Вы находитесь на странице: 1из 182

Министерство науки и высшего образования Российской Федерации

Федеральное государственное бюджетное


образовательное учреждение высшего образования
«Московский государственный лингвистический университет»

И. А. Семина

ШИРОКОЗНАЧНОСТЬ
В АСПЕКТЕ УНИВЕРСАЛЬНОСТИ И АНАЛИТИЗМА

Монография

Москва
ФГБОУ ВО МГЛУ
2019
УДК 81’37
ББК 81.053.1
С 30

Печатается по решению Ученого совета


Московского государственного лингвистического университета

Рецензенты:
зав. кафедрой французского языка факультета иностранных языков
и регионоведения МГУ им. М. В. Ломоносова,
доктор филологических наук, профессор Г. И. Бубнова;
зав. кафедрой романских языков имени В. Г. Гака МПГУ,
доктор философских наук, кандидат филологических наук,
доцент И. В. Харитонова

Семина И. А.
С 30 Широкозначность в аспекте универсальности и аналитизма : монография.
М. : ФГБОУ ВО МГЛУ, 2019. 186 с.
ISBN 978-5-00120-061-1
Монография посвящена изучению такого лексико-семантического явления,
как широкозначность, или эврисемия. Исследование проводится на материале
французского, английского и немецкого языков в двух аспектах – универсаль-
ность и аналитизм. Особое внимание уделяется характеристикам широкого
значения различных частей речи – существительных, глаголов, прилагатель-
ных, местоимений, а также фразеологических единиц и высказываний. Рас-
сматривается специфика широкозначных единиц в языках аналитического
типа. Монография может представлять интерес для магистров, аспирантов
и специалистов, изучающих теорию языка, семантику, лексикологию, анализ
дискурса, теорию перевода, а также может быть использована в лекционных
курсах и семинарах по этим дисциплинам.
УДК 81’37
ББК 81.053.1

ISBN 978-5-00120-061-1 © ФГБОУ ВО МГЛУ, 2019


СОДЕРЖА НИЕ

ВВЕДЕНИЕ ........................................................................................................... 5

ЧАСТЬ I. ШИРОКОЗНАЧНОСТЬ КАК УНИВЕРСАЛЬНОЕ ЯВЛЕНИЕ ............................ 9


I. Определение широкозначности и проблема универсальности ............. 11
II. Субстантивная широкозначность .......................................................... 14
2.1. Широкозначность абстрактных существительных .......................... 15
2.2. Событийная субстантивная широкозначность .............................. 28
2.3. Предельно широкозначное существительное «вещь» .................... 33
2.4. Широкозначность конкретных существительных .......................... 38
III. Глагольная широкозначность .............................................................. 92
IV. Адъективная широкозначность ........................................................... 107
V. Местоименная широкозначность ........................................................ 116
VI. Широкозначность фразеологических единиц ..................................... 121
VII. Широкозначность генерализированных высказываний ..................... 127

ЧАСТЬ II. ШИРОКОЗНАЧНОСТЬ И АНАЛИТИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР ЯЗЫКА ............... 157


ЗАКЛЮЧЕНИЕ ................................................................................................... 172
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ ....................................................................................... 175

3
ВВЕДЕНИ Е

Явление широкозначности
в лингвистических исследованиях
Широкозначность, или эврисемия (от др.-греч. ευρυσ – «широ-
кий»), понимаемая исследователями как лексико-семантическое явле-
ние [Плоткин, Гросул 1978: 82], особый семантический тип [Лебедева
1993: 86], значение особого рода [Амосова 1957: 162], разновидность
лексической семантики [Амосова 1963] и т. д., уже не одно десяти-
летие привлекает внимание лингвистов, что не может не свидетель-
ствовать о значимости данного феномена для исследования языка.
Обосновывается необходимость изучения специфики данного типа
семантики, в частности, в парадигматическом аспекте для создания
типологии лексических значений [Шмелев 1973: 143–155].
Лексемы широкого значения изучались на материале многих
языков и особенно интенсивно на материале английского, немецко-
го, а также, в меньшей степени, на материале французского, китай-
ского и др. языков [Аралов 1979; Березко 1986; Блох, Лотова 1980;
Бойкова 1989; Горшкова 1973; Гросул 1978, 1979; Давыдова 1987;
Джоламанова 1978; Димова 1972a, 1972b, 1975; Ионицэ 1981; Киста-
нова 1984; Колобаев 1983a, 1983b, 1983c; Кудинова 1991; Кудреватых
1997; Кудрявцева 1987; Ли Чжок-Хен 1999; Лотова 1971; Маматюк
1986; Никитина 1977; Николаевская 1981, 2003; Плоткин 1982, 1985;
Попова 1984; Соболева 2001; Степанова, Кистанова 1990; Судакова
1985, 1990; Терехова 2003; Якушева 1983, 1984]. Чаще всего широ-
козначные лексемы рассматривались в плане синхронии и гораздо
реже – с диахронных позиций [Феоктистова 1984; Сердюкова 1971],
а также в связи с некоторыми функциональными стилями, например
научной и художественной литературы [Колобаев 1983b, 1983c], ан-
глийской и русской разговорной речи [Кудрявцева 1987, 1988; Ни-
китин 2005] и техническом подъязыке [Кудрявцева 1989], с позиций
широкозначного характера отдельных частей речи: существительных
[Бойкова 1989; Бухмастова 1991; Димова 1972а, 1972b, 1975; Горш-
кова 1973; Джоламанова 1978; Лотова 1971, 1973; Лебедев 1969; Ле-
бедева 1993; Никитина 1977; Терехова 2003]; глаголов [Аралов 1979;

5
Введение

Гросул 1978; Исакова 2001; Кистанова 1987; Кудинова 1991; Кузякин


1989; Ленца 1987; Плоткин 1985; Соколова 1967, 1971; Самохина
1985]; прилагательных [Красногирева 1976]; местоимений [Евдо-
кимова 2009; Ерзикян 1988]; предлогов [Коновалова 1988]; фразео-
логических единиц [Алефиренко, Валюк 1990; Жуков, Жуков 2003;
Попова 1984; Мухина 1983]. При этом подчеркивалось, что широ-
козначность, как разновидность значения языковой единицы, может
быть присуща как отдельному слову, так и одному или нескольким
лексико-семантическим вариантам полисемантичного слова, а также
фразеологической единице. В данной работе мы обращаем внимание
на то, что широкозначными могут быть также и более крупные еди-
ницы, а именно, высказывания, называемые универсальными, обоб-
щенными или генерализированными.
Вместе с тем исследования эврисемии носили довольно ограни-
ченный характер, что обусловлено, по нашему мнению, несколькими
причинами. Прежде всего, наибольшее внимание уделялось широко-
значным глаголам, в то время как субстантивная широкозначность
исследовалась не так активно. При этом описание широкозначных
субстантивов проводилось главным образом на материале англоя-
зычных абстрактных существительных. Широкозначным прилага-
тельным, наречиям и предлогам отводилось гораздо менее значи-
тельное место.
Конкретные широкозначные существительные, в том числе антро-
понимы, не составляли объекта отдельного исследования по эврисе-
мии. Попадая в поле зрения лингвистов, эти единицы изучались лишь
в одном ряду с абстрактными широкозначными существительными.
Кроме того, конкретные имена широкой семантики не различались
по степени широты значения, в результате чего такие лексемы, как
растение, животное, человек, ставились в один ряд со словами, ха-
рактеризующимися меньшей степенью широкозначности – дерево,
зверь, мужчина, женщина. Попадая в поле зрения исследователей,
конкретные существительные широкого значения рассматривались,
с одной стороны, как «слова пониженного содержания» (low-content
nouns) [Bolinger 1977], с другой – как суперординатные члены класса
широкозначных имен [Halliday, Hasan 1976].
Таким образом, нельзя не согласиться с мнением, высказанным
А. М. Араловым еще в 90-е годы XX века, согласно которому до сих

6
Введение

пор не определен лингвистический статус широкозначности и ее со-


отношение с другими лингвистическими категориями. Свидетель-
ством тому, что широкозначность не является устоявшимся лингви-
стическим понятием, служит, в частности, отсутствие ее определения
в лингвистическом энциклопедическом словаре [Аралов 1993].

7
ЧАСТ Ь I

Ш ИРОКО З НАЧНОСТЬ
К АК У НИВ ЕРСАЛ ЬНО Е ЯВЛЕНИЕ
I. О ПР ЕДЕЛЕНИЕ ШИ РОКОЗНАЧНОСТИ
И П РО БЛ Е М А У Н И В Е Р СА Л Ь Н ОСТИ

Первые шаги к определению понятия широкого значения были


сделаны в отечественном языкознании в 50-х годах XX века. Термин
«широкая семантика» употребляется В. Н. Ярцевой [Ярцева 1947;
1949; 1951]. Дальнейшее развитие проблема широкого значения по-
лучает в работах В. П. Конецкой и Н. Н. Амосовой. В. П. Конецкая
рассматривает вопросы значения на примерах глаголов to come и to
get, определяя широкое значение как значение, которое отражает су-
щественный признак, общий для целого ряда разнообразных предме-
тов, и обладает широкими семантическими связями. По мнению авто-
ра, смысловой объем значения зависит от степени охвата различного
количества предметов, явлений и т. д., а также от семантической связи
с другими значениями в контексте [Конецкая 1956].
Н. Н. Амосова, понимая широкое значение как разновидность
лексического значения, определяет его как «значение особого рода,
соотносимое с понятием широкого объема, обладающее высокой сте-
пенью обобщения в языке, получающее известное сужение и конкре-
тизацию в речи» [Амосова 1957: 162]. Данное определение явилось
базовым для большинства отечественных языковедов, оперирующих
понятием широкозначности.
Были предложены многочисленные термины для названия широ-
козначных слов: слова широкого значения, или широкой семантики
[Амосова 1957, 1963; Феоктистова 1984; Арнольд 1966, 1969; Бар-
сук 1987, 1991; Егорова 1986; Караулов 1980; Коновалова 1988]; ши-
рокозначные слова, или слова широкой семантики [Димова 1972а;
1972b; 1975]; слова с широкой понятийной основой [Уфимцева 1968;
1974; 1986; Кистанова 1984; Дианова 1975, 1979a, 1979b]; слова ши-
рокой сферы приложимости [Языковая номинация. Общие вопро-
сы 1977]; слова с широкой денотативной отнесенностью [Судакова
1990]; широкозначные десемантизированные слова, а также слова
с неопределенной емкостью значения [Николаевская 1981]; обоб-
щенные слова с широким объемом [Степанова, Кистанова 1990];
слова с широкой общей семантикой [Красногирева 1976]; слова с

11
Часть I

недифференцированным значением [Гак 1999]; слова с обобщенным


значением [Талицкая 1969]; слова с широкой денотативной харак-
теристикой [Лебедев 1969]; номинация широкого семантического
охвата [Арутюнова 1977]; диффузы [Девкин 1973; Земская, Китай-
городская, Ширяев 1981].
Многие языковеды указывают на наличие в пределах каждой ча-
сти речи единиц, обладающих особой семантикой и способных играть
особую роль в системе французского языка. Речь идет здесь о едини-
цах с широким, обобщенным значением. Так, например, внутри клас-
са имени существительного своей семантической универсальностью
выделяются такие единицы, как chose f., affaire f., être m. и др. Их
семантическая универсальность заключается в том, что они способ-
ны соотноситься с предельно большим кругом «предметов» реально-
го мира. [Уфимцева 1974]. Класс местоимений представлен в этом
плане единицами ce, cela (ça), характеризующимися способностью
указывать на любой предмет или явление действительности. К этой
категории языковых знаков примыкают и предлоги de и à, обладаю-
щие крайне обобщенным значением.
В зарубежном языкознании слова, значение которых характери-
зуется большой степенью обобщенности, обозначаются как general
nouns (слова с общим значением) [Halliday, Hasan 1976] или univer-
saux (слова с универсальным значением) [Ullmann 1975], shell-nouns
(слова-оболочки) [Schmid 2000], unspecific nouns (семантически нео-
пределенные слова) [Bolinger 1977], carrier nouns (имена-«капсулы»,
«транспортировщики») [Ivanič 1991], labels (имена-«ярлыки», «эти-
кетки») [Francis 1993], container nouns (имена-контейнеры) [Vendler
1968]. К данному списку Л.Ф. Кистанова добавляет также mot-omnibus
(слово-«омнибус»), mot-signe (слово-«пустышка»), mot incolore (бесц-
ветное слово), mot bon à tout faire (слово, пригодное для всего), mot-
passe-partout (слово-отмычка), substitut, suppléant (слово-заместитель,
заменитель, субститут) [Кистанова 1984: 106].
Не вызывает сомнения тот факт, что в перечисленных выше назва-
ниях широкозначных слов содержатся некоторые их характеристики,
в том числе семантические и функциональные. Так, О. Н. Судакова
справедливо отмечает, что термины «широкое значение» и «широ-
кая семантика» отражают, главным образом, объем значения слова,
в то время как названия «широкая понятийная основа» и «широкая

12
Широкозначность как универсальное явление

денотативная отнесенность» характеризуют, соответственно, сигни-


фикат и денотат [Судакова 1990].
Вместе с тем необходимо подчеркнуть, что исследователи всегда
отмечали универсальный характер эврисемии.
Универсальность явления широкозначности проявляется не толь-
ко в том, что данный тип значения в той или иной мере присущ всем
языкам, но и в тенденции к систематическому развитию максималь-
ной абстракции внутри любой части речи (существительного, ме-
стоимения, союза, предлога, глагола), где имеется единица, адекватно
реализующая специфические признаки определенного разряда или
класса слов в целом. Такие слова-«универсалии» (universaux) способ-
ны употребляться в значениях и функциях слов своего класса. Для
французского языка это существительное chose f, местоимения ce; qui
(quoi), il, глагол faire, союз que, предлог de [Brøndal 1956].
Таким образом, цель настоящего исследования заключается в вы-
явлении и изучении характеристик широкозначных единиц, представ-
ленных существительными, глаголами, прилагательными, местои-
мениями, фразеологическими единицами и генерализированными
высказываниями. Особое внимание уделяется соотношению широко-
значности с явлением аналитизма.

13
Часть I

II. СУ БСТА НТИ ВНА Я ШИРОКОЗ НАЧНОСТЬ

Как показывают многочисленные исследования, широкозначность


присуща различным частям речи. Хотя сопоставительный анализ по
выявлению ее специфики в различных частях речи пока не проводил-
ся, можно с уверенностью сказать, что даже на уровне одной части
речи – в нашем случае это имена существительные нарицательные –
эврисемия характеризуется неоднородным характером.
Во-первых, о неоднородном характере субстантивной широкознач-
ной номинации можно судить на основании того, что лексические еди-
ницы, которые лингвисты относят к широкозначным, представляют
собой как конкретные предметные существительные, так и абстракт-
ные, отвлеченные имена: chose, fait, personne, homme, femme, gens [Ни-
китина 1977]; вещь, явление, человек, случай, факт, thing, place, matter
[Димова 1975]; вещь, событие, явление, процесс, дерево, зверь, рас-
тение [Розина 1994]; человек, явление, факт, случай, вещь [Степанова,
Кистанова 1990]; вещь, штука, тип [Кубрякова 1978]; fact, thing, affair,
matter, business, type, concern [Якушева 1983; 1984]; вещь, дело, факт,
штука, thing, body, personne, matter, affair, man [Джоламанова 1978]
и т. д. Во-вторых, очевидно, что подобные существительные характе-
ризуются различной степенью широкозначности.
Так, предметные имена растение, животное, человек шире по
своей семантике, чем слова дерево, медведь, мужчина, женщина.
Данные лексемы относятся к разным уровням категоризации: первые,
являющиеся именами классов людей, фаунонимов, флоронимов, от-
носятся к суперординатному уровню категоризации, а вторые, обо-
значающие представителей этих классов, – к более низкому, суборди-
натному, уровню.
Отметим, что исследователи нередко ставят в один ряд как аб-
страктные, так и конкретные широкозначные лексемы, что, вероятно,
продиктовано целями исследования. Так, например, при рассмотре-
нии явления десемантизации Г. И. Никитина основывается на таких
лексемах широкой семантики, как chose, fait, personne, homme, femme
[Никитина 1977]. В других случаях авторы ограничивают иссле-
дование либо широкозначными существительными, выраженными
конкретными единицами (например, исследование О. А. Тереховой,

14
Широкозначность как универсальное явление

проведенное на материале широкозначных английских существитель-


ных, обозначающих категорию human being [Терехова 2003]), либо
широкозначными существительными, выраженными абстрактными
лексемами, в частности, существительными или конструкциями с об-
щим значением событийности у И. В. Якушевой и Г. С. Романовой
[Якушева 1984; Романова 1979]).
Неоднородность широкозначных существительных, характеризую-
щихся различной степенью обобщения и абстракции и обозначающих
либо объекты физического мира, либо понятия самой высокой степе-
ни абстракции, привела к выделению двух типов широкого значения,
использующихся для передачи конкретных и абстрактных сущностей
окружающей действительности: обобщенно-родового и обобщенно-
категориального (или категориально-широкого) типов широкого зна-
чения [Димова 1975; Никитина 1977; Феоктистова 1984].
Противопоставление широкозначных слов по принципу обоб-
щенно-родового и категориально-широкого значения не является
единственным способом классифицирования широкозначных слов.
В. Г. Гак выделяет типы широкозначной номинации в зависимости
от обозначаемого ими объекта [Гак 1977]. При таком подходе разгра-
ничиваются элементный и событийный типы широкозначной номи-
нации. Элементный тип номинации применяется относительно тех
широкозначных лексем, которые обозначают элементы действитель-
ности: предмет, процесс, отношение, любой реальный или мысли-
мый объект. Событийный тип подразумевает в качестве номинанта
ситуацию (микроситуацию или макроситуацию), т. е. событие, факт,
объединяющие ряд элементов. При событийной номинации широко-
значная лексика замещает пропозитивную номинацию (matter, fact,
cause, reason, thing, event).
Чтобы точнее раскрыть понятие субстантивной широкозначности
остановимся подробно на особенностях широкозначных абстрактных
существительных, а также событийных широкозначных лексем и кон-
кретных субстантивах широкой семантики.

2.1. Широкозначность абстрактных существительных


К лексемам категориально широкого типа как правило причис-
ляются такие существительные, в качестве понятийного компонента

15
Часть I

которых выступает понятие «категория». Категориальное значение


предметности рассматривается как предел расширения семантики
лексем [Березко 1986]. Cодержание этих лексем составляет наиболее
общие свойства, присущие большому числу явлений объективной
действительности. Сюда относятся такие лексические единицы, ко-
торые традиционно понимаются как абстрактные существительные,
например: fact, way, event, idea, problem и т. д.
В отечественном языкознании изучались различные аспекты как
отдельных единиц категориально широкого типа (way у С. Н. Димо-
вой [Димова 1972а, 1972b, 1975], le fait у Е. А. Реферовской [Реферов-
ская 1982]), так и единиц в составе лексических групп, объединенных
единой тематикой, чаще всего событийных, способных репрезенти-
ровать реальные события [Якушева 1984; Романова 1979] или репре-
зентирующих «дело, человеческую деятельность» [Судакова 1990].
Предпочтение лексем обобщенно-категориального типа при изу-
чении широкозначных существительных привело к тому, что суще-
ствующие классификации широкозначных имен объединяют либо
только абстрактные существительные, либо наряду с абстрактными
содержат некоторые конкретные имена. Например, в классификации,
предложенной М. П. Ионицэ, широкозначные существительные под-
разделяются на:
– существительные, отражающие процессы мыслительной дея-
тельности, типа idea, decision;
– существительные, имеющие модальные оттенки, типа supposi-
tion, intention, hesitation;
– существительные, выражающие эмотивное состояние типа re-
gret, desire;
– существительные, имеющие темпоральное значение: period,
instant и др. [Ионицэ 1981: 46].
В классификации Г.-Й. Шмида абстрактные существительные, на-
зываемые автором «имена-оболочки» (shell-nouns), подразделяются
на следующие подклассы:
– фактуальные (factual): fact, thing, point, problem, reason, difference,
upshot;
– языковые (linguistic): news, message, rumor, report, order, proposal,
question;
– ментальные (mental): idea, notion, belief, assumption, aim, plan,
decision;

16
Широкозначность как универсальное явление

– модальные (modal): possibility, truth, permission, obligation,


need, ability;
– событийные (eventive): act, move, measure, reaction, attempt,
tradition, trick;
– обстоятельственные (circumstantial): situation, context, place,
area, time, way, approach [Schmid 2000].
Термин «имена-оболочки» (shell-nouns) подчеркивает способность
данной группы абстрактных имен употребляться в качестве «капсул»,
или «упаковок», для обозначения разного объема информации, соот-
ветствующей фрагментам предложений или текстов различной про-
тяженности. При этом внутри данного класса выделяется прототип,
т. е. существительные, которые регулярно выполняют функцию обо-
лочек в тексте, и периферия, а именно имена, используемые в подоб-
ной роли довольно редко и лишь в определенных синтаксических
конструкциях [Schmid 2000].
Классификация широкозначных существительных, предложенная
М. А. К. Хэллидеем и Р. Хасан, носит смешанный характер. Она со-
держит как конкретные, так и абстрактные лексемы общей семантики
(general nouns) [Halliday, Hasan 1976]:
– people, person, man, woman, child, boy, girl, обозначающие че-
ловеческое существо;
– creature, обозначающее любое одушевленное существо;
– thing, object, обозначающие неодушевленные, конкретные, ис-
числяемые предметы;
– business, affair, matter, обозначающие неодушевленные абстракт-
ные понятия, а также:
 move [action];
 place [place];
 question, idea [fact].
М. А. К. Хэллидей и Р. Хасан рассматривают эти существитель-
ные как суперординатные члены класса широкозначных имен.
Свой подход к классификации широкозначных единиц предлагают
также отечественные исследователи. Так, И. Б. Бойкова, анализируя
аспекты широкозначной лексики, приводимой в лингвистической ли-
тературе на материале различных языков, объединяет в смешанную
классификацию широкозначных абстрактных и конкретных субстан-
тивов и выделяет четыре типа широкозначной семантики:

17
Часть I

– первый тип составляют «конденсаты», имеющие пропозитив-


ное значение;
– второй тип включает существительные, входящие в качестве
компонентов в ряд расчлененных имен с определенной синтак-
сической структурой (например, «точка» в сочетаниях «точка
зрения», «точка отсчета»);
– в третий тип входят существительные, соотносящиеся с раз-
нородными объектами и объединенные по наличию у них не-
которого преходящего свойства, возникающего в результате
контакта с другими объектами (например, существительное
«средство»: малина как средство против простуды);
– четвертый тип включает существительные, являющиеся име-
нами рода (например, человек, вещество).
И. Б. Бойкова дифференцирует широкозначную лексику по сле-
дующим семантическим признакам: пропозитивность (первый тип),
ассоциативность, релятивность (третий тип), гиперонимия (четвер-
тый тип). Второй тип широкозначной лексики выделяется на основе
структурного типа лексики [Бойкова 1989].
Широкое значение имени существительного изучается в плане
уточнения соотношения широкого значения со значением абстракт-
ным в семантике существительных.
При исследовании соотношения широкозначности с таким смеж-
ным явлением, как «конкретное – абстрактное» основное внимание
уделяется свойству абстрактности и абстрактным словам.
В этой связи ставится вопрос о соотношении в семантике широ-
козначных имен таких понятий, как обобщение и абстрагирование.
Одни исследователи считают обобщение наивысшей степенью аб-
страктности [БТСРС 2005: 568], а другие фактически отождествляют
их [Павилёнис 1983; Резникова 2000]. Представляется убедительным
утверждение, что различие между обобщением и абстрагированием
состоит в том, что первый процесс, во многом основанный на спо-
собности устанавливать разницу и проводить аналогию между объ-
ектами, реагировать тождественным образом на сходные ситуации,
свойствен не только человеку, но и животному. Он служит одним из
путей освоения мира еще в предсуществовании языка. Второй же
процесс – абстрагирование – не просто обобщение путем отвлечения
тех или иных свойств объектов, но обобщение посредством языка.

18
Широкозначность как универсальное явление

Абстрагирование, будучи «детищем языка», представляет собой наи-


высший этап познания мира – познания путем оперирования языко-
выми знаками и языковыми выражениями [Кубрякова, Ирисханова
2007]. При этом в основу подобного традиционного понимания спо-
собности к языковому абстрагированию или абстракции составля-
ют, соответственно, процесс и результат мысленного отвлечения от
каких-либо частных признаков, свойств и связей предмета [БТСРС
2005: 567].
Для того чтобы ответить на вопрос о том, всегда ли абстракция
предполагает обобщение, т. е. все ли абстрактные имена широкознач-
ны, исследователи обращаются к самому понятию абстракции, которое
представляется неоднородным. В. Г. Гак [Гак 1960] и М. В. Никитин
[Никитин 1970] выделяют два вида абстракции – абстракцию отвле-
чения, или изолирующую, и абстракцию обобщения, или отождест-
вления. По их мнению, абстракция обобщения, или отождествления,
служит основой образования широкозначных слов, а абстракция отвле-
чения, или изолирующая абстракция, – основой образования абстракт-
ных, отвлеченных (или собственно абстрактных) существительных.
При этом собственно абстрактные слова (strength, beauty, death, grace,
health, youth и т. д.) передают понятие о свойстве, признаке, состоянии
того или иного предмета, явления (или их совокупности) объективной
действительности, а абстрактные широкозначные имена существи-
тельные (affair, business, cause, matter, object, problem, question, subject
и т. д.) передают понятие о классе явлений, предметов, объектов дей-
ствительности. Доказательством правомерности существования двух
различных видов абстракции имен существительных лингвисты счи-
тают обнаружение существенных расхождений в характере синтагма-
тического функционирования имен существительных, реализующих
противопоставляемые виды абстракции.
Таким образом, является актуальной трактовка широкого значе-
ния имени существительного как такой разновидности абстрактного,
которая передает понятие о классе явлений объективной действитель-
ности, в противовес абстрактному значению, передающему понятие
о свойстве, признаке, состоянии, отвлекаемых от какого-либо пред-
мета, явления объективной действительности.
Данный подход рассматривается в исследовании Б. Д. Джолама-
новой [Джоламанова 1978].

19
Часть I

Основной целью работы является изучение соотношения явлений


широты и абстрактности в семантике имени существительного. Ис-
ходя из имеющегося в лингвистике разграничения двух различных
видов абстрактности, автором проводится проверка обоснованности
определения широкого значения имени существительного как разно-
видности абстрактного и тем самым разрешения вопроса о соотноше-
нии явлений широты и абстрактности именной семантики как соотно-
шения части и целого: каждое широкозначное имя существительное
по определению абстрактно, но далеко не каждое абстрактное имя
может быть отнесено к разряду широкозначных.
В своем понимании широкого значения Б. Д. Джоламанова ис-
ходит из определения этого явления, предложенного Н. Н. Амосовой,
которая считает широким значение, соотносимое с понятием широ-
кого объема, обнаруживающее высокую степень обобщения в языке,
но получающее известное сужение, конкретизацию в речи [Амосова
1957]. Принятие данного определения в качестве рабочего, при всей
его адекватности, все же не обеспечивает как теоретического, так
и практического отграничения широкозначности от смежных с ней
языковых явлений, а именно – абстрактности, конкретности, много-
значности, поскольку «каждое слово уже обобщает», неизбежно су-
жаясь, конкретизируясь в речи и делая тем самым коммуникацию
возможной.
Вопрос соотношения широты и абстрактности решается в свете
предлагаемого В. Г. Гаком разграничения двух видов абстрактности:
абстрактности слов, передающих понятие о свойстве, признаке, со-
стоянии объектов реальной действительности, абстрактности слов,
передающих понятие в общей форме, без уточнений и дифференциа-
ции [Гак 1960].
В свете подобного разграничения Б. Д. Джоламановой представ-
ляется логичным определить широкое значение как разновидность
абстрактного, передающего понятие о классе явлений реальности,
вовлекаемых в процесс абстракции целиком, во всей совокупности
составляющих их признаков и реализующих тем самым синтетиче-
ский тип номинации.
Широкое значение в известной степени соотносимо и с конкрет-
ным значением имен существительных, также передающим понятие
о классе, но о классе предметно-вещественно подобных денотатов.

20
Широкозначность как универсальное явление

Для широкого же значения, в силу высокой, по определению, степени


его обобщенности, свойственна передача понятия, соотносимого с яв-
лениями, более разобщенными, более отдаленными в экстралингви-
стическом плане. Так, конкретное имя существительное chair, взятое
в прямом номинативном значении передает в любом контексте подоб-
ные предметы, в то время как affair может обозначать события, яв-
ления, относимые к самым различным сферам человеческого бытия,
таким как, например, свадьба, соглашение, бал, похороны и т. д.
Развернутое рассмотрение одного из свойств широкого значения −
его соотнесенности с понятием широким по объему − позволило авто-
ру исследования сделать вывод о вытекающей из него высокой степе-
ни его десемантизированности, «бессодержательности». Последнее
неизбежно влечет за собой высокую в соответствующей степени
долю синсемантии реализуемого широкозначного имени существи-
тельного, то есть его зависимости от окружения в синтагматической
цепи, контекста, и, по всей вероятности, какие-то особые формы ее
проявления, поскольку общеизвестно, что синсемантия характеризу-
ет функционирование всей именной абстрактной лексики вообще.
Характер синсемантии широкозначных имен существительных,
как абстрактных имен синтетической номинации, сопоставляется
в работе с особенностями синсемантии абстрактных имен аналитиче-
ской номинации, имен существительных неширокозначных, на двух
уровнях анализа: уровне непосредственных синтаксических связей,
проявляясь как обязательность этих связей, и на уровне связей опо-
средованных, где синсемантия широкого значения находит свое вы-
ражение в явлении, условно называемом коррелятивностью.
Анализ синсемантии с указанной выше целью производился на
материале двух групп высокочастотных абстрактных имен существи-
тельных современного английского языка, члены которых объедине-
ны между собой общностью понятийного содержания.
В первую группу – группу абстрактных имен синтетической номи-
нации, т. е. имен существительных с широким значением, включены
высокочастотные имена существительные, значения которых связа-
ны с понятием «дело, человеческая деятельность», а именно: affair,
business, cause, matter, object, problem,question, subject, trade.
Вторую группу, группу абстрактных имен аналитической номи-
нации, составляют высокочастотные имена существительные, те или

21
Часть I

иные значения которых связаны с понятием «свойство, состояние че-


ловека», а именно: beauty, death, grace, health, force, strength, youth.
При рассмотрении сочетаемости анализируемых слов с точки
зрения обязательности / факультативности как показателя синсеман-
тии этих слов как обязательная квалифицируется связь анализируе-
мого имени существительного с любым атрибутом ограниченного
типа (т.е. атрибутом, выделяющим определенный сектор в логиче-
ском объеме определяемого понятия), который не выдерживает опе-
рации опущения, зачеркивания. Так, например, в словосочетаниях
political affairs, a scientific problem, the business of appointment, the
cause of democracy атрибуты political, scientific, of appointment, of
democracy, выделяющие определенный сектор в логическом объеме
определяемого понятия, принимаются во всех случаях как обязатель-
ные для реализации последнего. В то же время в словосочетаниях a
prosperous business, an urgent affair, an easy matter атрибуты prosper-
ous, urgent, easy, выделяющие определенный признак определяемого
понятия, могут оказываться в зависимости от условий реализации,
как обязательными, так и факультативными атрибутами. Проверкой
на обязательность / факультативность атрибута служит при этом,
как уже отмечалось выше, возможность / невозможность проведе-
ния операции опущения или зачеркивания. В качестве примера рас-
сматривается выделяющий атрибут prosperоus в предложении Shoe-
making is a procperous business опущение данного атрибута делает
предложение неинформативным, сравним: Shoe-making is a business,
в этом случае prosperous является атрибутом обязательным. В другом
окружении этот же атрибут оказывается факультативным, поскольку
его опущение уже не влечет за собой информативности всего пред-
ложения, например: He owns a prosperous business in that district – He
owns a business in that district, в этом случае (и ему подобных) атри-
бут считается факультативным.
Анализ обязательности / факультативности членов сопоставляе-
мых групп показал, что доля обязательных связей в функционировании
сопоставляемых лексических единиц одинаково высока: более поло-
вины всех сопровождающих исследуемые слова атрибутов оказались
обязательными. Это обстоятельство, по всей видимости, объясняется
принадлежностью членов обеих групп к абстрактной лексике. Вме-
сте с тем при учете качественных характеристик обязательных связей

22
Широкозначность как универсальное явление

подвергаемых исследованию единиц обнаруживаются расхождения


принципиального характера и, в частности, при учете распределенно-
сти обязательных атрибутов по типам передаваемых ими отношений.
Для членов первой группы, абстрактных имен синтетической но-
минации, т. е. имен существительных с широким значением, обяза-
тельной оказалась сочетаемость с:
1) атрибутом вида, например: ...made money in the paper business;
...profit on fire and accidental business; ...to go on with the business
of decoration; ...tore into the business of getting visas... – итого
42 % от общего количества обязательных связей по данной
группе;
2) атрибутом принадлежности, например: my business, Fleur’s af-
fair, the cause of the blacks, the father’s trade, etc. – итого 28 % от
общего количества обязательных связей по данной группе;
3) атрибутом выделения, например: every, various, only business... –
итого 20,8 % от общего количества обязательных связей по
данной группе;
4) атрибутом субъективно-объективной характеристики, напри-
мер: the Robinson Crusoe business; this business about old Cath-
erine Creek; at the business over oil shares, etc. – итого 4,5 % от
общего количества обязательных связей по данной группе;
5) атрибутом пространственной характеристики, например: this
Ruhr business, that dreadful business at Majuta, this stuffy High-
gate business, etc. – итого 2 % от общего количества обязатель-
ных связей по данной группе;
6) атрибутом, являющимся обязательным только при определен-
ных синтагматических условиях, например, когда определяе-
мое имя существительное занимает в предложении позицию
предикатива, то сопровождающий его выделяющий атрибут,
как правило, выдерживающий процедуру опущения, зачерки-
вания, то есть являющийся факультативным, становится обяза-
тельным, например, имена прилагательные оценки bad, serious
в предложениях: It is a bad business; for that young Bossiney,
he'll go bancrupt; killing a man is a serious business обязательны,
тогда как в прочих условиях те же имена как правило факуль-
тативны, например: What about this bad business? ... after that
serious affair of getting his papers lost.

23
Часть I

Такой атрибут в исследовании называется автором исследования


позиционно-обусловленным, обязательным.
Для членов второй группы, имен существительных абстрактных
аналитической номинации обязательной оказывается связь с:
1) атрибутом принадлежности, например: his, her husband’s death;
Lady Clarke’s, Irene’s, the girl’s beauty, his wife’s, Annete’s youth,
etc. – итого 76 % от общего количества обязательных связей по
данной группе;
2) атрибутом вида, например: feminine beauty, dental, mental,
physical health; nervous, voting, defence strengh, etc. – итого 12,8 %
от общего количества обязательных связей по данной группе;
3) атрибутом выделения, например: such, any, whatever, strength;
all, that, different force; certain grace, etc. – итого 10,8 % от об-
щего количества обязательных связей по данной группе;
По мнению Б. Д. Джоламановой, проводимое выше процентное
соотношение обязательных атрибутов, передающих различные типы
отношений по каждой из сопоставляемых групп, свидетельствует
о преимущественной однонаправленности обязательных связей чле-
нов второй группы (атрибут принадлежности составляет 76 %, т. е.
подавляющее большинство всех обязательных атрибутов по этой
группе), и о сравнительной разнонаправленности этих связей в функ-
ционировании имен существительных с широким значением.
Разграничение исследователем парадигматической и синтагма-
тической обязательной сочетаемости предоставляет возможность
охарактеризовать обязательную сочетаемость сопоставляемых слов
и с другой точки зрения. Под парадигматической обязательной соче-
таемостью понимается обязательная сочетаемость, проявляющаяся,
прогнозируемая уже в отдельно взятом, изолированном слове, напри-
мер, сочетаемость переходного глагола с объектом действия. Под син-
тагматической обязательной сочетаемостью понимается обязательная
сочетаемость, появляющаяся лишь под влиянием факторов окруже-
ния, например, сочетаемость атрибута с определяемым именем, стоя-
щим в позиции предикатива.
Таким образом, на основе проведенного сопоставления Б. Д. Джо-
ламанова делает вывод о том, что обязательная сочетаемость членов
первой группы тяготеет к синтагматизированности (атрибут вида
составляет только 42 % от общего количества обязательных связей

24
Широкозначность как универсальное явление

членов данной группы; наличествует позиционно-обусловленная


обязательная сочетаемость) в противовес явной тенденции к пара-
дигматизированности членов второй группы, в реализациях которых
атрибут принадлежности составляет 76 % от общего количества обя-
зательных атрибутов по данной группе.
Выявление существенных отличий в характере обязательных свя-
зей членов сопоставляемых групп, а именно, − тенденции к разнона-
правленности и синтагматизированности, наблюдаемой в функциони-
ровании членов первой группы, имен существительных абстрактных
синтетической номинации, и к однонаправленности и парадигмати-
зированности имен существительных абстрактных аналитической
номинации, позволяет автору исследования говорить о наличии
принципиальных особенностей в проявлении синсемантии имен
существительных с широким значением как разновидности абстракт-
ных имен на уровне непосредственных синтаксических связей.
Однако наиболее очевидно различия в характере синсемантии со-
поставляемых групп имен существительных проявляются на уровне
связей опосредованных, где эти различия приобретают полярный
характер.
Как проявление синсемантии на уровне опосредованных связей
можно квалифицировать обнаруживаемую именем существительным
с широким значением способность к выполнению им функции слова-
заместителя.
Своеобразие замещения, осуществляемого широкозначным име-
нем существительным, предопределило введение Б. Д. Джоломано-
вой новой терминологии при рассмотрении указанного явления.
Именно термин коррелятивности, понимаемой как взаимосвязь в тек-
сте двух лексических единиц, соотносимых с одним и тем же объек-
том действительности как более общее и более частное его наимено-
вание, посредством которой компенсируется синсемантия широкого
значения имени существительного на уровне опосредованных син-
таксических связей.
В качестве некоторых примеров такой зависимости автором на-
зываются:
Walking seems to me a glastly business.
The seizure of power is a matter which concerns Britain.
It was the question of procedure that we disagreed.

25
Часть I

В приводимых примерах слова-корреляты walking, seizure of


power procedure, наполняя своим содержанием соответственно ши-
рокозначные имена существительные business, matter, question, ре-
презентирующие их в новом контексте, и потому называемые словами-
репрезентантами, компенсируют синсемантию последних.
В процессе исследования Б. Д. Джоламановой установлено, что
коррелятами анализируемых широкозначных имен могут выступать
языковые единицы различных уровней: слова (чаще всего это либо
имя существительное, либо глагол в неопределенной форме), слово-
сочетания (имя существительное или глагол в неопределенной форме
с зависящими от них лексическими единицами), отдельные предло-
жения и даже сверхфразовые единства. Например:
He reflected that to live was a very enjoyable affair. If the war had been
an honest affair for any participant. He’d enough of this worried business
of falling asleep. Much has been written on the subject of English stress.
Strickland had no papers but that was not the matter to disconcert Tough Bill.
Рассмотрение морфолого-синтаксических характеристик широ-
козначных имен существительных, выступающих в функции слова-
репрезентанта, позволяет автору сделать выводы относительно
факторов, которые могут как препятствовать, так и способствовать воз-
никновению коррелятивности.
К факторам, способствующим появлению коррелятивности, от-
носятся:
а) употребление широкозначного имени в позиции предикати-
ва, дублирующего своим содержанием знаменательное под-
лежащее;
б) употребление широкозначного имени в единственном числе
с определенным артиклем при отсутствии определяющих эле-
ментов;
в) употребление широкозначного имени с факультативным опре-
делением, расположенным преимущественно в препозиции
(коррелятивность за пределами предложения), и с обязатель-
ным определением в постпозиции (коррелятивность в преде-
лах словосочетания).
Факторами, препятствующими появлению коррелятивности, ока-
зывается употребление широкозначного имени существительного:
а) во множественном числе без артикля;

26
Широкозначность как универсальное явление

б) в единственном числе с неопределенным артиклем;


в) с препозитивным обязательным определением, передающим
отношение вида.
Совокупность коррелятов, могущих быть представленными в раз-
личных контекстах одним и тем же широкозначным словом-репре-
зентантом, называется в данном исследовании условно репрезента-
ционным полем последнего.
Если понятие репрезентационного поля характеризует скорее
количественную сторону заместительных потенций того или иного
широкозначного имени, то для характеристики качественной сторо-
ны описываемого явления здесь вводится понятие денотативного по-
тенциала. Под денотативным потенциалом широкозначного имени-
репрезентанта понимается количество категорий концептуального
словаря-тезауруса, под которые могут попадать его корреляты.
Представляется, что методика привлечения концептуальных
словарей-тезаурусов и установления таким образом денотативного
потенциала того или иного имени существительного при обнаруже-
нии в его функционировании явления коррелятивности является эф-
фективным средством объективного измерения широты значения это-
го имени существительного.
Широта денотативного потенциала, свойственная широкозначным
именам, вовлеченным в сферу анализа и отсутствие коррелятивности
в обследованном текстовом материале у членов второй группы, имен
существительных абстрактных аналитической номинации, полностью
подтверждает тезис об отсутствии широкозначности у имен существи-
тельных абстрактных аналитической номинации, т. е. правомерность
определения широкого значения имени существительного только как
разновидности абстрактного значения [Джоламанова 1978].
Таким образом, анализ синсемантии сопоставляемых в настоящей
работе групп имен существительных абстрактных различного типа
номинации свидетельствует о наличии принципиальных особенно-
стей в характере ее проявления в функционировании широкозначных
имен, то есть абстрактных имен синтетической номинации, как на
уровне непосредственных, так и на уровне опосредованных синтак-
сических связей, позволяет говорить о соотношении явлений широ-
ты и абстрактности как соотношении части и целого, и вследствие
этого определять широкое значение как разновидность абстрактного,

27
Часть I

передающего понятие о классе явлений объективной действительно-


сти, вовлекаемых в процесс абстракции целиком, во всей совокупно-
сти составляющих их признаков, т. е. реализующего синтетический
тип номинации в противовес абстрактному значению, передающему
понятие о свойстве, признаке, состоянии объекта действительности
и реализующего тем самым аналитический тип номинации.

2.2. Событийная субстантивная широкозначность


Ряд лингвистов изучали широкозначные единицы событийной се-
мантики. Так, исследование И. В. Якушевой посвящено изучению су-
ществительных с событийной семантикой английского языка, среди
которых автор выделяет группу широкозначных имен.
Актуальность обращения к исследованию событийных существи-
тельных обусловлена возросшим интересом к именам пропозитивной
семантики в целом, с одной стороны, и к изучению крупных категори-
альных явлений, присущих разным пластам лексики − с другой. Не-
достаточная разработанность проблем, связанных с таким сложным
и мало изученным явлением как событие и его репрезентаций в языке,
обусловила выбор темы исследования.
Событийные существительные представляют собой многогран-
ный объект, изучение которого, в связи со сложностью самого по-
нятия «событие», проводится на стыке нескольких отраслей научно-
го знания: лингвистики, в том числе прагмалингвистики, логики и
философии.
Описание семантики событийных имен и их функциональных
особенностей реализуется при условии изучения всего круга вопро-
сов, связанных с определением границ и онтологической структуры
события и т. д.
Событийные существительные транспонируют в язык онтологи-
ческую структуру события в различных модификациях. При этом
событие понимается как изменение, отмеченное социумом как важ-
ное, необычное, нарушающее привычное в определенный момент
времени положение вещей. При этом событие не может приравни-
ваться к процессам и действиям. Последние, наряду с агенсами,
пациенсами и познающими субъектами являются компонентами
структуры события.

28
Широкозначность как универсальное явление

Автор моделирует событие следующим образом:

E = S [ L (Ag Ch Pat) t ], где:


t − ось времени;
L − вершины прямоугольника, символизирующего локализацию собы-
тия в пространстве;
Ch − показатель изменения,
Ag – агенс / агенсы, производящие целенаправленные действия на объ-
ект − пациенс;
Pat − объекты, испытывающие изменения, связанные с процессами или
действиями, то есть пациенсы;
S − познающий субъект, оценивающий явление и квалифицирующий
его как событие.

