь
любить мужчину? Так найди себе дружка. Сейчас их много.
Любите друг друга на радость.
– Ну, как ты не понимаешь! – с досадой скривился он, –
это не нормально. Я хочу любить по-женски и быть любимой,
как женщина.
– А ты пробовал? С мальчиком?
– Нет, я не общаюсь с «голубыми». Хотя… многие меня
таковым и считают. Я вообще, не люблю мужское общество.
И на это есть причина.
– И что же, ты с тех пор ни разу больше ни с кем не пере-
спал? – не выдержала я.
– Почему? – обратился он ко мне, – было, и неоднократ-
но. Была одна особа, которой я отдавался. Да, именно отда-
вался. Она сама меня так трахала, что я сознание терял от
её безумств. Вот с ней-то я себя больше чувствовал женщи-
ной, чем когда-либо. Вела она себя, как госпожа с рабом,
а мне это даже нравилось. И было чему подчиняться. Она
была такая прекрасная и величественная. Но нам пришлось
расстаться, после того, как я признался ей во всём. Она на-
игралась, жестоко высмеяла меня, и бросила. А когда я на-
 
 
 
стойчиво попытался вернуться к ней, её новый любовник за-
садил меня в камеру к уголовникам.
– И что? – нетерпеливо прервала я.
– Что, что?! У них с «педиками» разговор короткий. Те-
перь я, на их языке, «опущенный петух». Втроём они наси-
ловали меня всю ночь. Я кричал, звал на помощь, но никто
не остановил этого безобразия. Я пытался защищаться, но
они здоровые бугаи, куда мне против троих. Били больно,
но без следов. Умеют, подонки, это делать. Короче, сломал-
ся я быстро. А вот издевались надо мной они долго. Это бы-
ло хуже, чем кошмарный сон, это было такое унижение!!!
Просто растоптали, как грязную тряпку! Обкончали и помо-
чились на меня в конце. Я чувствовал себя таким ничтоже-
ством, что куча дерьма, наверное, могла бы презирать меня.
Мне жить не хотелось! Понимаете! Но что-то меня уберегло
от самоубийства. Наверное, моё желание, моя вера в испол-
нение этого желания.
–  Бедняжка! Какой ужас!  – заплакала я, вспомнив соб-
ственные подобные переживания, и сжала его тонкие паль-
цы.
– Да уж! Представляю! – вздохнула Вероника. – Что же с
тобой делать? А?
– Вероника, Александра, девочки, – взмолился он, – не
бросайте меня! Научите! Я готов выполнять все ваши требо-
вания, я терпеливый. Я столько уже натерпелся…!
– Это не дай Бог никому, Коленька! – она встала, обняла
 
 
 
его плечи сзади, поцеловала в щёку и сочувственно добави-
ла, – Ах ты, бедолага! Я не могу тебя бросить в таком поло-
жении. А ты, Александра, готова раскрыть свои тайны нашей
новой подружке Николь?
– Да, я тоже. Мне ужасно жалко его, вернее её. Ну вот, я
опять запуталась! – замялась я, всхлипывая и вытирая слёзы.
Его исповедь произвела на меня ошеломляющее впечат-
ление и растрогала до слёз. Сколько горя и унижений при-
шлось пережить этому пареньку из-за нелепой ошибки при-
роды!
–  Так, значит решено! Забыли Николая, Николь верну-
лась. Ты, кстати, где живёшь?
– Комнату снимаю на окраине, у бабульки старенькой. Там
дешевле. Я ей помогаю иногда, она мне скидку делает.
– Так вот, перебирайся к нам. Квартира большая, всем ме-
ста хватит. Гардеробную для тебя освободим. И будешь у нас
под постоянным контролем, – уверенно заявила Вероника.
– А бабулька моя, как же?
– Ну, будешь её раз в неделю навещать, деньги привозить,
продукты. Что там ещё? И комната твоя за тобой останется.
– А я вас не стесню? – застенчиво спросила Николь, вновь
входя в прежний образ.
–  Стеснишь, конечно! Но я ведь дура добросердечная.
Живёт во мне бабская сердобольность. Не могу отказать лю-
дям в помощи, через это и страдаю по жизни.
И Вероника была права. Она действительно пострадала от
 
 
 
своей доброты, хотя умела быть жёсткой и хитрой. Но доб-
рота её, всё же, была сильнее. Другая бы обиделась на жизнь,
или того хуже, а она всегда с оптимизмом смотрела вперёд и
выходила с честью из всех передряг.
Была она замужем. Влюбилась в провинциального парень-
ка, а тому только этого и надо было. Поженились, родился
сынишка, дела мужа пошли «в гору» благодаря тестю, а че-
рез пять лет он её бросил, отняв ребёнка. Его адвокат ока-
зался талантливым пройдохой. Так всё повернул, что суд ре-
шил дело в пользу отца. С сыном ей разрешалось видеться
два раза в месяц. Она готовилась к этим встречам, словно
к величайшему событию в своей жизни. Но сына так обра-
ботали, что он после двух встреч отказался видеться с мате-
рью. Это был сокрушительный удар по её материнской люб-
ви. Она ещё несколько раз пыталась увидеться с сыном, но
уже безуспешно. После такого предательства ей долго не уда-
валось выйти из глубокой депрессии. Но инстинкт взял своё.
Меня она подобрала на вокзале. Я тогда не прошла в ин-
ститут по конкурсу, сумку с вещами украли, денег даже на
билет до дома не осталось. Хорошо хоть документы в кар-
манах остались. Я ревела на вокзальных ступенях, но нико-
му не было до меня дела. Даже полицейский патруль прошёл
мимо, не обратив внимания на девочку-подростка. И только
её сердце дрогнуло от моих слёз. Она как маленькому ребён-
ку вытерла слёзы своим платочком и заставила высморкать
сопливый нос. Тёплой ласковой ладонью нежно погладила
 
 
 
мой лоб и позвала с собой. А мне было всё равно. Я как без-
домная собачонка побежала за первым, кто приласкал. Она
привезла меня в эту квартиру, которую удалось отсудить у
мужа, и оставила жить, без всяких условий. Квартира была
почти пуста. Судебная тяжба с бывшим мужем отняла почти
все её, и без того скудные, средства. Ей самой-то едва уда-
валось сводить концы с концами, а она ещё взялась за моё
устройство в институт. Были у неё какие-то связи. Уж как
она это сделала, не знаю, но только случайно освободилось
одно место, на которое меня и зачислили. Я видела, как ей
приходится крутиться, как она устаёт, но никогда не уныва-
ет. И даже если вечером валилась на диван, как загнанная
лошадь, делала это с непременной улыбкой на лице. Я то-
же заразилась от неё этим оптимизмом и уверенностью в се-
бе. Тяжко нам приходилось. Иногда даже холодильник пу-
стовал, а уж про поход в кафе и говорить нечего. Бывало, ло-
жились спать на единственном диване с пустыми желудками.
Я влюблялась в неё постепенно, а она никогда не подтал-
кивала меня к этой любви. Сначала мне просто было тепло и
уютно засыпать рядом с ней и просыпаться, встречая её за-
ботливый тёплый взгляд. А потом я уже не могла и дня про-
жить без её божественного тела, без её, сводящих с ума, по-
целуев. Всё, что она со мной делала, мне безумно нравилось.
До сих пор её забота не ослабла, и ласки не остыли. Я для неё
просто ангельское создание, девственно-безгрешное, хруп-
кое и ранимое, а она для меня великолепная богиня, любя-
 
