Вы находитесь на странице: 1из 38

ПОСТМОДЕРНИЗМ

Лариса Г. Судас

Московский государственный университет им.М.В.Ломоносова, Россия

Ключевые слова : постмодернизм, постмодерн, кризис модерна,


постструктурализм, «мир как текст», «смерть субъекта», радикальный плюрализм,

эпистемологическая альтернатива, новая социальность, постнеклассическая


наука.

СОДЕРЖАНИЕ:

1. Введение. – Возникновение постмодернизма.

2. Социальная теория постмодернизма: исходные постулаты.

3. Эпистемология постмодернизма.

4. Критика социологического знания.

5. Образ общества в постмодернистской социологии.

6. Модерн и постмодерн.

7. Постмодернизм и постнеклассическая наука.

8. Заключение. - Споры о постмодернизме.

СЛОВАРЬ

ДЕКОНСТРУКЦИЯ – метод текстологического исследования,


заключающийся в выявлении внутренней противоречивости текста, в обнаружении
в нем скрытых и незамечаемых «остаточных смыслов», «следов следов»
( Ж.Деррида ), закрепленных в языке в форме неосознаваемых мыслительных
стереотипов; утверждает неизбежность многосмысленности и бесконечности
интерпретативного процесса.

ДЕКОНСТРУКТИВИЗМ – в собственном смысле – направление


литературоведения, специфическая практика анализа художественного
произведения ( деконструкция ). В постмодернизме используется как общая
методология анализа, применимая к любому феномену культуры, понимаемой как
сумма текстов.

ДЕЦЕНТРАЦИЯ – отсутствие центра, ядра, вокруг которого бы строилась


общественная жизнь, культура, интерпретации, философия и т.д.; понятие,
использующееся для критики центрированности как основного принципа
европейской культуры. Д. дискурса – это исчезновение у него единого смыслового
центра.

Д. субъекта – взгляд на мир, в котором человек лишен своего центрального


места.

«СМЕРТЬ СУБЪЕКТА» – растворение суверенной субъективности


человека в текстах – сознаниях, составляющих «великий интертекст» культурной
традиции.

ДИСКУРС – социально обусловленная организация системы речи, а также


определенные принципы, в соответствии с которыми реальность классифицируется
и репрезентируется в отдельные периоды.

ЭПИСТЕМА – понятие, введенное М.Фуко. Это общее пространство знания,


специфическая для конкретной эпохи сеть отношений между «словами» и
«вещами».

ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНОСТЬ – диалог между текстами; восприятие


человеческой культуры как единого интертекста, в котором отдельные безличные
тексты до бесконечности ссылаются друг на друга и который в свою очередь служит
как бы предтекстом любого вновь появляющегося текста.
МОДЕРН – вся совокупность условий жизни, созданных в ходе
экономической, политической, философской, научной, религиозной и культурной
эволюции, начавшейся в Европе с эпохи Нового времени.

МОДЕРНИЗМ – «дух» Нового времени, начало которого уходит в


возникновение современной науки, с ее культом рационального знания и
технических преобразований, с ее уверенностью в поступательном развитии
общества, бесконечном прогрессе человечества.

НАРРАТИВ – социально принятый тип «повествования», который задает


параметры повседневного и научного дискурсов; он определяет правила и способы
идентификации объектов, которые подлежат включению в дискурсивное
пространство.

ПОСТСТРУКТУРАЛИЗМ – направление в философском и социально-


гуманитарном знании, сформировавшееся в середине 60-х – начале 70-х годов во
Франции и получившее широкое распространение в Западной Европе и США.
Происходит от структурализма, но пересматривает его основные положения о языке
и культуре как знаковых системах. Философская и мировоззренческая основа
постмодернизма.

РИЗОМА – букв. – корневище, не имеющее центра, расползающееся во все


стороны. Используется как метафора для описания способа развития, для которого
характерно отсутствие упорядоченности, направления, синхронного порядка.
Эмблематическая фигура постмодернизма.

СИМУЛЯКР – образ отсутствующей действительности, гиперреалистический


объект, за которым не стоит какая-либо реальность.

ТЕКСТУАЛЬНОСТЬ - представление о культуре любого исторического


периода как о сумме дискурсов, или текстов ( «ничто не существует вне текста».
Ж.Деррида ).

1. INTRODUCTION – THE ORIGIN OF POSTMODERNISM


Вопрос о сущности и времени возникновения постмодернизма до сих пор
остается спорным. Бесспорно лишь то, что постмодернизм возник как
художественное явление. Появление новых постмодернистских форм было впервые
отмечено в середине 50-х годов ХХ века в США в таких областях культуры, как
архитектура, скульптура, живопись. Затем он стремительно распространился в
литературе и музыке.

Для художественной практики постмодернизма характерны такие стилевые


особенности, как сознательная ориентация на эклектичность, мозаичность,
ироничность , игровой стиль, пародийное переосмысление традиций, неприятие
деления искусства на элитарное и массовое, преодоление границы между
искусством и повседневной жизнью.

Теоретическое осмысление новой художественной реальности


запаздывало. Лишь в начале 80-х годов была предпринята попытка поставить
проблему постмодернизма как целостного феномена современного искусства, как
особого идейного течения, объединяющего в единое целое новейшие направления
в различных видах искусства, которые определялись как постмодернистские.

Теоретико-методологической основой такого объединения послужил


французский постструктурализм, те подходы и концепции, которые были
разработаны в конце 60-х – 70-х годах в работах таких его ведущих представителей,
как Ж. Деррида, М. Фуко, Ж. Делез, Ж. Лакан и др. Именно постструктурализм как
особый комплекс идей и представлений мировоззренческого порядка стал той
основой, на которой постмодернизм начал вызревать как широкое идейное течение
и осуществлять экспансию во все сферы социально-гуманитарного знания, во все
сферы общественной жизни, претендуя на статус сначала общей теории
современного искусства, а затем – особой ментальности, наиболее полное
выражение «духа времени».

Использование постструктуралистских подходов в литературной критике


породило феномен деконструктивизма. Впервые это направление в
литературоведении оформилось в США, прежде всего в работах представителей
Йельской школы – П.де Мана, Дж. Хартмана, Х. Блума и Дж. Х. Миллера. В
дальнейшем деконструктивизм вышел как за пределы США, так и за пределы
литературно-критической практики и в силу характерного для постструктурализма
представления о культуре как сумме текстов превратился в общую методологию
постмодернизма, применимую к анализу любого феномена культуры, любого
текста.

Таким образом, в 80-е годы ХХ века постмодернизм оформился как единый


комплекс представлений, объединяющий постмодернизм, постструктурализм и
деконструктивизм, которые часто употребляются практически как синонимы.
Этот идейный комплекс стал восприниматься как наиболее адекватное духу времени
выражение интеллектуального и эмоционального восприятия эпохи. Сложился
специфический «дискурс постмодерна», освещающий различные аспекты
«состояния постмодерна», которое переживает культура, наука, философия, все
человеческое сообщество в канун третьего тысячелетия. Ж.-Ф. Лиотар анализирует
статус знания в век постмодерна и проблемы его легитимации, последователи М.
Фуко исследуют знание в структуре властных отношений, Ж. Бодрийар описывает
«завораживающую гиперреальность симулякров», Ж. Деррида разрабатывает
методологическую процедуру деконструкции литературных и научных текстов, Ж.
Лакан занят переинтерпретацией бессознательного и т.д.

