Вы находитесь на странице: 1из 270

Академия Наук Молдовы

Институт Культурного Наследия

И.И. Кауненко, Н.Г. Каунова, Н.В. Иванова

Идентичность в системе
этнопсихологического и этнологического
знания в Республике Молдова

Кишинев, 2015
CZU [39+159.922.4+323.15](478)
К 30

Идентичность в системе этнопсихологического и этно-


логического знания в Республике Молдова

В коллективной монографии представлено фундаменталь-


ное исследование этноидентификационных процессов в период
трансформации общества. На примере этнических групп Респу-
блики Молдова эмпирически изучены особенности этническо-
го самоопределения, формирования образа страны и стратегии
отражения современных этнокультурных процессов на группо-
вом уровне как коллективных субъектов.

Рецензенты:
Галущенко О.С., доктор исторических наук, конференциар
(Академия Наук Молдовы)
Никогло Д.Е., доктор исторических наук, конференциар
(Академия Наук Молдовы)
Руснак С.И. доктор психологии, конференциар (Междуна-
родный Независимый Университет Молдовы)

Рекомендовано к печати решением Ученого Совета Института


Культурного Наследия АНМ от 20.10.2015.

Descrierea CIP Camerei Naționale a Cărții


Кауненко, И. И., Каунова Н. Г. , Иванова Н. В.
Идентичность в системе этнопсихологического и этнологического
знания в Республике Молдова / И. И. Кауненко, Н. Г. Каунова, Н. В.
Иванова; Акад. Наук Молдовы, Ин-т Культурного Наследия. – Кишинев:
Б. и., 2015 (Tipogr. «Elan Poligraf»). – 268 p.
200 ex.
ISBN 978-9975-66-506-3.
Оглавление

Введение 5
Глава 1. Психология идентичности этнических
групп в трансформирующемся обществе 9

1.1 Теоретико-методологические основы исследований


этнической идентичности и межэтнических отношений 9

1.2 Исследование этнической идентичности и


межэтнических отношений в Республике Молдова:
теоретико-эмпирический анализ 54

Глава 2. Эмпирическое исследование этнической


идентичности молодёжи 80

2.1. Этнические стереотипы и аффилиативные мотивы


у молодёжи в период социальных трансформаций
общества 80

2.2. Эмпирическое исследование культурной дистанции


и иерархии этнических предпочтений у молодёжи 98

2.3. Психологические универсалии «коллективизм-


индивидуализм» этнических групп Республики
Молдова на современном этапе 110

Глава 3. Этносоциальные представления молодёжи


Республики Молдова о своей стране и ее символах 140

3.1. Образ страны в представлениях молодежи


Республики Молдова 152
3.2. Символы Республики Молдова в представлениях
молодежи 163

3.3. Символические события из истории страны в


представлениях молодежи 173

3.4. Символические личности в представлениях


молодежи страны 178

3.5. Значимые праздники как общий символический


потенциал 186

Глава 4.  Идентичность ромов: социально-


психологический аспект 191

4.1. Социально-культурная специфика этнической


группы ромов 191

4.2. Социально-психологические исследования группы


ромов 199

4.3. Эмпирическое исследование этнической


идентичности ромов 211

Заключение 239

Литература 243

Summary 259
Введение

Исследование этнической идентичности и межэтнических


отношений в период трансформации общества является, с од-
ной стороны, актуальным для понимания вектора социального
развития общества, а с другой – для определения «психологи-
ческого самочувствия» этнических групп как ресурсного со-
циального и этнокультурного капитала Республики Молдова.
Одним из значимых элементов межэтнических отношений
является этническая идентичность, которая связана с социаль-
ным способом существования человека, со структурной орга-
низацией общества. Дж. Де-Вос, американский антрополог,
тесно связывает этничность с осознанием «личного выжива-
ния в рамках исторической непрерывности (сontinuity) суще-
ствования группы. По этой причине невозможность остаться в
группе приводит к ощущению вины. Это своеобразная форма
убийства предков, в том числе и родителей, которые «живы» до
тех пор, пока определённые символы их культуры переносятся
дальше – из прошлого в настоящее и будущее… Выживание
группы – гарантия выживания принадлежащего к ней человека
(даже если и не в сугубо личном смысле)» (Де-Вос, 2001, 244).
Цель данного исследования - изучение этнической идентич-
ности, межэтнических отношений и этносоциальных представ-
лений в период трансформации общества. В представляемом
цикле исследований в области межэтнических отношенийи и
этнической идентичности мы попытались понять, как отвечают
на вызовы неопределённости и сложности современного мира
представители разных этнических групп Республики Молдова.
Для коллектива исследователей важно понимание того,
как социотипическое поведение, реализующее типовые про-
граммы собственной культуры и освобождающее личность от
принятия решений в стандартных для этой культуры ситуаци-
ях, теряет адекватность в условиях неопределённости ситуа-
ции межкультурного взаимодействия в трансформирующемся

5
обществе, где личность вынуждена искать новые жизненные
ориентиры на пути к взаимопониманию. Необходимость вы-
хода за пределы зоны комфорта может способствовать возник-
новению негативных последствий как на личностном уровне
(тревожность, страх потери идентичности, неуверенность и
т.д.), так и на групповом (этноцентризм, экстремизм, ксено-
фобия, расизм) (Солдатова, Шайгерова, 2015). В связи с этим
изучение данной проблемы требует междисциплинарного под-
хода, и в нашем исследовании методологической основой яви-
лись положения из этнопсихологии, психологии личности, эт-
нологии, антропологии.
Структура работы. Коллективная монография состоит
из введения, четырех глав, заключения.
В первой главе «Психология идентичности этнических
групп в трансформирующемся обществе» (И.И. Кауненко) дан
теоретический анализ понятийного аппарата сферы исследо-
вания этнической идентичности, межэтнических отношений.
Представлены некоторые результаты зарубежных, а также от-
ечественных исследований в данной области. Проанализиро-
ваны теоретико-эмпирические исследования отечественных
учёных в области этнологии, социальной и возрастной психо-
логии, антропологии. Особо обозначен исторический аспект
мирного сосуществования разных этнических групп в нашем
регионе. Отмечно, что по данной проблематике более успешно
ведутся исследования в области этнологии, нежели в этноп-
сихологии, чем порождается определённая некомпетентность
практических психологов.
Во второй главе «Эмпирическое исследование этнической
идентичности молодёжи» (И.И. Кауненко) проводится срав-
нительный анализ эмпирических данных по межэтническим
отношениям на основе выборок 2013 и 2006 гг., что даёт воз-
можность проследить вектор развития данного феномена, а
также уровень динамики самого процесса.
На основе эмпирических данных выявлены особенности
исследуемых этнических групп (молдаване, украинцы, рус-
6
ские, болгары, гагаузы) на континууме «коллективизм - инди-
видуализм». Подтверждается мнение других исследований о
накоплении эмпирических доказательств того, что самые раз-
ные паттерны культуры «обладают важными характеристика-
ми индивидуализма и коллективизма, синтезируя их, но значи-
мо отличаясь от того и другого» (Kagitcibasi, 2005, 267 цит. по
Стефаненко, 2014, 195). Учёт особенностей ценностных ори-
ентаций каждой этнической группы оптимизирует расшире-
ние общего семантического пространства. Установление еди-
ного смыслового пространства достигается посредством выра-
ботки идеалов, норм, ценностей. «Именно ценности являются
тем смысловым конструктом, который объединяет и скрепляет
этнокультурные общности. Культурные ценности определяют
то, как люди интерпретируют свой опыт и обстоятельства, в
которых они находятся» (Почебут, 2003, 33-34).
В третьей главе «Этносоциальные представления о своей
стране молодёжи Республики Молдова» (Н.В. Иванова) анали-
зируется понятийный аппарат исследования - родина, патрио-
тизм и гражданская идентичность. Описаны и проанализирова-
ны результаты эмпирического исследования представлений мо-
лодёжи о стране и её значимых символах. В исследование были
включены представители таких этнических групп, как молда-
ване, русские, украинцы, гагаузы, болгары. В анализируемом
эмпирическом исследовании отражены символические собы-
тия из истории страны, символические личности в представле-
ниях молодёжи на современном этапе. Автор обращает особое
внимание на несовпадение в восприятии респондентов между
внутренним образом родины, дающим чувство принадлежно-
сти к ней и защённости, и образом реальной страны. Выявлены
тенденции инфантилизма относительно включённости в со-
циально-экономические процессы в стране. Особенное внима-
ние обращено на проблематичность символического поля: его
«лоскутность», разнородность, отсутствие единого смыслового
конструкта, низкий уровень отрефлексированности.

7
В четвёртой главе «Идентичность ромов: социально-пси-
хологический аспект» (Н.Г. Каунова) раскрывается этнокуль-
турная специфика ромов, представлены результаты анализа
теоретико-эмпирических исследований различных аспектов
этнической идентичности ромов на современном этапе. Ис-
следование группы ромов представляется актуальным как с
теоретической, так и с практической точки зрения. Проблема
сохранения этнокультурной специфики больших социальных
групп в период глобализации в настоящее время активно ис-
следуется специалистами в области социальной психологии,
кросс-культурной психологии. Исследование группы ромов
позволяет изучить механизмы сохранения этнокультурной
специфики больших социальных групп. Для реформирования
структуры общества необходима его консолидация, активная
вовлечённость в этот процесс всех этнических групп Респу-
блики Молдова; это необходимо знать и учитывать этнокуль-
турные особенности данных групп, в том числе и ромов. В эм-
пирической части исследования обращено особое внимание на
этнокультурные символы ромов, до настоящего времени ещё
слабо изученные в социально-психологическом плане. Иссле-
дование этнических стереотипов ромов даёт возможность по-
нять социальные представления членов данной группы о себе,
иерархию значимых качеств у типичного представителя своей
группы. Эти эмпирические данные могут стать основой для
продуктивного межкультурного диалога группы ромов с дру-
гими этническими группами; для работников системы обра-
зования, которым необходима межкультурная компетентность
при работе с представителями разных этнических групп, в том
числе и ромов.
Данное коллективное теоретико-эмпирическое исследова-
ние направлено на поиски путей оптимизации межэтнических
отношений в Молдове, способов повышения эффективности
межкультурного диалога, консолидации граждан нашей стра-
ны, а значит – и на повышение возможностей для самореали-
зации и нахождения своего «смыслового поля».
8
Кауненко И.И.

Глава 1. Психология идентичности этнических


групп в трансформирующемся обществе
1.1. Теоретико-методологические основы исследова-
ния этнической идентичности и межэтнических отно-
шений
Особенности переходного общества на постсоветском
пространстве изучены и проанализированы политологами,
социологами, философами, этнологами, психологами, куль-
турологами (Андреева, 2000; Дробижева, 2013; Емельянова,
2006; Ионесов, 2011; Климова, 2008; Штомпка, 2005; Ядов;
2007; Laitin, 1998).
Распад СССР создал колоссальный� политический� ваку-
ум и породил ситуацию броуновского движения, сталкива-
ющихся надежд, амбиций� , эмоций� , самообмана (Игрицкий� ,
2008, 7).
Трансформационные процессы, происходящие в обще-
стве в настоящее время, определяются как парадигмальные
по сути, а с другой� стороны, представляют собой� процессы,
не в полной� мере управляемые и контролируемые в их про-
текании и последствиях. Один из вариантов развё� ртывания
трансформационных изменений� – так называемое «неустой� -
чивое равновесие», представляющее собой� чередование пе-
риодов, когда происходит частичная или небольшая «регули-
ровка», с периодами бурных переворотов (Емельянова, 2009,
85). Неясность оснований� , по которым структурируется со-
циальное пространство, означает неопределё� нность правил
и норм взаимодей� ствия с различными категориями людей� ,
что обуславливает кризис социальной� идентичности (Кли-
мова, 2000, 14).
Можно согласиться с культурологом В.И. Ионесовым в
том, что «…Трансформация представляет интерактивное со-
циальное изменение системного характера. В современном
мире трансформация обеспечивает структуры для культур-
9
ных переходов от национальных к глобальным контекстам…
При этом трансформация выступает в качестве основного
способа актуализации (осуществления) перехода, радикаль-
ное, качественное преобразование сущностных характери-
стик объекта (явления), вызванного воздей� ствием на него
некоторого фактора» (Ионесов, 2011, 5).
Политолог Е.Ю Мелешкина, исследуя формирование го-
сударств и наций� в восточноевропей� ских странах постсовет-
ского пространства, выделяет общие проблемы стран данно-
го региона: неконсолидированность границ, нерешё� нность
задач формирования наций� , недостаточная эффективность
институтов государственного управления. Однако «государ-
ства постсоветского пространства со временем демонстриру-
ют все больше различий� в темпах и траекториях становле-
ния государств и наций� » (Мелешкина, 2012, 221). В каждой�
стране постсоветского пространства есть своя уникальная
совокупность условий� , из которых можно выделить общие:
• конкуренция между внутренними и внешними центра-
ми;
• опыт самостоятельной� государственности (наработка
институционального багажа и формирование основ на-
циональной� идентичности; существование в составе
СССР в качестве государства-сегмента, значимого для со-
временного политического развития);
• институциональные реформы (Мелешкина, 2012, 222-
223).
Психологи, характеризуя социально-психологические
особенности массового сознания в переходной� период, выде-
ляют следующие проблемы, а именно: специфика слома со-
циальных стереотипов (что представляет собой� конкретную
форму «слома социального консенсуса»); изменение шкалы
ценностей� , кризис идентичности (Андреева, 2000, 261). Бур-
ный� темп преобразований� привё� л к тому, что относительно
самых существенных черт общественной� жизни не «успели»
сформироваться стереотипы, чё� тко разделяемые «большин-
ством» и «меньшинством». «Нестабильность в сфере массово-
10
го сознания проявила себя как нагромождение и хитросплете-
ние самых причудливых комбинаций� из старых и новых стере-
отипов, «разделяемость» которых среди различных социаль-
ных групп тоже весьма неоднозначна» (Андреева, 2000, 263).
Особенно острой� в ситуации нестабильности становит-
ся проблема социальной� идентичности, её� кризис, который�
может быть определё� н не только как трудность в обозна-
чении своей� ниши в обществе, но и как утрата позитивных
представлений� о своей� группе (Андреева, 2000, 267). Кризис
идентичности носит массовый� характер, растянут во време-
ни. Он формирует особый� социальный� контекст и особую
социальную практику, со спецификой� которой� скорее нуж-
но считаться, нежели стремиться избавиться от неё� тем или
иным «радикальным» образом (Климов, 2001, 77). Эти кри-
зисы выражаются в идентификационных конфликтах и по-
буждают индивида занять активную позицию по отношению
к собственной� идентичности, вырабатывать политику иден-
тичности (Симонова, 2008, 60).
Социолог И.А. Климов считает, что проблема социальных
изменений� в том, «как поддерживать в восприятии людей�
субъективную определё� нность того мира, в котором им при-
ходится жить во время преобразований� » (Климов, 2001, 77).
Люди выбирают определё� нные стратегии адаптации
или преодоления травмы. Это приводит к возникновению
иных условий� для формирования идентификационных пред-
почтений� индивидов, способности выделять в социальной�
системе координат тех, кто одновременно не «свой� », но уже
не «враг», а просто – «другой� », с кем нужно выстраивать но-
вые функциональные отношения. Это, в свою очередь, оз-
начает начало другого процесса – уточнение понятия «мы»
и системы собственных социальных идентификаций� » (Кли-
мов, 2001, 77-78). Поэтому в настоящее время исследование
социальной� (этнической� ) идентичности представляет инте-
рес как в научном плане, так и, в практическом, что особенно
значимо для оказания психологической� помощи и поддерж-
ки представителей� разных культурных, возрастных групп.
11
Перей� дё� м к анализу понятий� ного аппарата сферы иссле-
дования этнической� идентичности, межэтнических отноше-
ний� .
В настоящее время понятие этнос определяется неодно-
значно, так как не сложилось общепризнанного понимания
его природы, признаков и структуры (Стефаненко, 2014, 18).
Новатором разработки теории этноса является россий� -
ский� учё� ный� С.М Широкогоров, который� провё� л в 1920–1930
годы ХХ в. на основе первого исследования проблемы этноса
разработал концепцию этноса. Этнос, в соответствии с пред-
ставлениями С.М. Широкогорова, – уникальная категория,
которая включает в себя различные стороны жизнедеятель-
ности человека и общества. Он пишет: «В изложенной� систе-
ме я принимаю, что единицею, в которой� протекают процес-
сы культурного и соматического изменения человечества,
как вида, является этнос, осознаваемый� им самим как группа
людей� , объединенных единством происхождения, обычаев,
языка и уклада жизни» (Широкогоров, 1923, 62).
А.М Кузнецов, исследующий� творчество С.М. Широко-
горова, рассматривает этнос как первичную целостность
через отношения к различным видам среды. Первой средой
являлись природные условия той� территории, на которой�
обитает данная общность, и в зависимости от этих условий�
вырабатывались конкретные средства и способы адаптации
к ним, позволяющие обеспечить жизнедеятельность этноса
в целом и отдельных людей� , составляющих его. Вторым ви-
дом среды он считал сферу культуры, которую создавал дан-
ный� этнос. Третий вид среды – этническое окружение данной�
группы. С.М. Широкогоров отмечает, что «Этнос получает
импульсы изменений� от своих соседей� , поднимающих, так
сказать, удельный� вес его и сообщающих ему свой� ства сопро-
тивляемости. Таким образом, этнос вне этнической� среды об-
речен на утерю внешних импульсов и в смысле упрощения
своих отношений� с внешней� средой� опускается до первобыт-
ного состояния. Как иллюстрацию этого положения можно
привести этносы уклонившиеся» (Широкогоров, 1923, 64).
12
Теория этноса С.М. Широкогорова оказала значительное
влияние на исследователей� , занимавшихся этой� проблемой� .
Сложилось три основных подхода, к исследованию про-
блемы этноса, этнической� идентичности и понимании этни-
ческого феномена. Это – примордиализм, инструментализм,
конструктивизм.
Первое направление – примордиализм. Представители
этого направления определяют этнос как группу с объек-
тивными признаками принадлежности. Примордиалистское
понимание этноса основывается на биологическом, социаль-
но-историческом фактах. Этносы рассматриваются как объ-
ективно существующие, устой� чивые социальные группы, ос-
нованные на общности происхождения и характеризующи-
еся культурной� спецификой� (Гумилё� в, 2001; Бромлей� , 1983;
De Vos G.L.,1982; Smith A.,1986).
Сторонником социально-исторического варианта при-
мордиализма является Ю.Б. Бромлей� . Этнос он определяет
следующим образом: «…исторически сложившаяся на опре-
делё� нной� территории устой� чивая межпоколенная совокуп-
ность людей, обладающих не только общими чертами, но и
относительно стабильными особенностями культуры (вклю-
чая язык) и психики, а также сознанием своего единства и от-
личия от всех других подобных образований� (самосознани-
ем), фиксированном в самоназвании (этнониме)» (Бромлей� ,
1983, 57-58).
Особое внимание Ю.В. Бромлей� уделяет этническому
самоназванию – этнониму, так как он является свидетель-
ством существования у общности самосознания: «Осознание
членами этноса своего группового единства принято имено-
вать этническим самосознанием, внешним проявлением ко-
торого является общее самоназвание (этноним)» (Бромлей� ,
1983, 56).
Анализируя научное наследие Ю.В. Бромлея, С.Е. Рыба-
ков отмечает, что последний� выдвинул тезис, согласно кото-
рому «…предел делимости этноса, при котором в основном
сохраняются его свой� ства, представляет отдельный� человек,
13
очевидно, таковой� и является этнической� микроединицей� »
(Бромлей� ,1973, 237. цит.по Рыбакову, 2001, 20).
К данному направлению примыкает и американский� ан-
трополог Дж.Де-Вос (De-Vos, Romanucci-Ross L.,1982; Дж.Де
Вос, 2001). Он определяет этническую группу как «совокуп-
ность людей� , осознающих себя носителями целого ряда об-
щих традиций� , не характерных для других людей� , в контакте
с которыми они находятся. Такие традиции обычно вклю-
чают в себя «народные» религиозные верования и обряды,
язык, чувство исторической� преемственности, а также осоз-
нание общности происхождения (наличие исторической� ро-
дины). Фактическая история группы часто прослеживается в
фольклоре или мифологии, где заключена идея непрерывной�
и последовательной� смены биогенетических поколений� , что
иногда рассматривается как источник характерных особен-
ностей� группы. Этнические группы обычно эндогамны, хотя
имеют различные модели включения в себя посторонних, не
разрушающих чувство непрерывности поколений� » (Дж.Де-
Вос, 2001, 233).
Вторым направлением в понимании этноса является
конструкционистский подход, согласно которому представ-
ления об этносе конструируются в общественном сознании
(Барт, 2006; Стефаненко, 1999).
Культурное единство этнической� группы в данном под-
ходе «следует рассматривать не как её� первичную характери-
стику, а как результат и даже смысл её� существования» (Сте-
фаненко, 1999, 9). Конструктивисты подчё� ркивают значение
субъективной� стороны этнической� группы – мифологию
коллективного сознания.
Социальный� антрополог Ф. Барт предложил дихотомию
«мы – они» для обозначения границ между этническими
группами как особыми формами социальной� организации,
структура которых создаё� тся в процессе категоризации.
Он пишет, что «если свести исследование к изучению
социально действенного, то этнические группы могут мыс-
литься как формы социальной� организации… В той� степени,
14
в какой� авторы используют этнические идентичности, чтобы
категоризировать себя и других с точки зрения возможного
взаимодей� ствия, они образуют этническую группу в указан-
ном организационном смысле» (Барт, 2006, 15).
Непрерывность существования группы связана «этниче-
ской� дихотомизацией� ». Барт выделяет в культурном содер-
жании этнических дихотомий� «два порядка»:
• внешние сигналы и знаки (одежда, язык, образ жиз-
ни);
• фундаментальные ценностные ориентации: нормы
нравственности и стандарты оценки поведения.
Внешние сигналы и знаки свидетельствуют о членстве
в этнической� группе, ценностные ориентации описывают
свой� ственные ей� ценностные нормы.
Для существования этнических групп, по Ф. Барту, необ-
ходимо поддержание между ними границы, «которой� служат
элементы культуры, отбираемые самими членами этниче-
ской� группы для подчё� ркивания своих отличий� от окружаю-
щих, – этнические маркеры <…> первична сама граница, а не
удерживаемое ею культурное содержание» (Коротеева, 1999,
84). Таким образом, культура – это следствие, результат, а не
изначально определяющая характеристика организации эт-
нических групп.
К конструкционистам, по мнению Т.Г. Стефаненко, можно
отнести и историка Б.Ф. Поршнева, согласно гипотезе которо-
го «субъективное Мы появляется, когда люди повстречались
и обособились от каких-либо Они, т.е. осознали бинарную оп-
позицию «они – не люди, мы – люди». В дальней� шем та же
психологическая схема, по мысли Поршнева, распространи-
лась на отношения между группами людей� : общинами, рода-
ми, племенами (т.е. протоэтносами) (Стефаненко, 2009, 12).
Работающая в русле социального конструкционизма Т.Г
Стефаненко, определяет этнос как «группу людей� , осознаю-
щих себя ее членами на основе любых признаков, восприни-
маемых как естественные и устой� чивые этнодифференциру-
ющие характеристики» (Стефаненко, 2014, 21).
15
Определяя этнос как психологическую общность, она вы-
деляет следующие важные для человека функции: «1) ори-
ентировать в окружающем мире, поставляя относительно
упорядоченную информацию; 2) задавать общие жизненные
ценности; 3) защищать, отвечая не только за социальное, но
и за физическое самочувствие» (Стефаненко, 2009, 4).
В рамках инструменталистского подхода этнические
группы понимаются как совокупность непрерывно осущест-
вляющихся процессов мобилизации индивидов для достиже-
ния общих интересов (борьба за экономические, социальные,
политические, природные ресурсы). В русле инструменталь-
ного подхода работают следующие учё� ные: Арутюнян (2003);
Тишков (2003); Соколовский� (2004); Соснин (1997); Губогло
(1998); Аниканов, Степанов, Сусоколов (1999).
Данный� подход характерен для политологических ис-
следований� межэтнических отношений� . Этничность пони-
мается как идеология, создаваемая элитой� для мобилизации
масс и достижения собственных интересов в борьбе за власть
(Павленко, Таглин, 2005, 94). Этническую солидарность уси-
ливают желаемые экономические и социальные цели. Объяс-
нительные мотивы инструменталистов опираются на соци-
ально-психологические теории личности и общения. Исходя
из функционализма и прагматизма, они считают, что мифы
и представления создаются для этнической� мобилизации во
имя благоприятных изменений� в социальном статусе, рас-
пределении ресурсов, разделении труда и доступа к власти.
(Дробижева, 2005, 197).
Этническая общность, по определению В.А. Тишкова,
Ю.П. Шабаева, – «это коллектив людей� , которые имеют общую
историю, язык, обычаи и идентичность и следуют некоторым
общим нормам поведения» (Тишков, Шабаев, 2011, 61). Они
выделяют следующие характеристики этнической� общности:
«Во-первых, этнические общности представляют собой�
социальные конструкции, возникающие и существующие в
результате целенаправленных усилий людей� и создаваемых
ими институтов, но главным образом государства.
16
Во-вторых, границы этнических общностей� являются
подвижными не только во времени, но и в зависимости от
конкретных ситуаций� . … Равно как личностная идентифика-
ция, способна меняться и групповая идентификация. Это де-
лает существование этнической� общности реальностью от-
ношений, а не реальностью набора объективных признаков.
И дей� ствительно, проявления этнической� идентичности за-
висят от того, в какие отношения индивид вступает со своим
окружением (Тишков, Шабаев, 2011, 59).
В-третьих, этническая общность, основанная на индиви-
дуальном выборе и групповой солидарности, цементируется
во многом способностью группы консолидированно проти-
востоять внешним угрозам и вызовам, а культурная схожесть
членов помогает осуществлять контроль ресурсов и полити-
ческих институтов, обеспечивать комфортное существова-
ние личности в рамках культурно-гомогенных сообществ»
(Тишков, Шабаев, 2011, 60) (курсив наш – И.К.).
Иной� вариант понятия этнос предложен М.В. Аникано-
вым, В.В. Степановым, А.А. Сусоколовым. Данные исследо-
ватели предлагают понимание этноса как способа удовлет-
ворения фундаментальной� потребности в определё� нной�
психологической� стабильности, в устой� чивости правил меж-
личностного общения. Этнос играет роль как бы информаци-
онного фильтра; особенности современной� жизни усилива-
ют психологическую потребность в устой� чивых жизненных
ценностях» (Аниканов, Степанов, Сусоколов, 1999, 12).
Также этнос рассматривается и как носитель специфиче-
ской� культурной� информации (Арутюнов, Чебоксаров, 1972).
Социальный� психолог Л.Г. Почебут определяет этнос как
«общность людей� , связанных единой� системой� отношений�
к природе, к членам своей� и чужой� общности, к самому себе,
к идеям и ценностям, выработанным в процессе этногенеза
(Почебут, 1995, 101). Этот автор выделяет такие характери-
стики этноса, как общие установки, стереотипы поведения,
диспозиции. Этнос есть явление социально‑психологическое,
так как оно социально по основе своего возникновения и
17
психологично по способам своего проявления. Выражаясь на
языке философии, этнос социален по форме и психологичен
по сущности» (Почебут, 2005, 123).
Важным моментом для нашего исследования в понима-
нии этнической� идентичности являются следующие положе-
ния:
- этнос создаё� тся на основе общности, а не различий� ; в эт-
носе процесс интеграции всегда остается ведущим и пре-
пятствующим развитию индивидуальных различий� ;
- формирование этноса идет по пути разграничения «мы»
и «они», т.е. наша этническая общность как единое целое
(«мы») отличается от другой� общности как единого це-
лого («они»);
- этнос формируется на основе психологического процес-
са интеграции. Объединение людей� происходит на базе
сходных психологических установок, экспектаций� и сте-
реотипов поведения;
- структура этнической� общности не предполагает диф-
ференциации ролей� и статусов вследствие разделения
труда. Объектами исследования могут быть лишь типич-
ные представители того или иного этноса.
Общая территория, экономический� уклад жизни, язык
являются лишь условиями, способствующими формирова-
нию этнической� общности. На одной� и той� же территории с
единой� экономикой� и языком могут сложиться две и более
этнические общности (Почебут, 2005, 123).
Представляет интерес классификация социальных общ-
ностей� , предлагаемая Л.Г. Почебут, исследовавшей� социаль-
но-психологические процессы формирования и функциони-
рования социальных общностей� . Анализируя научные под-
ходы к классификации социальных общностей� , Л.Г. Почебут
выделила наряду с другими подходами (социально-психо-
логический� , количественный� , естественнонаучный� , социо-
логический� , культурологический� ) этнологический� подход.
Относительно природы этноса она выделяет в этнологиче-

18
ском подходе следующие: социально-деятельностный под-
ход, который� предлагали Ю.В. Бромлей� , Э.С. Маркарян; био-
логический – Л.Н. Гумилё� в, социально-информационный – С.А.
Арутюнов, А.А. Сусоколов, Н.Н. Чебоксаров, экоадаптивный
– В.П. Алексеев, социально-психологический – Н.М. Лебедева,
Ю.П. Платонов, З.В. Сикевич, Т.Г. Стефаненко, аксиологический
– А.О. Бороноев, П.И. Смирнов (Почебут, 2002, 36-38).
Этнологический� подход, как отмечает Л.Г.Почебут, при
классификации общностей� опирается на три критерия –
исторический� , ареальный� , этнолингвистический� .
Социально-психологический� подход к классификации
социальных общностей� (Н.М. Лебедева, Ю.П. Платонов, З.В.
Сикевич, Т.Г. Стефаненко) основан на нескольких критери-
ях. Первый критерий – дихотомическое деление на аут- и
ингруппы, которое опирается на неосознанное социально-
психологическое чувство «своих» и «чужих». Идею социаль-
но-психологического дихотомического деления общностей�
разрабатывал
Б.Ф. Поршнев. «Мы» – это универсальная психологиче-
ская категория самосознания всякой� общности людей� . Но
«мы» всегда подразумевает противопоставление каким-то
определё� нным и даже неопределё� нным «они». Отношение
«мы – они» является универсальным принципом психологи-
ческого оформления любых общностей� (Почебут, 2002, 16).
Вторым критерием социальной� общности выступает
случай� ность – историческая предопределенность образова-
ния общности.
Третьим критерием является время её� существования.
Так, этническая общность является долговременной� группой� .
Четвёртый критерий – структурная целостность общно-
сти. В соответствии с этим критерием, этнические группы от-
носятся к большим социальным группам.
Пятый критерий различает социальные общности на ос-
новании специфики психологического склада (Почебут, 2002,
16-20).

19
По мнению Л.Г. Почебут, основными социально-психо-
логическими критериями классификации общностей� явля-
ются: дихотомическое деление на аут- и ингруппы, время су-
ществования, структурная целостность, психический� склад
(Почебут, 2002, 20).
Мы видим, что формирование определения понятия
«этнос» проходит ряд этапов: «…первый связан с естествен-
но-исторической� трактовкой� его происхождения, второй – с
акцентом доминирования социального элемента, третий – с
подчё� ркиванием субъективной� сущности такого рода сущно-
стей� » (Никановская, Степанов, 1999, 213).
В настоящее время по отношению к понятию «этниче-
ская идентичность» как синонимы используются термины
«этническая идентичность», «этническое самосознание»,
«этничность».
Теоретико-эмпирическое исследование феномена этни-
ческой� идентичности с позиций� социального конструкцио-
низма было проведено Т.Г. Стефаненко. Она рассматривала
этническую идентичность как один из ключевых социаль-
ных конструктов, возникающих в процессе субъективного
отражения и активного построения индивидом социальной�
реальности, а также как самокатегоризацию, к которой� ин-
дивид приходит в процессе конструирования социальной� ре-
альности.
Автор исследования определяет этническую идентич-
ность следующим образом: «Этническая идентичность ин-
дивида формируется в рамках определенной� культуры и в
процессе межэтнического взаимодей� ствия, но относительно
самостоятельна от того и другого. Это категория, активно
конструируемая индивидом на основе аскриптивной� , пред-
писываемой� обществом этничности, но не сводящаяся к ней� .
Этническая идентичность является результатом эмоцио-
нально окрашенного когнитивного процесса идентифика-
ции/дифференциации, самоопределения индивида в соци-
альном пространстве относительно многих этносов, пережи-
вания отношений� Я и этнической� среды – своего тождества с
20
одной� или несколькими этническими общностями и отделе-
ния от других» (Стефаненко Т.Г., 1999, 393-394).
Этническая идентичность индивида, как указывает Т.Г.
Стефаненко, необходимо рассматривать как категорию, на-
ходящуюся на стыке индивида и ситуации в самом широком
смысле слова. Именно поэтому, отмечает исследовательница,
«плодотворно рассмотрение этнической� идентичности как
переживания отношений� Я и этнической� среды – своего тож-
дества с одной� этнической� общностью и отделения от дру-
гих». (Стефаненко, 2009, 15).
Там же отмечается, что в настоящее время субъектив-
ная этническая идентичность и аскриптивная этничность у
многих людей� полностью или частично разтождествлены.
В современном обществе этническая идентичность пробле-
матизирована, так как в традиционных обществах заботу по
конструированию этнопсихологической� реальности брало
на себя общество, а сегодня от человека требуется большая
активность в ситуации социальной� нестабильности.
Высокая пластичность этнической� идентичности, при
том, что она является одной� из самых «коллективных» ком-
понентов социальной� идентичности, по представлению Т.Г.
Стефаненко, проявляется в индивидуализации, «приватиза-
ции», ориентации при её� построении на саморефлексию.
В своё� м теоретическом анализе автор подчё� ркивает не-
обходимость разграничения понятий� этнической� идентич-
ности и этничности. Этничность – аскриптивная (приписы-
ваемая обществом) категория, субъективная же этническая
идентичность – самокатегоризация, достигаемая индивидом
в процессе конструирования образа окружающего мира и
своего места в нё� м.
Исследователь Т.Г. Стефаненко разграничивает понятия
этническая идентичность и этническое самосознание. С её�
точки зрения, понятие этнической� идентичности шире, чем
понятие этнического самосознания. Этническая идентич-
ность – психологическая категория, которая «относится»
к осознанию индивидом принадлежности к определё� нной�
21
этнической� общности, но не сводится к нему, так как, во-
первых, этническая идентичность содержит в себе слой� бес-
сознательного, во-вторых, потому, что включает ценностное
и эмоциональное значение, придаваемое человеком член-
ству в группе (Стефаненко, 1999).
Исследовательница также обращает внимание на то, что
этническая идентичность — это процесс самоопределения
индивида в конкретном социальном контексте и социальном
пространстве относительно многих этносов (Стефаненко,
1999). Для нас принципиально важно указание на необходи-
мость учё� та особенностей� социального пространства (куль-
турного, этнического), социального контекста.
В своих работах Г.У. Солдатова определяет этническую
идентичность 1) «как результат осознания и переживания
индивидом личностного «Я» и группового «Мы» в системе
межэтнических отношений� , формирования когнитивно-эмо-
циональных представлений� о собственной� и других этниче-
ских группах, схем и стратегий� поведения внутри группы и
в межэтническом взаимодей� ствии» (Солдатова, 2001, 17); 2)
как ядро этнического самосознания, как концентрированную
форму и главную характеристику этнического самосознания,
как его «изнанку» –этническое бессознательное (Солдатова,
1998, 43).
Украинский� социальный� психолог В.Н. Павленко опре-
деляет этническую идентичность как «результат процес-
са самоотождествления субъекта с одной� или несколькими
этническими группами на фоне дифференциации от иных
этнических групп, выражающий� ся в чувстве общности с чле-
нами той� группы, с которой� происходит отождествление, и
восприятии как ценности её� основных характеристик» (Пав-
ленко, Таглин, 2005, 131). Также автор подчё� ркивает, что «эт-
ническая идентичность — это не только осознание и пережи-
вание своего членства в общности, но и реальное «прожива-
ние» в качестве члена этнической� группы, т.е. в соответствии
с принятым в данной� группе образом жизни» (Павленко, Та-
глин, 2005, 133). В.Н. Павленко включает в определение этни-
22
ческой� идентичности и поведенческую составляющую.
А.В. Сухарев этническую идентичность определяет как
систему отношений� человека к этносреде, т.е. ко всем груп-
пам этнических признаков. Исследователь вводит понятие
этносреда, которая понимается как «внутренняя (психика и
антропо-биологические характеристики человека), внешняя
(природно-климатическое – ландшафт, животный� и расти-
тельный� мир и пр., и социокультурное окружение человека,
т.е. «мир чувственного опыта») среда, а также трансцедент-
ная сфера (Бог, различные духовные феномены). С позиций�
этнофункциональной� парадигмы каждый� элемент этносре-
ды наделяется этнической� функцией� . Идеальные прообразы
конкретных этносред (архегении этносред) содержат только
этноинтегрирующие, а реальные этносреды – как этноинте-
грирующие, так и этнодифференцирующие элементы» (Суха-
рев, 2008, 482).
В психике человека этнофункциональная среда пред-
ставлена как система устой� чивых «вторичных образов» и
составляет образную сферу личности. Далее А.В. Сухарев от-
мечает, что «этничность человека (целостность телесного,
психического и духовного содержания) мы определяем как
идеальный� прообраз и итог естественного развития этнос-
реды природного ареала его рождения (в определение вклю-
чается не только пространственный� , но также исторический�
аспект). По существу, конструктивный� (естественный� ) про-
цесс этнической� идентификации личности представляет
собой� уподобление её� этноида идеальному прообразу есте-
ственного развития этносреды природного ареала рождения
данной� личности» (Сухарев, 2008, 53).
Итак, А.В. Сухарев определяет этничность человека как
целостность «психического и духовного (трансцедентного)
содержания, идеальный� прообраз и итог развития этносре-
ды природного ареала его рождения. Этничность человека
характеризуется группами этнических признаков (они же –
элементы этносреды) – климато-географических (в том чис-
ле растительность, животный� мир), расово - биологических,
23
культурно-психологических и трансцедентных (Бог, различ-
ные феномены, не представленные в эмпирическом опыте).
Этническая идентификация личности представляет собой�
процесс уподобления её� этноида идеальному прообразу раз-
вития этносреды природного ареала рождения данной� лич-
ности (архегении этносреды), а этническая идентичность по-
нимается как номинальное отнесение себя к тому или иному
этносу» (Сухарев, 2008, 481).
В.Ю. Хотинец определяет этническую идентичность как
уровень самосознания, который� выражается в том, что члены
группы осознают свою принадлежность к ней� , сознательно
отделяют «свою» группу от «другой� », чувство «Мы» и «Они».
Ядром этнической� идентичности является этническая само-
идентификация (Хотинец, 2000, 97).
Исследователями Е. Шлягиной� и С.Н. Ениколоповым
этническая идентичность определяется как важней� шая со-
ставляющая актуального этнопсихологического статуса
личности. «Под актуальным этнопсихологическим статусом
(АЭПС) личности подразумевается степень выраженности и
знак этнической� идентификации личности, направленность
и содержание авто- и гетеростереотипов, уровень этниче-
ской� толерантности, а также возможные трансформации её�
мотивационно-смысловой� сферы, которые возникают при
взаимодей� ствии с представителями других этнических групп
и при решении конфликтных ситуаций� в инокультурной� сре-
де» (Шлягина, Ениколопов, 1993, 30). Эти авторы выделяют
следующие уровни этических проявлений� личности:
• первый� , квазипсихологический� уровень (социально-пси-
хологический� ) – это уровень, на котором исследуются
существующие в массовом сознании представления о
чертах личности, нравственных ценностях, нормах по-
ведения, отражающих некоторую типичную для данного
этноса личность;
• второй� уровень, интерпсихологический� , включает этни-
ческие операциональные установки, возникшие в ходе
интериоризации существующих этнических стереоти-
24
пов и определяющие способы поведения той� или иной�
совместной� деятельности;
• третий� уровень – интрапсихологический� , – это уровень
бессознательного слоя этнопсихологических характери-
стик личности (этнические смысловые установки) (Шля-
гина, 2004, 219-221).
Итак, для данных исследователей� характерно системное
видение этнической� вариативности личности, которое пред-
полагает совместное рассмотрение этнопсихологических фе-
номенов и объединение их в многокомпонентную и много-
уровневую структуру.
Белорусский� этнопсихолог Л.И. Науменко определяет
коллективную этническую идентичность на групповом уров-
не как устой� чивую целостность, совокупность присущих эт-
носу чувств (этнической� принадлежности и общности, ущем-
лё� нности, преданности, любви, гордости, стыда и др.), этни-
ческих Мы-образов, стереотипов, знаний� (об этническом про-
исхождении), актуализации идей� и чаяний� , высоко значимых
идеалов, воспроизводимых и поддерживаемых этническими
элитами и разделяемых подавляющим большинством пред-
ставителей� этнической� общности (Науменко, 2012, 47). Как
видим, в данное определение этнической� идентичности Л.И.
Науменко включает и идеологическую составляющую.
Л.М. Дробижева определяет этническую идентичность
как осознание принадлежности к этнической� группе, эмо-
ционально окрашенный� «образ мы», этнические интересы, в
соответствии с которыми осуществляется деятельность. Ис-
следовательница отмечает, что «образ мы» очень изменчив и
не всегда включает какой� -то обязательный� набор представ-
лений� . Под «образом мы» имеются в виду не только автосте-
реотипы, но и представления о своё� м народе, его культуре,
территории и т.д. (Дробижева, 2012, 130).
Британский� антрополог Р. Дженкинс отмечает, что ба-
зовая социально-конструктивистская модель этничности
включает следующие положения:

25
- этничность строится на различиях в культуре;
- этничность только строится на разделяемых (общих)
смыслах – на культуре, но производится и воспроизво-
дится во взаимодей� ствии;
- этничность не есть нечто фиксированное и неизменное;
напротив, она зависима от ситуации и социального окру-
жения, до некоторой� степени изменчива и поддаё� тся ма-
нипуляции. «Этничность подчё� ркивает прежде всего от-
личие, поскольку этническая идентичность реализуется
и воспроизводится во взаимоотношениях с Другими, ко-
торые не похожи на Нас» (Дженкинс, 2007, 85). Также от-
мечается, что этничность как социальная идентичность
является коллективной� и индивидуальной� , воплощен-
ной� в социальном взаимодей� ствии и интернализирован-
ной� в личной� самоидентификации.
Р. Дженкинс предложил различать номинальную и дей� -
ствительную идентичности, связывая номинальную иден-
тичность с простой� этнической� самокатегоризацией� , а дей� -
ствительную идентичность – с идентичностью, оказываю-
щей� влияние на жизнь её� носителей� (Jenkins, 1997).
Т.Г. Стефаненко, анализируя соотношение понятий� «эт-
ническая идентичность», «этничность», «этническое самосо-
знание», отмечает, что чаще эксплицитно или имплицитно
отождествляет этничность и этническую идентичность (Ле-
бедева 1997; Солдатова, 1998; Тишков, 1997).
Исследователь дифференцирует понятия «этническая
идентичность», как психологическую категорию, которая
включает осознание человеком своей� принадлежности к
определё� нной� этнической� общности, и понятие «этническое
самосознание». Не следует отождествлять этническую иден-
тичность с этнической� самоидентификацией� , являющей� ся
её� компонентом. «Если этничность аскриптивная (приписы-
ваемая обществом) характеристика, то этническая идентич-
ность достигается индивидом в процессе конструирования
социальной� реальности на основе предписываемой� этнично-
сти, но не сводящей� ся к ней� » (Стефаненко, 2009, 9-11).
26
Л.М. Дробижева, при трактовке этнического самосозна-
ния в широком понимании, определяет этническую иден-
тичность как его составную часть. Она пишет, что этническое
самосознание «в широком понимании – это не только этни-
ческая идентичность, «образ мы», но и интересы, связанные
с ним. Здесь присутствуют когнитивные элементы, эмоцио-
нальные (мы переживаем оценку своего исторического про-
шлого, гордимся или что-то осуждаем из своей� культуры) и
поведенческие – регулятивные (готовность дей� ствовать во
имя «своих»)» (Дробижева, 2005, 208).
С точки зрения социального психолога С.В. Рыжовой� ,
«понятие этнического самосознания более релевантно исто-
рической� исследовательской� парадигме, а термин «этниче-
ская идентичность» – социологической� и социально-психо-
логической� » (Рыжова, 2011, 17).
Итак, как отмечает В.Н. Павленко, в последние годы по-
разному трактуют соотношение понятий� «этническая иден-
тичность» и «этническое самосознание»: 1) у одних исследо-
вателей� (Н.А.Шульга) этническая идентичность восприни-
мается как более узкое понятие по сравнению с этническим
самосознанием, т.е. как составная часть последнего; 2) у дру-
гих авторов (В.Ю. Хотинец) этническая идентичность – это
уровень (наиболее зрелый� ) этнического самосознания, или
форма его конечного, наиболее развитого состояния; 3) у Г.У.
Солдатовой� этническая идентичность и этническое самосо-
знание выступают как частично пересекающиеся и частично
не совпадающие понятия: этническая идентичность как ког-
нитивно-мотивационное ядро этнического самосознания
уже последнего, но как образование, включающего в себя
не только слой� осознаваемого, но и слой� неосознаваемого,
шире его; 4) с точки зрения Т.Г. Стефаненко, понятие этни-
ческой� идентичности шире, чем понятие этнического само-
сознания: во-первых, потому что этническая идентичность
содержит также слой� бессознательного, а во-вторых, потому
что включает ценностное и эмоциональное значение, прида-
ваемое человеком членству в группе. Согласно Т.Г. Стефанен-
27
ко, этническая идентичность – это не только осознание, но
и восприятие, оценивание, переживание своей� принадлеж-
ности к этнической� общности (Павленко, Таглин, 2005, 132).
Итак, этническая идентичность понимается как резуль-
тат «эмоционально окрашенного когнитивного процесса
идентификации/дифференциации, самоопределения инди-
вида в социальном пространстве относительно многих этно-
сов, переживания отношений� «Я» и этнической� среды — сво-
его тождества с одной� или несколькими этническими общ-
ностями и отделения от других» (Стефаненко, 1999, 393-394).
Для понимания структуры этнической� идентичности и
её� функций� важно учитывать особенности, отличающие её� от
других составных частей� социальной� идентичности (семей� -
ной� , региональной� , гражданской� и т.д.).
Г.У. Солдатова выделяет следующие особенности этниче-
ской� идентичности.
Этничность – «родом из прошлого». В смутные времена,
когда настоящее кажется хаосом, а будущее непредсказуемо,
целые народы обращаются к своей� истории.
Этничность – мифологична, «и в этом её� мобилизирую-
щая сила». Её� главная опора – идея, миф об общих — культу-
ре, происхождении, истории.
Этничность – зависимая переменная. Она возрастает или
ослабевает в соответствии с внешними обстоятельствами.
Поэтому этничность становится важней� шим идеологиче-
ским инструментом в борьбе за власть
Этничность обладает «двойным дном» (по образному
выражению С. Лурье). Этническая культура, лежащая в её� ос-
нове, разделяется на культуру для «внешнего» пользования
и «внутреннего» пользования, скрытую от посторонних (Цит.
по: Солдатова, 1998, 48).
Этничность связывает и солидаризирует на основе
группового членства. «Этничность по сути своей� конфрон-
танционна. Она есть функция отношений� с другими этни-
ческим группами, которые складываются по принципу оп-
позиции». Важней� шим фактором усиления этничности яв-
28
ляется желание отделиться от других (Солдатова, 1998, 48).
Этничность – категория «эмоционально-нормативная».
Достоинство, гордость, обиды, страхи являются важней� -
шими критериями межэтнического сравнения. Эти чувства
опираются на глубокие эмоциональные связи с этнической�
общностью и моральные обязательства по отношению к ней� ,
формирующиеся в процессе социализации индивида» (Сол-
датова, 1998, 47-49).
Одной� из функций� этнической� идентичности, как отме-
чает американский� антрополог Де-Вос, является «смысл вы-
живания». Современный� человек стремится принадлежать
к «многозначительным и окончательным объединениям» и
через эту принадлежность ищет смысл выживания (Де-Вос,
2001, 275).
Этническая идентичность тесно связана с потребностью
индивида в коллективной� целостности. «Человек в некото-
рой� степени ощущает угрозу своему собственному выжива-
нию, если его группе ... угрожает вымирание. Поэтому этнич-
ность включает в себя осознание личного выживания в рам-
ках исторической� непрерывности существования группы»
(Де-Вос, 2001, 244). Этничность на самом глубоком психоло-
гическом уровне имеет смысл выживания. Выживание груп-
пы – гарантия выживания принадлежащего к ней� человека
(даже если и не в сугубо личном смысле) (Де-Вос, 2001, 244).
Дж.Де-Вос приводит пример того, как дети эмигрантов
в третьем поколении ищут возможность возвратить чувство
этнической� идентичности, которое их родители не смогли им
передать. «Эти молодые люди – дети родителей� , расставших-
ся со своим этническим багажом в погоне за повышением
статуса, – глубоко чувствуют отсутствие выраженной� эмоци-
ональной� удовлетворё� нности своей� этнической� принадлеж-
ностью» (Дж.Де-Вос, 2001, 252).
В структуре этнической� идентичности выделяют когни-
тивный� и аффективный� компоненты.
Когнитивный� компонент включает этническую осведом-
лё� нность (объективные знания и субъективные представ-
29
ления об этнических группах – своей� и чужих, их истории и
традициях, а также различиях между ними) и этническую са-
моидентификацию (использование этнических «ярлыков»-
этнонимов).Эмоционально-оценочный� компонент включает
оценку качеств собственной� группы, отношение к членству
в ней� , значимость для человека этого членства. Отношение
к собственной� этнической� общности проявляется в этниче-
ских аттитюдах.
Как отмечает Т.Г. Стефаненко, с данной� структурой� со-
гласны практически все исследователи, даже если они ис-
пользуют разные термины. Однако на этом всё� согласие за-
канчивается (Стефаненко, 2006).
Автор пишет, что «с точки зрения культурно-историче-
ского взгляда на этническую идентичность, мы не включаем
в нее компонент социотипического поведения, так как «со-
временная идентичность» далеко не всегда предполагает
взаимодей� ствие с группой� , где индивид – «свой� », а может
ограничиться символическим присвоением этнодифферен-
цирующих признаков (Стефаненко, 1999, 395).
В структуру этнической� идентичности некоторые ис-
следователи включают поведенческий� компонент. Т.Г. Стефа-
ненко отмечает, что до сих остаё� тся дискуссионной� пробле-
ма однозначной� связи - между тем, кем себя индивиды счи-
тают, и тем, как они дей� ствуют в реальной� жизни, т.е. между
этнической� идентичностью и этнической� вовлечё� нностью
(Стефаненко, 2006, 7).
Г.У. Солдатова, (1996), В.Н. Павленко, С. Таглин (2005) в
структуру этнической� идентичности включают поведен-
ческий� компонент. Исследователи исходят из того, что по-
веденческий� компонент (приверженность традиционному
образу жизни, специфическим формам жизнедеятельности,
соблюдение этнических традиций� , обрядов и практик) «ста-
новится базисным, может, не всегда хорошо осознаваемым,
но, тем не менее, является основой� переживания индивидом
своей� принадлежности к этнической� общности» (Павленко,
Таглин, 2005, 139). В противном случае, отсутствие выделе-
30
ния поведенческого компонента может привести к искажё� н-
ному представлению об этнической� идентичности.
В.Н. Павленко, С.А. Таглин ссылаются на своё� эмпири-
ческое исследование, посвящё� нное изучению формирова-
ния этнической� , гражданской� , европей� ской� идентичностям
в Украине. Так, несмотря на сложившиеся когнитивные,
аффективные компоненты европей� ской� идентичности, у
большинства респондентов самокатегоризация себя как
«европей� цев» отсутствовала. Как было выявлено на основе
глубинных интервью и специальных методов исследования,
отсутствие «общности образа жизни, реального поведения
в разных формах жизнедеятельности, опыта решения еже-
дневных практических вопросов не формировало то пережи-
вание принадлежности, которое стало бы основой� соответ-
ствующей� самокатегоризации» (Павленко, Таглин, 2005).
Поведенческий� компонент в этнической� идентичности
выделяет также Л.М.Дробижева. Этот компонент наиболее
очевидно выражен при реализации интересов, который� , по
выражению Л.М. Дробижевой� , является «мотором этниче-
ской� идентичности» (Дробижева, 2012, с.131).
М.Н. Лебедева, А.Н., Татарко выделяют параметры эт-
нической� идентичности, как определё� нность и валентность
(Лебедева, Татарко, 2002).
Определё� нность – это степень ясности осознания себя
представителем этнической� группы, степень полноты зна-
ний� , представлений� о культурных и психологических осо-
бенностях собственной� группы (Татарко, Козлова, Лебедева,
2007, 36). Данная характеристика идентичности, по мнению
этих авторов, есть некий� континуум, на одном полюсе кото-
рого находится определенность этнической� идентичности
(четкое осознание индивидом себя как представителя своей�
этнокультурной� общности), на другом полюсе – неопреде-
ленность этнической� идентичности (низкая степень осозна-
ния индивидом себя в качестве члена этнокультурной� груп-
пы) (Лебедева, Татарко, 2002). Утрата определё� нности, как
отмечает А.Н. Татарко, приводит к потере уникального спо-
31
соба структурирования и организации мира (Татарко, 2004,
35).
О неопределё� нности этнической� идентичности приня-
то говорить в том случае, когда индивид не ощущает тожде-
ственности со своей� этнической� группой� , соотносит себя с
ней� слабо. Определё� нность этнической� идентичности необ-
ходима группе для определения маркеров, благодаря кото-
рым она может дифференцировать себя от окружающих с це-
лью достижения позитивной� отличительности в свою пользу
(Татарко, 2003, 87-88). Как отмечает А.Н. Татарко, «если иден-
тичность представителей� группы неопределё� нная, то группа
испытывает затруднения с определением такого рода крите-
риев (маркеров), что «подтолкнё� т» группу к поиску опреде-
лё� нной� идентичности при помощи межгрупповой� дифферен-
циации, которая связана с этнической� интоленрантностью»
(Татарко, 2004, 88).
На функцию смыслообразования этничности особо об-
ращает внимание А.В Сухарев, работающий� в авторской� эт-
нофункциональной� парадигме (Сухарев, 1998). Анализируя
историческую актуальность этнических факторов в совре-
менном мире, автор обращает внимание на то, что «ориен-
тация на специфические ценности собственного этноса на-
кладывает ограничения на возможное поведение и «отфиль-
тровывает» социально значимые сигналы, ставя в центр
внимания информацию, касающуюся собственного этноса
и отодвигая на периферию сообщения, являющиеся суще-
ственными для других этносов.<…> В современную кризис-
ную эпоху этничность является «болевой� точкой� » и высту-
пает важней� шим смыслообразующим фактором в поведении
современного человека, что даё� т ему чувство уверенности в
незыблемости ценностей� » (Сухарев, 2009, 126).
Структурные трансформации идентичности связывают-
ся со стремительным возрастанием многообразия ролевых
функций� индивида в современном обществе (Р. Баумай� стер),
умножением смыслов, ценностей� , целевых установок, пред-
лагаемых человеку в рамках системы социальных коммуни-
32
каций� . «При этом идентичность становится проблематичной� ,
сопряжё� нной� с драматическим из неопределенного набора
возможностей� своего собственного, индивидуального пути
самореализации в сложном обществе, а её� изменения тем са-
мым осуществляются как результат глубинного конфликт-
ного взаимодей� ствия её� различных составляющих» (Лапкин,
2012, 41).
Под «трансформаций� этнической� идентичности» Г.У. Сол-
датова понимает её� изменение относительно «позитивной�
этнической� идентичности», т.е. нормы. Она определяет пози-
тивную этническую идентичность как баланс толерантности
по отношению к собственной� и другим этническим группам,
позволяет рассматривать этническую идентичность как ус-
ловие самостоятельного, стабильного существование этни-
ческой� группы и как условие мирного межкультурного взаи-
модей� ствия в полиэтническом мире.
В структуре позитивной� этнической� идентичности соот-
носятся позитивный� образ собственной� группы с позитив-
ным ценностным отношением к другим этническим груп-
пам». Автор подчё� ркивает, что «человеку с «нормальной� »
этнической� идентичностью свой� ственно естественное пред-
почтение собственных этнокультурных ценностей� . «Норма»
– это такая система установок, на которую опираются одо-
бряемые обществом социальные роли, определяющие по-
зицию личности в межэтнических отношениях (Солдатова,
1998, 105).
Исследователь выделяет три вида трансформации этни-
ческой� идентичности. Это, во-первых, размывание этниче-
ской� идентичности (неопределенность, неактуальность её� );
во-вторых, отход от собственной� этнической� группы и пои-
ски устой� чивых социально-психологических ниш не по этни-
ческому критерию; в-третьих, гиперболизация этнической�
идентичности и принятие в контексте межэтнических отно-
шений� дискриминационных форм (Солдатова, 1998, 104).
Отклонения от «нормы» (позитивной� этнической� иден-
тичности) могут происходить по типу этнической индиффе-
33
рентности, гипоидентичности (этнонигилизм) и гипериден-
тичности (этноэгоизм, этноизоляционизм и национальный�
фанатизм).
Исследовательница отмечает, что «если рассматривать…
типы этнической� идентичности в континууме «личностная
– групповая», то «норма» ближе к «личностному» полюсу, а
её� кризисные трансформации, как результаты «расширения»
личности, – к «групповому». И гипоидентичность, и гипери-
дентичность - индикаторы состояния психической� инфля-
ции, отражающие на уровне сознания степень рассогласова-
ния сознательных и бессознательных компонентов в струк-
туре идентичности.
Трансформация самосознания по типу гипоидентично-
сти выражается в ощущении этнической� неполноценности,
ущемлё� нности, стыда за представителей� своего этноса, не-
гативизм по отношению к ним. «Этнонигилисты, вытесняя
«коллективную тень», отчуждаются от собственной� груп-
пы. Отрицание как один из общих защитных механизмов
при этом типе идентичности может активизировать общую
агрессивность» (Солдатова, 1998, 106).
Трансформация этнического самосознания по типу ги-
перидентичности характеризуется гипертрофированным
стремлением к позитивной� этнической� идентичности. «Ги-
перидентичность – своеобразный� этнический� нарциссизм,
это характеристика самосознания «наступательного» типа,
отражающая стремление представителей� группы к этниче-
скому доминированию» (Солдатова,1998, 106).
Этноэгоизм автором обозначается как относительно ло-
яльный� тип гиперидентичности, который� предполагает вос-
приятие через призму конструкта «мой� народ», признание за
своим народом права решать проблемы за «чужой� счё� т».
Более глубокие трансформации этнической� идентично-
сти соответствуют формированию этнического самосозна-
ния по типу этноизоляционизма («очищение» националь-
ной� культуры, ксенофобия и др.), национальный� фанатизма
(готовность идти на любые дей� ствия во имя этнических ин-
34
тересов, вплоть до этнических «чисток»; признание приори-
тета этнических прав народа над правами человека и др.)
(Солдатова, 1998, 107). Понимание трансформации этниче-
ской� идентичности тесно связано с кризисом социальной�
идентичности. Мощные социальные изменения общества на
уровне личности привели к кризису социальной� идентично-
сти.
В своих исследованиях Н.М. Лебедева определяет кризис
социальной� идентичности как утрату позитивного воспри-
ятия своей� социальной� (этнической� , гражданской� ) принад-
лежности. Лебедева Н.М. выделяет две основные разновид-
ности кризиса:
1) усиление этнической� компоненты в противовес граж-
данской� ; итогом этого является сверхпозитивная этническая
идентичность и этническая интолерантность (часть русских
в Узбекистане и Казахстане);
2) этническая компонента меняется на «гражданскую»,
и в результате человек имеет негативную этническую иден-
тичность и этническую интолератность (у части русских в
Литве и Эстонии).
Есть и третья стратегия – сохранение позитивной� иден-
тичности и этнической� толерантности посредством интегра-
ции в общество, её� можно обозначить как – «русский� , граж-
данин республики». Но, как отмечает исследовательница,
это стратегия зрелой� личности, «стремящей� ся обрести пси-
хологической� равновесие, гармонию в отношениях с миром,
основа которой� – принятие себя и других» (Лебедева, 1997,
285-286).
Исследуя аккультурацию русских на постсоветском про-
странстве, Н.М. Лебедева выявила «синдром навязанной� эт-
ничности», являющий� ся характерной� особенностью кризиса
социальной� идентичности русских в новых независимых го-
сударствах.
Данный� синдром означает, что этническая принадлеж-
ность человека, против его собственной� воли и желания, ста-
новится чересчур значимой� характеристикой� его бытия и со-
35
знания, начинает определять его место в обществе, комплекс
прав и обязанностей� , а в его самоидентификации выходит на
одно из первых мест (Лебедева, 1999, 51). Роль данного син-
дрома амбивалентна: с одной� стороны, он служит формиро-
ванию установки на миграцию в Россию, а с другой� – стиму-
лирует активное построение институтов русской� диаспоры.
Н.М. Лебедева выдвигает ряд гипотез, характеризующих
особенности кризиса социальной� (этнической� ) идентично-
сти на постсоветском пространстве, выявленных в современ-
ных этнопсихологических исследованиях.
- Кризисом социальной� идентичности предлагается счи-
тать рассогласование неких исходных феноменов, ранее на-
ходившихся в гармонии, диалектическое противоречие, тре-
бующее разрешения, т.е. формирования гармонии на новом
уровне с учё� том изменившей� ся социальной� реальности. Это
разрешение возможно при формировании новой� системы
самоидентификаций� , удовлетворяющих потребность лично-
сти в поиске смысловой� определё� нности своего личностного
и социального бытия в целях лучшей� адаптации в изменив-
шемся социуме.
- Кризис социальной� идентичности может выступать в
форме отсутствия, снижения или резкого усиления процес-
сов самоидентификации с наиболее крупными социальны-
ми категориями (прежде всего, этнической� и гражданской� ).
Можно предположить, что объективно кризис социальной�
идентичности переживается практически всеми жителями
бывшего СССР, поскольку все они в той� или иной� мере стол-
кнулись с изменениями социальных категорий� , что нашло
отражение в трансформации, в частности, этнической� само-
идентификации (от «гиперидентичности» – преувеличен-
ности, «навязанности» этнической� идентичности — до «ги-
поидентичности» – этнического нигилизма, добровольного
или вынужденного отказа от этничности). В этом диапазоне
выраженности идентификации с той� или иной� социальной�
общностью находит отражение то, насколько самоиденти-
фикация с данной� социальной� категорией� (реальной� или ил-
36
люзорной� ) удовлетворяет потребность индивида в смысле, в
понимании нового социального контекста.
- Степень проявленности кризиса социальной� иден-
тичности, его глубин и особенности выхода из него зави-
сят от личностных переменных – зрелости, активности, от-
ветственности. Зрелой� и ответственной� личности удается
пережить кризис социальной� идентичности с меньшими
потерями, сохранив или восстановив утраченный� баланс ис-
ходных элементов (позитивную этническую идентичность,
этническую толерантность). В исследовании Н.М. Лебедевой�
русских ближнего зарубежья было выявлено, что такие ха-
рактеристики личности, как интернальный локус контроля
и удовлетворённость осуществлением смысла жизни, спо-
собствуют выходу из кризиса социальной� идентичности. Это
свидетельствует о том, что активная включё� нность личности
в процессы социальной� самоидентификации способствует их
более «осмысленному», а значит, и более успешному, менее
кризисному протеканию.
Исследовательница приходит к заключению, что в пери-
од социальной� нестабильности человеку свой� ственно в таких
условиях идентифицироваться с теми или иными социальны-
ми категориями не столько в целях удовлетворения базаль-
ной� потребности в смысле, понимании, правде и собственной�
адекватности ей� . Идентификация на этой� основе даё� т челове-
ку ощущение контроля над собственной� жизнью и тем самым
способствует его адаптации в новой� социальной� реальности.
Анализ результатов этнопсихологических исследований� ука-
зывает на возрастание роли личности в процессах самоиден-
тификации, поскольку личностная идентичность в условиях
социальной� нестабильности оказывается более устой� чивой�
категорией� , чем социальная (Лебедева, 1999, 48-58).
В работах В.Н. Павленко главным признаком кризиса со-
циальной� идентичности выступало резкое снижение или пол-
ное отсутствие самоидентификации индивида с крупней� -
шими социальными общностями – этнической� , гражданской�
(Павленко, Таглин, 2005, 149).
37
Для упорядочивания представлений� о кризисах соци-
альной� идентичности В.Н. Павленко предложила ввести до-
полнительные понятия. Разграничить понятия «объектив-
но фиксируемый кризис социальной идентичности» (ОФК),
«субъективно переживаемый кризис социальной идентично-
сти» (СПК), «субъективно не переживаемый тип кризиса со-
циальной идентичности» (СНПК).
При объективно фиксируемом кризисе социальной иден-
тичности индивид не отождествляет себя вообще или сла-
бо отождествляет с этнической� и гражданской� общностями.
Данный� кризис может сопровождаться субъективными пере-
живаниями по данному поводу, а может и не вызывать их.
Субъективно переживаемый кризис социальной иден-
тичности характеризуется тем, что индивид не отождест-
вляет себя с этнической� и гражданскими общностями, хотя и
стремится к такому отождествлению.
Субъективно не переживаемый� тип кризиса социальной�
идентичности характеризуется отсутствием потребности в
отождествлении себя с социальными общностями, их незна-
чимостью для него.
По мнению В. Н. Павленко, объективно фиксируемый�
кризис социальной� идентичности можно анализировать так-
же с точки зрения глубины происходящих процессов.
Первый вариант кризиса социальной� идентичности,
наиболее генерализованный� , состоял в том, что у респонден-
тов полностью отсутствовала советская идентичность, но не
были сформированы адекватные варианты её� замены.
При наличии субъективно переживаемого кризиса фик-
сировался либо тотальный� субъективно переживаемый� кри-
зис (конфликт между этнической� и гражданской� идентично-
стями), либо его частные варианты, когда конфликт затраги-
вает или этническую, или гражданскую идентичность.
Второй вариант кризиса социальной� идентичности за-
ключался в том, что человек продолжал отождествлять себя
с предыдущей� , реально уже не существующей� советской� об-
щностью, утрачивая или не формируя основные социальные
38
макро-идентификации. Данный� вариант кризиса может су-
ществовать в объективно фиксируемой� форме, сопровожда-
емой� субъективными переживаниями.
Третий вариант кризиса социальной� идентичности пред-
полагал отсутствие идентификационных связей� в отношении
одной� из идентичностей� (либо этнической� , либо гражданской� ).
Данный� вариант кризиса существовал как в субъективно пере-
живаемой� , так и в субъективно не переживаемой� форме.
Результаты эмпирических исследований� , проведё� нных в
1996 г. в России и Украине, предметом которых было изуче-
ние идентификации граждан с общностями национального и
наднационального уровня, показали, что объективно фикси-
руемая деиндентификация индивидов с основными социаль-
ными общностями – этнической� и гражданской� – получила
широкое распространение. Во всех группах респондентов
большая часть объективно фиксируемого разотождествле-
ния имеет субъективную представленность и переживается
индивидом как рассогласование между наличной� и желае-
мой� системами социальной� идентичности. Наиболее распро-
страненной� формой� кризиса является третий� вариант, в рам-
ках которого приоритет принадлежит кризису гражданской�
идентичности (Павленко, Таглин, 2005, 149-151).
Практически все представители титульного населения
(украинцы) были не удовлетворены своей� индентификацией�
с государством, выражали стремление к более тесному ото-
ждествлению с ним. В то время как представители русской�
выборки Украины относились к данному вопросу спокой� нее.
Половина тех, кто демонстрировал слабость идентификации
с государством, не стремились к изменению ситуации даже в
будущем.
Русских (проживающих на Украине) отличала наиболь-
шая распространенность объективно фиксируемого кризиса
социальной� идентичности и, прежде всего, его основой� , то-
тальной� формы, что говорит о наличии более глубокого кри-
зиса идентичности (Гнатенко, Павленко, 1995, 317-319).

