Вы находитесь на странице: 1из 14

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ

ФЕДЕРАЦИИ
ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ
ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ
УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ
«КРЫМСКИЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ
В.И.ВЕРНАДСКОГО»
ГУМАНИТАРНО-ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ(ФИЛИАЛ) В
Г. ЯЛТЕ
ИНСТИТУТ ФИЛОЛОГИИ, ИСТОРИИ И ИСКУССТВ
КАФЕДРА ИНОСТРАННОЙ ФИЛОЛОГИИ И МЕТОДИКИ
ПРЕПОДАВАНИЯ
РЕФЕРАТ

по дисциплине: История мировой литературы


на тему: «“Сатирикон” Петрония – как роман низменно бытового
содержания»

Студентки 1 курса
11-КА группы
направления подготовки 45.03.01 «Филология»
профиля подготовки «Зарубежная филология»
Криштопиной Ольги Николаевны
Оглавление
Введение..........................................................................................................................................................3
Жанровые особенности «Сатирикона»..........................................................................................................4
Связь с греческим романом............................................................................................................................5
Низменно бытовая сущность романа............................................................................................................7
Список литературы........................................................................................................................................12
3

Введение
«Сатирикон» - произведение древнеримской литературы, автор которого во
всех рукописях называет себя Петроний Арбитр. Время написания романа не
может считаться как окончательно установленное, но самой вероятной датой есть I
век н.э., эпоха Нерона.
До сегодняшнего времени сохранились фрагменты из 15, 16 и, скорее всего,
14 книги (20 глава). Сколько книг было всего – неизвестно. Предполагают, что 20.
По жанру, начиная с семнадцатого столетия, данное произведение принято
считать романом; более древних романов до наших времен не сбереглось. В
античную эпоху роман был сравнительно «поздним» жанром, поскольку заявил он
о себе уже после расцвета героической эпопеи, трагедии и комедии, после высших
взлетов поэзии лирической, на закате греческой и римской литератур. Поэтому, вне
зависимости от принятого обозначения, вопрос про жанр «Сатирикона» - все еще
дискуссионный, так как применение к «Сатирикону» термина «роман» есть весьма
условным даже в античном его понимании.
По форме он является смесью стихов и прозы, а по сюжету — это
своеобразный авантюрно-сатирический роман, который пародирует греческий
любовный роман.
То, что дошло до нас от «Сатирикона», представляет собой ряд мало
связанных между собой эпизодов, рассказывающих о скитаниях и приключениях
компании трёх молодых людей без определенных занятий и с сомнительным
прошлым. Эти люди, получив образование, но не имея ни денег, ни твердых
моральных устоев, ведут паразитический образ жизни. Гонимые случаем, они
скитаются по свету, высматривая, где можно поживиться за чужой счет.
Скитальческая жизнь, ссоры и примирения, встречи и расставания составляют
сюжетную основу произведения, показывающего изнанку быта низших слоев
римского общества.
4

Жанровые особенности «Сатирикона»


