Вы находитесь на странице: 1из 11

Т^уды VI Международного конгресса славянской археологии. Том 4.

ОБЩЕСТВО, ЭКОНОМИКА, КУЛЬТУРА И ИСКУССТВО СЛАВЯН


М.: Эдиториал УРСС, 1998. — 432 с.

В томе публикуются материалы конгресса, проходившего в Новгороде (Россия)


26-31-го августа 1996 г. Они посвящены проблемам изучения общества, экономики,
культуры, архитектуры, искусства культурных и торговых связей, нумизматики, сфра-
гистики, ремесла, материальной и духовной культуры, а также погребального обряда.

Настоящее издание осуществлено при финансовой поддержке


Российского гуманитарного научного фонда (проект № 97-01-16215)

Ответственный редактор
Доктор исторических наук, профессор В. В. Седов

Редакционная коллегия
Н. Н. Гринев, Н. В. Жилина, Н. В. Лопатин, С. В. Меснянкина,
Е. Н. Носов, А. М. Обломский, В. В. Седов, Т. В. Сергина,
А. С. Хорошев, А. В. Чернецов, П. П. Толочко, В. Л. Янин (председатель)

Группа подготовки издания:


Директор — Доминго Марин Рикой
Заместители директора — Наталья Финогенова, Ирина Макеева
Компьютерный дизайн — Виктор Романов, Василий Подобед
Верстка — Светлана Бондаренко, Виктор Романов

Издательство «Эдиториал УРСС». 113208, г. Москва, ул. Чертановская, д. 2/11, ком. прав.
Лицензия ЛР №064418 от 24.01.96 г. Подписано к печати 18.06.98 г.
Формат 70x100/16. Тираж 1000 экз. Печ. л. 27. Зак. № 2 4 7
Отпечатано в АООТ «Политех-4». 129110, г. Москва, Б. Переяславская, 46.

ISBN 5-901006-60-7 © Институт археологии РАН, 1998


© Эдиториал УРСС, 1998
Е.Е.Антипина, С . П . М а с л о в

СИСТЕМЫ ЗЕМЛЕДЕЛИЯ И РАЗМЕР ДОМАШНИХ


ЖИВОТНЫХ ДРЕВНЕЙ РУСИ*

После фундаментальных исследований Ч. Дарвина [1], замечательная изменчи


вость домашних животных и растений, намного превосходящая по своему размаху
изменчивость в популяциях диких видов, обсуждалась неоднократно. Не явля
ются исключением в этом отношении и древние популяции домашних животных
костные остатки которых обнаруживают при раскопках археологических памятей
ков, в том числе, и популяции домашних животных Древней Руси [2]. Однако
конкретные причины и механизмы столь значительной изменчивости домашних
животных вообще, и костных остатков представителей их древних популяций
обнаруживаемых при раскопках археологических памятников, в частности, пока
еще выяснены далеко не достаточно, а предлагаемые объяснения зачастую далеки
от однозначности.
Практически, при обсуждении причин значительных различий в размерах
и строении костей всех видов домашних животных из раскопок археологичес
ких памятников обычно обсуждаются две возможности: одновременное разведение
нескольких пород каждого вида домашних животных, и значительные различия
в условиях содержания животных одной породы в разных хозяйствах и разных
районах, приводящие к заметному изменению их конституции. Однако гипотеза
одновременного разведения нескольких пород одного вида домашних животных
обычно не обосновывается выборками, сколь-нибудь убедительно демонстрирую-
щими дискретность выделяемых пород, а гипотеза экологической обусловленности
обнаруживаемых различий в морфологии животных не бывает подкреплена выявле-
нием конкретных экологических факторов, обуславливающих это различие.
Правда, еще во второй половине прошлого столетия были предприняты
попытки краниологической характеристики ископаемых пород крупного рогатого
скота, на примере которого, благодаря массовости его остатков, наиболее часто и
остро обсуждалась природа широкой изменчивости остатков домашних животных,
обнаруживаемых при раскопках [3]. К сожалению они базировались на описании
единичных черепов или небольших их серий, явно недостаточно репрезентативных,
И хотя это направление продолжает развиваться [4], до описания сколь-нибудь
репрезентативных серий черепов, которые позволили бы судить о степени стабиль-
ности и дискретности выделяемых краниологических типов дело так и не дошло,
прежде всего ввиду отсутствия достаточно больших коллекций черепов, необходи-
мых для этой работы. В то же время, в археологическом материале более или менее
целые черепа домашнего скота уникально редки, и археологу обычно приходится
ограничиваться описанием его фрагментов. Тем не менее, при обработке даже не
очень больших серий фрагментов лобно-теменных отделов черепов крупного рога-
того скота Древней Руси, В. И. Цалкин [5] обнаружил такое многообразие форм,
которое лишь с изрядной долей условности можно уложить в рамки традиционных
краниологических типов.
* Работа начата при финансовой поддержке РФФИ, проект 95-04-11462.

