Вы находитесь на странице: 1из 9

Становление Мао Цзэдуна как лидера КПК

Мао Цзэдун родился 26 декабря 1893 года в семье зажиточного


крестьянина в провинции Хунань, деревне Шаошань уезда Сянтань.
Благодаря состоятельности семьи в детстве мог посещать частную школу, а
в возрасте 17 лет поступил в Дуншаньскую начальную школу второй ступени
уезда Сянсян, а в 1911 г. - в среднюю школу столицы провинции Хунань,
города Чанша. После Синьхайской революции полгода прослужил в Новой
армии, а через полтора года сдал экзамен в Хунаньское четвертное
провинциальное педагогическое училище, которое в 1914 г. объединилось с
Хунаньским первым педагогическим училищем; в 1918 г. Мао его окончил.
На мировоззрение будущего вождя повлияли ценности и китайской
традиционной феодальной культуры, и веяния западной буржуазной
демократии, которые в Поднебесной именовались как "старое" и "новое
знание" соответственно. Во время обучения в училище Мао Цзэдун
познакомился с идеями Сунь Ятсенаи, программой союза "Тунмынхой" и в
апреле 1917 г. опубликовал свою первую статью в журнале "Новая
молодежь", главным редактором которого был Чэнь Дусю, в будущем
генеральный секретарь КПК. В апреле 1917 г. Мао при помощи Цай Хэсена и
других своих товарищей создал общество "Новый народ" или "Обновление
народа", которое располагалась в Чанша. Программа объединения являлась
смесью конфуцианства с кантинаством, а главной задачей всех изысканий
"Нового народа" было нахождение эффективного пути преобразования
Китая.
В 1918 г. Мао по приглашению своего любимого учителя Ян Чанцзи,
получившего должность профессора этики в Пекинском университете,
переехал в столицу. Здесь он работал ассистентом другого известного
политического деятеля Поднебесной, Ли Дачжао, в библиотеке Пекинского
университета. Вскоре Мао Цзэдуну представилась возможность поехать во
Францию по программе "Работа и учеба" для изучения революционного
опыта и прогрессивных идей обустройства общества. Однако он отказался от
поездки, так как не имел желания работать и встретил свою любовь, дочь
своего учителя Ян Чанцзи - Ян Кайхуэй, которую до конца жизни признавал
своей первой настоящей женой. С друго стороны, Мао рекомендовал многих
инициативный молодых людей, в том числе, тех, кто входил в общество
"Обновленной молодёжи" для данной поездки.
Впервые Мао Цзэдун познакомился с идеями марксизма после встречи
с Ли Дачжао, который на тот момент уже был сторонником марксизма, и
Чэнь Дусю. Кроме того, на Мао сильно повлияли работы П.А.Кропоткина в
духе анархизма. После прохождения курсов для обучения во Франции
будущим Кормчий пришёл к выводу, что он останется в Китае и обустроит
свою карьеру именно на Родине.
В 1919 году Мао покинул Пекин и начал путешествовать по стране,
углубленно изучая трактаты западных философов, интересуясь событиями в
России и активно пропагандируя постулаты марксизма в городах Китая.
Зимой следующего года Мао в составе делегации от Национального
Собрания родной провинции Хунань посетил Пекин с требованием снятия с
должности излишне жестокого и коррумпированного губернатора Чжан
Цзинъяо. К сожалению, делегация не добилась никаких успехов; однако
вскоре Чжан Цзинъяо всё-таки был смещён с должности, потерпев
поражение от представителя милитаристской клики, У Пэйфу, и удалился из
столицы.
После поражения своей делегации Мао 11 апреля 1920 года покинул
Пекин и 5 мая этого же года прибыл в Шанхай с намерением продолжить
борьбу с Чжаном Цзинъяо. Вопреки своим более поздним заявлениям о том,