Наличие типового инвариантного события, показанного в модели


позволяет предположить существование некоего инвариантного ти-
пового значения события, которое, в свою очередь, говорит о наличии
лингвистической категории, транспонирующей в язык максимально
обобщенное понятие события.
Модель, показывающая онтологическую структуру события, яв-
ляется универсальной, поскольку представляет, фактически, то, что
в реальном мире квалифицируется и, соответственно, называется со-
бытием. Именование этого гипотетического референта может произ-
водиться средствами любого языка, причем независимо от того, будет
ли это слово, словосочетание или предложение. Поскольку модель
события показывает, что должно именоваться, можно сказать, что она
показывает не только онтологическую структуру события в мире, но
и ономасиологическую структуру, лежащую в основе наименования
этого события. На указанных основаниях в работе предлагается вы-
делять ономасиологическую категорию событийности.
Существительные, способные репрезентировать событие, со-
ставляют особую группу, внутри которой И. В. Якушева выделяет
две группы событийных существительных. Первую группу образуют
событийные существительные, отобранные из словаря с помощью
метода ступенчатой идентификации, разработанного автором и осно-
ванным на интерпретации дефиниций. В эту группу вошли единицы
типа event, accident; revolution, storm. В наименованиях первой груп-
пы сема «событие» является доминирующей и составляет основу всех

29
Часть I

реальных употреблений этих единиц в речи. Они названы в работе


собственно-событийными наименованиями.
Вторую группу составляют событийные существительные, ото-
бранные из англоязычных текстов по критерию кореферентности
с собственно-событийными наименованиями и / или описаниями со-
бытий, а также по совместной встречаемости с «событийными» пре-
дикатами happen, take place, occur, например, horror, mess, affliction,
sensation, trouble. В наименованиях второй группы сема «событие»,
как правило, не регистрируется. Поскольку для актуализации этой
семы в значениях необходимы определенные условия, которые за-
ключаются в особой организации текста, такие единицы названы
условно-событийными наименованиями.
Собственно-событийные существительные подразделяются на две
крупные группировки:
1) общесобытийные имена типа catastrophe, mishap, tragedy, ко-
торые могут служить обозначениями самых различных собы-
тий, а также и сложных последовательностей событий;
2) конкретно-событийные имена, обозначающие конкретные
события, относящиеся к различным экстралингвистическим
сферам, например: tornado, concert, competition, massacre.
В группе общесобытийных выделяется ряд широкозначных суще-
ствительных типа matter, affair, case, максимально приближенных как
по семантическим, так и функциональным характеристикам к группе
условно-событийных существительных. Типология событийных су-
ществительных может быть представлена схематически следующим
образом.

Схема 1

СОБЫТИЙНЫЕ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫЕ

Собственно-событийные Условно-событийные

Конкретно-событийные Общесобытийные Широкозначные

Типология событийных существительных

30
Широкозначность как универсальное явление

Остановимся на общесобытийных наименованиях, в ряду кото-


рых выделяются широкозначные событийные лексемы.
В структуре значения таких широкозначных событийных суще-
ствительных, как thing, fact, business, matter, affair имеются некие ла-
куны, или «пустоклеточные семы» (термин Т. В. Радзиевской), кото-
рые могут заполняться конкретным содержанием только в контексте.
Таким образом, в структуре значений этих единиц выделяют три типа
сем: дескриптивные, квалификативные и пустоклеточные. Именно
последние семы правомерно назвать стержневыми для семантики
рассматриваемого рода единиц.
Такие единицы неоднократно привлекали внимание исследова-
телей. Их называют иногда словами с ослабленным лексическим
значением, десемантизированными словами, словами с недифферен-
цированным значением [Якушева 1984: 102]. Ф. И. Карташкова, ис-
следовавшая существительные fact, case, matter как событийные, объ-
единяет их в класс существительных неполной номинации, определяя
такие слова, как единицы, которые не способны самостоятельно обо-
значать понятия и которые, следовательно, не встречаются в речи от-
дельно, а только с другими словами.
По мнению И. В. Якушевой, наиболее удачным термином для их
названия является термин «слова широкой семантики».
Структура значений исследуемых событийных единиц конституи-
руется семантическими компонентами двух видов: дескриптивными,
т. е. наиболее объективными, независимыми от точки зрения говоря-
щего субъекта, и квалификативными, отражающими оценку по раз-
личным параметрам.
Формально конкретно-событийные и общесобытийные существи-
тельные различаются прежде всего типом дефиниции. В дефинициях
общесобытийных наименований присутствует основной идентифика-
тор событийного значения event или единицы, с помощью которых он
толкуется. При определении значений конкретно-событийных имен
используются дефиниции, которые раскрывают структуру обозначае-
мого явления. Ср.:

contingency – n. [C] uncertain event; event that happens by chance;


massacre – [C] cruel killing of large number of (esp. defenceless) people
(occasionally used of animals) [ALD].

31
Часть I

По мнению автора исследования, такие характеристики, как высо-


кая степень абстракции, субъективный объем понятия в полной мере
и с полным правом могут быть отнесены к событийным наименова-
ниям. Денотат отражен в значении в виде настолько общих сем, что
позволяет субъектам находить данный денотат во множестве рефе-
рентов в зависимости от точки зрения говорящего, мировоззрения,
интересов и т. п. В связи с этим референтная соотнесенность конкрет-
ного знака может оспариваться другими субъектами, что открывает
возможности варьирования референтной отнесенности знака.
Значения собственно-событийных наименований характеризуют-
ся размытостью, нечеткостью границ референции. Такие единицы не
способны достаточно дифференцированно обозначать события. Это
обусловливает тот факт, что для репрезентации события в речи ис-
пользуются и единицы других лексико-семантических групп, обозна-
чающих чаще всего эмоциональные состояния субъекта, связанные
с познанным событием, или реакции на это событие. Например:
...Garp now dreamed only of horrors happening to his children... (J. Irving.
The World According to Garp. 2018).
Важным следствием наличия квалификативных сем в семантике яв-
ляется специфика организации корпуса событийных существительных.
Несмотря на тот факт, что событийные существительные поддаются
структурации, в частности, выделяются группы конкретно-событий-
ных, общесобытийных, широкозначных и условно-событийных су-
ществительных, классификация их представляет трудности. Попытка
установить гиперо-гипонимическую структуру в корпусе собственно-
событийных имен показала лишь единичные соответствия, которые
не подтверждаются при изучении использования этих имен в текстах:
одно и то же конкретно-событийное имя может быть подведено почти
под любое общесобытийное или условно-событийное в зависимости
от точки зрения говорящего. Жесткой классификации, установлению
строгих соответствий между гипотетическими ярусами препятствуют
именно субъективность объема понятия «событие» и связанное с этим
наличие квалификативных сем в значениях существительных.
Однако отсутствие строгих соответствий между ярусами не от-
рицает системность этого участка лексики английского языка. Со-
бытийные существительные представляют собой не хаотическое

32
Широкозначность как универсальное явление

скопление номинативных единиц, а нежесткую систему, находящу-


юся в состоянии неустойчивого равновесия. Своеобразие ее состо-
ит в том, что она в высшей степени динамична, поэтому и не укла-
дывается в традиционную плоскостную гиперо-гипонимическую
структуру. Система рассмотренных событийных существительных
должна быть представлена в виде объемной динамической модели,
которая является работающим устройством. Оператор этого устрой-
ства − познающий субъект, который квалифицирует события, выби-
рает согласно ситуации имя этому событию и только таким образом
устанавливает необходимые, причем только для определенной си-
туации, соответствия между наименованиями, входящими в разные
группировки. В наиболее простом виде эта модель может быть изо-
бражена в виде детской пирамидки с подвижными дисками, секторы
которых имеют разные цвета. Для того чтобы получить вертикаль-
ную полосу одного цвета, необходимо подкручивать диски до пол-
ного соответствия.
Проведенное И. В. Якушевой исследование позволило опреде-
лить некоторые общие черты семантики событийных существитель-
ных, включая широкозначные событийные единицы, структурацию и
специфику их системной организации, которая состоит в ее нежестко-
сти, динамичности [Якушева 1984].

2.3. Предельно широкозначное существительное


«вещь»
Особое внимание уделялось предельно широкой единице англ.
thing, фр. chose, нем. Ding, рус. вещь, которая рассматривалась в каче-
стве субститута не только конкретных, но и абстрактных имен. Данная
лексема изучалась с точки зрения эврисемии на материале английско-
го, французского, немецкого и русского языков в сопоставительном
плане [Лотова 1971; 1973; 1978; Судакова 1985; 1990; Кистанова 1984;
Степанова, Кистанова 1990 и т. д.]. Г. С. Сердюковой было проведено
историко-семасиологическое исследование группы существительных
со значением «вещь» в английском и немецком языках. В результате
был сделан вывод о расширении семантики генетически тождествен-
ных существительных thing и Ding, которое проходило специфиче-
ским путем в каждом из языков. При этом расширение английского
33
Часть I

существительного thing достигло большей степени, чем немецкого


существительного Ding [Сердюкова 1971].
Было отмечено, что данная лексическая единица обладает наи-
высшей степенью широты семантики среди субстантивной лексики,
обозначая практически все, что можно видеть, мыслить, представить,
осязать. Обладая лишь сигнификативным значением вещности, лексе-
ма chose f вещь может включать в свой смысловой объем указание на
любые другие существительные. Вследствие максимальной широты
своей семантики лексема chose f является универсально применимой
единицей и обозначаемый ею круг референтов практически неограни-
чен. Кроме того, широкозначное существительное chose (вещь, thing)
может заменить не только любое существительное, но и другие еди-
ницы текста как номинативные, так и предикативные [Березко 1986].
С целью выявить характерные черты широкого лексического зна-
чения как типа лексического значения данное существительное изу-
чалось в различных аспектах. Так, исследования включали вопросы
о разграничении широкого и узкого лексических значений, соотно-
шения понятий широкозначности и многозначности, сравнение суще-
ствительных широкой семантики с абстрактными существительными,
а также вопрос о способности существительных широкой семанти-
ки выступать в качестве слов-заместителей. Подчеркивалась тесная
связь слов широкой семантики с контекстом, а также тот факт, что эта
связь носит различный характер.
Исследования предельно широкозначного существительного thing
велись на материале различных языков. Они показали, что данное су-
ществительное является высокочастотным, обладает среди других
существительных этой группы наиболее широким диапазоном значе-
ний, о чем свидетельствует анализ словарных дефиниций этого суще-
ствительного.
Р. Р. Николаевская подчеркивает связь широкого значения с кон-
текстом [Николаевская 1979]. При реализации широких вариантов
значения существительного thing предмет референции этого суще-
ствительного может раскрываться путем установления семантиче-
ских связей с другими лексическими единицами, имеющими более
конкретные лексические значения:
She laughed at all the silly normal things of life: shaving, bathing,
dressing, toast burning.

34
Широкозначность как универсальное явление

Однако это условие не является обязательным, так как в ряде слу-


чаев вариант значения однозначно восстанавливается из контекста
или ситуации:
Things are never as bad they seem.
Иногда роль конкретизаторов значения играют слова непосред-
ственного синтаксического окружения этого существительного:
She moved about the room picking up things and throwing them down.
Широкозначное слово thing является полифункциональной едини-
цей. Естественное стремление к генерализации – от частного к обще-
му – как проявление особенности мышления в процессе порождения
речи ведет к употреблению слов широкой семантики для различного
рода обобщения:
− They had got a rope and were pulling out chairs and pictures and things.
− Besides they had picnics and things.
Употребление существительного thing с целью обобщенного пред-
ставления различных понятий может охарактеризоваться как явление
лексико-семантического уровня, в котором проявляется специфика
лексического значения этого слова.
С другой стороны, thing может функционировать как слово-замес-
титель на синтаксическом уровне. Употребление его функции анафо-
рического замещения также обусловлено особенностями широкого
лексического значения, так как широта объема понятия, выражаемого
словом, связано с определенной лексической «опустошенностью»,
«бессодержательностью» языкового знака, что и дает ему возмож-
ность выступать как предельно-обобщенный представитель данного
грамматического класса слов.
Как известно, сфера действия регулярных субститутов всегда
в той или иной мере ограничена, и существительные широкой семан-
тики оказываются более удобными единицами замещения, что часто
связано с причинами стилистического порядка.
В меньшей степени и не одинаково эта способность проявляется
и у других существительных, имеющих широкие варианты значения:
affair, stuff, business, job. Так, существительные business и job могут
замещать лишь семантически ограниченные группы слов.
Среди других широкозначных слов-заместителей affair, stuff,
business, job и т. д. Сфера действия существительного thing шире,
35
Часть I

поскольку оно является наиболее универсальным субститутом, что


обусловлено как особенностями его семантики, так и его морфологи-
ческими характеристиками.
В функции анафорического замещения существительное thing мо-
жет соотноситься:
1) со словом (существительным):
He was jammed into a corner with another regular petron, a man with
a glass eye, bright blue, and the thing frightened him.
2) с частью предложения (герундиальный оборот):
– Sorry! Would you exuse his showing off.
– No reason to be sorry! The thing didn’t strike me a bit.
3) с предложением:
The kid was walking a part from his parents and singing a song to
himself. The thing drove me mad.
В ряде случаев трудно формально выделить антецедент, так как
существительное фактически замещает всю предшествующую си-
туацию. Thing часто замещает отрезки, бόльшие чем слово: это части
предложения или предложения, что сближает его с некоторыми ме-
стоимениями – it и that – для которых также типично подобное функ-
ционирование.
Лексическая «опустошенность» этого существительного при упо-
треблении его в функции замещения восполняется соотнесенностью
с антецедентом, через связь с которым оно наполняется конкретным
лексическим содержанием. Это явление, в корне отличное от случаев
проявления обобщающей функции, вызвано стремлением избежать
повторения языковых единиц, употребленных в предшествующем
контексте. Одновременно существительное широкой семантики вы-
ступает здесь в роли элемента, оформляющего синтаксическую завер-
шенность предложения.
В ряде работ (Б. Д. Джоломанова, И. С. Лотова), посвященных ши-
рокому значению, вводится понятие «коррелятивность».
Под коррелятом понимается другая лексическая единица, репре-
зентируемая в контексте существительным широкой семантики, со-
отнесенность с которой компенсирует в тексте семантическую недо-
статочность широкозначной единицы. Критерием коррелятивности

36
Широкозначность как универсальное явление

служит соотнесенность лексических единиц с одним и тем же денота-


том как более общее и более конкретное его наименование.
Заместительные способности широкой семантики определяются
в терминах той же коррелятивности как семантические взаимосвязи
реализуемого слова с лексическими единицами за пределами непо-
средственно включающих их структур.
Возникает вопрос: не является ли подобный подход смешением
различных сторон функционирования существительных широкой се-
мантики. Наличие коррелятов, сужающих значение существительного
широкой семантики необязательно связано с явлением субституции:
You don’t know the importance of these things; apparently…ceremonial
trifles, really the springs and wheels of a great aristocratic system.
Здесь налицо наличие семантической соотнесенности, корреля-
тивности между существительными с конкретными лексическими
значениями и существительными широкой семантики, хотя субститу-
ция здесь не наблюдается.
Подчеркивается способность существительного thing выступать
как предельно-обобщенный представитель грамматического класса
существительных, в структурах типа:
It would be a good thing if they reminded you that you are not invited.
В приведенном примере существительное thing обнаруживает тес-
ные семантические связи с прилагательным своего синтаксического
окружения, и сочетания a good thing, a strange thing могут рассматри-
ваться как потенциальные «составные лексемы» (термин Г. Н. Ворон-
цовой). Оба компонента этих лексем имеют форму отдельного слова,
но в силу лексической «опустошенности» существительного семан-
тическим ядром общего именного содержания является прилагатель-
ное. Роль же существительного сводится к оформлению целого как
именной лексемы. Доводом в пользу того, что существительное thing
не реализует в данном случае один из вариантов значения, а выступа-
ет в своем предельном обобщенном инвариантном значении предмет-
ности, может служить факт наличия в языке синонимичных структур,
включающих прилагательное в функции предикатива:
It's strange he doesn't write. = It's a strange thing he doesn't write.
Широкое распространение именных лексем этого типа, сино-
нимичных с прилагательными, может быть связано, по мнению

37
Часть I

Р. Р. Николаевской, с различием между этими частями речи [Нико-


лаевская 1979]. Исследователь считал, что существительное всегда
предпочтительнее при наличии выбора из двух возможных и вос-
принимается как более «идеоматичное», так как существительные
выразительнее прилагательных, потому что они более специальны,
хотя и выражают то же самое понятие.
Потенциальные составные лексемы типа A + thing (где А – при-
лагательное) имеют языковые аналоги, такие как построенные по той
же модели dear thing «дорогой», old thing «старина» (в обращении);
a beautiful thing «красавица», a poor thing «бедняжка».
Влияние этой аналогии заметно и вслучаях типа a cake thing,
a denotator thing, где существительное широкой семантики ощуща-
ется как избыточное. Однако подобные образования несут дополни-
тельную стилистическую нагрузку, являясь более разговорными ва-
риантами существительных с узким лексическим значением cake
и denotator.
Надо отметить, что употребление существительных вообще очень
типично для стиля разговорной речи. Возможность трактовки упо-
требления A + thing в структурах типа A + thing как проявления сло-
вообразовательной функции этого слова подтверждается также су-
ществованием сложных местоимений something, anything, everything,
nothing, где thing выступает как часть сложного слова.
В результате исследования Р. Р. Николаевская делает следующие
выводы:
1) сфера употребления существительного thing в английском язы-
ке очень широка;
2) у широкозначного существительного thing есть три функции:
обобщающая, анафорического замещения, словообразовательная;
3) специфика лексического значения широкозначных слов предо-
пределяет разнообразие их использования в языке, но, вместе с тем,
именно особенности строя современного английского языка и обу-
словливает их полифункциональность [Николаевская 1979].

2.4. Широкозначность конкретных существительных


Изучению широкозначного характера конкретных существитель-
ных было посвящено исследование И. А. Семиной [Семина 2013].

38
Широкозначность как универсальное явление

Автор исследования выделяет ряд моментов, связанных с изучени-


ем подобных существительных, которые мы излагаем в данной главе.
В основе широкозначных имен, относящихся к обобщенно-родо-
вому типу (к ним обычно причисляют конкретные лексемы, на-
пример, plante, arbre, animal, personne, homme, femme и пр.), лежит
родовое понятие о классе предметов, которое, в соответствии с логико-
философским обоснованием родовых и видовых понятий, является бо-
лее общим, чем видовое понятие, и лежит в основе имен, называющих
отдельного представителя класса предметов.
Во французской лингвистике изучение слов конкретной семанти-
ки традиционно связывается с гиперо-гипонимией, а не с широкознач-
ностью. Широкозначные существительные обобщенно-родового типа
обычно рассматриваются в качестве гиперонимов (во французской тер-
минологии archilexème или terme générique) по отношению к узкознач-
ным лексемам, обозначающим ту же категорию (или гипонимам). Так,
Б. Потье [Potier 1963] анализирует особенности семантической струк-
туры слов, входящих в тематические группы «мебель для сидения»,
«городской транспорт». Ж. Мунен [Mounin 1975] рассматривает воз-
можность применения компонентного анализа для исследования струк-
турной организации группы слов, обозначающей «жилые постройки».
В последние десятилетия слова конкретной семантики прямо
или косвенно изучаются, главным образом, в ракурсе психологиче-
ского и психолингвистического подходов. Среди лингвистических
работ можно назвать диссертационное исследование О. А. Терехо-
вой, проводимое на материале широкозначных конкретных лексем
английского языка, соотносящихся с понятием human being [Тере-
хова 2003], а также работу О. А. Махневой, выполненную на мате-
риале группы французских конкретных имен и посвященную емко-
стям разного типа, обозначенным общим словом широкой семантики
récipient [Махнева 2004]. Автор последнего исследования проводит
анализ глубинных семантических процессов, являющихся предпо-
сылками к развитию широкого значения, и приходит к выводу о том,
что широким значением обладают немотивированные слова, которые
отличаются особым строением значения родового характера. Наряду
с этим вскрывается соотнесенность иерархической структуры значе-
ния с гиперо-гипонимической структурной организацией слов вну-
три группы, способствующей нивелированию некоторых признаков

39
Часть I

и позволяющей слову именовать различные предметы, подпадающие


под общие характеристики.
Обобщенно-родовой тип широкозначности не получил должного
внимания со стороны лингвистов, в том числе французских. В отече-
ственном языкознании подобные исследования, как правило, лишь
ограничивались упоминанием о существовании обобщенно-родового
типа широкозначности и были посвящены, главным образом, широ-
козначным словам обобщенно-категориального типа. Очевидно, что
подобное положение дел сложилось, в частности, в результате отно-
сительной неопределенности в классификации гипонимических отно-
шений, с одной стороны, а с другой – недостаточной степени изучен-
ности самого явления широкозначности, требующего значительных
уточнений.
В настоящее время не существует единой общепринятой класси-
фикации как ширoкозначных единиц, так и гипонимических отноше-
ний, которые вследствие своей неоднoродности классифицируются
по-разному различными авторами. А. Вежбицкая, Е. Л. Гинзбург,
Г. Е. Крейдлин, Р. И. Розина, Р. М. Фрумкина и др. предпринимают
попытки выделить различные виды гипонимических отношений.
В частности, А. Вежбицкая среди гиперoнимов различаeт собствен-
но таксономические понятия (цветок по отношению к розе, гвоздике
и др.), обoбщающие функциoнальные понятия (транспорт по отно-
шению к машине, велосипеду и др.), имена совокупностей, включаю-
щие неоднородные комбинации гипонимов (мебель по отношению
к кровати, стулу и др.), псевдoсчeтные имена (фрукты по отноше-
нию к яблоку, апельсину и др.) [Кронгауз 2001].
Широкозначность конкретных субстантивов изучалась на матери-
але антропонимов современного французского языка [Семина 2013].
Антропонимы являются одними из наиболее активно исполь-
зуемых классов лексем в разных языках, в том числе в современном
французском языке. Особое положение антропонимов в лексико-
семантической системе языка обусловлено их способностью выступать
в качестве языковых репрезентантов категории ЧЕЛОВЕК. Последняя
является одной из категорий в лингвистике, отражающей важнейшую
сферу внеязыковой действительности, связанную с человеком. Эта ка-
тегория универсальна для всех языков и издавна привлекает внимание
логиков, философов, психологов и лингвистов в связи с исследованием

40
Широкозначность как универсальное явление

таких проблем, как рефлексия и самопознание, субъективность осмыс-


ления мира, роль человеческого фактора в языке, структура языковой
личности, языковая и концептуальная картины мира и др.
Благодаря своим свойствам антропонимические единицы остают-
ся перспективными для дальнейших научных изысканий. Так, в по-
следнее десятилетие исследования антропонимических единиц всё
более тесно оказываются связанными с изучением такого важнейшего
когнитивного феномена, как картина мира. Характеристика основных
тенденций в изучении ее национальной специфики, выработка мето-
дологических принципов ее изучения продуктивно осуществляется
через призму антропонимов [Геляева 2002]. Образ человека является
важнейшим фрагментом языковой картины мира: называя человека,
мы указываем на специфические особенности, выделяющие его как
личность. Номинируя человека, мы устанавливаем общие и частные
признаки, которые характерны для того или иного представителя язы-
кового сообщества [Катермина 2005: 11].
Несмотря на кажущуюся однозначность, понятие «антропоним»
трактуется по-разному. Ряд исследователей рассматривает антропоним
как «любое имя, которое может иметь человек» [Подольская 1978: 31]].
Вслед за Томашевской, мы рассматриваем антропонимическую
лексику как «совокупность лексем, называющих человека» [Тома-
шевская 1985: 14].
В совокупность антропонимических лексем включаются не толь-
ко имена собственные, нарицательные, употребляющиеся как в пря-
мом, так и в переносном значении, но также имена собирательные.
Последние, как известно, составляют категорию собирательности –
понятийную категорию, выражающую трактовку некоторого множе-
ства как целостной нечленимой совокупности однородных элементов.
И. А. Семина выбирает среди антропонимических единиц те, которые
выражены именами нарицательными.

Общая специфика семантики широкозначных антропонимов


современного французского языка
Категория широкозначных антропонимов предварительно выделе-
на в данном исследовании на основании иерархических (гиперо-гипо-
нимических) отношений из лексико-семантической подсистемы антро-
понимических единиц. Категория антропонимов рассматривается как

41
Часть I

неоднородная и подразделяется И. А. Семиной на собственно широ-


козначные и условно широкозначные антропонимы. Последние, буду-
чи заключенными между собственно широкозначными и узкозначны-
ми единицами, составляют переходную зону, единицы которой носят
промежуточный характер (см. рис. 1).
Предлагаемый в работе подход к изучению категории широко-
значных антропонимов французского языка способствует расши-
рению и углублению теоретических и методологических аспектов
исследования естественных категорий. Так, внутренняя структура
категории широкозначности может быть представлена не только как
соотношение ядра и периферии составляющих ее элементов, но и как
сложная уровневая структура (см. рис. 1). Последняя предусматрива-
ет наличие трех уровней – суперординатного, базового и субординат-
ного, которые расположены на вертикальной оси. Единицы каждого
уровня обладают своими характеристиками. Распределение антропо-
нимов по уровням категоризации с точки зрения широкозначности
осуществляется по мере убывания широкого значения – от широко-
значных имен суперординатного к узкозначным единицам суборди-
натного уровня. Подобное описание позволяет не только условно раз-
граничить имена-антропонимы разной степени широкозначности, но
и провести границу между широкозначными и неширокозначными
существительными в системе языка.
При этом широкозначные антропонимы суперординатного уровня
мы называем собственно широкозначными антропонимами, среднего,

суперординатный собственно широкозначные


уровень антропонимы
широкозначные
антропонимы
средний, или условно широкозначные
промежуточный уровень антропонимы

субординатный узкозначные антропонимы


уровень

Рис. 1. Лексико-семантическая категория антропонимов


с учетом степени широкозначности имен существительных

42
Широкозначность как универсальное явление

промежуточного уровня – условно широкозначными антропонимами,


совокупность антропонимов суперординатного и базового уровней –
широкозначными антропонимами, а субординатного уровня – узкоз-
начными:
Таким образом, подсистема антропонимов включает несколько
лексических подсистем и может рассматриваться с точки зрения ие-
рархических (классификационных) отношений, о которых писал еще
Аристотель. Однако, несмотря на наличие в составе категории антро-
понимов несколько лексических подсистем, в данном исследовании
в качестве категории рассматриваются только широкозначные антро-
понимы. Узкозначные антропонимы служат фоном для того, чтобы
отделить широкозначные существительные от узкозначных.
При отнесении антропонимов к собственно широкозначным не-
обходимо обратиться к их семантике. При этом важно, чтобы в их
словарной дефиниции хотя бы одно из отдельных значений соотно-
силось с понятием человек. Методом сплошной выборки из автори-
тетных толковых словарей современного французского языка нами
выделены девять таких лексических единиц:
homme m человек;
personne f человек, лицо, личность;
être m (humain) человеческое существо, человек;
humain m человек;
individu m индивид, индивидуум, личность, отдельный человек;
créature f человеческое существо;
mortel m смертный;
prochain m человек, ближний;
semblable m человек, подобный, ближний.
Антропонимы переходной зоны (условно широкозначиные антро-
понимы) составляют более пятисот лексических единиц.
Одной из специфических особенностей широкозначных антропо-
нимов явяляется тот факт, что их в целом предметный характер не
исключает свойство событийности.
Понятие события, часто используемое в философии, логике, пси-
хологии и лингвистике, с точки зрения теории познания представляет
собой определенный этап в процессе осознания и генерализации фак-
тов действительности. Два теоретических направления стоят у истоков
событийного подхода: логико-философский анализ, разработанный

43
Часть I

в 60–70-е гг. XX в. Д. Дэвидсоном, З. Вендлером, Н. Д. Арутюновой


и др., и аргументно-функциональный подход, возникший в начале
1980-х гг. из лексикалистских теорий.
Представители первого направления рассматривают событие ши-
роко как любое изменение, обладающее пространственно-временными
характеристиками, и трактуют его в качестве философской катего-
рии [Davidson 1969; Kim 1979; Vendler 1967]. События, к которым
З. Вендлер относит такие понятия, как процессы, действия, условия,
ситуации, изменения, положения дел, локализованы в пространстве и
представляют собой сущности реального мира [Vendler 1967; 1968].
Широкому пониманию события З. Вендлером и др. Н. Д. Арутюно-
ва противопоставляет более узкую его трактовку: для события реле-
вантен признак важности, выделенности из потока происходящего
[Арутюнова 1988, 1999]. Наряду с логико-философской интерпрета-
цией событийных имен существует и другой достаточно распростра-
ненный подход, при котором значение номинализации соотносится с
внутренней структурой события передаваемого глаголом [Grimshaw
1990; Rozwadowska 1997].
Событие может быть определено как целостный фрагмент
картины мира, отражающий локализованное во времени и в про-
странстве изменение, важность и уникальность которого отмечены
социумом или индивидом. Являясь объектом познания, оно опреде-
ленным образом организуется в сознании и оценивается людьми,
исходя из их коллективного и индивидуального опыта. В данном
понятии проявляется то, как человек видит себя в окружающем
мире [Ирисханова 1997].
Называя событийные имена «свернутой пропозицией», Е. С. Куб-
рякова подчеркивает, что «параллельно процессам означивания от-
дельных элементов мира постоянно протекают процессы означива-
ния событий. Именуются не только явления, процессы и их качества,
свойства, атрибуты и т. д., но и целые ситуации. Так, за словом типа
школьник стоит мотивирующее его суждение он учится в школе, и ска-
зать о ком-то он – школьник в общем семантически равносильно тому,
что мы бы сказали о нем: «Он учится в школе» [Языковая номинация.
Виды наименований 1977: 226–227].
Событийные существительные, подобно глаголам, выстраива-
ют вокруг себя ситуации. Свойство непосредственного выхода на

44
Широкозначность как универсальное явление

ситуацию отражено в словарных дефинициях исследуемых имен


существительных. Таковы, например, условно широкозначные антро-
понимы auteur m, bénéficiaire m, complice m, dépositaire m, titulaire m,
victime f:

auteur m – personne qui est la première cause d’une chose, à l’origine d’une
chose;
bénéficiaire m – personne qui bénéficie d’un avantage, d’un droit, d’un
privilège;
complice m – personne qui aide qn à commettre un délit, un crime;
dépositaire m – personne qui reçoit, possède qch;
titulaire m – personne qui a une fonction, une charge pour laquelle il a été
personnelement nommé, en vertu d’un titre;
victime f – personne qui souffre, pâtit (des agissements d’autrui, ou de choses,
d’événements néfastes) (DAALF).

В данных примерах событийность связана с указанием на актанта


события. В нашем случае это одушевленный участник определенного
события. Событийность находит семантическое выражение в словар-
ных дефинициях этих слов, в которых можно наблюдать структуру
события. С этой точки зрения событийны такие широкозначные ан-
тропонимы, как créature f, mortel m, prochain m, semblable m, которые
обозначают понятие «человек».
В то же время, являясь предметными именами, антропонимиче-
ские лексемы обладают свойством лабильности (термин Е. В. Рахили-
ной), т. е. способностью включаться в большое количество различных
ситуаций, не будучи связанным с определенным событием (например,
существительное книга). Е. В. Рахилина подчеркивает, что, в отли-
чие от глаголов, которые в силу своих семантических особенностей
связаны с одной конкретной ситуацией, предметные имена лабильны
[Рахилина 2000: 27–29].
Такие широкозначные имена, обозначающие человека, как per-
sonne f, individu m, homme m, être m humain, humain m рассматриваются
нами как лабильные, так как не связаны с каким-либо определенным
событием, не содержат указание на предикативность, составляющую
основу событийности, однако могут выступать в качестве участников
множества событий.

45
Часть I

В то же время некоторые антропонимические существительные,


компрессирующие в своей семантике аргументную структуру со-
бытий, могут, подобно глаголам, выстраивать вокург себя ситуации.
Свойство непосредственного выхода на ситуации отражено в их сло-
варных дефенициях. С этой точки зрения событийны такие собствен-
но широкозначные антропонимы, как créature f, mortel m, prochain m,
semblable m.
Событийность прослеживается в этимологических, морфологи-
ческих и словообразовательных характеристиках широкозначных
антропонимов. Во французском языке, в отличие от узкозначных
имен, большинство из которых имеет производную основу, образо-
ванную от глагола и прилагательного, и являются, таким образом,
событийными, такие широкозначные антропонимы, как personne f,
homme m, individu m, être m humain, humain m, несобытийны. Од-
нако антропонимы широкой семантики, также обозначающие че-
ловека, – mortel m, créature f, semblable m, prochain m − реализуют
нетипичное для подобных единиц качество событийности, что де-
лает их менее типичными единицами с точки зрения субстантивной
широкозначности.
Рассматривая событийные антропонимы в системе, мы имеем
дело с событийностью «внутри» имени (écrivain m писатель, victime
m жертва и т. д.), так называемой скрытой событийностью. На при-
мере широкозначных антропонимов, функционирующих в дискурсе,
можно видеть событийность, выходящую за пределы антропоними-
ческих единиц и «перерастающую» в атрибутивные конструкции –
открытую событийность.
Другой важнейшей особенностью собственно широкозначных
антропонимов является их особая связь с процессами грамматика-
лизации. При этом явлении, как отмечалось выше, происходит «вы-
ветривание» лексического значения при одновременном нарастании
грамматического значения, в результате чего слово десемантизирует-
ся и начинает выполнять грамматическую функцию.
В качестве примера грамматикализации в изучаемой группе имен
приведем случаи, когда имя выступает в функции местоимения, т. е.
выполняет функцию анафоры, обеспечивая при этом связность на
уровне синтаксических конструкций – двух частей одного предложе-
ния или двух предложений в рамках одного текста. В приведенных

46
Широкозначность как универсальное явление

ниже примерах анафорическую функцию выполняют собственно ши-


рокозначные антропонимы personne f, individu m, homme m с указа-
тельным местоимением в препозиции:
– в юридическом дискурсе:
Lorsqu’une personne a déjà été entendue comme témoin assisté,
le juge d’instruction peut requérir par commission rogatoire tout juge
d’instruction de procéder à la mise en examen de cette personne;
– в философском дискурсе:
Un homme voit que ses besoins et les choses qui lui sont necessaries
vont au-delà d’une simple protection contre la chaleur et le froid, la
faim, la nudité et la maladie, ainsi que d’autres nécessités et besoins
du même ordre. Un homme qui agit ainsi est loué. Il rend un culte à
Dieu par sa quête même de l’argent. Cet homme a un comportement
qui pourrait ressembler à de l’ascèse, mais n’est en fait qu’une lassitude
psychologique, que La Fontaine a traduit par l’expression – image “les
raisins sont trop verts”;
– в дискурсе СМИ:
L’identification d’un individu grâce à son ADN n’existait pas. On
ignore toutefois s’il existe un lien entre cet individu et le véhicule en
question.
В качестве другого примера грамматикализации приведем случай,
когда широкозначное слово грамматикализуется до морфемы. Так,
в словах superman и spiderman широкозначная лексема man стано-
вится частью словообразовательных моделей. Здесь не происходит
окончательного «выветривания» значения, man является корневой
морфемой. Однако основную лексико-семантическую роль берет на
себя другая морфема, соответственно, super- и spider-. Во француз-
ском языке подобными примерами являются такие сложнопроизвод-
ные слова, как homme-orchestre, homme-sandwich, homme-marionnette
и многие другие, образованные на основе широкозначного антропо-
нима homme m.
Таким образом, широкозначные антропонимы как лексико-
семантическая категория, представляют собой такие единицы, ко-
торым присуща некоторая степень абстрактности и конкретности,
которые могут носить событийный или предметный характер и ко-
торые, являясь номинативными полнозначными единицами, могут

47
Часть I

одновременно выполнять грамматическую функцию, т. е. частично


десемантизироваться:

абстрактность

полнозначность событийность

предметность десемантизированность

конкретность

Рис. 2. Континуум свойств широкозначных антропонимов

Необходимо выделить также такую важнейшую характеристику


французских широкозначных антропонимов, как их способность уча-
ствовать в идентификации менее широкозначных и / или узкозначных
антропонимов, а также в ряде случаев в идентификации друг друга.
Это свойство одних элементов категории (т. е. широкозначных антро-
понимов) выступать в качестве идентифицирующих по отношению
к остальным членам категории, характеризует первые как метаязы-
ковые, а сам идентификационный принцип отражает в данном случае
их способность к внутрикатегориальным отношениям.
Предположительно, перечисленные системные свойства француз-
ских широкозначных антропонимов проявляются при употреблении
этих имен в разных типах дискурса, оказывая влияние на их синтак-
сическую и лексическую сочетаемость, а также обеспечивают их уча-
стие в дискурсивной (ad hoc) категоризации.
В связи с последним замечанием важно отметить, что с точки
зрения процессов категоризации широкозначные антропонимы фран-
цузского языка, принадлежащие к средствам наименования широ-
кой референциальной сферы ЧЕЛОВЕК, могут быть рассмотрены
в двух планах – системном и функциональном. Первый – системно-
лексический, аспект категоризации антропонимов необходимо до-
полнить функциональным аспектом, в целях рассмотрения особен-
ностей использования данных имен в нескольких типах дискурса.
При этом в соответствии с динамическим взглядом на категоризацию,

48
Широкозначность как универсальное явление

представленным в современных когнитивных концепциях, можно


предположить, что существует определенная соотнесенность между
широкозначностью французских антропонимов в системе языка, не-
которыми особенностями их сочетаемости (в частности, атрибутив-
ной сочетаемости) и функциями соответствующих языковых единиц,
участвующих в ad hoc категоризации в дискурсе.
Таким образом, подводя итог вышесказанному, отметим, что
лексико-семантическая категория антропонимов современного фран-
цузского языка рассматривается И. А. Семиной как номинативный
класс лексических единиц, включающий в свой состав совокупность
конкретных существительных (имен собственных, нарицательных,
собирательных, аналитических слов), называющих человека. Из них
рассматриваются имена нарицательные, включающие моносеманты с
антропонимическим значением, а также полесаманты с отдельными
антропонимическими значениями.
Образуемая антропонимами лексико-семантическая подсистема
предварительно подразделена нами на основании иерархических
(гиперо-гипонимических) отношений на собственно широкознач-
ные, условно широкозначные и узкозначные антропонимы. Услов-
но широкозначные антропонимы выделяются нами как единицы,
имеющие переходный характер между собственно широкозначными
и узкозначными лексемами. Таким образом, широкозначные антро-
понимы представляют особую категорию, противопоставленную
узкозначным лексемам и объединяющую в своих рамках как соб-
ственно, так и условно широкозначные антропонимические суще-
ствительные.
Широкозначные антропонимы выступают как часть номинатив-
ного класса антропонимических единиц, как его категория, или, фак-
тически, как субкатегория. Они характеризуются рядом параметров
общих с узкозначными антропонимами (общей референтной базой,
указывающей на конкретного человека или группы людей), а также
с абстрактными широкозначными именами (более общая способ-
ность субстантивировать разнородные референты, представляя их как
реифицированные сущности и объединяя их в относительно боль-
шие классы).
Широкозначные антропонимы как лексико-семантическая катего-
рия существуют в пространстве, в котором пересекаются несколько

49
Часть I

семантических осей: конкретное – абстрактное, событийность – пред-


метность, полнозначность – десемантизированность. Каждая лексема
занимает свое место в этом континууме. Так, собственно широкознач-
ные имена тяготеют к полюсам абстрактности и десемантизирован-
ности, имена, содержащие прямое указание на действие, – к полюсу
событийности, а условно широкозначные существительные – к кон-
кретности и полнозначности.

Критерии субстантивной широкозначности


Поскольку предшествующие исследования субстантивной широ-
козначности проводились главным образом на материале абстрактных
существительных, нельзя утверждать a priori, что выделенные ранее
критерии широкозначности применимы в равной степени к предмет-
ным именам широкой семантики. Кроме того, несмотря на то, что
среди французских антропонимов именно существительные нарица-
тельные признаются многими исследователями в качестве одной из
наиболее функционально значимых групп лексем, изучение послед-
них в аспекте широкозначности носило фрагментарный характер. Эти
причины привели, с одной стороны, к рассмотрению эврисемии на
материале предметных имен, выраженных антропонимами современ-
ного французского языка, а с другой − к необходимости выработать на
их основе критерии субстантивной широкозначности. Таким образом,
И. А. Семиной выделены и разработаны следующие системные кри-
терии широкозначности для предметных антропонимов современно-
го французского языка: гиперо-гипонимический, референтный, кон-
цептуальный, идентификационный.

а. Гиперо-гипонимический критерий широкозначности


В связи с тем, что категория антропонимов представляет собой
естественную категорию, ее внутренняя структура может быть рас-
пределена в соответствии с тремя уровнями категоризации, выде-
ляемыми в таксономической модели, – суперординатным, базовым
и субординатным. Подобная иерархическая система антропонимов
современного французского языка позволяет определить место широ-
козначных имен в лексической подсистеме относительно узкозначных

50
Широкозначность как универсальное явление

имен, т. е. охарактеризовать иерархические (классификационные)


отношения, существующие в лексико-семантической подсистеме
между собственно широкозначными (США), условно широкознач-
ными (УША) и узкозначными (УА) антропонимическими единицами,
а также ответить на ряд вопросов о соотношении широкозначности со
смежным явлением – гиперо-гипонимией.
На примере иерархической поуровневой системы антропонимов
современного французского языка предпринята попытка продемон-
стрировать соотношение таких родственных явлений, как широко-
значность и гипонимия [Семина 2013].
Для осуществления этой задачи прежде всего необходимо рассмо-
треть фрагмент классификационных отношений, выявленных в иерар-
хической поуровневой системе антропонимов на основе словарных
описаний антропонимов, представленных в толковых словарях совре-
менного французского языка (см. рис. 3). При этом собственно широ-
козначные антропонимы суперординатного уровня personne f и être m
humain представляют собой названия антропонимической категории
ЧЕЛОВЕК. Классификационные отношения между единицами сред-
него уровня носят двухступенчатый характер: единицы более высо-
кой ступени (artiste m, homme m, femme f, enfant m) обладают более
широким значением, чем лексемы второй, нижней ступени (peintre m,
père m, mère f, garçon m, fille f).

уровень США personne être humain


(суперординатный)

уровень УША artiste homme femme enfant


(средний)

peintre père mère garçon fille

уровень УА 123 456 7 8 9 10 11 12 13 14 15


(субординатный)

Рис. 3. Соотношение широкозначности и гипонимии на примере антропонимов

51
Часть I

На данном рисунке на субординатном уровне цифры соответству-


ют следующим узкозначным антропонимам: 1. paysagiste m; 2. por-
traitiste m; 3. animalier m; 4. menteur m; 5. chicaneur m; 6. emmerdeur
m; 7. chipie f; 8. entraîneuse f; 9. mijaurée f; 10. perruche f; 11. gamin m;
12. dadain m; 13. marmot m; 14. gamine f; 15. morveuse f и т. д.
На суперординатном уровне располагаются собственно широко-
значные антропонимы personne f и être m humain, которые принима-
ют участие в идентификации единиц более низких уровней – услов-
но широкозначных антропонимов верхней ступени среднего уровня
artiste m, homme m, femme f, enfant m и узкозначных антропонимов
субординатного уровня 4. menteur m, 5. chicaneur m, 6. emmerdeur m.
Единицы суперординатного уровня могут интерпретировать антро-
понимы субординатного уровня, пропуская средний (например,
personne f → 4. menteur m; 5. chicaneur m; 6. emmerdeur m), а единицы
верхней ступени среднего уровня способны участвовать в толковании
единиц субординатного уровня, пропуская нижнюю ступень среднего
уровня (например, femme f → 7. chipie f; 8. entraîneuse f; 9. mijaurée f;
10. perruche f).
Условно широкозначные антропонимы, находящиеся на верхней
ступени среднего уровня, идентифицируют другие условно широ-
козначные антропонимы, находящиеся на нижней ступени средне-
го уровня, например, artiste m участвует в толковании peintre m,
homme m → père m, femme f → mère f, enfant m → garçon m, fille f.
Условно широкозначные антропонимы нижней ступени интерпрети-
руют узкозначные антропонимы субординатного уровня: peintre m →
paysagiste m; portraitiste m; animalier m; garçon m → gamin m; dadain m;
marmot m; fille f → gamine f, morveuse f. Наконец, некоторые условно
широкозначные антропонимы верхней ступени могут интерпретиро-
вать одновременно как условно широкозначные антропонимы более
низкой ступени (homme m → père m, femme f → mère f, enfant m →
garçon m, fille f), так и узкозначные антропонимы (femme f → chipie f,
entraîneuse f, mijaurée f, perruche f).
Классификационные отношения между единицами верхнего и не-
посредственно следующего за ним нижнего уровня мы называем кон-
тактными (personne f → artiste m; artiste m → peintre m; peintre m →
paysagiste m). Отношения между единицами верхнего уровня и едини-
цами одного из нижних уровней, не следующего непосредственно за
верхним, – дистантными (personne f → menteur m; femme f → chipie f).