52
Кроме того, надо учитывать, что уже в исходных описаниях Рютимейера вы-
деляемые краниологические типы достаточно тесно ассоциировались с размерами
животных. Позднее Б. Клатт [6] показал, что при значительном изменении размера
животного признаки одного краниологического типа закономерно сменяются при-
знаками другого. И, наконец, А. А. Браунер продемонстрировал непосредственную
зависимость краниологических особенностей скота от условий его существования.
По его данным, серый украинский скот, воспитанный в благоприятных условиях
заводского разведения, имеет череп, соответствующий типу primigenius JI. Рютимей-
ера, а скот той же породы, выращенный в условиях мелких крестьянских хозяйств,
череп типа brachiceros. По мнению А. А. Браунера [7], такое изменение строения
черепа у животных одной породы было следствием больших различий в условиях
их выращивания и содержания в заводских и крестьянских хозяйствах.
Эти данные, достоверность которых никогда не вызывала сомнений у после-
• дующих исследователей, свидетельствуют, что краниологические типы, выделяемые
; Рютимейером и его последователями, по-видимому, описывают не породы, или
иные близкородственные группы животных, а, скорее, набор экологических мор-
фотипов, параллельно и независимо возникающих в разных популяциях скота под
влиянием условий его существования. Поэтому кажется более уместным ассоци-
ировать краниологические типы домашнего скота, выделяемые исследователями
школы Рютимейера, не с породами скота в их общепринятом понимании [8], а
' с рядами форм гомологической изменчивости Н. И. Вавилова [9]. Тем не менее,
за отсутствием более надежных критериев, краниологические типы, в понимании
Л. Рютимейера, до сих пор используются для характеристики породного состава как
современных, так и ископаемых популяций домашнего скота [10] уравнивая, таким
образом, понятия породы и экологической формы. Степень оправданности такого
уравнивания заслуживает специального исследования.
Еще более ограничены возможности различения отдельных пород домашних
животных друг от друга, и от их диких предков, по костям периферического
скелета. Обычно для этой цели используют различия в линейных размерах костей.
Однако, как показывает опыт, из-за большого размаха изменчивости размеров
животных домашних пород, да и многих диких видов, сравниваемые выборки, как
правило, сильно перекрывают друг друга. Поэтому при обработке выборок костей
из популяций неизвестного породного состава, что типично для археологического
материала, даже обнаружив достоверные различия средних размеров костей и раз-
маха их изменчивости в отдельных выборках, исследователь лишен возможности
установить, обусловлено ли это различие присутствием в выборках разных пород
скота или иными причинами. Сходным образом, хотя влияние местных природных
условий и условий содержания на рост и конституцию домашнего скота в общей
форме обсуждалось неоднократно [11], признаки, позволяющие однозначно уста-
новить природу фактора, вызвавшего то или иное изменение роста и конституции
животных, до сих пор не выявлены.
Сказанное выше достаточно объясняет, почему однозначная интерпретация
даже явных и четких различий в строении костей домашних животных одного
вида из раскопок археологических памятников далеко не всегда оказывается
возможной, а объяснения причин, обусловивших эти различия, даваемые разными
исследователями даже на основе одного и того же, или близкого по происхождению
материала, зачастую оказывается несовместимыми.
В значительной мере под влиянием работ JI. Рютимейера [12], ранние ав-
торы [13] объясняли большой размах изменчивости размеров и пропорций костей
домашних животных Древней Руси одновременным разведением разных их пород.