 
 
щая и всемогущая. Да, она могла быть жестокой и дать сда-
чи обидчику. Но только не со мной. Случалось, ревновала.
Но это только от безумной любви. Я забавлялась иногда её
ревностью потому, что повода никогда не давала. Мужской
любви я до тех пор не знала, а потому и не представляла се-
бя ни в чьих других объятиях. Да и не хотела попробовать
после того, как она мне показала кошмарный спектакль.
Как-то я стала расспрашивать её о сексе с мужчиной, а она
возьми и заяви: «Я тебе покажу, как это делается. Обещай,
что досмотришь до конца, и ни при каких условиях, не бу-
дешь в этом участвовать». На следующий вечер она устроила
оргию с двумя молодыми мужиками. Я примостилась в глу-
боком мягком кресле и приготовилась к эротическому пред-
ставлению. Для остроты ощущений сбросила всю одежду и
накинула прозрачный пеньюар. И очень скоро об этом силь-
но пожалела.
Что они только не вытворяли с ней! Куда хотели, туда и
входили. И вообще, вели себя с моей возлюбленной, как с
последней шлюхой. А она корчилась в их руках и, страдая,
смотрела на меня, сжавшуюся от страха и отвращения. Её
взгляд будто говорил: «Ну, теперь ты убедилась?». Со сторо-
ны это смотрелось отвратительно, совсем не так, как в эро-
тическом фильме. Всё было грязно, и грязь эта омерзитель-
но пахла. Я была просто в шоке от такого издевательства над
моей Никой и позора, в котором я чувствовала себя винов-
ной. Я вжалась в кресло и просто оцепенела от ужаса. Мне
 
 
 
хотелось убежать, даже несмотря на данное обещание, но я
не могла. Дикий, животный страх сковал меня, не позволяя
даже отвести взгляд. Всё кончилось у меня на глазах. Они
бросили её растерзанную и грязную, оделись и ушли. А ме-
ня колотил нервный озноб, и к горлу подступал тошнотвор-
ный ком. Меня тут же вывернуло наизнанку, потом ещё и
ещё раз. Следом за этим случилась страшная истерика. Она
попыталась меня успокоить, но я с визгом бросилась от неё
и, в панике, заперлась в ванной. До утра я рыдала и никак
не могла отмыться от той липкой вонючей грязи, которой,
казалось, была облита с головы до ног.
Несколько дней я не разрешала ей даже приближаться ко
мне, а не то, что дотрагиваться. Да и она сама себя чувство-
вала, словно прокажённая. В слезах она потом умоляла про-
стить её за этот безумный поступок, за это надругательство
над моей тонкой натурой, за разрушенную веру в её чистоту.
Но, в конце концов, я не выдержала, бросилась в её объятия,
и мы снова ревели, обливая друг друга слезами. Конечно же,
я всё простила. Да, это было жестоко. Но она пожертвовала
собой ради меня.
Девственность моя так и осталась непорушенной, как
нечто священное и бесценное. Она меня в этом убедила, а её
мнение было превыше остальных.
Теперь мы живём счастливее всех. Моя богиня вознес-
лась из грязи, горя и позора, пройдя все страдания, бережно
неся меня, как единственное сокровище мира в своих неж-
 
 
 
ных объятиях.
Всё у нас теперь наладилось. У меня в следующем году за-
щита диплома, у неё расширяется налаженный бизнес. Она
уже не носится по точкам, как гончая, а может уделять боль-
ше времени себе, чтобы всегда нравиться мне. И надо с вос-
хищением признать, это ей блестяще удаётся. Меня она то-
же научила наслаждаться жизнью, находя прелести во всём,
даже в мелочах.
Теперь в нашей жизни появилась Николь. Она оказалась
на редкость прилежной ученицей. В мужской одежде она
практически нам не попадалась на глаза. Таково было од-
но из условий Вероники. Николай старался выскальзывать
из квартиры незамеченным и возвращался в свою комнатку
так же тайком, а перед нами появлялась Николь, аккуратно
прибранная, всегда чистенькая и скромная. Всего немного
мы поработали над её внешним обликом. Лишь подкоррек-
тировали тот образ, в котором она чувствовала себя уютнее.
А с каким энтузиазмом и весельем мы оформляли её деви-
чью. Она так радовалась своему новому гнёздышку, что я да-
же позавидовала немного. Оказалось, там было даже уютнее,
чем в нашей спальне. Потом устроили праздничный шопинг
вместе с ней. Она с восторгом выбирала себе бельё и домаш-
нюю одежду, а мы лишь помогали и консультировали.
Николь с увлечением постигала кулинарные премудрости.
В этом её наставляла Вероника. Я научила её вязать, а шить
и выкраивать она умела не хуже нашего. Кстати, работа Ни-
 
 
 
колая в модном доме, давала нам множество приятных мо-
ментов. Не все эксклюзивные экземпляры подходили по раз-
меру, но что-то он нам подбирал в кладовых своего маэст-
ро, и мы щеголяли в роскошных нарядах на разных вечерин-
ках, привлекая всеобщее внимание мужчин, и вызывая жгу-
чую зависть женщин. Николь была просто на седьмом небе
от всего этого праздника жизни.
Она любознательно закидывала нас вопросами, а мы от-
кровенно всё рассказывали и показывали. Всё до мелочей,
хоть иногда я стеснялась в отличие от моей Ники. Вообще,
Вероника проявляла чудеса изобретательности, моделируя
для Николь все моменты женской жизни. Что не могла до-
ходчиво объяснить, показывала на себе. Например, с помо-
щью простой детской соски-пустышки, бельевых прищепок,
медицинского пластыря и нескольких таблеток устраивала
ей ежемесячно критические дни. И судя по рассказам Ни-
коль, её ощущения в эти дни почти совпадали с моими. У
неё так же болела голова, и ломило суставы. Она жаловалась
на боли внизу живота. Была сонлива и рассеяна днём, зато
ночью никак не могла заснуть. А однажды из-за совершен-
нейшего пустяка накричала на меня, после чего со слезами
просила прощения. Я, конечно же, понимала, как ей прихо-
дится нелегко, она ведь ещё не привыкла к этим регуляр-
ным состояниям. Всё ей прощала и мы, вместе всплакнув,
мирились. Николь усердно училась, выполняя все указания
наставницы, и терпела все трудности женской жизни.
 