52
Широкозначность как универсальное явление

Анализ фрагмента классификационных отношений (см. рис. 3) де-


монстрирует соотношение широкозначности со смежным понятием
гиперо-гипонимии следующим образом: собственно широкозначные
антропонимы в системе языка всегда выступают только как гипе-
ронимы, узкозначные антропонимы – только как гипонимы. Услов-
но широкозначные антропонимы первой, верхней ступени среднего
уровня (artiste m, homme m, femme f, enfant m) могут играть двоякую
роль. Они могут выступать, с одной стороны, как гипонимы по от-
ношению к гиперонимам, выраженным собственно широкозначными
единицами (например, artiste m по отношению к personne f). С другой
стороны, они сами могут выступать как гиперонимы либо по отно-
шению к нижестоящим условно широкозначным антропонимам вто-
рой, низшей ступени среднего уровня – artiste m → peintre m; enfant
m → garçon m; enfant m → fille f; femme f → mère f; homme m → père
m, либо по отношению к узкозначным антропонимам субординатного
уровня garçon m → gamin m, dadain m, marmot m; femme f → chipie f;
entraîneuse f, mijaurée f; perruche f. Условно широкозначные антропо-
нимы, занимающие вторую, нижнюю, ступень среднего уровня (на-
пример, peintre m), являются гипонимами по отношению к другому
условно широкозначному антропониму первой верхней ступени сред-
него уровня (artiste m), и гиперонимами по отношению к узкознач-
ным, субординатным единицам (например, как peintre m по отноше-
нию к paysagiste m, portraitiste m, animalier m и т. д.). Таким образом,
условно широкозначные антропонимы среднего уровня выступают не
только как гиперонимы, но и одновременно как гипонимы.
Говоря о разнице между гиперонимами, представленными соб-
ственно широкозначными антропонимами, и гиперонимами, пред-
ставленными условно широкозначными единицами, можно отметить
бóльшую степень широкозначности единиц более высокого уровня
иерархии. Соответственно наиболее широкозначными будут являться
собственно широкозначные антропонимы и затем условно широко-
значные антропонимические единицы, занимающие более высокую
ступень среднего уровня.
Таким образом, гиперо-гипонимические отношения в системе ан-
тропонимических единиц могут иметь многоступенчатый характер.
При этом единица каждой верхней ступени выступает в роли гипе-
ронима по отношению к соответствующей единице низшей ступени,

53
Часть I

а единица каждой низшей ступени – в роли гипонима по отношению


к соответствующей единице высшей ступени.
Гиперонимический критерий является одним из наиболее очевид-
ных, но недостаточным для изучения категории широкозначности,
представленной собственно широкозначными и условно широко-
значными антропонимами. Системный анализ французских антропо-
нимов позволил выявить И. А. Семиной [Семина 2013] также такие
критерии широкозначности в системе языка, как референтный, кон-
цептуальный, идентификационный. Референтный и концептуальный
критерии связаны с понятием языковой неопределенности.

б. Референтный критерий широкозначности


Изучение референтного критерия связано с определением рефе-
рента, т. е. тех объектов окружающего мира, к которым реферирует
исследуемая группа широкозначных антропонимов.
Любой из собственно широкозначных антропонимов имеет в ка-
честве референта класс объектов, особенность которого состоит
в том, что он обладает четко очерченными внешними границами (так
как в случае с антропонимами можно легко отделить класс людей от
класса других объектов, таких как, например, класс животных, пред-
метов или растений); размытыми, нечеткими внутренними границами
(класс людей очень разнообразен, все люди при кажущейся однород-
ности разные, отсюда внутренняя нечеткость границ между группами
единиц, составляющими класс антропонимов).
Подобная «размытость» внутренних границ собственно широко-
значных лексических единиц, являющихся именами категории ЧЕ-
ЛОВЕК, позволяет говорить об их референтной неопределенности,
которая обычно понимается как «нечеткость границ неких сущностей
и варьируется в зависимости от контекста и от индивида» [Левицкий
2008: 227–228].
Референтная неопределенность (или экстенсиональная, онтологи-
ческая, неопределенность) направлена на окружающий мир и пред-
ставляет собой способность имен указывать на достаточно широкий
класс разнородных объектов и событий, обладающих «размытыми»
внешними или внутренними границами. Например, такие абстрактные
слова, как fait, problème, idée, situation содержат указание на открытый

54
Широкозначность как универсальное явление

класс единиц с диффузными внешними границами. Конкретные же


слова – растение или животное – являются полнозначными имена-
ми, обозначающими категории с четкими внешними границами (мы
можем отличить растение от животного или какого-либо неодушев-
ленного предмета), но неясными (неопределенными) внутренни-
ми границами. Подобную картину представляют собой собственно
широкозначные антропонимы (personne f, être m humain, homme m,
individu m, humain m, créature f, mortel m, semblable m, prochain m).
В качестве референта данных единиц выступает класс объектов (лю-
дей) с четкими внешними и «размытыми» внутренними границами.
Неопределенность референции собственно широкозначных антро-
понимов отражена в их словарных дефинициях. Например, лексемы
mâle и femelle в словарных дефинициях собственно широкозначных
антропонимов указывают на то, что данный антропоним может рефе-
рировать к лицам как мужского, так и женского пола (mâle, femelle):
homme m – être (mâle ou femelle) appartenant à l’espèce animale la plus
évoluée de la Terre, mammifère primate de la famille des hominidés, seul
représentant de son espèce (DAALF);
être (mâle ou femelle) appartenant à l’espèce animale la plus évoluée de la
Terre, mammifère primate de la famille des hominidés, seul représentant
de son espèce, caractérisé notamment par une intelligence développée, un
langage articulé et la station verticale (RQ).

С точки зрения референтного критерия условно широкозначные


антропонимы обладают некоторой спецификой, которая отличает их
как от собственно широкозначных, так и от узкозначных антропони-
мов. По сравнению с собственно широкозначными лексемами они
характеризуются менее широкой, а по сравнению с узкозначными –
более широкой референтной базой. Так, класс объектов (людей), обо-
значаемый условно широкозначными антропонимами, менее широк,
чем класс объектов, обозначаемый собственно широкозначными ан-
тропонимами. Последние реферируют ко всем представителям чело-
веческого рода, а условно широкозначные антропонимы – только к их
части, являясь именами подклассов, составляющих категорию ЧЕЛО-
ВЕК, например, таких как: homme m «мужчина», femme f «женщина»;
enfant m «ребенок»; élève m «ученик», artiste m «деятель искусств»,
militaire m «военный» и т. д.

55
Часть I

Условно широкозначные антропонимы характеризуются широко-


значностью различной степени и, соответственно, обозначают раз-
личные по объему классы референтов. Такие условно широкозначные
антропонимы, которые располагаются на верхней ступени среднего
уровня иерархической системы антропонимов – ближе к собственно
широкозначным, реферируют к более широким классам разнородных
объектов и событий. Например, условно широкозначный антропоним
высшей ступени среднего уровня artiste m «деятель культуры» объе-
диняет несколько неоднородных групп, включающих, соответствен-
но, художников (peintre m), архитекторов (architecte m), скульпторов
(sculpteur m). В случае условно широкозначной номинации границы
между этими группами также не определены.
По мере продвижения на более низкий уровень иерархии – на
нижнюю ступень среднего уровня – условно широкозначные имена
характеризуются уменьшением объема референтной базы. Однако не-
однородность составляющих его групп и диффузность границ меж-
ду ними сохраняются. Таков условно широкозначный антропоним
peintre m «художник», имеющий в качестве референта класс объектов,
объединяющий в своем составе такие разнородные группы объектов,
как paysagiste m «пейзажист», portraitiste m «портретист», animalier m
«анималист» и пр., границы между которыми четко не определены.
Таким образом, референтные классы всех условно широкознач-
ных антропонимов, располагающихся на среднем уровне иерархии,
характеризуются двумя важнейшими для определения их широко-
значной природы чертами: во-первых, неоднородным составом рефе-
рентных классов; во-вторых, расплывчатостью, неопределенностью
границ между составляющими их подклассами.
Для полноты картины отметим, что узкозначные антропонимы
субординатного уровня иерархической системы антропонимов фран-
цузского языка реферируют к классу однородных объектов, объеди-
ненных на основании какого-либо конкретного свойства, функции,
вида деятельности и т. д. Таковы, например, узкозначные антропони-
мы animalier m «анималист», paysagiste m «пейзажист», portraitiste m
«портретист» и т. д., референциальные классы которых можно пред-
ставить, соответственно, следующим образом:
animalier m = animalier 1+ animalier 2+ animalier 3...+ animalier n
paysagiste m = paysagiste1+paysagiste2+paysagiste3...+paysagisten
portraitiste m = portraitiste1+portraitiste2+portraitiste3...+portraitisten

56
Широкозначность как универсальное явление

Очевидно, что референтным классам узкозначных антропонимов,


в отличие от референтных классов широкозначных лексем, свой-
ственны: 1) однородность составляющих их членов и, как следствие;
2) отсутствие внутренних границ, что устраняет диффузный характер
референтов. Можно сделать вывод о том, что узкозначность и рефе-
рентная неопределенность несовместимы. Последняя присуща толь-
ко широкозначным антропонимам (как собственно, так и условно ши-
рокозначным).
Таким образом, в качестве референта широкозначных единиц вы-
ступает класс объектов с четко очерченными внешними и «размытыми»
внутренними границами. «Размытость» внутренних границ позволяет
говорить о референтной неопределенности этих лексем. Кроме того,
все широкозначные антропонимы характеризуются разным объемом
референтных классов (или референтных баз). В отличие от узкознач-
ных антропонимических единиц, собственно широкозначные антро-
понимы, реферируя ко всем представителям человеческого рода, име-
ют самую широкую референтную базу, а узкозначные – самую узкую
референтную базу. Она характеризуется отсутствием внутренних гра-
ниц и объединяет однородные предметы и события, в отличие от базы
широкозначных лексем, включающей в свой состав разнородные под-
классы предметов (событий) и отличающейся наличием «размытых»
внутренних границ между ними. Объем и разнородность состава ре-
ферентного класса сокращаются от собственно широкозначных через
условно широкозначные к узкозначным антропонимам.

в. Концептуальный критерий широкозначности


Концептуальный критерий характеризует широкозначные ан-
тропонимы с точки зрения концептуального содержания. Он связан
с понятием концептуальной неопределенности. Последняя сопряже-
на с «размытостью» концептуального содержания широкозначных
единиц и находит свое выражение в семантике как собственно, так
и условно широкозначных существительных. Концептуальная нео-
пределенность, наряду с референтной, может рассматриваться в каче-
стве критерия субстантивной широкозначности.
Собственно широкозначные антропонимы, будучи именами пред-
метными, концептуализируют объект (т. е. человека), главным образом,

57
Часть I

на основе ограниченного количества нечетких характеристик, сводя-


щихся в ряде случаев к одному очень широкому признаку – «принад-
лежность к человеческому роду», который содержится в семантике
собственно широкозначных антропонимов. Это находит выражение
в следующих словарных дефинициях этих существительных:
Homme m – человек – être (mâle ou femelle) appartenant à l’espèce
animale la plus évoluée de la Terre, mammifère primate de la famille
des hominidés, seul représentant de son espèce (DAALF); être (mâle
ou femelle) appartenant à l’espèce animale la plus évoluée de la Terre,
mammifère primate de la famille des hominidés, seul représentant de
son espèce, caractérisé notamment par une intelligence développée, un
langage articulé et la station verticale (RQ); être caractérisé par un langage
articulé, une intelligence développée (DPF); être de l’ordre des primates,
à station verticale et à langage articulé, le plus élevé intellectuellement
(DFV); être appartenant à l’espèce animale la plus évoluée de la Terre,
mammifère de la famille des hominiens, vivant en société, caractérisé
par une intelligence développée et un langage articulé (RDA); être doué
d’intelligence et d’un langage articulé, rangé parmi les mammifères
de l’ordre des primates, et caractérisé par son cerveau volumineux, sa
station verticale, ses mains préhensiles (DLF); l’espèce humaine douée
de langage et de raison (DFC) и т. д.;

Personne f – человек, лицо, личность – individu de l’espèce humaine; être


humain, en particulier, lorsqu’on ne peut ou on ne veut préciser l’âge, le
sexe, l’apparence (DAALF; RQ); individu (homme ou femme); individu
considéré en lui-même; individu considéré quant à son apparence, à sa
réalité physique, charnelle; être humain (DHLF); individu, homme
ou femme; être humain (DPF); être humain, sans distinction de sexe;
individu considéré en lui-même, dans l’unicité de son être (DFC); être
humain, sans distinction de sexe (DLF); individu de l’espèce humaine
(RDA) и т. д.;
Антропонимы, квалифицируемые как условно широкозначные,
характеризуются более чем одним параметром (признаком), по срав-
нению с собственно широкозначными, являющимися монопризнако-
выми. Это позволяет говорить о пониженной степени их генерализа-
ции и, соответственно, о повышенной степени их спецификации.
Условно широкозначным лексемам также присуща некоторая
концептуальная неопределенность, которая находит свое эксплицит-
ное выражение в словарных дефинициях в виде отдельных «дыр»,

58
Широкозначность как универсальное явление

«лакун» или «семантических пустот». Последние получают соответ-


ствующее наполнение в контексте. Подобные семантические пустоты
имеют свои способы лексикографического обозначения.
В словарных дефинициях семантические пустоты, как правило,
представлены:
1) лексическими единицами quelque chose (qch) или quelqu’un (qn):
amateur m personne qui s’intéresse à qch; appréciateur, -rice m, f personne
qui apprécie qch, qn; apporteur m celui qui apporte qch; connaisseur, -se
m, f personne qui se connaît à qch, y est expert; conservateur, -rice m, f
personne préposée à la garde de qch; défenseur m celui qui défend qn ou
qch contre ceux qui l’attaquent; détenteur, -rice m, f personne qui détient
qch; délivreur m, rare personne qui délivre qn; faiseur, -se m, f celui qui
fait, fabrique qch; nouveau m qui n’a pas l’habitude de qch; participant, -e
m, f qui participe à qch; prédécesseur m personne qui a précédé à qn, à qch;
propriétaire m personne qui possède de qch en propriété; rénovateur, -rice
m, f personne qui rénove, donne une forme nouvelle à qch и т. д. (DLF;
DHLF; DFC; DPF);
2) предельно широкозначным словом chose f вещь, которое мо-
жет обозначать любой предмет, любое явление, мысль и т. д.:
auteur m personne qui est la première cause (d’une chose), qui est à
l’origine (d’une chose); créateur, -rice m, f l’auteur d’une chose; maître
m personne qui possède une chose, en dispose; complice m qui favorise
l’accomplissement d’une chose и т. д. (DLF; DHLF; DFC; DPF);
3) существительными с неопределенным артиклем, вместо ко-
торых в соответствующих согипонимах могут быть поставле-
ны необходимые по смыслу лексические единицы, например,
гипероним adepte m partisan d’une doctrine содержит в своей
семантической структуре существительное с неопределенным
артиклем une doctrine в значении «какая-либо доктрина», что
указывает на семантическую пустоту, которая заполняется
в соответствующих гипонимах следующим образом:
aristotélicien, -ne m, f partisan de la doctrine d’Aristote; extrémiste m,
f partisan d’une doctrine poussée jusqu’à ses limites, ses conséquences
extrêmes и т. д. (DLF; DHLF; DFC; DPF).
Чаще всего в лексикографических источниках для обозначения
семантической пустоты в сочетании с неопределенным артиклем вы-
ступают существительные, указывающие на:

59
Часть I

− сферы человеческой деятельности, ее результаты и виды:


adepte m fidèle à une religion, partisan d’une doctrine; fondateur m
personne qui fonde ou a fondé une doctrine, une science; bienfaiteur,
-rice m, f (vieilli) personne qui a fait du bien, qui a répandu des bienfaits;
complice m, f qui aide qn à commettre un délit, un crime; négociateur,
-rice m, f personne qui a la charge de négocier une affaire; travailleur, -se
m, f personne qui travaille, fait un travail physique ou intellectuel и т. д.
(DLF; DHLF; DFC; DPF);
− события, в которых участвует человек:
adversaire m, f personne qui est opposée à une autre dans un combat, un
conflit, une compétition, un litige, un procès; lauréat, -e m, f personne
qui remporte un prix dans un concours; spectateur, -rice m, f témoin
d’un événement; personne qui assiste à un spectacle, à une cérémonie,
à une manifestation sportive, etc.; témoin m personne qui assiste à un
événement, un fait et le perçoit и т. д. [DLF; DHLF; DFC; DPF];
− взаимоотношения с другими людьми, принадлежность
к группам, партиям, ассоциациям и пр.:
leader m chef d’un parti, d’un mouvement politique; néophyte m, f (cour.)
personne qui vient d’entrer dans un parti, une association; partisan, -e
m, f personne qui est attachée, dévouée à qn, à un parti; porte-parole m
personne qui prend la parole au nom de qn d’autre, d’une assemblée,
d’un groupe; précurseur m (littér. et relig.) personne dont la doctrine, les
oeuvres ont frayé la voie à un grand homme, à un mouvement и т. д.
(DLF; DHLF; DFC; DPF);
− местонахождение:
familier m celui qui fréquente assidûment un lieu; habitant, -e m, f se dit
des êtres vivants qui habitent, peuplent un lieu; habitué, -e m, f personne
qui fréquente habituellement un lieu; résidant, -e m, f qui réside en un
lieu; visiteur, -se m, f personne qui visite un lieu и т. д. (DLF; DHLF;
DFC; DPF);
− материальные ценности:
administrateur, -rice m, f personne chargée de l’administration d’un bien,
d’un patrimoine; possédant, -e m, f celui qui possède des capitaux, des
richesses; possesseur m personne qui possède un bien; producteur, -rice
m, f personne qui produit des biens; régisseur m celui qui administre, qui
gère une propriété и т. д. (DLF; DHLF; DFC; DPF);

60
Широкозначность как универсальное явление

− функции, служебное положение, пост, социальное положение:


agent m homme chargé d’une fonction; candidat m personne qui
postule une place, un poste, un titre; fonctionnaire m personne qui
remplit une fonction publique, un emploi permanent dans les cadres
d’une administration publique; officiel m qui a une fonction officielle;
remplaçant, -e m, f (mod.) personne qui en remplace une autre dans son
travail, à son poste, à une fonction и т. д. (DLF; DHLF; DFC; DPF).

Все семантические пустоты в семантической структуре антропо-


нимов могут быть «заполнены» различным конкретным содержани-
ем; при этом происходит спецификация содержания антропонимов,
образуются новые, более конкретизированные, единицы более низко-
го уровня категоризации, т. е. узкозначные антропонимы. Семантиче-
ская структура последних максимально специфицирована. Это своего
рода механизм образования согипонимов на базе гиперонимов.
Так, лексема partisan m (сторонник, последователь) «personne qui
est attachée, dévouée à qn, à un parti; qui prend parti pour une doctrine»
содержит в своей семантической структуре семантическую пустоту,
выраженную в словарной дефиниции при помощи à qn, à un parti,
pour une doctrine. Все эти элементы заполняются в соответствующих
узкозначных антропонимах конкретными элементами:
Aristotélicien, -ne m, f partisan de la doctrine d’Aristote; gaulliste m,
f partisan du général de Gaulle; belliciste m, f partisan de la force dans le
règlement des conflits; subjectiviste m, f partisan du subjectivisme и т. д.

Другим примером является условно широкозначный антропоним


amateur m любитель pesronne qui aime, cultive, recherche certaines cho-
ses. Он содержит в своей семантической структуре семантическую
пустоту, выраженную в словарной дефиниции сочетанием неопре-
деленного прилагательного certaines и предельно широкозначного
существительного chose во множественном числе. Семантическая
пустота заполняется конкретной информацией в соответствующих
узкозначных антропонимах:
bouquineur, -se m, f personne qui aime bouquiner; bibliophile m, f
personne qui aime les livres rares, précieux; sybarite m, f (littér.) personne qui
recherche les plaisirs de la vie dans une atmosphère de luxe et de raffinement
и т. д.

61
Часть I

Семантика узкозначных антропонимов содержит конкретные при-


знаки, не включает в себя семантические пустоты и, следовательно,
хотя и допускает некоторую степень обобщения (как и любое кон-
кретное существительное), в целом не характеризуется неопределен-
ностью значения.
Итак, широкозначные антропонимы характеризуются свойством
концептуальной (семантической) неопределенности, которая по-
разному проявляется в собственно широкозначных и условно ши-
рокозначных антропонимических единицах. Так, первым присуща,
как правило, монопризнаковость, а вторым – наличие семантических
пустот, выражаемых разными способами. В связи с этим можно рас-
сматривать свойство концептуальной неопределенности в качестве
признака широкозначности, а концептуальный критерий, указываю-
щий на наличие концептуальной неопределенности у слова, – одним
из критериев субстантивной широкозначности.
Идентификационный критерий указывает на способность широ-
козначных антропонимов к идентификации, т. е. на их свойство уча-
ствовать в интерпретации других антропонимических лексем.

г. Идентификационный критерий широкозначности


Идентификационная способность французских широкозначных ан-
тропонимов зависит от объема их референтной базы и особенностей
их семантики. При наиболее широком референтном классе и одно-
временно монопризнаковости, характеризующими собственно ши-
рокозначные антропонимы, данные единицы проявляют способность
к интерпретации лексем всех уровней – суперординатного, среднего,
субординатного.
Большинство из собственно широкозначных единиц характеризу-
ются способностью толковать друг друга: être humain интерпретиру-
ется через personne; personne – через individu; individu – через homme,
humain; humain – через être humain, homme; homme – через humain,
personne humaine:
être m = personne, être humain
personne f = individu de l’espèce humaine
individu m = homme, humain
humain m = être humain, homme
homme m = humain, personne humaine [DAALF 2001].

62
Широкозначность как универсальное явление

При взаимной интерпретации эти лексемы образуют нечто вроде


замкнутого круга, например: être толкуется через personne, person-
ne – через individu, individu – через humain, humain – через être. Это
приводит к возникновению «круговой» дефиниции и к образованию
в пределах лексических микросистем собственного метаязыка (см.
рис. 4).
Семантика таких собственно широкозначных антропонимов, как:
créature f, mortel m, prochain m, semblable m – характеризуется допол-
нительным признаком: для créature f это признак «человек – создание
Божие», для mortel m – «человек – существо смертное», для prochain
m и semblable m – «человек, подобный нам» (prochain m – «personne,
être humain considéré comme un semblable»; semblable m – «être humain
considéré comme semblable aux autres» (DHLF, R.Q.), что не позволяет
данным антропонимам участвовать в идентификации любых других
широкозначных или узкозначных антропонимов.

être m personne f

humain personne être individu


individu humain

humain m individu m

individu être personne humain


personne être

или, например:

individu m humain m homme m

personne homme homme être individu humain

être humain individu personne personne être

Рис. 4. Взаимная идентификация собственно широкозначных антропонимов

Показательно, что в процессе идентификации могут принимать


участие лексемы высшего уровня относительно лексем низшего

63
Часть I

уровня, не на наоборот. Идентифицирующая единица обладает более


широким значением и всегда находится на более высоком уровне, чем
идентифицируемая, обеспечивая, выражаясь терминологией Р. Лене-
кера, более широкую и более узнаваемую точку отсчета для конце-
пуализации или категоризации объекта, на который указывает слово
с узким значением.
Только монопризнаковые широкозначные лексемы могут при-
нимать участие в толковании единиц своего уровня. Каждый из соб-
ственно широкозначных антропонимов personne f, être m humain, hom-
me m, individu m, humain m занимает также свое место в толковании
других лексем – условно широкозначных и / или узкозначных антро-
понимических единиц.
Широкозначная лексема personne f – «человек, лицо, персона,
особа, личность» наиболее часто выступает в роли идентификатора,
участвуя в толковании большинства антропонимов, принадлежащих
ко всем трем уровням, – собственно широкозначных, условно широ-
козначных и узкозначных. Это объясняется референциальными осо-
бенностями этого слова, которое может обозначать лица любого пола
и возраста – мужчин, женщин, детей, о чем свидетельствуют словар-
ные дефиниции данной лексической единицы:
personne = individu, homme ou femme (DHLF);
être humain, en particulier lorsqu’on ne peut ou ne veut préciser l’âge, le sexe,
l’apparence, etc. (RQ; DAALF);
individu, homme ou femme (DPF);
être humain, sans distinction de sexe (DFC);
individu de l’espèce humaine (lorsqu’on ne peut ou ne veut préciser ni
l’apparence, ni l’âge, ni le sexe) – une femme, un homme ou un enfant
(RDA).
В соответствии с тем фактом, что в процессе идентификации, при
котором могут принимать участие лексемы высшего уровная по от-
ношению к лексическим единицам низших уровней, условно широ-
козначные антропонимы способны выступать в роли идентификатора
либо относительно условно широкозначного антропонима нижнего
уровня, либо относительно узкозначного антропонима.
В качестве примера условно широкозначных антропонимов, иден-
тифицирующих узкозначные лексемы, можно привести такие лексе-
мы, как auteur m, chef m, partisan m, spécialiste m и т. д. (см. рис. 5).

64
Широкозначность как универсальное явление

уровень США personne


(суперординатный)

уровень УША auteur chef partisan spécialiste


(средний)

уровень УА 1a–19a 1b–11b 1c–31c 1d–33d


(субординатный)
Рис. 5. Структура группы антропонимов, идентифицируемых через лексему
personne f с одноступенчатым средним уровнем

Условно широкозначный антропоним среднего уровня auteur m


автор, идентифицируемый через собственно широкозначный антро-
поним personne f, участвует в интерпретации следующих узкознач-
ных единиц:
1a. annaliste m auteur d’annales; 2a. biographe m auteur de biographies;
3a. chroniqueur m auteur de chroniques historiques; 4a. comique m auteur
de comédie; 5a. dramaturge m auteur d’ouvrages destinés au théâtre; 6a.
essayiste m auteur d’essais littéraires; 7a. évangéliste m auteur de l’un
des Evangiles; 8a. historien m auteur d’ouvrages d’histoire, de travaux
historiques; 9a. librettiste m auteur d’un livret; 10a. mémorialiste m
auteur de mémoires historiques; 11a. nouvelliste m auteur de nouvelles;
12a. pamphlétaire m auteur de pamphlets; 13a. panégyriste m auteur d’un
panégyrique; 14a. pasticheur m auteur de pastiches; 15a. pornographe
m auteur d’un traité sur la prostitution; auteur d’écrits obscènes; 16a.
préfacier m auteur d’une préface, spécialement lorsqu’il n’est pas l’auteur
du livre; 17a. psalmiste m auteur de psaumes; 18a. talmudiste m auteur du
Talmud; 19a. vaudevelliste m auteur de vaudevilles и т. д. (DHLF; DBF;
RDA; DFC).
Условно широкозначный антропоним chef m шеф, начальник при-
нимает участие в толковании следующих узкозначных антропонимов:
1b. cacique m chef indigène des anciens habitants de l’Amérique centrale;
2b. coryphée m chef du choeur dans les pièces du théâtre antique; 3b.
hetman m chef élu des clans cosaques, à l’époque de leur indépendance;

65
Часть I

4b. leader m chef d’un parti, d’un mouvement politique; 5b. majordome
m chef des domestiques, du service intérieur de la maison d’un souverain;
6b. manager m chef, dirigeant d’une entreprise; 7b. doge m chef électif
de l’ancienne république de Venise; 8b. monarque m chef de l’Etat dans
une monarchie; 9b. pape m chef suprême de l’Eglise catholique romaine;
chef dont l’autorité est indiscutée; 10b. parrain m chef d’un important
groupe illégal; 11b. président m chef de l’Etat dans une république и т. д.
(DHLF; DBF; RDA; DFC).

Таким образом, в исследовании И. А. Семиной выделены и разра-


ботаны системные критерии широкозначности для конкретных имен
существительных на примере лексической подсистемы антропонимов
современного французского языка. В качестве таких критериев на-
зываются: референтный, концептуальный, идентификационный,
гиперо-гипонимический.
Референтный критерий связан с определением референтов,
к которым реферируют широкозначные антропонимы. В качестве
референта данных единиц выступает класс объектов с четко очер-
ченными внешними и «размытыми» внутренними границами, что
позволяет говорить о референтной неопределенности этих лексем.
Референтный класс (или референтная база) широкозначных антро-
понимов включает в свой состав разнородные предметы и события,
в отличие от референтного класса узкозначных антропонимов, ха-
рактеризующегося отсутствием внутренних границ и объединяюще-
го однородные объекты. Собственно широкозначные антропонимы
имеют самую широкую, а узкозначные антропонимы – самую узкую
референтную базу.
Концептуальный критерий характеризует широкозначные антро-
понимы с точки зрения концептуального содержания и связан с поня-
тием концептуальной неопределенности. Собственно широкозначные
антропонимы концептуализируют объект (т. е. человека) на основе
ограниченного количества характеристик, сводящихся в ряде случаев
к одному, очень широкому признаку – «принадлежность к человече-
скому роду». Последний может представлять собой довольно сложную
интегрированную сущность, однако в семантической структуре слова
он представляется целостным и нерасчлененными и может рассма-
триваться как условно простой. Подобная монопризнаковость позво-
ляет говорить о повышенной степени генерализации, обобщенности

66
Широкозначность как универсальное явление

и о пониженной степени спецификации собственно широкозначных


антропонимических единиц.
Для условно широкозначных антропонимов концептуальная нео-
пределенность проявляется в словарных дефинициях в виде так на-
зываемых «семантических пустот» – носителей концептуальной нео-
пределенности и готовых к заполнению ближайшим контекстом при
употреблении в дискурсе. Заполнение семантических пустот в систе-
ме языка конкретным содержанием может приводить к возникнове-
нию новых, более конкретизированных единиц более низкого уровня
категоризации, менее широкого объема – (со)гипонимов, образован-
ных на базе гиперонима, представленного словом – носителем семан-
тических пустот.
Семантика узкозначных антропонимов содержит конкретизиро-
ванные признаки и исключает наличие семантических пустот, хотя
и допускает некоторую степень обобщенности, поскольку, как и лю-
бое конкретное существительное, обозначает класс объектов.
Идентификационный критерий указывает на свойство широко-
значных антропонимов участвовать в интерпретации других антро-
понимических единиц. Данное свойство зависит от объема референт-
ной базы и особенностей семантики широкозначных антропонимов.
Идентифицирующая единица обладает более широким значением
и находится на более высоком уровне классификационных отноше-
ний, чем идентифицируемая, обеспечивая более широкую и более
узнаваемую точку отсчета для концептуализации или категоризации
объекта, на который указывает слово. Наибольшей идентификацион-
ной способностью характеризуются собственно широкозначные ан-
тропонимы, которые идентифицируют антропонимические лексемы
всех уровней – суперординатного, среднего, субординатного. Условно
широкозначные антропонимы принимают участие в толковании лек-
сем нижней ступени среднего уровня или узкозначных лексем субор-
динатного уровня. При этом идентификация может быть контактной
и дистантной. Узкозначные антропонимы субординатного уровня
не интерпретируют другие антропонимические единицы, их иденти-
фикационная способность практически равна нулю.
Гиперо-гипонимический критерий указывает на способность
широкозначных антропонимов выступать в роли гиперонимов / гипо-
нимов.

67
Часть I

Широкозначность и гиперо-гипонимия носят многоступенчатый


характер. Каждая единица более высокого уровня является более ши-
рокой по значению и одновременно выступает как гипероним по от-
ношению к единицам нижнего уровня. Собственно широкозначные
антропонимы суперординатного уровня выполняют только функцию
гиперонимов, узкозначные единицы субординатного уровня – толь-
ко функцию гипонимов. Условно широкозначные лексемы среднего
уровня осуществляют функции гиперонима и гипонима одновремен-
но. Таким образом, широкозначность связана, главным образом, с ги-
перонимией, узкозначность – с гипонимией. Узкозначность и гиперо-
нимия несовместимы.
На основании установленных в данном исследовании системных
критериев широкозначности для конкретных имен существительных
антропонимы широкой семантики определяются как лексемы, кото-
рые указывают на широкий класс разнородных объектов (людей); ка-
тегоризуют их как некую общность с четко очерченными внешними
и размытыми внутренними границами; концептуализируют классы
объектов по ограниченному количеству обобщенных, неконкретизи-
рованных признаков; идентифицируют лексемы своего и всех ниж-
них уровней иерархии; служат гиперонимами по отношению к другим
именам того же класса.
Выявление комплекса критериев широкозначности позволяет
установить системные характеристики широкозначных и, как след-
ствие, узкозначных антропонимов. Подобное исследование частич-
но восполняет пробелы, существующие в изучении широкозначного
аспекта предметных существительных. Кроме того, изучение специ-
фики данного типа семантики (широкой семантики) необходимо для
создания типологии лексических значений.

Функции широкозначных антропонимов


в дискурсивной категоризации
В результате анализа корпусов институциональных текстов (юри-
дических, философских, психологических, массмедийных), И.А. Се-
мина показывает, что в рамках выполнения широкозначными именами
общей функции категоризации при построении новых и воссозда-
нии старых категорий данные единицы призваны осуществлять ряд

68
Широкозначность как универсальное явление

функций, среди которых выделяются функции инкапсуляции, гене-


рализации, субкатегоризации и масштабирования [Семина 2013].

а. Функция инкапсуляции
Ф у н к ц и я и н к а п с у л я ц и и может быть названа также функ-
цией стяжения или компрессии. Во французском языке она осущест-
вляется широкозначным именем (и н к а п с у л и р у ю щ е е и м я ,
или и н к а п с у л я т о р ) по отношению к менее широкозначным
или узкозначным словам, называемым в настоящем исследовании
и н к а п с у л и р у е м ы м и . В процессе осуществления данной функ-
ции более широкая категория, обозначаемая инкапсулятором, «стяги-
вает» более мелкие субкатегории, обозначаемые инкапсулируемым
существительным.
В дискурсе СМИ функция инкапсуляции осуществляется чаще
всего ядерными широкозначными антропонимами personne f и être m
humain по отношению к антропонимам различных уровней категори-
зации:
/1/ «Четыре человека – мать и ее трое детей»:
Quatre personnes, une mère et ses trois enfants, sont mortes dans
«l’incendie généralisé» d’un pavillon tôt mardi matin à Mantes-la-Jolie
(Yvelines), a-t-on appris auprès des pompiers.
/2/ «Один человек: отец, брат, дядя, сын»:
Et Jermaine de continuer, en sanglots: «Alors le dépeindre comme ce
personnage qu’il n’est pas, ça me perturbe, ça perturbe ma famille. Il faut
le laisser tranquille, arrêtez de tenir ces propos injurieux, que faut-il faire
encore pour que les gens comprennent que c’était juste un être humain :
un père, un frère, un oncle, un fils.
/3/ «11 человек: полицейские, судьи, их секретари, эксперты»:
Onze personnes au total, des policiers, des magistrats, leurs greffiers,
des experts, fouillent l’appartement.
/4/ «Три человека: двое мужчин-турок по происхождению и одна
женщина»:
Quinze jours après les faits, les policiers ont à Toulouse interpelé
trois personnes: deux hommes d’origine turque et une femme.

69
Часть I

/5/ «Семь человек – два пожилых человека, три полицейских и


два пожарника»:
Si aucune victime n’est à deplorer, sept personnes – deux personnes
âgées, trois policiers et deux pompiers – ont été légèrement blessées ou
intoxiquées.
/6/ «Два человека – пастух и животновод»:
Deux personnes – un berger et un éleveur – sont mortes jeudi dernier,
l’enquête est ouverte pour «incendie criminel», selon l’agence Ansa.
/7/ «От 3000 до 4000 человек в год – наемных работников и заказ-
чиков»:
Et que, depuis janvier, s’est ouvert, au parc d’activités de la Duranne,
un campus destiné à accueillir de 3000 à 4000 personnes par an – salariés
et clients – pour des formations maison.
Вместе с тем инкапсулирующий антропоним может выступать
в сочетании с атрибутом в составе атрибутивной конструкциии, как
в следующем далее примере /8/ из научного (социологического) тек-
ста, где ядерный широкозначный антропоним personne f сопрово-
ждается двумя атрибутами, выраженными прилагательным ordinaires
и причастным оборотом regroupées aux côtés de familles menacées d’ex-
pulsion en une multiplicité de comités de soutien ancrés dans les écoles.
При этом атрибутивная конструкция с антропонимом personne f вы-
полняет функцию компрессии, поскольку обозначает более широкую
антропонимическую категорию, чем каждый из инкапсулируемых ан-
тропонимов – parents, enseignants, voisins:
/8/ «Обычные люди – родители, преподаватели и соседи, объе-
диненные в школах в комитеты в поддержку семей, которым
угрожает выселение»:
Emanant de personnes ordinaires – parents, enseignants et voisins –
regroupées aux côtés de familles menacées d’expulsion en une
multiplicité de comités de soutien ancrés dans les écoles, les actions
de solidarité autour de familles sans papier dessinent un vivre ensemble
qui est “moins un être-ensemble qu’un agir-ensemble” que les trois
mobilisations étudiées n’ont fait qu’esquisser.
В других типах дискурса также выполняется функция инкапсуля-
ции. Так, например, в научном дискурсе данная функция реализуется

70
Широкозначность как универсальное явление

собственно широкозначным антропонимом personne f в составе атри-


бутивной конструкции la personne qui se sent trahie относительно ши-
рокозначных антропонимов, обозначающих более мелкие категории
homme или femme:
/9/ «Человек, чувствующий себя обманутым, – мужчина или жен-
щина»:
Si elle a été brutale, la blessure de la personne qui se sent trahie –
homme ou femme – s’apparente à un syndrome post-traumatique.
В примерах из юридического дискурса эта функция осуществля-
ется конструкцией personnes à risque (пример /10/) и конструкцией
des personnes vulnérables (пример /11/) по отношению к инкапсулируе-
мым антропонимам и атрибутивным конструкциям: enfants, personnes
âgées, personnes à complications pulmonaires /10/ и femmes enceintes,
personnes âgées, victimes de tortures, des mineurs isolés /11/.
/10/ «Лица, составляющие группу риска (дети, пожилые люди,
лица с легочными осложнениями)»:
En France, les tests de dépistage sont désormais reservés en priorité
aux personnes à risque (enfants, personnes âgées, personnes à com-
plications pulmonaires).
/11/ «Лица уязвимые – беременные женщины, пожилые люди, жерт-
вы пыток, некоторые несовершеннолетние»:
Dans le contrôle policier des étrangers, directive européenne – la
circulaire de la honte – qui permet d’augmenter la durée de rétention
à 18 mois, détention et éloignement des personnes vulnérables – femmes
enceintes, personnes âgées, victimes de tortures, des mineurs isolés –
renvoiе des étrangers dans un pays de transit.
Таким образом, функцию инкапсуляции могут реализовать не
только ядерные широкозначные антропонимы, употребляющиеся без
атрибутов (см. примеры /1/–/7/), но и ядерные широкозначные антро-
понимы, функционирующие в составе атрибутивных конструкций
(см. примеры /8/ –/11/). В качестве инкапсулятора выступают также
периферийные широкозначные антропонимы (см. примеры /12/, /13/),
функционирующие в составе атрибутивных конструкций.
/12/ «Президенты, премьер-министры, международные служа-
щие, − эти мужчины и женщины, принадлежащие к властным
структурам»:

71
Часть I

Les protestants dans le monde, présidents, premiers ministres,


hauts fonctionnaires internationaux, ces hommes et femmes de pouvoir
nourrissent leur action à la source de leur foi.
/13/ «Члены семейного совета – родители и сторонники отца и ма-
тери несовершеннолетнего ребенка, которые проявляют к нему
интерес»:
Peuvent être membres du conseil de famille, les parents et alliés des
père et mère du mineur ainsi que toute personne résidant en France ou à
l’étranger, qui manifestent un intérêt pour lui.
Так, в качестве инкапсулятора выступают периферийные широко-
значные антропонимы hommes et femmes de pouvoir «мужчины и жен-
щины, принадлежащие к властным структурам» (в примере /12/ из
текстов СМИ), а также периферийные широкозначные антропонимы
с атрибутом membres du conseil de famille «члены семейного совета»
(в примере /13/ из социологических текстов).
Таким образом, инкапсуляторы могут принадлежать к широко-
значным единицам, как ядерным, так и периферийным. Однако широ-
козначный антропоним или атрибутивная конструкция «широкознач-
ный антропоним + атрибут» могут выполнять функцию инкапсуляции
(выступая при этом в роли инкапсулятора) только в случае, если обо-
значаемая ими категория крупнее, чем (суб)категории, обозначаемые
инкапсулируемыми широкозначными антропонимами или атрибутив-
ными конструкциями.
Особенность инкапсулируемых имен заключается не только в том,
что они обозначают менее широкие субкатегории, чем инкапсулято-
ры, но и в том, что они, так же как и последние, могут принадлежать
к разным уровням иерархии. Так, в примере /1/ инкапсулируемые пе-
риферийные широкозначные антропонимы une mère, ses enfants при-
надлежат к среднему уровню иерархии, а в примерах /3/ и /6/ узкоз-
начные антропонимы policiers, magistrats, greffiers, experts и berger
и éleveur – к субординатному уровню. Кроме того, инкапсулируемые
антропонимы употребляются в тексте как с атрибутами (примеры
/10/, /12/, /13/), так и без них (примеры /2/, /3/, /6/, /7/, /8/).
Выполняя функции инкапсуляции, ядерные и периферийные ши-
рокозначные антропонимы стягивают в единое целое несколько ме-
нее крупных субкатегорий или индивидных объектов, т. е. отдельных

72
Широкозначность как универсальное явление

индивидов, относя их к тому или иному классу людей и выводя их на


более высокий уровень категоризации. Так, в примере /14/ антропо-
нимы – имена собственные – Dominique de Villepin и Nicolas Sarkozy
объединяются в антропонимическую категорию, обозначаемую ядер-
ным широкозначным антропонимом homme m «человек». При этом
имя собственное Nicolas Sarkozy «продублировано» периферийным
антропонимом с атрибутом son meilleur «ennemi» politique «его луч-
ший политический противник». Подобный пример показывает, что не
только инкапсулятор (пример /12/), но и инкапсулируемая конструк-
ция (пример /14/) даже в рамках одного случая инкапсуляции может
быть представлена дважды единицами различных уровней, например,
именем собственным Nicolas Sarkozy и периферийным широкознач-
ным антропонимом с атрибутом son meilleur «ennemi» politique:
/14/ «Доминик де Вильпен и Николя Саркози, его лучший полити-
ческий «противник» – оба человека…»:
Lors des audiences, Dominique de Villepin et ses avocats s’en sont
tenus à une unique ligne de défense: la négation des faits qui lui sont
reprochés, la participation à un complot politico-juridique contre la
personne de Nicolas Sarkozy, son meilleur «ennemi» politique, bien que
les deux hommes aient participé à des gouvernements communs lors du
second mandat de Jacques Chirac.
Функция стяжения обеспечивает вертикальную связность выстра-
иваемой категории, т. е. широкозначный антропоним, выполняющий
данную функцию, фиксирует межуровневые связи между более высо-
ким и более низким уровнями иерархизации, как показано на рисун-
ках 6 и 7.
суперординатный personnes
уровень

средний enfants
уровень
mère

субординатный
уровень

Рис. 6. Фиксация межуровневых связей (пример /1/)

73
Часть I

При осуществлении функции стяжения в некоторых случаях про-


исходит «пропуск» одного из уровней иерархии. В данном примере
пропущен средний уровень:

суперординатный personnes
уровень

средний
уровень

субординатный un berger un éleveur


уровень

Рис. 7. Фиксация межуровневых связей (пример /6/)

Широкозначные антропонимы, осуществляющие функцию инкап-


суляции, могут находиться по отношению к инкапсулируемым словам
в вводной позиции (см. примеры /1/, /2/, /3/, /4/, /5/, /6/, /7/, /9/, /10/,
/11/, /13/) или в заключительной позиции (см. примеры /12/ и /14/),
стягивая в единое целое несколько менее крупных субкатегорий или
отдельных объектов (индивидов). В первом случае мы говорим о вво-
дной, а во втором – о подытоживающей инкапсуляции.