53
В. И. Цалкин [14] подверг эту интерпретацию содержательной критике, показав,
в частности, искусственность и произвольность процедуры выделения «типичных»
находок, на основании которых описывались эти разные породы, и недостаточную
репрезентативность выборок, из которых выделялись «типичные» находки. В тех
же случаях, когда выборки были репрезентативны, и опубликованы достаточно
подробно, оказывалось, что нет сколь-нибудь серьезных оснований говорить о
дискретности выделяемых «пород», так как противопоставляемые «типичные» на-
ходки оказывались объединенными в единую совокупность непрерывным рядом
переходных форм.
Основываясь на одновершинности исследованных им выборок промеров ко-
стей ископаемого крупного рогатого скота и близости к нормальным полигонов
их распределения, В. И. Цалкин [15] развил представления о том, что широкая
изменчивость размеров и конституции ископаемого крупного рогатого скота в
значительной части может быть объяснена разницей в условиях его существо-
вания, в частности, климатическими условиями разных районов и условиями
содержания скота в разных хозяйствах. Ограничившись этими общими указаниями,
он, к сожалению, не сделал попытки выяснить непосредственные связи тех или
иных особенностей морфологии ископаемого крупного рогатого скота с конкрет-
ными экологическими факторами, что несомненно ослабило убедительность его
аргументации.
В последнее время в работах А. Г. Петренко [16] и О. П. Журавлева [17]
прослеживается тенденция возврата к исходным представлениям, объясняющим
широкую изменчивость костных остатков домашних животных, обнаруживаемых
при археологических раскопках, одновременным разведением разных пород. При
этом О. П. Журавлев просто уклоняется от обсуждения проблемы интерпретации
природы изменчивости ископаемых костных остатков домашних животных, не
пытаясь дополнительно аргументировать свою позицию. По-видимому, он полагает,
что сам факт различия средних размеров костей домашних животных из раскопок
разных памятников, свидетельствует о том, что они принадлежат разным породам.
Выше мы уже цитировали работы В. И. Цалкина (1956, 1960), в которых он
аргументированно критиковал такой подход.
А. Г. Петренко [18] видит подтверждение гипотезы совместного разведения двух
пород крупного рогатого скота в том факте, что разделив пополам ранжированный
ряд (полигон распределения) обобщенных с помощью факторного анализа промеров
пясти крупного рогатого скота из раскопок городища Биляр, и подсчитав отдельно
среднее значение и среднюю квадратичную ошибку для каждой из половин
выборки, обнаружила, что различия между этими новыми средними статистически
достоверны. Однако этот вывод основан на недоразумении, происходящем от
непонимания границ применимости используемого ею математического аппарата.
Аппарат для определения степени значимости различий между средними ба-
зируется на предположении, что выборки, на основе которых они рассчитаны,
независимы и случайны. Сравниваемые же ею две половины выборки не явля-
ются ни независимыми, ни случайными, так как они возникли в результате
ранжирования и последующего деления пополам одной исходной выборки. В этом
случае существенность различий между двумя созданными таким образом выбор-
ками свидетельствует не о гетерогенности исходной выборки, а лишь о том, что
процедура построения полигона распределения исходной выборки была выполнена
эффективно, и различия между средними для двух ее половин перестали быть слу-
чайными. К такому же результату ведет деление пополам полигона распределения
любой выборки случайных величин.