что во время пребывания в Шанхае, Мао уже окончательно стал марксистом,
исторические источники говорят о том, что он хоть и был заинтересован в
марксизме, на тот момент еще не определил для себя одно направление.
Окончательное и бесповоротное становление Мао Цзэдуна как коммуниста
происходит осенью 1920 года. К тому моменту он уже окончательно
разочаровался в своих товарищах из-за их политической инертности и
утвердился в мысли, что ситуация в стране может быть изменена к лучшему
только посредством революции российского образца. Мао проникся
симпатией к большевикам и начал подпольную деятельность по
распространению среди молодёжи марксизма-ленинизма. В середине ноября
начал создавать подпольные ячейки в столице провинции Хунань - Чанша:
сначала он создал Социалистический союз молодёжи, а затем, по совету Чэнь
Дусю, организовал в Чанша первый коммунистический кружок по типу того,
что уже существовал в Шанхае.
Мао присутствовал на учредительном съезде КПК в июле 1921 года и
через два месяца вернулся в Чанша, став секретарём хунанского отделения
Коммунистической партии Китая. Однако из-за неэффективности
организации рабочих и вербовки новых членов партии Мао был отстранён от
участия во втором съезде КПК в июле 1922 года.
В скором времени КПК, по настоянию Коминтерна и В.И. Ленина
лично, была вынуждена объединиться с Гоминьданом для более
эффективной борьбы с империализмом. К этому времени Мао полностью
убедился в несостоятельности революционного движения Китая и поддержал
данную инициативу на III съезда партии. Благодаря тому, что Мао поддержал
решение Коминтерна, он был выдвинут в первые ряды руководителей КПК:
на том же съезде он был введён в состав Центрального исполнительного
комитета КПК, состоявшее из девяти членов и пяти кандидатов, вошёл в
Центральное бюро из пяти человек и был назначен секретарем и заведующим
организационным отделом ЦИК.
По возвращении в Хунань Мао активно приступил к созданию
местного отдела Гоминьдана. Он также принимал участие в I cъезде
Гоминьдана, прошедшем в январе 1924 года в Кантоне ( нынешний
Гуанчжоу), в качестве делегата от хунаньской организации Гоминьдана.
Пробыв в Шанхае почти год, Мао в конце 1924 г. вернулся на малую родину.
По официальной версии он был истощен и болен, поэтому направился в
родные края для отдыха. Его проблемы со здоровьем были связаны с
затяжным конфликтом гоминьдановцев и коммунистов, который фактически
парализовал работу в шанхайском отделении. Кроме того, было прекращено
финансирование отдела из Кантона. Мао подал в отставку с поста секретаря
и взял отпуск в связи с болезнью. По мнению Юн Чжан и Холлидея, его
сместили с поста, вывели из Центрального комитета и не пригласили на
следующий съезд КПК, запланированный на январь 1925 г. Тем не менее,
факт остается фактом, и Мао Цзэдун покинул свой пост за несколько недель
до проведения IV съезда Коммунистической партии Китая и 6 февраля 1925
приехал в Шаошань.
Два года спустя, в апреле 1927 г. Чан Кайши, прибегнув к помощи
коммунистов, занял Шанхай и начал проводить политику жестокого террора
против членов Коммунистической партии Китая. В ходе террора были
арестованы и убиты тысячи людей. В это же время Мао Цзэдун
организовывает восстание "Осеннего урожая" в Чанша. Однако восстание
было жестко подавлено местными властями, поэтому Мао со своими
приверженцами бежал в горы Цзинганшань на границе Хунани и Цзянси.
К нему присоединяются остатки армий Чжу Дэ и Чжоу Эньлая, разбитых
во время Наньчанского восстанияю К сожалению, из-за атак Гоминьдана
союзники вскоре были вынуждены покинуть горы. В 1928 году, после