 
 
Через три месяца предварительный этап обучения был
успешно пройден. Николай взял положенный отпуск для то-
го, чтобы… Николь забеременела. Вероника считала, что
первая беременность и рождение ребёнка – главное собы-
тие в жизни любой женщины. Без этого испытания из Ни-
коль настоящей женщины не получится. Но для правдопо-
добности ситуации нужно было «залететь». Секс с мужчи-
ной – самое подходящее средство, попасть в «интересное по-
ложение». Лишить «девственности» нашу ученицу, решено
было самым романтичным образом, чтобы для неё это было
связано с приятными воспоминаниями. Для этого Верони-
ка долго подыскивала кандидатуру, несколько дней дежуря
около одного из известных гей-клубов. И, наконец, нашла.
Его звали Викт̀ор. Красавец-мужчина, высокий, широко-
плечий, сильный. Лицо героя-любовника могло свести с ума
многих женщин. И одевался он совершенно по-мужски, но с
лоском, при всём при этом, являясь глубоко убеждённым ге-
ем. Вероника недолго объясняла ему его роль. Показав фо-
то Николая, она соврала, что тот ещё девственник. И зада-
ча наёмного любовника лишить этого мальчика девственно-
сти самым изысканным и нежным образом. Глаза Викт̀ора
загорелись алчным сладострастным блеском, и он согласил-
ся. Они обговорили детали и назначили время встречи.
Наш наёмник прибыл в назначенное время с букетом ве-
ликолепных роз и во всём своём блеске. Мы устроили ма-
ленькую вечеринку в изысканном интимном стиле, полумра-
 
 
 
ке и с романтической музыкой. Николь безропотно игра-
ла роль хорошенькой скромной девочки, и Викт̀ор, приняв
условия игры, стал талантливо за ней ухаживать.
Выдержав подобающую паузу, мы удалились в свою спаль-
ню, оставив «молодых» на любовном ложе. Всё, что там про-
исходило, мы, естественно, могли наблюдать через видеока-
меру, спрятанную заранее. А посмотреть, действительно, бы-
ло на что.
Викт̀ор влюблено шептал что-то на ушко своей «крошке»,
теребя её тонкие пальчики. Играл он великолепно, видно,
поднаторел в этом искусстве. Я смотрела на монитор и удив-
лялась: как это разительно отличалось от того ужаса, что по-
казала мне Вероника. «Значит, могут быть и такие нежные
мужчины? – думала я. – А смогла бы я оказаться на месте
Николь? И что бы я ощущала?»
Меж тем, наша ученица постепенно сдавала позиции под
любовным напором, подкреплённым бокалами вина. Викт̀ор
тонко и изящно подводил её к цели их встречи. Он нежно
целовал её ладони, ласкал каждый пальчик, постепенно под-
нимаясь всё выше к стройной шее. Николь прикрыла глаза
и отдалась его тонким ласкам. Опытный любовник не торо-
пился и доводил свою «лапочку» до страстного желания до-
вольно долго. А когда на пол упало её платье, она уже готова
была отдаться во власть этого сильного тела. Но и тут Викт̀ор
не спешил. Он с благоговением склонился перед Николь и
стал снимать, сначала туфельки, потом ажурные чулки, при
 
 
 
этом легко касаясь ног своей возлюбленной губами. Продол-
жая обильно покрывать тело поцелуями, он лишил её ниж-
него белья и стал красиво, как опытный стриптизёр, разде-
ваться сам. Николь сидела на краешке дивана, поджав ноги
и стыдливо прикрыв наготу руками. Видно была, как её тело
бьёт нервная дрожь, а может, это было сладострастие.
Викт̀ор закончил свой эротический танец и элегантно
предложил испробовать себя на вкус. Николь сначала очень
робко приложилась губами, но потом вошла в раж и довела
своего мужчину до оргазма, чуть не захлебнувшись бурным
потоком. Он со стоном рухнул с её ногам, уткнувшись лицом
в колени.
Отдохнув пару минут, Викт̀ор с азартом возобновил свои
ласки. Теперь уже он пробовал на вкус все её прелестные
места. А когда его «аппарат» вновь пришёл в боевую готов-
ность, они слились в безудержном экстазе. Он выл от удо-
вольствия и выкрикивал объяснения в любви, она стонала,
полностью отдаваясь его объятиям и ласкам. Позы менялись
плавно, но непрерывно. Насколько я поняла, в этот раз они
изверглись в оргазме одновременно. Николь рухнула навз-
ничь в изнеможении, а он благодарно целовал её руки, шеп-
ча что-то нежное.
Отдышавшись, они отправились в душ. И, по всей види-
мости, там тоже что-то было, так как задержались они там
надолго. За ночь они сливались ещё два раза. Викт̀ор был
безудержен и неистощим, а вот Николь в конце уже была из-
 
 
 
мочалена до полного изнеможения. Мы с Никой, возбудив-
шись таким зрелищем, тоже не смогли удержаться от любов-
ного соития.
На утро Вероника проснулась раньше всех, на цыпочках
вошла в гостиную и тихонько, чтобы не побеспокоить Ни-
коль, разбудила Викт̀ора. Тот встал осторожно, невесомым
поцелуем попрощался с, разметавшейся по постели, ночной
партнёршей, и тихо прошёл в ванную комнату. Потом они
вежливо попрощались с Вероникой.
– Вы были великолепны, Викт̀ор, превосходно справились
со своей ролью. Если Николь захочет продолжения вашего
знакомства, вы узнаете незамедлительно.
– Вы умная, но коварная женщина, Вероника. Вы разру-
шаете моё сердце. Я полюбил его. Передайте ему хотя бы
мою визитку, – и он протянул голубой прямоугольник с го-
тической надписью и номером телефона.
Она проснулась только во второй половине дня. Приняла
душ и прибрала постель в гостиной. Выпив чаю, снова легла
в постель, но уже в своей комнатке. Разбудила её Вероника,
вернувшаяся вечером домой.
– Николюшка, девочка, – постучалась она в дверь, – ты
ещё спишь, лапка?
– Входи, Ника, милая, я сейчас встану, – отозвался заспан-
ный голос.
– Лежи, лежи, лапушка, – успокоила, входя в комнату, Ве-
роника, и присела на край кровати.
 
 
 
Николь блаженно потянулась и открыла глаза. Она с бла-
годарностью взглянула на наставницу и взяла её ладони в
свои, а та поцеловала ученицу в щёку.
– Ну, как ты себя чувствуешь, девочка моя?
– Знаешь, всё болит, я разбита полностью.
– Знаю, знаю! Ещё бы, ты ведь этой ночью, можно так ска-
зать, лишилась девственности. Этот этап ты выдержала с до-
стоинством. Кстати, тебе понравилось? Он тебе понравился?
– Да, такой мужчина, мечта, наверное, любой женщины.
Викт̀ор, действительно, красив. Он так нежен и опытен в
любви. Я забыла с ним про всё на свете. Просто голову снес-
ло от его умопомрачительных ласк. Никогда ещё меня так
не ласкали.
– Я рада, что ты в восторге от этой ночи. Между прочим,
он оставил тебе свою визитку, сказал, что влюбился в тебя и
желает продолжения ваших отношений. Ты как?
– Нет, – ответила Николь серьёзно, – теперь, когда страсть
улеглась, а осталась только боль, я поняла, что влюбился он
в это мужское тело, а не в женщину, заключённую в нём. Я
не хочу быть его послушным любовником!
– Ну, что ж, – с сожалением, вздохнула Вероника, – это ре-
шило бы многие твои проблемы. Но у тебя было время разо-
браться в себе. Ты хочешь продолжать обучение дальше?
– Да, Вероника! – с жаром отозвалась Николь, мгновенно
оторвавшись от подушки, – Да, милая, я не отступлюсь.
Ученица прильнула к груди своей наставницы, и они долго
 
 
 
ещё сидели так молча.
За ужином Вероника торжественно объявила, что наша
Николь распрощалась с девичьей невинностью, и теперь ей
предстоит пройти все испытания будущего материнства. За
это мы выпили по бокалу вина и поздравили подружку с за-
мечательным событием в её жизни.
Вероника опять проявила свои волшебные способности.
Она вновь придумывала приспособления и доставала соот-
ветствующие препараты. В первые дни Николь чувствовала
радость, она была просто счастлива. Радовалась всему, це-
ловала нас без всякого повода. Потом обострился аппетит и
обоняние, но изменился вкус. Она набрасывалась на всё со-
лёное, но любимые пирожные вызывали отвращение. Запах
цветов раздражал её, и их пришлось убрать из комнаты.
Пока не начал вырастать животик, Вероника предложила
ей прервать беременность.
–  Но тогда ты не пройдёшь испытание,  – предупредила
наставница.
– Нет, что ты, Ника, милая! Я так счастлива, я всё пройду
до конца, – восторженно заверила ученица.
– Ну, смотри! Дальше будет хуже. Терпи.
И на этом восторги закончились. Помимо болей внизу жи-
вота и груди, начался период токсикоза. Бедняжку рвало от
всего, что удавалось съесть, а потом, еле переставляя ноги,
она плелась до постели, чтобы вскоре снова бежать в туалет.
У неё ломило всё тело, ужасно болела голова, кидало в жар.
 