Необычность формы «Сатирикона» создает особую трудность при
определении жанра. Ибо с этой точки зрения «Сатирикон» представляет собой
явление настолько сложное и многослойное, что его трудно причислить к какому-
то одному жанру без соответствующих оговорок.
По форме — это такая смесь стихов и прозы, которую обычно относят к
жанру менипповой сатуры. По существу же — это своеобразный авантюрно-
сатирический роман. Однако несмотря на принятое обозначение, вопрос о жанре
«Сатирикона» был и остается дискуссионным, поскольку применение к
«Сатирикону» термина «роман» условно даже в его античном понимании, и, само
собой разумеется, эта условность возрастает, если брать этот термин в его
современном значении.
Сохранившиеся в рукописях два основных варианта заглавия: Saturae и
Satiricon как бы констатирует его близость одновременно к двум античным жанрам
— менипповой сатуре и греческому любовно-приключенческому роману.
С менипповой сатурой произведение Петрония роднит его форма. Однако
сказать, что «Сатирикон» написан в форме менипповой сатуры, — это значит
почти ничего не сказать или, вернее, сказать очень мало о его характере.
Действительно, Петроний, имитируя форму менипповых сатур Варрона, ничего не
мог взять у него для приключений героев. Назвать же «Сатирикон» романом, не
упомянув о его необычной для романа оболочке, значит игнорировать своеобразие
и оригинальность его формы.
Итак, несмотря на то, что бесспорна связь «Сатирикона» и с другими
античными жанрами, эти два — Satura menippea и роман — явились как бы его
основными организующими началами. Оригинальность Петрония заключается в
том, что он заимствовал рамку древних менипией, чтобы вставить в нее новый
жанр. Гибкость этой рамки дала ему большую свободу: она позволила ему мешать
прозу с поэзией, язык образованного общества с народным, перескакивать с
сюжета на сюжет, менять стиль и т. д. Так под пестрым нарядом мениппей
Петроний ввел в литературу латинский роман.
На основании анализа романа нетрудно убедиться в особой любви Петрония
к приему пародии. Квалифицируемый как мениппова сатура «Апоколокинтосис»
Сенеки, где также используется прием пародии, подкрепляет мысль о том, что
пародия — прием, свойственный жанру менипповой сатуры. Следовательно,
Петроний, применяя его, действовал в традициях этого жанра. Петроний во
вставных поэмах критикует и бездарных эпиков — эпигонов и современный ему
«новый стиль». Полный литературных намеков и реминисценций
«Апоколокинтосис» опять-таки лишний раз подтверждает, что все эти приемы —
5

обычный арсенал менипповой сатуры и что Петроний, используя их, следовал


традициям этого жанра.
6

Связь с греческим романом


При попытке выделить в «Сатириконе» черты романа, неизбежно встает
вопрос об его отношении к греческому образцу этого жанра. Долгое время, до
новых папирусных находок в XX в., «Сатирикон» считался самым ранним из
дошедших до нас античных романов, поэтому ссылка на хронологию была одним
из решающих доводов тех, кто отрицал какую-либо связь между «Сатириконом» и
греческим любовным романом. Однако хронология не была единственным и
основным доводом сторонников этой точки зрения.
Главным их доводом было недостаточное сходство между произведением
Петрония и греческими эротическими романами. Такое мнение высказал и
обстоятельно аргументировал в своей книге о романе Э. Роде. Роде сравнивает
«Сатирикон» и греческие романы, так сказать, в положительном плане, и, исходя
из этого, утверждает, что греческие романы написаны в другой традиции, с другой
целью, в другом стиле. Это любовные истории, рассказанные в серьезном, иногда
даже патетическом тоне. Автор рассчитывает на восхищение читателя.
Он степенно и обстоятельно излагает серию традиционных эпизодов,
призывая на помощь все свое воображение. О юморе там не может быть и речи.
Следовательно, по мнению Роде, Петроний никак не мог подражать греческому
роману. Роде отвергал и гипотезу Бюргера, который, исходя из реалистической
основы «Сатирикона», считал, что он должен примыкать к реалистическому
роману греков. На основании Овидиевых Tristia (кн. II, ст. 143 сл.) Бюргер полагал,
что некоторые рассказы Аристида Милетского были связаны между собой в нечто
единое и представляли собой как раз тот самый реалистический роман, на который
Петроний написал пародию.
Роде справедливо видел здесь сильную натяжку. Текст Овидия
свидетельствует лишь о том, что Аристид составил сборник новелл нескромного
содержания из жизни обитателей Милета. Никаких других свидетельств о
существовании греческого реалистического романа, на который могла быть
написана пародия Петрония, не существует и, по-видимому, такого романа в
греческой литературе вообще не было. К мнению Роде, увидевшего в
«Сатириконе» специфически римское произведение, никак не связанное с
греческим романом, присоединился ряд ученых (А. Колиньон, М. Розенблют, Б.
Шмидт и др.).
Как правило, сторонники этой точки зрения признают некоторое формальное
сходство между «Сатириконом» и греческим романом. Однако гораздо большее
значение они придают их различию, которое они видят прежде всего в тоне этих
произведений. На этом основании они отрицают какую бы то ни было зависимость
«Сатирикона» от греческих эротических романов. По-видимому, это убеждение
идет от уверенности в превосходстве греческого гения, которая мешает поверить,
7

