Вы находитесь на странице: 1из 451

Юля  Коул

Паранорма
 
 
http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=43421999
SelfPub; 2019
 

Аннотация
Элизабет ДиЛаурентис страдает множественными фобиями,
такими как социофобия, агорафобия, пениафобия. Хоть ей и
исполнилось восемнадцать лет, она все еще живет в роскошном
доме вместе с родителями и не предпринимает попыток ничего
менять. Но ее родители другого мнения. Девушке придется
покинуть убежище или остаться, но лишиться наследства.После
долгих раздумий она выбирает первое и поступает в закрытый
частный университет, где знакомится с наглым красавчиком
Арчибальдом Карвелом, который еще и ее преподаватель. Между
ними сразу возникает великое чувство и вместе они попытаются
перевернуть мир.Содержит нецензурную брань.
Содержание
Глава 1 5
Глава 2 19
Глава 3 32
Глава 4 41
Глава 5 53
Глава 6 63
Глава 7 77
Глава 8 81
Глава 9 89
Глава 10 92
Глава 11 104
Глава 12 121
Глава 13 134
Глава 14 148
Глава 15 161
Глава 16 172
Глава 17 191
Глава 18 204
Глава 19 216
Глава 20 233
Глава 21 249
Глава 22 263
Глава 23 277
 
 
 
Глава 24 292
Глава 25 305
Глава 26 320
Глава 27 330
Глава 28 341
Глава 29 360
Глава 30 373
Глава 31 384
Глава 32 398
Глава 33 411
Глава 34 424
Глава 35 437
Эпилог 449

 
 
 
 
Глава 1
 
Элизабет
В мире, где нет войн, где все жители Земли научились су-
ществовать в ладу друг с другом, где безопасность не пустое
слово, я просыпаюсь каждый день под пение птиц, под паля-
щим солнцем. Его лучи ласкают мою нежную загорелую ко-
жу каждый раз, когда я открываю глаза и переворачиваюсь
на спину. Чистый воздух, огромное пространство, окно во
всю стену и вид на потрясающий сад заставляют меня чув-
ствовать умиротворение и нежелание покидать собственное
убежище.
Остальные называют это простой комнатой, но я чувствую
себя в своей тарелке, чувствую себя собой только здесь. Мне
нет нужды покидать это место. Мой отец сенатор штата. Моя
мать потрясающий управленец. Она руководит всеми в ради-
усе пятиста километров, всеми, но не мной. Я ее единствен-
ный ребенок, у которого есть все права и нет ни одной обя-
занности.
У меня шикарная жизнь: в школу я не хожу, отдавая пред-
почтение домашнему обучению, друзей у меня нет, мне не
приходится лгать, говоря, как я счастлива иметь таких пре-
красных подруг. Мне никогда не придется работать, ведь
трастовый фонд никуда не денется, а пока мне только восем-
надцать, отец оплачивает все мои счета.
 
 
 
Родители очень занятые люди, так что я часто остаюсь до-
ма одна. Почти одна, у нас есть Дороти – домоправительница
и Мигель – садовник. И сотня охраны, но они не мешаются
под ногами. Еще одна причина не покидать свой чудный дом
– не придется таскаться с парой телохранителей по грязным
окрестностям города, где все друг друга знают и распускают
самые нелепые сплетни.
Мое уединение – благо. Моего лица никто никогда не ви-
дел, ни один журнал не сфотографировал меня в непотреб-
ном виде, я ни разу не опозорила честь семьи, не лечилась
от нарко или алко зависимости, не взболтнула лишнего, не
залетела, не сбежала из дома, не растрепала грязные секреты
семьи или что-нибудь в подобном роде.
Мне нравится мое затворничество. Блин, да я в полном
восторге.
Родители считают, как и все окружающие меня люди, что
у меня агорафобия. Что ж, когда-то действительно так и бы-
ло. Это началось внезапно для всех, в том числе и для меня,
но жертвовать комфортом в угоду общественному мнению
было бы глупо. Хотя родители сильно обеспокоились. Ча-
стые визиты психолога и долгие нудные разговоры по душам
действительно принесли свои плоды: пару лет назад я нача-
ла выходить в сад. Мне начало казаться, что понятие дом –
это не только стены здания, но и люди, и растения, и чудные
цветы вокруг. В общем, пока я на своей территории и меня
окружают высокие стены, спасающие от внешнего мира, я в
 
 
 
порядке. Тем более у меня есть все, что нужно – у меня есть
Дороти.
Дороти такая милая. Она мне как бабушка. Без нее я бы-
ла бы вечно голодным подростком. Ее завтраки занимают в
моем распорядке дня отдельное место. И она никогда мне не
перечит: если я захочу лазанью на завтрак, то у меня будет
лазанья на завтрак.
На удивление, Дороти одна из пяти человек, которых я
не хочу убить. То есть она полностью может расслабиться. Я
знаю ее с тех пор, как мне исполнилось пять, а может быть
шесть. Мама взяла ее на работу в этот дом временно, потому
что Дороти нужно было получить вид на жительство, а моя
мама очень добрый человек. Как оказалось, такое сотрудни-
чество настолько полюбилось обеим, что вот уже тринадцать
лет как длится эта идиллия. Вообще-то, мама не хотела брать
на работу никого молодого и симпатичного, и особенно ни-
кого по имени Моника, как предлагал отец. Так что я пол-
ностью довольна. Дори, как я иногда ее называю дразнясь,
милая и заботливая. Она любит нас как свою семью, а что
самое главное – они никогда не врет.
Я не переношу ложь. Просто не перевариваю. Но быть
честной сложно. В третьем классе я поймала одну девчонку
за враньем и разобралась по-своему, за что потом и попла-
тилась. С тех пор я на домашнем обучении, не контактирую
с людьми и никогда не вру.
Еще один человек, которого я не представляю мертвым –
 
 
 
наш садовник Мигель. Я иногда помогаю ему с садом. Делаю
всякие разные штуки типа озеленения и пересадки цветов,
поливаю из шланга пальмы на заднем дворе и наблюдаю, как
он удобряет землю мульчей. Вот уже пару лет он помогает
мне вырастить виноград, но буду честной, пока выходит не
очень. Наверное, у меня нет достаточных умений или чего-то
подобного, но это скорее досадно, нежели меня расстраива-
ет. Моя жизнь слишком идеальна и в ней нет места для та-
кого дерьма, как сожаление или горечь.
Мигель умный мужчина. Он многое знает, все подмеча-
ет, но всегда молчит и не распространяет слухи. Я тоже так
делаю: помалкиваю. В конце концов, выпендриваться я не
люблю, а ведь именно для этого и нужно выставлять напоказ
свои знания.
Мой ай кью равен 139. Если бы я хотела, я бы могла уже
как два года учиться в колледже. Однако я понимаю, что мне
это и на фиг не сдалось. Колледж нужен обычным людям, ко-
торым всю жизнь предстоит работать по семьдесят два часа
в неделю. Я к таким не отношусь. Колледж мне нужен лишь
для успокоения душевного состояния отца. Это его безумная
идея. Но, поскольку, я люблю своих родителей, мне придется
следующие четыре года просидеть перед компьютером, сда-
вая зачеты и экзамены онлайн. По крайней мере, мне не нуж-
но будет ехать в студенческий городок и делить комнатушку
размером с орех с другим человеком.
Черт, да я не вытерплю никого из этих неудачников.
 
 
 
Пройдет максимум пять минут, прежде чем моя секира кос-
нется их шей. Но пусть я и богатый привилегированный ре-
бенок, убийство человека карается серьезно, а расстраивать
родителей и распроститься с удобной уединенной жизнью
меня совсем не вкатывает.
В принципе, все мои дни похожи один на другой и мне
это нравится. Каждый день я придерживаюсь четкого рас-
писания вплоть до минуты. Всему отведено свое время. Та-
кой порядок в окружающем меня пространстве делает жизнь
спокойной и размеренной.
В плохие вечера, когда настроение скатывается до отмет-
ки «минус один», я ворую алкоголь из кабинета отца, а До-
роти делает вид, что ничего не замечает. Говорю же, она пре-
лесть.
Входная дверь хлопнула громче обычного. Это значит,
что отец вернулся в ужасном настроении и ему потребуется
уединиться в своем кабинете для решения важных проблем.
Он будет пить виски и сидеть с хмурым видом на кушетке.
А значит, что сегодня у меня сухой закон. Пить вместе с ро-
дителями – край отчаяния.
– Элизабет.
Громкий властный голос отца заставил меня напрячься.
Кто знает, какие у него проблемы. Вряд ли мы обанкроти-
лись в одно мгновенье, но, если честно, я не хочу ничего
знать о политике и о том, чем занимается отец и над чем ра-
ботает мать. Я не смотрю телевизор и не читаю новости в
 
 
 
интернете как раз по этой причине.
– Элизабет, – отец постучал в мою слегка приоткрытую
дверь и сразу же вошел в комнату. – Нам надо поговорить.
– Эй, па, что случилось?
Он сел на край моей кровати, развязал галстук и посмот-
рел на меня так, будто ждет от меня чего-то, помощи или
совета, или типа того. Скажем так, я плоха во всем этом.
– Что случилось? – мой голос не дрожал, но обеспокоен-
ность отца на меня давила.
–  Ты не глупый ребенок, Элизабет, ты понимаешь, что
твое положение в обществе становится с каждым годом все
более значимым, – он развел руками. Я сглотнула. Опреде-
ленно разговор носит отвратительный характер: от меня че-
го-то ждут, на меня надеются. Не могу терпеть таких си-
туаций.  – Это значит, что тебе следует задуматься о буду-
щем действительно серьезно. Тебе уже исполнилось восем-
надцать, ты должна понимать, какая ответственность на тебе
лежит.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ты единственный ребенок в семье ДиЛаурентис, а зна-
чит, я ожидаю от тебя того, что ты пойдешь по моим стопам
и после колледжа придешь работать в штаб моей кампании.
– Уйти в политику? Да ты шутишь!? – я даже рот открыла
от удивления. Отец не может меня так сильно ненавидеть,
чтобы заставить работать. Должно быть я сплю.
– Элизабет, я совершенно серьезен. Ты знаешь, что я за-
 
 
 
нят серьезным делом, мне нужны помощники, люди, кото-
рые понимают мою работу.
– Я понятия не имею, что ты там делаешь и, честно ска-
зать, мне это не интересно, – я вскочила на ноги и принялась
мерить комнату шагами. – Меня вообще политика не инте-
ресует.
– А что тебя интересует?
Отец тоже поднялся на ноги и в который раз развел рука-
ми.
Честно сказать, меня интересует не так много вещей, но
они все находятся в этой комнате.
– Я… ну, ты знаешь, немногим увлекаюсь.
– Мы публичны. От наших решений зависят жизни мно-
жества людей. Хочешь ты этого или нет, но ты пойдешь по
моим стопам.
Он серьезно разозлился. Мне же разговор казался пустым
и бесполезным. Я никогда в жизни не сделаю то, чего не за-
хочу сама. И где вообще мама? Она бы очень помогла мне
одержать победу и отстоять свою независимость. Она меня
никогда не ограничивала и всегда оказывалась на моей сто-
роне.
– А мама в курсе?
– Мы с твоей матерью вместе приняли это решение. Ты не
можешь вечно сидеть в четырех стенах.
Что? Еще как могу!
– Что это значит? – мне уже не нравилось к чему все идет.
 
 
 
– Это значит, что ты пойдешь в колледж как все нормаль-
ные люди, а потом придешь ко мне и станешь поддерживать
кампанию.
Земля ушла из-под ног. Что значит, я не останусь в своей
комнате? В каком смысле я пойду в колледж как нормальные
люди? Я замотала головой.
–  Еще как пойдешь! Ты должна научиться общаться с
людьми, в будущем тебе это очень пригодится. Где ты видела
политика, который не умеет общаться с людьми.
– Где ты видел политика, который не интересуется поли-
тикой? – я закипала.
–  Ты втянешься. У тебя есть целых четыре года, чтобы
стать успешным спикером и построить репутацию.
– Ни за что! Я никуда из этой комнаты не выйду.
– Элизабет, – отец вздохнул и потер пальцами переносицу
так, будто он от меня устал. – Если ты не согласишься на это
добровольно, то у тебя не останется выбора. Не заставляй
меня принимать такие меры.
– О, надо же! Мистер Патрик Конрад ДиЛаурентис Тре-
тий мне угрожает?
– Если тебе так угодно.
– Угрозами меня не напугать, папа. Но с твоей стороны –
это как минимум подло.
– Согласен. Ну и что с того?
В смысле?
– Элизабет, ты пойдешь в колледж и получишь не только
 
 
 
хорошее образование, но и заведешь полезные знакомства.
Иначе я лишу тебя трастового фонда и каких-либо денег в
принципе.
Что за отец так поступает со своим ребенком? Злость рас-
теклась по моим венам и превратилась в яд. Отец даже не
стал дожидаться моего ответа, он просто вышел из комнаты
и плотно закрыл за собой дверь.
В припадке ярости я разрушила половину своей потряса-
ющей комнаты.
Мое дыхание сбилось, с левой руки капала кровь – види-
мо я смогла нанести вред не только мебели, но и себе. Но
такой поворот меня особо не волновал. Как я буду жить без
трастового фонда? Моя жизнь закончится. Я снова громко
выругалась и пнула кучу книг, которые оказались рядом с
моей ногой.
Телефон жалобно пискнул на моей кровати – единствен-
ное, что осталось в приличном виде. Завтра этой комнате
понадобится ремонт.
Я села на кровать и глубоко вздохнула. Что я сделала, что-
бы быть так жестоко наказанной.
Телефон снова пиликнул.
Последний человек, с которым мне комфортно был… да
я не знаю кем он был. Я ничего про него не знала. Его ник
Ар197 и мы познакомились в интернете на форуме по меж-
дународному праву три месяца назад. Мне было скучно, и я
бродила по сети в поиске неизвестно чего. Одно за другое
 
 
 
зацепилось, и я оказалась на сайте соседнего городка по го-
сударственной бесплатной правовой поддержке.
Там я схлестнулась с каким-то мудачилой, а Ар197 влез
в нашу открытую переписку, и отправил гавнюка в далекое
путешествие по пустынным берегам Небраски. С тех пор мы
иногда переписываемся в интернете. Он или она, оно, мне не
друг, вообще никто. Но это существо умное и мне с ним ин-
тересно. Я понятия не имею какого этот Ар197 пола, расы,
возраста, откуда родом, бедный или богатый, какую школу
окончил и окончил ли вообще. И мне все равно. Про меня
собеседнику тоже ничего не известно. Мой ник ДаПошел-
Ты12345 не говорит ровным счетом ни о чем.
«Если бы все были вокруг более-менее умными, это был
бы идеальный мир».
«Я еле сдержался, чтобы не сломать нос придурку».
Какому придурку и что вообще происходит я не знала и
знать не хотела. В данный момент в моей жизни разворачи-
валась самая настоящая драма, бороться с которой, я была
не в состоянии. Точнее у меня не было рычагов воздействия.
Поэтому я набрала ответное сообщение:
«Вполне возможно, этим придурком был мой отец. Нена-
вижу его».
«ЧТО СЛУЧИЛОСЬ»
Вот так просто незнакомый человек вторгался в мою оби-
тель. Но справедливости ради, я сама завела этот разговор.
Впервые в жизни я посмела высказаться в подобном ключе
 
 
 
про своего отца, да еще и постороннему человеку. Но мне
хотелось кричать, так несправедливо со мной поступали. Как
я смогу покинуть свой идеальный мир и выйти в общество
с его лицемерием, грязью и всем тем идиотизмом, который
в себе несут люди.
«Отец заставил идти в колледж»
Спустя пару секунд пришло еще одно сообщение:
«Эм. Все отцы такие. Ничего нового. Рано или поздно,
тебе бы пришлось покинуть дом».
Да что он понимает! Мой дом как моя собственная ма-
ленькая страна. Это вся моя жизнь, весь мой мир. Я не могу
выйти за ее пределы. Там, за стеной один мусор и нечистоты.
Навязчивость людей зашкаливает. Все ищут одобрения тех,
кто им даже по-настоящему не интересен. Мерзость.
«Я предпочла бы никогда это не делать. Люди мне непри-
ятны. Предпочитаю держаться от них подальше».
«Люди могут быть опасны. Они сами себе звери».
«Ты себя к ним не причисляешь. Отчего так?»
Ответа не последовало ни через пять минут, ни через пол-
часа, ни на следующее утро.
Когда я проснулась, птицы все так же пели, солнце про-
должало светить. Мир не перевернулся, не исчез, не взорвал-
ся.
В саду Мигель поливал кустарники, по дому разносился
запах свежеиспеченных булочек. Мой организм не справлял-
ся.
 
 
 
Спустившись в столовую к завтраку, я не ожидала увидеть
родителей. Обычно в это время они уже расходятся по своим
делам, но сегодня видимо они собирались продолжить наш
большой разговор. Тот самый, из-за которого моя комната
стала похожа на развалины.
– Заглянула в твою комнату, милая, тебе нужно заказать
новую мебель. Как на счет встроенных стеллажей из массива
дуба?
Мама не казалась расстроенной или типа того. Она ела
булочку, пила кофе, а ее прическа была идеально уложе-
на. Сложно представить более собранного человека, чем эта
женщина.
Отец видно тоже остыл: он выглядел тихим и спокойным,
будто угроза лишить меня денег мне почудилась в бреду.
– Итак… – я облокотилась на стул и начала покачиваться.
В основном чтобы успокоиться.  – Что на счет вчерашнего
разговора? – слово разговор я взяла в кавычки, потому что
разговора не было. Меня поставили перед фактом. – Я имею
в виду шантаж, конечно.
–  Элизабет, это не шантаж, а небольшая мера воздей-
ствия, – отец и глазом не моргнул.
– Ну, как по мне, так это одно и то же.
– Лиз, присядь, – мать ласково улыбнулась, и мне ничего
другого не осталось, как последовать ее просьбе. Что угодно,
если это поможет не выходить из комнаты. – Ты же знаешь,
как сильно мы с отцом тебя любим. Это все во благо.
 
 
 
Я попыталась возразить, но мне не дали и слова вставить.
Родительское доминирование.
– Время, проведенное в колледже, станет самым лучшим
в твоей жизни: новый опыт, новые знакомства, вечеринки,
коктейльные платья,  – она взяла меня за руку,  – и потом,
я встретила твоего отца на занятиях по экономике. Только
представь, как бы могла сложиться моя жизнь не поступи я
в колледж.
– Ма! Я поступила в колледж, но я планировала обучаться
онлайн.
– Милая, это не одно и то же. Нельзя всю жизнь провести
в комнате. Тебе нужно выйти в свет, может быть встретить
достойного человека, с которым ты в последствии свяжешь
свою жизнь.
Я запрокинула голову и уставилась в потолок. Вот мы и
подошли к этому разговору. Мне всего восемнадцать, но ме-
ня уже толкают во взрослую жизнь, полную разочарования,
негодования и шоколада, смешанного с алкоголем. Лучше не
иметь никаких планов вовсе, чем стремиться к той жизни,
которую для меня приготовила мама.
– Каролин, ей не о браке нужно думать, а об образовании.
Приобретение и закрепление связей – одна из важных со-
ставляющих политической карьеры, – отец отложил газету и
нахмурился маминым словам. Понятно, его тоже не радова-
ла перспектива выдать меня замуж. – Элизабет станет моим
приемником. Наша страна нуждается в сильных личностях, в
 
 
 
лидерах, которые смогут повести за собой. В людях, которые
способны правильно разговаривать и чьи слова могут задеть
за живое.
Я бы не хотела общаться с людьми.
Мне неприятна сама мысль о том, что я покажусь за во-
ротами моего дома.
– Черт, я даже на собственный выпускной не пошла, как
я пойду в колледж? Как я смогу жить в общежитии и делить
комнату с еще одним человеком?
– Я ходил в колледж, у меня был сосед по комнате, я состо-
ял в братстве. Когда твой дед взял меня на бесплатную ста-
жировку в свою компанию, я был счастлив настолько, что это
не описать словами. Тебе требуется только ходить и учиться.
– Пап…
– Разговор окончен, – отец встал из-за стола и направил-
ся к выходу. – Элизабет, у тебя есть все и даже больше. У
большинства людей нет ничего.
С этими словами он ушел. Сел в машину, нажал на газ и
скрылся за воротами. Для него это было обычным делом. Я
не уверена, что смогу так же легко покинуть это место. Нет,
это будет мучительно сложно.

 
 
 
 
Глава 2
 
Арчи
Когда я еще не был столь важно фигурой среди паранор-
мальных, я чувствовал себя свободным. Пока мир не знал
о существовании нас как отдельного вида, все казалось про-
ще. На самом деле, это самая большая ложь, которую мне
приходилось когда-либо говорить. И все ради того, чтобы со-
брать армию. На кой черт Бобу понадобилась кучка поверну-
тых на равенстве прав паранормальных, еще предстоит вы-
яснить, но я однажды очень сильно облажался и именно Боб
и его семья вытащили мою задницу из костра. Он дал мне
новую личность, новую жизнь. Если то, что сейчас происхо-
дит можно назвать таким словом.
У нас идет война. Паранормальные против людей. Люди
против нас.
Все началось около века назад, поколения до нас, когда
люди воевали друг против друга ради денег и славы, наша
нация решила прекратить это безобразие, остановить неми-
нуемую гибель планеты по вине человечества, ведь мы тоже
жили здесь, бок о бок с простыми смертными. Земля так же
была и нашей планетой, нашим домом.
Мы почти ничем не отличались от людей, за исключением
одной весомой составляющей ДНК, которая делала нас чуть
более развитыми – в нас была сила. Мозг работал на все сто
 
 
 
процентов всегда, мы обладали телекинезом и ментальной
свободой.
Казалось, что мы могли бы быть богами, но мы не чув-
ствовали себя превыше людей.
Мы вышли из тени, предпочитая более не скрываться по
углам. Но заявить открыто о своем существовании стало
большой ошибкой. Хотя мы добились того к чему стреми-
лись – люди прекратили воевать. Вот только они переклю-
чили всю свою злость на нас. Они объединились со своими
вчерашними врагами с целью уничтожения не похожих на
себя. Забавно.
Наше заявление миру вырезали из жизни. Те новости, ко-
торые просачивались на счет нашего существования, разле-
тались быстро, но ничем не были подкреплены.
Мы не предприняли ни одной попытки навредить чело-
вечеству, но люди начали собираться в организованные го-
сударством специальные отряды и убивать тех паранормаль-
ных, кто вышел из тени или тех, кто, по их мнению, мог быть
паранормом.
По всему миру уже были уничтожены тысячи таких, как
я. Те, кто остался, спрятались так хорошо, что при желании
мы могли бы провести так всю жизнь. Длинную, скучную,
пустую, никчемную жизнь.
Я встретил отца Боба, когда пытался спастись. Мне было
шестнадцать, и я был бунтарем. Разозлился из-за сущего пу-
стяка и воспользовался своей силой не к месту. Конечно же,
 
 
 
меня поймали.
Этот мужчина меня защитил, спас из загребущих лап
смерти, дал кров и еду, документы, личность, возможность.
Он оказался главным паранормальным в стране, поэтому я
чувствовал себя спокойнее и величественнее. У меня по-
явился друг – его сын Боб – тот еще тип.
С возрастом Боб становился все независимее и свободо-
любивее. С каждым годом отец оказывал на него все мень-
ше воздействия, и это не выплеснутое давление доставалось
мне. В такие моменты руки чесались треснуть Бобу по его
тупой башке. Позже я узнал, что Боб такой своеобразный ни
сколько из-за травки и наркотиков, которые он принимает,
сколько из-за его силы.
Его мозг светится как рождественская елка каждую чер-
тову секунду, из-за чего он постоянно взаимодействует с кос-
мосом. Звучит, как чертов бред, но я уже и сам начинаю в
это верить, потому что все, что говорит этот тип – сбывается.
Поэтому паранормальные приняли решение защищать этого
парня до последнего вздоха и последней капли крови.
Потом его отца убили. В ту ночь жизни многих из нашей
коммуны оборвались. И я принял единственное верное ре-
шение – спрятал друга среди людей. Для них он был обыч-
ным наркоманом, сплошь покрытый татуировками, безра-
ботным, никчемным, пугающим, вечно торчащим дома со-
седом, которого предпочитали обходить стороной. Что было
мне на руку: больше шансов остаться этому гавнюку в жи-
 
 
 
вых. Невозможно допустить смерть последнего из рода, пра-
вящего паранормальными. Это будет означать падение нас
как нации.
Что до меня, так я старался не выделяться, что оказалось
сложно: мой рост сто девяносто семь сантиметров, в толпе не
скроешься. Лицо прекрасное, тело потрясающе спортивное.
Характер самый лучший из всех возможных: ублюдков чую
за тридцать метров, надираю задницы со скоростью света и
терпеть не могу людей, которые возомнили себя великими
правителями.
Хоть мы и скрываемся от людей, мы так же скрываемся
и от остальных паранормальных. Если кого-нибудь из них
поймают, велика вероятность, что под пытками, сами того
нехотя, наше местоположение рассекретится, а такого я до-
пустить не могу.
На самом деле у мен есть план. Он основывается на виде-
ниях Боба и чистой незамутненной вере в его силу и в том,
что именно мой долбанутый друг станет следующим прави-
телем паранормальных.
Мне уже удалось выяснить, кто организовал атаку на на-
ше убежище, когда погибло много народу, когда погиб чело-
век, спавший меня от костра инквизиции. Итак, мой закля-
тый враг – это сенатор штата, Патрик Конрад ДиЛаурентис
какой-то там. Большая шишка и большая проблема. Подсту-
питься к нему нет никакой возможности, поэтому я собираю
информацию и дорабатываю план по мере поступления но-
 
 
 
востей. Боб об этом ничего не знает, как я думаю. Иначе он
бы уже давно влип в какое-нибудь дерьмо.
Итак, у этого сенатора есть семья. Жена, которая занима-
ется в городе всем, чем только может заниматься женщина.
Мне кажется, она ведет незаконный бизнес, потому что ее
влияние слишком велико даже для жены сенатора. У этого
говнюка есть единственная дочь, про которую вообще ниче-
го не известно. Будто это лишь слухи, будто это человек-при-
зрак. Она не ходит на благотворительные ужины, на дело-
вые встречи, мероприятия или в школу. Такое ощущение,
что она вообще из дома не выходит, что вряд ли. Любому
человеку нужно проветривать мозги, да и сидеть в четырех
стенах по собственной воле никто не будет.
Правда существует вероятность, что она полностью свих-
нувшаяся идиотка, и сенатору не выгодно ее выводить в свет.
Такой вариант гораздо более приемлем, потому что я доста-
точно хорошо узнал людей и их потребности. Ни одна де-
вушка, особенно богатая, не в состоянии высидеть дома. У
них будто бы есть специальный ген в крови, отвечающий за
хождение по магазинам и клубам, и огромное желание со-
рить деньгами.
Мы с Бобом не бедные парни, но воспитаны в другом клю-
че. Мы не тратим деньги на мусор или прочее дерьмо, а в
свободное время предпочитаем заниматься самопознанием
и просветлением.
Можно сказать, что мы действительно на ступень выше
 
 
 
людей в развитии.
Правда не все человеческое нам чуждо: алкоголь потряса-
ющая штука, которая мне очень пришлась по душе. И секс.
Так что я стараюсь особо не выделяться. Но также я ни разу
не приводил девушку домой. Тут может быть два варианта
развития событий: первый, она приходит и пугается Боба, и
второй, она приходит и пугается Боба, потому что он в тран-
се. В любом случае получится довольно скверная ситуация.
Вероятно, соседи думают, что мы с Бобом пара голубков.
Мне все равно, пусть думают, что хотят. Стоило бы расстра-
иваться, если мнение людей действительно меня заботило.
Но чего нет, того нет. Я еще ни разу не встречал достойного
человека. И под достойным я подразумеваю того, кто ни в
чем не уступит паранорму.
В интернете много информации на любой вкус и интел-
лект, так что единственная вещь, которая меня цепляет и ин-
тригует, это сеть.
Там я нашел человека, который в теории может мне по-
мочь достать информацию о дочери сенатора. Ведь как толь-
ко я ее найду, ей придет конец.
Мой план довольно прост: найти, выманить, похитить,
убить. Не будет сенатора, проблем станет меньше. Паранор-
мальные его слишком боятся и сами не рискнуть убрать. За-
то мне от этой мысли не становится страшно. Последний раз
мне было страшно в шестнадцать лет. С тех пор прошло три-
надцать. И за все это время мой уровень владения ситуацией
 
 
 
только повысился, а навык ведения боя и скручивания шей
увеличился раз в три, но кто считает?
Информатора зовут Зеро514Зеро, но слово информатор
звучит слишком похвально. Чувак просто иногда сливает
мне данные. Не за бесплатно, конечно.
Открыв ноутбук, я в нетерпении потер руки. На этот раз
должно повести. Столько тщетных попыток, огромное коли-
чество упущенного времени – все зря. Сенатор уже стольких
успел погубить, хотя паранормы никого не тронули, ни од-
ного человека не обидели. Люди просто не захотели принять
тот факт, что не являются самыми разумными существами.
Какой удар по их самооценке.
Зеро514Зеро появился в сети. Самое время узнать что-то
новое, поэтому ни секунды немедля, я набираю сообщение:
«Что по нашему делу?»
Я вижу, как мой собеседник набирает сообщение, но это
длится слишком долго, так что я раздражаюсь еще больше и
пишу следом второе сообщение.
«Считаю до трех и выезжаю к тебе в Северную Каролину».
Ответ не заставляет себя ждать.
«Тише, чувак. Я стараюсь, как могу. Девку зовут Элизабет
Джессика ДиЛаурентис. Она студентка Университета Ван-
дербильта. Поступила досрочно».
«Серьезно?»
«Серьезнее некуда».
Черт. Это одно из самых престижных учебных заведений
 
 
 
в стране. Как мне туда попасть? Весь план терпит неудачу.
Громко ругнувшись, я захлопнул крышку ноутбука и по-
давил желание кинуть его о стену.
– Срань.
Немного успокоившись, я снова открыл ноутбук и залез
на сайт университета. Небольшая смена плана. Моя цель
слишком важна, чтобы отказываться от ее выполнения.
Мне на ум пришел только один выход – устроиться пре-
подавателем. Так гораздо меньше подозрений.
К счастью, умные всегда пользуются популярностью. За-
полнить анкету, отправить резюме и пройти собеседование
не составило труда. Я прошел в последний тур и у меня оста-
лось всего два конкурента: сморщенная клюшка за семьде-
сят пять и усатый, совсем старый мужчина. Если верить ре-
крутеру, у меня были неплохие шансы получить должность
преподавателя философии. Был еще вариант подать запрос
на молекулярную биологию, но это слишком узкопрофиль-
ный предмет, а я не ебу на какой факультет эта ботаничка,
дочь сенатора, решила поступать. Так что философия – вер-
ный вариант.
Подделать документы не составило труда. Особенно если
учесть, что у меня уже есть ученая степень по биохимии.
Спустя пару часов меня официально пригласили на завер-
шающее собеседование.
Встал вопрос, куда деть Боба, потому что этот мудак не
сможет высидеть день или даже два, не натворив хуйни. При-
 
 
 
дется тащить его с собой и возможно подвергать неоправдан-
ному риску. С другой стороны, для людей это будет выгля-
деть как обычная поездка на выходные. Ничего подозритель-
ного. Гораздо неосмотрительнее все время сидеть взаперти.
***
Люди такие глупые. Я даже не сомневался в том, что по-
лучу работу. Только если они не надумают проверять меня
на паранормальность. Иначе могут возникнуть проблемы.
Проверить, являешься ли ты паранормальным существом
или всего лишь жалким человечишкой можно двумя спосо-
бами: первый: взять кровь на анализ. И то не каждый смо-
жет объяснить причину, отличающейся от остальных ДНК.
И второй: пройти МРТ осмотр. Наш мозг на мониторе будет
сверкать, а такого точно не может быть у обычного человека.
И если об этом узнают военные и политики, мне придется
совсем несладко.
Человек бы задался вопросом: стоит ли все, чем ты доро-
жишь, ставить на карту ради призрачной возможности. Я не
человек, такие терзания мне не знакомы.
Я достал телефон и зашел в чат. Только на сайте, где бес-
платно консультируют малоимущих я смог найти интересно-
го собеседника. Его ник ДаПошелТы12345. Я почти уверен,
что это девушка и я почти уверен, что эта девушка паранор-
мальная, а значит ровня мне.
Хоть ее в сети не значилось, я все же рискнул написать
сообщение. С тех пор, как мы с Бобом сбежали от своих,
 
 
 
это единственная или единственный паранорм, с которым я
связывался.
«Если бы все были вокруг более-менее умными, это был
бы идеальный мир».
Сегодня у меня был тот еще денек. Местный торговец ово-
щами вывел меня из себя, но я вовремя остановил порыв
свернуть ему шею или как-либо навредить этому хуйлу. По-
этому, даже не задумавшись, набрал следом второе сообще-
ние:
«Я еле сдержался, чтобы не сломать нос придурку».
Почти сразу же пришел ответ.
«Вполне возможно, этим придурком был мой отец. Нена-
вижу его».
Я ухмыльнулся. Это точно девушка. Интуиция подсказы-
вала, что я не ошибаюсь.
«ЧТО СЛУЧИЛОСЬ»
Не то, чтобы мне было действительно интересно или я хо-
тел влезть в ее личное пространство, сколько я пытался раз-
говорить собеседника. Завладеть информацией, убедиться в
том, что тот, с кем я веду переписку, безобиден.
«Отец заставил идти в колледж»
Если я вел беседу с паранормальным, то мне понятны его
мучения. Мы гораздо умнее людей. Если же оказалось бы,
что я общался с человеком, то, скорее всего, очень ленивым
человеком. Потому что как я понял, людям образование дей-
ствительно необходимо.
 
 
 
Хоть я сам и не знал, что можно написать на эту тему, то
набрал первое, что пришло в голову:
«Эм. Все отцы такие. Ничего нового. Рано или поздно,
тебе бы пришлось покинуть дом».
Я помню, как некоторое время назад она писала, что пред-
почитает не выходить за пределы своего дома, так как все
люди ее раздражают. Такое мог написать только паранорм. В
основном, потому что мы живем коммунами и предпочита-
ем с людьми не взаимодействовать, что я считаю, не зря.
«Я предпочла бы никогда этого не делать. Люди мне
неприятны. Предпочитаю держаться от них подальше», – бы-
ло мне ответом.
«Люди могут быть опасны. Они сами себе звери».
Какого черта я разоткровенничался с незнакомкой. В лю-
бом случае, далее стоит избегать подобных тем.
«Ты себя к ним не причисляешь. Отчего так?»
Я закрыл сообщение. Я думал, это я тот, кто пытается по-
больше разузнать про собеседника, но на деле сам попался
в свою же ловушку.
Однажды я уже пытался проследить, чей это ай пи адрес,
но меня перенаправило в Восточную Европу. Вряд ли такой
расклад был реален. Так что я понял, передо мной не про-
стой салага. Скорее всего, я имею дело с паранормальной.
Теперь я уверен в этом на девяносто семь процентов.
Боб ворвался в квартиру как ураган. Нередкое явление. И
проскользнул мимо меня в свою комнату. Вот только выгля-
 
 
 
дел он как крутой деревенщина с бритым затылком. Краем
глаза я заметил, что нижняя половина черепа и часть шеи
покрыты новой татуировкой.
– Что за уебищная тату?
– Она не уебищна. Это карта Несуществующего города, –
друг ответил спокойно, быстро взглянув мне в глаза.
–Что такое Несуществующий город? И зачем ему карта,
если его нет?
– Я не спятил. Мне было видение. Этот город пока не су-
ществует, но скоро будет, – он сделал акцент на «пока», и я
только кивнул. Разобраться в этом дерьме можно будет чуть
позже. Сейчас в приоритете собеседование.
– У меня завтра собеседование в Университете Вандер-
бильта. Пакуй вещи, мы уезжаем.
– Я даже не сомневался, – он выпрямился и подошел до-
вольно близко, но не так, чтобы ударить. – Не делай этого,
Ар.
– Чего, не идти на собеседование?
Хоть я вел себя как самодовольная скотина, я уже знал,
что скрыть что-либо от Боба слишком тяжелое занятие. У
него связь с космосом и прочая хуйня.
– Нет, не стоит похищать человека. Особенно того, что во
всем этом дерьме не участвует. Так ты настроишь их против
нас еще больше.
Он прошел мимо и оставил меня наедине с собственными
мыслями о жалком существовании, которое мы вели, о том,
 
 
 
что всю жизнь придется скрываться и прятаться. О том, что
эта жестокая война и истребление паранормальных никогда
не кончатся.

 
 
 
 
Глава 3
 
Элизабет
В мою комнату установили новую мебель и оставалось
только прибраться. Мама думала, что этим займется Дороти,
но можно подумать у нее нет занятий поинтереснее.
Первым же делом я открыла окно и проветрила комна-
ту. В моей обители не должно пахнуть никем посторонним.
Особенно какими-то рабочими.
Это не неуважение к людям рабочей профессии, это
неуважение к людям в принципе. Когда-то именно люди раз-
вязывали войны, нападали друг на друга, а потом вдруг пре-
кратили и объявили перемирие? Как им можно доверять?
Вот и я не знаю.
В окне я заметила, как машина матери выехала за ворота
и за ней закрылись двери.
Миллиарды людей взаимодействовали друг с другом каж-
дый день. Заражались, от этого умирали, ходили на свида-
ния, рожали детей, и умирали от этого тоже.
Выйти из дома означало потерять тихое и спокойное ме-
сто. Однако на следующей неделе, отец сам грозился отвезти
меня в общежитие и помочь распаковать вещи. Как мне это
сделать? Где найти силы выйти за ворота? Кто мне будет го-
товить лазанью на завтрак? Кто мне вообще будет готовить?
Или ходить за продуктами в магазин? Я погибну в мире.
 
 
 
Взяв в руки телефон, я открыла чат, надеясь, что Ар197
будет онлайн. Но нет. Что мне мешало выйти в город? В этом
не должно было быть ничего сложного. Водить машину мне
не нужно – с этим может справиться и телохранитель. Вто-
рой будет сидеть на пассажирском сидении и постоянно хму-
риться. Их наушники будут сильно выделяться, потому что
на глухих они не похожи, а зачем в таком случае им эти шту-
ки в ушах.
Я не любительница привлекать к себе внимание. И не по-
тому что я страшная, уродливая или толстая. Я очень даже
красивая и аппетитная. Скорее именно поэтому. Мои воло-
сы всегда хорошо уложены, зубы белые и ровные, кожа све-
жая и чистая. Все это привлекает слишком много внимания
в мире, где фастфуд правит сознанием.
С другой стороны, выходить в мир лучше постепенно.
Быть брошенной собственными родителями в маленькой
грязной комнате в первый за долгое время выход из дома
слишком жестоко.
Я переоделась в мешковатую одежду, кроссовки и бейс-
болку. Ее я опустила пониже, чуть ли не на глаза. Не хочу
знать, кто на меня пялится.
– Эй, как там вас, – я обогнула дом и подошла к домику
охраны,  – отвезите меня в город. Мне нужно пройтись по
магазинам.
Два человека с недоверием посмотрели на меня, а затем
друг на друга. Ничего удивительного. Это моя единственная
 
 
 
просьба за десять лет.
– Как пожелаете, миз.
Отлично. Терпеть не могу, когда меня так называют. Миз.
Что это вообще значит? Слишком стара для походов по мага-
зинам, но довольно молода для звания почтенной леди? Ме-
ня передернуло. Уверена, все не так, каким я себе это пред-
ставила. Просто они не привыкли меня сопровождать. Мо-
жет быть, они вообще меня никогда не видели. Я их точно.
Сев в машину, я резко передумала. Оно того не стоит. Па-
ника мгновенно поднялась до моего горла. Нет, это была не
паника. Выбравшись из закрытого пространства автомобиля
класса люкс, я еле успела добежать до домика, где Мигель
хранит инструменты. Желчь, смешанная с паникой, подсту-
пила слишком близко к горлу и меня стошнило.
– Блядство.
Я вытерла рот рукой и сползла по холодной окрашенной
стене. У меня никогда не получится выбраться за террито-
рию. Я достала телефон и снова зашла в чат. На этот раз мне
было все равно, как скоро я получу ответ.
«Я не могу заставить выйти себя из дома. Даже на машине.
Меня стошнило».
Я заставила себя встать и умыться, и выпить воды. Теле-
фон жалко пискнул.
«Почему ты так ненавидишь людей?»
«Потому что они глупые существа».
Я глубоко вздохнула и посмотрела в сторону двери. Вто-
 
 
 
рой раз меня вряд ли стошнит. Стоит сделать над собой уси-
лие и дойти до конца.
Спрятав телефон в карман безразмерной толстовки, я вы-
шла на свежий воздух полная решимости бросить себе вы-
зов. Потому что, если у меня получится сделать это, у меня
получится сделать что угодно.
Давно я не посещала магазины. Они сильно изменились.
Стало больше глянца, но меньше выбора. Хотя выбор меня
особо не волновал. В конце концов, это была всего лишь тре-
нировочная вылазка. Я добралась до магазина с четвертой
попытки и не умерла по пути, так что последнее, о чем я
сейчас думала – это то, что мне купить. На телефон пришло
сообщение:
«Получил работу чьей-то мечты».
Я хмыкнула.
«Нахуй ты тогда ее получил, если это не твоя мечта?»
«Нахуй ты вышла из дома, если не хотела этого?»
Я громко рассмеялась. Один из моих телохранителей с
тревогой на меня посмотрел.
«Мне нужно что-нибудь купить в колледж».
«Купи черный спортивный костюм. В нем удобно пере-
двигаться».
Такого добра мне покупали мало. В основном маме нра-
вились затейливые коктейльные платья, расшитые всяким
дерьмом, но она так радовалась, когда дарила их, так что я
ни разу не рискнула сказать, что они выглядят как смерть,
 
 
 
а то и страшнее. Сокрытие некоторой части информации не
является ложью в прямом смысле. Так что не считается.
Через час я скупила половину спортивного отдела. Ду-
маю, чтобы перевезти все мои вещи в общежитие, мне пона-
добиться две грузовые машины.
Люди от меня не шарахались, ко мне не приставали, те-
лохранители со мной не заговаривали. Со мной никто не за-
говаривал кроме работников магазина и это мне нравилось.
Быть невидимкой я старалась всю свою жизнь. Теперь я де-
лаю успехи на практике.
В целом, мое настроение находилось на отметке «удовле-
творительно». Это лучшее, что могло случиться. Так что, за-
быв большую часть тревог и окончательно раздвинув грани-
цы, я отправила голосовое сообщение своему приятелю по
переписке.
– Эй, я сделала все как ты и сказал. Хочешь начистоту?
Спортивное барахло куда лучше чертовых платьев, которые
мне постоянно пытаются всучить. Да и среди людей не так
хуево, как мне казалось раньше.
Одна из продавщиц посмотрела на меня с тревогой и по-
казала пальцем на табличку, изображающую перечеркнутый
светящийся мозг. Я удостоила женщину своим самым злоб-
ным взглядом и вышла из магазина. Я потратила там круп-
ную сумму, чтобы со мной не смели так обращаться.
Моя натура такова, что я злопамятна и обидчива. Так что
я пожаловалась своему телохранителю. У него не оставалось
 
 
 
выбора, как вернуться в магазин и провести беседу с этой
женщиной.
Хотя у меня и были сомнения по этому поводу, когда он
вышел, дверь за ним закрылась. Щелкнул замок и появи-
лась табличка «закрыто». Невероятное удовлетворение раз-
лилось по телу. Не одна я страдала и мне этого было доста-
точно.
Вернувшись домой, я решила погуглить, что означал тот
предупредительный знак. И снова грязь и ложь. В интерне-
те ее больше, чем на улицах? Наверное. По крайней мере,
больше не казалось хорошей идеей сидеть в сети так долго.
Простые бумажные книги способны дать знаний ничуть не
меньше.
То, что мне выдали, считая за проверенную информа-
цию, – полная хуйня. Я ни за что в жизни не поверю в то,
что существуют некие паранормальные, стремящиеся уста-
новить свое господство на планете людей. Что за чушь! Ви-
димо, чтобы быть журналистом, большого ума иметь не на-
до. Лишь отменное воображение и дар колко высказывать-
ся. Может быть, и мне стоит выбрать журналистику, ведь со
специализацией я еще не определилась.
Знаю, отец настаивает на политике, но мне все равно. По-
ка что. Если этот монстр действительно решит забрать у ме-
ня трастовый фонд, то я лучше устрою харакири на его гла-
зах. Я и политика – вещи совершенно не совместимые: слож-
но найти человека, интересующегося политикой меньше ме-
 
 
 
ня. Даже мама как-то с ней связана. Еще бы! Жена сенато-
ра, могу только представить, какое давление на нее оказыва-
ет общество. Во всяком случае, она прекрасно справляется
с этим дерьмом.
Я снова посмотрела на пакеты, стоящие на кровати. Я сде-
лала это – вышла за ворота и не умерла. Не заболела, не
покалечилась, мне почти не пришлось взаимодействовать с
людьми. Что может быть лучше?
Возможно, я зря переживала и в колледже все будет не так
уж и плохо. Каждый будет заниматься собственными дела-
ми. Надеюсь, меня там запишут под именем маминой сестры
ее брата по отцовской линии, и я буду не ДиЛаурентис. Это
имя слишком хорошо известно всем вокруг, чтобы у меня
хватило гонора его достойно носить и не опозорить в тече-
ние четырех лет. А ведь это достаточно долгий срок и про-
изойти может все, что угодно.
***
Сбор вещей занял почти всю неделю. Мама помогала мне,
как могла и постоянно подсовывала дерьмовые платья для
завтрака на природе или для напитков за крикетом. Хотя о
каком крикете может идти речь, в Теннесси в него никто не
играет.
Дороти старалась как могла: она кормила меня моими са-
мыми любимыми блюдами – лазаньей, печеньем с кокосом,
креветками и салатом с перцем чили.
Не представляю, что буду делать без ее стряпни.
 
 
 
Отец говорил, что я не буду думать об этом уже через
неделю. Мне дозволено питаться в ресторане и приглашать
будущих друзей. На счет последнего у меня были большие
сомнения, однако, я понимала, одной в мире колледжа вы-
жить будет не просто. Может быть не все люди были идиота-
ми? В конце концов, Эйнштейн не был идиотом. Существо-
вало много ученых, которые внесли большой вклад в разви-
тие науки. Наверное, стоило дать дружбе шанс.
Я достала телефон и открыла чат. Печатать не имело
смысла, после того, как я отправляла голосовое. Плюс так
быстрее передавать информацию.
– Эй, товарищ по несчастью, в течение недели я паковала
вещи и наслаждалась пирожками бабуси пока эта халява не
кончилась. Знаешь, я готова дать людям еще один шанс. В
конце концов, в одиночку преодолеть все это дерьмо у меня
вряд ли получится. Эм… думаю, я готова двигаться дальше.
И спасибо, за то, что все это время с пониманием относился
к моей странности. Да, определенно я ценю это».
Улыбка тронула мои губы. За последнюю неделю я сдела-
ла огромный шаг вперед, такой, какой не делала многие го-
ды. Конечно, я буду скучать по своему удобному и слишком
комфортному убежищу, но я быстро привыкну. Я умная, так
что учиться не составит проблем и у меня столько много де-
нег, что если друзей найти не получится, то я их куплю.
В любом случае, отец захочет устроить большой ужин на
день благодарения, а значит у меня в запасе достаточное ко-
 
 
 
личество времени, чтобы подготовиться. Передо мной стоя-
ло два пути: либо сражаться до конца и стать лучше, либо
позволить этому уничтожить себя сразу же.
Второй вариант был довольно странным, потому что на
хуя я тогда так старалась и заставляла себя покинуть терри-
торию дома неделей ранее.
В общем, получалось, что выбора-то у меня и нет.

 
 
 
 
Глава 4
 
Элизабет
– Поверить не могу, ты учишься в колледже! – мама ще-
бетала вокруг меня, помогая разобрать кучу коробок, кото-
рая ни капли не уменьшалась. – Что скажешь, если сюда мы
поставим шкаф, декорированный позолотой?
– Мам, успокойся. Не нужен мне шкаф с позолотой. Что
подумает моя соседка, что я фрик?
– А может быть то, что у тебя есть вкус и чувство стиля?
– Не, это странно. Как на счет того, чтобы купить мне ве-
лосипед? Студенческий городок довольно большой.
– О, у отца для тебя подарок.
Я закусила щеку изнутри. Я ненавидела сюрпризы особен-
но потому, что мои родители не умели их делать. Они дари-
ли мне всякое говно, которое мне на фиг было не нужно. Но
это были мои родители, которые скоро окажутся за несколь-
ко миль от меня, которых я не увижу еще несколько меся-
цев. Впрочем, ситуация не слишком изменится. Они и рань-
ше были жутко заняты. Кроме того, я не так уж и далеко от
дома, пара часов на машине.
– Это последние коробки, – отец уронил плохо упакован-
ные вещи на пол и осмотрел комнатку. – Выглядит вполне
мило.
Мама стукнула его по руке и засуетилась еще больше.
 
 
 
Отец протянул мне красиво оформленную подарочную ко-
робку и улыбнулся во все тридцать два зуба.
– Мы с мамой решили, что это самый лучший и нужный
подарок, которым можно себе только представить.
Я не чувствовала ничего. Они и раньше постоянно делали
мне подарки, что на этот раз может пойти не так?
– Пожалуйста, скажите, что там велосипед в разобранном
состоянии, – я чуть ли не захныкала. Как они себе представ-
ляют мое передвижение по кампусу?
– Милая, если только очень маленький, но мы с папой не
думаем, что велосипед, это то, что нужно студентке универ-
ситета.
– Когда вы так говорите, мне становится страшно, что же
может быть внутри.
– Открывай скорее, – мама заправила распущенные воло-
сы за уши.
Моя челка уже достаточно отросла, чтобы не считаться
больше таковой и стать лишь страшным воспоминанием. Я
осторожно потянула за красную ленту и развязала бант.
– Осторожно, не урони.
– Хорошо, мама.
Поставив коробку на кровать, я аккуратно сняла крышку
и приготовилась к худшему.
Иногда мне кажется, что мои родители мне не родствен-
ники по крови. Иногда я хочу, чтобы это было именно так.
В коробке оказалось полно всякой мелочи наподобие нос-
 
 
 
ков, шоколада, маленьких бутылочек со спиртным, блокно-
тиков всевозможных цветов и размеров, еще один айпод,
макбук, куча презервативов, последняя книга одной из ма-
миных подруг подписанная специально для меня, прочая
херь, много-много двадцатидолларовых купюр и среди всего
этого добра ключи от машины.
– С первым днем в Университете Вандербильта!
Я даже рот открыла.
– Я не знаю, что и сказать, – я потянула себя за рукава но-
вой кофты, – я же очень плохо вожу машину. Отвратительно.
– Милая, мы знаем, но теперь ты студентка университета
и ты ДиЛаурентис, ты не можешь ездить на велосипеде.
Мне стало некомфортно. Я швырнула ключи обратно в ко-
робку. Отец вздохнул.
– Элизабет, я знаю, ты не любишь привлекать к себе вни-
мание и поэтому долго никуда не выходила из дома, но по-
верь, машина – это не самое страшное, что может произойти
с подростком. С тобой остаются два телохранителя, они бу-
дут тебя возить и оберегать, но рано или поздно, тебе при-
дется научиться делать это самой. Когда мне было шестна-
дцать, я купил на скопленные от работ деньги плохенькую
хонду и был единственным, кому отец не подарил машину.
И знаешь, что? – отец выдержал драматическую паузу.
– Нет, пап, расскажи.
– Я все равно был самым счастливым ребенком. Я всего
добился сам, хотя твой дед не был бедным или неимущим.
 
 
 
Он просто был противным мудаком, который заставил меня
начинать с самых низов.
Мне стало смешно.
– В любом случае, здесь ты под фамилией Элизабет Ко-
нрад. Только совет знает твое настоящее имя. Все, чего бы
не захотела моя звездочка, да?
Отец подошел и крепко меня обнял. Мать чуть не заду-
шила в объятиях мамы-медведицы.
У меня действительно было все: любящие нежные роди-
тели, богатство и сила, такая, что заставила меня заткнуться
и притащить свой зад в этот ад с кучей людей.
Поскольку меня никто не знал, и мое настоящее имя не
фигурировало, мой пульс восстановился.
Я огляделась. Остался последний шаг в адаптации в сту-
денческом обществе – подружиться с соседкой по комнате.
Выпроводив родителей и закрыв за ними дверь, я легла
на узкую неудобную кровать, накрылась одеялом по самые
уши и свернулась в позу эмбриона. Единственным желанием
у меня было вернуться домой, в привычную обстановку.
***
Напрасно я волновалась. Моя соседка по комнате оказа-
лась обычной девчонкой. Правда, ей требовалось много вни-
мания, а у меня с этим были определенные проблемы.
– Я Аннабель Келли Шоу. Моя мама та самая Шоу, кото-
рая ведет новости на западном побережье. Так что я не очень
люблю внимание со стороны. Но если мы поладим, то мы мо-
 
 
 
жем проводить вместе довольно много времени. Я не приве-
реда: мне подходит любой фильм, который ты смотришь. Я
могу слушать музыку любых жанров. И если у тебя есть бой-
френд, только предупреди заранее, чтобы я успела слинять
до того, как вы начнете совокупляться.
Я закрыла глаза.
– Не беспокойся об этом. У меня никого нет и не будет.
А что на счет тебя?
– Моя мама одна из самых известных людей западного по-
бережья. Она брала интервью у Мишель Обамы. На меня об-
ращают внимание пытаясь приблизиться к матери.
– Поздравляю. У меня тоже сложная жизнь, так что я по-
нимаю, о чем ты толкуешь.
– Правда? – с надеждой в голосе спросила Аннабель. Ее
глаза загорелись неподдельным интересом. – А кто твои ро-
дители?
Вот именно таких вопросов я и должна избегать.
– Эм. Я пока не готова настолько раскрыться.
– Не страшно, – Аннабель упала на свою кровать, – я ино-
гда, когда нервничаю, начинаю болтать без умолку, просто
скажи мне заткнуться и я попробую остановиться, окей?
– Окей, я не привыкла много общаться с людьми, так что,
если я скажу что-нибудь не то, что-то резкое, дай знать?
– Идеальная договоренность! Ты на каком факультете?
– Еще не выбрала специализацию. Но склоняюсь к деба-
там.
 
 
 
– Фи! Политика? Ты не похожа на стерву.
– Прости?
Мои брови взлетели вверх.
–  Ну, понимаешь, все политики жесткие стервозные и
лживые люди. Не похоже, чтобы у тебя было с ними что-то
общее.
Да, совершенно ничего общего, кроме одной ДНК.
Я кивнула.
– Все в порядке, я не обиделась, хотя тебе стоит знать, что
я обидчивая и злопамятная.
– Хм, – девушка ссутулилась, – может это из-за того, что
ты не общительная?
–  Честно говоря, мне насрать, я здесь, потому что отец
заставил.
– Так тебя протолкнули? Вау, должно быть твои родители
по-настоящему могущественны.
–  Нет, я досрочно поступила. Сама. Просто хотела обу-
чаться экстерном.
– Я удивлена, Лиз. Могу я звать тебя Лиз?
– Конечно. Так меня называет только мама. Отец предпо-
читает полным именем.
– Оу. Должно быть, вы не ладите.
– Нет, они самые лучшие родители в мире. Всегда меня
поддерживали, и они действительно меня любят.
Не считая шантажа с трастовым фондом и насильным
впихиванием в политику.
 
 
 
– Что ж, тогда поздравляю, у мамы на меня никогда нет
времени, а отчима я не видела уже месяцев восемь. Он тоже
журналист и постоянно в разъездах.
– Полагаю, мы при любом раскладе раньше дня благода-
рения с родителями не увидимся.
– Ага, если не вышвырнут за плохую посещаемость, – де-
вушка нервно хихикнула.
– Давай постараемся, чтобы этого не случилось. Иначе ро-
дители меня прибьют. Они, конечно, любят меня, но это все
окажется неважно, если я потеряю стипендию.
– Поддерживаю. Хотя моя мама может даже и не заметит.
Я вымученно улыбнулась и пожелала себе поскорее найти
друзей. Заниматься в группе будет интересным опытом. От-
цу точно понравится.
Первая неделя показалась пыткой. Я записалась на заня-
тия, но ни черта не понимала, как работает система для тех,
кто не успел вовремя вписать свое имя на курс.
Завести друзей с первой попытки не получилось, но я не
отчаивалась. Каждый вечер мы с Аннабель делали доставку
из местного кафе, а после включали какой-нибудь фильм на
моем новом макбуке. Вечера могли длиться долго, словно
пытка, но учеба спасала от скуки. Мы с Ар197 не переписы-
вались и больше не общались: у меня начались занятия, а он
получил новую супер крутую и важную работу, как я поня-
ла. Ни у кого не оставалось времени на нелепые разговоры и
пустую болтовню. Тем более непонятно что изначально его
 
 
 
заинтересовало в переписке со мной, судя по всему, он го-
раздо старше меня.
Аннабель оказалась вполне нормальной девчонкой. Нор-
мальной для того, чья мать семнадцатая в списке «форбс»
среди женщин знаменитостей. Моя я даже не знаю на каком
месте. И если честно, то даже и не хочу ничего об этом знать.
Мы взяли попкорн на вынос и включили Ривердейл с са-
мого начала. Возможно, я и не общительная, но я в курсе
того, что модно. И кроме того, я почти фанатка, с той лишь
разницей, что если я встречу Коула Спроуса, то пройду ми-
мо и во мне не зародится желания с ним поздороваться или
сфотографироваться. В отличии от Аннабель. У этой дев-
чонки съезжают винтики, когда речь заходит об этом парне.
Так что спорить на тему его сомнительной сексуальности пу-
стая трата времени.
Телефон пискнул, предупреждая о новом сообщении в ча-
те.
«Как поведет себя человек, когда поймет, что хочет раз-
бить голову другого человека о стену? Чисто теоретически».
Ха. Я живо себе это представила. Вообще подобные во-
просы у меня лучше не спрашивать, я не самый приемлемый
советчик. В третьем классе я чуть не раскроила черепушку
своей обидчице, так что лучше промолчать.
«Смотря, что этот человек натворил».
«Он написал самое бредовое эссе за всю историю суще-
ствования письменности».
 
 
 
Ну, я никогда не питала надежд по поводу умственной
способности людей, поэтому ответила:
«В следующий раз, прежде чем совершить ошибку и дать
незнакомцу обличить мысли в слова, для начала проверь
уровень его ай кью. А то может, оно того и не стоит».
Спустя секунду мне пришел ответ.
«Какая твоя цифра?»
«139»
Спустя две секунды телефон снова пиликнул и Аннабель
обиженно на меня уставилась.
– Дай угадаю, парень, которого у тебя никогда не будет,
пишет тебе каждые три секунды, а ты даже не можешь по-
ставить телефон на беззвучный.
Это прозвучало не как вопрос, а скорее осуждение.
– Я закончила. Это подождет. И это не мой парень.
Девушка поставила шоу на паузу и полностью разверну-
лась в мою сторону.
–  Ты хочешь сказать, что это все же парень, только не
твой?
– Да, это человек мужского пола, – я засомневалась, – но
я не знаю сколько ему лет.
– Как это?
– Мы никогда не виделись вживую. Пару месяцев обща-
емся в чате бесплатной юридической консультации и все.
– Значит он юрист?
Я пожала плечами.
 
 
 
– Мы не разговариваем об этом.
– О чем же тогда вы переписываетесь?
Мой телефон снова пиликнул.
– О другом, это сложно объяснить.
– Ну, ты попробуй.
– Эм… в основном мы говорим про то, насколько глупы
люди.
– Вау, – Аннабель не выглядела обиженной или смущен-
ной. Повисла тишина.
– Ты обиделась?
– Я? Нет. Я уверена в своем уровне знаний. Мой средний
бал в школе был 4.6.
Вполне достойно. Кивнула в знак одобрения.
– Что на счет тебя?
– Меня? Ты не хочешь этого знать, поверь.
– О, нет же! Наоборот. Ты практически ничего о себе не
рассказываешь, хотя я абсолютно все рассказала о себе. Так
не честно.
– Ты шантажируешь меня?
– По крайней мере, пытаюсь, – девушка горько вздохнула.
– Ладно, это справедливо. Мой бал 3.9. Но потому что я
плохо иду на контакт и завалила курс по дебатам.
– И все? Но это слишком низкий балл даже для завален-
ного курса.
– Ладно, хорошо. Я завалила еще и социализацию. И по-
чти завалила вождение.
 
 
 
– Черт, девочка, как ты вообще школу закончила?
– У меня все в порядке по остальным предметам. Не счи-
тая этих трех херовых уроков, я круглая отличница. У меня
ай кью 139.
– Погоди, – она уселась напротив меня по-турецки и скре-
стила руки на груди, – то есть ты гений, который никак не
может адаптироваться к внешнему миру?
– Что-то типа того.
– Знаешь, у меня начинает складываться вся картина тво-
ей жизни. Ты должна встретиться со своим партнером по пе-
реписке.
– Нет, ни за что, – я отчаянно замотала головой.
В мои планы не входил даже переезд в колледж, где тыся-
чи шумных и глупых людей. Зачем мне встречаться с кем-
то, кто мог находиться неизвестно где.
– Почему это нет? Тебе разве не интересно как он выгля-
дит?
– Могу себе представить! Он очень умный, смышленый и
вообще его интеллект вызывает острый приступ зависти, как
ты думаешь, сколько ему лет?
– Судя по описанию не меньше шестидесяти.
И тут она разразилась истерическим смехом. Пока моя со-
седка по комнате не стеснялась издеваться надо мной, я взя-
ла в руки телефон. Три непрочитанных сообщения.
«Честно? Ожидал большего)».
«Извини, наверное, прозвучало резко, но мне казалось,
 
 
 
что у всех нас ай кью не бывает ниже 140)».
«В любом случае, я не хотел тебя обидеть. Ты только по-
ступила в колледж. Сколько тебе лет? И в какой колледж ты
поступила?».
Я смотрела на эти сообщения и не знала что делать. Ан-
набель права: мне было бы интересно узнать, как мой собе-
седник выглядит на самом деле. Однако у нас непринужден-
ное общение, даже не дружба. Стоит ли все портить? Я так
не считала. Поэтому я отключила телефон и кинула его на
рядом стоящий столик.
– Как мудро, Лиз. Возможно завтра этот мистер «пылкий
ум» напишет тебе снова. Ты не можешь выключать телефон
каждый раз, когда не хочешь отвечать на какое-нибудь сооб-
щение.
Конечно, она права. Но я и так слишком сильно на себя
давила в последнее время, я могу сломаться. Ар197 все пой-
мет. А если нет… то и ладно. У меня теперь есть Аннабель.
Если отец потребует доказательства того, насколько я про-
двинулась в плане завязывания контактов, то я представлю
ему дочь всех его ночных кошмаров, тем более что Аннабель
не несет ответственности за проделки своих родителей. Как
и я.