Распространение постмодернизма привело к его экспансии и в сферу


социологического знания. Появление проблематики постмодернизма в социологии
относится к середине 70-х – началу 80-х годов ХХ века. С этого периода начинается
постмодернистская «трансформация перспективы» , формируется специфический
постмодернистский дискурс в социологии. Он развивается в двух основных
направлениях – в направлении ревизии эпистемологических возможностей
социологии и формирования новой эпистемологии, а также в направлении нового
видения социальной реальности, новой концепции глобальных социальных
трансформаций, способной интерпретировать новые реалии современного мира,
вступившего в новую историческую эпоху.

Если постструктурализм возник как чисто французское явление, уходящее


своими корнями в традиции национальной культуры, а деконструктивизм – как
феномен культуры США, то постмодернизм формировался как интернациональное
явление, в результате взаимодействия и взаимовлияния различных национальных
культурных и философских традиций. Более того, возникнув как явление духовной
жизни Запада, постмодернизм на рубеже 80-х – 90-х годов преодолел границы
западного общества и стал распространяться не только вглубь, но и вширь,
порождая различные незападные национальные формы постмодернизма, а вслед за
ними и острейшие дискуссии относительно аутентичности таких форм
постмодернизма.

1. СОЦИАЛЬНАЯ ТЕОРИЯ ПОСТМОДЕРНИЗМА: ИСХОДНЫЕ


ПОСТУЛАТЫ.

В 80-е – 90-е годы постмодернизм уже создал собственную специфическую


традицию социального анализа, которая втягивает в поле своего воздействия все
новые и новые сферы научного исследования, все новые и новые научные
дисциплины, выступая своего рода «экспортером» теоретического дискурса. Эта
традиция, которую мы – в известной степени условно – называем социальной
теорией постмодернизма, существует не как целостная концепция, а скорее как
особое, довольно пестрое, проблемное поле. Здесь соперничают различные
подходы, которые далеко не всегда можно свести к общему знаменателю. Тем не
менее исследователи постмодернизма постоянно сталкиваются с определенным
набором понятий и представлений, общих для самых различных школ и
направлений. Постмодернистский дискурс достаточно отчетливо выделяется и по
тематике, и по своему понятийному аппарату, и по мировоззренческим
предпосылкам. Это связано прежде всего с усвоением и активным приспособлением
для социального анализа представлений, концепций и терминологии
постструктурализма, ставшего философской основой постмодернизма и
определившего его мировоззренческие и методологические особенности, его
известное концептуальное единство.

Несомненно, социальная теория постмодернизма вряд ли способна


претендовать на строго систематизированное единство своих постулатов, однако
несомненно также и то, что ее основу составляют некоторые основополагающие
идеи, которые рассматриваются как общепринятые, общепризнанные. Они были
усвоены постмодернизмом преимущественно в той форме, которую им придал
французский постструктурализм.

Выделим несколько исходных постулатов социальной теории


постмодернизма.

1. Культура как система знаков. – Идея культуры как системы знаков


есть первая и главная идея постмодернизма.

Постструктурализм как философская основа постмодернизма


сформировался в общем русле того «лингвистического поворота», который
осуществила западная новейшая философия. Поэтому и в центре внимания
постмодернизма оказывается проблема языка, языкового характера мышления,
деятельности людей как «дискурсивных практик».

Все теоретики постмодернизма, несмотря на расхождения в частностях,


считают, что язык «владеет» своим носителем, определяя его способы мышления и
жизнедеятельности, а не наоборот. Язык описывается в постмодернизме как
знаковая структура, которая является вместилищем значений, независимых от их
связи с «фактами» мира или намерениями субъекта. Таким образом, утверждается,
что значения рождаются в контексте отношений между знаками, составляющими
структуру языка, вследствие их определенного положения в этой структуре, а не
вследствие их соответствия «фактам» действительности. Постмодернизм
отказывается от старой веры в референциальный язык, то есть, в язык, способный
правдиво и достоверно воспроизводить действительность, говорить «истину» о ней.
Поэтому понимание мира, возможное только в языке и посредством языка, согласно
постмодернизму, является не продуктом «мира, как он есть», а следствием «истории
текстов».

«Мир как текст» – один из наиболее известных тезисов постмодернизма.


В постмодернизме вся реальность мыслится как текст, дискурс, повествование.
«Нарратив», «текстуальность», «интертекстуальность» – это важнейшие понятия,
которые используются постмодернизмом для описания современной реальности,
основные слова его языка. «Ничто не существует вне текста» - утверждает
Ж.Деррида. Культура любого исторического периода предстает как сумма текстов,
или интертекст.

Понимание текстов возможно лишь в «дискурсивном поле культуры».


Иначе говоря, их можно понять только в связи с другими текстами, но не в связи с
каким-либо «буквальным» значением или нормативной истиной. Неизбежное
присутствие предыдущих текстов – интертекстуальность – не позволяет любому
тексту считать себя автономным. Деконструкция как общий метод
постмодернистского анализа, применимый к анализу любого феномена культуры,
любого текста, неизбежно превращается в многосмысленный и бесконечный
интерпретативный процесс, который релятивизирует любой текст, любое понятие, -
и потому лишает смысла проблему истины. Таким образом, язык оказывается
непостоянной средой, он не может непосредственно нести смысл или истину.
Отсюда вытекает важнейший тезис постмодернизма о несамотождественности
текста и о ненадежности знания, получаемого с помощью языка, и как следствие
– о проблематичности той картины действительности – эпистемы, по М.Фуко,
которая существует в ту или иную историческую эпоху. Согласно М.Фуко, в
каждую историческую эпоху существует специфическая, более или менее единая
система знания, которая образуется из дискурсивных практик различных научных
дисциплин, - эпистема. Она реализуется как языковой код, языковая норма,
бессознательно предопределяющая языковое поведение, а следовательно, и
мышление индивидов. По мнению Фуко, эпистема всегда внутренне подчинена
структуре властных отношений, выступает как «тотализирующий дискурс»,
легитимирующий власть, поэтому она не может быть нейтральной или объективной.