суперординатный trois personnes


уровень

средний deux hommes une femme


уровень d’origine turque

субординатный
уровень

Рис. 8. Направление выстраиваемой категории


при вводной позиции инкапсулятора (пример /4/)

74
Широкозначность как универсальное явление

суперординатный les deux hommes


уровень

средний
уровень

субординатный Dominique Nicolas Sarkozy,


уровень de Villepin son meilleur
«ennemi» politique
Рис. 9. Направление выстраиваемой категории
при заключительной позиции инкапсулятора (пример /14/)

Пример /8/ представляет в этом отношении особый случай, когда


инкапсулируемые антропонимы как бы «вклиниваются» в атрибутив-
ную синтаксическую конструкцию, занимая место между ядерным
антропонимом personne f с первым атрибутом атрибутивной конструк-
ции, представленным прилагательным ordinaries, и вторым атрибутом,
представленным причастным оборотом regroupées aux côtés de familles
menacées d’expulsion en une multiplicité de comités de soutien ancrés dans
les écoles. Однако, поскольку ядерный широкозначный антропоним per-
sonne f располагается в первой части атрибутивной конструкции, пред-
шествующей инкапсулируемым именам, – parents, enseignants, voisins,
можно считать позицию ядерного антропонима personne f вводной.
При построении категорий направление ее движения может быть
как вертикальным (например, движение вверх, к более крупным суб-
категориям), так и горизонтальным (движение вширь, между субкате-
гориями одного уровня).
Так, на рисунке 7 вертикальное движение осуществляется от ка-
тегории, репрезентируемой с помощью ядерного широкозначного
антропонима суперординатного уровня personne f, от субкатегорий,
представленных узкозначными антропонимами субординатного уров-
ня berger m и éleveur m.
Движение вширь, по горизонтали, реализуется на среднем уровне
между субкатегориями, обозначенными периферийными широкознач-
ными антропонимами mère f, enfants m pl (см. рис. 6), на субординат-
ном уровне – между субкатегориями, обозначенными узкозначными

75
Часть I

антропонимами berger m и éleveur m (см. рис. 7), и между индивидными


объектами, вербализируемыми именами собственными Dominique de
Villepin и Nicolas Sarkozy (см. рис. 9). Таким образом, функция инкапсу-
ляции делает возможным ментальное перемещение по узлам и уровням
категорий в двух направлениях – горизонтальном и вертикальном.
Анализируемые примеры показывают, что компрессируют как
ядерные, так и периферийные широкозначные антропонимы, однако
данная функция более активно выполняется первыми, нежели вто-
рыми. Это происходит, очевидно, потому, что ядерные антропонимы
являются более широкими по значению и, следовательно, способны
объединять в обозначаемую ими категорию большее количество суб-
категорий, чем периферийные антропонимы. При этом функция ин-
капсуляции может реализоваться широкозначными антропонимами
как в безатрибутивном употреблении, так и совместно с атрибутами
в составе атрибутивных конструкций.
Таким образом, функция инкапсуляции реализуется французски-
ми широкозначными антропонимами путем стяжения в единый класс
нескольких субкатегорий или нескольких единичных объектов. Она
выполняется ядерными или периферийными широкозначными антро-
понимами по отношению к менее широкозначному слову: ядерными
широкозначными антропонимами по отношению к периферийным
широкозначным антропонимам или ядерным антропонимам с атри-
бутом; периферийными широкозначными антропонимами по отноше-
нию к периферийным антропонимам менее широкого значения, к пе-
риферийному широкозначному антропонимому с атрибутом или по
отношению к узкозначным антропонимам. В процессе осуществле-
ния широкозначным антропонимом функции инкапсуляции проис-
ходит фиксация вертикальных, межуровневых, а также горизонталь-
ных связей и объединение единиц разных уровней категоризации.
Поскольку широкозначные антропонимы стягивают менее крупные
подкатегории и подводят их под свое имя, выводя их, таким образом,
на более высокий уровень категоризации, основное направление ин-
капсуляции – движение снизу вверх по вертикали.

б. Функция генерализации
Ф у н к ц и я г е н е р а л и з а ц и и имеет место при отнесении
одного (под)класса, или единичного объекта, к более широкому классу

76
Широкозначность как универсальное явление

объектов через некий обобщенный признак последнего, например:


«преступник – это человек, нарушающий закон». В данном случае
происходит отнесение класса преступников к классу людей, нару-
шающих закон, через обобщенную характеристику последнего, вы-
раженную в атрибуте «нарушающие закон».
В юридическом дискурсе наиболее интенсивно реализуют данную
функцию ядерные широкозначные антропонимы personne f и être m
humain. Так, в следующих примерах лексема personne f, выступающая
в сочетании с атрибутом, генерализирует узкозначные антропонимы
correspondant m (/1/), fournisseur m (/2/) и détenus m pl (/3/), приобщая
их к более крупному классу, соответственно, к классу «людей, кото-
рые обладают необходимыми качествами для выполнения своей рабо-
ты» (/1/), к классу «людей, которые действуют как коммерсанты или
профессионалы» (/2/). В свою очередь, лексема êtres humains в соче-
тании с атрибутом normaux генерализирует узкозначный антропоним
les détenus, относя его к более крупному классу «нормальных людей»
(des êtres humains normaux) (/3/):
/1/ Le correspondant est une personne bénéficiant des qualifications
requises pour exercer ses missions.
/2/ Le fournisseur est défini comme étant toute personne qui agit en sa
qualité de commerçant ou de professionnel.
/3/ Elle recule avec une familiarisation des lieux, avec la découverte que les
détenus sont aussi «des êtres humains normaux» et avec le fait qu’on
a pu éprouver qu’on pouvait compter sur les collègues en cas de danger.
Функция генерализации осуществляется широкозначным антро-
понимом не только по отношению к другим антропонимам, но также
и к таким существительным, как foetus m «человеческий зародыш»
и embryon m «человеческий эмбрион», статус которых до сих пор не
определен в отношении того, следует ли рассматривать их как челове-
ческое существо или нет:
Tout être humain doit être respecté dès le commencement de la vie,
l’embryon humain est un être humain; Dans la première conception,
l’embryon n’est pas un être humain et ne mérite donc qu’une protection
limitée; dans la seconde, l’embryon jouit du statut moral de tout être humain
et doit donc bénéficier à ce titre d’une protection étendue; Après avoir souligné
que ni la métaphysique ni la médecine ne donnent de réponse définitive à la

77
Часть I

question de savoir si, et à partir de quel moment, le foetus est un être humain,
le Gouvernement affirme que sur le plan juridique, l’article 2 de la Convention
ne protège pas le droit à la vie du foetus en qualité de personne и т. д.
Функция генерализации реализуется в других типах институционально-
го дискурса по тем же принципам, что и в юридических текстах. Так, в на-
учных текстах обозначаемые узкозначными антропонимами l’analyste (/4/)
и le comédien (/5/), а также периферийным широкозначным антропонимом
l’enfant (/6/) классы объектов относятся к более широкому классу благода-
ря ядерному широкозначному антропониму individu, выполняющему в этом
случае функцию генерализации:
/4/ Ce n’est pas toujours le cas, et l’analyste, interpellé vivement comme
individu et sommé de répondre de sa personne, ne peut s’y tromper.
/5/ Le comédien en tant qu’individu a un rôle à tenir qui implique de se plier
aux diverses contraintes inhérentes à son métier.
/6/ Ainsi, l’enfant est-il de plus en plus perçu comme un individu à part
entière, le processus d’individualisation l’a atteint davantage.
Примеры показывают, что генерализирующий антропоним обо-
значается как ядерным широкозначным антропонимом без атрибутов
(примеры /4/, /5/), так и ядерным антропонимом в составе атрибутив-
ной конструкции (примеры /1/, /2/, /3/, /6/). Главное, чтобы генерали-
зирующая лексема была шире по значению, чем генерализируемая.
Функция генерализации выполняется не только единицами су-
перординатного уровня иерархии (т. е. ядерными широкозначными
антропонимами), но и периферийными широкозначными антропони-
мами, выступающими в составе атрибутивных конструкций (см. при-
меры /7/, /8/, /9/): un sauveur de la foi; le plus efficace sauveur des idéaux
fictionnels et illusoires /7/; la figure centrale de cette révolution /8/; la
femme qui se dépasse dans l’autre, dans l’enfant, c’est-à-dire dans une
autre personne ou encore dans un avenir /9/. Таковы примеры из фило-
софского дискурса:
/7/ Au même titre que Kant restait un sauveur de la foi, Vaihinger se révèle
le plus efficace sauveur des idéaux fictionnels et illusoires.
/8/ James Clark Maxwell est la figure centrale de cette révolution.
/9/ La mère, c’est la femme qui se dépasse dans l’autre, dans l’enfant, c’est-
à-dire dans une autre personne ou encore dans un avenir.

78
Широкозначность как универсальное явление

В данных примерах Кант причисляется к классу «спасителей


веры» (sauveur de la foi), Вайхингер – к классу «самых успешных спа-
сителей вымышленных и призрачных идеалов» (le plus efficace sauveur
des idéaux fictionnels et illusoires); Максвелл – к «центральным фигу-
рам революции» (la figure centrale de cette révolution); мать – к классу
«женщин, которые превосходят себя в ребенке, т. е. в другом человеке,
а также в будущем» (la femme qui se dépasse dans l’autre, dans l’enfant,
c’est-à-dire dans une autre personne ou encore dans un avenir). В при-
мере /9/ функция генерализации реализуется периферийным антро-
понимом la femme в составе атрибутивной конструкции в отношении
к более мелкой категории, вербализируемой периферийным широко-
значным антропонимом la mère.
Функция инкапсуляции и функция генерализации выделяют тож-
дество предметов, показывая, что у инкапсулирующего и инкапсулиру-
емого, генерализирующего и генерализируемого предмета есть нечто
общее: «слесарь, пекарь, токарь – рабочие»; «преступник – это чело-
век, совершивший преступление». Как инкапсуляция, так и генерали-
зация служат выстраиванию межуровневых связей. Подобно функции
инкапсуляции, которая может осуществляться широкозначным антро-
понимом вертикально снизу вверх, функция генерализации реализует-
ся также в одном направлении – снизу вверх, от менее широкозначных
к более широкозначным именам и, соответственно, от более мелкой
к более крупной категории. Кроме того, функция генерализации объе-
диняет категории разных уровней иерархии (см. рис. 10).

суперординатный individu individu


уровень

une personne enfant femme


средний bénéficiant …
уровень sauveur
de la foi mère

субординатный l’analyste
le correspondant
уровень Kant

Рис. 10. Функция генерализации, объединяющая категории разных уровней


(примеры слева направо /1/, /4/, /6/, /7/, /9/)

79
Часть I

в. Функция субкатегоризации

Данная функция может быть названа также функцией иерархиза-


ции. Она предусматривает разбиение более общих категорий на суб-
категории.
Рассмотрим, какие антропонимы французского языка вербализи-
руют обычно как общие категории, так и субкатегории.
Общие категории репрезентируются, прежде всего, такими ядер-
ными широкозначными антропонимами, как homme m, individu m, per-
sonne f:
/1/ Si l’architecture s’écrit dans une référence euclidienne à l’espace, cet
espace à trois dimensions est habité par l’homme, être de langage.
/2/ L’évaluation engendre une grande confusion dans les entreprises et fait
appel à des jugements subjectifs où, finalement, c’est bien plus souvent
l’individu comme personne qui est évaluée et son conformisme aux
attentes de l’entreprise que ce qu’il a investi dans son travail.
/3/ Mais il y a plus, la conception de la personne qui sous-tend la théorie du
bien commun et de la dépendance mutuelle et, dirais-je, un système de
santé universel, c’est la comprehension de la personne comme d’un être
vulnérable.
Субкатегории выражаются при помощи:
– ядерных широкозначных антропонимов с атрибутами:
La seconde raison pour laquelle l’homme est un être social est
une raison négative; L’homme est par nature un être social et non une
monade; L’homme est un être politique et par nature porté à vivre en
société; L’homme fondamentalement est plutôt un être interdépendant
qu’autonome; La foi chrétienne a toujours considéré l’homme comme
un être un et duel dans lequel esprit et matière s’interpénètrent; Voulant
reconquérir l’homme, sa noble créature, Dieu s’est dit : «Si je le contrains
malgré lui, j’aurai un âne, non pas un homme, puisque ce n’est pas de
son plein gré qu’il viendra»; Lire Lévinas ne revient pas à apprendre que
l’Homme est une créature priviligiée.
– периферийных широкозначных антропонимов без атрибутов:
S’il est vrai que tout homme est un peintre à sa façon, puisque même
le garagiste de Cassis après tout s’intéressait à Renoir, il n’est nullement
assuré qu’il regarde un tableau en peintre.

80
Широкозначность как универсальное явление

– периферийных широкозначных антропонимов с атрибутами:


Contre les tentatives de s’ériger en maître absolu, l’Evangile rappelle
que l’homme n’est pas le propriétaire de la vérité.
– узкозначных антропонимов без атрибутов:
Il avait écrit un premier livre, le monde, que l’homme pécheur ne
peut désormais plus lire sans aide; Par lui-même, l’homme, pécheur,
réduit à lui-même dans l’amour de soi, n’a pourtant rien dont il pourrait
se vanter et pour quoi il pourrait se faire louer.
– узкозначных антропонимов с атрибутами:
L’individu est fils de sa communauté au sens même où chaque branche
de l’arbre est fils de l’arbre; Tocqueville voyait dans le christianisme un
nécessaire contrepoint à l’individualisme, car il resserre les liens entre les
hommes fils d’un même Père et donc frères; Entre le réseau – ce harnais
fonctionnel du monde géographique – et les automobiles qui parcourent
ce réseau vient s’interposer l’homme comme acheteur virtuel: une
automobile n’est admise à fonctionner que si elle est achetée, si elle est
choisie, après avoir été produite; Chacun, nous nous sommes inspirés d’une
sociologie «dispositionnelle», pour laquelle l’individu, acteur «pluriel»,
«incorpore» au cours de ses expériences plusieurs «dispositions».
Таким образом, функция субкатегоризации может выполнять-
ся антропонимами широкозначными (ядерными и периферийными)
и узкозначными как без атрибутов, так и в составе атрибутивных кон-
струкций.
Своеобразие функции субкатегоризации заключается, в частно-
сти, в том, что мелкие субкатегории, на которые разбивается более
общая антропонимическая категория, репрезентируемая антропони-
мами, могут выражаться неантропонимическими единицами, среди
которых:
1) абстрактные существительные:
L’homme, poursuit Thomas, est le principe de ses propres actes;
En amont, c’est Dieu même qui a l’initiative de l’activation du fond,
et tout ce qui en découle, c’est la nature elle-même, dont l’homme est
l’achèvement; Pascal écrivait: «L’homme, un milieu entre rien et tout»;
Selon Protagoras l’homme est la mesure de toutes choses, pour celles qui
sont, mesure de leur être, pour celles qui ne sont point, mesure de leur
non être; L’homme est l’union de l’âme et du corps.

81
Часть I

2) конкретные существительные:
– имена неодушевленных предметов:
L’homme n’est-il qu’une marionnette, un pantin mû par des tractions
ou des pulsions qu’il ne maîtrisait pas.
– общее наименование животных:
L’homme est par nature un animal politique; L’homme est le seul
animal capable de discours rationnel; Quant à l’homme, cet «animal
rationnel», il constate sa souffrance plus qu’aucun autre animal; La
promotion de l’ego traduit d’abord l’impossibilité de se satisfaire désormais
de la définition traditionnelle de l’homme comme animal raisonnable.
– наименование конкретного животного – волк:
L’homme est un loup pour l’homme.
3) Бог:
Levinas n’oppose pas à Hobbes une formule symétrique, comme
Spinoza, pas exemple, «L’homme est un dieu pour l’homme»; L’homme,
écrit saint Thomas, est image de Dieu.
Функция субкатегоризации имеет иную направленность по срав-
нению с функциями инкапсуляции и генерализации. С одной стороны,
подобно инкапсуляции и генерализации, функция субкатегоризации
носит однонаправленный характер. Однако, если инкапсуляция и ге-
нерализация предполагают категориальное смещение снизу вверх,
от субкатегорий к более общей категории, то субкатегоризация – дви-
жение сверху вниз, от более общей категории к субкатегориям. При

суперординатный homme homme homme homme


уровень
être de langage

средний le propriétaire
уровень de la vérité
peintre

субординатный
уровень pécheur

Рис. 11. Функция субкатегоризации, осуществляемая широкозначными


антропонимами на различных уровнях иерархии

82
Широкозначность как универсальное явление

этом функции инкапсуляции и генерализации строятся на основании


подобия, выраженного в некотором признаке, часто содержащемся
в атрибутах, в то время как функция субкатегоризации основана на
различиях между объектами, на которые указывают как сами антро-
понимы, так и их атрибуты.

г. Функция масштабирования
Функция масштабирования связана с установлением верхнего
и нижнего пределов категоризации в том или ином тексте, т. е. с ука-
занием на самую крупную категорию (в данном случае антропоними-
ческую), через которую может быть обеспечен доступ ко всем осталь-
ным подкатегориям, и с указанием на самую мелкую подкатегорию.
Рассмотрению данной функции поможет ответить на вопрос, какие
антропонимические единицы в тексте обозначают самые крупные
и самые мелкие (под)категории.
Можно предположить, что в данном исследовании, где материалом
являются существительные – антропонимы, обозначающие человека,
в качестве единицы, маркирующей верхний предел категоризации,
может выступать ядерный широкозначный антропоним, реферирую-
щий к самому широкому классу, включающему всех представителей
человеческого рода, т. е. обозначающий самую крупную антропони-
мическую категорию. В качестве единицы, соотносящейся с нижним
пределом категоризации, может функционировать узкозначный ан-
тропоним, обозначающий единичный объект (а именно отдельного
человека), т. е. самую мелкую антропонимическую категорию.
Переход с одного уровня категоризации на другой (с верхнего на
нижний и наоборот) в пределах всего текста можно изобразить, срав-
нивая этот процесс с наведением фокуса на объект при фотографиро-
вании. При этом осуществляется приближение объекта (zoom-in), что
дает возможность рассмотреть его самые мелкие детали (стол → чаш-
ка на столе → капля воды на чашке), и наоборот, отдаление объекта
(zoom-out), при котором происходит включение в поле обзора многих
предметов его окружения (капля воды на чашке → чашка на столе →
стол → комната, где стоит стол). Заметим, что наведение и отдаление
рассматриваются когнитологами в качестве одного из механизмов по-
строения перспективы.

83
Часть I

Потенциальным выразителем верхнего предела в иерархии явля-


ется атрибутивная конструкция, имеющая вид A+N, где A представ-
лен неопределенными местоименными прилагательными chaque, tout,
а N – широкозначным антропонимом: chaque personne, chaque homme,
chaque individu, chaque être humain; toute personne, tout homme, tout
individu, tout être humain.
Французские лингвисты подчеркивают способность неопределен-
ных прилагательных chaque и tout содержать указание на максималь-
но широкое количество объектов (в случае с широкозначными антро-
понимами такими объектами являются люди). Например:
(1) Chaque homme apporte en naissant un caractère, un genie et des
talents qui lui sont propres (Rousseau) = [tous les hommes]; (2) Tout
marquis veut avoir des pages (La Fontaine) = [tous les marquis] [Wilmet
2007: 140].
Приведем некоторые примеры, в которых верхний предел катего-
ризации выражен подобной атрибутивной конструкцией:
– в юридическом дискурсе (toute personne = toutes les personnes;
tout être humain = tous les êtres humains; chaque individu = tous
les individus):
toute personne a droit à la liberté d’expression; toute personne a droit à
la liberté de pensée, de conscience et de religion; toute personne a droit
au respect de ses biens; toute personne, quel que soit son statut juridique,
peut invoquer les dispositions édictées en la matière; toute personne
humaine doit être respectée; la protection pénale est accordée à tout être
humain; le droit français garantit à tout être humain le droit à la vie dès
l’instant de sa conception; tout être humain doit être respecté – dès le
commencement de la vie; les droits de la personnalité, habituellement
rangés dans la catégorie plus générale des droits subjectifs, fournissent à
chaque individu un outil lui permettant d’obtenir des tribunaux civils le
respect des éléments qui constituent sa personnalité, etc. ;
– в философском дискурсе (tout homme = tous les hommes, chaque
homme = tous les hommes; chaque individu = tous les individus;
chaque personne = toutes les personnes; tout être humain = tous
les êtres humains):
L’humilité cosmique est alors en tension permanent avec la reconnaissance
de la forme haute d’intellect présente en Dieu et en tout homme, comme

84
Широкозначность как универсальное явление

le soulignent à la fois Aristote, Themistins et Averroès; La réussite d’un tel


projet conditionne toute la vie future dans la mesure où ce moi transfiguré
n’est autre que l’anticipation du corps de resurrection de chaque homme,
né une seconde fois dès ce monde à l’amour de Dieu; Le génie qui
engendre une religion «appartient aussi à chaque individu»; Le légal
vise une société en son ensemble et le moral renvoie à une dimension
universelle. De leur côté, l’autonomie et la conscience concernent chaque
personne; L’acte de croire, avant de croire à ceci ou à cela, est un acte
humain fondamental, partagé par tout être humain.
– в научном дискурсе (chaque individu = tous les individus; toute
personne = toutes les personnes):
Mais là, les limites du moi et du non-moi ne se posent pas par rapport à
chaque individu mais par rapport à l’intériorité et à l’extériorité du groupe
familial qui se substitue à l’élaboration du fantasme; Celle-ci traduit la
gêne occasionnée par l’agression dans les gestes de la vie quotidienne.
Cela peut et doit être déterminée pour toute personne, quels que soient
son âge et son statut professionnel.
– в дискурсе СМИ ( tout homme = tous les hommes, chaque être
humain = tous les êtres humains; chaque individu = tous les indi-
vidus; chaque personne = toutes les personnes; toute personne =
toutes les personnes):
Pouria Amirshahi reconnaît néanmoins que «sur le fond, refuser la
nationalité française à tout homme qui maltraite son épouse me paraît
concevable»; Une dignité propre à chaque être humain, mais que l’on
peut lire dans le regard des autres; Chaque individu, chaque pays a
besoin de se donner une origine; La paix comme horizon stable, les droits
de l’homme largement entendus, le pluralisme linguistique et culturel,
la liberté de circulation reconnue à chaque personne font partie des
évidences quotidiennes, donc invisible; Autrement dit, chaque personne
soupçonnée devra être jugée devant une cour, dans un palais de justice;
Et tout état de cause, un numéro de téléphone a été mis à la disposition de
toute personne qui possèderait des informations sur ce rapt.
Широкозначные антропонимы могут обозначать верхний предел
категоризации также в том случае, когда они функционируют в дис-
курсе с определенным артиклем в качестве детерминатива: опреде-
ленный артикль может придавать объему понятия слова крайние гра-
ницы, обозначая как максимально широкий класс объектов, например,

85
Часть I

l’homme est mortel = tous les hommes sont mortels, так и единичный
объект (индивид) [Willmet 2007: 143]. Отмечается, что артикли во
французском языке функционируют между полюсами «всеобщности»
и «индивидуализации», отражая два направления движения мысли.
Индивидуализация представляет собой процесс, обратный абстра-
гирующему обобщению, а именно − установление индивидуальной
специфичности осмысливаемого объекта на основании фактов либо
уже известных, либо сообщаемых в высказывании. С лингвистиче-
ской точки зрения индивидуализация – это формирование индиви-
дуализированного представления [Долгина 2010]. Другими словами,
структура «определенный артикль + антропоним» может быть свя-
зана с наивысшей конкретизацией, которую может придавать имени
определенный артикль, т. е. с процессом индивидуализации.
Так, в примере из научного дискурса Ses Simples discours sur la
terre et sur l’homme, parus en 1875 et De l’instinct et de l’intelligence,
publiée en 1880, ont été couronnés par l’Académie française ядерный
широкозначный антропоним l’homme выступает в предельно широ-
ком значении, имея в качестве референта класс всех людей на Земле,
и таким образом может соотноситься с верхним пределом категори-
зации в тексте. При этом, образно выражаясь, наблюдается эффект
предельного zoom-out (отдаления объекта, связанного с его предель-
ным обобщением, исключающим любые детали).
В ряде случаев широкозначные антропонимы с определенным ар-
тиклем соотносятся с единичным референтом и, соответственно, обо-
значают нижний предел категоризации, как в следующих примерах из
философского дискурса:
1) il faut aller jusqu’à dire … que «l’humanité est pour l’homme une lourde
charge», car on a fini par comprendre, dans la crainte et le tremblement,
ce dont l’homme est capable et c’est là, la vérité de toute pensée politique
moderne;
2) L’homme n’est pas assez saint, c’est l’humanité dans sa personne qui doit
pour lui être sainte.
Ядерный широкозначный антропоним l’homme и l’humanité ока-
зываются в отношении противопоставления:
1) человечество для человека является тяжелой ношей;
2) человек недостаточно свят, это человечество в его лице должно
стать для него святым.

86
Широкозначность как универсальное явление

Оба высказывания приобретают смысл только тогда, когда антро-


поним l’homme, функционирующий в них, указывает не на класс всех
людей, а на отдельного представителя этого класса, или общности
людей, т. е. как индивида (ср. individu – membre d’une collectivité hu-
maine [DAALF 2001: 897]). В качестве такой общности здесь может
рассматриваться l’humanité – все человечество. Таким образом, в кон-
текстном употреблении значение антропонима homme m сужено до
обозначения одного представителя класса людей.
В структуре «неопределенный артикль + антропоним» можно ви-
деть, так же, как и в случае с определенным артиклем, крайние гра-
ницы того объема понятия, которое может обозначать существитель-
ное с неопределенным артиклем, например: 1) Un enfant est toujours
l’ouvrage de sa mère = [tous les enfants], где слово с неопределенным
артиклем un enfant имеет обобщенное значение, указывая на то, что
любой ребенок является произведением своей матери; 2) Un homme
entre, где антропоним с неопределенным артиклем указывает на одно-
го представителя класса мужчин [Wilmet 2007: 143].
Таким образом, в институциональных текстах ядерные широ-
козначные антропонимы обозначают различные по величине (суб)
категории – от самых крупных до самых мелких, соответственно,
как верхний, так и нижний предел категоризации. Так проявляется
способность этих единиц «скользить» по шкале широкозначности,
соотносясь, прежде всего, с максимально широким для антропони-
мов значением «принадлежность к человеческому роду», рефери-
руя к человеку в обобщенном плане. В данном случае широкознач-
ные антропонимы концептуализируют действительность по одному
предельно широкому признаку «принадлежность к человеческому
роду». Вместе с тем широкозначные лексемы способны сужать свое
предельно широкое значение по двум направлениям: с одной сторо-
ны, реферируя к классу людей, менее широкому, чем «все предста-
вители человеческого рода», например: «лицо, нарушающее закон»,
«человек, контролирующий свои эмоции», «человек, который строит
социальную реальность», «человек, выдвигающий свою кандидатуру
на президентские выборы» и т. д.; с другой стороны, к единичному
референту как представителю класса людей. Кроме того, в некоторых
случаях предельно широкий референт широкозначных антропонимов
может быть еще более расширен за счет включения в него объектов,

87
Часть I

принадлежность которых к классу людей может оспариваться (напри-


мер, включение в класс людей человеческого эмбриона и человече-
ского зародыша в юридическом дискурсе), или за счет включения в
референтный класс, обозначаемый антропонимами (например, антро-
понимической единицей personne f), Божественных сущностей (в фи-
лософском дискурсе). Любопытно, что рассмотрение человеческого
эмбриона (l'embryon) и человеческого зародыша (le foetus) француз-
ским законодательством в качестве человеческого существа, человека
ведет к расширению предельно широкого значения широкозначных
антропонимов: референт данных антропонимов соотносится уже с
классом всех людей, живущих на Земле, в который включаются еще
не родившиеся люди.
Выше были рассмотрены потенциальные возможности ядерных
широкозначных антропонимов в реализации ими функции масштаби-
рования и, соответственно, обозначения верхнего и нижнего пределов
категоризации.
Однако данная функция осуществляется также периферийными
антропонимическими единицами, что становится очевидным на при-
мере целого текста. Так, статья «Scandale des prothèses PIP; à qui la
faute?» посвящена скандалу, разразившемуся во французском обще-
стве вследствие того, что более 30 000 француженок оказались но-
сителями имплантов, приводящих, в конечном итоге, к раку груди.
Верхний предел категоризации соотносится в данном тексте с кате-
гориями «женщины» femmes и «француженки» Françaises, которые
вербализованы в следующих контекстах:
Si l’entreprise a rapidement reconnu avoir utilisé un gel non homologue
– mais dont on ignore encore la composition – pour fabriquer des prothèses
mammaires, elle nie que celui-ci puisse être à l’origine du cancer de ces
femmes; les 30 000 Françaises sont appelées à les faire retirer au plus vite et
une vingtaine de cas de cancer a été enregistrée.
Данные категории репрезентируются периферийными широко-
значными антропонимами, что доказывает способность антропони-
мической единицы такого уровня, наряду с ядерными антропонима-
ми, выражать верхний предел категоризации.
В анализируемой статье нижний предел включает такие субкате-
гории, как porteuses d’implants PIP, décédés d’un cancer du sein «но-
сители импланта ПИП, скончавшиеся от рака груди»; porteuses de ce

88
Широкозначность как универсальное явление

type de prothèses «носители этого типа протезов»; victimes françaises


«французские жертвы». Данные субкатегории представлены перифе-
рийными широкозначными антропонимами porteuses и victimes, ко-
торые совместно с соответствующими атрибутами формируют атри-
бутивные синтаксические конструкции, называющие субкатегории
нижнего предела категоризации.
Для анализа другого примера реализации антропонимами функ-
ции масштабирования вернемся к юридическому тексту, представля-
ющему собой завершенный фрагмент из Уголовного кодекса. Верхний
предел категоризации в этом тексте составляет категория «Лицо, под-
лежащее наказанию штрафом». Последняя объективируется много-
кратно в начале каждой статьи посредством слов est punie de la peine
d’amende, а также при помощи ядерного широкозначного антропони-
ма personne f.
Категория «Лицо, подлежащее наказанию штрафом» – наиболее
общая категория данного текста, объединяющая в своих рамках более
мелкие субкатегории. При наведении на объект (zoom-in) можно как
бы переместиться внутрь этой категории, чтобы подробно «рассмо-
треть» конкретные детали формирующих ее субкатегорий.
Нижний предел категоризации составляют многочисленные
субкатегории, выраженные посредством:
– ядерного широкозначного антропонима personne f в сочетании
с различными атрибутами, например:
Toute personne titulaire de l’autorisation de fabrication ou de com-
merce visée à l’article 6 ci-dessus, qui cède à quelque titre que ce soit,
un matériel, une arme, un élément d’arme ou des munitions mentionnés
à l’article 17 du présent décret sans accomplir les formalités exigées aux
articles 17 et 18 du même décret: a) qui cède à quelque titre que ce soit un
matériel, une arme, un élément d’arme, des munitions ou éléments de mu-
nition mentionnés à l’article 17 du présent décret sans se faire présenter les
documents prévus par cet article; b) qui ne remplit pas les formalités pré-
vues en deuxième et ou troisième alinéa de l’article 18 du présent décret;
Toute personne qui se livre au commerce des matériels mentionnés à l’ar-
ticle 20 du présent décret: c) sans tenir jour par jour et dans les formes pré-
vues par l’article 20 du présent décret le registre prévu par le même article;
d) sans conserver ledit registre pendant le délai prévu à l’article 21 du
présent décret ou qui ne le dépose pas en cas de cessation d’activité confor-
mément aux dispositions prévues au même article [Code pénal 2001].

89
Часть I

– периферийных широкозначных антропонимов organisateur m,


particulier m, chef m, propriétaire m, exploitant m, mineur m в со-
четании с атрибутами, например:
Tout chef d’entreprise ou d’établissement, dont l’entreprise assure
les obligations de sécurité et de gardiennage mentionnées à l’article
53 ci-dessus, qui ne conserve pas les armes, les éléments d’arme et les
munitions mentionnés à cet article dans les conditions prévues au même
article; Tout particulier qui entre en possession d’un materiel, d’une arme
ou d’un élément d’arme mentionnés à l’article 47 ci-dessus sans faire la
déclaration prévue au même article [Code pénal 2001].
Таким образом, как верхний, так и нижний пределы категориза-
ции выражаются различными по объему антропонимами – ядерными
и периферийными, – в сочетании с атрибутами и без них. При этом
вполне естественно, что антропонимы, указывающие на верхний пре-
дел, неизменно обозначают более общие категории, чем антропони-
мы, обозначающие нижний предел категоризации.
Для антропонимов, обозначающих нижний предел категоризации,
характерно сочетание с атрибутами событийной и бытийной семанти-
ки. Атрибутивные конструкции, соотносящиеся с нижним пределом
категоризации, как правило, включают несколько атрибутов, посколь-
ку для субкатегорий нижнего предела важно большое количество де-
талей и высокая конкретизация.
В целом, с точки зрения процессов ad hoc категоризации, фран-
цузские антропонимы широкой семантики обладают полифункцио-
нальностью, реализуя в дискурсе функции инкапсуляции, генерали-
зации, субкатегоризации и масштабирования и организуя тем самым
построение и интерпретацию антропонимических (суб)категорий со
стороны участников дискурсивной деятельности. Отметим, что спи-
сок функций категоризации для французских широкозначных антро-
понимов, функционирующих в дискурсе, не является окончательным
и должен уточняться в результате дальнейших исследований.
В заключение важно отметить, что, сравнивая два типа широкого
значения, исследователи пришли к ряду выводов.
С одной стороны, слова, выражающие обобщенно-родовое поня-
тие о классе предметов, (гиперонимы) обладают большей степенью
обобщенности, в отличие от слов, называющих отдельный предмет
(гипонимы).

90
Широкозначность как универсальное явление

С другой стороны, широкозначность обобщенно-родового типа


представляется более ограниченной по сравнению с широтой зна-
чения таких существительных, как «дело», «вещь» и пр., принадле-
жащих категориально-широкому значению, в качестве понятийного
компонента которого выступает понятие «категория», содержание
которого составляет наиболее общее свойство, присущее большому
числу явлений объективной действительности.
Другими словами, рассматривая слово широкого значения в ряду
других средств лексической абстракции, исследователи считают слова
обобщенно-родового типа проявлением низкой ступени лексической
абстракции, а слова обобщенно-категориального типа − проявлением
самой высокой ступени лексической абстракции.
Подчеркивается относительный характер широкозначности
обобщенно-родовых наименований и абсолютный характер широко-
значности слов обобщенно-категориального типа: поскольку катего-
рия, по мнению логиков, предел обобщения понятия, наиболее общее
понятие, для которого уже не существует рода.
В. Г. Гак, также считает широту обобщенно-родовых слов отно-
сительной и ограниченной по сравнению с широкозначными словами
обобщенно-категориального типа, а также выявляющейся при сопо-
ставлении. По его мнению, эти слова могут обозначать конкретные
предметы и отвлеченные явления, например, французское pot m мож-
но назвать русскими кувшин, бидон, крынка, ваза, банка и т. д., так
как это слово употребляется применительно к любому сосуду неза-
висимо от формы, размера, материала и назначения, а французское
manifestation f обозначает любое выступление: демонстрацию, ми-
тинг, собрание, забастовку.

91
III. ГЛА ГОЛЬНА Я ШИРОКОЗ Н АЧНОСТЬ

С точки зрения широкозначности исследовались как отдельные


глаголы, так и глаголы определенной лексико-семантической группы.
Так, объектом некоторых исследований явился один из самых важных
и употребительных глаголов современного французского языка – гла-
гол avoir [Ленца 1975].
Avoir представляется как глагол широкой, недифференцирован-
ной семантики. Именно благодаря своей широкозначности он об-
ладает почти неограниченными комбинаторными возможностями,
способен выполнять многообразные функции, а также семантически
распространяться в виде различных лексико-семантических вариан-
тов [Уфимцева 1963: 114–116].
В связи с этим исследуется:
1) наличие в смысловой структуре данного глагола широкого,
обобщенного понятия обладания;
2) способность охватить значения других, близких по содержа-
нию глаголов;
3) высокая частотность употребления;
4) широкие комбинаторные потенции;
5) многофункциональность.
Как известно, среди элементарных или обыденных понятий, осо-
бенно широкими по своему объему и обнаруживающими особенно
высокую степень обобщения являются понятия существования, дела-
ния, обладания и т. д. Понятия этой категории отображают реальную
действительность в самых общих чертах [Горский 1961: 24]. В этой
связи и утверждается, что языковые знаки типа avoir, faire, être обла-
дают широкой понятийной основой [Уфимцева 1968: 104], или широ-
ким понятийным значением, позволяющим им семантически совме-
щаться с «бесконечно» большим количеством денотатов.
В качестве одной из особенностей глагола avoir выступает тес-
ная зависимость семантического варьирования от синтагматических
условий его употребления, которая позволяет утверждать, что реали-
зуемые в пределах трехкомпонентного предложения семантические
варианты широкого значения данного глагола связаны между собой
функционально, т. е. они обусловлены отношениями между глаголом

92
Широкозначность как универсальное явление

avoir и словесными единицами своего окружения на синтагматиче-


ской оси языка.
Особое внимание при выявлении характеристики широкознач-
ности глагола avoir следует уделять синтаксической его реализации
в речи. Глагол avoir синсемантичен и потому обязательно требует за-
полнения правой синтаксической позиции, так как в противном слу-
чае его коммуникативная нагрузка будет сведена до минимума. Таким
образом, сочетаемость глагола avoir как глагола широкой семантики
носит обязательный характер.
Другой, не менее типичной характеристикой широкого, недиффе-
ренцированного, значения названного глагола является его способ-
ность охватить значения других, близких по семантике глаголов:
1. Si j’avais quelques lignes de toi de temps en temps, un mot, une permission
de t’envoyer une petite image... (Maurois).
2. Tu auras donc deux cent vingt francs par jour.
В приведенных предложениях глагол avoir, благодаря своему
обобщенному значению «обладать», может охватить значения глаго-
лов recevoir и toucher, глагол avoir способен заменить и другие, се-
мантически более конкретные глагольные единицы, не относящиеся
к лексико-семантической группе глаголов обладания:
1. Pas un pouce stérile. Sur les terrasses j’ai ( = cultive. – А. Л.) l’ail et les
tomates (Giraudoux).
2. Sainte-Beuve avait ( = savait. – А. Л.) le secret du bonheur (Maurois).
Своеобразие некоторых широкозначных французских глаголов от-
четливо вырисовывается на фоне глаголов других языков, например,
испанского, английского, немецкого, русского и др., в которых обоб-
щенное значение таких глаголов, как aller, avoir, faire, mettre, пере-
дается при помощи нескольких, более конкретных глаголов. Так, на-
пример, глагол avoir как бы вмещает в себя значение испанских tener
и haber, faire охватывает значения английских глаголов do и make,
глагол aller передается в русском языке при помощи серии глаголов −
идти, ехать, лететь и др., уточняющих способ передвижения.
Многие лингвисты указывают на наличие внутренней зависи-
мости между частотой употребления слова и объемом его лекси-
ческого значения, т. е. между его количественной и качественной

93
Часть I

характеристиками. Установлено, что чем выше частота употребления


словесного знака, чем разнообразнее сферы его употребления, тем
шире семантический диапазон слова, тем более разнообразным явля-
ется его семантическое распределение в речи. Свидетельством этому
могут служить широкозначные глаголы faire, aller и др. Глагол avoir
занимает в этом плане одно из ведущих мест среди самых употреби-
тельных глаголов французского языка.
По мнению автора исследования, такие характеристики, как широ-
кие комбинаторные потенции и многофункциональность глагола avoir,
являются центральными особенностями его широкого значения.
Важную роль в процессе изучения семантического и синтаксиче-
ского функционирования глагола широкого значения играет контекст,
под которым понимается в первую очередь лингвистическое окруже-
ние данной языковой единицы. [Колшанский 1959: 47].
Будучи глаголом широкой семантики и, следовательно, семанти-
чески недостаточным, avoir в процессе употребления останется «от-
крытым» для того, чтобы быть дополненным; его содержание как бы
направлено или ориентировано на словесные единицы, которые его
дополняют. Этот факт убедительно доказывает стирание в предложе-
ниях подобной сочетаемости оппозиции соотношения / присущности.
Другим, не менее важным моментом в функционировании гла-
гола avoir, является его употребление в качестве связки предикатива
объектного дополнения. Среди основных формальных / структурных
признаков, диагностирующих данную функцию, следует считать на-
личие при постглагольном существительном имени прилагательного
или слов, способных его замещать, употребление в позиции допол-
нения главным образом существительных, обозначающих части тела
или слов, относящихся к личной сфере субъекта, расположение пре-
дикатива дополнения относительно остальных членов предложения:
предикатив может находиться как после дополнения, так и после гла-
гола; позиция непосредственно между артиклем и существительным
– дополнением ему свойственна:
1. Après la chasse il avait les pieds gelés et la tête qui lui tournait (Druon).
2. Manuce avait les yeux très bleus, durs, saillants, la peau du visage fine,
bien nourrie, les oreilles charnues (Green).
Структурное изучение примеров данной сочетаемости и анализ от-
ношений между их компонентами позволили выявить различия между

94
Широкозначность как универсальное явление

структурами с предикативом дополнения и предложениями, также


с глаголом avoir, в которых реализуются атрибутивные отношения:
1. J’ai remarqué que votre femme a l’accent parisien (Simenon).
2. Il avait le doux malheur de ne pas avoir à penser au lendemain (Aragon).
Тесная зависимость семантико-функционального поведения ши-
рокозначного глагола avoir от лексического содержания слов его
окружения в пределах инвариантной синтаксической структуры N1 +
avoir + N2 поставила вопрос о взаимоотношении двух основных уров-
ней языка – уровня лексики и уровня грамматики.
В качестве еще одной характеристики широкозначного глаго-
ла avoir отмечена его способность грамматикализации: в сочетании
с причастием прошедшего времени данный глагол достигает преде-
ла абстрагизации, «выветривания» своего лексического содержания
и выполняет функции вспомогательного глагола [Ленца 1975].
Вспомогательная функция изучаемого глагола является, пожалуй,
самой изученной из всех его характеристик. Об этом свидетельству-
ет, в частности, огромная литература, посвященная данному вопросу.
О разработанности этой проблемы говорят также различия во взгля-
дах относительно сущности, истоков вспомогательности глагола.
А. Л. Ленца дает анализ основных направлений, по которым идет
выявление и объяснение особенностей глагола в этой функции [Лен-
ца 1975]:
1. Классическая теория объяснения служебности словесного
знака1. Сторонники этой теории связывают переход самостоятельного
слова в служебное с абстрагизацией или «выветриванием» матери-
ального / вещественного / лексического значения.
2. Структурная теория, представленная главным образом в рабо-
тах Е. Бенвениста, Л. Теньера2 и др. Вспомогательность рассматри-
вается ими в основном с точки зрения отношений между глаголами
avoir и être, т. е. между глаголами, способными десемантизироваться

1
Vendryes J. Sur l'emploi de l'auxiliare «avoir» pour marquer le passé. Mélanges
de linguistique offerts à J. van Ginneken. P., 1937 ; Meillet A. Linguistique historique et
linguistique générale. P., 1921.
2
Benveniste E. Structure des relations d“auxiliarité. Acta linguistiqua hafniensia,
Copenhague, 1965, 9, op. I. ; Tesnière L. Théorie structurale des temps composés. Mélanges
de linguistique offerts à Ch. Bally. Genève, 1939.

