Вы находитесь на странице: 1из 9

Институт стран Азии и Африки

Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова

«Культура и империлизм» Эдварда Саида


Реферат

Студент II курса магистратуры


исторического отделения кафедры Иудаики
Лапкин Александр Сергеевич

Москва 2020

Вступление
Данная работа является рефератом на части IV-V второй главы книги
арабского теоретика постколониализма Эдварда Саида «Культура и
империализм», опубликованной в 1993-м году. Вся вторая глава является
критическим анализом произведений западной культуры, охватывающих
последние двести лет и представляющих собой описания Западом Востока.
Саид попытался продемонстрировать взаимное влияние явления ориентализма
и произведений главных западных интеллектуалов Нового времени. В главах
IV и V основными объектами его критики становятся опера «Аида» Джузеппе
Верди и роман Редьярда Киплинга «Ким».
С самого начала Саид подчеркивает, что имперское поведение во всех его
проявлениях вплоть до этнографического (Саид добавляет к нему приставку
«квази-») интереса к культуре покоренного народа являет собой не более, чем
атрибут унижения и доминирования. Таким образом, через представление о
Востоке европейцы, по мнению автора, продолжают выражать собственную
идентичность - Восток, как антипод Запада, «как место надежды и власти
[Запада]», а не отдельное явление, описывается и запечатлевается именно для
фиксации собственно западной идентичности.