долгих мытарств, коммунисты смогли обосноваться в провинции
Цзяньси, где Мао спустя недолгое время органисовал сильную советскую
республику. На данной территории он провел аграрные и социальные
реформы, к которым относятся конфискация и перераспределение земли
в пользу крестьян и либерализация прав женщин.
В данный период КПК переживала фазу стагнации: её численность
сократилась до 10 000 человек, из которых только 3% относились к
рабочему классу. Новый лидер Ли Лисань из-за конфликтов со
Сталиным, а также поражений на военном фронте был исключен из
Центрального комитета партии. На этом фоне Мао, который укреплял
свои позиции на территории целой провинции благодаря ориентации
своей политики на крестьянство казался самым перспективным
вариантом для становления лидером партии. Тем более, что со своими
противниками в Цзяньси Мао расправился в 1930-1931 гг. посредством
репрессий: они были объявлены участниками вымышленного общества
"АБ-туаней", которое имело задачей нанесение вреда интересам партии и
китайскому народу. "Агенты" "АБ-туаней" были арестованы или убиты.
Мао активно раширял зоны своего влияния и в 1931 г. на
территории 10 советских районов Центрального Китая,
контролировавшимися Китайской Красной армией и партизанами, была
провозглашена Китайская Советская Республика, главой которой стал
Мао Цзедун, так как он управлял Временным центральным советским
правительством.
Через три года, в 1934 г., армия Чан Кайши окружает территорию
молодой республики и руководство КПК приказывает коммунистам
покинуть данный район. Из-за того, что Мао вновь был в опале операция
по прорыву кольца гоминьдановских укреплений была поручена Чжоу
Энлаем. Чтоит сказать, что после устранения Ли Лисаня
главенствующую роль в управлении партией занимают "28
Большевиков" - группа приближенных Сталина, пользующихся
авторитетом в Коминтерне. Главой группировки был Ван Мин, который
был настоящим соперников Мао в борьбе за власть в партии, так как
первый проходил обучение в Москве и имел связи в Кремле. Борьба за
власть полностью захватила Мао Цзэдуна.
Вскоре после выхода частей Красной армии из окружения в январе
1935 года. в провинции Гуйчжоу, городе Цзуньи прошло расширенное
совещание политбюро ЦК КПК, организованное по требованию Мао. На
заседании он обвинил управление партии в военно-политических
ошибках армии, что не могло не импонировать военным, которые его
поддержали. Мао был введён в состав секретариата ЦК и стал негласным
главой Военного совета ЦК.
Летом 1935 г. после встречи в пров. Сычуань армий 1-го и 4-го фронтов
в руководстве КПК возник новый острый политичес- кий кризис. В Сычуани
4-й фронт, руководимый Чжан Готао, насчитывал примерно 80—100 тыс.
бойцов, а пришедшие сюда части 1-го фронта, фактически теперь
руководимые Мао Цзэду- ном, — только 10—15 тыс. Объективно это
объединение военных и партийных сил было большим успехом КПК, однако
Мао Цзэ- дун видел в новой ситуации угрозу своему продвижению к влас- ти
и спровоцировал трагический по своим последствиям для Красной армии
раскол военного и партийного руководства. Преж- де всего он сумел
настоять на предложении покинуть революци- онную базу в северной
Сычуани, где он не располагал полити- ческим и военным влиянием, и
продолжить перебазирование Красной армии еще дальше на север, теперь
уже в северную Шэньси, где был расположен советский район, руководимый
Гао Ганом и Лю Чжиданем. Однако во время походя Мао отдал приказ двум
авангардным корпусам отойти от основных объединенных сил Красной