Эта исходная и главная идея постмодернизма и весь связанный с ней


критический пафос, рождающий установку на сопротивление власти языковых
структур, невозможно понять вне тех кардинальных изменений социокультурной
ситуации, которые произошли в мире, прежде всего в западном обществе, под
воздействием глобализирующейся системы масс-медиа, мистифицирующей
массовое сознание, порождающей мифы и иллюзии. Эти изменения ведут к
фундаментальной, онтологической трансформации культуры.
Наиболее репрезентативной в интерпретации этих изменений является
теория гиперреальности Жана Бодрийара. ( Baudrillard J. 1981). Гиперреальность, по
Бодрийару, возникает тогда, когда культурные представления и знания утрачивают
связь с социальной и человеческой реальностью, которую они должны описывать, и
становятся автономными – симулякрами. Это, ставшее модным, слово означает
псевдовещь, замещающую “агонизирующую” реальность, стирающую различия
между реальным и воображаемым, кажимость, не обладающую никакими
референтами. Связь образности и реальности, согласно Бодрийару, проходит
несколько этапов, отмеченных нарастающей эмансипацией кодов от референтов:
отражение объективной реальности сменяется ее извращением, затем - маскировкой
ее отсутствия и наконец – утратой какой-либо связи с реальностью, заменой
видимости – симулякром. Весь современный мир состоит из симулякров, которые
не имеют основания ни в какой реальности, кроме собственной, это мир
самосоотносимых знаков, абсолютно искусственный мир. Таким образом,
отношения человека с миром трансформируются фундаментальным образом. Уже
никто не апеллирует к “реальному” объекту, поскольку в мире, где доминируют
искусственные модели, не делается различий между “словами” и “вещами”.
Субъект, лишенный объекта, не может сравнивать свои представления с объектом и
оказывается в полной зависимости от гиперреальности. Человеческая жизнь
становится призрачной, неаутентичной, вызывает ощущение пустоты и
бессмысленности, хаоса и отсутствия гармонии, нестабильности и всеобщей
дезорганизованности мира.

Таким образом, постмодернизм вскрывает внутренний механизм процесса


мистификации общественного сознания, происходящего под воздействием СМИ,
доказывает ненадежность, недостоверность – “неистинность” “знания” о мире,
формируемого таким образом. И эта демистификация “знания” принимает форму
“отрицания онтологических границ” (Деррида), ведет к тому, что “разделительная
линия” между миром и знанием больше не ясна.

2. «Смерть субъекта» - Тезис о «смерти субъекта» есть вторая, не менее


важная философская составляющая постмодернизма. Наиболее влиятельным
является разработанный М.Фуко и Р.Бартом вариант концепции «смерти
субъекта»; к тем же выводам приводит и концепция деконструкции Ж.Дерриды,
и концепция интертекстуальности Ю.Кристевой.

Рассматривая как текст литературу, культуру, общество и историю,


постмодернисты и сознание личности уподобляют некой сумме текстов в той
совокупности текстов, которая и составляет мир культуры . Поскольку «ничего не
существует вне текста», то и любой индивид неизбежно находится внутри текста,
что ведет к «смерти субъекта», через которого «говорит язык» (М.Фуко).

В этом процессе «поглощения субъекта текстом» находит завершение


трансформация «сущностного человека» модерна в «человека отношений»,
характерного для постмодерна. Новый субъект постмодерна может быть осмыслен
как калейдоскоп фрагментов идентичности, «привязанных» к локально-
историческим и культурным обстоятельствам. Превращение субъекта в текст делает
невозможным и для него отношение к самому себе как к чему-то постоянному,
существующему независимо от мира знаков, которыми он опутан. Таким образом,
постмодернизм разрушает идеологическую позицию модерна, базирующуюся на
представлении о субъекте как центре мироздания, теоретическую традицию
рассмотрения индивида как суверенного, независимого, самодостаточного и равного
своему сознанию (лица) . С точки зрения постмодернизма, такое представление о
человеке стало несостоятельным и даже нелепым. Постмодернизм обосновывает
невозможность независимого индивидуального существования, доказывает, что
индивид постоянно и главным образом бессознательно обусловливается в процессе
своего мышления языковыми структурами.

Эта позиция, общая для всего постмодернистского образа мышления, одна


из главных констант общей постмодернистской доктрины, получила название
«теоретического антигуманизма». Ее суть - в признании того факта, что независимо
от сознания и воли индивида, через него, поверх его и помимо его проявляются
силы, явления и процессы, над которыми он не властен, а потому индивид не может
быть объяснительным принципом при исследовании какого-либо «социального
целого».

Принято подчеркивать слабость предложенной постмодернизмом


альтернативной программы, неубедительность обоснованных им способов
сопротивления личности стереотипам массового сознания, навязываемых
индивиду СМИ. В качестве примера используется концепция «идеального
интеллектуала» М.Фуко, который, являясь аутсайдером по отношению к
современной ему «эпистеме», способен осуществить ее «деконструкцию», либо
концепция «шизофреника в высшем смысле» Ж.Делеза, «привилегированное»
положение которого обеспечивает ему доступ к «фрагментарным истинам». Так
или иначе, принимая на веру любое общепринятое воззрение или концепцию,
человек становится на путь интеграции, поглощения его сознания «буржуазной
системой ценностей», очередной системой «метарассказов».

3. Децентрация. – Постмодернизм подвергает критике центрированность


как основной принцип европейской культуры Нового времени, рационального
мышления модерна, которое отвергается как метафизическое.

Децентрация субъекта как ядра, центра, вокруг которого строилось познание,


культура, общественная жизнь, деконструкция всякого текста, выявляющая
незакрепленность знаков, релятивизируют любой текст, любое понятие. На этом
основании постмодернисты доказывают невозможность существования целостной,
универсальной системы знания – оно может быть лишь фрагментом множества
локальных культурных контекстов, которые делают его возможным и задают ему
смысл. Поэтому никакое знание не может быть оценено вне контекста культуры,
традиции и языка. Именно с этим тезисом связана постмодернистская критика всей
предыдущей культуры, образа мышления как метафизического и
логоцентрического, его «методологическое сомнение» по отношению к рационально
обоснованным универсальным ценностям, истинам и убеждениям, к самим
рациональным формам познания, его отказ от основных понятий эпистемологии
модерна, таких как истина, причинность и т.п.

По мнению Ж.-Ф.Лиотара, до последнего времени единство знания


обеспечивалось за счет обращения людей к метанарративам, великим базовым
идеям. Теперь они утрачивают значение гаранта истинности и ценности. Согласно
Лиотару, постмодерн характеризуется двумя основными чертами – распадом
единства и ростом плюрализма. Постмодерн – это прежде всего разрушение
универсалистской и рационалистической доминант модерна. Если все упростить до
предела, то под постмодернизмом следует понимать «недоверие к метарассказам»,
то есть, к великим базовым идеям, «объяснительным системам», которые
обеспечивают единство знания, организуют буржуазное общество и служат
средством его легитимации. Это религия и история, наука и искусство, а особенно
«великие истории» - организующие принципы философской мысли Нового
времени, такие как гегелевская диалектика духа, идеи прогресса, эмансипации
личности, представление Просвещения о знании как средстве установления
всеобщего счастья и т.п. Для Лиотара «век постмодерна» в целом характеризуется
эрозией веры в «великие метаповествования», в «метарассказы», легитимирующие,
объединяющие и «тотализирующие» представления о современности. Конец
«великих метанарративов» означает освобождение мира от «иллюзорной
метафизики модернизма» и открывает бесконечные возможности для локальных
форм активности и форм жизни, для освобождения от «монокультуры» как
унифицирующего дискурса и выхода к культуре многообразия. Конец «великих
метанарративов» открывает возможность преодоления ситуации иерархичности,
характерной для модерна. Методологический фундамент постмодернизма
составляет осознание ограниченности любой из форм рациональности, активности,
образа жизни, признание естественности их разнообразия и плюрализма,
равноценности любых форм рациональности, различных творческих парадигм,
реабилитация тех из них, которые оттеснялись на периферию культуры и которым в
условиях доминирования модерных способов освоения мира было отказано в
легитимности. Постмодернисты считают невозможным и бесполезным пытаться
устанавливать какой-либо иерархический порядок, какие-либо системы приоритетов
– в познании, культуре, жизни. Они против любого тоталитаризма, особенно
современного – технологического, информационного. Их лозунг – равноценность
всех жизненных форм. Поэтому естественным для них оказывается отказ от понятия
исторического прогресса, от универсальных форм исторического развития, от самой
идеи линейного развития истории, на смену которому пришла концепция М.Фуко о
скачкообразном чередовании эпистем, метафора ризомы как неупорядоченного,
разнонаправленного развития.