39
Представляют интерес работы американского социоло-
га Дэвида Лей� тина, исследовавшего в 90-е годы с конструк-
тивистских позиций� формирование новой� идентичности у
русских на постсоветском пространстве (Украина, Казахстан,
Эстония, Латвия и др.). Им была выделена конгломерантная
идентичность.
«Большинство тех, кто из-за языка попадает вне нацио-
нализирующих программ республиканских правительств в
государствах ближнего зарубежья, начали формироваться в
единую группу. Они начали видеть себя в конгломерантных
терминах – как «русскоговорящее население». Основой� вы-
вод этого исследования, на основании обширного эмпири-
ческого материала, заключается в том, что развитие конгло-
мератной идентичности – и есть главное противодей� ствие
процессу ассимиляции, несмотря на то, что состав членов
подобных групп различается в разных республиках (Лей� тин,
1999, 109-110).
Д. Лей� тин понимает ассимиляцию как процесс адапта-
ции к постоянно меняющей� ся культурной� практике доми-
нирующего общества. С точки зрения модели переворота,
ассимиляция, в обстановке разнообразия культурных полей� ,
может трактоваться как успешное переключение на прак-
тику доминирующего общества. На этапе, когда в диапазо-
не культурных полей� меньшинство переходит критический�
порог чувствительности, за которой� следует переворот, мы
можем говорить, что социальная (в противоположность ин-
дивидуальной� ) ассимиляция совершилась. Исследователь
пишет, что «даже при практической� полной� ассимиляции
всегда останутся те «полузабытые поэты и одинокие фило-
логи», чьё� ожидаемое возвращение к прежним языкам и
устаревшим ритуалам сильнее, чем поворот к ассимиляции.
Культурные элиты этих меньшинств всегда будут наготове,
в надежде, что социальные условия когда-нибудь позволят
совершить поворот к прежнему положению вещей� . И в этом
смысле ассимиляция… никогда не бывает окончательной� »
(Лей� тин, 1999, 95). Д. Лей� тин рассматривает две идентифи-
40
кационные модели – сдвиг в сторону титульной� националь-
ности и в сторону конгломерантной� идентичности (Лей� тин,
1999, 6)
Д. Лей� тин отмечает, что члены этнической� группы рус-
ских в странах, в которых в 1989 г. начались движения на-
родного возрождения, сформировали новую «объединяю-
щую» идентичность на языковой� , а не на этнической� основе»
(Laitin, 1998, 265). Неприемлемую далее категорию «гражда-
не Советского Союза» заменила категория «русскоязычные»
(Laitin 1998, 191). Их объединяет стремление изменить язы-
ковые законы и закон о гражданстве, которые затрудняют
жизнь. Но, как только эти вопросы уй� дут с политической� по-
вестки дня, могут образоваться другие группы.
Для аналитических целей� недостаточно русскоязычных
просто назвать диаспорой� , группой� с общими интересами,
конгломератной� идентичностью или зарождающей� ся наци-
ональной� идентичностью. Вопрос заключается в том, будут
ли русскоязычные усиливать границы, отделяющие их от
остальных, и предъявлять претензии на политическую/тер-
риториальную автономию. Доказательств тому на данный�
момент нет, но есть предпосылки (Laitin, 1998, 296).
Исходя из того, что этническая идентичность формиру-
ется в пространстве межэтнических отношений� , необходимо
проанализировать данный� феномен.
Для межэтнических отношений� характерны все явле-
ния, свой� ственные психологии межгрупповых отношений� :
межгрупповая дифференциация, стереотипизация, ингруп-
повой� фаворитизм и аут-групповая дискриминация, меж-
групповые конфликты. Спецификой� межэтнических отно-
шений� являются аккультурация, этноцентризм, этническая
картина мира.
В настоящее время в психологии отношений� этнических
групп ещё� не сложился единый� понятий� ный� аппарат. Часто
термины «межгрупповые отношения», «взаимоотношения
социальных групп», «межгрупповое поведение», «взаимо-
отношения групп», «межгрупповое взаимодей� ствие», ««ме-
41
жэтническое восприятие», «межгрупповое общение» рассма-
триваются как равноположенные. Как отмечает россий� ский�
психолог Т.Г. Стефаненко, даже «межгрупповой� конфликт»
обозначается как равнозначный� . Неслучай� но известный�
россий� ский� социальный� психолог, методолог П.Н. Шихирев,
характеризуя ситуацию в области изучения межгрупповых
отношений� , отмечал обилие «мини-концепций� », разночте-
ние основных понятий� , отсутствие относительно общей� кон-
цептуальной� схемы. Отмечена интенсивная насыщенность
исследований� политическим, идеологическим, прагматиче-
ским содержанием (Шихирев, 1999, 8).
Для понимания предмета исследования необходим ана-
лиз терминологии по проблеме межэтнических отношений� .
Итак, обратимся к анализу понятий� ного аппарата.Тер-
мин «межгрупповые отношения», по определению Т.Г. Стефа-
ненко, обозначает «отношения между группами, в том числе
между этническим общностями, т.е. отношения, объектом и
субъектом которых являются группы» (Стефаненко, 1999,
16). Исследователь подчё� ркивает, что межэтнические отно-
шения - «это не только отношения между группами – сопер-
ничество либо сотрудничество. В эту область нужно вклю-
чать и отношения к группам, которые проявляются в пред-
ставлениях о них – от позитивных образов до предрассудков»
(Стефаненко, 2000, 203).
Таки образом, межэтнические отношения – это не только
отношения между группами, но и отношения к группам.
С позиций� системного подхода И.Р. Сушков определяет
«взаимоотношения социальных» групп «как социально-пси-
хологические отношения групп друг к другу как элементам
социальной� системы, в которую они входят. Другими словами,
это субъективная оценка группами социально-психологиче-
ских отношений� друг к другу в соответствии со степенью их
воспринимаемого вклада в изменение событий� (в развитие
единства) социальной� системы, в которой� эти группы явля-
ются элементами» (Сушков, 1999, 161).

42
Исследователи Н.М. Лебедева и А.Н. Татарко определя-
ют понятие «межэтнические отношения» «как совокупность
осознаваемых, эмоционально окрашенных представлений�
и оценок, объектами которых выступают этнокультурные
группы или конкретные представители этих групп» (Лебеде-
ва, Татарко, 2011, 9).
Известный� россий� ский� социолог Л.М.Дробижева, дли-
тельно исследующая межнациональные отношения, опреде-
ляет межэтнические отношения как «субъективно пережи-
ваемые отношения между людьми разных национальностей� ,
этническими общностями» (Дробижева, 2005, 135).
Понятие «межгрупповое взаимодей� ствие», по мнению
Т.Г. Стефаненко (1999), подразумевает наблюдаемый компо-
нент межгрупповых отношений� .
Одной� из базовых задач этнопсихологии является из-
учение содержания и механизмов межгруппового восприя-
тия. Межгрупповое восприятие определяется как взаимное
восприятие групп, а не отдельных их членов – как групповое
образование, обладающее характеристиками, отличающими
его от восприятия межличностного
Межгрупповое восприятие характеризуется:
1) структурными характеристиками – согласованностью,
унифицированностью;
2) динамическими характеристиками – большая устой� -
чивость межгрупповых социально-перцептивных процессов;
3) содержательными характеристиками – тесная связь
когнитивных и эмоциональных компонентов, большая оце-
ночность, чем при восприятии межличностном.
Согласованными, унифицированными, устой� чивыми,
эмоционально окрашенными являются этнические стерео-
типы. Г.У. Солдатова, длительно изучавшая феномен межэт-
нической� напряжё� нности, определяет этнический� стереотип
как обобщё� нный� , эмоционально насыщенный� образ этниче-
ской� группы или её� представителей� , который� создан истори-
ческой� практикой� межэтнических отношений� . «Этнический�
стереотип составляет ту часть психологических знаний� о
43
мире, которая отражает различия между народами» (Солда-
това,1998, 70).
Социальный� (этнический� ) стереотип рассматривается
как образ социального объекта, а не просто как мнение об
этом объекте, никак не обусловленное объективными харак-
теристиками последнего и всецело зависящее от восприни-
мающего (стереотипизирующего) субъекта. (Шихирев, 1999;
Стефаненко, 1999).
П.И. Гнатенко и В.Н. Павленко выделяют три основных
концептуальных подхода к исследованию стереотипов:
1) Психодинамический подход – трактует стереотипы
как психологические образования, предназначенные для
обслуживания мотивационной� сферы воспринимающих,
вытекающие из сугубо внутренних потребностей� . Так, с по-
мощью некоторых механизмов психологической� защиты (в
частности проекции) собственные негативные атрибуты
или отрицательные характеристики своей� группы начинали
восприниматься как характеристики членов аутгруппы. Соз-
даваемый� таким образом гетеростереотипный� образ способ-
ствовал улучшению оценки ингруппы и себя в том числе, т.е.
самооценки, тем самым способствуя удовлетворению одной�
из базовых личностных потребностей� . Психодинамический�
подход, следовательно, фокусирует своё� внимание на интра-
индивидуальных процессах, на роли личностных образований�
в происхождении и функционировании стереотипов. Наибо-
лее ярко и наглядно данный� подход воплотился в исследова-
ниях авторитарной� личности Адорно с коллегами.
2) Социокультуный подход. Стереотипы являются про-
дуктом предыдущего социально-культурного развития и
современной� социальной� ситуации. Подчё� ркивается роль и
влияние социальных институтов – семьи, школы, культур-
ных традиций� , СМИ – на формирование и сохранение стере-
отипов.
3) Когнитивный подход является исторически наиболее
полно сформировавшимся. Его основателями являются Д.
Гамильтон, Г. Тэжфел и др. С точки зрения сторонников дан-
44
ного подхода, стереотип – это когнитивное образование, от-
носящееся к системе обработки и переработки информации
о группе и её� членах, Стереотипизация рассматривается в
качестве необходимого опосредующего звена между наличной
ситуацией, с одной� стороны, и социальной перцепцией и меж-
групповым поведением, с другой� . В этом подходе подчё� ркива-
ется роль категоризации как для формирования групповых
представлений� , так и для последующей� перцепции подобия
внутри и разницы между социальными категориями. (Гна-
тенко, Павленко, 1995, 82-84).
В структуре этнического стереотипа выделяются два
компонента - автостереотип и гетеростереотип. Автостерео-
тип – это совокупность атрибутивных признаков, к дей� стви-
тельным или воображаемым специфическим чертам соб-
ственной� этнической� группы; гетеростереотип - совокуп-
ность атрибутивных признаков о других этнических группах.
Россий� ский� этнопсихолог Г.У. Солдатова выделяет следую-
щие особенности автостереотипов и гетеростереотипов:
• гетеростереотипы более гомогенны и монолитны, а ав-
тостереотипы более разнообразны и комплексны;
• автостереотипы в большинстве случаев позитивны, а ге-
теростереотипы имеют более широкий� эмоциональный�
диапазон;
• гетеростереотип более проективен. В автостереотип по-
падают признаки «культурно одобряемые», в то время
как гетеростереотип служит резервуаром для отрица-
тельных качеств, нежелательных в собственной� культу-
ре и поэтому отчуждаемых (цит. по Солдатовой� , 1998, 75:
Levine, Campbell, 1972).
Для этнического стереотипа, характерны следующие
свой� ства:
– согласованность, или «социальный� консенсус», т.е. вы-
сокая степень единства представлений� среди членов стерео-
типизирующей� группы. Если бы стереотипы не были бы со-
гласованными, было бы мало смысла их изучать. В современ-
ных подходах выделяется несколько причин, порождающих
45
их согласованность: люди подвергаются воздей� ствию сход-
ной� информации; либо благодаря «процессу бессмысленной�
конформности» (Донцов, Стефаненко, 2002, 78-79);
– схематичность и упрощённость. В настоящее время,
во многом благодаря работам Г. Тэшфела, стереотипизацию
стали рассматривать как рациональную форму познания, как
частный� случай� более универсального процесса категориза-
ции, основная функция которого – систематизировать изоби-
лие и упростить сложность информации, получаемой� чело-
веком из окружающей� среды (Донцов, Стефаненко, 2002, 80).
К тому же в «настоящее время не вызывает сомнений� , что
этнические стереотипы не сводятся к совокупности мифиче-
ских представлений� , но представляют образы этносов, а не
просто мнения о них. Они отражают, пусть и в искажё� нном
или трансформированном виде, объективную реальность:
свой� ства двух взаимодей� ствующих групп и отношения меж-
ду ними» (Стефаненко, 2006, 28-29);
– эмоционально-оценочная нагруженность. Как от-
мечают Т.Г. Стефаненко и А.И. Донцов, «позитивно пристраст-
ным может быть отношение не только к своим, таким же, как
Я, но и к тем «чужим», которые не вызывают чувства угрозы
<...> «Своих» любят за поддержку, «чужих» – за ощущение без-
опасности, порождё� нное сознанием собственной� силы (Дон-
цов, Стефаненко, 2002, 83);
– устойчивость и даже ригидность к новой� информации.
Устой� чивость стереотипов относительна. Классическим явля-
ется пример – содержание этнических стереотипов у трё� х по-
колений� студентов Принстонского университета США (1933,
1950 и 1969 гг.), которое в целом не слишком изменилось;
– неточность. Даже если какое-либо качество дей� стви-
тельно характеризует группу, ошибочно оценивать всех и
каждого из её� членов как обладающего этим качеством. На-
чиная с 50-х годов, получила распространение гипотеза «зер-
но истины» американского психолога О. Клай� нберга, соглас-
но которой� объё� м истинных знаний� в стереотипах превыша-
ет объё� м ложных.
46
Опора на стереотипы в процессе межгруппового воспри-
ятия отражает скорее желание индивидов быть социально
точными, чем когнитивно эффективными. (Донцов, Стефа-
ненко, 2002, 87).
Интерес к этническому стереотипу при изучении межэт-
нических отношений� связан ещё� с тем, что «этнический� сте-
реотип и есть та самая идей� но-политическая форма, которая
психологически отражает и регулирует межэтнические от-
ношения… Его свой� ства: поляризация оценки, жё� сткая фик-
сация, интенсивная аффективная коннотация – обусловлены
его регулятивной функцией в социальных системах и подси-
стемах. Функционируя внутри системы, стереотип, будучи
включё� нным в динамику межгрупповых отношений� , приво-
дит к следующему результату. Стороны того или иного суще-
ствующего конфликта… психологически, с помощью стере-
отипов, интегрируют и мобилизуют субъектов социального
дей� ствия для разрешения их силами обострившегося соци-
ального конфликта» (Шихирев, 1993, 21).
Изучение этнических стереотипов как регуляторов ме-
жэтнических отношений� вызывает постоянный� интерес эт-
нопсихологов, этносоциологов, этнологов.
Одним из базовых понятий� при изучении межэтниче-
ских отношений� является понятие этноцентризма. Этноцен-
тризм – это восприятие и интерпретация поведения других
через призму своей� культуры. Как отмечает М.Г. Стадников,
«в основной� массе исследователей� этноцентризм, по суще-
ству, рассматривается как чувство того, что моя культура
лучше, чем чья-либо. Этноцентризм может выступать и как
межкультурная интерференция, которая проявляется в том,
что собственные образцы культурного поведения механиче-
ски переносятся на чужую культуру, на основании чего она
интерпретируется согласно правилам и обычая собствен-
ной� » (Стадников, 2005, 144).
М.Г. Стадников определяет этноцентризм как «тенден-
цию рассматривать окружающий� мир с позиции ценностей� ,

47
культуры и моделей� жизни собственной� социальной� груп-
пы» (Стадников, 2005, 160).
В.П. Левкович и И.Б. Андрущак определяют этноцен-
тризм как «сплав» авто- и гетеростереотипов, рассмотрен-
ных с учё� том «знака» их эмоционального отношения к объ-
екту (к своей� и чужой� этническим группам), как этнический�
стереотип (Левкович, Андрущак, 1995).
Д. Мацамуто определяет этноцентризм как рассматри-
вание и интерепретацию поведения окружающих через соб-
ственные культурные фильтры (Мацамуто, 2002, 42).
В.А. Соснин отмечает, что термин этноцентризм в совре-
менной� общественно-политической� практике обозначает
различные формы группового эгоцентризма, возникающие в
межгрупповых отношениях разного уровня при тех или иных
обстоятельствах и условиях их совместного функционирова-
ния (Соснин, 1997, 53).
В настоящее время исследования межэтнических отно-
шений� проходят в следующих областях: развитие и транс-
формации этнической� идентичности (Солдатова, 1998, Лебе-
дева, 1993; Laitin., 1998); механизмы межгруппового воспри-
ятия в межэтнических отношениях (Gărlan,2011; Стефаненко,
1999, 2014; Мулдашева, 1991, 1993; Науменко, 2012; Лебеде-
ва, Татарко, 2011; Арбитай� ло, 2008); этнические конфликты,
причины возникновения и способы урегулирования (Ши-
хирев, 1993; Солдатова, 1998; Соснин, 1997; Соснин, Нестик,
2008); адаптация к новой� культуре (Laitin., 1998; De Vos G.L.,
Romanucci-Ross L.,1982; Мацумото Д. 2002; Гусева, 2004; Гри-
ценко, 2002).
В 2001–2002 г. Н.М Лебедевой� и её� сотрудниками были
проведены исследования 16-ти этнических групп в четы-
рё� х регионах России. Исследователи пытались ответить на
вопрос:«Могут ли культурно-различные группы жить в од-
ном государстве на равных правах, без взаимных обид, и если
могут, то каковы психологические факторы, лежащие в осно-
ве толерантного межэтнического взаимодей� ствия и взаимо-
восприятия?».
48
Результаты исследования показали, что позитивность
этнической� идентичности связана с этнической� толерант-
ностью, а негативность – с интолерантностью. Большую
диагностическую ценность, с точки зрения исследователей� ,
представляет сочетание степени чёткости этнической� иден-
тичности с валентностью (позитивности — негативности)
этнической� идентичности. Сочетание позитивности и чё� т-
кости этнической� идентичности с большой� долей� вероят-
ности способствует проявлению этнической� толерантности
в межкультурном взаимодей� ствии; сочетание негативности
этнической идентичности с её чёткостью будет вести к про-
явлению этнической� интолерантности. Неопределё� нность
этнической� идентичности вкупе с её� позитивностью допу-
скает как наличие этнической� толерантности, так и этниче-
ской� интолерантности.
Исследователи приходят к выводу, «что данные страте-
гии нацелены на сохранение или обретение позитивной� и
чё� ткой� этнической� идентичности как основы этнической� то-
лерантности, а также на сбалансирование системы межгруп-
пового взаимодей� ствия (на уровне социальной� системы – по-
ликультурного региона). Это социально-психологические
механизмы сохранения этнических культур (что способству-
ет сохранению и выживанию социальной� системы), ибо ос-
нова такого выживания – мир и межкультурная терпимость»
(Этническая толерантность…, 2002, 284).
Проблеме межэтнических отношений� и этнической� иден-
тичности в контексте социокультурной� модернизации посвя-
щены исследования Н.М. Лебедевой� , А.Н. Татарко, М.А. Козло-
вой� . В исследованиях приняли участие русские, армяне, эвен-
ки, якуты, чукчи. Группы были разделены на две подгруппы:
• имеющая ориентацию на поддержание современного об-
раза жизни – «современная группа»;
• ориентация на поддержание традиционного образа жиз-
ни – «традиционная группа».
Исследователи выявили, что у представителей� тради-
ционной� группы ниже определё� нность этнической� идентич-
49
ности. Было выдвинуто предположение, «что в процессе бы-
стро наступающей� социокультуной� модернизации этниче-
ская идентичность представителей� традиционных обществ
может «размываться», становиться более неопределё� нной� »
(Татарко, Козлова, Лебедева 2007, 106).
Исследователями также было выявлено, что неопреде-
ленность этнической� идентичности отрицательно связана
с интолерантностью к инокультурному окружению. И, воз-
можно, неопределё� нность этнической� идентичности пред-
ставителей� традиционных культур в процессе модернизации
является компенсаторным механизмом, препятствующим
этнической� интолерантности.
Эти данные подтвердили ранее проведё� нное исследова-
ние Козловой� А.Н. в Ханты-Мансий� ском АО (выборку состави-
ли ханты, манси и русские). Было выявлено, что интолерант-
ность ханты и манси выступала в качестве групповой� страте-
гии поддержания позитивной� идентичности. У русской� моло-
дё� жи (более модернизированная группа) неприятие других
этнических групп происходило из стремления оправдать
свои индивидуальные трудности и неудачи. Итак, этнокуль-
турная интолерантность выступала в качестве механизма
психологической защиты: либо образа группы, либо – себя (Та-
тарко, Козлова, Лебедева, 2007, 45).
Отдельный� блок исследований� посвящё� н межэтниче-
ским отношениям, этнической� идентичности в контексте
проблемы опыта проживания в инокультурной� среде (Стефа-
ненко Т.Г., Лебедева Н.М., В.В. Гриценко, Шай� герова Л.А., Смо-
лина Т.Л., Гусевой� О.Ю, Mictat A.Gârlan).
В исследованиях румынского этнопсихолога М. Гырлана
были изучены как психологические особенности румын, так
и этнических меньшинств (армян, итальянцев, русских-липо-
ван, украинцев, греков, турок). Исследователь изучал пред-
ставления членов этнических групп о своей� группе, других
группах и ретро-представления других групп о группе. Дан-
ный� подход является оригинальным и помогает в прогнози-
ровании межэтнических отношений� . В исследовании было
50
выявлено, что все этнические меньшинства оценивали себя
максимально позитивно (Mictat A.Gârlan, 2011).
Исследование группы румын выявило ценности, кото-
рые значимы для «внешнего пользования» и для «внутрен-
него». Так, например, для румын, при общении с другими эт-
ническим группами, ценным являются гостеприимство, при-
вязанность к Румынии, переживание исторического прошло-
го, чувство прекрасного, дружба. К ценностям для «внутрен-
него» пользования – чувство прекрасного, религиозное веро-
вание, гостеприимство, привязанность к Румынии, дружба.
О значимости исторического прошлого региона известный�
румынский� философ и психолог К. Рэдулеску-Мотру писал,
что нет ни одного положительного качества и ни одного от-
рицательного, которые не были бы свой� ственны румынам.
Душа народа является результатом всего опыта – прошлого
и настоящего (Rădulescu-Motru, 1998, 33).
Исследователь отмечает, что у группы румын как цен-
ность больше выражена привязанность к стране, в сравне-
нии с группами меньшинств. Также исследователь отмечает,
что для румын характерно свободолюбие, трудолюбие, одна-
ко у них слабо выражена ценность индивидуальной� инициа-
тивы. (Gârlan, 2011, 188-192). Знание ценностей� , включё� нных
в образ представителей� этнических групп, даё� т возможность
более глубокого понимания генезиса ментальности.
В исследовании россий� ского психолога Т.Л. Смолиной�
(2006), посвящё� нном изучению содержания и структуры эт-
нического самосознания молодё� жи в зависимости от опыта
проживания в инокультурной� среде, было выявлено, что у
большинства русских студентов - визитё� ров сильнее вы-
ражена позитивная этническая идентичность, чем у сту-
дентов, не имеющих опыта проживания в инокультурной�
среде. У данной� молодё� жи сильнее выражены такие типы
идентичности, как этноэгоизм, этноизоляционизм, наци-
ональный� фанатизм, что может указывать на тревожную
тенденцию интолерантности. У русских-визитё� ров в боль-
шей� степени выражены такие ценности, как: индивидуаль-
51
ная активность, правосознание, трудолюбие, честность, то-
лерантность.
Сходные результаты получены и в исследовании О.Ю.
Гусевой� (2004), изучавшей� влияние межкультурного взаимо-
дей� ствия на характер этнической� идентичности, на примере
россий� ских и иностранных студентов. Было выявлено, что
межкультурное взаимодей� ствие, предоставляющее лично-
сти возможность для межгруппового сравнения себя с пред-
ставителями других этносов, способствует лучшему самопо-
знанию личности, а также является одним из способов фор-
мирования позитивной� этнической� идентичности.
В условиях монокультурной� среды у россий� ских студен-
тов образ типичного русского диффузен, слитен с образом
типичного иностранца. Выявлена наибольшая противоречи-
вость в образах типичных представителей� как своей� , так и
чужой� этнической� группы (Гусева, 2004, 168).
Для понимания феномена этнической� идентичности
представляют интерес эмпирические исследования, посвя-
щё� нные вынужденной� миграции.
Так, Л.А. Шай� герова (2002), изучая изменения идентич-
ности личности в ситуации вынужденной� миграции, отме-
чает, что кризис идентичности затрагивает все основные со-
ставляющие структуры идентичности: гражданскую, этниче-
скую, гендерную, семей� ную, профессиональную, возрастную
и др. – и проявляется как на личностном, так и на групповом
уровнях. На личностном уровне кризис идентичности выра-
жается в затруднё� нном самоопределении; преимущественно
негативном самоотношении, неустой� чивой� , противоречивой�
самооценке и др. На групповом уровне – в негативном отно-
шении к собственной� группе, которая перестаё� т играть роль
эталона, и выраженном негативизме к другим группам. Ис-
следователь отмечает, что кризис у мигрантов может дости-
гать такой� силы, что их собственных ресурсов бывает недо-
статочно и для его преодоления требуется психологическая
помощь. И одним из базовых моментов помощи мигрантам
является развитие навыков межкультурного взаимодей� -
52
ствия и формирования толерантных установок по отноше-
нию к принимающему обществу (Шай� герова, 2004, 68-69).
В исследовании В.В. Гриценко, изучавшей� русских пере-
селенцев из ближнего зарубежья в России, также отмечает-
ся, что «позитивный� образ «Мы» и позитивный� образ «Они»
являются важней� шими показателями успешного выхода из
кризиса социальной� (этнической� ) идентичности вынужден-
ных переселенцев, а значит, и успешной� адаптации их в но-
вых социокультурных условиях (Гриценко, 2002, 62).
Для исследователей� феномена этнической� идентично-
сти, важным фактором является то, что формирование эт-
нической� идентичности или её� трансформация на постсо-
ветском пространстве происходит в ситуации социальной�
неопределё� нности. Неопределённость понимается как субъ-
ективное переживание радикальных социальных трансфор-
маций� , включающее три характеристики:
1) множественность – субъективное наличие множества
возможностей� , вариативность выборов, решений� , интерпре-
таций� ;
2) непредсказуемость – субъективную невозможность
прогноза её� развития, неизвестность вероятности тех или
иных событий� , воспринимаемого отсутствия причинно-след-
ственных отношений� ;
3) неконтролируемость – субъективную невозможность
контролировать развитие событий� (Белинская, 2006, 12).
Сюда можно отенсти также высокую динамичность эт-
нических процессов на постсоветском пространстве, при кото-
рых происходит взаимное согласование титульного этноса и
этнических меньшинств относительно конкретных устано-
вок и норм поведения.
Важной� характеристикой� межгруппового взаимодей� -
ствия является история группы. Как отмечает Н.М. Лебедева,
изучавшая проблемы инкультурации различных этнических
групп, «естественно сложившиеся этнические общности яв-
ляются социальными организмами с длительной� историей� ,
и «мы» всякий� раз уникально и неповторимо, зависимо от
53
физико-геграфических условий� места формирования дан-
ного этноса, от системы жизнеобеспечения, от особенностей�
материальной� и духовной� культуры, от контактов с другими
этническими образованиями, мозаика которых каждый� раз
особенна. Это создаё� т как содержательный� , так и формально-
динамический� рисунок, свой� ственный� каждой� этнической�
группе, обусловливая уникальность процессов социальной�
перцепции, в частности социальной� категоризации членов
воспринимаемой� данной� группы» (Лебедева, 1989, 50-51).
Итак, исследования этноидентификационных процессов
и межэтнических отношений� в трансформирующемся обще-
стве в настоящее время очерчивает проблемное теоретико-
эмпирическое поле исследования, а именно: особенности
протекания данных процессов в различных этнокультурных
регионах; динамику стратегии конструирования этнической�
идентичности.
1.2. Исследование этнической идентичности и ме-
жэтнических отношений в Республике Молдова: теоре-
тико-эмпирический анализ
В предыдущей� главе был представлен анализ понятий� -
ного аппарата и базовых методологических направлений� в
области этнической� идентичности и межэтнических отноше-
ний� . В данной� главе мы дадим обзор исследований� в области
этнической� идентичности и межэтнических отношений� , про-
ведё� нных отечественными психологами, этнологами, исто-
риками, культурологами.
В отечественной� социальной� (этнической� ) психологии
пока край� не мало работ, касающихся области межэтнических
отношений� . Чаще данные исследования проводятся в обла-
сти возрастной� психологии. Несмотря на их особую актуаль-
ность исследования данной� проблемы в ситуации длитель-
ной� неопределё� нности общества, исследования, непосред-
ственно касающиеся феноменов межэтнических отношений�
(межгрупповое восприятие, этническая идентичность и др.)
практически единичны. Приходится констатировать, что го-
54
раздо больше исследований� в данной� области проведено и
проводится этнологами, филологами, политологами, истори-
ками.
Одними из первых работ в области отечественной� этноп-
сихологии являются работы С. Руснак (1995), Л. Гашпер (2008).
Исследование Л. Гашпер (2008, 2005) посвящено пробле-
ме становления этнической� идентичности старших школь-
ников разных этнических групп и проведено в парадигме
культурно-исторической� теории Л.С. Выготского и теории
социальной� идентичности А. Тэшфела.
Гипотеза исследования состояла в том, что особенности
этнической� идентичности старших школьников будут опре-
деляться группой� принадлежности «большинства-меньшин-
ства». Для нас в данном случае представляет интерес то, как
статус этнической� группы влияет на межэтнические отноше-
ния.
Л. Гашпер исследовала этническую идентичность стар-
ших школьников следующих этнических групп: молдаван,
украинцев, русских, болгар, гагаузов. Результаты эмпириче-
ского исследования показали, что этническая идентичность
подростков определяется группой� принадлежности, т.е. ги-
потеза подтвердилась. У подростков титульного этноса вы-
явлена чё� ткая идентичность со своей� этнической� группой� ,
что проявилось при сопоставлении: их авто- и гетеростере-
типов; иерархии этнических предпочтений� ; социальной� дис-
танции при взаимодей� ствии с другим этническим группами,
превалировании аффилиативных тенденций� .
Русские подростки так же, как и представители титуль-
ного этноса, идентифицируют себя только со своей� этниче-
ской� группой� . У группы русских старших школьников этниче-
скую идентичность можно охарактеризовать как дисгармо-
ничную, так как хотя, образ другого и слабо отрицательный� ,
но всё� же валентность этнического стереотипа изменена.
У украинцев, болгар, гагаузов подростков выявлены три
уровня биэтничности с группой� русских. Высокий уровень – у
болгар, которая включает близость как на личностном, так
55
и на групповом уровне, с приоритетом аутгруппы (русской� ).
Средний – у украинцев, с приоритетом на личностном уровне
своей� группы, а на групповом - близость с аутгруппой� (рус-
ской� ). Низкий уровень – у гагаузов, включение близости с аут-
группой� (русской� ) на личностном уровне.
У гагаузов подростков и юношей� выявлено превалиро-
вание аффилиативных тенденций� . Можно прогнозировать
в дальней� шем рост этнического самосознания гагаузов, так
как они в настоящее время переживают культурное возрож-
дение, в связи c образованием административно-территори-
альной� единицы Гагаузии (Гагауз-Ери).
В исследовании обозначен потенциал в области межэт-
нических отношений� исследуемых групп:
• у всех этнических групп выявлен позитивный� автостере-
отип;
• выявлена близкая социальная дистанция, что объясня-
ется длительным историческим мирным сосуществова-
нием.
В то же время обозначены и проблемы в области межэт-
нических отношений� : определё� нная дистанцированность эт-
нических меньшинств от титульного этноса, снижен уровень
коммуникативного поля, высокий� уровень группы «колеблю-
щихся» в восприятии социальной� ситуации (Gaşper, 2008, 118).
Итак, исследование Л. Гашпер выявило влияние группы
принадлежности на особенности этноидентификационных
процессов, зависимость их от социокультуной� ситуации в
обществе.
Представляется важным то, что в исследовании намече-
ны векторы практической� работы по оптимизации межэт-
нических отношений� и формирования толерантной� лично-
сти. Схемы психокоррекционной� работы по формированию
межкультурного диалога были апробированы на разных
этнических группах старших школьников, в различных ре-
гионах Молдовы (Gaşper, 2008, 88-94; Caunenco, Gaşper, 2005;
Caunenco, Gaşper, 2013).

56
Исследование отечественного социального психолога С.
Руснак (1995) посвящено межэтническому восприятию этни-
ческих групп в смешанных обществах. Данное исследование
проведено в парадигме социальных представлений� С. Моско-
виси.
Целью исследования было изучение особенностей� вос-
приятия в зависимости от особенностей� социальной� среды,
возраста, пола. В исследовании были изучены образы этни-
ческих групп относительно друг друга.
Исследование проведилось в регионах, где преобладает
титульный� этнос (г. Оргеев, с. Пеливан), и в поликультурном
регионе (Кишинё� в). Возрастной� состав выборки – средний�
школьный� , старший� школьный� возраст, молодё� жь (студенты).
На основе эмпирического материала были описаны об-
разы восприятия респондентами румын и русских.
Так, характерными особенностями титульного этноса в
восприятии себя, являются трудолюбие, гостеприимство, по-
слушность, по мнению автора, в большей� мере они характер-
ны для жителей� сельской� местности. Русские определяются
как общительные, оптимистичные (такие характеристики
были даны респондентами-румынами г. Оргеева, где титуль-
ный� этнос представляет большинство). Жители данного ре-
гиона характеризуются тем, что они лишь 30 лет назад пере-
ехали в данный� рай� он, в период индустриализации, и поэто-
му «несут» в себе все психологические конструкты жителей�
сельской� местности.
В Кишинё� ве выборка была набрана из студентов, кото-
рые характеризуются более высоким культурно-интеллек-
туальным уровнем, меньшей� зависимостью от социального
контекста, большей� автономностью, поэтому и образ «Друго-
го» имел здесь свои отличия.
В исследовании подробно анализируется образ «Своей� »
группы и «Другой� » (русские).
Представителей� русских, исследуемая группа характе-
ризуют как эгоистов, бурных, общительных. (Rusnac, 1995,
229).
57
С. Руснак выделяет наиболее устой� чивые характеристи-
ки, которые включены в образ своей� группы и другой� – рус-
ских. Она отмечает, что образ этнической� группы отличается
стереотипностью и представляет результат классификации
качеств из изменений� коллективных представлений� (Rusnac,
1995, 230).
Данное исследование может стать основой� для понимания
вектора направленности межэтнических отношений� у разных
возрастных групп в зависимости от региона (городской� , сель-
ской� ), среды проживания (моноэтнической� , политэнической� ).
Изучению группы ромов, их образа, отношения к ним, со-
циальных представлений� о данной� группе посвящены эмпи-
рические исследования социального психолога Н. Кауновой�
(2012, 2010). Данная группа представляет интерес с точки зре-
ния понимания особенностей� межгруппового восприятия и
этнической� идентичности в предельно закрытой� , маргинали-
зированной� группе. Данные эмпирические исследования по-
могают понять особенности формирования предубеждений� .
Актуальность исследования данной� группы имеет практиче-
скую направленность, а именно, интеграцию данной� группы в
общественные процессы, институты общества, и преодоление
маргинализированного положения ромов. Но для этого необ-
ходимо знание и понимание потребностей� , особенностей� , цен-
ностей� и т.д. представителей� данной� группы. На решение дан-
ных проблем и направлены исследования Н. Кауновой� .
Ею были проведены исследования, направленные на из-
учение образа группы ромов в восприятии старших школьни-
ков. В результате исследования было выявлено, что «содер-
жание стереотипного образа относительно ромов состоит как
из позитивных, так и негативных оценок и включает в себя
такие характерные черты, как «хитрый� », «настой� чивый� »,
«гордый� », «навязчивый� », «общительный� », «активный� » (Кау-
нова, 2012, 77). Отношение к ромам старших школьников ха-
рактеризуется большой� неопределенностью, слабой� позитив-
ной� направленностью и слабой� выраженностью. Культурные
ценности ромов, по мнению старших школьников, ближе к
58
полюсу «коллективизм». В исследовании было выявлено, что
«старшеклассники занижают выраженность у ромов качеств,
направленных на взаимодей� ствие. Приписывание ромам го-
товности к «отвержению взаимодей� ствия» чревато возник-
новением конфликтов и разногласий� в процессе взаимодей� -
ствия, является преградой� для налаживания нормальных
взаимоотношений� и говорит о наличии большой� социальной�
дистанции» (Каунова, 2012, 77). Эмпирические исследования
старших школьников-цыган выявили высокий� уровень зна-
чимости этнической� компоненты на личностном уровне. По
мнению Н Кауновой� это «означает, что многие социальные со-
бытия в обществе преломляются у молодых ромов через эт-
ническую компоненту, а это порой� может приводить к «иска-
жё� нности» социального восприятия, возникновению смысло-
вого барьера в понимании социальных изменений� общества»
(Каунова, 2014, 102). Анализируя эмпирические данные по
этническим автостереотипам, автор приходит к выводу, что
старшие школьники-ромы видят своего представителя как
темпераментного, активного, аккуратного, общительного и
осторожного. Эти качества могут выступать как эквиваленты
социально одобряемого членами группы внешнего поведе-
ния. А наименее характерны такие качества, как трусливый� ,
лицемерный� , бесхарактерный� , жадный� , агрессивный� и высо-
комерный� . Исследовательница особо обращает внимание на
то, что молодые цыгане, включё� нные в систему образования
(школа, университет, колледжи), достаточно адекватно ана-
лизируют социальные события, происходящие в обществе,
включаются в различные неправительственные обществен-
ные организации, в международные проекты.
В настоящее время Н. Каунова приступила к исследова-
нию социальных представлений� о ромах у работников систе-
мы образования, «представляется, что есть необходимость
в разработке практических программ, направленных на по-
вышение этнокультурной� компетентности относительно
группы цыган у разных категорий� работников системы об-
разования. Формирование интеллектуальной� элиты цыган
59
даст возможность расширения социального пространства
включения цыган в активное формирование гражданского
общества. Самобытность, энергичность, длительный� опыт
мирного проживания цыган вместе с разными этническим
группами Республики Молдовы является этнокультурным
капиталом нашего региона» (Каунова, 2014, с.103)
Как видим, проблемы изучения данной� группы являют-
ся актуальными как в практическом и в научном плане. Но
пока подобные исследования единичны.
Представленные исследования выявили как проблемные
зоны этнокультурного пространства, так и его потенциал, а
именно позитивную самоидентификацию представителей�
этнических групп, ценность общения, стремление к незави-
симости, самостоятельности. Всё� это должно стать одной� из
основ программ по оптимизации межкультурного диалога и
формирования коллективного образа общего будущего. У кол-
лективного образа будущего есть ряд важней� ших функций� –
консолидирующая, целеобразующая, функция поддержания
позитивной� социальной� идентичности, функция адаптации к
новому, к социальным изменениям. К содержательной� харак-
теристике коллективного образа будущего можно отнести
субъектность, то есть веру в способность группы повлиять на
своё� будущее (Солдатова, Нестик, Шай� герова, 2011).
Изучению формирования толерантной� личности посвя-
щено эмпирическое исследование возрастного психолога В.
Адэскалицэ (2009). Хотя оно и не было проведено на этниче-
ских группах, всё� же нам представляется, что изучение осо-
бенностей� формирования толерантной� личности и являет-
ся актуальным для оптимизации межкультурного диалога.
Исследование было проведено на базе учебных заведений� г.
Кишинё� ва, возрастной� состав выборки – средний� , старший�
школьный� возрасты.
В результате исследования было установлено, что «эф-
фективное формирование толерантности как личностного
качества современных юношей� возможно при условиях, если
формирование толерантности старшеклассников будет осу-
60
ществляться с учетом места этого качества в общей� струк-
туре их личности, с учетом его взаимосвязи с другими ком-
понентами личности; если учащиеся будут включены в спе-
циально организованную деятельность, обеспечивающую
понимание и принятие идеи отношения к другим людям как
к ценности; если будет создана толерантная воспитательно-
образовательная среда, предусматривающая реализацию пе-
дагогами принципов ненасильственного и толерантного вза-
имодей� ствия с учащимися» (Адэскалицэ, 2009, 28).
Практическая программа формирования толерантной�
личности, предложенная возрастным психологом В. Адэска-
лицэ, вполне может быть наполнена этническим содержани-
ем и применена в системе обучения межкультурной� компе-
тентности.
Для понимания генезиса межэтнических отношений� в Ре-
спублике Молдова большой� интерес представляет этноспихо-
логическое исследование Г.С. Степановой� , проведё� нное в 1990
г. Можно сказать, что отечественным психологам повезло, что
в Институте национальных меньшинств АН Молдовы тогда
работал профессиональный� психолог, Г.С. Степанова. Её� иссле-
дования дают возможность понять динамику межэтнических
отношений того периода с психологических позиций. Данная
работа является единственной� в области межгрупповых от-
ношений� в отечественной� социальной� психологии того пери-
ода, и поэтому мы остановимся на ней� более подробно.
В своё� м исследовании Г.С. Степанова попыталась проана-
лизировать объективные факторы, которые оказывали вли-
яние на самосознание этнических групп того периода. Иссле-
дователь стремился выявить особенности восприятия (отра-
жения) напряжё� нной� межэтнической� ситуации между титуль-
ным этносом и этническим меньшинствами (Степанова, 1993,
52). В работе проводится исторический� экскурс межнацио-
нальных отношений� в Молдове. Автор указывает, что для ти-
тульного этноса всегда была характерна толерантность, госте-
приимство, которое оказывается «чужеземцам и странникам»
(Степанова, 1993, 55). Анализируются социо-культурные фак-
61
торы, влиявшие, по мнению автора, на межэтнические отно-
шения в Молдове: высокий� процент смешанных браков (Мол-
дова стояла на третьем месте после Казахстана и Латвий� ской�
ССР); рост личностных связей� между титульным этносом и
другими этническими группами; позитивные межнациональ-
ные установки, близость ценностной� сферы (Степанова, 1993,
57). Отмечаются и различия, выявленные в тот период между
молдаванами и русскими: у молдаван сильнее, чем у русских,
проявляласт тяга к традиционным видам духовной� культуры.
Характеризуя межнациональные отношения в 90-е г., ис-
следователь отмечает их конфликтогенный� характер. «Для
нынешней� межнациональной� ситуации в Молдове характер-
на резко поляризованная структура «Мы-Они», в результа-
те функционирования которой� формируется общественное
мнение… по отношению к русскоязычным как к «неуважаю-
щим» культуру, историю, святыни молдавского народа, что
приводит в конечном счё� те к негативным этническим стере-
отипам» (Степанова, 1993, 60).
Высказывается предположение, что «в ходе националь-
ного возрождения в Молдове произошло столкновение ак-
туализированного национального самосознания молдаван
(структурным компонентом которого являются интересы)
и «государственного» самосознания русскоязычного населе-
ния, носителями которого являются, в первую очередь, рус-
ские (отождествление «русского» и «советского» наиболее
ярко выражено у них)» (Степанова, 1993, 61).
Особое внимание в исследовании уделено языковой� по-
литике того периода, которая характеризуется сужением ис-
пользования молдавского языка, что вызвало вполне объяс-
нимую тревогу интеллигенции, тесно связанную с и пробле-
мой� справедливости в обществе.
Языковой� вопрос, как отмечает исследовательница, со-
относится с проблемой� справедливости, прямо увязывалась
с языковой� системой� обучения, кадровой� политикой� .
Так, например, отмечается, что в республике укрепилось
мнение о необходимости разделения школ по языку обуче-
62
ния, так как учащиеся молдавской� национальности испыты-
вают сложности при обучении на русском языке и по оконча-
нию школы не владеют в полной� мере ни родным языком, ни
русским (Степанова, 1993, 68).
Г.С. Степанова отмечает, что ошибки в демографической� ,
языковой� , кадровой� политике, приведшие к актуализации
национального самосознания молдаван, повергают другую
сторону (этнические меньшинства) в «состояние неуверен-
ности и страха за своё� будущее, или состояние психологиче-
ского дискомфорта» (Степанова, 1993, 68).
Исследовательница, анализируя межнациональные от-
ношения того периода, не только обращается к националь-
ному самосознанию этнических групп, но и к тому, как вос-
принимается ими конфликтная ситуация, т.е. обращает вни-
мание на социальное межгрупповое восприятие.
Не будем останавливаться на описаниях межнациональ-
ного конфликта (это прерогатива историков, политиков).
Для исследователя представляет интерес анализ причин
конфликта.
Для молдавской� стороны причинами конфликта явля-
ются проблема статуса молдавского языка, перевод его на
латинскую графику; чрезмерная миграция (при которой� при-
езжие не проявляют интереса к истории, языку молдаван).
Причинами конфликтной� ситуации в республике, по мнению
русскоязычных жителей� , являются: неспособность руковод-
ства республики оперативно решать проблемы в области на-
циональной� политики; пропаганда привилегий� националь-
ного эгоизма; чрезмерная миграция, приведшая к значитель-
ному перенаселению республики (Степанова, 1993, 74).
На основе исследования Г.С. Степановой� , можно полу-
чить представление о том, что произошло сужение общего
семантического пространства этнических групп, снижение
уровня доверия, и это явилось одной из основ нарастания ме-
жэтнической напряжённости. Произошло нарушение общ-
ности «Мы» (жители Молдовы, уроженцы Бессарабии и т.д.)
на дихотомию «Мы — Они» («Мы» – молдаване, коренные
63
жители республики, «Они» – русские, украинцы, гагаузы и
т.д., мигранты, «чужие»). (Степанова, 1993, 76)
И сегодня достаточно актуально звучат слова Г.С. Степа-
новой� о том, что необходимы исследования, целью которых
будет «поиск новых оснований� для чувства «Мы», чувства
общности, без которого немыслимо межнациональное согла-
сие» (Степанова, 1993, 81).
Проблеме билингвизма посвящены исследования воз-
растного психолога Ж. Раку (2007, 2008). Исследование
включало детей� раннего и дошкольного возраста. Проблема
билингвизма сегодня приобретает особую значимость для
системы образования, когда решается, какие языки и как
должны преподаваться в дошкольном возрасте. Как соотне-
сти обучение на родном языке, румынском и русском, если
семья русскоязычная. Дискуссии по языковому обучению в
дошкольном возрасте продолжаются и до настоящего вре-
мени. Поэтому исследование возрастного психолога Ж. Раку
приобретает особую значимость. Нет смысла уточнять, что
владение языком титульного этноса является основой не
только для интеграции молодого поколения в общество, но и
для оптимизации межэтнических отношений.
Исследовательница установила, что «существует тесная
связь между характером коммуникативной� среды и развити-
ем речи двуязычного ребё� нка (её� видов и функций� ). Речевое
развитие детей� в СКС (смешанная коммуникативная среда)
происходит разными путями. В случае, когда СКС характер-
на для семей� ного общения, это обстоятельство способствует
тому, что дети в раннем возрасте начинают овладевать дву-
мя языками параллельно.У детей� , посещающих детский� сад,
в котором при общении используются два языка, также раз-
вивается двуязычие. Два указанных способа овладения язы-
ками непосредственно определяют своеобразие механизмов
развития двуязычия» (Раку, 2007, 217).
С нашей� точки зрения, важным является вывод Ж. Раку
о том, что при изучении активной� лексики у детей� раннего
и дошкольного возраста из разных коммуникативных сред
64
больший� словарный� запас характерен для моголингвов в
рамках одного языка в сравнении с двуязычными сверстни-
ками. «У детей� -билингвов в СКС доминирует родной� язык,
и уровень его развития непосредственно влияет на темпы
усвоения второго языка» (Раку, 2007, 218). Исследователь-
ница обращает внимание на особенности коммуникативной�
среды, комплекса воспитательных воздей� ствий� : «Коммуни-
кативно-ориентированные формирующие занятия, в рам-
ках которых осуществляется целенаправленное развитие
сторон, видов речи и функций� речи на втором языке способ-
стуют полноценной� коррекции низкого уровня двуязычия
ребё� нка на начальном уровне его становления, и запускает
механизмы его развития в СКС» (Racu, 2008, 36)
Представляется, что грамотная, научно обоснованная
политика в области двуязычия непосредственно оказывает
влияние на оптимизацию межэтнических отношений, уста-
новление межкультурного диалога и снижение напряжения в
дихотомии «Мы»–«Они» как другие, но не чужие, пугающие, не-
знаемые, враждебные.
Особая область исследований� в межэтнических отноше-
ниях – влияние трудовой� миграции на этноидентификацион-
ные процессы в нашем регионе. Такие исследования прово-
дятся возрастным психологом Л.Ф. Хорозовой� (2010, 2012).
Теоретико-практическая значимость этих исследований� за-
ключается в анализе механизмов традиционной субъектив-
ности поколений и определении степени влияния трудовой�
миграции на этноидентификационные процессы, носящие
пока латентный� характер.
В исследовании Л.Ф. Хорозовой� было выдвинуто предпо-
ложение, что трудовая миграция будет оказывать влияние
на структуру и содержание этнической� идентичности в зави-
симости от уровня идентификация со своей� группой� и отно-
шения к трудовой� миграции (готовности включиться в нее)
(Хорозова, 2012, 83).
В исследовании приняла участие молодё� жь – гагаузы и
болгары региона АТО Гагауз Ери. Исследовательница отмеча-
65
ет, что «преимущественно нацелены на включение в мигра-
цию те молодые люди, которые воспринимают мир как не-
стабильный� , и, наоборот, процент стабильно воспринимаю-
щих мир выше среди тех, кто не намерен уехать на заработки.
Процент «колеблющихся» в восприятии стабильности мира
выше у тех, кто не определился с отъездом. Таким образом,
восприятие молодежью социальной� ситуации и времени, в
котором они живут, как нестабильного является значимым
выталкивающим в трудовую миграцию фактором, предопре-
деляющим формирование миграционных установок молодё� -
жи и влияющим на принятие решения о включении в трудо-
вую миграцию» (Хорозова, 2012, 91-92).
Исследование аффилиативных мотивов у молодё� жи га-
гаузов и болгар выявило превалирование аффилиативных
тенденций� у обеих групп. По мнению автора, большая сте-
пень выраженности этноаффилиативных тенденций� у гага-
узской� и болгарской� молодежи является следствием этниче-
ского возрождения гагаузского и болгарского этносов, при-
обретения гагаузами административно-территориального
образования, а болгарами – задатков культурной� автономии
в условиях административно-территориальной� единицы,
на территории которой� компактно проживает большинство
болгарского населения Молдовы.
Таким образом, феномен трудовой� миграции, который�
имеет тенденцию к интенсификации, «омоложению» оказы-
вает влияние на идентификационные процессы в регионе –
происходит дистанцирование от своей� этнической� группы,
снижение мотивации включё� нности в неё� . Безусловно, как
следствие, это будет оказывать влияние на межэтнические
отношения в регионе и может выражаться в индифферент-
ном отношении к этническим процессам в обществе. В иссле-
довании было установлено, что уровень идентификации со
своей� этнической� группой� , особенности содержания, струк-
туры этнической� идентичности взаимосвязаны с установкой�
и отношением к процессу трудовой� миграции.