95
Часть I

и причастием прошедшего. Любопытно отметить, что рассмотре-


ние человеческого эмбриона (l'embryon) и человеческого зародыша
(le foetus) французским законодательством в качестве человеческого
существа, человека ведет к расширению предельно широкого значе-
ния широкозначных антропонимов: референт данных антропонимов
соотносится уже с классом всех людей, живущих на Земле, в который
включаются еще не родившиеся люди. времени, с которым они соче-
таются. Сочетаясь, глагол и причастие образуют временную глаголь-
ную форму, специфика которой строится на базе специфики значений
образующих ее языковых знаков, приобретая в то же время свои соб-
ственные содержательные характеристики.
3. Психологическая теория Г. Гийома и Ж. Майяр1. Согласно
данной теории психологический фактор / идейное или понятийное
предшествование лексического – материального значения абстракт-
ному – грамматическому / играет решающую роль при обнаружении
и объяснении механизма вспомогательности, служебности глагола.
Проведенное исследование позволило сделать следующие выводы:
1. Будучи глаголом с широким лексическим значением avoir ха-
рактеризуется исключительно широкими комбинаторными потенция-
ми в пределах всех образованных им синтаксических структур.
2. Многофункциональность – другая характерная черта изучае-
мого глагола. По своей роли в языковой системе глагол avoir отно-
сится к так называемым фундаментальным глаголам французско-
го языка, к глаголам, способным выполнять максимум глагольных
функций в системе данного языка. Как показал проведенный анализ,
глагол avoir способен сосредоточить в себе весь диапазон семантико-
грамматических характеристик: от псевдопереходного глагола до слу-
жебного языкового знака; от лексически полнозначной глагольной
единицы до единицы, лишенной лексического содержания и выража-
ющей лишь определенные грамматические значения в рамках слож-
ной глагольной формы.
3. Глагол avoir обнаруживает предельную семантико-функцио-
нальную зависимость от лексического содержания единиц, с кото-
рыми он сочетается. В этой связи изучение основных характеристик
1
Guillaume G. Théorie des auxiliares et examen des faits connexes. BSL, XXXIX,
1938 ; Maillard J. Verbes et auxiliares de la langue française actuelle. Le français moderne,
4, 1959.

96
Широкозначность как универсальное явление

данного глагола может идти главным образом путем формально-


семантического анализа типичных для него дистрибуций, типичных
для него синтаксических структур.
4. Путь формально-семантического анализа окружения глагола
avoir позволил показать также его постепенную десемантизацию,
постепенное выветривание его конкретного лексического значения
и переход в категорию служебных слов обусловлен лексическим со-
держанием единиц своего окружения и является, следовательно,
функциональным.
5. Особенности функционирования глагола avoir в современ-
ном французском языке раскрывает некоторые конкретные формы
взаимосвязи двух главных языковых ярусов – лексики и граммати-
ки. Взаимосвязь данных ярусов может заключаться в лексикализации
и грамматизации языкового знака: в окружении одного набора глагол
avoir представляется как полнозначная, псевдопереходная единица,
а в окружении другого набора – avoir представляется как носитель
лишь грамматического значения. Лексика является, следовательно,
основным модификатором синтаксического поведения широкознач-
ного глагола avoir. Таким образом, происходит сцепление языковых
ярусов, а также переход явлений языка из одной области в другую.
В качестве другого глагола широкой семантики исследуется гла-
гол to go.
Глагол go является также и многозначным. Большой Оксфордский
словарь называет 90 его значений. При этом не указывается, какое из
этих многочисленных значений является основным.
В процессе исследования употребления глагола go В. М. Соколова
[Соколова 1967] выявляет ряд типичных для него дистрибутивных фор-
мул: N + V (абсолютное употребление в том смысле, что за глаголом
не следуют никакие синтаксически связанные с ним слова), например:
You may go. – ?
His cheque book has gone. +
N + V + adv: He went downstairs.
N + V + inf: Julia went to meet him by herself.
N1 + V + N2: He went this morning.
N + V + Ving (причастие I и герундий): He went howling and whistling like
a man.

97
Часть I

Детальное исследование данного материала показывает, что в одной


и той же дистрибутивной формуле в зависимости от семантики широ-
козначного глагола go реализуется несколько лексических вариантов.
Вслед за Н. Н. Амосовой [Амосова 1961: 308], здесь под широким зна-
чением понимается значение, которое содержит максимальную сте-
пень абстракции, выражает обобщенное понятие и при употреблении
данного слова в речи конкретизируется в лексических вариантах. При
этом, вариантом называется конкретный случай реализации широкого
значения в определенной дистрибутивной формуле с определенным
лексическим наполнением, исследуя ряд связочных глаголов, пути
и причины их превращения в связочные. Однако глагол go, несмотря на
разнообразие субъектов и его дополнений, признаков, каждый раз вы-
ражает понятия, имеющие единую общую основу − «движение».
Данное наблюдение позволяет В. М. Соколовой сделать вывод
о том, что глагол go является глаголом широкой семантики, способным
выражать не только механическое перемещение, но и другие формы
движения, «начиная от простого перемещения и кончая мышлением».
Широта и разнообразие сочетаний глагола to go в речи, т. е. его
смысловых связей, выявленных на основе дистрибутивного анализа,
свидетельствует о широте семантики глагола go, обозначающего раз-
личные виды движения. Широкое значение глагола go не равно тому
или другому его лексическому варианту, хотя это лежит в основе по-
следнего и под влиянием контекста каждый раз конкретизируется,
уточняется.
Использование глагола go в качестве глагола связки, т. е. выпол-
нение им функций грамматикализации или десемантизации, а также
для выражения модальности и будущности становится возможным
благодаря его широкой семантике, благоприятствующей выполне-
нию этих функций.
Анализ действующих формул глаголов go, а также come, run, move
помог выявить их реальную сочетаемость и прийти к выводу, что они
являются глаголами широкой семантики. Этот термин правильно ха-
рактеризует специфику их смысловой структуры, которая состоит
в том, что данные глаголы обозначают обобщенное понятие движе-
ния, на что указывает широта смысловых связей этих глаголов, кото-
рые сочетаются с разнообразными по семантике существительными,
как с конкретными, так и с абстрактными. Следовательно, чем шире

98
Широкозначность как универсальное явление

смысловые связи глагола, отражающие разные стороны единого по-


нятия, тем обобщеннее его значение.
Анализ сочетаемости позволяет также сделать некоторые выво-
ды относительно отличия глаголов широкой семантики от много-
значных.
Смысловая структура глагола широкой семантики отличается от
смысловой структуры многозначного глагола тем, что первая отража-
ет обобщенный характер понятия, а вторая – многозначный глагол –
реализуясь в речи в разных значениях, отражает разные понятия.
Многозначный глагол представляет собой совокупность разных
лексических значений, передающих разные понятия, а глаголы широ-
кой семантики – совокупность лексических вариантов, объединенных
общностью передаваемого ими понятия. Таким образом, смысловая
структура многозначного слова более сложная, чем у слов широкой
семантики.
Дополнительным признаком, отличающим некоторые глаголы
широкого значения от многозначных, является их способность высту-
пать как связочные глаголы в рамках функции грамматикализации.
Особый интерес представляет собой работа Т. М. Дуцяк [Дуцяк
1993], посвященная рассмотрению принципов и факторов, обусловли-
вающих выбор и закономерности распределения широкозначных гла-
голов do и make в текстах разных функциональных стилей и жанров.
Объективным основанием для изучения данного круга проблем
может служить рассмотрение распределения и частотности лекси-
ческих единиц в разных типах текста. На важность статистического
аспекта стилевой дифференциации языка указывал В. В. Виноградов,
признававший необходимость применения в стилистике количествен-
ных методов: «По-видимому, в разных стилях книжной книжной
и разговорной речи, а также в разных стилях и жанрах художественной
литературы частота употребления разных типов слов различна. Точ-
ные высказывания в этой области помогли бы установить структурно-
грамматические, а отчасти и стилистические различия между стиля-
ми [Виноградов 1938: 155].
Таким образом, основная цель данного исследования состоит
в том, чтобы на основании соотнесения когнитивных характеристик
английских широкозначных глаголов do и make и когнитивной про-
граммы разных в стилевом и жанровом отношении текстов выявить

99
Часть I

факторы, которые обусловливают выбор и частоту реализации дан-


ных единиц и относятся, таким образом, к стилеформирующим пара-
метрам языка.
Выбор в качестве объекта исследования глаголов do и make обу-
словлен тем, что они принадлежат к наиболее частотным единицам
языка и не являются стилистически маркированными, в результате чего
обычно предполагается, что их распределение не зависит от стилевой
и жанровой принадлежности тех текстов, в которых они реализуются.
Анализ критериев широкозначности, описание принципов лекси-
кографической презентации широкозначных глаголов и определение
тех признаков широкозначных лексем, которые являются ведущими
при выборе единицы в определенном тексте, представляются важны-
ми для дальнейшей разработки теоретических проблем и когнитив-
ных аспектов общей семантики и лексикографии.
Глаголы do и make, наряду с другими широкозначными глагола-
ми, характеризуются такими признаками, как нерасчлененность зна-
чения, невозможность разложения на дифференциальные признаки
(синкретизм); способность обозначать большое количество предме-
тов и явлений (полиденотативность); необходимость сочетания с дру-
гими лексическими единицами для указания на конкретный денотат
(синсемантизм) или необходимость широкого контекста; возмож-
ность функционирования на лексическом и грамматическом уровнях
(полифункциональность). Для глагола do на основе синсемантизма
и полифункциональности представляется возможным выделить такой
признак как субститутивность, для глагола make – поливариантность,
как способность широких значений данных глаголов при конкретных
речевых обстоятельствах быть употребленными для обозначения дей-
ствий, выражаемых глаголами с более узкой семантикой.
Рассмотрение семантической структуры глаголов do и make свиде-
тельствует о том, что каждый из глаголов имеет смысловой стержень,
объединяющий систему конкретизированных смысловых вариантов
и отражающий внутреннюю сущность широкого значения do и make.
По методике Е. Г. Беляевской [Беляевская 1992], были выде-
лены когнитивные модели (далее − КМ) семантики глаголов do
и make − концептуальные схемы, определяющие структурацию при-
знаков смысловых вариантов глаголов и отражающие «видение»
обозначаемых в языковой системе. Когнитивная модель глагола do,

100
Широкозначность как универсальное явление

эксплицирующая его широкое значение, определяется как «состояние


совершения действия (безотносительно способа осуществления».
Понятийная основа глагола make уже и конкретнее; она представляет
действие, направленное на получение результата; его КМ, эксплици-
рующая его широкое значение, представляется как «сделать так, что-
бы было, существовало»: cause to exist, to appear.
В силу различия КМ, широкие значения данных глаголов переда-
ют идею активного действия, но характеризуются разным содержани-
ем и семантическим объемом. Данные глаголы не повторяют функций
друг друга на грамматическом уровне, проявляют различную сочетае-
мость на лексическом уровне и в целом не употребляются друг вместо
друга за исключением тех случаев, когда глагол do в качестве син-
таксического субститута включает в себя значение make. Исходя из
КМ данных глаголов, в семантическом плане, по-видимому, их можно
представить как две «половинки» (абстрактную / конкретную; резуль-
тативную / нерезультативную) единого представления о человеческой
деятельности. На лингвистическом уровне они покрывают семанти-
ческое поле «деятельности», представленное глаголами действия, за-
местителями которых могут выступать do и make.
Изучение функционирования глаголов do и make позволило сде-
лать вывод о том, что их KM являются величинами постоянными во
всех функциональных разновидностях и актах их реализации. В связи
с тем, что глаголы являются вербальными носителями идеи человече-
ской деятельности и их KM передают базовые, фундаментальные ка-
тегории, потенциал их информативности неограничен, и это, в свою
очередь, находит отражение в их полифункциональности.
Данные глаголы используются на грамматическом уровне, они
проникают и закрепляются в широком круге синтаксических кон-
струкций. При этом грамматические функции данных глаголов яв-
ляются производными от их когнитивных моделей, которые реали-
зуются эксплицитно или имплицитно. Сохранение KM − смыслового
ядра глагола − при функционировании do и make на грамматическом
уровне не позволяет говорить об их десемантизации.
Оба глагола активны в конструкции V + N, однако отмечается значи-
тельная дифференциация в их употреблении в различных сочетаниях.
При этом, заменяя более узкие по значению глаголы общих тематиче-
ских групп, do и make не взаимозаменимы: результирующее значение

101
Часть I

соответствующего словосочетания определяется когнитивной моде-


лью каждого глагола.
Близость KM глагола do к категориальному значению глагола как
части речи обусловливает его функционирование в качестве универ-
сального глагольного субститута. Эта грамматическая функция раз-
вивалась параллельно функционированию глагола как полнозначного
и фактически неотделима от его номинативной функции в семанти-
ческом плане. Выражая обобщенную идею действия, do способен
перекрывать семантические сферы других глаголов, не меняя своего
семантического основания. Анализ показал, что развитие всей семан-
тической парадигмы глагола do в целом генерировалось его KM, и все
проявления его функциональности семантически неразделимы. Имен-
но благодаря KM, изначально передающей идею более абстрактного
и общего действия, чем у других глаголов «действия», данный глагол
постепенно терял свои отдельные, конкретные значения (ЛСВ), при-
обретая возможность управления действием (periphrastic auxiliary do),
усиления любого действия (emphatic auxiliary do), а также замещения
практически всей глагольной системы английского языка.
Функционирование глагола do во всех его видах − это проявле-
ние вариативности широкого значения, при сохранении KM, которая
выступает как стабильный неизменный смысловой стержень, хотя ее
реализация не всегда очевидна на поверхностном уровне.
Полифункциональный потенциал глагола make гораздо ниже на
грамматическом уровне, чем на лексическом, в связи с большей се-
мантической узостью значения. Кроме категориального замещения
и выполнения каузативной функции, где данный глагол выступает
субститутом других каузативных глаголов с более узким значением,
КМ данного глагола способствует тому, что make выступает копуля-
тивным оператором синтаксического уровня (глаголом-связкой).
Приобретение глаголом make связочной функции является след-
ствием постепенного расширешия его значения в диахронии, «захвата»
в поле действия его семантики все большей референционной области.
При этом движение значения осуществляется от «сделать» к «сде-
латься, стать таким»: cause to exist, to appear − bring into being (some
qualities) и не приводит к изменению единого широкого значения гла-
гола. То, что в данной функции КМ глагола не претерпевает изменений,
подтверждается трансформационным методом и методом перевода

102
Широкозначность как универсальное явление

и свидетельствует не только о ее устойчивости, но и о важности ее


смыслового наполнения для формирования грамматических функций.
Когнитивные и семантические характеристики глаголов do и make
обусловливают их распределение в текстах разной стилевой / жанро-
вой отнесенности.
Проведенный статистический анализ показал, что несмотря на
нейтральность и общеупотребительность данных глаголов, в текстах
различных речевых форм частота их реализации неравномерна.
Общее изучение распределения глаголов do и make показы-
вает следующее:
– увеличение и уменьшение частоты реализации каждого гла-
гола имеет место в схожих по текстовым параметрам группах
текстов;
– сходство распределения разных функциональных разновид-
ностей глагола do в определенных группах текстов свидетель-
ствует о том, что наиболее важным фактором выбора является
его КМ, общая для всех функций;
– имеется целый ряд случаев, когда отмечаются противополож-
ные тенденции в распределении глаголов do и make (повыше-
ние частоты реализации одного глагола и уменьшение частоты
реализации другого глагола в пределах одной сходной по ха-
рактеристикам группы текстов). Это позволяет заключить, что
различия в КМ глаголов оказывают существенное влияние на
выбор этих лексических единиц в тексте.
По частоте реализации глаголов все анализируемые тексты были
разбиты на ранги, отражающие высокий, средний и низкий показа-
тели частоты и переходные случаи. Для глагола make было выделено
пять рангов текстов, для do – четыре ранга, а для do (a) и do (i) – по
три ранга.
Наивысшим и высоким показателем частоты реализации make ха-
рактеризуются тексты рубрик, представляющих официально-деловой
стиль (протоколы встреч общественных групп, инструкции фину-
правления, ряд деловых писем). Повышению частоты глагола спо-
собствуют такие параметры данных текстов, как точность изложения,
стандартизация языковых форм и определенная структурированность
расположения материала; жесткое, несвободное, конкретизированное
изложение, акцентирование внимания на конечном результате действия;

103
Часть I

беспристрастность, объективность изложения и «угнетение» авторско-


го начала, элиминация эмоционально-экспрессивных элементов.
Средний показатель частоты характерен для художественных про-
изведений, текстов публицистического стиля, а также тех подрубрик,
где проявляются черты публицистики и / или стиля художественной
литературы (дневников, частной переписки, манифестов, экзаменаци-
онных сочинений). Действие факторов, влияющих на высокий пока-
затель частоты глагола make ослабляется в тех случаях, когда стерео-
типность, объективность, беспристрастность изложения сочетается с
субъективно-авторской интерпретацией объектов или имплицитной
оценкой. При этом, по мере возрастания субъективно-личностного
содержания, наблюдается уменьшение частоты реализации make.
Существенно повышает частоту глагола в текстах среднего показа-
теля фактор эксплицитного воздействия на аудиторию, призыва или
побуждения к действию, апелляции к личностным характеристикам,
а также передача общей идеи креативности. Это обусловлено широ-
кое употребление глагола make в прессе как части газетных штам-
пов и клише: to make a joint peace bid; one's plea; an appeal; necessary
amendment; similar provisions for aliens etc.
Анализ показал, что когнитивные программы произведений, не
несущие идеи креативности, лишенные внешнего динамизма дей-
ствия, с преобладанием психологического фактора характеризуются
понижением частоты make. Наоборот, она возрастает в тех случаях,
когда подчеркивается активное воздействие обстоятельства или пер-
сонажей на ход событий; когда строится фрейм активного героя; пере-
дается динамизм действия в целом, например:
Perhaps that’s what he does – makes a pattern. I wish I could make
one. Make sense of it.
She was oblidged to make the best of what she had.
Низким показателем частоты глагола make характеризуются текс-
ты научно-естественного направления и профессионально-техничес-
кого стиля (например, техническая инструкция, патент). Понижению
частоты make способствуют такие факторы, как последовательное
логическое изложение, внимание к деталям и точное наименование
конкретных действий; однозначное выражение мысли. При этом от-
мечается следующая закономерность: широкозначные глаголы do
и make употребляются в основном в тех случаях, когда:

104
Широкозначность как универсальное явление

а) подчеркивается вся проделанная работа в целом, и о ней гово-


рится в общем;
б) вводится определенный деятельностный фрейм, который да-
лее будет уточняться и / или объясняться;
в) подводится итог работы (закрывается фрейм), например:
The combination of its good performance and relatively low
complexity has made this algorithm one of the most successful ones for
special estimation.
Анализ распределения глагола do показал, что в текстах всех ран-
гов на увеличение показателя частоты влияют следующие два факто-
ра, непосредственно согласующиеся с КМ глагола:
1) передача объемного блока информации об определенном виде
деятельности, которая является уже известной читающим / гово-
рящим / действующим лицам и включает их фоновые знания;
2) передача блока информации о действии вообще (без конкре-
тизации), на что указывают такие маркеры, как some- / any- /
nothing; work.
Наивысшая частота реализации глагола do наблюдается в прозе,
дневниках, частной переписке. На повышение частоты реализации do
влияют следующие факторы: присутствие сильного личностного на-
чала, преобладание авторской субъективности над объективностью
и беспристрастностью изложения; отсутствие необходимости набора
очень точных обозначений, формулировок; свобода изложения, пре-
допределяющая широкое использование разговорных структур; при-
влечение внимания к явлениям или общему процессу / обозначению
действия, независимо от его результативности и конкретных прояв-
лений; непринужденность отношений между коммуникантами и со-
вместное знание ситуации.
Средний показатель частоты do характерен для текстов рубри-
ки Persuasive writing, текстов научно-гуманитарного профиля, пуб-
лицистики и текстов газетного стиля; текстов, представляющих
пограничные жанры с преобладанием черт публицистического и офи-
циально-делового стилей; деловых писем. Усиление объективного
фактора в целом, тот факт, что влияние субъективно-личностного на-
чала уменьшается или затушевывается на фоне определенной объек-
тивной информации, существенно влияет на уменьшение частотности
do. Однако сохранению определенного уровня частоты реализации
105
Часть I

глагола способствует ряд факторов, в частности, таких, как обобще-


ния и отсылки к предыдущему опыту, например:
But he comes, as he did at Bethlehem, in the first place by putting
himself at our mercy.
Самый низкий показатель частоты do в данной группе отмечается
в сугубо официальной деловой переписке между страховыми компа-
ниями, где когнитивная программа коммуникации требует употребле-
ния точных и конкретных обозначений, максимальной объективности
и подчеркнуто официальных отношений между корреспондентами.
Низким показателем частоты do характеризуются тексты офи-
циально-делового стиля, научно-естественного профиля и профес-
сионально-технической направленности, что обусловлено действием
таких факторов, как точность и недвусмысленность изложения, стан-
дартизация языковых форм, подавление субъективно-авторского под-
хода к фактам, элиминация разговорных элементов и эмоционально-
экспрессивных средств.
Высокий показатель частоты do характерен для прозы; частной
переписки; дневников; текстов религиозного стиля; научно-гумани-
тарной разновидности научного стиля. На увеличение частоты влияют
такие факторы, как сильная авторская позиция; оценочная интерпре-
тация факторов действительности; свобода изложения, предполагаю-
щая наличие разговорных форм; разветвленная система вопросно-
ответных ситуаций; соединение диалогичной и монологичной форм
речи; присутствие элементов полемики и риторических приемов.
Таким образом, представляется возможным сопоставление КМ
лексических единиц и когнитивных программ формирования текстов
разных стилей и жанров, что позволяет определить закономерности
выбора отдельных слов или лексических групп в процессе текстоо-
бразования. Это свидетельствует о том, что частота реализации лек-
сических единиц и закономерности их распределения входят в число
параметров, определяющих стилевую и жанровую принадлежность
текста. Распределение широкозначных глаголов do и make, являю-
щихся нейтральными языковыми единицами, зависит от стилевых
и жанровых параметров и может рассматриваться как стилеобразую-
щий фактор.

106
IV. АД ЪЕКТИВНА Я ШИРОКОЗ НАЧНОСТЬ

В исследовании С. А. Красногиревой предлагается гипотеза о се-


мантической специфике слов широкой семантики, одной из черт ко-
торой является их структурообразующее свойство, названное нами
лексико-семантической аттракцией. Анализ прилагательных широ-
кой семантики проводится на конкретном примере прилагательного
gut [Красногирева 1976].
Слова с широкой семантикой, являющиеся носителями и выра-
зителями лексико-семантической аттракции, или притяжения слов,
проявляющих семантическую активность в различных языковых
планах, а именно – в плане лексической парадигматики, в плане син-
тагматики, в плане словообразования, а также во фразеологии. Эта
семантическая активность слов широкой семантики и обусловливает
их синтагматическую, парадигматическую, словообразовательную
и фразеологическую аттракцию на соответствующих языковых осях.
Целью данной работы является выявление организующей, клю-
чевой роли прилагательного gut как слова широкой семантики в лек-
сико-семантической системе современного немецкого языка. В этих
целях выявляются семантические связи данного слова на синтагмати-
ческой оси; изучается парадигматическая аттракция прилагательного
gut, т.е. выявлются его способности служить организующим центром
на парадигматической оси; изучается словообразовательная аттрак-
ция прилагательного gut, т. е. участие прилагательного gut в словоо-
бразовательном развертывании.
Материалом для определения различных видов аттракции служи-
ли лексикографические данные, произведения художественной, пуб-
лицистической и специальной литературы, а также прессы общим
объемом около 10000 страниц.
Под широким значением, или широкой семантикой, в работе по-
нимается семантика, которая отображает некоторое обобщенное поня-
тие, содержит максимальную степень абстракции и конкретизируется
в лексико-семантических вариантах [Соколова 1967: 25]. К словам
с широкой семантикой приложимо определение А. А. Уфимцевой как
слов с «широкой понятийной основой» и В. Г. Гака, который характе-
ризует слова широкой семантики как слова с недифференцированным
значением [Уфимцева 1968: 104; Гак 1960: 17].

107
Часть I

Слова с широкой семантикой соотносятся с денотатами, которые


носят абстрактный в логическом плане характер. Эти денотаты пред-
ставляются некими обобщающими понятиями, категориями (категория
положительной оценки). Такое обобщающее понятие может рассма-
триваться как инвариант широкого значения данного рода слов. Кон-
кретизация семантики или широкого значения, или инварианта про-
исходит в вариантах, которые также являются лексико-сематическими
вариантами, но иными, чем ЛСВ многозначных слов, и поэтому они
обозначены как ЛСВII в отличие от значений многозначных слов, обо-
значаемых нами через ЛСВI. Каждый ЛСВII несет в себе признаки еди-
ного инвариантного значения слова широкой семантики.
Именно для слов широкой семантики характерна диффузность
значений [Шмелев 1964: 144].
В результате диффузности значений количество ЛСВII в словах по-
добного рода неопределенно велико. Такие слова обозначают многие
явления реальной действительности, многие стороны какого-либо
предмета (явления, признака, действия). В системе языка такие слова
обладают обширными и разнообразными связями.
С. А. Красногирева предлагает назвать аттракцией те центро-
бежные семантические свойства слов широкой семантики, которые
делают их способными быть своеобразными центрами притяжения
в лексико-семантической системе языка.
В языкознании существуют различные точки зрения в отношении
термина и понятия «аттракция». Используя термин «аттракция», упо-
требляемый в лингвистической литературе, С. А. Красногирева при-
меняет его для характеристики структурных свойств слов широкой
семантики, проявляющихся в синхронном состоянии языка на всех
осях языковой системы, т.е. в лексической парадигматике, синтагма-
тике и словообразовании.
Таким образом, лексико-семантическая аттракция определяется
как способность слов широкой семантики притягивать к себе лекси-
ческие единицы на различных языковых осях, определенным образом
организуя их вокруг себя и тем самым структурируя отдельные участ-
ки лексико-семантической системы языка.
Поскольку слова, обладающие лексико-семантической аттракцией,
организуют вокруг себя целые пласты лексики по различным языко-
вым осям, выявляя тем самым структурную организацию некоторых

108
Широкозначность как универсальное явление

участков лексико-семантической системы языка, то такие слова мож-


но охарактеризовать как ее ключевые слова. Таким образом, лексико-
семантическая аттракция выявляет ключевую роль слов широкой се-
мантики в лексико-семантической системе языка.
Всем указанным положениям соответствует, по мнению С. А. Крас-
ногиревой, в современном немецком языке прилагательное gut, кото-
рое обладает широкой семантикой.
Автор исследования утверждает, что между значением лексиче-
ской единицы и ее синтагматическими характеристиками существует
определенная корреляция, т. е. различие синтагматических свойств
слова отражает различие в значениях этого слова. Данное положение
приложимо к словам широкой семантики. Синтагматические особен-
ности слов широкой семантики позволяют определить в их семантике
отдельные ЛСВ. Синтагматические связи определенного слова мож-
но ясно представить на основе дистрибуции данного слова.
Анализ прилагательного gut позволил выявить в семантической
структуре данного слова следующие ЛСВ:
1) хороший, не вызывающий нареканий по качеству;
2) добрый, не вызывающий нареканий по своим душевным каче-
ствам;
3) (благо)приятный;
4) неповседневный, предназначенный для особых случаев;
5) (более чем) достаточный;
6) ударный.
Не все ЛСВ прилагательного gut реализуются в атрибутивной
дистрибуции. Один из ЛСВ данного слова функционирует исключи-
тельно в адвербальной дистрибуции с предикативной направленно-
стью [Куликов 1965], т. е. в сочетаниях с глаголами. Это ЛСВ «легко».
Важно отметить, что прилагательное gut реализует «легко» не только
в свободных словосочетаниях нефразеологического типа, являющих-
ся моделированными (типовыми) образованиями [Чернышева 1970]:
Er hat’s gut и Er hat gut reden (raten, lachen…).
Выделенные семь ЛСВ исследуемого прилагательного не исчер-
пывают его семантическую структуру. Яркой особенностью слова gut,
как представителя собственно-оценочных прилагательных, является
тот факт, что оно выступает определителем в двух планах (аспектах):

109
Часть I

1) оно характеризует, дает положительную оценку отдельному


явлению или предмету, являющемуся денотатом определяемо-
го слова − аспект денотативной характеристики и оценки;
2) оно характеризует, дает положительную оценку ситуации, вы-
ражаемой данным текстом (одним предложением или рядом
предложений) − аспект ситуативной характеристики и оценки.
В плане характеристики и оценки ситуации в прилагательном gut
выделились еще два ЛСВ, которые выражают положительную оценку
ситуации:
1) в виде одобрения, согласия;
2) в виде побуждения к действию или нежелания продолжать дан-
ное действие (данный разговор), стремления перейти к друго-
му действию (другой теме).
Таким образом, всего в смысловой структуре прилагательного gut
выделилось девять ЛСВ.
Наиболее часто слово gut фигурирует в ЛСВ «хороший, не вы-
зывающий нареканий по качеству». Данный ЛСВ доминирует в се-
мантике прилагательного gut, наиболее полно выражая инвариантное
значение этого слова.
После определения отдельных ЛСВ в семантике прилагательного
gut мы перешли к изучению синтагматической, парадигматической
и словообразовательной аттракции данного слова.
Синтагматическая аттракция прилагательного gut устанавливает-
ся на основе внешней валентности.
В отношении прилагательных правомерно говорить о двух сторо-
нах функционирования их в линейной цепи. С синтаксической точки
зрения прилагательное является определителем, т. е. оно использует-
ся с другими членами предложения, а с семантической точки зрения
прилагательное часто оказывается ведущим и не может быть опуще-
но. (Ср.: heute ist ein Wetter, но: heute ist ein gutes Wetter). В том случае,
если прилагательное может быть опущено с синтаксической точки
зрения (N. ist Student), оно является обязательным с семантической
точки зрения, поскольку оно употребляется в предложении для необ-
ходимой характеристики соответствующего денотата (N. ist ein guter
Student), и его наличие или отсутствие влияет на смысл предложения
(ср. два приведенных примера).
Таким образом, если подводить к синтагматическим свя-
зям, к валентности с позиции выявления лексико-семантической

110
Широкозначность как универсальное явление

характеристики самого прилагательного (в данном случае gut), то ока-


зывается, что с точки зрения семантики прилагательное играет перво-
степенную, а часто и ведущую роль в предложении.
Для выявления синтагматической аттракции прилагательного gut
использовался дистрибутивный метод, благодаря которому опреде-
лялось количество и семантические свойства его синтагматических
партнеров.
В результате анализа оказалось, что наибольшей силой синтагма-
тической аттракции обладает ЛСВ «хороший, не вызывающий наре-
каний по качеству», являющийся центральным ЛСВ прилагательного
gut. Ряд слов, притягиваемых им на синтагматической оси, является
по существу открытым. Исключение составляют существительные,
обозначающие измеряемые величины (отрезки времени и простран-
ства, вес), а также небольшая группа глаголов, выражающих лишние
кого-либо чего-либо (entamten, enterben и т. п.) и отрицательные дей-
ствия (töten, (sich) ärgen и т. д.).
Все остальные ЛСВ сужают синтагматическую аттракцию. Мини-
мальна синтагматическая аттракция у функционально ограниченного
рамками терминологической лексики из области музыковедения ЛСВ
«ударный».
Синтагматическая аттракция у лексико-семантических вариантов
аспекта денотативной характеристики и оценки и у лексико-семан-
тических вариантов аспекта ситуативной характеристики и оценки
прилагательного gut носит различный характер. ЛСВ денотативного
аспекта притягивают к себе преимущественно отдельные слова (ein
guter Mensch, ein guter Tisch, eine gute Absicht, gut arbeiten, ein gut be-
grüdetes Prinzip и т. д.) и гораздо реже – группы слов, как например,
предложные группы с zu, für, gegen в предикативно-именной дистри-
буции, реже в атрибутивной, например:
Er ist immer gut zu seinen Leuten.
В сферу синтагматической аттракции лексико-семантических ва-
риантов аспекта ситуативной характеристики и оценки входят преи-
мущественно целые синтаксические блоки (группы слов, придаточ-
ные предложения, инфинитивные обороты и группы предложений).
Общим и в аспекте денотативной, и в аспекте ситуативной харак-
теристики и оценки слова gut является синтагматическая аттракция
усилительных лексических единиц, как sehr, besonders, verdammt, zu

111
Часть I

и т. д. Например: ein besonders gutes Buch, außerordentlich gut singen


или: Verdammt gut daß ich hierher gefahren bin, dachte Robert…
Анализ синтагматической аттракции показал, что различные ЛСВ
одного прилагательного широкой семантики обладают неодинаковой
силой синтагматической аттракции. Различен и характер синтагма-
тической аттракции у разных ЛСВ, что обусловлено семантически-
ми особенностями этих ЛСВ и их разным положением в смысловой
структуре прилагательного.
Парадигматическая аттракция определяется как способность сло-
ва или отдельных ЛСВ слова притягивать к себе лексические едини-
цы близкого значения той же части речи (в данном случае прилага-
тельные) и становиться организующим центром образовавшейся на
основе аттракции группировки.
Парадигматическая аттракция позволяет увидеть не только дей-
ствие непосредственных парадигматических связей, но и опосредо-
ванную, «скрытую» лексико-семантическую парадигматику слова,
обнаруживающуюся в притягивании к нему лексических единиц, об-
ладающих не таким близким значением.
Прилагательное gut, широкая семантика которого репрезентиру-
ется отдельными ЛСВ, оказывается элементом нескольких парадиг-
матических группировок, поскольку каждый из его ЛСВ является
неравноценным, и либо сам обладает парадигматической аттракци-
ей, либо «уходит» в парадигматическую аттракцию других словар-
ных единиц. Так, не обладают парадигматической аттракцией ЛСВ
«(благо)приятный», «неповседневный, предназначенный для особых
случаев», «(более чем) достаточный» денотативного аспекта и ЛСВ
аспекта ситуативной характеристики и оценки прилагательного gut,
выражающий побуждение к действию или нежелание продолжать
данное действие (разговор). Они оказываются притянутыми в сферу
парадигматической аттракции других словарных единиц. (Например
ЛСВ «(благо)приятный» войдет, по всей вероятности, в сферу пара-
дигматической аттракции прилагательного günstig). Не обладает соб-
ственной парадигматической аттракцией и не входит в сферу парадиг-
матической аттракции другой лексической единицы ЛСВ «ударный»,
что связано с его терминологическим характером.
Парадигматической аттракцией обладают ЛСВ «хороший, не вы-
зывающий нареканий по качеству» и «добрый» аспекта денотативной

112
Широкозначность как универсальное явление

характеристики и оценки прилагательного gut и ЛСВ аспекта ситуа-


тивной характеристики и оценки, выражающий оценку ситуации
в виде одобрения и согласия.
Наибольшая сила парадигматической аттракции наблюдается
у главного ЛСВ прилагательного gut. ЛСВ «хороший, не вызывающий
нареканий по качеству» притягивает близкие значения большого числа
других слов той же части речи и становится центральным словом, до-
минантой образующейся вокруг него парадигматической группиров-
ки прилагательных положительной оценки. У таких слов оценочный
компонент является доминирующим, определяющим его смысловое
содержание, составляет основу их номинативного значения. Подоб-
ные прилагательные являются «собственно-оценочными прилагатель-
ными», по терминологии Э. М. Медниковой [Медникова 1954], или
словами, выражающими, как пишет А. А. Ивин, «абсолютные оцен-
ки» [Ивин 1968]. Именно такими «собственно-оценочными» являются
слово gut и притягиваемые его главным ЛСВ прилагательные.
В этой группе обнаруживаются лексические единицы, имеющие
непосредственные парадигматические связи с ЛСВ «хороший, не вы-
зывающий нареканий по качеству» и слова, опосредованно связанные
с ним. И те, и другие парадигматические связи устанавливаются ме-
тодом идентификации [Балли 1961], который заключается в том, что
для слова или группы слов устанавливается слово-идентификатор,
которое наиболее полно выражает значение данного слова или дан-
ной группы слов. Слово-идентификатор выявляет близость значений
единиц, определяемых через данный идентификатор, и позволяет
объединить их в одну группу. Об определении как принципе квали-
фикации абстрактных слов (а именно такими являются прилагатель-
ные положительной оценки) Ш. Балли говорил, что такая операция
«дает возможность установить логическую цепь смысловых связей,
объединить эти связи во все более и более многочисленные ячейки
и затем «сплести» из них целую сеть, все звенья которой окажутся
зависимыми друг от друга» [Балли 1961].
Словообразовательная аттракция слов широкой семантики носит
специфический характер. Слово, являющееся исходным, с одной сто-
роны, производит лексические единицы, вводит их в лексико-семан-
тическую систему языка, с другой − если семантическая связь с дери-
ватами (производными и сложными словами) не потеряна, − исходное

113
Часть I

слово не «отпускает» эти лексические единицы от себя, поскольку на-


личие семантических связей с производными лексическими едини-
цами держит их «притянутыми» к слову-производителю, и именно в
этом случае можно говорить о словообразовательной аттракции ис-
ходного слова.
Словообразовательная аттракция наблюдается у ЛСВ «хороший,
не вызывающий нареканий по качеству» и «добрый» прилагательного
gut. Например: die Güte, vergüten, gutgelaunt, gütig, begütigen, guther-
zig и т. д.
Сила словообразовательной аттракции определяется количеством
производных единиц, с которыми каждый из этих ЛСВ сохраняет се-
мантические связи.
Так же как и парадигматическая аттракция, словообразовательная
аттракция носит непосредственный и опосредованный характер. Это
объясняется тем, что в словообразовательном развертывании прила-
гательного gut имеются три ступени словопроизводства, поэтому се-
мантическая связь между словом gut и лексическими единицами вто-
рой и третьей ступеней словопроизводства опосредуется дериватами
соответственно первой и второй ступеней словопроизводства. На-
пример: gut – gutmütig – Gutmütigkeit, gut – gutachten – begutachten –
Begutachtung. В количественном отношении непосредственная сло-
вообразовательная аттракция больше, чем опосредованная.
Основные итоги исследования заключаются в том, что в нем под-
тверждается теоретическое положение о наличии у слов (прилага-
тельных) широкой семантики специфического структурообразующе-
го свойства, называемого лексико-семантической аттракцией.
Результаты исследования лексико-семантической аттракции при-
лагательного gut, проводимого на основе отдельных ЛСВ данного
слова, позволили сделать следующие выводы:
1. ЛСВ прилагательного gut обладают неравноценной лексико-
семантической аттракцией. Все они, кроме главного ЛСВ «хороший,
не вызывающий нареканий по качеству» и ЛСВ «добрый», не имеют
одного из видов аттракции или двух видов аттракции одновремен-
но. Отличие лексико-семантической аттракции у ЛСВ «хороший, не
вызывающий нареканий по качеству» и ЛСВ «добрый» заключается
в большей силе всех видов аттракции у главного ЛСВ, т. е. ЛСВ «хо-
роший, не вызывающий нареканий по качеству».

114
Широкозначность как универсальное явление

2. Все виды лексико-семантической аттракции (синтагматическая,


словообразовательная) имеют некоторые общие закономерности:
а. Они устанавливаются отдельно для каждого ЛСВ прилага-
тельного gut.
б. Они наиболее интенсивны у главного ЛСВ прилагательно-
го gut.
в. Они носят непосредственный и опосредованный характер.
г. В области всех трех видов аттракции наблюдаются как за-
крытые, так и открытые группировки притягиваемых сло-
вом gut лексических единиц.
3. Благодаря наличию во всех ЛСВ прилагательного gut едино-
го семантического стержня, определяемого его широкой семантикой,
наиболее ясно выраженной в основном, ведущем ЛСВ слова, мож-
но говорить о лексико-семантической аттракции прилагательного
в целом. Лексико-семантическая аттракция прилагательного gut,
обусловливаемая его широкой семантикой, является непосредствен-
ной и опосредованной и носит открытый характер, организуя вокруг
него по различным языковым направлениям целые пласты лексики,
что делает данное слово одним из ключевых семантических центров
в лексико-семантической системе современного немецкого языка.

115
V. МЕСТОИ М ЕННА Я ШИРОКОЗНАЧНОСТЬ

Максимальная степень обобщения, присущая местоимениям, как


широкозначным словам, по утверждению исследователей [Евдоки-
мова 2009], ярче всего выражена у местоимения it. Богатая функцио-
нальная природа этого местоимения дает возможность рассматривать
его как широкозначное слово.
Рассмотрение местоимения it в контексте широкозначности заслу-
живает большего внимания, поскольку ни одно другое местоимение
не обладает такими широкими функциональными особенностями
[Евдокимова 2009].
Категория слов широкой семантики, как и другие лингвистиче-
ские явления, неоднородна – она характеризуется степенью признака.
В данном случае это означает, что степень лексической абстракции
в них достигает разного уровня.
Широкозначность может быть определена как обобщение или сте-
пень обобщенности той или иной лексической единицы, сохраняю-
щей единый семантический инвариант в различных употреблениях
[Евдокимова 2009: 176]. Поскольку основная функция местоимений –
это замещение, т. е. обобщение всех признаков того или иного пред-
мета, явления или события, то местоимение как часть речи может рас-
сматриваться как широкозначное слово.
Местоимения, употребляющиеся вместо имени существительного
и других частей речи, определяющих их, обладают предельно обоб-
щенным значением: они указывают на любые предметы, существа,
отвлеченные понятия, не называя их. Это в высшей степени обоб-
щенная часть речи, актуализирующаяся в контексте, в ситуации, но
лишенная предметного реального содержания в отвлечении от кон-
кретной ситуации.
По мнению М. Я. Блоха, синтактико-классификационное рассмо-
трение местоимений с их специфическими служебными функциями
приводит к уточнению понимания природы и места в языке и данного
лексического слоя.
Местоимения обладают функциональными особенностями широ-
козначных слов и, соответственно, могут быть рассмотрены в контек-
сте широкозначности.