4. «Постмодернистская чувствительность» - одно из ключевых понятий


постмодернизма. Разочарование в идеалах и ценностях Возрождения и
Просвещения с их верой в Прогресс, торжество разума, безграничность
человеческих возможностей трансформировалось в неприятие всей традиции
западноевропейского рационализма. Это и привело к формированию
«постмодернистской чувствительности» - специфического видения мира – мира
децентрированного, фрагментированного, неупорядоченного, лишенного
причинно-следственных связей и ценностных ориентиров, предстающего
сознанию лишь в виде иерархически неупорядоченных фрагментов. Любая
попытка сконструировать «модель» такого мира – бессмысленна.

Все это приводит теоретиков постмодернизма к «эпистемологической


неуверенности», к убеждению, что наиболее адекватное постижение реальности
доступно не естественным и точным наукам, не традиционной философии,
опирающейся на формализованный понятийный аппарат, а интуитивному,
«поэтическому мышлению» с его ассоциативностью, образностью,
метафоричностью. Именно этим объясняется обращение постмодернизма в
поисках соответствующей культурной формы к иной культурной традиции -
восточному интуитивизму. Именно с этим связано «олитературивание» мира , то
есть превращение литературы в модель для всех текстов, утверждение
представления, будто только литературность любого дискурса делает возможным
наделение смыслом мира и нашего его восприятия. Если мир поддается только
литературно-художественному, поэтическому осмыслению, то никакой иной
картины мира, кроме метафорической, оно не способно дать. Отсюда столь
характерная для постмодернистских построений утрата рациональности,
строгости научной аргументации.

2. ЭПИСТЕМОЛОГИЯ ПОСТМОДЕРНИЗМА.

Постмодернизм сформировал не только специфическое видение


социальной реальности, но и специфическую эпистемологию. В качестве ее
основных характеристик можно выделить следующие:

1. Дефундаментализм - «необоснованность» познания, «несвязность» с


фактами мира «как он есть». Критика присущего модернизму поиска
фундаментальных оснований бытия и знания становится знаменем
постмодернистской рефлексии, разрушающей веру в их существование.

Постмодернизм, акцентируя фундаментальную трансформацию отношений


человека с миром в результате вторжения символических систем, культуры масс-
медиа, конструирующих мир в абсолютно искусственных моделях, показывает
бессмысленность апелляции к «реальному» объекту. Он исходит из предпосылки о
существовании «культурного текста», вне которого либо ничего нет, либо его связь
с действительностью настолько туманна и ненадежна, что не дает оснований судить
о ней с достаточной степенью уверенности. Границы между представлениями и
объектами, истиной и ошибкой разрушаются. Истина утрачивает статус
определенности и конечности.

2. Неиерархичность - Теряет смысл сама идея «привилегированного


знания», то есть, «истинной» интерпретации, лишающей самого права на
существование иные, альтернативные варианты интерпретации, а вместе с ней и
присущее модерну стремление классифицировать утверждения с точки зрения
истины. Никакое знание не может быть оценено вне контекста культуры,
традиции и языка, которые делают его возможным и задают ему смысл. Нет
универсального, внеконтекстуального критерия истинности, достоверности. Сама
истина понимается контекстуально, локально-исторически. Представление об
истине как следствии адекватного метода сменяется ее пониманием как
результата избранной, то есть, социально заданной перспективы.

3. Фрагментарность. - Наука реинтерпретируется постмодернизмом


на основе отказа от идеи бесконечного поступательного приращения знания на
пути к истине. Ее место занимает принцип конечности и фрагментарности
знания, его исторической и культурной ситуативности. Знание рассматривается
как специфическое, локальное, случающееся “здесь и сейчас”, но не как
констатация общих, универсальных законов, свободных от контекста. Поэтому
оно абсолютно плюралистично, децентрично, не сводимо ни к какому
объединяющему принципу и не подлежит кросскультурной экстраполяции.
Фрагментарность знания связана с постмодернистской интерпретацией
реальности как множественности, состоящей из отдельных, разрозненных,
единичных элементов и событий, интерпретацией индивида как комплекса не
связанных друг с другом образов, событий. Подобный плюрализм стал
своеобразной приметой особого взгляда на мир, сформированного
постмодернизмом. Он же определил общий дух неприятия того типа, стиля
теоретического осмысления реальности, который был выработан
предшествующим постмодернизму состоянием наук, критику предыдущего
мышления как метафизического.

4. Конструктивизм . – В постмодернизме образ мира «как он есть»


сменяется представлением мира в определенных социальных и лингвистических
конструкциях, определяемых социальными процессами, отягощенных
идеологическим выбором участников и структурой властных отношений. Знание
не содержит образов реального мира, оно состоит из конструкций, построенных
на основе когнитивных интерпретирующих схем. Это ведет к трансформации
традиционного понимания целей науки, радикальному изменению позиции
ученого. Если прежде он занимал (или стремился занять) позицию постороннего,
объективного наблюдателя, то его новую позицию можно определить как
«контекстуальную включенность». Причем приоритетной с точки зрения
постмодернизма оказывается включенность в социальное и лингвистическое
конструирование повседневной жизни. Именно поэтому в научном дискурсе
постмодернизма:

- научное знание уступает свой эпистемологический приоритет знанию


обыденному;

- особое место занимает тема «нарратива» – социально принятого типа


повествования, который задает параметры повседневного и научного дискурсов,
определяя правила и способы идентификации объектов, которые подлежат
включению в дискурсивное пространство;

- происходит деконструкция индивидуалистических мифов, отказ от


«индивидуалистического атомизма»: образ субъекта как объективного
наблюдателя мира уступает место идее языка как «конструктора» социальной
реальности, привносящего организацию и значение в опыт познающего
субъекта.
4.КРИТИКА СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ.

Постмодернизм ставит под сомнение адекватность и обоснованность


социологии, все ее основные допущения. В то же время постмодернизм предлагает
социологии собственную альтернативу:

- новую эпистемологию вместо традиционной, которая, по его оценке,


находится на грани исчезновения;

- новый инструментарий для описания современных социальных


процессов, перед которыми бессильна традиционная социальная наука.