что остроумный и едкий римлянин Петроний мог взять бледный и


невыразительный греческий образец не для того, чтобы рабски его скопировать, а
для того, чтобы, использовав его схему, отдельные мотивы и повествовательную
технику, посмеяться над ним. Характерно, что в этом случае, если и допускается,
что Петроний имел перед собой какую-нибудь греческую модель, то считается,
обычно, что это мог быть только роман-бурлеск типа «Сатирикона».
Рассуждения А. Колиньона на этот счет типичны для сторонников подобного
взгляда. Главное различие между «Сатириконом» и греческим романом он видит в
иной эмоциональной и нравственной подоплеке: ни в одном греческом романе нет
таких фривольностей, как у Петрония; нигде не воспевается противоестественная
страсть; нигде не отводится такая роль Приапу, какую дает ему Петроний; ни в
одном греческом романе нет и капли того юмора, какой есть у Петрония.
Греческие романы — это глубоко нравственные поэмы о чистой любви. Кроме
того, «Сатирикон», по мнению Колиньона, отличают от греческих романов
присущие ему черты реализма, которых нет у греческих романистов.
Если в греческом романе рисунок нравов общ и невыразителен, общество
искусственное, география неопределенная, то у Петрония мы находим очень
тонкую обрисовку нравов и деталей быта римского общества эпохи декаданса. Как
к самому яркому примеру точного изображения нравов, Колиньон отсылает к
«Пиру Трималхиона», подобного 'которому нет ни у одного из греков. Отметив
различия между Петронием и греческими романистами, Колиньон признает между
ними и некоторое сходство в приемах и наличие похожих сцен. Однако,
охарактеризовав эти аналогии как ничтожные, Колиньон заключает, что
«Сатирикон» и греческие романисты не имеют ни общего источника, ни общего
объекта, ни общего тона. Касаясь роли риторики у греков и у Петрония, он
указывает на разницу в ее применении: греки стараются показать себя в ней
всерьез, у Петрония же она редко не оборачивается шуткой.
Есть еще немало сцен, связанных с эпосом, комедией, мимом и другими
жанрами. Главный мотив «Сатирикона» — гнев Приапа, пришел к Петронию, по-
видимому, из эпоса. Правильнее будет сказать, что «Сатирикон» — это пародия не
только на греческий роман, но и серия пародий на различные жанры, вставленные
в сюжетную рамку пародии на роман.
Третий момент, который следует отметить, это тот, что догадка Р. Гейнце о
пародировании Петронием греческого романа была очень плодотворной; она
позволила лучше уяснить сюжет, композицию и дух «Сатирикона».
И четвертый момент: пародия на роман не являлась целью произведения
Петрония, именно поэтому она и не была явной настолько, чтобы быть признанной
безоговорочно.
В заключение можно сказать, что Петроний написал сатирическое
произведение, высмеивающее «изнанку» современной ему действительности,
8

широко используя свою литературную эрудицию и блестящий писательский


талант, мало заботясь о том, к какому жанру причислят его произведение потомки.
9