66
Итак, исследования межэтнических отношений� отече-
ственными социальными и возрастными психологами в ос-
новном касаются области этнической� идентичности, влия-
ния трудовой� миграции на этноидентификационные про-
цессы, билингвизма, формирования толерантной� личности
в трансформирующемся обществе. Представляется, что это
только начало многочисленных исследований� , связанных с
социальными вызовами общества в области межэтнических
отношений� , гражданской� консолидации и гармонизации по-
ликультурного пространства Молдовы.
Своего исследования ещё� ждут и проблемы соотноше-
ния социальных идентичностей� – европей� ской� , граждан-
ской� , этнической� , региональной� . Необходимо исследовать
конструкты каждой� идентичности в зависимости от группы
принадлежности «большинства» – «меньшинства», социаль-
ного статуса.
Более многочисленны исследования проведены в обла-
сти таких гуманитарных наук, как этнология, история, фило-
софия, политология (Галущенко, 2004; Иванова; 2012, Кви-
линкова, 2013; Лукьянец, 2006; Рацеева 2009, 2010; Степанов,
2007, 2008, 2010).
Многолетние исследования динамики этнической� и
гражданской� идентичностей� украинцев Молдовы были про-
ведены этнологом В.П. Степановым (Степанов, 2008; 2007;
2010). В результате этносоциологического опроса (2001–
2005 гг.) в различных регионах Молдовы с целью изучения
сохранения этнической� идентичности национальным мень-
шинством, находящимся в окружении более многочисленно-
го национального большинства, было выявлено, что среди
украинцев Молдовы украинский� язык одним из устой� чивых
этноопределителей� (Степанов, 2010, 457).
Исследователем изучалось отношение к словам-марке-
рам «Земля», «Родина», «Вторая Родина». Полученные дан-
ные свидетельствуют о достаточном чувстве социализации
респондентов. У 34,62% опрошенных понятие «Земля» ас-
социируется в ответах с «Земля как планета»; «государство»
67
(22,87%); «земля возле дома» (34, 14%). Ответы структури-
руются в схему, от глобального (общественного) до личного
(частного), «что в социологии именуется уровнем развития
общественных ценностных ориентаций� как группового на-
ционального сознания. Выработке этих установок в немалой�
степени способствовали года Советской� власти, благоприят-
ствовавшие формированию особой� коллективной� менталь-
ности» (Степанов, 2010, 460).
Ценностное восприятие украинцами, проживающими
в условиях иноэтнического окружения, таких понятий� , как
«Родина», «Вторая Родина», позволяют исследователю сде-
лать вывод об устой� чивой� динамике в восприятии понятия
«Родина»: на первом месте представлен ответ – «государство,
в котором я родился», затем – «населё� нный� пункт, в котором
я родился». Степанов В.П. приходит к выводу, что для украин-
цев Молдовы характерно «высокое общественное сознание
граждан. Думается, однако, что такой� уровень их социализа-
ции является скорее заслугой� прошлого, чем последних двад-
цати лет» (Степанов, 2010, 460). В представлениях украинцев
о таком маркере, как «Вторая Родина», преобладают пред-
ставления о Молдове. Значительная часть (39,29%) в каче-
стве второй� Родины назвали Украину (там же, с.461).
Исследователь подчё� ркивает, что украинцы Молдовы,
оказавшись после распада Союза ССР в новом статусе – офи-
циальной� диаспоры, не утратили связи с Украиной� . «На этот
момент важно обратить внимание в связи с тем, что контак-
ты с материнским государством способствуют сохранению и
укреплению этнической� идентичности» (там же, с.461). Не-
маловажное значение имеет и то, что видение собственного
образовательно-культурного роста и своих детей� украинцы
связывают с Украиной� .
Отмечено негативное влияние сложного экономическо-
го положения, ситуации выживания на молодё� жь. «Выража-
ясь историософически, следует высказать опасение: не по-
лучилось бы так, что со временем уехавшие из Молдовы на
заработки станут называть второй� Родиной� её� » (там же, 463).
68
Для более глубокого понимания межэтнических отно-
шений� , этнической� идентичности необходимо изучение не
только образов своей� группы, но и социального восприятия
её� другими. Исследования гетеростереотипов украинцев у
студентов гагаузов, болгар выявили их положительным об-
раз. Автостереотипы украинского населения являются ста-
бильно положительными, что, по мнению В.П Степанова,
свидетельствует об устой� чивой� этнической� идентичности
(Степанов, 2010, 470).
В.П. Степанов также исследовал представления о дина-
мику настроений� респондентов в сфере межэтнических от-
ношений� . Респонденты-украинцы в 2001–2005 гг. и в 2008–
2009 гг. продемонстрировали устой� чивую озабоченность
проблемой� межнациональных отношений� . Варианты «очень
беспокоит» (2001—2005 гг. —30,76%) и «беспокоит» (2001–
2005гг. – 45,89%) близки по степени той� озабоченности, кото-
рую выразили респонденты в 2008-2009гг., (соответственно
37,17% и 41,17%). Как отмечает автор, эти показатели сви-
детельствуют о возрастании в среде украинцев обеспокоен-
ности этнополитическими процессами (Степанов, 2010, 476).
Для понимания особенностей� межэтнических отноше-
ний� в Молдове важным является заключение, к которому
приходит исследователь: «Этническая идентичность в среде
украинского населения Республики Молдова превалирует
над гражданской� , немалое значение в системе ценностей� на-
селения трансформационного периода имеет региональный�
фактор, а сама этническая идентичность украинского насе-
ления склоняется к характеристике – конгломератная» (Сте-
панов, 2010, 477).
Для понимания особенностей� социокультурного кон-
текста, в котором протекают этноидентификационные про-
цессы, необходимо учитывать исторические особенности ре-
гиона. В этом отношении важны исследования историка О.С.
Галущенко (1999), где рассматривается проблема этнических
меньшинств в Молдавской� АССР. Определё� нный� опыт орга-
низации системы просвещения, социальных управленческих
69
институтов в области национальной� политики может стать
основой� для понимания и предотвращения повторных не-
гативных ситуаций� . Вызывает интерес национальная поли-
тика в нашем регионе относительно расширения сети школ
адекватно к национальному составу населения и усиление
преподавания на родном языке (Галущенко 1999, 53-59).
Для понимания и прогноза межэтнических отношений�
актуальны исследования процесса формирования этниче-
ской� идентичности. Данной� проблеме посвящены работы
молдавских этнологов Н. Ивановой� (Иванова 2012а; 2012б),
Е. Рацеевой� (Рацеева 2010; 2008).
В исследовании Н. Ивановой� , посвящё� нном проблеме
этнической� идентичности и её� формирования у детей� и под-
ростков с русским языком обучения, было выявлено, что к
концу младшего школьного возраста приоритетными явля-
ются территориальная, гражданская и этническая идентич-
ности. В подростковом возрасте на первом месте оказывают-
ся европей� ская и религиозная идентичности. Выявленная
система социальных идентификаций� (территориальная, эт-
ническая, гражданская, европей� ская, религиозная) у детей� и
подростков, а значит, понимание их актуальности в каждой�
возрастной� группе, даё� т возможность эффективного управ-
ления современными идентификационными процессами.
Понятие «молдаванин» для многих детей� является надэтни-
ческим и не зависит от этнической� принадлежности.
Проведенное эмпирическое исследование среди трех
различных возрастных групп учащихся в школах с препода-
ванием на русском языке г. Кишинева (национальные мень-
шинства) позволило выявить значимость социальных ус-
ловий� при формировании этнической� идентичности: язык
обучения, этнически смешанный� состав семьи, поликультур-
ное окружение, статус группы и его изменение в ходе исто-
рического развития. Результаты исследования показали, что
этническая идентичность занимает в целом срединное по-
ложение в социальной� матрице испытуемых; она акцентиро-
вана лишь у представителей� малочисленных групп этниче-
70
ских меньшинств (чеченцев, азербай� джанцев и др.) и в целом
зависит от социально-политической� ситуации. Полиэтниче-
ская культура города способствует высокой� степени вариа-
тивности и сочетаемости компонентов этнической� идентич-
ности.
В ходе исследования были выделены этнодифференци-
рующие признаки, на основании которых происходит этни-
ческая идентификация членов испытуемой� группы: язык,
страна проживания и этническая принадлежность ближай� -
ших родственников. Для детей� из украинских семей� это в ос-
новном этническая принадлежность родителей; для русских
– язык и этническая принадлежность родителей у 12-летних
детей� . Украинцы демонстрируют более выраженную этни-
ческую идентификацию в отличие от русских, у которых она
несколько «размыта», что подтверждает влияние социаль-
ного контекста на процесс формирования этнической� иден-
тичности. В данном случае — это исторические особенности
поселения русских и украинцев на территории современной�
Республики Молдова, длительный� период использования
русского языка как языка общения в Молдове, обучение на
родном русском языке.
Этнические представления о своей� этнической� группе и
этническая аффилиация более выражены у украинцев, чем у
русских. Для обеих групп респондентов более стереотипизи-
рован образ молдаванина и украинца; образ американца со-
стоит из образов, сложившихся под влиянием телевидения. В
рисунках преобладают образы современного типа, что гово-
рит о разделении этнической� культуры на сельскую и город-
скую. Для городских жителей� , следовательно, традиционная
культура и традиции в качестве этнических идентификато-
ров уступают место языку и этнической� принадлежности ро-
дителей� (Иванова, 2012).
Значение настоящей� работы, а именно, её� практических
результатов, состоит в возможности выявления и толкова-
ния социально-психологических процессов, происходящих в
обществе, начиная с микроуровня индивидуального созна-
71
ния. Трансформационный� период развития общества вызы-
вает, как правило, особые переживания у большинства насе-
ления и особый� дискомфорт у этнических меньшинств, кото-
рые вынуждены адаптироваться к изменившимся условиям.
Ребенок отображает не только настроение и мировоззрение
окружающих его наиболее близких людей� , но и настроение,
мировоззрение следующего поколения. Поэтому предприня-
тая в настоящей� работе попытка проследить формирование
этнической� идентичности и этнических представлений� у ре-
бенка на фоне исторических и политических реалий� приоб-
ретает особую значимость в качестве одного из этапов диа-
гностики межэтнических отношений� .
Полученные в ходе настоящего исследования знания яв-
ляются определенным шагом в понимании феноменов груп-
пового поведения, в частности, межэтнического взаимодей-
ствия. Проведение подобных экспериментов способно пока-
зать особенности того или иного этапа развития общества,
а информация, как известно, служит ключом к управлению,
в данном случае, этническими процессами в обществе, стре-
мящемся к гармонии и основанным на толерантности отно-
шениям (Иванова 2012, 123-124). Логическим продолжением
исследования Н. Ивановой� явилось изучение ею этнокуль-
турных символов у молодё� жи (Иванова 2012, 95-114).
В результате дальней� ших эмпирических исследований� ,
возможно, вектор генезиса этнической� идентичности и ме-
жэтнических отношений� станут более понятными через сим-
волическое пространство, а значит, появится возможность
для оптимизации гражданской� идентичности и межэтниче-
ских отношений� в обществе.
Исследования Е. Рацеевой� посвящены проблеме сохра-
нения и развития этнической� идентичности подрастающего
поколения болгар Республики Молдова на современном эта-
пе (Рацеева, 2010; 2010 а). Эти исследования отечественно-
го этнолога Е. Рацеевой� выявили, что «определяющими для
самобытности этнического развития болгар Молдовы явля-
ются усиление дей� ствия этнозащитных факторов в новой� ин-
72
терэтничной� среде и процессы интерэтничной� интеграции.
Анализ созданной� в диаспоре литературы на болгарском
языке в контексте болгарской� повествовательной� традиции
показал систему маркеров диаспоральной� идентичности и
выявил наряду с другими основной� маркер в этой� системе:
отсутствие фильтра «свой� -чужой� » на региональном уровне.
Другие особенности диаспоральной� идентичности:
трансформация ключевых компонентов в структуре этни-
ческого хронотопа болгар Болгария и Балканы в элементы
исторической� памяти болгар-переселенцев. В качестве их
этнического пространства предстают Бессарабия и Буджак.
Историческая память бессарабских болгар представляет со-
бой� в основном их житие после переселения, а генеалогиче-
ская их память начинает отсчет от первого в роду переселен-
ца (Рацеева 2010 б).
Основываясь на эмпирических исследованиях этниче-
ской� идентичности школьников-болгар, Е. Рацеева прихо-
дит к выводу, что этническая идентичность подрастающего
поколения болгар Молдовы на современном этапе может
быть определена как амбивалентная (или биэтническая), ха-
рактерной� чертой� которой� является этническая определен-
ность на аффективном уровне при очевидном диссонансе и
дисбалансе на когнитивном уровне. При позитивном авто-
стереотипе и его близости с представлениями о болгарской�
типичности были зафиксированы следующие особенности
на когнитивном уровне: определенная дистанцированность
в ответах школьников о знаках болгарской� этнокультуры;
недостаточная нюансированность и некоторая размытость
их представлений� о болгарском этнообразе; проявлен дефи-
цит образов, репрезентирующих болгарскую характерность
по таким важным параметрам, как добрососедство, хозяй-
ственность и др. Также наблюдается определенный� диссо-
нанс в представлениях об иерархии болгарских ценностей� ,
отраженных в литературе, и, соответственно, о доминантах
болгарской� характерологии.

73
Вышеуказанное в большей� степени характерно для
школьников болгарского происхождения, проживающих в
городе, что свидетельствует о том, что городская среда суще-
ствования не дает Homo urbanus возможности естественного
воспроизводства этнической� идентичности, это подтвержда-
ется также и результатами анализа авто- и гетеростереоти-
пов (Рацеева 2010 в, 170).
Исследователь приходит к следующиму заключениям:
1) автостереотипы у молодого поколения болгар Мол-
довы однозначно позитивны. В целом автостереотип у под-
растающего поколения соотносится с представлением о ти-
пичном этнообразе болгарина, то есть, если сравнить центр
и периферию образа типичного болгарина и автостереотип
болгарина Молдовы, то наблюдается очевидная их близость;
2) выявлено значительное различие в содержании об-
раза-стереотипа типичного болгарина у городских и сель-
ских школьников: в анкетах сельских респондентов образ
болгарина предстает более целостным и позитивным, более
рельефным и близким, в то время как в характеристиках мо-
лодых болгар, проживающих в городах, образ типичного бол-
гарина более размыт и эмоционально дистанцирован;
3) анализ авто- и гетеростереотипов показал, что пред-
ставления о болгарах Молдовы в сравнении с русскими, мол-
даванами и украинцами четче, конкретнее, содержательнее,
чем в сравнении с болгарами из метрополии. Наиболее осла-
бленной� является корреляция стереотипов местного болга-
рина и болгарина из метрополии;
4) анализ болгарской� персоносферы дает основания гово-
рить об устой� чивой� базе этнокультурной� системы координат
школьников Молдовы, болгар по происхождению, в основе ко-
торой� ключевые болгарские культурологемы Васил Левский� ,
баба Илий� ца, Гергана, Ботев, Вазов, Серафим и другие, концеп-
туализирующие болгарские этнические ценности в их иерар-
хии и целевой� обусловленности (Рацеева 2010, 104-105).
Исследованию болгар Республики Молдова посвящены
работы историка И.Думиники. В частности, диссертацион-
74
ное исследование автора, относящееся к истории болгарских
переселенцев Бессарабии XVII—XIX веков, содержит ценные
сведения не только по истории, но и культуре и идентично-
сти болгар Молдовы (Думиника 2014).
Представляют интерес, проводимые отечественным эт-
нологом О.С. Лукьянец этнологические исследования о кол-
лективных представлениях народов Бессарабии друг о друге;
об образах молдаван в литературе; об этнической� идентифи-
кации населения Бессарабии (Лукьянец 2006).
Так, О.С. Лукьянец, анализируя научно-популярную ли-
тературу первой� половины XX века, касающуюся представле-
ний� друг о друге народов в Бессарабии, отмечает, что на опре-
деленном этапе немцы (колонисты) были весьма притяга-
тельным объектом для молдаван. П. Штефэнукэ, «оценивая
умение немцев-колонистов организовывать своё� хозяй� ство,
писал о восприятии всего немецкого молдаванами как знака
качества. Б. Мальский� сообщал о распространё� нном мнении
среди крестьян о превосходстве немецкой� культуры» (Лукья-
нец 2006, 181).
К образу русских молдаване проявляли столь же боль-
шой� интерес, как и к образу немцев. О. Лукьянец пишет, что
характерной� особенностью этого периода можно считать
неадекватное отношение к русским и русской� культуре в
различных слоях молдавского общества. Интересно, «что
русские, живущие вне пределов Бессарабии, получали наи-
более высокие оценки как люди глубокие и просвещё� нные,
храбрые и сообразительные. Русское население Бессарабии
воспринималось резко негативно, получая характеристику
«ненастоящих» русских. Положительно оценивались старо-
веры (липоване), зажиточность, богатство и умение торго-
вать которых с одобрением воспринимались молдаванами»
(Лукьянец 2006, 183). Отрицательно молдаване относились
к солдатам и другим низшим чинам русской� армии.
Исследователь О.С. Лукьянец отмечает, что самую нега-
тивную оценку получали две категории русских – функцио-
неры, занимавшие высокую ступеньку на официальной� лест-
75
нице, и те, кто находился в самом низу. Отдельные авторы
наделяли русского чертами, чаще вызывавшими удивление,
настороженность. Неприятие базировалось на осознании
массой� населения своей� специфики. «Особенности жизни,
материальной� и духовной� культуры русского населения вос-
принимались как нечто чужое, инородное. <…> Большие го-
рода, широкие улицы, громадные здания, по мнению отдель-
ных авторов, были проявлением русского национального ха-
рактера» (Лукьянец 2006, 183).
Чё� тко дифференцируя себя и русских, молдаване при-
знавали за ними ряд достоинств: умение работать и созда-
вать руками чудеса. Вещи, сделанные ими при помощи самых
примитивных инструментов, жили долго. Русские считались
лучшими печниками.
Много внимания уделено в литературе того времени
украинцам в представлении молдаван. Как отмечает О. Лу-
кьянец, у молдаван в образе украинцев преобладали положи-
тельные оценки. В определё� нной� мере это было обусловлено
длительным совместным проживанием, наличием большого
количества сходных черт; смешанными браками, знанием
языка друг друга.. «Не последнюю роль в этом процессе игра-
ло сходство характеров, порождё� нное близкими природно-
климатическими условиями, исторической� судьбой� » (Лукья-
нец 2006, 195).
Исследователь приходит к заключению, что при вы-
явлении закономерностей� в формировании коллективных
представлений� народов друг о друге общество получает воз-
можность в определё� нной� мере управлять этим процессом,
предупреждая формирование негативных этнических стере-
отипов (Лукьянец, 2006, 189).
Изучению этнической� группы русских в межвоенный� пе-
риод посвящено исследование А.Ю. Скворцовой� . (2002 а; 200
б). Значимость данного периода сегодня с психологической�
точки зрения заключается в том, что «подсказывает новой�
русской� диаспоре наиболее оптимальные методы адаптации
к статусу национального меньшинства, а также предлагает
76
новым независимым государствам опыт, объективный� ана-
лиз которого позволяет сформулировать наиболее эффек-
тивную государственную политику в сфере межэтнических
отношений� , способствующую социальной� интеграции поли-
этнического общества (Скворцова, 2002 б, 1)
Для современных исследователей� , изучающих межэтни-
ческие отношения, этническую идентичность, этнических
меньшинств безусловную ценность представляет историче-
ский� анализ причин превращения русского населения Бесса-
рабии в национальное меньшинство, роль русского населе-
ния в общественно-политической� и культурной� жизни меж-
военной� Бессарабии.
Как отмечает А.Ю. Скворцова, основными носителями и
распространителями культуры в Бессарабии в межвоенный�
период были пресса на русском языке, литература и русский�
театр (Скворцова 2002 б, 32). Форсированная ассимиляция
национальных меньшинств Бессарабии не дала желаемых
результатов, а, наоборот, вызвала у одних пассивную, а у дру-
гих активную оппозицию в стремлении сохранить свой� язык,
этническую идентичность, культурные ценности и тради-
ции. Сам переход в статус национального меньшинства, ни-
когда не испытанный� русскими, нё� с заряд психологического,
социального, культурного дискомфорта. Большинство рус-
ских при этом сохраняло пассивность. Она провоцировалась
верой� в то, что Бессарабия будет возвращена России и утра-
ченные социальные позиции будут восстановлены. Русские
оказались не готовыми к общественно-организованному от-
стаиванию своих политических, социальных и этнокультур-
ных интересов и потребностей� (Скворцова, 2002 б, 36).
Исследователь отмечает интересные особенности куль-
турной� общности Бессарабии: «Для бессарабцев в целом, в
том числе и для русских, традиция этнической� сегрегации не
была характерной� . Все бессарабские общественные и обще-
ственно-политические организации, создававшиеся на про-
тяжении межвоенного периода, были полиэтничны, начиная
с Лиги бессарабских граждан и заканчивая, к примеру, Со-
77
юзом профессиональных журналистов Бессарабии» (Сквор-
цова 2002а, 274-275). В этой� исторической� характеристике
края мощный� межкультурный� потенциал в полиэтническом
обществе.
Русским Бессарабии удалось, не без издержек избежать
выбора между изоляцией� и ассимиляцией� и определить
третий� путь – попытаться най� ти собственное место в новой�
жизни, приспосабливаясь к новым условиям, одновременно
отстаивая своё� право на самобытность и сохраняя свои куль-
турные ценности, традиции и свой� родной� язык (Скворцова
2002 б, 36).
Исследователь приходит к выводу, что для обеспечения
межэтнической� гармонии в полиэтнических обществах наи-
более эффективна политика межэтнической� интеграции
– признания равноправия культурных ценностей� и ориен-
таций� этнического большинства и национального меньшин-
ства; обеспечение равных возможностей� для всех жителей�
страны, независимо от языка и этнического происхождения
(Скворцова, 2002 б, 38-39).
Изучению этнической� культуры и идентичности гагау-
зов посвящены работы Д. Никогло и Е. Квилинковой� .
Как известно, уникальность гагаузам придает сочетание
православного вероисповедания и тюркских корней� . Роль
православия в формировании идентичности гагаузов под-
робно освещена в монографии «Православие – стержень га-
гаузской� этничности» (Квилинкова, 2013). Принадлежность
гагаузов к тюркскому миру прослеживается в другой� книге
автора – «Культ волка у гагаузов сквозь призму этнокуль-
турных символов» (Квилинкова 2014), где анализируются
основные зооморфные символы гагаузов (конь, петух, волк)
и аргументируется их отражение в официальной� символике
АТО Гагаузия (Квилинкова, 2014, 408). Этнологические ис-
следования автора дают возможность понять специфику эт-
ноидентификационных процессов у гагаузов.
В исследовании Д. Никогло рассматриваются этниче-
ские символы и мифы гагаузов; скурпулё� зно анализируются
78
работы этнологов, в которых затрагивается гагаузская сим-
волика и мифология. Автор отмечает, что создание мифов и
символов у гагаузов – явление современное, относящееся к
периоду перестой� ки, имевшей� место на постсоветском про-
странстве (Никогло 2010б, 56).
Итак, исследования межэтнических отношений� , этни-
ческой� идентичности в области этнологии, истории, фило-
софии касаются как современного периода, так и прошлого
исторического этапа края. Можно отметить, что анализ исто-
рического прошлого нашего региона выявляет социальный�
ресурс в области интегративных процессов – это длитель-
ный опыт мирного совместного проживания вместе и отсут-
ствие тенденции к сегрегации. Важной особенностью данного
региона являются устойчивые механизмы сохранения каждой
этнической группой своей этнической идентичности и само-
бытной культуры.
И ещё� одной� значимой� особенностью являются широкий�
ареал распространения русской� культуры и языка на протя-
жении столетий� и сформировавшиеся у населения соответ-
ствующие культурные ориентации. С нашей� точки зрения,
все эти факторы необходимо учитывать при исследовании
и прогнозировании межэтнических отношений� и вектора
идентификационных процессов.

79
Глава 2. Эмпирическое исследование этнической
идентичности молодёжи
2.1. Эмпирическое исследование этнических стерео-
типов и аффилиативных мотивов
Психологической� детерминацией� межэтнических от-
ношений� являются процессы категоризации (Мы и Они),
этнической� идентификации и межгрупповой� дифференциа-
ции. Процесс дифференциации/идентификации приводит к
формированию этнической� идентичности. Но, как отмечает
Т.Г. Стефаненко, этническую идентичность не следует рас-
сматривать только как результат когнитивного процесса
идентификации/диффренциации, так как это результат и
когнитивно-эмоционального процесса. Поэтому мы, вслед
за Т.Г. Стефаненко, под этнической� идентичностью понима-
ем результат «когнитивно-эмоционального процесса само-
определения индивида в конкретном социальном контексте
и социальном пространстве относительно многих этносов.
Это не только осознание, но и восприятие, понимание, оце-
нивание, переживание своей� принадлежности к этнической�
общности» (Стефаненко, 2008, 108).
Структуру этнической� идентичности составляют два
основных компонента – когнитивный (самоидентифика-
ция, содержание авто- и гетеростреотипов; представления о
«дистанции» между своей� и релевантными ей� этническими
группами) и аффективный (чувство принадлежности к этни-
ческой� общности; выраженность внутригруппового фавори-
тизма; направленность этнических стереотипов). Некоторые
исследователи включают в структуру этнической� идентич-
ности поведенческий компонент (Солдатова 1998). Т.Г. Стефа-
ненко предлагает не выделять данный� компонент в этниче-
ской� идентичности, а лишь включать в структуру этнической�
идентичности готовность индивида к коллективным фор-
мам деятельности. По её� мнению, готовность не всегда реа-
лизуется в дей� ствиях. Индивид может ограничиться симво-

80
лическим присвоением этнодифференцирующих признаков.
Вместе с тем, автор допускает, что в традиционных обществах
включё� нность в социальную жизнь и культурную практику
является важным компонентом становления и функциони-
рования этнической� идентичности (Стефаненко, 2014, 233).
Этническую идентичность мы исследовали на основе
этнических стереотипов, аффилиации (потребности в груп-
повой� присоединё� нности), иерархии этнических предпочте-
ний� , культурной� дистанции.
При изучении этнической� идентичности исследование
этнических стереотипов является для нас одним из ключе-
вых моментов. Как отмечал П.Н. Шихирев, что при кажущей� ся
простоте и даже примитивности стереотипы представляют
собой� весьма сложные образования в силу их включё� нности
в различные системы отношений� – социокультурные, соци-
оэкономические, социописхологические, проявляющиеся на
межиндивидуальном, межгрупповом и даже на межгосудар-
ственном уровне. Этнические стереотипы, подобно вирусу,
могут годами «дремать» в социальном организме с тем, что-
бы вдруг «ожить» для выполнения функции интеграции од-
ной� общности и одновременно дезинтеграции – другой� . Они
выполняют также функции психологической� мобилизации,
компенсации, замещая своим дей� ствием какие-то пустоты,
образовавшиеся в результате дисфункции иных регулято-
ров, например, идеологических, политических и других. По
своей� «механике» дей� ствие этнических стереотипов напоми-
нает дей� ствие «превращё� нных форм», составляющих неотъ-
емлемую часть массового, практического сознания (Шихирев
1990, 83).
Для нас важным является следующее положение Дж. Де-
Воса: этничность определяется по тому, что человек чувству-
ет в отношении самого себя, а не по его поведению, которое
мы наблюдаем. Самоопределение в социальных терминах –
это один из основных ответов на человеческую потребность
принадлежать к какой� -либо структуре и выживать (Дж. Де–
Вос, 2001, 244).
81
Базовым для нашего исследования, являлось определе-
ние этнического стереотипа как обобщё� нного, эмоциональ-
но насыщенног образа этнической� группы или её� представи-
телей� , который� создан исторической� практикой� межэтниче-
ских отношений� (Солдатова 1998). Этнические стереотипы
представляют собой� содержательную опору этнической�
идентичности, и одной� из важней� ших их функций� является
позитивно-ценностная дифференциация собственной� груп-
пы и поддержание позитивной групповой идентичности.
В структуре этнического стереотипа выделяются два
компонента — автостереотип и гетеростереотип. Автостере-
отип – это совокупность атрибутивных признаков о дей� стви-
тельных или воображаемых специфических чертах собствен-
ной� этнической� группы, и гетеростереотип – это совокуп-
ность атрибутивных признаков о других этнических группах.
Россий� ский� этнопсихолог Г.У. Солдатова выделяет следую-
щие особенности автостереотипов и гетеростереотипов:
1) гетеростереотипы более гомогенны и монолитны, а
автостереотипы более разнообразны и комплексны;
2) автостереотипы в большинстве случаев позитивны,
а гетеростереотипы имеют более широкий� эмоциональный�
диапазон;
3) гетеростереотип более проективен. В автостереотип
попадают признаки «культурно одобряемые», в то время как
гетеростереотип служит резервуаром для отрицательных
качеств, нежелательных в собственной� культуре и поэтому
отчуждаемых (цит. по Солдатова 1998, 75: Levine, Campbell,
1972).
Для изучения этнических стереотипов нами был при-
менё� н «Диагностический� тест отношений� " (ДТО) (Солдатова
1998). ДТО позволяет измерить следующие параметры этни-
ческих стереотипов: амбивалентность, выраженность и на-
правленность. Их количественные показатели рассматрива-
ются как эмпирические индикаторы эмоционально-оценоч-
ного компонента этнического стереотипа. Амбивалентность
(A) характеризует степень эмоциональной� определё� нности
стереотипа. Высокая неопределё� нность (А) будет зафик-
82
сирована в случае низкой� поляризации оценок противопо-
ложной� пары качеств, когда респондент не отдаё� т четкого
предпочтения позитивному или негативному полюсу оцен-
ки. Выраженность (S) (интенсивность) стереотипа отражает
силу стереотипного эффекта. Направленность (D), или диа-
гностический� коэффициент стереотипа характеризует знак
и величину общей� эмоциональной� ориентации субъекта по
отношению к данному объекту. Коэффициент изменяется в
пределах от – 1 до +1, чем ближе его значение к +1, тем более
позитивен стереотипизируемый� образ, и чем ближе значе-
ние коэффициента к –1, тем негативнее стереотип.
Изучение аффилиативных тенденций проводилось с по-
мощью методической� разработки "Этническая аффилиация"
(Солдатова, 1998).
Для оценки доминирующего типа направленности сте-
реотипов, по методике ДТО, применялись - двухфакторный�
дисперсионный� критерий� Фридмана (ANOVA) (Test Friedman
ANOVA) для К - связанных выборок (для сравнения более
чем двух зависимых выборок); Т-критерий� Вилкоксона
(Wilcoxon); для сравнения выборочных срезов применялся U
тест Манна - Уитни. Предпочтение данным критериям было
отдано вследствие того, что имеются отклонения от нор-
мального от распределения. При обработке данных исполь-
зовались статистические пакеты SPSS 11.5 и Excel.
Характеристики выборки.
В целом выборка составила 200 респондентов (по 40
респондентов каждой� этнической� группы). Возрастной со-
став и образовательный статус: студенты, 18-19 — 25 лет.
Регионы—Кишинё� в, Комрат (Гагауз Ери), Тараклия. Этниче-
ские группы – титульный� этнос (молдаване), русские, гагаузы,
украинцы, болгары. Период исследования – 2013 г.
Было проведено сравнение эмпирических данных вы-
борок молодё� жи 2006 г. и 2013 г., что позволило определить
динамику изменений� этнических стереотипов.
Итак, обратимся к эмпирическому материалу (таб. 1,2)
В исследовании мы сопоставили:

83
- автостереотипы исследуемых групп и гетеростереоти-
пы (стереотипы другой� группы) молдаван, русских, для опре-
деления близости этнических групп;
- образ "Я" и автостереотип, для определения идентифи-
кации с группой� на личностном уровне, т.е. значимость этни-
ческой� компоненты в образе «Я»;
- образ "Я" и гетеростереотип молдаван, русских, для
определения уровня этнической� дифференциации или иден-
тификации с аутгруппой� (молдаван, русских).
Был проведё� н анализ содержания автостереотипов и ге-
теростереотипов (Приложение 1).
Перей� дё� м к анализу результатов эмпирического иссле-
дования этнических стереотипов.
Во всех этнических группах молодё� жи, обеих выборок
(2006, 2013), был выявлен положительный� автостереотип
(таб. 1, 2), что свидетельствует о позитивной� самоиденти-
фикации на групповом уровне. У молодё� жи гагаузов слабо
негативный� гетеростереотип молдаван (2006) сменился на
позитивный� (2013). У молодё� жи украинцев наоборот, пози-
тивный� гетеростереотип молдаван сменился, на слабо не-
гативный� . У группы молодё� жи русских, по обеим выборкам,
гетеростереотип молдаван остаё� тся слабо негативным.
У всех групп выявлены высокие показатели амбивалент-
ности (А) по автостереотипам и гетеростереотипам, наибо-
лее низкие показатели по «Идеалу», по самооценке. Пере-
й� дё� м к анализу этнических стереотипов по группам.
Эмпирические данные по группе молодёжи украинцев
выявили значимость этнической компоненты на личностном
уровне (сравнение образа «Я» и автостереотипа); близость с
группой русских на личностном уровне (образ «Я» и гетеро-
стереотип русских) и на групповом (сравнение автостереоти-
па и гетеростереотипа). Полученные данные по этническим
стереотипам молодёжи украинцев позволяют обозначить эт-
ническую идентичность как актуализированную.

84
Таб. 1. Средние величины коэффициентов амбивалентности
(А), выраженности (S), направленности (D –
диагностический коэффициент) – студенты (2006)
Вид Гагаузы Молдаване Русские Украинцы Болгары
оценки A S D A S D A S D A S D A S D
Само- 0,60 0,25 0,21 0,63 0,25 0,20 0,64 0,24 0,20 0,63 0,25 0,21 0,57 0,29 0,25
оценка
Идеал 0,52 0,40 0,32 0,54 0,40 0,30 0,48 0,44 0,36 0,48 0,45 0,36 0,48 0,42 0,35
авто-
сте- 0,67 0,15 0,12 0,70 0,11 0,09 0,62 0,26 0,22 0,67 0,20 0,17 0,63 0,22 0,18
реотип
Гетеросте-
реотип 0,70 -0,01 -0,01       0,73 -0,01 -0,01 0,72 0,05 0,05 0,71 0,04 0,03
(мол-
даван)
Гетеросте-
реотип 0,67 0,21 0,17 0,71 0,09 0,08       0,66 0,20 0,17 0,63 0,22 0,17
(русских)

Таб. 2. Средние величины коэффициентов амбивалентности


(А), выраженности (S), направленности (D –
диагностический коэффициент) – студенты (2013)
Вид Гагаузы Молдаване Русские Украинцы Болгары
оценки A S D A S D A S D A S D A S D
Само- 0,58 0,27 0,23 0,59 0,29 0,25 0,60 0,24 0,21 0,61 0,22 0,19 0,58 0,28 0,24
оценка
Идеал 0,49 0,45 0,37 0,50 0,42 0,33 0,49 0,43 0,34 0,49 0,43 0,34 0,47 0,46 0,37
авто-
сте- 0,66 0,22 0,18 0,67 0,06 0,05 0,67 0,20 0,17 0,65 0,17 0,15 0,62 0,23 0,19
реотип
Гетеросте-
реотип 0,71 0,07 0,06 0,75 -0,02 -0,02 0,73 -0,03 -0,02 0,69 0,07 0,07
(мол-
даван)
Гетеросте-
реотип 0,69 0,17 0,15 0,71 0,08 0,07 0,67 0,19 0,16 0,65 0,19 0,16
(русских)

Направленность этнических стереотипов молодё� жи бол-


гар претерпела изменения. В сравнении с выборкой� 2006 г., в
2013 г.у молодё� жи болгар выявлена значимость этнической�
компоненты на личностной� уровне, т.е. тенденция также,
как и у группы украинцев, к актуализированной� этнической�

85
идентичности. Стабильной� остаё� тся близость с русскими на
групповом уровне.
Сравнение автостереотипов молодёжи гагаузов обе-
их выборок, выявило усиление параметра направленности
автостереотипа у молодёжи выборки 2013 г. (U=1133,50;
р=0,001).
У группы молодё� жи русских не выявлено различий� меж-
ду образом «Я» с автостереотипом как и в выборке 2006 г.
Итак, изучение этнических стереотипов молодёжи ти-
тульного этноса и этнических меньшинств выявило – усиле-
ние идентификации болгар с группой русских; у группы русских
выявлена значимость этнической компоненты на личност-
ном уровне; у молодёжи гагаузов усилилась выраженность
автостереотипа, у молодёжи украинцев значима этническая
компонента на личностном уровне.
Нами было проанализировано содержание этнических
стереотипов исследуемых групп. Для каждой� группы были
вычислены средние баллы оценок по всем 24 качествам ме-
тодики ДТО. Качества, получившие наиболее высокие баллы,
рассматривались нами как составляющие содержание авто-
стереотипа (Приложение 1.).
Анализ качеств автостереотипов всех исследуемых этни-
ческих групп позволил выделить такие общие качества, как
общительность, активность. Полагаем, что именно через ком-
муникативную сферу возможна оптимизация как межэтни-
ческих отношений, так и межкультурного диалога, поскольку
качество «общительность» является наиболее выраженным
у всех этнических групп. Через коммуникацию возможно рас-
ширение общего смыслового пространства между предста-
вителями этнических групп.
Наиболее выраженным качеством у молдаван, русских
и гагаузов является «гордость», что свидетельствует об их
стремлении к групповой� принадлежности. У русских, болгар,
гагаузов больше качеств – на уровне «выражено в полной�
мере» (в нашем случае 3 и выше), чем у молдаван и украин-
цев. У молдаван, украинцев наибольшее количество качеств
86
выражено на уровне – «средне». Для молдаван – общитель-
ность и гордость являются наиболее значимыми качествами.
Автотереотипы, наиболее близкие по содержанию, вы-
явлены у русских и украинцев. Молодё� жь данных групп ви-
дит себя как - активных, общительных, настой� чивых, остро-
умных. Русские выделяют у себя также – дипломатичность
(кстати, они единственные, у кого данное качество приори-
тетно), а украинцы – упрямство, остроумие. Для автостерео-
типа болгар значимые качества – экономность, аккуратность,
а для гагаузов – упрямство.
По содержанию стереотипов являются наиболее близки-
ми автостереотипы этнических меньшинств между собой.
Но по приоритетности некоторых качеств у всех групп, и у
титульного этноса в том числе, значимы такие качества,
как общительность, остроумие, активность.
Нами был проведё� н частотный� анализ этнических авто-
стереотипов и гетеростереотипов (молдаван, русских) с це-
лью выявления динамики их изменений� . Мы провели срав-
нение с автостереотипами молодё� жи выборки 2006 г.
Если охарактеризовать динамику направленности авто-
стереотипов молдаван, русских, болгар, гагаузов, украинцев
то можно сказать, что в целом у большинства респондентов
превалирует позитивная этническая самоидентификаци. Од-
нако есть и определё� нные особенности. Значительное коли-
чество отрицательных автостереотипов выявлено у молодё� -
жи молдаван (42%). Можно констатировать их рост по срав-
нению с выборкой� молодё� жи молдаван 2006 г. (17%); 2010 г.
(25%) (Кауненко 2014, 42-49).
Частотный� анализ гетеростереотипов молдаван, у мо-
лодё� жи этнических меньшинств выявил в целом превалиро-
вание позитивных этнических гетеростеретипов: у болгар
(75%), гагаузов (70%). Несколько иная картина – у украинцев,
русских. У русских группа разделилась наполовину – 50% от-
рицательных и 50% положительных гетеростреотипов мол-
даван; у украинцев 55% отрицательных гетеростереотипов.
У украинцев можно констатировать увеличение отрицатель-
87
ных гетеростереотипов молдаван, по сравнению с выборкой�
молодё� жи 2006 г., когда отрицательные гетеростереотипы
молдаван составляли 32%.
У русских произошло некоторое снижение отрицатель-
ных гетеростеретипов молдаван в сравнении с выборкой�
2006 г., когда отрицательные гетеростереотипы были у 60%
респондентов.
В результате частотного анализа было выявлено пре-
валирование позитивного гетеростереотипа молдаван – у
болгар, гагаузов. У молодёжи русских произошло разделение
группы наполовину, а у группы украинцев произошло увеличе-
ние отрицательных гетеростереотипов молдаван.
Итак, анализ этнических стереотипов как одного из ба-
зовых компонентов этнической� идентичности позволяет
сделать следующие выводы:
У молодё� жи молдаван положительная самоидентифика-
ция, выявлена близость с русскими на групповом уровне в
обеих выборках.
У молодё� жи украинцев значима этническая компонента
на личностном уровне; выявлена близость с группой� русских
на групповом, личностном уровнях; изменение гетеростере-
отипа молдаван с позитивного на слабо негативный� может
стать основой� для дисгармоничной� этнической� идентично-
сти.
У группы русских значима этническая компонента на
личностном уровне в обеих выборках, выявлен слабо отрица-
тельный гетеростереотип молдаван, и этническую идентич-
ность молодёжи русских можно определить как актуализиро-
ванную, дисгармоничную.
У молодёжи гагаузов произошло усиление выраженно-
сти автостереотипа (2013 г.), и они близки с группой русских
на групповом уровне.
У молодё� жи болгар в 2013 г. выявлена значимость этни-
ческой� компоненты на личностной� уровне, т.е. тенденция к
актуализированной� этнической� идентичности. Стабильной�
остаё� тся близость с русскими на групповом уровне.
88
Перей� дё� м к анализу аффилиативных мотивов. Посколь-
ку культура всех исследуемых этнических групп является
коллективистической� , вполне логично предположить, что у
наших респондентов будут превалировать аффилиативные
тенденции. У человека всегда есть базовая потребность во
включё� нности, присоединё� нности к социальной� группе. Аф-
филиация рассматривается как стремление к психологиче-
ской� общности с группой� , т.е. стремление следовать нормам
и правилам группы. Силу потребности в этнической� принад-
лежности определяют через желание индиивда оставать-
ся членами своей� группы, через уровень внутригрупповой�
привязанности, удовлетворё� нность от участия в группе. Г.
Триандис выделил два типа личностей� : аллоцентрический�
(allocentric) тип личности, более нуждающий� ся в групповой�
присоединё� нности и поддержке, и как противовес ему иде-
оцентрический� (ideocentric). Отличием этих типов личности
друг от друга, является степень подчинения индивидуаль-
ных целей� групповым, выраженность идентификации со сво-
ей� этнической� группой� , восприятие себя как части группы, а
группы как продолжение самого себя (Солдатова 1998, 106).
Аллоцентризм – идеоцентризм рассматриваются Г. Трианди-
сом как измерения социокультурной� размерности «коллек-
тивизим–индивидуализм» на личностном уровне (Триандис,
2007, 151).
В процессе исследования этнической аффилиации мы
выделили три группы респондентов: первая группа – это ре-
спонденты, у которых превалировали этноаффилиативные
мотивы (аллоцентрики); вторую группу составили респон-
денты, у которых доминурющими были мотивы, направлен-
ные на себя (идиоцентрики); третью составили «колеблю-
щиеся», у которых этноаффилиативные и анти- этноаффили-
ативные мотивы выражены одинаково.

89
Рис. 1. Аффилиативные тенденции (студенты 2013)

Как можно видеть на рис. 3, практически без изменений


остался уровень этноаффилиативных мотивов у украинцев.
У групп молдаван, болгар превалируют этноаффилиативные
тенденции. У молдаван сократилось количество колеблю-
щихся и несколько выросло количество идиоцентриков.

Рис. 2. Аффилиативные тенденции (студенты 2006)

У болгар значительно увеличилось количество аллоцен-


триков (78%), по сравнению с выборкой� 2006 г. (57%). Можно
утверждать, что у болгар произошло усиление мотивов вклю-
90
чения в социальную (этническую) группу, при значительном
снижении группы «колеблющихся» и идиоцентриков.
Снижение потребности в групповой� присоединё� нности
мы можем зафиксировать у гагаузов. Увеличилась группа
«колеблющихся» — 35% (выборка 2013 г.), в сравнении с вы-
боркой� молодё� жи гагаузов 2006 г. - 20%. У молодё� жи русских
усилились этноаффилиативные тенденции (58%) и значи-
тельно уменьшилась группа «колеблющихся» – с 24% (2006
г.) до 5% (2013 г.).
Анализ содержательного аспекта этноаффилиативных
тенденций� молодё� жи позволил выявить следующие особен-
ности:
1) Содержание ценностных представлений� этноаффили-
ативной направленности показало наибольшее единодушие
между молодё� жью всех этнических групп в стремлении под-
держивать обычаи, традиции своего народа (молдаване 98%;
русские, украинцы 88%; гагаузы 93%; болгары 100% по вы-
борке 2013 г.). Согласие выразилось и в представлении о том,
что человек должен всегда помнить о своей� национальности,
это проявилось в обеих выборках – у молдаван (75%, 93%);
у русскиех (63%, 68%); у украинцев (70%, 78%), у гагаузов
(75%, 90%), у болгар (85%, 98%). Динамика согласия с дан-
ным представлением характеризуется усилением.
Восприятием себя как части группы, а группы – как про-
должением себя, выраженном в ценностном суждении о том,
что каждый� человек несё� т в себе долю вины за ошибки, со-
вершенные его народом, в большей� степени согласны молда-
ване, болгары 45%, в наименьшей� – русские 20%. Представ-
ления о том, что надо в жизни придерживаться норм, правил
своего народа наибольшую поддержку нашло у молодё� жи
молдаван (80%), гагаузов (55%), болгар (65%), наименьшую
– у русский� (43%), украинцев (45%). Утверждение, что инте-
ресы группы, должны быть выше интересов личности, нашло
свою наибольшую поддержку у группы у молдаван (45%),
однако, столько же было и против. Наибольшее несогласие с
этим выразили представители молодё� жи – русские 63%, га-
91
гаузы (55%), украинцы (53%), причё� м, несогласие выросло
значительно за счё� т перехода из группы «не знающих» вы-
борки 2006 г.
Интересна динамика изменений представления о том, что
появление в семье человека другой� национальности может
осложнить взаимопонимание. Если в выборке 2006 г. у рус-
ских (55%), украинцев (63%), гагаузов (68%) большинство не
знало, как ответить на данное суждение, то уже в выборке мо-
лодё� жи данных групп 2013г., большинство было несогласно
– русские, украинцы (73%), гагаузы 65%. Стабильным было
большинство несогласно с данным представлением: в обеих
выборках – молдаване (63%, 59%), болгары (68%, 63%).
Итак, в целом, хотя этноаффилиативные установки
превалируют, но не по всем ценностным суждениям у молодё-
жи этнических групп единое мнение совпадает, даже внутри
группы. Это особенно ярко видно при противопоставлении
интересов группы и личности.
В настоящее время коллективизм и индивидуализм уже
не рассматриваются как два взаимоисключающих полюса.
Это две независимые культурные ориентации, которые мо-
гут сосуществовать и, в зависимости от ситуации, например,
по отношению к разным группам, разным целям взаимодей� -
ствия, «более или менее ярко проявляться в каждой� культуре,
у каждого человека» (Стефаненко 2014, 192). Как отмечает Г.
Триандис, «не следует думать, что все люди в коллективисти-
ческой� культуре имеют какой� -то конкретный� признак, при-
сущий� этой� культуре. Большинство культур представляет
собой� смешение индивидуалистических и коллективистских
элементов» (Триандис 2007, 212).
2) Анализ содержания ценностных представлений� анти-
этноаффилиативной направленности у молодё� жи выявил
ряд особенностей� . Была выявлена высокая согласованность
в отношении суждения о том, что взаимопонимание в семье
не зависит от национальности членов этой� семьи. С данным
суждением согласно большинство молодё� жи всех этниче-

92
ских групп. Самые высокие показатели – у молодё� жи болгар
(93%), а самые низкие – у молодё� жи молдаван (70%).
Разногласия наблюдаются как между группами, так и
внутри групп в отношении ценностного суждения о том, что
руководствоваться надо в поступках скорее личными инте-
ресами, чем групповыми. Если в 2006 г. с этим было согласно
большинство молодё� жи русских, украинцев (60%) и меньше
всего гагаузов (30%), то в выборке 2013 г. с этим суждением
было согласно большинство молодё� жи молдаван (55%), гага-
узов (53%). У молодё� жи русских (35%), украинцев (48%) про-
изошло снижение согласия с данным суждением. У группы
молодё� жи болгар согласно было с данным суждением, мень-
шинство в обеих выборках (2006 – 33%, 2013 – 35%).
Наблюдается рост в оценке значимости национальной�
принадлежности для современного человека. Если принад-
лежность к своей� группе была значима в обеих выборках для
молодё� жи молдаван (2006 – 55%, 2013 – 58%), болгар (2006
– 65%; 2013 – 83%), то для группы молодё� жи русских харак-
терен её� рост от 40% в 2006 г. до 65% в 2013 г., аналогично и
у группы украинцев от – 33% в 2006 г. до 65% в 2013 г. Если у
группы молодё� жи гагаузов было больше всего «не знающих»
ответа на это суждение в выборке 2006 г. (60%), то в выборке
2013 г. согласие с её� значимостью выразили уже 70% респон-
дентов. Иными словами, у молодёжи всех исследуемых групп
выявлен рост значимости принадлежности к своей группе,
что является одной из основ аллоцентрического типа лич-
ности.
Относительно представления о том, что надо опираться
только на себя, а не на нормы и правила поведения, приня-
тые у твоего народа, наблюдается наибольше разброс в от-
ветах, как внутри групп, так и между ними. Среди молодё� жи
молдаван большинство не было согласно с данным мнением
в выборке 2006 г. (53%), однако уже в выборке 2013 г. умень-
шилось количество не согласных (40%) и увеличилось коли-
чество не знающих (25%), т.е. несколько снизилась ориента-
ция на группу. С данным положением были согласны в выбор-
93
ке 2006 г. большинство представителей� молодё� жи русских
(55%), украинцев (53%), однако уже в выборке 2013 г. число
согласных снижается: у русских – 45%, у украинцев – 40%, т.е.
происходит снижение ориентации на группу. У гагаузов, вы-
борки 2006 г., согласны с данным суждением 35%, но больше
не знающих ответа – 43%, т.е. по данному суждению группа
«расщепляется», практически разделение группы наблюда-
ется и в выборке 2013 г. (согласны – 40%, не согласны – 48%).
У молодё� жи болгар по выборке 2006 г. согласны с дан-
ным суждением 35%, не согласны – 43%, в выборке 2013 г.
– 48% уже согласны с данным суждением, 35% – нет. У моло-
дёжи гагаузов и болгар отношение к ориентации на себя или
нормы группы, различаются на внутригрупповом уровне.
Также нет единства мнений� на внутригрупповом уровне
по суждению, отражающему степень, выраженность иденти-
фикации со своей� группой� : «Никогда нельзя сказать, что от-
дельный человек несет в себе характерные черты своего народа».
С данным суждением было не согласно большинство молодё� жи
только у молдаван (53%), по выборке 2006 г. Молодё� жь – рус-
ские, украинцы, гагаузы – в большинстве не определила отно-
шение к данному суждению, по выборке 2006 г.; остался боль-
шой� разброс суждений� и по выборке молодё� жи 2013 г, у всех
этнических групп. Сравнение результатов обеих выборок по
актуальности ориентации на традиции в современном обще-
стве выявило её� рост у всех этнических групп, кроме моло-
дё� жи молдаван, у которых она была стабильно приоритетна
(2006 г. – 73%; 2013 г.- 68%).
Для понимания динамики изменения этноаффилитатив-
ных мотивов у молодёжи (выборка 2006, 2013 гг.) предста-
вим данные в сравнении с показателями в отношении стар-
ших школьников (2004 г.; 2008 г.), взрослых (2007 г.) (рис.
5,6,7,8,9).

94
Рис. 3. Этноаффилиативные тенденции у молдаван

Рис. 4. Этноаффилиативные тенденции у русских

95
Рис. 5. Этноаффилиативные тенденции у украинцев

Рис. 6. Этноаффилиативные тенденции у гагаузов

96
Рис. 7. Этноаффилиативные тенденции болгар

Выводы:

1) Исследование этнических стереотипов молодё� жи мол-


даван, русских, болгар, украинцев, гагаузов выявило пози-
тивную самоидентификацию (автостереотип) на групповом
уровне. Изменение образа молдаван (гетеростереотип) со
слабонегативного на позитивный� наблюдается у молодё� жи
гагаузов, болгар, что даё� т основание говорить о положитель-
ной� этнической� идентичности у данных групп. У молодё� жи
украинцев, русских этническую идентичность можно охарак-
теризовать как актуализированную, так как она значима не
только на групповом уровне, но и на личностном. У молодё� жи
русских и украинцев выявлен слабо отрицательный� гетеро-
стереотип молдаван, что может стать основой� для трансфор-
мации этнической� идентичности по типу гиперидентичности.
2) Анализ качеств автостереотипов всех исследуемых
этнических групп позволил выделить также такие общие ка-
чества, как общительность, активность. Примечательно, что
именно качество «общительность» является наиболее вы-
раженным у всех этнических групп. Можно утверждать, что
потребность в коммуникации является основой� для расши-
97
рения смыслового пространства между молодё� жью разных
этнических групп, и в то же время коммуникация – это тот
культурный� капитал, благодаря которому наш регион века-
ми сохраняет свою поликультурность, а значит, и вариатив-
ность «картины мира».
3) Исследование этноаффилиативных тенденций� у мо-
лодё� жи позволило выявить следующие тенденции по этни-
ческим группам: у групп молдаван, русских, болгар, гагаузов
выявлено превалирование ориентации на группу и стремле-
ние включения в этническую группу, а у украинцев группа
стабильно «распадается» на аллоцентриков и идиоцентри-
ков – причё� м и в первой� выборке (2006 г), и во второй� (2013
г.). Возможно, у группы украинцев эта особенность является
адаптационной� стратегией� по отношению трансформацион-
ным процессам в обществе.
Анализ содержания ценностных суждений� по этноаф-
филиации выявил, что представители всех исследуемых эт-
нических групп молодё� жи готовы поддерживать традиции,
обычаи своего народа, для них значима этническая принад-
лежность. Однако у молодё� жи наблюдается различие отно-
сительно реализации норм, традиций� в повседневной� жизни.
Здесь практически у всех этнических групп молодё� жи проис-
ходит разделение на подгруппы согласных и не согласных,
либо не знающих, как отнестись к данным положениям. Та-
ким образом, молодё� жь готова поддерживать нормы и тра-
диции своего народа, но в повседневной� практике больше
ориентирована на индивидуальные стратегии, а не коллек-
тивистические.
2.2. Эмпирическое исследование культурной дистан-
ции и иерархии этнических предпочтений
Исследование этнических предпочтений� представите-
лей� разных этнических групп даё� т возможность понимания
особенностей� восприятия молодё� жью иерархической� струк-
туры этнокультурного пространства; процесса сравнения
и отождествления, симпатий� и антипатий� ; субъективного
98
статуса этнических групп. В самом общем смысле этническая
идентичность есть результат процесса сравнения своей� груп-
пы с другими этническими общностями (группами).
Для исследования иерархии этнических предпочтений�
мы применили «Цветовой� тест отношений� » (Бороноев, Пав-
ленко 1994) (таб.3).
Данный� тест предоставляет возможность, из-за трёхсту-
пенчатой процедуры тестирования, получить данные на ин-
трапсихологическом уровне и практически исключить соци-
ально желательные ответы. Как точно отметила россий� ский�
психолог Е.И. Шлягина, исследующая этническую толерант-
ности личности, данный� уровень диагностики является «под-
водной� частью ай� сберга» бессознательного слоя этнопсихо-
логических характеристик личности (Шлягина, 2004, 221).
У всех этнических групп наиболее высокий уровень в ие-
рархии предпочтений отдан своей группе, что, в принципе,
является нормой. У болгар, молдаван, русских предпочтение
отдано своей группе и на декларируемом уровне, и на реаль-
ном, что означает гармоничное соотношение сознательного
и предсознательного уровней отношения к своей группе.
Таб. 3. Иерархия этнических предпочтений (2013)
Молдаване
Реальная Декларируемая
Этническая
группа сумма сумма
ранг ранг
выборов выборов
Молдаване 26 1 40 1
Русские 23 2 36 2
Украинцы 15 4 32 3
Евреи 12 6 2 6
Болгары 13 5 6 4
Поляки 16 3 4 5
Гагаузы 10 7 0 7,5
Цыгане 5 8 0 7,5

Коэффициент ранговой корреляции Спирмена равен 0,92.


99
Гагаузы
Реальная Декларируемая
Этническая
группа сумма сумма
ранг ранг
выборов выборов
Молдаване 22 2 20 3
Русские 19 3 38 1,5
Украинцы 15 4 11 4
Евреи 3 8 0 7,5
Болгары 13 5 9 5
Поляки 7 6 1 6
Гагаузы 32 1 38 1,5
Цыгане 6 7 0 7,5

Коэффициент ранговой корреляции Спирмена равен 0,95.

100
Украинцы
Реальная Декларируемая
Этническая
группа сумма сумма
ранг ранг
выборов выборов
Молдаване 15 3 26 3
Русские 26 2 39 1,5
Украинцы 32 1 39 1,5
Евреи 10 6,5 5 4,5
Болгары 12 4,5 5 4,5
Поляки 10 6,5 2 7
Гагаузы 12 4,5 4 6
Цыгане 3 8 0 8

Коэффициент ранговой корреляции Спирмена равен 0,92.

101
между страницами 101 и 102 вставьте пожалуйста русских , они пропущены (всё равно
после какой этнической группы. Молдаване должны идти первыми как и есть в тексте.
.