В 80-е – 90-е годы социология продолжила пересмотр традиционных


подходов, все в большей и большей степени заимствуя концепции и
интерпретативные стратегии у постмодернизма, активно приспосабливая их для
социологического анализа. Можно констатировать, что постепенно чисто
постструктуралистская проблематика перерастает в постмодернистский комплекс в
социологии.

Это находит свое проявление прежде всего в изменении эпистемологии,


ее постмодернистской трансформации. Объектом постмодернистской критики
становятся фундаментальные особенности социологического знания.

С самого начала своего возникновения социология была убеждена в


полной познаваемости и объяснимости мира. Она формировалась в рамках
мировоззрения Нового времени, той картины мира, которая сложилась под
воздействием классического естествознания, с его стремлением обнаружить
универсальный порядок вещей в форме наглядных законов природы и
использовать их в человеческих целях. Социология фанатически стремилась
копировать естествознание, полагая его идеалом подлинной науки, а модель
рациональности, используемую в точных науках, вполне применимой к изучению
социального мира.

С точки зрения постмодернизма, поиск социологией универсальных


законов общественного развития выглядит утопическим. В мире постмодерна,
фрагментированном и неиерархизированном, имеет смысл только описание
локальных, специфических феноменов; констатация общих законов, свободных от
контекста, не имеет смысла.

Поэтому столь же утопическим , с точки зрения постмодернизма,


выглядит и традиционное прогрессистское стремление социологии создать
идеальную модель общественного устройства, которая позволила бы привести
самые различные общества к единому «светлому будущему».

Бессмысленной оказывается и идея объективного, незаинтересованного


социального знания, и характерная для классической социологии позиция ученого
– ценностно нейтральная позиция объективного наблюдателя. Поскольку
постмодернизм трактует научный дискурс как функцию социальных интересов, то
именно ценностным предпочтениям ученых принадлежит центральная роль в его
формировании. Такая «контекстуальная включенность» ученого , его
заинтересованность как участника социального процесса делает не просто
бессмысленным, но недопустимым почитаемый модерном «ценностный
нейтралитет». Более того, согласно постмодернизму, ученый обязан приложить все
усилия для «деобъективации» существующих реалий, демонстрации их
социальной и исторической укорененности, а вовсе не « объективной
закономерности».

Постмодернизм подвергает критике и саму задачу, поставленную перед


социологией ее отцами – основателями, – стать основой рациональной политики,
научным основанием для рационального переустройства общества. Как
подчеркивает З.Бауман, социология сыграла активную роль в дегуманизирующем
проекте модерна, оказалась инструментом рационализирующего,
унифицирующего и формализующего разума.( Z.Bauman, 1988) Описывая роль
интеллектуалов в эпоху модерна, Бауман весьма убедительно показывает и роль
социологии в этом проекте. В течение трех столетий Запад задавал для всего мира
концепцию прогресса, определял его направления, основные стандарты,
пропагандировал западный стиль жизни. И делали это именно интеллектуалы – в
рамках своих социологических, философских, эстетических и других теорий. Со
времени своего появления именно интеллектуалы обеспечивали “очевидность”
превосходства Запада над остальным миром, доказывая, что делаемое
универсально верно и абсолютно истинно, морально и прекрасно. Иначе говоря,
функция социологии и социологов, профессионалов-интеллектуалов состояла не в
служении “объективным законам истории” и придании обществу
законосообразного устройства, а наоборот – в придании модерну универсального
значения и тем самым статуса “объективной закономерности”. И.Валлерстайн
прямо назвал социологию, как и всю социальную науку, “интеллектуальным
дополнением либерализма”. Ее функция состояла в легитимации модерности,
привитии обществу рациональности модерна как универсального культурного
контекста социальных изменений. Собственно, в этом состоит смысл и известного
призыва О.Конта “сделать всех позитивистами”.

Однако подобные универсалистские притязания социологии


основывались на ее уверенности в собственной способности познать объективные,
то есть, универсальные законы общественного развития. Именно утверждение
существования всеобщих причинно-следственных связей, на котором “стояла”
классическая социология, и служило онтологическим основанием возможности
позитивной науки об обществе, позитивной, то есть, научной политики, вообще
победы разума, всеобщей рациональности. На этом основании и зиждилась
заявленная социологией при ее рождении технологическая функция – и это стало
принципиальным историческим рубежом в дисциплинарном самоопределении
новой науки об обществе, сознательно противопоставившей себя своим
“спекулятивным” предшественницам.

Однако новые способы критической саморефлексии, предложенные


постмодернизмом, а также выработанные им принципиально новые представления
об истине, о соотношении объекта и субъекта познания и других принципиальных
проблемах эпистемологии, поставили под сомнение онтологическую
обоснованность социологии, заставили увидеть в ее служении “объективным
законам” нечто совсем иное. Осуществленная постмодернизмом деонтологизация
социологического знания требует принципиального переосмысления роли и
функций социологии в обществе.
Одной из наиболее известных версий подобного переосмысления
возможностей социологии в постмодернистском ключе является версия,
предложенная З.Бауманом. ( Bauman Z. 1988, 1992. ) Согласно Бауману:

- постмодернистская социология не стремится ставить себя вне


локального конкретно-исторического контекста и тем самым искать для себя
иные – универсальные – онтологические основания, помимо тех, которые может
дать такой дискурс;

- стратегия постмодернистской социологии – это стратегия не


«законодательного», а «интерпретативного» разума. В качестве интерпретатора
социолог более не заинтересован в установлении «истины» опыта, который он
интерпретирует; единственный критерий «научности» – это правильность
интерпретации;

- поэтому постмодернистская социология воздерживается от того, чтобы


«судить» и «исправлять» здравый смысл, как это делала социология модерна.
Она стремится добавлять и расширять, а не замещать и вытеснять толкования,
вплетенные в реальность, показывать многозначность и неопределенность этой
реальности , выявлять различные варианты дальнейшего развития, из которых
ни про один нельзя сказать, что он реализуется «по необходимости»;

- постмодернистская социология стремится избавиться от такой


трактовки теории, согласно которой она должна заранее определять развитие
событий, которые, с точки зрения постмодернизма, никогда до конца не
детерминированы, а потому даже когда один из вероятных (возможных) путей
реализуется, он не может быть объявлен «объективно необходимым»,
«закономерным»;

- постмодернистская социология должна быть избавлена от


легитимирующей и интегрирующей функции. Она должна не позволять душить
в зародыше ни одной из возможностей, которые таит в себе человеческая
свобода, придавая «истинный» смысл и «рациональное» оправдание одним и
делая другие менее «рациональными» и менее «вероятными». Она должна
разоблачать «репрессивный характер» всяких «священных» и «абсолютных»
истин, давая людям и сообществам возможность использовать различные
жизненные шансы, предоставляемые историей.