армии и ускоренно двигаться на север. С данной частью армии двинулся и
сам Мао, и часть членов ЦК и политбюро, которые согласились с главой
Военного совета. Данные действия другие члены партии расценили как шаг,
направленный на раскол партии, и в октябре 1935 г. они создали новый ЦК
КПК. Хотя из-за разделения армии КПК понесла огромные человеческие
потери, Мао Цзэдун, как ни странно, упрочил свое положение в компартии и
армии.
Одновременно с этим обстановка на фронтах стремительно
ухудшается, Япония переходит к стремительным действиям, а Китай
переживает раздел между Гоминьданом и коммунистами. В ходе данных
противоречий Коминтерн призывает КПК объединить свои силы с
Гоминьданом и встать на позиции единого антиимпериалистического
фронта. Особенно на лидера "28 Большевиков" давит Сталин, что самим Ван
Мином подавалось как высшая степень доверия со стороны Москвы. Однако
уже в 1936 г. был установлен первый контакт Чан Кайши с руководителем
КПК Ван Мином, проходил он через китайского военного атташе в Москве.
Вскоре переговоры перенесены в Китай, где в них принимали участие Чжоу
Эньлай и Пань Ханьнянь со стороны КПК и Чжан Цюнь и Чэнь Лифу со
стороны Гоминьда- на. Как мы видим, Мао оставался не у дел.
17 декабря 1937 года Ван Мин, по решению Политбюро, вылетел в
Ухань, где он стал лидером Чанцзянского бюро ЦК и начал формировать
параллельный основному центр власти партии. К нему присоединились Чжоу
Эньлай, Кан Шэн, Чжан Готао и Бо Гу. В конце февраля — начале марта 1938
года на совещании Политбюро в Яньани члены ванминовской фракции дали
открытый бой сторонникам Мао Цзэдуна, среди которых особенную
активность проявляли Ло Фу и Жэнь Биши. (Последний безоговорочно
поддерживал Мао с осени 1936 года, с тех пор, как вместе с войсками 2-го
фронта Красной армии пришел в Северную Шэньси. Имевшие место в
прошлом разногласия между ним и Мао были благополучно разрешены.) Ни
одной из сторон, однако, не удалось одолеть другую. Баланс сил в
руководстве партии на какое-то время оказался примерно равным.
Мао, стремясь укрепить свое положение, решил отправить своего
представителя в Москву, чтобы доложить обстановку и запросить
дальнейшие инструкции. Выбрал он Жэнь Биши, исходя, по-видимому, из
правила «за одного битого двух небитых дают»: вечно смурной и
жалующийся на здоровье Жэнь чувствовал вину перед Мао за то, что
участвовал в его беспощадной травле в начале 30-х годов. 5 марта вместе со
своей женой Чэнь Цунъин (она же Чжэн Сун) и сестрой погибшего Цай
Хэсэня, Цай Чан (русский псевдоним — Роза Николаева), он выехал в
столицу провинции Ганьсу город Ланьчжоу, а оттуда в середине марта
вылетел (через Синьцзян) в Москву. Борьба Мао Цзэдуна за безраздельную
власть в КПК вступила в финальную стадию.
Несмотря на амбициозность Ван Мина, Мао зря волновался. Конечно,
коварный Ван умел произвести впечатление, то и дело бравируя своими
московскими связями. Но все же вождем КПК до сих пор кремлевский
диктатор видел отнюдь не его, а Мао Цзэдуна. Правда, отношения Мао со
Сталиным не всегда развивались гладко, а во время «Сианьского инцидента»
и вовсе напряглись до предела. К тому же бывший сотрудник ИККИ Ван
Мин умел настолько искусно представить себя человеком Кремля, что Мао
на самом деле иной раз казалось, что за его спиной маячит образ всесильного
большевистского лидера, то и дело демонстрировавшего КПК, кто был
хозяином. Так что, отправив своего эмиссара в Москву, Мао все-таки не мог
не думать о том, какова будет реакция «великого» Сталина на
внутрипартийные дела в КПК.