Иерархия этнических предпочтений (2013)


Русские
Реальная Декларируемая
Этническая
сумма суммв
группа ранг ранг Молдаване 27
в ыборов в ыборов
Молдаване 27 2 25 3 Русские 34
Русские 34 1 39 1 Украинцы 22
Украинцы 22 3 34 2 Евреи Декларируемая
9
Евреи 9 5 1 7 Реальная
Болгары 9
Болгары 9 5 12 4
Поляки 5
Поляки 5 8 2 6
Гагаузы 9 5 6 5 Гагаузы 9
Цыгане 6 7 0 8 Цыгане 6
Коэффициент ранговой корреляции Спирмена равен 0,86.

Болгары
Реальная Декларируемая
Этническая
группа сумма сумма
ранг ранг
выборов выборов
Молдаване 19 4 18 3,5
Русские 21 3 30 2
Украинцы 14 5 14 5
Евреи 2 8 2 6
Болгары 28 1 37 1
Поляки 11 6 0 8
Гагаузы 22 2 18 3,5
Цыгане 3 7 1 7

Коэффициент ранговой корреляции Спирмена равен 0,86.

102
У гагаузов и украинцев на сознательном уровне предпо-
чтение отдаё� тся своей� группе и русским, а на предсознатель-
ном – своей� . Если сравнить с данными по иерархии этниче-
ских предпочтений� молодё� жи по выборке 2006 г., то резуль-
таты тождественны у группы молдаван, русских, болгар. Как
можно видеть, иерархия этнических предпочтений� остаё� тся
стабильной� . У группы молодё� жи украинцев в 2006 г. своя
группа на декларируемом уровне была на втором месте, а на
предсознательном – на первом. На декларируемом уровне у
молодё� жи украинцев (2006 г.) была группа русских. Из таб. 3
видно, что украинцы (2013 г.) делят первое место с русским
на декларируемом уровне, а на предсознательном отдают
предпочтение своей� группе.
У молодё� жи гагаузов также произошё� л сдвиг: в выборке
2006 г. они на декларируемом уровне отдали предпочтение
своей� группе, а на предсознательном – русской� . В выборке
2013 г. у гагаузской� молодё� жи на первом месте находится
своя группа и русские, на предсознательном уровне –предпо-
чтение отдано своей� группе.
Если проанализировать место титульного этноса в эт-
ноидентификационной� иерархии исследования этнических
групп, то молдаване занимают третье место на декларируе-
мом уровне, за исключением болгар, у которых третье место
молдаване делят с гагаузами.
Близость гагаузов к болгарам объясняется отчасти тем,
что регионально болгары и гагаузы длительно проживают
рядом, поэтому знают другу друга лучше и чаще взаимодей� -
ствуют (исследование по болгарам было проведено в Тара-
клии, которая граничит с Гагауз Ери).
Есть расхождения между декларируемым уровнем и
реальным в иерархии этнических предпочтений� у гагаузов,
болгар, русских. Так, у русских на декларируемом уровне мол-
даване занимают третье место, а на реальном – второе, ана-
логично и у гагаузов. Интересно, что у болгар гагаузы зани-
мают более высокий� ранг, чем у гагаузов. У гагаузов болгары
в иерархии предпочтений� – на пятом месте.
103
Итак, в целом по иерархии этнических предпочтений все
этнические группы отдают предпочтение своей, либо делят
их с группой русских на деклариремом уровне (гагаузы, укра-
инцы). Титульный этнос занимает у всех групп высокий тре-
тий ранг, так что этноиерархическая структура остаётся
достаточно стабильной и её можно обозначить как «норма».
Высокий� статус группы русских находит своё� подтверж-
дение в биэтничности этнических меньшинств, который� был
установлен при анализе этнических стереотипов. Кардиналь-
ных сдвигов (выборки – 2006, 2013) в этноидентификацион-
ной иерархии этнических групп молодёжи не произошло, что
может свидетельствовать об устойчивости этноиерархи-
ческого конструкта исследуемого региона.
Важным компонентом этнической� идентичности явля-
ются этнические маркеры, которые показывают, через что
объективируется идентичность. Как отмечает Т.Г. Стефанен-
ко, значение и роль признаков в восприятии членов этноса
меняется, в зависимости от особенностей� исторической� си-
туации, от стадии консолидации этноса, от особенностей� эт-
нического окружения (Стефаненко 1999, 5).
Американский� социальный� психолог Г. Триандис, извест-
ный� специалист в области кросс-культурной� психологии,
пишет, что исследования свидетельствуют о том, что когда
люди воспринимают других как похожих на себя, они тянутся
к ним эмоционально. Культурная дистанция связана с веро-
ятностью восприятия других как непохожих на представите-
лей� своей� группы (Триандис, 2007, 295).
Чтобы понять, почему представители разных культур
относятся друг к другу или дей� ствуют по отношению к дру-
гу тем или иным конкретным образом, необходимо знать
историю этих взаимоотношений� , модель аккультурации, ис-
пользуемую одной� группой� по отношению к другой� . Так, на-
пример, при интеграции личность усваивает элементы обеих
культур (Триандис, 2007, 299). Поэтому для нас важно знать,
какие этнические маркеры являются значимыми на группо-
вом уровне для исследуемых этнических групп в настоящее
время в Молдове.
104
Культурная дистанция привлекает особое внимание ещё�
и потому, что это «социально-психологический� механизм
– строитель» новых идентичностей� , адекватных новой� со-
циально-культурной� и политической� ситуации (Лебедева,
1997, 302). Была выявлена совершенно новая функция соци-
ально-перцептивного образа культурной� дистанции, а имен-
но – функция конструирования новых самоидентификаций� в
процессе адаптации к быстроидущим изменениям этнокуль-
турного контекста (Лебедева, 1997, 113).
Обратимся к результатом изучения культурной дистан-
ции. Эмпирические данные по культурной� дистанции отра-
жены в таб. 4,5,6,7,8.
Таб. 4. Культурная близость со своим и другими этноса-
ми у молодё� жи молдаван (2013)
По всей� выборке
Признак Этнос Сумма Ранг Доля
общности
выбо- приз- выбо-
с этносом: Мoлд. Рус. Укр. Гаг. Бол. Евр. Рум. ров нака ров
- общее место
38 17 7 7 5 3 12 89 4 0,143
жительства
- общее истори-
24 24 6 5 2 4 25 90 3 0,144
ческое прошлое
- язык 31 11 2 1 0 1 33 79 5 0,127
- религия 34 24 14 8 4 1 18 103 1 0,165
- обычаи, обряды,
37 8 4 1 1 0 19 70 7 0,112
традиции
- внешний� вид 26 23 15 7 8 3 20 102 2 0,163
- поведение,
31 16 5 6 4 1 13 76 6 0,122
черты характера
- что-то другое 5 3 2 1 0 1 3 15 8 0,024
По выборке: 226 126 55 36 24 14 143 624   1,000

Как видим из таб. 4, наиболее значимыми маркерами для


группы молодё� жи молдаван являются: религия, внешний�
вид, общее историческое прошлое, общее место жительства.
У молодё� жи молдаван выявлена близкая культурная дистан-
ция со своей� группой� , и с группами - румын и русских. Анализ
этнических маркеров, определяющих культурную близость
105
молдаван с другими этническими группами, наибольшая зна-
чимость проявляется через такие маркеры как – общее место
жительства, обычаи, религия, язык.
Таб. 5. Культурная близость со своим и другими этноса-
ми у молодё� жи русских (2013)
По всей� выборке
Признак
Этнос Сумма Ранг Доля
общности
с этносом: выбо- приз- выбо-
Мoлд. Рус. Укр. Гаг. Бол. Евр. Рум. ров нака ров
- общее место
34 27 16 9 6 5 3 100 1 0,184
жительства
- общее
историческое 23 30 15 4 4 2 5 83 2,5 0,153
прошлое
- язык 10 38 9 1 4 2 4 68 4 0,125
- религия 18 32 17 4 8 1 3 83 2,5 0,153
- обычаи, обряды,
16 29 11 1 4 0 1 62 7 0,114
традиции
- внешний� вид 7 33 14 1 6 2 2 65 6 0,119
- поведение, черты
7 32 15 3 5 3 1 66 5 0,121
характера
- что-то другое 3 4 3 2 3 1 1 17 8 0,031
По выборке: 118 225 100 25 40 16 20 544   1,000
Для группы молодё� жи русских наиболее близкая куль-
турная дистанция с группами – со своей� , молдаванами и укра-
инцами. Наиболее значимые маркеры – общее место житель-
ства, общее историческое прошлое, религия, язык. Внутри
группы русских наиболее значимыми маркерами общности
являются – язык, внешний вид, поведение, черты характера.
Как можно видеть, у молодежи украинцев наиболее зна-
чимыми этническим маркерами для респондентов данной�
группы являются общее место жительства, религия, общее
историческое прошлое, обычаи, обряды. Наиболее близкими
этническими группами для молодё� жи украинцев являются –
русские, молдаване.

106
Таб. 6. Культурная близость со своим и другими этноса-
ми у молодё� жи украинцев (2013)
По всей� выборке
Признак Этнос Сумма Ранг Доля
общности
выбо- приз- выбо-
с этносом: Мoлд. Рус. Укр. Гаг. Бол. Евр. Рум.
ров нака ров
- общее место
39 16 16 9 5 4 3 92 1 0,165
жительства
- общее
историческое 25 22 23 3 2 3 5 83 3 0,149
прошлое
- язык 11 36 22 0 1 0 3 73 5 0,131
- религия 25 28 23 7 4 2 2 91 2 0,164
- обычаи,
обряды, 27 23 25 2 1 1 2 81 4 0,146
традиции
- внешний� вид 15 28 21 0 1 0 3 68 6 0,122
- поведение,
черты 5 27 26 1 1 1 0 61 7 0,110
характера
- что-то другое 1 3 1 1 0 1 0 7 8 0,013
По выборке: 148 183 157 23 15 12 18 556   1,000
Таб. 7. Культурная близость со своим и чужим этносами
у молодё� жи гагаузов (2013)
По всей� выборке
Признак Этнос Сумма Ранг Доля
общности
выбо- приз- выбо-
с этносом: Мoлд. Рус. Укр. Гаг. Бол. Евр. Рум.
ров нака ров
- общее место
33 13 10 30 22 2 3 113 2 0,175
жительства
- общее истори-
23 10 9 27 15 1 8 93 4 0,144
ческое прошлое
- язык 10 28 3 31 2 2 3 79 6 0,122
- религия 20 25 13 30 16 1 9 114 1 0,176
- обычаи, обряды,
22 10 4 35 8 0 2 81 5 0,125
традиции
- внешний� вид 19 20 10 27 12 4 5 97 3 0,150
- поведение,
черты 6 15 7 27 4 0 0 59 7 0,091
характера
- что-то другое 3 1 0 3 1 1 2 11 8 0,017
По выборке: 136 122 56 210 80 11 32 647   1,000

107
Для молодё� жи гагаузов при отождествлении со своей�
группой� наиболее значимыми маркерами являются религия,
общее место жительства, внешний� вид, общее историческое
прошлое. Для данной� группы наиболее близкими группами
являются – молдаване, русские и своя группа, со значитель-
ным предпочтением. Интересно, что по маркерам молдаване
к гагаузам ближе, чем группа русских. Это подтверждают дан-
ные, полученные при исследовании этнических стереотипов.
в выборке 2013 г.
Для молодё� жи болгар значимыми маркерами являются:
общее место жительства, религия, язык, поведение, черты
характера. Наиболее близки по культурной� дистанции для
молодё� жи болгар – молдаване и русские. При идентифика-
ции со своей� группой� значимыми маркерами для молодё� жи
болгар являются – общее место жительства, религия, общее
историческое прошлое.
Таб. 8. Культурная близость со своим и другими этноса-
ми у молодё� жи болгар (2013)
По всей� выборке
Признак общности Этнос Сумма Ранг Доля
с этносом: выбо- приз- выбо-
Мoлд. Рус. Укр. Гаг. Бол. Евр. Рум. ров нака ров
- общее место
16 33 6 9 28 4 4 100 1 0,184
жительства
- общее истори-
15 24 4 4 30 1 6 84 3 0,155
ческое прошлое
- язык 8 8 4 1 38 1 5 65 5 0,120
- религия 17 20 8 4 32 1 3 85 2 0,157
- обычаи, обряды,
11 15 4 1 29 0 1 61 7 0,112
традиции
- внешний� вид 15 6 6 1 33 2 2 65 5 0,120
- поведение, черты
14 8 5 3 32 3 1 66 4 0,122
характера
- что-то другое 3 3 3 2 4 1 1 17 8 0,031
По выборке: 99 117 40 25 226 13 23 543   1,000

Эмпирические данные по культурной� дистанции позво-


ляют сделать вывод, что одними к базовым маркерам, кон-

108
солидирующим группы относятся религия, общее место жи-
тельства, общее историческое прошлое.
Выводы:
1) По иерархии этнических предпочтений� на первом ме-
сте у этнических меньшинств оказывается своя группа, либо
это место делится с группой� русских на декларируемом уров-
не (гагаузы, украинцы). В целом, титульный� этнос занимает у
всех этнических групп высокий� третий� ранг (у русских – вто-
рой� ). Этноиерархическая структура остаё� тся достаточно ста-
бильной� , и её� можно обозначить как «норма».
2) Наибольшее количество маркеров определяющих
культурную дистанцию, выявлено при идентификации мо-
лодё� жи со своей� группой� (кроме группы молодё� жи украин-
цев). Для исследуемых этнических групп болгар, гагаузов,
украинцев наиболее близкими являются группы молдаван
и русских. Эмпирические данные по культурной� дистанции
молодё� жи гагаузов показали, что эта дистанция сократилась
относительно этнической� группы молдаван (в сравнении с
выборкой� по группе молодё� жи гагаузов 2006 г.)
3) Базовыми маркерами, консолидирующими группы,
являются религия, общее место жительства, общее истори-
ческое прошлое. Данные маркеры необходимо учитывать
при разработке программ по оптимизации межэтнических
отношений� как на уровне региона, так и страны.
Сегодня продолжают оставаться актуальными положе-
ния, высказанные в начале 90-х годов социальным психоло-
гом П.Н. Шихиревым относительно межэтнических отноше-
ний� . Так, он писал, что если «выделить основные моменты
объединения по этническому признаку, то они сводятся к
следующему: защите территории и соответственно возрож-
дению чувства территориальности; предпочтению «своих»
(соплеменников, соотечественников) другим, пришлым, не-
коренным и в то же время к усилению чувства национальной�
солидарности и вражды (в край� них случаях – непримири-
мой� ) к иноплеменникам; наконец, к требованиям о перерас-

109
пределении дохода и отсюда – обострению чувства справед-
ливости при принятии решений� о распределении.
Все эти признаки обладают одним общим преимуще-
ством для массового сознания: наглядностью, самоочевид-
ностью дей� ствительной� общности языка, истории, культу-
ры, внешности по сравнению с иными: языком, историей� и
т.п. Если учесть, что территориальность, предпочтение сво-
его вида, распределение ресурсов – три базовых социобиоло-
гических фактора, дей� ствующих уже в развитых животных
сообществах, то станет понятной� их связь с какими-то глу-
бинными, доисторическими, архетипными образованиями»
(Шихирев, 1991, 32).
2.3 Эмпирическое исследование психологических уни-
версалий «индивидуализм—коллективизм» этнических
групп
Развитие кросс-культурных исследований� последней�
трети ХХ в. обозначилось разработкой� новых направлений� в
изучении группы и индивида. Американский� антрополог Гар-
ри Триандис ввё� л понятие культурный синдром, обозначаю-
щий� определё� нный� набор ценностей� , установок, верований� ,
норм. Голландский� антрополог Гирт Хофстеде создал соб-
ственную модель различия культур (Почебут, Мей� жес, 2010,
586). Проект, руководителем которого являлся голландский�
антрополог Г. Хофстеде, оказал влияние на развитие всей�
кросс-культурной� психологии. В исследовании, состоявшем
из двух замеров – в конце 1960-х и в начале 1970-х годов,
было собрано 117 тысяч анкет, выявивших ценностные ори-
ентации сотрудников корпорации IBM более чем в 50 странах
мира, и проведё� н факторный� анализ полученных данных.
Исследователь Г. Хофстеде выделил единое измерение
индивидуализма/коллективизма. Индивидуализм он рас-
сматривает как эмоциональную независимость индивидов
от групп и организаций� , а коллективизм символизирует об-
щество, в котором человек с самого рождения интегрирован
в сплочё� нные группы, защищающие его в обмен на неукосни-
110
тельную лояльность. Государства, в которых проводилось ис-
следование, были проранжированы по степени привержен-
ности их граждан индивидуализму. Наибольший� индивидуа-
лизм проявили граждане США, Австралии, Великобритании,
Нидерландов и Канады, а наибольший� коллективизм – граж-
дане Гватемалы, Колумбии, Венесуэлы, Панамы и Эквадора
(Hofsede, 2001, цит. по: Стефаненко, 2014, 188).
Американский� социальный� психолог Гарри К.Триандис
попытался суммировать различия между коллективизмом и
индивидуализмом на уровне культур на основе чужих и сво-
их исследований� , в том числе анализа «имплицитных теорий�
индивидуализма/коллективизма» 46 психологов и культу-
рантропологов (Стефаненко 2014, 190).
Гарри К. Триандис отмечает, что последние дают осно-
вания предполагать, что коллективизм делится на два типа:
в одном акцент делается на взаимозависимости и единстве,
этот вид можно назвать горизонтальным; в другом – под-
чё� ркивается значимость служения группе, это вертикальный
тип. Первый� тип коллективизма очень похож на принцип
коммунального распределения благ, второй� – на принцип
распределения в соответствии с властными полномочиям
(Триандис 2007, 209).
Гарри К. Триандис полагает, что существует четыре
определяющих атрибута параметра «индивидуализм — кол-
лективизм»: 1) определение собственной� личности как ин-
дивидуалистической� или коллективистской� , независимой�
или зависимой� от других; 2) приоритет личных целей� перед
целями группы (или наоборот); 3) сосредоточенность скорее
на отношениях обмена, а не на общественных отношениях и
4) относительная важность личных установок в поведении
личности по сравнению с социальными нормами.
К другим характеристикам «индивидуализм — коллек-
тивизм», которые предложил Триандис и его коллеги, отно-
сятся уверенность в своих силах, соревновательность, эмоци-
ональная дистанцированность от членов группы и гедонизм
(для индивидуализма); взаимозависимость, нерушимость
111
семьи и способность к социализации (для коллективизма)
(Берри, Пуртинга, Сигал, Дасен, 2007, 80).
Анализируя особенности коллективистических и ниди-
видуалистических культур, Т.Г. Стефаненко выделяет следу-
ющие их различия, добавив актуализированные
Ш. Шварцем, который� берё� т за основу социальную струк-
туру, а не ценностные характеристики и анализирует комму-
нальные и договорные общества.
Смысл индивидуализма состоит в том, что человек прини-
мает решения и дей� ствует в соответствии со своими личны-
ми интересами и целями, предпочитая их целям обществен-
ным. «Я» определяется в индивидуалистических культурах
как независимая, способная выжить вне группы единица, а
индивиды – как базовые единицы социального восприятия.
Обязанности и ожидания людей� в группах основаны на пере-
говорах в процессе достижения или изменения личностного
статуса (Стефаненко, 2014, 190).
Основные ценности индивидуалистической� культуры
(свобода в поступках и самодостаточность, самостоятель-
ность в суждениях, власть над окружающими) позволяют че-
ловеку комфортно себя чувствовать в любом окружении или
в одиночестве, отличаться от других и быть независимым.
Смысл коллективизма – приоритет интересов группы
над личными интересами: коллективист заботится о влия-
нии своих решений� и дей� ствий� на значимое для него сообще-
ство. «Я» определяется с точки зрения группового членства,
социальная идентичность является более значимой� , чем лич-
ностная, а базовыми единицами социального восприятия яв-
ляются группы.
Коллективисты осознают себя членами меньшего количе-
ства групп, чем индивидуалисты, но связаны с ними более тес-
но. Они вовлечены в жизнь других людей� , у них преобладают
потребности помочь в трудную минуту, проявить привязан-
ность, в ситуации выбора посоветоваться, даже подчиниться.
В свою очередь, сильное влияние на поведение людей�
оказывают группы, в которых они обладают постоянным
112
статусом и с которыми они связаны взаимными обязанно-
стями и ожиданиями.
Основными ценностями коллективистской� культуры яв-
ляются следование традициям, послушание, чувство долга.
Данные ценности способствуют сохранению единства груп-
пы, взаимозависимости её� членов и гармоничным отношени-
ям между ними. При распределении ресурсов превалируют
нормы равенства и удовлетворения потребностей� . (Стефа-
ненко 2014, 190).
По мнению Т.Г. Стефаненко, «в настоящее время коллек-
тивизм и индивидуализм, как правило, уже не рассматрива-
ются, как это делал Хофстеде, в качестве взаимоисключаю-
щих полюсов некоего континуума. Это лишь две независимые
культурные ориентации (Smith, Bond, Kagitcibasi, 2006), кото-
рые могут сосуществовать и в зависимости от ситуации, на-
пример, по отношению к разным группам или разным целям
взаимодей� ствия, более или менее ярко проявляться в каж-
дой� культуре, у каждого человека.
Так, если существует угроза группе, индивидуалисты,
защищая «своих», дей� ствуют как коллективисты. А одна из
главных особенностей� коллективистских культур – суще-
ственная разница в стиле общения со «своими» и «чужими».
Коллективисты обнаруживают описанные выше качества
главным образом при контактах с членами своей� группы, с
членами других групп их поведение похоже на поведение ин-
дивидуалистов (Стефаненко 2014, 192-193).
По мнению Т.Г. Стефаненко, к началу ХХI в. Проявилась
опасность чрезмерно широкого и расплывчатого определения
и измерения индивидуализма и коллективизма, желания ис-
следователей рассматривать любое различие между культу-
рами и народами как проявление их индивидуализма или кол-
лективизма (Стефаненко 2014, 194).
Выдающиеся мыслители ХХ столетия В.И. Вернадский�
и П. Тей� яр де Шарден считали, что развитие человечества
при господстве индивидуалистической� культуры ставит под
угрозу выживание вида. А в ХХI в. Становится всё более оче-
113
видным, что модернизация обществ и гибридизация культур
вовсе не обязательно означают индивидуалистическую ве-
стернизацию (Стефаненко 2014, 194-195).
Накапливаются эмпирические доказательства того, что
самые разные паттерны культуры «обладают важными ха-
рактеристиками индивидуализма и коллективизма, синтези-
руя их, но значимо отличаясь от того и другого» (Kagitcibasi,
2005, 267. цит по: Стефаненко 2014, 195).
При рассмотрении данного ценностного параметра
«индивидуализм — коллективизм» канадский� социальный�
психолог Джон В. Берри предлагает рассматривать природу
индивидуализма-коллективизма в контексте трё� х основных
вопросов: природа, размерность, источник в культурном кон-
тексте.
Принимая этнокультурную точку зрения, Джон В. Берри
(1994) предположил, что и индивидуализм, и коллективизм
обособленно связаны с отдельными аспектами экосистемы:
индивидуализм – с абсолютными размерами и сложностью
социальной� системы (общества, большие по размеру и бо-
лее сложные – более индивидуалистичны), а коллективизм
– с социальной� стеснё� нностью или давлением конформизма,
которому подвергаются индивиды со стороны общества. Чем
более стеснены и стратифицированы общества, тем более
они являются коллективистскими (Берри, Пуртинга, Сигал,
Дасен 2007, 85).
Джон В. Берри обозначил четыре фундаментальные про-
блемы современного состояния исследования «коллекти-
визма — индивидуализма». Во-первых, культурный� уровень
редко анализируют отдельно от индивидуальных ответов,
которые получены от участников исследования. Он отмеча-
ет, что страну просто провозглашают более или менее инди-
видуалисткой� или коллективистической� . Иными словами,
данные индивидуального уровня объединяются, чтобы дать
в результате характеристику популяционного уровня, что
приводит к проблемам логически ограниченных построений� .
(Берри Пуртинга, Сигал, Дасен, 2007, 85-86).
114
Во-вторых, нельзя придерживаться первоначального
осмысления «коллективизма — индивидуализма» как един-
ственного параметра с двумя полярно противоположными
группами.
В-третьих, диапазон культур, включё� нных во многие
современные исследования, ограничен. Хотя исследования
Хофстеде, Шварца и Тромпенарса охватывают многие страны,
их проводили, главным образом, в урбанизированных регио-
нах некоторых континентов, и поэтому они не содержат при-
меров сельских популяций� или популяций� низкого уровня,
сосредоточенных на добыче пропитания и всё� ещё� представ-
ляющих большинство населения мира. Кроме того, целена-
правленные исследования проводились только в нескольких
странах и на выборке студентов. Как правило, сравнивались
одно или два восточноазиатских общества с одним западным
обществом (США). Необходимо же более широкое представи-
тельство выборок из разного культурного окружения, чтобы
гарантировать широкое присутствие «индивидуализма –
коллективизма» индивидуального уровня и находить самые
широкие контексты этих ценностей� на культурном уровне.
В-четвё� ртых, существует упоминаемая ранее вероят-
ность того, что «коллективизм – индивидуализм» прежде
всего коррелируют с экономическим благосостоянием или
ВНП не столько из-за различий� между богатыми и бедными
обществами по основным ценностным ориентациям, но по-
тому, что некоторые другие параметры коррелируют между
собой� , что, возможно, связано уровнем с образования опра-
шиваемых или со стилем их ответов. Теория ««коллективиз-
ма — индивидуализма» и кросс-культурная психология в
целом выиграют от критического подхода к осмыслению па-
раметра индивидуализм-коллективизм и его эмпирических
последствий� (Берри, Пуртинга, Сигал, Дасен, 2007, 85-86).
Исследовавшая длительно межэтническую напряжё� н-
ность и этническую идентичность, Г.У Солдатова отмечает,
что «коллективистские культуры могут весьма отличаться
друг от друга по ряду параметров. В связи с этим поведение
115
их представителей� в межгрупповом контексте объясняется
по-разному» (Солдатова, 1998, 90). Автор приводит в каче-
стве примера коллективистские культуры Северного Кавка-
за, глее существует культ гостя и традиции гостеприимства
поднимают гостя, вне зависимости от его этнической� при-
надлежности, даже выше самих хозяев. В то же время мно-
гообразие культур в этом регионе, небольшая численность
народов, их географическая изоляция издавна определяли
высокую дифференцированность восприятия других этни-
ческих групп. Каждый� человек, живущий� на Кавказе, всегда
безошибочно знает, какой� национальности его соседи, колле-
ги по работе, друзья его детей� . В северокавказских культурах
существуют дифференцированные и устой� чивые системы
этнических стереотипов. «Результаты наших исследований�
показывают, что здесь с ростом межэтнической� напряжё� н-
ности дифференцированность восприятия резко возрастает,
как возрастает и дистанция между внутренними и внешними
нормами поведения» (Солдатова 1998, 91).
В 1990-е годы Г.У. Солдатовой� были проведены исследо-
вания групповых ценностных ориентаций� в четырё� х сферах
жизненной� активности в пределах психологической� универ-
салии «индивидуализм-коллективизм»: ориентации на груп-
пу, ориентации на власть, ориентации друг на друга и ориен-
тации на изменения.
В континууме психологической� универсалии «индиви-
дуализм – коллективизм» рассматривались данные четыре
типа ориентаций� в диапазонах: «сильный� социальный� кон-
троль – слабый� социальный� контроль», «отвержение взаимо-
дей� ствие – направленность на взаимодей� ствие», «сопротив-
ление переменам – открытость переменам», «ориентация на
группу – ориентация на себя».
Г.У. Солдатова сравнивала четыре типа ориентаций� у ти-
тульного и русского населения Татарстана, Саха (Якутии),
Тувы и Северной� Осетии-Алании с целью анализа и оценки
того, как справляются с когнитивной� неопределё� нностью
разные народы России, совпадают ли поиски этой� опреде-
116
лё� нности и как это отражается на межэтнических отношени-
ях (Солдатова 1998, 92-93).
По результатам исследования выявлено, что на уровне
образов восприятия титульные народы России, по сравне-
нию с русскими, представляют более коллективистские куль-
туры. Они отличаются по всем четырё� м шкалам: ориентация
на изменения, ориентация друг на друга, ориентация на
власть, ориентация на группу – ориентация на себя. Напри-
мер, по шкале «ориентация на группу – ориентация на себя»
согласуется с их высокими показателями ассоциированности
с группой� и уровнем этнической� солидарности. В Мы-образах
титульных народов высоко актуальны внутригрупповая под-
держка, согласованность и подчинение. Более 75% татар,
тувинцев и осетин относят к самым характерным качествам
своего народа «взаимовыручку».
У титульных народов меньше неопределённости в вос-
приятии своей� группы в структуре властных отношений� .
В целом они чаще, чем русские, оценивали собственную эт-
ническую группу как дисциплинированную и уважающую
власть. Эти два качества у титульных народов входят в число
высокостереотипных характеристик. В решении своих про-
блем титульные в большей� степени, чем русские, «рассчиты-
вают на власть». У осетин такое качество, как «своеволие»,
оказалось одним из высокостереотипных характеристик их
Мы-образа.
Меньший� коллективизм русского населения республик
России выражался в том, что, они менее ориентированы на
свою группу. Они чаще оценивают её� как разобщё� нную. По-
этому в решении своих проблем они нередко предпочитают
«рассчитывать на себя». Несмотря на то, что социально-эко-
номические и политические изменения в республиках суще-
ственно осложнили жизнь русских, у них выше психологиче-
ская настроенность на перемены.
На основе анализа межгруппового семантического про-
странства, исследуемых этнических групп и различий меж-
ду их ценностными ориентациями выделила три группы по
117
степени психологической близости: а) русские, проживающие
в различных регионах России (на уровне сравнительного ана-
лиза автостереотипов русские из разных республик различа-
лись между собой� почти в такой� же степени, как и титульные
народы); б) титульное и русское население в Татарстане, Саха
(Якутии) и Северной� Осетии-Алании; ив) татары, саха и ту-
винцы, принадлежащие к одной� тюркской� ветви алтай� ской�
языковой� семьи (Солдатова, 2001, 26).
Для нашего исследования большой интерес представля-
ет возможность прогноза межэтнических отношений на ос-
нове различий или сходства в структурах ценностных ориен-
таций этнических групп. Ценностные ориентации являются
важным компонентом этнического образа группы, и понима-
ния дальней� шего вектора развития этноидентификацион-
ных процессов.
Исследуемые нами этнические группы – молдаване, рус-
ские, гагаузы, болгары, украинцы – в диапазоне «индивидуа-
лизм-коллективизм», тяготеют к полюсу коллективизма. Мы
исходим из того, что культуры, отнесё� нные к коллективисти-
ческому типу, могут отличаться друг от друга по ряду параме-
тров. В своё� м исследовании мы стремились ответить на сле-
дующие вопросы: Насколько различны или схожи, культуры
этнических групп, и в чём их особенности? Насколько будут
схожи или различны ценностные ориентации исследуемых
этнических групп? Каково содержательное наполнение Мы-
образа своей этнической группы у молодёжи? Ответы на эти
вопросы дают нам возможность понять динамику процессов
этнического самоопределения в ценностном плане.
При этом необходимо учитывать, что группы различа-
ются по этническому статусу: молдаване являются титуль-
ным этносом, группой� большинства в Республике Молдова
(75,8%); гагаузы являются группой� большинства в террито-
риально автономном образовании Гагаузии (АТО Гагауз Ери)
(82,1%) на юге Молдовы; русские проживают дисперсно,
больше в городской� местности; украинцы являются второй�
по численности этнической� группой� (8,4%), после молдаван.
118
Они проживают на компактно на севере и востоке Молдовы,
а болгары (1,9%) проживают на юге, в Тараклий� ском рай� оне.
Для исследования групповых ценностных ориентаций�
в пределах психологической� универсалии «индивидуализм
– коллективизм» нами была применена методика «Культур-
но-ценностный� дифференциал» Г.У. Солдатовой� (Солдатова
1998).
Психологические универсалии – это одна из форм кри-
сталлизации культурно-психологической� традиции общно-
сти в форме ценностных ориентаций� (Солдатова 1996, 324).
Социокультурные измерения рассматривались Г.У. Сол-
датовой� как целостные психологические шкалы одновре-
менно и для группы, и для культуры в целом. Исследователь
исходил из простых посылок: во-первых, любая культура мо-
жет иметь место в пределах перечисленных шкал; во-вторых,
в диапазоне шкал предполагается свой� набор ценностей� ,
который� может быть специфичен для каждой� этнической�
группы. (Солдатова, 1996, 324-325). В континууме психоло-
гической� универсалии «индивидуализм–коллективизм» рас-
сматривались четыре типа ориентаций� в диапазонах: «силь-
ный� социальный� контроль – слабый� социальный� контроль»,
«отвержение взаимодей� ствия – направленность на взаимо-
дей� ствие», «сопротивление переменам – открытость переме-
нам», «ориентация на группу – ориентация на себя» (Солда-
това 1998, 92).
Выборка составила 200 респондентов. Возрастной� , со-
циальный� статус – 18-25 лет; студенты. Этнические группы
– молдаване, русские, украинцы, гагаузы, болгары. Регионы
– Кишинё� в, Комрат (Гагауз Ери), Тараклия. Период исследо-
вания – 2013 г.
Мы провели сравнительный� анализ ценностных струк-
тур выборки молодё� жи молдаван, русских, гагаузов, укра-
инцев 2006 г. и 2013 г. Это даё� т нам возможность выявить
динамику изменений� ценностных ориентаций� . По выборке
молодё� жи 2013 г. нами был составлен профиль ценностных
ориентаций� молодё� жи в диапазоне размерности «индивиду-
119
ализм – коллективизм» (Приложение 2).
Обработка данных проводилась с помощью пакета
SPSS.11.5. Различия между показателями выявлялись с помо-
щью углового критерия Фишера.
Перей� дё� м к анализу эмпирических данных по культур-
ным ценностным ориентациям.
Молдаване
В выборке молодёжи молдаван 2013г. по шкале «ориен-
тация на группу – ориентация на себя» высоко актуальны
такие характеристики как: взаимовыручка, подчинение, вер-
ность традициям. В целом, у молодёжи молдаван доминирует
ориентация на группу. (рис. 8). В сфере ориентации на груп-
пу у молодёжи молдаван, выборки 2006 г., преобладает вер-
ность традициям (90%), взаимовыручка (67,5%), отрицание
«разрушения традиций» (2%). В целом в образе Мы-группа
преобладает ориентация на группу (рис. 9), также, как и у
выборки молодёжи 2013 г.
Ценностные ориентации молодёжи молдаван (2013 г.)
Рис. 8 (2013 г.) Рис. 9 (2006 г.)

У молодё� жи молдаван (2013 г.) в восприятии своей� груп-


пы в структуре властных отношений доминирует ориента-
ция на «слабый� социальный� контроль» (рис.10). Своеволие
(48,7%), и дисциплинированность (41%) у них выражены
одинаково, статистических различий� нет. Они в меньшей�
степени рассчитывают на власть, так у них превалирует «не-
доверие к власти» (77,5%). В то же время качество «законо-
120
послушность» является у них высоко стереотипным (65%).
Стереотипными качествами явились также законопослуш-
ность, недоверие к власти. Иными словами, молодё� жь, хотя и
не доверяет власти, но готова подчиняться требованиям со-
циальных институтов.
Рис. 10 (2013 г.) Рис. 11 (2006 г.)

В сфере ориентации на власть у молодё� жи молдаван


(2006 г.) превалирует стремление к полюсу «сильного соци-
ального контроля» (рис. 11). Наиболее стереотипными ха-
рактеристиками в образе своей� группы являются законопос-
лушность (72,5%), недоверие к власти (67,5%).
В сфере перемен, у молодё� жи (2013 г.), ориентация на
изменения достаточно разновекторная (рис. 12). Молодё� жь
молдаване демонстрирует как устремлё� нность в будущее,
так и замкнутость; осторожность и склонность к риску вы-
ражены одинаково. По отношению к сфере изменений� моло-
дё� жь молдаване занимают серединное положение.
Рис. 12 (2013 г.) Рис. 13 (2006 г.)

В сфере перемен молодё� жь молдаване, выборки 2006 г.,


демонстрирует открытость, склонность к риску, устремление
121
в будущее. По характеристикам образа своей� группы, в данной�
сфере у молодё� жи молдаван превалируют показатели ориен-
тации на изменения. Они усилены за счё� т таких характери-
стик, как открытость, устремлённость в будущее, рискован-
ность. По отношению к сфере перемен – явное продвижение
к полюсу «ориентации на изменения» (рис.13).
В сфере межличностных отношений молодё� жь молда-
ване (2013 г.) демонстрирует «настроенность на взаимодей� -
ствие» (рис.14). Стереотипными являются качества: сердеч-
ность (64,1%), соперничество (62,5%). Если охарактеризо-
вать в целом сферу межличностных отношений� молодё� жи
молдаван, то преобладает «настроенность на взаимодей� -
ствие», за счё� т таких качеств, как миролюбие, сердечность.
Рис. 14 (2013 г.) Рис. 15 (2006 г.)

Если сравнить обе выборки молодё� жи молдаван по груп-


повым ценностным ориентациям в континууме психологи-
ческой� универсалии «индивидуализм – коллективизм», то
можно сделать следующие выводы:
- Молодё� жь устойчиво ориентирована на свою этниче-
скую группу. Остаются высоко стереотипными такие каче-
ства, как взаимовыручка, верность традициям. У молодё� жи
молдаван – устой� чивая ориентация на свою группу, что ха-
рактерно для коллективистических культур. Как пишет рос-
сий� ский� социальный� психолог Т.Г. Стефаненко, «основными
ценностями коллективистской� культуры являются следова-
ние традициям, послушание, чувство долга, которые способ-
ствуют сохранению единства группы, взаимозависимости её�

122
членов и гармоничным отношениям между ними» (Стефа-
ненко, 2014, 190).
- В сфере открытости переменам у молодё� жи произош-
ли изменения. Так, снизилась «ориентация на изменения»
хотя она всё� же доминирует, несколько усилилось сопротив-
ление изменениям.
- Наиболее стереотипными характеристиками в воспри-
ятии образа своей� группы являются – склонность к риску,
устремлё� нность в будущее и осторожность.
- В области межличностных отношений произошли из-
менения. Молодё� жь молдаване воспринимает свою группу
сердечной, возросло соперничество, снизилась уступчивость.
- В сфере властных отношений усилилась устремлё� н-
ность к полюсу слабого социального контроля, в сравнении с
серединным положением в данном континууме у молодё� жи в
2006 г., иными словами, усилилась ценностная ориентация на
независимость. В обеих выборках стабильно стереотипными
качествами являются – законопослушность, недоверие к вла-
сти. Этнокультурный� потенциал молодё� жи молдаван заклю-
чается в их стремлении к независимости, устой� чива установ-
ка на законопослушание, при условии доверия к власти.
Русские
По шкале «ориентация на группу – ориентация на себя» у
молодё� жи русских (2016, 2013 г.) в Мы-образе, стереотипными
являются такие качества, как взаимовыручка, верность, само-
стоятельность. В восприятии своей� этнической� группы у мо-
лодё� жи русских преобладает ориентация на группу (рис.16, 17).
Рис. 16 (2013 г.) Рис. 17 (2006 г.)

123
У молодё� жи русских по выборке 2013 г. в восприятии
своей� группы в структуре властных отношений ориентация
на «слабый� социальный� контроль» и «сильный� социальный�
контроль» выражены одинаково (рис.18), в отличие от моло-
дё� жи русских выборки 2006 г., где доминирует ориентация на
сильный социальный контроль (рис. 19). У молодё� жи русских
прослеживается тенденция к независимости, это проявля-
ется через усиление своеволия (55%), снижения уважения
к власти (52,5%). Однако на данный момент ориентация на
сильный социальный контроль и слабый выражены практи-
чески одинаково.
Рис. 18 (2013 г.) Рис. 19 (2006 г.)

В сфере перемен молодё� жь русские открыты переменам,


данная направленность носит устой� чивый� характер (рис. 20,
21). Это проявляется через значимость таких качеств в образе
своей� группы, как открытость (2013г. – 82,5%; 2006г. – 75%),
склонность к риску (2013г. – 75%; 2006 г. – 65%), устремлё� н-
ность в будущее (2013 г. – 62,5%, 2006г. – 60%). По характери-
стике «устремлё� нность в прошлое», у русских самый� низкий�
показатель по всем шкалам.
Рис. 20 (2013 г.) Рис. 21 (2006 г.)

124
В сфере межличностных отношений молодё� жь русские
демонстрируют «настроенность на взаимодей� ствие», одна-
ко можно отметить тенденцию снижения уровня данной� на-
правленности (рис. 22, 23). Стереотипными являются такие
качества, как сердечность (2013 г. – 85%; 2006г. – 75%), со-
перничество (2013 г. – 62,5%; 2006г . – 60%). Отрицаемыми
качествами в образе своей� группы являются уступчивость,
холодность.
Рис. 22 (2013 г.) Рис. 23 (2006 г.)

Итак, молодё� жь русские открыты переменам, направле-


ны на взаимодей� ствие, ориентированы на свою этническую
группу. Относительно континуума «сильный� – слабый� соци-
альный� контроль», молодежь русские занимают срединное
положение. В целом ценностные ориентации молодё� жи рус-
ских ближе к полюсу коллективизма, хотя открытость пере-
менам – характеристика индивидуалистической� культуры.
У молодё� жи русских возрос уровень группы «колеблющих-
ся». Можно предположить, что латентно проходят процессы
трансформации культурных ценностей� , которые будут опре-
деляться социально-политической� , этнокультурной� ситу-
ацией� в регионе. Можно согласиться с положением, что ти-
пологизация культур – это сверхупрощение. Коллективизм и
индивидуализм могут сосуществовать в зависимости от си-
туации, целей� взаимодей� ствия и т.д. (Стефаненко 2014, 193).
Украинцы
У молодё� жи украинцев в образе своей� группы, по шкале
«ориентация на группу – ориентация на себя», высоко стерео-

125
типными являются такие качества, как взаимовыручка (2006
г. – 90%; 2013г. – 64,1%), верность традициям (2006 г. – 92%;
2013 г. – 82,5%) В целом у молодё� жи доминирует ориентация
на группу, особенно она выражена у молодё� жи выборки 2006
г. (74%) (рис. 24, 25). Однако подгруппа «колеблющихся» у
молодё� жи украинцев по ценностным ориентациям на груп-
пу больше, чем у остальных этнических групп (2006 г. - 21%;
2013 г. – 25%).
Рис. 24 (2013 г.) Рис. 25 (2006 г.)

В структуре властных отношений произошли измене-


ния ценностных ориентаций� у молодё� жи украинцев (рис. 26,
27). Если в выборке молодё� жи 2006 г. доминируют ценност-
ные ориентация на сильный� социальный� контроль, то в вы-
борке 2013 г. ориентации на слабый� и сильный� социальный�
контроль выражены одинаково.
У молодё� жи украинцев снизилась ценностная ориента-
ция на дисциплинированность (2006 г. – 60%, 2013 г. – 42,5%);
выросло недоверие к власти (2006 г. – 37,5%; 2013 г. – 48,7%).
У молодё� жи украинцев выборки 2013 г. характеристики дис-
циплинированности и своеволия выражены одинаково, тог-
да как у молодё� жи выборки 2006 г. доминирует дисциплини-
рованность.

126
Рис. 26 (2013 г.) Рис. 27 (2006 г.)

В сфере перемен молодё� жь украинцы открыта переменам,


данная направленность носит устой� чивый� характер (рис. 28,
29). Это проявляется через значимость в образе своей� группы
таких качеств, как открытость (2006 г. – 70%; 2013 г. – 65%),
устремлё� нность в будущее (65%, 61,5%). Осторожность и
склонность к риску практически выражены одинаково в обеих
выборках. Молодёжь украинцы устремлена в будущее, откры-
та переменам, готова «осторожно» рискнуть.
Рис. 28 (2013 г.) Рис. 29 (2006 г.)

В сфере межличностных отношений молодё� жь украинцы


демонстрируют «настроенность на взаимодей� ствие» (рис. 30,
31). Стереотипным является качества сердечность (2006 г. –
90%; 2013 г. – 72,5%). Снизилась ориентация на соперниче-
ство (2006 г.- 55%, 2013 г.- 42,5%); увеличилась группа «коле-
блющихся» (6%, 18%). Можно предположить, что у молодё� жи
украинцев динамично трансформируется образ своей� этни-
ческой� группы. Интерес представляет изучение подгруппы
«колеблющихся». В целом молодё� жь украинцы открыта для
взаимодей� ствия.
127
Рис. 30 (2013 г.) Рис. 31 (2006 г.)

Гагаузы
По шкале «ориентация на группу - ориентация на себя»
молодё� жь гагаузы включает в образ своей� этнической� груп-
пы такие высоко стереотипные качества, как взаимовыручка,
верность традициям. У молодё� жи гагаузов значимо выраже-
на характеристика самостоятельность. В целом молодё� жь
гагаузы демонстрирует устой� чивую ориентацию на группу
(рис. 32, 33).
Рис. 32 (2013 г.) Рис. 33 (2006 г.)

У молодё� жи гагаузов обеих выборок при восприятии


своей� группы в структуре властных отношений превалирует
устой� чивая ориентация на «сильный� социальный� контроль»
(рис. 34, 35). Высоко стереотипным качеством у молодё� жи га-
гаузов является законопослушность (2013 г.- 75%).

128
Рис. 34 (2013 г.) Рис. 35 (2006 г.)

В сфере перемен молодё� жь гагаузы открыта переменам


в обществе (рис.36, 37). Это проявляется через значимость
таких качеств в образе своей� группы, как открытость (2013
г. – 70%; 2006 г. – 77,5%), устремлё� нность в будущее (2006 г.
– 67,5%; 2013 г. – 62,5%).
Рис. 36 (2013 г.) Рис. 37 (2006 г.)

Рис. 38 (2013 г.) Рис. 39 (2006 г.)

В сфере межличностных отношений молодё� жь гагаузы


демонстрирует «направленность на взаимодей� ствие» (рис.
38, 39). Стереотипным является такое качество, как сердеч-
ность (2006 г. – 75%; 2013 г. – 82,5%), которая усиливается за
129
счё� т отрицания качества холодности; усилилась ориентация
на соперничество (2006 г–. 47,5%; 2013 г. – 62,5%).
Итак, молодё� жь гагаузы ориентированы на свою этниче-
скую группу, открыта переменам, направлена на взаимодей� -
ствие и ориентированы на сильный� социальный� контроль.
Болгары
В Мы-образах молодё� жи болгар, по шкале «ориентация на
группу – ориентация на себя», высоко стереотипными являют-
ся такие качества, как: взаимовыручка (2006 г. – 85%; 2013 г.
– 87,5%), верность традициям (2006 г. – 92,5%,2013 г. – 80%),
самостоятельность (2006 г. - 80%) (по шкале «ориентация на
группу – ориентация на себя»). У молодё� жи болгар стабильной�
остаё� тся ориентация на свою этническую группу (рис.40, 41).
Рис. 40 (2013 г.) Рис. 41 (2006 г.)

У молодё� жи болгар в восприятии своей� группы в структу-


ре властных отношений превалирует ориентация на «силь-
ный� социальный� контроль» хотя наблюдается значительное
снижение (2006 г. – 66%; 2013 г. – 52%) (рис. 42, 43). Про-
изошли изменения и по качествам дисциплинированность,
своеволие. Так, если в выборке 2006 г. у молодё� жи болгар
превалировала ориентация на дисциплинированность, то в
выборке 2013 г. своеволие и дисциплинированность выраже-
ны одинаково. Стереотипными остаются такие качества, как
дисциплинированность, законопослушность.
Итак, молодё� жь болгары ориентирована на сильный� со-
циальный� контроль, законопослушна, дисциплинированна.
130
Рис. 42 (2013 г.) Рис. 43 (2006 г.)

В сфере перемен молодё� жь болгары открыта переменам


(рис. 44, 45). Это проявляется через значимость таких качеств
в образе своей� группы, как открытость (2013 г. – 75%; 2006 г.
– 65%), устремлё� нность в будущее (2006 г. – 75%; 2013 г. –
77,5%). Стабильным остаё� тся в обеих выборках низкая зна-
чимость таких качеств, как склонность к риску, замкнутость,
устремлённость в прошлое. Молодё� жь болгары устремлена в
будущее, открыта переменам, осторожна.
Рис. 44 (2006 г.) Рис. 45 (2013 г.)

Рис. 46 (2013 г.) Рис. 47 (2006 г.)

131
В сфере межличностных отношений молодё� жь болгары
демонстрирует «настроенность на взаимодей� ствие» (рис. 46,
47). Стереотипным у этой� группы является качество сердеч-
ность (2006 г.- 72,5%;2006 г. - 75%), которое усиливается за
счё� т отрицания качества холодности. Уступчивость и сопер-
ничество у обеих выборок молодё� жи болгар остаются одина-
ково выраженными.
Итак, молодё� жь болгары ориентирована на свою группу,
на сильный� социальный� контроль, открыта переменам и вза-
имодей� ствию.

Выводы
1) Культуры исследуемых этнических групп являются
коллективистическими, но у каждой� группы ценностные
конструкты имеют свои вариации и занимают своё� место в
континууме «индивидуализм – коллективизм». Молодё� жь
всех этнических групп стабильно ориентирована на группу,
это подтверждено обеими выборками (2006, 2013 гг.). Наи-
более высокий� уровень ориентации на группу выявлен у бол-
гар и гагаузов.
2) Молодё� жь всех этнических групп открыта переме-
нам, уровень выраженности данной� ценностной� ориентации
стабильно высок у группы русских, гагаузов, украинцев. Не-
сколько неожиданным для нас было снижение уровня от-
крытости переменам у группы титульного этноса.
3) По ценностным ориентациям «направленность на
власть» только у молодё� жи молдаван по выборке 2013 г.
превалирует стремление к слабому социальному контролю,
что характерно для индивидуалистических культур. У моло-
дё� жи русских, украинцев ценностные ориентации по параме-
тру «сильный� социальный� контроль – слабый� социальный�
контроль» распадаются в равном соотношении, а у молодё� жи
гагаузов и болгар доминирует направленность на «сильный�
социальный� контроль». Практически у молодё� жи всех этни-
ческих групп отрицается анархия, приоритетным является
законопослушание. Стабильно значимым остаё� тся «недове-
132
рие к власти», и это может осложнить проведение и реализа-
цию различных экономических, социальных реформ.
У всех этнических групп превалируют ценностные ори-
ентации, характерные для коллективистических культур,
однако у каждой� группы есть своя культурная ниша в кон-
тинууме коллективизма. Наиболее коллективистическими
являются этнические группы болгар, гагаузов. Далее можно
выделить группу русских, украинцев, они наиболее близки
между собой� по ценностным структурам. И третья группа –
молдаване, которые, с одной� стороны, единственные (по вы-
борке 2013 г.), кто ориентирован на слабый� социальный� кон-
троль, а следовательно, наиболее готовы к самоорганизации,
а с другой� – произошло снижение открытости переменам.
Учё� т и понимание особенностей� смыслового простран-
ства культуры этнических групп нашего региона, является
основой� для эффективного использования культурного ка-
питала в инновационном развитии общества.

133
Приложение 1. Автостереотипы студентов – молдаван, русских, украинцев, гагаузов, болгар (2013г.)

Болгары Русские Украинцы Гагаузы Молдаване


общительный 3,63 общительный 3,58 общительный 3,54 общительный 3,50 гордый 3,10
экономный 3,43 активный 3,35 активный 3,28 настойчивый 3,48 общительный 2,85
настойчивый 3,18 находчивый 3,35 находчивый 3,08 Активный 3,35 аккуратный 2,72
аккуратный 3,18 настойчивый 3,33 остроумный 2,92 находчивый 3,23 ехидный 2,69
находчивый 3,13 остроумный 3,20 упрямый 2,82 аккуратный 3,18 хитрый 2,69
активный 3,03 дипломатичный 3,08 настойчивый 2,79 Гордый 3,15 остроумный 2,67
осторожный 2,95 Гордый 3,00 хитрый 2,79 Упрямый 3,15 упрямый 2,67
остроумный 2,88 темпераментный 3,00 темпераментный 2,79 остроумный 2,95 настойчивый 2,67
упрямый 2,85 аккуратный гордый 2,74 экономный 2,88 лицемерный 2,64
гордый 2,83 упрямый 2,78 экономный 2,72 темпераментный 2,80 находчивый 2,64
темпераментный 2,75 Хитрый 2,73 аккуратный 2,72 вспыльчивый 2,65 экономный 2,56
покладистый 2,68 экономный 2,70 осторожный 2,67 осторожный 2,63 темпераментный 2,56

134
хитрый 2,68 осторожный 2,68 дипломатичный 2,64 дипломатичный 2,58 жадный 2,54
дипломатичный 2,55 вспыльчивый 2,50 покладистый 2,62 покладистый 2,48 осторожный 2,54
вспыльчивый 2,40 высокомерный 2,43 вспыльчивый 2,46 навязчивый 2,38 покладистый 2,49
жадный 2,35 агрессивный 2,40 высокомерный 2,31 агрессивный 2,38 активный 2,46
навязчивый 2,18 покладистый 2,33 навязчивый 2,21 Хитрый 2,38 вспыльчивый 2,46
высокомерный 2,15 навязчивый 2,15 педантичный 2,21 высокомерный 2,30 высокомерный 2,41
педантичный 1,93 педантичный 2,13 агрессивный 2,18 педантичный 1,93 агрессивный 2,41
агрессивный 1,85 жадный 1,95 жадный 1,97 Жадный 1,75 навязчивый 2,23
бесхарактерный 1,80 ехидный 1,90 ехидный 1,82 бесхарактерный 1,65 трусливый 2,13
ехидный 1,65 лицемерный 1,88 лицемерный 1,74 Ехидный 1,63 дипломатичный 1,97
трусливый 1,65 бесхарактерный 1,68 бесхарактерный 1,72 лицемерный 1,58 бесхарактерный 1,90
лицемерный 1,48 трусливый 1,65 трусливый 1,69 трусливый 1,40 педантичный 1,74
Приложение 2.

Профиль ценностных ориентаций молодёжи в диапазоне размерности «индивидуализм-коллективизм» (2013г.)


(методика Культурно-ценностный дифференциал)

Рис.1 Молодёжь молдаване (2013г.)

Распределение выборов по шкалам КЦД


Уступчивость-Соперничество

Законопослушность-Анархия

Устремленностьв прошлое-будущее

135
Подчинение-самостоятельность

Сердечность-Холодность

Уважение-Недоверие к власти

Осторожность-рискованность

Верность-Разрушение традиций
Шкала
Агрессивность-Миролюбие

Дисциплинированность-Своеволие

Замкнутость-Открытость

Взаимовыручка-Разобщенность

-3 -2 -1 0 1 2 3

Выбор
Рис.2 Молодёжь болгары (2013г.)

Распределение выборов по шкалам КЦД


Уступчивость-Соперничество

Законопослушность-Анархия

Устремленностьв прошлое-будущее

Подчинение-самостоятельность

Сердечность-Холодность

136
Уважение-Недоверие к власти

Осторожность-рискованность

Верность-Разрушение традиций
Шкала
Агрессивность-Миролюбие

Дисциплинированность-Своеволие

Замкнутость-Открытость

Взаимовыручка-Разобщенность

-3 -2 -1 0 1 2 3

Выбор
Рис.3 Молодёжь гагаузы (2013г.)

Распределение выборов по шкалам КЦД


Уступчивость-Соперничество

Законопослушность-Анархия

Устремленностьв прошлое-будущее

Подчинение-самостоятельность

137
Сердечность-Холодность

Уважение-Недоверие к власти

Осторожность-рискованность

Верность-Разрушение традиций
Шкала
Агрессивность-Миролюбие

Дисциплинированность-Своеволие

Замкнутость-Открытость

Взаимовыручка-Разобщенность

-3 -2 -1 0 1 2 3

Выбор
Рис.4 Молодёжь русские (2013г.)

Распределение выборов по шкалам КЦД


Уступчивость-Соперничество

Законопослушность-Анархия

Устремленностьв прошлое-будущее

Подчинение-самостоятельность

Сердечность-Холодность

138
Уважение-Недоверие к власти

Осторожность-рискованность

Верность-Разрушение традиций
Шкала
Агрессивность-Миролюбие

Дисциплинированность-Своеволие

Замкнутость-Открытость

Взаимовыручка-Разобщенность

-3 -2 -1 0 1 2 3

Выбор
Рис.5 Молодёжь украинцы (2013г.)