 
 
Иногда она страдала одышкой. Она жутко мучилась, но стой-
ко всё переносила. И лишь однажды пожаловалась, что тер-
пение её иссякает. Тогда Вероника придумала новое испы-
тание, пытаясь спровоцировать прерывание беременности.
Она договорилась со своим гинекологом, устроить её мо-
лодой подружке экскурсию в родильное отделение с присут-
ствием при родах. Врач засомневался, пойдёт-ли это на поль-
зу молодой девушке, возможно, такое зрелище её испугает.
Но Вероника умеет убеждать и он согласился. Я тоже изъ-
явила желание посмотреть на настоящие роды, но мне кате-
горически было в этом отказано.
– Ангел мой, – спокойно сказала Ника, – тебе одного спек-
такля ужасов достаточно. Я не прощу себе никогда, если под-
вергну тебя ещё раз такой пытке. Тебе не стоит на это смот-
реть. Настанет время, всё увидишь. Прошу тебя, не настаи-
вай.
– Неужели это так страшно? – усомнилась я.
– Поверь, зрелище не из приятных.
– Но тогда зачем ты Николь туда ведёшь? – удивилась я, –
она и так себя плохо чувствует.
– Вот именно! Именно в таком состоянии она и сломается.
Она не пройдёт это испытание.
– Ты хочешь всё прекратить? – опять спросила я.
– Честно говоря, да. Мне больно смотреть на её мучения,
ведь это я их ей создаю. Но она сама на это пошла, и только
сама может от этого отказаться.
 
 
 
В назначенный день они с Николь уехали в роддом, а я
осталась дома. Я готовила ужин в расчёте на изменившиеся
вкусы «будущей мамочки» и гадала, какое же впечатление
произведёт эта экскурсия на нашу подружку.
Они вернулись как раз к ужину. Но Николь отказалась са-
диться за стол и ушла к себе. Она вообще выглядела совер-
шенно подавленной, и в этот вечер была особенно молчали-
вой. Видя её состояние, я уже не жалела, что не поехала вме-
сте с ней. Видимо, Вероника была права, такое зрелище мо-
жет испугать и сломить неподготовленного впечатлительно-
го человека. И, похоже, наша подружка не выдержала этого
испытания. Во всяком случае, мне так тогда показалось.
– Что с ней? – поинтересовалась я у Вероники.
– Устала. Плохо ей, – коротко ответила она, явно, многого
не договаривая.
– Ну, а как прошла экскурсия? Что вы видели? – допыты-
валась я.
– Я не знаю, я отсиделась в машине, – отвечала грустно
Ника, – а ей показали всё без утайки, как и было условлено.
– Но на ней просто лица нет! Я ведь не слепая! Что про-
изошло?
– Не знаю! Не знаю я, – растерянно ответила мне Веро-
ника, – она вообще ни слова ещё не сказала. Вышла оттуда
бледная с обалдевшими глазами. Я её расспрашиваю, а она,
вроде как, не в себе. Молчит, будто, совсем меня не понима-
ет. Мне даже страшно стало! О, боже, а вдруг она действи-
 
 
 
тельно того…
– Да ладно тебе накручивать!
– Что я, дура, наделала! Совсем заигралась! Тоже ещё вы-
искалась, долбанная наставница молодёжи!
– Вероника, прекрати! – потребовала я, – ты меня пуга-
ешь!
– Прости, Санечка, – встрепенулась она. – А ты ещё хотела
с ней. Вот бы мне сейчас вас двоих отхаживать. Я бы сама
свихнулась.
Мы сидели молчаливые, грустные, подавленные случив-
шимся, а еда не лезла в рот. Пауза затянулась. Вероника об-
хватила голову руками, упершись локтями в стол. Она пла-
кала. Я тупо ковыряла вилкой в своей тарелке, и даже не пы-
талась её успокоить.
– А может, не надо больше, – робко предложила я.
– Да, – вскинула она на меня заплаканные глаза, – да, вот
сейчас пойду и скажу ей, что всё нужно прекратить!
– Не надо, Никулечка, – неожиданно раздался слабый го-
лос Николь.
Мы в своих переживаниях и не заметили, как она появи-
лась на кухне и прислонилась к дверному косяку. Возможно,
она слышала не только последние наши слова.
– Девочки, милые, не надо так убиваться, – жалобно про-
изнесла бедняжка, – Простите меня, я столько вам беспокой-
ства принесла.
– Николюшка, девочка, – бросилась к ней Вероника, – это
 
 
 
я у тебя прошу прощения! Прости меня, бедняжка, страда-
лица ты моя! Давай всё бросим? А? Ну, сколько можно из-
деваться над тобой? Тебе и так досталось!
Она обняла Николь, расцеловала её щёки и, прижав к гру-
ди, повела за стол. От такой сцены у меня тоже навернулись
слёзы. Я вскочила и обняла их обоих. Мы втроём стояли у
стола и, обнявшись, ревели. Ревели совершенно искренне,
давая выход, переполнявшим нас, чувствам. А когда немно-
го успокоились, уселись за стол.
– Ну и мордочки у вас, девочки, – сквозь слёзы улыбну-
лась Николь.
– У тебя не лучше, – отыграла я шутливо.
На лице Вероники тоже растягивалась улыбка.
В этот вечер мы всё же поужинали. Слёзы высохли, стра-
сти утихли, встрёпанные чувства приходили в норму. Мы,
не сговариваясь, старались не упоминать о произошедшем
сегодня. Завалились на диван и дружно смотрели мультики.
Николь решительно отказалась прекращать свою бере-
менность. До конца отпуска Николаю осталось две с полови-
ной недели, а это означало, что у «роженицы» скоро будут
роды. Вероника уже разработала подробный план будущих
«родов», но нам его пока не раскрывала. А меня всё же раз-
бирало любопытство, что же увидела Николь в роддоме.
– Николь, я понимаю, что тебе неприятно вспоминать, –
набравшись смелости, однажды спросила я, – но ты видела,
как рождается ребёнок?
 