«Аида» Джузеппе Верди


В качестве иллюстраций к этому тезису Саид приводит историю создания
оперы Джузеппе Верди «Аида», написанной в 1871 году. Автор высказывает
мнение, ссылаясь на Герберта Линдебергера, что «Аида», являющаяся по
сюжету описанием эпизода войны между древнеегипетским царством и
Эфиопией, воплощает в себе итальянский националистический дух второй
половины XIX века. Описывая, как именно проявляется итальянский
национализм в опере, написанной по заказу египетского хедива Исмаил-паши,
Саид приводит слова внука Рихарда Вагнера, усматривавшего в «Аиде» корни
вагнеровской оперы «Тристан и Изольда». При этом, в приведенном Саидом
описании действительно фигурирует интерпретация оперы Верди, как
содержащей архетипы доминирования и унижения, однако они существуют
между персонажами египтянки Амнерис и эфиопки Аиды - ни один из
персонажей не является носителем западной культуры.
Саид также высказывает мнение, что «Аида» является творческой
неудачей Верди, аргументируя это тем, что эта опера являет собой «радикально
неоднородное произведение, которое в равной степени принадлежит и истории
культуры, и историческому опыта заморского господства». Ключ к понимаю
данной проблемы лежит для автора в том обстоятельстве, что исторической
основой Аиды становятся работы археолога-египтолога Огюста Мариетта,
опирающегося в своей подходе к Египту, по мнению автора, на тома «Описания
Египта», составленные по итогам египетского похода Наполеона, и
исследования Жана-Франсуа Шомпольона. В первых Саид усматривает
признаки политически ангажированного подхода французских исследователей
наполеоновской экспедиции.
Такая точка зрения более чем обоснованна. Изображения городов
современного исследователям Египта, которые мы можем найти в томах
«Описания Египта» действительно представляют собой однотипные общие
виды на город с изображением мечети и в отличие от изображений
древнеегипетских построек оказываются не столько культурным обзором
данной местности, сколько графическим списком всех захваченных
французами территорий. Часто появляются также изображения крепостных
стен с развевающимся над главной башней французским флагом, не
оставляющей сомнений о том, кто в действительности правит в современном
Египте (см. приложение 1).
Кроме того, на протяжении всех семи томов «Описания Древнего Египта»
читатель наблюдает постоянные визуальные сравнения нынешних египтян и
египетской культуры с древними (Саид, стоит оговориться, утверждает, что
изображение современных египтян и египетского быта отсутствуют в
«Описании…», «реальное египетское окружение XIX века попросту
устранено», что неверно, но не идет вразрез с общим анализом «Описания…») с
подчеркнутым выводом об «измельчании» и упадке Египта при турках-османах
(см. приложение 2). Вызвано это было с одной стороны политическими целями
экспедиции, а с другой - как указывает Саид - специфическим
«романтизированным» французским взглядом на египтологию французских
исследователей.
Саид подчеркивает, что Мариет по сути совмещал в себе роли ученого-
археолога и реконструктора-самоучки и заявляет, что подобный взгляд на
Египет был свойственен французским интеллектуалам того времени, приводя в
пример руководителя строительства Суэцкого канала Фердинанда Лессепса.
Важно заметить, что, по Саиду, Верди не столько умышленно искажает
исторические реалии Древнего Египта, сколько вынужденно по незнанию
воспроизводит устоявшиеся штампы о Востоке. Так, например, он вводит
персонажей жриц-женщин - невозможная для Древнего Египта ситуация,
продиктованная «европейской практикой делать восточную женщину
центральным элементом всякой экзотической картины». То есть, ориентализм в
данном случае из имперского идеологизированного взгляда превращается в
фактор влияния, столь глубоко укоренившийся в сознании даже наиболее
просвещенной части европейских интеллектуалов, что они интерпретируют
Восток при помощи ориентализма, сами того не замечая.
В итоге, по мнению автора, неуспех оперы связан с одновременным
стремлением Верди нащупать сущность ориентированной на смерть
древнеегипетской культуры и его аффектированностью ориенталистским
«словарем», не позволяющим автору выразить эту сущность, не употребляя
расхожих ориенталистских штампов. Следствием этого становится создание
произведения, несущего в себе больше черт собственно ранних 1870-х годов в
Италии, чем Древнего Египта. Как это идет вразрез с исходным замыслом
перфекциониста Верди, желавшего впервые создать собственно единоличное
высказывание, полностью принадлежащее именно ему произведение, автор не
сообщает.
Далее Саид критикует политику Исмаила-паши, желавшего добиться
большей независимости страны через политику ограниченной вестернизации и
перехода экономики на рельсы импорта ресурсов. Второй экономической базой
режима Исмаила являлись финансовые вливания западных держав. Этот факт
Саид увязывает с имевшимся, по его мнению, у египетского хедива желания
произвести все то же впечатление вестернизированной страны на европейских
«спонсоров». Это касается и культурной сферы. Автор отмечает, что основным
объектом культурных реформ стал ислам, как фактор, отталкивающий
европейцев и являющийся для них признаком отсталости. Инструментом этого
стало проведение политики культурной модернизации, что привело к
фактическому расколу общества, особенно заметному в Каире. Разумеется,
строительство здания каирской оперы, как и заказ произведения у одного из
признанных гениев своего времени итальянца Верди, были заметными мерами
в этом процессе.
В таком чрезмерно зависимом от Запада способе модернизации Саиду
видится антиномия между «художественной жизнью страны и ее имперской
подчиненностью». Автор полагает, что все это в итоге сводит «Аиду», пусть и
являющуюся результатом серьезного творческого усилия Верди, до «пусть и
детально проработанной, но все же карикатуры».