Распределение выборов по шкалам КЦД


Уступчивость-Соперничество

Законопослушность-Анархия

Устремленностьв прошлое-будущее

Подчинение-самостоятельность

139
Сердечность-Холодность

Уважение-Недоверие к власти

Осторожность-рискованность

Верность-Разрушение традиций
Шкала
Агрессивность-Миролюбие

Дисциплинированность-Своеволие

Замкнутость-Открытость

Взаимовыручка-Разобщенность

-3 -2 -1 0 1 2 3

Выбор
Н.В. Иванова

Глава 3. Этносоциальные представления


молодёжи Республики Молдова о своей стране
и ее символах

Начать главу хотелось бы с цитаты выдающегося соци-


олога Эмиля Дюркгей� ма: «Поскольку нации являются аб-
страктным понятием, нам нужны символы, чтобы сделать их
видимым и конкретным объектом идентификации» (Finell,
Liebkind, 2010, 325). Общее символическое поле играет клю-
чевую роль в поддержании и общего этносоциального про-
странства. Зачастую символы, как уникальное явление че-
ловеческой� культуры, становятся единственным ресурсом,
который� способен поддерживать этничность без строгой�
привязки к объективным признакам. Символы являются од-
ним из базовых компонентов образа своей� и других групп, а,
следовательно, играют непосредственную роль в формиро-
вании межэтнических отношений� и этносоциального про-
странства страны. Значимость символов государства свиде-
тельствует о его стабильности как системы.
В последнее время во многих странах, особенно на пост-
советском пространстве, внимание исследователей� привле-
кает изучение представлений� о стране, ее истории и месте
в мире у различных групп населения. В современной� Респу-
блике Молдова тема, связанная с исследованиями символи-
ческого поля и образа страны, оказывается достаточно ак-
туальной� и перспективной� . Представления о своей� стране
у различных групп населения напрямую связаны с такими
феноменами, как патриотизм и гражданская идентичность,
которые сегодня вызывают интерес в самых разных научных
дисциплинах гуманитарного направления.
В настоящее время Республике Молдова проходит этап
социальных трансформаций� в связи с распадом СССР, получе-
нием независимости и переходом к рыночной� экономике. Из-

140
учение символического поля и представлений� о стране ока-
зывается достаточно актуальным и перспективным, так как
эта сфера мало исследована. Одна из причин ее актуально-
сти – насыщенная политическая жизнь Молдовы и «противо-
стояние» исторических символов, которое можно наблюдать
в последнее время. Республика Молдова также участвует в
общемировых процессах глобализации и сопутствующих ей�
явлениях: социальной� трансформации, фрагментации обще-
ства, изменениях традиционных социальных связей� . Все это
придает особый� смысл изучению социальных представле-
ний� различных групп современного молдавского общества.
Образ страны как социальное представление также может
стать источником прогноза формирования и трансформации
идентичности на уровне государства.
Национальная символика отражает память и духовное
наследие нации. Как правило, она соответствует эпохе и под-
вержена изменениям вместе со сменой� государственной� ор-
ганизации и политического строя. Если нарушаются условия
соответствия символов реальности, символическая система
теряет хождение, доверие, и происходит поиск альтернати-
вы развития или «символьная революция» (Mî�născurtă, 2003,
126). Как отметил исследователь политических символов
Д.А. Мисюров, операции с символами в социально-полити-
ческой� сфере приводят к созданию сообществ с новыми за-
данными качествами (Мисюров, 2009, 125). Примером этого
могут служить современные исследования России, которые
выявили бреши в символических полях населения, особен-
но молодежи. Так, мифологическая картина мира, которая
господствовала в советский� период, сменилась хаосом 90-х
годов прошлого столетия, и в настоящий� момент молодежь
практически полностью дезориентирована в плане напол-
нения образа своей� страны конкретным содержанием (Евге-
ньева, 2008, 168).
Символы играют важную роль в процессе формирования
этнической� идентичности. Этнопсихолог Т.Г. Стефаненко при
определении этнической� идентичности пишет: «Этническая
141
идентичность индивида формируется в рамках определен-
ной� культуры и в процессе межэтнического взаимодействия,
но относительно самостоятельна от того и другого» (Стефа-
ненко, 1999, 393-394). Культура, в рамках которой� протекает
этот процесс, во многом является общепонятным полем сим-
волов. В настоящее время у разных этнических групп Респу-
блики Молдова выявляется усилившаяся привязка идентич-
ности к символической� сфере. Данное явление опосредовано
рядом причин экономического, социального и политическо-
го характера. Во-первых, нестабильная экономическая ситуа-
ция стимулирует трудовую миграцию, достигшую огромных
масштабов, которая становится безвозвратной� . Во-вторых,
отсутствие четкого конструкта препятствует формированию
гражданской� идентичности у жителей� страны. В-третьих,
внутренняя миграция из села в город активизирует процесс
социокультурной� маргинализации. Фактическое исключе-
ние родителей� из воспитательных социальных практик, в
силу включё� нности их в трудовой� миграционный� процесс,
нарушение процесса культурной� трансмиссии поколений� ,
диффузность образовательного конструкта (перманентный�
поиск форм образования) – всё� это осложняет процесс граж-
данского воспитания, формирования этнокультурной� иден-
тичности молодого поколения. По причине миграции проис-
ходит формирование диаспоры. Этническая группа приоб-
ретает характер дисперсной� , по причине чего претерпевает
изменения и совокупность этнических маркеров. В этих усло-
виях идентичность, этноним и символы остаются единствен-
ными маркерами этничности. Таким образом, именно сфера
символического в настоящее время выходит на первый� план
этнологических исследований� в Молдове. Одной� из актуаль-
ных проблем современной� Республики Молдова является
поиск символов, которые могли бы, с одной� стороны, способ-
ствовать формированию позитивной� гражданско-культур-
ной� идентичности, а с другой� – консолидировать граждан
для поступательного инновационного развития страны.
Государственным символам Республики Молдова по-
142
священы многие работы, в основном исторического плана.
Отличительной� чертой� принятия новым независимым го-
сударством своей� символики было отсутствие профессио-
нальных геральдистов в стране, что, конечно, затрудняло
процесс. На волне политических митингов и национального
возрождения, начавшихся в конце 80-х гг. перед распадом
СССР 19.10.1989 Верховным Советом МССР была создана ко-
миссия для изучения национальной� государственной� сим-
волики. Комиссия, по причине отсутствия геральдистов, за-
ключила, что герб должен сочетать старинные молдавские
символы, современные элементы (стилизованная голова
зубра с пятиконечной� звездой� , венок дубовых листьев) и ха-
рактерные черты МССР (старинные традиции молдавской�
государственности, демократические принципы, богатство
и дружба граждан). В результате был объявлен конкурс на
проект государственного герба (Tabac, 2010, 37). В процессе
обсуждения было выбрано два проекта, которые отправили
на геральдическую экспертизу в Бухарест; победил проект Г.
Врабие (Tabac, 2010, 38). 3 ноября 1990 был принят закон о
национальном гербе. Что касается флага, то по закону №5-XII
об изменении 168 статьи Конституции МССР от 27.04.1990
государственным флагом был признан триколор, который�
до ноября 1990 использовался без герба. Подробности кон-
курса и описание тех событий� осветил в своей� недавно вы-
шедшей� книге «Simbolica. Simbolismul heraldic din Moldova»
сам художник проекта Г. Врабие. В книге он упоминает, что
его соавтором по теоретической� концепции флага Республи-
ки Молдова была доктор наук Мария Догару, вице-президент
Национальной� комиссии по геральдике, генеалогии и сигил-
лографии (Бухарест, Румыния) (Vrabie, 2011, 52). Интересно,
что точные детали флага были установлены только через 19
лет, 21.06.2011, на заседании Национальной� геральдической�
комиссии Республики Молдова. Они касались цветовых ню-
ансов и точных пропорций� при изготовлении государствен-
ного флага (Vrabie, 2011, 133). 27 апреля является государ-
ственным праздником – Днем флага. Что касается другого
143
государственного символа – гимна, то его история также
непроста. Вместе с Декларацией� независимости 27 августа
1991 Парламент провозгласил гимном Республики Молдова
«Deşteaptă-te române!» («Пробудись, румын!»), который� также
является гимном Румынии с 1989. Однако в 1994 председа-
тель парламента П. Лучински, объявил конкурс на создание
текста нового гимна, которым в итоге стало стихотворение
А. Матеевича «Limba noastră» (1,2,4,5,8,12 четверостишия)
(Tabac, 2010, 265). Музыку к словам гимна написал Алексан-
дру Кристя.
Политическим и государственным символам посвящена
диссертация Ч.Мынэскуртэ. Проведя глубокий� теоретико-ме-
тодологический� анализ феномена политического символа,
исследователь также описывает современную государствен-
ную символику Республики Молдова и, опираясь на мнения
историков, приходит к выводу о ее соответствии историче-
ским корням (Mî�născurtă, 2003, 25). Символы Республики
Молдова формировались на протяжении многих веков. На-
пример, орел с крестом в клюве символизирует латинское
происхождение молдаван, оливковая ветвь – мир, а скипетр
– идею суверенитета (Mî�născurtă, 2003, 118).
В Республике Молдове вышло совсем немного работ, за-
трагивающих проблему символов страны и представлений�
населения о ней� , несмотря на то, что тема становится все бо-
лее актуальной� в связи с внутриполитическими процессами
в Республике и вектором ее внешней� политики. В последнее
время на политической� арене можно наблюдать своеобраз-
ную «символическую вой� ну». К сожалению, она пока не нашла
отражения в научных публикациях, зато активно обсуждает-
ся на информационном поле страны политологами, журнали-
стами и блогерами. Здесь следует отметить замечание специ-
алиста из Великобритании о том, что символами «общности»
легко манипулировать при условии размытости географи-
ческих и/или социальных границ, в результате чего область
значений� символов становится слишком широкой� (Elgenius,
2011, 16). Несколько работ посвящены такой� важной� для на-
144
ционального самосознания теме, как исторические даты и
памятники, т.е. исторической� памяти как основе националь-
ного мифа или идеи. В частности, Л. Кожокарь провела срав-
нительный� анализ официального идеологического дискурса
относительно Дня Победы и данных собственного опроса,
посвященного воспоминаниям о вой� не. Исследовательница
пришла к выводу, что коллективная память многоголосна
и избирательна, общество может не принимать полностью
идеологического дискурса правящей� власти (Cojocari, 2008,
41). Интересные наблюдения о своеобразном «переформати-
ровании» единого советского мифа «Великая Отечественная
вой� на» в Украине, Белоруссии и Республике Молдова делает
А. Портнов. Автор пишет, что распад СССР привел к необхо-
димости создания новой� государственной� идеологии, новой�
схемы истории (Портнов, 2010, 8). На уровне локальных сооб-
ществ происходит «одомашнивание» советских памятников
– замена пятиконечных звезд на кресты, т.е. создание близ-
кого образа вой� ны (Портнов, 2010, 12). Сегодня в молдавских
селах и поселках городского типа мемориалы воинской� сла-
вы часто модифицированы в памятные места с христианской�
символикой� (фигура воина заменяется распятием, пятико-
нечные звезды снимаются и заменяются крестами).
Большой� интерес вызывает тема нациестроительства
и нацио-культурных проектов. Таких исследований� край� не
мало. Одним из наиболее удачных, по нашему мнению, явля-
ются работы философа А. Папцовой� . Автор анализирует куль-
турные проекты всех этносов, проживающих на территории
Республика Молдова. Под культурным проектом автор пони-
мает своеобразное национальное строительство. При этом
в проекте недостаток материальных ресурсов замещается
символическими ресурсами (Папцова, 2011, 303). Большой�
интерес вызывает анализ создания исторического гагаузско-
го мифа. Автор приводит данные различных исследователей�
гагаузского этноса, исторические факты, использование сим-
волов в исторической� перспективе. В итоге А. Папцова прихо-
дит к выводу, что своеобразный� «бум» конструирования эт-
145
но-исторического мифа (например, организация Всемирных
конгрессов гагаузов, которые символизируют расширение
границ в пространстве и времени) переходит в фазу рефлек-
сии (появление исследований� об этнических мифах, крити-
ческие исторические работы) (Папцова, 2011, 316).
Гагаузам посвящена еще одна работа, которая принадле-
жит этнологу Д. Никогло. В ней� рассмотрены этнические сим-
волы и мифы гагаузов. Автор подробно анализирует исто-
риографию по данной� теме, работы этнологов по тому или
иному моменту, относящемуся к гагаузкой� символике и ми-
фологии. Исследовательница отмечает, что создание мифов
и символов у гагаузов – явление современное, относящееся к
периоду перестрой� ки, имевшей� место на постсоветском про-
странстве (Никогло, 2010, 56). Так, реанимированный� гагауз-
ской� интеллигенцией� культ волка сыграл решающую роль в
период этнической� мобилизации, обозначив самобытность
народа и принадлежность к тюркоязычному миру (Никогло,
2010, 70). К другим символам гагаузов автор причисляет сле-
дующие: синий� и белый� цвета; праздник Хедерлез (желание
элиты обозначить тот факт, что одним из основных занятий�
гагаузов, имеющим древние корни, является скотоводство);
народная песня «Оглан» (обрела статус этнического симво-
ла-маркера еще до перестрой� ки и стала настоящей� визитной�
карточкой� гагаузов на фольклорных фестивалях и других
массовых мероприятиях); сусаки (сосуды из тыквы); конные
скачки и культ коня (играет менее значимую роль, чем культ
волка); культ петуха (солярный� символ, который� носит для
гагаузов скорее универсальный� , нежели эксклюзивный� ха-
рактер); культурные герои – Михаил Чакир (просветитель
гагаузского происхождения, протоиерей� ), Д. Н. Карачобан
(талантливый� гагаузский� поэт, художник) и М. В. Маруневич
(ученый� -историк, педагог, общественный� и политический�
деятель, один из основателей� АТО Гагаузия) (Никогло, 2010,
71-74). Автор приходит к общему выводу о том, что на се-
годняшний� день у гагаузов символы, и особенно мифы, еще
не сложились в определенную систему, но к этому есть тен-
146
денция. «Символы в большей� степени проникают в сознание
людей� и встраиваются в систему ценностей� гагаузской� этни-
ческой� общности, так как чаще всего они актуализируются в
живописи, национальной� литературе, фольклоре, песенном
творчестве, т. е. в видимых, слышимых и осязаемых продук-
тах деятельности этноса» (Никогло, 2010, 75).
Исследованиям этнической� культуры гагаузов посвя-
щены труды этнолога Е. Квилинковой� . Так, в монографии
«Православие – стержень гагузской� этничности» (Квилинко-
ва, 2013) религия рассматривается как этнический� маркер,
выражающий� уникальность гагузского народа в тюркском
мире. Принадлежность гагаузов к тюркскому миру прослежи-
вается в другой� книге автора – «Культ волка у гагаузов сквозь
призму этнокультурных символов» (Квилинкова, 2014). Ав-
тор подробно анализирует основные зооморфные символы
гагаузов (конь, петух, волк) и аргументирует их отражение в
официальной� символике АТО Гагаузия: «Чтобы зооморфный�
образ стал национальным символом, недостаточно оказалось
того, что он имеет большую значимость в хозяй� ственной� де-
ятельности и в народном календаре… образ коня и петуха у
гагаузов Молдовы не был подкреплен легендами, раскрыва-
ющими их сакральность… нужен был символ, призывающий�
к единству, сплочению и вызывающий� уважение, почтение,
преклонение и желание подражать ему, и таковым являлся
только образ волка» (Квилинкова, 2014, 344). По этой� при-
чине на флаге Гагаузии изображены волк (символ причаст-
ности к тюркскому миру) и петух (символ причастности к
православному миру) (Квилинкова, 2014, 408).
Проблемами, близкими к выявлению и характеристике
символического поля и анализа символики того или иного
этноса Республики Молдова, традиционно занимаются эт-
нологи, фольклористы, искусствоведы, филологи, историки.
Однако обобщающих аналитических работ о нашем этнокуль-
турном пространстве до сих пор не написано. Также малое
количество работ посвящено образу страны проживания, об-
разу «родины». Одно из исследований� , в котором рассматри-
147
вался в том числе данный� вопрос, принадлежит этнологу В.
Степанову. Остановимся на работах этого исследователя под-
робнее, поскольку они из числа очень немногих, в которых за-
трагивается проблема гражданской� идентичности, представ-
ления о родине и отношение к государственной� символике.
Автор провел масштабное исследование, связанное с опреде-
лением этнической� идентичности украинцев Молдовы. На-
ряду с вопросами о национальности и языке, респондентам
было предложено дать определение таким словам-стимулам,
как земля, родина, вторая родина. Что интересно, гораздо
меньшее число респондентов остановили свой� выбор на от-
вете «земля как государство» (22,87%), предпочтя ответы
«земля как планета» (34,62%) и «земля возле дома» (34,14%)
(Степанов, 2010, 550). Что касается представлений� о родине,
то среди предложенных вариантов ответа (государство, в ко-
тором я родился; населенный� пункт, в котором я родился; го-
сударство, в котором живут люди моей� национальности; на-
селенный� пункт, в котором я живу, но не родился) лидирует
«государство», а затем следует «населенный� пункт, в котором
я родился». На основании этих результатов В. Степанов де-
лает вывод о достаточно высоком общественном сознании
граждан (Степанов, 2010, 460). При этом подавляющее число
респондентов считают своей� родиной� Молдову, а второй� ро-
диной� (39%) – Украину. Очень важные и интересные данные
на вопрос о патриотизме дали ответы участников опроса, в
котором участвовали, наряду с украинцами, также студен-
ты – гагаузы и болгары (Степанов, 2010, 591). Больше все-
го патриотов обнаружилось в среде гагаузов (30%), однако
подавляющее большинство респондентов на вопрос о своей�
принадлежности к патриотам ответили отрицательно или
затруднилось с ответом, что также может быть расценено
как отрицательная реакция. Особенно важным в контексте
изучения символов страны являются ответы на вопрос о зна-
чимости государственной� символики Республики Молдова
(вопрос: Отражает ли государственная символика Ваши па-
триотические чувства?). Только четверть респондентов от-
148
ветила утвердительно. Автор объясняет это тем, что введе-
ние в начале 90-х годов атрибутов государственности проис-
ходило в период этнополитической� напряженности, когда в
обществе существовали полярные позиции по поводу симво-
лов государства. Подрастающее молодое поколение, по мне-
нию автора, возможно, будет более ценностно воспринимать
символику, формируясь в новых условиях.
Таким образом, проблема восприятия жителями Молдо-
вы символов страны и представлений� о стране изучена до-
статочно слабо. В связи с этим в 2012-2013 гг. нами было про-
ведено эмпирическое исследование групп молодежи разного
этнического происхождения – студентов различных вузов Ре-
спублики Молдова. В целом выборка составила 225 человек.
Возрастной� состав и образовательный� статус респондентов:
18-23 лет (студенты). Этнические группы: молдаване – 45 че-
ловек, русские – 45 человек, гагаузы – 45 человек, украинцы –
45 человек, болгары – 45 человек. Исследование проводилось
в мун. Кишиневе и регионах с наибольшей� концентрацией�
соответствующих национальных меньшинств: г. Бельцы (рус-
ские и украинцы), г. Комрат (гагаузы) и г. Тараклия (болгары),
выходцы из сельской� местности составили 34% выборки.
Остановимся на понятий� ном аппарате. Поскольку пред-
ставления о стране напрямую связаны с понятиями роди-
ны, патриотизма и гражданской� идентичности, рассмотрим
их содержание. Прежде всего отметим сложность в четком
определении данных понятий� , так как в разных странах под
нацией� , государством и взаимодей� ствием между ними могут
пониматься разные вещи. В качестве примера приведем ре-
зультаты эмпирического исследования, проведенного среди
студентов Словакии и Великобритании с целью сопоставле-
ния содержания различных понятий� , в том числе, «нации»
и «государства». Как выяснили авторы, у британского боль-
шинства восприятие государства оказалось несколько нега-
тивным. Большинство британских студентов провели свою
жизнь в обществе, в котором правительство определило глав-
ным аспектом своей� идеологии ослабление роли государства.
149
Акцент ставится на индивидуальной� ответственности и уда-
лении от «государства-няни». В то же время для этнических
меньшинств государство – это защитник и покровитель, а для
словаков, на момент исследования получивших независимое
государство, данное понятие являлось эмоционально окра-
шенным и позитивным (Bacova, Ellis, с. 166). Чтобы не погру-
жаться в скрупулезный� теоретический� анализ, остановимся
на следующем определении патриотизма: любовь к своей�
нации (в гражданском ее понимании) и гордость за свою на-
циональную принадлежность. По мнению этнопсихолога О.Е.
Хухлаева, подробно рассмотревшего феномен патриотизма,
его следует отличать от национализма, поскольку оба эти по-
нятия в европей� ской� и американской� литературе достаточно
близки. Главное различие состоит в том, что в основе нацио-
нализма находится концепция эссенциализма, т.е. отношение
к различиям как с неотъемлемым атрибутам ин- и аутгруп-
пы, своего рода «непроходимым барьерам». Национализм по-
является, когда содержание «национальной� социализации»
включает упоминание об общем происхождении, наследии
или кровном родстве, а также необходимости поддерживать
«нацию» как можно более «чистокровной� ». Патриотизм же
включает принятие негативных эмоций� по отношению к сво-
ей� национальной� группе, он не идеализирует нацию, а оцени-
вает на основании критической� совести. Однако у представи-
телей� «титульных» и наиболее статусных групп патриотизм
может быть связан с доминированием (Хухлаев, Интернет-
источник). Понятие патриотизма толкуется в литературе до-
вольно неоднозначно, о чем, к примеру, говорят результаты
проведенного в России исследования Левада-Центра. Так,
патриотизм в России принимает различные формы. Согласно
существующим подходам к определению смысла патриотиз-
ма и его направленности, он признается как приоритет для
национальной� идеологии, так и основой� для естественного,
личного чувства.
Важным моментом является то, что россий� ские власти и
граждане по-разному видят ответ на вопрос о том, кто дол-
150
жен определять, что патриотично, а что – нет. В то время как
власти настой� чиво пытаются монополизировать понятие
патриотизма и использовать патриотическую активизацию
для достижения собственных целей� , большинство россиян
считают, что патриотизм – это глубоко личное чувство, не
поддающееся системному регулированию сверху (Подме-
на понятий� , Интернет-источник). Будучи, с одной� стороны,
внутренним чувством, патриотизм, тем не менее, попадает
в зависимость от событий� внутри страны, а также от целе-
направленных дей� ствий� политиков. Что особенно важно
для нашего исследования, «позитивная самоидентификация
людей� со своей� страной� во многом обусловлена наличием
благоприятной� для жизни институциональной� и культур-
ной� среды… Она формирует позитивный� “внутренний� ” образ
страны» (Семененко, Интернет-источник).
Понятие образа позволяет переводить непознанное в уз-
наваемое через символы и ассоциации, которые воплощают
уже сложившееся знание или создают знание нового каче-
ства на основе сочетания известных форм. Многозначность
этого понятия предопределяет настоящее богатство одно-
коренных слов и производных словосочетаний� и выражений�
разного смыслового и эмоционального содержания – от по-
ложительного (образцовый� , образный� , образование и так да-
лее) до отрицательного (образина, образчик, безобразный� ).
Столь же многозначно и понятие образа страны – знаковой�
модели, опосредующей� представления о национальной� общ-
ности и ее членах через доступные обыденному сознанию
понятия и суждения. Далеко не всегда оно соответствует
реальному положению дел и объективным показателям на-
ционального развития (Семененко, Интернет-источник). Та-
ким образом, патриотизм во многом зависит от внутреннего
образа страны, от удовлетворенности жизни в ней� , от того,
насколько образ страны совпадает с внутренним образом ро-
дины. С понятием патриотизма тесно связан феномен граж-
данской� идентичности, которая подразумевает существова-
ние общегражданской� (не этнической� ) нации и чувство при-
151
надлежности к ней� . Гражданская идентичность существует
на индивидуальном уровне и как признак гражданской� общ-
ности, характеризующий� ее как коллективного субъекта.
В качестве метода исследования использовалась автор-
ская анкета, направленная на изучение представлений� ре-
спондентов о Республике Молдова: ассоциации со страной� ,
родиной� , субъективная значимость символических событий� ,
персон, символов страны и региона. Для обработки резуль-
татов использовался контент-анализ.
В ходе пилотажного исследования выяснились некото-
рые моменты, задающие вектор исследования в дальней� шем.
Во-первых, студенты находили задание достаточно трудным,
давали вялые ответы, что в целом свидетельствовало об от-
сутствии интереса к теме. Многие респонденты не понимали
значение понятия «символ». Трудность возникла и при опре-
делении респондентами своей� этнической� принадлежности.
Многие из них не понимали различия между этнической� при-
надлежностью и гражданством: в графе «национальность»
они писали MD, как в паспорте. Одна студентка даже позво-
нила родителям, чтобы выяснить свою национальность.
Особую проблему вызвали вопросы о символах страны, что
говорит, с одной� стороны, об отсутствии интереса к данному
вопросу, а с другой� – о том, что пробуждение такого интереса
не стимулируется. Для большей� части молодежи независимо
от этнической� принадлежности, как показало пилотажное
исследование, образ страны проживания достаточно диффу-
зен, не выражен.
3.1. Образ страны в представлениях молодежи
Республики Молдова
Респондентам было предложено записать 10 ассоциа-
ций� , которые вызывает у них словосочетание «Республика
Молдова». Слова-ассоциации были распределены по смысло-
вым категориям и подсчитаны в процентах.
Вначале обратимся к содержательному аспекту катего-
рий� :
152
1. Негативные явления: бедность, коррупция, нестабиль-
ность, беспорядок, безработица и т.п.
2. Патриотизм: родина, родной� край� , гордость и т.п.
3. Культура: традиции, обычаи, танец, язык и т.п.
4. Государство: нация, независимость, народ, парламент и
т.п.
5. Позитивное отношение: солнце, мир, красивая, молодая
и т.п.
6. Природа: Днестр, Прут, леса, поля и т.п.
7. Отрицательные качества (населения): лицемерие, спесь,
жадность, равнодушие и т.п.
8. Положительные качества (населения): труд, трудолюби-
вая, добродушный� народ, гостеприимство и т.п.
9. Семья: род, семья, мать, родители и т.п.
10. Территория: край� , маленькая, село и т.п.
11. Виноделие: вино, виноград, виноградная гроздь, Крико-
ва и т.п.
12. Сельское хозяй� ство: сельское хозяй� ство, богатая вино-
градниками и садами, богатая фруктами и овощами и т.п.
13. Позитивные явления: хорошие дороги, благосостояние,
богатая, спорт и т.п.
14. Дом: родительский� дом, домашний� хлеб, порог дома,
очаг и т.п.
15. История: история, турки, Штефан чел Маре и т.п.
16. Самоотождествление: я, жизнь
17. Религия: монастырь, церковь, святая вера и т.п.
18. Дружба: друзья
19. Детство: детские воспоминания, игра и т.п.
20. Учеба: знания, образование, учеба, учителя, школа и т.п.
21. Время: время, год, поколения.
Как можно заметить, образ страны проживания включа-
ет объективные характеристики (природа, история, туризм,
культура, пища). Сюда также можно отнести специфическую
для Молдовы тему виноделия, которое, будучи явлением эко-
номическим, играет роль бренда страны. Затем наслаивается
категория государства и экономики (в данном случае – сель-
153
ское хозяй� ство), венчает образ отношение к стране прожи-
вания. Оно может быть негативным (неудовлетворенность
социальными и экономическими явлениями, политикой� госу-
дарства) и позитивным. В последнем случае страна восприни-
мается как дом, своя территория, присутствует чувство патри-
отизма, положительные ассоциации и чувство защищенности.
Таб. 1. Ассоциации (в %) с образом Республики Молдова у
пяти групп испытуемых (выделены самые значимые катего-
рии)

Категории Молда- Гагаузы Болгары Русские Украинцы


(Молдова) ване

Негативные 95 (27%) 75 (20%) 89 (26%) 99 (26%) 79 (21%)


явления
Патриотизм 31 (9%) 15 (4%) 18 (5%) 21 (6%) 21 (6%)
Культура 30 (8,4%) 45 (12%) 18 (5%) 49 (13%) 35 (9,5%)
Государство 30 (8,4%) 40 (11%) 59 (17%) 33 (9%) 33 (9%)
Позитивное 29 (8,1%) 60 (16%) 16 (4,6%) 13 (3,4%) 30 (8,1%)
отношение
Природа 27 (7,6%) 20 (5,4%) 32 (9,2%) 29 (7,7%) 32 (8,6%)
Отрицатель- 23 (6,4%) 1 4 (1%) 5 (1,3%) 3 (0,8%)
ные качества
Положитель- 19 (5,3%) 9 (2,4%) 6 (1,7%) 7 (1,9%) 14 (4%)
ные качества
Семья 14 (4%) 9 (2,4%) 11 (3,1%) 15 (4%) 10 (2,7%)
Территория 13 (3,6%) 4 (1%) 14 (4%) 14 (3,7%) 12 (3,2%)
Виноделие 10 (2,8%) 41 (11%) 36 (10%) 31 (8,2%) 39 (10,5%)
Сельское 10 (2,8%) 31 (8,4%) 25 (7,2%) 20 (5,3%) 20 (5,4%)
хозяй� ство
Позитивные 10 (2,8%) 3 (0,8%) 4 (1%) 4 (1%)
явления
Дом 7 (1,9%) 6 (1,6%) 8 (2,3%) 9 (2,4%) 13 (3,5%)
История 3 (0,8%) 3 (0,8%) 6 (1,6%) 8 (2,1%)
Самоотождест- 2 (0,5%)
вление
Религия 1 (0,3%) 1 1 4 (1%)
Дружба 3 (0,8%) 4 (1%) 5 (1,3%) 7 (1,9%)
Детство 2 (0,5%) 4 (1%) 6 (1,6%) 2 (0,5%)
Учеба 2 (0,5%) 7 (1,9%) 2 (0,5%)
Время 2 (0,5%)
Всего 354 368 347 375 368
ассоциаций�

154
Первое, что обращает на себя внимание – это преобла-
дание во всех группах негативных ассоциаций� . Для молодо-
го возраста это достаточно тревожный� симптом, поскольку
свидетельствует о трансляции взрослым поколением в мо-
лодежную среду устой� чивого негативного фона. Остальные
категории используются с большим количественным отры-
вом. Отметим категорию «патриотизм», которая заняла вто-
рое место в рей� тинге у титульного этноса, хотя с достаточно
низким процентом упоминаний� (9%). В остальных группах
патриотизм выражен еще слабее. В целом во всех группах
чрезвычай� но мало ассоциаций� образа страны с историей� ,
культурой� , какими-либо ее объективными характеристика-
ми. Это может объясняться, с одной� стороны, недостаточной�
компетентностью, а, с другой� стороны, низкой� мотивацией� к
ее развитию и недостаточной� функциональностью каналов
передачи такой� информации. Связь представлений� Молдова
и государство также достаточно слабая, что говорит о низ-
ком уровне развития гражданской� идентичности молодежи.
Причем, самый� низкий� процент ассоциаций� Молдовы с ка-
тегорией� «государство» наблюдается в группе респонден-
тов-молдаван. Особо следует выделить практически полное
отсутствие ассоциаций� с историей� страны, что является су-
щественным препятствием для формирования гражданской�
идентичности.
Интересно отметить отношение респондентов к виноде-
лию как к важной� статье экономики и культуры Молдовы. Дан-
ную категорию выделили как значимую все группы респон-
дентов, кроме молдаван. По всей� вероятности, виноделие для
молдаван является сутью социальной� практики, в то время как
для национальных меньшинств – это часть бренда страны.
Категория «позитивные явления» должна была вклю-
чать элементы, которые делают жизнь в стране привлека-
тельной� . По чрезвычай� но небольшому количеству ассоциа-
ций� (больше всего в группе молдаван – 2,8%) можно сделать
вывод о неудовлетворенности молодежи жизнью в Молдове.
Отдельно, вне категорий� , были рассмотрены ассоциа-
155
тивные элементы, получившие наибольшее количество упо-
минаний� (от 10%). По нашему наблюдению, это центральные
компоненты обозначенного образа, поэтому их сопоставле-
ние в пяти этнических группах имеет особое значение.
Таб. 2. Центральные компоненты образа Республики Мол-
дова для разных этнических групп
№ Молдаване Гагаузы Болгары Русские Украинцы
Компонент % Компонент % Компонент % Компонент % Компонент %
1 Бедность 51 Виноград/ 80 Виноград/ 53 Виноград/ 60 Виноград/ 71
вино вино вино вино
2 Традиции 44 Родина 28 Родина 28 Родина 38 Родина 40
3 Род/семья 27 Бедность 24 Бедность 20 Бедность 27 Дом 20
4 Родина 22 Безра- 22 Безра- 22 Безра- 22
ботица ботица ботица
5 Труд/ 20 Мамалыга 24 Мамалыга 20
трудо-
любие
6 Коррупция 18

Первое, что обращает на себя внимание в списках цен-


тральных компонентов образа страны – это практически
идентичные списки в группах национальных меньшинств (за
частичным исключением группы украинцев) и их сильное от-
личие от списка в группе молдаван. Единственный� общий� ком-
понент во всех группах – «родина», т.е. минимум пятая часть
респондентов каждой� группы ассоциирует Молдову с родиной� .
Во всех группах национальных меньшинств присутствуют
такие ассоциации с Молдовой� как «виноделие» (часть бренда
страны) и «родина». Наибольшее сходство результатов наблю-
дается среди гагаузов, болгар и русских. Процент упоминания
«родины» выше в группе русских и украинцев, у которых, веро-
ятно, данное понятие актуализировано общей� политической�
обстановкой� в стране. Обращает внимание важность ассоциа-
ции Молдовы с «домом» в группе украинцев. Упоминание дву-
мя группами мамалыги, традиционного молдавского блюда,
также может относиться к бренду страны.
В группе молдаван образ страны наиболее органич-
ный� . Традиции дей� ствительно продолжают играть важную
156
регулирующую роль среди молдаван, что подтверждается
дальней� шим материалом. Вероятно, традиции играют роль
психологической� защиты в условиях нестабильности эко-
номической� и политической� ситуации в стране. Привержен-
ность молдаван традиционному укладу отмечалась многими
исследователями-этнографами; некоторые из них видели
в ней� одну из причин сохранения молдаванами в инонаци-
ональной� среде своей� самобытности (Лукьянец, 2006, 135-
161). Ключевая позиция семьи и рода в представлениях о
стране также говорит о том, что ориентация на семью, кон-
серватизм и стабильность продолжают играть важную роль
по причине неопределенности, нестабильности функциони-
рования социальных институтов. Семья остается основной�
опорой� , поддержкой� для человека, и, благодаря этому, она
является важным социализирующим институтом. Однако в
условиях масштабной� трудовой� миграции культурная транс-
миссия затруднена, и семья с ролью агента социализации не
справляется, что представляет собой� одну из центральных
проблем страны. Преобладание ценностей� коллективисти-
ческой� направленности у молодежи молдаван подтвержда-
ется результатами этнопсихологического исследования, про-
веденного И.И. Кауненко по методике изучения ценностной�
сферы Шварца (Кауненко, 2010, 32). Трудолюбие – также
одна из отличительных черт молдаван, ценность и доброде-
тель (Лукьянец, 2006, 166). Однако, по рангу на первом месте
в данном списке находится бедность, отмеченная половиной�
респондентов – молдаван. Бедность в разных группах может
иметь разное содержание, однако в данном случае следует
отметить, что для группы молдаван она ассоциируется с кор-
рупцией� , в то время как для других групп – с безработицей� .
Данное наблюдение отсылает нас к проблеме социальной� ие-
рархии в молдавском обществе, к особенностям функциони-
рования системы социальных лифтов. Для титульного этно-
са использование элементов из категорий� «культура» (8,4%),
«история» (0,8%), «природа» (7,6%) достаточно скудно. Для
сравнения, категория «культура» набрала 12% в группе га-
157
гаузов и 13% – в группе русских. Это может объясняться не-
достаточным интересом к собственной� стране, вызванным
и локальной� идентичностью, и неразвитой� социальной� реф-
лексией� , и проблемой� трудовой� миграции, что в целом гово-
рит о низком уровне развития гражданской� идентичности.
Православие составляет важную часть жизни молдавского
населения, тем не менее, оно не вошло в образ страны. Воз-
можно, это связано с молодым возрастом респондентов, с
трудностями в объективной� оценке культурного потенциала
своей� страны.
В группе гагаузов особенностью восприятия Молдовы
является относительно высокий� процент элементов катего-
рии «позитивное отношение» (16%), что, вероятно, объяс-
няется наличием своего культурного пространства и статуса
национального большинства в АТО. Помимо этого, такие осо-
бенности социальной� организации гагаузов, как клановость,
которая обеспечивает защиту, и юный� возраст респондентов
объясняют незнание реальной� жизни. По сравнению с други-
ми группами для гагаузов в образе страны важными являются
сельское хозяй� ство и виноделие, что может объясняться эко-
номическими особенностями региона. Кроме того, как отме-
тила исследовательница-этнолог Д. Никогло, в отличие от бол-
гар, обладающих страной� -метрополией� , у гагаузов отсутству-
ет диаспоральное сознание (Никогло, 2010, с. 297), благодаря
чему представление о родине связано, в первую очередь, с АТО.
Отметим также такой� центральный� компонент, как ма-
малыга. Он входит в представления о стране у всех групп
меньшинств. Будучи традиционным молдавским блюдом,
мамалыга, тем не менее, отсутствует в описании страны у
титульного этноса. В образе Молдовы бедность связывается
с безработицей� , что также характерно для остальных групп,
кроме молдавской� , где бедность связана с коррупцией� .
Так, в исследованиях психолога Л.Ф. Хорозовой� , относи-
тельно мотивации включения группы молодё� жи гагаузов в
трудовую миграцию, было выявлено, что 60,7% готовы уе-
хать на заработки, и 18,1% - неопределившиеся, которых
158
также можно отнести к потенциальным мигрантам. Как
было установлено в данном исследовании, именно группа
«неопределившихся» наиболее подвержена влиянию транс-
формационных процессов на этническую идентичность (Хо-
розова, 2012, с.84).
В образе Молдовы у русской группы, помимо категории
«негативные явления» (26%), выделяются такие катего-
рии как «культура» (13%), «государство» (9%), «виноделие»
(8,2%), «природа» (7,7%). Категория «культура» выражена
больше, чем у остальных респондентов, и ее элементы отно-
сятся практически полностью к молдавской� культуре (напри-
мер, Гугуцэ, Дан Балан, дой� на, Дога, жок, каса маре (нарядно
убранная традиционная гостиная комната в сельском доме),
колорит, мамалыга, брынза, мититей� , молдавский� язык, мэр-
цишор, най� , хора и т.п.). С одной� стороны, это может объяс-
няться слиянием образа страны с культурой� титульного эт-
носа и исключением своей� группы из культурного простран-
ства страны. Однако значимость категории «культура» в об-
разе страны, скорее всего, говорит о попытке подчеркнуть
отличительность данного культурного региона от соседних.
Поскольку молдавская культура является основой� граждан-
ской� идентичности для групп национальных меньшинств, ее
выделение может говорить о желании защитить культурные
и политические границы страны от внешнего влияния. Кро-
ме того, как отмечают исследователи русской� ментальности,
«государственное сознание в русском народе всегда было
актуализировано» (Лурье, Интернет-источник, 28). Таким
образом, этнические меньшинства открыты к восприятию
культурного молдавского поля, чтобы дифференцироваться
от соседних культурных пространств.
Как и в остальных группах, в группе украинцев при
описании образа страны доминирует категория «Негатив-
ные явления». Однако, в отличие от других, акцент здесь не
ставится на безработице или бедности, которую упомянули
всего 13% респондентов (для сравнения – в группе молдаван
это 51%). Вероятно, это связано с высокой� адаптивностью
159
украинского народа и способностью быстро ориентировать-
ся в новых экономических обстоятельствах. С этим же может
быть связано относительно высокое, по сравнению с други-
ми группами меньшинств, значение категории «позитивное
отношение» (8%, как и в группе молдаван). Однако 13% ре-
спондентов выделили такое явление, как национализм. В
категории «государство» тема национализма также звучит
несколько активнее, чем в других группах меньшинств. Воз-
можно, именно длительное проживание на данной� терри-
тории активизирует вопрос равноправного участия в поли-
тической� жизни страны у некоторого процента украинской�
группы. Только в данной� группе респондентов слово «дом»
попало в образ страны, что в совокупности с высоким значе-
нием понятия «родина» (40%, тогда как в группе молдаван
– 22%) говорит о слиянии в сознании части украинской� груп-
пы территории Молдовы с родным домом.
В группе болгар помимо негативных явлений� , важны-
ми категориями образа Молдовы являются «государство»,
«природа» и «виноделие». Процент упоминания элементов
категории «государство» выше, чем в других группах (17%,
в группе молдаван – 8,4%). Центральными компонентами
представлений� о стране являются следующие элементы: ви-
ноград, вино – 53%, родина – 28%, бедность – 20%, безрабо-
тица – 22%. В целом в группе болгар образ страны довольно
неконкретный� , а центральные компоненты повторяют по-
следовательность, характерную для других групп.
Таким образом, можно сделать предварительный� вывод
о недостаточной� сформированности образа страны во всех
группах респондентов. На данном этапе развития страны ее
образ только складывается.
Сопоставление образов родины и страны проживания
позволяет выяснить, насколько та или иная группа привяза-
на к стране, насколько развита в этих группах гражданская
идентичность и что лежит или могло бы лечь в ее основу. Как
упоминалось выше (Семененко, Интернет-источник), патри-
отизм зависит от совпадения внутреннего образа страны с
160
внутренним образом родины. В отличие от образа страны, об-
раз родины обладает потенциалом консолидации, поскольку
гражданская идентичность формируется от ближнего круга
(родина) к высшему – государству, а не наоборот. При анали-
зе образа родины выделились такие же категории, как и в
образе страны. Численные данные для всех групп респонден-
тов представлены ниже, в Таблице №3.
Таб. 3. Ассоциации (количество упоминаний, %) с образом
родины у пяти групп испытуемых (выделены самые значимые
категории)

Категории Молдаване Гагаузы Болгары Русские Украинцы


(Родина)

Семья 81 (23%) 80 (22%) 63 (20%) 58 (17%) 44 (13,5%)


Положительные 73 (21%) 66 (18%) 81 (25%) 91 (26%) 113 (35%)
эмоции
Дом 49 (14%) 39 (11%) 33 (10%) 41 (12%) 35 (11%)
Культура 33 (9%) 21 (6%) 13 (4%) 13 (4%) 16 (5%)
Территория 26 (7%) 38 (10%) 28 (9%) 33 (9,5%) 20 (6%)
Государство 20 (6%) 2 (0,5%) 2 (0,6%) 15 (4,3%) 7 (2%)
Природа 17 (5%) 17 (5%) 12 (4%) 10 (3%) 16 (5%)
Детство 15 (4%) 13 (3,5%) 13 (4%) 15 (4,3%) 7 (2%)
Дружба 13 (3,6%) 34 (9%) 33 (10%) 17 (5%) 22 (7%)
Сельское 9 (2,5%) 10 (3%) 6 (2%) 7 (2%) 5 (2%)
хозяй� ство
Патриотизм 4 (1%) 10 (3%) 14 (4%) 24 (7%) 20 (6%)
Негативные 4 (1%) 8 (3%) 7 (2%) 7 (2%)
явления
История 3 (0,8%) 1 (0,3%) 2 (0,5%)
Учеба 3 (0,8%) 24 (7%) 11 (3,4%) 3 (0,8%) 3 (0,9%)
Виноделие 3 (0,8%) 1 (0,2%) 1(0,2%) 2 (0,5%) 2 (0,6%)
Положительные 1 (0,2%) 1(0,2%) 3 (0,9%) 6 (1,9%)
качества
Самоотождест- 1(0,2%) 1(0,3%) 2 (0,5%) 1(0,3%)
вление
Религия 2 (0,5%) 1(0,3%) 1(0,2%)
Позитивные 3 (0,9%) 3 (0,8%) 4 (1,2%)
явления
Время 3 (0,8%)
Всего ассоциаций� 354 367 319 347 324

161
Несомненно, что для полного анализа представлений�
о стране у различных этнических групп требуется отдель-
ное культурологическое исследование. В данном контексте
уместно будет сконцентрировать внимание на соотношении
образов страны и родины у респондентов и на общих для
всех групп респондентов компонентах образа родины. Как
можно заметить, в целом образ родины очень схож во всех
пяти группах респондентов и включает, в первую очередь,
ассоциации с домом, семьей� и различными положительными
эмоциями. Очень мало родина связывается с государством,
страной� и какими-либо объективными их характеристиками.
Если и есть связь с территорией� , то это, прежде всего, родное
село, город, улицы, связанные с детством и взрослением.
Выделенные центральные компоненты образа родины
не противоречат результатам, полученным при анализе ис-
следуемых категорий� . Однако следует отметить, что един-
ственная группа, в которой� присутствует значимое коли-
чество упоминаний� Молдовы в образе родины – это группа
русских (13%). Вероятно, это связано с особенностями рус-
ской� ментальности, одна из попыток раскрыть которую при-
надлежит этнопсихологу С. Лурье. Размышляя над сущно-
стью Россий� ской� империи, она пишет: «Новые территории,
приобретаемые русскими, являются в полном смысле слова
продолжением России» (Лурье, Интернет-источник). По всей�
вероятности, несмотря на иную территорию и социальную
среду, эти слова можно отнести и к русскому населению, при-
ехавшему в Молдавию в период существования СССР.
В целом образ родины эмоционально насыщен, индиви-
дуален и позитивен. Другая его важная особенность – прак-
тически полная противоположность по отношению к образу
Молдовы. Родина – положительный� образ, связанный� с до-
мом и семьей� , Молдова – в определенной� степени отрица-
тельный� , не связанный� с домом, семьей� и каким-либо суще-
ственными характеристиками.

162
Таб. №4. Центральные компоненты образа родины для
разных этнических групп
№ Молдаване Гагаузы Болгары Русские Украинцы
Компонент % Компонент % Компонент % Компонент % Компонент %
1 семья 51 семья 51 дом 64 дом 67 семья 49
2 дом 35 друзья 47 друзья 51 семья 35 дом 47
3 мать 31 дом 38 семья 38 друзья 33 друзья 33
4 детство 22 мать 28 мать 28 любовь 33 любовь 33
5 любовь 22 родители 27 родные 21 мама 24 -
6 друзья 20 родитель- 22 - защита 22 -
ский� дом
7 - школа 18 - тепло 22 -
8 - - - Молдова 13 -

Родина и страна – две разные категории, которые в пред-


ставлениях молодежи сосуществуют параллельно. Таким об-
разом, можно говорить о несовпадении между субъективным
образом родины, дающим чувство принадлежности и защи-
ты, и образом страны проживания. В таком случае государ-
ство сталкивается с проблемой� непатриотично настроенного
поколения, с неразвитостью его гражданской� идентичности
и большой� вероятностью выезда из страны.
3.2. Символы Республики Молдова в представлениях
молодежи страны
Поскольку символы являются квинтэссенцией� смыслов
и образов, при исследовании представлений� о стране симво-
лы становятся ключевым пунктом. Образ страны не может
строиться только за счет символов государственных. Так или
иначе, события, личности формируют внутренний� и внешний�
образ страны. В связи с этим, в анкету были включены вопро-
сы о символических личностях, событиях, символах страны,
а также проективный� вопрос о символах (назвать предметы,
которые будут напоминать о родине в случае отъезда). В та-
блице 5 содержатся данные об известных респондентам сим-
волах Республики Молдова.

163
Таб. 5. Значимость символов для разных этнических групп

Символы Молдаване Украинцы Русские Гагаузы Болгары

Государственные 49% 60% 43% 81% 80%


Культурные 29% 8% 9,5% 6% 2,2%
Исторические 6% 7% 9,5% 2,5% 2,2%
Религиозные 5,7% 3% 1%
Природные 4,7% 4,7%
Сельское 1,9% 1% 1%
хозяй� ство
Виноделие 8,5% 11% 20% 7,5% 9%
Политические 0,9% 1%
Региональные 6,3% 6,7%
Качества 3% 3,2%
населения
Всего 105 60 63 79 45

Прежде всего отметим бросающуюся в глаза диспропор-


цию в общем количестве ответов между группой� молдаван
(105) и остальными группами (45-79). По всей� видимости, в
группах национальных меньшинств снижен интерес к симво-
лам. Одной� из причин данного явления может быть воспри-
ятие символов Молдовы как исключительно этнически-мол-
давских, не имеющих культурной� и исторической� общности
с другими этническими группами. Данное явление препят-
ствует интегрированности молдавского общества.
Кроме того, обращает на себя внимание доминирование
во всех группах государственной� символики и незначитель-
ность других категорий� , что говорит о хаотичности и раздро-
бленности символического поля страны и отсутствии едино-
го символического конструкта.
В группе молдаван отличительные особенности страны
не получили конкретного выражения. Так, студенты-мол-
даване считают значимыми для себя символами Молдовы
в основном государственные и культурные символы. При-
чем, среди первых лидирует триколор (20%) с большим от-
рывом от гимна (13%) и герба (8%). Возможно, это связано
с повсеместной� визуализацией� государственного флага и

164
политизированностью его цветовой� гаммы, которая уходит
корнями ко времени получения республикой� независимости.
Культурные символы, хотя и занимают 29% общего объема
ответов, все же отличаются пестротой� , и, следовательно, от-
сутствием согласованности. Сюда входят обычаи и традиции,
«каса маре» (4%), ковер, молдавский� народный� костюм (5%),
мэрцишор (6%), традиционная еда, архитектура, Аллея клас-
сиков в Кишиневе и т.д.
Более личные и конкретные ответы мы получили на во-
прос о символах, которые были интересны для респондента.
За исключением пяти человек, которые не смогли ответить
на вопрос, интерес в данной� группе респондентов вызывают
в основном символы государственные (30%) и культурные
(35%). Ответы получились разнообразнее, но это скорее го-
ворит о выражении определенного интереса к своей� стра-
не, чем о существовании общеразделяемого отношения к
символике. Выделение государственных символов лишь од-
ной� третью респондентов свидетельствует о слаборазвитой�
гражданской� идентичности.
Интересные результаты дало размышление над предме-
тами, которые будут напоминать о родине в случае отъезда.
Такие предметы должны нести символическую нагрузку и
быть для их обладателя своего рода персонализированным
образом родины. В группе молдаван это, во-первых, различ-
ные фотографии (39%): красивых мест республики, места,
где провел детство, родного дома, туристических мест, собы-
тий� из прошлого, фотография мамы, родителей� , семьи, с лю-
бимыми и приятными воспоминаниями, т.е. понятие родины
привязывается, во-первых, к семье, дому и воспоминаниям
(узкая локальность) и, во-вторых, к особенностям природы
и ландшафта страны. Привязка к локальности проявляется
далее в горсте земли, воспоминаниях и «чем-то, напоминаю-
щем о доме, родине». Из сферы народной� культуры названы
следующие предметы: альбом с народными песнями, тради-
ции, обычаи, ковер в национальном стиле, ковер, сотканный�
бабушкой� , предметы народного искусства (не уточняется,
165
какие именно), традиционная еда. Напоминать о родине как
государстве будут триколор, герб, флаг, маленький� флажок,
карта страны и сувенир в виде карты. Трое человек возьмут
с собой� семью, один – кошку, трое – вино и двое – конфеты.
Четверо увезут сувениры, но какие именно, не уточняют. Два
предмета (книги, постеры) можно отнести к сфере личного
пространства. Несколько человек отказываются представить
себе такое событие или собираются вернуться. Возможно, их
ответы – психологическая защита от сложных проблем, не-
желание погружаться в будущее, проявление инфантилизма.
Таким образом, воспоминания о родине носят скорее личный�
характер, поэтому не упомянуты какие-либо символы уни-
версального характера. Предметы традиционной� культуры
называются в единичных случаях, что говорит о некоторой�
разорванности между восприятием родины как дома, напол-
ненного символическими предметами, и родиной� как идеей� .
Возможно, это результат череды реформ в системе образова-
ния, а также нарушение культурной� трансмиссии вследствие
трудовой� миграции родителей� .
Подавляющее большинство символов в группе гагаузов
относится к государственным (герб, гимн, флаг – поровну)
– 81%. Напомним, что в группе титульного этноса эта циф-
ра гораздо ниже (49%). Приоритет государственных симво-
лов говорит о влиянии статуса автономии на этническую и
гражданскую идентичность. Кроме того, в Гагаузии символы
визуализированы – повсеместно дублируются флаги авто-
номии и Республики Молдова. Тем не менее, этот показатель
не говорит в пользу высокого уровня гражданской� идентич-
ности, как гагаузов, так и болгар, поскольку в образе страны
категория «государство» занимает объем более низкий� , чем
в других группах. Скорее всего, значимость государственных
символов покрывает дефицит других символов, вызванный� ,
по всей� видимости, их незнанием. Возможно, что дальней� -
шие исследования подтвердят значимость сформированной�
этнической� и локальной� идентичности при формировании
гражданской� идентичности. Однако при условии существо-
166
вания поля общеразделяемых символов, помимо государ-
ственных. В реальности на символическом поле таких сим-
волов нет. В случае гагаузской� группы об этом говорят сле-
дующие цифры: значимость культурных символов равна 6%
(мамалыга, язык, гагаузские песни и танцы, традиции), вино-
делия – 7,5%, исторических символов всего 2,5% (Стефан Ве-
ликий� ). Только в данной� группе национальных меньшинств
выделен государственный� гимн «Limba noastră» (Наш язык).
В нескольких ответах было дано объяснение данному явле-
нию: призывает любить родину, мелодия напоминает что-то
родное.
Интерес в группе гагаузов респондентов вызывают так-
же в основном символы государственные (79%) и сравни-
тельно небольшой� объем культурных (15%): народный� ко-
стюм, народные танцы, традиции, гагаузские национальные
блюда, обычаи, традиции, памятники. Можно заметить, что
интерес у гагаузских студентов вызывают символы, связан-
ные с Гагаузией� . Об этом же говорит и ответ: «Молдова не
очень интересна, для меня родина – Гагаузия». Вероятно, эти
данные говорят в пользу превалирования локально-регио-
нальной� идентичности гагаузов.
Покидая навсегда родину, гагаузская молодежь возьмет
с собой� за границу, прежде всего, различные фотографии
(27%). На втором месте – горсть земли (13%). Другие кон-
кретные предметы – это: икона Николая Чудотворца, вещи
из детства или юности (память о доме), предметы, связанные
с государственной� символикой� (купюра, валюта, флаг, запись
гимна Республики Молдова и Гагаузии, герб, гимн, молдав-
ский� паспорт); предметы из области культуры (националь-
ный� костюм, чотра – сосуд для свадьбы, вышитое полотенце
(как у бабушки), рецепты национальной� кухни, книгу рецеп-
тов молдавской� и гагаузской� кухни, сборник стихотворений�
о Республике Молдова, поэзия молдавских авторов, музыка);
предметы личного характера (книжка, личные ценные вещи,
вязаные изделия), картина с изображением Молдовы, кни-
га об истории гагаузов, виноград или вино, карта Молдовы.
167
Несколько ответов носят нечеткий� характер: частичка своей�
страны, что-то на память о Гагаузии, что-то на память о селе
и доме, символы родины, сувениры, что-то напоминающее о
стране. Таким образом, нельзя утверждать, что для гагаузов
существует некий� предмет – символ Молдовы, это чаще всего
индивидуальный� выбор респондента.
Группа русских считает, как и другие, но в меньшей� сте-
пени, значимыми символами, прежде всего, символы госу-
дарственные (43%). Среди этих символов выделяются герб
(19%) и флаг (16%), а вот гимн набрал всего 8%. Кстати, в
группе молдаван флаг ранжировался со значительным отры-
вом от остальных государственных символов. На втором ме-
сте по значимости находится категория «виноделие» (20%),
причем, этот процент намного выше, чем в других группах.
Также выше категория исторических символов (9,5%), но она
все же достаточно низкая в целом. По всей� видимости, здесь в
слабовыраженной� форме повторяется тенденция очерчива-
ния своего культурного ареала на основе молдавской� культу-
ры. Виноделие в данном контексте играет роль бренда стра-
ны. Также стоит отметить, что из национальных меньшинств
только группа русских использовала практически все катего-
рии символов.
Поскольку в исследовании участвовали студенты из г.
Бельцы, определенную значимость получила категория ре-
гиональных символов (флаг Бельц, флаг города, Гребной� ка-
нал в Бельцах, танк в центре Бельц).
В данной� группе также относительно высока доля отри-
цательных ответов: не знаю – 5%, нет таких – 10%.
Интерес у респондентов-русских вызывают символы тех
же категорий� : государственные символы (38%), культурные
(14%), исторические (6%), виноделие (11%). Среди культур-
ных символов упомянуты: Национальный� музей� изобрази-
тельного искусства, часы на арке в центре Кишинева, памят-
ники, памятник Стефану Великому, традиции, обычаи, мол-
давская кухня, обряды, национальные костюмы.

168
На память о родине студенты-русские возьмут: фото-
графии – 30% (семьи, родного города, исторических памят-
ников) и другие изображения (видео; рисунки, картины)
– 6%; государственные символы (флаг, гимн) – 7%; сувени-
ры, элементы традиционной� культуры (кувшин или блюдо с
надписью «Молдова» и гроздью винограда, мэрцишор, най� ,
национальный� костюм (7%), молдавскую музыку, книгу на-
родных сказок, молдавские самодельные изделия, брынзу,
сувенир – Сорокская крепость и Свеча Признательности,
яблоки, молдавскую сувенирную посуду, тарелку с изображе-
нием Стефана Великого, полотно, деревянная вещица); вино
– 11%; сувенир – виноград; воспоминания (добрая память о
стране, воспоминания, воспоминания из детства) -7%; горсть
земли – 7%. В данной� группе проявляется попытка придать
Молдове образ, используя символизм исторических мест, ви-
ноделия, материальной� культуры, что отсутствует в других
группах.
Группа украинцев отличилась высокой� долей� отрица-
тельных ответов: около 25% респондентов на вопрос о зна-
чимых символах ответила «никакие». В остальном, после-
довательность схожа с другими группами: государственные
символы (60%), культурные (12%), виноделие (11%). Инте-
ресно, что только группы украинцев и русских выделили в
качестве символов страны гостеприимство и трудолюбие на-
селения. Среди культурных символов у украинцев только ма-
малыга упоминается больше одного раза. Интерес в данной�
группе вызывает, главным образом, герб (29%) и его элемен-
ты. Затруднились назвать интересующие их символы страны
20% респондентов.
Украинские студенты на память о родине взяли бы в пер-
вую очередь фотографии (26%). Немного выше, чем у других
групп, количество названных объектов культуры - 15% (пле-
теные бабушкой� народные ковры, книга рецептов молдав-
ской� кухни, матрешка, национальный� костюм (4%), музы-
кальный� инструмент, что-нибудь из истории Молдовы, изде-
лие из глины, музыка, магнит на холодильник (3%), фигурки
169
с изображением национальных достояний� ). Однако данные
объекты зачастую неконкретны. Указали на объекты, связан-
ные с виноделием – 12%, возьмут на память государственные
символы – 11%. В данной� группе довольно низок сегмент
личных предметов (6%). Горсть земли возьмут с собой� 11%
человек. Таким образом, для части группы украинцев харак-
терно привязывание образа Молдовы к виноделию, в осталь-
ном образ достаточно диффузен.
Группа болгар указала меньше всего значимых симво-
лов страны (45), в то время как группа молдаван указала 105.
Как и в группе гагаузов, болгарами в 80% случаев выделена
государственная символика и ее отдельные элементы. В еди-
ничных случаях упомянуты символы из других категорий�
(виноделие, исторические, региональные, культурные). Ин-
терес вызывают также в основном государственные симво-
лы. В образе страны группа болгар также активнее других ис-
пользовала ассоциации с государством. Возможно, в данном
случае срабатывает некий� адаптивный� механизм, либо недо-
статочное знание своего культурного пространства, о чем го-
ворит и скудное количество ответов.
Относительно небольшое количество ответов было по-
лучено и на вопрос о предметах, которые будут напоминать
о родине. Как и в других группах, это в первую очередь фо-
тографии (семьи и края), горсть земли (10%), личные вещи
(10%), вино или росток винограда (10%), элементы культуры
(предмет, связанный� с молдавской� национальной� культурой� ,
кувшин, мэрцишор, музыка, национальный� костюм, молдав-
ские тапочки, старинные вещи, картина, сувениры). Ничего
бы не взяли 11% человек. Такой� ответ вкупе с неопределен-
ными или личными предметами, не имеющими отношения к
стране, могут говорить о незнании своего пространства или
отсутствия интереса к нему.
Таким образом, результаты опроса говорят о сжимании
образа родины до очень узкого личного пространства, что в
свою очередь свидетельствует о существовании дефицита
символов, формирующих образ «мы».
170
Непонятными для представителей� всех групп оказались
в основном детали герба. Здесь хотелось бы отметить, что го-
сударственные символы должны быть понятны и детально
известны всем гражданам государства, иначе они не выпол-
няют свою основную функцию, становятся декоративными.
Далее, для того, чтобы простимулировать размышления
респондентов над символами Молдовы, а также для того,
чтобы обрисовать векторы интереса студентов к зарубеж-
ному пространству, в анкету был включен вопрос о странах,
интересных для респондентов, и их символах.
Для молодежи молдаван интересны такие страны, как
Франция (24%), США (10%), Молдова (12%), Бразилия (7%),
Италия (7%), Румыния (6%). Самые популярные отдельные
символы – Эй� фелева башня и статуя Свободы. Интересно от-
метить, что, в четырех самых популярных странах государ-
ственный� язык принадлежит романской� группе, Франция и
Италия являются странами, где сложилась молдавская диа-
спора благодаря трудовой� миграции, а США уже много лет
является «меккой� » местной� молодежи по программе “Work
and travel”. Кроме того, культурная и экономическая поли-
тика США сделали эту страну определенно одной� из самых
известных (хотя бы виртуально). В перечисленных странах
символы определяются достаточно четко, в то время как од-
нозначного символа для Молдовы названо не было (обычаи,
бык, традиции, вино, герб, Сорокская крепость, поля).
Что касается «символической� карты» значимых стран
для гагаузов, то их список более скудный� , чем у молдаван.
Единственная страна, названная больше пяти раз – Россия
(двуглавый� орел, герб, гимн, традиции, матрешка, флаг, гимн,
Питер, Красная площадь, памятники). Интерес к России мо-
жет объясняться билингвизмом гагаузов, а также длитель-
ной� массовой� трудовой� миграцией� в эту страну. Интересно
появление в списке Турции и Болгарии – стран с близкой�
культурой� .
Для группы русских студентов наибольший� интерес
представляют такие страны, как: Россия – 21% (медведь,
171
двуглавый� орел, Москва, Георгий� Победоносец, Кремль, чебу-
рашка, флаг, история, матрешка, герб, гимн, береза); Молдова
– 12% (тур, флаг, вино, виноград, виноградники, сады, гимн,
герб, религия); Франция – 11% (Париж, Лувр, Эй� фелева баш-
ня, вино, улицы, лягушка, сыр); США – 8% (флаг, орел, кази-
но в Лос-Анжелесе, Бенджамин Франклин, Авраам Линкольн,
Джон Кеннеди, Хью Хефнер, фаст-фуд); Великобритания - 8%
(Стоунхендж, Статуя Свободы (ошибка студента), дождь, му-
зыка, Биг-Бэн, королева, роза, лев); Германия – 7% (орел, Ок-
тоберфест, пиво, маяк). Вполне очевиден интерес к России.
Интересно, что Молдова занимает второе место в иерархии
предпочтений� .
Для студентов-украинцев самый� большой� интерес вы-
зывают такие страны, как: Молдова (орел, герб, зубр, флаг,
гимн, триколор, гроздь винограда) – 15%, США (доллар, звез-
ды на флаге, статуя свободы, флаг, Голливуд, башни-близне-
цы, Empire State Building) - 13%, Италия (сапог, Колизей� , Вене-
ция, паста, пицца, макароны) – 13%, Франция (Эй� фелева баш-
ня, Лувр, сыр) - 13%. В меньшей� степени для респондентов
интересны: Австрия – 7%, Англия – 6%, Россия – 8%, Испания
– 7%, Канада – 6%, Украина (сало, горилка, традиции, борщ,
вареники) – 7%. Отметим интерес украинцев к Молдове и от-
носительно низкий� интерес к другим странам, в том числе к
Украине.
Что касается интереса к символическому пространству
других стран, то студентов-болгар, прежде всего, интересует
Россия (как страна (6), орел, герб (2), береза, медведь (2), че-
бурашка, флаг, гимн, Кремль) – 27%. Далее следуют: Болгария
(как страна, лев, герб) – 11%, Молдова (флаг (2), молдавский�
костюмы и традиции, орел(2) герб) – 10%, Великобритания
– 6%, США – 10%, Украина – 6%, в отдельных случаях Канада,
Италия, Турция, Франция, Япония, Шотландия, Индия, Еги-
пет. В данной� группе отмечается более высокий� интерес к
России, чем к Болгарии.