Низменно-бытовая сущность романа


То, что дошло до нас от «Сатирикона» — выдержки из XV и XVI книг
(согласно заглавию манускрипта из Трогира),— представляет собой ряд мало
связанных между собой эпизодов, рассказывающих о скитаниях и приключениях
компании молодых людей без определенных занятий и с сомнительным прошлым.
Эти люди, получив образование, но не имея ни денег, ни твердых моральных
устоев, ведут паразитический образ жизни. Гонимые случаем, они скитаются по
свету, высматривая, где можно поживиться за чужой счет. Главный герой —
Энколпий, от лица которого ведется рассказ, по его же собственным словам «избег
правосудия, обманом спас свою жизнь на арене, убил хозяина» (гл. LXXXI, 5—6),
«совершил предательство, убил человека, осквернил храм» (гл. СХХХ, 8—10). Его
товарищ Аскилт — «молодой человек, погрязший во всяческом сладострастии, по
собственному признанию достойный ссылки» (гл. LXXXI, 8—9). Им сопутствует
мальчик Гитон — предмет их страсти и раздора. Скитальческая жизнь, ссоры и
примирения, встречи и расставания составляют сюжетную канву произведения,
обнажающего изнанку быта низших слоев римского общества.
Место действия часто меняется; в сохранившихся отрывках приключения
героев происходят на юге Италии, в Кампании. Определить точно, что это за
graeca urbs (гл. XXXI), в котором происходит действие первых из сохранившихся
частей романа и в котором живет Трималхион, — невозможно. Петроний не дает
никаких данных, передающих местный колорит и, может быть, рисует этот город
намеренно неопределенно, выделив в нем его родовые черты, типичные для города
определенной категории: это колония римских граждан на юге Италии,
приморский город, по-видимому, крупный торговый центр. Намеренная или
ненамеренная неопределенность Петрония дала ученым пищу для догадок по
этому поводу и создала вопрос в петрониеведении.
Догадки концентрируются в основном вокруг трех городов: Неаполя, Кум и
Путеол, при этом большинство исследователей высказываются за Путеолы, хотя и
за него пет абсолютно бесспорных данных.
На наш взгляд, не так уж важно, изобразил здесь Петроний именно Кумы или
Путеолы, или просто дал обобщенный образ южного приморского торгового
города, шумного и грязного, с притонами и храмами, рынком и пинакотекой, с
дворцами типа дома Трималхиона и постоялыми дворами, города, населенного
самым разным людом, начиная от разбогатевшего вольноотпущенника, мнящего
себя местным царьком, до бездомных шарлатанов и преступников. Важно, что,
изображая этот город,Петроний шел от жизни, от реальности, от того, что успел
увидеть и познать его наблюдательный глаз и острый ум. Поэтому его
относительная географическая «неопределенность» не имеет ничего общего с
географической неопределенностью греческого романа, который своим местом
10

действия обязан воображению и фантазии автора, пытающегося уйти от


реальности.
Сохранившиеся главы «Сатирикона» по содержанию можно разделить на три
большие части, каждая из которых включает в себя по нескольку эпизодов. Первая
часть объединяет события, происшедшие с главными героями — Энколпием,
Аскилтом и Гитоном — до того, как они попали на пир к Трималхиону.
Вторая часть включает главы, посвященные описанию «Пира» (гл. LXXVII—
LXXVIII). К третьей относятся события, происшедшие с героями после пира.
Главные из них — это знакомство Энколпия с Эвмолпом, события на корабле,
приключения в Кротоне.
«Сатирикон», вернее то, что от него осталось, начинается с речи Энколпия,
которую тот произносит в школе ритора Агамемнона в незнакомом для него и его
спутников — Аскилта и Гитона — приморском городке Кампании. Энколпий
нападает на постановку обучения в тогдашних риторических школах, которые
приучают юношей к пустому разглагольствованию на отвлеченные темы («про
пиратов, торчащих с цепями на морском берегу, про тиранов, подписывающих
указы детям обезглавливать собственных отцов, да про дев, приносимых в жертву
целыми тройками...» — гл. I), а не дают полезных для жизни знаний. Это
обучение, по мысли Энколпия, приносит только вред истинному красноречию, и
юноши уходят из школ «дураки дураками» (stultissimos). Агамемнон, соглашаясь с
Энколпием и одобряя его слова, сваливает всю вину на родителей, которым не
терпится поскорее увидеть своих недоучек на форуме.
Родители, по его словам, не требуют от риторов, чтобы они давали своим
ученикам глубокие и систематические знания, питающие истинное красноречие;
им нужен лишь внешний блеск и напыщенность.
Риторам, жалуется Агамемнон, поневоле приходится «бесноваться среди
бесноватых» (cum insanientibus furere) и, чтобы не остаться без учеников,
преподавать то, что правится мальчишкам. Свою речь Агамемнон завершает
стихотворной импровизацией в духе Луциллия, в которой звучит призыв обратить
свой ум к труду и высоким мыслям.
В насмешливом, ироническом «Сатириконе», где автор никогда прямо не
заявляет о себе и своей позиции, серьезный тон и искренний пафос — редкость.
Прорвавшись на страницы Петрония, ои обычно тут же обрывается шутовством
или фарсом. Иногда же сквозь шутовскую форму вдруг проглядывает серьезная
заинтересованность или озабоченность чем-то Петрония. Так, дискуссия об упадке
красноречия, содержащаяся в начальных главах «Сатирикона» (гл. I—V), несмотря
на то, что она имитирует форму явно неоднократно высмеиваемых Петронием
школьных риторических диспутов и декламаций и вложена в уста вряд ли
вызывающих симпатии автора персонажей, бесспорно говорит об искреннем
интересе Петрония к вопросам риторического обучения и состоянию ораторского
искусства в его время.
11