 
 
– Ох, Сашенька, милая, видела. Всё видела. И что до ро-
дов происходит, и что после бывает. Наверное, мне специ-
ально показывали всё самое страшное. Знаешь, это безум-
но страшно. Там некоторые роженицы даже ходить не могут,
так им тяжело носить свои огромные животы. Сколько вся-
ких осложнений! Ужас! Это пытки какие-то, да и только. А
они, бедняжки, терпят. Мучаются, но идут на это сознатель-
но, словно на распятие.
– Ну, а сами роды как? – перебила в нетерпении я.
– Это…, – она задумалась, подбирая нужные слова, – это,
как казнь приносит избавление от пыток, так и роды избав-
ляют от мучений. Правда, говорили, что рожают и без осо-
бых мучений. Есть совершенно здоровые женщины, или кто
не в первый раз. Но сами роды – это зрелище не для слабо-
нервных. Возможно, той женщине, которую я видела, было
всё равно, лишь бы поскорее родить, она мучилась уже вто-
рые сутки, но смотреть на это со стороны мне было страш-
но. Я вся тряслась от ужаса, когда она там кричала. Кричала
так безумно, я чуть с ума не сошла. Лицо у неё совершен-
но некрасивое, искажённое. Вся раскрасневшаяся и потная.
Она кричала и тужилась, а я тоже непроизвольно тужилась
вместе с ней. Да так старалась, что даже обмочилась нечаян-
но. Хотелось тоже закричать, но с трудом себя сдержала. И
убежать нельзя. Куда? Я ведь там была как бы студентка на
практике. Меня одели в халат, шапочку, маску, поставили в
уголке рядом с каким-то прибором и сказали, чтоб не дёрга-
 
 
 
лась и не лезла никуда.
– Ужас какой! А ребёнок, как ребёнок рождается, ты ви-
дела? – опять встряла я.
– Фу! – и дрожь отвращения пробежала по её телу, – мы
рождаемся такими мерзкими: в крови, в противной слизи,
похожими на кусок синеватого мяса, орущими. А ещё эта пу-
повина! Её пережали инструментом и обрезали. Кровь так и
брызнула на халат врача. И знаешь, мне показалось, эта жен-
щина совсем не испытала удовольствия, когда ей на грудь
положили это орущее грязное существо. Она вообще не зна-
ла, что с ним делать. Она, мне показалось, не понимала, за-
чем это делается. Ей просто удалось избавиться от мучений,
и именно этому она радовалась гораздо больше.
Потом за мной пришла та женщина, которая меня там
оставила и, увидев моё предобморочное состояние, дала по-
нюхать нашатыря. Мы пошли смотреть послеродовые пала-
ты. И вот там я поняла, что материнство – это счастье. Ты бы
видела глаза кормящих матерей. Они так любят своих мла-
денцев! И это нельзя не заметить. Вот за это счастье они и
терпели столько мучений. Но это я сейчас понимаю, вспоми-
ная всё, что видела, а тогда всё у меня перемешалось в голо-
ве. Меня ещё продолжала бить дрожь, и единственным же-
ланием было, покинуть этот дом, сбежать. А когда Верони-
ка посадила меня в машину, со мной приключился какой-то
непонятный ступор. Я вообще перестала что-либо сообра-
жать, и опомнилась только у себя на кровати.
 
 
 
– Бедняжка! Такого натерпелась страха, – посочувствова-
ла я, сжимая её ладони. – И что ты решила?
– Я буду рожать! Сашенька, я должна через это пройти. Не
знаю, что со мной будет. Как всё это будет делать Вероника?
Я бы даже умерла, но не сдалась.
– А вот я, никогда! Мне уже страшно. От твоих рассказов
меня прямо в дрожь бросает, да ещё твои мучения здесь, у
нас на глазах. Нет уж, я на такие подвиги не согласна!
Живот у Николь рос прямо на глазах… при помощи боль-
шого воздушного шарика и двухслойного фартука, в кото-
рый этот шар помещался. Вероника помогла надеть Николь
это приспособление ещё до посещения роддома и вливала в
«животик» по литру тёплой воды в день. Таким же образом
наливались и груди, только эти два шарика размещались в
бюстгальтере. Кроме того она заставляла её выпивать огром-
ное количество жидкости, чтобы та постоянно бегала в туа-
лет.
Я ей так сочувствовала, но облегчить страдания могла
лишь своей лаской и бережным отношением к ней. Мы во-
обще очень заботились о ней в этот период. А она продолжа-
ла быть послушной и аккуратной. Смешно и неуклюже она
передвигалась по квартире, наводя чистоту, перемывая по-
суду, готовя еду. Токсикоз уже прошёл, и ей легче было за-
нимать досуг, когда нас не было дома. Правда, у неё теперь
болела поясница, и отекали ноги, но это от резкого прибав-
ления в весе. А вообще, она держалась просто героически.
 
 
 
–  Знаешь, Санечка,  – как-то призналась Вероника,  – я
совершенно не понимаю её упорства. Либо Николай сума-
сшедший, либо нашей Николь настолько осточертела жизнь
в мужском теле, что она готова на любые муки, лишь бы из-
бавиться от своего внешнего Николая. Но какая сила застав-
ляет её терпеть эти немыслимые пытки? Не каждый закалён-
ный мужик вытерпит такое. Вот это мужество! И далеко не
каждая беременная женщина так мучается. Я ведь специаль-
но создаю ей самый сложный вариант развития беременно-
сти. Всех знакомых врачей замучила вопросами. Завралась
совсем, добывая нужные препараты. Я себя начинаю нена-
видеть за зверства, которые вытворяю с нашей девочкой.
– Так зачем же ты всё это затеяла? – спросила я, – да ещё
и усложняешь.
– Ох, как мне тогда захотелось отыграться на Николаше
за все обиды мужицкие.
– Отыгралась? – укоризненно сказала я. – Теперь сама се-
бя же и укоряешь.
– Ой, и не говори, Санечка, сама не рада. И бросила бы,
да она не соглашается. Ну, ни в какую!
– И что теперь?
– Ничего. Рожать будем. До конца, значит, до конца.
– А когда ей рожать?
– Отпуск скоро заканчивается, так что дня через два, что-
бы к выходу на работу Коля был в норме, – успокоившись,
объясняла Вероника.
 
 
 
– Я вижу, ты, как всегда, всё уже продумала и приготови-
ла.
В назначенный день мы все отправились за город на дачу.
Маленький, но уютный домик располагался в малонаселён-
ном садовом товариществе среди соснового леса. Вероника
купила его по случаю меньше года назад. Летом мы там пре-
красно проводили время. В доме можно было жить и зимой,
но из-за меня пришлось вернуться в город. Сейчас там по-
чти безлюдно. Поздней осенью все дачники уже вернулись в
свои городские квартиры. Вероника мудро решила, что там
будет удобнее. В квартире хоть и была установлена хорошая
звукоизоляция, но, как я потом поняла, не достаточная для
того, чтобы соседи не всполошились.
Прихватив всё необходимое, загрузились в машину. По
дороге закупили продукты на несколько дней и в приподня-
том настроении помчались за город. Вероника спешила за-
вершить эту затянувшуюся жестокую игру, Николь радова-
лась скорому завершению испытаний, а я радовалась за них
обоих. К завтрашнему дню всё должно окончиться.
«Родильное отделение» в нашем домике, оказывается, бы-
ло приготовлено заранее. И когда Вероника всё успела?!
Николь приняла душ и выполнила все гигиенические про-
цедуры, как перед настоящими родами. Одетая в длинную
ночную рубашку, она легла на кровать и, с нескрываемой
тревогой, следила за манипуляциями «акушерки». Конечно
же, она волновалась. Впереди её ждала боль. Она ведь всё это
 
 
 