54
V В силу указанных недочетов, эти работы не смогли ослабить убедительности
Критических замечаний В. И. Цалкина в адрес представлений, объясняющих боль-
Ввую изменчивость размеров и пропорций костных остатков представителей древних
Копуляций домашних животных одновременным разведением двух или нескольких
Вк пород, и не приблизили нас к пониманию причин столь значительной их
Ввменчивости. Однако они еще раз продемонстрировали насущную необходимость
•Поиска новых подходов к выяснению этой проблемы.
В Совершенно очевидно, что поиски таких подходов могут быть продуктивны
•ишь в том случае, если они основываются на репрезентативных выборках, об-
работанных по единой методике. Применительно к домашним животным Древней
Вуси этим условиям в настоящее время отвечают только данные, опубликованные
В. И. Цалкиным [19]. Даже более поздняя публикация того же автора по материалам
Вископок в г. Москве [20] лишь в ограниченной степени могла быть использована
Впя дополнения данных исходной монографии, потому что материал, лежащий в
Be основе, был обработан по менее полной, и частично измененной программе.
Км не менее, в той мере, в какой это оказалось возможным, мы использовали
Ватериал этой статьи, в первую очередь потому, что он позволял оценить вели-
м н у случайных отклонений, возникающих при использовании материала разных
Васкопов в пределах одного памятника. Московский материал, использованный в
Вонографии, происходит из раскопок в Зарядье, и обозначен в таблице «Москва».
Материал, использованный в более поздней статье, был собран при раскопках в
Варядье и Кремле. Он обозначен в таблице «Москва-2». Приступив к повторному
•нализу материалов, использованных В. И. Цалкиным, мы, в первую очередь,
Вопытались выяснить характер пространственного распределения среднего размера
•остей домашних животных на территории Древней Руси. Успешности этого при-
•ма способствовал тот факт, что пять из шести памятников, на материал которых
Вшрался В. И. Цалкин при анализе причин изменчивости домашних животных
Вревней Руси, лежат в узкой полосе, пересекающей центральные районы Руси через
•се ее хозяйственные и климатические зоны от северных до южных границ (Старая
Ладога — Новгород — Псков — Москва — Старая Рязань). Лишь Древнее Гродно
•ежит намного западнее. Однако нам кажется, что результаты, полученные при
изучении материалов из Древнего Гродно, могут быть согласованы с результатами
Обработки материалов остальных пяти памятников, если принять во внимание два
•бстоятельства. Во-первых, на протяжении всего голоцена климатические условия
Ка территории Восточной Европы, определяющиеся, прежде всего, переносом
лажного атлантического воздуха вглубь материка, распределялись таким образом,
то границы ландшафтных зон всегда были направлены с юго-запада на северо-
осток [21]. Во-вторых, археологические материалы убедительно свидетельствуют о
ом, что господствующей системой земледелия у населения окрестностей Древнего
родно в это время было трехполье [22]. Основываясь на этих соображениях,
(ы поместили результаты исследования материалов из Древнего Гродно между
езультатами исследования псковских и московских материалов.
Расположенные в такой географической последовательности все исследован-
ию промеры костей крупного рогатого скота (14 промеров) и свиньи Древней
Руси (4 промера) демонстрируют упорядоченный, клинальный характер измене-
1ия средней величины костей. Минимальные размеры всех исследованных костей
[риходятся на центральные районы Древней Руси, на северных (Старая Ладога)
! южных (Старая Рязань) окраинах Руси средний размер костей крупного рога-
ого скота и свиньи заметно увеличивается. Во всех случаях различия в размерах
рупного рогатого скота и свиней между центральными районами Древней Руси и

55
I В силу указанных недочетов, эти работы не смогли ослабить убедительности
Иггических замечаний В. И. Цалкина в адрес представлений, объясняющих боль-
ИЮ изменчивость размеров и пропорций костных остатков представителей древних
Ьпуляций домашних животных одновременным разведением двух или нескольких
I пород, и не приблизили нас к пониманию причин столь значительной их
•менчивости. Однако они еще раз продемонстрировали насущную необходимость
риска новых подходов к выяснению этой проблемы.
f Совершенно очевидно, что поиски таких подходов могут быть продуктивны
Ьшь в том случае, если они основываются на репрезентативных выборках, об-
Мотанных по единой методике. Применительно к домашним животным Древней
|си этим условиям в настоящее время отвечают только данные, опубликованные
|И. Цалкиным [19]. Даже более поздняя публикация того же автора по материалам
ккопок в г. Москве [20] лишь в ограниченной степени могла быть использована
и дополнения данных исходной монографии, потому что материал, лежащий в
Роснове, был обработан по менее полной, и частично измененной программе,
н не менее, в той мере, в какой это оказалось возможным, мы использовали
рериал этой статьи, в первую очередь потому, что он позволял оценить вели-
Кйу случайных отклонений, возникающих при использовании материала разных
•Скопов в пределах одного памятника. Московский материал, использованный в
юнографии, происходит из раскопок в Зарядье, и обозначен в таблице «Москва»,
ртериал, использованный в более поздней статье, был собран при раскопках в
рядье и Кремле. Он обозначен в таблице «Москва-2». Приступив к повторному
шизу материалов, использованных В. И. Цалкиным, мы, в первую очередь,
•пытались выяснить характер пространственного распределения среднего, размера
шей домашних животных на территории Древней Руси. Успешности этого при-
Ка способствовал тот факт, что пять из шести памятников, на материал которых
•ирался В. И. Цалкин при анализе причин изменчивости домашних животных
Невней Руси, лежат в узкой полосе, пересекающей центральные районы Руси через
Kb ее хозяйственные и климатические зоны от северных до южных границ (Старая
Mora — Новгород — Псков — Москва — Старая Рязань). Лишь Древнее Гродно
*ит намного западнее. Однако нам кажется, что результаты, полученные при
учении материалов из Древнего Гродно, могут быть согласованы с результатами
работки материалов остальных пяти памятников, если принять во внимание два
ргоятельства. Во-первых, на протяжении всего голоцена климатические условия
территории Восточной Европы, определяющиеся, прежде всего, переносом
Иного атлантического воздуха вглубь материка, распределялись таким образом,
в фаницы ландшафтных зон всегда были направлены с юго-запада на северо-
сток [21]. Во-вторых, археологические материалы убедительно свидетельствуют о
что господствующей системой земледелия у населения окрестностей Древнего
одно в это время было трехполье [22]. Основываясь на этих соображениях,
I поместили результаты исследования материалов из Древнего Гродно между
зультатами исследования псковских и московских материалов.
Расположенные в такой географической последовательности все исследован-
ие промеры костей крупного рогатого скота (14 промеров) и свиньи Древней
геи (4 промера) демонстрируют упорядоченный, клинальный характер измене-
го средней величины костей. Минимальные размеры всех исследованных костей
мходятся на центральные районы Древней Руси, на северных (Старая Ладога)
южных (Старая Рязань) окраинах Руси средний размер костей крупного рога-
го скота и свиньи заметно увеличивается. Во всех случаях различия в размерах
упного рогатого скота и свиней между центральными районами Древней Руси и