116
Широкозначность как универсальное явление

Местоимение it обладает более обобщенным значением, чем любое


другое местоимение, а соответственно, является в большей степени
широкозначным (или другими словами, предельно-широкозначным),
поскольку ни одно другое местоимение, по утверждению исследова-
телей, не имеет столь различных функциональных особенностей, как
местоимение it.
При рассмотрении it в функции личного местоимения, можно уви-
деть, что оно обозначает не только неодушевленные предметы, но мо-
жет также применяться в отношении животных и маленьких детей, то
есть замещать как одушевленные, так и неодушевленные существи-
тельные:
Love is absorbing; it takes the lover out of himself (W. S. Maugham).
Во всех случаях it, выполняя основную роль личных местоиме-
ний, является словом-заместителем. Оно, как слово-«губка», включа-
ет в себя все необходимые признаки того или иного предмета, объекта
или ситуации.
В область широкого значения местоимения it входит указание.
Если местоимение it указывает или выделяет какое-либо одушевлен-
ное существо или предмет, который выражен предикативным суще-
ствительным, то оно имеет указательное значение. В данном случае
местоимение it уподобляется указательным местоимениям this / that:
I will never believe it was suicide (Muriel Spark).
Широкое распространение имеют предложения, в которых место-
имение it функционирует как формальное подлежащее. Местоимение
it в таких случаях является грамматическим подлежащим, в то время
как лексическим подлежащим может быть инфинитив или герундий,
предикативное словосочетание или придаточное предложение.
Очевидным является тот факт, что предложение типа:
It was a terrible thing to be left a widow with orphans (Muriel Spark).
семантически соотносимо с предложением:
То be left a widow with orphans was a terrible thing.
По мнению Е. А. Евдокимовой, первое предложение можно рас-
сматривать как трансформ последнего; происходящая при этом
трансформация заключается в передвижении подлежащего в конец

117
Часть I

предложения, в положение после сказуемого. По мнению Л. С. Бар-


хударова, местоимение it появляется перед сказуемым только тогда,
когда подлежащее находится в положении после сказуемого. Следует
обратить внимание на тот факт, что подлежащим в такой конструкции
является глагольная форма – инфинитив или герундий – либо слово-
сочетание. Именно эти два фактора, особенно позиция подлежащего
после сказуемого, объясняют появление в предложении местоиме-
ния it [Бархударов 1963: 84].
Частями речи, типичными для употребления в функции подле-
жащего, являются существительное и субстантивное местоимение.
В рассматриваемом предложении в функции подлежащего употребле-
но словосочетание, включающее глагольную форму и расположенное
после сказуемого, что отличается от обычного порядка слов англий-
ского предложения. Это требует введения в предложение служебного
слова, роль которого сводилась бы к выражению грамматических по-
казателей подлежащего. Таким служебным словом и является место-
имение it, имеющее на себе формальные показатели подлежащего,
а именно:
1) оно помещается в обычном положении подлежащего – перед
сказуемым;
2) находится со сказуемым в отношении корреспонденции.
Как считает Л. С. Бархударов, в предложениях такого типа под-
лежащее состоит из двух раздельно оформленных частей: граммати-
ческого центра, местоимения it, и лексического – инфинитива, герун-
дия или соответствующего словосочетания. Местоимение it играет
в подлежащем роль, полностью аналогичную роли глагола-связки to
be в именном сказуемом: подобно тому, как to be нужен только как
формальный показатель предикативности при неглагольных словах
в функции подлежащего, предваряющее it является формальным по-
казателем «субъектности» при «несубстантивных» словах в функции
подлежащего [Бархударов 1963: 86].
Следовательно, в предложениях типа It was a terrible thing to be left
a widow with orphans подлежащим является прерывистая составляю-
щая it ... to be left. Такое подлежащее можно назвать составным.
Таким образом, предваряющее it в контексте широкозначности
играет чисто служебную роль. В этом случае местоимение it являет-
ся только структурным подлежащим. Лексическая широкозначность

118
Широкозначность как универсальное явление

в предложениях с предваряющим it создает условия для употребления


данного местоимения как вспомогательного служебного слова. Здесь
на первый план выходит его грамматическое, а не логическое значе-
ние. Вслед за И. С. Лотовой можно предположить, что в таких предло-
жениях широкозначность трактуется как семантическое опустошение
[Лотова 1973: 158].
Кроме того, безличное местоимение it может анафорически обо-
значать ситуацию. Тем самым оно условно передает лексическое со-
держание упомянутого ранее названия предмета или описания ситуа-
ции. Кроме чисто структурных функций, it в этих случаях имеет некое
весьма обобщенное лексическое значение указания на ситуацию:
She’s too weak to use a handkerchief, and the tears just run down her face.
It gave me a sudden wrench of the heart-strings (W. S. Maugham).
Пример показывает, что широкая семантическая сфера местоиме-
ния it передает содержание ранее упомянутой информации. При от-
сутствии анафоры местоимение it функционирует как чисто грамма-
тический заместитель подлежащего или дополнения. Следовательно,
широкое значение безличного, предваряющего местоимения it в дан-
ном случае может играть лексическую роль.
Местоимение it в составе конструкции it is.... who / which / that вы-
полняет эмфатическую функцию, выделяя логический центр выска-
зывания или подчеркивая необходимую для выделения информацию.
При этом выделяемый член может быть выражен существительным,
субстантивным словосочетанием или местоимением (без предлога).
В этом случае выделительное придаточное предложение вводится
относительными местоимениями who и which, а также предложным
оборотом, наречием, непредикативной формой глагола, комплексом,
придаточным предложением. Здесь придаточное предложение вво-
дится местоимением that, реже – бессоюзно:
“It’s an Indian gentleman that’s coming to live next door, miss,” she said
(F. H. Burnett).
Л. С. Бархударов считает, что выделительные сложноподчинен-
ные предложения можно рассматривать как результат преобразования
соответствующих неэмфатических предложений (простых или слож-
ных) [Бархударов 1963: 93]. Выделяемый член может соответствовать
любому члену неэмфатического предложения, кроме определения и

119
Часть I

глагольного сказуемого. Чаще всего выделяемым членом предложе-


ния является подлежащее:
It was Ermengrade’s red shawl which lay upon the floor (F. H. Burnett).
Ermengrade’s red shawl lay upon the floor.
В выделительных предложениях с it возможно также особое эм-
фатическое подчеркивание выделяемого слова путем постановки его
на первое место в предложении:
Here it is that I purposed to end my book (W. S. Maugham).
Роль местоимения it в составе эмфатической конструкции it is...
who / which / that неоднозначна. С точки зрения структуры предло-
жения в состав которого входит эмфатическая конструкция, it функ-
ционирует как грамматический показатель. Лексическим центром
является выделяемый член предложения. Но, изменив предложе-
ние, поставив выделяемый член предложения в роли подлежащего
на первое место, невозможно передать тот смысл высказывания,
который содержался в предложении, в состав которого входила эм-
фатическая конструкция. Следовательно, не само местоимение it,
а конструкция, которую оно образует, несет в себе определенное
значение, а именно − значение выделения.
Итак, местоимение it выполняет ряд различных функций, выде-
ляющих его среди других местоимений, что позволяет рассматривать
его как широкозначное слово. Местоимение it может варьировать
свое значение. Оно может замещать, указывать, выделять определен-
ные объекты или ситуации. Местоимение it играет важную роль при
употреблении в качестве грамматического подлежащего тогда, когда
лексическим подлежащим является другой член предложения. Такое
многообразие функциональных особенностей свидетельствует об
уникальной роли местоимения it в процессе текстообразования бла-
годаря его широкозначной природе.

120
VI. ШИ РОКОЗ НАЧНОСТЬ
ФРАЗ ЕОЛОГИ ЧЕС КИ Х ЕД ИНИЦ

Большинством исследователей признается наличие широкого зна-


чения не только у некоторых имен существительных, прилагательных
и глаголов, но и явление широкозначности определенных фразеоло-
гических единиц (И. И. Чернышева, Л. А. Болгова и др.). При этом
подчеркивается, что широкое значение может быть присуще как от-
дельному неполисемантичному фразеологизму, так и какому-либо
фразеосемантическому варианту полисемантичной ФЕ.
Актуальность исследования ФЕ обусловлена интересом совре-
менной лингвистики к проблемам семантики фразеологических еди-
ниц, их лексикографической кодификации, наличием в современной
лингвистической науке различных концепций по проблеме широко-
значности языковых единиц.
В. Н. Попова посвятила исследование, целью которого является
изучение широкозначных глагольных фразеологизмов в аспектах се-
масиологии и лексикографии [Попова 1984].
Учитывая различные аспекты существования широкого значения,
ФЕ рассматриваются в работе в виде следующих оппозиций:
а) широкое значение лексических единиц (ЛЕ) − широкое значе-
ние фразеологических единиц (ФЕ);
б) широкое значение ФЕ − узкое значение ФЕ;
в) широкое значение ФЕ − полисемия ФЕ;
г) широкое значение ФЕ немецкого языка − широкое значение
ФЕ русского языка.
При исследовании широкозначных фразеологизмов автор осно-
вывался на следующих теоретических положениях, в основе которых
лежат следующие представления о широкозначности:
– значение, в основе которого лежит родовое понятие;
– обобщенно-категориальное значение;
– широта диапазона семантической структуры, то есть значитель-
ность смысловых различий между лексико-семантическими
вариантами языковой единицы;
– разновидность абстрактного значения, передающего понятие
о классе объективной реальности;

121
Часть I

–широкозначность рассматривается также с точки зрения срав-


нительной типологии языков [Попова 1984: 5].
При сопоставлении широкозначных глагольных лексем и фразео-
логизмов было установлено, что основное различие между ними со-
стоит в том, что широкое значение свойственно глагольным лексемам
и без метафорического и метонимического переносов, например, та-
ким словам, как «делать», «получать» и др., в то время как любому
фразеологизму свойственны метафорическое или какой-либо другой
вид переосмысления, поэтому широкое значение ФЕ возникает, в от-
личие от широкого значения ФЕ, только на основе существующей се-
мантической трансформации.
Семантика широкозначных глагольных фразеологизмов является
более узкой по сравнению с семантикой коррелирующих с ними ши-
рокозначных глагольных ФЕ, так как широкое значение фразеологиз-
мов, как правило, осложнено какими-либо дополнительными семами,
суживающими его потенциально широкую денотацию.
Широкозначные глагольные фразеологизмы, сочетаясь с различ-
ными семантическими распространителями, конкретизируют свое
значение, а не порождают новые, как это происходит у некоторых ши-
рокозначных лексем.
При сравнении широкозначных и узкозначных глагольных ФЕ
было обнаружено, что последние характеризуются более сложной
семантической структурой. Количество конкретизирующих семан-
тических признаков в семантической структуре узкозначных гла-
гольных фразеологизмов выше, чем у широкозначных глагольных
ФЕ. Для узкозначных глагольных фразеологизмов характерна узкая,
типизированная сочетаемость; для основной массы широкозначных
глагольных фразеологизмов − широкая сочетаемость. Широкознач-
ные глагольные фразеологизмы являются, в основном, многосубъект-
ными или многообъектными, в отличие от узкозначных глагольных
ФЕ, имеющих, в основном, один субъект или один объект в качестве
семантических распространителей.
Денотатом широкозначных глагольных фразеологизмов являют-
ся объективные признаки процесса, действия или состояния, пере-
осмысленные в соответствии с определенной ситуацией. Благода-
ря абстрактному характеру денотата широкое значение глагольных
ФЕ может реализироваться в большом количестве семантических

122
Широкозначность как универсальное явление

вариантов. Факт ослабления денотативной отнесенности рассматри-


ваемых фразеологизмов делает актуальным исследование вопроса об
отличии широкого значения от полисемии. В результате исследова-
ния семантической структуры широкозначных и полисемантических
глагольных фразеологизмов с помощью компонентного, дефиницион-
ного, контекстуального анализа, а также метода лексической транс-
формации были установлены следующие критерии идентификации
указанных разрядов фразеологических единиц:
а) наличие вторичных, или параллельных, метафорических или
метонимических переносов при образовании полисемантич-
ных глагольных фразеологизмов и повышение уровня аб-
страктности первичного метафорического значения у широко-
значных глагольных фразеологизмов;
б) фрагментарность семантической структуры полисемантичных
глагольных фразеологизмов и инвариантность семантики ши-
рокозначных глагольных фразеологизмов;
в) актуализация только какого-либо одного фразеосемантиче-
скоо варианта полисемантичных глагольных фразеологизмов
и наличие общего широкого значения с какими-то элемента-
ми конкретизации в каждой ситуативной реализации широко-
значных глагольных ФЕ.
В качестве примера широкозначного глагольного фразеологизма
можно привести ФЕ j-m die Zunge lösen, которая в одних словарях за-
фиксирована как моносемантичная, причем в качестве значения ука-
зана ее конкретная реализация:
Wein macht die Menschen gesprächlig, redefreudig (DWW); der Wein
brachte ihn zum Reden (SD).

Остальные исследуемые словари фиксируют две конкретные си-


туативные реализации значения данного фразеологизма:
MDI: 1) j-n durch Wein zum Reden bringen
2) j-n durch Gewalt dezu bringen, Aussagen zu machen

GWDS: 1) jmdn.gesprächig, redselig machen: der Wein hat ihm die Zunge
gelöst
2) jmdn. (durch Zwang) dazu bewegen, bestimmte Informationen
preiszugeben: die Folter wird ihm schon die Zunge lösen и т. д.

123
Часть I

В результате анализа 160 широкозначных глагольных фразеологиз-


мов было установлено, что разряд широкозначных ФЕ не является од-
нородным. Было выделено три группы широкозначных глагольных ФЕ,
различающихся по степени широты, обобщенности своих значений:
а) «абсолютно» широкозначные ФЕ (das Herz auf dem rechten
Fleck haben – “ein richtiger Mensch sein”);
б) «относительно» широкозначные ФЕ (j-m / einander / sich /
gegenseitig / die Bälle zuwerfen / zuspielen – “j-m, einander ges-
chickt unterstützen / im Gespräch, bei der arbeit usw.”);
в) широкозначные ФЕ, находящиеся на стадии расширения сво-
их значений (j-n in den April schicken – “j-n zum Narren halten
auch: am1. April”).
«Абсолютно» широкозначные глагольные фразеологизмы отли-
чаются от фразеологизмов двух других групп отсутствием в своих
семантических структурах дополнительных семантических призна-
ков. «Относительно» широкозначные глагольные ФЕ делятся, в свою
очередь, на ряд подгрупп. Различные ситуативные реализации «от-
носительно» широкозначных глагольных фразеологизмов содержат,
как правило, общие семы процессуальности или состояния, но раз-
личаются либо степенью интенсивности действия, либо результатом,
способом, средством, местом или причиной действия или состояния.
По степени интенсивности действия различаются, например, кон-
текстные реализации глагольных фразеологизмов sich den Rest holen –
“(sehr) ernstlich krank werden” – (совокупная дефиниция); keine Gnade
finden – “nicht begnadigt werden (kritisiert, bestraft, vernichtet werden)” −
(совокупная дефиниция) и др. Ср. ситуативные реализации ФЕ sich
den Rest holen:
Durch die vielen Nachtwachen im Krankenhaus hat sie sich den Rest
geholt;
Während der kriegegefangenschaft hat er sich den Rest geholt: er starb
kurz nach der Entlassung.

Реализация широкого значения «(sehr) ernstlich krank werden» во


втором контексте характеризуется большей интенсивностью – «sich
die Krankheit holen, an der man stirbt».
При определении особенностей широкого значения фразеологизма
особенно важным моментом является его семантическая реализация

124
Широкозначность как универсальное явление

в речи. Обычно широкозначные фразеологические единицы обладают


весьма разветвленным богатством семантического варьирования.
Проблема сочетаемости широкозначных глагольных лексем уже
исследовалась в ряде семантических работ (Л. Я. Гросул, А. Л. Лен-
ца и др.). Сочетаемости широкозначных глагольных фразеологизмов
еще не уделялось внимания в лингвистической литературе.
По характеру сочетаемости с семантическими распространителя-
ми были выделены две группы широкозначных глагольных фразеоло-
гизмов:
а) ФЕ с широкой сочетаемостью и широкой сферой употребления;
б) ФЕ с ограниченной сочетаемостью, но широким диапазоном
употребления.
Основная масса широкозначных глагольных фразеологизмов ха-
рактеризуется широтой сочетаемости и широким диапазоном упо-
требления. Так, ФЕ im Eimer sein, будучи фразеологизмом широкой
семантики, и, следовательно, семантически недостаточным, в про-
цессе употребления остается «открытым» для того, чтобы быть до-
полненным; его содержание как бы направлено или ориентировано на
словесные единицы, которые его дополняют:
die Tasche, der Hut, die Uhr, die Frisur, dieser Motor, die gute Laune,
die ganze schöne Stimmung, meine Gesundheit, die Belohnung, das Fest, der
Urlaub, der Gewinn, der Erfolg usw. Ist im Eimer.
Рассматриваемый глагольный фразеологизм синсемантичен и по-
тому обязательно требует заполнения левой синтаксической позиции,
так как в противном случае его коммуникативная нагрузка будет све-
дена до минимума.
В. Н. Попова подчеркивает, что для второй группы фразеологиз-
мов сочетаемость хотя и является обязательной, но не широкой. Эти
фразеологизмы характеризуются широтой диапазона употребления,
способностью употребляться в различных ситуациях. Для таких фра-
зеологизмов доминирующими оказываются не семантические рас-
пространители, указатели на ситуацию, а сами ситуации, в которых
употребляются данные ФЕ. Например:
mit einem blauen Auge davonkommen (Er, die Frau ist mit einem blauen
Auge davongekommen); j-m auf die Bude rücken (Ich bin ihm auf die bude
gerückt).

125
Часть I

Семантические распространители (субъекты, объекты), сочетаю-


щиеся с указанными фразеологизмами, не конкретизируют их широ-
ких значений. Для конкретизации широкого значения фразеологизмов
второй группы необходимо из-за их ограниченной сочетаемости дис-
тантное окружение, т. е. более широкие контексты и пресуппозиции.
Например:
Ich bin beim Skifahren gestürzt, aber ich bin noch mal mit einem
blauen Auge davongekommen. Nichts gebrochen, nur Prellungen; Bloß eine
Geldstrafe? Na, da sind Sie ja mit einem blauen Auge davongekommen.
В результате проведенного В. Н. Поповой исследования широко-
значных глагольных фразеологизмов современного немецкого языка,
подтвердилась рабочая гипотеза о полиденотативности полисеман-
тичных глагольных фразеологизмов и абстрактном характере дено-
тата широкозначных глагольных ФЕ. Были выявлены критерии раз-
граничения полисемантичных и широкозначных глагольных ФЕ. На
уровне парадигматики полисемантичные глагольные фразеологизмы
характеризуются фрагментарностью семантической структуры, ши-
рокозначные глагольные ФЕ − инвариантностью семантики. Актуа-
лизация полисемантичных глагольных фразеологизмов происходит
в виде реализации фразеосемантического варианта, существующего
уже на уровне парадигматики; при актуализации широкозначных гла-
гольных фразеологизмов в каждой ситуативной реализации присут-
ствует общее широкое значение с элементами конкретизации.
Полисемия глагольных фразеологизмов возникает в результате
вторичной или параллельной метафоризации, широкозначность –
в результате повышения степени абстрагирования первичного мета-
форического значения.
Кроме того было отмечено:
– наличие в смысловой структуре фразеологизма обобщенного
широкого понятия;
– наличие семантической вариативности широкого значения
при функционировании фразеологизмов в тексте;
– высокая частотность употребления ФЕ широкой семантики;
– широта дистрибутивного диапазона, то есть широта сочетае-
мости;
– широта сферы употребления широкозначных глагольных фра-
зеологизмов.

126
VII. ШИ РОКОЗ НАЧНОСТЬ
ГЕНЕРАЛИЗИРОВАННЫХ ВЫСКАЗЫВАНИЙ

В качестве универсальных высказываний обычно выделяются по-


словицы, поговорки, лозунги, максимы, афоризмы, сентенции, греге-
рии (меткие слова), трюизм, парадокс.
• Пословицы
Отто Моль предложил называть пословицей краткую, обобщен-
ную, жизненную мудрость или жизненное правило, более или менее
образное, чаще всего рифмованное [Moll 1968: 249]. Однако многие
паремиологи при определении пословицы, прежде всего, подчерки-
вают, что пословица представляет собой законченное в смысловом
и семантическом плане устойчивое выражение. О. С. Малик пони-
мает под пословицей «народное образное изречение с назидательным
смыслом, обобщающее жизненный опыт человека в различных сфе-
рах его деятельности и синтаксически оформленное в виде полного
предложения» [Малик 1964: 35]. Большую роль играет тот факт, что
пословица повсеместно используется и имеет легко запоминающую-
ся форму.
По мнению Г. Бургера, пословицы являются общими высказыва-
ниями или суждениями, с помощью которых объясняется и оценива-
ется конкретная ситуация [Burger 1973 : 54]. Тот факт, что пословица
является народным выражением, не означает, однако, что каждая по-
словица употребляется всеми носителями языка без исключения. Су-
ществует немало пословиц, которые используются лишь в отдельных
местностях и регионах.
Характерной чертой пословиц является их общеизвестность и ча-
стое употребление.
• Поговорки
Поговорка – это «народное краткое словосочетание с переносным
значением, представляющее собой незаконченное предложение, в ко-
тором обычно отсутствует субъект действия» [Малик 1964: 35], на-
пример, auf grünen Zweig kommen («достичь успеха в жизни»):
Er ist auf grünen Zweig gekommen. – «Он достиг успеха в жизни».

127
Часть I

• Лозунги
Между пословицей и лозунгом много точек соприкосновения, по-
скольку в том и другом случае речь идет о шаблонных общеизвестных
выражениях. Лозунг – это «краткое, часто повторяемое высказывание
определенного направления», которое часто имеет такие же стили-
стические особенности, как и пословица: аллитерацию, рифму и др.
[Röhrich, Mieder 1977: 5]. Структура предложения лозунга схожа со
структурой предложения пословицы. Однако лозунг отличается своей
тесной связью с каким-либо событием, а потому его «срок жизни»
часто бывает очень ограничен. Как правило, лозунг выражает призыв
или требование, и вследствие этого используется преимущественно в
политике или рекламе, например:
Wie das Land, so die Sitte.
Каков край, таков и обычай.
и
Wie das Land, so das Sprichwort.
Каков поп, таков и приход.

• Максимы
Максима (от лат. maxima – высшее правило) – это краткое изре-
чение, которое содержит какое-либо этическое правило, житейскую
мудрость. Максима не так широко используется в речи, как послови-
ца, и не так «привязана» к тексту, как сентенция. В «Максимах и раз-
мышлениях» Гёте содержатся, например, такие максимы, как:
Alles Gescheite ist schon gedacht worden, man muss nur versuchen, es
noch einmal zu denken [Peukes 1977: 12]. – Всё разумное уже обдумано,
нужно только пытаться продумать это еще раз.

• Афоризмы
По определению Н. Т. Федоренко и Л. И. Сокольской, афоризмом
называют краткие, глубокие по содержанию и законченные в смыс-
ловом плане суждения, которые принадлежат определенному автору
и характеризуются образной, легко запоминающейся формой [Федо-
ренко, Сокольская 1990: 3]. Например:
Besser Neider als Mitleider.
Лучше жить в зависти, чем в жалости.

128
Широкозначность как универсальное явление

• Сентенции
Сентенцией (от лат. sententia – мнение, изречение) называют мет-
ко сформулированное предложение, источник и автор которого из-
вестны. Если пословица отражает какую-либо жизненную ситуацию,
то сентенция является неким философским наблюдением [Röhrich,
Mieder 1977: 4], например:
Alles verstehen heißt alles verzeihen. – Все понять означает все про-
стить (Фонтане. «Госпожа Женни Трайбель»).
Если сентенция употребляется достаточно часто и ее содержание
имеет обобщенный характер, то она может перейти в разряд пословиц.
Der Appetit kommt beim Essen. − Аппетит приходит во время еды
(Рабле. «Гаргантюа и Пантагрюэль»).
Среди универсальных высказываний парадокс наиболее близок
к афористическому высказыванию. Отмечается, что парадоксальное
высказывание отличается от обычных высказываний наличием пара-
доксальности, которая сконцентрирована имплицитно в парадоксаль-
ной пропозиции. Парадокс – оригинальное, расходящееся с общепри-
нятым, часто со здравым смыслом, суждение [Федоренко, Сокольская
1990: 65]. Мы считаем, что именно разница в парадоксальном содер-
жании отличает парадокс от афоризма.
Парадокс, как определенная словесная композиция и как фигура
речи, содержит объемный заряд стилистической интерпретации, упо-
требляется в различных функциональных стилях, является одним из
эффективных средств воздействия читателя.
Надо отметить, что парадокс не следует смешивать с парадоксаль-
ностью, так как парадокс – мнение, противоречащее общепринятому,
парадоксальность – форма парадокса, часто встречаемая в афористике,
придаваемая истине для привлечения внимания. Например, речение
Р. Тагора: «Тот, кто применяет силу, доказывает слабость» есть афо-
ризм в парадоксальной форме, основывающийся на антитезе сила –
слабость. Высказывание О. Уальда: «Верность, постоянство – лишь
летаргия привычки или недостаток воображения» − парадокс, посколь-
ку здесь представлено гиперболизированное понятие постоянства.
По ценностям, заключенным в парадоксах, одни и те же выска-
зывания могут быть отнесены к афоризмам, другие − к парадоксам
в разных обществах. То есть парадокс содержит определенную норму,

129
Часть I

опираясь на систему ценностей, которая всегда вступает в конфликт


с иной системой ценностей. Мы полагаем, что высказывание, содержа-
щее общечеловеческие ценности, можно считать афоризмами в любом
обществе, в любой культуре. Что касается национальных, групповых и
индивидуально-личностных ценностей, то они, как правило, могут не
совпадать, кроме того, представлять противоречия. Так, примером мо-
жет служить речение Ницше: «Жестокость – древнейшая радость че-
ловечества», которое в Германии относят к жанру афоризма, а для дру-
гих культур оно является парадоксом [Федоренко, Сокольская 1990:
60]. Ломку стереотипов, заключенных в парадоксах, подразделяют на
деструктивную и конструктивную [Карасик 1995: 161]. При деструк-
тивной ломке говорящий ставит под сомнение общеизвестную исти-
ну: «Жестокость и страх пожимают руки друг другу», т. е. известно,
что жестокость порождает страх, который является ее последствием,
с другой − жестокость может существовать ради вызывания страха,
именно это их объединяет» (О. Бальзак). При конструктивном разру-
шении происходит переоценка ценностей: «Зависть – один из стиму-
лов мечты» (И. Шевелев), т. е., если мечту относят к положительным
ценностям, а зависть − к отрицательным, то фраза парадоксальна тем,
что наводит на мысль о возможности пути к достижению положитель-
ных ценностей посредством отрицательных.
В основе выделения парадоксальности в обобщающем универ-
сальном высказывании лежит культурная специфика. Природа па-
радокса заключается в коммуникативной необходимости разрушить
морально-этические нормы, принятые в каком-либо обществе.
В отличие от парадокса грегерия (меткое слово) схожа с афоризма-
ми, не имеет расхождений с общепринятым мнением, не отличается
серьезной тематической направленностью и автосемантична, напри-
мер: «Смотри в корень».
Трюизм, как и все универсальные высказывания, оперирует уже
установившимися мнениями, однако не всегда назидателен. Напри-
мер, «лошади едят овес и сено» – расхожее представление, часто со-
держащее подтекст. Отсутствие полезного сообщения, нового смысла
позволяет вложить в него любое значение: просьбу, запрет, предосте-
режение. Трюизм – одно из удобнейших коммуникативных средств.
Таким образом, можно сделать вывод, что границы, существующие
между пословицами, поговорками, лозунгами, максимами, афоризмами

130
Широкозначность как универсальное явление

и сентенциями не всегда бывают четкими. Это в свою очередь делает


возможным процесс перехода выражений, свойства и функции кото-
рых меняются с течением времени, из одной группы в другую.
Универсальные высказывания обладают автосемантичностью, то
есть относительной независимостью от текста, в котором они функ-
ционируют. Они обладают предельно широкой семантикой, отсут-
ствием непосредственной связи с реальностью, с переходом в область
«чистой идеи» [Гаврилова 1986: 56]. Кроме того, универсальные вы-
сказывания типизируют жизненные явления, придают вневременной
и всеохватывающий характер, не содержат точного указания на место
и время совершения какого-либо действия, вся информация имеет аб-
страктный характер. К универсальным высказываниям относят афо-
ризм, пословицу, поговорку, грегерию (меткое слово), трюизм, пара-
докс (данная классификация не является исчерпывающей).
Оппозиция подобного рода высказываний и конкретизирующих
(обычных текстов) поддерживается и детерминируется языковыми
средствами, такими как грамматические категории языка и специфи-
ческими признаками (автосемантичность, цитатность, ритмическая
организация, дидактичность, обобщенность, наличие автора, вневре-
менность).
Отличительная черта афоризма – его всеобщность (генерализован-
ность и вневременность). Эта черта и противопоставляет афористи-
ческое высказывание конкретному, и сближает с категорией «общих»
универсальных высказываний. Афоризм определяется как авторское
высказывание, выраженное в лаконичной, отточенной форме, имею-
щее характер самостоятельного изречения, главными характеристи-
ками которого является текстуальная автосемантичность и глубина
смысла.
Пословица, как и афоризм, отвечает статусу малого текста с обоб-
щающей семантикой. Пословица определяется как краткое, устой-
чивое в речевом обиходе, как правило, ритмически организованное
изречение назидательного характера, в котором зафиксирован много-
вековой опыт народа. Будучи законченным высказыванием структур-
но организована как предложение, пословица выделяется из общей
системы предложений своим содержанием [ЛЭС 1990: 389]. В содер-
жании афоризма находим кропотливую работу над словом, иными сло-
вами, эстетическую организованность материала. Индивидуальный

131
Часть I

авторский взгляд на окружающую действительность, передающийся


афоризмом, отличает его от пословицы, не имеющей его.
Пословица отличается от афоризма своим происхождением, пред-
ставляя собой продукт народного творчества. Афоризм восходит
к определенному литературному источнику, имеет автора. Классиче-
ское предложение − пословица по смыслу всегда двупланова: имеет
одновременно прямой план содержания высказывания, точно соот-
ветствующий значению слов, образующих его, и иносказательный
план содержания высказывания: «Близок локоть, да не укусишь».
Буквальное значение пословиц, отражающее первичную ситуацию,
рассматривают «как своеобразную деривативную основу, механизм
порождения других переосмысленных значений, ситуативных акту-
альных смыслов» [Прохорова 1996: 60].
Пословицы, как и афоризмы, характеризуются большой степенью
обобщенности своей семантики, отражают жизненные закономерно-
сти, выражают некоторые сентенции, нравоучения, определенные ре-
комендации «для всех и каждого».
Пословицы имеют более широкое распространение, чем афориз-
мы, благодаря образности, которая почти несвойственна афоризмам.
Афоризмы не обладают способностью к многозначному употребле-
нию в речи по принципу аналогии, для них не характерна массовая
воспроизводимость:
L’honnêteté est pour les filles pauvres un défaut qui peut devenir mortel
(P. Mac Orlan). – Честность для бедных, необеспеченных девушек – не-
достаток, который может стать смертельным.

– высказывание ситуативно менее свободно по сравнению со следую-


щей пословицей: «Живи не ложью – будет по-Божью».
Афоризм преимущественно является жанром прозаическим,
и чаще всего носит одноплановый – прямой смысл:
Quiconque n’a pas de caractère n“est pas un homme, c'est une chose
(Chamfort). – Тот, кто не имеет характера − не человек, а вещь.

Отличие афоризма и пословицы наблюдается также и сложном


композиционно-синтаксическом строе. Лексика и синтаксис посло-
виц, в основе которых лежит разговорная речь, обычно более просты:
La patience vient à bout de tout («Терпение и труд все перетрут»), а для

132
Широкозначность как универсальное явление

афоризмов характерны более сложные, отточенные синтаксические


конструкции:
L’eau sur le canard marque mieux que la souillure sur une femme
(J. Giraudoux). – Вода на утке заметна сильнее, чем позор (грех) на жен-
щине.
Эта сложность построения не создается в афоризме нарочито, она
органично присуща афористическим высказываниям, так как они со-
держат философские обобщения.
Факты, свидетельствующие о наличии существенных отличий
афоризмов и пословиц, позволяют сделать вывод о самостоятельно-
сти пословичного и афористического жанров. Однако мудрость мыс-
ли и краткость содержания сближают эти два жанра. Афоризм может
переходить в пословицы, пословицы в афоризмы. Например, речение:
«Как посеешь, так и пожнешь», принадлежащее Платону и перешед-
шее в древности в русскую речь, можно вновь встретить в литературе
в басне И. А. Крылова «Волк и кот»: «Что ты посеял, то и жни» [Фе-
доренко, Сокольская 1990: 34].
Универсальные высказывания выполняют в речи специфическую
функцию: дают возможность ярко и сжато выразить мысль, метко
и кратко охарактеризовать явление, ситуацию, отношение человека,
в превосходной литературной форме высказать свои чувства.
Познавательная ценность универсальных высказываний заключа-
ется не только в многообразии сведений, в типизации явлений дей-
ствительности, в обобщении богатого жизненного опыта народных
масс, но и в выведении общих заключений о закономерностях раз-
вития природы и общества.

а. Универсальные высказывания в масс-медийном тексте


Исследуя особенности универсальных высказываний, называя их
потенциально автономными, Т. Г. Бочарова [Бочарова 1986; Бочаро-
ва 2018] ставит целью изучить их прагматическую роль в таких га-
зетных жанрах, как репортаж и аналитическая статья. Исследование
проводится на материале современной французской печатной прессы
(газет Le Monde, Le Figaro, Libération). Будучи обобщениями затрону-
той в газетной статье темы, данные высказывания похожи по форме
на сентенции и пословицы и характеризуются отрывом их семантики

133
Часть I

«от реально происходящих, фиксированных во времени и простран-


стве фактов действительности» [Гальперин 1981: 16], о которых идет
речь. Представляя собой самодостаточные по содержанию оценочные
ключевые фразы, обладающие общественной значимостью, высказы-
вания данной разновидности «являются своего рода текстом в тексте»
[Кузнецов 1991: 89], так как могут употребляться в качестве текста
малой формы вне рамок газетной статьи «как совершенно самостоя-
тельные по смыслу утверждения» [Гаврилова 1980: 17].
Выделение потенциально автономных высказываний в печатных
СМИ возможно благодаря особым формальным характеристикам в их
построении, таких как:
1) использование в качестве основных членов предложения гла-
голов в неопределенной форме. Например, в качестве подле-
жащего:
Eradiquer la faim dans le monde exige d’améliorer l’accès des
populations à la nourriture, pas simplement d’accroître la production.
2) использование безличных оборотов il y a и il faut:
Chaque fois que l’on touche à la politique familiale, il y a une grande
sensibilité dans l’opinion française; Il faut choisir ses batailles.
3) использование различных местоимений:
а) неопределенно-личного местоимения on:
On fait de la politique avant tout pour obtenir des résultats.
б) личного местоимения 1-го лица множественного числа nous,
часто сопровождаемого указательным местоимением ce:
Nous ne pouvons tout simplement pas continuer à produire de
la nourriture sans prendre soin des sols, de l’eau et de la biodiversité.
C’est important pour nous de soutenir des projets qui permettent de
vrais échanges, une meilleure compréhension entre les migrants et les
habitants.
в) неопределенных местоимений chacun, certains, rien:
Chacun est condamné à tenter de conquérir les électeurs de l’autre,
dans un territoire restreint et de plus en plus clos.
г) неопределенных прилагательных tout, chaque:
Chaque initiative est un morceau de la solution, une partie du puzzle.

134
Широкозначность как универсальное явление

4) использование выделительных конструкций c’est ... qui, c’est …


que, ce qui ... c’est, ce que ... c’est:
Ce que nous rejetons, c’est l’utilisation des droits de l’homme pour
s’immiscer dans les affaires intérieures d’un autre pays et d’essayer
d’imposer son propre système aux autres. C’est plus intéressant de donner
un emploi aux migrants plutôt que de leur payer des pensions.
Потенциально автономные высказывания в газетных публикациях
являются важным языковым средством прагматического воздействия
на читателя, так как способствуют рассмотрению читателем пробле-
мы, о которой идет речь, с разных точек зрения и, следовательно, бо-
лее углубленному восприятию реципиентом содержащейся в тексте
информации.
Однако употребление журналистом потенциально автономных
высказываний в прагматических целях в репортажах, с одной сто-
роны, и аналитических статьях, с другой стороны, имеет некоторые
специфические черты.
Прежде всего, в событийных репортажах комментарии журнали-
ста оценочного характера в виде потенциально автономных выска-
зываний, наслаивающиеся на содержащуюся в тексте фактуальную
информацию, «активизируют фоновые знания читателя и способ-
ствуют взаимопониманию автора и адресата» [Баженова 2010: 32],
что отвечает стоящим перед журналистом задачам прагматического
плана – сделать публикацию максимально интересной для реципи-
ентов. Например, репортаж, темой которого является такое значимое
явление общественно-политической жизни ЕС в ХХI в. как массовое
переселение мигрантов с Ближнего Востока в Европу и проблемы, с
которыми переселенцы и жители европейских стран сталкиваются в
новых условиях жизни, включает в себя в первую очередь фактуаль-
ную информацию, так как «основными чертами информационных
жанров являются документально-фактологическая точность, сдер-
жанность в оценке сообщаемых фактов и официальность» [Кузнецов
1991: 48]:
Début septembre, 400 réfugiés berlinois débuteront leur formation sur
la plateforme Wings University, 15 000 y sont déjà inscrits dans le monde.
On y trouve des cours gratuits d’économie, d’informatique ou d’architecture
rédigés par des universités partenaires et des maîtres de conférences. Trois ans
d’étude pour aboutir à un diplôme international.

135
Часть I

Чтобы привлечь внимание к проблемам мигрантов в странах ЕС


и способствовать более активному включению читателей в обсужде-
ние данного вопроса, автор репортажа параллельно с приводимыми
фактами документального характера цитирует рассуждения людей,
занимающихся решением проблемы социализации и трудоустройства
мигрантов в Германии, имеющие структуру потенциально автоном-
ных высказываний:
C’est plus intéressant de donner un emploi aux migrants plutôt que de leur
payer des pensions.
Такие высказывания побуждают читателей вдумчиво отнестись
к этой актуальной проблеме и, учитывая немецкий опыт по трудоу-
стройству мигрантов с Ближнего Востока, найти возможность ее ре-
шения, тем более что европейские страны, по словам специалистов
в данном вопросе, нуждаются в дополнительной рабочей силе:
La population vieillit, il faudra de toute façon embaucher en dehors de
l’Europe.
Таким образом, наибольшее прагматическое воздействие на ре-
ципиентов происходит в том случае, если текст репортажа включает
в свое содержание не только саму проблему, но и различные подходы
к ее решению, предлагаемые журналистом, в частности в форме по-
тенциально автономных высказываний.
По мнению Т. Г. Бочаровой, потенциально автономные высказы-
вания в событийных репортажах с элементами анализа имеют осо-
бенности семантического и композиционного плана [Бочарова 1986].
По своему семантическому наполнению употребляемые журналистом
обобщающие высказывания затрагивают в рамках макротемы публи-
кации отдельные явления жизни (микротемы) и по этой причине но-
сят частный характер. Это вызвано преобладанием в тексте репортажа
ориентации на читателя, или конативной функции языка над экспрес-
сивной функцией для того, чтобы максимально облегчить восприятие
содержания текста реципиентом. Читатель, благодаря рассуждениям
журналиста или других участников события в форме потенциально
автономных высказываний, может составить себе определенное пред-
ставление о затронутой в репортаже конкретной проблеме, рассмо-
треть ее с разных сторон и согласиться или не согласиться с приво-
димым в статье мнением. Данная стратегия журналиста, при которой

136
Широкозначность как универсальное явление

читатель оказывается погруженным в центр описываемой ситуации и


даже в некоторых случаях активным оппонентом автора, обеспечива-
ет репортажу наибольший коммуникативный эффект.
В отличие от этого, в газетных статьях аналитического жанра
в основе воздействия на реципиентов для создания коммуникативного
эффекта текста лежат другие подходы, основным из которых является
самораскрытие журналиста. Под самораскрытием журналиста мы пони-
маем дополнительные данные об авторе публикации, наслаивающиеся
на его сообщение и придающие тексту индивидуальную конкретность.
Самораскрытие журналиста имеет место, когда речевое воздействие на
читателя происходит на фоне преобладания в аналитических статьях
экспрессивной функции языка над конативной функцией. Потенциаль-
но автономные высказывания при этом носят преимущественно уни-
версальный характер, так как их содержание часто выходит за рамки
макротемы и они приближаются по форме к оригинальным «изречени-
ям, выражающим законченную мысль автора» [Большая книга афориз-
мов 2001: 2]. Сравним, например, потенциально автономное высказы-
вание в статье, опубликованной накануне президентских выборов 2017
г. во Франции: Combattre le populisme en prétextant y voir l’extrême droite
amène à museler la parole, à obscurcir le regard, содержащее метафо-
ры и утверждения журналиста, отражающие его картину мира. В связи
с этим высказывание приобретает черты афоризма, что способствует
возникновению внутреннего диалога журналиста с читателями данной
публикации, имеющими свое собственное видение рассматриваемой
в тексте проблемы. В этом случае так же, как и в репортажах, имеет
место высокая степень коммуникативного воздействия газетной публи-
кации на читателей [Бочарова 1986].
Материал исследования показал, что аналитическая статья может
включать в себя несколько потенциально автономных высказываний,
представляющих собой как расширенные повторы ключевых момен-
тов макротемы, удерживающих внимание читателей и побуждающих
реципиентов прочитать публикацию целиком, так и обобщения, вы-
ходящие за рамки макротемы, отражающие жизненный опыт и ори-
гинальность мышления журналиста или персонажа, о котором идет
речь в статье. Сравните, например, высказывание М. Ле Пен – лидера
партии «Национальный фронт» – в ходе предвыборной кампании:
Quand on est mondialiste, on ne peut pas être sérieusement écologiste.

137
Часть I

Таким образом, специфика употребления потенциально автоном-


ных высказываний в печатных СМИ состоит в следующем: в событий-
ных репортажах, включающих в себя элементы анализа, потенциально
автономные высказывания «маркируют завершение микротемы» [Ба-
женова 2010: 32] и выполняют преимущественно роль ориентации на
читателя с целью заинтересовать его рассматриваемой проблемой и
вызвать в его сознании определенный отклик, который был спрогнози-
рован журналистом в ходе подготовительной работы над публикацией.
В статьях аналитического жанра, напротив, потенциально автономные
высказывания, затрагивая преимущественно макротему публикации,
выполняют задачу коммуникативного самораскрытия журналиста,
знакомящего читателей в форме высказываний обобщенного характе-
ра со своей точкой зрения по рассматриваемому вопросу. Прагмати-
ческое воздействие происходит благодаря «яркой речевой индивиду-
альности автора», облегчающей читателю «восприятие, понимание и
усвоение интеллектуальной информации текста» [Баженова 2010: 32].
Суждения и размышления журналиста по затронутой теме в статьях
аналитического жанра более аргументированы и продуманы и по этой
причине отличаются бо́льшим объемом по сравнению с потенциально
автономными высказываниями в репортаже, которые в большинстве
случаев имеют форму простого предложения, напоминающего посло-
вицу – «образное, меткое народное изречение, афористически сжатое,
грамматически и логически законченное с поучительным смыслом»
[Большая иллюстрированная энциклопедия: в 32 т. 2010: 236] . При
этом сжатость, стилистически совершенная форма и ритмическая ор-
ганизованность высказываний данного типа, характеризующая репор-
тажи, делает их понятными без дополнительных умственных усилий
каждому читателю газеты. Например: «L’unité n’est pas l’uniformité».
В статьях аналитического жанра, в отличие от репортажей, по-
тенциально автономные высказывания имеют структуру сложных
предложений, в которых отражается переосмысление журналистом
фактов, о которых идет речь, или макротемы публикации. Боль-
шинство из них не содержат особых конструкций, связывающих их
с предтекстом или послетекстом, и в силу этого являются относитель-
но независимыми от контекста. Стилистические средства, характери-
зующие высказывания данной разновидности, придают им образный
литературно-книжный вид.

138
Широкозначность как универсальное явление

Потенциально автономные высказывания в статьях газетного сти-


ля рассматриваемых жанров могут также объединяться в отдельные
микротексты. Например, микротекст из репортажа о миграционных
процессах в Европе, состоящий из двух тематически связанных по-
тенциально автономных высказываний:
La cuisine est un sujet de discussion universel, idéal pour aborder la
thématique de l’immigration. Les échanges sont rapidement plus chaleureux
et profonds autour d’une table.
Потенциально автономные высказывания, характеризующие га-
зетные статьи аналитического жанра, часто выстраиваются в логи-
ческую цепь аргументов, отражающих картину мира автора публи-
кации, и благодаря этому «активизируют образное и ассоциативное
мышление читателя» [Баженова 2010: 32]. Будучи изъятыми из пу-
бликации аналитического жанра и объединенными в один микротекст,
даже дистантно расположенные в статье потенциально автономные
высказывания могут образовывать связный текст, рассматривающий
с разных сторон ключевую проблему. Сравните, например, серию
потенциально автономных высказываний такой разновидности, рас-
сматривающих с разных сторон понятия «популист» и «популизм»
в статье аналитического жанра, опубликованной в газете «Фигаро» во
время президентской кампании 2017 г. во Франции:
1. «Populiste» est une accusation qui interdit la critique du Système asphixié.
2. «En fait , le populisme n’est autre qu’une parole libre et réaliste. L’assimiler
à une démagogie revient à confondre le peuple et la foule».
3. «Combattre le populisme en prétextant y voir l’extrême droite amène à
museler la parole, à obscurcir le regard».
4. «C’est en assumant une démarche lucide, populiste en somme, que le
candidat libéral-conservateur peut espérer reconquérir un électorat choqué
par son goût pour l’argent, mais qui attend prioritairement des réponses
aux insécurités économiques et culturelles».
Как видно из приведенных выше примеров, потенциально авто-
номные высказывания строятся при помощи глаголов настоящего
времени в 3-м лице единственного числа. Они могут быть простыми
(иметь вид простого предложения) и сложными в том случае, если
их длина «равна длине сверхфразового единства и абзаца» [Торсуе-
ва 1979: 15]. Потенциально автономные высказывания в газетных

139
Часть I

текстах часто «вкраплены» в контекст и, следовательно, не являются


полностью независимыми. Кроме того, они могут включать прямое
обращение к читателям:
Si on se divise, on meurt, ne votez pas pour les gens qui construisent des
murs.
Такая разновидность потенциально автономных высказываний,
«вплетенных» в окружающий их контекст и выражающих одновре-
менно самораскрытие журналиста и ориентацию на адресата, обеспе-
чивает наибольший коммуникативный эффект тексту газетного стиля.
Потенциально автономные высказывания, благодаря их логиче-
скому построению, а также обобщенному характеру заключенной
в них информации, направляют мышление читателей на выявление
внутренних существенных связей и отношений между микротемами
и макротемой репортажа или аналитической статьи. Чем важнее и ак-
туальнее событие или проблема, затронутые в газетной статье, тем
чаще журналист использует в своем тексте разнообразные по объему
и их семантическому наполнению потенциально автономные выска-
зывания, отражающие авторское видение проблемы или точку зрения
участников описываемой ситуации и способные изменить отношение
читателей к обсуждаемому вопросу.
Рассмотрим функции потенциально автономных высказываний
в текстах газетного стиля. Прежде всего, эти высказывания являются
средством связи отдельных частей публикации, способствуя ее после-
довательному логическому построению, поскольку выполняют роль
перехода от одной микротемы к другой, либо роль перехода к другой
теме, другому предмету речи, выходя за пределы макротемы текста.
Потенциально автономные высказывания могут также рассматри-
ваться в качестве расширенных повторов, которые в силу обобщающе-
го характера их содержания, с одной стороны, затормаживают процесс
передачи информации читателю, а с другой стороны, концентрируют
внимание реципиента на основных моментах публикации. Это облег-
чает процесс восприятия содержания газетного текста читателем и в то
же время активизирует его внимание, позволяя ему в ходе ознаком-
ления с публикацией сопоставлять собственное понимание того или
иного вопроса с ярко выраженной в потенциально автономном выска-
зывании позицией журналиста или других отправителей сообщения.