 
 
 
 
Глава 5
 
Элизабет
Наутро я проснулась с ужасной головной болью. У нас с
Анн не было пока ни одного общего предмета, так что на за-
нятиях я была предоставлена сама себе. Я дрейфовала как
корабль в океане, и не было места, куда можно было бы при-
швартоваться.
Курс по философии давал довольно много баллов, так что
я не раздумывая записалась. Не то чтобы я была зубрилой
или типа того, но в этом семестре у меня еще не было спе-
циализации, и я решила оставить больше свободного време-
ни для профильных предметов в будущем. Да что тут гово-
рить, все так делают поэтому на курсе было слишком много
человек.
Я приказывала себе дышать размеренно и не сметь волно-
ваться, но можно подумать организм меня слушался. Ни од-
на из расслабляющих или успокаивающих техник не сраба-
тывала. Определенно мне стоило позвонить своему психоло-
гу. Когда рядом со мной заняли последнее свободное место,
моя нога дернулась, и я больно ударилась коленом о чертов
стол.
Воздух перестал поступать в легкие. Я забыла как дышать
и покинуть аудиторию возможности не представлялось. Я
сидела на самом неудобном месте, которое только может вы-
 
 
 
брать человек, в самой середине, и рядом со мной не оказа-
лось никого, кто бы смог меня успокоить.
Пока преподаватель представлялся и писал свое имя на
доске, дрожащими руками я достала телефон и открыла чат
бесплатной юридической помощи.
«Знаю, вчера я так и не ответила тебе. Все потому что я не
уверена, что мы должны переходить на такие личные темы.
Знаешь, в интернете не существует полной безопасности. И
это самое дерьмовое место, чтобы пытаться узнать друг дру-
га. Это не значит, что я пытаюсь назначить тебе встречу или
еще какое-то подобное дерьмо… Черт, я думаю, ты действи-
тельно умный и от этого с тобой интересно общаться, одна-
ко я…
– Миз, как вас зовут?
Я подняла голову. Все в аудитории смотрели на меня, а я
ненавижу такие ситуации. Может быть, стоит сообщить сво-
им телохранителям, что я в опасности?
– Меня? – это скорее был писк, нежели мой настоящий
голос. Черт, черт, черт.
– Да, – прямо на меня смотрел преподаватель.
Вообще симпатичный. Хорошая фигура, правда, сложно
сказать больше – под одеждой не видно, светлые рвано-стри-
женные волосы, высокие скулы. Один глаз карий, второй го-
лубой. Завораживающее зрелище. Я никогда ничего подоб-
ного не видела.
– Гетерохромия.
 
 
 
Я тут же пожалела, что сказала это вслух. По аудитории
разлетелись смешки. Кровь ударила в мою глупую голову.
– Это довольно очевидно. Все же назовите свое имя.
–  Элизабет… – черт, вылетело из головы. Вот почему
врать и притворяться другим человеком категорически за-
прещается, – Конрад.
– Ясно, постарайтесь не вести личные переписки во время
пары. Философия довольно сложный предмет, боюсь, вы его
вообще не поймете.
По аудитории разнесся громкий смех. Как раз такие мо-
менты я и ненавидела. Именно из-за них я выбрала он-
лайн обучение, а мой чертов родитель решил заставить меня
пройти через ад снова.
Совершенно очевидно, что всех в этом классе, включая
охуевшего преподавателя, я возненавидела всем своим орга-
низмом. Завести друзей мне здесь не светит.
После пары стало ясно, что я стала изгоем и девочкой для
битья. В университетах такое не должно происходить. Блять,
моя злость может вырваться на свободу и это плохо кончит-
ся. Для всех. Особенно для меня.
Выйдя из аудитории, кто-то похлопал меня по плечу и на-
звал тупицей. В этот момент я очень пожалела, что столь-
ко времени просидела, скрываясь в своей комнате и не
один таблоид не запечатлел мое прекрасное лицо. Иначе эти
ублюдки поняли бы с кем разговаривают.
Я достала телефон и набрала своим телохранителям. Они
 
 
 
обещали разобраться. Я не знала, что тут можно сделать, но
случай в магазине напомнил, что справедливость все же мо-
жет восторжествовать.
Потом позвонила отцу. Он был на важной конференции
и мое сообщение принял секретарь. Если дословно, то оно
гласило «если ты немедленно меня не заберешь отсюда, то я
кого-нибудь убью».
Потом, когда я немного остыла и окончательно пала ду-
хом, я все-таки допечатала сообщение для Ар197.
«… однако и встретиться я с тобой тоже не могу. Сей-
час столько всего происходит в моей жизни. Слишком много
всего нового. Моя психика этого не выдержит».
Ответа не последовало.
Я зарылась в пуховое одеяло на своей старенькой неудоб-
ной кровати и через пять минут заснула мертвым сном.
Спустя два часа меня разбудил чей-то топот. Открыв один
глаз, я заметила, как какая-то девчонка пялится на меня.
– Вау, ты действительно живешь с ней в одной комнате.
– Ты кто? – я резко села на кровати и широко зевнула.
– Прости, Лиз, мы собирались выпить кофе. В планах не
было тебя будить.
– Эй, пошли с нами, – незнакомая девчонка все еще пя-
лилась на меня.
Идея казалась отвратительной. Не я ли написала Ар197,
что моя психика не выдержит?
– Нет, спасибо. Я еще не занималась.
 
 
 
– Лиз, – заныла Аннабель, – ну, пожалуйста!
– Да, Лиз, пошли, – незнакомка протянула мне руку.
Спустя десять минут мы зашли в студенческое кафе неда-
леко от общежития. Мои верные псы тащились за нами на
моей новой машине со скоростью улитки. Если бы студентам
было дело до кого-нибудь кроме себя, то мои телохранители
вполне могли угодить в полицию за преследование. Что до
меня, то я порывалась вернуться в комнату каждые три ми-
нуты. От яркого света было тошно, от большого количества
людей вокруг меня начало лихорадить. Одно хорошо, здесь
я была Конрад. Не ДиЛаурентис.
Однако как оказалось, студенты иногда все же обращают
внимание на других людей. Как только я ступила на середи-
ну кофейни, все подняли на меня глаза. Даже звука не было
слышно. Я не шучу. Но потом кто-то крикнул слово критин-
ка и все засмеялись. Это было довольно обидно. Убийство в
нашем обществе могло караться смертной казнью, но может
быть, когда они узнают кто мой отец, они сделают ради меня
исключение? Этого парня я знаю. Он сидит за второй партой
на курсе философии. Посмотрим, насколько все далеко зай-
дет. А то может быть одним студентом станет меньше.
– По крайней мере, совершенно очевидно, что она не па-
ранормальная,  – какой-то умник решил высказаться. Мое
терпение лопнуло, точно воздушный шар.
Я не спеша подошла к зачинщику и посмотрела в стеклян-
ные глаза. По-видимому, человек был под кайфом.
 
 
 
– Ты популярный?
– Что?
– Ты популярен в университете?
Парень рассмеялся. Будто быть популярным самое боль-
шое достижение в его жизни.
– О, ты даже не представляешь насколько. Детка, тебе ни-
когда не светит прославиться, хотя ты и симпатичная. Зна-
ешь, – он подошел ко мне ближе, – мы могли бы приятно
провести время, но мое предложение действует только сего-
дня.
– Знаешь, у меня есть встречное предложение. Если ты
извинишься передо мной, никто не узнает твое дерьмо. Дей-
ствует только сегодня.
– Тогда я пас.
– Как знаешь, непаранормальный.
Я развернулась и зашагала, словно солдат к своей машине.
Студент заплатит за свое поведение.
Возле входа я столкнулась с тем самым мерзким препо-
дом, который посмел выставить меня дурой перед всем кур-
сом. Прекрасно.
– У вас тоже припасен комментарий?
Тот лишь покачал головой.
Когда я выходила из кафе, я намеренно толкнула его.
Пусть все знают, что они мне не нравятся. Сейчас меня уве-
зут в безопасное место, а отец сделает так, что мои обидчики
получат по полной.
 
 
 
Как оказалось позже, отец не сделает ничего подобного. Я
готова была разломать айфон.
– Неужели ты позволишь им выйти сухими из воды? Они
назвали меня паранормальной. Что это значит вообще?
На том конце телефона послышался стон.
– Элизабет, паранормы действительно существуют и они
очень опасны. Ни при каких обстоятельствах не разговари-
вай с ними и вообще не соприкасайся. Такие как они вне за-
кона.
– Паранормы? Те самые, про которых столько написано в
интернете?
– Да.
– Я думала, это сказки.
– К сожалению, нет. Они хотят погубить всех людей, всех,
кто не такой как они.
– И как опознать их в обществе?
– Это очень сложно. Их можно вычислить, сделав анализ
крови или просканировав мозг. При повышенной мозговой
активности у них светятся глаза.
– И как они навредили человечеству?
– Ты задаешь не те вопросы. Лучше спроси, как защитить-
ся.
– Ну ладно, а что на счет реальной проблемы?
– Элизабет, паранормальные действительно опасны. В во-
сточной Европе они развязали войну. Погибло много невин-
ных людей.
 
 
 
У меня начала болеть голова. Снова. Отец не понимал мо-
их мучений и не собирался помогать портить жизнь моему
обидчику.
– Хорошо, я поняла. Мне пора идти, у меня пара через
три минуты.
Я повесила трубку и глубоко вздохнула. Проходившие ми-
мо девчонки, назвали меня страшненькой.
Конечно, это была неправда. Волнистые каштановые во-
лосы ниже плеч, румяное лицо, ровные белые зубы, пухлые
губы, длинные ресницы, обрамляющие карие глаза с почти
что красными вкраплениями на радужке, густые правильные
брови, выраженные скулы, аккуратный нос: все это не отно-
сится к определению «страшненькая».
Мой рост равнялся метр семьдесят один сантиметр, а раз-
мер одежды третий, самые лучшее барахло сидело на мне ве-
ликолепно. А барахло было высшего класса. Мои сомнения
были не по поводу внешности, а по поводу убийства. Раньше
я не задумывалась об этом, считала, что если так случится,
то моя рука не дрогнет, но чем дольше я находилась среди
людей, тем сильнее сомневалась.
Весь прошлый вечер Аннабель извинялась передо мной
и клялась, что была не в курсе мерзкой выходки. Я же в
свою очередь решила на девушку долго не сердиться, пото-
му что она пока являлась единственным кандидатом в дру-
зья и единственным человеком, которого можно предста-
вить родителям. А поскольку отец решил спустить историю
 
 
 
с травлей своего единственного ребенка, то привести в дом
дочь журналистки, которая обожает выведывать все самые
скандальные подробности личной жизни политиков, доволь-
но-таки блестящая идея.
От этой мысли, настроение чуточку улучшилось, раздал-
ся звонок, и я поспешила в аудиторию. Только вот налете-
ла на препода по философии. Его кофе выплеснулся на мою
новую коричневую кофту от Луи Виттона, и от хорошего са-
мочувствие не осталось и следа.
– Мне жаль, но вы налетели на меня намеренно.
Его взгляд поднялся с моей мокрой кофты к глазам.
– Ебануться можно. Кофта испорчена, – я развела руками
в отчаянии.
– Вы в университете, ведите себя достойно. Могу предло-
жить оплатить химчистку. Вещь, судя по всему, дорогая.
– Дело не в деньгах, а в том, что мне не во что переодеться.
Фигово.
– Вы не в состоянии контролировать собственную агрес-
сию?
– Только однажды я была настолько же близка к убийству
человека, как сейчас, – я показала насколько, намеренно не
оставив между пальцами пространства. – Черт, это никогда
не кончится.
Никто не обязан терпеть издевательства, а я подавно. Я
собиралась бросить обучение и вернуться в свою безопасную
комнату в доме родителей. Отец не посмеет лишить меня
 
 
 
трастового фонда. Мама ему не позволит.
– Всего лишь однажды? С таким характером удивительно,
что ты еще никого не убила.
Я разозлилась и влепила пощечину своему преподавате-
лю. Казалось бы, что может быть хуже? За такое отчисляют?
Отцу позвонят? Я все еще богатая?
А потом злость отступила и ее место заняло удивление.
Глаза мужчины светились.

 
 
 
 
Глава 6
 
Арчи
Аудитория на меня давила. Никогда не стремился учить
глупых людей, особенно философии. Я и сам не считал это
за науку или достойное времяпровождение.
Курс являлся довольно важным, так как за него давали
много баллов, так что я ожидал увидеть порядочное количе-
ство народа, но мои ожидания оказались очень скромными:
все места были заняты студентами. Я старался вести себя,
как и обычно, не подавая вида, что мне не охота находиться
здесь, пытался выстроить правильную линию преподавания
и очертить границу между мной и студентами. И тут я заме-
тил, как одна из девушек возится с телефоном.
На нее уже многие начали обращать внимание, в основ-
ном парни, что не удивительно: она была той еще красоткой:
в ней все было идеально, а лицо не похоже ни на одно чело-
веческое. Желание, чтобы девушка оказалась паранормаль-
ной, сразу же зародилось во мне. Будто кто-то открыл окно
в душной комнате.
Ее руки тряслись, и я понял, что она нервничает. Это вы-
глядело очень мило, ведь обычно такое не стремятся пока-
зывать. Все люди предпочитают прятать недостатки, но толь-
ко не она. Она вообще отличалась ото всех, кого я раньше
встречал. Теперь я мог бы поклясться, что она паранормаль-
 
 
 
ная.
Ее лицо было таким свежим, словно она родилась только
вчера. Что, конечно же, невозможно.
Я спросил, как ее зовут, будто ее имя было моим возду-
хом, без которого я не смог бы жить дальше. Она еле смогла
произнести его. Она посмотрела мне прямо в глаза, и мне
показалось, будто она увидела свет. Я видел это и в ней. Мы
были одинаковые.
А потом она прошептала «гетерохромия» и  я повел се-
бя как мудак – сказал всякую хуйню. Люди за такое быстро
цепляются. Уверен, только что я сильно усложнил девушке
жизнь и перечеркнул все, что могло быть между нами. Я, ко-
нечно, имею в виду дружбу.
Но моя главная цель – найти зубрилу, дочь сенатора. Толь-
ко когда я разберусь с этим дерьмом, мой народ сможет жить
спокойно. Да, именно на этом и стоит сконцентрироваться.
В новой квартире были все удобства, которые нужны лю-
бому нормальному мужчине, а главное – это не было похоже
на предыдущий клоповник. Боб проводил почти все время
наедине с собственными мыслями, поэтому я сделал исклю-
чение и притащил какую-то девицу в свою комнату, молясь,
чтобы друг не испортил мне малину.
Наутро пришлось вытерпеть целый спектакль от гостьи, и
мы с Бобом еле ее выставили за дверь. Таких прилипал я еще
не встречал. Ни одна девушка, с которой я развлекался, не
вела себя сначала как шлюха, а потом как моя мама. Хотя я
 
 
 
рос без материнской заботы и влияния отца. Я круглый си-
рота, который вырастил себя сам. Моим воспитателем была
улица, примером – война. Я повстречал много паранормаль-
ных, которые погибли из-за ебучих распрей. Но я готов пой-
ти на риск, лишь бы остановить всю эту чертовщину.
После последней девицы, не помню, ее вроде бы звали
Шейла, я зарекся кого-либо приводить в дом. В основном,
потому что мне было стыдно перед Бобом. Он еще ни од-
ну девчонку не притащил в дом. Хотя в последнее время он
полностью ушел в свой светящийся свихнувшийся мозг.
Если бы кто-нибудь с вертолета решил бы провести гло-
бальное МРТ, у Боба были бы серьезные проблемы. Армия
сажает паранормальных либо на электрический стул, либо
сжигает на самом настоящем огне, на военной базе. Я одна-
жды лишь чудом избежал смерти и никому не пожелаю прой-
ти через это.
После лекций я лег на диван в общей комнате и сильно
зажмурил глаза. Я мог контролировать свечение, но иногда
просто не хотел. Пока что я ни на йоту не продвинулся в
своих поисках – это огорчало.
От ДаПошелТы12345 новых сообщений не было, а на
предыдущее я сам не ответил. Она казалась правой: ее жизнь
слишком тяжела. Черт, кто знает, что случилось с этой дев-
чонкой, раз она восемь лет не выходила из дома.
Боб сел рядом со мной и, облокотившись на спинку дива-
на, закрыл глаза. Никто из нас не проронил ни слова в тече-
 
 
 
ние нескольких минут. Я подумал, что самое время достать
еды. Возможно, ресторанчик недалеко от лофта был спосо-
бен предложить что-то сносное.
– И что ты думаешь делать, когда найдешь девчонку? Я
имею в виду, какой у тебя план?
– На нее выманю сенатора и убью. Как-то так.
– Хм. А ты не думал, что на его место придет кто-нибудь
другой и все продолжится?
Я резко вскочил и развернулся к Бобу.
– Именно Патрик ДиЛаурентис готовит законопроект, из-
за которого мы все погибнем. Боб, они собираются принуди-
тельно всех сканировать и брать кровь, а потом зачищать. Не
думаю, что стоит ждать. Так мы потеряем еще больше вре-
мени.
– Несуществующий город мог бы нам помочь.
– Несуществующего города не существует, Боб.
Друг покачал головой и снова закрыл глаза. Моя потреб-
ность выйти на свежий воздух возросла.
Поскольку идти было некуда, я позволил ногам вести и
сам не заметил, как пришел в кофейню, в которой развора-
чивалась целая баталия. Там была Элизабет. Только теперь
ее голос звучал как ДаПошелТы12345. Ни капли стеснения,
нервозности. Я замер.
Мозг паранормального работает превосходно, мы запоми-
наем все. Этот голос забыть нельзя. В университете я не по-
нял этого, потому что она шептала и сбивалась, а я старался
 
 
 
смотреть на нее как можно меньше.
Но таких совпадений не бывает. Какова вероятность, что
девушка из чата бесплатной юридической помощи окажется
в моем классе в Университете Вандербильта, где я, можно
сказать, не совсем легально? Вот и я думаю, никаких. Охуеть.
Не успел я ничего сказать, она вылетела из кафе и толк-
нула меня своим плечом, я уверен, нарочно.
Я хотел пойти за ней, но не пошел, потому что она не моя
цель. От нее не зависит будущее моей нации, а я должен со-
средоточиться именно на этом. Конец истории.
Именно по этой причине я решил больше не заходить в
чат. Никогда.
Конечно, избегать Элизабет было бы глупо – она моя сту-
дентка, но попытаться все же стоило. Тем более что она бы-
ла единственной девушкой, которую мне действительно не
хотелось обижать.
Занятия начинали меня утомлять. Никто с фамилией Ди-
Лаурентис не значился в моем списке. Даже больше. Ни в
чьем списке. Эта девица будто бы пропала. Мои поиски за-
шли в тупик.
Поскольку я находился в затруднительном положении, хо-
дить на работу и сидеть с людьми целый день мне хотелось
все меньше и меньше, поэтому я иногда позволял себе опаз-
дывать на лекции. Я не ценил чужое человеческое время, я
не ценил время Боба.
Единственной моей радостью в течение последней недели
 
 
 
являлся кофе. Я не мог существовать, пока не сделаю глоток
горькой ароматной жидкости. Судя по всему, я становился
кофейным наркоманом. Ну и пусть. В конце концов, все и
так летит к черту.
Звонок уже прозвенел, но я не торопился – все теряло
смысл, особенно мое местонахождение здесь.
Коридоры опустели. В этом университете, я не встретил
еще ни одного человека, который бы отлынивал от выполне-
ния домашней работы или являлся злостным нарушителем.
Едва уловимая тень заскользила слева от меня, и все со-
держимое моего стаканчика оказалось на кофте Элизабет.
Конечно, это была она, кто же еще, будто вселенная специ-
ально нас сталкивала. Я не верю во всю эту херню, но мой
народ верит. Боб говорит, что его связь с космосом – благо,
а я ничего не понимаю, потому что сам лишен этого благо-
словления.
Паранормы не верующие христиане. Мы верим в силу,
только не религии, а свою собственную. Мы можем читать
мысли и передвигать предметы, чувствовать настроение лю-
дей. Но я предпочел спрятать свои способности поглубже,
пока не настанет подходящий момент. Жить среди людей,
когда ты не такой как они – сложно. Самоубийственно.
–  Мне жаль, но вы налетели на меня намеренно,  – я
старался придерживаться уже существующей позиции: му-
дак-преподаватель – студентка. Выяснять действительно ли
Элизабет была той самой ДаПошелТы12345 определенно не
 
 
 
стоило.
Только ее мокрая кофта выглядела до нелепости мило. Я
нехотя оторвал взгляд от ее тела и посмотрел прямо в гла-
за, рассчитывая увидеть в них свечение. Возможно она ху-
же умеет себя контролировать, тогда я увижу то, что она так
тщательно скрывает.
– Ебануться можно. Кофта испорчена, – она развела ру-
ками в отчаянии и этот жест был таким совершенным. Ее
грязный рот следовало бы хорошенько промыть. Девчонка
ругалась как сапожник.
– Вы в университете, ведите себя достойно. Могу предло-
жить оплатить химчистку. Вещь, судя по всему, дорогая.
Я еще раз взглянул на темное пятно на кофте. Химчистка
вряд ли поможет. Это вроде кашемир, по крайней мере, был
им когда-то.
– Дело не в деньгах, а в том, что мне не во что переодеться.
Фигово,  – она снова посмотрела на пятно и плотно сжала
губы.
– Вы не в состоянии контролировать собственную агрес-
сию?  – я точно был не в состоянии контролировать свою
речь.
Девушка замерла лишь на долю секунды и, чуть откинув
голову назад, встретилась со мной взглядом.
– Только однажды я была настолько же близка к убийству
человека, как сейчас, – она показала насколько именно, по-
чти не оставив пространства между пальцами.  – Черт, это
 
 
 
никогда не кончится.
Я мысленно чертыхнулся, очевидно, ее день не задался и
без моей помощи.
– Всего лишь однажды? С таким характером удивительно,
что ты еще никого не убила.
Неосознанно я нарушил допустимые границы и свои соб-
ственные правила – переход на личное.
Я не ожидал подвоха, поэтому пропустил удар. Это был
первый раз, когда девушка ударила меня. Таким шокирован-
ным я еще никогда не был. Я чувствовал себя опустошен-
ным. Моя защита от внешнего человеческого мира рухнула в
мгновенье. В глазах появились золотые круги. Теперь я оста-
нусь в живых, только если эта девушка такая же, как и я.
Она не убежала, наверное, потому что не смогла. Я видел
шок на ее лице и судя по всему, я дал маху. Обстановка на-
калялась. Она не могла не знать кто я, ведь знаки, изобра-
жающие перечеркнутый светящийся мозг были развешаны
практически повсеместно.
Прошла минута. Шок на ее лице сменился сомнением. Я
подумал, что это отличный знак – человек бы так себя нико-
гда не повел. Испугался бы, да. Начал вопить, да. Но сомне-
ние…
Я моргнул и снова взял себя в руки. Нас никто не видел,
а значит, есть вероятность убедить ее в том, что ничего не
было. В случае если девушка человек, в чем я очень сильно
сомневался.
 
 
 
– Ты паранормальный? – Элизабет не отшатнулась, не на-
чала кричать, не отвела взгляд.
Если я ей откроюсь, смогу ли я достичь своей цели в по-
иске ДиЛаурентис? Наверное, нет. Только мне не хотелось
ей врать.
– Ты опаздываешь на лекцию.
– Мать твою, я вообще не могу появиться на людях в та-
ком виде.
Она провела рукой по кофте, пытаясь стряхнуть почти вы-
сохшее пятно, естественно безуспешно.
– Тебе так важно то, что подумают окружающие?
Она опустила взгляд и на секунду расслабилась. Но всего
лишь на секунду.
– Мне поебать, что подумают люди. Я вообще не хочу туда
идти. Ни в грязной кофте, ни в чистой.
Бинго. Это ДаПошелТы12345.
На моем лице появилось подобие улыбки, точнее оскал.
– Значит это действительно ты, – я оглядел девушку с ног
до головы. – Я думал, ты вообще не разговариваешь с дру-
гими людьми. И уж точно не мог подумать, что тебе удается
так хорошо держаться на публике.
Страх мгновенно появился в ее прекрасных глазах. Пух-
лые губы приоткрылись, глотая воздух. Но надо отдать ей
должное, она быстро взяла себя в руки.
– Давай заключим сделку: я молчу про тебя, ты про меня.
Слишком хорошее предложение. Я напрягся.
 
 
 
– Почему ты делаешь из этого тайну?
–  Последние восемь лет я общалась только с пятью
людьми и ты, блять, входишь в их число. Если я действитель-
но хочу стать тем, кем собираюсь, то лучше бы об этом ни-
кто не знал.
Всего пять? Вау.
– А почему ты ни с кем не общалась?
– Когда-нибудь за пятичасовым чаем я тебе обязательно
расскажу эту замечательную историю, а сейчас дай пройти, –
она казалась милой. То есть она злилась на полном серьезе,
но это было мило.
Она протиснулась мимо меня, нарочно оттолкнув в сто-
рону. Мне начинало нравиться такое общение, так что я со-
вершенно точно не собирался оставлять девушку в покое.
Позже я возможно даже пожалею об этом, но сейчас меня
это не волновало.
Дома, я включил ноутбук и зашел в сеть. Хотелось выяс-
нить, зачем Зеро514Зеро отправил меня по ложному следу.
«Какого хуя ты сказал мне, что Элизабет ДиЛаурентис
учится в Университете Вандербильта, если ее там нет?»
Ответ не заставил себя ждать, очевидно, в прошлый раз я
напугал этого парня.
«Эй, приятель, она точно там учится, я смотрел бумаги на
зачисление».
«Что, если она в последний момент передумала? Об этом
ты не подумал, гений?»
 
 
 
«Нет, она зарегистрировалась в совете университета. Она
точно там учится, клянусь. Только не приезжай ко мне».
А вот это уже интереснее. Поставщик информации не
врал. Мое чувство меня никогда не подводило. Выходило
так, что Элизабет каким-то образом записалась на курсы под
другой фамилией. Это вполне вероятно, если учитывать, что
имя ДиЛаурентис на слуху у каждого. Я понял в чем ошибся.
У меня на курсе было триста сорок семь студентов. Из
них семь девушек звали Элизабет и двух Бет. Уже кое-что.
С этого и стоило начинать. Однако мне совершенно не пред-
ставлялось, каким образом я мог бы выведать их родослов-
ную. Нет, я, конечно, мог, но ничего хорошего из этого не
вышло бы. Как минимум мне можно было бы приписать со-
вращение. Не все из них совершеннолетние, кому-то может
быть семнадцать.
План созрел в моей голове подобно урагану.
Я открыл чат бесплатной юридической помощи и написал
сообщение ДаПошелТы12345.
«Если хочешь, чтобы я сохранил твой секрет, то помоги
мне».
Я стал надеяться, что грязный план сработает, но также я
понимал, что эта Элизабет девушка очень умная. Если она
раскусит мой блеф, а она его обязательно раскусит, то это
может стоить мне как минимум приятной компании.
Ответ пришел спустя пару минут.
«Что за на хер? Это я знаю самый грязный секрет в мире.
 
 
 
Кстати, он твой».
Как и ожидалось. Я чуть усмехнулся.
«Позволь мне начать еще раз. Помоги мне с одним делом,
и я останусь твоим должником».
«Другое дело. Только мне от тебя ничего не нужно».
«Совсем ничего?»
«Кофта уже выброшена. Химчистка ей не поможет. Так
что, у меня нет ни малейшего понятия, чем бы ты мог меня
порадовать».
Не все так безнадежно, как я думал.
«Не сомневаюсь, обязательно найдется что-то».
Я хотел предложить пропустить по стаканчику, но это бы-
ло бы странно по множеству причин. Во-первых, она моя
студентка. Во-вторых, она гораздо моложе меня. Ну не кри-
тично, но моложе. В-третьих, и самых главных: эта девушка
восемь лет не выходила из дома. Она боится толпы и откры-
того пространства, не любит разговаривать с посторонними
и ненавидит людей.
Мысли отнесли меня так далеко, что я пришел к выво-
ду, что вполне возможно Элизабет даже ни с кем не целова-
лась. Я немедленно представил ее в своих объятиях. Какие
на ощупь ее волосы, кожа, насколько мягкие губы.
Стоило прекратить думать в этом направлении. Ничего
хорошего из этого не выйдет. Поэтому я стал думать о том,
что двое из пяти людей, с которыми она общалась, это, ско-
рее всего, ее родители. Плюс я. Кто же еще оставшиеся двое?
 
 
 
Может быть это парни? Ее парни, с которыми она спала. То-
гда придаться минутным размышлениям на тему, какая она
в постели не так уж и безумно, полагаю.
Телефон завибрировал. Я понял, что провел в раздумьях
около десяти минут.
«Что тебе от меня нужно?»
«Чтобы ты подружилась с некоторыми девушками с кур-
са. Вроде бы ты к этому и стремилась – научиться ладить с
людьми?»
Тишина. Я решил пойти ва-банк:
«Какая твоя цель в жизни?»
Мгновенный ответ:
«Моя цель – не заводить цель».
И тут же еще одно сообщение следом:
«Хорошо, я сделаю это. Речь же о паре человек?»
Обманывать не хорошо, говорить правду нельзя.
«Может, встретимся на нейтральной территории и обсу-
дим детали?»
«Ладно. Но только потому, что ты Ар197, а не ебаный пре-
подаватель».
Эта девушка умеет общаться лучше, чем предполагает.
«Кофе вне кампуса?»
Ответа долго не было. Слишком долго. Она не могла быть
настолько застенчива, в основном потому, что ругалась как
заправский рыбак. Только я собирался написать извинения
или что-то в этом роде, как пришел ответ:
 
 
 
«У тебя есть машина?»
«Конечно. Говори куда ехать».
«Лучше возьми напрокат».
Странно. Но паранормальные имели привычку перестра-
ховываться.
«Хорошо. Диктуй адрес».
Она прислала адрес и в следующую минуту я уже заводил
мотор своей Ауди А3, чтобы добраться до проката и взять
старую Тойоту.

 
 
 
 
Глава 7
 
Элизабет
Это не было свиданием, по крайней мере, не должно бы-
ло им быть. Я не была ни на одном и собиралась все так и
оставить.
Когда Ар197, он же мистер Арчибальд Карвел, предложил
обсудить детали нашей сомнительной почти что сделки, я се-
рьезно напряглась. Охрана не отпустит меня одну ни при ка-
ких обстоятельствах. В побегах же я была не очень хороша.
Кроме того, мне не хотелось оставаться на публике без за-
пасного плана. Так что я уговорила телохранителей незамет-
но следовать за нами, не привлекая внимания. Скорее всего,
они все доложат отцу, но он будет только счастлив.
Однако при мысли, что с вероятностью сто процентов,
отец раскопает целое досье на Ар197, мне делалось тошно.
Ар197 не совсем обычный человек, вред ли отцу такое раз-
витие событий понравится. Он ясно дал понять, чтобы я дер-
жалась подальше от подобных субъектов. Тогда какого черта
я поступаю иначе?
Аннабель запрыгала на своей кровати, когда я объяснила,
что ухожу выпить кофе. Естественно я не сказала ей с кем
собираюсь это сделать. Она вроде нормальная девчонка, но
я пока не способна доверять людям до такой степени.
В чат пришло сообщение от Ар197. Я выглянула в окно и
 
 
 
увидела его машину: плохенькая, старенькая – то, что нужно.
В сотне метров от его тойоты стоял мой темно-серый Бентли.
Но я даже не знала, какая это модель. Я совершенно точно
не была ценителем.
Закрыв дверь салона, я ожидала, что почувствую себя
неуютно, но в ней было куда комфортнее, чем в собственной
комнате в общежитии.
– Итак, чем раньше начнем, тем раньше закончим, – я по-
терла ладошки и пристегнулась.
– Так сильно хочешь избавиться от меня? – Ар197 выгля-
дел уверенно и почти дружелюбно. Во всяком случае, его ин-
когнито не должно пострадать. При условии, что все пройдет
хорошо. – Или машина не нравится?
– Нет, с машиной ты угадал. Моя самая любимая модель.
– Я знал, что ты со странностями.
Я окинула его презрительным взглядом.
Мы ехали в полной тишине. Ар197 был напряжен не более
его обычного состояния, так что изредка я бросала взгляд
в зеркало габаритных стекол, проверяя, следует ли за нами
бентли. Это довольно приметная машина, хотя на дороге бы-
ло полно таких же дорогих, как и моя. Скорее наша разва-
люха выделялась.
– Эта штуковина может ехать быстрее?
– Хочешь поучаствовать в гонках? – он на меня даже не
посмотрел.
Я закусила губу, решая, стоит ли кинуть своих телохрани-
 
 
 
телей и исчезнуть прямо у них из-под носа. Если еще пять
минут назад мне казалось, что я не смогу выйти из комна-
ты одна и отправиться в город без поддержки мало-мальски
знакомых лиц, то просто не выживу, однако, сейчас я пере-
смотрела свои взгляды. Наш конвой начинал давить и раз-
дражать, ведь я не любила, чтобы за мной пристально наблю-
дали.
– Планируешь погоню? – его голос прозвучал обычно.
Черт. Черт. Черт.
– С чего ты взял?
– От самого общежития за нами едет серый бентли.
– Я бы сказала, что он темно-серый.
– Думаю, сейчас самое время начать говорить.
– Нечего рассказывать, лучше оторвись от них.
– На этом корыте?
Да, на этом, мать его, корыте.
Я разозлилась.
– Ты знала, что они за нами поедут, поэтому сказала, что-
бы я взял чужую машину?
Я кивнула. Теперь, когда я в полном дерьме, этот мудак
мог сделать меня своей шестеркой навечно.
Он ничего не ответил, лишь резко повернул руль и съехал
на узкую дорогу с односторонним движением. Прибавил газу
и снова резко повернул.
Спустя минут пятнадцать, когда мы остановились в ка-
ком-то темном переулке, Ар197 заглушил мотор и отстегнул
 
 
 
ремень. Никто из нас не предпринял попытки выйти из ма-
шины.
– Как скоро они нас найдут? – я немного нервничала. Лад-
но, сильно нервничала.
Вопрос образовался сам собой. Мне хотелось знать зара-
нее, чем попытка побега обернется для меня в будущем.
– Зависят от того, насколько ты им нужна.
– Как жизнь? – не знаю почему, но прозвучало как вопрос.
–  Понятно. Ничего не хочешь мне рассказать?  – Ар197
посмотрел на меня впервые за то время, что мы сидели в
машине.
– Они видели твое лицо?
– Не думаю. А что?
– Ничего. Пошли, ты хотел о чем-то меня попросить.

 
 
 
 
Глава 8
 
Элизабет
Мы зашли в небольшой ресторанчик. Здесь было немного
темно, а я не люблю такие места, но как можно жаловаться,
после того, через что я заставила пройти Ар197. Мне немно-
го стало стыдно.
– Заказывай, что хочешь.
– Я буду ромашковый чай.
– И все? У тебя еще и с едой проблемы?
–  Нет, просто меня может стошнить после того, как я
узнаю, чего ты от меня хочешь.
Я плюхнулась на стул и с трудом подавила желание заки-
нуть ноги на стол. В своей комнате дома я могла делать что
угодно, но не в общественном месте, только не ДиЛаурентис.
Вот что я имела в виду под публичностью: конец свободе.
– Совет: никогда никому не говори такое. Это не очень
романтично.
– Эй, придурок, это не свидание. Деловая встреча. Начи-
най.
К нам подошла официантка с афро прической и вежливо
приняла заказ. Пожалуй, стоит дать этому заведению шанс.
Мой собеседник посмотрел на меня, и у меня засосало
под ложечкой.
– Почему ты пялишься?
 
 
 
– Думаю, – Ар197 трагично замолчал. – Ты не плюешься
во время разговора, быстро находишься с ответом, от тебя
не пахнет отбросами и ты довольно забавная, так почему ты
считаешь, что у тебя проблемы с общением?
–  Юху,  – я помахала перед его лицом руками,  – спешу
напомнить, что я восемь лет провела, не выходя за пределы
дома.
– Даже в гараж?
– Эм, нет. У нас большой участок, так что я ежедневно
гуляла и даже занималась садом. Просто я с третьего класса
не выходила за забор.
– Почему?
Что за на фиг? Зачем ему это знать?
– Оу, если ты собираешься задавать мне такие каверзные
вопросы, то сначала купи мне выпить.
– Ты пробовала алкоголь? – его удивление выглядело на-
стоящим.
– Эй, я же не в тюрьме была. Конечно, я пробовала алко-
голь.
– Хорошо.
Я не поняла, что в этом хорошего, но Ар заказал мне вы-
пивку. Виски, который я со скуки таскала из кабинета отца
и пила в гордом одиночестве в своем убежище.
Правда в том, что выпивка делает меня немного странной,
а я и без нее довольно своеобразна. Поэтому я решила пре-
дупредить мужчину.
 
 
 
– Хорошо. Но я не несу ответственности за все, что вполне
могу выкинуть. Хотя на людях особо не расслабишься.
Арчибальд снова задумался. Все это выглядело довольно
странно. Начинало казаться, будто все это нереально, ведь,
посудите сами, я девушка, которая не любит перемены, от-
крытые пространства и общение. И посмотрите на меня сей-
час: отчего-то я делаю все наоборот. Окей. Я решила отпу-
стить ситуацию.
– Так… – я сложила руки на столе, будто не знаю правила
поведения за столом.
– Я хочу, чтобы ты сдружилась кое с кем.
– Да-а-а… я в этом не особо хороша. Ты это знаешь, но
все равно попросил именно меня. Что происходит?
– Именно у тебя это получится лучше всего.
– Хм… – я подперла рукой щеку. – И что потом? Сдру-
житься, а дальше?
– И узнать все про их семьи.
Вот так просто он выдал весь свой грязный план.
–  Так ты вор,  – разочарование затронуло меня сильнее,
чем хотелось бы.
– Нет, ты знаешь кто я.
– А это мешает быть вором?
– Честно говоря, не очень.
– Вот и я о том же.
Мне принесли алкоголь, и я за секунду осушила стакан.
Ар197 не шелохнулся.
 
 
 
– Все, что от тебя требуется, так это добыть информацию.
И чтобы не делать тебя соучастником, большего я тебе не
расскажу.
– Ладно. Все равно в последнее время все идет совсем не
так как хотелось бы – слишком скучно.
– Ты хочешь сказать, что пока ты сидела взаперти, то тебе
было гораздо интереснее, чем сейчас, среди людей и множе-
ства возможностей?
Я быстро кивнула.
– Совершенно верно.
– Значит, ты сама выбрала затворничество? И родители
согласились на это?
Мне принесли второй стакан. Его я тоже выпила залпом.
– Ладно, Ар, в третьем классе со мной случилась непри-
ятная история. Я поймала одну девочку на лжи и посмела ее
проучить. Но все вышло из-под контроля довольно быстро,
так что, когда все закончилось, мне устроили темную. За то,
что не умела держать язык за зубами. Ты даже представить не
можешь, на какие мерзости способны девочки в десять лет.
Я, конечно, получила синяки, только им тоже досталось. Так
случилось, что я скинула врушку в озеро. И все бы ничего,
только эта девчонка не умела плавать, а я стояла и кричала,
что она это заслужила и я буду непомерно счастлива, когда
она умрет. И как всегда бывает в моменты радости, кто-то
приходит и все портит. Так что меня застукали и был жут-
кий скандал. Из академии меня выперли, но отец замял это
 
 
 
все и меня перевели на домашнее обучение. Сначала было
сложно, ведь я не чувствовала вину. А потом поняла, что все
складывается идеально.
– К тебе приходили друзья?
– Нет, то есть они, конечно, у меня были, но после того,
как я покинула академию, никто ни разу не пришел. Ты мой
первый друг за долгое время.
– Кто же тогда те два человека? Ты сказала, что все это
время общалась только с пятью людьми. Я сделал смелое
предположение, что двое из них – это твои родители, третий
– я. Кто остальные?
– А, это, – я расслабила плечи, – экономка и садовник.
Все. Теперь ты знаешь полную историю.
Воцарилось молчание. Мне принесли еще один стакан.
Его я пить не стала.
–  Ладно,  – Ар прочистил горло,  – вот список с кем ты
должна подружиться.
Он протянул мне свернутый вдвое тетрадный листок.
– Ты должно быть шутишь? – истеричный смех одолел ме-
ня. – Здесь только одно имя. Ну, два, если предположить, что
Бет существует само по себе, – я снова заглянула в листок. –
Эй. Меня в списке нет. Ты уже знаешь, кто мои родители?
– Ты меня не интересуешь.
Ха. Лаааадно.
– Ты мне тоже не интересен в этом плане, – я поморщи-
лась.
 
 
 
– Допустим.
Я замерла.
– Никаких допустим. Я совершенно серьезно. Отношения
– это как раз то, чего я стараюсь избегать.
– Твое поведение говорит обратное.
– О чем ты говоришь?
– Ты даже не знаешь, почему именно эти имена оказались
в списке, но расстроилась, когда не нашла свое.
«Самонадеянный хам», подумалось мне, но вслух я ска-
зала:
– Потому что список странный. В нем есть все, кроме ме-
ня. Почему?
– Потому что тебе я доверяю.
Я закусила губу. Ар197 не был похож на преступника. Он
вообще ни на кого не был похож. Сколько людей каждый
день попадались мне на пути, Ар был единственным, кого
мой мозг воспринимал достаточно серьезно.
– Потому что я не рассказала никому про твои глаза? –
я нагнулась над столом, будто мы пара заговорщиков. Соб-
ственно, именно так и было. – Какая глупость. Никто бы не
стал болтать.
– Ты плохо знаешь людей. Они боятся паранормальных.
Неужели ты этого не замечала? Ты здесь достаточное коли-
чество времени. И должна знать, что стоит говорить, а что
тщательно скрыть. Вот тебе честность. Не рассказывай про
это никому.
 
 
 
Я пожала плечами.
– Может быть, я не верю в эти сказки, как тебе такой от-
вет?
Мужчина выглядел удивленно. Нет, он чуть рот не от-
крыл. Поэтому я поспешила его заверить, что поняла все, не
дура.
– Хорошо, я поняла. Я никому не расскажу. Можешь быть
в этом уверен.
Черт. Странный вечер. Рука сама потянулась к стакану.
Ар посмотрел на меня так, что я подавилась. Виски потекло
по губам и подбородку, мне ничего не оставалось, как выте-
реть жидкость рукой и стряхнуть на пол, рядом со столиком.
Ар отвернулся в ту же секунду, а мне захотелось взять его
за руку. Потому что этот взгляд начинал сводить меня с ума.
Самые яркие и живые глаза за всю историю человечества.
В машине Ар спросил меня, что я отвечаю, когда у меня
спрашивают про паранормальных.
– Ну, знаешь… я в это не верю. Про бога тоже много го-
ворят, но кто его видел?
– Звучит логично, – кажется, комментарий ему понравил-
ся. – А что родители?
Я повернулась в его сторону. Я сама еще не разобралась с
этим. В моей семье никогда не обсуждали паранормальных.
– Мы никогда не говорили об этом.
Что ж, это была правда. Только недавно отец завел эту
шарманку и после мы так и не поговорили.
 
 
 
– Вон твои преследователи. Хочешь, чтобы я высадил тебя
здесь?
– Что? Нет! Довези меня до общежития.
– Нет проблем. Просто решил проверить.
– Проверить что?
– Кто они тебе. Ты знаешь, что они за тобой таскаются, но
тебе не страшно.
– Это сложно. Может быть, когда-нибудь, ты услышишь и
эту историю.
В комнате было темно и пусто. Аннабель смогла найти ко-
го-то помимо меня и периодически уходила в самоволку. За-
писка на столе гласила, что они в чайном клубе играют в на-
столки и едят домашнее печенье. Звучало не так уж и плохо.
Может быть, если бы я чаще выбиралась из комнаты, то меня
бы приглашали на такие мероприятия. Я замерла. Никогда
ранее мне не были интересны подобные посиделки и мысль
выйти из своего убежища наводила ужас.
Сегодня я была в ресторане с приглушенным светом, и ме-
ня не стошнило. Я сбежала от телохранителей с человеком,
которого практически не знала и не почувствовала, будто де-
лаю что-то неправильное. Я первый раз пила алкоголь на лю-
дях. Первый раз мне захотелось прикоснуться к человеку.
Определенно я сильно изменилась, но все это началось с
Ар197. Либо он меня погубит, либо я стану по-настоящему
свободной.

 
 
 
 
Глава 9
 
Арчибальд
Эта ночь легкой не будет. Зря я затеял все это. Пого-
ворить! Взять ржавое корыто вместо нормальной машины.
Притащить девчонку в ресторан. Кажется, я совсем выжил
из ума.
То, как она размышляет, как находит простой выход из
сложных ситуаций – сносит мне крышу.
Ее лицо, глаза, губы – все это заставляет меня хотеть при-
близиться к ней. Прикоснуться к щеке, губам, целовать шею,
ключицу, держать в своих объятиях. Каждый раз, когда я за-
крываю глаза я представляю, как срываю с нее одежду, как
неистово целую и она мне отвечает.
Желание растет во мне с геометрической прогрессией.
Эта девушка меня погубит. Сначала сведет с ума, а затем
разобьет в дребезги. Она такая сложная для своего возраста,
но в то же время с ней неимоверно легко разговаривать, мол-
чать или просто быть рядом. Моему члену настолько тесно
в джинсах, что придется поработать руками в одиночку. Как
я могу держаться от нее подальше, когда так сильно желаю.
Это невозможно.
Я мастурбирую. И в процессе хочу написать ей как она ме-
ня заводит, но я не могу. Она настолько лучше меня, что мо-
жет найти кого-то, кто действительно сможет о ней позабо-
 
 
 
титься. И у нее получится. Только слепой не заметит ее пре-
красное тело, длинные руки, королевскую осанку и ту граци-
озность, с которой она делает любое движение. Как ее воло-
сы ниспадают на плечи и колышутся при каждом шаге. Как
ветер, развивая их, обнажает контур челюсти. Я стараюсь не
думать, как она пахнет: будто бы весной и мандаринами. И
я кончаю.
Боб сидит на диване в гостиной и смотрит телевизор. Се-
годня он живет отдельно от своего космического моджо и с
ним можно поговорить, хотя он тоже не силен в разговорах.
Я сразу вспоминаю Элизабет и то, как она мила, когда дума-
ет, что не умеет общаться. Так вот, у Боба реальные пробле-
мы с этим дерьмом.
Я подсаживаюсь рядом, просто потому что мне его не хва-
тает. Он мой друг и единственный близкий паранормальный.
Единственный близкий на этой планете. Порой мне стано-
вится одиноко, но я никому не могу признаться в этом в си-
лу характера. Боец моей нации не имеет права на подобные
чувства. Меня научили быть жестким, ведь идет война. И
осторожным. Когда ты скрываешься, на первый план выхо-
дит безопасность, остальное не так уж важно.
– Я встретил девушку, – начинаю я и понимаю, что снова
говорю про Элизабет.
Лицо Боба ничего не выражает, поэтому мне хочется рас-
сказать про нее больше. Когда он ее узнает, он не сможет не
попасть под ее чары. Поэтому я продолжаю:
 
 
 
–  Она паранормальная. Тоже живет среди людей, и она
знает кто я.
– Значит, мы не зря переехали.
Конечно не зря. Я как никогда близок к цели.
– Я рад, что у тебя появился друг, – Боб добавляет это как
бы между прочим, но на самом деле он действительно рад.
Его поза стала расслабленее. Он заснул.
Мне пришлось вернуться к работе, но я ни на секунду не
переставал думать об Элизабет. Она удивилась, когда я ска-
зал, что доверяю ей. Наверное, для нее это нелегко, ведь ей
некому верить – родители не в счет.
Я взял в руки телефон и набрал сообщение в чате:
«Ты можешь доверять мне».
Ответа я не ждал. Мне нужно было ей сказать, что теперь у
нее есть тот, кто сможет ее защитить или хотя бы попытаться
это сделать. Чтобы она знала, что больше не одна.
Но телефон подает сигнал, и я тут же берусь читать сооб-
щение. Оно от нее, и я успокаиваюсь, читая строки.
«Я не хочу обнадеживать тебя. Пишу на случай, если ты
питаешь большие надежды на счет моего дружелюбия».
«Я в тебе не сомневаюсь».

 
 
 
 
Глава 10
 
Элизабет
Я говорила себе, что делаю это ради того, чтобы отец был
мной доволен, чтобы Ар197 не имел надо мной власти –
услуга за услугу. Но он зачем-то написал, что не сомневается
во мне. Я в себе сомневалась.
Я взглянула на листок со списком. Что мне теперь с этим
делать? Ведь дружат обычно с людьми, близкими по духу, а
не потому что у них одинаковые имена.
В любом случае, я решила, что до дружбы можно и не до-
водить. В конце концов, моя цель разузнать про их семьи.
И вообще, зачем Ар197 такая информация? Он больше по-
хож на секретного агента, чем на вора. Воры не выглядят так,
будто живут в тренажерном зале и цепляют девушек каждый
вечер в барах.
При мысли, что Ар неразборчив в связях, меня передер-
нуло. Люди непостоянны. А что на счет паранормальных?
Мои родители не показатель. У них общая работа, связи,
бизнес. Они никогда не были расстроены или недовольны
друг другом. Но в тоже время, они прекрасно могли обхо-
диться довольно продолжительное время без компании друг
друга. Разве настоящие чувства такие?
Мне всегда казалось, что если уж и влюбляться в кого-то,
то обязательно сильно и на всю жизнь, так, чтобы невозмож-
 
 
 
но было прожить и секунды, не думая о партнере, чтобы
страсть сжигала обоих, а времени, проведенного вместе все-
гда было мало. В общем, чистую и сильную любовь я пред-
ставляла по-другому.
Чем дольше я находилась среди людей, тем чаще задумы-
валась на эту тему. У меня не было парня или подруг, я не
ходила на вечеринки, я лишь пообещала себе глупость ти-
па оставаться одной до конца жизни, но может зря. Какая-то
часть меня дико жалела об упущенном времени. Где отры-
ваться кроме как не в колледже? Может мама и права: мне
нужно начать жить по-настоящему.
Я вздохнула. По-видимому, я была готова привнести кое-
какие изменения в свою жизнь.
***
– Эй, Анн, в выходные намечается какая-нибудь вечерин-
ка?
Девушка сидела на своей кровати обложившись учебни-
ками, и что-то усердно записывала. Как только я задала во-
прос, она мгновенно встрепенулась.
– Не могу поверить в то, что это спрашиваешь именно ты.
Каждые выходные проходит какая-нибудь вечеринка. Это же
колледж, Лиз. Хочешь, мы можем сходить в Сигму? Обеща-
ют много алкоголя и народа.
Я тяжело вздохнула.
– А вечеринки поменьше не будет?
– Тогда можно сходить в бар с парой друзей. Для начала
 
 
 
и это сойдет.
– Звучит не очень интересно.
– Лиз, тебе не угодишь, – девушка вернулась к конспек-
там.
Да, черт возьми. Но походы на вечеринки – это не толь-
ко часть становления личности, это еще и отличный способ
выведать информацию. Что может быть лучше пьяных тел,
которые на утро даже не вспомнят о разговоре с тобой?
– Решено, пойдем в твою Сигму.
***
Мы заявились намного позже начала, потому что Анна-
бель сказала, что так делают все порядочные девушки из
высшего общества. Как по мне, так лучше соблюдать дого-
воренности.
Публика была уже изрядно подвыпившая, что упрощало
мне дело.
Первой в моем списке значилась Бет Купер. Я нашла ее на
заднем дворе, рядом с кустами, блюющей в траву. Как поря-
дочный человек я помогла придержать ее волосы.
– Спасибо. Если родители узнают, что я надралась, мне
устроят разнос.
– Все будет в порядке. Я им не расскажу. В любом случае,
я их даже не знаю.
Девушка нахмурилась.
– Их все знают. Мой отец владелец «Курочки с корочкой».
Ты наверняка часто там бываешь, – она окинула меня оце-
 
 
 
нивающим взглядом. Ничего себе комплимент. – Извини, я
не хотела сказать, что ты толстая. Просто туда все ходят. Да-
же в нашем кампусе есть эта забегаловка.
– Я Элизабет, – я отпустила ее волосы и протянула руку,
которую она не пожала.
–  Я Бетти, но давай по-честному, скорее всего завтра я
ничего не вспомню.
Такой расклад меня нисколько не смущал.
– Бетти, это сокращенно Элизабет?
– Нет, глупая, Бетти – это Бетти.
Разговор заглох. Если бы я точно знала, чего Ар добива-
ется, то у меня было бы больше шансов найти правильную
Элизабет. Но он просил разузнать про их семьи, так что тут
моя задача выполнена. Одну вычеркиваем.
За время вечеринки я стала верным другом трем девуш-
кам, и еще две никогда не меня не вспомнят, хотя у меня
закралось сомнение, что ни одна не вспомнит.
Спрашивать людей об их жизни, не рассказывая ничего
про свою – выматывает. К полуночи я была уже без сил, по-
этому решила сделать перерыв и расслабиться. Тем более,
что моя голова обещала расколоться на части, а тошнота
нарастала с каждой минутой. От громкой музыки хотелось
спрятаться в подвал, от стен чужого дома все внутри дрожа-
ло. Я не чувствовала себя в безопасности и готова была за-
плакать перед всеми этими чужими людьми. И тем самым
подорвать свой и без того никакой авторитет еще больше.
 
 
 
Утешало одно – никто не догадывался кто я на самом деле.
Меня никто не знал, на меня никто не обращал внима-
ния. Мне было скучно. Музыка играла неимоверно громко.
Так громко, что закладывало уши, но я очень старалась не
пуститься в бега, потому что Аннабель познакомилась с ка-
ким-то парнем и уходить явно не собиралась, а двое дурац-
ких телохранителей дежурили возле входа.
Они не рассказали отцу что потеряли меня из виду, по-
этому ни он, ни мама не спрашивали меня про загадочного
парня. Мои мысли вернулись к Ар197.
Ничего плохого не случится, если я проверю онлайн ли
он. Все-таки время за полночь. Написав новое сообщение,
почему-то стало трудно дышать. Хотя все вокруг провоняло
потом и алкоголем, так что это не мудрено.
«555 3434. Это мой номер телефона. Переписываться в
чате не всегда удобно».
Конечно, Арчибальд может никогда мне не позвонить,
пусть. Но руки сами набрали сообщение, мозг сыграл со
мной злую шутку. Я не расстроюсь если мы продолжим об-
щаться в чате юридического сайта. Да, определенно так бу-
дет гораздо лучше.
Спустя пару секунд раздался звонок.
– Слушаю.
–  Итак, Лиз, ты двигаешься дальше? Дать кому-то свой
номер – серьезный шаг.
Из трубки послышался тихий смех.
 
 
 
– Да, двигаюсь настолько быстро, что рискую отключиться
прямо на чьем-то ковре.
– Где ты? – сейчас его голос звучал обеспокоенно.
– На вечеринке в Сигме. Добываю для тебя информацию.
Но все настолько набрались, что становится тухло.
– Тогда почему ты все еще там?
– Из-за Аннабель, моей соседки. Мы пришли вместе.
– А возле входа случайно не дежурит серый Бентли?
Я укусила губу.
– Да, он несет службу.
Кто-то меня толкнул. Тот самый парень из кофейни, ко-
торый предлагал развлеченье на один раз.
– Эй, смотрите, кто тут у нас.
– Я разговариваю по телефону. Отвали.
Парень не собирался сваливать. Он был настолько пьян,
что еле стоял на ногах.
– Элизабет, ты в порядке? – голос Ар197 прозвучал со-
всем близко.
Я повернула голову и встретилась взглядом с тем, кого во-
обще тут быть не должно.
– Что ты здесь делаешь?
– Проезжал мимо. Судя по всему, не зря.
Он оценил обстановку и скривился при виде пьяного сту-
дента, все еще стоящего рядом со мной.
– Эй, мы с Клэр просто болтаем, – парень взял меня за
локоть.
 
 
 
– Меня зовут Элизабет, мудила, – я вырвалась из цепкой
хватки и этим же локтем ударила парня в солнечное сплете-
ние. Он мгновенно упал на стоящих позади него людей.
– Ауч, – Ар притворно поморщился, – ты заслужил это.
Скажи спасибо, что это не я с тобой разобрался.
Ар197 положил ладонь мне на поясницу и подтолкнул в
направлении черного выхода.
Его рука казалась такой теплой и идеальной, что я пожа-
лела, когда он ее убрал, чтобы открыть мне дверь черного
хода.
– Хочешь уйти?
– Еще как! Только не могу оставить Аннабель.
– Тогда давай выпьем кофе, а потом я привезу тебя обрат-
но, ты заберешь подругу, и я отвезу вас в общежитие. Что
скажешь?
Черт, да.
– Я не против. У меня разболелась голова от всех тех лю-
дей.
– Тогда прошу, – он открыл дверь белой Ауди. Ничего об-
щего с прошлой машиной.
– Определенно она лучше тойоты, – я улыбнулась, когда
мы уже тронулись с места.
– Это не сложно. Существует много машин лучше той той-
оты.
Он говорил это серьезно, но я рассмеялась. То приключе-
ние надолго застрянет в моей памяти.
 
 
 
Мы остановились на светофоре и Ар посмотрел на меня.
Было похоже, что он собирается мне что-то сказать, но его
губы не дрогнули. Вместо этого он посмотрел в мои глаза и
у меня перехватило дыхание. Пришлось дышать через рот.
Его затуманенный взгляд опустился на мои приоткрытые гу-
бы, и я неосознанно придвинулась ближе. Мое тело ожило.
Я хотела, чтобы он меня поцеловал.
И я видела, как нарушилось его дыхание, как расшири-
лись зрачки, я чувствовала, что он хочет этого поцелуя не
меньше меня, ведь он все еще смотрел на мои губы.
Сзади посигналили. Момент разрушен. Я словно верну-
лась в суровую и холодную реальность. Разочарование пол-
ностью поглотило меня. Но помимо разочарования я ощу-
тила и страх из-за того, что сама чуть не нарушила свое же
правило. Не знаю, как так случилось, но Арчибальд въелся
глубоко под кожу.
Ар не выглядел довольным, скорее разозленным.
– Почему ты злишься? – я хотела знать.
– Элизабет… – мы остановились у жилого здания.
– Где мы?
– Мне нужно прийти в себя. Иначе я засвечусь.
– Уже довольно поздно, чтобы кто-то заметил.
– Пиздец, – он ударил руль обеими руками. Его челюсть
была напряжена, взгляд сосредоточен. – Как ты можешь так
хорошо контролировать себя? Ты ни разу не засветилась, ни
намека.
 
 
 
Что?
– Эм, о чем ты говоришь?
Он мгновенно развернулся в мою сторону.
– О твоих глазах. Мои ты уже видела, ты знаешь, как они
выглядят, когда я расслаблен. Но твои… ты выглядишь так,
будто контроль – самое простое, что может быть в природе.
Я закусила щеку изнутри. Быть не может, чтобы он не
знал, что я отличаюсь от него.
– Ар, я не паранормальная. Мои глаза не могут светиться.
– Что? – его голос, скорее даже шепот, ввел меня в сту-
пор. Он посмотрел мне в глаза, и я еле сдерживалась, чтобы
не оказаться у него на коленях. Этот взгляд сводил с ума,
заставляя сгорать.
– Я человек.
На его лице смешалось слишком много чувств. Основное,
наверное, потрясение. Он отвернулся, завел мотор и развер-
нул машину в сторону дома Сигмы.
За всю дорогу он не проронил ни слова. Что ж, я не дура,
чтобы понять, что здесь происходит. Он думал, что у нас есть
нечто общее. Теперь, когда мы разобрались в принадлежно-
сти друг друга, я стала ему не интересна. Типичное поведе-
ние человека.
Когда мы припарковались с обратной стороны дома, я
просто отстегнула ремень безопасности и вылезла из маши-
ны. Я злилась на него за то, что ему важно то, что я не пара-
нормальная. Я злилась на себя за то, что вообще думаю об
 
 
 
этом.
Войдя в дом, я хлопнула дверью сильнее обычного. Черт,
дело дрянь. Все это время он думал, что я такая же, как и он,
именно по этой причине он общался со мной. Поверить не
могу. Оказывается, разочаровать способны не только люди.
Я ударила кулаком стол. Это помогло немного успокоить-
ся и перевести дыхание. Машина Ар197 все еще стояла воз-
ле дороги, прямо напротив окна.
– Держишь свое слово, да? – я вспомнила, что он обещал
отвезти нас с Аннабель в общежитие.
Многие разошлись, но все равно в доме было слишком
много людей и шума.
Найти Аннабель не составило труда: она сидела на коле-
нях того самого парня, рядом с которым я ее оставила час
назад.
– Поехали домой, Анн, вечеринка стала тухлой.
– Ну, Лиз… – девушка заныла и крепче обняла парня. Я
представила себя на ее месте. Только вместо студента был
Арчибальд. Вот херня.
– Я уезжаю с тобой или без тебя.
Девушка захныкала, но встала на ноги и поплелась к глав-
ному выходу.
– Не туда, – я развернула ее в сторону кухни. – Через чер-
ный ход.
– Разве мы уедем не на твоей машине? Ребята там просто-
яли несколько часов.
 
 
 
Я закатила глаза, потому что напрочь забыла об охране.
Мое привычное чувство нервозности зашкаливало, мне бы-
ло некомфортно и отвратительно болезненно. Вернуться в
общежитие казалось единственным спасительным решени-
ем. Одеяло могло помочь спрятаться от всего мира: хоть с
паранормальными, хоть без них.
– Да кому есть до этого дело? Это их работа. Давай поско-
рее смоемся отсюда. Я хочу лечь спать.
Мы вышли из дома и направились к Ауди.
– Наверняка ты проторчишь следующие два дня в комна-
те, – Аннабель невесело вздохнула и открыла заднюю дверь
машины. – А вы разве не ведете курс философии?
Ар не ответил. Аннабель пожала плечами и села в маши-
ну. Я села рядом с ней. Я здесь только потому что чувство
ответственности за Анн пересилило чувство злости. Арчи
здесь только потому что дал обещание. Другими словами,
никто не хотел находиться здесь по собственной воле. С дру-
гой стороны, паранормы ничем особо не отличались от лю-
дей, так что он мог бы и не отвозить нас до общежития. Все
равно никто спасибо не скажет, зато могут начать задавать
вопросы.
Девушка молчала всю дорогу, а я бросала короткие взгля-
ды в зеркало заднего вида, надеясь поймать взгляд паранор-
мального, но тот смотрел лишь на дорогу впереди.
Когда мы затормозили, Анн посмотрела на мужчину, по-
том на меня, и снова на мужчину. В ее голове формирова-
 
 
 
лись вопросы. Любому было бы интересно почему препода-
ватель-красавчик подвозит двух своих студентов домой с ве-
черинки.
– Лиз, это и есть Ар197?
Я не ответила, лишь слегка кивнула. Было бы лишним по-
ощрять любые слухи на этот счет.
– Ясно, – девушка замолчала и снова посмотрела на Арча.
Закусив губу и чуть замерев, она сказала мне, – только с то-
бой могло произойти нечто подобное.
Она открыла дверь и выбралась наружу. Я мельком взгля-
нула на мужчину, стараясь чтобы он не заметил, что я на него
пялюсь.
Наши взгляды встретились, но всего лишь на мгновение.
Потом он снова отвернулся, а я вышла на свежий ночной
воздух и направилась вслед за подругой в комнату. Я ни разу
не оглянулась, но это стоило больших усилий.