55
Таблица 1. Географическая изменчивость средних размеров отдельных костей скелета домашних живот-
ных лесной полосы Древней Руси (промеры в мм; обозначения: п — число измеренных костей, М —
средняя величина промера, а — среднее квадратичное отклонение, а — средняя квадратичная ошибка,
коэффициент вариации)
Памятник п М а а С
1 2 3 4 5 6
Длина альвеолярного ряда зубов нижней челюсти крупного рогатого скота
Старая Ладога 25 126,98 4,02 0,80 3,17
Новгород 155 123,50 5,31 0,43 4,30
Псков 12 122,00 5,59 1,40 4,58
Гродно 18 120,18 2,85 0,67 2,37
Москва 49 123,90 5,82 0,83 4,70
Москва-2 60 123,41 5,01 0,65 4,10
Старая Рязань 15 125,75 5,88 1,52 4,68
Длина пястных костей крупного рогатого скота
Старая Ладога 202 181,10 7,70 0,54 4,25
Новгород 235 176,80 6,50 0,42 3,68
Псков 45 174,50 7,60 1,14 4,36
Гродно 33 168,55 8,35 1,45 4,95
Москва 100 176,60 7,20 0,72 4,08
Москва-2 206 176,75 8,10 0,56 4,58
Старая Рязань 24 181,05 10,00 2,05 5,52
Длина плюсневых костей крупного рогатого скота
Старая Ладога 75 204,10 6,48 0,75 3,17
Новгород 210 199,20 7,65 0,53 3,84
Псков 25 197,10 6,30 1,26 3,20
Гродно 21 192,50 5,75 1,25 2,99
Москва 66 199,60 8,30 1,02 4,16
Москва-2 157 198,90 10,00 0,80 5,03
Старая Рязань 24 202,90 10,35 2,12 5,10
Длина альвеолярного ряда зубов нижней челюсти свиней
Старая Ладога 25 98,12 2,82 0,56 2,87
Новгород 118 92,08 4,24 0,39 4,60
Псков 25 91,00 . 4,00 0,31 4,40
Гродно 9 93,44 2,64 0,88 2,83
Москва 164 91,00 4,00 0,31 4,39
Москва-2 207 91,52 4,32 0,30 4,72
Старая Рязань 16 100,00 2,44 0,61 2,44
Длина пястных костей лошадей
Старая Ладога 8 218,75 4,15 1,47 1,90
Новгород 70 216,50 10,30 1,23 4,76
Псков 30 214,30 11,95 2,18 5,58
Гродно 8 209,40 14,05 4,93 6,71
Москва 37 212,50 9,20 1,51 4,33
Москва-2 126 211,10 9,65 0,80 4,55
Старая Рязань 12 215,40 10,70 3,09 4,97
Длина плюсневых костей лошадей
Старая Ладога 9 257,50 9,10 3,03 3,53
Новгород 72 256,45 11,15 1,31 4,35
Псков 18 253,90 12,50 2,95 4,92
Гродно 15 259,85 13,10 3,38 5,04
Москва 28 250,30 13,45 2,54 5,37
Москва-2 112 251,55 13,25 1,25 5,27
Старая Рязань 13 252,90 11,80 3,28 4,67