Мысли Петрония о причинах упадка красноречия, о воспитании ораторов и


видах красноречия перекликаются с аналогичными мыслями Квинтилиана (X кн.
«Воспитания оратора») и Тацита («Диалог об ораторах» ). Общим источником для
всех был, по-видимому, Цицерон.
А. Колиньон, проведя сопоставление текстов, находит в этих речах довольно
многочисленные параллели с контрверсиями Сенеки Старшего. Шенбегер же
убежден, что Петроний здесь больше обязан Цицерону. В главе III и начале главы
V Петроний, по его мнению, цитирует «Pro Caelio» Цицерона п делает оттуда
заимствования. Такие противоречивые суждения об одном и том же месте из
«Сатирикона» не случайны. Петроний, широко используя прием имитаций,
никогда не бывает до конца верен одному автору, одному стилю. Взяв за основу
стиль одного, он вкрапливает туда элементы стиля другого, окрашивая все это еще
своей собственной интонацией и создавая нечто совершенно оригинальное.
В первом же эпизоде «Сатирикона» обращает на себя внимание то, что он
завершается стихотворным резюме, вложенным в уста Агамемнона. Этот момент
имеет принципиальное значение для художественной манеры, избранной
Петронием в своем произведении. Дело в том, что по традиции «мениппей, в русле
которых создавался «Сатирикон»,Петроний украсил свое произведение
стихотворными вставками. В них он воспроизводит стиль, манеру, метры
латинских поэтов-классиков. Вплетаясь в ткань повествования, эти стихотворные
вставки придают ему живость и разнообразие, нарушая вместе с тем эпическую
плавность рассказа и сообщая ему известную условность. Разумеется,Петроний
далеко не бездумно вставляет в свое прозаическое повествование стихотворные
фрагменты. Выбор поэта всегда согласуется в том или ином плане с ситуацией и
характером изображаемого и несет на себе определенную смысловую нагрузку.
Упомянутое выше нравоучительное резюме в духе Луциллия, метрически
представляющее собой сочетание холиямба с гекзаметром, кроме того, может
быть, отражает появившийся уже в I в. и. э. интерес и вкус к старым поэтам. Далее
можно будет видеть употребленные в соответствии с контекстом имитации в стиле
Вергилия, Овидия, Горация и других римских поэтов. Нет почти ни одного
стихотворного жанра и соответственно размера, в котором Петроний не
попробовал бы свои силы: здесь и эпос, и эпиграмма, и элегия, и описательные
фрагменты.
Следующий за эпизодом с риторическим диспутом ряд разнохарактерных
эпизодов и сцен первой части «Сатирикона» говорит о неистощимой
изобретательности, широкой литературной образованности и остроумии Петрония,
которыми он не перестает удивлять до последней из сохранившихся строчек
своего необычного произведения.
Ссора между Энколпием и Аскилтом из-за коварного Гитона, любимца
обоих, — первый в сохранившихся главах «романный» эпизод: ревнивая ссора
двух соперников в любви, разлад в романическом треугольнике, сложившемся где-
12