«Ким» Редьярда Киплинга


Следующим анализируемым Эдвардом Саидом произведением становится
роман «Ким» Редьярда Киплинга. Выбор автора здесь очевиден - именно
Киплинг посвятил свою жизнь описанию Индии времен британского
владычества, и в то же время именно он сформулировал концепцию «бремени
белого человека» в одноименном стихотворении, пусть и непосредственно
посвященном филиппино-американской войне. Саид подчеркивает, что взгляд
Киплинга изначально исходит из «неспоримости империи», ее данности. В
связи с этим автор предлагает анализировать «Ким» не только как
произведение о колониальной Индии, но и как произведение,
репрезентирующее саму эту систему.
В «Киме» Саид находит выражение множества архетипов колониальной
литературы: подчеркнутая маскулинность, пара героев плутовского романа,
помещение приключенческого игрового сюжета в исторический контекст.
Однако наиболее существенным для него становится выявление у Киплинга
мотивов позитивного сосуществования, практически симбиоза, коренных
жителей Индостана и колониальной администрации. В частности, автор
обращает внимание на сцену, описанную в начале романа, когда британец-
смотритель музея дает индусу-настоятелю очки, тем самым выражая
«справедливость и легитимность благодетельной британской власти». Тот же
мотив обнаруживается Саидом и на уровне основных глобальных мотивов
произведения - автор наблюдает в «Киме» сосуществование приключенческого
романа о Большой игре и повествование о паломничестве и традиционной
индийской духовности. Вместе с тем, в стиле «индийской части» романа Саид
усматривает «слегка фальшивый экзотизм», чтобы не сказать «ориентализм».
Саид видит в Киме персонаж, выражающий лиминальное, «пороговое»
состояние перехода от одного общества и исторической реальности к другой.
По его мнению, в романе наблюдается не только описание самого переходного
состояния: сам Ким выражает лиминальность своим жизненным путем,
является, до известной степени, метафорой переходного этапа. Внутренние
изменения, происходящие с главным героем, Саид интерпретирует как
символическую «повторную апроприацию Британией Индии».
Главный посыл Киплинга Саид видит именно в попытке демонстрации
органичности сосуществования индийцев с колониальным властями через
органичное выстраивание двух параллельных структур сюжета - служения
Кима интересам Великобритании в Большой игре и его же верностью
индийской традиции, отождествленной в романе с его товарищами. Именно
бесконфликтное выстраивание двух этих, на первый взгляд
взаимоисключающих сюжетов, является, по мнению Саида, легитимацией
британского присутствия в Индии.
Саид также критикует Киплинга за то, как он описывает восстание сипаев
1857 года: с точки зрения палестинского автора, писатель намеренно
представляет читателю «исключительно британскую точку зрения на
восстание», не давая слова собственным соотечественникам. Тот же мотив
обнаруживается и в сцене описания британского суперинтенданта,
воспринимаемого местными как достойного чиновника, заслуживающего
управлять регионом даже больше, чем сами индийцы. Обратная точка зрения на
британское господство не представлена, что свидетельствует, по мнению
Саида, о намерении Киплинга навязать мысль, что «туземцам следует
принимать колониальное правление как должное».

Выводы
Саид находит в этом признак схожего с «Аидой» Верди интереса к культуре
покоренной земли, как символу доминирования и подчинения. Кроме того, он
таким же образом критикует Киплинга за «изобретение традиции»,
ориенталистскую попытку создания образа несуществующей в
действительности страны - некой киплинговской Индии. Такое
«мифотворчество» имеет, по Саиду, два ключевых негативных последствия.
Первое из них — как бы талантлив не был автор (Саид вполне признает
дарование и заслуги как Верди, так и Киплинга), он вынужден использовать
штампы и заведомо ложные конструкции упрощения, создающие в дальнейшем
устойчивые мифы о целых народах. Саид отмечает, что это является в целом
проблемой колониалистской политики и распространяется как на Восток, так и
на коренные народы Америки и даже на отношение британцев к ирландцам.
Вторым последствием становится вынужденное сужение рамок полемики.
Саид последовательно повторяет: даже если сам Киплинг придерживается
подобных про-британских взглядов, будучи интеллектуалом, он должен
предоставлять читателю полную картину происходящего в регионе. В
противном случае любая интеллектуальная полемика сводится к обсуждению
того, какой из способов колониалистского управления наиболее эффективен и
благоприятен.
Общий же посыл «Кима» Саид усматривает в основной черте главного
героя, помогающей ему на протяжении всего романа выполнять шпионские
задания - способности к маскировке и мимикрии. Саид интерпретирует данное
качество как универсальный совет Киплинга, его модель верного поведения
жителя колонии при британской власти: отказ от собственной культуры,
идентичности и даже языка с тем, чтобы стать частью «цивилизованного»
западного сообщества, шестеренкой исторического процесса Большой игры, в
случае Кима.

Приложение (все изображения взяты из томов «Description de l’Égypte»,


опубликованных на сайте http://descegy.bibalex.org/index1.html):

Приложение 1

Приложение 2