уже видела. В какой-то момент Николь даже запаниковала,
попыталась даже вырваться, но было поздно. Вероника уже
успела надёжно зафиксировать тело «роженицы» ремнями и
липкой лентой.
– Ты будешь присутствовать? – спросила меня Вероника.
– Нет, Ника, я боюсь, мне уже стало страшно.
– Ну, и правильно. Нам будет проще. Займись едой. Нам
рожать долго, проголодаемся.
–  Всё будет хорошо, милая,  – с грустью заверила я Ни-
коль, – ты справишься. Я за тебя буду переживать.
Я обняла распростёртое тело, как можно нежнее расцело-
вала её лицо и, расплакавшись, удалилась из спальни.
Несколько часов подряд я слышала только глухие сто-
ны нашей Николь и ободряющий голос Вероники. А снару-
жи разыгрывалась непогода. Ветер всё усиливался. Мелкий
дождик, накрапывавший с вечера, превратился в ливень. Всё
будто нарочно совпало. Николь кричала всё чаще и сильнее,
а погода бесилась с большей силой. За окнами хлестали по-
токи дождя, налетал шквалистый ураганный ветер, что-то
громыхало на крыше, в лесу трещали стволы деревьев. Где-
то совсем рядом, со страшным скрежетом выворотило с кор-
нем дерево. Оно рухнуло, и в доме погас свет. Меня охва-
тил такой ужас, что я в панике забилась в угол, обхватила
голову руками и со всей силы зажмурила глаза. Я скулила,
как маленький щенок и даже описалась как в детстве, только
сразу этого не заметила. В комнате было темно и жутко, а
 
 
 
мозг разрывался от дикого крика. Николь кричала каким-то
зверским, охрипшим голосом, захлёбываясь собственными
воплями.
Мне казалось, что этому кошмару не будет конца. Но про-
должалось это на самом деле несколько минут. Как-то вне-
запно всё стихло. Вдруг замолчала «роженица», моменталь-
но стихла буря, прекратился ливень. На секунду в доме во-
царилась оглушающая тишина. Я ещё не успела осознать всё
происшедшее, как из соседней комнаты донёсся плачь ново-
рожденного ребёнка.
«Ребёнок родился?! – ошарашено удивилась я. – Ребёнок?
Откуда здесь ребёнок? Она действительно родила?!» Мозги
мои тогда точно свернуло набекрень. В тот момент я дей-
ствительно поверила в чудо. Состояние моё было таково, что
я совершенно забыла про нашу игру. Мне всё казалось на-
стоящим, и беременность Николь, и эти роды, и месяц мни-
мой беременности растянулся для меня на девять. Ещё ми-
нуту я сидела обалдевшая в углу, а потом вскочила и броси-
лась на голоса. Больно ударилась в темноте о стол и со все-
го маху грохнулась на пол, зацепив скатерть с посудой. Звон
бьющихся тарелок, наконец, привёл меня в чувство.
Я корчилась на полу и завывала от боли, а потом вдруг
расхохоталась, как придурошная. Сдали нервы.
– Санечка, ангел мой, ты не сбрендила, случаем, от стра-
ха? – услышала я смеющийся голос Вероники. Она стояла в
проёме двери с большим электрическим фонарём в руке. Её
 
 
 
голос, такой добрый, родной, щемящий душу, окончатель-
но привёл меня в равновесие. Я замолкла и на четвереньках
подползла к своей любимой, тихо обняла её колени, и ду-
ша моя наполнилась радостью спокойствия. Всё! Всё кончи-
лось!
– Как Николь? – через минуту спросила я снизу.
– Нянчит младенца, – задорно пошутила Ника, – наша мо-
лодая мамочка!
Она повернула луч фонаря к кровати, и а увидела изму-
ченное, но счастливое лицо Николь. Она была уже свободна
и прижимала к груди свёрток с «младенцем».
Я поднялась, кривясь от боли, и подошла к кровати. Слёзы
радости затуманивали мои глаза. Я целовала её липкий хо-
лодный лоб, солёные щёки, сухие улыбающиеся губы, шеп-
тала ей всякие нежности. Вокруг горели свечи, и я смогла
разглядеть личико куклы-младенца, что продолжала прижи-
мать к своей огромной груди Николь. Я видела такую куклу
в магазине, и там она тоже плакала очень правдоподобно.
Вероника оставила нас наедине и наводила порядок в раз-
громленной гостиной. Торжественный ужин не состоялся.
Все были так измотаны этим последним испытанием, что,
наскоро перекусив, улеглись спать уже на исходе ночи.
На следующий день электричество так и не починили,
а оставаться в холодном доме без света не было никакого
смысла. Мы с Вероникой снова загрузили всё привезённое в
машину и уложили на заднее сидение Николь. Сидеть она не
 
 
 
могла, да и ходила с трудом. Не знаю, что с ней вытворяла
Ника, но боль до сих пор давала себя знать. Ещё бы, если
меня её крик вывел из равновесия, то каково было ей самой!
Вероника почти не разговаривала всю дорогу, и лишь
одобрительно улыбалась на наши с Николь воркования, ко-
гда я в очередной раз оборачивалась назад и радостно виде-
ла счастливое лицо нашей подружки. Бурных восторгов не
было, но у каждой из нас была своя тихая радость.
Через три дня Николь поправилась, и мы решили устро-
ить пышную вечеринку, так сказать, выпускной вечер, по
случаю окончания обучения Николь. Пригласили друзей,
я притащила нескольких однокурсников, накупили всякой
вкуснятины, цветов, и ударились в безудержное веселье.
Праздник удался на славу. Не знаю, кто как, а я совершенно
не помню, как расходились гости.
Очнулась я на диване в гостиной с больной головой и
страшной засухой во рту. Раздеться, по всей видимости, уже
не было сил потому, что даже один туфель остался на ноге.
А вот Вероника, в объятиях которой я и проснулась, была
совершенно обнажена. Но не это меня поразило, а то, что я
увидела, как только открыла глаза. Это был обнажённый Ни-
колай. Вечерний макияж, оставшийся от Николь, размазал-
ся по лицу и испачкал подушку. Он разметался по постели,
лёжа на спине без одеяла. И… о, Боже! Его мужское досто-
инство торчало во всей красе. Сначала я даже не поняла, что
это торчит из Николь, но сон быстро слетел и всё встало на
 
 
 
свои места. Надо признаться, «аппарат» его выглядел вну-
шительно, и я это с удивлением отметила. Нет, я видела та-
кое не впервые, видела и другие мужские гениталии, но этот
его… был достоин похвалы. Только вот портили его ужасные
кровоподтёки и ссадины. «Это последствия «родов» – при-
шла мне догадка, и тут же я ужаснулась, – «А что же было
три дня назад?!».
Неуклюже вылезая из постели, я разбудила Николая. Он
открыл глаза, увидел меня, глазеющую на него обнажённого,
вскочил, как ужаленный, мгновенно прикрылся подушкой и,
виновато улыбаясь, помчался в комнату Николь. А я, зевая
и потягиваясь, поплелась на кухню к холодильнику.
В этот день мы провожали Николая. Он собрал свои ве-
щи и вещи Николь. Вероника и я изъявили желание прово-
дить его до места прежнего пребывания. Он, с благодарно-
стью, согласился. Долго добирались по вечерним пробкам,
трогательно расцеловались при расставании, а потом так же
медленно возвращались домой с мокрыми лицами и красны-
ми от слёз глазами. Вероника, как всегда, взяла себя в руки
быстрее, а я ещё долго поскуливала, вытирая слёзы.
– Да ладно тебе, хватит уже разводить сырость, – стараясь
быть весёлой, сказала Вероника, – всё же хорошо. Всё кон-
чилось благополучно.
– Тебе совсем не жаль? – сквозь слёзы спросил я.
– Жаль, конечно. Николь была миленькая девочка. Но я
рада, что эта игра закончилась. Как же я устала!
 