Таким образом, постмодернизм, осуществляя деконструкцию


познавательных принципов модерна, предлагает собственную
эпистемологическую альтернативу социологии модерна. Однако необходимо
отметить,что в социологии на протяжении последних трех десятилетий
происходило интенсивное развитие ряда других нетрадиционных направлений,
которые созвучны постмодернистской «трансформации перспективы». Они
также ориентированы на критическое переосмысление эпистемологических и
онтологических оснований социологии, на поиск альтернативных методологий.
К таким нетрадиционным направлениям следует отнести прежде всего
неомарксизм и феноменологическую социологию, с появлением которых в
социологии , собственно, и началось обсуждение проблемы формирования
особого типа научности, который получил название «постмодернового». Таким
образом, понятием научности постмодерного, постнеклассического типа
охватываются по меньшей мере три влиятельнейших направления в новейшей
социологии – неомарксистская, феноменологическая и постструктуралистская
социология. И лишь последняя квалифицируется собственно как
постмодернистская социология. Все эти направления участвуют в разработке
эпистемологической альтернативы социологии модерна, совместно формируя
новый тип научности, соответствующий требованиям новой исторической
эпохи – эпохи постмодерна. Общими отличительными чертами всех этих
направлений, которые делают их адекватными ситуации постмодерна, можно
считать:

- упор на изучение повседневности, на локальный контекст;

- повышенное внимание к процессам социального конструирования


реальности, в особенности к его лингвистическим аспектам;

- констатация открытости знания о мире;

- акцент на культуре и укорененности человека в той или иной


культурной ситуации.
Нельзя не отметить также значение в разработке альтернативной
эпистемологии той реинтерпретации науки, которую осуществила когнитивная
социология науки ( М.Малкей , Б.Барнс, Д.Блур, Г.Коллинз и др. – Mulkay M.,
Barnes B., Bloor D., Collins H. ). Она продолжила развенчание «идеологии
фундаментализма», начатое в философии науки в работах У.Куайна, К.Поппера,
Т.Куна, П.Фейерабенда, которые разрушили кумулятивную модель научного
знания, создаваемого независимым наблюдателем, и доказали, что развитие
науки есть не что иное, как «смена точек зрения» и «трансформация
перспективы». Когнитивная социология науки сделала еще один шаг в этом
направлении – она убедительно показала связь научного знания с социальным
контекстом деятельности ученых, с социальными отношениями внутри
научного сообщества. В результате был лишен смысла присущий модерну
критерий классификации утверждений с точки зрения истины, утвердилось
понимание истины как результата социально заданной перспективы. По мифу о
ценностной нейтральности науки как условии ее объективности мощный удар
нанесли также представители Франкфуртской школы, которые показали
значение ценностных ориентаций ученых в процессе познания.

5.ОБРАЗ ОБЩЕСТВА В ПОСТМОДЕРНИСТСКОЙ СОЦИОЛОГИИ.

Вторая основная тема постмодернистского дискурса в социологии -–это


поиск новых (альтернативных) подходов к теории общества. Социология модерна
поставлена постмодернизмом под вопрос не только как эпистемология, но и как
теория общества.

Как известно, социология возникла как теория определенного – модерного


– типа общества и существовала с ним в определенном симбиозе. Ее появление
зафиксировало наступление нового исторического этапа в общественном развитии,
нового состояния общества, которое явилось результатом разделения
государственной, экономической и гражданской сфер. При всем различии
конкретных описаний и теоретических интерпретаций этого общества
существовало несколько исходных, общих методологических – метатеоретических
- позиций, которые позволяют рассматривать все эти теории как варианты общего
– модерного видения общества, как особую модель репрезентации социальной
жизни, доминировавшую в социологии до второй половины ХХ века.

Центральным компонентом и главной отличительной особенностью этого


видения, его основным объясняющим принципом является социологизм.
Согласно этому принципу, общество и занимаемое в нем положение служат
основой объяснения и оценки поведения индивидов. Индивиды рассматриваются
как социальные акторы, определяемые своими ролями и через соответствующее
своему статусу ролевое поведение обеспечивающие функционирование
социальной системы. Нормальное поведение – это поведение, способствующее
функционированию общества. Соответствие между социальными системами и
акторами, между институтами и процессами социализации обеспечивает
устойчивое функционирование общества. Идея такого соответствия лежит в основе
всей классической социологии. Ее наиболее полной разработкой можно считать
концепцию Т.Парсонса.

Вторым важнейшим компонентом модерного видения общества является


признание того, что экономика, экономическая подсистема общества определяет
тип общества, задавая принципы социального порядка и социальной интеграции.

Новый этап в развитии промышленного капитализма , его новые


специфические характеристики, связанные с переходом в стадию государственно-
монополистического капитализма ( или “организованного капитализма” ), нашли
свое отражение в целом ряде новых социологических теорий. Однако во всех этих
теориях методологические подходы, разработанные классической социологией, не
только не были опровергнуты и отвергнуты, но и получили подтверждение и
дальнейшее развитие. Все эти концепции еще раз зафиксировали системное
единство общества, а также тот факт, что экономическая сфера продолжает
оставаться доминирующей, существенным образом влияющей на сферу
государства и политики, социальную подсистему и подсистему культуры.

Таким образом, социология этого периода, вбирая в себя все основные


положения разработанных новых теорий, таких как теория организованного
капитализма, менеджериального общества, массового общества и т.п., вновь
воспроизвела основные черты той теоретической модели общества, которая была
предложена классической социологией. Более того, ее основные методологические
требования – социологизм и признание доминирующей роли экономики в системе
общества – стали реализовываться еще более последовательно.

В начале 70-х годов перед социологией вновь встала задача описать и


теоретически проанализировать то качественно новое состояние, в котором
оказалось западное общество к тому времени, создать социологические теории,
позволяющие адекватно отразить происходящее. Эта задача получила
определенное решение в различного рода теориях, таких как теория
постиндустриального, постсовременного, посткапиталистического, а позже –
информационного общества. Именно усилиями этих теорий и их представителей в
социологии и был сформирован если не новый, то значительно обновленный
теоретический дискурс, который в дальнейшем стал развиваться как
социологический постмодерн. Для него характерно общее стремление
выработать новую парадигму взамен классической, осуществить принципиальный
методологический сдвиг в базисном подходе.

Именно в рамках этого дискурса было описано то качественно новое


общественное состояние, о наступлении которого одними из первых заявили
Д.Белл и О.Тоффлер. При всей пестроте названий и оценок в деталях, все эти
концепции выделяют общие сдвиги, которые происходят в обществе постмодерна.

Главное изменение состоит в том, что экономика утрачивает свой статус


доминирующей подсистемы общества, задающей условия и правила
функционирования всем другим подсистемам. Более того, выделяются две других,
столь же значительных и самостоятельных в новом обществе, подсистемы –
телекоммуникационная и система образования (О.Тоффлер).

Коммуникационные и информационные возможности всего общества


теперь определяет телекоммуникационная система. Она фундаментальным
образом изменяет и коммуникационные возможности человека – создает для него
возможность “непосредственного членства” в обществе без посредничества каких-
либо групп и символических систем. Она непосредственно влияет на
государственно-политическую сферу, организацию и управление, сферу труда,
культуры и отдыха.