140
Широкозначность как универсальное явление

Потенциально автономные высказывания являются важным язы-


ковым средством коммуникативного воздействия на читателей. Отра-
жая картину мира журналиста, высказывания данной разновидности
являются фактором фасцинативного плана, характеризующим статьи
газетного стиля. «Фасцинация состоит в воздействии, вызывающем
настройку на желаемое восприятие сигнала. Она обеспечивает одно-
значное осуществление цепи «стимул – реакция», где стимул речевой,
а реакция поведенческая» [Ревзин 1972: 103], т. е. наибольшую сте-
пень воздействия на реципиента, которое осуществляется в виде ори-
ентации на читателя (преимущественно в событийных репортажах)
или в виде коммуникативного самораскрытия журналиста (в газетных
статьях аналитического жанра).
Проведенное исследование показало, что потенциально автоном-
ные высказывания, представляющие собой авторские рассуждения
по рассматриваемым в газетном тексте проблемам частного или уни-
версального характера, являются одной из важнейших структурно-
семантических особенностей, играющих важную роль в достиже-
нии прагматического эффекта в газетных публикациях современных
французских СМИ.

b. Универсальное высказывание в художественном тексте

Классификация универсальных высказываний


в художественных текстах
В художественных текстах мы выделяем прежде всего темати-
ческую классификацию универсальных высказываний, в которой
анализируемые высказывания распределяются по группам, в зави-
симости от темы, которой они посвящены, например, в сказке А. де
Сент-Экзюпери «Маленький принц»:
1. Одиночество:
– On est seul aussi chez les hommes, dit le serpent.
– Les hommes n’ont plus le temps de rien connaître. Ils achètent des
choses toutes faites chez les marchands. Mais comme il n’existe point de
marchands d’amis, les hommes n’ont plus d’amis.

141
Часть I

– Les hommes? Il en existe, je crois, six ou sept. Je les ai aperçus il y


a des années. Mais on ne sait jamais où les trouver. Le vent les promène. Ils
manquent de racines, ça les gêne beaucoup.
– On n'est jamais content là où l'on est, dit l’aiguilleur.

2. Отношения между людьми и властью:


– Les rois ne ‘possèdent’ pas. Il ‘regnent’ sur. C’est différent.
– Il ne savait pas que, pour les rois, le monde est très simplifié. Tous les
hommes sont des sujets.
– L'autorité repose d'abors sur la raison.

3. Дружба:
– C'est triste d'oublier un ami.
– ...Tu deviens responsable pour toujours de ce que tu as apprivoisé.
– C'est bien d'avoir eu un ami, même si l'on va mourir.
– …Les hommes n'ont plus le temps de rien connaître. Ils achètent des
choses toutes faites chez les marchands. Mais comme il n’existe point de
marchands d’amis, les hommes n’ont plus d’amis.

4. Взаимоотношения между взрослыми и детьми:


– Les enfants seuls savent ce qu'ils cherchent, fit le petit prince. Ils perdent
du temps pour une poupée de chiffons, et elle devient très importante, si on la
leur enlève, ils pleurent…
– Les grandes personnes ne comprennent jamais rien toutes seules et c'est
fatigant, pour les enfants, de toujours et toujours leur donner des explications.

5. Нравственные проблемы человеческих взаимоотношений:


– Le langage est source de malentendus.
– Les vaniteux n'entendent jamais que les louanges.
– Il est bien difficile de se juger soi-même que de juger autrui. Si tu réussis
à bien te juger, c'est que tu es un véritable sage.
– Il faut exiger de chacun ce que chacun peut donner, reprit le roi…
– On ne voit bien qu'avec le coeur. L'essentiel est invisible pour les yeux.

Тематическая классификация высказываний тесно связана с их


функциями в тексте произведения. Известно, что литературные про-
изведения всегда содержат ряд философских, нравственных и т. д.
проблем, которые затрагиваются и интерпретируются автором. Та-
ким образом, разделение высказываний в соответствии с различной

142
Широкозначность как универсальное явление

тематикой способствует пониманию общей идеи и концепции произ-


ведения так же, как и самораскрытию его автора.
Другая классификация универсальных высказываний зависит от
того, кому оно принадлежит. Так в произведении Сент-Экзюпери
«Маленький принц» подобные высказывания могут принадлежать:
1. Повествователю:
– Quand le mystère est trop impressionnant, on n'ose pas désobéir.
– C'est triste d'oublier un ami.
– C'est tellement mystérieux, le pays des larmes.
– Pour les rois, le monde est très simplifié. Tous les hommes sont des sujets.
– Les grandes personnes ne comprennent jamais rien toutes seules
et c'est fatigant, pour les enfants, de toujours et toujours leur donner des
explications.
Все приведенные выше высказывания являются традиционными
по своей форме и красноречивыми по содержанию. Хотя появление
подобных высказываний обусловлено конкретной ситуацией, они
могли бы употребляться автономно, вне текста сказки, не теряя при
этом своей коммуникативной ценности.
Однако благодаря тому, что текст излагается от первого лица,
данные высказывания выполняют более сложную текстовую функ-
цию, при которой рассказчик психологически соединяется с одним
из своих персонажей. Высказывания рассказчика характеризуют его
личность, когда автор готов удивляться, беспокоиться, выражать сим-
патию и любовь, и в то же время он категоричен и справедлив.
– Le plus important est invisible…
et
– On risque de pleurer un peu si l'on s'est laissé apprivoisé…

2. Маленькому принцу:
– Droit devant soi on peut pas aller bien loin…
– Ce qui est important, ça ne se voit pas…

Маленький принц делает свои мудрые и одновременно очень про-


стые замечания. Он хороший и рассудительный хозяин своей планеты.
– Mais s’il s’agit d’une mauvaise plante, il faut arracher la plante aussitôt,
dès qu’on a su la reconnaître.

143
Часть I

– C’est une question de discipline. Quand on a terminé sa toilette du


matin, il faut faire soigneusement la toilette de la planète.

Он встречает людей других планет, которые очень далеки от него.


Их устремления и занятия непонятны для него.
– Les hommes manquent d’imagination. Il répètent ce qu’on leur dit…
– Les vaniteux n'entendent jamais que les louanges.
Некоторые высказывания этого персонажа наполнены словами,
которые напоминают читателю, что Маленький принц прибыл с дру-
гой звезды. Они показывают, что обладают ценностью с точки зрения
Маленького принца.
– Les fleurs sont si contradictoires!
– Les étoiles sont éclairées afin que chacun puisse un jour retrouver la sienne.
– Les enfants seuls savent ce qu'ils cherchent…

3. Взрослым людям.
Возможность объединения подобных высказываний в группы
свидетельствует об их особой функции в произведении. Автор неред-
ко прибегает к этому стилистическому приему, чтобы показать мир
взрослых (делового человека, пьяницы, короля, честолюбца, фонар-
щика).
Король скажет:
– L'autorité repose d'abors sur la raison.
– Il faut exiger de chacun ce que chacun peut donner…
– Il est bien difficile de se juger soi-même que de juger autrui. Si tu réussis
à bien te juger, c'est que tu es un véritable sage.

Бизнесмен, полагающий, что все звезды в небе принадлежат ему,


подсчитывает их количество на бумаге и прячет эти ценные цифры
в свой сейф, он говорит:
– Les rois ne 'possèdent' pas. Il 'regnent' sur. C'est différent.

Фонарщик скажет:
– …On n'est jamais content là où l’on est.
4. Представителям мира природы.
Наконец, последняя группа содержит высказывания, которые ав-
тор сказки вкладывает в уста персонифицированных персонажей:
144
Широкозначность как универсальное явление

цветка, змеи, лиса. Автор решает одарить их речью. Именно они,


представители природы, являются по-настоящему мудрыми.
Змея скажет:
– Où sont les hommes? Reprit le petit prince. On est un peu seul dans le
désert.
– On est seul aussi chez les hommes, dit le serpent.

Цветок, который судит о людях по одной-единственной встрече


в пустыне, тем не менее прав, заявляя:
– Les hommes? Il en existe, je crois, six ou sept. Je les ai aperçus il y
a des années. Mais on ne sait jamais où les trouver. Le vent les promène. Ils
manquent de racines, ça les gêne beaucoup.

Лис скажет:
– Rien n’est parfait.
Хотя данное утверждение представляется достаточно банальным
и известным, в контексте произведения оно выступает в качестве ко-
мического элемента: ведь речь идет о вечном треугольнике – охотник,
лис, куры:
– Les hommes n’ont plus le temps de rien connaître. Ils achètent des
choses toutes faites chez les marchands. Mais comme il n’existe point de
marchands d’amis, les hommes n’ont plus d’amis.
– On ne voit bien qu'avec le coeur. L'essentiel est invisible pour les yeux.
– Tu devient responsable pour toujours de ce que tu as apprivoisé.
Выделение групп генерализированных высказываний представ-
ляется нам важным. Оно способствует глобальному пониманию
произведения. Высказывание, характеризующее персонажей сказки,
помогает нам создать некую схему, отражающую связи между ними
и проекцией этой схемы на человеческие отношения в реальных усло-
виях нашей реальной жизни.

Грамматические особенности
генерализированных высказываний
• Морфологические средства
Что касается художественных произведений, то особое содержа-
ние приобретает в них сама форма универсальных высказываний,
145
Часть I

последняя становится носителем информации часто довольно важ-


ной. Подобная информация выражается имплицитно в индивидуали-
зированных высказываниях. В этих целях употребляются следующие
важнейшие грамматические средства:
1. Частое употребление неопределенных местоимений и прила-
гательных (chaque, chacun, autrui, on, soi):
– Il faut exiger de chacun ce que chacun peut donner, reprit le roi...
– Droit devant soi on peut pas aller bien loin...
– On n’est jamais content là où l’on est...
– Quand le mystère est trop impressionnant, on n’ose pas désobéir.
– Quand on veut faire de l’esprit, il arrive que l’on mente un peu...

Приведенные выше примеры показывают, что сама семантика дан-


ных грамматических средств усиливает функцию генерализации, так
как неопределенные местоимения и прилагательные способствуют
акцентуации идеи о том, что эти высказывания относятся ко всему.
2. Вместе с тем можно найти примеры употребления личных ме-
стоимений наряду с неопределенными, что не является достаточно
типичным для последних в тексте индивидуализированных выска-
зываний. Так, в приведенных ниже примерах личное местоимение tu
приобретает обобщающий характер:
– Il est bien difficile de se juger soi-même que de juger autrui. Si tu réussis
à bien te juger, c’est que tu es un véritable sage.
– Tu devient responsable pour toujours de ce que tu as apprivoisé.

Личные местоимения, которые как правило реферируют к реаль-


ному миру, в конкретных ситуациях могут приобретать абстрактный
характер, указывая на то, что идея содержащаяся в высказывании, от-
носится к каждому человеку. Этот элемент позволяет связать выска-
зывание с предыдущим контекстом, со всем текстом. Таким образом,
благодаря этому элементу высказывание не может рассматриваться
как абсолютно автономное. В то же время, употребляясь вне контек-
ста, она будет представлять собой самостоятельный текст, рассматри-
ваться как автономная, а роль личного местоимения в этом случае из-
менится: его грамматическая определенность будет нейтрализована.
3. Анализ различных примеров из художественных произ-
ведений показал, что неопределенные прилагательные и наречия

146
Широкозначность как универсальное явление

в отрицательной форме, частица point, прилагательное seul, а также


toujours, являющиеся носителями категорического характера, употре-
бляется чрезвычайно часто:
– Les enfants seuls savent ce qu’ils cherchent, fit le petit prince.
– Les vaniteux n’entendent jamais que les louanges.
– Les grandes personnes ne comprennent jamais rien toutes seules et
c’est fatiguant, pour les enfants, de toujours et toujours leur donner des
explications.
– Les hommes n’ont plus le temps de rien connaître. Ils achètent des
choses toutes faites chez les marchands. Mais comme il n’existe point de
marchands d’amis, les hommes n’ont plus d’amis.
– Rien n’est parfait, soupira le renard.

Употребление вышеуказанных грамматических средств, каждое


из которых содержит сему категорического характера, усиливает от-
рицание.
4. Генерализированные высказывания отличаются специфиче-
ским употреблением времен. Им свойственны формы глаголов в на-
стоящем времени изъявительного наклонения (le Présent de l’Indicatif)
и (le Présent généralisant absolu), которые являются носителями внев-
ременного употребления:
– Quand le mystère est trop impressionnant, on n’ose pas désobéir. Aussi
absurde que cela me semblât à mille milles de tous les endroits habités et en
danger de mort, je sortis de ma poche une feuille de papier et un stylographe.
– Il ne savait pas que, pour les rois, le monde est très simplifié. Tous les
hommes sont des sujets.
– Mais il arriva que le petit prince, ayant longtemps marché à travers
les sables, les rocs et les neiges, découvrit enfin une route. Et les routes vont
toutes chez les hommes.
– Je ne savais pas trop quoi dire. Je me sentais très maladroit. Je ne savais
comment l’atteindre... C’est tellement mystérieuz, le pays des larmes.

5. Часто употребляются глаголы в безличной форме:


– Mais s’il s’agit d’une maivaise plante, il faut arracher la plante aussitôt,
dès qu’on a su la reconnaître.
– Les hommes n'ont plus le temps de rien connaître. Ils achètent des choses
toutes faites chez les marchands. Mais comme il n'existe point de marchands
d'amis, les hommes n'ont plus d'amis.

147
Часть I

– Les yeux sont aveugles. Il faut cherher avec le coeur.


– C’est une question de discipline, me disait plus tard le petit prince.
Quand on a terminé sa toilette du matin, il faut faire soigneusement la toilette
de la planète.
– Quand on veut faire de l'esprit, il arrive que l’on mente un peu.

Безличная форма глаголов указывает на отсутствие конкретных


авторов тех мудрых высказываний и очевидных мыслей, в высказыва-
ниях, и которые не нуждаются в установлении авторства. Безличная
форма глагола позволяет таким образом достичь очень высокую сте-
пень абстрактности в данных высказываниях.
– Il faut exiger de chacun ce que chacun peut donner...
– Quand on a terminé sa toilette du matin, il faut faire soigneusement la
toilette de la planète.

6. Такими же частотными и типичными для генерализованных


высказываний являются безличные обороты il est и c’est, которые реа-
лизуют эмоциональный аспект высказывания, не теряющего при этом
своего обобщенного характера.
– C'est triste d’oublier un ami.
– C’est tellement mystérieux, le pays des larmes.
– Il est bien difficile de se juger soi-même que de juger autrui.
– C’est bien d’avoir eu un ami, même si l’on va mourir.

7. Особая роль в высказываниях принадлежит детерминативам,


а именно определенному артиклю, который часто определяется во
французской грамматике как «article de notoriété». Он вводит в дис-
курс имена конкретных объектов или абстрактных понятий, взятых
в самом общем смысле:
– L’autorité repose d’abord sur la raison.
– Les rois ne ‘possèdent’ pas. Ils ‘regnent’ sur. C’est très différent.
– Le langage est source de malentendus.
– Voici mon secret. Il est très simple: on ne voit bien qu’avec le coeur.
L’essentiel est invisible pour les yeux.
– Les vaniteux n’entendent jamais que les louanges.
– C'est tellement mystérieux, le pays des larmes.

Однако наиболее характерно для данного рода высказываний упо-


требление определенного артикля во множественном числе, типичное

148
Широкозначность как универсальное явление

особенно для сложных предложений. Так, например, говоря о дружбе,


Маленький принц скажет:
– C’est triste d’oublier un ami.
8. Форма множественного числа способствует генерализации
выражаемых идей. При этом акцентируется мысль о том, что она от-
носится ко всему без исключения.
– Les enfants seuls savent ce qu’ils cherchent, fit le petit prince. Ils perdent
du temps pour une poupée de chiffons, et elle devient très importante, si on la
leur enlève, ils pleurent..
– Les vaniteux n’entendent jamais que les louanges.
– Les hommes n’ ont plus le temps de rien connaître. Ils achètent des
choses toutes faites chez les marchands. Mais comme il n’existe point de
marchands d’amis, les hommes n’ont plus d’amis.
– Les hommes? Il en existe, je crois, six ou sept. Je les ai aperçus il y
a des années. Mais on ne sait jamais où les trouver. Le vent les promène. Ils
manquent de racines, ca les gêne beaucoup.
– Les rois ne ‘possèdent’ pas. Ils ‘regnent’ sur. C’est très différent.
– ll ne savait pas que pour les rois, le monde est très simplifié. Tous les
hommes sont des sujets.
– Pour les vaniteux les autres hommes sont des admirateurs.

9. Иногда высказывание может быть специально построено на


контрасте форм единственного и множественного числа. Подобная
оппозиция позволяет усилить выразительность высказывания и его
мысль. Например, мысль об одиночестве.
Où sont les hommes ? reprit enfin le petit prince. On est un seul dans le
désert.
On est seul aussi chez les hommes, dit le serpent.

• Синтаксические средства
К синтаксическим особенностям генерализированных высказыва-
ний относятся прежде всего следующие:
1. Простые предложения. В них не содержится противопостав-
лений, и подразумевается характеристика некоего объекта:
– L’autorité repose d’abord sur la raison.
– Le language est source de malentendus.

149
Часть I

– Les vaniteux n’entendent jamais que les louanges !


– C’est triste d’oublier un ami.

2. Сложные предложения (сложноподчиненные и сложносочи-


ненные):
– Mais s’ il s'agit d'une mauvaise plante, il faut arracher la plante aussitôt,
des qu’on a su la reconnaître.
– Quand le mystère est trop impressionnant, on n’ose pas désobéir.
– Il faut exiger de chacun ce que chacun peut donner, reprit le roi...
– On n'est jamais content là où l'on est, dit l’aiguilleur.
– ...Tu deviens responsable pour toujours de ce que tu as apprivoisé.
– Quand on veut faire de l'esprit, il arrive que l'on mente un peu.

3. Сверхфразовое единство, составляющее развернутое генера-


лизированное высказывание:
– Les rois ne 'possèdent' pas. Ils 'regnent' sur. C'est très différent .
– Il est bien difficile de se juger soi-même que de juger autrui. Si tu réussis
à bien te juger, c’est que tu es un véritable sage.
– Il ne savait pas que, pour les rois le monde est très simplifié. Tous les
hommes sont des sujets.
– Voici mon secret. Il est très simple: on ne voit bien qu’avec le coeur.
L’essentiel est invisible pour les yeux.
– Les hommes n'ont plus le temps de rien connaître. Ils achètent des choses
toutes faites chez les marchands. Mais comme il n'existe point de marchands
d'amis, les hommes n’ont plus d’amis.

4. Выделительные конструкции:
– C'est tellement triste, le pays des larmes .
– C'est triste d'oublier un ami.
– Pour les rois, le monde est très simplifié. Tous les hommes sont des sujets.
– Pour les vaniteux, les autres hommes sont des admirateurs.
Анализ материала показал, что существует целый ряд законов,
которым подчиняются грамматические структуры, семантическая
и стилистическая организация генерализирванных высказыванй.
В целом, формальный аспект высказываний определяется типом тек-
ста, прагматической тенденцией и коммуникативным намерением, ин-
дивидуальной картиной мира, которую автор создает в своем тексте,
описанной ситуацией и т. д. Существуют черты, типичные для всех

150
Широкозначность как универсальное явление

генерализированных высказываний как языковой единицы. Однако,


учитывая тот фактор, что высказывание является созданием автора,
можно говорить о стилистических и функциональных особенностях
этого типа высказываний.

Лексико-семантические и стилистические особенности


генерализированных высказываний
Абстрактный характер анализируемых высказываний требует упо-
требления в них особой лексики. Как правило, это лексические еди-
ницы, принадлежащие к философской, эстетической и дидактической
сферам, и представляющая собой абстрактные существительные. Вы-
сказывания в сказке «Маленький принц» не составляют исключения.
Поскольку в подобных высказываниях речь идет, главным образом,
о человеке, то цель употребления в них лексем состоит, главным об-
разом, в отражении мира человека с его заботами, радостями, убежде-
ниями, можно, таким образом, утверждать, что лексика высказываний
тесным образом связана с человеческими ценностями.
Практически каждому персонажу сказки «Маленький принц» при-
надлежит высказывание, содержащее положительную или отрица-
тельную оценку относительно людей или образа их жизни. Само слово
«человек» − l’homme очень частотно в подобных высказываниях:
– Les hommes n’ont plus le temps de rien connaître. Ils achètent des
choses toutes faites chez les marchands. Mais comme il n'existe point de
marchands d'amis, les hommes n’ont plus d’amis.
– Pour les vaniteux, les autres hommes sont des admirateurs.
– Et les routes vont toutes chez les hommes.
Лексические средства, используемые автором, имеют целью пока-
зать жизнь людей на Земле и позволить читателю самому судить, пра-
вильна ли она. Такие слова, как les vaniteux «честолюбцы», les louanges
«похвала», les malentendus «недоразумения», l’autorité «власть», дают
четкое представление о том, что окружает человека, а глаголы men-
tir «лгать», posséder «обладать», régner «властвовать», exiger «требо-
вать», apprivoiser «приручать», juger «судить» отражают человеческие
интересы и ценности.
Кроме портретов персонажей, носящих скорее отрицатель-
ный характер, в сказке встречаются многочисленные поучительные

151
Часть I

высказывания, нацеленные на оказание влияния на читателя, чтобы


направить его к изменению существующего порядка вещей: ведь че-
ловечество, по мнению автора, само несет ответственность за свою
жизнь. Таким образом, во многих высказываниях четко представлена
позиция автора и его намерение оказать воздействие на читателя.
– Tu devient responsable pour toujours de ce que tu as apprivoisé.
– Il faut exiger de chacun ce que chacun peut donner…
– ...on ne voit bien qu'avec le coeur. L'essentiel est invisible pour les yeux.
– Mais s'il s'agit d'une mauvaise plante, il faut arracher la plante aussitôt,
dès qu'on a su la reconnaître.
В высказываниях анализируемой сказки автор часто прибегает
к употреблению метафор, например: les marchands d’amis «торговцы
друзьями», la toilette de la planète «уборка планеты», le pays de lar-
mes «страна слез». Иногда целое суперфрастическое единство может
содержать в себе генерализированное высказывание, которое может
быть представлено развернутой метафорой.
– Les hommes? Il en existe, je crois, six ou sept. Je les ai aperçus il y a
des années. Mais on ne sait jamais où les trouver. Le vent les promène. Ils
manquent de racines, ça les gêne beaucoup.
Это высказывание о людях произносит цветок, затерявшийся где-
то в пустыне. Для цветка, который однажды увидел лишь только ка-
раван, люди являются редкими странными существами. Для цветка
корни обладают высокой ценностью, поскольку они помогают зафик-
сироваться, приобрести устойчивое положение. Однако этот образ
вызывает в памяти читателя другое представление о корнях, которые
связаны с семьей, с друзьями, с Родиной, а их потеря причиняет лю-
дям сильную боль, делают их несчастными: она приводит их к оди-
ночеству.
Кроме метафоры, используются также другие стилистические
средства, например, синтаксический параллелизм:
– Pour les vaniteux, les autres hommes sont des admirateurs.
– ...pour les rois, le monde est simplifié. Tous les hommes sont des sujets.

Нельзя не сказать о важной роли, которая принадлежит в выска-


зывании графическим средствам, в частности, знакам препинания.
С одной стороны, они помогают выделить высказывание из текста,
152
Широкозначность как универсальное явление

с другой – узнать его. Кроме того, можно говорить об их собственной


стилистической функции. В качестве примера можно привести вы-
сказывание, заключенное в скобки, которое принадлежит Маленько-
му принцу.
– Et quand tu seras consolé (on se console toujours) tu seras content de
m’avoir connu…

Данное высказывание содержит некую истину – грустную, из-


вестную и давно доказанную. Таким образом, высказывание, имею-
щее форму вводного предложения, выделено в тексте с помощью гра-
фических средств.
Высказывания, в конце которых ставится многоточие, требует
продолжения мысли автора.
– On risque de pleurer un peu si l'on s'est laissé apprivoisé…
– Droit devant soi on peut pas aller bien loin…

В последнем высказывании непорсредственно перед ним мы ви-


дим многоточие, которое выполняет здесь некую стилистическую
роль. Обычно данное графическое средство употребляется в том слу-
чае, когда фраза или мысль, выраженная в этой фразе не закончены.
Автор намеренно ставит многоточие после серии параллельных кон-
струкций. В том самом месте, когда эмоциональная градация дости-
гает максимального напряжения, автор замедляет темп повествования
с помощью многоточия и, таким образом, готовим читателя к мысли,
выражаемой в высказывании.
– Je ne savais pas trop quoi dire. Je me sentais très maladroit. Je ne savais
comment l'atteindre, où le rejoindre... C’est tellement mystérieux, le pays des
larmes.

Таким образом, проанализировав универсальные высказывания


на материале текстов (массмедийных и художественного), можно обо-
значить некоторые характеристики данных высказываний, которые
позволяют считать их широкозначными.
Универсальные высказывания обладают предельно широкой се-
мантикой, для них характерна обобщенность (генерализированность).
Обобщенные (универсальные) высказыывания противопоставля-
ются по свойственной им семантике обобщения (resp. способности

153
Часть I

обозначать целый класс определенных отношений между реалиями)


всем остальным высказываниям (конкретизированным), в которых
сообщается только о конкретных (единичных и множественных) со-
бытиях и фактах действительности.
Они обладают также всеобщностью, поскольку эти высказывания
отражают жизненные закономерности, в форме нравоучений, сентен-
ций и так далее и содержат определенные рекомендации и поучения
«для всех и каждого».
Генерализированные высказывания могут быть охарактеризованы
как тексты малой формы, они представляют собой структурно-грам-
матическое единство, имеющее законченный характер, организован-
ное в предложение или в сверхфразовое единство. Они характеризу-
ются отсутствием непосредственной связи с реальностью, переходом
в область «чистой идеи» [Гаврилова 1986: 56].
Афоризмы, воспроизводимые в разных ситуациях общения, могут
выступать как часть силлогизма, как отдельные высказывания в со-
ставе текста, а так же как малоформатные тексты, обладающие зна-
чительной силой прагматического воздействия. Их особая прагмати-
ческая сила воздействия афоризма заключается в его лаконичности,
обобщенности значения, часто – эмоциональности и экспрессивности,
а также в том, что форма общего суждения позволяет перевыражать
соответствующую ситуацию, то есть по-своему интерпретировать и,
тем самым, глубже и полнее понимать текст.
Универсальные высказывания типизируют жизненные являения,
придают вневременной и всеохватывающий характер, не содержат
точного указанияна место и время совершения какого-либо действия,
вся информация имеет абстрактный характер.
Универсальные высказывания характеризуются автосемантично-
стью, т. е. относительной независимостью от текста, в котором они
функционируют, а также цитатностью, ритмической организацией,
дидактичностью, наличием автора (афоризмы).
Генерализированные высказывания делятся на две основные груп-
пы: свободно формируемые в речи и зависимые в своей интерпрета-
ции от речевой ситуации и контекста, и воспроизводимые, контекстно
независые – паремии.
Ряд авторов считают целесообразным различать несколько уров-
ней обобщения: гиперонимы ближайшего и отдаленного уровня

154
Широкозначность как универсальное явление

обобщения. Для генерализированного высказывания эта мысль мо-


жет быть выражена следующей схемой:

УНИВЕРСАЛЬНЫЕ ВЫСКАЗЫВАНИЯ

Экспрессивные УВ Неэкспрессивные УВ

• смешные высказывания • мудрые высказывания


• афоризм • изречения
• пословица • научные дефиниции
• острота • высказывания общего смысла
• шутка
• каламбур

Рассмотрим признаки, определяющие гипонимическое отноше-


ние афоризма:
УВ: краткость, генерализованность;
ЭУВ: краткость, генерализованность, экспрессивность изрече-
ния: краткость, генерализованность, экспрессивность;
Например, по мнению М. В. Никитина, изречение «афоризм» на-
ходится в гиперо-гипонимических отношениях [Никитин 1996: 118].
Обе номинации принадлежат к разным уровням обобщения: поня-
тие «изречение» является гиперонимом по отношению к понятиям
«афоризм» и «пословица», которые мы называем единицами низше-
го уровня обобщения, гипонимами. Далее можно говорить о том, что
гипоним (в нашем случае «афоризм») имеет более развернутый ин-
тенсионал и включает гипероним (изречение) как часть своего содер-
жания (краткость, генерализованность, выразительность, мудрость
изречения + субъективность смысла афоризма).

155
ЧАСТ Ь I I

Ш ИРО КО З НАЧНОСТЬ
И АНАЛИТИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР ЯЗЫКА
Широкозначность и аналитический характер языка

Несмотря на универсальный характер феномена широкозначно-


сти, широкозначным лексическим единицам отводится разное место
в разных языках. Так, подчеркивается, что для языков аналитического
строя категория широкозначности имеет особое значение. По мнению
В. Г. Гака, во французском языке, принадлежащем к аналитическо-
му строю, слова широкого значения используются в большей сте-
пени, чем, например, в немецком и русском языках. Действительно,
взаимосвязь аналитизма и широкозначности подчеркивается также
в исследованиях, проводимых на материале английского языка [Со-
болева 2001]. По мнению автора, cреди проявлений aналитизации
наибольшее значение имеет широкое развертывание аналитическо-
го лексемообразования, кoмпенсирующего снижение потенциала
cинтетического cловопроизводства, особенно в сфере глагольной лек-
сики, а также становление осoбой подсистемы широкозначных слов.
По мнению исследователя, расширение значений у слов, выступаю-
щих как служебные компоненты анaлитических лeксем, типологиче-
ски обуслoвлено самим процессом аналитизации строя языка.
Способность французского языка употреблять слова, широкие
по своему значению, связывается не столько с особыми свойства-
ми мышления французов, сколько, прежде всего, с особенностями
французского словообразования [Гак 1960; Гак 1977]. Исследователь
отмечает, что содержание лексических единиц французского языка
характеризуется большей широтой, меньшей спецификацией значе-
ния по сравнению с русской лексикой. Например, французское pot
может называть русские кувшин, бидон, кринку, вазу, банку, баночку,
так как это слово употребляется применительно к любому сосуду не-
зависимо от формы, размера, материала и назначения. Французское
manifestation обозначает любое выступление: демонстрацию, ми-
тинг, собрание, забастовку [Гак 1977: 79]. В связи с гипотезой об об-
ратной зависимости между степенью широкозначности, полисемией
слов и объемом словаря В. Г. Гак на основе типологического анализа
русского и французского языков делает вывод о том, что широкознач-
ность, как и полисемия, создает условия для парадигматической эко-
номии. Вследствие этого французский словарь меньше по объему, чем
словарный состав других развитых языков [Гак 1989] (ср.: «Из пер-
вых ста знаменательных слов “Краткого французско-русского учеб-
ного словаря” (М., 1963) по меньшей мере 30 имеют более широкий

159
Часть II

объем, чем соответствующие русские лексемы. В русском переводе


обнаруживаются или только гипонимы, или, наряду с гиперонима-
ми, гипонимы, выражающие наиболее частное значение» [Гак 1977:
77–87]). Однако, по справедливому замечанию В. П. Конецкой, для
обоснования данного положения, вытекающего из сопоставительного
анализа, требуется предварительная унификация в определении се-
мантических компонентов слов и их семантических типов в разных
языках [Конецкая 1956: 30].
Kак отмечает С. Ульман, французский язык традиционно считает-
ся языком с высокой степенью абстрактности, в то время как в немец-
ком преобладают конкретные слова с частным значением (при этом
термины «конкретный» и «абстрактный» используются не в их обыч-
ном смысле, а как синонимы слова «частный» и «общий» [Ульман
1970: 261]). Чтобы показать отличие французского языка, в котором
обнаруживается тенденция к употреблению общих наименований, от
немецкого и даже английского языков, более тяготеющих к частным
названиям, С. Ульман приводит следующие примеры:
1. В ряде случаев одному глагoлу фрaнцузского языка с рoдовым
значением соответствует в немeцком три или четыре спeцифических
глагола: фр. aller = нем. gehen «идти», reiten «eхать вeрхом», fahren
«eхать»; фр. être = нем. stehen «стoять», sitzen «сидeть», liegen
«лежaть», hängen «висeть»; фр. mettre = нем. stellen «стaвить», setzen
«сажaть», legen «клaсть», hängen «вeшать». Детальные различия, вы-
ражаемые немецкими глаголами, во французском языке часто оста-
ются невыраженными или выражаются с помощью контекста, кроме
того случая, когда эти различия необходимо подчеркнуть и когда для
их вырaжeния дoбaвляются допoлнительные элeмeнты: être debout –
«стoять» (букв. 'быть стоя'), aller à cheval – «ехать верхом» (букв. 'идти
на лошади') и т. д.
2. В немецком языке широко используются префиксы для спец-
ификации разных видов действия, выражаемого глаголом. Эти до-
бавочные оттенки значения, как правило, игнорируются во француз-
ском языке: ср. нем. setzen «стaвить», ansetzen «пристaвлять» – фр.
mettre; нем. schreiben «писaть», niederschreiben «записывaть» – фр.
écrire; нем. wachsen «расти», heranwachsen «вырастать» – фр. grandir.
В английском языке имеется тeнденция к перeдаче этих оттeнков
знaчения с помощью постпозитивов в составе фразовых глаголов: to

160
Широкозначность и аналитический характер языка

put on – «надевать», to write down – «записывать», to grow up – «со-


зревать, вырастать» [Ульман 1970: 262–263].
По мнению В. Г. Гака, слова широкого значения выделяются в
процессе сопоставления лексических систем языков [Гак 1977: 77].
Так, Б. Уорф подчеркивает, что в русском, английском, француз-
ском и многих других языках существительное снег не может быть
обобщенно-родовым словом широкого значения, а для эскимoса это
всеобъeмлющее словo было бы почти немыслимo… Падающий снег,
талый снег и т. п. рaзличны и по восприятию, и по функциoнированию.
Он называет эти различные для него вещи разными словами. В языке
ацтекoв, напротив, холoд, лeд и снeг представлeны oдним и тeм жe
слoвом [Уорф 1960: 178].
Относя дихотомию «общее значение – частное значение» к семан-
тическим универсалиям, С. Ульман справедливо считает, что «их изу-
чение связано с комплексной проблемой отношений между словарем
и культурой, внутри которой необходимо выделить проблему исполь-
зования слов с частным и общим значением на различных ступенях
цивилизации и в разных условиях» [Ульман 1970: 264–265].
Продолжая тему сопоставления лексических систем, отметим,
что отношение того или иного языка к общему / частному значению
(то есть к широкозначности и узкозначности) наглядно проявляется
также в исследованиях, посвященных специфике перевода с одного
языка на другой [Рецкер 1974; Швейцер 1988; Николаевская 2003;
Псурцев 2004; Фирсов 2003; Матузкова 1989].
Я. И. Рецкер, освещая вопросы о переводе художественных про-
изведений с английского языка на русский останавливается на трех
взаимосвязанных приемах лексических трансформаций: дифферен-
циации и конкретизации значений в переводе посредством сужения
и генерализации значений посредством расширения понятий. Распро-
страненность приемов дифференциации и конкретизации при пере-
воде с английского на русский объясняется обилием в английском
языке слов с широкой семантикой, которым нет прямого соответствия
в русском языке. Обычно приемы дифференциации и конкретизации
значений сопутствуют друг другу. В связи с этим И. Я. Рецкер отмеча-
ет, что когда переводится столь модное в английской и американской
беллетристике наших дней слово, как drink, то чаще всего неизбежна
его дифференциация, не осуществимая без конкретизации. Так, при

161
Часть II

переводе and ordered a drink (W. Somerset Maugham. The Bum) словар-
ные соответствия: питье, напиток, спиртной напиток – оказываются
явно неприемлемыми. Переводчик упомянутого рассказа (в сборнике
«Дождь»), вынужденный конкретно указать, что именно было заказа-
но, перевел: Он заказал виски. Естественно, виски является лишь ча-
стью понятия «спиртные напитки», и здесь налицо сужение понятия.
Вместе с тем дифференциация без конкретизации, по мнению
исследователя, возможна, когда нужно передать значение широкого
абстрактного понятия без его уточнения в переводе: неправильно кон-
кретизировать то, что намеренно завуалировано в подлиннике [Рец-
кер 2006: 47].
Говоря о дифференциации значения, И. Я. Рецкер подчеркивает,
что в английском и французском языках многие слова с широкой се-
мантикой не имеют полного соответствия в русском языке. Двуязыч-
ный словарь обычно дает ряд частичных вариантных соответствий,
каждое из которых покрывает лишь одно из частных значений ино-
язычного слова. Однако даже все словарные соответствия в их сово-
купности не охватывают полностью широкой семантики слова ИЯ.
Далее автор приводит ряд убедительных примеров на диффе-
ренциацию значения. Определение ruthless может употребляться
как недифференцированный усилитель признака, качества. В таких
случаях и в переводе оно остается простым усилителем, без конкре-
тизации. Описывая усилия газет Херста и Пулицера, направленные
на развязывание войны с Испанией из-за Кубы, автор «Социальной
истории США» Фернес называет эту кампанию the orgasmic acme of
ruthless newspaper jingoism, где ruthless, конечно, не имеет словарно-
го значения безжалостный, беспощадный, а означает разнузданный,
оголтелый, махровый шовинизм. В то же время orgasmic acme также
потребует трансформации, скорее всего приемом целостного преоб-
разования, в результате чего мы получим в переводе: вакханалия огол-
телого газетного шовинизма.
Когда Сомерсет Моэм говорит: «Affection is the best substitute of
love», то ни одно из словарных соответствий (привязанность, рас-
положение, любовь – см. БАРС) не подойдет, так как если бы автор
имел в виду привязанность, он бы избрал слово attachment. Доволь-
но расплывчатое значение слова affection, пожалуй, также неопреде-
ленно может быть передано душевной склонностью или душевным

162
Широкозначность и аналитический характер языка

расположением. Эти примеры свидетельствуют о том, что диффе-


ренциация значений возможна и без их конкретизации [Рецкер 2006:
47–48].
В отличие от дифференциации, которая возможна и без конкре-
тизации значения, последняя всегда сопровождается дифференциаци-
ей и невозможна без нее. Как правило, лексике русского языка свой-
ственна бόльшая конкретность, чем соответствующим лексическим
единицам английского или французского языков. Это неоднократно
отмечалось лингвистами. Слово meal имеет соответствия: принятие
пищи, еда. Однако при переводе фразы Have you had your meal? никак
нельзя использовать эти словарные соответствия. В зависимости от
времени дня придется сказать: Вы уже позавтракали? Пообедали?
или Поужинали? Более того, если фраза встречается в английском
романе или рассказе, то понадобится знание реальной обстановки
(прежде всего, социальной), так как для англичанина из зажиточной
буржуазной семьи время обеда почти совпадает с часами ужина для
рабочей семьи.
В русском языке есть также слово трапеза, которое довольно точно
совпадает по объему значения с английским meal; но, будучи устарев-
шим, это слово принадлежит к иному стилистическому регистру и мо-
жет быть использовано в переводе лишь тогда, когда архаизация текста
не вступит в противоречие с речевой ситуацией и стилем оригинала.
Во французском языке также есть немало слов с широкой семан-
тикой, требующих дифференциации и конкретизации при переводе
на русский язык. Например, существительное monture (английское
mount) – животное под седлом. Поговорку Qui veut aller loin menage
sa monture обычно переводят: Кто отправляется в дальний путь дол-
жен беречь своего коня. Но это же слово в статье Луи Мадлена о Еги-
петском походе Наполеона относится к другому животному: II ne
quittait pas sa monture. − Он не слезал с верблюда. В 1799 г. на улицах
Яффы чума косила людей, и Бонапарт счел более надежным держать-
ся подальше от земли, на спине верблюда.
Глагол vider имеет основное значение опорожнить, опростать,
очистить (место), но при переводе на русский язык очень часто уточ-
няется, конкретизируется.
Il alla chercher sa propre serviette, la vida de son contenu... et y fourra les
liasses (G. Siménon. Le train de Venise).

163
Часть II

Кальмар взял свой портфель.., вытряхнул из него содержимое и за-


сунул туда пачки денег («Иностранная литература». 1967. № 8).
Характер действия уточнен в переводе глаголом более конкрет-
ным, чем французский vida, путем применения одновременно диффе-
ренциации и конкретизации значения (засунул − одно из вариантных
словарных соответствий слова fourra).
Наглядным примером недифференцированного употребления
слов с широкой семантикой может служить существительное student,
которое в английском языке используется в значениях студент, уча-
щийся, ученый. Однако в переводе на русский язык часто необходима
конкретизация значения.
Even the greatest authors have written a number of very poor books.
Balzac himself left a good many out of the Comédie Humaine, and of those
he inserted there are several that only a student troubles to read (W. Somerset
Maugham. The Summing Up).
Даже у величайших писателей бывали очень слабые книги. Бальзак,
например, сам не захотел включить многие свои вещи в «Человеческую
комедию», да и среди включенных им есть несколько таких, которые
способны читать только литературоведы (У. Сомерсет Моэм. Подводя
итоги).
Словари английского языка дают также значение изучающий что-
либо, и в переводе этого примера конкретизируется именно это зна-
чение. В правилах приема в американские вузы это же слово student
употребляется в другом значении:
Preparation for college in the United States involves a succession of
choices. The student does not have to make a choice at an early age as to
whether or not he will “go to college”.
Здесь student, конечно, не студент, а учащийся средней школы. Но
далее, в тех же правилах приема, то же слово используется неодно-
кратно в значении студент. По-видимому, контекст не дает возмож-
ности спутать ученого или студента со школьником, и стремление
к экономии средств побуждает англичан и американцев пользоваться
одним и тем же словом.
Всякая лексическая трансформация требует от переводчика чув-
ства меры и досконального знания переводимого текста и связанной
с ним обстановки.

164
Широкозначность и аналитический характер языка

Прием генерализации значений диаметрально противоположен


приемам дифференциации и конкретизации, так как он заключается
в замене частного общим, видового понятия родовым. При переводе
с английского или французского языка на русский он применяется
гораздо реже, чем дифференциация и конкретизация. Это связано с
особенностями английской и французской лексики. Слова этих двух
языков чаще имеют более абстрактный характер, чем русские слова,
относящиеся к тому же понятию. Иногда генерализация применяется
в соответствии со стилистическими нормами, принятыми в русском
языке и литературе. Например, в художественных произведениях на
русском языке не принято с пунктуальной точностью указывать рост
и вес персонажей, если это не связано со спортивными соображе-
ниями. A young man of 6 feet, 2 inches в переводе окажется молодым
человеком выше среднего роста. Не принято разграничивать и такие
слова, как foot и leg, hand и arm. Wrist-watch наручные, а не «кисте-
вые» часы.
Необходимость генерализации может быть вызвана и опасностью
искажения смысла при переводе слова или словосочетания его словар-
ным соответствием. Так, в течение целого ряда лет английский парла-
мент обсуждал законопроект об отмене смертной казни. Английские
газеты неизменно называли его No Hanging Bill. Но Законопроект об
отмене повешения скорее всего был бы понят как замена одного спо-
соба казни другим, например расстрелом. Единственно правильным
в данном случае является генерализирующий перевод: Законопроект
об отмене смертной казни.
Одно и то же слово может подвергаться лексической трансформа-
ции в противоположных направлениях: в сторону сужения и расши-
рения значения, т. е. может быть как объектом дифференциации, так
и генерализации. Характерным примером могут служить resentment
и глагол resent. По данным толковых английских словарей, централь-
ное, наиболее широкое значение этих слов − чувство неудовольствия,
неприязни. Частные нормативные значения довольно точно раскры-
ваются и в двуязычных англо-русских словарях с помощью вариант-
ных соответствий. Естественно, могут быть случаи, когда контекст
и ситуация требуют недифференцированного выражения общего по-
нятия, и тогда может понадобиться прием генерализирующей транс-
формации.