 
 
 
 
Глава 11
 
Элизабет
Мы больше не общались в чате, не взаимодействовали в
университете, лишь изредка переглядываясь во время лек-
ций.
Определенно, для меня не было различий между паранор-
мальными и людьми. Оба этих вида оказались противны и
непереносимы.
Сначала я была обижена и зла, потом смирилась и решила
плыть по течению. Будь что будет. Я не знала, стоит ли мне
продолжать собирать информацию про девушек из списка,
но одна из них сама подошла ко мне после занятия и при-
гласила на вечеринку в честь Хэллоуина. А поскольку в по-
следнее время я только и делала, что сидела в комнате и за-
ставляла переживать Аннабель, то сразу согласилась.
– Здорово, что ты пойдешь на вечеринку, – Анн выбирала
наряд для сегодняшнего свидания с Заком, парнем с вече-
ринки Сигмы. Сразу после они начали встречаться и вроде
бы все у них шло хорошо.
– Охуеть как здорово.
Я сидела в пижаме на своей кровати. Одеяло смято, воло-
сы в беспорядке, вдобавок ко всему еще и грязные. На полу
бардак, в голове бардак, в жизни бардак. Со мной такое впер-
вые. Вот что получается, когда покидаешь свою зону ком-
 
 
 
форта.
–  Чтобы там между вами двумя не происходило, ты не
должна так расстраиваться. Тебе восемнадцать. Ходи на ве-
черинки, – она взмахнула рукой и чуть не выронила пома-
ду, – делай глупости. Поцелуй девушку.
Я и так уже сделала глупость. Запала на своего препода.
А он тоже хорош. Как можно было не догадаться что я чело-
век? Нет, ну что за придурок.
– Я не расстроена.
–  Ты все выходные не ходила в душ. Это ненормально.
Если ты хочешь грустить и печалиться, делай это хотя бы в
чистом виде.
Я действительно не ходила в душ, но не потому что сильно
горевала по Арчибальду, а потому что туда вообще сложно
было ходить. Душ был общим. Получалось, у меня совсем не
оставалось личного пространства и места, где можно было
бы спрятаться ото всех невзгод.
– Ты рассуждаешь как дива.
–  Моя мать дива. А я всего лишь побочный продукт ее
жизнедеятельности, – она села на кровать и ссутулилась. –
По правде говоря, иногда мне хочется поменяться с тобой
местами.
– С чего вдруг? – от этой мысли у меня пошли мурашки по
коже. Наверное, со стороны моя жизнь выглядит идеальной.
– Твои родители действительно тебя любят. Не они ли по-
дарили эту огромную коробку со всякой ерундой? – девушка
 
 
 
ткнула в нее пальцем. – Не они ли звонят тебе чуть ли не
каждый день?
–  Это все мама. У отца полно забот на работе. Мы уже
давно с ним не разговаривали.
– Папина дочка, да?
– Не смейся.
– Я и не смеюсь, глупая, завидую. Можно я возьму пару
из твоей коробки? – она указала пальцем на презервативы. –
Ты все равно ими не пользуешься.
Я лишь махнула рукой. Аннабель радостно пискнула и
убежала на свидание мечты. Я встала с кровати и подошла к
зеркалу. Дома, где меня никто не видел, я выглядела лучше,
чем в колледже с тысячей людей. Наверное, нужно хотя бы
расчесать волосы.
Мой телефон пиликнул, и я схватила его в считанные се-
кунды. Непонятно, что я надеялась увидеть, что Ар197 на-
пишет извинения?
Одна из Элизабет скинула адрес вечеринки.
В списке значилось семь человек. Вычеркнуть я успела
уже пять девушек. Стоило ли останавливаться? Я решила,
что нет и, взяв полотенце и гель для душа, отправилась прочь
из комнаты.
Неделя прошла быстро, некоторые преподаватели устро-
или тесты по своим предметам, я встретила папиного друга,
который работал в совете и изменил мою фамилию с ДиЛа-
урентис на Конрад. Он очень интересовался, когда же я на-
 
 
 
конец определюсь со специализацией, потому что в следую-
щем семестре это нужно сделать в любом случае. Я вежли-
во кивала головой, не произнося и слова. Связать всю свою
жизнь с политикой мне не улыбалось.
Чувство тревоги росло день ото дня. В пятницу я уже за-
ламывала руки и нервно прикусывала губу. Все от меня че-
го-то ждали. Чего-то значительного, а я вообще не была го-
това ни к публичности, ни к несению ответственности.
Тест по философии оказался не таким уж и легким, но
скорее всего тут замешаны личные проблемы Арчибальда.
Если он паранормальный и слишком умный для человека, то
я просто девчонка, которая физически не способна выучить
огромный поток никчемной и к тому же сомнительной ин-
формации.
– Чертов курс и чертова бальная система.
Я ругалась себе под нос, нервно постукивая карандашом
о парту. Рядом сидящий студент покосился в мою сторону
и чуть отодвинулся. Отлично, я заставила кого-то еще чув-
ствовать неловкость.
Моя губа обещала вот-вот начать кровоточить, но даже
это меня бы не остановило. Мои нервы были на пределе.
В этот раз я надавила на карандаш сильнее, и он сломал-
ся. Запасного у меня не было. От досады я все-таки порани-
ла губу, кровь выступила незамедлительно. Арчибальд по-
смотрел на меня твердым уверенным взором. Так, будто бы
я здесь возмутительно нарушаю спокойствие студентов. Му-
 
 
 
дак.
Раздался звонок. Все засобирались, и аудитория быстро
опустела. Мы остались вдвоем. Я знала, что когда-нибудь та-
кое может произойти, но я не знала, как стоит себя вести. Я
ведь не паранормальная, можно ли мне теперь с ним вообще
разговаривать?
– Ты в порядке? Выглядишь нервной.
– У меня идет кровь.
– Поверь, я заметил.
– Так мы теперь снова общаемся или это приступ жалости
к человеку?
Я слизнула кровь с губы и вручила написанный тест в руки
преподавателю.
– Это стоит прекратить.
– Мне все равно. Как хочешь.
– Элизабет, я…
– Эй, Конрад, ты еще долго? Нам нужно обсудить костю-
мы, – Элизабет, та, что из списка, девушка, которая позвала
меня на вечеринку по случаю Хэллоуина, внезапно появи-
лась в дверном проеме вся раскрасневшаяся, – пожалуйста,
пошли.
Ее звали Элизабет Соня Уокер. Она была очень богата и
немного высокомерна, однако это вся информация, которой
я владела. Девушка скрылась в коридоре, и мы снова оста-
лись вдвоем.
– Идешь на вечеринку с ней?
 
 
 
Слово «ней» он выделил намеренно, намекая на список.
Я пожала плечами.
– Да. И что?
– Я думал, ты бросила этим заниматься.
– С чего бы мне делать такое?
Он промолчал, а я, воспользовавшись моментом, вышла
из аудитории.
Вечеринка обещала быть грандиозным событием. Правда
не в моей жизни.
Многие девчонки нарядились лисичками и кошечками,
а я выбрала костюм Шерил Блоссом. На личное простран-
ство я уже не претендовала, скорее наоборот. После того, как
Арч197 удивился что я до сих пор хожу на вечеринки, меня
стали донимать мысли противного характера. Я собиралась
делать назло ему буквально все. Аннабель была в диком вос-
торге, что странно, я думала, она никого не замечает кроме
Джага Джонсона.
Поскольку это был первый в моей жизни Хэллоуин, я
сильно замарочилась с костюмом и даже заказала рыжий па-
рик, потому что хотела добиться совершенства.
Мы пришли компанией из четырех девушек и клятвен-
но пообещали таинственно не исчезать с вечеринки, не об-
щаться с ребятами в отстойных костюмах и самое главное –
предохраняться.
Поскольку в нашем узком кругу было две Элизабет, дев-
чонки решили называть меня Конрад, а мою тезку по второ-
 
 
 
му имени – Соня. Таким образом, никто не должен был оби-
деться или типа того.
–  Эй, смотрите, чувак вырядился лего. Господи ж боже
мой.
Чувак выглядел круто.
–  Он классный,  – ставя под сомнение мнение Сони, я
каким-то чудом надеялась ее разговорить. Отличный план.
Ущербный.
Блондинка спокойно развернулась ко мне лицом и широ-
ко улыбнулась.
– Конрад, ты состоишь в элите Вандербильта, а значит, не
можешь считать парня, одетого в пластик, классным.
– Кто это придумал?
– Так всегда было.
– И что? Времена меняются. Нам стоит мыслить шире.
– Боже, ты действительно вжилась в роль, – Шерон, одна
из нас, немедленно поморщилась.
– Интересная мысль, – Соня сузила глаза. – Но наши роди-
тели учились в этом университете. Так что мы должны ува-
жать традиции.
– Ты хочешь сказать, что не хотела бы здесь учиться, но
ты здесь, потому что так сказали родители?
Девушка потупила взор, но быстро нашлась.
– Можно подумать, ты здесь по своей воле.
–  Я досрочно поступила, потому что хотела бы здесь
учиться.
 
 
 
– Однако ты до сих пор не выбрала специализацию.
Ее правда.
– Да, отец жаждет сделать из меня политика, но я не хочу.
– Бинго! Все мы делаем, что нам скажут. На всех есть ры-
чаги давления.
Еще одно попадание.
– Верно. И как же давят на тебя?
– Разве суть не в том, чтобы оставить это тайной?
– Не вижу в этом смысла, – я развела руками, – эта тайна
делает тебя несчастной и заставляет участвовать в том, чего
ты не хочешь.
Соня бросила предупреждающий взгляд на своих подруг
и те испарились за считанные секунды. Соня правила этой
компанией.
– Слушай, я скажу это только тебе, потому что ты мне нра-
вишься, я тебе доверяю, но если кто-то начнет об этом бол-
тать, то я знаю с кого спросить.
– Идет.
– В десятом классе я безумно влюбилась в одного парня,
который был гораздо старше меня и который не нравился
моим родителям. А поскольку они имеют не малую власть,
слушаться их советов нужно было всем, включая меня.
– Но ты не послушалась…
– Верно. И когда мы перешли к самому пикантному мо-
менту вечера, его глаза осветились.
– Ты спала с паранормальным? – вот это откровение на
 
 
 
миллион баксов, черт возьми. Именно такие истории нра-
вится выведывать журналистам.
– Да, и знаешь что? Мне понравилось. Вот только родите-
ли узнали, кем он являлся. Больше я его не видела.
Это ужасно.
– Ты думаешь, его убили?
– Хочется верить, что он сбежал и спас свою жизнь.
– Ты могла бы сбежать с ним. Он предлагал?
–  Нет, но это не важно. На это не было времени. Я его
погубила. Если бы он со мной не связался, то не оказался в
такой ситуации. Единственное, что я смогла сделать, так это
предупредить, что за ним идут.
Я обняла ее. Подошла и крепко обняла. Я вдруг почув-
ствовала ее тоску и горечь утраты. Они плавно перетекли в
меня, ведь я тоже была в грустном настроении, покинутая
единственным существом, который мне нравился, который
заставлял чувствовать. И я не имею в виду страх или панику.
С Ар197 мне было спокойно и комфортно, как в моем убе-
жище. Только этот сукин сын удалил меня из списка контак-
тов по причине моей человечности. Мудак.
– Ну все, – Соня сделала шаг назад.
– Кто твои родители, раз они решили так с тобой посту-
пить?
Блондинка пожала плечами:
– Отец советник министра по связям с общественностью,
а мама работает пластическим хирургом.
 
 
 
– Да уж. Нехило.
– А кто твои родители, мисс загадка?
– Я не могу рассказать. Правда, прости, но они запретили
мне трепаться.
– Что ж, у всех свои странности, – девушка посмотрела
мне за спину и лукаво улыбнулась. – Похоже, мне пора вы-
пить и склеить какого-нибудь симпатягу. Не хочу быть тре-
тье лишней.
– Соня, – мне стало обидно, что наша доверительная бе-
седа так оборвалась. Когда-нибудь мне придется признаться
в том, кто я на самом деле.
– Похоже, ты осталась одна.
Его голос рядом с моим ухом, его дыхание на моей шее де-
лают остальные вещи менее значимыми. Мир перестает вра-
щаться.
Арчибальд даже не пытался держать дистанцию. Он де-
лал все гораздо сложнее, когда прижимался своей грудью к
моей спине, клал руку на мою талию или делал вообще что
угодно. Ему достаточно было просто находиться рядом, что-
бы мои колени подкашивались, дыхание сбивалось, а голова
шла кругом.
– Потанцуем?
– Мне и так хорошо.
Это была чистая правда, мне было слишком хорошо, что-
бы я смогла найти в себе силы отлепиться от этого паранор-
мального.
 
 
 
– Прости, что вел себя как последний мудак, – его рука
сжала мое бедро и я невольно охнула.
–  И? Тебе действительно жаль или ты просто хочешь
узнать, как продвигаются дела со списком?
– Из меня хуевый друг, – его дыхание затерялось в воло-
сах. Я закрыла глаза и попыталась запомнить этот момент
навсегда: Ар197 обнимающий меня на костюмированной ве-
черинке. Чтобы проверить, не сон ли это, я до боли закусила
незажившую губу, и она снова стала кровоточить.
Его правая рука переместилась на мой живот, а левая лег-
ла под грудь, и я шумно выдохнула. Пол начал исчезать, и я
прижалась еще ближе к паранормальному. Покинуть эту ве-
черинку было бы хорошей идеей. Я опустила голову и уви-
дела, что Ар в костюме Железного Человека.
Я повернулась так, чтобы видеть его лицо.
– Пошли отсюда, – я потянула его в сторону черного вы-
хода. – Пока тебя кто-нибудь не увидел.
– Ты же не думаешь, что я тебя стесняюсь? – паранормаль-
ный резко остановился и переплел наши пальцы.
– И в мыслях не было, но нам нужно уйти.
Когда мы вышли на улицу, его рука снова оказалась на
моей талии. К такому легко можно привыкнуть.
– Расскажи, зачем тебе список? – это действительно инте-
ресовало меня.
Арчи открыл дверь своей Ауди и помог забраться в салон
и только потом сел сам.
 
 
 
– Ты предпочтешь всю правду, не так ли?
Теперь, когда он снял маску, его светлые волосы были в
беспорядке, что еще больше заставило меня желать прикос-
нуться к нему.
Воцарилась тишина. Капля крови упала мне на руку и его
взгляд лег на мои губы. Я снова забыла, как дышать. Мы
остались одни. В этом мире никого больше не существовало.
Все получилось так быстро и в то же время так медленно.
Его лицо приблизилось к моему, и я потянулась навстречу.
Арчибальд слизал кровь с моих губ и затем поцеловал мед-
ленно и нежно, как и описывают в любовных романах, слегка
захватив расцарапанную губу и потянув. Меня словно разбу-
дили. Я бы предпочла провести всю жизнь, целуя этого пара-
нормального. С ним мне не нужно было думать о политике,
будущем или об обязательствах. Одна лишь безмятежность,
ничего кроме.
Градус поцелуя нарастал с каждой секундой, но мой разум
взял верх. Меньше всего на свете мне хотелось отстраняться,
но девчонки должны были знать, что меня нет на вечеринке
– одно из правил безопасности.
– Мне нужно предупредить девчонок, что я ушла с вече-
ринки. Безопасность превыше всего, верно?
Паранормальному легко было понять. Я быстро набрала
сообщение Соне.
«Ушла с вечеринки. Со мной все в порядке. Увидимся
завтра».
 
 
 
Ответ пришел в то же мгновение.
«Хочешь сохранить это в секрете, не так ли?»
Еще как хочу.
«Было бы здорово, если бы никто не узнал».
«Не волнуйся. Я храню твой секрет, пока ты хранишь
мой».
Судя по всему, мир держался на секретах. Вселенная была
создана из тайн.
Соня не выглядела одной из тех девушек, которые посто-
янно распускают грязные слухи. Не знаю почему, но я начала
ей доверять, больше, чем Аннабель, которая немного подза-
била на меня с тех пор, когда у нее появился парень.
Машина затормозила, и я оторвала взгляд от телефона.
– Где мы?
– Я здесь живу. Если быть точным, я живу с соседом, а он
довольно необычный даже для паранормального.
– Что бы это могло значить?
– Он почти все время сидит в своей комнате и никуда не
выходит. Но бывают дни, когда его разум проясняется. В это
время он отличный парень.
– Ты мне все это рассказываешь для того, чтобы я не сбе-
жала?
–  По большей части. Я хочу, чтобы ты увидела, как мы
живем.
Вау. Если там будет кровать, то я за. Стоп. О чем это я
думаю.
 
 
 
– Меня не пугают замкнутые и необщительные люди. За-
был, я восемь лет просидела в доме, не выходя на улицу. Так
кто из нас странный?
– Твои слова. Не мои.
Я ухмыльнулась. Как скажешь, Ар.
Они с другом жили на втором этаже кирпичной шести-
этажки, в доме без лифта. Я не переживала на счет того, что
скрывается за дверью. Мне было все равно, что его друг то-
же паранормальный. Я не знаю откуда, но во мне была уве-
ренность в том, что они не такие, какими их пытается вы-
ставить правительство и пресса. Ар не был паинькой, готова
поклясться. Но и людей нельзя было назвать безобидными.
Это оказалась не квартира, скорее лофт. Много открыто-
го пространства не самое любимое место. Такие помещения
заставляют меня нервничать, озираться и приглядываться,
постоянно размышлять про то, сколько опасностей может
скрываться на территории, как много людей могут меня за-
метить.
– Все в порядке? – рука Ар197 тронула мое плечо.
– Все хорошо. Просто не люблю открытое пространство.
В комнате никого кроме нас не было. Из чего я сделала
вывод, что у друга Ар есть дела поважнее, чем знакомство с
человеком. Я бы тоже не придала этому значения.
– Моя комната там, – паранормальный взял меня за руку
и внимательно посмотрел в глаза. Я последовала за ним.
Эта комната была гораздо меньше гостиной. Темные сте-
 
 
 
ны серого цвета, темно-синие плотные шторы на окнах, за-
крытые жалюзи, тусклый общий свет, никаких ковров, кар-
тин, ничего. Я бы сказала, комната никому не принадлежа-
ла. Она не выглядела обжитой. Черное плотное одеяло, пара
белых подушек – скукота.
–  Интересное интерьерное решение,  – мне было удиви-
тельно, как в такой комнате кто-то мог жить. Здесь не было
света, не было воздуха.
От этой мысли дышать стало сложнее.
– Это временно.
Я кивнула. Наверняка ни одна девушка не задерживалась
здесь дольше, чем на одну ночь.
– Не волнуйся, отсутствие картин не смущает моего внут-
реннего эстета.
Он почти улыбнулся. За одну секунду Ар оказался возле
меня. Его рука легла на мое лицо, вторая рука на мою талию.
Его взгляд ощущался гораздо глубже, чем обычно, он заде-
вал меня за живое. Я взяла Арчибальда за костюм, притя-
гивая к себе еще ближе. Теперь его тело касалось моего. Я
казалась себе малюсенькой рядом с ним. Чтобы его поцело-
вать, мне пришлось встать на цыпочки и притянуть за шею
ближе к себе. Поцелуй не получился нежным, скорее голод-
ным. Мы никак не могли насытиться друг другом. Его руки
гладили мою спину, поднимаясь вверх и прячась в волосах.
Я избавилась от парика. Теперь была его очередь избавить-
ся от костюма. Я отпрянула всего на секунду, чтобы стянуть
 
 
 
ткань с его тела, но он сам справился с этим.
Его тело было великолепно. Мускулы, мышцы, ни грамма
жира. Его хотелось трогать и остановиться я была не в силах.
Это было взаимное притяжение. Мое платье оказалось на
полу через минуту.
Я никогда бы не подумала, что позволю кому-нибудь себя
поцеловать, но перед этим паранормальным сама не смогла
устоять. Кроме того, технически, он не был человеком, так
что я вроде бы не отступала от своего плана. По крайней ме-
ре, я так себя убеждала.
Его прикосновения заставляли меня трепетать, извивать-
ся, стать смелее и требовать больше. Его имя сорвалось с
моих губ, и я задохнулась в неземном удовольствии. Ар взял
меня за бедра и сжал крепче, оторвав от земли. Мне ничего
не оставалось, кроме как прижаться к нему еще ближе, об-
вить ногами его талию, хватиться за сильные руки. Он при-
жал меня к стене и начал целовать мою шею. Я потеряла счет
времени. Клянусь, все, что он делал было великолепно.
Для меня, человека, который всю жизнь провел затворни-
ком и не имел никаких привязанностей помимо родитель-
ской любви, это большой шаг. Просто огромный.
Еще пару недель назад я сомневалась выдержит ли моя
психика сразу столько перемен, но тем не менее, я не стара-
лась эти самые перемены притормозить. За последнее вре-
мя я покинула отчий дом, променяла комфорт на неизвест-
ность, завела почти две подруги и репутацию всеобщей ту-
 
 
 
пицы, влюбилась и сейчас собиралась лишиться девственно-
сти. Осознание того что эти стены мне ни каплю не напоми-
нают стены комнаты дома, что вокруг ходят, живут, обща-
ются слишком много незнакомых мне людей, которые мне
даже не нравятся, заставило меня задохнуться от приступа
паники.
В голову ударило. Происходящее черным червем тревоги
словно проткнуло меня в живот. Было жуть как больно. Я
резко отпрянула и обессиленно рухнула на пол. Тошнило, но
не рвало. Я даже не могла злиться на родителей за то, что по
сути они выгнали меня из дома. Резко захотелось плакать, но
я не поддалась. Должна же во мне остаться хоть капля досто-
инства. Все, чего я только что страстно желала превратилось
в пыль. Осталось лишь потребность в укрытии, которого у
меня больше не было.

 
 
 
 
Глава 12
 
Арчибальд
Черт, кажется я снова налажал. Причем, настолько силь-
но, что исправить все вряд ли удастся. Не знаю, что на меня
нашло, но я потерял голову от этой девчонки. Она занимала
все пустое пространство, которого было полно. Раньше меня
это не волновало, но в последнее время я будто сам не свой:
я входил в комнату и мне казалось, будто пахнет Элизабет. Я
пил виски и сразу вспоминал как это делала девушка, как она
смахнула алкоголь с губ будто постоянно так делала. Черт,
это было настолько эротично, что у меня встал. Конечно я
отвернулся как истинный джентльмен, но я никогда им не
был, так что это меня немного успокаивало. Она стала по-
настоящему мне важна, как вдруг оказалось, что она обыч-
ный человек. Я не мог в это поверить. Первая реакция – это
шок. Вторая – злость. Злость на себя за то, что выдал жела-
емое за действительное. Я ведь мог попросить ее показать
свой свет, или попросить поговорить об этом, спросить, что
она думает о всей этой ситуации. Хотя Элизабет та девуш-
ка, которая обо всем сформировала свое мнение. Но я бы
мог догадаться, что она человек, когда она сказала, что име-
ет свой большой двор и садовника. Паранормы вряд ли бы
жили в таких условиях. А раз она не паранормальна, исклю-
чать ее из списка возможных дочерей Патрика ДиЛауренти-
 
 
 
са нельзя.
Для меня было удивительно и то, что она не бросила соби-
рать информацию. Даже после того, как я обошелся с ней и
ее почти-что-подругой на той тупой вечеринке. Мне не стыд-
но за то, что я удалил ее контакт из чата на юридическом
сайте, но еще мне не стыдно за то, что я намеренно оставил
ее личный номер в своем телефоне зная, что она не такая
как я.
И пускай я все это время ее игнорировал, я так же отча-
янно пытался найти предлог для того, чтобы снова с ней за-
говорить. Черт, и я так рад, что он появился.
Косвенно, я мог бы поинтересоваться как продвигалось
ее расследование. Однако мне уже не виделось в нем смыс-
ла. Потому что путем простых логических умозаключений
я пришел к выводу, что именно Элизабет и есть та самая,
кого я искал. Нелюдимая, странная, скрытная, но смышле-
ная, имеющая своих преследователей девушка – все факты
на лицо. Она уникальна не потому что паранормальна, а по-
тому что такая она и есть – человек в футляре.
Если я был прав, то от этого все становилось еще слож-
нее. Это грозило перерасти в проблему вселенского масшта-
ба. И тут я не шучу. Мой план по похищению терпел гро-
мадную неудачу. В основном потому что я не хочу похищать
Элизабет и уж точно ставить под перекрестный огонь меж-
ду людьми и паранормальными. Когда я говорил, что она за-
служивает всего самого лучшего, то я действительно именно
 
 
 
это и имел в виду. Тут у меня ноль шансов. Со мной она бы-
ла бы в постоянной опасности, лишена покоя и, возможно,
будущего. Кроме того, моей главной задачей являлось защи-
щать Боба и может даже сделать его полноправным прави-
телем нации. Получалось, что сама судьба разводила нас по
разные стороны.
Однако за каким-то чертом, узнав, что она идет на костю-
мированную вечеринку, я сам иду в магазин костюмов, что-
бы взять самый скрытный и наблюдать издалека. Так я хотя
бы смогу убедиться в правильности своих мыслей и решений
никогда более с ней не контактировать.
Но ясен хрен у меня это не получается. Все мои благие
намерения летят в тартарары, когда я вижу ее переодетую
в какую-то рыжуху. Длинные, почти красные, распущенные
волосы колышутся от того, как она двигается. Короткое пла-
тье оголяет длинные стройные ноги. Она не одна – в компа-
нии еще трех девушек, но выражение ее лица говорит о том,
что она пытается отстраниться от всего, что тут происходит.
Я умираю от желания подойти к ней, но борюсь с собой,
потому что все это неправильно.
Я никогда раньше не считал себя лишним или тем более
не считал себя ошибкой, но рядом с ней, мне кажется, что я
могу все только испортить. Все – это ее жизнь. Мир не заслу-
живает такого наказания. Я не заслуживаю быть так близко
к ней.
И все вроде бы идет неплохо, пока какой-то пьяный в хлам
 
 
 
ублюдок не начинает таращиться в ее сторону. Мои зубы
скрепят от злости, кулаки хотят что-нибудь ударить и рож-
дается огромное желание спрятать ее ото всех, кроме себя.
И, я уверен, ей это так же необходимо, как и мне.
Хорошо, что она все время с кем-то из сокурсниц. Таким
образом не все парни рискнут к ней подойти. Хотя настоя-
щих мудаков такой расклад никогда не останавливал. Один
из таких как раз кивнул своему другу и, нацепив мерзкую
ухмылку, направился в их сторону. Мои ноги сами ведут к
ней и это замечает девушка из списка, и кажется она меня
узнала. Вот дерьмо.
Она улыбается и с удивлением смотрит на Элизабет. По-
том на меня, затем в пол и отступает что-то бормоча. Ее слов
мне не слышно, потому что я наблюдаю за парнем: он резко
тормозит, но не возвращается к своей компании. Наверное,
оценивает ситуацию. Считает меня просто другом. «Она те-
бе точно не достанется», думаю я. Мои руки сами тянутся
к ее телу, и как только дотрагиваются до кожи, я понимаю,
что больше ничего не имеет значения. И вот уж точно я не
вспоминаю о некоем Патрике ДиЛаурентисе, который своей
реформой грозится уничтожить всю мою нацию. Единствен-
ное, что меня заботит, так это Элизабет – ее кожа, плоский
живот, манящий взгляд и намек на улыбку, когда она видит
какой костюм я на себя нацепил. Не похоже, чтобы она на
меня сердилась. От этой мысли мне становится легче, поэто-
му я обнимаю ее крепче. Она и не думает меня отталкивать,
 
 
 
наоборот, тянет в противоположную ото всех сторону и че-
рез несколько секунд я вижу заднюю дверь, возле которой
никого нет. Еще секунда и мы остались одни. Надеюсь, она
не думает, что этот костюм из-за того, что я ее стесняюсь. Но
Лиз только улыбается, чем сводит меня с ума.
Ее вопрос на счет списка заставляет меня отвлечься на па-
ру секунд. Не удивительно, что ей интересно знать зачем мне
родословные всех этих девушек. Но мне это уже не важно.
Я вижу только Элизабет. Думаю только о ней. Это чертова
магия или наподобие.
Когда мы оказываемся в машине, я наконец-то могу снять
с себя дурацкую маску и оказаться ближе к той, что перевер-
нула мой мир за минуту. Держу пари, она сама не понимает
насколько великолепна. От этого мне хочется поцеловать ее
еще сильнее. Но тут я замечаю, что ее губа снова кровит. Не
то, чтобы у меня с этим были проблемы, но это заворажива-
ет. Поэтому я пялюсь не в силах это прекратить.
Дыхание перехватывает, я чувствую, как мои глаза светят-
ся, но ей вряд ли это заметно, ведь ее глаза закрыты. Справ-
ляться с влечением ей так же тяжело, как и мне. Я радуюсь,
как мальчишка, когда впервые целую ее так, как не целовал
до этого ни одну девушку. То, что она не отстранилась – моя
маленькая победа. Могу только представить насколько труд-
но ей это далось. Подпустить к себе так близко кого-то по-
стороннего – уже большой шаг для Элизабет, но она не по-
боялась пойти дальше. Возможно она такая же храбрая, как
 
 
 
и паранормы.
Изначально я, конечно, не планировал везти ее к себе из-
за Боба. Я готов был рискнуть своей жизнью, но не имел ни-
какого права подставлять еще и его. Так что с моей стороны
вышло довольно безрассудно, но я не имел над собой власти.
Честно говоря, я даже не знал зачем привел ее к себе. Нет,
мне хотелось заполнить ею все свое пространство, но я не
осознавал, как это сделать. Я знал только то, что не могу ее
оставить.
Когда Элизабет зашла в лофт, ее кожа стала заметно блед-
нее. Я не думал, что заставлю ее нервничать, ведь мы были не
на открытой площадке, а в помещении. Стены должны были
внушить ей относительный комфорт, но потом я понял, что
эта комната, прежде ей не знакомая, может дать почувство-
вать страх так же, как и улица. Поэтому я взял ее за руку и
провел в свою комнату. Не потому что я несдержанный му-
дак, а потому что ее комфорт оказался гораздо важнее, чем
я мог себе представить раньше.
Элизабет с интересом рассматривала комнату, хотя там
ничего особенного не было. Довольно темные цвета, не за
что зацепиться. Мне стало интересно какая комната была у
нее. Наверняка в ней много света и воздуха, но никаких вы-
чурных девичьих штучек. Элизабет по характеру больше по-
хожа на избалованную колючку, нежели на нетронутую розу.
И я решился. Раз уж Элизабет знает мой главный секрет
и даже могла наблюдать мои светящиеся глаза, то ей можно
 
 
 
показать и другие паранормальные фишки. Вряд ли она ис-
пугается.
Мы можем быстро передвигаться, читать мысли и еще
кое-что, но действовать следовало постепенно, поэтому я ре-
шил использовать скорость и, если она позволит, прочесть
ее мысли. Не то, чтобы я все время лезу в чужие головы. Не
имеет смысла в пустую тратить энергию, ведь она может по-
надобиться в любой момент. Мы никогда не в безопасности.
Я положил свою ладонь на лицо Лиз чтобы войти в ее со-
знание, но она неправильно меня поняла и прижалась сво-
им телом к моему. Все здравые мысли покинули меня в ту
же секунду. А затем она сама меня поцеловала. Черт, я даже
забыл кем я являюсь, забыл, что между нами огромная раз-
ница. Сейчас все, чего мне хотелось, это снять с нее платье
и прижать своим телом к одеялу. Мне было достаточно це-
ловать ее пока она не попросит большего, что вряд ли слу-
чилось бы. Элизабет не из тех девушек, которые разрешают
собой пользоваться.
Однако я сильно ошибся, наивно полагая, что ей нужно
время. То, как ее руки обходились с моим костюмом, пре-
рывистое дыхание на моей шее заставили меня полагать, что
я у нее не первый, но это никак не укладывалось у меня в
голове. Ее жажда сводила меня с ума и заставляла сердце
биться чаще.
Все рухнуло так же внезапно, как и началось. Ее тело още-
тинилось и потеряло нормальную температуру. В то же мгно-
 
 
 
венье Лиз без сил опустилась на деревянный пол и зашлась
мелкой дрожью. Это меня сильно встревожило, потому что
такой яркой перемены я никогда не наблюдал даже у пара-
нормальных.
– Элизабет, – я опустился на колено перед ней и взял ее
руки в свои. – Что происходит?
Она либо не слышала меня, либо даже и не хотела попы-
таться. Она что-то шептала себе под нос, и лишь изредка ка-
чала головой. Я почувствовал свое бессилие и это здорово
меня ранило. Как когда я пытаюсь оградить Боба от опасно-
стей, но у меня не получается.
Я хотел было еще раз попробовать заговорить с девушкой,
но она вырвалась из моих рук и зажала уши. Единственное,
что мне оставалось, так это прочитать ее мысли. Узнав, о чем
она думает, я смог бы ей помочь. Сейчас же я был полно-
стью бесполезен. Это меня и злило, и заставляло чувство-
вать свою беспомощность по отношению к человеку. Такое
со мной случилось впервые. Наверное, потому что до недав-
него времени я никогда не привязывался к людям. Или к ко-
му бы то ни было. Боб не в счет, он мне как брат, моя семья.
Но как говорят, помяни черта. Наверное, Боб ее почув-
ствовал, а может быть услышал, не знаю, но он без стука за-
явился в мою комнату, хотя дверь была плотно закрыта.
– Чувак, о чем ты думал? – в его голосе слышался явный
упрек. Наверное, этот придурок предположил страшное.
– Заткнись, это не то, чем кажется.
 
 
 
Брови паранорма взлетели вверх. Определенно этот дурак
подумал, что я попытался ее совратить. Гнев вспыхнул во
мне с новой силой, потому что мы знакомы уже хренову тучу
лет, он мог бы запомнить, что я не позволил бы себе подоб-
ное обращение.
– Ну все выглядит довольно неоднозначно.
– Тебе лучше бы взять свои слова обратно и убраться из
моей комнаты пока я сам тебя не вышвырнул.
– Но ведь ей определенно нужна помощь.
– Интересно мне знать, как ты собрался ей помочь?
Я старался успокоиться, потому что Элизабет расстрои-
лась, когда мы были вдвоем, вряд ли моя ссора с Бобом ока-
жет благотворный эффект.
– Смотри и завидуй.
Я всегда знал, что у этого мужика мозги не на месте, но,
если он может помочь, я буду только рад.
Боб мгновенно приблизился к девушке и позволил се-
бе засветиться полностью. Он был чертовой новогодней ел-
кой, но как ни странно, его яркое свечение постепенно на-
чало успокаивать Элизабет. Она перестала прижимать руки
к ушам и бормотать, а лишь смотрела с чуть приоткрытым
ртом. Ее лицо не выражало шока от увиденного, поэтому я
немного расслабился. Она всегда относилась к паранормам
так же, как и к обычным людям. Это не могло не радовать.
Хотя, как я понял, людей она не очень-то и жалует. Когда она
успокоится и отдохнет, я с ней поговорю обо всем. Я расска-
 
 
 
жу о своем блестяще проваленном плане, о законе ее отца,
обо всем.
Она заслуживала знать правду.
Боб медленно закивал головой, пододвинулся ближе к де-
вушке и мгновенно подхватил ее на руки. Я понимал, что у
него получилось привести ее в чувство, понимал, что имен-
но Боб успокаивающе повлиял на самочувствие Элизабет, но
все равно никак не мог перестать беситься из-за того, что он
держит ее в своих руках. Потому что это моя забота.
– Вот так, – он положил ее на мою кровать и по-отцовски
укрыл одеялом. – А сейчас время спать.
Боб смотрел в ее глаза всего секунду, но она поддалась и
отключилась мгновенно. Я же стоял пораженный его могу-
ществом. Никогда раньше я не видел, что б Боб использовал
столько силы за раз. У него частенько святились глаза, он мог
левитировать и часто пользовался телекинезом, но никогда
всем сразу. Через секунду друг перестал освещать собой го-
род и как ни в чем не бывало вышел из комнаты.
– Надо поговорить, – я схватил его за руку, когда мы ока-
зались в гостиной. – Что это ты сейчас вытворял?
– Брат, это не я. Это моя сила. Чувак, я не всегда могу ее
успокоить. Надо отдохнуть, я устал.
– Я знаю, что ты прочел ее мысли. Ты всегда это делаешь.
–  Нет, бро, это мысли находят меня и порой я даже не
знаю кому они принадлежат.
– Что бы это могло значить? – я готов был взорваться.
 
 
 
– Чтобы знать чужие мысли мне не обязательно касаться
человека, Арч, ты это прекрасно знаешь.
– Что ты слышал?
– Чувак, я слышал ее боль. Но я слышал и твою боль тоже.
Бро, вы звучите одинаково.
– Объясни.
– Пока не знаю как.
Он сел на диван и включил телек. Я же стоял, осмысливал
происходящее. Очевидно, наш разговор зашел в тупик.
Первый раз слышу, чтобы кто-то чувствовал боль одина-
ково. Но мне это было сложно понять. Я обычный, ничем не
примечательный паранорм. Я могу читать мысли, но не мо-
гу чувствовать то, что чувствуют другие. Боб же совершенно
уникальный. В нем сосредоточено столько силы, сколько ни-
кто и никогда не видел. Должно быть ему тяжело постоянно
себя контролировать и жить как обычные люди.
Когда Боб светился, там, рядом с Элизабет, я был раздоса-
дован и достаточно зол, но видимо этой дозы не хватило, что-
бы не заметить, с каким удовольствием Боб выпустил свою
силу. Нужно быть дураком, чтобы жить так, как мы.
Сразу же я почувствовал укол в сердце, ведь это я увез его
от паранормов, от тех, с кем он рос, кого знал всю жизнь, от
его народа. Мне терять было нечего, в отличие от друга. Он
мог занять место отца. Мог – ключевое слово. С таким же
успехом он мог быть пойман военными. Тут шансы равные.
Не знаю, как долго я так стоял, но Боб сказал что-то очень
 
 
 
тихо. Иногда даже я был не в силах его понять.
– Да, вы правы. Нам не найти Несуществующий город без
проводника.
– И как это понимать?
– Нужно, чтобы нас кто-то туда отвел.
– Кто же интересно?
– Я не знаю.
– Раньше ты говорил, что нужна карта.
– Ага.
– Карта находится у проводника?
– Я не знаю.
Продолжать разговор не было смысла. По правде говоря,
я не слишком то и верил в этот призрачный город. Никто
никогда о нем не говорил, потому что никто о нем не знал.
В противном случае мы бы покинули людей и отправились
в поисках безопасности туда. Однако Боб свято верил в его
существование. Но в случае с Бобом не всегда было понятно:
он гений или шизофреник.
Я вернулся в комнату, когда рассвет еле забрезжил над
сонным городом. Боб сильно устал после… я не знаю по-
сле чего, на самом деле, но то, что он сделал с Элизабет,
то, как забрал ее боль, отняло у него достаточно много сил.
Всю ночь я работал намеренно, стараясь даже не смотреть на
дверь в свою комнату. Я опасался того, что зайду проверить
ее сон, но увижу лишь горечь неверно принятого решения.
Я знаю, я должен был лучше себя контролировать, лучше
 
 
 
прятать свои желания. Элизабет всего восемнадцать, у нее
впереди вся жизнь, столько всего интересного и прекрасно-
го. Я же в свои двадцать восемь не имел никаких перспектив
хотя бы выжить. Не следовало ее подвергать опасности.
Я запрокинул голову на диванные подушки и глубоко
вздохнул.
«Как только она проснется, она сама решит больше меня
не видеть. И будет права».
С другой стороны, мне хотелось, чтобы она никуда не то-
ропилась и провела это субботнее утро в моей постели. Пус-
кай у нас не было секса, тот поцелуй, который мне довелось
украсть, я запомню навсегда.
Я не заметил, как задремал. Усталость и стресс дали о себе
знать.
Когда я проснулся, то увидел, что дверь в спальню при-
открыта. Повинуясь инстинкту, за мгновенье я добрался до
кровати, которая оказалась пуста. Элизабет сбежала.

 
 
 
 
Глава 13
 
Элизабет
Вчера мне было реально хреново, как бывает хреново лю-
дям наутро после пьянки, когда они пытались залить алко-
голем все беды. Только вот и беды, и плохое самочувствие
вернулись вместе с рассветом. Не в той степени, но все же.
Сейчас я не могла ни о чем думать, ни о чем кроме как о сво-
ем спасительном пространстве. Мне было плевать на то, если
отец рассердится и лишит меня трастового фонда. Было пле-
вать на то, что я останусь бедной. Я просто хотела вернуть-
ся к истокам. Очевидно мир не собирался принимать меня
в той же степени, в которой и я была не готова к нему. Соня
поймет почему я сбежала, Аннабель тоже не будет грустить
долго. Все вернется на круги своя. Вот только вставал вопрос
как мне забыть Ар197. Это, пожалуй, будет самым сложным.
Но если выбирать между своим душевным спокойствием и
влечением к нему, я выберу первое. Я всегда буду выбирать
себя. Так должен поступать любой уважающий себя человек.
Я была уверена, что поступаю правильно, но противное
тоскливое чувство роилось во мне словно пчелы. Оно жали-
ло меня изнутри, будто разбивало на две части. Но я все рав-
но продолжала удаляться от лофта.
Мне повезло, что в субботу на улицах было мало народу:
все отсыпались за неделю, которая их утомила. Меня же она
 
 
 
чуть не убила.
Подойдя к зданию общежития, я заметила, как мои тело-
хранители спорят на мой счет. Один предлагал собственно-
ручно меня выпороть, второй лишь наябедничать на меня
отцу. Мне то уже было все равно, поэтому я подошла к ма-
шине, открыла дверь и забралась на заднее сидение.
Охрана спорить перестала, но сквозь молчание я слыша-
ла, как они дышат.
– Едем домой. Мне нужно видеть отца.
– Нет, миз, это нам с вами нужно обозначить границы доз-
воленного.
Тот, что постарше сделал бы во мне дыру размером с пя-
тый калибр, если бы был уверен в безнаказанности.
–  Нечего обозначать. Я тут командую парадом. Говорю,
везите меня домой, и вы везете,  – я развела руками, но с
места не сдвинулась.
Конечно такой расклад им не понравился, но тем не ме-
нее, спустя две минуты мы уже ехали в сторону дома.
Путь домой занимает два часа по свободным дорогам. По-
ка мы ехали, эти два часа превратились в пытку. Я так жаж-
дала вернуться в свою комнату, в свою постель, к своему са-
ду. Хоть у меня плохо получалось заниматься садоводством,
мне это нравилось. Я любила то, как мой день распланиро-
ван, мне нравилось делать то, что меня успокаивало. Я ждала
с упоением момента, когда доберусь до запеканки Дороти,
до ее солений и прочей действительно вкусной еды. Я не бо-
 
 
 
ялась гнева отца или расстроенной матери. Может быть они
лишат меня наследства – пускай. Ну посердятся с недельку –
не беда. Главное – я буду в безопасности, а это все, что мне
было нужно.
Отцу сообщили, что я вернулась и это оказалось для меня
сюрпризом: родители много работали даже по выходным. Но
судя по тому, в каком радостном настроении он вышел меня
встречать, не сильно то он и горевал.
Мать тоже не выглядела несчастной. Что-то тут происхо-
дило.
– Моя Лиззи вернулась! – мама распахнула свои объятия
и крепко меня обняла.
– Я так соскучилась, мам! Вы даже не можете себе пред-
ставить, как мне было плохо.
– Малышка моя, – мама казалась грустной, – хорошо, что
ты приехала. Дороти скучала.
Я поняла, что Дороти скучала, предполагала, что и Ми-
гель тоже, но я так и не услышала, как горько было без ме-
ня родителям. Неприятное чувство закралось под сердце. Не
может быть, чтобы они не скучали так же сильно как я. По-
тому что, если бы это оказалось правдой, мой мир рухнул
бы окончательно, и рядом бы не оказалось крутого паранор-
мального чтобы забрать боль.
Только вернувшись в свою комнату, я смогла спокойно
вздохнуть. Эти три недели вдали от дома чуть не довели ме-
ня до сумасшествия. Однако оказавшись в привычной оби-
 
 
 
тели меня не покидали мысли о колледже. Я часто дума-
ла о Соне и что еще хуже, я часто вспоминала Арчибальда.
Он ведь был моим преподавателем, парнем гораздо старше
меня, однако, с ним мне всегда было спокойно. В памяти
всплыла вчерашняя вечеринка. То, как он на меня смотрел,
то, как его руки дотрагивались до моей кожи, его сердцеби-
ение, его объятия –все это заставляло меня чувствовать се-
бя стервой. Уходя нужно было с ним хотя бы попрощаться,
поблагодарить за исцеление, за беспокойство; рассказать о
том, как его поцелуи и прикосновения влияют на меня, но я
же поступила как трус. Ар197 никогда бы так не сделал, он
никогда бы не сбежал.
Мне стало горько, и я расплакалась. Взяв в руки телефон,
я собиралась написать хоть что-нибудь, простого извинения
было бы достаточно, но у меня и на это не хватило духу. Я
швырнула телефон на постель и тяжело вздохнула. Я совсем
запуталась. Я не могла жить нигде, кроме этого дома, но я
была не в силах больше никогда не встречать Арчибальда
Карвела.
Вечером, немного успокоившись, я решила спуститься к
ужину раньше, чтобы побеседовать с отцом. Стол еще не сер-
вировали, матери нигде не было видно, в доме было не тише
обычного, но что-то не давало мне покоя. Может, потому что
я все же немного изменилась.
Возле кабинета отца я замерла как вкопанная, потому что
он довольно громко с кем-то общался по телефону. Я почти
 
 
 
ничего не поняла, но судя по всему речь шла о паранормаль-
ных. Отец был категорически против смягчения приговоров
для уже пойманных. Его оппонент что-то очень долго гово-
рил, потому что папа молчал. И хоть мне не было ничего вид-
но, я через дверь почувствовала, как сильно он раздражен.
Вернувшись в свою комнату, я взяла лэптоп и стала ис-
кать информацию в сети. Ничего нового: паранормы вне за-
кона. Они опасны и способны убивать даже на расстоянии, от
них нужно держаться как можно дальше, не вступать в кон-
такт; им запрещалось появляться в людных местах при боль-
шом скоплении народа, ходить в магазины, жить роскошно,
учиться вместе с людьми, они лишались права на высшее об-
разование. И если хоть один паранормальный попадался, он
был обязан сообщить, где скрываются остальные, потому что
паранормы всегда жили коммуной. Не статья, а полное дерь-
мо.
Даже не могу себе представить каково было Соне, когда
ее любимого забрали. Кем бы он ни был, ее это ни капли не
смущало. Так почему кого-то другого должно было? Меня
тоже никогда не волновало, что Арчи паранорм и у него све-
тятся глаза. Кому какое до этого дело?
Снова вспомнился вчерашний поцелуй. Пожалуй, если бы
не моя истерика, я бы с ним переспала и вряд ли бы стала
сожалеть о содеянном. Нет, я бы стала бережно хранить эти
воспоминания, в основном потому, что заниматься сексом с
кем бы то ни было другим мне не представлялось хорошей
 
 
 
идеей. Их прикосновения не были бы прикосновениями Ар-
чи.
Я легла на кровать и закрыла глаза. Я действительно не
могла вернуться обратно. Но совершенно определенно я не
смогу жить спокойно, зная, что сама отпустила того, в кого
так быстро влюбилась.
Поскольку меня раздирало на части, ужин не казался
вкусным. Скорее я даже не замечала, что вообще ем.
Отец не обращал на этого никакого внимания, лишь рас-
сказывал, что скоро все изменится и мы будем в числе тех,
кто совершит много добра. Зато мама сразу же заметила мое
плохое настроение.
– Лиззи, что случилось? Ты совсем не хвалишь стряпню
Дороти, такое впервые на моей памяти.
– Ма, я устала. За забором слишком много отвратитель-
ных людей.
– Ты уверена, что дело только в этом?
Нет, еще я влюбилась в того, кто вам точно не понравится.
– Все окей. Процесс адаптации сложно дался. Поэтому я
решила бросить колледж и вернуться домой.
У отца даже вилка выпала из рук. Все его хвалебные речи
куда-то делись, рот перекосился в страшной гримасе, взгляд
наполнился злобой. Я никогда не видела его в таком состоя-
нии. Даже когда, он насильно отправил меня в общежитие,
когда грозился лишить денег.
– Что ты сейчас сказала?
 
 
 
– Патрик, доктор нас предупреждал, что могут быть слож-
ные дни.
Что еще за сложные дни? Я не сумасшедшая. Я всего лишь
хочу вернуться домой, а не иду с голой грудью на передовую.
Отец закрыл глаза и медленно выдохнул. Спустя секунду
от его напряжения не осталось и следа.
– Думаю, мама права, солнышко, тебе просто нужно боль-
ше времени на адаптацию. Можешь приезжать каждые вы-
ходные. Я выделю тебе еще телохранителей. Этих ты посто-
янно оставляешь в дураках.
Кто-то резко выкачал весь воздух из комнаты. Мне стало
нечем дышать.
– Нет, ты не посмеешь! Не может быть, что политика для
тебя была важнее собственной дочери!
Его гнев передался мне.
– Что ты несешь? Я укрепляю свои позиции в сенате. Не
могу поверить, что ты настолько неблагодарна после всего,
что мы с матерью для тебя сделали!
Сейчас над нами сгущались тучи. Мать допила бокал вина
залпом, и уставилась в стол. Если следовать их логике, то я
перед ними в неоплатном долгу. За все, буквально.
Я разозлилась очень сильно, реакция отца расстроила ме-
ня, поэтому не выдержав накала страстей, я пожелала ему
провалиться вместе со своей кампанией. За что и получи-
ла щедрую затрещину. Великолепное завершение семейного
ужина.
 
 
 
– Ты и понятия не имеешь, о чем говоришь.
Никаких тебе извинений, ничего, ноль без палочки, дырка
от бублика, зеро.
Я оглянулась на мать. Она так и оставалась сидеть за сто-
лом, только прикрыла глаза рукой.
Мне стало ясно, что никакой поддержки я здесь не полу-
чу. Их всегда больше волновала работа и свои личные дела.
Откупаться от меня деньгами и всячески поощрять ради то-
го, чтобы в конце концов предъявить счет за все. Да, пожа-
луй, именно так и поступают настоящие политики.
С чувством полного поражения я отправилась в свою ком-
нату.
***
Я проснулась ранним прекрасным утром. Солнце светило
уже достаточно ярко, опаляя все на своем пути; птицы пели
свои песни, радовали прохожих вычурной мелодией. В ком-
нате было прохладно и так привычно, однако, я проснулась
уставшей и обиженной. На всех, включая себя. Мне срочно
требовалось с кем-то поговорить. Психологу я не могла по-
звонить по причине того, что отец оплачивал его услуги. А
как я запомнила со вчерашнего вечера, я была должна ему
буквально за все. Естественно, гордость больше не позволя-
ла брать деньги отца даже на лекарство от головной боли.
Я взяла в руки телефон и открыла контакты. Номер Анна-
бель высветился первым. Я тяжело вздохнула. Догадывается
ли она о том, что я ее покинула? Я пролистала вперед. Арчи.
 
 
 
Ему я тоже не могла позвонить. Мой позорный побег вряд ли
можно отнести к взвешенным решениям. Оставалась Соня.
«Ты хотела знать кто я. Сейчас самое время».
Я отправила сообщение и стала ждать. Спустя минуту
пришел ответ:
«И что для этого нужно сделать?»
Я отправила однокурснице адрес и с головой залезла под
одеяло.
Как долго мне не хотелось прятаться, рано или поздно все
равно пришлось бы выползти на свет божий. Дороти осто-
рожно постучала и дождалась, пока я ей отвечу.
– Миз, к вам гости.
На пороге появилась Соня. Вялая и уставшая. Такое ощу-
щение, будто я смотрелась в зеркало.
Когда за Дороти закрылась дверь и мы остались вдвоем,
Соня медленно обошла комнату, не говоря ни слова, и за-
стыла возле окна. Я наблюдала.
– Значит ДиЛаурентис.
Прозвучало нейтрально. Я не уловила в ее голосе ноток
обиды или недовольства. Я хранила тайну своего происхож-
дения так долго, сколько могла. Но наверняка всем секретам
скоро бы пришел конец. Я уже сомневалась, что отец вечно
бы поддерживал неведение прессы. Как только я выбрала бы
политологию, каждая собака узнала бы кто я, чем питаюсь и
какие у меня оценки.
Я пожала плечами:
 
 
 
– У всех есть свои темные секреты.
– У тебя их чересчур много. Я думала твой главный секрет
– это мистер Карвел.
Я совсем поникла.
– А тут и нет никакого секрета. Потому что нас ничего не
связывает.
– Я видела, – девушка засмеялась, – у него на тебя опре-
деленно есть планы. Лиз, я видела, как он обнимал тебя на
вечеринке. И не нужно говорить, что это не то, о чем я по-
думала, потому что ты ему позволила. Ты не любишь, когда
до тебя дотрагиваются.
Верно.
– Окей, ты победила. Мы с ним были знакомы еще до мо-
его поступления в университет. Познакомились на юриди-
ческом сайте. Начали переписываться, только не знали кто
стоит за никами.
– Значит, есть в этом мире человек, который сумел про-
бить твою броню, – она села рядом со мной на кровать, – у
меня такой тоже был. Конрад, не важно, что он твой препо-
даватель и да, возможно это не этично, но не упускай его.
Я позвала Соню вовсе не для слезливых речей, однако, я и
сама понимала, что других то быть не может. Девочки такие
девочки.
– Спасибо, – я взяла ее за руку, отчего зеленые глаза де-
вушки округлились, – я ценю твою поддержку.
– Надо же, а чем я заслужила?
 
 
 
– Ты говоришь правду с первого раза.
Элизабет Соня Уокер самая честная в этом мире. Уж по-
честнее многих, в особенности моего отца.
– Эй, ты же меня не про парня говорить позвала?
Что ж, надо отдать должное, смекалка у нее работает как
надо.
– Нет. У меня к тебе просьба.
Девушка заправила выбившуюся прядь светло-русых во-
лос за ухо и довольно сильно напряглась. И я ее в этом не
винила. Со всеми ДиЛаурентис сложно. Это у нас семейное
и передается из поколения в поколение как картины и анти-
квариат.
– Какая? Я не буду связным между вами двумя.
– Нет, не это. Твой отец ведь советник премьер министра,
верно?
– Верно, – кивнула Соня, – но не понятно к чему ты ве-
дешь.
– Твой отец поддерживает позицию против паранормов?
– Еще как поддерживает. Сейчас все поддерживают. Ты
не встретишь человека, который с радостью станет их защи-
щать. Все их безумно боятся.
– Почему? Разве они кого-нибудь обидели?
– Нет, дело ведь в характере, а не каких-то там суперспо-
собностях. Но они показали свою силу, чем всех очень напу-
гали. Многие свято верят в то, что от них исходит реальная
угроза.
 
 
 
– Верно, слушай, а что, если я скажу, что отец пытается
продвинуть свою кампанию против паранормов, чтобы про-
вести какой-то более изощренный закон? Что если, все на
самом деле не так, как нам рассказывают?
Элизабет посмотрела на меня с упреком.
– Почему ты мне это говоришь именно сейчас?
– Соня, я не вернусь в университет.
Настало молчание. Девушка закусила губу и быстро взгля-
нула на меня. Я мгновенно запаниковала.
– Скажи что-нибудь, что обычно говорят в таких случа-
ях, – я не знала, почему сама реагирую так, будто совершаю
ошибку.
– Лиз, мне нечего тебе сказать. Ты вроде уже все решила.
– Да, вроде как. Соня, мне там жуть как хреново. Кругом
люди, отвратительно тупые. Слишком много открытого про-
странства. Я восемь лет не выходила из дома как раз по этой
причине. А потом родители буквально выгнали в общежи-
тие, и… – я замолчала, не зная, как продолжить, – и столь-
ко всего начало происходить, столько всего изменилось, моя
психика не справляется.
–  Секунду,  – девушка взмахнула рукой, и я замолчала.
Непослушная прядь снова выбилась, но ее это ни капли не
портило. Соня являлась очень красивой девушкой. Навер-
ное, паранорм не стал бы с ней встречаться, если бы не по-
считал ее ровней. – Ты восемь лет не выходила из этой ком-
наты?
 
 
 
– Э-э-э… нет. За периметр этого участка.
–  То есть ты боишься открытых пространств, но не бо-
ишься выйти в сад?
– Да, но это все мой дом. Я долго работала с психологом,
чтобы добиться такого прогресса.
– Ясно, – девушка не поняла, – теперь понятно, чего ты
такая забитая. Наверное, сложно не общаться ни с кем кроме
родителей.
– Раньше было легко, но сейчас… я чувствую, что вчера
все поменялось. Мне не рады, когда я не выполняю то, чего
от меня ждут.
– Да, это и моя проблема. Хорошо, если ты решила бро-
сить учебу и навсегда остаться в этой комнате, то ладно, впе-
ред. Просто тогда тебе до конца дней придется мириться с та-
ким отношением. Сейчас у тебя хотя бы есть реальный шанс
что-то изменить. Подумай об этом.
О, да. Соня права. Если я сейчас выберу легкий путь, то
совершенно ясно что свободы мне не видать. Меня не только
лишат денег, меня лишат вообще всего. И кто! Собственные
родители!
Я окинула взглядом комнату: новая мебель, растения в
горшках, порядок в вещах, удобная постель, моя неприкос-
новенность. Наверное, всему этому пришел конец. Я не смо-
гу жить тут и дальше зная, как сильно мое мирное существо-
вание раздражает отца. И даже мать мне ничем не поможет,
потому что не захочет перечить отцу. Выходит, другого вы-
 
 
 
хода как вернуться в университет, у меня нет. И что самое
обидное – у меня больше нет места, где я бы могла спрятать-
ся от всего мира.
Видно взгляд у меня был очень печальный, раз Соня все
поняла. Она встала с кровати, протянула мне руку и весело
сказала:
– Пакуй вещички, ДиЛаурентис, у меня готов план побега.
– Типа насовсем?
– Нет, дурында, – девушка весело засмеялась. – ты все-
таки голубых кровей девица, тебе нужно поддерживать ре-
путацию. К сожалению, нам нельзя бросать нашу жизнь.
Говоря это, она уже не смеялась, но и не злилась. Скорее
казалась обессиленной и смирившейся. Я бы не хотела та-
кого для себя. Ведь меня дико бесило отношение моих ро-
дителей ко мне, как будто к вещи. Я живой человек и сама
способна разобраться, что для меня лучше. И вот уж чего я
не собиралась делать совершенно точно, так это становиться
политически активной.

 
 
 
 
Глава 14
 
Элизабет
Правильно в умных книжках пишут, что злость придает
сил. В моем случае это работает на все сто процентов. Я
решила не кидаться из огня да в полымя, а попытаться вы-
играть некоторое время, чтобы подумать и разработать дей-
ствительно стоящий план по срыву кампании отца. Для этого
мне предстояло взять себя в руки и сосредоточится на «ве-
ликой цели», как я это называла. Я пока не знала что делать,
но я точно знала чего хочу. Впервые за всю жизнь у меня
появилась цель – не позволить отцу загубить всех паранор-
мальных. Для начала, конечно, перебор, но сейчас только это
действительно меня волновало.
Я сделала вид, что дико сожалею за инцидент во время
ужина и сама извинилась перед отцом. Несмотря на то, что
это он меня ударил, я засунула обиду глубоко себе в зад и
сделала ход конем. Такой поворот событий ему очень понра-
вился и это очень осчастливило маму. Отец ходил доволь-
ный, все время улыбался и даже не помышлял извиниться за
свое непристойное поведение.
Так же меня удивляло и отношение матери к проблеме.
Очевидно, она приняла сторону отца хотя я ее дочь – пот
и кровь. Но в политике такое не ценят, ровно как и челове-
ческое отношение к окружающим. Поэтому меня больше не
 
 
 
заботил тот факт, что в принципе я соврала своей семье. Я
уже выбрала сторону, на которой собиралась бороться. И ро-
дители оказались за границей, допустимой моими нормами
морали.
Соня произвела на родителей положительное впечатле-
ние, хотя я не сомневалась в том, что так сработало ее имя.
Отец всегда восхищался работой Майкла Скотта Уокера, чу-
вака, которому не лишнем будет облизать зад.
Что гораздо хуже, так это факт перемены родительского
статуса в моих глазах. Раньше они были словно апостолы:
две незыблемые глыбы. Теперь же я не знала, как к ним от-
носиться. Бесспорно, я их любила, но уважение потеряно и,
скорее всего, безвозвратно. Если, конечно, отец не пересмот-
рит свое отношение к паранормальным, ко мне. Хоть он и
является значительной персоной в создании истории, ко все-
му прочему он является и отменным глупцом с отвратитель-
ным характером. Поднять руку на собственную дочь – как
низко он сможет пасть?
Но как бы там ни было, сейчас не время на душещипатель-
ные беседы в стиле «вы все меня ненавидите и пытаетесь за-
губить мне жизнь» хотя по факту именно так и обстоят дела.
Вечером воскресенья я вернулась в свою маленькую ком-
натку в общежитии в компании всего одного телохраните-
ля-водителя. Соня рассказала, что я не слишком популярна,
но тем не менее довольно значима в студенческом сообще-
стве. А лишняя охрана может лишь доставить неприятности.
 
 
 
Ведь как ДиЛаурентис меня никто не знает. Отец согласился
с ее доводами, но не проникся идеей до конца. В наших же
планах стояла полная свобода от моих телохранителей-пре-
следователей.
Аннабель была непомерно счастлива моему возвраще-
нию.
– Я думала ты с концами сбежала.
Вообще-то так и было, но говорить об этом сейчас не име-
ло смысла. Поэтому я, бросив сумку на свою половину ком-
наты, улыбнулась во весь рот.
– Нет, просто ездила повидать семью.
Анн сразу же сникла.
– Здорово. Ты везучая.
Да она просто многого не знает. Она не знает, как это –
быть ДиЛаурентис. Если бы мои родители оставили меня в
покое, я бы не бесилась и не переживала почем зря.
– Эй, хочешь, в следующий раз поехать вместе со мной?
Уверена отец обрадуется. Дороти, наша экономка, пригото-
вит что-нибудь очень торжественное. Ты не сможешь не по-
любить ее стряпню, даю слово. Ресторанчик на углу не идет
ни в какое сравнение, уж поверь мне.
То ли я слишком прекрасно все расписала, то ли Анн была
рада, что хоть кто-то готов ей предложить провести время в
семейном кругу не знаю, но девушка больше не выглядела
как побитый щенок. Она мгновенно приобрела румянец и
бросилась мне на шею.
 