Система образования становится “почти доминирующей” подсистемой


общества. Она определяет сферу труда и экономики, является стратегическим
ресурсом функционирования государственных и политических структур,
становится доминирующим фактором группообразования, статусной
принадлежности, фундаментальной основой социализации.

На этой основе происходят существенные изменения и в системе


социальной дифференциации общества. Собственность уже не является основным
критерием, а классы – основным элементом социальной стратификации.
Социальная структура становится более фрагментированной и сложной,
характеризуется наличием множества оснований дифференциации. Классовая
структура заменяется статусной иерархией, которая формируется уже не на основе
профессии, а на основе образования, уровня культуры и ценностных ориентаций.
Именно культурная идентичность становится основой системы социальной
иерархии и группообразования. Ось социального конфликта пролегает теперь не по
линии обладания или необладания собственностью, а по линии обладания –
необладания образованием и контролем над информацией.

Существенные изменения претерпевают типы организации и управления.


Рушатся высоко иерархизированные и централизованные институты, происходит
переход от иерархической к сетевой организации. Снижается роль
бюрократических форм организации и ,напротив, растет роль рыночной
конкуренции. Методы “научного управления” сменяются социальными
управленческими технологиями. Массовое производство для массового
потребителя сменяется специализированным производством ограниченных партий
продукта и сегментацией рынка (постфордизм).

Государство все более неохотно принимает на себя ответственность за


управление экономикой и поддерживает рыночное и частное
предпринимательство, самостоятельность, конкурентоспособность.
По оценке Лэша и Урри ( Lash S., Urry J. ) общество обнаруживает
определенное движение от «организованного», регулируемого государством
монополистического капитализма к его «дезорганизованной» форме,
характеризующейся большей конкуренцией и меньшей регуляцией, культурной
фрагментацией.

У. Бек ( Beck U. ) отмечает развитие процесса индивидуализации, в ходе


которого человек утрачивает все традиционные связи – с семьей, знакомыми,
друзьями, с социальным классом. Индивиды становятся все более
самостоятельными в осуществлении своего выбора, в формировании собственной
идентичности и биографии. Все, что их связывает, - это рыночные отношения.

Вторая важнейшая черта нового общества - это его локализация,


фрагментация, плюралистичность. Все социологические теории, описывающие
общества постмодерна, отмечают не только утрату экономикой былой роли
доминирующей и системообразующей структуры, но и растущий разрыв и
взаимную независимость экономической и политической жизни, религиозной
сферы, сферы приватной жизни и т.д. Развиваются раздельные логики действия в
разных сферах, причем логики, не сводимые к общему, единому,
универсалистскому разуму. Мир модерна, который был миром когерентно
взаимоувязанных социальных и культурных сил, который существовал в
универсальном контексте рациональности модерна, распадается. Создается
впечатление, что мы живем в “не-обществе” (А.Турен), поскольку все его
составляющие движутся каждая в своем направлении и удаляются друг от друга.
Общество уже невозможно рассматривать как совокупность хорошо
организованных институтов. Соответствие между акторами и системой, лежавшее
в основе классической социологической теории общества, разрушается на глазах.
Представление о таком соответствии в социологии поочередно сменяется сначала
представлением о системе без акторов, затем – об акторах без системы.

Таким образом, объект, сконструированный классической социологией -


социологией модерна, – перестает существовать. Социологизм как
основополагающий принцип модерной социологии себя исчерпал.Общество все
чаще рассматривается не как система социальной интеграции и социального
контроля, а как система подавления со стороны ограниченной группы людей,
контролирующей финансы, влияние и информацию и таким образом
концентрирующей в своих руках власть. Тем самым сама социология поставлена
под вопрос.

Совершенно очевидно, что социология нуждается в радикальном


переосмыслении своих оснований, в принципиальном изменении в базисном
методологическом подходе. Постмодернизм в качестве альтернативы предлагает
социологии свое видение социальной реальности, свое представление о
социальности, которую с определенной долей условности можно назвать “новой
социальностью малых групп”. По мнению теоретиков постмодернизма,
постмодернистское видение мира как децентрированного, фрагментированного,
неупорядоченного, лишенного причинно-следственных связей, наиболее
соответствует характеру социальной реальности эпохи постмодерна.

- Постмодернизм изначально отвергает принцип системной


организованности, целостности и структурной упорядоченности общества.Он
рассматривает социальную реальность как множественность, состоящую из
отдельных, единичных, разрозненных элементов и событий. В постмодернизме
общество теряет черты тотальности, выстроенности в соответствии с той или
иной моделью (“проект Модерн” ) – оно становится совокупностью локальных
самопроизвольных и слабо скоординированных процессов. Постмодернизм –
это, несомненно, кризисное мироощущение. Для него характерно чувство
тревоги, ощущение распада единого и гомогенного мира. Но в то же время
постмодернизм видит в этом распаде шанс нового – иного. Такой взгляд, по
мнению Лиотара, и составляет специфику постмодернистского сознания. То,
что с традиционных позиций кажется хаосом и беспорядком, постмодернисту
представляется многообразием возможностей. Нестабильность,
неопределенность и многозначность развивающихся в обществе процессов
рассматривается не как проявление патологии системы, а как признак и условие
ее жизнеспособности. Разнообразие элементов в системе делает ее устойчивой к
многовариантному будущему.
- Социальные изменения, согласно постмодернизму, носят нелинейный,
многовариантный характер и никогда до конца не детерминированы. Такое
видение социальной реальности исходит из отказа от идеала всеобщего
прогресса, имеющего глобальный и необходимый характер, и, несомненно,
связано с кризисом модерна, утратой им формы единого исторического
процесса.

- Постмодернизм акцентирует центробежные тенденции в современных


социумах. Кризис модерна – это и распад его “универсалистских” принципов
организации, его “универсалистских” структур. Это прежде всего разрушение
структур модерна как пространства идентичности – распад иерархии
идентичностей, дезинтеграция общества. Всеобщие, основывавшиеся на
“универсальном” разуме, структуры модерна разлагаются, усиливается
интеграция объединений более низкого уровня: доминирующей моделью
идентичности становятся “размножающиеся” локальные идентичности.
Общество фрагментируется, начинает походить на мозаику, образованную
малыми группами. С уходом из западного сознания былой престижности
общественного человека на поверхность общества вышла маргинальность во
всех ее видах. У теоретиков постмодернизма это явление получило название
“нового трайбализма”. Именно подобного рода “племенная социальность”
противопоставляется постмодернизмом обществу в его традиционном
понимании. Особое значение имеет разложение национально-государственной
идентичности. Нации распадаются на множество этнических и культурных
образований. Основная тенденция – этнификация культурной идентичности,
при которой акцентируется общая история, язык, раса как свидетельства
аутентичности этно-культурной идентичности.