56
е северной и южной окраинами статистически достоверны, даже несмотря на то,
но выборки костей из Старой Ладоги и Старой Рязани в ряде случаев не столь
елики, как хотелось бы. Ввиду ограниченности объема публикации, в таблице, в
ачестве примера, представлены промеры трех костей крупного рогатого скота и
ршны альвеолярного ряда зубов нижней челюсти свиней Древней Руси, обычно
юпользуемые для вычисления роста животных.
Такой характер пространственного распределения средних размеров костей
келета крупного рогатого скота и свиней Древней Руси, по-видимому, полностью
[сключает возможность связи наблюдаемых изменений с действием климатических
I природных факторов. Вряд ли можно допустить существование природного
(актора, и, тем более, комплекса факторов, сходным образом действующего на
рупный рогатый скот и свиней на берегах Оки и Ладоги, и иным образом на всем
[ространстве, разделяющем эти два района. Плохо согласуется такое распределение
редних размеров животных и с представлениями о существовании в Древней Руси
|вух и более пород крупного рогатого скота или свиней. И в этом случае трудно
|редставить себе общие причины, которые могли бы заставить население содержать
жодные по облику породы или одну и ту же породу крупного рогатого скота или
жиней на северной и южной окраинах Руси, и отличающуюся по облику породу,
1ли породы, в ее центральных районах.
В то же время, совпадение пространственного распределения средних размеров
I пропорций костей крупного рогатого скота и свиней Древней Руси с простран-
ственным распределением форм хозяйственного уклада населения, и, в первую
зчередь, с изменением относительной роли в хозяйственной деятельности населе-
гая трехпольной и переложных систем земледелия выявляются достаточно легко. В
центральных районах Древней Руси трехпольная система земледелия раньше начала
распространяться, и раньше приобрела ведущее положение в хозяйственной жизни
населения. На окраинах, где население было менее плотным, переложные системы
земледелия были широко распространены вплоть до XIX-XX веков, на севере — в
форме лесного перелога с подсекой, на юге — в форме луго-степного перелога [23].
Однако, если переложная пашня не нуждалась в дополнительном удобрении, то
быстро истощающиеся почвы трехпольных пашен могли обеспечить сколь-нибудь
удовлетворительные урожаи лишь при условии регулярного внесения значительных
количеств удобрений [24]. Поэтому с приходом трехпольной системы земледе-
гая, первоочередной заботой пахарей стали поиски необходимого количества
щобрений [25]. При отсутствии промышленности, производящей искусственные
одобрения, единственным удобрением, доступным в значительных количествах,
жазывался навоз домашнего скота.
Крайний недостаток удобрений, и поиски выхода из этой ситуации, приво-
ди к тому, что при трехпольной системе земледелия животноводство практически
еряло самостоятельное товарно-хозяйственное значение и становилось прикладной
1траслью земледелия, обеспечивающей пашню удобрением — навозом. Принципи-
льно менялся подход к формированию стада и условиям его содержания. Чтобы
юлучить максимальное количество навоза, содержали намного больше скота, чем
югли обеспечить полноценным кормом. Даже в сезоны относительной доступности
ормов, значительная часть их была неполноценными (солома, полова, листовой
пад и т.п.), в остальные сезоны скот попросту голодал [26]. Особенно следует
тметить типичный для почв, и соответственно, кормов, лесной зоны Руси недо-
гаток фосфора и кальция — элементов, столь необходимых для формирования
келета животных. Естественным результатом содержания скота в таких экологиче-
ких условиях становилось крайнее его измельчание, и приобретение характерного