 
 
– Ой, прости, я забыла, ты этого ведь не любишь.
Точно.
– Да все в порядке. Нужно привыкать к касаниям и взаи-
модействию. Иначе четыре года здесь превратятся во все де-
сять. Ну и к тому же что же мне делать после выпуска. Нель-
зя сторониться каждого. В политике такое не срабатывает,
верно?
– Вау, – девчонка смотрела на меня во все глаза. – Как
сильно поездка домой меняет человека. Даже не верится, что
ты решилась выбрать специализацию. Мне почему-то каза-
лось, что ты выберешь что-нибудь более уединенное, воз-
можно европейскую литературу конца девятнадцатого века.
А может быть даже начала двадцатого.
Я сделала вид, что задумалась.
– Знаешь, никогда не поздно изменить свое решение, вер-
но?
Анн улыбнулась и отвлеклась от темы выбора профес-
сии. На следующей неделе снова намечалась какая-то крутая
вечеринка, которую никак не мог пропустить ее бойфренд
и соответственно Аннабель. Я перестала слушать и ушла в
свои мысли пытаясь разработать план дальнейших действий.
А дальше следовало извиниться перед Арчибальдом. Ско-
рее всего он злился на меня из-за того, что я сбежала в неиз-
вестном направлении даже не черкнув прощальной записки.
Правда существовал еще один вариант, согласно которому
ему было все равно и на меня, и на мой побег, все-таки в
 
 
 
прошлом он ясно дал понять, что связываться с человеком
не входит в его планы. Я даже не знала, что расстроит меня
больше.
Определенно если идти по логическому пути, то лучше бы
нам остаться просто друзьями. Но что-то мне подсказывало,
что у меня может не получиться следовать логике. Да и кому
нужна эта логика? Что может случиться ужасного, если мы
все же решим перешагнуть черту?
Я не смогла придумать вообще ничего на тему почему мы
не должны встречаться, поэтому решила, что в таком случае
стоит отбросить все сомнения прочь.
Сразу же после занятий я отправилась в лофт, хотя уже
поднявшись на этаж и стоя перед дверью, до меня дошло, что
стоило сначала позвонить или написать сообщение, вдруг
никого нет дома или еще что-нибудь в таком роде, но отсту-
пать уже поздно, верно? Возвращаться мне некуда. Жить мне
не на что. Как один человек мог быть настолько богат и так
нищ одновременно?
Не успев даже подумать, что я скажу Арчи и как объясню
свое поведение, дверь открылась и на пороге оказался друг
паранормального, тот самый чувак, который смог успокоить
меня в самый темный момент.
Одет он был чудаковато: безумно дорогие треники силь-
но контрастировали на фоне рванной и грязной, когда-то бе-
лой, футболки. Все его татуировки были выполнены в одном
затейливом стиле, правда я не знаю в каком, потому что со-
 
 
 
всем в этом не разбиралась. Его глаза светились. Не так как
у Ар197, но все же. Выглядел чувак вполне себе безобидно,
хоть и забавно. Я сразу же сделала для себя пометку, что он
гораздо свободнее меня, хотя именно его вид притесняют.
Он сделал два шага назад, приглашая меня войти, но не
говоря при этом ни слова. Если бы я действительно его боя-
лась, я могла бы отказаться входить и переговорить с Арчи в
коридоре, однако, я помнила его свет и понимала, как имен-
но он меня успокоил. Или мне казалось, что я понимаю. Мне
нужно было знать ответ.
– Привет. Я пришла к Арчибальду. Он дома?
Я прошла чуть вглубь комнаты и остановилась напротив
двери в комнату, которую в прошлый раз так позорно поки-
нула.
– Неа, он еще не приходил, – паранорм сел на диван перед
выключенным телевизором, но это его ничуть не смущало.
– Ты всем открываешь двери в таком виде?
– Я знал, что ты придешь.
Да, этот парень не многословен. В общем, как и я. Меня
мгновенно окутало чувство спокойствия.
– Это ты сделал, заставил меня успокоиться?
– Да, – парень даже не повернул головы в мою сторону.
– Зачем? – я села рядом с ним на диван, но он не поше-
велился.
– Думал, тебе неловко.
– С чего бы мне было неловко? – я выжидала.
 
 
 
– Из-за твоего побега. Ты думаешь, что сильно обидела
Арчи, но на самом деле это он винит себя за все.
– Прямо-таки за все?
– Ага. Ему тяжело дается общение с людьми, точно так
же, как и тебе. Возможно именно поэтому у вас одинаковая
боль.
– Прости, что у нас одинаковое? – я чуть не упала с дива-
на. Парень видно понял, что смог заинтересовать меня по-
настоящему и резко развернулся в мою сторону.
– Меня зовут Роберт, но Арчи зовет меня Боб.
Вот так перемена настроения.
– Очень приятно познакомиться, Боб. Я Элизабет Джес-
сика ДиЛаурентис.
–  Странно,  – он на секунду задумался.  – Тебе действи-
тельно приятно.
– Да, что тут необычного?
– Ты не любишь незнакомцев.
– Ты не незнакомец, ты меня вылечил. Не знаю, что это
было, но это сработало. В этом твоя способность? Ты цели-
тель?
Поскольку глаза Боба все еще светились, я не могла смот-
реть никуда кроме. Такое свечение завораживало. Арчи был
другим, его свет более резок что ли. Свет Боба же наоборот
рассеянный и приглушенный. Он мягче, нежнее.
– Я почувствовал твою боль.
– А почем ты знаешь, что она моя? Может это боль Арчи?
 
 
 
– Нет, я вижу тебя насквозь и знаю, что ты собираешься
сделать. Ар виноват в том, что втянул тебя в это.
Внутри у меня защемило.
– Пожалуйста, прекрати, – Боб засветился весь и видно
забрал противное чувство. Сам он при этом выглядел устав-
шим.
– Ты забираешь себе боль других? – догадалась я. – При-
нимаешь на себя чужой груз. Вот почему ты постоянно уста-
ешь?
– Только не говори Арчи.
Он прижал указательный палец к губам, мол, это только
наша тайна и улыбнулся, сразу же перестав светиться.
– Не знаю, тебе не кажется, что он имеет право знать?
– Что я имею право знать?
Арчибальд явился неожиданно, собственно я была сильно
отвлечена на Боба и вряд ли бы что-нибудь заметила, даже
если Ар197 явился сюда со стаей гончих.
При виде меня, он поджал губы, но ни что не выдало его
настоящих чувств. От неожиданности я замерла и не знала
с чего вообще начать свою извинительную речь. Однако Боб
кажется был на моей стороне.
– Эй, чувак, – сказал он с ноткой иронии, – если ты все
еще хочешь извиниться перед Элизабет Джессикой ДиЛау-
рентис, то сейчас самое время. Я не хочу больше становить-
ся свидетелем твоих душевных страданий.
После он встал и ушел в свою комнату, хлопнув при этом
 
 
 
дверью.
Вот так поворот. Значит Ар197 действительно страдал
и мучился совестью. Совершенно случайно я расплылась в
улыбке.
– Боб преувеличивает. Но я действительно хотел с тобой
поговорить. Где тебе удобнее?
– Пошли в твою комнату. Обещаю, больше у меня не слу-
чится приступ или что-то наподобие.
Я скрестила пальцы и показала ему. Паранорм рассмеял-
ся.
– Ты неправильно показываешь. Все люди знают, что де-
лая так, можно не выполнять обещание.
– Зачем тогда обещать, если не собираешься выполнять?
Я действительно не понимала, как можно нарушить обе-
щание. И эта человеческая черта меня ужасно бесила. Арч
только руками развел, но его взгляд смягчился. Правда, ко-
гда мы зашли в его комнату и он плотно закрыл за собой
дверь, обеспокоенность снова вернулась. Миг радости исчез,
будто его и не было вовсе.
– Элизабет, мне жаль, что я повел себя как последний кре-
тин…
Я не собиралась слушать то, что он собирался сказать. Это
я была виновницей в том, что произошло и мне хватит духу
объясниться.
– Нет, Арч, твоей вины здесь нет, это абсолютно точно.
У меня случился приступ не из-за тебя. А потому что у ме-
 
 
 
ня проблемы с окружающей средой. Мне казалось, что это
перестало иметь такой вес, ведь когда я с тобой, мне легче
находиться в открытых пространствах и в толпе людей. Ты
меня как-то успокаиваешь, – я села на кровать. – Просто не
в тот раз. Я действительно хотела, чтобы ты меня целовал,
просто моя жизнь за рекордно короткий срок перевернулась
с ног на голову. Я не смогла сориентироваться и справиться,
но с этим покончено.
– О чем ты говоришь? – мужчина обеспокоился еще силь-
нее. Я лишь пожала плечами.
– Я знаю, что отец затевает какую-то дрянь против всех
паранормальных. И знаю, что он не отступится от своего, да-
же если от этого будет зависеть его жизнь. Даже если и моя
тоже.
Мне сделалось грустно, но Арч придрался к словам.
– Что он сделал? – спросил он злобно.
– Ничего особенного, – моя скула все еще побаливала от
пощечины, но больше всего была задета моя гордость. И ко-
нечно же мое мнение о нем круто изменилось. – Я пытаюсь
донести до тебя важную вещь. Ты придираешься не к тому,
к чему стоит.
– Лиз, я знаю кто твой отец и знаю, чем он занимается.
Честно говоря, именно из-за него мы с Бобом и оказались
здесь,  – он сел слева от меня, но не предпринял попыток
взять меня за руку. – Изначально у меня был план убить его.
Я прыснула со смеху.
 
 
 
– Прости, ты как себе это представляешь? Да он без охра-
ны никуда не ходит, даже в туалет. У тебя бы ничего не по-
лучилось.
–  Да, я так и подумал. Поэтому мне нужно было подо-
браться к его дочери. Я думал похитить ее, не тебя, это важ-
но, и, когда он бы явился ее спасать, я бы свернул ему шею
или нечто в таком духе.
Я была в шоке. Слишком много информации для одного
раза. Я закрыла глаза и замотала головой. Арч сразу же при-
нялся меня уверять, что все не так как кажется.
– Тогда я тебя еще не знал. Не знал, как выглядит его дочь,
ведь никто и никогда ее не видел. А когда мы встретились,
я сразу решил, что ты такая же паранормальная, как и я, как
Боб. Вся наша переписка была тому доказательством. Я и
подумать не мог, что ты и есть та самая ДиЛаурентис, от ко-
торой зависит будущее моих собратьев.
Час от часу не легче. Я не знала, как на это реагировать.
– Тогда позволь мне тебя разочаровать, – я резко встала с
кровати и тяжело вздохнула. Я бы оценила свое настроение
как взбешенное. – Патрику ДиЛаурентису глубоко плевать
на то живая я или нет, так что тебя ждало бы огромное разо-
чарование. Для него важна лишь его работа, не дочь. Хоро-
шо, что мы в этом разобрались, не придется лишний раз ма-
рать руки. И спасибо, что нашел время рассказать. Полагаю,
мне теперь стоит оглядываться.
Арчибальд тоже разозлился и встал рядом со мной, давя
 
 
 
на меня своим ростом.
–  Моя ошибка в том, что я не рассказал все сразу, как
только узнал кто ты на самом деле. Но не стоит упрекать ме-
ня в том, что я пытаюсь защитить свой вид и делаю для этого
хоть что-то, пока все остальные давно сдались и смирились.
Я обошла паранормального и почти дотянулась до ручки
двери, но он схватил меня за руку и развернул лицом к себе.
Я честно не знала, как реагировать на его признание на мой
счет, но четко понимала, что нет его вины в том, что он пы-
тается защитить единственное, что у него осталось. Однако
недавняя потеря своего убежища, которое верой и правдой
служило мне на протяжении стольких лет, пощечина отца,
бездействие матери, давление по поводу политической ка-
рьеры и свет Боба сделали свое дело с человеком, который
так отчаянно нуждался в спокойствии. Мне нужно было по-
быть одной, но осуществить это было негде.
– Отпусти меня, я хочу уйти. Сейчас же, – я не кричала
и больше не злилась, я казалась себе никчемной и побитой,
затравленной собакой, которой только и нужно, что остаться
наедине с собой и спокойно вздохнуть полной грудью чистый
воздух. Жаль только, Арч не понимал, насколько сильно я
нуждаюсь в уединении.
– Нет, уж будь добра выслушать. Боб – единственный важ-
ный паранормальный во всем мире. Его отец был правите-
лем нашего народа в этой стране. В Бобе заключена такая
сила, которую ты себе даже представить не можешь. Так что
 
 
 
не стоит винить меня в моем желании спасти его задницу.
Лучше подумай о том, что будет с твоим отцом, когда я до
него доберусь.
И только закончив свою пламенную речь, Ар197 отпустил
мою руку. В его глазах горел свет, мускулы в теле были на-
пряжены, будто он собирался сию секунду ринуться в бой,
вся поза в целом выглядела воинственно. Это меня не на-
пугало, скорее раздосадовало, потому что у меня тоже бы-
ли чувства и свои страхи, но считаться с ними Ар отчаянно
не хотел. Для меня важней всего на свете в последнее вре-
мя стала собственная свобода и независимость. Арчибальд
Карвел предоставить мне ее никак не мог.
– Я понимаю, что ты чувствуешь, защищая то, что для те-
бя важнее всего на свете. Правда понимаю, но никогда боль-
ше не смей удерживать меня против моей воли, – я всегда
буду выбирать себя если придется. – И будет совсем здоро-
во, если на занятиях ты отнесешься ко мне, как к обычной
студентке. Я была права, когда не шла на контакт с людьми.
Очевидно, что паранормальные не так уж и сильно отлича-
ются от всех остальных.
С этими словами я покинула квартиру, но загвоздка за-
ключалась в том, что я не знала куда мне пойти.

 
 
 
 
Глава 15
 
Арчибальд
Понятия не имею, как вышло, что вместо искренних из-
винений, я накричал на Элизабет и вообще еще больше усу-
губил ситуацию, ведь ясно как белый день, она пришла с ми-
ром и вовсе не собиралась меня проклинать. Ну, наверное,
сейчас начнет, потому что я напортачил по-крупному – по-
сягнул на ее личное пространство. Для нее это сродни пре-
ступлению. Я такой мудак, черт возьми! Конечно Лиз будет
куда лучше без меня и нашей с Бобом компании. Такая де-
вушка как она заслуживает лучшего и плевать на то, что ее
отец ублюдок. Я ничем не лучше. Хорошо хоть я во всем
признался до того, как мы бы переспали.
Черт.
Теперь все мои мысли пошли по неправильной дорожке.
Ну конечно же! Сам я никогда правильностью не отличал-
ся. Взять в пример хотя бы случай, когда я не должен был
приходить на вечеринку в честь Хэллоуина и уж тем более
не должен был ее целовать никогда и ни под каким предло-
гом, ведь я догадался кем она является. Пускай не сразу, но
я знал, что она та самая Элизабет, которую я ищу.
Я снова разозлился и не нашел ничего лучше, как сломать
телевизор. Больно мне не было, по крайней мере физически.
Исправлять ситуацию уже поздно, стоило подумать, что де-
 
 
 
лать дальше, раз план по похищению дочери моего главного
врага провалился. Какой смысл был оставаться в этом горо-
де, на этой скучной работе? Да никакого. Пошло оно все к
черту. Я же собирался изрядно напиться.
На шум, который я издавал, вышел Боб. Он не показался
мне напуганным или шокированным, скорее он знал, что я
разломаю его единственное развлечение. Но мне оказалось
глубоко плевать на его чувства. Не в первый раз, конечно, но
в последний. Потому что завтра же я уволюсь, и мы пустим-
ся в бега. Уедем куда глаза глядят. Может быть нелегально
пересечем океан, я пока не решил, но оставаться здесь, ря-
дом с ней совершенно точно нельзя.
– Что за хуйня, бро?
– Прости за телевизор, я куплю тебе новый.
– Нет, я про тебя. Зачем ты это делаешь?
– Делаю что? – я уже и до его идиотских вопросов был
крайне раздражен. Не хватало, чтобы я еще что-нибудь сло-
мал.
– Само разрушаешься.
Боб выглядел обычно, словно он ни фига не самый удиви-
тельный во всем сраном мире. Это тоже начинало выводить
из себя. С чего вдруг он такой простой, совершенно ничем
не примечательный рубаха-парень?
– Какая муха тебя укусила, черт возьми? Почему ты еще
не укурился? Это на тебя не похоже.
– Элизабет мой друг.
 
 
 
– А это тут при чем? Вы виделись всего два раза и уже
успели подружиться?
Моя злоба перешла на уровень досады. Плюс злости в том,
что она придает тебе сил, досада же наоборот отнимает по-
следние.
– Элизабет разрешает мне использовать свою силу.
–  И что? Она не в курсе как это опасно. Ей плевать на
таких, как мы. Ей на всех плевать. Она просто избалованная
стервозная богатенькая девчонка. Вот и все. Забудь о ней.
Завтра мы уезжаем из этой дыры, так что собери свои вещи.
– Ты так говоришь, потому что злишься, но на самом деле
ты офигеть как привязался к ней.
– Не болтай ерунды, – я сел на диван и по привычке взял в
руки пульт, от только что сломанного мной телевизора. Черт
бы побрал эту технику.
– Да, чувак, ты по уши увяз, – Боб сел рядом и закинул
руки за голову. – С тех пор, как ты с ней, я не видел тебя
ни с какой другой девушкой. Да ты и не говоришь ни о ком
кроме нее. Элизабет то, Элизабет се.
– Ты болван, если думаешь, что я настолько размазня.
– Нет, брат, ты просто влюбился, – он облегченно вздох-
нул, словно с его плеч упала гора, – Наконец-то я дождал-
ся! Теперь ты успокоишься и отвяжешься от меня со своими
«держи свою силу при себе», – он непохоже меня передраз-
нил, – слава всем мирам, это случилось.
Я снова разгневался. Отчасти от того, что это являлось
 
 
 
чистой правдой, отчасти от того, что мы все равно никогда
не сможем быть вместе. Хотя бы из-за моего ублюдочного
характера.
Но я совершенно точно ничего не буду с этим делать,
пусть все остается как есть. Она ясно дала понять, что боль-
ше не хочет иметь со мной ничего общего. И раз я такой кре-
тин, что сумел обидеть необидчивого человека, то так мне и
надо. Я быстро встал с дивана, взял в руки куртку и вышел в
душный темный коридор. Я не знал куда идти, но оставать-
ся и слушать правильного Боба мне было в тягость. Пускай
этот чудик сам себе рассказывает веселые истории, меня это
больше не волнует.
***
Вполне возможно человеческого во мне прибавилось. За
все то время, которые мы жили среди людей я сумел полю-
бить женщин и алкоголь. Иногда совмещая одно и другое.
Сегодня как раз такой случай.
Я проснулся в ужасном настроении в постели какой-то
женщины, имени которой либо не спросил, либо не запом-
нил. И что самое ужасное, мне было стыдно. Сейчас мне
казалось, что я поступил непростительно по отношению к
Элизабет, но я должен был попытаться вернуть ее благо-
склонность и доверие. Простая попытка значила бы для ме-
ня очень много.
Вместо этого я пошел в ближайший бар, снял кого-то и
напился в хлам. Все-таки Боб оказался прав, с тех пор, как
 
 
 
мы с Лиз встретились, я и не думал про других женщин, для
меня словно клином свет сошелся на ней одной, такой неор-
динарной и уж точно достойной меня.
Я же и близко не стоял с Элизабет. Теперь мне придется
бежать из города, будто бы я трус. Словно я натворил дел
и решил бросить все дерьмо здесь, чтобы самому остаться
чистеньким.
На деле же все было не так. Вот черт. Я просто не мог
уехать из города, не наладив отношений с Элизабет.
Я старался быть как можно тише, чтобы спокойно уйти и
больше никогда не возвращаться в эту квартиру.
Однако прежде, чем начать исправлять ту ересь, которую
я сотворил, пришлось идти на работу, просто потому что я
не мог бросить все на ровном месте и тем самым навести на
себя подозрения. Собаки слишком быстро берут след.
Лекции длились ужасно долго. Я очень нервничал из-за
этого, но знал, что, когда увижу глаза Элизабет, мне станет
проще. Возможно я не смогу дождаться вечера и поговорю
с ней после пары. Да хоть вовремя, мне было уже плевать.
Пусть хоть весь университет узнает, что я мудак. Главное,
она поймет и простит. Тогда существовать станет проще. Я
смогу покинуть этот город, когда Лиз надо мной сжалится.
Подумать только, наши с Бобом жизни зависели от восемна-
дцатилетней человеческой девушки.
Как оказалось, Элизабет вовсе не горит желанием иметь
со мной хоть что-то общее. На лекцию она пришла, но се-
 
 
 
ла рядом с той девушкой с вечеринки, еще одной Элизабет.
Будь неладен этот список!
Место Лиз на первом ряду пустовало, это нагоняло тоску.
Не думаю, что смогу читать лекцию, периодически не смотря
на нее и не видя ответной реакции: то, как она изучает меня
или мои движения, то, как ее ноги соприкасаются под пар-
той, грудь вздымается, как она тихо ахает, когда я смотрю не
моргая в ее глаза. Готов спорить, она вспоминает как увиде-
ла мое свечение в первый раз. И ей это нравится. Вопрос еще
и в том, как я смогу жить дальше, если лишусь всего этого.
Лиз зашла в кабинет даже не удостоив меня взглядом. На-
верное, именно так она бы и вела себя, не будь мы с ней зна-
комы. Будто она никогда не целовала меня прося о большем
и не задыхалась в моих объятиях. Но последнее, о чем мне
нужно сейчас думать – это секс.
Ее «подруга» окинула меня откровенно оценивающим
взглядом, из чего я предположил, что они меня все же об-
суждают, а это значит Лиз думает обо мне.
Лекция прошла вполне себе терпимо, а под конец все по-
летело к черту. Какие-то не очень умные парни, завалившие
мой тест на прошлой неделе, вели себя не очень предусмот-
рительно. И такое поведение мне здесь встречается впервые,
потому что кого попало сюда не берут – только элиту и дей-
ствительно умных. Ну, умных по меркам людей.
Я отобрал телефон и бегло прочел переписку. Желваки
заработали с утроенной скоростью. Да я чуть не стер зубы в
 
 
 
порошок!
«С тех пор, как она стала таскаться с Уокер, ее рейтинг
начал набирать обороты. Сейчас она уже обогнала ту девку
из сестринства. Представь, что начнется, когда этот журнал
найдут. Лол»
Ответ мне не понравился еще больше:
«Конрад просто огонь. Я бы поставил ей восемь из деся-
ти»
«Можно подумать она бы дала тебе!»
«Еще как бы дала. Она хрен знает кто, а мой папа владеет
Джерси Патриотс. Даст без разговоров, как только я захочу»
Догадаться о каком журнале идет речь не составляло тру-
да. Мир людей под завязку набит всякими психами и прочи-
ми уродами. С недавних пор к ним присоединился еще и я.
Ну, до этой минуты я сам так думал. Теперь же был твердо
уверен, насколько я лучше. Пускай, я ошибся, но я приложу
все усилия чтобы исправить свое положение и очистит свое
имя перед Элизабет.
Я экспроприировал телефоны всех участников данной пе-
реписки и наградил их самым веселым взглядом, который
был в моем арсенале. Идиоты сильно напряглись, но приня-
ли мою игру. Теперь я вертел ими как хотел.
За все это время ни Элизабет, ни ее подружка на меня
даже не взглянули.
После лекций я был страшно разочарован и зол. История
с журналом, поведение Лиз – все это меня вымотало, и я
 
 
 
неистово жаждал воспользоваться своей силой. Ирония за-
ключалась в том, что я не смел ею пользоваться пока запре-
щал это Бобу. На секунду я почувствовал себя в его шкуре
и мне это не понравилось.
Похоже мое настроение, как и все мое поведение, напря-
мую зависело от конкретного человека. И я никак не мог
взять в толк, как это дерьмо наладить. Если Лиз меня не про-
стит, я слечу с катушек. Тогда Бобу нужно будет держаться
подальше от меня. Уж лучше пусть поймают меня, чем его.
Хотя я так же понимал, что без меня он долго не продержит-
ся. И это не возвышенная самооценка, а реальность. Боб на-
столько добр и наивен, что его даже любая телка сможет об-
вести вокруг пальца, особенно если он накурится. А такое
происходило довольно часто. Из этого выходило, что нельзя
мне быть собой ни минуту в сутки.
Осталось решить: окончательно ли превратиться в чело-
века и стать ябедой или разобраться с этими отморозками
самому. Боб обязательно встал бы на защиту человека и по-
желал не доводить до ссоры. Ведь из-за такой выходки, если
журнал конечно найдут, кое-кто может потерять пригретое
местечко. Но ведь речь шла о Лиз, а я не мог допустить что-
бы ей навредили. Особенно если навредил бы человек. Ее
отец не в счет – с ним я разберусь позже.
Звонок был дан, но я не торопился. Стоя напротив каби-
нета декана я никак не мог собраться с мыслями. Все бы ни-
чего, но Элизабет на меня даже не смотрела. Если бы я толь-
 
 
 
ко был уверен в том, что она поддержит меня, если я займусь
само расправой. Но такой поступок мог еще больше отдалить
ее от меня. Как и та женщина в баре. Черт, ну почему я такой
мудак. На трезвую голову я бы никогда не трахнул никого
другого. Я винил во всем свою бесконтрольную злобу и еще
немного Элизабет. Потому что до ее появления я о таких ве-
щах даже не задумывался. Она реально меня зацепила.
Мои глаза засветились всего на пару секунд, чтобы пере-
вести дыхание мне требовалось время, но очевидно я не за-
метил Элизабет, которая шла на меня словно танк. Свечение
пропало, но появилась надежда на то, что она сама захочет
меня простить.
– Ты совсем выжил из ума?
Ее тон не был похож на покладистый. Она смотрела на
меня не то со злобой, не то с непониманием. И я понимал
отчего она сердится, но какое ей было дело до меня теперь?
Я решил использовать этот момент себе во благо и улыб-
нулся своей самой неотразимой улыбкой, за что и получил
под дых. С этой девушкой нужно быть на стороже.
– За что?
– За то, что засветился. Ну ты и придурок. Если самому
жить надоело, так не подставляй Боба.
– С каких пор ты беспокоишься о нем? – то была не рев-
ность, просто она задирала меня, а я ее. Мы вернулись к пер-
воначальным перепалкам.
– Мы дружим.
 
 
 
Я открыл рот, потому что он сказал тоже самое, но я есте-
ственно пропустил это мимо ушей, не придав особого зна-
чения.
– Что значит вы дружите?
– То, что тебе никогда не будет дано понять.
От нее за километр несло враждебностью. Нормальный
разговор при таком настроении у нас не получится. Поэтому
я решил идти в обход ее мыслей.
– Я между прочим пытаюсь в данный момент защитить
твою честь, – недоверие появилось на ее лице, но также быст-
ро исчезло, я продолжил. – Кто-то с курса ведет журнал, и ты
в нем есть. Это я узнал из переписки тех двух отморозков.
Так что я пойду к декану и расскажу ему обо всем. Кстати,
всегда пожалуйста.
– Что еще за журнал?
Черт. Как я мог не учесть, что человек, просидевший в
четырех стенах продолжительное время, будет не в курсе из-
вращений у привилегированных дураков. На секунду я за-
мялся, но лучше пусть знает правду – целее будет.
– Тупые извращенные мальчишки с твоего курса спят с
девицами тоже с твоего курса, а потом ставят оценки за тех-
нику и умения в постели. У тебя восьмерка, хотя я не знаю
в какой именно номинации.
Я был так доволен собой, что не учел одно – она действи-
тельно могла с кем-нибудь из них переспать со злости на ме-
ня. Как это сделал вчера я, тоже со злости на себя. Или не
 
 
 
могла? Если так, то я конченный мудак и нет мне прощения.
Лиз сложила руки на груди и недоверчиво на меня по-
смотрела.
–  А ты что же это считаешь, что я и в правду с кем-то
переспала?
Неожиданный поворот.
– Я так не думаю, просто довел до твоего сведения. Ты же
не делала глупостей, правда?
– Смотря что ты называешь глупостью: общение с тобой
в данный момент или секс с другим парнем? Если первое, то
не обольщайся – больше этого не повторится. Если второе,
то… думаю, тебе это знать ни к чему. В девушке должна быть
какая-то загадка, верно? Да и что тебе с того, с кем я сплю?
Это мое личное дело.
– Думай, что хочешь, – я подошел неприлично близко, –
но я собираюсь исправить все то, дерьмо, которое сделал и
загладить свою вину перед тобой. Так что мы еще посмот-
рим, мое ли дело с кем ты спишь или нет.
С лицом победителя я отошел на почтительное расстоя-
ние, но чувство полного фиаско захлестнуло меня до макуш-
ки.
Элизабет ни слова не говоря развернулась и с максималь-
ной скоростью зашла в кабинет декана. Я остался стоять по-
середине коридора, перебирая все те миллион причин, по-
чему я такой тупой.

 
 
 
 
Глава 16
 
Элизабет
Поверить не могу, что все еще думаю о самом худшем че-
ловеке… нет, не человеке… существе на этой планете… нет,
во всей галактике. И ведь ничего особенного в нем нет. Лад-
но, он действительно не такой как все. И дело не только в
его паранормальных способностях. Я имею в виду его глаза,
не когда они светятся, а в спокойном, человеческом состоя-
нии. Гетерохромия – явление достаточно редкое. Лично для
меня его взгляд является одной из самых сексуальных штук
в мире.
В список его сексуальных особенностей так же можно до-
бавить улыбку, походку, осанку, скулы, руки, торс, то, как он
целуется, черт, Ар197 просто ходячая бомба. До сих пор не
могу поверить, что мы так и не переспали.
Каждый раз, когда я его вижу, становится нестерпимо го-
рячо, да так, что приходится сводить коленки вместе. Хотя
все порядочные леди всегда так сидят.
Поскольку я была двойным агентом, шпионящим для па-
ранормов, чувства вины из-за несоблюдения этикета я не
чувствовала. Еще я не чувствовала обиды на родителей. Я
справилась с изменениями, и у меня получилось принять их
точку зрения. Но также я сформировала свою, отличную от
их. Я не злилась на отца из-за пощечины. Я полностью пере-
 
 
 
смотрела его поступки за все осознанное время. Раньше мы с
психоаналитиком частенько занимались подобным – осмыс-
лением. Благодаря таким лайвхакам у меня получилось вы-
ходить в сад. Действенная штука, в общем.
Согласно моим выводам мой отец был зацикленным ци-
ником, боящийся хоть чем-то осквернить свою репутацию.
Мать же совала свой нос во все дела города под личиной
полной озабоченности, но на самом деле она довольно хит-
ро расставляла сети, и со временем ДиЛаурентисы захвати-
ли весь город, а потом и всю страну. Слава о нашей семье
шла далеко вперед и, казалось бы, ничто не могло пошатнуть
наше положение в обществе. Ничто, кроме социопатическо-
го ребенка.
На самом же деле выбор сидеть дома и не высовываться
был не только моим. Родителям так легче контролировать не
только меня, но и прессу, а это главное за чем нужно посто-
янно следить. Отрицательная новость в газете – начало кон-
ца. Потом первые проигранные дебаты, недостаточное коли-
чество голосов на выборах, проигранная кампания, прекра-
щение финансирования, дерьмо, дерьмо, дерьмо. Так всегда
говорил мой папа. А мама в это же самое время покупала
мне платья, много платьев. Можно было бы построить целый
дом для одних только платьев.
Они всегда решали, что мне носить, что мне говорить, как
мне себя вести, где мне учиться, на какой курс записаться,
все, лишь бы сделать из меня ту, с которой им будет удобнее
 
 
 
выигрывать кампании. Но справедливости ради поступить в
этот университет мне захотелось самой. Плохо только то, что
я до сих пор не знаю, что хотела бы изучать, а время то под-
жимает. Но я все равно согласилась на политологию. Не из-
за отца, его убеждений, его кампании или продолжения се-
мейного бизнеса; не из-за того, что растерялась при выбо-
ре. Я просто хотела победить отца в его же игре и выгадать
немного времени. Пускай он будет думать, что все идет со-
гласно его глупому плану, что он может контролировать не
только своих меценатов, но и меня.
Когда Соня впервые упомянула о том, что она учится на
факультете, который выбрал для нее отец, только потому что
она смирилась, я поняла – я не такая. У меня никогда не
получится сложить ручки, но я так же понимала, что пока
родители Сони спокойны на ее счет, она в безопасности и в
относительной свободе.
Тот же фокус я попытаюсь проделать и со своими предка-
ми. Чтобы не случилось они останутся моими родителями,
и я в любом случае не перестану их любить.
Перед философией ко мне подошла уставшая Соня и по-
клялась, что на следующую вечеринку она ни за что не пой-
дет.
– Хватит с меня драм, сплетен, вычурных манер и алко-
голя. Каждая следующая вечеринка в точности похожа на
предыдущую. Надоело. Я устала. Все выходные просижу за
фильмами про сильных женщин.
 
 
 
– Я тоже никуда не пойду. В последнее время моя терпи-
мость к людям значительно повысилась, – я сделала реверанс
как дебютантка, – этого я и добивалась. Значит цель достиг-
нута. Я закончила и умываю руки.
– Правильно.
Мы дали друг другу пять.
Возле аудитории Соня развернулась и с озорной ухмыл-
кой на лице спросила про мои планы на выходные.
– Совершенно очевидно, что ты захочешь провести неко-
торое время с твоим «не парнем» и…
Я ее перебила.
– Между нами ничего нет. Я думала мы это выяснили.
– Ну да. Именно поэтому ты его агрессивно игнорируешь?
– Что это вообще значит? Нет такого понятия.
– Ты села рядом со мной, а не на свое обычное место, он
на тебя смотрит, а ты на него нет, мне продолжать?
– Не стоит.
– Он лакомый кусочек, – девушка плотоядно посмотрела
на нашего преподавателя.
– Остынь, – я знала, что со стороны это похоже на рев-
ность, но это была не она. Просто мне больше не было ин-
тересно обсуждать эту тему. Что было – то осталось в про-
шлом. А прошлым живут только неудачники. Мне же нужно
смотреть только вперед. Вперед и в дела отца. Все, этим круг
моих интересов ограничивался.
– Эй, я лишь говорю. Для справки, – она наконец села ря-
 
 
 
дом и посмотрела на меня взглядом королевы, – паранормы
в постели лучше простых смертных.
У меня непроизвольно открылся рот. То, что планирова-
лось вечно держать в секрете, каким-то образом просочи-
лось и стало сплетней.
– Что? Ты ошибаешься.
– Разве? Тебе больше нравятся человеческие парни?
Оглянулась вокруг. Надеюсь, нас никто не слышал, иначе
конец всему.
– Я имела в виду совсем другое! Мистер Карвел не такой.
– Ну да, рассказывай. Не забывай, что я в этой проблеме
достаточно хорошо разбираюсь, – она подняла бровь. – Он
высокий, красивый, харизматичный и очень умный мужчи-
на. Огненная смесь.
– Люди тоже такими бывают.
– Не ожидала от тебя. Действительно ты делаешь большие
успехи в ассимиляции с людьми. Жаль только ты не замеча-
ешь главного.
– Например?
– Мистер Карвел не сводит с тебя глаз и совершенно опре-
деленно его расстроил тот факт, что ты сейчас не на первом
ряду. Он всегда смотрит на тебя, когда сомневается.
– Что? – я сощурила глаза, но не потому что не поняла
сказанное, а потому что не хотела, чтобы Соня догадалась
что я немного шокирована. Арчи не тот, кто сомневается.
Кто угодно, только не он.
 
 
 
– Я думала ты знаешь, – она повела плечом, – иногда, ко-
гда он читает лекцию и обводит взглядом аудиторию, видно
в каком он отчаянии. Ему неприятно быть здесь. Но потом
он смотрит на тебя и берет себя в руки. Это очень мило, как
по мне.
Я никогда не замечала этого, потому что почти не смотре-
ла на него – только к себе в блокнот или лэптоп. Лишь изред-
ка я позволяла себе пялиться на преподавателя, но так, что-
бы он этого не замечал. Надеюсь, у меня это отлично получа-
лось, иначе я могу умереть со стыда. Люди вроде меня, эда-
кие богатенькие избалованные особы, могут позволить себе
что угодно не стесняясь своих желаний. Так поступать пола-
галось и мне.
Как только раздался звонок, я, прихватив вещички, выбе-
жала в коридор одной из первых. Остаться наедине с Ар197
казалось плохой идеей.
Весь день протекал более-менее спокойно. Некоторые ре-
бят пару раз поглядывали на меня и о чем-то перешептыва-
лись. Я все же надеялась, что это из-за моей так себе репу-
тации, а не потому что они разгадали загадку века на счет
моей принадлежности. Телохранители больше меня не пре-
следовали, значит, мое существование не должно бросаться
в глаза.
Все было в относительном спокойствии, пока я не решила
наведаться в административный корпус, чтобы выбрать про-
филь обучения. То, что я увидела, меня повергло в шок.
 
 
 
После стольких пламенных речей о защите паранормов,
Ар197 сам пытался всем раскрыть свой главный секрет. Да
и справедливости ради, секрет был не только его личный.
Так же под удар мог попасть Боб. А как я поняла, Боб – это
единственно важное, что осталось у паранормов.
Конечно, я не могла не вмешаться в происходящее. И хотя
вокруг не было ни души, люди слишком проворны, чтобы
оказаться в самый не подходящий момент в неподходящем
месте. Свидетелей данному действу быть не должно было.
Определенно.
За жизнь Боба я волновалась не из-за Арчибальда, а ско-
рее из-за самого Боба. Он слишком хороший, в отличие от
того же Арчи. Почему хорошие ребята должны страдать из-
за тупых мудаков, я не понимала.
– Ты совсем выжил из ума?
Я вовсе не старалась быть приветливой или хотя бы уж
вежливой. По правде говоря, меня сейчас не беспокоили ма-
неры или какие-то там чувства, но я была готова пронестись
через весь коридор и закрыть собой Арчи, лишь бы сберечь
тайну его пребывания в кампусе.
Не имею ни малейшего понятия отчего этот придурок ра-
зулыбался, но вестись на его мерзкую улыбочку я совершен-
но точно не собиралась. Для меня тоже стало сюрпризом то,
что я его ударила. Видно мой организм не выдержал, и я чут-
ка распустила руки.
– За что?
 
 
 
– За то, что засветился. Ну ты и придурок. Если самому
жить надоело, так не подставляй Боба.
– С каких пор ты беспокоишься о нем?
– Мы дружим.
Это почти была правда. Хоть мы и виделись от силы пару
раз, все то время, что я провела с ним, я чувствовала его свет
и позволяла ему светиться. Не знаю почему. Просто у Боба
это получалось по-особенному хорошо. Смотреть на его све-
чение приятно.
– Что значит, вы дружите?
– То, что тебе никогда не будет дано понять.
Мы снова стояли в пустом коридоре и перепиралась, как
тогда, когда он вылил на меня свой кофе. Эти воспоминания
были похоронены глубоко внутри меня, но совершенно оче-
видно, что недостаточно глубоко.
– Я, между прочим, пытаюсь в данный момент защитить
твою честь. Кто-то с курса ведет журнал, и ты в нем есть. Это
я узнал из переписки тех двух отморозков. Так что я пойду к
декану и расскажу ему обо всем. Кстати, всегда пожалуйста.
–  Что еще за журнал?  – я действительно не поняла что
происходит, потому что никогда не слышала, чтобы нас оце-
нивали дополнительно. Это что-то новенькое.
– Тупые извращенные мальчишки с твоего курса спят с
девицами тоже с твоего курса, а потом ставят оценки за тех-
нику и умения в постели. У тебя восьмерка, хотя я не знаю
в какой именно номинации.
 
 
 
Подождите! Что? Я там тоже есть? Интересно, если рас-
сказать отцу, что на мою честь посягают, он попытается разо-
браться в этом дерьме? Ведь на этот раз могут задеть честь
семьи, а этого он никак допустить не мог. Стоило попытать-
ся. Мне вдруг стало интересно, что из этого получится. А
через секунду меня осенило, что Арчибальд думает, будто я
со злости могла с кем-то переспать. Вот мудак. Но в любом
случае с этим покончено. Меня больше не волнует его мне-
ние обо мне. Хотя погодите. Раньше тоже не волновало. Я
на правильном пути. Еще немного времени, и я забуду это-
го гнусного типа и заживу гораздо спокойнее. В этом я была
уверена на сто процентов. Но все равно это задело меня за
живое.
Я сложила руки на груди и недоверчиво на него посмот-
рела.
–  А ты что же это считаешь, что я и в правду с кем-то
переспала?
Пускай помучается.
– Я так не думаю, просто довел до твоего сведения. Ты же
не делала глупостей, правда?
О, я в миллиметре от глупости.
– Смотря что ты называешь глупостью: общение с тобой
в данный момент или секс с другим парнем? Если первое,
то не обольщайся, больше это не повторится. Если второе,
то… думаю, тебе это знать ни к чему. В девушке должна быть
какая-то загадка, верно? Да и что тебе с того, с кем я сплю?
 
 
 
Это мое личное дело.
– Думай что хочешь, – он подошел неприлично близко, –
но я собираюсь исправить все то, дерьмо, которое сделал и
загладить свою вину перед тобой. Так что мы еще посмот-
рим, мое ли дело с кем ты спишь или нет.
Мужчина выглядел так, словно он выиграл чемпионат ми-
ра по вранью, но я думаю, он понимал, что облажался по пол-
ной. Мне и правда стало интересно, как он собирается ис-
правлять ситуацию, а главное зачем, ведь если следовать его
логике, то именно сейчас все идеально: я под присмотром,
Боб в безопасности.
Отвечать что-либо на такое хамство я посчитала выше
собственного достоинства, поэтому постаралась быстро ре-
тироваться. Нужно как можно скорее найти знакомого отца
и объявить о том, что я выбрала специализацию. Я толкнула
дверь и оставила позади себя одинокого паранорма.
Выполнить задуманное у меня не получилось, чело-
век-чудак смылся раньше положенного срока. Люди нена-
дежны. С другой стороны, я тоже смылась довольно быстро,
чтобы не дать ему возможность вернуться и вписать мое имя
напротив курса политологии.
Выиграть время – это хорошее оправдание глупости, ко-
торую я собиралась совершить. Вот только хватит ли мне
сил и терпения послушно играть роль заинтересованной в
политике барышни? Наверное, нет. Если бы я могла просто
взять и сбежать, я бы это сделала. Но я уже пообещала себе
 
 
 
и Соне защитить паранормов. Сдается мне Боб не дурак и не
так прост, как кажется. У него есть какие-то дополнительные
фишки, наподобие видений или типа того. Ведь когда я при-
шла, он уже знал, что это я еще до того, как открыл дверь.
Есть над чем подумать.
Поскольку неделя только началась, я не могла вернуться
домой, чтобы разведать, что замышляет отец. Получалось,
до пятницы я свободна от несения своей непростой службы.
Это меня не смущало, ведь я собиралась предаваться своему
любимому занятию – чтению книги в одиночестве. Аннабель
собиралась снова идти играть в какие-то настольные игры в
кофейню с девчонками с биологического курса, а я собира-
лась воспользоваться ее отсутствием, чтобы почувствовать
прежний комфорт уединения хотя бы наполовину.
Книга оказалось довольно интересной, я вообще люблю
публицистику. Доставка еды, правда, подкачала. Я сделала
заказ сорок минут назад, но до сих пор не получила запекан-
ку с овощами от местного шеф-повара. Это варварство – за-
ставлять меня ждать. Хотя с тех пор, как я переехала в кам-
пус, со мной случалось все то, что и с обычными людьми. Не
могу сказать, что это приятно, но и выдать свое происхож-
дение пока тоже невозможно. Люди могут начать издеваться
надо мной еще больше.
Я отбросила книгу и взяла в руки телефон. Проверила по-
чту. Отец никак не давал о себе знать. От матери же было
письмо, состоящее из одних вопросов, будто мне требова-
 
 
 
лось заполнить какую-нибудь анкету. Ее интересовало как
у меня дела с политологией, нашла ли я настоящих подруг,
приглашу ли я кого-нибудь на день благодарения и если да,
то сколько человек придет, ношу ли я платья. Соблюдаю ли
я церемонии, держу ли спину ровно, встретила ли я подхо-
дящего мне по статусу парня – все то, на что у меня не было
ответов. Вернее, они были, но вряд ли они ей понравятся.
Я тяжко вздохнула, жалея себя, бедняжечку. Почему-то
все оборачивалось против меня и моих желаний. Никто не
собирался делать так, как угодно мне, но спасибо Анн, она
особо меня не донимала, если видела, что я не в настроении.
Как только я начала засыпать, раздался стук в дверь. Я
была настолько голодная, что могла съесть курьера, но при
мысли, что придется с ним контактировать дольше положен-
ного, поморщилась.
– Почему так долго? Чаевых не получите.
За дверью стоял Арчибальд Карвел собственной персо-
ной. Я закатила глаза.
– Что ты здесь делаешь? Тебя кто-нибудь увидит.
– Я принес ужин, – мужчина весело улыбнулся и потряс
большим пакетом в воздухе. Сразу же запахло едой, и мой
желудок противно заурчал. – Может, впустишь меня.
Если бы не еда, то хрен бы я его впустила. Умереть от
голода – не по статусу для ДиЛаурентис. Я сделала шаг в
сторону и махнула рукой. Сошло за приглашение.
– В пакете китайское. Я не знал, что ты любишь, поэтому
 
 
 
взял довольно много всего.
«Пытается подмазаться».
Ну и пусть. Голод или обида? Обижаться я смогу и на пол-
ный желудок. Увидев, как я распаковываю пакеты и достаю
палочки, Арчи счел это за лояльность и приблизился недо-
пустимо близко.
– Что это ты удумал? – я мгновенно отшатнулась.
– Собираюсь взять цыпленка.
– Ладно, допустим. Как ты узнал где я живу?
– Смошенничал.
Зато сразу признался. Не пришлось выпытывать.
– Прочитал мои мысли, да?
Он ничего не ответил, лишь обаятельно улыбнулся, но
мне то что.
– Не совсем честно, не находишь?
– Наоборот. Ты знаешь где я живу, знакома с Бобом, ты
спала в моей постели…
– Я поняла, можешь не продолжать, – от смущения я за-
жмурилась и втянула шею. Необязательно мне напоминать о
том вечере и о поцелуе, да и вообще. Я живу дальше.
–  Почему? Мне нравится вспоминать, как ты засунула
свой язык в мой рот.
Я прифигела.
– Ты нахал. Терпеть не могу такое отношение к себе.
– И сколько раз тебе такое говорили?
Резонно. Я продолжила есть.
 
 
 
–  Я так и думал,  – между тем Ар197 решил, что он на
правильном пути. – Один? Два?
– Гадай сколько угодно, я ничего не скажу.
– Я могу снова прочитать твои мысли.
– Можешь, но это сделает тебе чести.
– А что, разве так можно заполучить девчонку?
Я состроила противную физиономию и приторно улыбну-
лась.
– Если эта девчонка я, то у тебя нет шансов. А если дума-
ешь обратное, то у тебя не все дома.
Арчибальд нисколько не расстроился. Наоборот, такой
ответ его устроил. Он продолжил с энтузиазмом ковыряться
в своей тарелке.
–  Давай посмотрим. Ты терпима к паранормам, тебя не
смущает поведение Боба, ты не какая-нибудь заурядная де-
вушка с низким интеллектом, и хоть ты завалила тест по фи-
лософии, то скорее, чтобы досадить мне. Ведь ты знаешь,
насколько могут бесить глупые люди.
– Боб нормальный.
– Ты, наверное, хотела сказать паранормальный?
– Нет, с Бобом все в порядке, но его мозг устроен отлич-
но от твоего. В нем сосредоточено больше силы, чем в тво-
ем, поэтому, когда Боб ей не пользуется, у него начинают-
ся проблемы с мыслительным процессом. Твой друг гораздо
гениальнее тебя, ему нужно выплескивать энергию, иначе он
сойдет с ума, дурья ты башка.
 
 
 
Паранорм перестал жевать и тупо уставился на меня. Сей-
час он не отличался от любого моего одногруппника. Право
смешно.
– Как ты узнала?
– Сопоставила факты. Может быть, если бы ты обращал
на него внимание, ты и сам заметил. Хотя… для этого нужен
интеллект, а у тебя его с гулькин нос.
Он хотел что-то возразить, но передумал и надолго замол-
чал. Моя еда кончилась, а настроение, как ни странно, по-
ползло вверх. Теперь мне уже не хотелось убивать.
Я сладко потянулась и зажмурилась от удовольствия.
– Значит, Бобу нужно постоянно пользоваться силой, что-
бы мыслить здраво?
– Все верно.
– Это запрещено. Так нас могут быстрее найти.
–  Ты запретил Бобу быть собой, потому что тебе это
неудобно.
– Ничего подобного! – Арчибальд мгновенно поднялся на
ноги и швырнул тарелку в стол. Видно я задела его за живое,
раз последовала такая реакция. Его руки напряглись, глаза
засветились, паранорм сжал спинку моего деревянного стула
настолько сильно, что тот треснул и разломился на две части.
Я не испугалась, но теперь у меня не было стула. И не было
денег, чтобы его купить.
Я решила не тратить деньги отца ни на что помимо еды.
Не люблю быть должной.
 
 
 
– Я всего лишь сказала правду, а ты взбесился.
Мужчина развернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза.
– В детстве, когда та девчонка тонула, ты тоже не испыты-
вала эмоций?
– Нашел что спросить. Тебя это вообще не касается.
– Ошибаешься. Меня касается все, что связано с тобой.
– С каких пор? – я тоже поднялась на ноги. У него явно
не все дома.
– С тех пор, как меня поразила мысль, что какой-то пья-
ный мудак хочет к тебе подкатить. Потому что это я тот, кого
ты допустила в свой узкий кружок. Это моя боль созвучна
с твоей.
– И поэтому тебе кажется, будто мы связаны, – закончила
я за него.
– Нет. Точнее не совсем так, – только сейчас его глаза пе-
рестали светиться, а плечи заметно расслабились.
– Тогда объясни.
–  Когда я увидел, как Боб смог тебя быстро успокоить,
я разозлился, что у него это получилось, а я не справился.
Ведь, это из-за меня ты ушла в себя.
Я тупо моргнула. Не могу поверить, что со стороны все
именно так и выглядит. И мой побег поспособствовал укре-
пить это мнение.
– Арчи, я и подумать не могла, что ты все поймешь имен-
но так.
– А что мне еще было думать? Я впустил тебя в свое про-
 
 
 
странство. Мы целовались, Лиз, мы чуть не переспали, – тут
он закрыл глаза, будто ему тяжело это вспоминать.  – И за
секунду, до того как я успел отнести тебя в кровать, ты за-
билась в истерике.
Да, довольно травматичное воспоминание и, как оказа-
лось, не только для меня. Что ж, может, если Арчибальд все
это время винил себя в происшедшем, он не так плох, как
я решила.
– Ладно, слушай. Это не твоя вина. И вообще-то не моя
тоже, просто так случилось, – я развела руками. – Мне слож-
но было выйти из дома, сложно было заставить себя отпра-
виться в университет, зайти в аудиторию, контактировать с
людьми, подружиться с Аннабель или Соней. Сложно при-
выкнуть к еде на вынос, к тому, что теперь я не могу изо дня
в день следовать распорядку. Весь мой мир перевернулся с
ног на голову. Тот поцелуй был прекрасен, но внешний мир
со своим вечным жужжанием и обязательствами сжег все хо-
рошее, что происходило в тот момент. Не знаю, – я без сил
опустилась на кровать, – может быть я просто испугалась и
мой мозг нашел за что зацепиться.
– Значит, ты все-таки меня боишься, – паранорм сел ря-
дом со мной и сцепил руки в замок. Я расценила этот жест
по-своему, подумала, что он закрылся от меня, смирился с
тем, что я его отвергла.
– Нет, что ты. Ты же не Боб. Вот с кем бы я действительно
не стала ругаться.
 
 
 
Мы засмеялись. Вообще Арчи не такой уж и конченый
негодяй, каким я его представляла. Нет, конечно, он само-
уверенный, временами высокомерный нахал, но также он
еще и очень милый и обаятельный, а совсем глубоко внут-
ри добрый и жертвенный. Поставить свою жизнь под угрозу,
только бы спасти друга. Ни один человек так не поступит. Я
точно.
– Ты не такая уж и стервозная штучка, и вовсе не папина
дочка, как я раньше полагал. Ты определенно испорченная
особа голубых кровей, но ты вовсе не безнадежна.
Наверное, это комплимент.
Я прижала руку к груди, словно польщена до глубины ду-
ши.
– Вау, доброе слово от того, кто всячески измывался надо
мной на занятиях. Ты тоже не такой противный. Странно,
еще сегодня днем, мне дико хотелось стукнуть тебя.
– А сейчас? Все еще хочешь навредить мне?
Его взгляд был настолько искренним и чарующим, что я
не могла промолчать. В конце концов, сейчас я не была про-
тив его компании.
– Не особо. Но все зависит от того, что ты собираешься
делать дальше.
– Собираюсь вернуть твое доверие. Чтобы ты могла себя
чувствовать рядом со мной как раньше, когда мы только пе-
реписывались в чате сайта юридической помощи, – он снова
стал серьезным. – Лиз, я сделаю все, чтобы ты чувствовала
 
 
 
себя в безопасности.
Я ничего не сказала, но мой взгляд выдавал меня. Я не
собиралась говорить всякую чушь наподобие «я тебе верю»
или еще что-нибудь в этом роде, но я знала, что Ар197 не
причинит мне вреда никогда в жизни.

 
 
 
 
Глава 17
 
Арчибальд
Элизабет стала для меня единственным человеком, ко-
торому я мог доверять до такой степени, что страх за Бо-
ба испарялся сразу, как только она появлялась в поле мое-
го зрения. Когда я смотрел на нее на лекциях и улыбался
самой сногсшибательной улыбкой, какую только мог сотво-
рить, она уверенно смотрела на меня в ответ с искрой задо-
ра в глазах. Клянусь, был момент, когда я чуть не поцеловал
ее при всех студентах. Единственное, что меня остановило,
так это беспокойство за ее репутацию. Рано или поздно все
узнают кто она такая. Ее принадлежность к ДиЛауренитис
сделает из нее живую мишень не только для журналистов, но
и для идиотов с факультета. Каждый, мыслящий более-ме-
нее здраво, захочет к ней подкатить. И хоть мы всего лишь
друзья, я начинаю выходить из себя, как только подумаю об
этом.
Какой-нибудь потный мальчишка вполне может начать
ухаживать за Лиз, только потому что она ДиЛаурентис, дочь
своего отца, а не потому что она умная, красивая, остра на
язык и горяча как огонь.
Ее кулаки бьют больнее любого титулованного бойца. Что
и говорить, она лакомый кусочек не только для человеческо-
го юноши. Что до меня, так это пройденный этап. Я слишком
 
 
 
сильно ее уважаю и берегу, чтобы позволить себе распустить
руки. Снова.
Пусть она уверяет, что моей вины в ее истерике нет, я все
равно чувствую на себе груз ответственности. В конце кон-
цов, это я взрослый и ответственный. Я паранорм, она чело-
век. Я должен защитить ее, а не добить окончательно, ведь
и дураку ясно, она сбита с толку, потеряна, насильно вырва-
на из привычной жизни. И кем? Собственным отцом. Но я
тоже хорош. Заставил ее ходить по всем этим вечеринкам и
знакомиться с кем ни попадя, в общем делать все то, чего
она так отчаянно пыталась избегать всю жизнь. Именно по
этой причине я больше не могу ее целовать, даже если мне
очень этого хочется.
– Привет, – она выглядела свежей и отдохнувшей после
нашего вчерашнего разговора. Я ушел до того, как вернулась
ее соседка, хотя и не стремился сделать тайну из нашего об-
щения.
Мы проговорили, наверное, часа два, никак не меньше, а
под конец Лиз заснула. Таков уровень доверия этой девуш-
ки. Так что я накрыл ее одеялом и ушел.
– Здравствуй, – я оторвался от бумаг и выпрямился. – Вы-
глядишь хорошо.
Она улыбнулась и потупила взор, но будто опомнилась и
взяла себя в руки.
– На выходные я снова поеду к родителям. Хочу знать, что
затевает отец. Ведь если он работает над новым законопро-
 
 
 
ектом против паранормов, нам следует об этом знать.
– Решила заделаться шпионкой? – мне это не нравилось.
Не хочу, чтобы она пострадала. А ведь именно это и случит-
ся, если она не отступится от своей затеи. Ее отец тот еще
мудак.
– Когда ты так говоришь, звучит отвратительно.
– Лиз, не делай этого. Что будет, если Патрик догадается
что у тебя личный интерес?
– Не беспокойся. Я поеду не одна. Возьму с собой Анна-
бель. Она будет кем-то вроде серой зоны. Эксперт с незави-
симым мнением. Кроме того, ее мама журналист. Это может
нам пригодиться в будущем.
– Если ты не отступишься, никакого будущего не будет.
Журналисты поддерживают твоего отца.
– Журналисты поддерживают горячие истории. Вот их ре-
лигия.
– Они освещают только то, что им говорят.
Она шикнула на меня. Человек на паранорма.
– Твое мнение в корне неверно. Но поскольку мы друзья,
я пропущу твое замечание мимо ушей. Пожалуйста, не вол-
нуйся. Я же не собираюсь делать глупости.
– Эта идея сама по себе ужасно глупа.
– Существование Боба глупо, если он должен скрываться.
Сказав это, девушка развернулась и ушла с гордо подня-
той головой. Аудитория опустела, а у меня зародилось пло-
хое предчувствие.
 
 
 
После работы, которую я к слову, терпеть не мог, я от-
правился домой. Рассказать все Бобу и надеяться на то, что
он попытается отговорить Элизабет от глупой затеи. Она не
обязана рисковать своим благополучием из-за меня. Ну, не
меня, Боба, если быть точным. Но беспокоиться о нем было
моей заботой. Не ее.
– Ты сделал еще одну татуировку?
В лофте было свежо и светло из чего я сделал предполо-
жение, что Боб навел порядок. Когда в квартире живут два
мужика, о чистоте жилища они задумываются далеко не в
первую очередь.
– Ага.
Он был в хорошем расположении духа и выглядел впол-
не адекватно. Вполне может быть, что Элизабет права –
Боб нуждается в выплескивании энергии. Нужно было снять
некоторые ограничения на телекинез.
– А чего ты тут делаешь?
– Прибираюсь. Не хочу, чтобы девушки думали, будто у
нас всегда бардак.
– Девушки? – я знатно прихренел.
– Девушки, – заверил меня друг.
Честно сказать, я впервые сталкиваюсь с ситуацией, когда
Боб готовится к приходу гостей. Даже не так. К приходу де-
вушек. Во множественном числе.
Конечно я был рад за друга, но все еще опасался, вдруг он
выкинет какой-нибудь фортель.
 
 
 
– И кто эти девушки? Где ты их откопал?
– Я никого не откапывал. Что нам делать с трупами?
Я только сейчас заметил, что на нем надет фартук, а все
пространство пропахло какой-то едой.
– Ты готовишь?
– Да. Запеканка вот-вот созреет.
– Созреет? Про еду так не говорят, чувак. Ты хорошо себя
чувствуешь?
– Как никогда.
– Ты снова освещал всю округу? Лиз считает, что, выплес-
кивая энергию, ты не впадаешь в сумасшествие.
– Бро, не выплескивая. Обмениваясь. Это разные вещи, –
он внимательно посмотрел в мою сторону и поднял указа-
тельный палец в воздух. – Элизабет права. Приятно быть со-
бой на полную катушку.
– Я думал об этом, нужно снять некоторые ограничения,
раз ты от этого страдаешь.
– А что на счет тебя?
– А причем тут я? Ведь это ты главный паранорм. Я всего
лишь компания. И у меня нет столько силы, сколько есть в
тебе.
Боб не удосужился дать ответ, вернулся к прежним делам.
Удивительная перемена настроения.
– Боб, а ты уверен в своих гостях? Я имею в виду, с ними
безопасно находиться? Мы ведь никогда не устраивали такие
обеды.
 
 
 
– Почему это они мои. Наши. Ты тоже здесь живешь.
– Я не думаю, что найду время на это. Много работы. И
скоро пересдача теста, который завалили все без исключе-
ния. Нужно подготовиться, – я махнул рукой в сторону сво-
ей комнаты, намекая на то, что к гостям не выйду. Будь Боб
повнимательнее, он бы заметил мое беспокойство, смешан-
ное с легким шоком.
– Как хочешь, – Боб тут же согласился. – Так и знал, что
ты не хочешь иметь дел с другими девушками.
– Дело не в этом, просто у меня сейчас другие приоритеты.
– Угу. Твой план потерпел неудачу. Если задуматься, то
нас ничего здесь не держит. До недавнего времени ты сам
собирался уехать, но отчего-то мы все еще здесь.
–  Хочу убедиться, что Лиз не влипнет в какое-нибудь
дерьмо. То, что она себе нафантазировала является очень
опасным делом. Я пытался ее отговорить, но видно не особо
старался. Кстати, ты можешь мне в этом помочь. Поговори с
ней, почему-то мне кажется, тебя она послушает.
– Она и правда собирается копать под своего отца?
– Откуда ты… – не трудно было догадаться откуда Боб в
курсе. Он всегда все знает. – Не важно. Просто поговори с
нет. Отговори от этой дурацкой затеи.
– Это я могу. Но она мой друг, так что я приму любое ее
решение.
– Эй, я твоя семья. Почему ты не на моей стороне? Если
Лиз в это влезет, она может пострадать, неужели ты не по-
 
 
 
нимаешь? Или ты что-то видел? – я сложил руки на груди. –
Признавайся, что тебе известно.
– Полегче, я не всегда в курсе событий. Просто все будет
именно так, как и должно быть. И мы тут никак не повлияем
на результат.
– Не знал, что ты фаталист.
– Сейчас я чувствую себя собой. В голове нет тумана.
– Надо сказать Элизабет спасибо. После вашего разговора
ты ведешь себя по-другому. Не как укуреный тормоз.
– Сам ей и скажи. Они придут минут через пятнадцать.
ОНИ?
Что-то Боб намудрил. Я видел Лиз несколько часов назад,
и она не упоминала ни о каком ужине. Да еще в компании с
посторонней девушкой.
Боб никак не захотел прокомментировать свое заявление,
так что мне снова пришлось нажать на него. Я подошел бли-
же.
– Ты хочешь сказать, что Лиз приведет с собой кого-то?
Ты за моей спиной пригласил Элизабет и совершенно незна-
комую нам девушку. Человека! Боб, о чем ты думал, согла-
шаясь на такое?
– Я не соглашался. Я текстнул Элизабет, что буду рад ви-
деть ее здесь. Она сказала, что это будет неудобно. Ну, из-за
тебя. Поэтому я предложил привести подругу. И еще я по-
обещал, что ты будешь вести себя прилично.
Вот это поворот. Обычно именно Боб ведет себя непред-
 
 
 
сказуемо и вычурно, распугивая всех вокруг. Стало быть, те-
перь я персона нон грата.
– Как ты вообще узнал ее номер?
– Набрал наугад, – он пожал плечами и выключил духовку.
Я тяжко вздохнул.
– Вечно у тебя все легко и просто.
– Что ты сказал?
Я сказал это себе под нос. Мое едкое замечание касалось
только меня. Я не понимал, как он может жить не заморачи-
ваясь. Конечно, это было бы не совсем верно. Для него было
трудно не пользоваться силой. Не могу поверить, что я так
долго этого не замечал.
– Ничего. Все в порядке. Пойду переодену рубашку.
– А говорил, что тебе нужно готовиться к тесту.
– Я передумал. Хочу посмотреть на ее сопровождающего.
– Ага, я сразу так и понял.
Боб заржал словно последний кретин, а я удалился в свою
комнату и просидел там до тех пор, пока не пришла Элиза-
бет.
Конечно они пришли вовремя и принесли бутылку вина,
которую, как оказалось, попросил Боб.
– Это для соуса.
– Ар… чибальд, Боб, это Соня Уокер. Мы общаемся, –
Лиз быстро спохватилась и назвала меня полным именем.
Простого «Ар» было бы достаточно. Боб зовет меня именно
так. – Соня, это Боб, а с мистером Карвелом, ты уже знакома.
 