172
3.3. Символические события из истории страны в
представлениях молодежи Молдовы
Значимость определенных событий� , признание их сим-
воличности говорит о том, что они являются частью истори-
ческого мифа. В основном символические события относят-
ся к временам славы, гордости за свою страну или наоборот,
связаны с большими потерями, сплачивающими население.
В полиэтническом государстве, таком как Республика Мол-
дова, признание событий� символическими в разных этниче-
ских группах может играть как объединяющую, так и разде-
ляющую роль.
Подавляющее большинство символических событий� в
группе молдаван относится к современности, т.е. это провоз-
глашение независимости Молдовы (84%), вооруженный� кон-
фликт 1992 года (27%), события 7 апреля 2009 (в результате
которых к власти пришел Альянс за Европей� скую Интегра-
цию) (33%), 31 августа 1989 (провозглашение молдавского
языка государственным) (27%), принятие государственных
символов (валюта, гимн, первая конституция) (9%). В от-
дельных случаях упоминаются: Правление Стефана Велико-
го (11%), аннексия Бессарабии Россией� (7%) и СССР (4%), 9
мая 1945г. (7%), голод межвоенного периода XX века (4%),
Великое объединение 1918г., правление А.И. Кузы, основание
города Кишинева.
Очень небольшое количество упомянутых исторических
событий� , не относящихся к современности, говорит о том,
что Молдова воспринимается как молодое государство, исто-
рия которого начинается с провозглашения независимости.
Большое влияние на образ страны оказали недавние собы-
тия 7 апреля 2009г. Однако аналитическое освещение дан-
ных событий� и сложность в выработке адекватного и одно-
родного к ним отношения делает их символичность доста-
точно сомнительной� . Доминирование современных событий�
говорит об определенной� оторванности от истории и может
объясняться как особенностями школьной� программы, так и

173
отсутствием интереса к истории, чему, в свою очередь, может
быть много причин. Однако в результате формируется поко-
ление с диффузным восприятием истории, что отрицательно
сказывается на гражданской� идентичности и повышает уяз-
вимость для различного рода манипуляций� .
Более половины респондентов-гагаузов упомянули в
качестве символического события получение Молдовой� не-
зависимости (56%). На втором месте – получение Гагаузией�
статуса АТО (38%), что говорит о развитии этнической� иден-
тичности гагаузов, для которых статус автономного террито-
риального образования является важней� шим достижением.
Сюда же можно отнести упоминание Конгресса гагаузов, ко-
торый� состоялся недавно и символизировал бурный� процесс
развития самосознания данного народа. Были названы неко-
торые исторические периоды и события до получения Мол-
довой� независимости. Во-первых, это средние века, а именно,
период правления Стефана Великого (7%), когда Молдова
была сильным государством. Сюда же можно отнести осво-
бождение от османского ига. Во-вторых, это период вхожде-
ния Молдовы в состав СССР (Вступление в СССР, образование
МССР, вой� на, освобождение от фашистских захватчиков – 7%,
преодоление голода, голод 1946 – 9%, засуха). В-третьих, это
90-е годы прошлого века, время получения Молдовой� неза-
висимости и становления нового государства (принятие го-
сударственных символов – 9%, принятие конституции – 7%,
переход на латиницу, «Лимба ноастрэ» (день родного языка),
Приднестровкий� конфликт, распад СССР, развитие законода-
тельной� и судебной� системы). И, наконец, современность (7
апреля 2009г. – 11%, появление президента, гей� -парад («по-
зор Молдовы»), Конгресс гагаузов). Проведенный� в 2012
году Третий� всемирный� конгресс гагаузов символизировал
бурный� процесс развития самосознания данного народа: на
этот форум приехало около 200 представителей� гагаузов из
18 стран мира. В ряды значимых событий� попал конкурс Ев-
ровидение и, что весьма характерно для локальной� идентич-
ности, «приезжала передача “Играй� , гармонь”».
174
Таким образом, для данной� группы история также вхо-
дит в основном в узкие рамки, начиная с 1990 г., когда Гага-
узия в рамках независимого молдавского государства полу-
чила статус автономии. Следует отметить, что не были вы-
делены события, связанные с историй� гагаузского народа.
Отметим также непридание значимости Приднестровскому
конфликту. В принципе, вой� на в Приднестровье, хоть и была
общим трагическим событием, наиболее символична именно
для группы молдаван, поскольку сильно повлияла на процесс
этнической� мобилизации в результате провозглашения неза-
висимости республики.
В группе русских среди символических событий� в пер-
вую очередь также названо провозглашение независимости
Молдовы (31%), однако только одной� третьей� респондентов.
Сопутствующие события: принятие конституции – 9%, рас-
пад СССР – 7%, вой� на в Приднестровье – 9%, «Лимба ноастрэ»
(провозглашение молдавского языка государственным) –
9%. Русская группа респондентов перечислила исторические
этапы развития Молдовы (хотя и в единичных ответах) до-
статочно подробно, в отличие от других групп. Были упомя-
нуты: романизация гето-даков; образование страны в 1359г.;
победа Стефана Великого над турками, правление Стефана
Великого; Прутский� поход 1711г.; освобождение от осман-
ского ига, аннексия в 1812г., Бухарестский� мир (9%); посеще-
ние Пушкиным Молдовы; объединение с Румынией� в 1918г.
(4%); Вторая мировая, победа (24%); советская житница;
смена демократической� власти на коммунистическую; эко-
номический� кризис 2008; 7 апреля (24%) и приход Альянса к
власти (4,5%); проведение гей� -парада в Кишиневе; избрание
президента после долгого отсутствия (4,5%). Не смогли от-
ветить на вопрос 13% респондентов.
Именно в этой� группе большой� процент символичности
имеет победа в Великой� Отечественной� вой� не (24%). Это го-
ворит о гордости за победу в вой� не, которая прошла в том
числе и на территории современной� Молдовы, а также о
вкладе в историю этой� страны со стороны своей� группы. По
175
этой� причине, получение независимости – относительный�
пик истории Республики Молдова для группы русских. Одна-
ко события последних 20 лет все же упоминаются чаще. По
всей� видимости, во всех группах респондентов Республика
Молдова воспринимается практически «с чистого листа», т.е.
со дня провозглашения независимости.
В группе украинцев подавляющее количество символи-
ческих событий� , как и в других группах, относится к перио-
ду независимости: провозглашение независимости (48%),
принятие конституции (11%), распад СССР (4%), день при-
нятия государственного языка (4%); 7 апреля 2009г. (11%),
страна без президента несколько лет, назначение Тимофти
президентом, приход к власти коммунистов. На втором месте
– события советского времени: 9 мая (11%), Вторая мировая
вой� на (7%), объединение с СССР, объединение с Румынией� ,
перестрой� ка. На третьем месте – Средние века: время прав-
ления Стефана Великого (4%), восхождение на трон Стефана
Великого, битва с турками, правление Влада Цепеша. Два со-
бытия относятся к XVIII-XIX вв: русско-турецкие вой� ны, при-
соединение Бессарабии к России.
Самым символическим событием, по мнению студентов-
болгар, является провозглашение независимости Молдовы
(56%), однако символичность его оценена в меньшей� сте-
пени, чем в группе молдаван. К этому же периоду относятся
следующие события: принятие конституции (11%), вой� на в
Приднестровье (7%), принятие государственных символов и
языка (5%), выход из СССР, распад СССР. К советскому пери-
оду относятся несколько событий� : перестрой� ка, победа над
фашизмом. К современному периоду респонденты отнесли в
основном события 7 апреля 2009г. (18%), а также разруше-
ние парламента (4%), «самые длинные выборы президента в
истории». Несколько раз упомянут Стефан Великий� : его прав-
ление (4%), победа при Васлуе. Довольно часто упоминались
события, которые сложно датировать: освобождение от ту-
рок, освобождение, разгром парламента, разделение, вой� ны,
победа, подъемы, падения, захваты, защита, процветание, ос-
176
вобождение. Один раз названо признание АТО Гагаузия.
Для того, чтобы углубить размышления над историче-
ским путем Молдовы, респондентам предложили охаракте-
ризовать прошлое, настоящее и будущее республики со сво-
ей� собственной� позиции. Ответы должны были определить
точку отсчета истории для каждого респондента, а также его
удовлетворенность жизнью в Молдове.
Таб. 6. Видение исторического пути Молдовы
Период Полюс Молда- Русские Гагаузы Укра- Болгары
воспри- ване инцы
ятия
Прошлое + 43% 60% 42% 60% 63%
- 57% 40% 58% 40% 37%
Настоящее + 38% 7% 38% 19% 29%
- 62% 93% 62% 81% 71%
Будущее + 39% 14% 30% 31% 55%
- 49% 39% 24% 41% 34%
Надежда 12% 25% 42% 7% 11%
Неуверен- 21% 3% 20%
ность

Прежде всего отметим, что от ответа на данный� вопрос


воздержалось приблизительно 25% респондентов.
Прошлое получило меньше всего характеристик. Как
можно заметить, прошлое оценивается скорее отрицательно
в группах молдаван и гагаузов (вероятно, это связано с отно-
сительно недавним получением независимости Республики
Молдова и статуса АТО Гагаузии, что повлекло за собой� из-
менение этно-социального статуса), и скорее положительно
в остальных группах респондентов. Содержательно прошлое
более всего связано со временем вхождения в СССР. Невни-
мание к прошлому может большей� частью объясняться воз-
растными особенностями респондентов (настоящее инте-
реснее, необходимо решать личные и профессиональные
проблемы). Но помимо этого, можно отметить отсутствие
в группе студентов-молдаван уважения к прошлому своей�
страны, которое, как правило, формируется обществом и го-
сударственными институтами.
177
Настоящее характеризуется отрицательно во всех груп-
пах, но в меньшей� степени группой� молдаван. В данной� груп-
пе основной� положительный� потенциал настоящего заклю-
чается в свободе, независимости страны (в отличие от про-
шлого). Отрицательные характеристики настоящего в целом
дублируют негативные ассоциации с образом страны, приве-
денные в подразделе 3.1.
Достаточно тревожно выглядит отношение к будущему
страны. Только в группе болгар оно скорее положительное, в
остальных группах – отрицательное, либо неуверенное, с вы-
ражением надежды. В принципе формулировка «надеюсь, что
будет лучше», и другие довольно неконкретные формулиров-
ки говорят о том, что молодежь в целом не вовлечена в проис-
ходящие в стране процессы, несколько индифферентна к ним.
3.4. Символические личности Молдовы в представле-
ниях молодежи страны
Символические личности вместе с символическими со-
бытиями формируют коллективную память общества, а так-
же являются частью образа страны. Как и события, они мо-
гут играть объединяющую или разделяющую роль. Логично
предположить, что интеграция общества возможна при на-
личии фигур, обладающих общегосударственным символич-
ностью. В нашем исследовании внимание уделялось также
теме нравственной� , профессиональной� и в целом жизненной�
ориентации респондентов. В связи с этим анкета включала
следующие вопросы: кто для Вас является кумиром, кто вы-
зывает восхищение, и кто – уважение. Идеал, кумир задает
цели, к которым будет стремиться личность, это своеобраз-
ный� концентрат ценностей� , образец для подражания; для
молодежи иметь идеал является нормой� .
Достаточно пестрая картина наблюдается в определении
символических личностей� страны. Абсолютное большинство
(90%) принадлежит Стефану Великому. Половина респон-
дентов отметила Григоре Виеру (49%), треть – Дмитрия Кан-
темира (36%). Из деятелей� искусства названы: Мария Бие-
178
шу (27%), Еужен Дога (18%), Ион и Дой� на Алдя-Теодорович
(13%), Алексей� Матеевич (4%), Михай� Еминеску (4%), Ион
Друцэ (4%), Ион Крянгэ (4%). Из исторических деятелей� ре-
спонденты упомянули: летописцев (4%), правителей� средне-
вековых Молдовы и Валахии Михая Витязул (9%), Влада Це-
пеша (7%), Александра чел Бун (7%), Богдана Первого (9%).
Из современных политиков названы президенты Владимир
Воронин (20%), Мирча Снегур (4%) и представители Альянса
за Европей� скую интеграцию (Филат – 16%, Лупу – 7%, Гимпу
– 4%, Киртоакэ – 4%).
Следует отметить, что, несмотря на почти стопроцент-
ный� уровень упоминаний� среди символических личностей� ,
образ Стефана Великого не упоминается в описании образа
Молдовы, его правление упомянуто лишь у 9% респонден-
тов среди символических событий� , т.е. не прослеживается
«связки» между образом страны и историческими лично-
стями, оказавшими влияние на ее формирование и разви-
тие. Остальные упомянутые личности получили признание
на мировом уровне (Дмитрий� Кантемир, Мария Биешу, Еу-
жен Дога), либо сыграли роль в утверждении национальной�
идентичности (Григоре Виеру, Ион и Дой� на Алдя-Теодоро-
вич). Дмитрия Кантемира сложно причислить к какой� -либо
одной� категории, поскольку этот выдающий� ся человек про-
славился и как молдавский� , и как россий� ский� политический�
деятель XVIII вв., и как ученый� , и как деятель искусства. Ма-
рия Биешу является знаменитой� оперной� певицей� , а Еужен
Дога – выдающимся композитором, вальс которого ЮНЕ-
СКО признала одним из четырех музыкальных шедевров XX
века. Значимость Григоре Виеру объясняется отражением в
его творчестве народной� ментальности, его стихотворения
близки и понятны респондентам.
Что касается политических фигур, то они отражают кон-
кретную политическую ситуацию. Как отмечают исследова-
тели социальных представлений� , фигуры ближай� шего по-
литического прошлого описываются респондентами с наи-
большим количеством разногласий� , поскольку они еще не
179
переосмыслены и коллективное воспоминание о них только
формируется (Емельянова, Кузнецова, 2013, 128).
Примером для подражания молодежи-молдаван являют-
ся, в основном, родители или кто-то из членов семьи (48%).
Часть респондентов (11%) восхищается преподавателями.
Что касается отдельных известных личностей� , которые явля-
ются кумирами, то их чрезвычай� но мало. В основном их указа-
ли юноши. Это спортсмены (Стивен Джеррард, Май� к Тай� сон),
актеры (Аль Пачино), политические фигуры (Ангела Меркель,
Обама, Дорин Киртоакэ -2), ученые (Никола Тесла, Луи де
Брой� ль, Бор), люди искусства (Леонардо да Винчи, Еминеску,
Виеру, Дога, Анишоара Пуй� кэ). Ориентация на родительский�
и преподавательский� авторитет говорит о преемственности
поколений� и определенной� консервативности молодежи.
Среди людей� , которые вызывают уважение, также доми-
нируют члены семьи и родственники (52%). На втором месте
преподаватели (36%), за ними следуют друзья (24%) и кол-
леги, пожилые люди (13%). Некоторые (13%) заявили, что
уважают тех, кто, в свою очередь, уважает их. Два человека
уважают кишиневского мэра. Несколько ответов патриотич-
ны: уважают тех, кто способствовал улучшению ситуации в
Республике Молдова, патриотов, кто охранял страну. Уваже-
ния также заслуживают ученые, театральные актеры, те, кто
помог в беде, кто сделал что-то достой� ное, люди, посвятив-
шие себя искусству, интеллигентные, образованные люди.
Абсолютное большинство упоминаний� в группе гагау-
зов получил Стефан Великий� (91%). Среди деятелей� искус-
ства названы: Михай� Еминеску (16%), Мария Биешу (9%),
Григоре Виеру (7%). Среди исторических личностей� больше
всего упоминаний� получили господари Дмитрий� Кантемир
(20%) и Александр чел Бун (16%). Современные молдавские
политические деятели, кроме Владимира Воронина (20%),
названы в единичных случаях. Особый� раздел относится к
известным гагаузским деятелям: Дмитрий� Кара Чебан, Ни-
колай� Бабоглу, Михаил Чакир, однако они названы лишь не-
сколькими студентами.
180
Как можно заметить, ответы в группе молодежи гагау-
зов несколько отличаются от полученных в группе молдаван.
Во-первых, гораздо менее значим поэт Григоре Виеру (по
сранению с Эминеску), во-вторых, менее выражена значи-
мость современных символических фигур из мира искусства
(Мария Биешу, Еужен Дога). В-третьих, выделен господарь
Александр чел Бун. Очень небольшое количество деятелей�
гагаузской� культуры говорит о подсознательном ее исключе-
нии из общего молдавского пространства. Но, возможно, это
временное явление.
Примером для подражания гагаузской� молодежи явля-
ются, в первую очередь, родители и члены семьи (40%). Сюда
же можно отнести преподавателей� и близкое окружение.
Среди политиков были названы: Владимир Путин (7%), Ан-
гела Меркель (сильная), Михаил Формузал, Влад Плахотнюк.
Из сферы искусства, спорта, а также среди звезд кино и теле-
видения названы: А.С. Пушкин, Л.Н. Толстой� , Григоре Виеру,
Джеки Чан, Стивен Джеррард (футболист), Джей� ми Каррагер
(футболист), Виктория Боня (телеведущая), Ляй� са́ н Утя́ шева
(мастер спорта по художественной� гимнастике), Мэрилин
Монро, Анжелина Джоли (за совмещение работы и семьи).
Отдельную категорию составили предприниматели, люди,
добившиеся успеха (Стив Джобс, Серге́ й� Га́ лицкий� — россий� -
ский� предприниматель, совладелец крупной� розничной� сети
«Магнит», Олег Тиньков — предприниматель, работающий�
в России, основатель бренда «Тинькофф», Билл Гей� тс, люди,
которые смогли достичь чего-то самостоятельно). В качестве
нравственных ориентиров были указаны люди, обладающие
определенными положительными качествами: люди, кото-
рые жили во благо своего народа; сильные, честные, чело-
вечные, добрые люди, которые «не ломаются перед прегра-
дами». Следует отметить доминирование родительского ав-
торитета у гагаузов. Наличие небольшого процента респон-
дентов, ориентированных на личные достижения, говорит о
сильном влиянии коллективистической� культуры.

181
В целом та же картина наблюдается в ответах на вопрос
об уважении. Уважение у студентов-гагаузов вызывают, пре-
жде всего родители (42%) и члены семьи (24% в категории).
Далее следуют друзья (16%), соседи, близкие, знакомые, пре-
подаватели (16%), ветераны (7%) и пожилые люди. Из по-
литиков назвали Владимира Путина, Барака Обаму, депутата
парламента Влах и одного из президентов Молдовы. Из от-
дельных лиц назвали Стефана Великого (за то, что строил
по монастырю после каждой� победы), футболиста Лионе́ ля
Ме́ сси, основателя компании Apple Стива Джобса, а также
личного доктора. Уважение вызывает свой� народ, все люди,
мудрые люди. Ориентация на успех содержится в определе-
ниях: человек, добивший� ся успеха честно, люди, добившиеся
всего самостоятельно, люди из простой� семьи, которые стали
кем-то. Нравственные качества содержатся в формулировках:
люди, которые держат слово, воспитанные, доброжелатель-
ные; люди с сильным характером; прямые и справедливые
личности. Патриотические качества выражены в двух форму-
лировках: люди, которые остаются и развивают страну; че-
ловек, который� помнит прошлое своего народа, уважает его
традиции и обряды, верит в будущее своей� страны.
Среди символических личностей� в группе русских доми-
нирует Стефан Великий� (78%). Далее перечислены господа-
ри: Дмитрий� Кантемир (13%), Александр Добрый� (4%); по-
литики: Владимир Воронин (27%), Влад Филат (4%), Мариан
Лупу (4%), Михай� Гимпу (7%); деятели искусства, культуры:
Михай� Еминеску (18%), Григоре Виеру (11%), Еужен Дога
(18%), Мария Биешу (4%), группа Zdob şi Zdub (7%), София
Ротару (4%). Данная группа респондентов упомянула брон-
зовых призеров Олимпий� ских игр 2012г. Анатола Кырыку и
Кристину Иову.
В списке людей� -кумиров или вызывающих восхищение
первое место не было отдано никому («никто» - 27%). Далее
по числу упоминаний� следуют члены семьи (19%): родители
(11%), мама (9%), сестра. Из политиков были названы: Вла-
димир Путин (11%), Марк Ткачук, Михай� Гимпу. Далее следу-
182
ют известные личности: актеры (Аль Пачино, Брюс Ли, Мэри-
лин Монро (сделала себя сама)), спортсмены (Дэвид Бекхэм,
Рой� Джонс, Михаил Емельяненко), писатели (Есенин, Альбер
Камю, Ремарк (после первых неудач продолжил писать)), фи-
лософ Ницше, музыканты (Курт Кобей� н, Стас Михай� лов, Бей� -
онсе), ведущий� КВН А. Масляков, а также «творческие люди,
талантливые люди». В список также попали: Наруто Удзима-
ки (герой� аниме, ниндзя-подросток), Павел Дуров (создатель
контактов, «пример того, как, украв идею, можно разбога-
теть»), папесса Иоанна, основатели мировых религий� (Хри-
стос, Будда, Кришна, Бог), модели, однокурсник и «я сама».
Обращает на себя внимание более выраженный� индивидуа-
лизм: по сравнению с группами молдаван и гагаузов ориен-
тация на ценности родителей� в группе русских ниже, присут-
ствует разнообразие ориентиров в виде личностей� -идеалов,
а также достаточно высокий� показатель отрицания идеалов.
Уважение у респондентов-русских вызывают, в первую
очередь, родители (47%) и члены семьи – всего 44% в ка-
тегории, преподаватели (13%), друзья (4%). Далее следуют
ветераны (4%), участники вой� ны в Афганистане, историче-
ские личности (Стефан Великий� , Брежнев, Сталин, Ганди).
Два раза упомянуты «все, кто меня уважает». В отдельных
случаях даны различные определения взаимного уважения:
кто этого достоин, каждый� человек, но в разной� степени, все
люди достой� ны уважения; морально-нравственные каче-
ства (сильные духом люди, люди, не бросающие слов на ве-
тер, кто борется за мир во всем мире, люди, у которых есть
чему научиться, человек, ответственно выполняющий� свою
работу); люди, которые в жизни добились чего-либо; народ;
Владимир Воронин; Масляков; Маршалл Мэтью (музыкант);
Чак Пала́ ник (современный� американский� сатирический� пи-
сатель и фриланс-журналист); Н. Стариков (россий� ский� по-
литический� и общественный� деятель); В. Мединский� (рос-
сий� ский� государственный� и партий� ный� деятель, министр
культуры); Н. Федоров (русский� религиозный� мыслитель и
философ); Н. Данилевский� (русский� историк).
183
В группе украинцев практически все респонденты
(84%) назвали Стефана Великого. Из современных полити-
ков упомянуты: Владимир Воронин (20%), Влад Филат (4%),
Никодае Тимофти (4%), Владимир Путин, Михай� Гимпу (4%),
Дорин Киртоакэ, президент, премьер-министр. В список сим-
волических исторических лиц попали: Дмитрий� Кантемир
(13%), Дечебал, Михай� Витязул, Петру Рареш, Траян, Бреж-
нев, Ленин. Из людей� искусства названы: Еужен Дога (9%),
Михай� Еминеску (9%), Григоре Виеру, Мария Биешу, Михай�
Волонтир, Дан Балан (4%), группа Zdob şi Zdub (4%) (веселье,
заводной� характер жителей� ), Ион Крянгэ, София Ротару, на-
родные артисты.
Что касается жизненных ориентиров, то группа украин-
цев, как и группа русских, демонстрирует определенный� ин-
дивидуализм, в отличие от более коллективистических мол-
даван и гагаузов. Так, на вопрос о том, кто является для них
кумиром и примером для подражания, 40% респондентов от-
ветили, что никто. Для 28% – это родители. В единичных слу-
чаях названы: современные политики (Путин – 5%, Медведев,
Тимофти, Уго Чавес); исторические личности (Сталин, Андро-
пов, Штефан чел Маре, Ленин, Маргарет Тэтчер); люди ис-
кусства, актеры, спортсмены (Джеки Чан, Тарантино, Джаред
Лето, Гэри Олдмэн, Патрик Джей� н, Scrillex, Роберт Плант, Оззи
Озборн, Лионель Месси, Уолт Дисней� ); успешные люди (Стив
Джобс, Dimaga (один из лучших игроков Европы в StarCraft II),
люди которые многого достигли с помощью ума, находчиво-
сти); моральные качества (хорошие, добрые, умные, вежли-
вые, целеустремленные, мудрые, справедливые, честные, от-
крытые, смелые люди; собирательный� образ положительных
качеств). Преподаватели для студентов-украинцев, в отличие
от группы гагаузов и молдаван, в данной� иерархии оказались
на последнем месте (ректор ULIM Андрей� Галбен).
Уважение в группе украинцев вызывают, прежде всего,
родители (25%) и родные (56% в категории «семья»). Затем
следуют друзья (16%) и пожилые люди (13%). В отдельных
случаях названы: исторические личности (Сталин, Дмитрий�
184
Кантемир), современные политики (Путин, Медведев), писа-
тели (писатели 19 века, Джей� н Остин), преподаватели (6%).
Отдельную категорию составляют успешные люди: люди, до-
бившиеся чего-то в жизни, Денис Минин (активист, сторон-
ник, организатор движения street workout (за здоровый� образ
жизни), люди, добившиеся успеха в жизни самостоятельно.
Названы моральные качества, которые, в том числе, помога-
ют добиться успеха: люди, которые отвечают за свои слова,
идут до конца, приносят пользу обществу; хорошие, добрые,
умные, вежливые, целеустремленные, мудрые, справедли-
вые, честные, открытые, смелые люди; люди, которые много-
го достигли с помощью ума, находчивости; люди искренние,
честные; моральный� образец: люди, которые умеют слушать;
люди, добившиеся успеха честным путем и остаются собой�
всегда; люди, помогающие больным детям; доноры; врачи.
В группе болгар больше всего упоминаний� получил го-
сподарь Стефан Великий� (89%), как и в других группах. На
втором месте – Дмитрий� Кантемир (36%). Из сферы искус-
ства упомянуты: Григоре Виеру (7%), Михай� Эминеску (11%),
А.С. Пушкин, Ион Крянгэ, Мария Биешу, Наталья Гордиенко,
Дан Балан, Нелли Чобану, Ион Крянгэ, Еужен Дога. Из совре-
менных политиков названы: Владимир Воронин (9%), Влад
Филат (7%), Николае Тимофти, Мариан Лупу, Михай� Гимпу.
Из значимых фигур прошлого названы господари Молдовы и
Валахии (Александру чел Бун (7%), Мирча чел Бэтрын (4%),
Матей� Басараб, Драгош Водэ), а также Гагарин и Ленин.
Образцами для подражания у студентов-болгар являют-
ся в первую очередь родители и члены семьи: мать (29%),
родители (11%), отец, брат, родные и близкие люди, братья,
сестры, родня. Из людей� искусства, актеров и телезвезд ку-
мирами являются: Джэй� сон Стэтхэм, Курт Кобэй� н (самодо-
статочный� , уверенный� в себе человек), Моника Белуччи,
Ирина Шей� к, Виктория Боня (сама добилась успеха), Адриа-
но Челентано, Май� кл Джексон. Из спортсменов: Федор Еме-
льяненко, Май� к Тай� сон, Криштиано Рональдо, Дидье Дрогба.
Из политических деятелей� названы: Владимир Путин (4%),
185
Дмитрий� Медведев, Владимир Воронин, Владимир Жиринов-
ский� . Из успешных людей� – создатель Google и Марк Цукен-
берг. Назван один ученый� -изобретатель (Никола Тесла), две
страны вызывают восхищение (Россия, Германия). Восхища-
ют студентов-болгар молдаване и гагаузы, поскольку «у них
есть то, чего нет у болгар, они помогают друг другу и поддер-
живают». Никто не является кумиром для пяти человек.
Уважение вызывают, прежде всего, родители и члены се-
мьи: родители (38%), мама, родные и т.д., близкие люди (51%
по категории). Далее следуют друзья (13%) и однокурсники,
преподаватели (9%) и куратор, люди старшего возраста, ве-
тераны. Из отдельных личностей� в список попали современ-
ные политики и выдающиеся личности прошлого: Владимир
Путин (7%), Дмитрий� Медведев, Александр Лукашенко, Вла-
димир Воронин; Стефан Великий� (7%), Линкольн, Колумб.
Отмечены морально-нравственные качества: хорошие люди,
хорошие качества в характере, честные люди, гуманные и то-
лерантные люди, люди, достигшие счастья в том, что у них
есть, женщина, способная сохранить семью. Один из студен-
тов отметил важность личного успеха (люди, добившиеся
высоких вершин в жизни).
В целом, можно заключить, что список символических
личностей� достаточно скуден и неоднороден. Единственная
одинаково значимая фигура для всех групп респондентов –
это Стефан Великий� . Тем не менее, практически полностью
отсутствует привязка личности господаря к образу страны.
По всей� видимости, символический� капитал страны еще не
до конца отрефлексирован элитой� и населением и находится
в процессе поиска и становления.
3.5 Значимые праздники как общий символический
потенциал Молдовы
Праздники являются чрезвычай� но важным элементом
культуры, некоторые из них обладают сакральностью (ре-
лигиозные, национальные праздники). В традиционных
обществах праздники образуют годичный� цикл, который�
186
маркирует важней� шие события и задает определенный� ритм
социальной� жизни. В современном обществе праздники про-
должают играть важней� шую роль: они служат преемствен-
ности поколений� , участвуют в этнической� и гражданской� со-
циализации, создают атмосферу радости и психологического
комфорта. В связи с этим край� не важно, чтобы в рамках го-
сударства праздники обладали одинаковой� объединяющей�
значимостью для всех групп населения, а не способствова-
ли дифференцированию и отдалению. Общенациональный�
праздник, в основе которого лежит национальная идея, спо-
собствует поддержанию чувства единства нации и патрио-
тизма (например, День независимости, празднуемый� в США,
День взятия Бастилии во Франции и т.д.)
В нашем исследовании мы произвели попытались оце-
нить значимость праздников для респондентов. Вопрос был
открытым, и результаты ответов приводятся в таблице ниже.
Как можно заметить, основными праздниками, значимы-
ми для всех групп респондентов, являются Пасха, Новый год,
Рождество, а в группах национальных меньшинств значимы
дни рождения. Ниже приведен график сопоставления значи-
мости данных праздников для всех групп респондентов.
Рис. 1. Значимость четырех основных праздников для пяти
групп респондентов

187
Таб. 6. Значимость праздников для разных этнических
групп.
Праздники Молда- Украинцы Русские Гагаузы Болгары
ване
Государственные, 2%
международные и
традиционные
Новый� год 29% 56% 60% 58% 58%
27 августа (День 40% 16% 7% 13% 13%
независимости РМ)
31 августа («Лимба 24% 2% 4% 2% 9%
ноастрэ»)
9 мая 9% 36% 22% 20% 20%
8 марта 22% 7% 16% 9% 13%
День города 9% 22% 18% 7% 9%
23 февраля 4% 2% 2%
1 мая 2% 2%
Мэрцишор 2% 2%
День вина 2%
Религиозные 9% 2% 7%
Пасха 53% 36% 40% 69% 40%
Рождество 47% 22% 24% 31% 13%
Святые
Крещение Господне 2% 4%
Троица 2%
Поминальный� день 4%
Св. Петра 2% 2%
Св. Георгий� 2%
Св. Василий� 2%
Св. Елена 2%
Семейные 7%
Дни рождения 9% 42% 51% 29% 40%
Именины 4%
Другие
Масленица 4% 16% 16%
День св. Валентина 2% 2% 2%
Храм села 2% 2%
День студента
1 июня 2% 4%
1 сентября 4% 2%
День спорта 2%
День 2%
национальностей�

188
Значимость Нового года и дней� рождения для молодежи
болгар, русских и украинцев говорит об определенной� инди-
видуализации праздников. Данное наблюдение соотносится
с результатами исследования, проведенного в России (Воло-
викова и др., 2003). Авторы отмечают, что новым качеством
праздника в настоящее время является преобладание в нем
личного начала (с. 70), с этим связано то, что день рождения
занимает в молодежной� среде второе место после Нового
года, и иногда выходит на первое место (97). Интересно на-
блюдение исследователей� о трансформации гражданского
Нового года в «прототип праздника как такового», посколь-
ку этот праздник «сочетает в себе личное начало (семей� -
ный� праздник), общественное единство (все одновременно
встречают), устоявший� ся ритуал, включающий� все времен-
ные моменты (подготовка, одновременность празднования,
пролонгированность)…. У него сохранен сакральный� , симво-
лический� смысл начала нового этапа жизни» (с. 79).
У более традиционных групп молдаван и гагаузов значи-
мыми остаются, в первую очередь, праздники религиозные,
которые включают в себя и семей� ное торжество, поскольку
именно на Пасху и Рождество семьи собираются вместе, в
том числе и родственники, находящиеся на заработках за ру-
бежом. Таким образом, именно традиционность одних групп
и относительный� индивидуализм других становятся основ-
ным отличием по значимости праздников. При этом функция
основных четырех праздников – общение в кругу близких –
одна и та же.
Можно заметить и другие отличия между группами:
- Значимость Дня независимости выше всего в группе
молдаван (40%) и гораздо ниже в остальных группах, самая
низкая – для группы русских (7%). Еще более выраженная
разница в значимости празднования дня государственного
языка, который� практически не значим для групп нацио-
нальных меньшинств.

189
- Зеркальная картина наблюдается относительно зна-
чимости 9 мая: в группах национальных меньшинств она в 2
раза выше, чем в группе молдаван.
- Значимость Масленицы отмечена только для групп
болгар и гагаузов.
- День города в 2-3 раза важнее для групп русских и укра-
инцев (урбанизация последних десятилетий� еще не перешла
на уровень формирования общей� городской� идентичности).
Таким образом, «праздничная матрица» говорит о суще-
ствовании достаточно разорванного поля, на котором все
же существуют точки пересечения, которые можно исполь-
зовать для формирования со временем общенациональных
праздников, объединяющих представителей� всех этниче-
ских групп.

190
Н.Г. Каунова

ГЛАВА 4. ИДЕНТИЧНОСТЬ РОМОВ:


СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ
4. 1. Социокультурная специфика этнической группы
ромов
Современное общество Молдовы является полиэтнич-
ным и поликультурным. Здесь издавна жили цыгане, рядом с
молдаванами, русскими, гагаузами, болгарами, украинцами,
евреями и др. Так, согласно проведенной� переписи населения
(2004 г.), в Республике Молдова проживают 12 271 ромов. Од-
нако в разных источниках эта цифра варьируется от 15 тыс.
до 20 тыс., а по некоторым неофициальным данным она до-
ходит 100 тысяч (Думиника, 2008).
Ромы (цыгане) – это потомки выходцев из древней� Ин-
дии, которые, по мнению ученых, принадлежат к индий� ско-
профессиональной� группе (джати) – «дом». Появление цыган
в Европе относятся к началу XV века. Именно с этого периода
цыганологи выстраивают концепцию цыганской� истории.
Цыганское население Европы делится на ряд групп, сформи-
ровавшихся в результате миграций� и расселения на разных
территориях на протяжении длительного времени Ромское
население каждой� страны достаточно неоднородно. Разные
группы ромов в разной� степени сохранили особенности цы-
ганской� культуры и связанные с ней� признаки, на которых
строится осознание этнической� принадлежности. Совокуп-
ность культурных признаков каждой� группы является иден-
тифицирующим для группы как по отношению, с одной� сто-
роны, к другим группам ромов, так, одновременно, с другой�
стороны, по отношению к не-ромам. В этом и состоит отли-
чительная особенность ромов в этнической� идентификации.
Этот многочисленный� народ не имеет своей� этнической�
(национальной� ) территории. У ромов есть свой� язык, кото-
рый� не является единым; они говорят на нескольких диалек-
тах и пребывают в процессе выработки нормированного ли-
191
тературного языка. Поэтому ромов можно отнести к народам
с устной� культурой� , практически не имеющих письменной�
истории и литературы. В процессе истории ромы принимали
веру местного населения, среди которого проживали, – му-
сульманство и христианство. Также значимой� характеристи-
кой� является то, что у ромов отсутствует связующий� центр,
ядро этнической� группы, которое бы объединяло различные
ромские общности, поэтому с трудом можно говорить о еди-
ном самосознании ромов. Главное для ромов – принадлеж-
ность к определенной� субэтнической� группе, а внутри нее к
определенному роду. Однако, в мировоззренческом отноше-
нии мир для ромов делится на две части. В цыганской� куль-
туре наблюдается четкое противопоставление на «своих» и
«чужих», цыган и «не цыган».
Сохранение этничности достигается благодаря суще-
ствованию многих традиционных институтов, и в первую
очередь общины. Отмечается наличие особой� социальной� ор-
ганизации этнической� группы, основанной� на принципе род-
ства, а также закрытости, жесткой� иерархичности структуры,
законов и норм. Цыгане на протяжении всей� своей� истории
сохраняли особое отношение к государству, можно сказать
чисто созерцательное.
Цыгане подчиняются прежде всего своим неписанным
законам. Наибольшим авторитетом среди цыган пользуется
барон. Авторитет барона основывается на богатом жизнен-
ном опыте, умении улаживать различные проблемы и кон-
фликты, владении языками и способности отстаивать инте-
ресы своей� общины. Также у цыган существует так называ-
емый� «цыганский� суд». Судить доверяют уважаемым людям
пожилого возраста и тем, кто имеет авторитет среди сопле-
менников. Когда у судей� есть сомнения в достоверности по-
казаний� , нередко прибегают к клятве с иконами. Если обви-
няемый� приносит клятву, то подозрения с него снимаются.
Для цыган такая «правовая традиция» является нормой� .
Важной� составляющей� для цыган является главенствую-
щая роль семей� ных ценностей� и почитание старших, а также
192
выполнение гендерных и возрастных ролей� в семье. Харак-
терной� чертой� традиционной� экономики цыганских общин
является монопрофессионализация. Это означает, что общи-
на или несколько семей� существуют с помощью определен-
ного способа жизнеобеспечения, то есть определенного кру-
га занятий� .
Важней� шей� проблемой� современных цыган является
воздей� ствие на их культуру ряда «внешних» факторов, и глав-
ный� из них, это воздей� ствие современной� цивилизации на
традиционные ценности. Поэтому, каким будет дальней� шее
развитие цыганского народа, что не «снесё� т поток цивили-
зации» и что сохранится, довольно сложно прогнозировать.
В последние десятилетия возрос интерес ученых к эт-
нической� группе цыган и появились публикации исследо-
вателей� из различных областей� наук. В первую очередь мы
должны отметить работы в области этнологии, этнографии
и истории таких авторов, как Н. Г. Деметер, Н. В. Бессонов, О.
А. Абраменко, И. Думиника, И. В. Дрон, О. Э. Бартош и других. В
области лингвистики, фольклористики, филологии ценный�
вклад внесли И. Ю. Махотина, А. Ю. Русаков, Ф. А. Елоева, Г. Н.
Цветков, В. В. Шаповал. Культурологические и антропологи-
ческие исследования ромов представлены аспекты в трудах
М. В. Сеславинской� , Л. Н Черенкова, А. В. Черных; этносоци-
альные и этнокультурологические – в работах Е. Марушиако-
вой� , В. Попова, И. Томовой� и других.
В нашей� республике некоторые аспекты изучения этни-
ческой� группы ромов отражены в работах по истории, демо-
графии и миграции, социальному положению ромов. В каче-
стве таковых можно выделить публикации В. С. Зеленчука
(Зеленчук, 1979), И. А. Анцупова (Анцупов, 1998; 2000), И. В.
Дрона (Дрон, 1993; 1994). Сегодня исследования ромов пово-
дятся также в Институте Культурного Наследия АНМ. В ис-
следованиях И. Думиники (Думиника, 2008; 2009; 2013; 2014
и др.) в центре внимания находятся вопросы, связанные с
историей� и этнографией� ромов; С. П. Прокоп изучает цыган-
скую литературу Молдовы, а также образы и стереотипы
193
ромов в произведениях писателей� и поэтов (Прокоп, 2008;
2010; 2014 и др.); Т. Сырбу на основе архивных данных про-
следила историю депортации цыган (Sî�rbu, 2002; 2004); Н.
Г. Каунова занимается изучением этнической� идентичности
ромов и социальных представлений� о ромах (Каунова, 2011;
2012); молодая исследовательница А. Штирбу изучает био-
графические данные ромов – заслуженных деятелей� культу-
ры Молдовы (Ştirbu, 2011; 2014).
Исследователю, приступающему к изучению цыган/ро-
мов, неизбежно приходится столкнуться с целым рядом во-
просов. Как преломляется понимание «этнической� группы
ромов/цыган» через современные определения этноса и как
вписывается она (группа) в эти определения? В чем спец-
ифика данной� этнической� группы, по сравнению с другими
группами? Какова должна быть или может быть методоло-
гическая основа изучения данного этноса? Что должен учи-
тывать исследователь при изучении группы цыган? И что же
представляет собой� цыганский� этнос сегодня с точки зрения
ученых?
До сих пор среди исследователей� остается открытым во-
прос, рассматривать ли группу ромов как единую общность в
глобальном плане или же речь идет о различных цыганских
общностях с культурным многообразием?
Попытаемся хотя бы отчасти ответить на эти вопросы и
обратимся к научным работам, в центре изучения которых
находится группа ромов/цыган.
Болгарские исследователи Е. Марушиакова и В. Попов,
наиболее авторитетные в современной� цыганологии, подхо-
дят к изучению ромов с позиции учета и анализа многомер-
ной структуры их идентичности, которая проявляется на
различных уровнях и в различных контекстах. Утверждает-
ся, что цыгане не являются гомогенной� социокультурной� це-
лостностью, а представляют собой� внутренне дифференци-
рованную, иерархически структурированную на различных
таксономических уровнях общность. Цыгане, по мнению ав-
торов, являются специфической разновидностью общности, и
194
определяют ромов как МЕГРЭО – межгрупповое этническое
образование. (Marushiakova, Popov 1997, 47-48). Эта общность
подразделяется на ряд отдельных групп, более или менее
ограниченных, а иногда и противостоящих друг другу, и каж-
дая из них имеет собственные этносоциальные и этнокуль-
турные характеристики (Marushiakova, Popov 1997, 56-58).
Именно на основе этих базисных характеристик и строится
групповая идентичность, которая и является основным без-
условным сущностным признаком формирующим группу и
как основой� для осознания группой� факта своего существо-
вания. Исходя из «цыганской� группы» как базисной� единицы,
по мнению авторов, можно раскрыть различные иерархиче-
ские уровни существования цыганской� общности с соответ-
ствующими формами идентичности – «группа», «субгруппо-
вые подразделения» и «метагрупповые объединения», и, в
зависимости от различных факторов, каждый� из этих уров-
ней� может быть превалирующим, определяющим в общей�
структуре многомерной� идентичности ромов.
Особый� акцент Е. Марушиакова и В. Попов делают на
том, что «цыгане не герметично закрытая и самодостаточная
социально-культурная система. Цыгане всегда и везде в мире
существуют, по меньшей� мере. в «двух измерениях», живут
в двух координатных системах – как отдельная общность и
как общество (вернее, как этнически обособленная его инте-
гральная часть в соответственной� нации-государства)» (Ма-
рушиакова, Попов, 2008, 276). И далее, «непонимание сущно-
сти разграничения «общность – общество» приводит к тому,
что цыган обычно вписывают в рамки одной� из двух основ-
ных парадигм, которые в целом могут быть охарактеризо-
ваны как их маргинализация (цыгане воспринимаются как
маргинальный� общественный� слой� ) и их экзотизация (цыга-
не воспринимаются как исключительно специфическая общ-
ность) (Марушиакова, Попов, 2008, 277).
Процессы формирования и развития идентичности от-
дельных цыганских групп пребывают в неразрывной� связи
с процессами, происходящими в обществах, в которых они
195
пребывают. Мозаика цыганских идентичностей� (на всех трех
уровнях) обусловлена общими границами соответствующих
общественно-политических образований� , в которых прожи-
вают цыгане. Целый� ряд факторов (экономические, полити-
ческие и др.) со стороны макрообщества оказывает влияние
и оставляет свой� отпечаток на цыганах, на их развитии как
общности и на общей� структуре их идентичностей� (Маруши-
акова, Попов, 2008).
Для этих исследователей� основной� категорией� явля-
ется «цыганская группа». Гипотетическими характерными
чертами «идеальной� » цыганской� группы являются следую-
щие: 1) наличие группового самосознания; 2) соблюдение
«чистоты крови» (членом группы считается только тот, кто
рожден в ней� ); 3) строгое соблюдение групповой� эндогамии;
4) использование общего языка (диалекта цыганского язы-
ка или, в случае его утраты, какого-либо другого языка); 5)
признание общего образа жизни в прошлом (оседлого или
кочевого); 6) общий� способ добывания пропитания (тради-
ционное занятие или групповая профессия); 7) общая поте-
старная структура или внутреннее самоуправление; 8) стро-
гое соблюдение групповых правил и норм; 9) единые, общие
представления о жизни (включая религиозные), единство в
ценностной� ориентации, в поведении, общность в мнениях,
общие групповые моральные принципы; 10) большая семья,
«сильный� род», что считается высшей� ценностью; 11) огра-
ничение дружеских контактов только членами своей� группы;
12) взаимная солидарность и обязанность членов группы
оказывать взаимопомощь; 13) поддержание изолированно-
сти группы (невмешательство членов данной� группы в дела
дугой� группы); 14) строгое соблюдение определенных груп-
повых запретов (Марушиакова, Попов, 2007, 13-14).
Важно отметить, что приведенная авторами модель (это
отмечают и сами авторы) существует лишь на гипотетиче-
ском уровне. В реальности же все вышеперечисленные ха-
рактерные черты вместе не встречаются ни у одной� группы.
Однако, некоторые основные характеристики группы, содер-
196
жащиеся в данной� модели, могут являться основой� для груп-
повой� самоидентификации.
Внимания заслуживает монография россий� ских иссле-
дователей� Н. Деметр, Н. Бессонова, В Кутенкова «История цы-
ган – новый� взгляд» (2000). В своей� работе авторы делают ак-
цент на истории, ментальности, материальной� культуре и об-
рядности цыганского этноса. Помимо этого, история цыган
рассматривается в контексте мировой� истории и культуры.
Значимый� вклад в цыгановедение внесли россий� ские
ученые М. В. Смирнова-Сеславинская и Г. Н. Цветков (Смирно-
ва-Сеславинская, Цветков, 2009; 2011), которые изучают раз-
личные аспекты социокультурного развития цыган России,
в частности, специфику этносоциальной� истории и социаль-
но-экономической� интеграции в окружение, а также особен-
ности адаптации при получении образования. Помимо этого,
ими выстроена целостная авторская концепция общего ри-
сунка ранней� этнокультурной� истории цыган и их индий� ских
предков – домов.
Несмотря на рост числа цыгановедческих работ, нужно
отметить, что в то же время практически отсутствуют рабо-
ты в области социальной� психологии и этнопсихологии, в
частности, работы по этнической� идентичности ромов.
В то же время, исследование этнической� идентичности
невозможно без учета культурных, исторических, лингвисти-
ческих и других особенностей� самих этих групп. В этом смыс-
ле группа ромов не является исключением, а скорее наобо-
рот, требует более пристального внимания и более глубокого
понимания ее специфики как этнической� группы.
Сложность выявления и описания специфики этниче-
ских групп связана с тем, что они демонстрируют сложную
комбинацию как социальных, так и культурных черт. Извест-
но, что основным фактором, лежащим в основе межэтниче-
ских различий� психики, является культура. Культура явля-
ется одним из пространств, где устанавливаются групповые
различия, где происходит постоянная борьба за значение, в
которой� подчиненные группы стремятся противостоять зна-
197
чениям, выражающим интересы доминантных групп. Куль-
тура дает членам группы «общее знание», которое и позволя-
ет осмысливать окружающую реальность, наделять значени-
ями предметы материального мира и социальные явления.
«Культура, как отмечет А. А. Белик, выражает специфи-
ку уклада жизни, поведение отдельных народов, их особый�
способ мировосприятия в мифах, легендах, системе религи-
озных верований� и выражает ценностные ориентации, при-
дающие смысл существованию человека» (Белик, 1998, 9).
По мнению А. А. Белика, структурно культура включает: осо-
бенности способов поддержания жизнедеятельности общ-
ности (экономика); специфику способов поведения; модели
взаимодей� ствия людей� ; организационные формы (культур-
ные институты), обеспечивающие единство общности; фор-
мирование человека как культурного существа; часть или
подразделение, связанные с «производством», созданием и
функционированием идей� , символов, идеальных сущностей� ,
придающих смысл мировосприятию, существующему в куль-
туре (Белик, 1998).
Одной� из форм различий� между культурами являются
обычаи и традиции. Группу ромов можно отнести к группе с
«жесткой� культурой� ». Так, несмотря на некоторые внешние
изменения, обусловленные процессами глобализации и мо-
дернизации, общественные институты ромов, «сохраняющие
и возобновляющие» традиции и обычаи, оказались чрезвы-
чай� но устой� чивыми и продолжают функционировать. Ромы
сохраняют различные формы реализации хозяй� ственно-куль-
турной� модели, внутриэтнические нормы и правила, обяза-
тельные для соблюдения каждым членом общины, в их обще-
стве продолжают играть важную роль родственные связи.
Исследования показывают, что этническую идентич-
ность формируют в первую очередь культурные границы.
Проблема этнических границ наиболее полно отражена в ра-
ботах Ф. Барта. Границы, по мнению Ф. Барта, носят концеп-
туальный� характер, т.е. проходят не на географической� карте,
а в сознании людей� . Посредством установления границ осу-
198
ществляется процесс этностратификации. Это обеспечивает
людей� определенной� моделью интерпретации мира, осно-
ванной� на разделяемых ими культурных ценностях и кол-
лективном определении своего положения по отношению к
другим группам (Барт, 2006).
Данный� феномен – прочерчивание культурной� границы
– достаточно ярко выражен у ромов. Так, культурное разделе-
ние у ромов проявляется в оппозиции рома – гадже («цыгане
– не цыгане»). Данная оппозиция наиболее значима для цы-
ган и используется при обозначении носителя иной� культуры.
Как отмечают М. В. Смирнова-Сеславинская и Г. Н. Цвет-
ков, «в этом противопоставлении «рома» должно означать
«свои люди», а «гадже» – «чужие люди». «Своими» могут на-
зываться только те, кто социализирован в своей� культуре, а
по отношению к «чужим» применяются другие стандарты и
оценки. Таким образом, оппозицию «рома – гадже» следует по-
нимать как культурный концепт, которому соответствует
система двойных стандартов, причем стандарт цыганской
культуры расположен гораздо выше на шкале ценностей»
(Смирнова-Сеславинская, Цветков, 2009, 417).
Можно согласиться с россий� ским психологом И. Р. Сушко-
вым, что суть дифференцирующих процессов не в разбегании
коллективных субъектов, а в создании эффективных границ,
которые позволили бы в пределах устой� чивости сохранить
групповую или личностную индивидуальность, специфич-
ность субъекта, выполняющего системно полезную функцию
(Сушков, 2008, 210).
4.2. Социально-психологические исследования этни-
ческой группы ромов и представлений о ромах
Человек как общественное существо входит в различные
социальные общности, в том числе этнокультурные, являю-
щиеся подсистемами макро- социума, и «многообразие под-
систем, в которые включен человек, обусловливает и много-
образие его социальных качеств» (Ломов, 1975, с. 36) В связи
с этим большое значение в социальной� психологии приоб-
199
ретает изучение межэтнического взаимодей� ствия и эффек-
тов межгруппового восприятия. Межгрупповое восприятие
как взаимное восприятие групп, а не отдельных их членов –
групповое образование, обладающее характеристиками, от-
личающими его от межличностного восприятия (согласован-
ность, унифицированность, устой� чивость).
Нередко в исследованиях социальных и этно- психоло-
гов образ группы ромов (гетеростереотип) присутствует при
изучении межэтнических отношений� . Объединяет эти иссле-
дования то, что именно по отношению к ромам наблюдаются
определенные предрассудки и предубеждения. Образ ромов
в восприятии разных этнических групп достаточно противо-
речив, и наблюдается негативное, интолерантное отноше-
ние к ромам (Кауненко, 2007; Психосемантический� анализ…
2000; Этническая толерантность…2002; Gî�rlan, 2011 и др.)
Так, можно обратиться к эмпирическому исследованию
молдавского этнопсихолога И. И. Кауненко, которое было на-
правлено на изучение этнической� идентичности титульного
этноса (молдаван) и этнических меньшинств (болгар, гагау-
зов, русских и украинцев) разных возрастных групп (старшие
подростки, молодежь, взрослые). Исследуя иерархию этниче-
ских предпочтений� , т.е. субъективного статуса этнических
групп, было выявлено, что наиболее низкий� статус, незави-
симо от этнической� принадлежности и возраста, занимает
группа цыган. Также было выявлено, что самой� далекой� груп-
пой� по культурной� и социальной� дистанции для упомянутых
групп также является группа цыган (Кауненко, 2007).
В другом исследовании, посвященном изучению этни-
ческих стереотипов, ромы получили негативные оценки и
характеризовались как мало затронутые цивилизацией� , за-
крытые, обособленные, враждебные (чужие) и не слишком
смелые и мужественные, но в тоже время как экспрессивные
и энергичные (Психосемантический� анализ… 2000).
В коллективном исследовании, проведенном под руко-
водством Н. М. Лебедевой� и А. Н. Татарко, посвященном со-
циально-психологическому исследованию этнической� толе-
200
рантности в поликультурных регионах России, показано, что
по отношению к ромам наблюдается этническая интолерант-
ность и большая социальная дистанция. Так в приписывании
черт цыганам обнаружена высокая степень соответствия у
представителей� всех трех групп респондентов (русских, каза-
ков и мигрантов кавказцев Ростовской� области). Согласован-
ность касается как образа жизни, связанного в восприятии
испытуемых с нечестностью, обманом и противозаконными
дей� ствиями, так и с приписыванием позитивных характери-
стик, отражающих восприятие сплоченности, общительно-
сти и веселости цыган. Обращаясь к результатам семантиче-
ского дифференциала – по силе, религиозности и трудолю-
бию цыганам приписывают низкие оценки выраженности
данных качеств. По шкале социальной� дистанции цыгане на-
ходятся практически «за чертой� » по степени желаемой� бли-
зости с ними, также прослеживается негативная установка
на межэтническое взаимодей� ствие с цыганами. Кроме того,
цыгане воспринимаются как низкостатусная группа (Этни-
ческая толерантность… 2002).
Изучение этнического образа группы ромов, сформи-
ровавшегося у старших школьников другого этнического
происхождения, проводилось нами в 2011-2012 гг. (Кауно-
ва, 2012). В исследовании участвовала группа школьников
старших классов г. Кишинева Республики Молдова, всего 50
человек.
В качестве методического инструментария использова-
лись анкета, а также методики «Диагностический� тест от-
ношений� » (ДТО) и «Культурно-ценностный� дифференциал»
(КЦД), разработанные Г. У. Солдатовой� . Нас интересовал ге-
теростереотип ромов – образ другой� этнической� группы, по-
строенный� в соответствии с ожиданиями, связанными с этой�
группой� .
С помощью методики ДТО были выявлены показатели
этнического стереотипа. Первый� из них – это показатель ам-
бивалентности (А), который� характеризует степень эмоци-
ональной� определенности стереотипа. В нашей� выборке он
201
составил 0,748, что говорит о высокой� неопределенности и
амбивалентности стереотипа: наблюдается низкая поляри-
зация оценок противоположных качеств каждой� пары; у под-
ростков отсутствует четкое предпочтение позитивного или
негативного полюса оценки группы ромов.
Выраженность (S) стереотипа отражает силу стереотип-
ного эффекта и составляет 0,003, что говорит о слабой� по-
зитивной� направленности: образ ромов у подростков слабо
положительный� .
Третий� показатель – направленность (D) – также слабо
выражен и составляет 0,002. Это свидетельствует о слабой�
эмоциональной� ориентации школьников по отношению к
ромам. При этом, несмотря на то, что в целом по выборке об-
наружен слабый� положительный� знак коэффициентов вы-
раженности (S) и направленности (D), у более половины ре-
спондентов (56 %) наблюдаются отрицательные показатели
этих параметров.
Анализ содержательной� стороны этнического стереоти-
па восприятия ромов старшими школьниками позволил вы-
делить следующие качества. Качества, получившие наиболее
высокие оценки (баллы) образа ромов, относятся к характе-
ристикам внешней� коммуникативной� деятельности оцени-
ваемой� группы. Среди наиболее выраженных характеристик
оказались и положительные, и отрицательные качества:
хитрость (3,56), настойчивость (3,52), гордость (3,38), на-
вязчивость (3,22), общительность (2,96), активность (2,96),
упрямство (2,92).
По мнению респондентов, меньше всего ромам присущи
такие качества, как: бесхарактерность (0,32), покладистость
(0,58), трусливость (0,74), педантичность (0,76), диплома-
тичность (0,94).
Таким образом, результаты исследования показывают,
что гетеростериотип ромов у подростков довольно амбива-
лентен, противоречив, слабоположителен и негативные ха-
рактеристики в нем тесно переплетаются с позитивными.
Это свидетельствует о том, что подростки плохо знают ро-
202
мов, и большинство из них дистанцированы от представите-
лей� этой� этнической� группы.
Следующая методика, которая использовалась в ис-
следовании, это «Культурно-ценностный� дифференциал»
(КЦД). С помощью данной� методики мы получаем измере-
ния ценностных ориентаций� в пределах психологической�
универсалии «индивидуализм – коллективизм»: ориентации
на группу, ориентации на власть, ориентации друг на друга
и ориентации на изменения. Изучение культур в диапазо-
не различных измерений� допускает выявление ценностей� ,
специфичных для каждой� культуры
Полученные данные позволили определить наиболее
стереотипизированные черты ромов, которые выделяют
подростки. Так, подростки воспринимают ромов как высо-
ко ценящих и сохраняющих традиции своего народа (94%),
но в то же время как своевольных (84%) и самостоятельных
(84%). Значимыми ценностями для ромов, по мнению стар-
шеклассников, являются и такие ценности как анархия (86%)
и соперничество (82%).
При этом представляется, что следует особо выделить
те качества, которые у подростков вызвали наибольшую
трудность при оценивании. Так, 34% подростков не смогли
определиться во мнении, что более характерно для ромов:
устремленность в прошлое или в будущее? А 24% подростков
не знают, как определить ромов – как более сердечных, или
более холодных.
Оценивая результаты по шкале «ориентация на себя –
ориентация на группу», можно сказать, что подростки (58,7%)
считают ромов ориентированными на группу и всегда могут
рассчитывать на внутригрупповую поддержку и помощь. На-
строенность на открытость переменам (45,3%), сочетается и
с тенденцией� к сопротивлению переменам (34,7%). По шкале
«ориентация на взаимодей� ствие» подростки оценили ромов
как группу, которая демонстрирует закрытость для взаимо-
дей� ствия (58,7%). И по шкале «ориентация на власть» были
получены результаты, показывающие, что ромов видят как
203
группу, ориентированную на слабый� социальный� контроль
(82%).
В исследовании была использована анкета. Ответы на
вопросы анкеты позволили нам получить информацию о
том, какой� опыт общения имеют подростки с ромами, на
основе чего они составили свое мнение о них, и как респон-
денты относятся к данной� этнической� группе. Характеризуя
свой� опыт общения с ромами, 24 % респондентов ответили,
что имеют только негативный� , отрицательный� опыт. Еще 24
% подростков указали, что среди ромов встречали как обра-
зованных и трудолюбивых людей� , так и нечестных, хитрых.
Почти половина подростков (44 %) вообще не имеют опыта
общения с ромами. И только 4 % имеют исключительно по-
ложительный� опыт общения. Затруднились ответить 4 %.
Особую роль в готовности к взаимодей� ствию играет на-
личие непосредственных и опосредованных контактов. Не-
посредственный� личный� контакт с ромами имели только 34
% опрошенных; 8 % респондентов имеют друзей� , родствен-
ников или знакомых среди ромов. Остальные подростки со-
ставили свое представление о ромах на основе «внешней� »
информации. Это – «рассказы друзей� , родственников, знако-
мых» (64 %); «кинофильмы, художественная литература, ис-
кусство» (54 %); «сообщения в СМИ» (26 %).
Таким образом, результаты анкетирования показывают,
что наибольший� вклад в формирование представлений� о ро-
мах вносят опосредованные контакты, а не непосредствен-
ный� личный� опыт общения и взаимодей� ствия с ними (Кау-
нова, 2012).
Несомненный� интерес вызывает исследование румын-
ского этнопсихолога М. Гырлана. Данное исследование по-
священо изучению межэтнических отношений� и ценностной�
сферы этнических групп Румынии.
В исследование были включены следующие группы: ру-
мыны, армяне, греки, итальянцы, турки, татары, цыгане /
ромы, русские (липоване) и украинцы. Всего 350 человек, из
них 30 – ромы/цыгане. Использовался тест Богардуса и тест
204
PPN, разработанный� автором, который� позволяет изучить
ценности и особенности этнической� группы. Мы остановим-
ся на данных, касающихся группы ромов. Так, в иерархии из
50-ти ценностей� первые места (по пятибалльной� шкале) у
цыган занимают такие ценности как: традиционализм (4,97),
привязанность к Румынии (4,90), коммерческая жилка (4,86),
гордость (4,83), солидарность (4,79), религиозная вера (4,66),
ценность собственной этнической принадлежности (4,55),
оптимизм (4,52), готовность к взаимоотношениям (4,45), го-
степриимство (4,45).
Последние места занимают чувства чести (3,24), способ-
ность избегать конфликты (3,24), аккуратность (чистота и
гигиена) (3,21) чувство ответственности(3,17), трудолюбие
(3,00), интеллигентность(2,83), дисциплинированность и ор-
ганизованность(2,76), скептицизм (2,66), способность к кри-
тическому анализу (2,66), восприимчивость к чужим идеям
(2,59), агрессивность (2,31). Так же в исследовании приводят-
ся результаты интегрального ценностного показателя (т.е.
среднее арифметическое по каждой� ценности по всем девяти
группам, включая самих ромов). К сожалению, в своей� работе
автор не приводит общего показателя по ценностям без уче-
та ценностей� цыган. Обратимся к этим данным.
Так, первые 10 мест в интегративном ценностном профи-
ле занимают следующие ценности: традиционализм (3,76),
агрессивность (3,75), ценность собственной этнической при-
надлежности (3,64), коммерческая жилка (3,62), адаптив-
ность (3,29), оптимизм (3,48), гордость (3,31), солидарность
(3,16), индивидуализм (3,13), амбициозность (3,06).
Сравнивая ценностные иерархии этнических групп М.
Гырлан отмечает, что конфигурация ценностей� ромов силь-
но разнится с интегративным ценностным профилем и цен-
ностными предпочтениями, характерными для других этни-
ческих групп. Следующей� особенностью автор работы счита-
ет то, что в интегральном профиле ценность агрессивность
находится на 2-ом месте (т.е. все исследуемые группы видят
ромов как агрессивных), а в ценностной� структуре самих ро-
205
мов агрессивность занимает последнее, 50-тое место. Такая
специфика, как подчеркивает исследователь, не проявляется
ни в каком другом сообществе.
С другой� стороны, другие этнические группы припи-
сывают ромам отсутствие дисциплинированности, органи-
зованности и ответственности, трудолюбия, критичности,
способности избегать конфликты, восприимчивости к идеям
других, в сочетании с низкой� оценкой� интеллигентности, от-
сутствием аккуратности и гигиены является второй� боль-
шой� особенностью в восприятии ромов другими этнически-
ми группами. Именно такая конфигурация межэтнического
восприятия и является специфичной� для данного этническо-
го меньшинства.
В исследовании показано, что ромы в большей� степени
выражают готовность к межэтническому взаимодей� ствию
с другими группами, чем сами эти группы по отношению к
ромам. Так, группа ромов получила самые низкие показатели
желаемой� близости в каждой� из этнических групп. При этом
«за чертой� » риска потенциальных межэтнических конфлик-
тов с ромами находится только группа армян и татар, осталь-
ные группы выражают низкую этническую толерантность по
отношению к ромам (Gî�rlan, 2011).
Среди немногочисленных психологических работ по из-
учению этноспецифики цыган особо хотелось бы выделить
эмпирическое исследование Л. М. Сосниной� , которое направ-
лено на изучение социальных представлений� о справедли-
вости, как важного регулятора группового и межгруппового
взаимодей� ствия, в различных этнических общностях, на при-
мере русских, молдаван и цыган (Соснина, 2005).
Результаты ее исследования выявили как общие харак-
теристики, так и особенности структуры представлений� о
справедливости в исследуемых группах. Так, ядром представ-
лений� о справедливости у молдаван, цыган и русских явля-
ются категории честности, добра, правды, веры как базовые
ценности морального группового сознания.
Этнокультурная специфика социальных представлений�
206
о справедливости, выявленная в группе цыган, проявляется
в следующем.
Во-первых, у цыган наблюдается большая выраженность
в семантическом поле понятия «справедливость» таких кате-
горий� , как: «вера»; наличие категорий� «клятва» и «послуша-
ние» и отсутствие категорий� «открытость», «воздаяние», «ра-
венство», что объясняется большей� сохранностью традиций� ,
закрытостью, жесткой� иерархичностью группы и наличием в
структуре представлений� имманентной� справедливости.
Во-вторых, выявлена незначительная связь представле-
ний� о справедливости с социально-экономической� , полити-
ко-правовой� сферами. По мнению Л. М. Сосниной� это объяс-
няется тем, что «государственность» цыган ограничивается
рамками семьи, рода, табора. Для этой� «государственности»
характерна жесткая иерархичность структуры, традиций� , за-
конов и норм, что выражается в доминировании таких регу-
ляторов справедливости поведения, как «собрание», «клят-
ва», «слово (барона)», решение цыганского суда.
В-третьих, у цыган обнаружена наибольшая связь пред-
ставлений� о справедливости с религиозной� , духовно-нрав-
ственной� сферой� жизнедеятельности (вера, мир, миролю-
бие).
В-четвертых, для этнокультурной� группы цыган при
оценивании справедливости в реальных ситуациях (реаль-
ного взаимодей� ствия) более значима ориентация на удов-
летворение своих (групповых) потребностей� ; соблюдение
групповых норм; большая представленность имманентной�
справедливости.
Итак, автор приходит к выводу, что специфические этно-
культурные отличия прототипических тенденций� при оце-
нивании справедливости цыганами проявись по следующим
критериям: четкое разделение взаимодей� ствия с членами
ингруппы и аутгруппы; ориентация на представления об
имманентной� справедливости (Соснина, 2005). Уже эти по-
ложения свидетельствуют о жесткости этнических границ,
специфичности «картины мира» ромов, которые необходимо
207
изучать и учитывать для включения данной� группы в соци-
альную жизнь общества.
Сравнительное исследование ценностной� сферы подрост-
ков русских и цыган было проведено О. Н. Шахматовой� . Резуль-
таты ее исследования показали, что между ценностными ори-
ентациями цыганских и русских школьников наблюдаются
как сходства, так и различия. Первые места при ранжировании
ценностей� и в цыганской� , и в русской� подгруппе участников
исследования занимают «хорошие друзья», «интересная рабо-
та», «любовь». Однако содержание ценностей� различно. Так,
«хорошие друзья» в понимании подростков цыганской� под-
группы – это те, кто не обманет, делит все поровну, с ними всег-
да весело. Подростки из русской� подгруппы определяют в ка-
честве «хороших друзей� » тех, с которыми интересно общаться,
вместе проводить время, иметь общие интересы.
«Интересная работа» для цыганских подростков связана
с положением, статусом людей� , имеющих власть, которые,
могут помочь им, цыганам, а также обязательно хотят стать
богатыми. Для ребят из русской� подгруппы «интересная ра-
бота» – это как актуальные в настоящее время профессии
(менеджер, юрист и др.), так и традиционные (врач, тренер,
пожарный� и др.).
Ценность «любовь» подростки из цыганской� подгруппы
выделяют особо и понимают любовь как любовь к мужу или
жене. При этом важно отметить, что ранние браки – одна из
особенностей� этнической� группы цыган. Более высокий� ранг
у цыганских подростков, в отличие от русских, получила цен-
ность «физическая сила». Кроме этого, выявлены значимые
различия в оценке таких ценностей� , как «добросовестное от-
ношение к труду», «честность», «образованность», «высокая
зарплата», в группе цыган они ниже. Автор исследования от-
мечает, что особенности ценностных ориентаций� учащихся
цыганских школ во многом обусловлены национальными
особенностями организации жизнедеятельности и имеют
значимые различия с ценностными ориентациями учащихся
русских школ (Шахматова, 2014).
208
Особо хотелось бы выделить исследование, проведенное
молдавскими психологами И. Негурэ и В. Пеев (Negură, Peev,
2008), относящиеся к изучению структуры идентичности ро-
мов (цыган) в Республике Молдова. Исследование проводи-
лось методом полуструктурированного интервью, включаю-
щим в себя различные темы и вопросы, которые затем были
разделены на 13 категорий� . Этими основными категориями
являлись: 1. Кто имеет право определять идентичность ро-
мов? 2. Каким образом ром осознает свою идентичность? 3.
Место этнической� идентичности в структуре отношений� с
другими идентичностями. 4. Самовосприятие ромов. 5. От-
личительные особенности ромов. 6 .Традиции ромов. 7. Сим-
волы ромов. 8. Взаимоотношения между ромами внутри со-
общества. 9. Семья ромов. 10. Взаимоотношения ромов с не-
ромами.11. Язык ромов. 12. Религиозная идентичность. 13.
Мобильность как образ жизни ромов
Качественный� анализ данных позволил исследователям
сформулировать следующие выводы. На них мы и остано-
вимся, уделив им больше внимания.
Итак, этническая идентичность воспринимается ро-
мами не как данность, а она формируется в течение жизни.
Цыганскую идентичность можно принять, а можно от нее и
отказаться. Основными критериями для этого, по мнению
специалистов, являются: принадлежность к цыганскому роду
(общине/определенному клану); степень владения цыганским
языком; образ жизни и соблюдение традиций. Эти критерии
выделяются всеми цыганами. Наиболее важными элемента-
ми этнической� идентичности ромов являются одежда, язык,
семья, в которой� они рождены и традиции их семьи.
Клан является наиболее важным критерием идентично-
сти, и еще более важным является положение семьи в клане,
которое выступает источником статусности семьи, и это ста-
тус передается из поколение в поколение.
Язык и одежда выступают внешними признаками, кото-
рые показывают, что ром сохраняет, чтит и уважает свои тра-
диции. Язык ромов служит средством общения между рома-
209
ми в различных ситуациях, особенно когда обсуждаются во-
просы этнической� идентичности. Но, в зависимости от ситу-
ации, ромы используют так же румынский� и русский� языки.
Одна из специфических традиций� ромов – это зараба-
тывать деньги вдали от дома. Мобильность высоко ценится
среди ромов и дает возможность широких социальных свя-
зей� . Экономическая активность цыган позволяет им активно
перемещаться как внутри страны, так и за ее пределами, что,
в свою очередь, придает определенную специфичность как
традиционному, так и ассимилируемому стилю жизни ромов.
Их деятельность предполагает высокий� уровень риска, с
непостоянными, но высокими доходами. Что касается освое-
ния новых сфер деятельности, для них очень важно быть не-
зависимыми и использовать свои ресурсы по собственному
усмотрению.
Помимо этого, исследователи обнаружили, что ромы
предпочитают решать свои проблемы внутри общины, не
обращаясь к государственным структурам. Так, у ромов су-
ществует своя неформальная экономика, и они минималь-
но зависят от социальных институтов. Ромы имеют четкое
представление о происхождении семьи, и принадлежность
к своему народу является основой� их идентификации; также
этническими маркерами являются одежда и язык; ценны для
ромов и их экономические блага и социальные отношения
(Negură, Peev, 2008).
Огромный� интерес вызывает исследование болгарско-
го психолога З. Р. Ганевой� . Центральной� линией� ее исследо-
ваний� стало изучение социальной� идентичности молодого
поколения болгар, цыган и турок, проживающих в Болгарии.
В частности, изучались национальная, этническая, религиоз-
ная, гендерная, европей� ская и региональная идентичности
исследуемых групп. Остановимся на некоторых результатах
ее исследований� .
Так, в одной� из работ З. Р. Ганева приводит данные ре-
зультатов изучения соотношений� , степени важности и ие-
рархию среди различных видов идентичности (религиозная,
210
национальная, этническая, половая, европей� ская и локаль-
ная) у молодежи болгар и ромов. Для болгар наиболее важ-
ным фактором является их принадлежность к своей� нации,
далее – осознание себя частью Европы, на третьем месте – ре-
лигиозная идентичность. Для представителей� ромского эт-
носа наиболее значимый� показатель – идентификация себя
как граждан Республики Болгария; на втором месте – поло-
вая. Религиозная идентичность для ромского населения не
формирует самостоятельную группу при ее сопоставлении с
другими пятью видами идентичности.
Результаты показали, что обе исследованные этнические
группы придают различное значение своей� религиозной� , на-
циональной� и этнической� идентичности. Так, для населения
ромов религиозная идентичность более важна, чем для бол-
гар. Национальная идентичность имеет большее значение
для болгар, чем для ромов. В группе ромов наиболее значима
религиозная идентичность, второй� по значимости является
национальная идентичность, и затем – принадлежность к
своему этносу (Ганева, 2010).
4. 3. Эмпирическое исследование этнической иден-
тичности ромов
В течение ряда лет нами ведутся эмпирические исследо-
вания в двух направлениях. С одной� стороны, изучаются со-
циальные представления подростков и молодежи Молдовы о
группе ромов, с другой� стороны, изучается этническая иден-
тичность ромов и представления ромов о своей� этнической�
группе.
В главе 1 были представлены теоретические положения,
лежащие в основе изучения этнической� идентичности, по-
этому мы перей� дем непосредственно к эмпирической� части
наших исследований� .
В первом исследовании принимали участие подростки-
ромы 13–16 лет, всего 29 человек. В качестве методов иссле-
дования нами использовались метод фокус-группы и рису-
нок на тему «Символы ромов».
211
Изучение этнических стереотипов подростков-ромов
выявило, что они характеризуются архаичностью. По опи-
саниям подростков, наиболее важными качествами цыган
являются сердечность, душевность, умение най� ти подход,
находчивость, артистичность. Также значимыми маркерами
для подростков являются язык, традиции и обычаи, уваже-
ние к своему народу. Группа ромов имеет свою этнокультур-
ную специфику, которая проявляется в корпоративности и
«закрытости» группы, большой� сохранности традиций� , жест-
кой� иерархичности её� структуры, законов и норм.
Необходимо отметить, что подростки достаточно хоро-
шо осведомлены относительно традиций� и исполнение их
является естественным и не подлежащим сомнению. Такую
особенность мы бы обозначили как исполнение на уровне
«внутреннего закона» («Ты не можешь быть цыганом, если
не знаешь традиций и обычаев, и нужно их соблюдать»; «цы-
ган должен уважать традиции и свой народ»; «соблюдение
традиций ромов – это закон»). Цыгане подчиняются, прежде
всего, своим неписаным законам. Даже тот, кто имеет очень
большой� авторитет, дей� ствует в строго очерченных рамках.
К нему прислушиваются, пока он говорит закрепленные тра-
диционными представлениями вещи.
Этот момент очень важен для понимания особенностей�
восприятия подростками своей� группы. Необходимо пом-
нить, что «само восприятие человеком дей� ствительности
всегда опосредуется артефактами той� культуры, к которой�
он принадлежит. Дей� ствительность никогда не дана «сама
по себе», между ней� и воспринимающим её� человеком всегда
находится несколько полупрозрачных символических слоё� в,
текстура которых образована артефактами данной� культу-
ры. В зависимости от того, каковы базовые аксиомы куль-
туры, будет меняться (в ряде случаев очень сильно) и образ
дей� ствительности» (Пигалев, 2005, 324-325).
Особую роль подростки-ромы отводят семье («Ром не мо-
жет чувствовать себя цыганом без крепкой семьи и музыки»).
Особо важным событием в жизни семьи для подростков-ро-
212
мов является рождение ребенка – брата, сестры, племянни-
ка и др. Это большой� праздник для всех домочадцев. Семья
и этничность у подростков-ромов неотделимы друг от друга.
Как отмечает Л. Н. Черенков, «семья – важней� шая форма су-
ществования цыганского этноса, поскольку при отсутствии
сколько-нибудь значимых культурный� учреждений� , прессы,
книгопечатания на родном языке и пр., она остается един-
ственным и естественным очагом и средством усвоения и
трансляции событий� » (Черенков, 2009, 243). Здесь нам бы
хотелось особенно подчеркнуть, что полная или частичная
(слабая) невключенность детей� –ромов в социальные инсти-
туты (детский� сад, школа и т.п.), дает ребенку возможность
долгое время находиться практически только внутри се-
мьи, родовой� общины. В ней� он постепенно усваивает соци-
онормативную подсистему цыганской� культуры (осознание
своей� принадлежности к определенному субэтосу ромов и
к его подразделению, осознание внутреннего устрой� ства и
функционирования ромского поселения, структуры семьи,
гендерных и возрастных ролей� в ней� , традиций� и обычаев).
Такое положение ребенка мы бы обозначили как нахождение
его в «культурном коконе». Семья, родовая община – и есть
тот кокон, который� одновременно является и «культурно-
питательной� » средой� , и границей� с внешним миром.
Если рассматривать этническую группу ромов с позиций�
индивидуализма/коллективизма (Г. Хофстеде, Г. Триандис),
то ромов можно отнести к представителям коллективисти-
ческой� культуры. Исследователь К. Каджицибаси при рассмо-
трении конструкта индивидуализм/коллективизм прежде
всего выделяет в нем психологический� аспект, основанный�
на «базовой� человеческой� связанности». «Культура связан-
ности» тесно переплетена с семей� ной� культурой� и межлич-
ностными образцами связанности, опосредующимися через
социализацию и воспитание (цит. по: Жарова, 2010).
Семья является базовым транслятором моделей� жизне-
деятельности формирующей� ся личности. Именно семья яв-
ляется одним из базовых социальных институтов, который�
213
формирует область социокультурного опыта, передающего-
ся от поколения к поколению, и является базой� этнической�
идентичности. Если обычаи и традиции живут в семье, они
служат прочной� тканью, соединяющей� ее членов с этниче-
ской� культурой� (Стефаненко, 1999). Семья является одним из
основных трансляторов «символического капитала» от стар-
шего поколения к младшему. И ещё, что очень важно, – до тех
пор, пока семь, и старшее поколение в ней является высоко-
статусной группой для подрастающего поколения, невозмо-
жен перехват смысловых потоков традиции (Пигалё� в, 2005,
с.330). В нашем исследовании статус семьи для подростков-
ромов высок и стабилен. Именно события в семье подростки
считают самыми интересными событиями года.
Культура – это исторически передаваемый� паттерн зна-
чений� , воплощаемый� в символах, посредством которых люди
сообщают и развивают свои знания о жизни и свои аттитюды
к её� разным сторонам (Гиртц, 2004).
В дискуссии о природе этнических символов выделяется
две позиции. Сторонники первой� говорят о ядре культуры,
содержание которого обеспечивает сохранение народа, то
есть о внутренних источниках этнической� преемственности.
Символы в таком случае являются осознаваемыми компо-
нентами общей� культуры. Иная точка зрения состоит в том,
что символы сигнализируют об отличии от «других», и имен-
но они устанавливают границы.
Система этнических символов представляет собой� си-
стему кодирования для определенной� части национального
характера и представлений� этноса о мире и о себе. Эта систе-
ма кодирования имеет три основные функции:
1. В концентрированной� и удобной� для употребления фор-
ме кодирует обширную психологическую информацию.
2. С помощью такого кодирования наше мышление стано-
вится существенно более экономным.
3. Этнические символы позволяют без участия слов пере-
давать друг другу такие сведения и эмоции, говорить о
которых не является уместным или удобным вообще или
214
возможно только в определенных ситуациях. Символы
делают понятными многие вещи, и отпадает необходи-
мость говорить о них. Здесь можно говорить о специфиче-
ской� форме интуиции – символической� (Купченко, 2008).
Знаково-символическими системами культуры, предна-
значенными для трансляции культурных смыслов, являют-
ся культурные коды. Этнические коды культуры являются
выражением этноспецифической� культуры мира и облада-
ют высоким уровнем обобщения культурной� информации,
а также являются относительно устой� чивыми во времени.
Культурные коды в пространственном и временном изме-
рении исполняют двоякую функцию: с одной� стороны, они
вносят свой� вклад в сохранение временной� непрерывности
культуры, а с другой� – помогают очертить своеобразное про-
странство, занимаемое каждой� конкретной� культурой� (этно-
культурой� ). Благодаря этому становится возможным выде-
ление культурного своеобразия определенной� группы.
Для изучения этнокультурных символов ромов мы ис-
пользовали рисуночный� тест на тему «Символы ромов». Ри-
суя символы своей� этнической� группы, подростки-ромы вы-
деляли флаг, подкову, элементы национального костюма, ре-
месленные предметы, украшения.
Наиболее часто встречаемым символом в рисунках под-
ростков является цыганский флаг. Цыганский� флаг принят
на Первом Всемирном цыганском конгрессе в Лондоне в
1971 году. Флаг разделё� н на два поля — синее (верх) и зелё� -
ное (низ), символизирующие небо и землю соответственно.
В центре флага находится красная чакра (колесо), символи-
зирующая индоарий� ское происхождение цыганского народа
(аналогичная чакра имеется на флаге Индии). Выделение
подростками-ромами флага в качестве символа, маркера
своей� этнической� группы для нас было несколько неожи-
данным, поскольку чаще флаг выделяется как символ госу-
дарства или региона. По-видимому, именно флаг, как символ,
является объединяющим для всех групп ромов, независимо
от места проживания, рода деятельности, языка и т.д.
215
Другим наиболее встречаемым символом ромов, кото-
рый� выделяли подростки, является подкова. Этот предмет,
с одной� стороны, является символом удачи. Есть несколько
легенд, в которых рассказывается, что именно подкова обе-
регает от зла и приносит удачу герою рассказа – цыгану. С
другой� стороны, подкова связана с традиционным ремеслом
цыган – кузнечным делом, а также с кочевым образом жиз-
ни, где лошадь была особым атрибутом. Так, исследователи
культуры ромов отмечают, что «в жизни цыган конь имел
первостепенное значение, будучи основным средством пе-
редвижения и предметом купли-продажи. Значимость коня
далеко выходила за рамки его материальной� , практической�
ценности, она несла статусный� и даже ритуальный� смысл»
(Смирнова-Сеславинская, Цветков, 2009, с 369).
Из элементов национального костюма наиболее часто
встречается цыганская широкая пестрая юбка, также подрост-
ки выделяли и цыганский� мужской пояс. Как отмечают рос-
сий� ские исследователи, индустриальная цивилизация посте-
пенно уничтожает практически все разновидности народных
костюмов. И цыганский� костюм не мог долго противостоять
общемировой� тенденции в одежде. Вначале усредненному ев-
ропей� скому стилю подчинились мужчины. Цыганки дольше
сохраняли самобытность в одежде. Но и в наше время даже
самые традиционные группы цыган не могут полностью удер-
жать достижения предыдущих поколений� (Деметер, Бессонов,
Кутенков, 2000). Несмотря на это, цыганская юбка остается
устой� чивым символом для цыган. Важно отметить, что, при
изучении представлений� молодежи Молдовы о ромах, было
выявлено, что цыганская юбка также относится к наиболее
упоминаемым символам цыганского этноса (Каунова, 2010).
Особое место в рисунках подростков уделялось украше-
ниям – кольцам, браслетам, бусам, цепочкам. Такой� акцент на
ювелирных украшениях может объясняться материальными
факторами. В силу кочевого образа жизни, цыгане были ли-
шены возможности вкладывать деньги в землю, хозяй� ство,
недвижимость. Поэтому деньги вкладывались в украшение,
216
которые всегда носились при себе. Так обычай� носить золо-
тые и серебряные украшения и отразился на внешнем обли-
ке и ментальности цыган.
Ремесленные предметы, нарисованные подростками, на-
прямую связаны с традиционными цыганскими промыслами
– кузнечное дело, резьба по дереву, плотницкое дело. Это мо-
лот, наковальня, предметы из дерева. Именно круг «занятий�
является незыблемой� основой� цыганской� жизни» (Деметер,
Бессонов, Кутенков, 2000, с.122). Данные исследователи от-
вергает в качестве консолидирующих факторов религию,
материальную культуру, ментальность, язык и кочевание.
Объединяющую функцию у цыган, по ее мнению, выполняет
строго определенный круг занятий, и связано это с сохране-
нием цыганами структуры касты. На развитие сообщества
ромов не могут не оказывать влияние такие процессы, как
модернизация, глобализация, интеграция, что постепенно и
приводит к отходу от традиционных способов хозяй� ствова-
ния и социального устрой� ства ромов. То, каким образом дан-
ные процессы отразятся на изменении идентичности ромов,
довольно трудно предсказать.
Итак, можно отметить, что анализ символов на основе
рисунков показал, что ядерной� составляющей� этнических
представлений� подростков-ромов о своей� этнической� группе
является стабильный� традиционно-бытовой� уклад жизнеде-
ятельности этноса.
Обратимся к результатам второго исследования.
Для изучения особенностей� этнической� идентично-
сти ромов мы использовали тест М. Куна и Т. Макпартленда
«Кто Я?» и Диагностический� тест отношений� (ДТО), разра-
ботанный� Г. У. Солдатовой� . В исследовании приняли участие
школьники старших классов в возрасте 15–18 лет, по проис-
хождению ромы, всего 16 человек.
Базовой� основой� этнической� идентичности являются
этнические стереотипы. Они включают в себя как знания и
представления о своей� и других группах, так и переживания
своего членства к этнической� группе.
217
Для изучения этнического стереотипа мы использовали
методику ДТО Г. У. Солдатовой� . Респондентам было предло-
жено оценить себя («Я сам»), свой� идеал и типичного пред-
ставителя своей� этнической� группы. Данная методика позво-
ляет измерить соответствующие параметры этнических сте-
реотипов, а именно: свой� ства стереотипов (амбивалентнсть,
выраженность, направленность), содержание стереотипов и
вклад качеств в этнические стереотипы.
Таб. № 1. Средние величины коэффициэнтов амбивалент-
ности (А), выраженности (S) и направленности (D) по показа-
телям Самооценки, Оценки «Идеал» и Автостереотипа.

Таб. 1 Свой� ства стереотипов


Вид оценки A(амбива- S (интен- D (направлен-
лентность) сивность) ность)
Самооценка 0,574 0,244 0,203
Оценка «Идеала» 0,539 0,333 0,274
Автостереотип 0,565 0,228 0,176
(ромы)

Результаты исследования показали следующее. У стар-


шеклассников группы ромов выявлен позитивный� автосте-
реотип, что говорит о позитивном образе собственной� этни-
ческой� группы, т.е. у них сформирована положительная этни-
ческая самоидентификация.
Судя по полученным данным, в большей� степени эмоци-
ональную определенность и согласованность имеет оценка
«Идеал» (0,539). Это соответствует тому, что оценка «Иде-
ал» рассматривается в качестве нормативной� точки отсчета
(Кцоева, 1986). Особо ценно существование в каждой� куль-
туре совокупности представлений� об особенной� идеальной�
личности, служащей� образцом для подражания, недостижи-
мым идеалом, к которому должны стремиться члены обще-
ства (Белик, 2001). Затем следуют автостереотип (типичный�
представитель ромов) и самооценка. Более выраженная ам-
бивалентность по отношению к «себе» говорит о большей�
«диффузности» и «противоречивости» самооценки, по срав-

218
нению с другими оценками. На наш взгляд это может быть
связано с тем, что, как отмечают психологи, образ «Я» вы-
ступает в качестве одного из показателей� самоопределения
личности. А данный� возрастной� период – старший� школьный�
возраст – и является периодом активного личностного само-
определения: осознания самого себя, выработки ценностных
ориентаций� и жизненных смыслов, утверждения своего пути
в мире и смысла своего существования. И в этом возрасте еще
продолжается поиск ответов на вопросы «Кто Я?», «Какой� Я?»
и «Где я в этом мире?».
Наибольшая интенсивность (S) и направленность (D)
стереотипа также наблюдается при оценке идеального обра-
за (0, 333 и 0,274), а наименьшие показатели – при оценива-
нии «типичного представителя ромов» (0,228 и 0, 176).
Теперь обратимся к содержательному аспекту этниче-
ских стереотипов, который� позволяет выявить качества, зна-
чимые для подростков-ромов при оценке своей� этнической�
группы. Представления подростков-ромов о себе, идеале и
типичном представителе ромов представлены в таблице № 2.
Наиболее значимыми качествами образа «Я» для ромов
являются: аккуратный, гордый, общительный, активный и
находчивый (3,81 – 3,13). Данными качествами наши респон-
денты характеризуют себя лично, безотносительно к этни-
ческой� группе. Наименее привлекательными качествами
для подростков являются: жадный, лицемерный, трусливый,
агрессивный и педантичный (1,25 – 1,75).
В «идеальном образе» человека значимыми характери-
стиками являются: аккуратный, активный, темперамент-
ный, настойчивый и остроумный (3,50 – 3, 13 балла). Иными
словами, данные качества являются привлекательными для
подростков-ромов. К нежелательным качествам относятся:
высокомерный, трусливый, лицемерный, агрессивный и жад-
ный. Поэтому, разрабатывая программы по развитию меж-
культурного взаимодей� ствия и компетентности, необходимо
учитывать и опираться на те качества, которые являются
ценными и/или непривлекательными для каждой� отдель-
ной� этнической� группы.
219
Таб. № 2. Средние значения оценок качеств ДТО
№ Качество Я сам Идеал Ромы
1 дипломатичный� 2,44 3,00 2,63
2 навязчивый� 1,94 1,88 2,06
3 гордый� 3,19 3,06 2,88
4 общительный� 3,19 3,06 3,25
5 высокомерный� 1,88 1,38 2,00
6 лицемерный� 1,44 1,44 1,69
7 активный� 3,13 3,38 3,44
8 бесхарактерный� 2,19 1,69 1,81
9 остроумный� 3,06 3,13 2,94
10 покладистый� 2,88 2,75 2,81
11 ехидный� 2,25 1,75 2,13
12 агрессивный� 1,63 1,56 1,94
13 экономный� 2,00 2,88 2,81
14 упрямый� 3,06 1,69 2,69
15 находчивый� 3,13 2,63 2,94
16 настой� чивый� 3,00 3,19 2,63
17 хитрый� 1,88 1,81 2,31
18 жадный� 1,25 1,56 1,88
19 темпераментный� 2,69 3,31 3,50
20 педантичный� 1,75 2,00 2,38
21 осторожный� 3,06 3,06 3,00
22 аккуратный� 3,81 3,50 3,31
23 трусливый� 1,56 1,38 1,56
24 вспыльчивый� 2,75 2,94 2,88

Для типичного представителя ромов, по мнению ре-


спондентов, наименее характерны такие качества, как трус-
ливый, лицемерный, бесхарактерный, жадный, агрессивный
и высокомерный (1,56 – 2,00 балла). А наиболее яркие – это
темпераментный, активный, аккуратный, общительный,

220
осторожный (3,50 – 3,00). Эти качества могут выступать как
эквиваленты социально одобряемого членами группы внеш-
него поведения.
Итак, в образах «Я сам», «Идеал» и «Типичный� предста-
витель ромов» выявлено относительное единообразие низ-
козначимых характеристик. К ним относятся такие качества,
как лицемерный, агрессивный, жадный и трусливый (1,25 –
1,94 балла). А общими среди высокозначимых качеств ока-
зались такие характеристики, как аккуратный и активный.
Важно отметить, что ранее, при изучении представления о
ромах у старшеклассников разных этнических групп Мол-
довы, было выявлено, что такое качество, как аккуратность,
получило низкие оценки, т.е. это качество считают не свой� -
ственное цыганам. А в автостереотипе ромов аккуратность
занимает лидирующие позиции в сопоставляемых образах «я
сам», «идеал» и «ромы». В противовес общим представлени-
ям внешнего окружения о ромах, по-видимому, это качество –
аккуратность – может выступать для ромов как желаемое ка-
чество, которое, хотелось бы, чтобы «другие» видели в них. К
ярко выраженным качествам, которые совпадают в автосте-
реотипе (представления ромов о своей� собственной� группе)
и гетеростереотипе (представления других о группе ромов),
относятся характеристики темпераментный и активный.
Эти качества в большой� степени приписывают ромам, но и
сами ромы выделяют их для себя как высокозначимые.
Следующим важным параметром является вклад ка-
честв в этнические стереотипы. Наибольший� вклад в амби-
валетность (противоречивость) этнического стереотипа ро-
мов на групповом уровне (типичный� представитель ромов)
вносят такие пары как, «темпераментный� – вспыльчивый� »,
«осторожный� – ехидный� », «аккуратный� – педантичный� ». Это
означает, что данные качества недостаточно дифференциру-
ются респондентами.
Далее в исследовании мы использовали модифициро-
ванный� вариант теста «Кто Я?», суть которого заключалась
в том, что респондентам предлагалось дать пять ответов на
221
вопрос «Кто Я?» (наиболее важные для респондента характе-
ристики). Полученная в результате вся совокупность свобод-
ных самохарактеристик подвергалась контент-анализу с це-
лью определения в структуре идентичности приоритетных
категорий� , а также группировалась по признаку позитивно
или негативно оцениваемых.
Для удобства изложения собирательные «Я-образы» ро-
мов представлены по типу идентификационных матриц. Та-
ким образом было получено 79 характеристик, которые были
распределены по идентификационным матрицам (см. табл.
№ 3). В группе ромов объективные характеристики, куда вхо-
дят базовые характеристики, связанные с полом, возрастом,
социальным статусом, семей� ными ролями, а также этнопо-
литические характеристики, связанные с принадлежностью
к этносу, религии или другим политическим группам, состав-
ляют большую долю самоидентификаций� по сравнению с
субъективными характеристиками (57% и 43%).
Таб. № 3. Самохарактеристики по тесту «Кто Я?»
Категории Ромы, (от кол-ва
ответов %)
1. Объективные характеристики
Категории частной� жизни
Человек 10,12
Пол 5, 06
Возраст 2,53
Семья 3,8
Учебная деятельность 7,59
Этнополитические категории
Этническая принадлежность 20,25
Религия -
Гражданин Молдовы 7,59
2. Субъективные характеристики (самооценки и самопредставления)
Позитивные самооценки 39,24
Негативные самооценки 3,8
Итого 100

Базовые и этнополитические характеристики в объек-


тивных самоидентификациях представлены практически в
равной� степени (29% и 28%). В группе базовых категорий� у
ромов доминирует категория «этническая принадлежность»,
222
где каждый� респондент выделил ее как значимую для себя.
Это свидетельствует о важности соотнесения себя с соответ-
ствующей� категорией� . В данном контексте актуализирован-
ная этническая идентичность ромов говорит об этнической�
солидарности. Затем следуют категории «человек», «учебная
деятельность» и «гражданин Молдовы». Абсолютно непред-
ставленной� оказалась категория «религия».
Итак, полученные результаты дают нам неоднозначную
и сложную картину. В большей� части нам представлен «образ
ромов для внешнего пользования», и поэтому более глубокое
изучение и понимание этнической� идентичности ромов тре-
бует дальней� ших эмпирических исследований� .
Следующее исследование посвящено изучению этниче-
ской� идентичности молодых ромов, имеющих или получаю-
щих высшее образование. Этот аспект привлек наше внима-
ние, так как традиционно считается, что одним из каналов
включения меньшинств в социальное пространство как
субъектов является система образования. Нам представляет-
ся, что именно эта категория молодых людей� в дальней� шем
может стать «образованной� этнической� элитой� ». Однако в
настоящее время, как показали наши пилотажные исследо-
вания, получение высшего образования далеко не является
достижением, а порой� затрудняет поиск и выбор брачного
партнера, особенно для девушек. Как отмечают М. В. Смирно-
ва-Сеславинская и Г. Н. Цветков, «недополучение» среднего
образования связано не только с традиционной� хозяй� ствен-
ной� матрицей� ромов, но и с традиционными представле-
ниями о жизненном цикле и с половозрастной� иерархией� .
Авторы считают, что «в период взросления подросток осо-
бенно стремится соответствовать этническим ценностным
представлениям, генерированным собственной� культурой� ,
чтобы занять как можно более высокое место в этнической�
социальной� иерархии». И далее: «Стремление стать полно-
ценным членом общины и реализация этнической� жизнен-
ной� модели – основная причина ранних браков. Такая модель
входит в противоречие с основной� моделью социализации в
223
макрообществе, где период учебы растягивается на пятнад-
цать лет и более, а относительно поздний� брак становится
все более и более частым явлением» (Смирнова-Сеславин-
ская, Цветков, 2009, 548).
Проблема образования довольно остро стоит в среде ро-
мов Молдовы. Так, каждый� пятый� ром не умеет писать и чи-
тать. Не посещают школу 43% детей� школьного возраста (от
7 до 15 лет). Уровень образования молодого поколения цы-
ган соответствует уровню образования родителей� или дру-
гих членов семьи. Приведем пример со взрослыми, которые
закончили 4–8 классов: 95% их детей� получили начальное
образование и 80% окончили гимназический� цикл (9 клас-
сов). Категория ромов, имеющих высшее образование, со-
ставляет только около 4% (в сравнении с не-ромами – 38%).
Сегодня в Молдове некоторым молодым ромам получающим
высшее образование, выделяется специальная стипендия
Фондом образования для ромов (The Roma Education Found,
Budapest). Здесь хотелось бы сделать акцент на идеях П. Бур-
дье (2007) о культурном капитале и его передаче. Школьная
проблема связана с тем, доказывает П. Бурдье, что открыть
доступ в существующие средние школы детям из семей� со
скудным культурным капиталом или вообще без оного – еще
не значит дать им образование. Для овладения школьной�
программой� требуется определенное домашнее воспитание
и соответствующий� габитус. Так что равный� доступ на деле
оказывается неравным. Данное положение, как нам пред-
ставляется, является одним из факторов, препятствующих
образованию молодого поколения цыган. Среди других фак-
торов можно выделить такие как трудовая миграция семей� ,
слабая мотивация родителей� на образование детей� , традици-
онная поддержка ранних браков, невозможность продвиже-
ния по «социальному лифту» и другие.
В течение 2013–2014 гг. нами была набрана выборка мо-
лодежи ромов, включенных в систему высшего образования.
Количество респондентов составило 23 человека, из которых

224
11 – женского пола и 12 – мужского пола. Возраст испытуе-
мых 18–30 лет.
В качестве методического инструментария нами были
использованы следующие методики: Шкала культурной� дис-
танции (разработанная в ИЭА РАН) и Культурно-ценностный�
дифференциал (разработанный� Г. У. Солдатовой� ).
Первые исследования феномена культурной� дистанции
были проведены А. Фэрнхемом и С. Бочнером, в рамках па-
радигмы «культурного шока». В частности, изучались факто-
ры, влияющие на адаптацию мигрантов к новой� культурной�
среде. В исследованиях А. Фэрнхема и С. Бочнера было вы-
явлено, что степень стрессогенности для мигранта в новой�
культурной� среды зависит от степени близости аутентичной�
культуры среде нового проживания. Исследователи по изуче-
нию культурной� дистанции начали использовать концепцию
культурной� дистанции для анализа количества дистрессов,
испытываемых иностранными студентами. Так, И. Бабикер
и его коллеги создали шкалу для измерения индекса куль-
турной� дистанции (CDI) на основе фиксации объективно
существующих расхождений� между исследуемыми культу-
рами. Данный� индекс включал следующие показатели: кли-
мат, одежда, пища, язык, религия, уровень образования, ма-
териальный� комфорт, структура семьи, обычаи ухаживания
(сватовства) и др. Результаты их исследования на выборке
студентов-иностранцев показали, что культурная дистанция
была связана с тревожностью и общим количеством консуль-
таций� в течение года, но не связана с успехами на экзаменах.
Позже А. Фэрнхем и С. Бочнер провели сходное исследова-
ние и установили, как и предсказывали ранее, что степень
трудностей� , испытываемых иностранными студентами в
ежедневных ситуациях, прямо пропорциональна различиям
(или культурной� дистанции) между культурой� страны выхо-
да и культурой� станы поселения. Установлено, что приезжие
из стран с более «далекой� » культурой� испытывали большие
трудности в сфере формального общения, близких отноше-
ний� и в установлении контакта (Лебедева, 2011).
225
В исследовании Н. М. Лебедевой� было установлено, что
культурная дистанция является одним из факторов, оказы-
вающих наиболее сильное влияние на проявления интоле-
рантности в отношении других этнических групп. Увеличе-
ние культурной� дистанции между этническим группами, при
сохранении прочих равных условий� , будет способствовать
повышению этнической� интолерантности (Этническая толе-
ранстность.., 84).
В исследованиях Н. М. Лебедевой� было выявлено два
основных фактора, влияющих на активизацию механизмов
социально-психологической� защиты от инокультурного
влияния: культурная дистанция и целостность группы. Вли-
яние этих факторов связаны друг с другом. При контакте с
культурами, воспринимаемыми как «среднеудаленные» при
нарушении целостности и самостоятельности группы как
субъекта межгруппового взаимодей� ствия наблюдается силь-
ная активизация механизмов социально-психологической�
защиты по сравнению с группами, сохранными как субъекты
межгруппового взаимодей� ствия. Это, как подчеркивает ав-
тор, чрезвычай� но интересный� феномен, указывающий� на то,
что средний� уровень отклонения раздражителей� от адапта-
ционного фона (исходной� культуры) вызывает наибольшую
активизацию защитных механизмов, т.е. воспринимается
адаптирующей� ся системой� (этнической� группой� ) как наибо-
лее «опасный� » для её� целостности и идентичности. Данные
выводы были сформулированы в результате эмпирических
исследований� , посвященных аккультурации. Первое исследо-
вание касалось изучения адаптации групп русских старожи-
лов в Закавказье (Лебедева, 1993), а второе – аккультурации
русских жителей� нового зарубежья (Лебедева, 1995, 1997).
В работе, посвященной� исследованию мобилизующих
свой� ств этнической� идентичности, С. В. Рыжова определяет
культурную дистанцию как «субъективную характеристику
культурной� границы, «линию» воспринимаемых группами
культурных различий� , которые, выполняя роль маркеров,
отделяют одну группу от другой� в социальном взаимодей� -
226
ствии и служат основой� для формирования и поддержания
этнической� идентичности» (Рыжова, 2011, с. 55). По мнению
автора, культурные и социально-психологические маркеры
очерчивают также линию культурных и социальных разли-
чий� и мотивационное поле этногрупповой� принадлежности
и солидарности.
Для исследования осознания этнических маркеров своей�
группы (ромов) и других этносов, а также сходства и разли-
чия культур нами была применена «Шкала культурной� дис-
танции» (разработанная в ИЭА РАН).
Итак, перей� дё� м к полученным результатам. Исследова-
ние показало, что у ромов наименьшая культурная дистан-
ция выявлена относительно своего этноса. После своей� груп-
пы наиболее близкая дистанция наблюдается с молдаванами
и русским, а самая далекая – с евреями и болгарами. Исходя из
данных таблицы, можно увидеть, что за исключением молда-
ван и русских, другие этнические группы получили меньшие
суммы выборов по признакам общности. Так, с молдаванами
ромов объединяет общее место жительства, язык и религия.
С русскими – религия, язык и общее историческое прошлое. Об-
ращает на себя внимание тот факт, что объединяющим при-
знаком с молдаванами, и с русскими для ромов является язык
и религия. Также важно отметить, что, согласно исследовани-
ям, проведенным в РМ, 64% ромов при общении дома исполь-
зуют преимущественно цыганский� язык. Помимо этого ромы
владеют еще другими языками – румынским (75%), русским
(77%) и украинским (22%). Преобладающее большинство
ромов (95%) исповедуют христианство (Cace ş. a., 2007).
По оценкам ромов, наиболее общими признаками, род-
нящими их с другими этноконтактными группами, являются:
общее место жительства, религия и общее историческое про-
шлое. К наименее близким этническим маркерам относятся
обычаи, обряды традиции; внешний вид и поведение; черты
характера.

227
Таб. № 4. Культурная близость со своим и другими этносами у ромов

По всей� выборке
Признак Этнос 95% доверитель- Зада
общности с Сумма Ранг
Доля Станд. ный� интервал вае-
этносом: выбо- приз-
выборов ошибка мый�

0,192
Млд Рус Укр Гаг Ром Евр Бол ров нака нижн. верхн. вес
- общее место
22 10 4 7 16 5 6 70 1 0,021 0,151 0,232 0,12
жительства
- общее
историческое 12 12 6 4 16 9 3 62 2 0,170 0,020 0,131 0,208 0,18
прошлое

228
- язык 17 12 2 3 18 0 1 53 4 0,145 0,018 0,109 0,181 0,16
- религия 15 14 9 5 13 0 4 60 3 0,164 0,019 0,126 0,202 0,13
- обычаи,
обряды, 7 6 3 3 20 1 1 41 5 0,112 0,017 0,080 0,145 0,16
традиции
- внешний�
4 8 5 1 14 1 1 34 7 0,093 0,015 0,063 0,123 0,10
вид
- поведение,
черты 4 8 2 2 16 3 0 35 6 0,096 0,015 0,066 0,126 0,14
характера
- что-то
2 1 1 1 1 2 2 10 8 0,027 0,009 0,011 0,044 0,01
другое
По выборке: 83 71 32 26 114 21 18 365   1,000       1,01
Обратимся к данным, показывающим те признаки, кото-
рые, по мнению респондентов объединяют их с собственным
этносом. В качестве наиболее значимого признака общно-
сти со своим этносом ромы указали категорию обычаи, об-
ряды и традиции. Следование обычаям, обрядам – важней� -
ший� элемент этнического категоризирования и материал
для построения этнической� идентичности. Также это наи-
более устой� чивый� и традиционный� элемент этногрупповой�
идентификации и дифференциации. В нашем предыдущем
исследовании (Каунова, 2010), где в качестве респондентов
выступили подростки-ромы, мы получили сходные результа-
ты. Среди значимых культурных маркеров подростки в пер-
вую очередь выделили язык, традиции и обычаи, уважение к
своему народу. При этом относительно традиций� подростки
достаточно хорошо осведомлены, и их исполнение является
для них естественным и не подлежащим сомнению. Такую
особенность мы обозначили как исполнение на уровне «вну-
треннего закона» («Ты не можешь быть цыганом, если не зна-
ешь традиций и обычаев, и нужно их соблюдать»; «цыган дол-
жен уважать традиции и свой народ»; «соблюдение традиций
ромов – это закон»). Исходя из этого, по-видимому, данный�
признак мы можем рассматривать в качестве главного диф-
ференцирующего признака, отделяющего ромов от предста-
вителей� других этноконтактных групп. Также важно отме-
тить, что исследования Н. М. Лебедевой� показали, что чем
выше уровень воспринимаемой� дискриминации, тем выше
стремление к поддержанию обычаев и традиций� своего на-
рода (Этническая толеранстность., 2002).
Данные таблицы №5 показывают, что вторым по значи-
мости маркером, связанным с ощущением близости с людь-
ми своей� этнической� группы (ромы), является язык. Тради-
ционно категория «язык» занимает ведущее место в процес-
сах формирования этнической� идентичности и этнического
самосознания.

229
Таб. № 5. Культурная близость ромов к своему этносу
Свой� этнос
Признак
95% доверитель-
общности Сумма Ранг Доля Станд. ный� интервал
с этносом: выборов признака выборов Ошибка
нижн. верхн.
- общее место
16 3 0,140 0,033 0,077 0,204
жительства
- общее
историческое 16 3 0,140 0,033 0,077 0,204
прошлое
- язык 18 2 0,158 0,034 0,091 0,225
- религия 13 7 0,114 0,030 0,056 0,172
- обычаи,
обряды, 20 1 0,175 0,036 0,106 0,245
традиции
- внешний�
14 6 0,123 0,031 0,063 0,183
вид
- поведение,
черты 16 3 0,140 0,033 0,077 0,204
характера
- что-то
1 8 0,009 0,009 -0,008 0,026
другое
По выборке: 114   1,000      

Язык исполняет не только коммуникативную, но и сим-


волическую функцию. Исследования ученых показывают,
что этническая идентичность связана не столько с реальным
использованием языка всеми членами группы, сколько с его
символической� ролью в формировании чувства родствен-
ности с группой� и одновременно в процессах межгрупповой�
дифференциации (Донцов, Стефаненко, Уталиева, 1997).
Таким образом, язык выступает для ромов как культурный�
признак, помогающий� им сохранить свою этническую иден-
тичность в инокультурном окружении, т.е. входит в «ядро
культуры».