 
 
– Ты устала издеваться над ней?– вдруг встрепенулась я. –
А она, не устала?
– Устала не она, а он, – Ника сделала ударение на слове
«он». – Вообще он замечательный парень. После всего, что
я с ним вытворяла, даже стала уважать его, как мужчину.
– Мужчину?! – шокировано, удивилась я.
До меня всё ещё не доходило, что моя подруга говорит о
Николае, в то время, когда я грустила о Николь.
–  Да, да, Санечка, ангелочек мой,  – ласково произнес-
ла Вероника, – да ни одна женщина бы добровольно не по-
шла на такие пытки, мы идём на это поневоле, нас гонит ин-
стинкт, тупой инстинкт продолжения рода, а он согласился.
И не отказался от задуманного, как бы я его к этому не при-
нуждала. Вот это настоящее мужество! Да, с головой у него
не всё в порядке. Но врачи ему не помогут.
– Я тебя не узнаю! – слёзы мои высохли.
– Я сама себя не узнаю.
– Так, может, это ты так после вчерашнего говоришь! –
вдруг впервые приревновала я. – Что у вас было?
– Ах, это! – усмехнулась Ника. – Так, дурачились.
– Дурачились?! – взвилась я. – Это голышом-то, с мужи-
ком?! Я утром видела, какая у него дурилка торчала!
–  Да успокойся ты, глупенькая. Ничего такого не было,
честное слово. Ты мне не веришь?
– А что тогда было?
–  Ну, что, что,  – пожала неуверенно плечами Верони-
 
 
 
ка, – ты вырубилась, гости расползлись, мы остались наеди-
не. Нам стало скучно, и мы устроили друг другу стриптиз. А
когда он обнажился совсем, я увидела, как изуродовала его
мужскую красоту. Расчувствовалась по-пьянке, стала про-
сить у него прощения, пыталась его приласкать. Он меня
благодарил всячески, но не поддался. А потом мы просто на-
дрались и вырубились рядом с тобой. Вот и всё приключе-
ние.
– Ты его ласкала?! Ласкала там…? – всё ещё ревнуя, воз-
мутилась я.
– Ну, погладила жалеючи. И что?
– И всё-таки, ты пыталась его соблазнить?
– Дурёха ты моя, ревнивая! Да успокойся, не было ниче-
го, – успокаивала меня Ника, а потом, задумавшись, добави-
ла. – Взрослеешь.
Не сразу я успокоилась, да и смутное подозрение не поки-
дало меня долго. Но, в конце концов, я всё забыла, и вновь
моя богиня поднялась на Олимп.
Мы старались вернуться к прежней жизни, но долгое вре-
мя вспоминали о Николь. Гардеробная ещё долго не мог-
ла вернуться на своё место. Жаль было уничтожать уютное
гнёздышко, так любовно и дружно устроенное нами.
Николай иногда напоминал о себе мэйлами, присылал
фотки, и всегда подписывался «Николь». Его модный дом
отправился на фестиваль высокой моды, а потом было турне
по Европе с шоу-показами.
 
 
 
Я усиленно готовилась к защите дипломной работы и ма-
ло внимания уделяла Веронике, за что в итоге и поплатилась.
А возможно, это произошло и без моего участия.
Как-то летом она не ночевала дома, отзвонившись по те-
лефону, ничего точно не объяснив. А на следующий день во
всём мне призналась. Присела передо мной, стала виновато
целовать руки и рассказывать всё подробно. Призналась, что
влюбилась, что собирается выйти за него замуж. Я просто
потеряла дар речи, а она всё говорила, говорила, говорила.
Во всех подробностях описывала знакомство с ним, как он
красиво ухаживал, как она его «динамила», а он всё терпел и
упорно добивался её. Оказалось, что их встреча произошла
ещё зимой, но она тщательно это от меня скрывала. А теперь,
когда скрывать нет сил и желания, просила прощения.
Удивительно, но её искренность, поборола мою обиду.
Нет, конечно, досадно было, что она меня променяла на ка-
кого-то мужчину, что наша любовь кончилась, что меня бро-
сила моя любимая, но она была счастлива, и я не смогла
найти слов осуждения. Я поняла, что сейчас она счастлива,
счастлива, как никогда, и, в душе, радовалась за свою подру-
гу.
Она всё так же заботилась обо мне, но всё меньше вре-
мени проводила со мной. А после свадьбы совсем перебра-
лась к мужу, оставив меня в своей квартире. Свадьба была
скромной и тихой.
– Знаешь, Санечка, – сказала она мне при расставании, – я
 
 
 
уверена, ты меня скоро забудешь. Не возражай, пожалуйста!
Выслушай! Я давно не была так счастлива, хочу, чтобы ты
тоже обрела своё счастье. Мы всё-таки бабы. Как ни выпенд-
ривайся, а природа берёт своё. Нам было хорошо вдвоём,
очень хорошо, но ничто не вечно. И ты найдёшь того един-
ственного, за которым пойдёшь на край света. Он будет лю-
бить тебя, тебя нельзя не любить. Поверь, не все мужики та-
кие твари, как мой первый, есть и другие – добрые, нежные,
мужественные. Ты удивишься, но Николаша именно такой.
– Коля?! – действительно, удивилась я.
– Угу, – она, молча, кивнула головой, – да, да. Наше че-
тырёхмесячное приключение, начавшееся, как увлекатель-
ная забава и, превратившееся в отвратительное издеватель-
ство, перевернуло моё отношение к жизни. Мне стыдно! По-
чему-то я уверена, что Коля передумает, он не станет жен-
щиной, несмотря на все наши старания. Да и не верю я, что
операция превратит его в полноценную женщину. Из него
получился бы самый заботливый муж. Вот бы тебе такого. А
впрочем, ты взрослая девочка, теперь ты всё будешь решать
сама. Прости меня, Александра.
Её я не могла не простить, а вот согласиться с её пред-
сказаниями не хотела. Мне тогда казалось совершенно воз-
мутительной мысль о моей любви к мужчине. Я себе этого
и представить не могла. Чтобы какой-то самец лишил меня
невинности?! Да ни за что!
Не скажу, что я была в шоке от ухода Вероники, или по-
 
 
 
теряла вкус к жизни, но жизнь эта стала однообразна. Меня
теперь полностью поглотила забота о будущей профессии и
дипломе, который я успешно защитила впоследствии.
На выпускном балу я получила смс-ку от Николая. Он со-
общал, что вернулся из турне и просит о встрече с нами. Я не
задумываясь, ответила согласием и пригласила к себе. Мне
вдруг захотелось повидаться с Николь.
Но приехал Николаша. Сияющий в улыбке и с огромным
букетом, он просто ворвался в открытую дверь. С ходу обнял
меня и расцеловал моё растерянное лицо. Я не сопротивля-
лась. Мне не было противно. Я даже с удивлением ощутила
приятность аромата цветов, смешанного с его мужским за-
пахом. Он совсем не изменился внешне, но в глазах его свер-
кали счастливые огоньки, которых раньше не наблюдалось.
Николай, вообще, раньше почти не смеялся.
– Сашенька, миленькая, как я рад! – воскликнул он. – А
где Вероника?
– Проходи, – принимая из его рук букет, сдержанно, при-
гласила я.
Сначала он весело болтал, но быстро посерьёзнел, когда я
рассказала о нашем расставании с Вероникой. Мы долго бе-
седовали за накрытым столом, пили вино. Он искренне со-
чувствовал моему горю, успокаивал, вытирал мои слёзы, гла-
дил ласково мои ладони.
– Потанцуй со мной, – слегка захмелев, попросила я.
Он мгновенно вскочил и галантно пригласил на танец.
 