 
 
– Я буду звать тебя Карвел, – блондинка посмотрела на
Лиз, а потом на меня и протянула руку. – Чтобы избежать
недопонимания в будущем.
Лиз фыркнула и стянула с себя пиджак. Я хотел ей по-
мочь, но она специально выбрала момент, когда я пожимал
руку Соне, чтобы сделать это самой. Наверняка хотела пока-
зать свою самостоятельность. Глупышка.
Боб, забрав бутылку, отправился на кухню, изображая за-
нятость. Но я же не слепой, мне то понятно – он что-то за-
думал. Боб со своим тайным умыслом, Лиз, изображающая
смелую и независимую и Соня, человек, от которого можно
ожидать чего угодно – занятная собралась компания. Мне
срочно нужно выпить.
– Карвел, мы с Конрад можем получить приличную оцен-
ку не пересдавая тест?
Мы только сели за стол, Лиз напротив Боба, я напро-
тив Сони, как она решила разбавить неловкое молчание
неуместным вопросом. Если Лиз и хотела избавиться от
неловкости, то у нее ничего не получилось.
– Зови меня просто Элизабет, – Лиз посмотрела на подру-
гу, потом на меня. – Она знает, что я ДиЛаурентис.
– Если тебе так удобнее, – я сказал.
Снова образовалась тишина. Лиз не удостоила меня отве-
том. Боб ел то, что приготовил. Соня – единственная кому
было некомфортно.
– Да, лучше не стоит. Иначе взболтну при ком-нибудь, –
 
 
 
она обвела взглядом каждого из нас и остановилась на мне.
Я чуть было не заерзал на стуле.
–  Карвел, меня устроит четверка. Философия сложный
предмет и дает много баллов. Даже четверка принесет мне
дополнительные очки, не жлобься.
Лиз подавилась вином.
– Это вымогательство.
Внешне я был спокоен, но внутри все сжималось. Я рис-
ковал выдать свое происхождение в любую секунду.
– Вовсе нет, – Соня наклонила голову. – Я договариваюсь.
Устанавливаю контакт.
– Не думаю, что это будет честно с нашей стороны, – Эли-
забет с опаской посмотрела на меня, а потом себе в тарелку.
– Но тест был неоправданно сложным. Ты бы его сам за-
валил. Признай.
– Вот еще. Я сам составлял тест. Нужно было вниматель-
нее слушать материал.
– Да брось, – блондинка махнула рукой, – вон, Конрад глаз
с тебя не сводит, но завалила, как и остальные.
Все уставились на Элизабет.
–  Вот спасибо. Кажется, ты здесь, чтобы нам не было
неловко.
– А что я сказала? Одну лишь правду. Ты ведь сама всегда
говоришь, что правда должна быть обязательна.
Только что Соня заслужила мое уважение.
– Мы паранормальные, – Боб отрывал рот только для то-
 
 
 
го, чтобы запустить туда очередную порцию еды, но не смог
устоять и слетел-таки с катушек. Если его не убьют военные,
это сделаю я. Со злости я погнул вилку так, что та пришла в
непригодность. Но никто из сидящих за столом не удивился.
Никто, кроме меня. Боб продолжал есть салат, Лиз напол-
няла бокал до краев, Соня тянулась на другой конец стола
за тарелкой. Время будто бы замедлилось только для меня.
Меня бросило в жар, в холод, мои глаза засветились. Ну дер-
жись, Боб.
Соня устало на меня посмотрела.
– Демонстрировать было необязательно. Мы знаем кто та-
кие паранормы.
Пришлось совладать со своими эмоциями, чтобы попы-
таться исправить дерьмовую ситуацию.
–  У нее были отношения с паранормом, Расслабься. Ей
до вас нет никакого дела, – Лиз могла быть ядовитой, когда
хотела. Другое дело, что сейчас в этом нет надобности. Ведь
мы друзья. Мы так решили вместе, но отчего-то сейчас она
злилась. И судя по всему не на Боба, не на Соню, а только
на меня.
Я только открыл рот.
–  Да,  – отпив вино, девушка постаралась меня успоко-
ить. – Что тут такого? Ты смутился?
– Это не мое дело.
Она хмыкнула, а я уставился на Лиз. Что-то случилось, за
те пару часов что мы не виделись. Очень хотелось бы знать,
 
 
 
что именно.
– Элизабет, мы могли бы переговорить наедине?
Я уже почти встал изо стола, но она не двинулась с места.
– Зачем это? Ты можешь сказать то угодно и при свидете-
лях. Мы ведь друзья, а не влюбленные.
Соня подняла брови и попыталась прикрыться своим бо-
калом. Боб продолжал жевать. Клянусь, это начинало бесить.
– Зачем тогда ты ведешь себя как избалованная сучка? –
я разозлился и сел за стол.
– А вы что-нибудь слышали про Несуществующий город?
Боб блистал своей непосредственностью. Удержаться и не
врезать ему было довольно сложно, но спасибо Лиз, на нее я
злился больше, чем на Боба. Сам не знаю почему.
– Это какой-то код? – в глазах Лиз мелькнуло сожаление,
но всего лишь на мгновенье. Я не уверен, что это именно
оно. В конце концов, я не видел, чтобы она когда-нибудь о
чем-то сожалела.
–  Нет, это то место, куда все паранормы стремятся по-
пасть.
Соня объяснила ей как маленькому ребенку, еще немного
и она бы засюсюкала. Боб перестал есть и вылупился на де-
вушку. Наконец-то мы привлекли его внимание.
– А как туда попасть?
– Погодите, – недоверие появилось на лице блондинки, –
вы и вправду не знаете?
Она откинулась на спинку стула и уставилась на Боба во
 
 
 
все глаза.
– Как же так случилось?
– А что, все уже в курсе? – мне казалось, она нас дурачит.
Боб всегда знает все на свете. Я думал, это уникальная ин-
формация.
– Ну не все… Вы точно нет.
– Выкладывай все, что знаешь.
Соня покосилась на Лиз, та лишь пожала плечами.
–  Ладно, мне кое-кто рассказывал про Истинную кре-
пость. Ты просто неверно расслышал. Славянские языки
сложные для восприятия. «Сужем груд» Находится в Во-
сточной Европе. И по-нашим меркам, это что-то вроде де-
ревни. Это святое место, поэтому не каждому можно в него
вступать. Однако близ него есть туристические тропы и во-
обще довольно людно. Именно их и выдают за Истинный го-
род, чтобы заработать бабла. На одну лишь крепость мало
кому захочется глазеть.
Я не нашелся с ответом. Боб продолжил есть, видимо удо-
влетворился полученной информацией.
Элизабет развернулась к подруге, и я отчетливо мог ви-
деть горечь в ее глазах.
–  Соня, мне так жаль. Ты узнала это, когда пришла его
предупредить, да? – Лиз сжала руку блондинки так сильно,
что костяшки пальцев заметно побелели.
– Нет, просто там меня чуть не убили.

 
 
 
 
Глава 18
 
Элизабет
Все это время я жалела себя, потому что отец посмел ме-
ня ударить и посчитал это вполне нормальным. Я даже пере-
стала тратить его деньги на все, кроме самого необходимо-
го. Мне казалось крайне важным обрести независимость от
этого человека во чтобы то ни стало. Соне же досталось куда
больше.
Я помню, как она говорила, что отец застукал их с пара-
нормом на самом интересном моменте, но я и подумать не
могла, что он сочтет избавиться от своей дочери. Это так гад-
ко и низко даже для человека. Сейчас Арчибальд и Боб каза-
лись самой обычной, ничем не примечательной семьей. Да,
они могли иметь разногласия, но ни за что на свете не допу-
стили гибели друг друга. Потому что они самое ценное, что
у них осталось.
Я еще крепче сжала руку.
– Конрад осторожнее, так ты сломаешь мне руку, – Соня
резко высвободилась и посмотрела на меня с улыбкой. – а у
нее сильный захват, да?
– И удар, – Ар197 сидел напротив Сони и было видно на-
сколько он ошарашен. Раньше он не имел причин доверять
ей, теперь же не знал, как поступить. Но раз нас еще не вы-
гнали, очевидно ужин мы закончим в этой квартире.
 
 
 
Соня звонко рассмеялась комментарию своего преподава-
теля, хотя я ничего веселого в его реплике не нашла. Лишь
повела плечом и отвернулась.
– Значит, ты уже был бит… Что ж, могу тебя успокоить.
Бьет – значит любит. Потому что обычно она не терпит лю-
дей и не желает их касаться.
– Я не люблю его. Он получил за дело.
– Так что же это выходит, можно сесть на самолет и доле-
теть до нужного места?
Тут вмешался Боб, и я мысленно поблагодарила его за это.
Выяснять отношения – меньшее, что мне хотелось бы делать.
– Ага, – сказал Боб, не сводя взгляда с Сони.
Я не дура, поняла, что он залез мне в голову. Жаль Ар-
чибальд тоже это понял и снова разозлился. С чего бы это?
Ревновать он не мог по определению. Потому что я для него
ничего не значу. Ровно, как и он для меня. Да, мы друзья.
Но лишь потому что познакомились на сайте юридической
помощи, а не в университете. Если бы впервые заговорили
в том злосчастном коридоре, то там все бы и закончилось.
Абсолютно точно. Сто процентов.
– Попридержи коней, бро, – Ар решил вмешаться осту-
дить пыл Боба, который уже готов был сорваться с места и
начать паковать вещи. – Как ты собираешься сесть в самолет,
ты же не сможешь пройти досмотр. Никто из нас не сможет.
– А вы с… – я замолчала, потому что поняла, что не знаю
имени паранорма, с которым встречалась Соня. – Вы как ту-
 
 
 
да попали?
– Это все охрана отца. Посадили в самолет и хочешь-не
хочешь пришлось лететь.
– Почему ты уверена, что твой друг спасся?
Все оглянулись на Боба. Такие вещи было не прилично
спрашивать в обществе, тем более таком, как наше.
– Честно говоря, я не знаю. Просто мне нравится так ду-
мать. Больно терять любимого, еще больнее осознавать, что
в этом виновата ты.
Да уж, беседа явно не для приятного ужина. Мы снова
все замолчали, но никому больше не было неловко. Скорее
горестно.
– У нас с Соней есть примерный план действий.
Мы с ней переглянулись.
– Да, Конрад поступит на политологию, отец возьмет ее в
свою кампанию, и она сама узнает все секреты. Со стороны
будет казаться, что они работают вместе. Так мы выиграем
для себя время.
– Что, – Ар197 снова напрягся, – этот дурацкий план при-
думала ты?
– Не совсем, мы вместе это сделали. Между прочим, Ко-
нрад может за себя постоять, даже когда не надо.
– Что за глупые мысли? Я способна отличить опасную си-
туацию, от досадного недоразумения.
Я уставилась на девушку, но ее взгляд был тверд, как и
мой.
 
 
 
– А кто недавно пропустил мимо ушей колкое замечание
«Мудака из Патриотс»?
Я уставилась на нее в недоумении, так ей хватило нагло-
сти уставиться на меня в ответ. Я чувствовала себя неловко
потому что Арчибальд тоже смотрел на меня не моргая. Он
злился, я это чувствовала. Ну почему он не мог быть таким
же, как и Боб! Вот кто по-настоящему крут. Он имеет огром-
ную силу, но не использует ее чтобы привлекать девушек. Он
никогда не выходит из себя и с ним весело. В общем, он пол-
ная противоположность колючему и бесячему Арчибальду,
который всегда найдет к чему придраться. Ух, как же меня
это сводило с ума!
– Какое еще замечание?
– Ничего сверх важного не произошло.
Соня решила сделать все по-своему и начала рассказы-
вать, как какой-то мудак ко мне пристал, стоило мне было
выйти за пределы кампуса.
–  Девчонки прозвали его «Мудак из Патриотс» потому
что он всем рассказывает про своего отца, который вроде
шишка в Нью-Джерси или около того. Но вот новость, у нас
всех есть особенные родители. Наверное, он совсем отчаял-
ся: никто не хочет с ним спать, так он решил сделать себе
дешевую рекламу.
– Да, козел тот еще, но он безобиден. Те, кто громко лают,
никогда не кусают.
Мне то казалось, что я стараюсь рассуждать разумно.
 
 
 
В прошлый раз, когда я пыталась пожаловаться отцу на
несправедливость к моей персоне, он проигнорировал мое
сообщение. И до этого раз.
Я вспомнила, как за грубость в мою сторону, телохрани-
тели заставили магазин закрыться. Теперь у меня не было
того, кто двадцать четыре часа семь дней в неделю будет на-
блюдать за моим благополучием, зато были другие пробле-
мы. Приходилось выбирать приоритеты.
– Я бы не был так в этом уверен, Лиз, у них есть журнал.
– Какой еще журнал? – Соня быстро напряглась.
– Тот самый, – Арчи выразительно на нее посмотрел, де-
вушка ахнула.
– Нашли из-за чего переживать, – я начинала злиться. –
можно я сама разберусь с этим?
– Ни в коем случае! – Соня замахала руками. – Теперь это
касается всех девушек на курсе. Сообщи отцу, пусть устроит
парю веселую жизнь. Его выпнут с факультета быстрее, чем
он успеет моргнуть.
Я горько вздохнула. То, что я скажу уж точно не понра-
вится Арчибальду.
– Я пробовала. Ему все равно.
Челюсть паранорма стала слишком напряженной.
–  Как это?  – Соня не поняла.  – Что, если заморыш ре-
шит обнародовать содержимое? Какой-нибудь таблоид обя-
зательно ухватится за эту новость как за золотую жилу. А
как же репутация?
 
 
 
Я пожала плечами.
– Зря мы отказались от телохранителей, – Соня сокрушен-
но замотала головой. – Но все же не стоит отчаиваться. У
тебя еще остался водитель. Он может работать бодигардом
за дополнительную плату.
– Ты же знаешь, что произошло. Я не могу больше поль-
зоваться деньгами отца. Чем платить за его работу?
– Давай я подарю тебе одного из лучших телохранителей
восточного побережья?
Я отказалась. Не люблю быть должной. И когда за мной
следуют, тоже не люблю.
– Что произошло между тобой и отцом?
Арчи был взбешен. И бесила его я. Ничего нового. Соня
быстро сообразила, что наделала и решила смотаться, чтобы
не попасть под раздачу.
– Э-э-э, Боб, проводи меня до машины, я забыла где оста-
вила ее.
Спустя секунду ни Боба, ни Сони в лофте не было.
– Я устала и хочу домой, – я встала со стула и быстрым
шагом направилась к выходу. Но что моя скорость против
скорости паранорма?
– Нет, ты мне расскажешь, что произошло.
– С какой стати?
– Потому что мы друзья. А друзья друг другу рассказыва-
ют, когда у них случаются проблемы.
– Да это и не проблемы вовсе. Семейная ссора. Вы с Бобом
 
 
 
тоже этим занимаетесь.
Мужчина схватил меня за плечо и слегка встряхнул.
– Если ты мне не скажешь, то это с удовольствием сделает
Соня.
Черт, она может. Я смирилась.
–  Твоя взяла. Он завел шарманку про то, что я должна
пойти по его стопам и выбрать политологию. Я сказала, что
не собираюсь этим заниматься, что мне это не интересно и
получила затрещину. Я думала, что он попросит прощения,
но так и не дождалась. С тех пор, как я съехала в общежитие,
он сильно изменился. А может, раньше я просто не хотела
замечать каков он на самом деле.
Мне больше не было грустно, скорее я вообще ничего не
чувствовала по этому поводу.
–  Чертов придурок.  – было видно, как раздражен пара-
норм. – И после этого ты хочешь вернуться? Лучше заяви в
полицию.
– Да ты что, – я отшатнулась от Ар197 как от огня. – Если
я это сделаю, отец ни за что в жизни не допустит меня до
кампании.
– Лиз, тебе туда не надо, оставь это дело. Я способен сам
разобраться со всем этим дерьмом. Не хватало еще спасать
и твою задницу.
– С моей задницей все будет хорошо. Он мой отец, ну что
он мне сделает?
– Ты переоцениваешь его доброту. Долбаный Уокер не по-
 
 
 
ленился притащить на другой конец света собственную дочь
чтобы запугать.
– Я не Соня. Тут другое.
– Ты так меня бесишь!
–  О, это видно. Почему ты слетел с катушек? Боб ведь
спокоен как удав. Ровняйся на него.
– Потому что я беспокоюсь за тебя, глупая.
–  Я многому научилась за последнее время. Я смогу за
себя постоять.
– Конечно, а как же иначе, – тут он меня отпустил, – вся
такая независимая и уверенная в себе. Я сразу понял, что
это лишь видимость. На самом деле тебе нужно чтобы тебя
защищали. Иначе ты не чувствуешь себя в безопасности.
– Бред. Мы живем в современном мире, где я могу всего
добиться сама. Без отцовской фамилии и денег.
– Здорово. Так ты теперь еще и не можешь прокормить
себя.
– А у тебя есть пунктик на этот счет? Не водиться с бед-
ными?
Я сильно разозлилась, в основном на себя, потому что
ненавидела нуждаться в деньгах, я к такому не привыкла.
Всю жизнь у меня всего было в достатке. Но я не могла от-
ступиться от своего обещания.
Арчибальд прочитал мои мысли:
– Почему ты такая упрямая?
– Мне терять нечего. В отличие от тебя. Ты нужен Бобу.
 
 
 
Я никому.
Он меня обнял. Крепко и нежно одновременно. Я немно-
го прифигела, но решила, что не хочу спорить. Это, конечно,
не сравнить с поцелуем, но так тоже сойдет. Лучше объятие,
чем вообще ничего. Я подумала, что хоть я и двигаюсь даль-
ше, но определенно точно хочу поцеловать паранормально-
го. Всего лишь один маленький поцелуй, но такой, от кото-
рого искры летят. Стоп.
«Черт».
– Я что-то не понял, – Ар197 все еще обнимал меня, – ты
же сказала, что этого больше никогда не повторится.
– Подслушивать не хорошо.
–  Это получилось случайно. Ты слишком громко дума-
ешь.
Повисла тишина. Я отчаянно старалась держать свои мыс-
ли в самой глубине сознания. Возможно, немного нервнича-
ла, потому что мы все еще обнимались, а Боб мог вернуться
в любую минуту. Но дверь оставалась закрытой, мы не ше-
лохнулись. За все это время никто не осмелился сказать ни
слова.
«И что дальше?»
– Я бы очень хотел тебя поцеловать. Я все время вспоми-
наю тот вечер, когда мы чуть не переспали. Но если бы мы
это сделали, это стало бы лучшим, что случалось со мной в
жизни.
– Мне тоже понравилось.
 
 
 
Сама не ожидала, что признаюсь в таком, после того, как
уверяла, что мы должны остаться всего лишь друзьями. Сей-
час, смотря в его глаза, я готова была отбросить все свои
убеждения. Потому что это нелепо. Вот именно. Невозмож-
но, бегать от того, что происходит между нами. Если мы пе-
респим, то, скорее всего, я успокоюсь. Да и Арчи сможет
вздохнуть спокойно.
– Ты же понимаешь, что я тебя слышу?
– А нельзя как-нибудь заблокировать эту опцию? Ты на-
рушаешь мое личное пространство.
– Поверь, если бы я знал как, я бы немедленно это сде-
лал. Мне не очень нравится слышать, как ты хочешь меня
использовать.
Я ужасно оскорбилась. Мне-то казалось, что мы оба еди-
нодушны в этом вопросе.
– Так получается, ты не хочешь меня?
– Не таким образом.
– Черт, Ар, – я постаралась прийти в себя и успокоиться, –
мы постоянно так будем ссориться? Почему мы не можем
общаться как нормальные люди?
– Потому что я не человек.
Он выпустил меня из объятий и отошел на почтительное
расстояние.
– Полагаю, я тебя обидела.
– Вообще-то я не из обидчивых, но то, что между нами
происходит, – он замолчал, – не знаю. Может, мы не можем
 
 
 
быть вместе. Ну просто не можем.
Я медленно кивнула. Скорее всего, он прав.
– Да, наверное. Стоит перестать общаться раз и навсегда.
Даже как друзья.
– Угу.
– Что чувствуешь? – добавила я после небольшой паузы.
– Мне не нравится то, что происходит.
– Почему? Вроде бы это обоюдное решение.
–  Просто не нравится. У меня раньше никогда не было
таких отношений.
– Сложных отношений с человеком?
– И это тоже. А как ты себя чувствуешь?
Я закрыла глаза и глубоко вздохнула.
– Были времена и получше.
– Лиз, как бы ты не старалась, я все равно не смогу тебя
забыть. Ровно так же, как ты не сможешь забыть меня. Я не
знаю, что происходит между нами, но я уверен в том, что это
никогда не кончится. Ни у кого из нас не хватит сил пере-
шагнуть через это.
– И что же нам делать?
– Ты будешь жить своей жизнью, а я стану приглядывать
за тобой, чтобы сберечь от опасностей.
– Ладно, но скоро тебе это надоест. Я уверена, ты встре-
тишь женщину, возможно паранормальную, и тебе станет не
до меня.
– Ты хочешь поскорее встретить другого?
 
 
 
– Нет, Арчи, я думаю, ты был единственным.
И я вышла из квартиры.

 
 
 
 
Глава 19
 
Элизабет
Чтобы добраться до дома, мы с Соней проснулись ни свет,
ни заря и тут же пожалели о своем решении. На улице дул
сильный ветер, срывая пожелтевшие листья с мокрых дере-
вьев. Погода не желала, чтобы хоть какой-то странник отпра-
вился в путь. Но что имеем.
Арчибальд всячески меня отговаривал от «дурацкого,
детского плана», но я решила рискнуть. Возможно, любо-
пытство победило, или желание сделать хоть что-то, что за-
ставит меня почувствовать себя цельной личностью.
Раньше, когда я еще не уехала в университет, у меня ни-
когда не возникало сомнений на счет своей ценности. Я зна-
ла, что мое слово имеет вес, но совершенно этим не пользо-
валась.
Люди, имеющие такое влияние как у нашей семьи, не си-
дят в стороне, они делаю великие дела.
Жить среди людей не смертельно. Для моего психическо-
го здоровья важно, чтобы окружающие были мне привыч-
ны и не противны. Хотя порой мне казалось, что я никогда
не смогу приспособиться к тому, что при знакомстве нужно
жать человеку руку; если он тебе не нравится, то этого нель-
зя ему говорить – не позволяет этика.
В обществе следует быть вежливой. Ноги на стол склады-
 
 
 
вать нельзя. Среди нормальных людей не принято мстить по-
крупному. А поскольку я в силу своего характера практиче-
ски ни с кем не общалась, в общежитии я приобрела славу
стервы и суки, которой плевать на беды окружающих. Если
честно, то так оно и есть. Но я не считаю себя стервой только
лишь потому что не хочу врать и проявлять сочувствие, если
мне все равно. Вроде бы это делает меня честным человеком
с принципами, но никак не стервой.
Соня говорит, это все от зависти, ведь непосвященные ду-
мают, что я неизвестная девчушка, которой чудом удалось
вписаться в элитную компанию. И, наверное, так оно и есть.
И пусть никто не знает, кем я являюсь на самом деле, мне
достаточно того, что это знает Соня и Арчибальд. Но он не
в счет.
Я накрылась одеялом по самую макушку. Опять этот
Карвел. Он везде, куда бы я не пошла, что бы я не делала.
Особенно сложно бывает ночью. И на его лекциях, хоть я
и сижу на галерке, его голос слышен даже там. Я чувствую
кожей, когда он на меня смотрит. И дело не только в том,
что Соня никак мне не помогает двигаться дальше, скорее
наоборот. Ей он нравится. Когда она так говорит, я начинаю
беситься. Знаю, она делает это специально, ее забавляет моя
реакция, но как по мне – здесь нет ничего, над чем можно
смеяться.
Если бы не наши характеры, мы с Арчибальдом могли бы
стать полноценной парой: с  отношениями и прочим дерь-
 
 
 
мом, которое идет в придачу. Я бы может быть могла себя
пересилить и сходить на прогулку в парк. Я бы позволила
ему держать меня за руку так, чтобы все видели.
Но это невозможно. Он мой преподаватель. Если кто-ни-
будь узнает о нашей так сказать дружбе, его уволят. Хотя не
то чтобы он держался за эту работу.
На самом деле была еще одна проблема. Меня страшила
перспектива раскрытия его тайны перед всеми людьми, но
так далеко заглядывать не хотела.
Я понимала, что Арчи и Боб совершенно разные. Ар го-
раздо лучше владеет своими паранормальными способно-
стями, по крайней мере, их не заметно. Боб же светится весь
как елка. Нет, он одна сплошная лампочка. Так что да, – я
боялась.
Прожив среди людей больше месяца, я не утратила сво-
их страхи, как рассчитывала, скорее они просто заменились
другими. Меня больше не смущали шумные вечеринки, от
которых раньше я бы пришла в ужас и, возможно, грохнулась
бы в обморок. Соня здорово мне помогла, никогда не остав-
ляя меня в одиночестве на таких мероприятиях. Поскольку
к ней я привыкла я фокусировала все внимание на нее одну
и перестала замечать толпу незнакомцев. Я привыкла к ком-
нате и кровати. Хотя и то, и другое было дрянным. Аннабель
сильно не напрягала. Иногда это было особенно ценно, ведь
я практически всегда находилась в плохом настроении. Воз-
можность побыть наедине с собой и со своими мыслями да-
 
 
 
вала сил пережить следующий день.
Я разобралась с графиком так что изо дня в день у меня
были свои повторяющиеся моменты. Отчего-то теперь они
казались не столь важными, наоборот, я раздумывала, чтобы
избавиться от них навсегда.
Очень удручало отсутствие сада под окном. Садоводство
меня успокаивало, и занимала значительную часть дня. И по-
скольку возможность не позволяла обзавестись хотя бы цвет-
ником, у меня оставалось много свободного времени не пой-
ми на что.
Среди людей было довольно скучно. Они не понимали мо-
их увлечений, я не хотела вникать в их. Раньше меня это раз-
дражало, теперь же я относилась к таким непринятиям до-
вольно спокойно.
Так же оказалось, что некоторые люди все же не такие
идиоты, какими я привыкла их считать. Например, парень с
курса философии, единственный, кто получил удовлетвори-
тельно за сложный тест, казался еще большим фриком, чем
я.
Однажды я уже собиралась заговорить с ним, как это де-
лают миллиард людей, но в последний момент запаниковала
и сбежала из кампуса. На философию я не попала, тест не
пересдала, а значит не набрала приемлемое количество бал-
лов. Скоро я вылечу отсюда со свистом.
Возвращаться домой насовсем больше не имело смысла.
Родители жили в своем узком мирке, я в своем, и, кажется,
 
 
 
они даже не пересекались между собой. Так или иначе я по-
теряю свой трастовый фонд и окажусь на улице. Вот вам и
дочь сенатора.
Поэтому единственным способом выжить было продол-
жать обучение. Конечно, о чем говорить, в политологию ме-
ня совсем не тянуло. Если бы не моя ущербная идея разуз-
нать что затевает отец, я бы скорее всего выбрала биологию.
Подобные мысли все чаще приходили мне на ум.
Я разбираюсь в точных науках, люблю растения, что еще
нужно. Лучше я буду всю жизнь копаться в земле и мульче,
чем вступать в полемику с каким-нибудь кретином, да еще
на федеральном канале.
Поспорить я, конечно, была не прочь, но с достойными
личностями, равными мне. И тут я имею в виду не статус
или положение в обществе, сколько свой личный отбор: ин-
теллект, остроумие, сарказм, способность достойно принять
поражение.
Я высунула голову из своего кашемирового укрытия и
прислушалась. Анн еще спала. Ее часы размеренно тикали
на прикроватной тумбочке, обстановка полумрака немного
успокаивала нервы, а это именно то, что мне было нужно.
Телефон зажужжал и экран осветился неприятно ярко,
ломая тьму.
Соня сообщала, что заедет за мной через полчаса. Я про-
верила время. Пять сорок пять. Интересно, зачем она так ра-
но собирается в дорогу? Я не панировала выезжать раньше
 
 
 
десяти, иначе мы приедем к завтраку. Это тоже неприлично.
Вот к обеду – это другое дело. Тем более мы вряд ли что-то
сможем подслушать про темные делишки отца, скорее всего
его уже не будет дома.
Вскоре пришло еще одно сообщение:
«Я приехала. Выходи».
Единственное, что я успела сделать, так это почистить зу-
бы. Поэтому вся растрепанная в футболке, одетой наизнан-
ку, я отправилась к своим безупречным родителям в дом
мечты для любого нормального человека.
– Иу, – блондинка поморщилась, – а что ты такая растре-
панная?
Соня выглядела идеально: волосы уложены, макияж нане-
сен, дорогой костюм отглажен. Я недовольно скривилась.
– Это с тобой что? Почему ты вырядилась как в сенат?
– А, это… решила произвести хорошее первое впечатле-
ние.
– Допустим, – я не поверила ни слову. – Зачем мы так рано
едем? Что там делать столько времени?
Соня высокомерно посмотрела на меня.
– Я хочу кое-что знать. Для этого мне придется кое-где
порыться. Желательно, чтобы твоих родителей не было дома,
а персонал был увлечен чем-нибудь другим.
– Черт, ну ты и наглая. Собралась перерыть чужой дом?
Очевидно тебе нужно знать что-то очень важное.
– Ну, не так чтобы очень важное.
 
 
 
– Ага, – я ухмыльнулась и уставилась в окно. – Хочешь
найти хоть какую-нибудь ниточку, которая приведет к твое-
му паранорму.
– И что здесь плохого?
– Я думала, тебе нравится тешить себя призрачной надеж-
дой.
– Я передумала.
– С чего вдруг?
– Надо – значит надо. С каких пор ты решила стать детек-
тивом?
– Ты едешь в мой дом.
– Ты сама таковым его уже не считаешь, так что не лги
себе.
Я надулась.
Сложно воздействовать на девушку, которая решила во
чтобы то ни стало найти любовь всей своей жизни. И тут я
не стану ее упрекать. Войду в положение, может быть даже
помогу.
– Я знала, что ты поймешь.
– Конечно, мы ведь друзья и я понимаю, как для тебя было
сложно отказаться от паранорма.
– А для тебя разве нет?
– В смысле? – я тупо уставилась на девушку.
– Я про то, что вы вроде бы окончательно разорвали отно-
шения. По собственной воле. Тебе должно быть очень хре-
ново.
 
 
 
– Мы не встречались. У нас не было никаких отношений.
– Пусть это и будет официальной версией.
Я начинала злиться. Мое настроение стало похоже на по-
году.
– Это то, что есть на самом деле. Мы даже не смогли стать
друзьями. И вообще Ар… мистер Карвел меня бесит.
– Это потому что ты его любишь. Иногда настоящие чув-
ства спрятаны глубоко внутри, потому что ты еще не гото-
ва для них. Не переживай, подходящий момент обязательно
наступит, уж поверь мне.
– Я больше не собираюсь заводить друзей. Мне и тебя хва-
тает.
– Я польщена, – блондинка махнула рукой в мою сторону,
будто благословляла на что-то, – но зачем ты тогда пыталась
заговорить с Шоном?
Черт, парень с тестом. Наверное, это была моя ошибка.
– Решила выйти из зоны комфорта.
– Это бы объясняло твое желание совершенствоваться, но
не объясняло факт побега. Нет, – она улыбнулась. – тебе он
нравится. Как парень. Ты бы хотела с ним обжиматься и де-
лать домашку, а потом вы бы подняли свои отношения на
новый уровень и вышли бы из стен библиотеки. Он бы уго-
стил тебя кофе, ты бы его поблагодарила, он бы расслабился
и пригласил тебя на свидание.
– Я бы этого не допустила.
– Ты бы даже не поняла, что это свидание. С Карвелом
 
 
 
ведь не догадалась.
– У нас не было свиданий.
В памяти всплыл вечер, когда Ар197 вручил мне список.
Как мы уходили от телохранителей, я пила виски, который
он мне купил. Наверное, это можно считать свиданием. Я
зажмурилась. Я еще не разобралась с тем, что чувствую.
– Видишь, что-то все-таки было. Вы шалили? Он хорош,
да?
Я ничего не ответила.
– Я так и думала, – Соня резку выкрутила руль вправо и
затормозила. – Расскажи.
– Нет.
– Вот оно, – она потрясла пальцем у меня перед носом. –
Ты созналась. Между вами искры летят.
– От таких искр не долго сгореть. При том, он меня дико
раздражает. И я его тоже бешу. Не думаю, что это были бы
здоровые отношения.
– Хоть все паранормы немного не сдержаны, ты его не бе-
сишь даже когда ведешь себя как дурочка. Как можно быть
такой умной и одновременно такой тупой. Карвел дает те-
бе время на привыкание, потому что знает, что это для тебя
важно. Вот такой он рубаха-парень. Он сделает все, чтобы
защитить тебя. Это в их характере – стремиться сделать мир
лучше. Ведь они выше вида людей: умнее, смелее, сильнее.
Ты и сама такая. Ты не терпишь глупость и другие общече-
ловеческие пороки. Конрад, давай на чистоту, – она придви-
 
 
 
нулась ко мне ближе, – сердечко начинает биться чаще, ко-
гда ты на него смотришь, так ведь?
– Твой красный костюм меня нервирует.
Соня широко улыбнулась и отвернулась.
– Я так и знала. Ты только не расстраивайся. Для настоя-
щей любви нет преград. Мы все исправим.
Она завела мотор и вывела машину на дорогу. Весь остав-
шийся путь мы ехали молча.
***
По приезду нас никто разумеется не встретил, а охрана да-
же не сразу захотела пускать на территорию. Я разозлилась и
высказала этим дуракам все, что о них думаю и только потом
заметила среди них тех двух, что повсюду слонялись за мной
первое время. Совершенно ясно, я им не нравилась, потому
что они сделали такие грустные мины, как только меня уви-
дели, это было что-то с чем-то.
Родители видно забыли, что я сегодня должна появиться,
раз никого не предупредили. Или они надеялись, что я отка-
жусь. Не суть.
Дороти страшно распереживалась, когда меня увидела.
Все время хватала за руки и теребила щеки. Соня отошла
подальше, чтобы такое гостеприимство не настигло и ее.
–  Ни мистер ДиЛаурентис, ни миссис ДиЛаурентис не
предупреждали, что вы приедете. Но не переживайте так, я
сейчас что-нибудь по-быстрому приготовлю. А на ужин в ме-
ню домашний чиабатта и лосось с оливами.
 
 
 
– А запеканки нет? – я разочаровывалась все сильнее.
– О, детка, дождись обеда. Я запеку целых две. Все как ты
любишь.
Я вымученно улыбнулась и притворилась, что страдаю.
– И все же… не верится, что папа забыл о моем приезде.
– Он сейчас очень много работает. С тех пор, как ты по-
кинула этот дом, его почти не бывает, а когда приходит, то
все время сидит в своем кабинете.
– А что мама? Неужели она тоже не отдыхает?
– Миз, вам лучше поговорить с ней лично.
Меня это насторожило. Что-то здесь происходило. При-
чем, мне уже казалось, будто меня специально отослали из
дома.
– Она дома? Я хочу ее видеть.
– Нет, миз, – Дороти покачала головой, – у нее сегодня
собрание клуба и ужин с подругами.
– Ничего страшного, спасибо. Дай знать, когда лазанья бу-
дет готова.
Женщина мне улыбнулась еще раз и быстро ретировалась
на кухню.
– Пошли, – я потянула Соню вверх по лестнице, – я пока-
жу тебе комнату для гостей.
– Думаешь, что-то происходит?
– Уверена в этом. Зато родителей нет дома, и мы можем
узнать все, что нас интересует
– Точно, нужно обследовать кабинет.
 
 
 
Мы остановились напротив идеально белой двери, и я за-
мерла.
–  Неужели ты думаешь, что я буду копаться в кабинете
отца? Я что, похожа на дуру?
– Нет, просто ты не очень смышленая.
Я предпочла пропустить ядовитый комментарий подруги
и открыла дверь.
Комната была симпатичная, в зеленых тонах, с вкрапле-
нием золотого и белого. Соне понравилось.
Пока она осматривалась, я решила прояснить ситуацию.
– Давай договоримся, что кабинет отца под запретом, пока
он сам не пригласит.
– А как же нам добыть информацию?
– Ты серьезно думаешь, что важные документы он хранит
на столе? Для этого придумали сейфы, – я постучала паль-
цем по голове, – как мы его откроем, если не знаем пароль.
– Ну, может, это твой день рождения.
Я надменно посмотрела на эту наивную девчушку, в крас-
ном костюме.
– Хорошо, я готова выслушать твои предложения, лейте-
нант.
– Кто всегда находится в доме и к кому относятся как к
мебели?
– Прислуга?
– Вот именно!
– Подслушивать не этично.
 
 
 
– Но, тем не менее, они всегда этим занимаются.
– Хочешь сказать, твоя экономка знала, что тебе досталась
оплеуха и ничего не сделала?
– Попала в самую точку. С чего бы ей попадать в неми-
лость и терять работу? За то, что она сунет нос в чужие дела
хорошие рекомендации не напишут.
– Положим, ты в этом разбираешься куда лучше меня.
– Спешу напомнить, что я восемь лет не выходила из до-
ма.
– И что, ты все это время следила за родителями?
– Нет, но я знаю, как функционирует система выведыва-
ния информации.
– Даю зеленый свет.
Я поклонилась.
– Спасибо за доверие. Пойдем, покажу виноград, который
я вырастила вот этими руками.
Я плавно помахала перед девушкой руками и спустилась
на первый этаж.
Осмотр виноградника дал мне понять, что в биологи луч-
ше не лезть. Пока меня не было, за моими посадками ухажи-
вал Мигель и дела у растений пошли куда лучше. Виноград
стал похож на виноград, а не тонкие прутья непонятно чего.
Я мгновенно стала чернее тучи.
– Миз Элизабет, – из сарая вышел садовник. – Вы верну-
лись.
– Да, и ты посмотри на виноград, – я беспомощно ткнула
 
 
 
пальцем, – Он ожил. Я не в состоянии вырастить ни куста.
– Нет, это сорт такой. Поздно созревает, зато ягоды слаще.
От его добродушной улыбки стало как-то легче. Может
быть я не настолько безнадежна. Может быть есть какое-то
дело, на которое я действительно способна.
– Мигель, почему родителей нет дома?
– Не знаю, миз, – он пожал плечами, – вас это огорчает?
– Просто, как только я переехала, у всех сразу же образо-
вались дела. Они мне стали реже звонить. Вот уж действи-
тельно: с глаз долой – из сердца вон.
– Что вы, миз, вы в моем сердце останетесь навсегда.
Соня наклонилась ко мне, чтобы отпустить злобную шут-
ку:
– О-о-о, а ты оказывается та еще штучка.
–  Мигель, может быть ты слышал что-нибудь, может у
них… как это говорят…ну ты понимаешь.
Я старалась изобразить несносную избалованную девчон-
ку. И хоть мы довольно много времени проводили с Миге-
лем в саду, подлога он не распознал.
– Я понимаю о чем вы. К миссис Каролин приходил ка-
кой-то человек пару раз. Но только не говорите Дороти, что
это я вам рассказал.
– Я так и думала. В последнее время папа и мама отдали-
лись друг от друга. Да еще я отправилась в университет. Это
я виновата.
Мужчина захотел меня утешить, но сразу же передумал.
 
 
 
Соня не внушала ему доверия. И это хорошо, потому что
даже если мы с Мигелем и ладили, то обниматься мне с ним
совершенно не хотелось.
– О, миз Элизабет, не воспринимайте на свой счет! У мис-
сис Каролины уже давно завелся любовник.
ЧТО?
– Этого не может быть! Ты что-то путаешь!
– Нет, я все правильно говорю. Я видел их в городе пару
лет назад.
– О господи, и что, ты его узнал?
– Нет, миз, но это кто-то из штаба вашего отца. Он был
за рулем машины, на которой иногда ездит мистер Патрик.
Он рассказывал вашей матери какую-то шутку, потому что
она смеялась, а потом они поцеловались. Так что это не ваша
вина.
– Я не знаю, получится ли у меня пережить эту новость.
Я театрально прижала ладонь ко лбу. В это время против-
ный дождь заморосил вновь и нас с Соней пришлось уда-
литься в дом. Там мы спрятались в кладовку со всякими бы-
товыми штуками и уставились друг на друга.
– Подумаешь, твоя мать ходит на сторону. Это не преступ-
ление.
– Да, но это объясняет нам, почему она оказалась на сто-
роне отца, когда он выгнал меня в общежитие – он обо все
знает. Не обязательно было переезжать в студ городок, я мог-
ла бы ездить из дома. Не так уж тут и далеко.
 
 
 
– Звучит логично. Ну и что дальше? Эта информация для
нас бесполезна.
– Ты права.
Я стала думать, что делать дальше. В голове было пусто.
Мне всегда казалось, что у нас идеальная семья. Все друг
друга любят и уважают. Родители при мне никогда не ссо-
рились. Никогда не говорили друг о друге компрометирую-
щие вещи. Как идеальная семья могла разрушиться в считан-
ные секунды? Наверное, мне просто было очень комфортно
в своей комнате. Я ничего не хотела замечать.
– Что ты молчишь?
Соня начинала нервничать. Требовалось срочно что-то
придумать.
– Хорошо, как на счет прижать их сегодня? Когда мама
придет домой, мы скажем, что видели ее с любовником. По-
смотрим, как она выкрутится.
– Допустим, но как нам это поможет отыскать Диксона?
– Почему ты просто не спросишь про него у Боба? Он зна-
ет много вещей. Боб вообще очень одаренный паранорм, не
такой как остальные.
Соня тяжело вздохнула и закрыла глаза.
– Пожалуйста, не спрашивай меня об этом.
Это сказал человек, который пару часов назад вынудил
меня признаться про Арчибальда. Я закатила глаза.
– Даю слово. Но тогда тебе запрещено напоминать про Ар-
чи.
 
 
 
– Черт с тобой, – ей не понравилось условие.
Я вышла из чулана с видом победительницы. Отныне ни-
какого Арчибальда Карвела, пока я не разберусь сама в себе.

 
 
 
 
Глава 20
 
Элизабет
Мы с Соней успели пообедать, выпить пятичасовой чай,
насладиться прогулкой по туманному саду, где я конечно же
не устояла и рассказала все про растения и уход за ними. Ей
было даже интересно. Навык общения повешен. Это опреде-
ленно плюс в мою копилку новых скилов.
Ужин прошел даже весело, однако, без отца и матери. Мы
развлекались как могли, благо дом был оснащен всякими
ништяками, которые даже не приходилось выпрашивать. Их
дарили по поводу и без, в основном, чтобы задобрить отца.
Родители пришли, когда мы уже переоделись в пижамы.
Соня мельком взглянула на меня и уединилась в своей ком-
нате. Участвовать в разборках – моветон для всего высше-
го общества, но только не для меня, если это поможет мне
узнать правду.
– Ма, как давно у тебя роман с коллегой отца?
Она сидела на пуфе перед зеркалом, снимая сережки, осо-
бо не обращая на меня внимания. Однако при моем вопросе,
резко развернулась и выглядела при этом шокированной. Я
уже засомневалась в правдивости своих источников, но Ми-
гель никогда раньше не обманывал. У меня не было причин
не доверять этому человеку.
– С чего ты взяла? Кто тебе сказал такой вздор?
 
 
 
– Мы с Соней видели тебя вместе с ним в машине отца.
Теперь мама стала выглядеть изможденной. Темные круги
легли под глаза, цвет кожи стал смертельно бледным. Меня
захлестнуло чувство отчаяния.
Она встала и подошла ко мне. Тот взгляд, которым она на
меня посмотрела выражал и боль, и тревогу. Наверняка ей
жаль, что я вот так узнала о ее интрижке. Что я вообще о
ней узнала.
– Не стоит устраивать сцену. Когда ты выйдешь замуж, ты
поймешь меня. Невозможно всю жизнь прожить с одним че-
ловеком, особенно с твоим отцом. Его волнуют только деле-
ние территорий и заключение выгодных союзов. На меня у
него вечно нет времени.
– Ма, какие союзы, – меня потрясло то, что в своей ошиб-
ке она обвиняет отца. Если ей так было с ним плохо, отче-
го просто не развестись? – Какие территории? Войн нет, мы
живем в самое спокойное время.
– Ты так считаешь? – ее улыбка получилась грустной. – А
зачем в таком случае государствам военные?
Поймала. Я прикусила язык. Это действительно был инте-
ресный вопрос, однако, он явно не отвечал на мои вопросы.
– То, как ты увильнула от ответа означает, что ты и сама
не знаешь. Как у тебя вообще времени на все хватало?
– Мне нужна была отдушина от всего этого, – в отчаянии
мать замахала руками. Только сейчас до меня дошло, что она
в отчаянии. Не из-за своей измены или своего вранья, а от
 
 
 
жизни, которой жила. – Это длится слишком долго. Теперь
уже ничего не изменить.
– В смысле?
Она зажмурилась и затрясла головой. Я увидела, как
несколько слезинок оставили свой след на ее безупречном
лице. Вот это как раз тот момент, когда в голову ударяет, лег-
кие перестают получать кислород, а сердце пропускает удар.
Как в замедленной съемке вся жизнь переворачивается с ног
на голову, восприятие мира меняется в одно мгновение, и ты
понимаешь, что тебя сейчас стошнит на прелестный персид-
ский ковер ручной работы.
– Не заставляй меня это говорить, пожалуйста.
Но куда там, меня не остановить. Для меня правда – все.
– Я просто хочу понять. Ведь моя жизнь оказалась сплош-
ным обманом. Так что я имею право знать, – я чуть не умо-
ляла, – пожалуйста.
Пару секунд она раздумывала стоит ли оно того, но в ито-
ге, после длинного вздоха, я получила то, что хотела.
Знать правду – наказание.
Правда не дает свободы, она медленно тлеет внутри, уби-
вая все живые чувства и способность к восприятию.
Теперь я это точно знаю.
– Когда случилась та неприятность, когда ты… когда та
девочка чуть не утонула, это стало сильнейшим ударом для
нашей семьи. Патрик испугался за свою карьеру, конечно
же… – она смахнула очередную слезу с щеки и посмотрела
 
 
 
в сторону. – А я… ты меня напугала до такой степени, что я
не могла поверить в то, что ты моя дочь. Не могла простить
себя за то, что родила монстра.
Монстр – это я.
Она продолжила:
– Знать, что твой ребенок намеренно причинил вред дру-
гому человеку, такому же ребенку, как и он сам, знать, что
ему понравилось такое зверство, это словно ощущать, как
твое сердце вырывают на всеобщем обозрении. Я долго не
могла прийти в себя. У меня началась депрессия. Все тогда
так смешалось,  – она посмотрела на меня, прямо в глаза.
Может быть пыталась понять, как я воспринимаю информа-
цию. – И я собиралась уйти, но Патрик не позволил мне это-
го сделать. Он сказал, что ДиЛаурентисы не запятнают свое
имя таким позором как развод. Сказал, что развестись – это
признать вину за твое поведение, а он в этом не виноват и
он не допустит, чтобы я начала новую счастливую жизнь и
забыла о прошлом. Он считал, что если я рожу еще одного
ребенка от другого мужчины, то забуду прежнюю жизнь, а
он не мог допустить, чтобы кто-то еще кроме узкого круга
знал все семейные тайны.
И тут я начала понимать, что она не только отца собира-
лась оставить, но и меня. Стало больно, ведь предательство
– вещь, которую простить нельзя.
Все мои чувства тоже смешались, наверное, из-за шока,
но я не чувствовала обиды. Совсем. Мы действительно от-
 
 
 
далились, когда отец ударил меня, а мать просто наблюдала.
Но теперь мне хотя бы понятна ее реакция. Она устала от
всего этого дерьма так же, как и я. Разница лишь в том, что
я собиралась бороться, а она сдалась.
– Мне жаль, что ты несчастна, – это была чистая правда. –
Но вам больше не нужно изображать счастливую семью, я
съехала из дома. Ты вольна поступать так, как тебе захочет-
ся, но если ты боишься это сделать из-за меня, то не стоит.
Я все понимаю. Мне не нужны не твое сожаление, ни деньги
отца.
– Элизабет, – она подошла ближе и взяла меня за руки, –
из этой семьи нет выхода.
Я опустила голову. Ее руки были мягкими и ухоженными:
свежий маникюр, легкий загар – все такое родное и чужое
одновременно.
Мое детство и инфантильность оборвались как раз в тот
момент, когда мама призналась в своих настоящих чувствах.
Я могла спрятаться и начать жалеть себя, как поступила,
когда только приехала в общежитие. Могла взять себя в руки
и стать другим человеком. Ведь, по сути, у меня и жизнь из-
менилась. Если я выберу первый путь, то окончательно раз-
рушусь.
У меня не было планов на жизнь и ни малейшего пред-
ставления о том, как жить среди людей, однако пускать все
на самотек тоже не хотелось. Лучше бороться и проиграть,
чем сдаться без боя.
 
 
 
С этой секунды я стала свободной. Я решила, что сидеть
в темном углу и ни с кем не разговаривать мне не подхо-
дит. Что до открытых пространств, так я над этим работаю
и определенный успех уже заметен.
– Это не семья. В настоящих семьях не принято лгать.
Я вышла из комнаты. Стоило начать придумывать новый
план по выманиванию информации у отца. С другой сторо-
ны, он не позволил матери уйти, когда она так хотела и все
из-за того, что посчитал ее не надежной. Где гарантия, что у
меня вообще получится его обхитрить. Я упала на свое лю-
бимое пуховое одеяло и закрыла глаза.
Может быть Арчибальд прав. Мне не стоит лезть не в свое
дело. В конце концов я не паранормальная, а простой чело-
век. Я всегда буду в безопасности. Вне зависимости от того
под каким именем меня будет знать мир: ДиЛаурентис или
Конрад. Может быть вообще лучше навсегда остаться Ко-
нрад. Сбежать, изменить имя. Нет, если отец захочет, он ме-
ня из-под земли достанет.
– Это все одна сплошная ловушка.
Нужно было что-то делать дальше. Однако спросить ока-
залось не у кого. Соня, так же, как и моя мать, приняла пра-
вила игры и смирилась.
Телефон Арчибальда я так и не удалила. Зря, конечно,
ведь меня так и тянуло ему написать. Но было бы лишним
снова начать общение, находясь не в своей тарелке. Он за-
служивает девушку, которая точно будет знать, чего хочет и
 
 
 
что ради этого требуется сделать, а я не такая. Сейчас я раз-
мазня, сомневающаяся абсолютно во всем.
Боб. Возможно Боб был бы идеальным кандидатом, не
будь он лучшим другом Арчи. У меня оставалась одна Ан-
набель.
А что можно написать не посвященному в мои дела че-
ловеку? «Привет. Знаешь, я тут узнала, что все вокруг бы-
ло ложью. И парень, который мне нравится паранорм, а мой
отец как раз что-то против них замышляет. И я не знаю, как
мне выведать информацию. Что посоветуешь?»
Я усмехнулась. Абсурдно. Все это абсурдно.
Я пролежала так минут десять, но мама не постучала в
мою комнату как иногда делала это раньше. Не пошла за
мной и не попыталась узнать, что я чувствую.
Пусть она и призналась в том, что ей было бы лучше без
нас с отцом, я все равно не испытывала к ней ненависти. Она
ведь моя мама. И не узнай я об ее измене, я бы ни за что
в жизни не догадалась, что пугаю ее. А вдруг и отец меня
боялся, что, конечно, вряд ли, ведь он считает, будто я ему
обязана. Ясное дело, он имел в виду тот самый случай, когда
замял мое экстраординарное поведение.
Была не была. Мне нужно знать, что он сделал. Только
тогда я смогу понять урон, нанесенный мной мне же.
Я спустилась на первый этаж в кабинет отца и прислуша-
лась. Вокруг не было ни души. Дороти уже ушла в свою ком-
нату, Мигель, наверное, к себе в комнату, которая находи-
 
 
 
лась в домике охраны. Да чтобы он тут вообще забыл. Так
что никого, кроме нас с отцом.
Его размеренные шаги еле доносились из кабинета, но и
только. Это значило, что он думает и не готов к серьезному
разговору. Очень жаль, ведь я как раз нестерпимо хочу знать
правду.
Раз отец уверен в моей покладистости, я такой и буду. За
правду!
Стучать я не стала. Просто зашла, показывая, что все еще
считаю это жилище своим домом.
– Надо поговорить. Ты мне очень поможешь, если выде-
лишь минутку своего драгоценного времени.
– Заходи, – отец показал на кожаный диван и сам на него
присел, – садись.
Он выглядел уставшим и нерешительным. Будто не спал
несколько суток.
– Ты выглядишь изможденным.
– Да, детка, работы много.
– Иногда не все идет гладко. Может стоит отпустить это и
взяться за что-то другое, что принесет удовольствие?
Он удивленно посмотрел на меня и улыбнулся.
– Колледж сильно изменил тебя. Видишь, я был прав от-
правляя во взрослую жизнь.
– Скорее кинул меня в океан с акулами, когда я не умела
плавать.
– Только так чему-то и можно научиться, – человек мах-
 
 
 
нул рукой будто это был какой-то пустяк, а не мое душевное
спокойствие.
– Вопрос.
– Слушаю.
– С чего ты взял, что у меня получится? В смысле, что не
повторится история из прошлого?
Он глубоко вздохнул и ссутулился. Опершись локтями на
колени, отец посмотрел мне в глаза и пожал плечами.
– Я и не знал. Доктор говорил, что ты можешь стать со-
циопатом и тебе противопоказаны эмоциональные встряски.
Но черт побери, этому шарлатану понадобилось целых во-
семь лет просто для того, чтобы ты вышла в сад. И я поду-
мал, я столько психов повстречал за свою жизнь и никто, ни
один журналист не пронюхал про их делишки. И знаешь по-
чему? Потому что они хладнокровные. А тот, кто хладно-
кровен может думать мозгами и принимать верные решения.
– Другими словами, ты считаешь меня сумасшедшей.
– Я не так сказал. Я заметил, что ты научилась держать
свои мысли при себе и контролировать свои порывы. В по-
литике это очень важно.
– То есть ты видишь меня в своей кампании только потому
что я сдержанная? Ты не думал, что я может быть вообще
не социопат?
– Милая, в каждом из нас есть изъян. Это не делает тебя
никчемной. Наоборот.
Что-то похожее говорил и психотерапевт. Только раньше
 
 
 
я понимала по-другому.
– Ты ведь не собираешься давать мне работу в рекламном
отделе, правда?
– Нет, с чего ты взяла?
– Ну, обычно девушек туда берут. Или в связи.
– Это не для тебя.
– А что для меня? Потому что сейчас я не знаю, что делать
со своей жизнью, – я говорила правду.
Отец облокотился на спинку дивана и посмотрел на меня
расчетливым взглядом. Наверное, решал стоит ли мне дове-
рять.
– Элизабет, тебе уже восемнадцать, скоро исполнится де-
вятнадцать. Ты взрослая. Твой характер – находка. Ты сме-
лая, у тебя холодный расчетливый ум, твердая рука и ты Ди-
Лаурентис. Это все, что мне нужно, чтобы возлагать на тебя
определенные надежды.
Мне стало не по себе.
– Хотелось бы получить больше подробностей.
– Больше подробностей, – эхом повторил отец.
Затем встал, подошел к бару и налил два бокала виски. Я
молча следила за его движениями. Мне начало казаться, буд-
то я добровольно пришла в ловушку. Пытаясь разобраться в
ситуации, я все только усугубила. Что еще за определенные
надежды? Как это понимать?
Отец отошел от бара и протянул один стакан мне. Конеч-
но он знал, что я таскаю у него выпивку. Раньше меня это
 
 
 
особо не волновало, зато теперь напрягло. В моем понима-
нии в данной ситуации не было ничего здорового.
Либо он мне скажет, что раскусил меня, либо что-нибудь
похлеще. Смогу ли я это вынести, если учесть, что нервные
срывы за последние два месяца случались со мной особенно
часто.
Отец присел на стол. В руках он держал нетронутый ста-
кан с алкоголем. Выглядел мужчина на миллион долларов.
Из-за его выжидательного поведения я занервничала и зал-
пом выпила предложенный мне виски. Ощущение, будто он
охотник, а я жертва никуда не делось.
–  Это очень дорогой виски. Как и все в этом доме. Ко-
гда кто-то занимает такое высокое положение в обществе, он
просто не может позволить себе размениваться на мелочи.
Я закатила глаза. Знаю, плавали.
– Да, такова твоя мантра.
– Но тебе без разницы на цену.
– Не считаю это жестким критерием отбора.
– А я в этом плане не терплю дешевки. Именно поэтому
ты так подойдешь для той работы, которую я для тебя под-
готовил.
О, уже выбрал.
– И что же это?
Он поставил стакан на стол и сконцентрировался на мне.
– Ты знаешь, что в нашем обществе есть некоторое коли-
чество паранормальных. Они ни люди, ни пришельцы. Нет
 
 
 
какой-то конкретной группы, к которой их можно было бы
отнести.
Бинго!
– Значит это новый вид. Мутация не редкое явление.
Отец посмотрел на меня с гордостью.
– А что ты скажешь, если узнаешь, что у паранормальных
ярко светится мозг при сканировании?
–  Либо неполадок в оборудовании, либо у испытуемого
рак.
– Нет, Элизабет. Ни то, ни другое.
Вот он мой шанс. Я им обязательно воспользуюсь, его бы
мне это не стоило.
– Ты не ученый. Откуда ты все это знаешь.
– Элизабет, это мой главный проект.
– Изучение?
Сказать, что я удивилась – значит промолчать. Мой отец
явно во что-то ввязался или наоборот стал зачинщиком – не
важно. Важно было то, что его рассказ был далек от полити-
ки, от его основной работы.
Он продолжил:
– Почти. Позволь объяснить, – он подошел ко мне и сел
рядом на кожаный диван. – Я готовлю один законопроект,
согласно которому, паранормы будут обязаны вступить в на-
шу армию. В связи с этим мы проводим кое-какие испыта-
ния. Стараемся понять, как они устроены и на что способны
их тела.
 
 
 
– То, что ты говоришь довольно бессмысленно. Зачем нам
армия паранормов, если они вне закона? Зачем нам вообще
армия? Войн нет, мы в безопасности как никогда.
– Ты считаешь, что этот мир безопасен, но это не так. Ты
всю жизнь провела под моей защитой, поэтому не можешь
знать насколько жесток мир, пусть в нем и нет войн в данный
момент.
– О чем ты говоришь?
– Элизабет, с тех пор, как война стала горьким воспоми-
нанием, рождаемость повысилась в три раза. В современном
мире мы не можем ввести ограничение на количество детей
в семьях. Это значит, что нам нужна территория. Но где нам
ее взять, если ни одно государство не отдаст свои земли доб-
ровольно?
Скрытый смысл начал доходить до меня. С тех пор, как
ООН принял «Пакт об Окончании Мировых Столкнове-
ний», никто не смел воевать. Никто, кроме моего отца.
–Ты собираешься развязать войну, не так ли?
–  Все верно,  – отец заулыбался и вальяжно расселся на
своей стороне дивана. – План именно такой.
– Но я все равно не понимаю. Если людей слишком много,
почему нельзя создать армию, какие были раньше?
– Видишь ли, сейчас человеческая жизнь довольно высоко
ценится. Война означает потери, причем приличные. А пара-
нормов никто искать не будет, ведь они вне закона. Как толь-
ко люди узнают, что воевать ушли паранормальные, а не их
 
 
 
отцы, мужья и братья, меня изберут президентом. Вот уви-
дишь.
Было видно, как его радуют собственные речи. Поэтому я
решила подыграть.
– Тем более, что армия паранормов – это не убиваемое
секретное оружие, да?
– Да! Еще какое! Я знал, что ты такая же, как и я.
Он весело потрепал меня за руку и в приподнятом настро-
ении вскочил с места.
– И все равно я не могу понять какую роль во всем этом
действии ты отвел для меня.
–  Ты станешь моей правой рукой. Будешь там, где я не
смогу быть. Знать, то, что я не могу доверить другому чело-
веку.
– И ты не боишься, что меня убьют?
– Ну я-то знаю, что ты можешь за себя постоять, – он ве-
село мне подмигнул.
–  А что ты сделал, чтобы замять то происшествие? Раз
человеческие жизни настолько ценятся, меня бы посадили
под замок в сумасшедший дом?
– Нет, казнили бы.
У меня отвисла челюсть. Для государства, которое доро-
жит каждой человеческой жизнью, они слишком кровожад-
ны.
– Ты серьезно? Даже несмотря на то, что я ДиЛаурентис?
С минуту отец просто молчал, уставившись на носы своих
 
 
 
ботинок, а потом тяжело вздохнул. Сердце пропустило удар.
Я вообразила себя мертвой, но он прервал мои размышле-
ния. Я еще никогда не слышала, чтобы отец так смеялся.
Хриплый, леденящий душу злой смех. Человек передо мной
оказался незнакомцем.
– Я лишь шучу. Не переживай об этом. С такими связями
как у меня, – он показал на себя большим пальцем, – тебя
бы никто не тронул. С отцом той девочки я договорился сра-
зу же. Ему нужна была кое-какая услуга. Я разобрался с его
проблемой, и он остался полностью доволен.
– Что же ему было нужно?
– Тебе действительно так необходимо это знать? Что тебе
это даст?
–  Однажды ты сказал, что я тебе должна. Хотелось бы
знать насколько серьезен мой долг.
Отец сел в свое кресло и взял в руки стакан с янтарной
жидкостью. Я бы снова выпила, но мне больше никто не
предложил.
– Он убил какую-то девицу. По счастью она оказалась па-
ранормальной и, чтобы прикрыть его зад, я придумал закон
против них, – он развел руками. – Видишь, все остались до-
вольны. Поверь мне, тебе не о чем беспокоиться. Ты такая
же, как и я, а значит свой долг уже ты выполнила.
Я улыбнулась и вышла вон.
Именно я виновата в создании ублюдочного закона. По
моей вине все военные мечтают заполучить паранормов,
 
 
 
особенно тех, чьи способности существеннее. Я – причина,
по которой жизни Боба угрожает опасность.