230
Таб. № 6. Культурная близость ромов к другим этносам
Чужие этносы
Признак
Сумма Ранг 95% доверитель-
общности Доля Станд.
выбо- приз- ный� интервал
с этносом: выборов ошибка
ров нака нижн. верхн.
- общее место
54 1 0,215 0,038 0,140 0,291
жительства
- общее
историческое 46 3 0,183 0,036 0,112 0,254
прошлое
- язык 35 4 0,139 0,032 0,076 0,203
- религия 47 2 0,187 0,037 0,116 0,259
- обычаи, обряды,
21 5 0,084 0,026 0,033 0,134
традиции
- внешний� вид 20 6 0,080 0,025 0,030 0,129
- поведение, черты
19 7 0,076 0,025 0,027 0,124
характера
- что-то другое 9 8 0,036 0,017 0,002 0,070
По выборке: 251   1,000      

На третьем месте в списке находятся сразу три призна-


ка – общее место жительства; общее историческое прошлое;
поведение, черты характера.
Интересно сопоставить полученные нами результаты с
исследованием И. И. Кауненко (2007), поскольку оба исследо-
вания проводились в Республике Молдова. Так, И. И. Каунен-
ко изучала культурную дистанцию у пяти этнических групп
– болгар, гагаузов, молдаван, русских и украинцев – по от-
ношению к различным этническим группам, проживающим
в Молдове. В результате было выявлено, что самая далекая
культурная дистанция у перечисленных этнических групп
наблюдается по отношению к ромам. При этом респонденты,
при оценивании культурной� дистанции по отношению к ро-
мам, выбирали маркер «общее место жительства» чаще, чем
все остальные маркеры. В нашем исследовании ромы также
считают этот маркер объединяющим их с другими этнокон-
тактными группами. Таким образом, именно «общее место

231
жительства» осуществляет этнообъединяющую функцию, на
которую указывают все этнические группы в Молдове. Это
может стать одним из позитивных факторов, оказывающим
влияние на процессы национально- гражданской� интегра-
ции.
Таким образом, на основании полученных данных можно
сделать ряд выводов.
Консолидирующими, объединительными признаками
между ромами и другими этнокультурными группами высту-
пают общее место жительства, религия и общее историче-
ское прошлое. Роль данных культурных маркеров достаточно
велика, поэтому они могут быть фактором, способным под-
держивать консенсус в обществе и формировать установки
межэтнической� толерантности, а также стать основой� для
межэтнического обмена и взаимодей� ствия.
Дифференцирующим признаком для ромов, в первую
очередь, выступают обычаи, обряды и традиции и язык.
Именно эти культурные маркеры выполняют этнодифферен-
цирующие функции и в большей� степени участвуют в форми-
ровании и поддержании этнической� идентичности ромов и
этнокультурных границ с другими группами. Помимо этого,
данные маркеры могут рассматриваться как важней� шая об-
ласть интересов этой� этнической� группы.
Интеграция ромов в социальное, образовательное, эко-
номическое и политическое пространство Молдовы возмож-
на лишь при учете этнокультурных факторов и социально-
психологических особенностей� этой� группы. При разработке
программ по развитию этнокультурной� компетентности и
межкультурному взаимодей� ствию необходимо учитывать
соответствие и пересечение общих зон разных этнокультур-
ных групп для построения общей� гражданской� идентично-
сти для общего будущего.
С помощью методики «Культурно-ценностный� диффе-
ренциал» (Солдатова, 1998) мы получаем измерения груп-
повых ценностных ориентаций� : на группу, на власть, друг на
друга и на социальные изменения. Ценностные ориентации
232
сформулированы в рамках психологического универсально-
го измерения культуры «индивидуализм – коллективизм».
Шкала «ориентация на группу – ориентация на себя» рас-
сматривается на основе таких параметров, как внутригруп-
повая поддержка (взаимовыручка – разобщенность), подчи-
ненность группе (подчинение – самостоятельность) и тради-
ционность (верность традициям – разрушение традиций� ).
Ориентация на изменения рассматривается в диапазо-
не «открытость к переменам – сопротивление переменам»
по параметрам открытости – закрытости культуры (откры-
тость – замкнутость), ориентации на перспективу (устрем-
ленность в будущее – устремленность в прошлое), степени
риска (склонность к риску – осторожность).
Ориентация друг на друга – в диапазоне «направлен-
ность на взаимодей� ствие – отвержение взаимодей� ствия» по
параметрам: толерантности – интолерантности (миролюбие
– агрессивность), эмоциональности (сердечность – холод-
ность ) и мотивация достижения (уступчивость – соперниче-
ство).
Ориентация на власть пердставлена в диапазоне «силь-
ный� социальный� контроль – слабый� социальный� контроль»
по параметрам: подчинения запретительным и регулирую-
щим стандартам общества (дисциплинированность – своево-
лие, законопослушность – анархия) и значимость авторитета
(уважение к власти – недоверие к власти).
Изучение культур в диапазоне различных измерений�
допускает выявление ценностей� , специфичных для каждой�
культуры. Знание культурной� специфики =позволяет про-
гнозировать групповое поведение в различных ситуациях
межэтнического взаимодей� ствия. В таблице №7 представле-
ны результаты, отражающие выраженность качеств по шка-
лам методики «Культурно-ценностного дифференциала».
Исследование показало, что для респондентов наиболее
значимыми среди групповых ценностей� являются «верность
традициям» (95,7%) , «взаимовыручка» (87, 0%), «сердеч-
ность» (82,6%), а среди индивидуальных ценностей� – «сво-
233
еволие» (82,6%), «самостоятельность» (78,3%) и «соперни-
чество» (78,3). Эти данные говорят нам о выраженной� ориен-
тации ромов на собственную группу, где они могут рассчиты-
вать на внутригрупповую поддержку и помощь. В то же время
ценится не только зависимость от группы, но и проявление
индивидуальных качеств. Активность, конкурентность тра-
диционно высоко ценятся в культуре ромов, поскольку эти
качества связаны с большой� мобильностью ромов и дохода-
ми семьи, рода.
Наибольший� интерес вызывают те параметры, по кото-
рым часть респондентов затруднялась сделать выбор в поль-
зу того или иного качества на семантической� шкале. Так,
около 1/3 ромов, или 34,8% затруднились оценить выражен-
ность качеств по шкале «агрессивность – миролюбие» и 26%
респондентов – по шкале «осторожность – рискованность».
А такое качество, как «уступчивость», по мнению ромов, аб-
солютно не характерно для представителей� их этнической�
группы, что, в свою очередь, может осложнять процесс ме-
жэтнического взаимодей� ствия и приводить к напряжению,
проблемам и конфликтам из-за нежелания ромов идти на
компромисс. Анализ полученных результатов позволил нам
выявить коллективистические тенденции в культуре ромов.
По шкале «ориентация на группу – ориентация на себя» ро-
мов можно отнести к культуре, ориентированной� на свою
этническую группу. Такого мнения придерживаются 63,8%
молодежи, а 29% считают группу ромов «ориентированной�
на себя», и не определились с ответом 7,2%. Характерными
чертами своей� группы ромы считают «верность традициям»
(95,7%) и «взаимовыручку» (87%). Несмотря на выраженную
ориентацию на группу, ромы также характеризуют себя как
«самостоятельных» (78,3%). Все три качества по этой� шкале
входят в число высокостереотипных, т.е. их можно отнести к
наиболее характерным чертам ромов.
Показатели по шкале «ориентация на изменения» ука-
зывают на то, что ромы демонстрируют несколько большую
открытость переменам (52,3%), чем закрытость.
234
Таб. № 7. Выраженность отдельных качеств по методи-
ке «Культурно-ценностный дифференциал»

Поляризация
Разность
Процент ответов
Колеблющиеся

Число ответов

Сумма баллов

Средний� балл
Название

Значение
Среднее
№ п/п

сивность

Фишера
Экспан-

Фи
Взаимовыручка 20 87,0% 54 2,70 0,783 -0,739 -0,895
1 -2,217 2
Разобщенность 1 4,3% 3 3,00 0,043 0,826 **14,548
Замкнутость 10 43,5% 20 2,00 0,290 0,116 0,167
2 0,348 0
Открытость 13 56,5% 28 2,15 0,406 0,696 *2,029
Дисципли- 2 8,7% 3 1,50 0,043 0,652 0,882
3 1,957 2 нированность
Своеволие 19 82,6% 48 2,53 0,696 0,739 **12,898
Агрессивность 8 34,8% 15 1,88 0,217 0,029 0,063
4 0,087 8
Миролюбие 7 30,4% 17 2,43 0,246 0,464 0,571
Верность 22 95,7% 54 2,45 0,783 -0,754 -0,929
5 -2,261 0 Разрушение 1 4,3% 2 2,00 0,029 0,812 **15,196
традиций�
Осторожность 3 13,0% 6 2,00 0,087 0,406 0,700
6 1,217 6
Рискованность 14 60,9% 34 2,43 0,493 0,580 **7,955
Уважение к власти 5 21,7% 13 2,60 0,188 0,391 0,509
7 1,174 1
Недоверие к власти 17 73,9% 40 2,35 0,580 0,768 **6,919
Сердечность 19 82,6% 51 2,68 0,739 -0,681 -0,855
8 -2,043 2
Холодность 2 8,7% 4 2,00 0,058 0,797 **13,151
Подчинение 2 8,7% 5 2,50 0,072 0,623 0,811
9 1,870 3
Самостоятельность 18 78,3% 48 2,67 0,696 0,768 **11,860
Устремленность в 9 39,1% 19 2,11 0,275 -0,029 -0,056
10 -0,087 5 прошлое
Устремленность 9 39,1% 17 1,89 0,246 0,522 0,549
в будущее
Законопослушность 4 17,4% 10 2,50 0,145 0,246 0,459
11 0,739 5
Анархия 14 60,9% 27 1,93 0,391 0,536 **4,739
Уступчивость 0 0,0% 0 0 0,000 0,638 1,000
12 1,913 5
Соперничество 18 78,3% 44 2,44 0,638 0,638 **15,365
Итого: 0,225 39 Итого: 219 79,3% 518       0,5

235
Такие характеристики, как рискованность (60,9%) и
открытость (56,5%), имеют больший� вес по сравнению с
осторожностью (13%) и замкнутостью (43,5%). Противо-
положные полюсы «устремленность в прошлое» и «устрем-
ленность в будущее» получили одинаковое результаты – по
39,1%, каждый� пятый� респондент не склоняется ни к одному
из полюсов в ответах.
В сфере межличностных отношений� ромы демонстриру-
ют неготовность к взаимодей� ствию (см. рисунок 1). Так, толь-
ко 37,7% молодежи настроены на взаимодей� ствие. За счет ка-
ких параметров складывается такая ситуация? Несмотря на
то, что ромы приписывают себе характеристику сердечность,
как высокостереотипную, они в то же время отмечают у себя
и высокий� уровень соперничества. А в оценке таких качеств,
как «агрессивность – миролюбие», респонденты разделились
практически на три равные части: на тех, кто считает ромов
агрессивными (34,8%), на тех, кто считает свою группу ми-
ролюбивой� (30,4%) и на тех, кто не определился с полюсом
ответа (34,8%).
По-видимому, сфера межличностных отношений с пред-
ставителями других этноконтактных групп является наи-
более проблематичной с точки зрения межэтнических отно-
шений. Поскольку для построения межкультурного диалога
важны открытость, готовность и желание группы включать-
ся в «живую ткань» социального взаимодействия. Однако
важно отметить, что «подобная открытость цыганской куль-
туры сделала бы общины очень уязвимыми. Поэтому тради-
ционной нормой межэтнического отношения у цыган ста-
ло табуирование информации из области обычного права в
общении с не-цыганами» (Смирнова-Сеславинская, Цветков,
2009, 451).

236
Рис. № 1. Ценностные ориентации ромов

По шкале «ориентация на власть» ромы охарактеризова-


ли свою группу как ориентированную на слабый� социальный�
контроль (72,6%). Среди ромов наблюдается низкий� уровень
социальных авторитетов. Так, своеволие, недоверие к вла-
сти и анархия считает характерными чертами своего этно-
са большая часть молодежи. Всего 11,5% ориентированы на
сильный� социальный� контроль. Россий� ские исследователи
М. В. Смирнова-Сеславинская и Г. Н. Цветков (2009) отмеча-
ют, что «нормы контакта у ромов с представителями госу-
дарственной� власти и администрации связаны с выбором

237
такой� формы поведения, которая бы не нанесла ущерба в
любой� форме цыганам своего рода и других таборов. Во всех
случаях главным является принцип бесконфликтного реше-
ния проблемы путем переговоров». (Смирнова-Сеславинская,
Цветков, 2009, 452). В то же время, по мнению авторов, такая
традиционная поведенческая практика, а также установка
избегания контактов с представителями административных
и властных структур значительно усложняют полноценную
интеграцию локальных цыганских общин в макрообщество.
Итак, в соответствии с нашими данными, группа ромов
сопротивляется социальному контролю, члены её� ориенти-
рованы на группу, открыты переменам и отвергают установ-
ку на взаимодей� ствие.
Ведущими чертами образа своего народа молодежь ро-
мов считает такие коллективистические ценности как вер-
ность традициям, взаимовыручка, сердечность, а индивиду-
алистическими ценностями – своеволие, самостоятельность,
соперничество. Эти данные говорят нам о том, что ценност-
ная структура ромов сочетает в себе две противоположные
тенденции в континууме «коллективизм – индивидуализм».
Таким образом, результаты исследования показывают,
что, несмотря на влияние модернизации, глобализации и
трансформационных процессов, группа цыган остается об-
щностью с достаточно традиционной� культурой� , со «своим
взглядом на мир и взаимодей� ствие с миром».

238
Заключение

Настоящее этнопсихологическое и этнологическое ис-


следование посвящено изучению «этнической� матрицы» в
современной� Республике Молдова. Так как процессы эконо-
мического, культурологического, социально-политического
характера проходят в стране достаточно динамично и «сжа-
то» время для рефлексии данных процессов, представляется
актуальным проанализировать вектор и тенденции этниче-
ского и социокультурного развития нашего региона. Куль-
турно-исторической� особенностью Молдовы всегда была
традиционная социальная практика мирного проживания
разных этнических групп. Системная трансформация соци-
альных институтов влечё� т за собой� изменения в идентифи-
кационной� матрице как отдельных социальных групп, так и
личности в частности.
Исследование этнической� идентичности, межэтниче-
ских отношений� , этносоциальных представлений� молодё� жи
о своей� стране на современном этапе позволяет понять век-
тор развития этнических групп относительно себя и других,
как на групповом уровне, так и личностном.
В результате эмпирических исследований� были выявле-
ны следующие этнокультурные особенности региона.
В развитии межэтнических отношений� исследуемых эт-
нических групп важны следующие положительные момен-
ты: позитивная самоидентификация; превалирование таких
культурных ценностей� , как законопослушание, стремление к
самостоятельности и независимости, что в свою очередь яв-
ляется базисной� основой� для развития гражданского обще-
ства.
Превалирование у молодё� жи таких качеств, как общи-
тельность и активность, свидетельствует о потребности в
расширении коммуникативного поля и возможностей� межэт-
нического взаимодей� ствия. В связи с этим представляется
актуальна проблема разработки и внедрения государствен-
ных программ, направленных на формирование и развитие
239
межкультурной� компетентности и позитивных установок в
межкультурном восприятии.
Эмпирическое исследование этнических стереотипов
выявило неоднородность данного процесса у этнических
групп относительно образа молдаван. У болгар и гагаузов
выявлено превалирование позитивного гетеростереотипа, у
группы русских он поляризован, а у группы украинцев образ
диффузен.
Исследование выявило усиление этнической� компонен-
ты на личностном и групповом уровнях у молодё� жи украин-
цев и русских.
Исследование в области культурных ценностей� этниче-
ских групп выявило некоторое снижение ценностей� сферы
«открытость переменам», хотя она остаё� тся доминирующей� .
Это тревожный� признак, поскольку молодё� жь традиционно
является самой� динамичной� группой� общества и открытой� к
инновационному развитию. Данное изменение может отра-
жать проблемы трудовой� занятости у молодё� жи и возможно-
сти профессиональной� реализации в своей� стране.
Результаты проведенного эмпирического исследования
свидетельствуют о высокой� динамичности межэтнических
процессов на современном этапе развития нашего общества
и необходимости дальней� шего систематического этнокуль-
турного мониторинга межэтнических отношений� .
В ходе исследования образа «родины» и Молдовы были
выявлены следующие особенности. Образ «родины» эмо-
ционально насыщен, индивидуален и позитивен, привязан
к дому и семье. В свою очередь, образ Молдовы наполнен
противоречивыми и негативными характеристиками совре-
менной� ситуации. Таким образом, можно говорить о несовпа-
дении между образом родины, дающим чувство принадлеж-
ности и защиты, и образом реальной� страны.
Символическое поле Молдовы в представлениях молодё� -
жи характеризуется «лоскутностью» и слабой� согласованно-
стью. Единственная высоко значимая фигура для всех групп
респондентов – это средневековый� господарь Стефан Вели-
240
кий� . Тем не менее, практически полностью отсутствует ассо-
циация личности господаря с образом страны.
Ещё� одной� особенностью является слабое включение в
систему символов страны культуры этнических меньшинств.
«Праздничная матрица» также говорит о некоторой�
разорванности поля, на котором все же существуют точки
пересечения (например, праздники Пасхи, Рождества, Ново-
го года). В перспективе это можно использовать в процессе
формирования общенациональных праздников, объединяю-
щих представителей� разных этнических групп.
Доминирование «современности» при перечислении
символических событий� говорит о том, что Молдова воспри-
нимается как молодое государство, история которого начи-
нается с момента провозглашения независимости. То есть
образ страны и наполнение его символами находятся в про-
цессе становления. И всё� же, символический� капитал страны
еще не до конца отрефлексирован населением.
Изучение этнической� идентичности ромов приобре-
тает особую важность, поскольку проблема адекватности
представлений� о группе ромов стоит достаточно остро. Это
связано с наличием предрассудков и предубеждений� по от-
ношению к ромам и проблемой� их включения в социальную
структуру общества. Необходимо также «движение навстре-
чу друг другу» без которого невозможно развитие граждан-
ского общества, а для этого надо лучше узнать друга друга.
Поскольку ценности раскрывают смысловое поле груп-
пы, адекватное знание их даё� т возможность грамотной� раз-
работки социальной� политики в отношении ромов, как на
уровне государства в целом, так и на международном уров-
не. Изучение групповых ценностных ориентаций� показало,
что молодё� жь ромов ориентирована на собственную группу
и открыта переменам, но в тоже время слабо настроена на
межгрупповое взаимодей� ствие (с другими группами), со-
противляется социальному контролю и не доверяет власти.
Открытость переменам у ромов сочетается и с тенденцией� к
сопротивлению переменам, что актуализирует значимость
241
функционирования социальных институтов и реализации
социальных повседневных политик в отношении данной�
группы.
Наиболее значимыми культурными маркерами для ро-
мов выступают обычаи, обряды, традиции и язык. Консоли-
дирующими маркерами с другими этнокультурными группа-
ми являются общее место жительства, религия и общее исто-
рическое прошлое. У молодежи ромов выявлена позитивная
этническая идентичность, которая значима на групповом
уровне. Типичного представителя своей� группы ромы видят
как темпераментного, активного, аккуратного, общительно-
го и осторожного.
Таким образом, представленные результаты показыва-
ют, что, несмотря на влияние модернизации, глобализации
и трансформационных процессов, группа цыган остается об-
щностью с достаточно традиционной� культурой� , со «своим
взглядом на мир и взаимодей� ствие с ним».
Исследование трансформационных структурных изме-
нений� общества, которые носят «пограничный� » характер,
требует междисциплинарного подхода. Представленные
нами научные изыскания являются попыткой� ответить на
вопрос о том, как реагирует «культурная матрица» нашего
региона на вызовы современности. Сегодня важно отреф-
лексировать культурные константы и отличить их от си-
туативных изменений. Этнические группы, будучи коллек-
тивными субъектами, оказывают влияние на процесс кон-
струирования общего будущего при условии достижения
консенсуса.
Постоянный� мониторинг дает возможность реального
прогнозирования направленности этнокультурных процес-
сов и их результатов, на основе чего возможно нахождение
своей� ниши в современном мире, иными словами находить
то, «что остается, когда уй� дет вода».

242
Литература:
Адэскалицэ В. Формирование толерантной� личности в юно-
шеском возрасте. автореф. док.психол.наук. Chişinău, 2009
Андреева Г.М., Психология социального познания. Москва:
Аспект Пресс, 2000.
Аниканов М.В., Степанов В.В., Сусоколов А.А. Титульные этно-
сы Россий� ской� Федерации. Аналитический� справочник. Москва:
Институт национальных проблем образования, 1999. 396с.
Анцупов И. А. Поселения цыган на Буджаке. / Цыгане Респу-
блики Молдова: История, культура, социальное положение. 1-ая
научная конференция. Январь 1998 г. Доклады и выступления.
Кишинев, 1998, 10-19.
Анцупов, И. А. Миграция цыган в города в ХIХ в. // Ежегодник
Института межэтнических исследований� . Том I. Кишинэу: ICU,
2000, 13-17.
Арбитай� ло А.М. Этнические предубеждения и возможности
юмора для их преодоления. Автореф.дисс.психол.наук. Москва,
2008
Арутюнов С.А., Чебоксаров Н.Н. Передача информации как ме-
ханизм существования этносоциальных и биологических групп
человечества // Расы и народы. Москва, 1972, Т. 2, с. 8-30
Арутюнян Ю.В. Трансформация постсоветских наций� : По ма-
териалам этносоциологических исследований� . Москва: Наука,
2003
Барт Ф. Введение //Этнические группы и социальные грани-
цы. Социальная организация культурных различий� . Сборник ста-
тей� / Под ред. Ф.Барта. Москва: Новое издательство. 2006, с.9-48
Белик А. А. Психологическая антропология (культура-и-
личность). Историко-теоретический� очерк / Личность. Культу-
ра. Этнос: современная психологическая антропология. Под об-
щей� ред. А. А. Белика. Москва, 2001, с.7-30.
Белик А. А. Культурология. Антропологические теории куль-
тур. Москва, 1998.
Белинская Е.П. Идентичность личности в условиях социаль-
ных изменений� . дисс.док.психол.наук. Москва, 2006.
Берри Джон В., Пуртинга Ай� п Х., Маршалл Х. Сигали, Дассен
Пьер Р. Кросс-культурная психология. Исследования и примене-
ние. Харьков: Изд-во Гуманитарный� центр, 2007.
243
Бороноев А.О, Павленко В.Н. Этническая психология. Санкт-
Петербург: Изд-во СПГУ, 1994
Бромлей� Ю.В. Очерки теории этноса. Москва, 1983.
Бурдье П. Социология социального пространства. Москва,
Санкт-Петербург, 2007.
Воловикова М.И., С.В. Тихомирова, А.М. Бородина. Психология
и праздник: праздник в жизни человека. Москва: ПЕР СЭ, 2003
Галущенко О.С. Из опыта межнациональных отношений� //
Национальные отношения в Республике Молдова на современ-
ном этапе и пути их оптимизации (материалы круглого стола),
Кищинё� в, 1999, с.53-59
Ганева З. Р. Важность религиозной� идентичности для бол-
гарского и ромского населения. // «Вестник» Челябинской� госу-
дарственной� академии культуры и искусств», 2010, №1, с. 60-65.
Гиртц К. В поисках интерпретативной� теории культуры / Ан-
тология исследований� культуры. Т.1, Санкт-Петербург, 1997.
Гнатенко П.И., Павленко В.Н Этнические установки и этниче-
ские стереотипы. Днепропетровск, 1995
Гриценко В.В. Социально-психологическая адаптация рус-
ских переселенцев из ближнего зарубежья в Росси. Дисс…докт.
психол.наук. Москва, 2002
Губогло М.Н. Языки этнической� мобилизации. Москва, 1998.
Гумилев Л. Н. «Этногенез и биосфера земли». Санкт-
Петербург: «КРИСТАЛЛ", 2001.
Гусева О.Ю. Этническая идентичность в ситуации межкультур-
ного взаимодей� ствия. Автореф.канд.психол.наук. Москва, 2004.
Де-Вос Дж. Этнический� плюрализм: конфликт и адаптация
/ Личность, культура, этнос: современная психологическая ан-
тропология / Под общей� ред. А.А. Белика. Москва: Смысл, 2001,
с. 229-277.
Деметер Н., Бессонов Н., Кутенков В. История цыган: Новый�
взгляд. Воронеж: Институт этнологии и антропологии РАН,
2000.
Дженкинс Р. Глобализация и идентичность: теоретический�
обзор // Человек. Сообщество. Управление. 2007, №4, с.81-94.
Донцов А.И., Стефаненко Т.Г. Социальные стереотипы: вчера,
сегодня, завтра / Социальная психология в современном мире.
Под ред. Г.М. Андреевой� , А.И. Донцова. Москва, 2002

244
Дробижева Л.М Отношения межэтнические // Социальная
психология. Ред. М.Ю. Кондратьев. Москва -Санкт-Петербург,
2005.
Дробижева Л.М. Этническая идентичность// Идентичность
как категория политической� науки. Словарь терминов и по-
нятий� . Т.1[И.С.Семененко]./ Политическая идентичность и по-
литика идентичности: в 2 т. Москва: Россий� ская политическая
энциклопедия (РОССПЭН), 2012, с.130-134
Дробижева Л.М. Этничность в социально-политическом про-
странстве Россий� ской� Федерации. Опыт 20 лет / Л.М. Дробиже-
ва. Москва: Новый� хронограф, 2013
Дрон И. В истории цыган остаются белые пятна //Дневной�
экспресс, 1994, 22 марта. 
Дрон И. Цыгане Молдовы: численность и расселение // Неза-
висимая Молдова, 1993, 7 июля.
Думиника И. Ромы Республики Молдова // Материалы меж-
дународной� научно-практической� конференции по цыганозна-
нию «Ромы Украины: из прошлого в будущее» 10-11 июня 2008.
Киев, 2008.
Думиника И. Цыгане-попештяне города Сороки: переход от
кочевьяк городской� оседлости. // Цигани/роми в містах Східної�
Європи (ХІХ– ХХ ст.). Киї�в: Інститут Украї�нської� Археографії� та
Джерелознавства ім. М. С. Грушевського Національной� Академіи
Наук Украї�ни, 2013, с. 62-91.
Емелъянова Т.П. Конструирование социальных представле-
ний� в условиях трансформации россий� ского общества. Москва:
Изд-во «Институт психологии РАН», 2006.
Емельянова Т.П. Социальные представления и символический�
копинг в условиях культурной� травмы» //Макропсихология совре-
менного россий� ского общества /Отв.ред. А.Л.Журавлев, А.В.Юревич.
Москва: Изд-во «Институт психологии РАН», 2009, с.85-136.
Емельянова Т.П., Кузнецова А.В. Значимые фигуры россий� -
ской� истории в коллективной� памяти разных групп общества. /
Знание. Понимание. Умение. 2013, №2.
Жарова Е. И. Основные подходы к изучению индивидуализ-
ма-коллективизма в зарубежной� психологии / Этнопсихология:
вопросы теории и практики. Сборник научных трудов. Вып.3 /
Под ред. О.Е.Хухлаева. Москва, 2010, с. 9-20.

245
Зеленчук В. С. Цыгане / Население Бессарабии и Поднестро-
вья в ХIX в. (Этнические и социально-демографические процес-
сы). Кишинев: Штиинца, 1979, с. 213-219.
Иванова Н. Теоретические аспекты изучения этнокультур-
ных символов / Проблемы теории и практики этнопсихологии
и этнологии /Акад. Наук Молдовы, Ин-т Культурного Наследия,
Центр Этнологии; научн.ред.В.П.Степанов, Chişinău: «Pimex-
Com», 2012, с. 94-114.
Иванова Н. Этническая идентичность и её� формирование у
детей� и подростков школ мун. Кишинё� ва с русским языком об-
учения. автореф. дисс.док.истории, Кишинё� в, 2012.
Игрицкий� Ю.И. Предисловие // Восточная Европа в совре-
менной� геополитике: сб. обзоров и рефератов. / Рос. акад. наук,
Ин-т науч. информ. по обществ. наукам; ред. Ю. И. Игрицкий� . -
Москва: Изд-во ИНИОН РАН, 2008.
Ионесов В.И. Модели трансформации культуры: типология
переходного процесса. Автореф.дисс.док.культурологии, Санкт-
Петербург, 2011.
Кауненко И. И. Проблемы этнической� идентичности или Свой�
путь // Перекрестки. № 3-4, 2007.
Кауненко И., Гашпер Л Психологические особенности этни-
ческой� идентичности подростков и юношей� Молдовы. / Кросс-
культурная психология: актуальные проблемы. Сб. статей� /Под
ред. Л.Г. Почебут, И.А. Шмелё� вой� . Санкт-Петербург, 2005, с.329-348
Кауненко И.И. Психологические особенности структуры эт-
нической� идентичности молдаван в период социальных транс-
формаций� //Revista de Etnologie şi Culturologie a Institutului
Patrimoniului Cultural vol.VI. 2010, p.7-18.
Кауненко И. И. К проблеме психологии этнической� идентич-
ности меньшинств Молдовы (юношеский� возраст) / Тюменская
область: этноязыковое строительство в полиэтничном регионе.
Коллективная монография под ред. И.С.Карабулатовой� . Тюмень,
2007, с. 64-101.
Кауненко И.И. Этническая идентичность молодё� жи молда-
ван: социально-психологический� аспект / Науковий� вiстник
Мiждународного гуманiтарного унiверситету. Серiя: Iстория.
Фiлософiя. Полiтологiя: зб.наук.праць. Одеса: Фенiкс, 2014, №6,
с.42-49

246
Каунова Н. Г. Этнический� образ группы ромов на современном
этапе / Проблемы теории и практики этнопсихологии и этноло-
гии / Акад. Наук Молдовы, Ин-т Культурного Наследия, Центр
Этнологии. Науч. ред. Степанов В.П. Chisinău, 2012, с. 64-79.
Каунова Н.Г. К проблеме изучения этноидентификационных
процессов молодого поколения цыган Республики Молдова //
Теоретические проблемы этнической� и кросс-культурной� психо-
логии: Материалы Четвё� ртой� Международной� научной� конфе-
ренции 30-31 мая 2014г. В 2 т./ Отв.ред. В.В. Гриценко. Смоленск:
Смоленский� гуманитарный� университет, 2014, Т.1, с.101-103.
Каунова Н.Г. Теоретико-эмпирические проблемы предубеж-
дений� и предрассудков в этнопсихологии / Этносоциологи-
ческие и этнопсихологические практики: методологические
подходы и комментарии (учеб.-метод.пособие для высш. Шк.)
/В.Степанов, И.Кауненко; Кишинё� в-Комрат: «Primex-Com» SRL,
2010, с. 207-222
Каунова Н. Этнопсихологическое исследование социальных
представлений� молодё� жи Молдовы о цыганах // Revista de
etnologie şi culturologie V. VIII, Chişinău, 2010, с.34-39
Каунова Н.Г. Изучение этнических стереотипов у старших
подростков ромов на современном этапе // Revista Psihologie.
Pedagogie specială. Asistenţă socială. Chişinău, 2013, p. 54-60.
Каунова Н.Г. Представления подростков ромов о своей� эт-
нической� группе: этнопсихологический� аспект // Revista de
Etnologie şi Culturologie a Institutului Patrimoniului Cultural, 2009,
vol. 9, р. 138-141.
Квилинкова Е. Культ волка сквозь призму этнокультурных
символов. Кишинё� в, 2014
Квилинкова Е. Православие – стержень гагаузской� этнично-
сти. Комрат-София: Б.и., 2013, с.452-456.
Климов И.А. Психосоциальные механизмы возникновения
кризиса идентичности // Трансформация идентификационных
структур в современной� России. Москва: Моск. обществ. науч.
фонд, 2001, с. 54–81.
Климова С.Г. Стереотипы повседневности в определении
«своих» и «чужих» // Социологические исследования. 2000,
№12, с.13-22.

247
Коротеева В.В. Теория национализма в зарубежных социаль-
ных науках. Москва: Россий� ск.гос.гуманит.ун-т, 1999.
Купченко В.Е. Восприятие национальных символов русской�
этнической� группой� / Теоретические проблемы этнической� и
кросс-культурной� психологии. Материалы Международной� на-
учной� конференции 29-30 мая 2008г. Т. 1. Смоленск, 2008. с. 330-
337.
Кцоева, Г.У. Опыт эмпирического исследования этнических
стереотипов // Психологический� журнал, 1986, Т. 7, №2.
Лапкин В.В. Трансформации (изменения) идентичности // //
Идентичность как категория политической� науки. Словарь тер-
минов и понятий� . Т.1[И.С.Семененко]./ Политическая идентич-
ность и политика идентичности: в 2 т. Москва: Россий� ская поли-
тическая энциклопедия (РОССПЭН), 2012, с.40-43
Лебедева Н.М. «Синдром навязанной� этничности» и способы
его преодоления / Этническая психология и общество. Матери-
алы I-ой� конференции секции этнической� психологии при Рос-
сий� ском Психологическом обществе. 23-24 октября 1997/ отв.
ред. Лебедева Н.М. Этническая психология и общество. Москва:
Старый� сад, 1997, с.271-289
Лебедева Н.М. Новая русская диаспора: социально-психоло-
гический� анализ. Москва, 1997.
Лебедева Н.М. Особенности социальной� перцепции в про-
цессе этнокультурной� адаптации переселенческих групп. Дисс.
канд.психол.наук. Москва, 1989.
Лебедева Н.М. Особенности социальной� перцепции в процес-
се этнокультурной� адаптации переселенческих групп. автореф..
дисс.канд.психол.наук. Москва, 1989.
Лебедева Н.М., Татарко А.Н. Кросс-культурный� анализ соци-
ально-психологических факторов этнической� толерантности
и типичные стратегии межгрупповго взаимодей� ствия в поли-
культурных регионах России // Этническая толерантность в по-
ликультурных регионах России. /отв. ред. Лебедева Н.М., Татар-
ко А.Н , 2002, с.252-284.
Лебедева Н.М., Татарко А.Н. Психология межэтнических отно-
шений� . Этническая идентичность и стратегии межкультурного
взаимодей� ствия. Москва, 2011.

248
Лебедева, Н. М. Введение в этническую и кросс-культурную
психологию. Москва: Изд-во Ключ, 1999
Левкович В.П., Андрущак И.Б. Этноцентризм как социально-
психологический� феномен (на материале исследования этниче-
ских групп Узбекистана) // Психологический� журнал. 1995, Т.16,
№2, с. 62-70
Лей� тин Д.Д. Теория политической� идентичности / Этниче-
ская мобилизация и межэтническая интеграция. Ред. М.Н. Губог-
ло. Москва: ЦИМО, 1999, с.65-102
Ломов Б. Ф. О системном подходе в психологии // Вопросы
психологии. 1975. № 2. С. 31–45
Лукьянец О.С. Коллективные представления народов Бесса-
рабии друг о друге (первая пол.XX века) / Этнографические ис-
следования в Республике Молдова (история и современность) /
Акад.Наук Респ.Молдова. Chisinau: Busness-Elita, 2006, с. 175-191.
Лукьянец О.С. Образ молдаванина-кодрянина в научной� и
научно-популярной� литературе Бессарабии (первая пол. XX
века) / / Этнографические исследования в Республике Молдо-
ва. История и современность. Акад.Наук Респ.Молдова. Chişinău:
Busness-Elita, 2006, с. 161-170.
Лукьянец О.С. Традиции и инновации в народной� культуре /
Этнографические исследования в Республике Молдова. История
и современность. Акад.Наук Респ.Молдова. Chişinău: Busness-
Elita, 2006, с. 135-160.
Лукьянец О.С. Украинцы в представлениях молдаван (первая
половина XX в.) // Этнографические исследования в Республике
Молдова (история и современность) /Акад.Наук Респ.Молдова.
Chişinău: Busness-Elita, 2006, с.192-213
Лурье С. Империя как судьба. http://svlourie.narod.ru/
Марушиакова Е., Попов В. Идентичности цыган / рома в но-
вом европей� ском контексте (ситуация в Восточной� Европе) //
Науковi записки. Т. 15. Тематичний� випуск «Роми Мацумото Д.
Психология и культура. Санкт-Петербург, 2002.
Мелешкина Е.Ю. Формирование новых государств в Восточ-
ной� Европе. Москва: ИНИОН РАН, 2012
Мулдашева А.Б. Роль этнопсихологической� двой� ственности
в межнациональных отношениях. автореф. дисс., канд.психол.
наук, Москва, 1991.

249
Науменко Л.И. Белорусская идентичность. Содержание. Дина-
мика. Социально-демографическая и региональная специфика/
Л.И. Науменко. Минск: «Беларуская.навука», 2012
Никановская Л.И., Степанов Е.И. Формирование конфликто-
логии этно-национальных отношлений� // Конфликты в совре-
менной� России (проблемы анализа и регулирования) /Под ред.
д.философ.н.Е.И.Степанова. Москва: Эдиторил УРСС, 1999 с.209-
237
Никогло Д. Восприятие Буджака в творчестве гагаузских и
болгарских поэтов// Курсом развивающей� ся Молдовы. Т.10.
Личность и группа: векторы трансформационных изменений� .
Общая ред. М.Н. Губогло, Москва: Старый� сад, 2010, с.283-299 (а)
Никогло Д. К вопросу о формировании этнических мифов и
символов у гагаузов // Этносоциологические и этнопсихологи-
ческие практики: методологические подходы и комментарии:
(учеб.-метод. пособие для высш. Шк.), Кишинев, 2010, с. 50-80
(б)
Павленко В.Н., Таглин С.А. Общая и прикладная этнопсихоло-
гия. Москва: Т-во научных изданий� КМК. 2005
Папцова А. Рождение нации: роль образа прошлого в этниче-
ской� мобилизации гагаузов // Перекрестки. №3-4, 2011, с. 301-
317
Портнов А. Память и памятники Великой� Отечественной� во-
й� ны в Белоруссии, Молдове и Украине: несколько сравнитель-
ных наблюдений� // Перекрестки. №3-4, 2010, с. 7-21
Почебут Л.Г. Личность как этнический� фактор// Психология:
учебник (2-е издание): Изд-во Проспект; 2005.с.115-125.
Почебут Л.Г. Психология социальных общностей� (толпа, со-
циум, этнос). дис…док.психол.наук. СПбГУ, 2003.
Почебут Л.Г. Психология социальных общностей� (толпа, соци-
ум, этнос). Санкт-Петербург: Изд-во С.Петерб. ун-та, 2002
Почебут Л.Г. Этнические диспозиции //Введение в этниче-
скую психологию/Под ред. Ю.П.Платонова. Санкт-Петербург:
Изд-во СПбУ. 1995. с.101
Почебут Л.Г., Мей� жис И.А. Социальная психология. Санкт-
Петербург: Питер, 2010.
Прокоп С. Цыганская литература Молдовы как характеристи-
ка культурной� и этнической� идентичности // Revista de Etnologie

250
şi Culturologie. – Chişinău: Centrul de Etnologie, IPC al AŞM, 2008. –
Vol. III, p. 202-214.
Прокоп С. Цыганские писатели Республики Молдовы в лите-
ратурном контексте Европы. // Revista de Etnologie şi Culturologie.
– Chişinău: Centrul de Etnologie, IPC al AŞM, 2010, Vol. VI, p. 42-51.
Прокоп С. Цыганский� и еврей� ский� колорит в произведениях
В. Даля. // Revista de Etnologie şi Culturologie. Chişinău: Centrul de
Etnologie, IPC al AŞM, 2014. Vol. XVI, p. 94-104.
Психосемантический� анализ этнических стереотипов: Лики
толерантности и нетерпимости / Под ред. А. Г. Асмолова. Мо-
сква, 2000.
Раку Ж. Психогенезис речи в смешанных коммуникативных
средах. Chişinău, 2007.
Рацеева Е.В Литературные и фольклорные произведения как
источник для изучения этнокультуры и как средство трансля-
ции этничности в поликультурном обществе (на материале бол-
гарской� словесности) / Этносоциологические и этнопсихологи-
ческие процессы в трансформирующемся обществе: Этнология
слова: Сер. Этносоциальные практики. Т.II, Ч.I/ Под ред.проф.
В.П. Степанова. Тирасполь: Полиграфист, 2010, с.27-57
Рацеева Е.В. Проблема сохранения и развития этнической�
идентичности подрастающего поколения болгар Республики
Молдова на современном этапе. Дисс.док.истории, Кишинё� в,
2009. (a)
Рацеева Е.В. Проблемы и предпосылки формирования этно-
культурной� и гражданской� идентичности у подрастающего по-
коления болгар Республики Молдова в рамках образовательно-
го процесса // Revista de etnologie şi culturologie Vol. VIII, Chişinău,
2010, с.63-67 (б)
Рыбаков С.Е. Судьбы теории этноса. Памяти Ю.В. Бромлея //
ЭО, №1 2001 с.3-22
Рыжова С. В. Этническая идентичность в контексте толерант-
ности. Москва, 2011.
Семененко И.С. Культура, общество и образ России. http://
magazines.russ.ru/nz/2007/1/se5-pr.html
Семененко И.С. Образы и имиджи в дискурсе национальной�
идентичности. http://www.politstudies.ru/fulltext/2008/5/2.pdf

251
Симонова О.А. К формированию социологии идентичности.
Социологический� журнал. 2008, №3, с.45-62.
Скворцова А.Ю. Русские Бессарабии: опыт жизни в диаспоре
(1918-1940). Chişinău, 2002 (а)
Скворцова А.Ю. Русское население Бессарабии в межвоенный�
период (1918-1940). автореф.дисс..док. истории. Москва, 2002
(б)
Смирнова-Сеславинская М.В., Цветков Г. Н. Цыгане. Проис-
хождение и культура. Москва: София, 2009.
Смолина Т.Л. Особенности этнического самосознания моло-
дё� жи в зависимости от опыта проживания в инокультуной� сре-
де. Автореф. канд.психол.наук. Москва, 2006.
Смирнова-Сеславинская М.В., Цветков Г.Н. Антропология со-
циокультурного развития цыганского населения России. Мо-
сква, 2011.
Соколовский� С.В. Перспективы развития концепции этнона-
циональной� политики в Россий� ской� Федерации. Москва: «При-
вет», 2004.
Солдатова Г.У. Психология межэтнической� напряжё� нности в
ситуации социальной� нестабильности. Дисс…докт.психол.наук.
Москва, 2001
Солдатова Г.У. Этническая идентичность и этнополитическая
мобилизация //Демократизация и образы национализма в Рос-
сий� ской� Федерация 90-х годов. Москва, 1996, с. 296-366.
Солдатова Г.У. Этническая идентичность и этнопсихологиче-
ская мобилизация//Демократизация и образы национализма в
Россий� ской� Федерации 90-х годов/ Л.М.Дробижева, А.Р.Аклаева,
В.В. Коротеева, Г.У.Солдатова. отв.ред. Л.М.Дробижева. Москва:
Из-во «Мысль», 1996, с.296-355.
Солдатова Г.У., Нестик Т.А., Шай� герова Л.А. Принципы форми-
рования толерантсноит и увправления ксенофобией� // Нацио-
нальный� психологический� журнал №2 (6) 2011, с.60-79.
Солдатова Г.У., Шай� герова Л.А. Рефлексия множественности
выбора в психологии межкультурных коммуникаций� . Психоло-
гические исследования, 2015, 8(40), 10. http://psystudy.ru
Солдатова, Г.У. Психология межэтнической� напряженности.
Москва: Смысл, 1998

252
Соснин В.А. Культура и межгрупповые процессы: этноцен-
тризм, конфликты и тенденции национальной� идентификации
// Психологический� журнал. №1, 1997, с.50-61
Соснин В.А., Нестик Т.А. Современный� терроризм: Социально-
психологический� анализ. Москва: Изд-во «Институт психологии
РАН», 2008
Соснин В.А., Нестик Т.А. Современный� терроризм: Социально-
психологический� анализ. Москва: Изд-во «Институт психологии
РАН», 2008
Соснина Л. М. Сравнительное исследование социальных
представлений� о справедливости в различных этнических общ-
ностях (на примере русских, молдаван и цыган). Дисс. канд. пси-
хол. наук, Москва, 2005.
Стадников М.Г. Феномены этноцентризма в межэтнических
отношениях / Кросс-культурная психология: актуальные про-
блемы: Сб. статей� /Под ред. Л.Г. Почебут, И.А. Шмелё� вой� , Санкт-
Петербург, 2005.
Степанов В.П. Грани идентичностей� : Этногражданские про-
цессы в среде национальных меньшинств Республики Молдо-
ва на примере украинского населения (1989-2009гг.) Chişinău:
”Elan Inc” SRL, 2010
Степанов В.П. Украинцы Молдовы: динамика этнической� и
гражданской� идентичностей� (1989-2005), автореф .док. хаб.
истории, Кишинё� в, 2008.
Степанов В.П. Украинцы Республики Молдова: влияние госу-
дарственного законотворчества, госучреждений� и ведомств, эт-
нокультурной� среды на сохранение и развитие идентичности.
Очерки трансформационного периода (1989-2005гг.). Chişinău,
2007.
Степанова Г.С. Социально-психологические аспекты межна-
циональных отношений� в ССР Молдова / Социально-психологи-
ческие исследования межнациональных отношений� (сборник
научных трудов) ред. Шихирев П.Н. Москва: Институт психоло-
гии РАН, 1993.
Стефаненко Т. Г. Этническая идентичность: от этнологии к
социальной� психологии // Вестник Моск. Ун-та. Сер. 14. психо-
логия, 2009, №2, с. 3-17.
Стефаненко Т. Г. Этнопсихология: практикум. Москва, 2006.

253
Стефаненко Т.Г. Социальная психология этнической� идентич-
ности /Дисс…докт.психол.наук. Москва, 1999
Стефаненко Т.Г. Этническое самосознание, этничность, этни-
ческая идентичность – соотношение и содержание понятий� //
Теоретические проблемы этнической� и кросс-культурной� пси-
хологии: Материалы Международной� конференции 29-30 мая
2008 г./ Отв.ред.В.В.Гриценко.- Смоленск: Универсум, 2008. Т.2 .
с. 172- 182.
Стефаненко Т.Г. Этническое самосознание, этничность, этни-
ческая идентичность –соотношение и содержание понятий� //
Теоретические проблемы этнической� и кросс-культурной� пси-
хологии: Материалы Международной� научной� конференции 29-
30 мая 2008г. т.2 /отв.ред. В.В. Гриценко. Смоленск: Универсум,
2008, с. 172-181
Стефаненко Т.Г. Этнопсихология. Екатеринбург, Из-во Дело-
вая книга. 2000
Стефаненко Т.Г. Этнопсихология: Учебник для студентов ву-
зов/ Т.Г.Стефаненко-5-е изд., испр. и доп..- Москва: ЗАО «Аспект
Пресс», 2014
Сусоколов А.А. Структурные факторы самоорганизации эт-
носа // Расы и народы. Москва, 1990, вып. 20, с. 5-40.
Сухарев А.В Этнофункциональная парадигма в проблемном
поле современной� этносферы. // Мир психологии. Воронеж ;
Москва: Воронеж, 2009, № 3, с.123-166.
Сухарев А.В. Этнофункциональная парадигма в психологии.
М.: Изд-во «Институт психологии РАН», РАН, 2008.
Сушков И.Р. Психологические отношения человека в социаль-
ной� системе. Москва: Изд-во «Институт психологии РАН», 2008.
Сушков И.Р. Психология взаимоотношений� . Москва: ИП. РАН,
Академический� Проект, 1999.
Татарко А.Н. Взаимосвязь этнической� идентичности и психо-
логических стратегий� межкультурного взаимодей� ствия. Дисс.
.канд. психол.. н. Москва, 2004
Татарко А.Н., Козлова М.А., Лебедева Н.М. Психологические
исследования социокультурной� модернизации.Москва: РУДН,
2007.
Тишков В.А., Шабаев Ю.П. Этнополитология: политические
функции этничности. Москва: изд-во МГУ, 2011

254
Тишков В.А.Очерки теории и политики этничности в России,
Москва, "Русский� мир", 1997
Триандис Гарри К. Культура и социальное поведение: учеб-
ное пособие. Пер. В.А. Соснина. Москва: ФОРУМ, 2007
Турко Т., Светличная Р. Имидж Республики Молдова в СМИ
// Moldoscopie (Probleme de analiză politică), NR. 2 (XLIX), USM,
Chişinău, 2010, p. 164-181.
Хорозова Л.Ф. Влияние трудовой� миграции на этническую
идентичность молодё� жи Гагаузии / Проблемы теории и практи-
ки этнопсихологии и этнологии /Акад.Наук Молдовы, Ин-т Куль-
турного наследия, Центр Этнологии; научн.ред.В.П.Степанов,
Кишинё� в, 2012 с.79-93
Хотинец В. Ю. Этническое самосознание. Санкт-Петербург,
Алетей� я, 2000.
Хухлаев О.Е. Социально-психологический� подход к разработ-
ке способов снижения предубежденности (этноцентризма) /
Миры культур и Культуры мира. Сборник материалов третьей�
Всероссий� ской� научно-практической� конференции «Практиче-
ская этнопсихология: актуальные проблемы и пути развития».
Москва: МГППУ, 2011, с. 119.
Черенков Л. Н. Цыгане – диаспора? // Диаспоры, 2009, №1, с.
239- 256.
Чибисова М.Ю. Стратегии взаимодей� ствия психолога с педа-
гогом в полиэтнической� образовательной� среде // Миры куль-
тур и Культуры мира. Сборник материалов третьей� Всероссий� -
ской� научно-практической� конференции «Практическая этноп-
сихология: актуальные проблемы и пути развития». Москва:
МГППУ, 2011, с. 120-121.
Шай� герова Л.А. Психология идентичности в ситуации вы-
нужденной� миграции. Автореф. канд.психол.наук. Москва, 2002.
Шахматова О. Н. Особенности ценностных ориентаций� уча-
щихся цыганских школ / Теоретические проблемы этнической�
и кросс-культурной� психологии: Материалы Четвё� ртой� Между-
народной� научной� конференции 30-31 мая 2014г. В 2 т./ Отв.ред.
В.В. Гриценко. Смоленск: Смоленский� гуманитарный� универси-
тет, 2014, Т.1, с.242-245.
Широкогоров С.М. Этнос. Исследование основных принципов
изменения этнических и этнографических явлений� // Известия

255
восточного факультета Дальневосточного университета. Вып.
ХVШ. Т. 1. Шанхай� , 1923
Шихирев П.Н. Если разжать кулак… (межнациональные от-
ношения: прогноз психолога) // Гипотезы. Прогнозы (Наука и
фантастики): международный� ежегодник / ред. Куксина О., Мо-
сква: Знание, 1991
Шихирев П.Н. Межнациональные отношения как объект
социально-психологических исследований� / Социально-пси-
хологические исследования межнациональных отношений� .
Сб.н.трудов, ред. П.Н. Шихирева. Москва, 1993.
Шихирев П.Н. Современная социальная психология. Москва:
ИП РАН; КСП+; Академический� Проект, 1999
Шлягина Е.И. Этническая толерантность личности: опыт эм-
пирического исследования // Межкультурный� диалог: исследо-
вания и практика/ Под ред. Г.У.Солдатовой� , Т.Ю.Прокофьевой� , Т.А.
Лютой� , М.: Центр СМИ МГУ им. М.В.Ломоносова, 2004. с.218-224
Шлягина Е.И., С.Н. Ениколопов Методы исследования этниче-
ской� толерантности личности // Стефаненко Т.Г., Шлягина Е.И.,
Ениколопов С.Н. Методы этнопсихологического исследования.
Москва: МГУ, 1993 с. 28-54.
Штомпка П. Социология. Анализ современного состояния об-
щества. Москва: Логос. 2005
Этническая толерантность в поликультурных регионах Рос-
сии/ Отв. Ред. Н.М. Лебедева, А.Н. Татарко. Москва: Изд-во РУДН,
2002.
Ядов В.А. Теоретико-концептуальные объяснения «постком-
мунистических» трансформаций� //Россия реформирующаяся.
Ежегодник /Отв. ред. М.К. Горшков. — Вып.6. Москва: Институт
социологии РАН, 2007, с.12-23.
Bacova V., Ellis P. Cultural-Political Differences in Perception of
Ethnic Concepts in Central-Eastern and Western Europe / Changing
European Identities. Social psychological analyses of social change.
Oxford; Boston : Butterworth-Heinemann, 1996.
Cace S., Cantarji V., Sali N., Marin A. Romii î�n Republica Moldova.
UNDP, Chişinău, 2007.
Caunenco I, Gaşper L. Procesele de identificare etnică din Republica
Moldova şi problemele de integrare î�n spaţiul Euroregional / Rolul
Euroregiunilor î�n dezvoltarea durabilî� î�n contexstul crizei mondiale.

256
Exemplu: Euroregiunea Siret-Prut-Nistru, Volumul XVIII; editura
Tehnopress, Iaşi – 2013, p.100-105.
Caunenco I., Gasper L. The Formation of Ethnic Youth Identities and
the Problem of Tolerance // Internationalization, Cultural Difference
and Migration. Challenges and perspectives of Intercultural education.
Ed. Reinhard Golz. Transaction Publishers. New Brunswick (U.S.A.)
and London (U.K.) LIT VERLAG Munster 2005, p. 35-41
Cojocari L. The victory day in the Republic of Moldova: selective
remembering and forgetting in a post-soviet project of nation-
building // Revista de istorie şi politică, ULIM, 2008, An I, Nr. 1-2, p.
27-44
De-Vos G.L., Romanucci-Ross L. Introduction 1982 / Ethnic
Identity. Chicago, 1982. p.X-XI.
Duminica I. The Educational Process of the Roma Community
in the Republic of Moldova. / Науковi Записки. – Киï�в: Iнститут
Украï�нськоï� Археографiï� та Джерелознавства iм. М.С. Грушевсь-
кого Национальноï� Академiï� Наук Украï�ни, 2008. Том 15. Тема-
тичний� випуск «Роми Украï�ны: из минулого в май� бутнє», c. 162-
170.
Duminica I. Roma in the Republic of Moldova. / An Ethnic
Community Limited in Space and Integrated in Time. GESIS. – Berlin:
Lebniz Institute for the Social Sciences, 2009, Nr.2. Thematic Series:
Social Sciences Eastern Europe / Roma in Central and Eastern Europe,
p. 23-26.
Elgenius G. Symbols of nations and nationalism. Celebrating
nationhood. University of Oxford, 2011.
Finell E., Liebkind K. National symbols and distinctiveness:
Rhetorical strategies in creating distinct national identities // British
Journal of Social Psychology (2010), 49, p. 321–341.
Gaşper L. Particularităţile psihologice ale identităţii etnice la
adolescenţi, teza doc.î�n psihologie, Chişinău, 2008.
Gărlan M. Metodologia cercetării etnopsihologice. Iaşi: Lumen,
2011.
Iacob L. Etnopsihologie şi imagologie. Sinteze şi cercetări. Iaşi:
Editira Universităţii „Al.I.Cuza”, 2005.
Jenkins R. Rethinking ethnicity: Arguments and explorations.
London, 2008.

257
Journal of Eurasian Research. Issues 6. Moldova in focus. A
Publication of American Councils for International Education: ACTR/
ACCELS. Spring 2004. Vol. 3, nr. 1, режим доступа: http://www.actr.
org/JER/issue6/
Laitin David D. Identity in Formation: The Russian-Speaking
Population in the Near Abroad. Ithaca and London, 1998.
Marushiakova, E., V. Popov, V. 1997.Gypsies (Roma) in Bulgaria.–
Frankfurt am Main: Peter Lang.
Marushiakova, E., V. Popov, V. Studii Romani. Том VII. Избрано. Со-
фия, 2007
Mî�născurtă C. Simbolurile politice – modalităţi de identificare
naţională (studiu politogico-istoric). Teza de doctor î�n ştiinţe politice.
Chişinău, 2003
Negură I., Peev V. Construcţii identitare la romii din Republica
Moldova // Revista Psihologie. Pedagogie specială. Asistenţă socială.
Chişinău, 2008, 2 p. 65-78.
Racu J. Psihogeneza limbajului î�n medii de comunicare mixtă .
Autoreferat, Chişinău, 2008
Rădulescu-Motru C. Psihologia poporului român. Bucuresti:
Paidela, 1998.
Rusnac S. Percepî�ia reciprocă î�ntre etnii î�n comunităţile mixte,
teză de doc. î�n psihologie. Iasi, 1995
Simbolurile naţionale ale Republicii Moldova. Coord. dr. S. Andrieş-
Tabac. Chişinău, 2010
Sî�rbu T. Date statistice despre deportarea Romilor basarabeni î�n
Transnistria (1942-1944). // Ежегодник Института межэтниче-
ских исследований� . Том 4. Кишинэу: ICU, 2004, c.85-87.
Sî�rbu T. Deportarea romilor î�n Transnistria (1942-1944). // Еже-
годник Института межэтнических исследований� . Том 3. Киши-
нэу: ICU, 2002, c. 24-28.
Smith A. The Ethnic Origin of Nations. Oxford, 1986
Ştirbu A. Pavel Andreicenco – promotor al culturii şi tradiţiilor
romilor. // Revista de Etnologie şi Culturologie. – Chişinău: Centrul
de Etnologie, IPC al AŞM, 2011. – Vol. IX-X, p. 264-271.
Vrabie Gh. Simbolica. Simbolismul heraldic din Moldova. Chişinău,
2011.

258
Summary

The research of ethnic identity, interethnic relations, and cur-


rent ethnosocial conceptions of young people about their country
enables understanding the vector of ethnic groups’ development in
relation to themselves and out-groups at the level of group and indi-
vidual, as well as understanding the contents of their symbolic space,
such concepts as “motherland”, “holiday” and “sacred personalities”.
The first chapter “Psychology of ethnic groups’ identity in a trans-
forming society” (Irina Caunenco) presents the analysis of methodolog-
ical aspects of ethnic identity and interethnic relations research at the
present stage in the Republic of Moldova. It also includes the analysis
of researches conducted by Moldovan scientists in this field.
The second chapter “Empiric research of ethnic identity of the
young people” (Irina Caunenco) deals with the results researches on
ethnic groups’ self-determination in the period of social transforma-
tions. The research was carried out in 2013 in three regions (Chisinau,
Comrat (Gagauz Eri), Taraclia) among the students aged 18-25, in a
sample of 200 respondents of the following ethnic groups: Moldovans,
Russians, Ukrainians, Gagauz, Bulgarians. The findings were compared
with a similar research of 2006. As a result, the following specific fea-
tures of the ethnic identification processes were identified:
First, all studied ethnic groups have positive self-identification
and overrepresentation of such cultural values as orderliness and
striving to independence, and these are the basic features for civil
society development. An important aspect is that such features as
sociability and activity prevail in ethnic stereotypes. It shows that
young people need extension of their communication field and the
possibility of interethnic interaction both at the group and person-
al levels. In this regard, it is necessary to develop programs for the
country as a whole and for its regions specifically that will focus on
intercultural competency and sensitivity development.
Second, the research revealed the existing problems in the field
of interethnic relations. The frequency study showed an increase in
negative heterostereotypes of Moldovans in the groups of Russians
and Ukrainians. There is an increase in ethnic component of the
young Ukrainians and Russians at the group and personality level.

259
These data may evidence a latent tendency of ethnic identification
process to develop in a destructive way.
In the groups of Bulgarians and Gagauz, the positive heteroste-
reotypes of Moldovans prevailed. The image of titular group (Moldo-
vans) remains consistently diffuse in the groups of ethnic minorities.
This tendency may become a basis for narrowing the semantic space
of the groups’ interaction, a parallel co-existence.
Third, in the sphere of cultural values of ethnic groups the re-
duction of the cultural value “openness to change” has been identi-
fied. Young people are the most dynamic social group open to inno-
vative development; therefore, the reduced “openness to change”
value arouses concern. This change may reflect the problems related
to youth employment and possibilities to realize their professional
potential in our country.
The third chapter “Ethnosocial concepts of the young people of
the Republic of Moldova about their country” (Nina Ivanova) deals
with the empirical data of the research of social concepts about the
country and its significant symbols.
Symbols are a unique phenomenon of the human culture and in
its narrower ethnocultural sphere they sometimes represent the only
resource of ethnic identity maintenance without binding to some ob-
jective features. In the context of globalization and consequent “eth-
nic revival” symbols acquire the sense of a “citadel” for ethnic and
cultural identities. In the modern Republic of Moldova with its prob-
lems of high-scaled labor migration and absence of a common ideo-
logical construct the research of symbols and the country image is a
quite relevant, promising, but poorly studied subject.
The comparison of the images of “motherland” and Moldova
within an empirical research, showed their practically full opposi-
tion: the image of motherland is emotionally charged, individual and
positive, associated with home and family, whereas the image of Mol-
dova is rather negative and associated, primarily, with the current
problems. We may argue that the inner image of motherland, giving
the feeling of belongingness and protection, does not coincide with
the image of the real country. In this case, the state faces the problem
of unpatriotically disposed generation, having underdeveloped civil
identity and big chances of leaving the country.

260
The research has not found a common integrated symbolic field:
the ethnically heterogeneous society turned out to be united or “ag-
glutinated” just by the state symbols, what could have been a consid-
erable advantage in case of the existence of a civil nation.
One of the reasons of this phenomenon could be the perception
of Moldova’s symbols as exclusively ethnic-Moldovan, not having cul-
tural and historic commonality with the other ethnic groups, which
hinders the Moldovan society’s integration. The list of the symbolic
personalities is relatively short and variegated. The only equally im-
portant figure is the Medieval King Stephen the Great. However, there
are practically no association between the King’s personality and the
country’s image. It seems that the symbolic capital of the country has
not been fully reflected upon by the elites and the population. The
“holiday matrix” also demonstrates a relatively disintegrated space
with some points of intersection, which in time could be used to form
common national holidays, uniting all ethnic groups of the country.
The dominating modernity in listing symbolic events indicates
that Moldova is perceived as a young state, the history of which starts
with the proclamation of independence. The country’s image and its
filling with symbols are in the process of establishment. The bigger
part of the respondents showed certain indifference while estimating
the country’s historical way of development.
Especially alarming is a negative or uncertain attitude of the
young people towards the future. The youth of the country, repre-
senting its potential, does not have an adequate level of civil iden-
tity, patriotism and commitment to their country. Social institutions
representing the country in social practices do not have credibility
among the young people. In the everyday life, social institutions and
the population live in a parallel way, and this is one of the reasons of
viewing the country in an abstract mode.
The research showed the relevance of the problem of symbols’
coherence (important events, personalities, cultural phenomena, and
holidays for the whole of the population), which could become a uni-
fying force, integrating the society into a a unified social and political
subject.
The fourth chapter “Identity of Roma: the sociopsychological
aspect” (Natalia Caunova) analyses the researches carried out by the

261
local and foreign scientists. In her scientific-theoretical analysis, N.
Caunova distinguishes the following specific features of Roma: their
social organization is based on the kinship principle, the group is
closed, and the structure, laws and norms have a strict hierarchy.
The author argues that the Roma’s cultural concept is the opposition
“Roma – gadje” with a corresponding system of double standards, ac-
cording to which the standard of Gypsy culture is placed much higher
on the scale of values.
In general, it may be said that ethnic identity may become both a
resource for self-identification and self-realization in this world and
a problem leading to marginalization.
The research of ethnic identity of Roma adolescents has shown
an archaic character of their ethnic stereotypes. The significant eth-
nic markers are language, traditions, and esteem to the own folk. The
ethnic group of Roma has its cultural specifics, expressed in closeness
of the group, preserving the traditions, rigid hierarchy of the struc-
ture, laws and norms.
The analysis of ethnic autostereotypes content of Roma adoles-
cents has revealed the following features – temperamental, active,
careful, sociable, and orderly. These qualities may be regarded as the
equivalents of socially approved behavior by the group members.
There is one more important educative moment: these are the quali-
ties that should be taken into consideration by the teachers working
with Roma, for they are the most motivating for cooperation with the
representatives of other ethnic groups (provided that the Roma im-
age of these ethnic groups includes some of these features). But the
proce