57
облика, в частности, компактного телосложения, коротких конечностей, широкого
и весьма утробистого туловища [27].
К сожалению, в нашем распоряжении нет сколь-нибудь репрезентативных
выборок, которые позволяли бы характеризовать географическую изменчивость
размеров костей мелкого рогатого скота Древней Руси. Примечательно, однако,
полное совпадение картины географической изменчивости размеров костей круп-
ного рогатого скота и свиней Древней Руси. Очевидно они столь же сильно страдали
от хронического недостатка кормов, типичного для трехпольной системы земледе-
лия, как и крупный рогатый скот. Поэтому можно полагать, что мелкий рогатый
скот Древней Руси в районах преимущественного распространения трехпольной
системы земледелия тоже должен был страдать от бескормицы, и, соответственно,
уменьшаться в размерах.
В ином положении были лошади. Ввиду их особой значимости, как единствен-
ной тягловой силы, их всегда старались обеспечить более или менее полноценным
кормом, даже в ущерб остальному скоту. Этой хозяйственной ролью лошади можно
объяснить факт отсутствия сколь-нибудь заметной географической изменчивости
размеров ее костей (13 промеров) на территории Древней Руси. В тех единичных
случаях, когда появляется намек на несколько меньшие размеры костей лошади из
районов преимущественного распространения трехпольной системы земледелия (см.
таблицу, пясть лошади), эти различия оказываются статистически недостоверными.
Очевидно, что в отличие от рогатого скота и свиней, условия содержания лошадей
Древней Руси, и, соответственно, их облик и размеры, намного меньше зависели от
особенностей хозяйственного уклада населения и преобладания в нем трехпольной
или переложной систем земледелия, что согласуется с особой хозяйственной ролью
лошади.
Сказанное выше позволяет полагать, что различия среднего размера как
самих животных, так и отдельных костей крупного рогатого скота и свиней в
разных районах Древней Руси в определенные исторические периоды могут быть
использованы в качестве косвенного показателя относительного вклада трехпольной
и переложных, в частности, подсечно-огневой, систем земледелия в хозяйственный
уклад населения определенного района. При этом уменьшение среднего размера
крупного рогатого скота и свиней, или отдельных их костей, будут свидетельствовать
об увеличении хозяйственной роли трехпольной системы земледелия, а увеличение
средних размеров животных — о повышении роли переложных систем земледелия.
В свете сказанного особую значимость приобретает малорослость крупного
рогатого скота Черняховской культуры, и сходство его морфологии с морфологией
древнерусского скота [28]. Черняховская культура формировалась при непосред-
ственном участии славян, переселившихся на юг Украины из Юго-Восточной
Прибалтики совместно с готами во II веке н. э. Примечательно, что описывая набор
зерновых культур населения Южной Прибалтики в первой четверти I тысячелетия
н. э. Херрман И. [29] отмечает значительное (около 40%) распространение посевов
ржи как у славянского, так и у немецкого населения Прибалтики, и быстрое
нарастание ее доли в общей массе зерновых культур в дальнейшем. Рожь является
основной культурой истощенных старопахотных земель, нуждающихся в удобрении.
Это заставляет предположить, что переселенцы, сформировавшие в дальнейшем
Черняховскую культуру, еще в исходном ареале своего обитания разводили крупный
рогатый скот именно как источник удобрений для своих истощенных полей, что,
соответственно, изменяло всю экологию его содержания.
Сходство морфологии древнерусского и Черняховского крупного рогатого
скота скорее всего не является случайным. Если даже отбросить не так уж неве-

58
роятное предположение о возможности происхождения древнерусского крупного
рогатого скота от скота Черняховской культуры (этот аспект проблемы нуждается
в дальнейшем исследовании), поразительное сходство морфологии древнерусского
и Черняховского скота останется наглядным примером конвергентного формирова-
ния аналогичных (если не гомологичных) экологических морфотипов скота, при
сходстве экологических условий его существования, обусловленных хозяйственным
укладом населения.

1. Дарвин Ч. Изменение животных и растений под влиянием одомашнивания // Полное собрание