 
 
 
 
Глава 21
 
Арчибальд
Иметь силу и не пользоваться ей – ничто, по сравнению
с осознанием того факта, что мой долг защищать Элизабет,
но я не могу к ней приблизиться, потому что иначе есть все
шансы умереть самому.
Если Боб останется один, то ему тоже быстро придет ко-
нец. Я не говорю, что он не способен о себе позаботиться,
хотя это так, я имею в виду, что его уровень доверия к лю-
дям необычайно высок. Если ему встретится не тот человек,
то уже через час максимум голова Боба будет находиться от-
дельно от тела. Очень бы хотелось сохранить ее на правиль-
ном месте, тем более что он значительно продвинулся в раз-
гадке с Несуществующим городом. Хотя, если верить подру-
ге Лиз, никакой это не Несуществующий город, а Истинная
крепость. Ну каким нужно быть тупым чтобы спутать две со-
вершенно не похожие вещи.
Я стянул с себя одеяло и перевернулся на спину. Было че-
тыре часа утра. Городок спал, Боб спал, все спали. Я же не
находил себе места.
Лиз совершенно не была дурой, но она была папиной доч-
кой. Отец – основа ее мироздания. Как говорят, кровь гуще
воды.
Я не считал, что она выдаст мой секрет в пустом разговоре
 
 
 
за чашечкой пятичасового чая, я боялся за нее саму. Спроси
она лишнее, Патрик ДиЛаурентис церемониться не станет.
Его не волнует степень родства или прочие подобные мело-
чи. Этот ублюдок не пожалеет собственную дочь, если она
встанет у него на пути, в этом я был уверен.
Пару раз я уже порывался оставить Боба и поехать за Лиз,
но каждый раз Боб говорил, что хочет побыть со мной. Мне
не нравилось, что приходится выбирать между другом, един-
ственным родным существом, которое у меня осталось, и де-
вушкой. Ну, не моей девушкой.
Когда я думал о том, что она не моя, я бесился. Не знаю
от чего. Мы решили свести общение на нет, потому что так
было правильно. Я мог защищать ее, не разговаривая с ней,
но я не мог запретить себе пялиться на нее. Возможно ско-
ро меня уволят за преследование или неподобающее поведе-
ние, потому что я не замечаю никого, кроме нее. За довольно
короткий отрезок времени Лиз стала настолько важна, что я
не знаю, что с этим делать. Порой это убивает меня.
Мне сложно думать, дышать, жить, когда я не уверен в
безопасности ли она; когда я не знаю, чем она занимается.
Она сказала, что так правильно и я стараюсь в это верить.
Она определенно права в том, что мы разные и наши харак-
теры слишком сложные. Мы оба придирчивые. Плюс ко все-
му, как сказал Боб, мы звучим одинаково, наша боль звучит
одинаково.
Это меня тоже беспокоило. Так ведь не должно быть. У
 
 
 
нее свой опыт, у меня свой. Мы видели разные вещи, стал-
кивались с различным дерьмом, мы никак не связаны. Даже
взять такую вещь как возраст. Ей всего восемнадцать. Мне
же двадцать восемь. Я старше нее на десять лет. Значит ли
это, что я уже старый? Для нее, для нормальной жизни?
Я никогда не смогу жить не оглядываясь. Она такого не
заслуживает. Пока она не связана с паранормальными – она
в безопасности, а я знаю, свобода для Лиз очень важна. Так
что да, нам нельзя быть вместе.
Так я себе все время и повторял. Но делать то, что пра-
вильно и то, что хочется – разные вещи, так что у меня боль-
шие проблемы.
Наступил день. Боб опять валялся целыми днями перед
телевизором, который я любезно купил на свою первую зар-
плату.
Бедными мы не были, это точно. Отец Боба кое-что ско-
пил и после смерти оставил все ему. Мне досталась честь
быть всегда рядом. Я тоже имел право на эти деньги, но не
брал ничего из того, что готов был дать брат.
– Ты много работаешь, это хорошо.
Мы сидели в общей комнате на дурацком диване, каждый
занимался своим делом. Точнее, я занимался делами, а у Бо-
ба никаких обязательств не было, он снова был под кайфом.
И тут он выдает подобное. Ясное дело, я удивился, потому
что раньше Боб не слишком часто комментировал мою пре-
подавательскую деятельность.
 
 
 
–  Извини, наверное, я тебя, тунеядца, не верно расслы-
шал.
Я не старался его обидеть, это наша обычная манера об-
щения.
– Чувак, тебе нравится твоя работа, так что же в этом пло-
хого. Ты нашел то, что тебе интересно.
– Тут ты ошибаешься. Философия даже не наука. Лиз пра-
ва, этот тест бесполезный и глупый.
– Почему бы тебе не преподавать биохимию? У тебя есть
диплом в этом направлении.
Я не отреагировал.
– Нет, серьезно, бро, ты должен преподавать.
– Преподавать – значит остепениться. А я не такого поля
ягода.
– Ага, точно, – он заржал, – как по мне, так ты уже. Просто
до тебя как всегда долго доходит.
Он постучал по своей черепушке. Мне стало смешно.
– Мы с Лиз вместе решили пресечь общение.
– Надолго ли?
Хороший вопрос. Однажды мы уже пытались. Ничего не
вышло.
Я до сих пор не удалил ее номер, потому что просто не
смог. Я открыл список контактов, но больше часа пропялил-
ся на ее номер, отвергая любые попытки отправить сообще-
ние. Да и что бы я написал. Хотя не скрою, у меня было мно-
го разных предлогов, но они не прошли проверку качества.
 
 
 
Один был хуже другого, она сочла бы меня за сталкера или
убогого тупицу, что еще хуже.
– Это тебя не касается.
– Тут ты верно все говоришь, бро, но есть подвох.
Я напрягся и закрыл ноутбук.
– Выкладывай.
– Ты знаешь, что я не выбираю какие мысли прочесть или
какие видения получить, – он посмотрел на меня с надеж-
дой. Я кивнул. Начало уже так себе. Он что-то знает, что-то
связанное с Лиз. – Они сами приходят. И надо сказать до-
вольно неожиданно.
– Да выкладывай уже.
–  Хорошо. В общем, что хочу сказать,  – он закашлял в
кулак. Я начинал беситься. – Кхм. Такое не просто говорить
в лицо, человеку, который ничего не подозревает. И раньше
я бы даже не заикнулся на эту тему, потому что это не мое
дело, но сейчас немного другая ситуация. Я тут высчитал…
Мне надоело слушать пустую болтовню. Да, может быть я
не совсем хороший друг, но это было выше моих сил.
–  Боб, позволь я тебе помогу. Это касается Лиз, я пра-
вильно понял?
– Да.
– Окей. Она в безопасности?
– Да.
– Тогда я больше ничего не хочу знать.
Я взял ноутбук, собрал файлы, которые принес для рабо-
 
 
 
ты и ушел в свою комнату.
Мне не обязательно знать, что там происходит у Лиз, хотя
не скрою, очень хочется. Ее слова были предельно ясны. Я с
ними согласился. Зачем возвращаться в прошлое.
Однако перестать думать об этой девушке не получилось.
Она была везде. После ее побега я уже успел сменить про-
стыни, но мне казалось, что она лежала именно на этих. Оде-
яло сохранило ее запах. Признаюсь, я стал чаще им укры-
ваться по причине и без. Мне нравилось, как оно пахнет –
весенней свежестью и мандаринами.
Я закрыл глаза и представил будто бы она лежит рядом,
смеется, смотрит на меня своими пронзительными карими
глазами. При правильном свете они становятся медовым, а
радужка черной с красными вкраплениями. Такое мне явно
по душе, потому что сердце начинает стучать быстрее. Я ста-
раюсь думать о других вещах, но она настолько въелась мне
в подкорку, что это бесполезно.
Забывшись всего лишь на пару секунд, я понимаю, что
обнимаю подушку, на которой она спала. Я не хочу выпус-
кать ее из рук, потому что это единственное, что связывает
меня с Лиз. Самой крутой человеческой девушкой, которую
я когда-либо встречал.
Мысль о том, что я хотел причинить ей боль потому что
она дочь своего отца, пугает меня. Я тут же погружаюсь будто
бы в пучину отчаяния. Мне хочется бежать и кричать, что
я не причинил бы ей вреда. Обнять ее, прижать крепко к
 
 
 
своей груди, сказать, что она мне нужна как воздух, как день
и ночь; нужна так, как вселенной нужны звезды. Сказать, что
я не могу прожить без нее и секунды. И я бы многое отдал,
просто за то, чтобы она держала меня за руку.
Думая о всех этих глупых вещах, мне хочется разбиться в
лепешку, расколоться на двое, излиться, освободиться, ска-
зать ей, что мне плевать что мы разные. Меня не смущает
ее отец, вся ее семья, ее статус или количество денег на ее
счету. Пусть она хоть трижды банкрот, мы сможем жить и
без денег.
Плевать, если она бросит колледж или сбежит из этого го-
родка. Я отправлюсь за ней хоть к черту в пасть.
Мои глаза засветились, причем очень сильно. Внутри раз-
лилось тепло. При мысли, что моя жизнь не стоит ни гроша,
если Элизабет нет рядом, я сознаю что это не просто физи-
ческое влечение или очередная прихоть. Я действительно ее
люблю. И надо чтобы она об этом узнала.
Я вскочил с постели с паранормальной скоростью и бро-
сился вон из комнаты.
– Боб, ты не видел мои ключи?
Я настолько взвинчен, что забыл куда дел ключи от своей
машины.
– Боб.
Боб не смог ответить. У него случился пере доз.
***
Я винил себя во всем: в том, что отпустил Элизабет, в том,
 
 
 
что не выслушал друга, когда он пытался мне что-то сказать.
Как не посмотри, я сильно облажался. На этот раз все дей-
ствительно серьезно.
Мы крепче и сильнее людей, гораздо спокойнее перено-
сим вирусы, никогда не болеем – обычная простуда не наша
проблема. Мы быстрее, да. Умеем читать мысли, светиться
и владеем телекинезом. Но это все из-за того как работает
наш мозг, а не по каким-то другим причинам. Как мне спра-
виться с данной ситуацией я не знал. В скорую звонить бы-
ло нельзя. Это означало добровольно сдать Боба на опыты, а
потом и на смерть. Паника овладела мной полностью.
– Черт бы тебя побрал. Дружище, – я бросился к нему и
потрепал по лицу. Ноль реакции. – Ну давай же, открой гла-
за, брат. Прости, это все моя вина. Если бы я тебя выслушал,
а не прятался за работой, ты бы так не поступил.
Я перевернул Боба на бок и попробовал вызвать рвоту.
Получилось не с первого раза, но все же я справился. Его
стошнило прямо на пол, но сейчас я не мог думать ни о чем
другом, кроме как о спасении его жизни.
Наркотики влияли на него не так как на обычных людей,
эффект длился меньше, поэтому я надеялся, что… не знаю
на что я надеялся. Хотел верить, что все будет хорошо. Что
из-за моего дурацкого характера и постоянных запретов на
использование Бобом силы он не умрет. Потому что иначе я
не смогу с этим жить.
Боб пришел в сознание, но напоминал труп: синяки под
 
 
 
глазами размером с огромное яблоко. На их фоне не слиш-
ком загорелый Боб выглядел словно умирающая тощая пан-
да.
Хотел бы я чтобы Лиз была рядом. Мои глаза снова засия-
ли, но подавлять свечение я не стал. Было как-то не до этого.
– Давай же, Боб, посмотри на меня.
Он перевел свой взгляд на меня. Маленький камушек
упал с моих плеч, но на них все еще оставалась целая гора.
– Боб, прости меня. Я должен был тебя выслушать. Это
полностью моя вина.
Боб собирался снова отключиться.
– Нет, Боб, слышишь меня, – я переместил его голову на
свои колени, – не смей отключаться. Тебе нужно поставить
капельницу. Только не отключайся, брат.
Я сместился в сторону, чтобы не потревожить, выглядел
он реально хреново. Не знаю, чем он закинулся, но ничего
сильного он никогда не принимал. Так же страшно мне бы-
ло дважды в жизни: когда я оказался на улице и когда погиб
отец Боба, хотя этот случай я бы выделил. В основном пото-
му что он происходил именно сейчас.
В ванной я нашел все, что мне было нужно и принялся
наспех смешивать ингредиенты. Все это время я разговари-
вал с Бобом и тот находился в сознании, что не могло не ра-
довать.
– Потерпи, чувак, скоро тебе станет легче.
Игла вошла под бледную кожу моего друга. Это выгляде-
 
 
 
ло и мерзко, и сюрреалистично одновременно. До сих пор,
находясь в шоке, я не знал, чем себя занять. Сидеть и смот-
реть на страдания близкого мне существа – невыносимо.
В дверь постучали. Первой мыслью было то, что нас на-
шли. Правда разум и логика победили. Это не могли быть
военные. Мы были настолько осторожны и вот во что это вы-
лилось. Так я снова вернулся к черным мыслям. Вина топила
меня изнутри и с этим ничего нельзя было поделать.
Стук повторился.
Я приоткрыл дверь и высунул голову.
– Ты ведешь себя странно.
Соня, подруга Лиз.
Я распахнул дверь настежь и буквально втянул девушку
в лофт.
– Ты чего? – она уже было обиделась, но увидев капель-
ницу забыла про такие мелочи. – Господи, что произошло?
Она кинулась к Бобу и опустилась рядом с ним на коле-
ни. Ее кожа казалось тоже потеряла цвет, а может быть это
у меня в глазах все померкло, не знаю. Жизнь испытывала
нас, и мы не справлялись.
– У него передозировка.
– Что?
– Это моя вина.
Мне хотелось, чтобы он разозлилась на меня, ударила, на-
орала, хоть что-нибудь. Вместо этого она просто заплакала.
Взяв его руку в свою, она крепко ее сжала и положила на
 
 
 
свои колени. Не знаю, что у них там происходило, но Боб
зашевелился. На моей памяти Соня и Лиз единственные де-
вушки, к которым Боб проявил симпатию. Ему нравилась
Элизабет потому что он видел ее насквозь, исцелил боль. С
Соней же они виделись всего раз. Не думал, что она войдет
в наш узкий круг. Но с другой стороны я знал, если Лиз с
ней общается, значит эта блондинка настоящая и ей можно
доверять.
– Эй, Бобби, – свободной рукой она провела по его лицу. –
Ты меня узнаешь?
Он едва заметно кивнул.
– Хорошо. Знаешь, тебе нужен хороший врач.
– Нет, врач ему не поможет, – тут я реально крикнул. Это
было грубо, но такова моя защитная реакция. – В больнице
они узнают о том, что Боб паранормальный. Нельзя в боль-
ницу.
– А я и не предлагала, тупица, – сейчас она вела себя точно
так же, как и Лиз. Теперь понятно почему они сдружились. –
у меня есть знакомый врач. Давай, помоги мне его поднять.
Она поднялась на ноги и не дожидаясь моего ответа потя-
нулась к Бобу. Я мгновенно материализовался рядом и под-
хватил на руки.
– Что за врач? Ему можно доверять?
На пару секунд она замолчала. Открыла рот и не произ-
неся ни звука снова его закрыла. Я ждал. Последовал кивок.
– Лиз тебе доверяет, значит и я верю.
 
 
 
– Ты не пожалеешь.
Мы погрузили Боба вместе с капельницей на заднее сиде-
ние ее порше и отправились в неизвестность.
Врач оказался не совсем врачом. Скорее это был бывший
наркоман-сектант. Увидя, в какую дыру нас затащила эта
девчонка, я молился лишь о том, чтобы мы все остались жи-
вы. Настоящий клоповник, иначе не скажешь.
– Соня, какого черта происходит? Откуда ты знаешь этого
парня?
– Говори тише. Здесь много кто обитает.
– Еще бы! Это же притон. Кто-нибудь из них знает кто ты?
– Только Лайт.
Лайт. Как бы его описать. Он же врач, он же наркоман и
сектант. Впускает всех без разбору. Устраивает рейвы и на-
верняка сам распространяет, а под кайфом становится гуру.
В любом случае, если бы у меня был выбор, я бы ни за что
не привез Боба в это место.
Пока так называемый Лайт его осматривал, я следил за
врачом. Без анализа крови и специальной техники, он не
сможет узнать истину про нас с Бобом, это уже кое-что.
Странный человек нагнулся и взял свой видавший луч-
шие годы чемоданчик, и достал оттуда шприц.
Шприц был новый и заметив это я немного успокоился.
Если бы он собирался навредить Бобу, то вряд ли бы озабо-
тился о гигиене.
– Как ты вообще с ним познакомилась? – я особо не ста-
 
 
 
рался шептать, так что Лайт все слышал, как мне казалось,
но не реагировал.
– Не твое дело.
Получилось довольно грубо с ее стороны, но я не из обид-
чивых. Я понимал, что это не мое дело и я перешел границы.
Она почти ничего не знала обо мне, я о ней. Так и следовало
оставить.
– Согласен. Я спросил из вежливости.
Она смерила меня недовольным взглядом.
– Ничего подобного. Ты не вежливый и агрессивный.
– Да, я такой. И хоть ты не высокого обо мне мнения, я
все же поблагодарю тебя о том, что спасла жизнь Бобу.
– Еще бы. Боб не ты. С ним приятно иметь дело.
– Что бы это могло значить?
Девушка развернулась в мою сторону. Выглядела она
уставшей, но держалась молодцом. Будто бы подобное ей уже
довелось пережить.
Я мог бы прочесть ее мысли, но, если честно, постеснялся.
Мне и своих проблем хватает. Зачем добавлять чужие.
– Ты идиот, если думаешь, что поступаешь правильно, от-
вергая Конрад.
Я впал в ступор.
– Да, да, – девушка заправила прядь за ухо и подошла бли-
же. – Ты первый, в кого она влюбилась, это чувство ей еще не
знакомо, поэтому она тебя каждый раз отвергает. Ей страш-
но.
 
 
 
Некоторые вещи начали приобретать смысл.
– Что ты молчишь? Скажи что-нибудь.
Она чуть ногой не топнула.
– Ты права. Все, что я делал до этого, как себя вел, сейчас
вызывает у меня стыд. Я ошибся и попытаюсь все исправить.
Соня хотела мне что-то сказать, но Лайт ее перебил. Сво-
им тихим и спокойным голосом он сказал:
–  С вашим другом все будет в порядке, но он должен
остаться, чтобы я мог за ним наблюдать. Если лекарство пе-
рестанет действовать слишком рано, а иммунная система не
справится, то, боюсь, он может впасть в кому. Поэтому за
ним нужно наблюдать и давать другие лекарства по графику.
Кроме того, ему постоянно нужно ставить капельницы.
– Я останусь с ним, чтобы он не чувствовал себя одиноко.
Соня не спрашивала, она поставила нас перед фактом.
– Эй, я тоже останусь.
– Одного человека и меня вполне достаточно. Вам лучше
уйти. Ни к чему нам здесь толпиться.
Вот так меня выставили за дверь. Я остался без машины,
без друга и малейшего понятия что делать дальше.

 
 
 
 
Глава 22
 
Элизабет
Я ничего не чувствовала, кроме отвращения. Может быть
отец прав – я социопат. Такая же, как и он. Весь мой прогресс
по отношению к людям лишь временное настроение. Есть
над чем подумать, не так ли?
Спасибо Соне за ее такт или попусту наплевательское от-
ношение, но, когда мы уезжали из дома ДиЛаурентисов, она
не спросила меня ни о чем. Она понимала, что что-то слу-
чилось, но не донимала меня расспросами. Я же все время
думала над словами родителей.
Мать сказала, что из этой семьи нет выхода. Позже отец
это доказал. Он совершенно не рассматривал вариант мое-
го отдельного от них существования. Он не интересовался
моими увлечениями, ни разу не спросил чего мне хочется,
просто выстроил у себя в голове ненормальную последова-
тельность моего будущего.
Я начала задаваться вопросом: а на самом ли деле я про-
вела все это время, не выходя из дома, по своей воле? Вдруг
отцу это тоже было выгодно? Теперь я во всем видела под-
вох. В голове не укладывалось, что можно быть настолько
помешанным. Зато теперь я понимала в кого у меня непри-
язнь к людям. Виноваты тут не микробы и не человеческая
глупость, а гены. Теперь отец казался свихнувшимся фана-
 
 
 
тиком. Вот кто был социопатом на самом деле и вот почему я
была лишена чувств сострадания, доверия, заботы – чувств,
которые есть в любом адекватном, миролюбивом существе.
По сравнению с моим дерьмовым папашей, все паранор-
мы выглядели маленькими зайками. Один только Боб заслу-
живает награды за пацифизм и доброту.
Оказавшись в своей комнате в общежитии, я огляделась.
Старая кровать с неудобным матрасом, простой письменный
стол, узкий встроенный шкаф – это все, что у меня осталось.
Уезжая из комнаты, которая когда-то служила моим убе-
жищем, я упаковала большее количество вещей, чем при-
везла с собой. Это получилось машинально. Я опомнилась
лишь когда сумка обещала не влезть в багажник порше Со-
ни. Жаль только, что вместе с вещами я забирала и вселен-
ское сожаление, и чувство вины.
Пока мы ехали, я во многом пыталась разобраться и при-
шла к выводу, что я так же и дочь своей матери. Да, она не
идеальна, но она более человечна. По сравнению с отцом,
она мне не противна. И даже после того, как я узнала ее гряз-
ный секрет, у меня не возникло желания прикончить ее лю-
бовника или заставить страдать ее саму. После того злопо-
лучного разговора мне наоборот захотелось, чтобы она вы-
бралась из этого ужасного дома.
Господи, как же я хотела сбежать и укрыться ото всех в
безопасном месте! Но из-за обязательств я не могла этого
сделать. Если я сбегу, отец поймет, что я его подставила. Мне
 
 
 
даже не придется ничего никому рассказывать, чтобы стать
врагом в его глазах. А поскольку он выложил мне очень мно-
гое, наверное, меня убьют. Вполне возможно даже он сам.
Ведь у Сониного отца хватило смелости отвезти ее на другой
конец земного шара, чтобы просто запугать. Так почему бы и
моему социопатически настроенному отцу не поступить по-
хожим образом.
Если до поездки домой я жаждала выяснить что задумал
папа, то теперь я жаждала обо всем забыть. Сложно было по-
верить, что некогда близкий человек способен на подобные
зверства. Я моментально представила себя на месте матери.
Что она чувствовала, когда ей сообщили о том, что я смот-
рела и радовалась как тонет другой человек? Уверена, она
испытывала отчаяние.
Анн уже спала, а мне хотелось притвориться, будто бы ме-
ня не существует. Может быть, все это мне приснилось.
Я погасила свет и укрылась одеялом, своим любимым. Да,
его я тоже забрала. Решила, что переживать в комфорте при-
ятнее.
Только я приготовилась себя жалеть, как телефон издал
тихий сигнал.
Соня прислала сообщение, которое заставило меня запла-
кать. Неосознанно я прижала руку к груди, почувствовав,
как мое сердце бешено колотится.
«У Боба передоз».
Все. Жив ли он, она не написала. Ни малейшей подробно-
 
 
 
сти, ничего. Почти потеряв возможность здраво мыслить, я
схватила кроссовки, ключи от машины и выбежала на улицу.
Ночная прохлада ударила в лицо, но и это не помогло
прийти в себя.
Я села за руль, вставила ключ в зажигание и нажала на газ.
Лофт находился не так уж и далеко от моего общежития, и
я была взволнована, поэтому воспоминания о страхе вожде-
ния отошли на второй план. Я не задела ни одну машину,
хотя пару раз проскочила на красный. Правда в том, что мне
было все равно. Припарковаться у меня не очень получилось
– я почти врезалась в дерево. Немного поцарапала правое
крыло, но кого бы это волновало.
Быстро обувшись и оставив ключи в машине, я даже не
подумала закрыть дверь.
Через минуту, я уже колотила в дверь паранормов, в на-
дежде, что мне не придется никого оплакивать.
Буквально сразу же открылась дверь, и я пулей влетела в
квартиру. Я не знала, что мне придется увидеть и не была
готова к ужасам, однако, остановиться тоже не могла.
– Что с ним, где он? Он жив?
Я лихорадочно оглядывалась, но ничего не видела, огля-
дывалась снова, все будто бы повторялось по кругу. Навер-
ное, я была в супершоке, раз Арчибальду пришлось меня
встряхнуть.
– Лиз, успокойся. Он у человека, которому доверяет Со-
ня, – Ар держал меня за плечи.
 
 
 
Постепенно его слова начали доходить до меня. Я стала
понимать, что Боб жив, с ним Соня, он в безопасности.
– Думаю, с ним все будет хорошо, – Ар197 обнял меня,
будто нуждался в этом больше, чем я. Я обняла в ответ.
Я обнимала крепко, вдыхала его запах, и мне казалось, что
только так можно пережить все печали. Ар тоже сжал меня
крепче, а затем поцеловал в макушку. Пришлось зажмурить-
ся, ведь если бы не случай с Бобом, мы бы вряд ли вот так
стояли посередине комнаты и обнимались. Получалось, это
все лишь ради утешения. Хотя, как я могла сердиться, ведь
я предложила прекратить любые взаимоотношения.
Следовало отпустить паранормального и отступить, ска-
зать что-то вроде: «я рада, что с Бобом все хорошо. Мне по-
ра». Развернуться и уйти. Закрыть за собой дверь и никогда
не возвращаться. Ведь кто знает, на что я способна. Мысли
по поводу того, что отец прав и я такая же, как и он, сно-
ва вернулись. Только повысилась тревожность. Нельзя допу-
стить хоть какой-то вред с моей стороны для паранормов.
Уверена, Арчи сейчас страдает от происходящего. Не стоит
добавлять ему еще больше проблем.
Вместо всего задуманного, я подняла голову и посмотрела
ему в глаза и Арчи мгновенно приблизил свои губы к моим.
Я думала, он меня поцелует, но отчего-то он медлил, а я
по какой-то причине не отшатнулась. В любом случае, это
было невыполнимо.
Дыхание перехватило, и я подалась вперед, неосознанно.
 
 
 
Так, будто это сильнее меня. Я всегда говорила себе, что не
допущу подобного, что смогу уйти. Оказывается, что мысль
сбежать даже не посетила мою голову.
Поцелуй получился нежным и просто потрясающим. Со-
ня была права, паранормы знают в этом толк, не то, чтобы
у меня был опыт, все-таки Арчи единственный, кого я ко-
гда-либо целовала.
Его губы оказались мягкими. Я не могла оторваться, с
каждым мгновением я хотела все больше и больше. Я была
готова провести так всю жизнь, неважно где, лишь бы Арчи-
бальд был рядом.
Его рука соскользнула мне на ягодицу, и я прильнула еще
ближе, почувствовав жар его тела. Только сейчас я поняла,
что из одежды на мне короткие шелковые шорты и тонкий
топ, а на паранормальном одни только джинсы. Касаться его
голой кожи самое лучшее, что я когда-либо ощущала.
Его хватка стала сильнее, поцелуи жарче. Мне не хватало
воздуха, чтобы дышать, но я не могла позволить разорвать
момент. Вместо этого одну руку я запустила в его волосы, а
второй провела по спине сверху вниз. Его мускулистый зад,
казалось, создан для моих рук. Я не знала, что делать, но су-
дя по тому, как реагировало его тело, Арчибальду все нра-
вилось. Он прижался своим твердым членом ко мне, и я чуть
не захныкала. Он был мне нужен прямо сейчас, прямо здесь.
Жажда разлилась по всему телу и мне нужно было освобож-
дение.
 
 
 
Спустя секунду я поняла, что мы оказались в его комнате,
на его кровати. Арчибальд тоже не мог больше ждать. Его
тело говорило о том, как сильно он меня хочет – этого я не
могла игнорировать. Его желание заводило меня еще боль-
ше. Его тело, прижимающее меня к простыням. То сладкое
давление, что Ар оказывал, заставило меня раздвинуть но-
ги. Ощущать его тело своей промежностью оказалось тем са-
мым чувством, к которому я стремилась со дня нашего зна-
комства.
Его руки коснулись сначала моей шеи, едва сдавив, от че-
го я возбудилась еще больше, потом оказались на моей гру-
ди, что заставило меня выгнуться навстречу ему. Арчибальд
поднялся надо мной лишь для того, чтобы стянуть с меня
топ, и спустился ниже, чтобы освободить меня от шорт. Я
ждала, кусая губы.
Его язык коснулся клитора, и я инстинктивно схватилась
за спинку кровати, громко вдохнув. Определенно это самые
офигенные ощущения, что у меня когда-либо были. Я даже
не представляла, что может быть лучше. Арчи оказался вос-
хитительным любовником, одно движение его языка отзыва-
лись в каждой моей мышце, но всего этого было мало. Я хо-
тела заполнить себя им полностью. Хотела ощутить внутри
его твердый, идеальный член.
– Пожалуйста, войди в меня.
Если бы потребовалось, я бы начала умолять.
Паранорм отстранился, и мне стало холодно. Мне нужно
 
 
 
было, чтобы он накрыл мое тело, прижался ко мне всем сво-
им естеством. Без его прикосновений я медленно умирала.
Мужчина снял джинсы и лег прямо на меня. Прекрасное
ощущение. Ногами я обхватила его талию и перед глазами
засверкали искры.
– Я в тебя еще не вошел, а ты уже готова кончить, – его
голос казался самым сексуальным, грязные словечки словно
обещали приключение, но этого было недостаточно.
– Арчибальд, – единственное, что я смогла сказать.
Паранорм взял меня за запястье и сжал руку у меня над
головой.
– Покажи мне, насколько сильно ты этого хочешь.
Все, чего мне так отчаянно хотелось, в чем я нуждалась,
было в этой самой комнате. Я развела ноги еще шире, а сво-
бодной рукой коснулась его напряженного органа, направив
к себе. Арчибальд издал стон и усилил хватку.
– Ты – самое лучшее, что когда-либо со мной случалось.
Я еще ни разу не хотел кого-то так сильно, как хочу тебя, –
были его слова.
Кончик его пениса уже был во мне, я изнывала от желания
и потянулась навстречу в то самое время, когда паранорм
решил начать двигаться. Получилось довольно больно. Мой
стон не был похож на звук радости, это точно.
Арчибальд остановился, но из меня не вышел.
– Тебе было больно?
Я открыла глаза и едва заметно кивнула.
 
 
 
– Не останавливайся.
Серьезное выражение лица сменилось смятением, затем
решительностью. Арчи медленно подался назад и так же
медленно вперед. Я сжала подушку. То, что раньше являлось
болью, превратилось в наслаждение. Я облизала губы и вы-
дохнула через рот.
– Ты очень красивая.
Я улыбнулась. Счастье захлестнуло меня, ведь я тоже счи-
тала себя красивой.
Паранорм меня поцеловал и начал ласкать мою грудь.
Движения стали быстрее и острее. Я готова была разорвать-
ся на мелкие кусочки, я хотела его поглотить, окутать, хоте-
ла, чтобы он потерялся во мне раз и навсегда. Я схватила
мужчину за волосы и сильно дернула. Он застонал громче,
чем в первый раз и задвигался еще быстрее. Потом накрыл
своей ладонью мою щеку и развратно поцеловал, переходя
на медленный темп.
Я собиралась кончить.
– Погоди еще немного и ты удивишься.
Хотела бы я кивнуть, но мое тело меня не слушалось. Сей-
час оно жило само по себе, и я была не уверена, что смогу
подчиниться.
– Ты сможешь это сделать для меня?
Одну мою ногу Ар положил себя на плечо и одним рыв-
ком вошел в меня на всю свою длину. Я ахнула и увидела
звезды. Мужчина облизал мою шею и неожиданно прикусил,
 
 
 
задвигавшись при этом быстрее и яростнее.
Я громко застонала и дрожь прошла сквозь тело. Его хват-
ка на моей шее ослабла, но темп не снизился. Его глаза за-
светились, а лицо стало напряженным. В этот момент я про-
пустила последний разряд удовольствия и ощутила, как он
кончил.
В комнате пахло потом и сексом. Теперь это стало моим
убежищем.
Арчибальд медленно из меня вышел и лег рядом, внима-
тельно смотря в глаза. Его собственные уже приобрели обыч-
ный вид и выглядели еще более привлекательными.
– Я тебя люблю, – он взял меня за руку и несильно сжал.
Я прикусила губу и придвинулась почти вплотную.
– Я чувствую тоже самое. Может быть нам и не стоит быть
вместе, но я ничего не могу с собой поделать.
Он меня поцеловал и крепко обнял. Я закинула свою ногу
ему на бедро.
– Мы с этим справимся.
Моя грудь коснулась его груди, и он снова напрягся. На-
верное, мы слишком долго с этим тянули, раз чувство насы-
щения до сих пор нас не настигло. В любом случае, я готова
была навсегда остаться в этой постели.
Мне надоело бегать от Арчи, особенно если учитывать тот
факт, что мы друг без друга не можем.
Утро выдалось пасмурное и холодное. Близился день бла-
годарения и мне нужно было во что бы то ни стало вернуться
 
 
 
домой и привезти кого-то из друзей, но я не знала кого мне
так подставить.
Конкретного плана у меня не было, потому что слиш-
ком много всего произошло в последнее время. Слишком
много неприятной шокирующей информации вылилось на
мою неподготовленную к принятию нервную систему. Одно
я знала точно, все это нужно рассказать Арчибальду, но по-
дать таким образом, чтобы он не захотел тотчас разорвать
отца на мелкие кусочки.
Паранорм зашевелился и обнял меня еще крепче. Умиро-
творение и покой немедленно настигли меня и, впервые за
долгое время, я ощутила себя по-настоящему счастливой.
– Как спалось? – он поцеловал меня в шею.
– Хорошо, даже лучше, чем в общежитии.
– Ты привыкла к комнате или это из-за меня?
– Это целиком и полностью твоя заслуга.
Он обнял меня еще крепче и на этот раз поцеловал в щеку.
Неизвестно, что ждет нас впереди, мы с этим разберемся.
Но сразу за неожиданным оптимизмом нахлынуло чув-
ство разочарования. Что не говори, а мне стоило начать ра-
ботать над своим настроением. Арчи заметил мое настрое-
ние и напрягся.
– Что случилось?
Я тяжело вздохнула и слезла с кровати.
–  Ты кое-что должен знать,  – я стала одеваться и поня-
ла, что пришла сюда в порыве эмоций и выгляжу довольно
 
 
 
непотребно. – Я поговорила с отцом и знаю, чего он хочет.
От меня, от паранормов. Это нелегко признать, но он полно-
стью свихнулся. И скорее всего я такая же, как и он.
Я снова села на кровать чтобы обуться. Паранорм протя-
нул мне свою рубашку, которую я с удовольствием приняла.
Разгуливать голышом при свете дня очень не хотелось. Да и
вспомнив про машину, я мысленно содрогнулась. Сесть за
руль я не смогу. Вызвать водителя сюда тоже так себе вари-
ант. Это при условии, что тачку не угнали.
– Что он тебе сказал?
–  Если вкратце, то он очень доволен моим поведением.
Он сказал, что я социопат, такая же, как он. И я ему нуж-
на чтобы наравне с ним вершить судьбы других людей. Он
хочет создать непобедимую армию из паранормов, чтобы за-
хватить другие территории.
– Война? – разочарованно спросил Арчи.
– Угу, – кивнула я.
– Никто ему не позволит развязать войну. Людям нельзя
убивать друг друга.
– Он хочет, чтобы вы убивали людей. Тогда это вроде как
все меняет.
– Да уж, – мужчина задумался. – По мимо всего прочего
закон о паранормах никто не отменял.
– Да… на счет этого, – я замолчала. Ну как сказать своему
близкому, что все его проблемы из-за меня. – Помнишь, я
рассказывала, как в детстве некрасиво поступила с девчон-
 
 
 
кой, которая соврала? Вот… Уже тогда человеческая жизнь
высоко ценилась и отцу пришлось решать эту проблему, – я
готова была начать заламывать себе руки. – В общем, чтобы
откупиться от отца той девчонки, Патрик ДиЛаурентис кое-
что сделал, оказал услугу.
– Какую услугу? – в голосе послышались нотки напряже-
ния. Вена на шее запульсировала.
– Тот тип убил паранормальную девушку и, чтобы скрыть
убийство, попросил отца спасти его зад. Папа не нашел ни-
чего гениальнее, чем придумать закон о паранормах. Так что
вы с Бобом в бегах по моей вине.
Ну вот и призналась. Вышло сложнее, чем я себе пред-
ставляла, но эта правда могла решить мою жизнь. Если Арчи
не захочет иметь со мной никаких дел, то я пойму почему.
Я себе сейчас тоже не очень нравилась.
– Что ты говоришь? – паранорм подошел ближе и взял ме-
ня за руки. – Это не твоя вина, а твоего отца. И того черто-
вого типа, который прикончил невиновную. Не взваливай на
себя ответственность, которую должны нести другие люди.
– Ты не понимаешь. Кровь гуще воды. Что, если он прав,
вдруг я такая же? Люди мне не особо нравятся. Я не чув-
ствую к ним жалости, скорее снисхождение.
– Эй, послушай, тогда и я такой же, просто копия.
– Ты другое дело. Ты паранорм, а я человек.
– Ты не такая как твой отец. В тебе есть человечность. Он
просто пытается тобой манипулировать.
 
 
 
– Да, и у него это получается.
– Иди ко мне, – Арчибальд меня крепко обнял, – я сделаю
все, что понадобится, лишь бы ты поняла, что ты добрая и
заботливая девушка.
– Как ты можешь быть уверен?
– То, как ты заботишься о Бобе, как сочувствуешь Соне,
выдает в тебе хорошего человека.
Я глубоко вдохнула. Надеюсь, Арчи прав. Больше всего в
жизни я ненавидела отца и не смогла бы смириться с тем,
что он подготовил для меня.

 
 
 
 
Глава 23
 
Арчибальд
Официальное заявление: я стал самым счастливым пара-
нормом в мире. Прикасаться вот так просто к Элизабет – са-
мое удивительное и невероятное, что я когда-либо мог сде-
лать. То есть она человек, это понятно. Но при всем моем,
мягко скажем, невысоком мнении о людях, я полюбил имен-
но ее.
Если уж совсем честно, она мне понравилась, еще когда
мы начали переписываться на сайте бесплатной юридиче-
ской помощи. Правда тогда я считал ее таким же паранор-
мом, как и я сам. Что ж, ошибиться может каждый, но я рад,
что это случилось. Ведь без нее я не смог бы почувствовать
себя цельным.
После проведенной ночи вместе, я до сих пор не мог прий-
ти в себя. Элизабет была великолепна, но я немного смутил-
ся, когда понял, что я у нее первый. Подумать только, что
она решила довериться именно мне, паранорму, существу,
который изрядно потрепал ей нервишки. Из-за меня она ста-
ла объектом насмешек на лекциях. Но я готов был спорить,
что ей вообще все равно. Единственный человек, чье мнение
она учитывает – это Соня. Кто бы знал, что они подружатся.
Да и то, что Соня оказалась такой преданной паранормам
тоже полнейшая неожиданность. Возможно Боб прав – не
 
 
 
все люди отвратительны. Многие могут приятно удивить, ес-
ли им дать такую возможность. Поэтому я пообещал себе
стать более лояльным к своим студентам.
Жизнь среди людей не такая уж и ужасная. И я готов про-
жить всю жизнь храня свой секрет, если Лиз будет рядом. Ее
поддержка очень важна для меня. Элизабет – мое сердце.
Поэтому я отвез Лиз на ее машине в общежитие и вернул-
ся к себе. Водить она и правда почти не умела, о чем свиде-
тельствовал царапанный бампер. Я забрал машину намере-
ваясь отремонтировать, но едва успев привести себя в поря-
док перед началом занятий, как пришло сообщение от Боба.
«Прости. Иногда приходится чем-то жертвовать ради вы-
сокой цели».
Что бы это могло означать? Все равно времени выяснять
что значит это послание, у меня не было. Изначально мой
план был довольно прост: отправиться на работу, дать ре-
бятам возможность пересдать этот злосчастный тест, затем
оставить машину в ремонте и на такси отправиться к Лайту,
проведать Боба. День обещал быть насыщенным, но в конце
меня ждала награда – встреча с Лиз. Было бы здорово съез-
дить с ней в соседний городок на настоящее свидание: вы-
брав небольшой уютный ресторан, где ей не будет противно.
В середине дня стало понятно, что осуществить задуман-
ное вряд ли удастся, потому что деканат решил устроить мне
проверку на прочность. Мой испытательный срок подходил
к концу, и я должен был предоставить хоть какой-то резуль-
 
 
 
тат своей работы на кафедре.
Поскольку помощника у меня не было, вся организаци-
онная работа свалилась на мои плечи в дополнение к основ-
ным обязанностям. Я не мог проверить тесты вечером дома,
потому что мне нужно было составить оценочную таблицу
всех студентов с курса и оценить их по пятибалльной шкале,
а таблицу подать в конце рабочего дня.
Быть преподавателем оказалось не так просто, как я того
ожидал. Пускай я и являлся паранормом, это не избавило
меня от некоторых обязанностей, которые требуют все мое
внимание и довольно много времени.
В своем резюме я немного приврал, но то было рассчи-
тано на то, чтобы получить место на кафедре, а не для то-
го, чтобы удержать эту работу. Изначально не планировалось
задерживаться так долго.
После отрицания настала стадия смирения, а затем и при-
нятия. Расположившись в учебной части за большим дубо-
вым столом, я нехотя принялся оценивать работы. Их оказа-
лось ровно триста сорок семь. В этом колледже прогульщи-
ков не было.
Сначала все шло довольно быстро, как по накатанной, но
спустя два часа изучения тестов, я понял, как сильно ошиб-
ся. За это время я успел проверить только семьдесят процен-
тов всех работ. Кроме того, оставался еще график, к которо-
му я до сих пор не притронулся. Судя по всему, сидеть мне
здесь нужно было до самой ночи.
 
 
 
Я тяжело вздохнул и зажмурился.
– О, мистер Карвел. Как продвигается оценочная деятель-
ность?
Какой-то высокопоставленный хмырь из совета сел на-
против меня и поставил стакан кофе на вынос рядом с мои-
ми файлами.
Приятный аромат тут же ударил в нос и уровень эндорфи-
нов в крови заметно повысился.
– Немного медленнее, чем я рассчитывал, – я замолчал, а
мой собеседник решил, что я пытаюсь вспомнить его имя.
– Меня зовут Ричард Стивенсон, – человек улыбнулся. – Я
состою в совете уже девять лет. Мой отец и дед тоже состояли
в совете, так что тут можно усмотреть семейную традицию.
– Ого. Девять лет – это приличный срок. Многие меняют
специальность каждые пять лет, чтобы не засиживаться на
одном месте.
– Меня это не интересует, – твердо заявил выскочка. – Я
здесь, чтобы выбрать правильных кандидатов на место. Это
честь для меня.
– Быть рекрутером почетно, если ваш протеже подающий
большие надежды начинающий спортсмен. В других случа-
ях…
Я развел руками. Я никого не собирался обижать наме-
ренно, я ведь решил дать шанс людям. Во многом этот разго-
вор состоялся именно по этой причине, но оппонент усмот-
рел в моих словах насмешку и его расположение сразу же
 
 
 
сменилось высокомерием.
– Господин Карвел, вы здесь третий месяц, поэтому ваше
незнание простительно, но в нашем университете не учатся
недостойные студенты. Все те ученики, – он показал паль-
цем на дверь, – будущие врачи, адвокаты, ученые, которые
добьются огромных успехов в выбранном ими направлении,
уж поверьте мне, я знаю, о чем говорю.
Я посмотрел на человека другими глазами. Опрятный, до-
рого одетый, немного сутулый человек слегка за сорок не вы-
зывал приятных эмоций. Этикет не позволял ему выказы-
вать враждебность, но все это была лишь маска. Я ему не по-
нравился с самого начала. Для каких целей тогда он решил
заговорить со мной – вот это вопрос, который очень сильно
меня заинтересовал.
– Вы еще слишком юны, – он снова продолжил, – чтобы
оказать уважение человеку, который поспособствовал ваше-
му трудоустройству.
Он встал, презрительно на меня взглянул и забрав свой
кофе, ретировался в кабинет, в который у меня не было до-
ступа. В кабинет, где хранились досье на всех студентов.
Я смотрел как за ним закрылась дверь, пока мои мысли,
словно рой пчел, кружились в голове. С уверенностью на
пятьдесят процентов я мог предположить, что этот тип в кур-
се кто я и кем является Элизабет Конрад.
Спокойно работать дальше не представлялось возмож-
ным. У меня было два варианта: либо я все бросаю и меня
 
 
 
увольняют, либо я иду выколачивать правду из этого Сти-
венсона и меня увольняют.
Немного поразмыслив, я пришел к выводу, что выбить
правду из этого человеческого засранца стоит слишком мно-
го чести. Я паранорм, значит имею дополнительные рычаги
воздействия в виде чтения мыслей. И смогу разобраться с
кретином позже. Сейчас оставалось доделать всю работу и
не вылететь с работы, которая начинала мне надоедать.
Освободился от работы я слишком поздно, улицы уже до-
статочно опустели, но я все равно решил ехать к Бобу, пото-
му что он слишком важен. Вообще-то я надеялся, что Лайт
отпустит его домой. Я бы пообещал лучше приглядывать за
другом, хотя сильно сомневался, что подобное может повто-
риться.
Утреннее сообщение Боба про какую-то там высшую цель
или типа того всячески наводило на подобную мысль. Если я
раньше думал, что Боб принял наркотики, чтобы заглушить
видения, то теперь мне казалось, что я что-то упустил.
Боб не наркоман. По крайней мере не в привычном зна-
чении этого слова. Он употребляет, когда его мозг обещает
озарить своим свечением половину штата, а нам этого ко-
нечно же не надо.
Только после этого случая, я понял, что все эти правила,
установленные мой ради безопасности, никуда не годятся.
Требовалось придумать что-то другое, причем срочно.
Если я смог бы жить почти не ограничивая себя, то с Бо-
 
 
 
бом это не сработает. Он слишком могущественный по срав-
нению со мной и его силы куда более активны. У меня нет
способности читать мысли всех подряд, как бы далеко не на-
ходился объект или, скажем, я не умею видеть будущее. Да,
я сильный и мозги у меня работают как надо, я владею те-
лекинезом и иногда у меня светятся глаза, но глаза светят-
ся у всех паранормов без исключения – достаточно испытать
сильные эмоции. Я никогда не смогу засветиться полностью
как Боб. И уж точно не научусь исцелять. Такие способности
проявляются с самого рождения. Это мне не дано.
В последнее время столько всего свалилось на наши
безумные головы, что требовалась небольшая перезагрузка.
Мне нужно было действовать быстро и четко, чтобы вопло-
тить все задуманное в короткие сроки.
От Боба больше не было сообщений. Это могло означать,
либо он на меня в обиде, либо в коме. И лучше бы первое.
Дороги были свободные, поэтому я добрался довольно
быстро. Настолько, что я даже не подумал, что скажу другу,
когда его увижу.
Лайт впустил меня в свою обитель. И не смотря на будний
день, народу тусовалось все так же много.
– Кто все эти люди? – я не мог не спросить.
– Заблудшие. Они нуждаются в ориентире.
Я хмыкнул. Была некая ирония в сложившейся ситуации,
ведь это паранормы нуждались, это у нас не было ориенти-
ров.
 
 
 
– Вы можете забавляться сколько угодно, но лучше не сто-
ит потешаться над теми, кто еще не обрел источник равно-
весия, – Лайт смерил меня высокомерным взглядом, но ото-
шел в сторону и открыл дверь в комнату, где находился Боб.
Друг приобрел свой естественный цвет кожи и обычное
жизнерадостное настроение, которое у него было в благо-
приятный день.
– Черт, бро, ты жив. Надеюсь, больше подобное не повто-
рится, потому что вряд ли у меня хватит нервов пережить
это снова.
Я говорил правду. Тогда я нехило перепугался.
–  Док готов меня отпустить,  – оживился паранорм.  –
Правда, док?
– Только под вашу ответственность, – человек ткнул в ме-
ня пальцем. Получилось слишком бесцеремонно.
– Конечно я его заберу. Сколько вы хотите за молчание?
Врач на меня посмотрел, как на врага народа. Честное
слово, я ведь ничего дурного не имел в виду. Так с чего бы
это все?
– Мне ничего не надо. Моя помощь Элизабет Уокер ос-
новывается не на удовлетворении материальных ценностей,
а на исцелении собственной души.
Окей. Ясно, он спятил. Хотя, не знаю, может этот тип все-
гда таким был. Странно, что Соня ему доверяла.
– Пойдем, Боб, – я закинул свою руку на его плечо и по-
мог подняться с кровати. – Спасибо, Лайт. Чем бы ты тут не
 
 
 
занимался, считай я ничего не видел.
– А вы ничего и не видели.
Этот человек удивил меня, словно он и правда был ка-
ким-то мессией.
Так мы вышли из подъезда на слабо освещенную фона-
рями улицу. Боб не выглядел тем, кому может понадобить-
ся поддержка, но я не потрудился предоставить ему возмож-
ность доказать мне насколько он может справиться сам.
Всю дорогу мы молчали, он даже не поинтересовался по-
чему я везу его на машине Лиз, а не на своей, которую, кста-
ти, я забыл забрать у Сони.
Оказавшись дома, он как ни в чем не бывало прошел на
кухню, открыл холодильник и начал что-то готовить. Это ме-
ня шокировало. Я скрестил руки на груди и оперся плечом
об угол стены. Читать мысли Боба было почти невыполни-
мой задачей. Он свободно мог не допускать к себе в голову,
поэтому я даже и не пытался. Плюс речь шла о личных гра-
ницах, нарушать которые мне бы не хотелось. Ведь в мои он
не лез. Ну, на сколько это было в его силах.
Однако такое поведение нормальным тоже не назовешь.
–  Боб, я должен извиниться за то, что не выслушал те-
бя, когда ты собирался мне что-то сказать. Очевидно, что ты
превысил дозу, чтобы не видеть чужое будущее. Если бы я
не отвернулся от тебя, всего этого не произошло.
– Это не совсем верно, – со мной разговаривала его спина.
Сам Боб пытался что-то приготовить. – Чему быть – того не
 
 
 
миновать.
– Так ты знал, что такое случится? Поэтому ты так споко-
ен?
– Как я уже сказал, есть вещи, ради которых стоит пойти
на риск.
– Боб, – я подошел к столу, – о чем ты говоришь? Ты мог
умереть.
– Но не умер. Всего-то и отключился на пару минут.
Я опешил. Раньше Боб не рассуждал так о смерти. Он был
всячески обеспокоен, когда кто-то умирал, даже его враги.
Теперь же речь шла о его собственной шкуре.
– Ты специально так беспечно относишься к своей жизни?
Неужели она не стоит того, чтобы за нее бороться?
– Ар, да мы только этим и занимаемся последние несколь-
ко лет. Ты больше ни о чем другом думать не можешь, кроме
как о моей безопасности. Прошу заметить, только о моей. Я
за тебя уже начал переживать.
Что?
– Как это понимать?
– Так и понимать. Я уже говорил, я рад, что ты встретит
Элизабет.
Точно. Ведь он пытался рассказать мне что-то про нее, а
я как последний болван, не стал слушать.
Я тяжело вздохнул.
Раньше я был неправ. Теперь же, после того, как мы с Лиз
переспали, я был не против узнать о его видении. Только вот
 
 
 
было ли это корректно.
Видно все мои мысли отразились на моем лице, раз Боб
развернулся ко мне и уставился так, будто я единственный
здесь паранорм.
– Ты какой-то слишком озабоченный.
– Боб, как мне не быть озабоченным, если ты сначала на-
качиваешься какой-то дрянью, а потом, пару дней спустя, ве-
дешь себя так, будто ничего не произошло. Будто это всего
лишь досадное недоразумение.
– Так и есть.
– Что за бред.
Я начинал злиться. С Бобом что-то происходило. И рань-
ше он всегда мне рассказывал свои опасения. Теперь же он
отдалился. Даже Соне он доверял больше, чем мне. Непри-
ятное чувство поселилось внутри и растеклось обжигающей
волной.
– Это все из-за моих чертовых правил неиспользования
телекинеза и свечения?
– О чем ты толкуешь?
– Должна бы быть причина происходящему. Лиз предпо-
ложила, что тебе сложно постоянно держать в себе такую
огромную силу, поэтому тебе нужно курить травку, чтобы
башка не взорвалась, – я сейчас сам готов был взорваться.
– Ну, в целом она права.
Почему я был слеп так долго?
–  Ты можешь простить меня? Я снимаю запрет на это
 
 
 
ограничение. Отныне ты можешь быть самим собой. Только
все же всегда святиться не стоит.
– Хорошо, – Боб отреагировал не так как я ожидал. Точ-
нее он, кажется, вообще никак не воспринял мою новость.
Масло на сковороде зашипело, и паранорм бросил два
куска сырого мяса, обильно присыпав сверху специями и
свежей зеленью.
Я ждал. Ничего. Ноль реакции. Процесс готовки заботил
Боба больше, чем снятия ограничений на суперспособности.
Поскольку последние дни оказались смятыми и прошли
в спешке, я не брился. Борода отрастала довольно быстро,
но меня это не смущало. Пускай я буду выглядеть глупо, но
зато буду знать, что хоть на какое-то время я остановил все-
ленскую катастрофу.
Я почесал подбородок и стал думать, как быть даль-
ше. Боб не обращал на меня никакого внимания. Это даже
немного обидно. Вести себя подобным образом с Соней он
бы не осмелился.
– Боб, я пытаюсь понять и у меня не выходит. Я стою здесь
уже до фига времени и умоляю как маленькая девочка. По-
жалуйста, скажи, что происходит. Сам бы ты не передознул-
ся.
– Не бери в голову. Больше не стоит об этом вспоминать.
– Соне ты бы наверняка рассказал.
– Еще не решил, но, когда она спросила почему я так по-
ступил, я ей ответил тоже, что и тебе. Она приняла мой ответ
 
 
 
и больше мы об этом не говорили.
– А о чем вы говорили? Вы слишком много времени про-
водите вместе.
Я вел себя как последняя сволочь. Все давил и давил, а
когда не получал желаемого, давил снова. Что я делал? От-
талкивал друга, вот что.
Мне стоило сказать вселенной спасибо за то, что она по-
слала ему нового друга в лице Уокер, но я подобно барану
заладил что она ему не товарищ. Знал, что не прав, но про-
должал настаивать.
– Она хороший человек.
– Для тебя все хорошие.
– А почему для тебя это не так?
– Потому что мир полон уродов. Я с ними сталкиваюсь
каждый раз, когда выхожу на улицу.
Паранорм забросил готовку и развернулся ко мне.
–  Нет, это тебе нравится так думать, потому что ты бо-
ишься сблизиться с людьми.
– Элизабет уже не в счет?
–Элизабет твоя судьба, а я имел в виду немного другое.
Я замер.
– Судьба? О чем ты толкуешь?
Боб понял, что сказал больше, чем рассчитывал и вернул-
ся к готовке. Он начал спокойно переворачивать пригораю-
щие куски мяса, словно мы не вели странный до нельзя раз-
говор.
 
 
 
Я мог бы забить, но раз мы меняли свою привычную
жизнь на более рискованную, стоило выяснить все заранее.
– Боб?
Он отложил лопатку в сторону и потер свою лысую голо-
ву. Со стороны выглядело так, словно он пытался убежать
от разговора, но не мог вернуть время вспять. Он снова за-
нервничал как в тот раз, перед передозом. Я попытался со-
поставить уже имеющуюся информацию и его нынешнее по-
ведение.
В прошлый раз он говорил про то, что он видит то, что от
него не зависит, про какие-то не то сроки, не то подсчеты.
Даже сопоставив все я не мог понять, что происходит.
Чем дольше Боб молчал, тем больше я нервничал. Вряд
ли он скажет что-то нейтральное, раз так сильно нервничает.
Нет, это определенно не будет легким.
–  Боб, я знаю, что ты не хочешь вмешиваться, но я ви-
жу, как что-то происходит и поэтому переживаю о твоей без-
опасности.
– Бро, дело ведь не во мне, а в Элизабет. И в тебе.
– Да, – я кивнул, – ты говорил перед тем, как… – я замял-
ся, вспоминать травматичный опыт желания не было. – Ко-
роче, ты говорил, давай дальше.
– Прости мужик, что перепугал тебя своим передозом, это
было глупо, но тебе нужен был толчок.
– Толчок?
– Да, брат, – Боб изрядно начал нервничать. Про мясо он
 
 
 
забыл окончательно. – Если бы я мог подобрать правильные
слова, но, боюсь, их не существует. И раз уже все сделано,
то я просто скажу, как есть, окей? Только обещай, что не
врежешь мне. Сначала пообещай.
– Боб, я обещаю, что не буду тебя бить, но руки у меня
уже чешутся.
– Элизабет беременна. А этот ребенок и есть карта наше
будущее. Будущее всех паранормов.
Я даже засмеялся. Что он такое говорит.
– Бобби, – я обнял друга, – вот ты дурной. Такой, каким
всегда был. Ну что ты такое говоришь. Как Лиз может быть
беременна?
Боб посмотрел на меня как на дурака.
Постепенно до меня начало доходить.
Веселье сменялось шоком. Мои руки потеряли силу и пе-
рестали вообще что-либо чувствовать. Ноги стали ватными,
а как дышать я вообще забыл.
– Беременна?
– Да, поздравляю, ты станешь отцом.
Боб с чувством похлопал меня по спине и вышел из по-
ле зрения. Определенно мне понадобится некоторое время
чтобы проанализировать эту новость.
Черт!
Как рассказать об этом Элизабет?

 
 
 
 
Глава 24
 
Элизабет
Я не смогла долго держать Соню в неведении. Она ведь
поехала вместе со мной домой в надежде разжиться инфор-
мацией про свою бывшую любовь, но так ничего и не узнала.
С одной стороны, мне было ее жаль, с другой стороны мне
было жаль себя. Непонятно кто больше пострадал: она из-за
неведения или я от обилия информации.
В любом случае, она являлась моим довольно близким че-
ловеком, который решил хранить мои секреты. Только она
знала абсолютно все. Про паранормов, про семейство ДиЛа-
урентисов, мой адрес – все.
Услышанное девушка восприняла нормально, думаю, в
основном потому что ее семья мало чем отличалась от мо-
ей. В каждой имелся психически нестабильный папаша, ко-
торый командовал нами, своими единственными дочерями,
как заблагорассудится. Хорошо, что я была готова сражаться
не на жизнь, а на смерть.
– По крайней мере, у отца на тебя планы, а я понятия не
имею чего от меня хочет мой.
– А ты хочешь это выяснить?
– Не думаю, – девушка покачала головой, из-за чего непо-
слушная прядь русых волос упала ей на глаза.
Моя челка отросла, так что теперь у меня были просто
 
 
 
длинные волосы, которые я собиралась подстричь в ближай-
шем будущем. Ведь если я собираюсь сражаться, в драке они
будут только мешать.
– Ты подготовилась к тесту по философии?
Честно говоря, только заходя в аудиторию, я вспомнила,
что гадский пересдача сегодня. Столько всего произошло за
последнее время, что я забросила учебу. Скорее я про нее
вспоминала, когда у меня было плохое настроение и хоте-
лось отвлечься.
Я по-прежнему никуда не ходила с Аннабель, и она до сих
пор не познакомила меня со своим парнем, с которым по
меркам колледжа, встречалась довольно долго. Соня стала
единственной, с кем я общалась, но на вечеринки мы боль-
ше не ходили, кофе не пили и вообще начали вести доволь-
но затворнический образ жизни. Меня все устраивало, но я
так же понимала, что рано или поздно придется с этим по-
кончить.
Кроме того, все еще открытым оставался вопрос по пово-
ду дня благодарения и гостей, которых я приведу с собой.
Сначала я хотела все бросить и приехать одна, потому что
наши семейные ценности переживали кризис и впутывать в
разборки других людей я желанием не горела. Потом я по-
думала, что после того, как отец раскрыл передо мной свои
карты, мне будет не безопасно вернуться в эту гавань отча-
яния одной.
Конечно же я предложила Соне наведаться в дом вместе
 
 
 
со мной, но ее отец приказал ей явиться заблаговременно на
семейное торжество со множеством гостей и закусок.
Мне бы хотелось показать свой дом и сад Арчибальду и
Бобби, но это было невозможно. Получалось, что я остава-
лась одна.
Весь тест я думала лишь о том, что возвращаться в лого-
во зверей по доброй воле полный абсурд. Я не страдаю сток-
гольмским синдромом и совершенно не чувствую вину абсо-
лютно ни за что. Я бы с удовольствием сбежала вместе в па-
ранормами, но, во-первых, это бы им лишь навредило; а во-
вторых, надо было сначала обсудить это с Арчибальдом. И
хоть желание податься в бега было достаточно велико, я по-
нимала, что это не выход. Рано или поздно и Арчи надоело
бы скрываться. На счет Боба и так все ясно – он изначаль-
но был не в восторге от подобной идеи. Если бы Арчибальд
оставил выбор за Бобом, их бы не стало.
Я много думала про Боба, для того, кто спасает свою
жизнь, он слишком халатно относится к самой жизни. Есте-
ственно его вины в этом не было, как и вины Арчи. Если бы
я могла его переубедить в этом.
Я тяжко вздохнула. Сосед по парте, решил, что это из-
за теста. Вот и хорошо, не хочу, чтобы люди узнали раньше
времени кто я есть на самом деле. А может быть вообще ко-
гда-либо узнали, но от меня это не зависело. Только пред-
ставьте весь ужас происходящего: ваша жизнь, которая ни-
как от вас не зависит. Это разве свобода? Отнюдь.
 