165
Часть II

...the Doremus family used to spend their summers on Cape Cod, too.
They weren't as important in the government, or rich, but I guess they saw
the Kennedys sometimes. Dave resented the Kennedy boys, he says, but
then he got to know... John Kennedy (Vance Bourjaily. The Man Who Knew
Kennedy).
Доримусы тоже проводили обычно лето на мысе Код. Отец Дэйва
не из богачей и не такой уже большой пост занимал в правительстве,
однако они были знакомы семьями. Дэйв мне говорил, что ему мальчики
Кеннеди не нравились, это уже потом он ближе узнал ... Джона Кеннеди
(В. Бурджейли. «Человек, который знал Кеннеди»).
(Дэйв узнал Кеннеди, когда они раненые лежали в госпитале
морского флота.) Ясно, что в указанной ситуации глагол resented не
может выражать определенного, конкретно обоснованного чувства,
и в переводе с полным основанием дано генерализирующее ему не
нравились.
Суждение о том, что при переводе с английского языка, как одного
из аналитических языков, на русский часто приходится прибегать к
приему конкретизации, очень популярно, поскольку отражает наблю-
дения и практику. При этом термины конкретизации и генерализации,
восходящие к Я. И. Рецкеру, представляют собой одни из основных
переводческих лексических трансформаций. Для работы с этой тер-
минологией используются термины «гипонимическая» и «гиперони-
мическая замена» соответственно.
Под конкретизацией, по Я. И. Рецкеру, понимается переводческое
преобразование, при котором происходит замена общего частным, ро-
дового понятия видовым, в силу того, «что лексике русского языка свой-
ственна бóльшая конкретность, чем соответствующим лексическим
единицам английского и французского языков [Рецкер 1974: 41]. Други-
ми словами, в английском языке, по мнению исследователя, существуют
лексические единицы, которые обладают большей абстрактностью, чем
«соответствующие лексические единицы русского языка».
Таким образом, исследователями особо выделяется катего-
рия емкозначной английской лексики, получающей конкретизацию
в контексте, и говорить в связи с ней о собственно контекстуальной
конкретизации, как о менее изученной. По мнению Д. В. Псурцева,
если логическая конкретизация наиболее интересна с точки зрения
парадигматической сопоставительной лингвистики, то собственно

166
Широкозначность и аналитический характер языка

контекстуальная − прежде всего в плане изучения процессов перево-


да применительно к синтагматической цепочке (контексту).
Если же поставить вопрос о том, существуют ли случаи, когда ис-
ходное слово в русском языке более абстрактно, чем его английский
контектсуальный перевод, то следует признать, что, возможно, число
этих случаев значительно меньше, чем число случаев логической кон-
кретизации при переводе с русского на английский. С точки зрения
контекстуальной конкретизации русский язык действительно пред-
ставляется более конкретным. Однако все-таки необходимы исследо-
вания, чтобы подтвердить или опровергнуть это [Псурцев 2004].
В связи с первым интересным видится подход Р. Р. Николаевской,
трактующей тенденции широкозначности в современном английском
языке как нарастание – с отражением в семантической и синтаксиче-
ской сферах – черт зрелого аналитизма: «...в английском языке про-
исходит дальнейшее углубление аналитических тенденций за счет
особого акцента на использовании широкозначных глаголов и суще-
ствительных. Широкозначность связана с большим объемом выра-
жаемого понятия и влечет за собой «бессодержательность» лексиче-
ских значений слов, делая их удобным инструментом для выражения
остаточных морфологических показателей, тем самым соблюдается
основной принцип языка аналитического строя – принцип раздель-
ного выражения лексических и грамматических значений. При этом
проявляется системообразующая роль субституции в классах глаго-
лов и существительных, которая структурирует отношения внутри
этих подмножеств, обусловливая вытеснение широкозначной лекси-
кой слов с более “узкими” значениями» [Николаевская 2003: 97–98].
В центре внимания исследовательницы оказываются такие известные
широкозначные десемантизированные слова, как pattern, affair, thing,
do и некоторые другие. Если рассматривать их как некое идеальное
ядро этой тенденции, то про упомянутые выше полнозначные слова
широкой семантики типа image, education, нуждающиеся в контекст-
ной конкретизации при переводе, можно сказать, что они как бы втя-
гиваются в тенденцию по принципу аналогии. Однако, на наш взгляд,
всё же существует принципиальная разница, по крайней мере с точки
зрения переводоведения, между случаями употребления десеманти-
зированных слов, «привязанных» чаще всего к определенным син-
таксическим моделям (эффект здесь довольно схож со «смысловым

167
Часть II

выветриванием» по У. Вейнрейху [Вейнрейх 1970: 211–212]), и слу-


чаями употребления слов полной отвлеченной семантики с эффектом
дальнейшего расширения и дифференциации значений в контексте, с
соответствующей модификацией, по отношению к словарным значе-
ниям, в переводе. Р.Р. Николаевская, по-видимому, не проводит и раз-
личия между словами с «неопределенной емкостью значения» (типа
thing и do) и полисемичными словами типа girl. С точки зрения пере-
водоведения в первом случае при переводе происходит своеобразное
заполнение семантической пустоты, а во втором − простое снятие по-
лисемии контекстом. Думается, что десемантизированные слова сле-
дует рассматривать как особую группу лексики и говорить об особой,
типологически ориентированной конкретизации в узком, синтаксиче-
ски связанном / устойчивом контексте.
Факт большего тяготения английского языка как языка аналити-
ческого строя к широкозначной лексике показан А. И. Шеиным на
примере перевода англоязычных художественных текстов на русский,
при преимущественном использовании приема конкретизации значе-
ния [Шеин 2009]:
1. Lighting a lamp, Wing Biddlebaum washed the few dishes soiled by his
simple meal and, setting up a folding cot by the screen door that led to the
porch, prepared to undress for the night (Anderson).
Крыло Бидлбаум зажег лампу, вымыл посуду после своего скудно-
го ужина, поставил перед сетчатой уличной дверью койку и начал
было раздеваться1 (Андерсон).
Понятие, выражаемое русским словом «ужин», с точки зрения ин-
тенсионала уже, чем понятие, выражаемое английским словом meal.
В подобных случаях, в зависимости от контекста, переводчик выби-
рает один из гипонимов: завтрак, обед или ужин.
2. He is in the Army – Он служит в армии.
Трансформация английского именного сказуемого в русское гла-
гольное обычно требует уточнения семантики глагола-связки “be”.
3. One night, in an excessive spurt of high spirits, the boys backed around
the square in a borrowed flivver, resisted arrest by Maycomb’s ancient
beadle, Mr. Conner, and locked him in the courthouse outhouse (Lee).

1
Перевод А. И. Шеина.

168
Широкозначность и аналитический характер языка

Однажды вечером, разойдясь больше обычного, мальчишки прика-


тили на главную площадь задом наперед на взятом у кого-то взаймы
дрянном фордике, оказали сопротивление почтенному церковному
старосте мистеру Коннеру, который пытался их задержать, за-
перли его во флигеле для присяжных во дворе суда (Ли).

В данном случае гипонимическое преобразование в отношении


логико-семантического компонента (автомобиль → форд) сопрово-
ждается двойным гипонимическим сдвигом в отношении экспрессив-
ного компонента: превращение форда при помощи уменьшительного
суффикса в фордик, а также добавление слова «дрянной», которое
привносит ярко выраженную негативную оценку [Шеин 2009: 8].
4. “Terrible place, isn’t it? said Tom…“Awful” (Fitzgerald).
Ужасная дыра, верно? – сказал Том… − Да, хуже не придумаешь
(Фицджеральд).

Понятие, выражаемое словом «дыра», с точки зрения интенсиона-


ла у́же, чем понятие, выражаемое соответствующей единицей англий-
ского языка, поскольку обозначает не просто место (place), а место
удаленное, где отсутствуют развлечения, присущие любому большо-
му городу. Для диалогов в русском языке свойственно употребление
литературно-разговорной лексики, поэтому переводчик заменяет ней-
тральную лексическую единицу на сниженную.
Необходимость учета характеристик конкретного текста возникает
прежде всего в силу того, что у каждого языка имеются свои предпо-
чтительные языковые средства для построения текстов определенно-
го стиля, жанра и т. д. Речь не идет о преспективной норме, т. е. стро-
гих законах, кодифицированных в письменных источниках. Скорее,
здесь можно говорить об определенных закономерностях, традициях,
т. е. Об узусе, или той его части, которую некоторые исследователи
называют дескриптивной нормой.
5. That isn't too far from this crumby place… (Salinger)
Это не очень далеко отсюда, от этого треклятого санатория…
(Сэлинджер).

Очевидны изменения в логико-семантическом компоненте зна-


чения, поскольку понятие, обозначаемое английским словом place
(любое место) с точки зрения интенсионала шире, чем понятие,

169
Часть II

выражаемое русским контекстуальным соответствием «санаторий»


(конкретное место для лечения и отдыха).
Гипотетический перевод при помощи русского соответствия место,
которое обозначает понятие того же уровня обобщения, что и place,
не нарушал бы нормы ПЯ. Тем не менее переводчик применяет гипо-
нимическое преобразование в силу того, что, как отмечает Л. С. Бар-
хударов, при переводе художественной литературы «неуместно слиш-
ком частое употребление слов абстрактного, обобщенного, значения»
[Бархударов 1963].
6. “Now, comrades,” cried Snowball, throwing down the paint-brush, “to
the hayfield! Let us make it a point of honour to get in the harvest more
quickly than Jones and his men couild do” (Orwell).
– А теперь, товарищи, – сказал Сноуболл, отбрасывая кисточку, –
на нивы! Пусть для нас станет делом чести убрать урожай бы-
стрее, чем Джонс и его рабы! (Оруэлл)

Судя по более широкому контексту (а в данном отрезке, по нали-


чию местоимения his), слово men употребляется в значении «работ-
ники» (значение с).
MAN – a. a feudal tenant, b. an adult male servant, c (plural): the working
force as distinguished from the employer ans usually the management.

7. You immediately should turn to your spouse ans say: “Margaret, you
know why this country can’t make a car that can get all the way through
the drive-thru at Burger King without a major transmission overhaul?..”
(Barry)
Вы должны немедленно повернуться к супруге и сказать: «Ты зна-
ешь, Маргарет, почему в этой стране не могут сделать нормальную
машину, которая доедет до “Макдоналдса” и не развалится на полдо-
роге?» (Барри)

SPOUSE – a husband or wife.

Очевидно, что, поскольку в русском языке отсутствует единица,


которая бы объединяла в себе понятия «муж» и «жена», переводчик
вынужден прибегнуть к гипонимическому преобразованию и исполь-
зовать один из когипонимов.

170
Широкозначность и аналитический характер языка

Особый интерес для нас представляют выводы А. И. Шеина отно-


сительно специфики перевода английской конкретной лексики обще-
го значения, выраженной антропонимами, на русский язык. Исследо-
ватель предлагает заменять широкозначные антропонимы типа man,
woman, person, creature на конкретные имена собственные или суще-
ствительные типа старик, солдат, прохожий, хозяйка и др., в зависи-
мости от контекста [Шеин 2009: 21]. Данный пример подтверждает
тенденцию к широкозначности языка аналитического строя, каковым
является английский, по сравнению с такими синтетическими языка-
ми, как русский.

171
ЗА КЛЮЧЕНИЕ

Настоящее исследование представляет собой анализ точек зрения


на такое важнейшее семантическое явление как эврисемия, или широ-
козначность, которая рассматривается в двух аспектах – универсаль-
ности и аналитизма. В этом отношении изучались широкозначные
единицы различного статуса – части речи, фразеологические едини-
цы, высказывания.
Изучение данных единиц в аспекте универсальности на материа-
ле различных языков позволило выделить такие их характеристики,
которые свойственны данным единицам вне зависимости от их при-
надлежности к той или иной части речи или от того или иного языка.
Считаем необходимым еще раз обозначить такие общие характери-
стики широкозначности, которые сводятся к следующим семантиче-
ским и функциональным моментам:
1. Слова широкой семантики отражают объект или действие в це-
лом, не выделяя никаких его сторон или частей, давая лишь самую об-
щую его характеристику. Можно сказать, что эти слова характеризу-
ются одним генерализованным признаком. Наличие такого признака,
присущего единицам широкого значения, позволяет говорить о том,
что они «узки по содержанию», «бедны по своему смысловому содер-
жанию», или просто, что они «бессодержательны». Характеристика
слов широкой семантики, как слов с «недифференцированным зна-
чением» (В. Г. Гак) означает, что их семантическая структура пред-
ставляет собой «целостное образование и не проявляет фрагментар-
ности». Данная семантическая особенность широкозначных единиц
ведет к их обобщенному значению. Кроме того, высокая степень гене-
рализации и минимальная индивидуализация признаков широкознач-
ных единиц является проявлением их семантической компрессии.
2. Единицам широкой семантики присущ полиденотатизм. Это
означает, что денотатами такого лексического значения могут быть
самые разнообразные предметы, явления, события, действия. Какой
именно денотат, т.е. объект, обозначаемый словом широкой семанти-
ки, становится ясно только из контекста. Другими словами, при пере-
ходе в синтагматический план, широкозначная единица осуществля-
ет селекцию денотата из широкого класса и начинает соотноситься
172
Заключение

с единичным денотатом. Денотат слова в парадигматическом ряду и


конкретизированный в речи денотат относятся друг к другу как целая
и часть. Отношения между целым и частью – отношения инклюзив-
ные, а конкретные денотативные значения, возникающие в процессе
коммуникации, находятся между собой в равноправных отношениях,
или, по аналогии синтаксиса, в отношениях сочинения.
3. Синсемантия имеет место, когда широкозначные слова могут
указывать на конкретный денотат только в сочетании с другими сло-
вами. Другими словами, широкозначное слово требует обязательной
конкретизации, уточнения, раскрытия своего содержания при помо-
щи сочетающихся с ним слов. (Ср. «Под синсемантией понимается
способность языковой единицы выражать значение слова (или выска-
зывания) лишь в сочетании с другими единицами на фоне контекста
или ситуации» [Гулыга 1967]). В противном случае коммуникативная
ценность данного слова сводится к минимуму. Это свойство широ-
козначных лексем также подчеркивает их зависимость от контекста.
Подобная контекстуальная зависимость позволяет некоторым иссле-
дователям называть широкозначные слова «семантически неуверен-
ными», «питающимися из контекста», «черпающими из него свое
значение».
4. Десемантизация имеет место, когда слово широкой семанти-
ки, являясь полнозначным словом, превращается в строевой элемент,
то есть выполняет лишь грамматическую функцию.
5. Полифункциональность характеризует широкозначные едини-
цы, когда в дискурсе они могут выполнять сразу несколько функций.
Универсальность явления широкозначности проявляется не толь-
ко в том, что данный тип значения в той или иной мере присущ всем
языкам, но и в тенденции к систематическому развитию максималь-
ной абстракции внутри любой части речи (существительного, при-
лагательного, глагола, местоимения и т. д.). Имеется в виду единица,
адекватно реализующая специфические признаки определенного раз-
ряда или класса слов в целом. Однако, несмотря на универсальный
характер феномена широкозначности, в рамках разных языков ему
отводится разное место. Для языков аналитического строя категория
широкозначности имеет особое значение, что становится весьма оче-
видным при переводе с одного языка на другой, например с англий-
ского на русский. Ведущие языковеды с мировым именем справедливо

173
Заключение

выделяют дихотомию «общее значение – частное значение», которая


преломляется, в нашем понимании, как широкозначность / узкознач-
ность; С. Ульман относит эту дихотомию к семантическим универ-
салиям и подчеркивает, что специфика общего / частного значения
находится в тесной связи словаря с культурой.

174
С ПИСОК ЛИ ТЕРАТ У Р Ы

Амосова Н. Н. К вопросу о лексическом значении слова // Вестник ЛГУ. Се-


рия истории, языка и литературы. 1957. Вып. 2. № 1. С. 152–168.
Амосова Н. Н. О некоторых типовых конструкциях в английском языке
[Текст] // Вестник ЛГУ. 1959. № 8. – С. 58–69.
Амосова Н. Н. О некоторых конструкциях в современном английском язы-
ке // Вестник ЛГУ. Вып. 2. № 8. Л., 1961. С. 125–132. (Сер. истории, язы-
ка, литературы).
Амосова Н. Н. Основы английской фразеологии [Текст] / Н. Н. Амосова.
[б.и.], 1963. 215 с.
Аралов А. М. О широкозначности как лексико-грамматической категории //
Функциональный и методический аспект изучения языков : сб. науч. тр.
М. : Изд-во Рос. ун-та дружбы народов, 1993. С. 24–33.
Арнольд И. В. Семантическая структура слова в современном английском
языке и методика ее исследования (на материале имени существительно-
го). М. : Просвещение, 1966. 192 с.
Арнольд И. В. Полисемия существительного и лексико-грамматические раз-
ряды // Иностранные языки в школе. № 5. 1969. С. 10–18.
Арутюнова Н. Д. Номинация, референция, значение: Языковая номинация.
Общие вопросы. – М.: Наука, 1977. – С. 188-206.
Арутюнова Н. Д. Типы языковых значений. Оценка. Событие. Факт. М. :
Наука, 1988. 341 с.
Арутюнова Н. Д. Язык и мир человека. 2-е изд., испр. М. : Языки русской
культуры, 1999. 896 с.
Барсук Л. В. Широкозначное слово и возможность его идентификации че-
рез частный пример // Психолингвистические исследования: звук, слово,
текст. Калинин : Калининский гос. ун-т, 1987. С. 81–87.
Баженова Е. А. Прецедентные единицы в научном тексте // Вестник Перм-
ского государственного университета. 2010. № 66. С. 220–226.
Балли Ш. Французская стилистика : пер. с фр. М. : Изд-во иностр. лит-ры,
1961. 394 с.
Бархударов Л. С. Грамматика английского языка [Текст] / Л. С. Бархударов.
М. : Высшая школа, 1963. 347 с.
Беляевская Е. Г. Семантическая структура слова в номинативном и коммуни-
кативном аспектах : автореф. дис. … д-ра филол. наук. М., 1992.
Бенвенист Э. Общая лингвистика. М. : Прогресс, 1974.
Березко М. Д. Функционирование субстантивных заместителей в современ-
ном английском языке (на материале указательного местоимения that

175
Список литературы

и имен существительных широкой семантики) : дис. … канд. филол.


наук. М., 1986. 211 с.
Блох М. Я., Лотова И. С. Широкозначное существительное в структуре пред-
ложения. В кн. : Исследования лексической сочетаемости в английском
языке. М., 1980.
Бойкова И. Б. Слова с максимально-обобщенными значениями в современ-
ном немецком языке : автореф. дис. … канд. филол. наук. М., 1989. 16 с.
Большая книга афоризмов / Душенко К. В. М., 2001. 1056 с.
Большая иллюстрированная энциклопедия : в 32 т. М. : АСТ, Астрель, 2010.
Бочарова Т. Г. Потенциально автономные высказывания // Структурно-семан-
тические единицы текста. М., 1986.
Бюлер К. Теория языка. Репрезентативная функция языка. М. : Прогресс, 2001.
Вейнрейх У. О семантической структуре языка // Новое в зарубежной лингви-
стике. Вып. V: Языковые универсалии. М. : Прогресс, 1970. С. 163–249.
Виноградов В. В. Современный русский язык. М. : Учпедгиз, 1938. 719 с.
Гаврилова Е. Н. Функционирование универсальных высказываний в публи-
цистическом тексте // Вестник Московского университета. Сер. 10. Жур-
налистика. 1980. № 5. С. 16–24.
Гаврилова Е. Н. Универсальные высказывания и другие обобщающие сужде-
ния // Филологические науки. 1986.
Гак В. Г. Некоторые общие семантические особенности французского слова
в сравнении с русским и вопросы лексикографии // Лексикографический
сборник. Вып. IV. М., 1960. С. 15–24.
Гак В. Г. Семантическая структура слова как компонент семантической
структуры высказывания // Семантичекая структура слова. Психолинг-
вистические исследования / под ред. А. А. Леонтьева. М. : Наука, 1971.
Гак В. Г. Человек в языке // Логический анализ языка. Образ человека в куль-
туре и языке / отв. ред. Н. Д. Арутюнова, И. Б. Левонтина. М. : Индрик,
1999. С. 73–80.
Гальперин И. Р. Текст как объект лингвистического исследования. М. : Наука,
1981. 137 с.
Геляева А. И. Человек в языковой картине мира. Нальчик : Кабардино-Балк.
гос. ун-т им. Х. М. Бербекова, 2002. 177 с.
Горский Д. П. Логика. М. : Учпедгиз, 1958.
Гулыга Е. В. Автосемантия и синсемантия как признаки смысловой структу-
ры слова // ФН НДВШ. № 2. 1967. С. 62–73.
Девкин В. Д. Немецкая разговорная лексика. М. : Изд-во МГПИ им. В. И. Ле-
нина, 1973. 344 с.
Джоламанова Б. Д. Имя существительное с широким значением в лекси-
ческой системе современного английского языка: дис. … канд. филол.
наук. М., 1978. 189 с.

176
Список литературы

Дианова Е. М. Анализ синтаксической и лексической сочетаемости суще-


ствительного matter // Исследования семантической структуры слов и их
лексической сочетаемости. М. : Моск. гос. пед. ин-т им. В. И. Ленина,
1979a. С. 164–174.
Дианова Е. М. Взаимодействие лексико-семантических вариантов в семантиче-
ской структуре слова : автореф. дис. … канд. филол. наук. М., 1979b. 16 с.
Дианова Е. М. Анализ семантической структуры и сочетаемости суще-
ствительного широкой семантики // Семантические и стилистические
особенности английских слов и словосочетания : Межвуз. сб. науч. ст.
МГПИ им. В. И. Ленина. М., 1985. С. 74–85.
Димова С. Н. О полифункциональности слова с широким значением (на
материале английского существительного way) : автореф. дис. … канд.
филол. наук. М., 1972а. 22 с.
Димова С. Н. Семантическая структура английского существительного way //
Вопросы теории и методики преподавания иностранного языка. Чита,
1972b. С. 15–23.
Димова С. Н. Некоторые особенности грамматического функционирова-
ния широкозначных слов (на материале английского существительного
way) // Вопросы лексикологии германских и романских языков. – Ир-
кутск: Иркутский гос. пед. ин-т, 1975. – С. 14–23.
Долгина Е. А. Артиклевые формы имени существительного в когнитивно-
грамматической категоризации современного английского языка : дис. …
д-ра филол. наук. М., 2010. 353 с.
Дуцяк Т. М. Закономерность выбора английских широкозначных глаголов как
стилеобразующий фактор (на материале глаголов do и make) : автореф.
дис. ... канд. филол. наук. М., 1993. 28 с.
Евдокимова Е. А. Местоимение it как широкозначное слово // Ярославский
педагогический вестник. 2009. № 2 (59). С. 176–178.
Егорова А. Н. О роли глаголов широкой семантики в аналитизации лекси-
ческой системы английского языка // Система лексической номинации
в коммуникации (Английский язык ) : сб. науч. тр. МГПИИЯ им. Мориса
Тореза. М., 1986. Вып. 261. С. 5–12.
Земская Е. А., Китайгородская М. В., Ширяев Е. Н. Русская разговорная речь.
Общие вопросы. Словообразование. Синтаксис. М. : Наука, 1981. 276 с.
Змеева Т. Е. Коммуникативно-прагматические функции сентенции в тексте //
Когнитивный аспект перевода. М., 1992.
Ивин А. А. О логике оценок. Филологические науки. 1968. № 8.
Ионицэ М. П. Глоссарий контекстуальных связей (на материале французско-
го языка). Кишинев : Штиинца, 1981. 96 с.
Ирисханова О. К. Семантика событийных имен существительных в языке
и речи: дис. … канд. филол. наук. М., 1997. 200 с.

177
Список литературы

Карасик В. И. Язык социального статуса. М., 1995.


Караулов Ю. Н. Частотный словарь семантических множителей русского
языка. М. : Наука, 1980. 207 с.
Катермина В. В. Национально-культурная специфика образа человека (на
материале русского и английского языков) : автореф. дис. … д-ра филол.
наук. Волгоград, 2005. 39 с.
Кистанова Л. Ф. Слова с широкой понятийной основой в номинативно-
коммуникативном акте в современном французском языке // Романское
и германское языкознание: Республиканский межвузовский сборник.
Вып. 14. Минск : Вышэйшая школа, 1984. С. 105–109.
Колшанский Г. В. О природе контекста // Вопросы языкознания. М., 1959.
Конецкая В. П. Принципы классификации лексических значений слова (к воп-
росу о системе лексических значений) // Уч. зап. МГПИ им. В. И. Лени-
на. 1956. Вып. 17. Т. ХСIII. С. 93–107.
Коновалова Т. Е. Специфика структуры и функционирования предлогов
с широкой семантикой : дис. … канд. филол. наук. Саратов, 1988. 247 с.
Красногирева С. А. Лексико-семантическая аттракция прилагательных ши-
рокой семантики в современном немецком языке : автореф. дис. ... канд.
филол. наук. М., 1976.
Кронгауз М. А. Семантика : учебник для вузов. М. : Рос. гос. гуманит. ун-т,
2001. 399 с.
Кубрякова Е. С. Части речи в ономасиологическом освещении. М. : Наука,
1978. 113 с.
Кубрякова Е.С., Ирисханова О.К. Языковое абстрагирование в именах катего-
рий // Изв. РАН. Серия литературы и языка. М., 2007. Т. 66. № 3. С. 1–11.
Кузнецов В. Г. Функциональные стили современного французского языка.
М. : Высшая школа, 1991. 160 с.
Куликов Г. И. Опыт исследования смысловой структуры многозначного сло-
ва : дис. ... канд. филол. наук. М., 1965.
Лебедев В. А. Обязательная синтаксическая валентность английского суще-
ствительного : автореф. дис. … канд. филол. наук. М., 1969. 23 с.
Лебедева Л. Б. Функциональные особенности имен существительных ши-
рокой семантики // Теоретические проблемы семантики и ее отражение
в одноязычных словарях. Кишинев : Штиинца, 1993. С. 86–89.
Левицкий А. Э. Проблемы категоризации и вербализации знаний о нечетких
сущностях // Когнитивные исследования языка. Вып. III. Типы значений
и проблемы их классификации: сб. науч. трудов / под ред. Е. С. Кубряко-
вой. Федеральное агентство по образованию, Институт языкознания РАН;
Тамб. гос. ун-т им. Г. Р. Державина, Общероссийская общественная ор-
ганизация «Российская ассоциация лингвистов-когнитологов». М. – Там-
бов : Издательский дом ТГУ им. Г. Р. Державина, 2008. С. 223–233.

178
Список литературы

Ленца А. Л. Функционально-семантическая характеристика avoir в совре-


менном французском языке : автореф. дис. ... канд. филол. наук. М., 1975.
31 с.
Лотова И. С. Атрибутивные сочетания с широкозначным существительным
thing как эквивалент субстантивированных прилагательных в современ-
ном английском языке. В кн.: Проблемы языкознания в теории англий-
ского языка. М., 1978. Вып. 3.
Лотова И. С. Синтаксические структуры с десемантизированным существи-
тельным thing в современном английском языке : автореф. дис. ... канд.
филол. наук. М., 1973
Лотова И. С. Семантическая структура существительного thing в современном
английском языке // Синтаксические исследования по английскому язы-
ке // Уч. зап. МГПИ им. В. И. Ленина. М., 1971. Т. 473. Вып. 2. С. 96–114.
Малик О. С. Семантические и структурные особенности пословиц и погово-
рок // Вопросы лексики и фразеологии английского и немецкого языков.
Вып. 1. Харьков, 1964. С. 32–38.
Матузкова Е. П. Гиперо-гипонимические отношения в оригинале и перево-
де англоязычной художественной прозы : автореф. дис. … канд. филол.
наук. Одесса, 1989. 17 с.
Махнева О. А. Системность и семантический потенциал конкретной лекси-
ки французского языка (на примере тематической группы «recipient») :
дис. … канд. филол. наук. СПб., 2004. 171 с.
Медникова Э. М. Оценочные прилагательные в современном английском
языке : автореф. дис. ... канд. филол. наук. М., 1954.
Никитин М. В. К определению типологии значений в естественном языке //
Учён. зап. Владимирского гос. пед. ун-та, сер. «Иностранные языки».
Владимир : Изд-во Владимир. гос. пед. ун-та, 1970. Вып. 4. Т. 24. С. 23–27.
Никитин М. В. Курс лингвистической семантики : учеб. пособие. 2-е изд.,
доп. и испр. СПб. : Изд-во РГПУ им. А. И. Герцена, 2007. 819 с.
Никитина Г. И. Конструктивные функции широкозначных существительных
при десемантизации (К проблеме синтеза форм и смыслов в предложении
на материале существительных французского языка – chose, fait, personne,
homme, femme, gens) : дис. … канд. филол. наук. М., 1977. 160 с.
Николаевская Р. Р. Проблема широкозначности и перевод // Вестник Москов-
ского государственного лингвистического университета. 2003. Вып. 480.
Перевод как когнитивная деятельность. С. 83–99.
Николаевская Р. Р. О функционировании существительного широкой семан-
тики в современном английском языке // Проблемы английской граммати-
ки : сб. науч. тр. МГПИИЯ. им. М. Тореза. М., 1979. Вып. 149. С. 46–52.
Павилёнис Р. И. Проблема смысла: современный логико-философский ана-
лиз языка. М. : Мысль, 1983. 285 с.

179
Список литературы

Плоткин В. Я., Гросул Л. Я. Широкозначность как лексико-семантическая


категория // Теоретические проблемы семантики и ее отражение в одно-
язычных словарях. Кишинев : Штиинца, 1982. С. 82–87.
Подольская Н. В. Словарь русской ономастической терминологии. М. : Нау-
ка, 1978.
Попова В. Н. Широкозначные глагольные фразеологизмы современного не-
мецкого языка как проблема лексикографии и фразеографии : автореф.
дис. ... канд. филол. наук. М., 1984. 21 с.
Псурцев Д. В. К вопросу о конкретизации при переводе с английского языка
на русский // Вестник Московского государственного лингвистического
университета. 2004. Вып. 488. Перевод и стилистические ресурсы языка.
С. 107–121.
Рахилина Е. В. Когнитивный анализ предметных имен: семантика и сочетае-
мость. М. : Русские словари, 2000. 416 с.
Ревзин И. И. О роли коммуникативного аспекта в современной лингвисти-
ке // Вопросы философии. 1972. № 11. С. 97–107.
Резникова Ж. И. Интеллект и язык: Животные и человек в зеркале экспери-
мента. М. : Наука, 2000. 280 с.
Рецкер Я. И. Теория перевода и переводческая практика. Очерки лингвисти-
ческой теории перевода. М. : Р.Валент, 2006. 240 с.
Рецкер Я. И. Теория перевода и переводческая практика: Очерки лингвисти-
ческой теории перевода. М. : Международные отношения, 1974. 216 с.
Реферовская Е. А. «Le fait» на пути грамматизации // Общее и романское
языкознание. М. : Прогресс, 1982. С. 7–24.
Розина Р. И. Когнитивные отношения в таксономии. Категоризация мира
в языке и в тексте // ВЯ. 1994. № 6. С. 60–78.
Романова Г. С. Конструкции с общим значением событийности (на мате-
риале испанского, итальянского и французского языков) : дис. … канд.
филол. наук. М., 1979. 181 с.
Садовая Г. Г. Языковая природа и стилистические функции сентенции :
дис. ... канд. филол. наук. Ташкент, 1979.
Семина И. А. Когнитивно-функциональное описание широкозначных имен
существительных: антропонимы французского языка. М. : Тезаурус,
2013. 352 с.
Сердюкова Т. С. Историко-семасиологическое исследование группы слов,
выражающих понятие «речь» в английском языке (в сравнении с немец-
ким) : автореф. дис. ... канд. филол. наук. М., 1971.
Сластникова Т. М. Функционирование обобщающего высказывания в текс-
те. М., 1992
Соболева Е. Л. Развитие широкозначности у глаголов turn и grow: Опыт си-
стемного диахронического анализа : дис. … канд. филол. наук. Иркутск,
2001. 146 с.

180
Список литературы

Соколова В. М. К проблеме слов широкой семантики // Вопросы германской


филологии. Волгоград, 1967.
Степанова М. Д. Части речи и критерии их выделения // Лингвистика и ме-
тодика в высшей школе. М., 1977. Вып. 7.
Степанова А. Н., Кистанова Л. Ф. Широкозначные слова в функциональ-
ном аспекте (на материале французского языка) // Романские языки: се-
мантика, прагматика, социолингвистика: межвузовый сборник / отв. ред.
Т. А. Репина. Л. : Изд-во ЛГУ, 1990. С. 49–57.
Судакова О. Н. Семантико-синтаксический анализ широкозначных слов (на
материале английского существительного thing и немецких существи-
тельных Ding и Sache) // Функциональные аспекты слова и предложения:
Межвуз. сб. науч. трудов / отв. ред. М. Я. Блох. М. : МГПИ им. В. И. Ле-
нина, 1985. С. 57–65.
Судакова О. Н. Семантика и функционирование широкозначных имен су-
ществительных (на материале английского и немецкого языков) : дис. …
канд. филол. наук. М., 1990. 152 с.
Талицкая Е. Е. К вопросу о лексических и реальных значениях слов в толко-
вых словарях // Вопросы теории и истории языка. Л. : Изд-во ЛГУ, 1969.
С. 225–233.
Терехова О. А. Английские общие имена лица: когнитивный и функциональ-
ный аспекты : дис. … канд. филол. наук. Иркутск, 2003. 158 с.
Томашевская Л. А. Структура значения антропонимов в современном ан-
глийском языке: (лексематический и лексико-семантический анализ) :
дис. … канд. филол. наук. М., 1985. 207 с.
Торсуева И. Г. Интонация и смысл высказывания. М. : Наука, 1979. 111 с.
Торсуева И. Г. Высказывание как единица текста // Структурно-семантичес-
кие единицы текста. М., 1986
Ульман С. Семантические универсалии // Новое в лингвистике. Вып. V. М. :
Прогресс, 1970. С. 250–299.
Уорф Б. Л. Наука и языкознание // Новое в лингвистике. М. : Прогресс, 1960.
Вып. 1. С. 169–182.
Уфимцева А. А. Опыт изучения лексики как системы. М. : Изд. АН СССР,
1963.
Уфимцева А. А. Слово в лексико-семантической системе языка. М. : Наука
1968.
Уфимцева А. А. Типы словесных знаков. М. : Наука, 1974. 205 с.
Федоренко Н. Т., Сокольская Л. И. Афористика. М. : Наука, 1990. 419 с.
Феоктистова Н.В. Формирование семантической структуры отвлеченного
имени (на материале древнеанглийского языка). Л. : ЛГУ, 1984. 188 с.
Фирсов О. А. Перевод с английского языка на русский и его комментарий.
М. : Компания Спутник, 2003. 198 с.

181
Список литературы

Чернышева И. И. Фразеология современного немецкого языка. М. : Высшая


школа, 1970.
Швейцер А. Д. Теория перевода : статус, проблемы, аспекты. М. : Наука,
1988. 215 с.
Шеин А. И. Типология гипонимических преобразований при переводе
с английского языка на русский : автореф. дис. … канд. филол. наук.
М., 2009. 23 с.
Шмелев Д.Н. Проблемы семантического анализа лексики (на материале рус-
ского языка). М. : Наука, 1973. 279 с.
Шмелев Д. Н. Очерки по семасиологии русского языка. М. : Просвещение,
1964.
Языковая номинация. Общие вопросы / под ред. Б. А. Серебренников. М. :
Наука, 1977. 360 с.
Якушева И. В. Системные предпосылки варьирования событийных наимено-
ваний в английских текстах // Сб. науч. тр. МГПИИЯ. М., 1983. Вып. 212.
С. 47–60.
Якушева И. В. Типология и семантико-функциональная характеристика со-
бытийных существительных английского языка : автореф. дис. … канд.
филол. наук. М., 1984. 23 с.
Ярцева В. Н. Составное сказуемое и генезис связочных глаголов в англий-
ском языке // Труды ВИИЯ. 1947. № 3. С. 8–47.
Ярцева В. Н. Слова-заместители в современном английском языке. –Ученые
записки ЛГУ. Л., 1949. № 97. Вып. 14. С. 194–195. (Серия филологиче-
ских наук).
Ярцева В. Н. История английского литературного языка IX–XV вв. М. : На-
ука, 1985. 211 с.

Bolinger D. Pronouns and repeated nouns. Indiana : Indiana University Linguistics


Club, 1977. 63 p.
Brøndal V. Le français – langue abstraite. Copenhague, 1956. P. 181.
Burger H. Idiomatik des Deutschen. Tübingen, 1973.
Code Pénal. P. : Editions Litec, 2001. 1848 p.
Davidson D. The Individuation of Events // Essays in Honour of Casl G. Hempel.
Reidel, 1969. P. 216–234.
Francis G. A corpus-driven approach to grammar // Baker M., Francis G., Tognini-
Bonelli E. Text and technology: In honor of John Sinclair. Philadelphia –
Amsterdam : John Benjamins, 1993. P. 137–156.
Grimshaw J. Argument Structure. Cambridge, Mass : MIT Press, 1990. 218 p.
Halliday M. A. K., Hasan R. Cohesion in English. London – New York : Longman,
1976. 374 p.

182
Список литературы

Kim J. Causation, Emphasis and Events // Contemporary Perspectives in the


Philosophy of Language. Minneapolis : University of Minnesota Press, 1979.
P. 169–378.
Moll O. E. Parömiologische Fachausdrüche und Definitionen // Proverbium. 1968.
No 10. S. 249–250.
Mounin G. La langue française. P. : Seghers, 1975. 196 p.
Pottier B. Recherches sur l’analyse sémantique en linguistique et en traduction
mécanique. Nancy, 1963.
Röhrich L., Mieder W. Sprichwort. Stuttgart: Metzler, 1977. 138 S.
Rozwadowska B. Towards a Unified Theory of Nominalizations: External and
Internal Eventualities. Wroslaw : Wydawnictwo Universitu Wroclawskiego,
1997. 116 p.
Schmid H.-J. English abstract nouns as conceptual shells: from corpus to cognition.
Berlin – New-York : Mouton de Gruyter, 2000. 457 p.
Peukes G. Untersuchungen zum Sprichwort im Deutschen: Semantik, Syntax,
Typen. Berlin : E.Schmidt, 1977. 184 S.
Ullmann S. Précis de sémantique française. Berne : Francke Verlag, 1975. 352 p.
Vendler Z. Facts and Events // Linguistics in Philosophy. Ithaca – NY, 1967.
P. 12–146.
Vendler Z. Adjectives and nominalizations. The Hague : Mouton, 1968. 134 p.
Wilmet M. Grammaire rénovée du Français. Bruxelles : Editions De Boeck
Université, 2007. 331 p.

Cписок использованных словарей


и принятых сокращений
АРСЛС – Баранов А. Н., Добровольский Д. О., Михайлов М. Н., Паршин П. Б.,
Романова О. И. Англо-русский словарь по лингвистике и семиотике.
Около 8 000 терминов. Т. I / под ред. А. Н. Баранова и Д. О. Доброволь-
ского. М. : Помовский и партнеры, 1996. 656 с.
БСЭ – Большая советская энциклопедия / гл. ред. В. Н. Ярцева. М. : Сов.
Энциклопедия, 1980. 320 с.
БТСРС – Большой толковый словарь русских существительных: Идеогра-
фическое описание. Синонимы. Антонимы / под ред. Л. Г. Бабенко. М. :
АСТ–Пресс – Книга, 2008. 864 c.
БЭС – Большой энциклопедический словарь. Языкознание / гл. ред. В. Н. Яр-
цева. 2-е изд. М. : Большая сов. энциклопедия, 1998. 685 с.
ТСЖВЯ – Даль В. И. Толковый словарь живого великорусского языка : в 4 т.
М. : Гос. изд-во иностр. и нац. словарей, 1955.
ЛСС – Кондаков Н. И. Логический словарь-справочник. М., 1976. 240 с.

183
Список литературы

КФЭ – Краткая философская энциклопедия. М. : Издательская группа «Про-


гресс», 1996. 576 с.
КСКТ – Кубрякова Е. С., Демьянков В. З., Панкрац Ю. Г., Лузина Л. Г. Крат-
кий словарь когнитивных терминов. М. : Изд. Моск. ун-та, 1997. 245 с.
ЛЭС – Лингвистический энциклопедический словарь. М. : Сов. энциклопе-
дия, 1990. 790 с.
УССР – Максимов В. И., Одеков Р. В. Учебный словарь-справочник русских
грамматических терминов (с англ. эквивалентами). СПб. : Златоуст, 1998.
304 с.
НФЭ – Новая философская энциклопедия. М. : Мысль, 2010. Т. 1. 744 с. ; Т. 2.
634 с. ; Т. 3. 692 с. ; Т. 4. 736 с.
НФС – Новый философский словарь / гл. ред. А. А. Грицанов. Минск : Ин-
терпрессервис : Книжный Дом, 2001. 1279 с.
СРЯ – Ожегов С. И. Словарь русского языка: Около 57000 слов / под ред.
Н. Ю. Шведовой. 18-е изд., стереотип. М. : Русский язык, 1986. 797 с.
ПС – Психологический словарь / под ред. В. П. Зинченко, Б. Г. Мещерякова.
2-е изд., перераб. и доп. М. : Педагогическая книга–Пресс, 1996. 440 с.
ЭССЛ – Тихонов А. Н., Хишиев Р. И., Журавлева Г. С. и др. Энциклопеди-
ческий словарь-справочник лингвистических терминов и понятий. Рус-
ский язык : в 2 т. / под общ. ред. А. Н. Тихонова, Р. И. Хишиева. Т. I. М. :
Флинта : Наука, 2008. 840 с.
ФЭС – Философский энциклопедический словарь. – М.: Советская энцикло-
педия, 1983. — 836 с.
ЮЭС – Юридический энциклопедический словарь. 2-е доп. изд. / гл. ред.
А. Я. Сухарев. М. : Советская энциклопедия, 1987. 528 с.
Lexis – Dictionnaire de la langue française. Lexis. P. : Larousse, 1979. 2109 p.
RQ – Le Robert quotidien. P. : Dictionnaires le Robert, 1996. 2189 p.
DFV – Dictionnaire du français vivant. Bordas. P. : Bordas, 1976. 1345 p.
Hachette – Dictionnaire Hachette de la langue française. P. : Hachette, 1980. 1813 p.
DAALF – Dictionnaire alphabétique et analogique de la langue française. P. :
Dictionnaires Le Robert, 2001. 2841 p.
RDA – Le Robert. Dictionnaire d’aujourd’hui. Langue française, histoire, géographie,
culture générale / par R. Boussinet. P. : Dictionnaires Le Robert, 1998. 2118 p.
DDL – Dictionnaire de didactique des langues / dirigé par R. Galisson, D. Coste.
P. : Hachette, 1976. 612 p.
DBF – Dictionnaire du bon français. Bordas / par J. Girodet. P. : Bordas, 1981.
896 p.
DFC – Dictionnaire du Française Contemporain. P. : Librairie Larousse, 1971.
1224 p.
DPF – Le Dictionnaire pratique du français. P. : Hachette, 1987. 1266 p.

184
Список литературы

DSAA – Dictionnaire des synonymes, analogies et antonymes. P. : Bordas, 1983.


1031 p.
DS – Dictionnaire étymologique du français. P. : Les usuels du Robert, 1979. 827 p.
TL – Thésaurus Larousse. Des idées aux mots, des mots aux idées. P. : Larousse,
1992. 1146 p.
DBF – Dictionnaire du bon français. P. : Hachette, 1990. 876 p.

185
Научное издание

И. А. Семина

ШИРОКОЗНАЧНОСТЬ
В АСПЕКТЕ УНИВЕРСАЛЬНОСТИ И АНАЛИТИЗМА

Монография

Редактор Е. М. Евдокимова
Компьютерная верстка: Ю. Л. Герасимова
Дизайн обложки: А. Г. Проскуряков

Подписано в печать 18.03.2019


Усл. печ. л. 11,6. Формат 60х90/16.
Тираж 500 экз. Заказ № 21/19

ФГБОУ ВО МГЛУ
Адрес редакции:
г. Москва, ул. Остоженка, д. 38, стр. 1
Тел./факс (499) 766-44-20
E-mail: ipk-mglu@rambler.ru