сочинений. Т. 3. Ч. 1-2. М., 1928.
2. Боголюбский С. Н. Палеофауна сельско-хозяйственных животных Старой Рязани // Институт архео-
логии и искусствоведения. Труды секции археологии. Вып. 4. М., 1928; Шдошчко I. Г. Походження
свШських тварин. Кпв., 1952; Цалкин В. И. Материалы для истории скотоводства и охоты в Древней
Руси // МИА. 1956 № 51.
3. Rulimeyer L. Die Fauna der Pfaulbauten der Sweiz. Bern, 1861.
4. См. например: Борисенко E. Я. Разведение сельскохозяйственных животных. М., 1952.
5. Цалкин В. И. Материалы для истории скотоводства... С. 12-20.
6. Klatt В. Uber den Einfluss der Gesamtgrosse auf das Schadelbild nebst Bemerkungen uber die
vorgeschichtlichen Haustiere I I Archiv Entwicl. Mechan. V. 3. 1913.
7. Браунер А. А. К вопросу о географической изменчивости у домашних животных // Вестник животно-
водства. 1928. № 12.
8. Борисенко Е. Я. Разведение... С. 8-12.
9. Вавилов Н. И. Закон гомологических рядов в наследственной изменчивости // Труды по прикладной
ботанике и селекции. Т. 14. Вып. 2. 1922.
10. Борисенко Е. Я. Разведение... С. 43-58; Цалкин В. И. Материалы для истории скотоводства...
С. 12-20; Краснов Ю. А. Раннее земледелие и животноводство в лесной полосе Восточной Европы //
МИА. 1971. № 174. С. 88-93; Петренко А. Г. Древнее и средневековое животноводство Среднего
Поволжья и Предуралья. М., 1984. С. 29-30, 40-43.
11. Миддендорф А. Ф. Исследование современного состояния скотоводства в России. Рогатый скот.
Вып. 1. М., 1984; Вып. 2. М., 1985. Борисенко Е. Я. Разведение...
,12. Rulimeyer L. Die Fauna...
13. Боголюбский С. И. Палеофауна...; ШдоплЫко I. Г. Походження...; Топачевский В. О. Фауна Ольви //
Зб1рник праць Зоолопчного музею. №27. Kiie. 1956.
14. Цалкин В. И. Материалы для истории скотоводства... С. 12-34; Он же. Домашние и дикие
животные Северного Причерноморья в эпоху раннего железа // МИА. 1960. № 53. С. 10-35. Он
же. Изменчивость метаподий и ее значение для изучения крупного рогатого скота древности //
Бюллетень Московского общества испытателей природы. Отделение биологии. Т. LXV. Вып. 1. М.,
1960. С. 119-123.
15. Цалкин В. И. Материалы для истории скотоводства... С. 20-34; он же. Изменчивость... С. 122-123.
16. Петренко А. Г. Древнее и средневековое животноводство... С. 37, 41.
17. Журавльов О. П. Icropifl фауни i тваринництва Нижнього Побужжя в античний час. Автореф. дисс.
канд. icr. наук. Юев 12 в., 1993. С. 8-12.
18. Петренко А. Г. Древнее и средневековое животноводство... С. 31-38, 170-172.
19. Цалкин В. И. Материалы для истории скотоводства...
20. Цалкин В. И. Некоторые итоги изучения костных остатков животных из раскопок Москвы //
Древности Московского Кремля. М., 1971.
21. Нейштадт М. И. История лесов и палеогеография СССР в голоцене. М., 1957. С. 341-371.
22. Кирьянов А. В. Материалы по истории земледелия из раскопок в Гродно // МИА. 1954. №41.
С. 205-210.
23. Кирьянов А. В. История земледелия Новгородской земли X-XV вв. (по археологическим материа-
лам) // МИА. 1959. №65; Кирьянова Н. А. Сельскохозяйственные культуры и системы земледелия в
лесной зоне Руси XI-XV вв. М., 1992; Павловский М. А. Освоение земель нечерноземной полосы.
М., 1953; Петров В. П. Подсечное земледелие. Киев, 1958; Маслов С. П., Антипина Ек. Е. К вопросу
о взаимоотношении подсечно-огневой и паровой систем земледелия (экологический аспект) //
Экологические проблемы в исследованиях средневекового населения Европы. М., 1993.
24. Советов А. В. О системах земледелия // Избранные сочинения. М., 1950; Энгельгардт А. Н.
Письма из деревни. 12 писем. 1872-1887 гг. М., 1937; Маслов С. П., Антипина Ек. Е. К вопросу о
взаимоотношении...

59
25. Болотов А. Т. Избранные сочинения по агрономии, плодоводству, лесоводству, ботанике. М., 1952.
С. 23-45; он же. Замечания о неравенстве в нашем Отечестве, а больше еще в Карачаевских
местах, скотоводства с земледелием // Избранные труды. М., 1988. С. 90-128; Либих Ю. Письма о
химии. СПб., 1861; Он же. Химия в приложении к земледелию и физиологии растений. СПб., 1894;
Энгельгардт А. Н. Письма из деревни... С. 8-14.
26. Болотов А. Т. Замечания о неравенстве... С. 90-128; Энгельгардт А. Н. О хозяйстве в Северной
России и применении в нем фосфоритов. СПб., 1888; Рожков Н. А. Сельское хозяйство Московской
Руси в XVI веке. М., 1890.
27. МиддендорфА. Ф. Исследование современного состояния... С. 158-170.
28. Цалкин В. И. К истории животноводства и охоты в Восточной Европе // МИА. 1962. № 107. С. 9-30.
29. Херрман И. Славяне и норманы в ранней истории Балтийского региона // Славяне и скандинавы.
М., 1986.

60

Оценить