 
 
Раздался звонок. Мне было плевать как я справилась с те-
стом. Я попросила Соню сдать работу за меня, а сама поки-
нула аудиторию вместе с потоком. Факт того, что я незамет-
ная, ничем не отличающаяся от остальных девчонка, успо-
каивал.
В обеденный перерыв я случайным образом натолкнулась
на Аннабель и решила, что это судьба. Сейчас или никогда.
Я приглашу ее на день благодарения и, если она откажет, что
ж так тому и быть. Я не расстроюсь. Но я по крайней мере
смогу сказать родителям, что я пыталась.
– Эй, Анн. Не часто в последнее время видимся, да.
Девушка натянуто улыбнулась. Конечно, ее ждали друзья,
ее парень, а я была всего лишь соседкой, причем, довольно
непопулярной.
Если она примет приглашение, придется рассказать кто я
на самом деле. Каковы шансы, что отец заставит ее поклясть-
ся о неразглашении?
– Ты уже придумала, что будешь делать на день благода-
рения? Поедешь домой?
– Нет, домой точно не поеду. У матери прием, ей будет не
до меня. Лучше побуду здесь.
– Если ты не против, то можем поехать к моим? В про-
грамме заявлены поджаренная индейка, пять видов картош-
ки и много алкоголя, можешь мне поверить.
Было видно, как она сомневается. На секунду Аннабель
даже отвела взгляд, но довольно быстро собралась и улыб-
 
 
 
нувшись кивнула.
– Почему бы и нет? Я узнаю тайну твоего происхождения
и вкусно поем. Надеюсь, домашняя выпечка будет в меню?
– О, можешь быть уверена.
– Значит договорились, – она сделала шаг назад, – позже
увидимся.
На что я только что подписалась?
Как бы там ни было, Аннабель первый человек, с которым
я смогла почувствовать себя комфортно и кому смогла до-
вериться. Десятки часов, проведенных за просмотром нет-
фликса – не пустяк. По мимо того она являлась моей сосед-
кой, мы делили одну комнату и один шкаф. Я даже разре-
шала ей пользоваться некоторыми моими вещами. За все то
время, что мы знакомы, Анн не заставила сомневаться в сво-
ей рассудительности и честности. Ей можно было доверять.
Вернувшись в комнату в общежитии я сразу же начала па-
ковать вещички. Брала не очень много, чтобы в сумке оста-
валось свободное место. После дня благодарения я собира-
лась привезти еще кое-какие вещички – в основном книги.
Они были мне дороги за их полезность. Кроме того, они на-
верняка пригодятся мне в учебе. Даже если родители узна-
ют, что я увожу с собой пару книг, они решат, что это ради
учебы. Отец станет гордиться мной еще больше и, если мне
повезет, то лопнет от гордости.
Для того, чтобы отправиться к родителям, мне нужен был
водитель, который в последнее время жил только ради себя,
 
 
 
и машина. Ладони покрылись потом, а лоб испариной. Я со-
всем забыла, что поцарапала ее. Да я вообще забыла про ма-
шину, ведь я не привыкла иметь автомобиль.
Поддавшись панике всего на минуту, я взяла в руки теле-
фон и набрала сообщение Арчибальду.
«Привет. Эм, моя машина все еще у тебя? Она мне нужна.
Завтра мы с Аннабель отправимся на ней к родителям».
Ответа не последовало.
– Наверное отправился к Бобу.
Тогда я написала Соне.
«Как там Боб?»
На экране появились точки.
«С ним все хорошо. Я сейчас как раз с ним. Он передает
тебе привет. Говорит, что соскучился. Ты должна приходить
к ним чаще».
Что тут скажешь, Боб просто прелесть. Это сообщение за-
ставило меня улыбнуться. Боб настолько по-доброму ко всем
относился, что чувство тепла сразу разлилось внутри меня.
«Когда-нибудь мне будет чем отплатить за его доброту», –
подумалось мне.
Свет, который Боб показал мне в первую нашу встречу, я
до сих пор не могла забыть. Вспоминая его свечение, я мгно-
венно успокаивалась, даже если находилась за километры от
паранорма. Удивительно.
После ужина в комнату пришла Аннабель. Вид у нее был
разгоряченный и волнительный. Очевидно, что романтиче-
 
 
 
ская сторона ее жизни била фонтаном.
– Я сейчас снова уйду, – девушка стала собирать рюкзак,
набивая в него первые попавшиеся рубашки. – Ведь мы с Си-
лом сможем увидеться только после праздников, это слиш-
ком долгая разлука. Но не волнуйся, завтра после занятий я
буду здесь, чтобы отправиться неизвестно куда и отпраздно-
вать день благодарения с тобой и твоими родителями.
Не дождавшись ответа, она искренне мне улыбнулась, по-
слала воздушный поцелуй и была такова. Как только дверь
закрылась, я снова осталась наедине со своими мыслями.
Мысли мне не нравились. Я раздумывала о том, какой фа-
культет выбрать, но ничего решить не могла. Ни то это был
страх перед отцом, ни то страх перед будущим. Одно я могла
сказать точно: я разрывалась меж двух огней. Политология
по принуждению или биология по интересу? Возможность
провести всю жизнь сидя в парнике не пугала в отличии от
возможности стать публичной личностью на новостном те-
левидении.
Часы показывали за полночь, когда телефон тихонько по-
дал сигнал.
Сообщение от Арчи.
«Я сейчас приеду?»
«Двери закроют в час».
«Понял. Буду через восемь минут».
Видимо он уже был на полпути ко мне. Я оглядела комна-
ту придирчивым взглядом. Сломанный стул пылился в углу
 
 
 
между кроватью и стеной, учебники перебрались со стола на
пол и валялись, казалось бы, везде. Из шкафа высовывалось
пара вещей, но то были вещи Анн и трогать их я не имела
права. В остальном, наверное, вполне сносная студенческая
комната.
Послышался стук. Только сейчас мне пришло в голову
проверить свой внешний вид. Наспех расчесав руками длин-
ные волнистые волосы, я открыла дверь. Мужчина быстро
прошел вглубь комнаты, а я, словно нарушитель закона, вы-
сунулась и проверила коридор. Никого. Это значило, что мы
успешно скрывали свои отношения от посторонних глаз. Я
немного расслабилась.
– Как Боб?
– С ним все в порядке, сегодня я забрал его домой.
Паранорм посмотрел на меня слишком серьезным взгля-
дом. Я вспомнила свою работу по философии. Видно пере-
сдача не удалась. Прощай, университет. Зато муки выбора
не имеют больше никакого значения.
– Это хорошо. Я за него очень переживала. Я рада, что
рядом с ним постоянно были Соня и ты.
– Лиз, мне нужно сказать тебе кое-что важное, – он выло-
жил ключи от моей машины на письменный стол.
Мужчина провел ладонью по затылку и замялся. Ну не
могла же я во второй раз показать результат более худший,
чем изначально.
– Я знаю, о чем ты.
 
 
 
Я вздохнула и опустилась на свою кровать.
– Правда? – Арчи сел рядом.
– Да, прости, голова была занята другим. Я забыла подго-
товиться к пересдаче. А что, я единственная, кто не сдал?
Мне стало тревожно, но судя по реакции Арчибальда, ему
приходилось сложнее.
– Нет, Элизабет, я пришел говорить не про тест.
–  Переживал, что со мной могло что-то случиться? Я в
порядке. По крайней мере пока. Завтра спроси еще раз.
Я попыталась улыбнуться, но получилось скорее выму-
ченно, нежели жизнерадостно. Зачем я старалась вести
непринужденный разговор, если все внутри трепетало. Одна
часть меня: от страха перед завтрашним ужином, другая пе-
ред паранормом.
Мне хотелось его целовать, обнимать, делать еще сотню
неприличных вещей.
– То, что я собираюсь тебе сказать, немного ошеломля-
ет, – он взял мои руки в свои, – просто помни, что я тебя
люблю и я рядом чтобы не случилось, чтобы ты не решила.
Я только успела открыть рот, как дверь распахнулась и в
комнату влетела плачущая Аннабель.
Моя реакция была быстрой, я отдернула руки из рук Ар-
чибальда и сложила на свои колени. Возможно Анн настоль-
ко расстроена, что ничего не заметила. Хотя уже плохо то,
что она застукала паранорма в моей комнате. Вдруг она ре-
шит проговориться моим родителям. Тогда всему конец. Я
 
 
 
зажмурилась.
– Эй, Анн, что случилось?
Девушка взглянула на меня опухшими от слез глазами.
– Прости, я не думала, что ты кого-нибудь приведешь. Но
я так расстроена, что не соображаю.
Я встала с кровати и подошла к Анн. Арчи понял все вер-
но – ему было пора уходить.
– Потом договорим.
Я лишь кивнула. Дверь за собой паранорм закрыл сам.
– Все в порядке. Просто я в очередной раз завалила тест
по философии.
Она хмыкнула.
– Это не конец света. Особенно для тебя.
Я не совсем поняла, что Аннабель хотела сказать, но ре-
шила сконцентрироваться на ее чувствах. Ни одна девушка
так горько не плачет без причины, а значит случилось что-
то серьезное.
– Расскажи, что случилось, вдруг я смогу помочь.
Про себя добавила, что мне, конечно, не очень хотелось
помогать, но в обществе так принято: если кто-то в беде –
ему нужно помочь.
– Сил меня бросил, – и она заплакала еще горше.
Казалось, что нахождение моего преподавателя в моей
комнате ее не особо сейчас тревожило.
– Оу, мне жаль, – я села рядом с девушкой и погладила ее
по спине. Небольшой знак поддержки с моей стороны.
 
 
 
Она никогда не рассказывала про свои отношения, но воз-
можно потому что я сама никогда не интересовалась.
– Да что теперь об этом говорить. Он нашел девчонку кру-
че, ту, которая не имеет столько комплексов.
– А-а-а, – протянула я.
– Сказал, что моя мать настолько крута, что постер с ней
висит в комнате одного из его друзей.
Черт.
– А потом сказал, что я никогда не добьюсь такого же успе-
ха.
Слезы полились еще сильнее капая ей на ладошки и ко-
ленки.
Более жалкого человека я, наверное, еще не видела.
Конечно мы было ее жалко. В основном потому что ее ис-
пользовали. Ни с кем так нельзя обращаться. На этот счет
должны быть принципы. Однако, парни в колледже не осо-
бо принципиальны. Я была уверена, что он нашел другую.
Менее домашнюю, более развязанную девчонку, потому что
для его козлиных мозгов нужна именно такая.
– Не плачь. Он не стоит твоих слез. Ты умная и красивая
девушка, неуверенность есть в каждом человеке, тут ничего
не поделаешь, зато твоя делает тебя милой.
– Кому нужна эта самая милота, когда у других девушек
есть большая грудь.
Я промолчала. У меня тоже классная фигура, но это не
сделало меня популярной.
 
 
 
Разговор зашел в тупик. Анн была настолько погружена в
собственную боль, что не воспринимала разумные доводы.
А я не знала, как разговаривать с человеком, который невос-
приимчив к твоему мнению.
Я залезла к себе под одеяло и накрылась с головой. Анн
стало слышно гораздо меньше. Все эти всхлипы вовсе и к
чему, как я считала. Она была отличной девчонкой, чье са-
моопределение страдало от популярности матери, но это не
должно было стать основой ее мироздания. Если она завтра
не придет в себя и не смирится с тем, что в мире встречаются
уроды, то это ее раздавит и она не сможет двигаться дальше.
От этой мысли меня даже затошнило, но я быстро справи-
лась с этим чувством и заснула.
Проснувшись, я думала, что Анн будет в отвратитель-
ном настроении, не пойдет на занятия и уж точно откажется
ехать ко мне на праздники, однако каково было мое удивле-
ние, когда, открыв глаза, передо мной предстала новая вер-
сия девушки.
Волосы идеально выпрямлены и уложены, косметики
больше, наряд ярче, каблуки выше.
– Вот это перемена. Во сколько ты встала? – я стянула с
себя одеяло и приподнялась на локте.
– А я вообще не ложилась. Пересматривала свое отноше-
ние к жизни. И знаешь, что?
– Что? – я тупо переспросила.
– Я верну Сила. Он парень видный и популярный, но и я
 
 
 
не замухрышка.
Я кивнула.
– Я покажу ему, что он ошибся.
– Как ты намерена это сделать?
– Во-первых, перестать страдать. Заплаканное лицо еще
никому не шло. Во-вторых, вечеринки. Я ведь не сижу до-
ма безвылазно, я не ты. Мне нравится танцевать и пить пи-
во, общаться. На одной из таких вечеринок я заставлю Сила
ревновать. Вот увидишь.
Я была не согласна, но решила промолчать. Рано или
поздно Аннабель поймет, что этот тип не стоит ее внимания.
Я встала с кровати, взяла корзинку с банными принад-
лежностями и вышла в коридор. Сегодняшний день не сулил
ничего хорошего и мне очень хотелось спрятаться, но я уже
решила начать новую жизнь. Давать обратный ход было бы
поздно, да и я не трус.

 
 
 
 
Глава 25
 
Элизабет
В университете все было как обычно, не считая того, что
всем преподавателям вдруг понадобилось устроить тесты и
мы носились как сумасшедшие, лишь бы быстрее остальных
одногруппников получить учебники из библиотеки.
Арчибальд хотел со мной поговорить, но я правда не мог-
ла остаться, иначе это грозило неудом по истории. Соня ме-
ня вытолкнула из аудитории и это было ни капли не вежливо.
Стало тяжко. После того, как я приехала в колледж, мои
занятия спортом резко сократились до программы обяза-
тельной физкультуры. Если прибавить к этому стресс, пло-
хое настроение, беготню до библиотеки и пустой желудок,
становилось понятно почему я чувствую себя так дерьмово.
– На тебе лица нет.
Соня встретила меня после очередного теста, который,
как мне показалось, длился целую вечность, и потащила в
столовую.
– Я вымоталась. Сколько у тебя осталось часов?
–  Два, но после занятий мне нужно будет идти в учеб-
ную часть, чтобы сдать эссе, которое я вчера забыла с собой
взять, – девушка встала в очередь. В бесконечную очередь.
Мой желудок громко заурчал. – И, поскольку это моя вина,
придется сегодня его и защищать. М-да, учиться здесь не са-
 
 
 
хар.
– Определенно. Честно сказать, я планирую сбежать. Ноги
болят после пробежки до библиотеки, а нам еще здесь тор-
чать часа два, не меньше, – я махнула в сторону очереди, –
я мечтала присесть, прилечь, возможно даже вздремнуть.
– Можем заказать. Или съездить к Патриццио. Мне нра-
вится их пицца.
– Нельзя, если пропустим экономический анализ, нас точ-
но отчислят.
– Нас по-любому отчислят, – блондинка засмеялась, – я
завалю философию. Хоть Карвел и поставил нам «хорошо»,
ты и сама понимаешь, что там твердое «неудовлетворитель-
но».
– С чего бы ему это делать?
– А ты подумай.
Возможно она права. Наверное, именно это и заботило
его, обычно Арчибальд не просит меня остаться после заня-
тий. Но даже если это и так, то я закрою глаза на данный
факт. Это значит, что я не вылечу с курса. Аллилуйя.
Правда я сама не знала почему мне так важно не быть от-
численной. Наверное, суть в том, что если я вылечу, то у ме-
ня заберут комнату и придется вернуться домой. Для меня
не было больше такого варианта, возвращаться было некуда.
Аннабель сдержала свое слово – после учебы мы запрыг-
нули в машину, и шофер домчал нас до родительского дома.
Сначала все было хорошо. Ей понравился дом, сад, она
 
 
 
сказала, что у нас здорово организованно освещение придо-
мовой территории. Внутри обстановка тоже никак не подка-
чала. Изысканная мебель, дорогое дизайнерское оформле-
ние – все блестело. Дороти постаралась на славу. А может
вызвала кого-то из кайтеринговой службы.
Мы приехали поздно и сразу же разошлись по комнатам,
родители не вышли меня встречать, так что завтрашний день
обещал быть интересным.
Утро мы провели в подготовке к ужину. Аннабель прини-
мала ванну, делала маски, красилась часа четыре, потом вы-
бирала наряд ничуть не меньше. Я же собрала книги, кото-
рые собиралась забрать, а остальное время у меня выдалось
свободным, поэтому значительную часть дня я провела, уха-
живая за садом.
Вечером, чтобы подготовиться к торжеству, мне понадо-
билось тридцать минут. Либо я не относилась серьезно к
празднику и семейным традициям, либо плевала на этикет.
Из гостей присутствовало с десяток человек, но я никого
из них не знала. Они были мне не интересны и на вид до-
вольно скучны. Некоторые спросили, как у меня дела и как
мне университет, но то лишь из вежливости. Я всем улыба-
лась, в ответ поднимала бокал с шампанским и постоянно
косилась в сторону кабинета отца.
Спустя час как мы приехали, спустилась мать в довольно
красивом тесном платье телесного цвета, расшитыми кри-
сталлами. Стало ясно, что это вечер выпендрежа, не иначе.
 
 
 
По сравнению с остальными гостями, мы с Анн заметно те-
рялись. Наши платья были чуть лучше среднего, украшения
проще. И это я молчу про макияж и прически.
Мать, увидев меня рядом с девушкой, широко улыбнулась
и даже сделала мне комплимент на счет туфелек от моноло.
– Каролин ДиЛаурентис, я мама Лиззи.
Она улыбнулась Аннабель и протянула руку. Я замерла.
Судя по виду Анн, она понимала кто такие ДиЛаурентис. Я
чуть не застонала. Не хотелось, чтобы после этого ужина от-
ношение Анн ко мне изменилось. Ведь, если что-то поменя-
ется, это будет означать, что наши отношения ненастоящие.
– Аннабель Шоу, дочь Линды Шоу.
На пару секунд улыбка матери погасла, но озарилась так
же ярко, как и была до этого. Конечно, привести в дом
дочь журналиста – самая лучшая идея, которая была мне ко-
гда-либо дарована. Однако я не испытала удовлетворения.
Да, у нас с матерью были напряженные отношения, а по-
сле того, как она призналась в измене, мы ни разу не разго-
варивали, но мне вовсе не хотелось, чтобы ее карьера хоть
как-то пострадала. Меньше всего я хотела ей навредить.
Я много об этом думала и пришла к выводу, что мама ни
в чем не виновата. Всю вину я перенесла на отца. Было ли
это верно, я не знала, в конце концов, я тоже вытворяла кое-
какие штучки, но вряд ли это все сравнится с деспотичной
личностью папы.
– Что ж, Аннабель, будь нашим гостем.
 
 
 
– Ма, где отец?
Секундная заминка в ответе означала, что между ними
все окончательно кончено.
– У него важный разговор, – она улыбнулась, – скоро он
присоединится. А пока наслаждайтесь закусками.
И она скрылась за компанией незнакомых мне людей.
Аннабель заверещала.
– О боже, поверить не могу что ты ДиЛаурентис! ДиЛау-
рентис! Почему ты такое скрываешь?
Она действительно не понимала. В одно мгновенье я по-
жалела о том, что притащила ее сюда. Соня не задавала ни-
каких вопросов, просто приняла как данность. Я поняла, что
с Анн так не получится.
– А что здесь необычного? Все мы чьи-то дети. Твоя мама
гроза восточного побережья.
– Но ты ДиЛаурентис!
Ее глаза горели интересом, она ждала непристойных по-
дробностей, каких я не могла ей выдать.
– Что ты хочешь знать?
Девушка замялась.
– Ты ДиЛаурентис, не могу поверить, что ты девственни-
ца, каждый захотел бы с тобой переспать, узнай он правду.
Ой, – она всполошилась. – Только не говори, что переспала
с мистером Горячим. Хотя, нет! Пожалуйста, скажи, что пе-
респала. Я не вынесу, если ты так просто его отпустишь.
Было неприятно услышать, как она назвала Ар197 мисте-
 
 
 
ром Горячим. У нее даже не было философии в этом семест-
ре. Мое раздражение мгновенно взлетело до небес.
– Анн, надеюсь, ты не взболтнешь лишнего при родите-
лях.
– О, конечно, конечно. Если они узнают, то может образо-
ваться скандал. И мистера Карвела уволят. Ни одна девчон-
ка не захочет такого наказания. А если они узнают, что это я
растрепала, то мне никогда не вернуть Сила. Нет, я нема как
рыба. Можешь на меня положиться.
Она божилась и клялась, что ни одна живая душа не узна-
ет о том, что Арчибальд Карвел наведывался в мою комнату.
Наверное, потому что и рассказать ей было особо нечего. В
любом случае, она пообещала. Конечно же я поверила, пото-
му что я такой человек. Я никогда не обманывала. Разве что
сокрыла факт того, что я ДиЛаурентис, но и ложью в прямом
смысле этого слова назвать такое было сложно.
Отец появился перед тем, как ужин был подан. Мы почти
не общались, зато он ясно давал понять, что я стану полити-
чески активной в будущем. В принципе, гостям такой рас-
клад нравился. Мама пила вино, смешивала с шампанским,
почти не участвовала в разговоре, а лишь иногда из вежли-
вости вставляла пару слов. Все это время с ее лица не схо-
дила притворная улыбка.
После ужина я намеревалась поболтать с отцом, разведать
что он уже успел сделать, но мне ясно дали понять, что се-
годня не время для работы. Ну да, а то я не заметила, как
 
 
 
отец рассказывал всем подряд про начало моей карьеры и
удачное начало обучения в самом привилегированном уни-
верситете страны.
Мне больше не хотелось оставаться в этом доме, поэто-
му сославшись на академическую занятость, я села в маши-
ну и отчалила. Отец даже слова мне не сказал, лишь одобри-
тельно похлопал по плечу, будто коллегу. Меня передерну-
ло. Мать же на самом деле расстроилась такому спешному
отъезду. Мне подумалось, что ей, наверное, здесь совсем нет
житья.
– Ма, почему бы тебе не приехать ко мне в городок? Мы
могли бы сходить в ресторанчик или выпить кофе.
– Ресторанчик? – в ее глазах я видела удивление. – Дей-
ствительно многое изменилось, – она погладила меня по го-
лове и потрепала щеку как делают бабушки. – Раньше тебя
нельзя было заставить покинуть дом, а сейчас мы стоим тут
и договариваемся вместе пообедать в ресторанчике в сосед-
нем городке.
В ее глазах появились слезы, но она не дала им упасть.
Вместо этого она взяла мою руку в свою и сжала:
– Я обязательно приеду на неделе.
– С нетерпением буду ждать.
Никто из нас не стал инициатором семейных объятий. Что
конечно же не укрылось от Анн.
Когда мы подъезжали к студенческому городку, я развер-
нулась к девушке.
 
 
 
– Никто не должен знать, что я ДиЛаурентис. Мне будет
удобнее остаться Конрад.
– Но тогда тебя бы приняли в элиту.
– Эй, я поступила досрочно. О какой элите ты говоришь?
– Будь по-твоему. Хотя я считаю это большой ошибкой.
Девушка пожала плечами и отвернулась. Что ж, могу с
уверенностью сказать, меня ждут большие проблемы.
***
На следующий день кампус был все еще пуст, потому что
многие ребята до сих пор не вернулись из родительских оби-
телей. Даже Соня решила остаться дома на все праздники.
Мне же на самом деле заняться было нечем. Ну, то есть, со-
вершенно очевидно, что мне стоило выучить философию, но
особого желания не было и я отбросила учебник в сторону.
Взяв в руки телефон, я набрала короткое сообщение Ар-
чи.
«Вернулись».
Я рассчитывала на быстрый ответ. Потому что, честно го-
воря, успела соскучится по паранорму и очень надеялась на
то, что он тоже заскучал по мне, душеньке. Ответ не заста-
вил себя долго ждать.
«Ко мне или к тебе?»
Я улыбнулась.
У меня в комнате было тоскливо, и пусть студенты разъ-
ехались кто куда, я не горела желанием разговаривать с ко-
мендантом или кем-то вроде.
 
 
 
«К тебе. У меня слишком депрессивно. К тому же если
Аннабель застукает тебя еще раз, мне придется с ней объяс-
ниться».
Я планировала идти пешком, не только потому что води-
телю было совершенно лишним знать все мои перемещения,
но и потому что я должна была привыкнуть к открытым про-
странствам настолько, чтобы не кричать всякий раз, когда
потребуется пройти через парк или наподобие.
Сначала было страшно. Свою роль сыграли сгущающиеся
сумерки. Всем известно, что парки в это время не являют-
ся безопасным местом. Но плюнув на все опасения и даже
криповатые тени от деревьев, я продержалась довольно дол-
го. Дольше, чем рассчитывала. Сорок минут – это новый ре-
корд, который со временем улучшится. Я была на середине
пути и мне предстояла большая работа над собой и своим
самочувствием, восприятием, но и проделала я не мало. Что
уж и говорить, я страшно собой гордилась.
Когда я вошла в квартиру, он же лофт, я больше не чув-
ствовала паники. Истерика по поводу незащищенности оста-
лась в прошлом, и я надеялась, что паранормы уже об этом
забыли. Особенно мне хотелось, чтобы Ар никогда об этом
не вспоминал.
– Привет, Лиз, – Боб выглядел обычным жизнерадостным
человеком, который не пережил опыт передозировки нарко-
тиками. Я была за него рада. Наверное, Арчибальд был прав,
когда говорил, раз я способна чувствовать подобные эмоции
 
 
 
как радость и волнение, то я не психованный социопат-ма-
ньяк, какой меня пытался выставить отец.
– Эй, чего тут у вас?
Я сняла теплый пиджак и бросила на спинку дивана. На-
строение у меня было выше среднего, я была готова к ново-
му как никогда, я чувствовала, что могу свернуть горы. Мое
оживление должно было быть видимым, ведь мне казалось,
что еще чуть-чуть и я сама засвечусь точно паранорм.
– Ты в хорошем настроении. Приятный день?
Арчибальд внимательно меня изучил и даже улыбнулся.
Не дежурной улыбкой, а искренней. Редкое явление. Я са-
ма не любитель, но сейчас готова была поцеловать весь мир.
Определенно те изменения, которые произошли со мной в
последнее время, повлияли наилучшим образом.
– Да, я на подъеме, – я взмахнула руками, – В последнее
время я чувствую изменения. Наверное, самовнушение по-
могает, а может быть я быстрее, чем ожидала, приспосабли-
ваюсь к новой жизни, не знаю, но тот огонь, что внутри, –
я накрыла живот рукой, – он восхитителен. Никогда еще не
чувствовала себя такой живой. Даже еда кажется менее про-
тивной. Дороти вкусно готовит, но то японское мороженое
до ужаса превосходно. Пока я сюда шла, съела две порции.
Определенно я начала свыкаться с мыслью, что окружаю-
щий мир не клоака. Здесь живут приятные люди, строят кра-
сивые дома, выгуливают миленьких собачек в больших зеле-
ных парках. А на улице не стоит запах затхлости и смерти.
 
 
 
Я слишком долго просидела взаперти и мне следовало на-
гнать все пропуски. Хотелось уже поскорее начать готовить-
ся к рождеству. Ведь это самый волшебный и светлый празд-
ник. Пусть я и лишилась дома, в привычном понимании, но
у меня были родные, те, с которыми мне хотелось делить
счастливые моменты и некоторые горести.
Боб обогнул стол и подошел ко мне чтобы обнять.
– Я так рад, что тебе лучше. Та боль, которую я излечил,
я думаю, она навсегда ушла. Ты светишься. Не так, как мы,
но по-своему. Ты такая красивая.
– Так, ладно, умерь свой пыл, – Арчи почти что оттащил
друга и взял меня за руку. – Присядь.
На диван сели сначала мы с Бобом, затем Арчибальд. Я
оказалась зажата между ними двумя как селедка в бочке. Бы-
ло немного странно, но весело. Ни с одним человеком я бы
не стала настолько тесно контактировать, но это были Боб и
мой Ар197, с ними мне не казалось, будто земля уходит из-
под ног.
Ар не выпустил мою руку, Боб взял за другую. Я хихик-
нула.
– Элизабет, – начал Ар, – я уже пытался тебе это сказать,
но пришла Аннабель и пришлось уйти. Но ты должна быть
в курсе.
– Мы тебя поддерживаем, – Боб не был напряжен, но ка-
зался серьезнее, чем обычно.
Я смотрела то на одного, то на другого, не помышляя ни
 
 
 
о чем дурном.
– Лиз, мы тебя любим, – Ар сильнее сжал мою руку.
– Я вас тоже люблю, но зачем нам говорить об этом? Мы
же не странная парочка геев.
– Лиз, у Боба было видение.
Паранорм трагично замолчал или мне показалось, что
трагично. Мое настроение было потрясающим и не собира-
лось опускаться, но они вели себя странно.
– Так, – протянула я. – что за видение?
– Я видел тебя.
Ну, здорово. Если Боб говорит о том, что видел, то это как
минимум важно. А как максимум… не знаю. Может быть
отец догадается о моих истинных намерениях и что-нибудь
предпримет. С вероятностью девяносто девять процентов я
могла сказать, что видение не носило положительный отте-
нок. Хорошие вещи не сообщают настолько мучительно дол-
го.
– Позволь мне догадаться, ничего хорошего ты не увидел,
верно?
– Не в этом дело. Просто каждый раз, когда я пытаюсь об
этом рассказать, мне неловко.
– И которая это попытка по счету?
– Третья, вроде того.
Третья. Но со мной он заговаривает об это впервые. Зна-
чит ли это, что Арчибальд в курсе. Если да, то как долго.
– Пожалуйста, скажи уже.
 
 
 
– Я скажу.
Арчибальд собрался с силами и… замолчал.
– Ясно. Боб?
–  У вас с Арчи будет ребенок, который окажется очень
ценным как для паранормов, так и людей. Он примирит на-
ши миры.
Вау. Вот это заявление. Я, конечно, высказывалась по по-
воду, что если мы с Арчи не сможем быть вместе, то я до
скончания веков останусь одна, но заговаривать про ребенка
все же немного рановато.
– Ребят, Боб, – я выделила именно его, – ты знаешь, как
я к тебе отношусь. И я рада, что с тобой все в порядке. И
ты видимо снова используешь силу, что не дает тебе сойти с
ума, но притормози. Какой еще ребенок?
– Мальчика вы назовете Оливером, а девочку Мелани.
– Что? – Арчибальд выглядел удивленным.
Боб лишь пожал плечами.
–  Ты же знаешь, я не люблю вмешиваться в твои дела.
Особенно потому что они довольно сомнительны, но в этот
раз все по-другому. Вас нужно было свести вместе, иначе все
сроки бы прошли, и судьба бы изменилась. Лиз бы не забе-
ременела, а ты бы…
Я перестала слушать.
Боб сказал, что у нас будут дети. На самом деле он имел
в виду, что я уже беременна. В голове не укладывалось. У
нас был секс всего однажды. Господи, у меня был секс один
 
 
 
раз в жизни, и я умудрилась сразу же забеременеть. Либо это
суперспособность, либо очередная глупость.
– Я что, беременна уже сейчас?
– Да, – Боб не ходил вокруг да около. Мне казалось, что
это даже немного грубо. Разве мы не должны были сами это
выяснить?
Получалось, что все изменения, которые я считала поло-
жительными процессами адаптации к современной жизни
означали лишь то, что во мне взыграли гормоны.
– Ты расстроена, – Арчибальд не спрашивал.
– Она в шоке, – Боб продолжал сжимать мою руку.
Все они от меня чего-то ждали. Будто рассчитывали на
другую реакцию.
Я думала, что начну задыхаться или типа того, но ничего
не происходило из чего я сделала вывод, что Боб снова пы-
тается меня эмоционально вылечить.
– Перестань, – получилось довольно зловеще.
Он одернул руку в защитном жесте и отвернулся.
– Это не мое дело. Я предупреждал, что разговор нелов-
кий.
С этими словами Боб скрылся в своей комнате.
Арчибальд не выглядел подавленным или расстроенным.
Из чего я сделала вывод, что он примирился с этой новостью.
Конечно, ведь у него была такая возможность.
– Надо было просто написать в сообщении. Тогда бы я уже
свыклась с этой мыслью.
 
 
 
Я закрыла глаза и откинулась на спинку дивана. Вдруг
вся моя усталость выплеснулась наружу. Долгая прогулка по
парку казалась лишней. Мне захотелось спрятаться под оде-
яло и долго-долго не вылезать.
– Это слишком серьезно, чтобы написать в сообщении.
– Да. Ну а что, если Боб ошибся?
– Хочешь, мы сделаем тест?
– Черт, еще как хочу. Я не собираюсь жить в неведении.
Лучше сорвать пластырь одним рывком.
– Согласен. Тогда подожди в моей комнате, я сбегаю в со-
седний магазинчик, – паранорм вскочил на ноги и через се-
кунду оказался возле двери. – Только никуда не уходи, по-
жалуйста.
Воу. Раз Арчи сказал «пожалуйста», значит для него это
действительно важно.
Я задумалась. Собственно, а почему должно быть иначе?
Ведь он замешен в этом не меньше моего. Это его ребенок,
если ребенок вообще есть.
Я не знала, что чувствую и как к этому относиться. Я не
могла позаботиться о себе, что уж говорить про другое жи-
вое существо. Как рассказать об этом родителям, что делать
с университетом? Я бы не хотела для ребенка такой родни,
как моя.
Не успела я опомниться, как вернулся Ар. В руках он дер-
жал небольшой бумажный пакет. Вроде обычный пакет, но
от его содержимого зависело мое будущее.
 
 
 
 
Глава 26
 
Элизабет
Я сделала три разных теста, но все они показывали одно:
скоро мы станем родителями.
Каникулы заканчивались, все два дня я провела дома у
паранормов, не высовывая носа на улицу. Боб кормил меня
каждый раз новым блюдом и все, о чем бы я не попросила
тут же исполнялось. Такое отношение было очень похоже на
жизнь с родителями. Однако такое оно приносило все мень-
ше и меньше удовлетворения.
Завтра снова нужно было посещать занятия, учиться,
концентрироваться, сталкиваться лицом к лицу с другими
людьми, не беременными. С людьми, у которых на эту жизнь
были масштабные планы и большие надежды. Судя по все-
му, моим единственным планом было сидеть дома с детьми
и исполнять каждую их прихоть, как раньше исполняли мои.
Я покривилась.
– Хочешь чего-нибудь?
Все это время Арчибальд не давил на меня, но не нужно
иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, что он очень во-
одушевлен. Я обещала подумать над своим положением, но
о чем тут было думать.
«Наш ребенок – надежда всех в этом мире», – вот что по-
стоянно крутилось в моей голове.
 
 
 
Я хорошо себя чувствовала, даже лучше, чем хорошо. У
меня был хороший аппетит, мне хотелось больше взаимо-
действовать с людьми, настроение всегда было приподнятое.
Да, я не шутила, но я не была настроена агрессивно, мне бы-
ло комфортно. И зачем скрывать, мне нравилось, как Арчи-
бальд чуточку, но изменился.
Он стал менее упрям, часто улыбался, в его глазах появил-
ся блеск, похожий, на счастье.
Боб больше не страдал от избытка паранормальных спо-
собностей в организме. Казалось, что жизнь начала налажи-
ваться.
Но как обычно бывает, рано или поздно всему хорошему
наступает конец.
Для меня он наступил в первый учебный день после ка-
никул, когда мое душевное самочувствие оставалось шатким
из-за непредвиденных новостей Боба, с которыми я поти-
хоньку начала свыкаться. Некоторые беременеют еще рань-
ше, в более невыгодных условиях, остаются одни, без помо-
щи партнера. Это не мой случай. По крайней мере, мне хо-
телось бы на это надеяться.
Арчибальд подвез меня до парка, как я и просила, дальше
мой путь в колледж лежал через кондитерскую, в которой
я собиралась скупить все, что увижу. Из-за беременности я
стала более прожорлива, а мои гастрономические требова-
ния гораздо ниже.
Улыбчивый бариста выдал мне пухлый бумажный пакет с
 
 
 
пирожными и крендельками и моему счастью не было пре-
дела. Я медленно прогуливалась, жевала булку и ни о чем не
переживала. Внутри меня было тепло и безмятежно.
Соня оказалась прямо перед моим носом довольно неожи-
данно, я чуть в нее не врезалась. Я даже не заметила кто пе-
редо мной, просто обогнула преграду и пошла себе дальше.
– Тебе лучше сегодня прогулять, – девушка крепко схва-
тила меня за руку, и я, резко затормозив, чуть не повалилась
на спину.
– Соня?
– Я, кто же еще. И как друг тебе говорю, спрячься. Вы-
плюнь бублик, и иди за мной.
– Что происходит? – я не собиралась ничего делать пока
не узнаю в чем проблема. А она определенно есть, раз уж
даже Соня разволновалась.
– А то, что в особом журнале стоят твои настоящие имя и
фамилия. Не Конрад, ДиЛаурентис. Кто-то тебя сдал.
На секунду я перестала жевать. Так и знала, что Аннабель
не сдержит свое слово, хотя как она божилась. Вот актриса.
Но не почувствовав ни капли злости, я принялась дальше
есть булку.
– Почему ты это ешь? А как же паника? Где та девчонка,
которая боится выходить на улицу и не терпит внимания?
Будь уверена, ты сейчас самая обсуждаемая новость в этом
дурацком городке.
Мне было все равно.
 
 
 
– Теперь уже ничего не поделать, – я пожала плечами. –
И я не собираюсь прятаться только потому, что все узнали
кем я являюсь на самом деле. Я слишком долго просидела в
своей раковине. Теперь мне хочется быть как все нормаль-
ные люди.
– Ты в свои права давно заглядывала? Ты ДиЛаурентис –
в тебе ничего не может быть нормального. Ты привилегиро-
ванная от рождения. И очень богатая.
– Ты тоже.
– Моего имени нет в глупом журнале.
–  Я ничего не делала, чтобы в нем оказаться, а значит
и стыдится мне нечего, – я засунула в рот огромный кусок
булки и пошла в сторону учебного корпуса. Соня выглядела
ошеломленной, но в итоге смирилась с моим поведением и
поплелась за мной.
В коридоре все на меня глазели. Проходя мимо групп, я
понимала, что они не то, чтобы замолкали, но и переставали
дышать.
Такое внимание раньше меня бесило. Я злилась и могла
много чего натворить не лицеприятного, но сейчас все поме-
нялось. Мне больше не интересовало поведение других лю-
дей. Я думала только о еде, Арчибальде и о том, как изме-
нится моя жизнь с рождением ребенка или двух.
Возле аудитории я столкнулась с Арчибальдом, судя по
его виду он уже был в курсе происходящего.
Мне не было страшно или противно, наверное, из-за того,
 
 
 
что я не видела лично никакой журнал. Для меня это был
просто слух, существование которого никто не мог подтвер-
дить.
Первые два часа занятий прошли вполне себе спокойно,
скорее всего потому что у меня был пакет со сладостями, но
как только он опустел, жить стало гораздо сложнее.
В кафетерии я взяла только бутылку воды, подумав о том,
что весь оставшийся день придется воздержаться от любой
еды. В животе снова заурчало. Мне сделалось совсем печаль-
но.
– Выглядишь паршиво, – Соня меня преследовала.
– Я хочу есть.
– И только? Может мне стоит что-то знать?
Я посмотрела на нее с чувством. Желание рассказать ей
правду боролось с желанием сначала во всем разобраться са-
мой. Да если уж и обсуждать личное, то лучше сначала пого-
ворить с Арчибальдом. В конце концов, на нем лежит часть
ответственности за происходящее.
– Сейчас я не хочу это обсуждать.
– Хорошо, как знаешь. Просто если тебе нужен доктор или
типа того, у меня есть такой на примете.
– Не нужен мне никакой доктор. И я наслышана про цели-
теля, – на этом слове я поставила воздушные скобочки, по-
тому что Ар был сильно удивлен его образом жизни. Я лич-
но старалась не давать негативную оценку чуваку, который
спас нашего Боба. – спасибо, но со мной все в порядке.
 
 
 
Девушка приподняла одну бровь, но быстро отвернулась.
– Ходит один слух.
– Еще что-то помимо моей развращенной личной жизни?
– В журнал вписан Карвел.
Вот это новость. Казалось, с моего лица сошла краска.
Сердце забилось быстрее. Каким образом он оказался во все
это замешан? Если журнал попадет не в те руки, будет гран-
диозный скандал. В таком случае начнутся серьезные про-
блемы, причем, даже не у меня. Я очень сильно не хотела
быть виновницей беды паранорма. Кого угодно из людей, но
только не Арчи.
Каковы были шансы, что люди просто забудут столь пи-
кантный слух, который, к тому же, был ничем не подкреп-
лен? Знаю, ничтожные. Однако стало только хуже. Выходя из
корпуса, я увидела толпу журналистов, которые определен-
но поджидали именно меня. Конечно, сенсации – их способ
заработка, причина самолюбования и единственный шанс
быть замеченными.
– Вот она!
Стоило мне только появиться на улице, как три десятка
человек с камерами и микрофонами бросились в мою сторо-
ну, преодолевая различные препятствия на пути. Я не пыта-
лась убежать, просто шла по своим делам. Вообще-то у ме-
ня было только одно дело – добраться до общежития и свя-
заться с отцом. Он просто обязан был приставить ко мне с
десяток телохранителей и подать запретительные ордера на
 
 
 
имена всех журналистов в мире. О, как я на это надеялась,
как я об этом мечтала.
Но моим надеждам было не суждено сбыться. Не особо
успешно отбиваясь от репортеров, я села на заднее сидение
своей машины, и водитель добрых десять минут не мог сдви-
нуться с места, потому что дорогу никто не уступал.
«Упертые бараны», – подумалось мне.
И конечно же Аннабель получит от меня нагоняй. Я за-
думалась. Что в действительности я могла ей сделать? У нас
нет запрета на слишком болтливый язык. Это все дело чести
– выдать чужую тайну или до конца жизни хранить ее в себе.
– Миз ДиЛаурентис, могу ли я сказать?
Водитель не отвлекся от дороги.
– Конечно.
– На вашем месте я бы временно остановился где-нибудь
в другом месте. Пока все не уляжется.
Как мило с его стороны. Я даже чуть было не хмыкнула.
В словах человека была доля логики, но я надеялась, что
охрана кампуса быстро выгонит этих прохиндеев, ведь они
нарушали покой студентов и мой в том числе.
Только закрыв за собой дверь и упав на кровать лицом в
подушку, я выдохнула. Долго я так не протяну. Понятия не
имею, как остальным звездным деткам удалось не сломаться
из-за всех этих двойных игр, но я точно долго не продержусь.
Сегодняшний день сделал меня уставшей, голодной и пот-
ной, хотя на улице гулял ветер и обещал пойти снег. Кое где
 
 
 
на дорожках уже выступила наледь, но переодеваться в зим-
нее никто не спешил. Я подняла голову и огляделась. Комна-
та была пустой и безликой. И не только моя половина. Сто-
рона Аннабель хоть и была увешена всякими фотографиями
и вырезками, коллажами и плакатами, но среди них не было
чего-то единого. Одна оляпистость и неопределенность.
Со всеми этими тупыми гормонами я стала более чело-
вечной и лояльной. Более доброй что ли. В сердце у меня
немного покалывало, потому что я понимала отчего Анн так
подло поступила по отношению ко мне.
Ее самоидентификация напрямую зависела от одобрения
матери. Я знаю, о чем говорю, раньше отец на меня влиял
так же сильно. Но, тем не менее, я никого не предавала.
В замке повернулся ключ и в комнату влетела Аннабель.
Мне очень сильно стало ее жалко. Она выглядела счастли-
вой, взволнованной, немного даже истеричной, но ее глаза
сделались огромными при виде меня, а рот криво изогнулся.
Это страх, прикрытый притворной жалостью.
– Лиз, – девушка бросилась в мою сторону, – прости ме-
ня, у меня случайно вырвалось. Просто парни плохо о тебе
отзывались, стали шутить, ну я вступилась за тебя, Лиз, я
ведь хотела, как лучше.
– Я думаю, ты сама в это веришь.
– Но так и есть!
– Хорошо, но зачем тогда ты рассказала обо мне матери?
Я думала, твои обещания чего-то стоят.
 
 
 
Девушка изменилась в лице. Теперь на нем нельзя было
прочесть страх, скорее отчаяние.
– Ты не понимаешь! – тут она зарыдала в ладони. – Я про-
сто хотела быть значимой для нее, хотела, чтобы она наконец
меня заметила, я же не невидимая, у меня тоже есть чувства.
– Да, чувство жалости к себе. Ты настолько тупа, что даже
не можешь оценить масштаб бедствия. Зачем ты втянула в
неприятности мистера Карвела? Как он поможет наладить
отношения с матерью?
– Лиз, я же не дура, я знаю, что ты с ним спишь, так что
не надо строить из себя невинность. В журнале записан каж-
дый, с кем ты развлекалась, так что будет справедливо и его
имя туда вписать.
Девушка больше не плакала, не сидела на коленях перед
моей кроватью и уж точно не сожалела о том, что натворила.
Вот так один человек может разрушить жизни других людей,
если зависть и отчаяние его полностью поглотят.
Сначала я собиралась понять и простить ее, но увидев то,
как она гордится своим поступком, мгновенно передумала.
– Мне казалось, что ты не хочешь, чтобы невиновного че-
ловека уволили из-за подобной сплетни, – встала с кровати
и направилась к выходу.
– А он не невиновен. Да и ты не овечка.
– Твоя мать не обращает на тебя внимания, потому видит
какая ты сука на самом деле. Она знает, что не смогла вос-
питать достойного человека строя свою карьеру. Ты для нее
 
 
 
лишь напоминание об ошибке и ничего больше. Поверь, как
только вся шумиха уляжется, она снова про тебя забудет.
Это было жестоко, но я не собиралась сдавать своих пози-
ций. Я открыла дверь собираясь уйти из этой душной ком-
наты, но Анн окликнула меня:
– Все еще долго будут перебирать твое грязное белье.
– Смотри внимательнее.
Я показала ей средний палец и ушла, громко хлопнув две-
рью.

 
 
 
 
Глава 27
 
Арчибальд
История получалась скверная. Появление журнала в ру-
ках администрации – временное дело. Возможно уже завтра
меня отстранят от занятий, а Элизабет станет шлюхой в ли-
цах окружающих. И ведь никто за нее не вступится.
Влюбившись в девушку, я напрочь забыл не только о дру-
гих женщинах, но и об окружающем мире. Жизнь не оста-
навливалась, весь мир спешил в привычном ритме, это мы из
него на время выпали и совершенно определенно пора было
защищать свои задницы.
Боб пользовался своими силами, когда того хотел, зато
больше не страдал помутнениями рассудка и не принимал
наркотики. Элизабет стала не только моим спасением, но и
вторым дыханием для друга. До встречи с ней, Боб влачил
жалкое существование, а я… а я пытался осуществить наи-
глупейшие идеи, когда-либо приходившие мне в голову.
С появлением Лиз в наших жизнях, мы стали более чело-
вечными. Мысль драться за честь всех паранормов отошла
на задний план и, кажется, начала тускнеть. Теперь мне бы-
ло что терять. По-настоящему. Нас с Бобом еще не поймали,
что конечно же хорошо, поэтому лесть на рожон смысла не
имело. Особенно сейчас, когда я стану отцом.
Первое время я, наверное, испытывал стыд и шок. Боб,
 
 
 
мать его, узнал обо всем гораздо раньше нас, поэтому чув-
ство некоторой обреченности преследовало меня. По началу
казалось, что мы с Лиз всего лишь марионетки в нескончае-
мой войне между людьми и паранормами.
Со временем я стал приходить к противоположному мне-
нию. Я не Боб, я не верю в судьбу так фанатично как он, по-
этому считаю, что мы сами способны на большие решения.
Однажды я решил быть с Элизабет и так оно и будет.
Позже мне было страшно сообщать такую новость Лиз.
Казалось, будто я влезаю в нечто столь личное и от этого чув-
ствовал себя засранцем. Я не был уверен, что она обрадует-
ся такой новости, ведь сейчас для детей явно не время. Лиз
только начала привыкать к жизни среди людей, к толпе, от-
казалась от привычного дома с устроенной жизнью.
Но как ни странно девушка вообще никак не отреагиро-
вала. Я ждал шока, злости или нечто подобного. Пока я ждал
проявления хоть каких-то эмоций, я невольно начал фанта-
зировать на эту тему. Мне нравилось осознавать, что я сде-
лал нечто прекрасное, что я посеял не только раздор и смер-
ти, но и дал жизнь новому человеку. Хотя тут у меня бы-
ли сомнения по поводу принадлежности будущего ребенка.
Кем он родится? Каким он будет? Какой путь выберет?
Мне до жути захотелось помочь в становлении нового че-
ловека.
Все выходные Элизабет провела в лофте со мной и Бобом.
И казалось, что так и должно быть, будто мы всегда так жили.
 
 
 
Никто не стеснялся и не нервничал, не мешался под ногами.
Спать всю ночь в одной постели с Лиз, обнимать ее, вды-
хать ее аромат – потрясающее чувство. Приносить чашку го-
рячего чая своей девушке, пока она читает книгу, особенное
чувство.
Все выходные мне хотелось залезть к ней в голову и
узнать, что она думает о беременности, но я старался не на-
рушать ее личные границы, считая, что когда она будет го-
това, то сама все расскажет.
Понедельник не оказался легким днем. И надо ли гово-
рить, что теперь будет становиться только хуже.
Каждый раз, когда я сталкивался в коридоре с Лиз, я хо-
тел подойти и обнять ее, хотя знал, что ей все равно что о ней
думают и ей плевать, что она внесена в какой-то там список.
Загвоздка заключалась в том, что все узнали, кем является
Элизабет, а значит не ровен час увидеть журналистов, оби-
вающие пороги учебных корпусов.
Как я и думал, журналисты появились в одно мгновение,
будто это они были паранормами.
После лекции, я проследил за тем подонком, от которого
я узнал про журнал, и залез к нему в голову. Для этого при-
шлось с ним соприкоснуться, я же не Боб, который может
лишь взглянув на человека все про него узнать.
Я подстроил ситуацию, в которой ему пришлось меня
толкнуть. Парень имел огромные проблемы с агрессией, я
это почувствовал за секунду до столкновения.
 
 
 
Мысли в его голове роились и путались, но я вычленил
ту, которую искал. Журнал находился в почтовом отделении
университета, а значит забрать его и уничтожить для меня
труда не составляло. Нужен был лишь четкий план.
Вечером, перед тем, как отправиться на дело, я написал
своей Лиз. Она немного расстроилась из-за разговора с Ан-
набель, ее соседкой по комнате, поэтому решила вернуться
к истокам и встретиться с матерью. Мне же это было толь-
ко на руку. Так я буду знать, что Лиз в относительной без-
опасности. И у меня будет возможность провернуть все без
ее ведома. Никто не должен догадаться, что я причастен к
пропаже злосчастного журнала.
Мой добрый друг при помощи своего моджо узнал, чем я
собираюсь заняться и вызвался мне помочь. На самом деле
он помогал не мне, а Лиз и еще сотне девчонок, чьи имена
были вписаны в ебучий гроссбух.
Нам предстояло взламывать систему видеонаблюдения в
административном корпусе, так как этот мудак послал жур-
нал в учебную комиссию. В лобби для преподавателей, где
многие работали, готовились к тестам или просто отдыхали,
стоял специальный стеллаж для корреспонденции. Неред-
ко там можно было найти что-то действительно интересное.
Однажды я видел, как кто-то из персонала получил экзем-
пляр еще не вышедшей книги по теме жизни на земле и в со-
седних галактиках с автографом автора. Не то, чтобы я все-
гда был ботаником, но сейчас меня начинали интересовать
 
 
 
самые обычные вещи.
Найти посылку не составила особого труда, Боб как всегда
все знал и просто указал пальцем на нужную полку. Малень-
кий засранец отправил тетрадь менеджеру по набору студен-
тов, Ричарду Стивенсону. Тому самому типу, который вел
себя страннее всех остальных. Наверняка Ричард знает на-
стоящее имя Элизабет и наверняка именно он его и скрыл.
Не знаю, как простой тупой студент узнал об этом, но адре-
сат был выбран не случайно.
– Чувак, все в этом мире не случайно, уж поверь мне. Зна-
чит маленький поганец что-то знает.
Боб реагировал как всегда спокойно и невозмутимо. У ме-
ня же начинало сбиваться дыхание.
Я одним рывком разорвал штемпель и пролистал книгу.
В моей голове она представлялась гораздо более потре-
панной и более мрачной. Эта же выглядела как обычная
школьная тетрадка и с виду не несла в себе никакой опасно-
сти.
Среди десятков имен я нашел и Элизабет. Конрад бы-
ло перечеркнуто и сверху размашистым почерком подписа-
но «Джессика ДиЛаурентис». Ниже приводился список всех
парней, с которыми она якобы имела дело и собственно са-
ма оценка от этих парней. Довольно низкие баллы, надо ска-
зать. Им было мало вписать туда ее имя. Они решили про-
должить издевательства. Кровь в моих венах начала заки-
пать, а я злиться. Все эти парни, которые выставили ей вы-
 
 
 
мышленные оценки, должны быть наказаны. И я лично зай-
мусь каждым из них. Пусть все узнают, что я заинтересован
в Элизабет.
Боб ткнул пальцем в самый конец списка.
– И ты здесь есть.
Я зарычал и чуть не разорвал тетрадь на мелкие кусочки,
но услышал что-то или мне послышалось. Недолго думая, я
потащил Боба в самый темный угол и толкнул за огромное
кожаное кресло. Секунду спустя я съежился рядом и прило-
жил палец к губам. Даже идиот бы понял, что стоит вести
себя тихо.
Послышались шаги и спустя минуту, в комнату зашел че-
ловек. Чуть выглянув из своего укрытия, я покосился в сто-
рону удаляющихся шагов. Мерзкий Стивенсон. Такое ощу-
щение, будто он здесь живет. Все время на посту. Чем он во-
обще сейчас занимается, учебный год давно начался.
Человек зашел в свой кабинет так, будто знал, что нахо-
дится здесь один. Он никого не боялся и не стеснялся. Он
даже не потрудился плотно закрыть за собой дверь, что ока-
залось мне на руку. Этот тип никогда не вызывал у меня до-
верия, я чувствовал, что с ним что-то не так. Не знаю, может
пятое чувство, третий глаз или какая-то подобная херня.
Я вышел из укрытия приказав Бобу уходить без меня. Тот
активно закачал головой, но отказы я не принимал. Из нас
самым спортивным и быстрым был я. Случись что, я смог
бы сбежать, а вот Боб… скажем так, он не был атлетом и ни-
 
 
 
когда не занимался спортом. Спасаться самому, да еще спа-
сать Боба унося ноги из административного корпуса студен-
ческого городка – это верх безумия.
Только после того, как Боб все же послушался, я оказался
рядом с дверью менеджера.
Он с кем-то разговаривал по телефону негромко, но до-
вольно отчетливо, чтобы я смог разобрать каждое его слово.
–… не знаю, что делать, ситуация выходит из-под контро-
ля. Сегодня мы еле избавились от назойливых папарацци.
Не думаю, что это все быстро забудется. Им нужна грязная
история, только тогда они отстанут. Но такое положение дел
отрицательно повлияет на наш статус. Мы ведь обещаем за-
щищать интересы наших студентов, по крайней мере на тер-
ритории кампуса… закон на нашей стороне, но, будь уверен,
они что-нибудь придумают…а почему не учитывается мое
мнение? Я между прочим из кожи вон лезу… хорошо, я по-
стараюсь разобраться.
На этом разговор закончился. И хоть я все слышал, мне
не удалось понять с кем милый Ричард вел диалог. На том
конце провода мог быть кто угодно.
Тишина прервалась глубоким вздохом, затем последова-
ло тихое ругательство. Я представил, как этот человек трет
переносицу и пытается решить проблему, но не может найти
выход.
– Не видать мне спокойной и богатой старости дома. Эх,
Северная Каролина, как жаль, что я продал тебя за юноше-
 
 
 
ские убеждения.
Я знал только одного типа, который проживал в Северной
Каролине. Это Зеро514Зеро. Тот человек, что отправил ме-
ня сюда в поисках дочери Патрика ДиЛаурентиса. Как я мог
быть настолько глуп и слеп, что не догадался об этом раньше.
Зеро и Ричард Стивенсон – один и тот же человек! Верно.
Как бы иначе Зеро узнал, где обучается Элизабет, если бы
не сам ее принял на факультет. Но зачем тогда он сдал того,
кого пытался спрятать? Что-то здесь не складывалось.
Когда Стивенсон вышел в лобби, меня там уже не было.
Оказавшись в своей комнате, я швырнул тетрадь на по-
стель, а сам сел рядом. Я продолжал думать над логикой по-
ступка Стивенсона и никак не мог взять в толк, для чего он
спрятал дочь сенатора ото всех, кроме меня.
Пришло время узнать все ответы у Боба. Я вышел на кух-
ню и сел за стол. Друг посмотрел на меня с интересом.
– Боб, ты же знаешь то, чего не дано простым смертным,
расскажи, зачем человек, скрывающий настоящее имя Эли-
забет от всего мира, раскрыл мне ее местоположение?
Тот лишь пожал плечами:
– Видений на этот счет у меня не было.
– Было бы очень кстати узнать истинные намерения этого
человека.
– Может быть он запутался?
– Стивенсон с самого начала знал, кто Лиз на самом деле,
значит он знаком с ее отцом. Но зачем в таком случае он
 
 
 
раскрыл ее местоположение, но не сказал имя, под которым
она числится на факультете? И почему именно я?
– Может быть он знает кто ты?
Я напрягся. Это бы имело смысл. С одной стороны, это бы
объясняло некоторые вещи, с другой лишь порождало новые
вопросы.
– Зачем Стивенсону сталкивать дочь ДиЛаурентиса с па-
ранормом?
Боб развел руками.
– Наверняка есть причина. На все есть причина. Всегда.
Просто она для нас пока не ясна.
Хотелось бы знать, чего ждать. Скоро мы с Лиз станем
родителями, а до этого момента нужно найти максимально
безопасное место. Хуже всего то, что я понимал, такое место
точно не среди людей.
– Что на счет этой Истинной крепости? Ты так и не узнал,
как нам туда попасть?
– Соня единственная, кто сможет нас туда отвезти. Самим
нам не справиться.
Я схватился за голову. Все казалось сложным и запутан-
ным, я бы даже сказал безвыходным. Сейчас мы скрывались,
сбегали, когда дело пахло жаренным, но, когда появятся де-
ти, мы не сможем так же часто переезжать с места на место.
– Почему все так сложно?
– Ты беспокоишься за меня или за себя?
Неверный вопрос. Я беспокоился за всех, кто стал мне до-
 
 
 
рог, но, если придется выбирать между Бобом и Лиз, я ко-
нечно выберу ее. Это характеризовало меня как плохого дру-
га, предавшего прежние убеждения ради девчонки.
– Все в порядке, – паранорм положил ладонь на мое плечо
и сжал. – Логично, что ребенок и Лиз заботят тебя больше,
чем моя безопасность. Так и должно быть, верно? Ваш ребе-
нок – результат любви и терпимости между нашими видами.
Он важнее меня или других паранормов.
– К чему это ты клонишь?
Мне не нравился его настрой.
– Ты понял. Вы должны уехать и жить как обычная семья.
Со мной вы не будете в безопасности. Вы не сможете посто-
янно скитаться за мной. Никто не узнает, что ты паранорм,
потому что ты можешь себя контролировать, я не такой. Мне
обязательно нужно использовать свои силы, иначе я сойду с
ума. Вот тебе дружеский совет: бери Лиз и уезжайте.
Я знал, что он прав. Именно так и следовало поступить.
Однако, сначала я хотел обезопасить Боба, а для этого тре-
бовалось срочно что-то придумать.
Поскольку Лиз впутывать я не собирался, а Боб особо и
не старался себя обезопасить, мне нужен был кто-то, кому
бы я мог доверять, и кто был бы в курсе всех наших дел. По
воле вселенной такой человек у меня был – Элизабет Соня
Уокер. Она достаточно рассудительна, неболтлива, уравно-
вешена и осторожна. По мимо всего прочего, она нравится
Бобу, а Боб, как я успел понять, ей. Если составить четкий
 
 
 
план, то все получится.
План был рисковым и заключался в том, что я собирался
спрятать Боба, затем поговорить со Стивенсоном и вытрясти
из него правду. Это привело бы нас либо к решению пробле-
мы в лице ДиЛаурентиса, либо к более скорому побегу. Что-
бы претворить идею в жизнь, оставалось поделиться задум-
кой с Элизабет. Поскольку она часть всего этого безумия, ее
мнение являлось важным.
Я взял в руки телефон и набрал сообщение.
«Почему ты все еще живешь в общежитии? Переезжай ко
мне».
Я прождал ответ минут пятнадцать, но все тщетно. Часы
показывали начало третьего утра, поэтому я решил на вре-
мя отбросить все заботы и лечь спать. Новый день должен
был принести свои плоды. Наше положение дел должно бы-
ло сдвинуться с мертвой точки. В любом случае, скоро при-
вычному существованию придет конец.
С этой мыслью я и заснул.

 
 
 
 
Глава 28
 
Элизабет
Не знаю, что за чувство я испытывала, но это точно была
не злость. Аннабель заслуживала хорошей трепки, да, но ее
душевные страдания лично мне были понятны. До отъезда
из дома, я бы не стала ей сочувствовать, но теперь я пони-
мала каково это – быть одной во всем мире, без поддержки.
Хотя я и не считала себя полностью одиноким человеком. У
меня был Арчибальд и Боб, и Соня, скоро появится еще и
ребенок.
На этот счет я до сих пор не знала, что и думать. Эта мысль
и пугала, и придавала душевного равновесия. Забеременев,
я стала гораздо спокойнее и терпеливее. Обычно случается с
точностью наоборот. Мне нравилось свое самочувствие. По-
ка что все шло хорошо, ну а думать о будущем я боялась.
Я хотела помочь всем паранормам и развалить кампанию
отца, однако, сейчас все стало сложнее. Я больше не могла
рисковать. Моя жизнь стала ценнее из-за на половину вол-
шебного ребенка, который, как сказал Боб, являлся надеж-
дой всех живых существ.
Мне некуда было пойти, только к паранормам, но мне хо-
телось побыть с собой, не отвечать на вопросы в порядке ли
я; мне не хотелось, чтобы за меня переживали или типа то-
го, поэтому я не нашла ничего лучше, как позвонить мате-
 
 
 
ри. В последнюю нашу встречу, между нами наладился кон-
такт, как мне показалось. Да и кто бы помог разобраться в
происходящем лучше, если не человек, занимающийся об-
щественной деятельностью семь дней в неделю.
Я выбрала пафосный ресторан в своем городе, чтобы об-
мануть журналистов. Ведь они все думали, что я в кампусе.
Водитель отвез меня в самое сердце города, где кипела
жизнь, отличная от моей. Все эти люди спешили по своим
делам, но не забывали обращать внимания на происходящее
вокруг.
Я не заметила бедных или бездомных, все выглядели
опрятными и довольно спокойными. При входе в каждое
заведение висела табличка перечеркивающая светящийся
мозг. Мимо проходили десятки людей, но такое положение
дел их явно устраивало. Я тут же почувствовала тошноту.
Поскольку я была одета в джинсы и студенческую худи,
метрдотель ни в какую не хотел меня пускать. Сыграл и тот
факт, что меня чуть не стошнило ему на ботинки.
– Она со мной. Это моя дочь, вы что, новости не смотри-
те?
Мать взяла меня под руку и потащила за собой в глубь
зала даже не выслушав извинения сотрудника. Оказавшись
за столом и выпив залпом стакан воды, мне стало немного
лучше. Желание уволить нерадивого служащего так и не по-
явилось.
Мать внимательно посмотрела на меня и улыбнулась.
 