то в не дошедшей до нас части «Сатирикона». Эта сцена дана Петронием в


пародийно-ироническом освещении, как и все другие «романические» эпизоды
«Сатирикона». Во время ссоры оба героя награждают друг друга весьма
выразительными эпитетами вроде: «женоподобная шкура, чье самое дыхание
нечисто», «гладиатор поганый», «отброс арены», «ночной грабитель».
При характеристике большей части петрониевских эпизодов и образов чаще
всего напрашиваются определения: гипербола, гротеск, буффонада, бурлеск и т. п.
Однако иногда у него среди ярких, почти фантастических по выдумке и
изобразительным средствам, эпизодов и сцен встречается скромная бытовая
зарисовка, которая поражает своей реалистичностью и точным психологизмом.
Прием контраста — вообще любимый прием Петрония, используемый им
широко и в разных вариантах: рассуждения на высокую тему прерываются у него
площадной бранью; описание дикой оргии чередуется со спокойной бытовой
зарисовкой, изящная латынь соседствует с латынью народной. Большинство речей
Петрония построено по принципу контраста патетической формы и «низменного»
содержания, что вызывает комический эффект. Так соседствуют в первой части
«Сатирикона» сугубо реалистическая бытовая сцена торгов на рынке (гл. XII—
XV), когда Энколпий с Аскилтом на рынке пытаются сбыть с рук неизвестно как
попавший к ним в руки богатый плащ и заполучить свою старую рваную тунику, в
которой зашит кошелек с золотом, и следующая за ней почти фантастическая
сцена оргии в гостинице с участием жрицы Приапа Квартиллы (гл. XVI—XXVI).
Поведение участвующего в торге крестьянина, нашедшего тунику, женщины,
потерявшей плащ, мужиков — зрителей и наших героев передано правдиво и
убедительно. Во время торгов Энколпий предлагает Аскилту попробовать
получить тунику через суд, на что Аскилт отвечает стихами, носящими характер
моралите в духе Варрона и обличающими продажность судей: «Что нам поможет
закон, где правят лишь деньги, да деньги, там, где бедняк никого не одолеет в
суде» (гл. XIV).
В следующем эпизоде, главным действующим лицом которого является
жрица Квартилла, впервые в сохранившихся главах упоминается о проступке,
совершенном Энколпием и Аскилтом, нарушившими таинство Приапа. Это
событие осталось за пределами дошедшей до нас части «Сатирикона». Вероятно,
именно оно стоит за словами Энколпия templum violavi (СХХХ, 8—9) 54. По-
видимому, этот их поступок и послужил причиной всех бед, которые преследуют
героев «Сатирикона» на протяжении всего романа. Как одну из таких бед
воспринимают герои «Сатирикона» и визит Квартиллы в гостиницу. Под видом
искупительной церемонии Квартилла устраивает оргию с питьем сатириона —
возбуждающего любовного питья. Оргия завершается «свадьбой» Гитона и
маленькой служанки Квартиллы Паннихис, которую с иронической
торжественностью организует Квартилла.
13

В этом эпизоде интересен яркий образ жрицы — женщины с властным и


необузданным характером. «Стыдно отвергнутой быть; но быть самовластной —
прекрасно», — провозглашает она свой девиз (гл. XVIII). Сентенции в духе
народной литературы (в частности, мима), наподобие упомянутой, — характерная
черта стиля «Сатирикона». Они могут рассматриваться как свидетельство связи
«Сатирикона» с этой литературой. Показательно их наличие в игривых сценках,
тематически и стилистически близких миму. Нельзя не заметить, что и в этом
эпизоде чисто «зрелищного» типа, каких будет много в следующей части
«Сатирикона» — «Пире Трималхиона» проявилась характерная черта Петрония:
его любовь включать даже в самые фантастические сцены сугубо реалистические
бытовые зарисовки и детали. Здесь — это эпизод с рабами-сирийцами, неудачно
пытавшимися в тот момент, когда все уснули, стянуть со стола флягу с вином (гл.
XXII).
Таким образом, уже в первой из сохранившихся частей «Сатирикона»
обнаружились наиболее характерные черты художественной манеры и стиля
Петрония: смесь стихов и прозы, приемы пародии, имитации, контраста, т. е.
черты, свойственные по преимуществу произведению сатирическому.
14

Список литературы
1. Римская сатира.— М., 1989. С. 131—235.
2. Все шедевры мировой литературы в кратком изложении. Сюжеты и характеры.
Зарубежная литература древних эпох, средневековья и Возрождения:
Энциклопедическое издание. / Ред. и сост. В.И.Новиков – М.: «Олимп» ; ООО
«Издательство ACT» , 1997
3. Горбунов А.М. Панорама веков: Зарубежная художественная проза от
возникновения до XX века - М.: Кн. палата, 1991