 
 
В полумраке гостиной звучала завораживающая мелодия,
а мы плавно покачивались в такт музыке. Танцевали долго.
Я, расчувствовавшись, плаксиво жаловалась на свою скуч-
ную жизнь без Вероники, а он сочувственно успокаивал ме-
ня тихим участливым голосом, гладил мои волосы, целовал
лоб.
– А ты ещё не передумал? – вдруг спросила я его.
– О чём? – не понял он сразу моего вопроса.
– Стать женщиной, – уточнила я, заглядывая ему в глаза
снизу вверх.
– Нет, через месяц мы улетаем с показами в Гонконг. Де-
нег у меня уже достаточно. Оттуда Николай уже не вернёт-
ся, – как мне показалось, с сожалением ответил он.
И тут в меня вселился дьявол. «Раз уж он, все равно, почти
женщина, почему бы в последний раз не воспользоваться его
мужской принадлежностью!» – решила я. Мне вспомнилась
ночь, когда Николь лишилась «девственности», показалось
это так романтично, что я сама захотела оказаться на её ме-
сте и так же красиво расстаться с невинностью.
Николай быстро понял, чего я от него хочу. Он, конечно,
не ожидал от меня такого желания, но покорно поддался мо-
ему требованию. Слов для этого не понадобилось, всё было
понятно и так.
И та ночь повторилась. Но теперь на месте Николь была
я. Сначала его ласки были необычны для меня. Это отлича-
лось от того, как делала это Вероника, но, войдя во вкус, мы
 
 
 
полностью отдались наслаждению. Это было просто беспо-
добно! Такого умопомрачительного сладострастия я не ис-
пытывала ни до этой ночи, ни, тем более, после. Он каким-то
внутренним чутьём предугадывал все мои желания, самозаб-
венно исполнял их, отдавая себя в полное моё распоряже-
ние. Мы бесконечно наслаждались друг другом, но он совер-
шенно, казалось, не заботился о собственном удовольствии,
прилагая всё умение и все свои усилия, чтобы доставить мне
несравненную радость. Сладкая боль пронзила моё тело и я,
с замиранием сердца, ощутила прилив безумного счастья. О,
как это было великолепно!

Шесть лет прошло, а я помню те события в подробностях.


– Николенька, помоги мне, – раздался голосок той бере-
менной «матрёшки».
«Николенька, – повторила я мысленно, и вдруг меня слов-
но ошпарило кипятком, – Николенька?! Николь!». Так вот
это кто! Вот это да! Вот так сюрприз из прошлого!
Теперь красотка с собачкой меня уже больше не интере-
совала, всё моё внимание было приковано к купе в другом
конце вагона. Я уже бесповоротно была уверена, что не оши-
баюсь. Это именно Николай.
Подойти к нему оказалось не сложно. Он в очередной раз
провожал свою супругу в туалет, и остался на посту рядом
с дверью.
– Здравствуй, Николь, – почти шёпотом, обратилась я к
 
 
 
нему.
– Здравствуй, Александра, – с готовностью, ответил он.
– Ну, значит, я действительно не ошиблась.
– А я тебя узнал ещё на перроне. Ты совершенно не изме-
нилась. Всё так же мила.
– О! – вскинула я брови. – Спасибо, а вот ты очень изме-
нился. Тебя почти не узнать.
– Пришлось измениться.
Но тут послышался звук сливаемой воды. Наше время
кончилось. Я быстро сунула в его ладонь свою визитку и про-
скочила в тамбур. Компрометировать его мне совершенно
не хотелось, а потому, больше я к нему не подходила. Ночь
прошла без сна. Утром, я одной из первых покинула вагон,
устремившись к стоянке такси. Два дня я не находила себе
места. «Позвонит, или нет? – гадала я в нетерпении, и про-
сила его мысленно, – Позвони! Позвони мне, позвони!».
Он опять угадал моё желание, позвонил. Предложил
встретиться в кафе.
– Так значит, Николай всё же вернулся из Гонконга невре-
димым? – вместо приветствия сказала я, подходя к столику,
за которым он меня ожидал.
–  Сашенька, я так рад тебя видеть,  – вставая мне на-
встречу, улыбнулся он сверкающей улыбкой и, как будто, не
расслышал моего вопроса.
– Ты один сегодня, – осведомилась я.
– Да, до двух я свободен. Что будешь заказывать?
 
 
 
– Кофе и, пожалуй, … пирожное «Эверест», – попыталась
я иронизировать, намекая на нашу первую встречу.
– А, ты помнишь!? – весело удивился Николай и, подозвав
официантку, сделал заказ.
– Как живёшь, Коленька?
–  Как видишь, Николай не остался в Гонконге,  – вдруг
ответил он на первый вопрос, – Николь осталась там.
– Что же помешало? – разбирало меня любопытство.
– Несколько причин. И ты, между прочим, тоже к этому
причастна.
– Я?! Каким образом?
– После той ночи я в тебя почти влюбился, и на какое-то
время усомнился в правильности моего решения.
– А потом?
– А потом, достаточно было просто полюбить по-настоя-
щему, – совершенно серьёзно сказал он. – Оказалось, до это-
го я и не подозревал, что такое любовь. А она была рядом.
– А где она сейчас, кстати? Как же ты позволил себе её
оставить?
– Оля в клинике академии акушерства и гинекологии. Мы
приехали сюда рожать.
– Что-то серьёзное? – осведомилась я из вежливости.
– Да, серьёзная патология, тяжёлая беременность. Врачи
всячески отговаривали, но она решила рискнуть. Вот мы и
записались к профессору… э…ну, как его.
– Да, да, я знаю. Говорят он у них волшебник, творит чу-
 
 
 
деса. Уверена всё будет хорошо.
– Надеюсь и молюсь о ней, – возвёл он кверху глаза.
– Совсем, как Николь когда-то. Или мне так кажется?
–  Это ты верно подметила. Она такая…,  – он замялся,
подыскивая эпитеты, – святая она для меня. Чем-то на тебя
тогдашнюю похожа. Правда, правда!
– Никогда бы не подумала, – сказала я, но в душе даже
обрадовалась такому сравнению. Действительно, тогда я бы-
ла совсем другая.
– Прости, а ты-то как? – поинтересовался Николай. – За-
мужем? Семья?
–  Я? Замечательно, в полном порядке. Веронике скоро
шесть лет.
– Веронике? – искренне удивился он. – Ты назвала дочь
Вероникой? – и вдруг задумался.
– Даже не затрудняйся, – угадав его мысли, предупреди-
ла я, – это только моя дочь. И отчество она носит по моему
отцу.
– Прости, я не знал. Почему ты не сообщила мне сразу?
–  Мужчина мне тогда был совершенно не нужен. Как,
впрочем, и теперь, – с деланным равнодушием ответила я. –
К тому же, я выбрала тогда именно тебя только потому, что
совершенно не предполагала такой живучести от Николая.
В половине второго мы дружески расстались.
Номер его телефона больше никогда не высвечивался на
экране моего мобильника.
 
 
 
Апрель 2013г.

 
 
 

Оценить