 
 
– Вот все и узнали твой маленький секрет.
– Ма, что мне делать?
– Ты снова зовешь меня «ма», значит у нас в отношениях
наметился прогресс.
– Ой, давай только не сейчас, – я закатила глаза. – Для
справки я тебя никогда не осуждала, просто мне было непо-
нятно, почему ты не ушла, раз хотела этого больше всего.
Она лишь вежливо улыбнулась. Меж тем я продолжила:
– Зато теперь понимаю. Из этой семьи не уйдешь, да?
– Если только вперед ногами.
Звучало отвратительно, меня снова затошнило, а ладони
мгновенно покрылись испариной. Вокруг так вкусно пахло,
что в животе заурчало, хоть я съела по дороге сюда пачку
чипсов.
Телефон подал тихий сигнал, на экране появилось сооб-
щение от Арчибальда. Я быстро набрала ответ и убрала те-
лефон в карман. Мать конечно же заметила мое поведение,
но замечания не сделала.
– Давай что-нибудь закажем? Я перенесла встречу и вре-
мени поесть больше не будет.
Мы сделали заказ, причем, я не особо парилась по пово-
ду этикета и заказала два вида гарнира и к нему молочный
коктейль и бельгийские вафли.
Я еще не решила, стоит ли рассказывать матери о своем
положении. Все зависело от нее. В этом вопросе было мно-
го подводных камней, например, почему я не могу привести
 
 
 
своего парня в гости или познакомить с отцом. Меня снова
затошнило.
– Твой отец стал работать еще больше, если это вообще
возможно. Теперь может днями не приходить домой.
– Что с его законопроектом?
– Обсуждается, но велика вероятность того, что он в сле-
дующем году будет баллотироваться в президенты.
Черт.
– Я не пойду голосовать.
Мать хмыкнула и улыбнулась по-настоящему искренне.
– Ма, ты никогда не думала, что лучше сражаться за свою
свободу и погибнуть, чем все вот это?
– Элизабет…
Но я ее перебила.
– Я хочу сказать, у тебя же есть тот человек, у вас все се-
рьезно? Ты бы могла просто не вернуться домой, и вы бы
смогли найти выход.
– Мы с Даниэлем вместе уже девять лет.
У меня отвисла челюсть. Девять лет – это очень много.
– Отец знает?
– Думаю, да. Мне нечего скрывать. Разве что от прессы
стоит держать такое подальше.
– Может наоборот стоит рассказать всему миру? – я заер-
зала на стуле. – Ты никогда не задумывалась, что мы могли
бы не допустить такого отношения?
– Это сложно, – мама выглядела расстроенной. От хоро-
 
 
 
шего настроения не осталось и следа. И хоть все это было
для публики, взять себя в руки она так и не смогла.
– Разве тебе не хочется начать все сначала?
– Лиза, – она взяла мои руки в свои и внимательно по-
смотрела в глаза, – я никогда не смогу спрятаться. Но если
ты об этом говоришь, то, возможно, тебе стоит пустить по-
добным образом? Тебя никто не знает, пока еще ты свобод-
на. На сколько это может быть в нашей семье.
– А как же отец?
Если он возлагал на меня большие надежды, он бы меня
так просто не отпустил.
Мать отпустила мои руки и достала ручку из сумочки.
Быстро начеркав какой-то номер на салфетке, протянула мне
ее с таким видом, будто это была самая большая тайна в ее
жизни.
– Вот. Этот номер достал мне Даниэль. Отец про него не
знает.
Я уставилась на салфетку. Значил ли этот жест, что она на
моей стороне? Ведь чтобы рассказать ей свой самый боль-
шой секрет, я должна быть уверена в том, что она меня не
предаст.
Дамы и господа, такие вот мы ДиЛаурентисы.
– Хочешь совет? Просто уйди от него. Пока он считает,
что я возглавлю его кампанию, ты в безопасности.
Она посмотрела на меня так, будто видела в первые.
– Ты не просила совет, но если хочешь сохранить ребенка,
 
 
 
то лучше беги сейчас. Патрик не допустит никаких преград
на своем пути.
Я не нашлась с ответом. Конечно она догадалась о моем
положении, она ведь когда-то сама рожала.
Получалось, что у меня осталось два выхода: либо сбежать
с паранормами, либо избавиться от ребенка и бросить Ар-
чибальда.
Меня снова затошнило, а перед глазами появились белые
звезды. На мгновение мир вокруг превратился в мутную во-
ду, и я чуть не грохнулась со стула под ноги какому-то офи-
цианту.
В ту же секунду я поняла, что никогда не смогу избавиться
от своего ребенка, так что, если понадобится, я ни секунды
не потрачу на раздумья – я сбегу, но что потом?
Принесли еду, и мы больше не разговаривали не на какие
полезные темы. Тем не менее, салфетку с номером телефона
я на всякий случай спрятала в карман. Никогда не знаешь,
что понадобится.
В общежитие я вернулась в плохом настроении, плюс
очень устала и, если честно, мне не хотелось иметь никаких
дел с Аннабель. Не то, чтобы я все еще злилась, сейчас она
волновала меня меньше всего остального.
Как и ожидалось девушка находилась в комнате и выгля-
дела измученной, будто это она была беременна.
Как только я открыла дверь, она отбросила книги и тет-
радки и спрыгнула с кровати, но близко ко мне подойти не
 
 
 
рискнула. Судя по всему, она переживала момент раскаяния.
Ну или ее парень снова ее бросил. Я бы не удивилась.
– Дай угадаю, Сил снова тебя бросил?
Прозвучало так, будто я издеваюсь. Однако мне было со-
вершенно все равно.
– Элизабет, прости, я не знаю, что на меня нашло. Чест-
но-честно, я больше никогда тебя не подведу.
– Я тебе не верю. Ты исчерпала мой запас доверия.
– Что мне сделать, чтобы все исправить?
Я мучительно выдохнула. Что ей сказать? У меня не было
ответа, поэтому я лишь развела руками.
– Не знаю, Анн, я так устала, что не могу об этом думать.
Сейчас я хочу принять душ и лечь под теплое одеяло. Погода
на улице слишком на меня давит.
– Хочешь, позанимаемся вместе? Ты же зубрила.
– Анн, я не хочу заниматься, я хочу лечь спать.
Я сняла куртку и прошла мимо девушки. Теперь она мол-
чала, наблюдая за каждым моим движением. Я переоделась
в халат, взяла полотенце, мочалку и мыло и вышла из прочь.
Даже коридор общежития казался более спокойным местом,
нежели моя комната.
Вернувшись, я сразу же закуталась в тысячу одеял, чтобы
спрятаться от Аннабель, нежели от холода.
На улице уже властвовал декабрь, а это означало конец се-
местра и скорейшее определение факультета. И если раньше
я давила на себя пытаясь уговорить себя же на политологию
 
 
 
или биологию, или любой другой более-менее приятный фа-
культет, то теперь мне было все равно.
Меня больше не заботили страсти и интриги. Мне хоте-
лось спокойствия и защищенности, я стала мечтать попасть
в Истинную крепость, чтобы нас с Арчи не достал мой суро-
вый, психически неуравновешенный отец.
Я взяла в руки телефон и немедленно набрала сообщение
Соне.
«Думаю, мои шпионские игры в прошлом. Не хотела бы
ты послать все к черту и дать деру вместе со мной?»
На экране появились точки и сразу же погасли. И так три
раза подряд. На этом все и прекратилось. Ответа не после-
довало.
Я свернулась калачиком и быстро заснула.
Утром, перед занятиями я обнаружила сообщение от Ар-
чибальда.
«Почему ты все еще живешь в общежитии? Переезжай ко
мне».
Если бы я могла. Если бы люди умели хранить тайны, если
бы у меня не было водителя, работающего на моего отца.
Одни если бы.
В университете все галдели громче обычного. На секунду
мне даже стало интересно из-за чего весь сыр бор, однако
мимо прошла девушка с мятным рогаликом из моей люби-
мой кофейни и весь интерес к сплетням как рукой сняло.
Быстро взяв курс на кафетерий, я стала замечать, что тол-
 
 
 
па плотно обступила телевизор, по которому передавали но-
вости. Кто-то меня толкнул и даже извинился, но заметив
кто перед ним тупо заржал и загалдел:
– Это она, народ, это ДиЛаурентис.
Почти все, кто находился в коридоре, оглянулись в мою
сторону. И тут меня пробрал страх. Мама говорила, что я
могу сбежать пока меня никто не знает в лицо, но это сложно
сделать, если тою фотку крутят по всем новостным каналам
страны.
– Чего уставились? – передо мной неожиданно появилась
Соня. Благодаря ее росту – чуть выше моего – я почувство-
вала себя относительно скрытой от лиц простых зевак. – Че-
ловека никогда не видели? Ты как?
Она посмотрела мне прямо в глаза и как мне показалось,
даже вздрогнула.
– Что происходит?
– Кто-то отправил шлюшечий журнал в прессу и его об-
народовали. Так что теперь всему пришел конец. Видела
Карвела в администрации. Хочешь сбежать?
– Нет, – я покачала головой, – теперь уже не убежать.
– Лиз, по поводу вчерашнего…
– Мисс Элизабет Конрад, то есть я хотела сказать ДиЛау-
рентис, – Соню прервала пожилая дама из администрации.
Это не предвещало ничего хорошего. – Мистер Стивенсон
хочет с вами поговорить, я провожу вас.
В глазах Сони читалось сожаление. Кругом царил хаос
 
 
 
или может быть мне так казалось от того, что у меня было
столько планов и ни один я не успела осуществить, а теперь
наступил конец всему. Я совершенно не знала, что нас ждет
дальше, но готова была молиться всем богам, только бы ни-
кто не узнал ни наш секрет, ни то, что Арчибальд Карвел –
паранорм.
В кабинете, отделанном темным дубом, царила камерная
атмосфера. Все выглядело слишком пафосным, чересчур на-
пыщенным. Плотные шторы на окнах казались совсем не
уместными в кабинете таких размеров. Места было немного,
хватало только для огромного массивного стола, двух сту-
льев, почти умершего цветка в горшке и двух шкафов: одно-
го открытого с папками и бумагами и второго полностью за-
крытого, наверное, для личных вещей менеджера, я не знаю.
В кабинете уже сидел Арчи и как только я переступила
порог, Стивенсон начал вещать.
– Я думаю, вы уже знаете почему вы здесь.
Я молчала. Моя тактика была проста: все время молчать,
чтобы ничего сказанное мной потом не использовали против
меня же. Но поскольку Ричард Стивенсон был другом моего
отца, в глубине души я надеялась на маленькую поблажку.
Ведь вряд ли такой человек как Патрик ДиЛаурентис позво-
лит всему миру считать свою дочь шлюхой, которая спит со
своим преподавателем.
На счет Арчи у меня были большие сомнения, я видела,
как он напряжен и знала, что он ни в коем случае не даст ме-
 
 
 
ня в обиду, даже если сам потеряет все, включая свою жизнь.
Этого я допустить никак не могла. Пускай Боб видел наше
будущее, в котором мы живы, рисковать было бы лишним.
– Надеюсь, вы понимаете, что обман со мной не пройдет.
То, что позволительно в других университетах, в нашем яв-
ляется грубым нарушением. И, я вас уверяю, будут приняты
соответствующие меры. Вы это поняли?
Я уже поняла, как работает чтение мыслей у Арчи – ему
нужно касаться объекта. Это Бобу достаточно находиться на
одной планете с человеком, чьи мысли он хочет прочесть.
Арчи в этом плане был поскромнее. С его моджо можно было
жить, это не напрягало.
Так что даже и не стоило пытаться ментально передать
ему свое пожелание молчать. Протяни он руку, все равно не
смог бы меня коснуться – так далеко друг от друга мы сиде-
ли. Однако Стивенсон получил в ответ лишь тишину. Оче-
видно, тактика Арчи оказалась такой же, как и моя. Я лишь
ухмыльнулась.
–  Что-то вы все сегодня такие молчаливые,  – мужчина
провел рукой по потеющей шее.
В холле раздался звонок. Скорее всего никто из нас сего-
дня на пары не попадет.
– Ладно, ваша тактика мне понятна, – он продолжил, – вы
вступили в сговор, это очевидно. И если раньше я бы уволил
только мистера Карвела, то теперь мне придется отчислить
еще и мисс ДиЛаурентис.
 
 
 
Паранорм сжал кулаки, так, что побелели костяшки. Это
было видно только мне, но Стивенсон тоже был не дурак.
По поведению Арчибальда, он понял, что что-то между нами
все же есть. Иначе реакция преподавателя была другой.
Я зажмурилась, потому что представила, как глупый ме-
неджер говорит какую-нибудь глупость, а терпение паранор-
ма лопается. Он взлетает со своего места и окрашивает сте-
ны в красный.
– Мисс ДиЛаурентис, задумайтесь о своем будущем, про-
шу. Не стоит ради одной интрижки пускать все на самотек.
Так же я хочу добавить, что вы все еще не выбрали специ-
ализацию. Скоро конец семестра и вам стоит задуматься о
будущем более серьезно. Наш университет не сможет долго
ждать, когда вы определитесь.
Я смотрела на галстук говорящего. Он был жуткий.
–  Скажите хоть что-нибудь,  – теперь Стивенсон взмок
весь. С него чуть не капало.
– Это самый отвратительный галстук, который я когда-ли-
бо видела, – уж простите, не сдержалась. Вообще грош цена
моим обещаниям. С этим нужно было что-то делать.
Зато Стивенсон перестал дергаться и тупо уставился на
свой галстук.
– Хороший галстук, – мужчина посмотрел на меня непо-
нимающе. – Ваш отец мне его подарил. Между прочим, это
очень дорогая вещь.
– Может быть он и стоит денег, но выглядит ужасно, – я
 
 
 
лишь пожала плечами. Стивенсон выглядел потерянным.
–  Зачем вы сдали мне местоположение дочери Патрика
ДиЛаурентиса, в то время как пообещали ему сохранить фа-
милию в секрете?
Арчибальд задал хороший вопрос. События разворачива-
лись интересным образом. Кто бы мог подумать.
– Что вы такое говорите? – оскорбился человек. – Совер-
шить подобную низость мне не позволит честь.
– Точно. Знаете, почему я вам не верю? Вы сильно поте-
ете. Наверное, потому что сами не видите смысла в данном
разговоре.
– Мистер Карвел. Администрация не может закрыть глаза
на подобное происшествие. Вы взрослый, образованный че-
ловек и должны понимать, что это моя работа.
–  Верно, ваша работа защищать студентов от подобных
происшествий. Накажите виновных: не мисс ДиЛаурентис,
а того, кто вел данный журнал и обнародовал информацию.
Девушки не заслуживают подобного унижения.
Я рьяно закивала.
– Так вы говорите, что все в этой книге вымысел?
– Я говорю, что вы, как член комиссии и один из династии
управленцев данного университета, должны разобраться со
вседозволенностью некоторых учеников мужского пола.
– Не переживайте об этом, с зачинщиком мы разберемся,
он не сможет отделаться от исков как с нашей стороны, так
и со стороны родителей девушек, внесенных в данный спи-
 
 
 
сок. Сейчас меня волнует только факт вашего в нем присут-
ствия, – он ткнул пальцем в паранорма.
– Что я могу сделать, – Арчи развел руками, – не я состав-
лял журнал.
– Но вы знаете кто это сделал?
– Имею кое-какие мысли на этот счет.
Стивенсон замолчал. Мне бы не понравилось, если бы ме-
ня так долго рассматривал посторонний человек, но Арчи с
достоинством выдержал испытание.
– Хорошо, ваша взяла. Пусть девушка скажет, что вы ее
не касались и мы забудем об этом инциденте. Все вернутся
к своим делам, а я продолжу разбираться с журналом и про-
консультируюсь с отделом рекламы.
Черт. На мои плечи упала ответственность. Если я скажу
правду, Арчи уволят и вряд ли где-то еще он найдет работу
преподавателем. Если совру, то предам свои убеждения. И я
даже не знаю, что хуже.
Я уже было открыла рот, но Арчи меня опередил.
– Это ни к чему, я увольняюсь. Философия меня мало ин-
тересует, если честно.
Я впала в ступор, что он задумал и почему я узнаю об этом
вот так?
Стивенсон посмотрел на меня выжидающе. Я стала заи-
каться и вертеться, а в конце просто покачала головой, мол,
нет.
– Боюсь, все немного сложнее. Вы не можете уволиться и
 
 
 
бросить курс. В вашем договоре сказано, что семестр должен
быть закрыт. А вы, – человек повернулся ко мне лицом, –
увиливаете от ответа.
Боже, как это все унизительно.
– Не думаю, что хочу говорить с вами на эту тему. Вы не
моя мама.
– Но ваш отец – мой очень хороший знакомый. Мне не
позволит совесть замять подобный вопрос.
– Нужно было думать об этом прежде, чем сдавать меня
первому встречному.
– Да мы даже не виделись.
Стивенсон так сильно возмущался, что сам выкопал себе
яму.
Арчибальд вскинул руку, прося менеджера заткнуться.
– Зеро514Зеро, это вы, не нужно отрицать. Лучше расска-
жите свой план. Чем вы руководствовались, когда предавали
своего хорошего знакомого? Галстуки просто так не дарят.
Ха.
Стивенсон сдулся. Он откинулся в своем кресле и закрыл
глаза.
– Хорошо, давайте поступим по-другому. Вы оба можете
идти. Ничего не случилось. Если хотите, можете увольняться
хоть сегодня, я напишу хорошее рекомендательное письмо.
А вы, мисс ДиЛаурентис, можете не торопиться с выбором
специализации.
Все так легко, когда знаешь грязный секрет того, кто не
 
 
 
хочет им делиться с миром.
–  Это очень мило с вашей стороны, но так не пойдет.
Предлагаю встречное решение: вы рассказываете всю прав-
ду.
– Вы не в том положении, чтобы торговаться, – Стивенсон
снова начинал потеть. Интересно, что он пытался скрыть, ес-
ли так этого стыдился.
За одну секунду Арчибальд подлетел к человеку и сжал
его плечо, надавив на ключицу. От неожиданности я вско-
чила с места.
– Что ты делаешь?
Я чуть ли не закричала. Да, самоконтроль сложная штука,
но риск нам слишком дорого бы стоил. Паранормы везде под
запретом.
– Мне кажется, он знает кто я такой. Именно поэтому и
боится. Верно, Ричард? – Арчи надавил на менеджера еще
раз. Тот почти взвыл.
– Ладно, ладно. Я все скажу. Да, я знаю, кто ты. И я про-
сто решил свести вас вместе и посмотреть, что из этого по-
лучится.
Я сильно оскорбилась.
– Мы тебе что, пешки? Это какой-то новый вид извраще-
ния?
– Патрик рьяный противник паранормальных, как и мно-
гие. Он постоянно говорил на счет того, что ты будешь ра-
ботать с ним. И мне стало интересно, так ли он хорошо зна-
 
 
 
ет собственную дочь. Я признаю, у меня не было права вы-
давать твое место положение, но в прошлом Патрик посту-
пил не очень хорошо с моей семьей, я лишь хотел отомстить.
Подумал, вдруг ты не такая, что если ты встретишь Боба и
вы полюбите друг друга? Патрик бы не смог с этим жить. Он
скорее бы пустил себе пулю в лоб, но не смог смириться с
твоим предательством.
Я искренне рассмеялась.
– Вы и правда слишком плохо знаете моего отца. Сначала
он бы пустил пулю в лоб вам. Будьте уверены, если кому бы
то ни было расскажите об этом, вам долго не прожить.
–  Меня больше волнует другое,  – Арчибальд ослабил
хватку на шее человека. – Вы так уверены, что я Боб, но это
абсолютно не так. С чего вы вообще это взяли?
–  В смысле? Я провел исследование и не мог ошибить-
ся. Ты главный паранорм с суперспособностями. Живешь с
каким-то придурком-наркоманом. Видно считаешь, что это
добавляет тебе человечности.
– Стивенсон, ты идиот.
– Как это низко с вашей стороны. Я-то думала, что вы че-
ловек чести, – я уже хотела было разнервничаться оконча-
тельно, но Арчибальд меня остановил.
– Элизабет, он не стоит того, чтобы на него тратить время.
Арчибальд отпустил ссутулившегося Стивенсона и напра-
вился в мою сторону.
– Поверить не могу, что это происходит на самом деле.
 
 
 
– Пойдем, – Ар положил свою теплую ладонь мне на спину
и легонько подтолкнул к выходу.
На нас только косились, но в открытую не пялились. Мо-
жет быть потому что мы ничем себя не компрометировали:
за руки не держались, не хохотали, даже не перешептыва-
лись. В общем-то даже больше не касались друг друга.
– Что ты здесь делаешь?
По-видимому, все это время Соня простояла в коридоре
возле стеночки и прождав меня, хотя пропускать учебные
часы было не в ее правилах.
–  Решила, что вам, ребята, понадобится хороший план,
чтобы выбраться из всего этого дерьма.
– В общем-то план у меня уже есть.
Пока Арчи говорил, я мечтала оказаться в кровати под
пуховым одеялом. Там бы меня точно никто не нашел, и уж
точно никто бы на меня не пялился.
– Какой план? Прям план-план или лишь набросок? – Со-
ня не отставала.
– Вполне приличный, только с парой изъянов.
– Можно подумать, вы бы придумали что-нибудь стоящее.
Я рассмеялась.
– По-твоему мы совсем ни на что не способные?
–  Прости, но да. Вы сто лет решали стоит ли вам быть
вместе. Кучу глупостей понаделали. Бобу пришлось прине-
сти себя в жертву, ради вашего воссоединения. Так что из-
вини, но я не верю в то, что вы способны придумать сколь-
 
 
 
ко-нибудь годный план.
– Говоришь так, будто у тебя есть что-то на уме, – Арчи-
бальд вроде даже улыбнулся.
Конечно от меня не укрылся тот факт, что он стал гораз-
до терпимее к людям. Может быть это и хорошо. Главное,
чтобы он не стал относится к человечеству как Боб, который
доверяет каждому встречному и поперечному.
– В моей светлой голове всегда найдется стоящая идея.

 
 
 
 
Глава 29
 
Элизабет
Только спустя час мы оказались в лофте паранормов. Хо-
тя добираться от кампуса до их квартиры минут двадцать
– остальное время ушло, чтобы скрыться от назойливых па-
парацци и пройти сквозь рой вездесущих журналистов. По-
скольку интервью со мной хотели заполучить все, но никто
так и не смог этого добиться, интерес к моей персоне только
нарастал.
– Вам нужна диверсия.
Глаза Сони блестели. Такое не часто увидишь.
Мне было до сих пор немного грустно от мысли, что мы
так и не нашли никакой информации по ее некогда возлюб-
ленному Диксону. Казалось, я про замыслы отца узнала, но
не предоставила информацию по тому, что так волновало по-
другу, хоть и обещала сделать все, что в моих силах.
– Я хочу есть.
Мои комментарии были лишними, но беременность сде-
лала из меня прожорливого миролюбивого ленивого челове-
ка.
– Нам всем нужно просто хорошенько спрятаться. Поче-
му бы не сделать этого в Истинной крепости? – Арчи соби-
рался объездить весь мир и не попасться в руки к сторонни-
кам моего отца. Что ж, очень оптимистично. Я надеялась,
 
 
 
что последнее слово будет за мной. Или я хотя бы смогу по-
влиять на его решение.
– Нет, это вам нужно скрыться, – Боб являлся сторонни-
ком новой шокирующей идеи о разделении. – Вы с Элизабет
должны думать о будущем. Со мной у вас его не будет.
– Я устала.
Арчибальд развернулся в мою сторону и хотел что-то ска-
зать, но Соня его перебила, так что надолго завладеть его
вниманием у меня не получилось. Зато я разлеглась на ди-
ване и представила себя в саду. Как там мой виноград, на-
верное, холод его погубил. Как там мама. Справляется ли
со своими чувствами и обязанностями? Наверное, да, живет
себе дальше как может.
Мне стало дико грустно, настолько что я чуть не запла-
кала. Оказывается, беременность – это еще и управляющие
тобой гормоны. Полгода назад скажи мне кто, что я забере-
менею от паранорма на первом курсе, в первом семестре, я
бы скорее всего разбила лицо говорящего. Или это сделали
бы за меня. Как мне иногда хочется кого-нибудь ударить, аж
руки чешутся. Всего секунда – и вот я уже злюсь, а от грусти
не осталось и следа.
– Вам нужно развалить кампанию ДиЛаурентиса и только
потом свалить в свое светлое будущее. Нельзя оставлять па-
ранормов в таких условиях.
По моим представлениям Соня должна была сражаться на
передовой за то, во что верит, за своих сторонников, за прав-
 
 
 
ду и честь. Но она предпочла командовать нами издалека,
повинуясь при этом своему отцу. Я не осуждала, я констати-
ровала.
– Интересно знать, как это сделать, – у Арчи засветились
глаза.
– Элизабет может…
– Нет, Лиз и близко к нему не подойдет.
– Ей ничего не будет угрожать, не переживай на этот счет.
– Я сказал нет – значит нет. Этому не бывать.
– У них… хм… свои причины, – Боб старался говорить
деликатно. Но его деликатно всегда очень запутанно и непо-
нятно.
– Ой, да я уже догадалась об этих причинах. Ее отец про-
стой человек, который к тому же ей доверяет. Это может сыг-
рать нам на руку.
– У меня есть идея получше, – Ар197 ни в какую не со-
глашался. – Ты все бросишь, выйдешь из-под гнета отца, и
вы вместе с Бобом отправитесь в Истинную крепость. Боб
не останется один, ты меня понял, – паранорм указал паль-
цем на друга, – я тебя не оставлю. Что бы ты там не видел
в моем будущем, ты гораздо сильнее, чем кто-либо из нас.
Только ты сможешь держать в узде всех паранормов. Только
тебя они будут слушаться.
– Согласна, – я привстала на локтях и уставилась на эту
странную компанию. – Боб самый могущественный, за ним
пойдут толпы. И не только паранормов. Вообще все это де-
 
 
 
ление глупо. В словах Сони есть смысл, просто не отвергай-
те ее идею.
– Тогда я пойду с тобой.
– Эм… я так не думаю, – глупее ничего в жизни не слы-
шала. – Ар, со мной все будет хорошо. Пока отец думает, что
я на его стороне, мне ничего не угрожает. Вон Соня попалась
в компании паранорма, но осталась жива. Это скорее опасно
для тебя, нежели для меня.
– Поверь мне, ничем хорошим это не закончится.
– Все будет хорошо, потому что я знаю, что нужно делать.
Они еще долго спорили, а я начала продумывать то, о чем
потом точно не пожалею. И мне для исполнения, задуманно-
го требовалась помощь. Только не этой великолепной трой-
ки, а как ни странно Аннабель.
Я сразу решила, что раз у меня изначально был план по
сливу информации о кампании отца на телевидении, то и не
стоит от него отказываться. Я все запишу на камеру, а мате-
риал отдам в руки Линды Шоу. Она, как истинный журна-
лист и заноза в заднице распорядится записью и очернит от-
ца. Его репутация навсегда покроется слоем грязи, которую
никто из его пиарщиков не сможет смыть. Эта мысль даже
заставила меня улыбнуться. Он воспитал такую дочь, какую
заслужил. О последствиях я конечно же не думала.
– Мне нужно вернуться в общежитие.
–  Зачем? Ты что-то задумала?  – Арчи моментально на-
прягся. Выходит, что мои действия можно было предсказать.
 
 
 
Я пожала плечами.
– Нет, Лиз, Давай придерживаться плана.
– Какого плана? Договориться вы так и не смогли. Нет в
нашей команде сплоченности. Тебе нужно выбрать чем ты
можешь пожертвовать и к какому результату хочешь прийти.
Хочешь сбежать вдвоем? Давай, но сможем ли мы жить с
мыслью, что могли все изменить, но побоялись это сделать?
Ты сможешь жить с мыслью, что из-за нашей трусости убьют
еще сотню паранормов, твой народ пострадает. А что будет
с Бобом? Да, сейчас он уговаривает разделиться, но хочет
ли он этого на самом деле? Вы так долго были вместе, что,
боюсь, вы не сможете друг без друга. Он ведь тебе как брат.
Арчибальд склонил голову и закрыл глаза всего лишь на
секунду, но я поняла, как мои слова заставили его задумать-
ся. Я не обманывала, я говорила то, что действительно ду-
маю.
– Ты не должен искать наиболее легкий выход, найди пра-
вильный.
– Я знал, что ты не из пугливых.
Он взял меня за руку и поцеловал в ладонь.
– С нами все будет в порядке. Знаешь, мне кажется бере-
менность делает меня более рассудительной. Не скажу, что
спокойной и худой, но я чувствую, как злость и тревога сни-
жаются. Возможно Боб прав, этот ребенок многого добьется
и у него получится изменить этот мир.
Паранорм искренне улыбнулся и дотронулся до моего жи-
 
 
 
вота. Своей рукой я накрыла его и будто бы что-то измени-
лось. Мы больше не были двумя взрослыми, встретившиеся
по воле случая, мы стали семьей. И я надеюсь, что ничего
плохого с нами не произойдет.
– Значит ты его оставишь?
– Да, почему нет? – я наиграно взмахнула рукой. – У меня
нет дома и денег, скорее всего я не получу образование, так
чем мне еще заниматься в жизни если не нянчиться с твоими
детьми.
– С нашими детьми, – Ар197 нежно поцеловал меня в гу-
бы и крепко обнял. – Значит ли это, что нам нужно поже-
ниться?
– Давай сначала разберемся с тем, что происходит вокруг?
–  Идет. Я тебя люблю. Мне очень повезло, что я тебя
встретил.
– Это так мило. Я тоже тебя люблю, но я бы предпочла
говорить тебе это после того, как мы изменим мир.
– Согласен. Хорошо, мы не будем убегать. И ты сделаешь
то, что собираешься, но я пойду с тобой. Только так это будет
возможно.
– Ладно уж. Твоя взяла, но ты пообещаешь мне верить в
успех и не вмешиваться.
– Я буду на подстраховке.
Я огляделась. Сейчас случился наш переломный момент,
тот, благодаря которому понимаешь – нужно действовать.
Сейчас или никогда.
 
 
 
Арчи снарядил меня для разговора с отцом: поставил
микрокамеру и микрофон, сказал, чтобы я не нервничала,
если что – он будет рядом. Я рассказала ему как устроен наш
двор и дом, объяснила где можно спрятаться, про график
охранников. Про реакцию отца можно было и не упоминать.
Паранорм нехотя отпустил меня из своих цепких объятий
и отправил в родительский дом. План был таков, чтобы со
стороны казалось, будто я в расстроенных чувствах приеха-
ла к отцу, поговорить и попросить остановить все манипуля-
ции с журналом и наказать виновников. Только вот я силь-
но сомневалась, что это будет иметь успех. Конечно грязные
сплетни его кампании ни к чему, но плохой пиар – это тоже
пиар. Мой отец играет грязно, стоит ли ждать помощи.
Я ехала с водителем, чуть поодаль двигался Арчи. Нервы
у меня были стальными, так что я не боялась провалить опе-
рацию, но я опасалась за Арчи. Лишь бы он не наделал глу-
постей.
Остановившись, я сразу же вылезла из машины и стала тя-
нуть время намеренно, чтобы Арчи смог разглядеть охрану
и сориентироваться. Охрана, надо сказать, особой вежливо-
стью не обладала и даже попыталась проверить меня на на-
личие… я сама не знаю чего, очевидно эти засранцы даже не
знали кто я такая. Воспользовавшись такой возможностью,
я естественно устроила скандал. На шум выбежала Дори, и
мои обидчики получили парочку проклятий.
Дороти всегда была на моей стороне. Приятно осознавать,
 
 
 
хоть что-то осталось незыблемым в этом темном месте.
– Не обращайте внимания, миз, ваш отец в последнее вре-
мя довольно нервный. После того, как миссис Каролин по-
кинула этот дом, настроение здесь изменилось не в лучшую
сторону.
Я открыла рот.
– Что? Мама переехала?
Женщина приложила ладошку ко рту, будто бы прогово-
рилась о чужой тайне. Только вот это был мой дом и мои
родители. Жалко, что ни один из них не захотел поделиться
сначала со мной, их единственной дочерью.
– Простите, миз, я думала вы в курсе. Все на нервах из-за
продвижения нового законопроекта мистера ДиЛаурентис.
– Нет, ты ни в чем не виновата, – я вежливо улыбнулась, –
отец в кабинете?
– Да, миз.
– Пойду проведаю его, узнаю, как он держится.
И дураку было понятно – ему все равно. Важнее кампании
для отца ничего не было в этом бренном мире.
Постучав, я даже не стала дожидаться пока меня пригла-
сят, проявила бестактность.
– Я занят! – рявкнул он.
И этого человека я некогда уважала.
– Па, да это я.
– Как тебе смелости хватило?
– Па, да это все неправда. Соседка по комнате рассказала
 
 
 
своему парню кто я, а он решил заполучить внимание. Это
все дешевый фарс, не более.
– Ты соображаешь? – он ударил стаканом с золотой жид-
костью об стол с такой силой, что тот немедленно раскололся
и все содержимое вылилось отцу на руку забрызгав докумен-
ты и разную мелочь поблизости. Я даже не вздрогнула. Не
совсем ожидаемая реакция, но в целом ничего удивительно-
го. Он ведь хотел сделать меня своим клоном с безупречной
репутацией. Облом.  – Как мне баллотироваться, когда все
считают мою дочь шлюхой?
– Может быть, если бы ты взял себя в руки и помог мне
добиться справедливости очистив мое имя, мне бы не при-
шлось переживать этот позор завтра.
–  Позор? Ты думаешь он только твой? Что только тебе
стыдно?
– А мне не стыдно. Меня очернили перед прессой, но, как
я вижу, тебе все равно. Ты даже не хочешь подать в суд за
клевету. Раньше ты был готов защитить меня от любой опас-
ности.
Видимо мои слова возымели некоторый успех, потому что
отец ничего не ответил, лишь посмотрел на меня переводя
дыхание. Только сейчас он заметил, что некоторые докумен-
ты утратили деловой вид.
– Вот дерьмо!
– Теперь ты готов к продуктивному разговору? – я подо-
шла ближе.
 
 
 
– Чьих это рук дело?
– Сил как-то его там. У нас с ним один курс. Уже неко-
торое время ходит слух про журнал, в который записывают
девушек и ставят им оценки. Пока никто не знал, как меня
зовут, все было спокойно.
– Хорошо. Они смогут доказать, что спала со всеми пар-
нями из списка?
– Нет.
– Я перефразирую. Они вписали хоть одного человека, с
которым у тебя была связь? Если мы скроем это, то можем
проиграть суд.
Формально Арчи не являлся студентом и даже человеком,
поэтому я отрицательно покачала головой.
Отец снял трубку и набрал номер по памяти. На другой
стороне провода оказался его адвокат. Тот видимо уже был
наслышан о моих похождениях, так что объяснять ситуацию
совсем не пришлось.
– И так, – отец успокоился и сел в свое кресло, – тебя окле-
ветали, журналисты бегают за тобой мечтая получить отве-
ты. Что они у тебя спрашивали? Что-нибудь про мой зако-
нопроект?
– Нет, скорее хотели комментариев. Я с ними не разгова-
ривала.
– Молодец. Чем меньше ты с ними контактировала – тем
лучше.
– А что с твоей кампанией? Почему в доме столько охра-
 
 
 
ны? Меня между прочим пытались досмотреть.
–  А, это,  – мужчина махнул рукой,  – не бери в голову.
Просто не все со мной согласны.
– Что они говорят?
– Что я пытаюсь добиться дешевой славы. Я! Меня и так
каждая собака знает. Нет, они все неправы.
– Ты хочешь развязать всего-то парочку войн и обвинить
во всем паранормов. Без этого законопроекта у тебя нет шан-
сов.
Он зло на меня посмотрел, но ни один мускул на его лице
не дрогнул. Вот это я понимаю психопатическое расстрой-
ство.
– Я думал, мы оба этого хотим. Ты передумала?
– Почему ты так решил? Потому что вокруг меня шуми-
ха?
Мужчина сложил перед собой руки в замок и оглядел ме-
ня с ног до головы. Любой другой человек на моем месте
смутился бы или замешкался, но я дочь своего отца и в ка-
ких-то вопросах мы мыслим одинаково. Переступи я сейчас
с ноги на ногу, он расценит этот жест как провокацию, страх
и фиг знает, что еще.
– Вокруг тебя сейчас все внимание телекамер, – он замол-
чал, погружаясь в себя. – Но возможно именно это нам и по-
может.
– Что ты имеешь в виду? Я должна буду бегать по городу
и водить за собой журналистов?
 
 
 
– Вроде того.
Его взгляд постепенно приобретал привычный блеск, а
улыбка делала похожим на самого настоящего злодея. Я
лишь надеялась, что Ар не воспримет его поведение как по-
пытку мне навредить.
–  А можно поподробнее? Потому что у меня создалось
такое впечатление, будто ты собираешься скинуть на меня
всю самую пыльную работу. Я не хочу заниматься твоими
черными делишками, найди для этого кого-нибудь другого.
– Ты излишне драматизируешь, девочка моя. Мне лишь
нужно привести в действие свой план. Я чуть-чуть надавлю
на паранормов, и они ответят мне ударом. Только вот мир
заметит их щетину, не мою. На этом основании у меня будет
возможность открыто убивать паранормальных. Те, кто вы-
берут жизнь и подчиняться мне, вступят в ряды моей армии,
станут добровольцами. С такими солдатами мы станем непо-
бедимы. Только представь сколько новых территорий мы за-
хватим, – отец встал из-за стола и подошел совсем близко
ко мне. – А когда я сломаю дух и волю их вожака, у меня
появится власть не только над всеми паранормами, но и над
людьми. Как я слышал, он имеет огромную силу телекинеза.
Отец улыбался и было видно, как он горд участвовать во
всем этом. Не знаю почему он решил, что я на его стороне,
ведь меня поглотило настолько огромное чувство злости, что
мне захотелось спалить весь кабинет к чертям.
Он дотронулся до моего плеча, но мне стало настолько
 
 
 
омерзительно это прикосновение, что по телу прошла дрожь.
Меня ударило током, отец взлетел в воздух и отлетел к
противоположной стене. Я пришла в шок и почувствовала
горячее покалывание во всем теле. В глазах потемнело, а го-
лова обещала немедленно расколоться на две части.
Не справившись с напряжением, я схватилась за голову и
громко закричала. Это было похоже на пронзительный писк
и ни капли не напоминало человеческие вопли. Все предме-
ты в комнате мгновенно взлетели в воздух и хаотично закру-
жились. Серебряная шкатулка, обычное украшение, в одно
мгновение расцарапало лицо удивленного отца. Кровь хлы-
нула со скулы и стекала на отглаженную рубашку.
В его глазах я мгновенно прочитала ненависть. Стало яс-
но, что все пошло не по плану. Особенно когда все вещи рух-
нули на пол так же неожиданно, как и взлетели.
Отец поднялся на ноги и в его руках я увидела пистолет,
направленный мне в голову.

 
 
 
 
Глава 30
 
Элизабет
Не прошло и секунды, как послышался выстрел и меня
отбросило в сторону. Больно ударившись плечом о стену,
я вскинула голову и постаралась быстро оценить ситуацию.
Арчибальд кинулся на отца.
Мой Ар был сильнее и моложе, спортивнее, если угодно.
Отсюда и значительный перевес в нашу пользу. Однако на
мой крик сбежался чуть ли не весь город, как мне тогда пока-
залось. Одно хорошо, во время происшествия на двери сло-
мался замок, поэтому я рассчитывала, что пара секунд на то,
чтобы убраться отсюда, у нас все же есть.
Я понятия не имела о том, что сейчас произошло и как
это обернуть в нашу сторону, поэтому приняла единственно
верное решение – сбежать.
Подлетев к Арчибальду, я попыталась оттолкнуть его от
отца и увести из эпицентра событий. Но каким-то образом,
отцу удалось завладеть ситуацией, и он сделал то, чего я так
боялась – выстрелил в паранорма.
Понятия не имею откуда во мне появилось столько силы,
но чуть ли, не подхватив Арчи на руки, мы вылезли из окна,
а потом на сверх скорости покинули территорию.
Спрятавшись в кустах и почувствовав себя в относитель-
ной безопасности, я принялась ощупывать рану паранорма.
 
 
 
Я нажала на его живот и кровь потекла сильнее, а мужчина
сильно сжал мою руку.
– Прости, – моя паника приобрела масштабные размеры,
и я плохо соображала, что делаю, – надо позвонить Бобу.
– Не надо. Вот ключи от моей машины, – он вложил хо-
лодный металл в мою руку. Ключи не слышно брякнули. –
Тебе придется сесть за руль, потому что я не в состоянии. И
поехали к Лайту.
– К кому?
– К доктору, вылечившему Боба. Из машины свяжешься
с Соней. Она разберется что делать.
Я быстро закивала.
– Хорошо. Нужно постараться вытащить тебя отсюда. На-
деюсь, у нас есть пара минут в запасе.
Я винила во всем только себя. Ведь именно из-за меня
Арчи оказался в такой опасности. И сейчас, пригибаясь и
осматриваясь, я чувствовала себя источником неприятно-
стей. Ужасное чувство, доложу я вам. Еле как нам удалось
добраться до его машины незамеченными.
Сев за руль, на целую секунду меня охватила паника, но
вспомнив в какой опасности мы находимся, я не мешкая
вставила ключ в замок зажигания и нажала на газ.
Арчибальд бледнел с космической скоростью, но, чтобы
меньше паниковать и окончательно нас не убить, я старалась
смотреть только на дорогу.
Со своего телефона Арчи набрал номер Сони и не вдава-
 
 
 
ясь в подробности рассказал о случившемся. По правде го-
воря, я сама не до конца поняла, что произошло. Я ничего
не пыталась сделать, оно само как-то произошло. Вроде бы
без моего участия. В любом случае, Арчи не заговаривал б
этом, а для меня было важнее сохранить жизнь отцу своего
ребенка. Становится матерью-одиночкой в девятнадцать лет
меня не прельщало.
– Езжай прямо, я скажу, когда повернуть. Будем на месте
примерно через час.
– Я говорила, что тебе не стоит идти со мной, дубина.
– Он бы тебя убил.
– Это еще не известно.
– Еще как известно! – мужчина перестал смотреть на свое
ранение и уставился на меня. – Ты для него теперь враг но-
мер один. Возможно он уже забыл про существование Боба.
Теперь ты – его главная мишень. Поздравляю.
– Не пойму, как это произошло, – сокрушаясь, одной ру-
кой я ударила по рулю.
– Я не знаю, Лиз.
– Я не хотела делать ничего, что помешало бы нам.
– Детка, здесь нет твоей вины. Что случилось – то случи-
лось.
– Ну как же! Тебя подстрелили.
– Меня подстрелил человек, которого я изначально хотел
убить, считай, я пытался выполнить задуманное и схлопотал
пулю. Со мной все будет хорошо. Боб меня подлечит, а Лайт
 
 
 
предоставит нам временное убежище.
Я выдохнула. У Арчибальда был план, который меня
немного, да успокоил. Кроме того, сам паранорм не выгля-
дел испуганным. Скорее озадаченным, а это не одно и то же.
Оставшийся путь мы ехали, не заговаривая про ранения,
бои и мои неожиданные суперспособности. Легкое непри-
нужденное обсуждение и только.
Когда мы приехали к доктору, было уже темно и очень хо-
лодно. Зима полностью вступила в свои права: ледяной ве-
тер, заледенелый тротуар, снег кое-где, в общем бррр…
Я помогла Арчи выйти из машины и подняться по лест-
нице на нужный этаж.
Соня и Боб уже нас ждали. Помимо них в квартире на-
ходились еще какие-то люди, они ходили мимо, не обращая
на нас никакого внимания, но и мне до них не было никако-
го дела. Не знаю, как много их вокруг слонялось, но они за-
ставляли меня немного нервничать. Чем меньше людей зна-
ло про нас, тем было лучше.
– Вот мы и встретились, – доктор подошел близко к нам с
Арчи и посмотрел сначала на него, потом на меня. Жестом
пригласив лечь на кушетку, человек достал большой чемо-
дан и извлек из него скальпель и пинцет. Эта комната не на-
поминала операционную, так что о стерильности говорить не
приходилось.
– Как на счет дезинфекции приборов?
Я помогла паранорму, но с места не сдвинулась, тем са-
 
 
 
мым не подпуская Лайта к Арчи.
– Всему свое время, дорогуша.
– Элизабет, Лайт знает, что делать, пойдем, не будем им
мешать. Боб останется с твоим Карвелом, – Соня обняла ме-
ня за плечи и увела из комнаты. – А теперь рассказывай, что
произошло.
На секунду я замешкалась, но ведь это была Соня.
–  У нас был план. Записать признание отца на видео и
слить в прессу. Его кампания бы загнулась, и он точно бы
не стал ничьим президентом, его бы сделали народным изго-
ем, – только сейчас я вспомнила, что на мне камера и мик-
рофон. – Помоги мне.
Я завертелась на месте, а Соня жестко отдирала от меня
пластырь, на котором держался микрофон. Мы сделали все
довольно правильно вне зависимости от участи, которая нас
ожидала.
Мы решили, что будет верным передавать трансляцию на
устройство, которое было спрятано в публичной библиоте-
ке в самой непопулярной книге на самой верхней пыльной
полке. Поймай нас кто угодно, они бы не нашли устройства.
С другой стороны, никто бы не нашел. Но я все же надея-
лась, что до этого не дойдет, а в случае провала у нас будет
шанс связаться с кем-нибудь, кто захочет обнародовать дан-
ный материал.
– И что теперь? – Соня задала вопрос, который застал ме-
ня врасплох.
 
 
 
Да, у нас был план, но он разрушился где-то на моменте
моего супер моджо. То, что это сделала я было вне сомнений.
– Нужно посмотреть, что с записью. И передать ее Шоу.
– А потом? И вообще в каком смысле посмотреть, что с
записью?
– Ну, я не знаю, как об этом сказать. Вообще-то довольно
большая новость, мы сами до сих пор в нее не въехали, так
что…
– Покороче, пожалуйста.
– Я вроде как беременна.
Тишина. Соня закатила глаза.
– Но судя по всему ты и так уже в курсе.
– Я же не слепая.
– Боб рассказал, да?
–  Да Бобу и не нужно было, ты ешь все подряд словно
енот.
–  Допустим я стала менее разборчивой в еде, но это не
делает меня плохим человеком, – я глубоко вздохнула и за-
крыла глаза. – У меня появились способности. Когда мы с
отцом разговаривали я сильно разозлилась, а когда он до ме-
ня дотронулся, я случайно ударила его током, да так, что он
отлетел на три метра. А потом я перепугалась и все вещи в
комнате взлетели в воздух. Отец довольно быстро догадался
что это я и выстрелил в меня. Потом на него накинулся Арчи
и так он получил пулю. Собственно, это все.
– Вау. Да ты теперь инкубатор для полупаранормов, силь-
 
 
 
нее чем их отец. Что ж, могу тебя только поздравить, это кру-
то. Хоть я тебе и не завидую, столько проблем сейчас нач-
нется.
– Ты не делаешь лучше. Я и так вся на нервах. Отец те-
перь знает, что я не поддерживаю его идеи и более того знаю
куда больше, чем следует, обладаю суперсилой и общаюсь с
паранормами. Нам следует поскорее найти запись и связать-
ся с Шоу. Потом можно будет отправиться в бега с легким
сердцем.
– Представляешь, что начнется?
– Нет. Если честно, я сейчас плохо соображаю.
– Не удивительно, – девушка прикоснулась ко мне с опас-
кой, но, когда я не попыталась на нее напасть, расслабилась
и провела рукой по моей спине. – Просто проверяю.
Я вымучено улыбнулась и в этот момент из комнаты вы-
шли доктор и паранормы.
Арчи выглядел вполне здорово и даже показал место ра-
ны. Там была чистая и здоровая кожа.
– Зря ты беспокоилась. Говорил же, я крепкий, – мужчина
обнял меня и поцеловал в макушку. Я почувствовала будто
горы рухнули с плеч. Пока он жив, со мной тоже все будет
в порядке.
– И что теперь? – Боб засунул руки в карманы узких джинс
и вопросительно посмотрел на всех нас.
– Нужно отправить запись на тв, – Арчибальд крепко меня
сжал в своих объятиях. – И я думал, что вы сможете предо-
 
 
 
ставить нам убежище на некоторое время. Когда начнется
суматоха, мы покинем этот город и больше никогда не вер-
немся.
Соня сглотнула и уставилась в пол.
– Нас всего трое, много места мы не займем.
– Что ж, я бы мог найти для вас место, но я не возьму ее, –
доктор указал на меня. – Сейчас она мишень, ее все ищут, а
у меня обязательства перед остальными, – он поднес руки в
сторону двери. – Они вправе рассчитывать на спокойный и
тихий угол, на место, где их не потревожат.
– Тогда это вариант мне не подходит, я не оставлю Элиза-
бет. Останется только Боб.
– Боюсь, что никто не останется, – Соня, подошла к ок-
ну, – возле входа две бронебойные машины.
– Черт возьми!
Арчибальд взял меня за руку и потащил в сторону. Я успе-
ла заметить, что Соня сделала тоже самое. Она схватила Бо-
ба и потянула в противоположную сторону.
– За мной, я знаю, как отсюда выйти.
Лайт что-то пробормотал себе под нос и быстрым движе-
нием распахнул небольшой старый шкаф, в котором храни-
лось оружие. В комнату вошли какие-то ребята, и Лайт бро-
сил им пару винтовок и коробку патронов. Вот тебе и хип-
пи-доктор.
– Шевелитесь, – Соня и Боб были уже далеко впереди.
– Черт. Наверное, они вычислили машину и дали нам вре-
 
 
 
мя чтобы понять, что мы задумали.
Хоть Арчибальд и был внешне спокоен, судя по его креп-
кой хватке, он был полностью готов к бою. Его уверенность
перешла и мне. С нами ничего не случится потому что Ар197
паранорм, а я вроде теперь тоже не так проста. Вместе мы
справимся. Обязательно. Я повторяла это у себя в голосе
словно мантру, может быть тогда это действительно станет
реальностью.
Мы бежали окольными путями. В квартире оказался чер-
ный выход в другой подъезд. Это уверило меня, что шансы
есть.
– Моя машина с обратной стороны здания. Придется пры-
гать из окна, выходить из подъезда нельзя.
– Хорошо. Звучит не так страшно, как столкнуться с по-
веренными отца.
Пускай я и сказала, что я готова это сделать, на самом деле
я была абсолютно не готова. Мне хотелось захныкать прямо
сейчас. Арчи остановился и внимательно на меня посмотрел.
Тем временем Соня уже открыла окно и спрыгнула первой,
за ней Боб, оставалась наша очередь.
Мне не пришлось ничего объяснять Арчи все прочитал в
моих глазах.
– Не думай об этом, просто крепче за меня держись.
Я лишь кивнула. На секунду мне показалось, не будь ме-
ня с ними, они были бы более мобильны и, возможно, за ни-
ми вообще никто бы не гнался. Я замотала головой стараясь
 
 
 
прогнать глупые мысли и запрыгнула паранорму на спину,
крепко ухватившись руками и ногами.
Не успела я зажмуриться, как мы тут же оказались на про-
мерзшей земле. В принципе ничего страшного. Мы запрыг-
нули в машину, и Соня рванула с места. За спиной послы-
шались выстрелы, но мы слишком быстро смотались. Из-за
отца страдали не втянутые в эту историю люди. Хотя не ска-
зать, что Лайт был невинным, определенно у него полный
шкаф скелетов.
Возвращаться в общежитие мне было нельзя. Мне вообще
никуда нельзя было соваться.
– Я спрячу Боба, вы сами по себе, – Соня никогда не была
тактичной.
Арчи лишь кивнул.
– Не говори мне куда вы едете.
– Ну, это не секрет. Мы отправимся в Крипту.
Повисла тишина. Я лишь оглядывалась, проверяя нет ли
погони.
– В Крипту? Разве паранормы могут путешествовать?
Я единственная, кто задал этот вопрос вслух. Либо он был
очень тупой, либо никто не решался спросить из-за страха
перед неизвестностью.
– Нет, не когда у тебя есть доступ к личному самолету и
возможность свозить друзей в Европу на выходные.
Прозвучало как вызов, однако, Соня лучше других знала
свои возможности.
 
 
 
– Так будет лучше, – Боб нежно взял меня за руку и боль-
шим пальцем начал массировать мои костяшки. Мое волне-
ние начало постепенно угасать. Низкий поступок.
– Не нужно использовать на мне свое моджо.
– Нужно, тебе становится легче.
Его добрая улыбка и мягкий голос действовали словно
гипноз. По всему телу растеклось тепло, и я вспомнила ра-
ди чего мы все это делаем. Мы не просто ломаем привычное
рискуя своими жизнями, мы создаем будущее. И не только
свое, но и миллионов паранормов, других людей, таких как
Лайт и его компания. Мы боремся за правое дело. Я не хочу
растить детей в мире, который может вот-вот рухнуть.
– Я знаю, что нам нужно делать. Я хочу позвонить маме.

 
 
 
 
Глава 31
 
Элизабет
Нас высадили на старой заправке. Помимо нас самих и
салфетки с номером телефона мы больше ничего не имели.
Телефоны мы выкинули за ближайшим поворотом от обите-
ли Лайта.
У Арчи была наличка, но она осталась в лофте. С собой,
помимо моего доллара в кармане, мы имели сто двадцать
шесть бумажных и один двадцатипятицентовик. Этого хва-
тит чтобы дозвониться. Я очень на это надеялась, потому что
ни разу не пыталась воспользоваться номером.
Через стеклянное окно небольшой и грязной постройки
я увидела старый работающий телевизор, по которому бли-
стали наши с Арчибальдом красивые лица. Конечно же отец
нас разыскивал. Он никогда не оставит меня в покое сколько
не убегай. Значит либо я, либо он.
На секунду замешкавшись, я сняла трубку у телефона-ав-
томата и набрала номер. Послышались гудки. Мое сердце
пропустило удар. Если никто не ответит на звонок, то мы
пропали. Подручным отца не придется нас долго искать.
– Алло, – послышался тихий неуверенный голос моей ма-
тушки.
– Ма, это я. Мне очень нужна твоя помощь.
Я посмотрела в глаза паранорму. Он оперся на телефон-
 
 
 
ную будку и внимательно наблюдал. Ледяной ветер не пере-
ставал дуть, а молчание на другом конце провода сильно за-
тянулось.
– Ленкгсингтон стрит 125, Октавия. Будь там через пол-
часа.
Послышались короткие гудки, но даже этого мне хватило,
чтобы не дать сойти с ума. Призрачная надежда давала сил
больше, чем что-либо в данный момент.
– Хорошо, как нам добраться до Октавии?
– На попутках, – Арчи кивнул в сторону одинокого даль-
нобойщика.
– С чего ты взял, что ему в ту же сторону?
– Ни с чего, – пожал плечами паранорм, – сейчас и узнаем.
Мужчина оказался простым деревенщиной, однако согла-
сился нас подвезти, не задав ни единого вопроса. Сказал
лишь, что приятно поговорить с кем-то живым. Но понят-
ное дело, Ар предложил ему денег. Точнее сказать, наши по-
следние деньги.
Ехали мы чуть дольше, потому что его грузовик оказался
набит под завязку всяким разным продовольствием. Я поры-
валась что-нибудь стащить и тут же съесть, но меня останав-
ливала мысль что я не дикарь и не могу питаться подобным
образом.
Приехав по адресу, мы огляделись. Почти темная улочка
с парой горящих фонарей. Здесь не было ни ресторанчика,
ни магазинчиков. Один лишь разбитый банкомат.
 
 
 
Немолодой сутулый человек вышел из тени. Одет он был
по-простому, его принадлежность было сложно определить,
скорее всего пенсионер.
– Я чуть было не уехал, миз Элизабет ДиЛаурентис? Мне
сказали вы будете одна.
– Со мной друг.
– Ну садитесь, я отвезу вас к миссис Каролин.
Я не долго думала. Арчи последовал за мной.
И так мы снова оказались в пути. И ехали мы обратно в
сторону заправки! Добравшись до нее, мы не притормози-
ли, а свернули вправо и съехали с дороги. Мускулы на спи-
не Арчи напряглись, подбородок стал более угловатым. Яв-
ный признак беды. Мне же не казалось возможным, что та-
кой старик решит с нами расправиться на темной чужой до-
роге. С другой стороны, он мог привести нас в лапы к отцу.
Что мешало ему сдать нас? Если наши лица показывали по
тв, значит любому обещали вознаграждение, а кому в наше
время не были нужны легкие деньги.
Пока я обо все этом думала, мы снова выехали на асфаль-
товую дорогу. Впереди виднелась вывеска соседнего с моим
университетом городка. Получалось что мы путали следы, в
то время как прятались в пятнадцати минутах езды от студ
сообщества.
–  Ну вот мы и на месте,  – старик развернулся в нашу
сторону и посмотрел на Арчи. – третий подъезд, четвертый
этаж, справа.
 
 
 
Мы уже почти вылезли из машины, но старик снова обра-
тился к нам.
– Вот уж не знаю, что вы натворили на самом деле, но свя-
зываться с Патриком ДиЛаурентисом было большой ошиб-
кой. Вам бы улететь с этой планеты.
На этом он отвернулся от нас, давая понять, что разговор
окончен – он сказал все, что хотел.
Мы в два счета поднялись по лестнице, хотя я двигалась из
последних сил. С тех пор, как события стали разворачивать-
ся с бешенной скоростью, я потеряла много энергии. Осо-
бенно после моего небольшого фокуса.
Не успели мы постучаться, как дверь открылась и на по-
роге показалась мама. Она удивилась, увидев меня с парнем,
но все равно пустила в квартиру, которая, к слову сказать, не
шла ни в какое сравнение с нашим прежним домом. Здесь
все было куда проще, но гораздо уютнее: каждая вещь стоя-
ла на своем месте.
– А это кто?
Она смотрела на Арчи во все глаза и явно не понимала
почему со мной явился кто-то еще. Однако паранорм не рас-
терялся и его глаза засветились ярким светом. Ненадолго,
всего на пару секунд, но времени объяснять у нас не было.
От удивления мать приоткрыла рот и с ужасом в глазах
посмотрела на меня.
– Ты хоть знаешь, что ты наделала?
– Вполне, – пожала я плечами, – и будь у меня шанс все
 
 
 
изменить, я бы поступила в точности так же.
Хоть мы с Арчи друг друга не касались, мать сделала пра-
вильный вывод.
– Это он отец ребенка?
Я закатила глаза потому что официально не объявляла о
своей беременности, но ясное дело она догадалась еще в ре-
сторане. В любом случае, врать я бы не стала.
– Да, его зовут Арчибальд Карвел, и он мой преподаватель
философии.
– Ну, не настоящий на самом деле, – паранорм умел к себе
располагать, ничего не скажешь, – я подделал свой диплом,
чтобы получить должность и прикончить дочь ДиЛауренти-
са. На самом деле, я писал диплом по биохимии.
Его улыбка скользнула по лицу и проникла в самое сердце.
Обаяние этого паранорма всегда действовало на меня осо-
бым образом. Наверное, все дело в том, что я была в него
влюблена, потому что на маму это не произвело никакого
впечатления.
– Простите?
– Ма, у нас проблемы.
– Еще какие! Отец узнал о вашей связи, поэтому ты мне
позвонила?
Она не приглашала нас пройти дальше прихожей, но сама
села на диван в гостиной, так что это было каким-никаким
знаком, что нас не выгонят.
– Больше было некому. Эй, ты даже не рассказала, что съе-
 
 
 
хала, – я села рядом с ней, но недостаточно близко. Может
быть не до конца доверяла, может быть была сильно удив-
лена тем, что именно она пришла нам на помощь. Обычно
всегда именно отец оказывался на моей стороне и нередко
защищал перед мамой. Теперь, конечно же, все встало с ног
на голову.
Кажется, мать начала отходить от шока и в глазах появи-
лась решимость.
– Хорошо, – она поглядела на Арчи. – Это твой выбор. Но
вам нужно покинуть страну как можно скорее.
– Ма, мы не будем убегать.
Она удивленно на нас уставилась.
– Как это понимать? Вы умудрились заделать ребенка и
попасться отцу. Элизабет, у тебя нет выбора.
Что бы вы понимали, такие фразы как: «заделать ребенка»
не встретишь в словаре этой женщины. Это означало только
одно – она не оправилась от шока. Паранорм вмешался:
– Для нас это не выход. Сбегать не в нашем характере.
– Хотите сказать, что лучше погибнете?
– Да, лучше бороться, чем быть трусом, – мой голос ни-
чуть не дрогнул.
Я не сомневалась ни секунды в своем ответе. Мама по-
смотрела на меня ласковым взглядом и даже улыбнулась.
– Узнаю этот блеск в твоих глазах, – она нежно поправила
мой локон. – Но в таком случае я решительно не понимаю,
чего вы хотите от меня.
 
 
 
– Нам нужен ночлег.
– Это значит, что вы не собираетесь задерживаться. Какой
план?
Мы с Арчи переглянулись. Казалось странным скрывать
всю правду в данной ситуации.
Арчибальд взял слово:
– Мы записали на видео разговор Элизабет и Патрика Ди-
Лаурентиса, но не успели забрать запись. Устройства не бы-
ло при нас ради безопасности. Я договорился кое с кем, что
если мы не выйдем на связь в определенное время, то этот
человек сольет видео в интернет.
Я недоуменно уставилась на Арчи. Кто мог быть этим че-
ловеком? Он никому не доверял.
Видимо Ар заметил мое смятение, поэтому решил пояс-
нить:
– Это Ричард Стивенсон. Ему надоело быть должным тво-
ему отцу, и он решил выпутаться таким образом.
– Допустим, – мать заерзала на диване машинально по-
правляя юбку. – А что делать дальше вы продумали? Когда
видео попадет в интернет или если с вами что-нибудь слу-
чится? Что если Ричард решил подставить вас? С чего бы
ему помогать паранорму, если он еще больше может выслу-
житься перед Патриком? В конце концов, как вы собирае-
тесь растить ребенка?
Столько неудобных вопросов за раз!
–  Мы постараемся сделать все, что от нас зависит, что-
 
 
 
бы вывести его на чистую воду, – Ар не дал мне и рта рас-
крыть. – Сильно сомневаюсь, что будущее, которое пригото-
вил для всех ДиЛаурентис, понравится его спонсорам.
– Иначе бы его бы не финансировали, – мама встала с ди-
вана и подошла к паранорму. – Ты думаешь, что он один в
своем роде?
– Нет, но думаю, что он добился множества голосов изби-
рателей именно потому что обещал светлое и мирное обще-
ство.
– И сейчас оно именно такое. Люди забыли, что значит
воевать. Вам никто не поверит.
– Ма, вообще-то у нас есть доказательства того, что отец
хочет развязать войну.
– Зачем ему это? Кто на это пойдет?
– Захват территорий, – Арчибальд был спокоен, но рассу-
дителен. – А сражаться заставят нас, паранормов. Тех, кто
откажется убьют за неподчинение.
Если мы могли шокировать ее еще больше, то мы несо-
мненно этого добились. Даже имея светлую кожу, мама по-
белела до цвета тетрадного листа. Под глазами проступили
синяки, а щеки будто впали.
– Ма, – я тоже встала со своего места. – Ты же знаешь, что
отец готовил законопроект о паранормах.
– Но не знала какой именно. Многие считают, что пара-
нормы на самом деле безопасны для общества и им стоит
дать право на образование.
 
 
 
– И они правы. Паранормы никому не причинили вреда.
В отличии от нашей семьи. Ма, помоги восстановить спра-
ведливость.
Она переводила взгляд то на меня, то на Арчи, но ничего
не говорила.
– Мам?
– Ничего, просто думаю, как сильно ты изменилась. Вряд
ли вообще кому-то это под силу, но ты смогла. Не знаю уж
где нашла силы. Я помню, в детстве ты была несносным ре-
бенком, все делала так, как считала нужным. Мнение окру-
жающих тебя не волновало. Ты, казалось, вообще ничего не
чувствовала, но Патрик тобой сильно гордился. А я дума-
ла, как они могут быть такими упертыми, такими черствы-
ми. Мы казалось, что никто, кроме отца не оказывает на те-
бя влияния, – она горько улыбнулась. – Но посмотри на се-
бя сейчас. Ты научилась жить. Вышла на свет и стала лиде-
ром группировки. Причем, пошла против своего отца. И да-
ла шанс мне.
Я категорически не понимала при чем тут какой-то ее
шанс. То есть отец в последнее время настолько повернулся
на идее своего приемника, что, казалось, ему было не до ма-
тери и ее проблем. Она ведь ушла.
– А при чем тут я?
– Ты помогла мне понять, что дальше так продолжаться
не может. Покинуть ту клетку было самым правильным ре-
шением.
 
 
 
Мне стало неловко. С ее слов получалось, будто я под-
толкнула женщину уйти от мужа. Но по факту у них уже дав-
но не было семьи, так что я никого ни к чему не подталки-
вала, а лишь выразила свое мнение. Отчасти потому что не
понимала их выбора. Да я и сейчас не в силах понять многих
людских поступков.
– Лиз и мне помогла. До встречи с ней я шел по пути са-
моразрушения.
Ар взял меня за руку и посмотрел в глаза. Этого было до-
статочно, чтобы я начала краснеть.
Обычно мне не было стыдно или типа того, ведь чувство
стыда присуще только тем людям, которым не все равно. По-
сему оказывалось, что и мне не фиолетово на этот тусклый
мир.
С тех пор, как я забеременела и гормоны творили всякую
п