А Жэнь Биши тем временем развил в Москве бурную деятельность. Его


миссия была деликатной. С одной стороны, он не мог открыто выступить
против Ван Мина, так как не был до конца убежден, прав ли Мао в своем
понимании сталинской тактики. С другой стороны, ему нужно было добиться
окончательного признания Мао главным вождем КПК. Вот почему начал он
действовать осторожно. Едва приехав, в середине апреля, он под
псевдонимом Чэнь Линь (в русской транслитерации того времени — Чжэн
Лин) представил коминтерновскому Президиуму обширные тезисы о
положении в Китае. В них он постарался изобразить дело так, что с приездом
«товарища Вана», передавшего инструкции Коминтерна, КПК исправила все
ошибки и теперь ее ЦК, представителем которого является Мао, все делает
правильно.

Никакого ответа на свои тезисы он не получил. А потому, взволновавшись,


выступил в середине мая на заседании Президиума ИККИ с огромным
докладом, в котором, усилив славословия в адрес Ван Мина, вновь сделал
все, чтобы развеять сомнения (если таковые вообще имелись) вождей
Коминтерна в Мао Цзэдуне. Он явно дал понять: Мао не меньше Ван Мина
верен Москве, у него нет и не может быть проблем с единым фронтом, так
что лучше уж ничего не менять в руководстве китайской компартии. Пусть
уж Мао останется во главе!67

В результате его усилий Коминтерн в конце концов принял решение, нужное


Мао. После консультаций Димитрова со Сталиным руководство ИККИ в
середине июня заявило о «своем полном согласии с политической линией
[китайской] компартии», поддержав на этот раз даже маоцзэдуновский курс
на развитие партизанской борьбы в тылу японских войск и на сохранение
полной политической и организационной самостоятельности компартии в
едином фронте68.

Более того, оно дало «добро» на избрание Мао Цзэдуна Генеральным


секретарем ЦК — вместо Ло Фу. В начале июля 1938 года Димитров передал
это решение собиравшемуся на родину Ван Цзясяну, исполнявшему до тех
пор обязанности главы делегации китайской компартии в Коминтерне. Жэнь
Биши, остававшийся по решению Политбюро ЦК КПК в Москве преемником
Ван Цзясяна, присутствовал при беседе69. Вот что сказал тогда Димитров:
«Вы должны передать всем, что необходимо поддержать Мао Цзэдуна как
вождя Компартии Китая. Он закален в практической борьбе. Таким людям,
как Ван Мин, не надо бороться за руководство. Только сплотив КПК, можно
создать [единую] веру. В Китае ключевым вопросом общенародного
сопротивления Японии является единый антияпонский фронт, а ключевым
вопросом единого фронта является сплочение КПК. Победа единого фронта
зависит от единства партии и сплоченности [ее] руководства»70.

Вернувшись в Китай, Ван Цзясян 14 сентября на совещании Политбюро в


Яньани доложил о решениях Москвы71. Участник совещания Ли Вэйхань
вспоминает: «На заседании Ван Цзясян передал… точку зрения Димитрова
[на самом деле это была точка зрения Сталина, Димитров только озвучил ее],
который недвусмысленно указывал на то, что вождем китайского народа
является Мао Цзэдун. Слова Димитрова оказали огромное влияние на
присутствовавших. С тех пор наша партия лучше и яснее осознала
руководящее положение Мао Цзэдуна; вопрос о едином партийном
руководстве был разрешен»72.

Мао, разумеется, остался доволен. И услугу, оказанную ему Сталиным, Жэнь


Биши и Ван Цзясяном, оценил по достоинству. Не случайно, спустя
несколько лет, в июне 1945-го, на VII съезде партии, он признает: «Если бы
не директива Коминтерна, [нам] было бы очень трудно решить проблему
[руководства]»73. Тогда же, ратуя за избрание Ван Цзясяна в ЦК, Мао
напомнит делегатам: «По возвращении из Москвы он сумел совершенно
правильно доложить о линии Коминтерна»74.

Наконец-то он мог праздновать победу. После того как Ван Мин оказался
низвергнут самим Коминтерном, никаких серьезных противников в партии у
него больше не было. В последующие годы Сталин дал добро на "чистку" "28
Большевиков" и отвернулся от своего ученика, Ван Мина. Хотя Сталин в
близком окружении и называл Мао "пещерным марксистом", он оставался
доволен политикой Мао Цзэдуна, так как она во всем следовала указаниям
Отца народов.