- Постмодернистская социология концентрирует внимание не на


исследовании социальных структур и институтов или таких подсистем
общества, как экономика или государство, которые были предпочтительными
объектами классической социологии, не на традиционной проблематике
социального порядка, социальной организованности и сплоченности и т.п., а на
изучении культуры. Именно культура становится основным объектом интереса
постмодернистских социологов, главным объяснительным
принципом.Постмодернистская социология отмечает дегомогенизацию
культурного пространства, усиливающуюся тенденцию к релятивизации и
поливалентности ценностей, деидеологизацию и деполитизацию,
мультикультурализм. Стремление к обретению групповой солидарности на
новом уровне ведет к образованию специфической групповой культуры,
которая западными социологами и культурологами названа “племенной
культурой”. Здесь разум, рациональная (универсальная) рефлексия заменяется
эмоциональной сопричастностью, групповым этико-эстетическим сознанием.
Поэтому главная форма существования постмодернистской культуры –
эстетическая. Мышление отказывается от “логоцентричности”, понимаемой как
озабоченность рациональностью, логикой. Эмоциональные и эстетические
ориентации приобретают большее значение, чем рациональные. Ослабевает
тенденция к генерализации, обобщению.Именно с этим связано утверждение
теоретиков постмодернизма о том, что в настоящее время невозможна никакая
рациональная, единая для всего общества идеология (“метарассказы”) , а лишь
локальные “миниконцепции”.

- В контексте постмодернизма сам индивид лишается целостности- это


фрагментированный, разорванный человек, который перестал восприниматься
как тождественный самому себе, своему сознанию; он характеризуется
кардинальным и неизбежным несовпадением социальных, персональных и
биологических функций и ролевых стереотипов. Его ориентация приобретает
контекстуальный, а не универсальный, характер, его Я размывается и
расчленяется фрагментированным опытом.

- Кризис модерна как универсального проекта , разрушение


универсальных моделей идентичности модерна и глобальное размножение
локальных идентичностей означает закат гегемонии Запада, распад структуры
центр – периферия и возникновение нового социального порядка глобального
уровня. Для многих незападных стран понятие “модерн” было связано с тем
периодом, когда всемирная ( и национальная) история была переосмыслена на
евроцентристской основе. В этой истории они “переместились” на периферию,
поскольку понятие “центра” было привязано к Западу. Постмодернизм для этих
стран означает выход за пределы периферийного самосознания, осознание
собственного опыта как самодостаточного, а собственных прав – как равных с
ведущими державами современного мира. Отказ от евроцентризма ведет к
разрушению традиционной культурной вертикали центр – периферия, а лозунги
культурного релятивизма и радикального плюрализма воспринимаются как
знамя утраты колониальной модели культуры. Вне универсальных стандартов
не может стоять проблема глобализации высокой культуры, но может стоять
проблема поиска коммуникации и понимания между культурами.

Таким образом, постмодернизм помимо эпистемологической


альтернативы предлагает социологии и собственную теоретическую альтернативу,
особое видение социальной реальности, в котором:

- общество рассматривается не как целостное, системно упорядоченное и


сплоченное (социологизм), а как фрагментарное, мозаичное, неупорядоченное
образование;

- представление о детерминированности и универсальной


направленности социального развития сменяется представлениями о его
неопределенности и многовариантности;

- иерархическая центр-периферическая модель мира сменяется


представлениями о радикальной плюральности и равноценности всех способов
жизни.

Вместе с тем необходимо отметить, что в последние два-три


десятилетия в социологии в рамках нетрадиционных направлений происходило
активное критическое переосмысление традиционных концепций, которое
привело к общему методологическому сдвигу в видении социальной
реальности, созвучному постмодернистскому. Этот сдвиг проявляется прежде
всего в прекращении поисков устойчивых социальных целостностей, в
смещении интереса исследователей со структур и институтов на процессы,
причем прежде всего на процессы, протекающие в мире повседневности,
который рассматривается как “первичная реальность”, открывающаяся
социологам (феноменологическая социология, этнометодология ).Этот сдвиг
проявляется и в появлении нового языка социологии, в преобразовании
статических понятий социологии в динамические ( понятия “структура” в
понятие “структурация” у Н.Элиаса ( N.Elias ) , устойчивых форм
межиндивидуального взаимодействия - в “фигурации” у Э.Гидденса
(A.Giddens) и т.п. ) Таким образом, различные теоретические направления
участвуют в разработке не только эпистемологической, но и концептуальной
альтернативы социологии модерна, совместно формируя новую модель
репрезентации социальной реальности, отличную от той, что доминировала в
социологии модерна.

Обобщая, можно сказать, что социология постмодерна как в


эпистемологическом, так и в концептуальном отношении значительно шире
постмодернистской социологии. Постмодернизм участвует в формировании
нового социологического дискурса, адекватного новым историческим условиям,
определяемого как дискурс постмодерна, нового – постнеклассического типа
научности в социологии , но не исчерпывает его. Хотя существуют попытки
обобщить все новые тенденции в социологии как постмодернистские, “забывая”
об особых – постструктуралистских - исходных философских основаниях
постмодернизма. Так или иначе, ясно, что в социологии формируется новая
парадигма:

- пересматриваются представления о природе социальной реальности;

- переопределяются проблемы, доступные и значимые для научных


исследований;

- утверждаются новые допустимые методы и набор стандартных


решений.

Нормальная практика науки превращается в то, что Т.Кун назвал


«экстраординарной наукой», с характерным для нее концептуальным хаосом
(«радикальным плюрализмом»).

6.ПОСТМОДЕРНИЗМ И ПОСТНЕКЛАССИЧЕСКАЯ НАУКА.


Наш анализ оказался бы неполным без выявления точек соприкосновения
постмодернизма и науки. Это позволит не только более глубоко понять специфику и
новизну этого мировидения, но и более реально оценить его место и роль в той
духовной трансформации, которую переживает современный мир.

С 70-х годов ХХ века неклассическая наука, сложившаяся на рубеже Х1Х-


ХХ веков , сменяется постнеклассической наукой. Рождается новый тип знания,
принципиально отличный от того, который принято называть классической наукой,
или наукой Нового времени. Он характеризуется повышением субъективности,
гуманистичности, самокритичности, пересмотром таких его классических
характеристик, как объективность и истинность.

В классическом типе научности критерии научного познания таковы, что


внимание исследователя сосредотачивается на характеристике объекта при
элиминации всего того, что связано с субъектом. Неклассическая рациональность
учитывает соотнесенность характеристик объекта и средств познания,
используемых субъектом. Постнеклассический тип соотносит знания об объекте не
только со средствами, но и с целевыми установками познающего субъекта.

Постнеклассическая наука исследует не только сложные, сложно


организованные системы, но и сверхсложные системы, открытые и способные к
самоорганизации. Объектом науки становятся и «человекоразмерные» комплексы,
неотъемлемым компонентом которых является человек (глобально-экологические,
биотехнологические, медико-биологические и т.п.) Внимание науки переключается
с явлений повторяемых и регулярных на «отклонения» всех видов, на явления
побочные и неупорядоченные, изучение которых приводит к исключительно
важным выводам. На смену таким постулатам классической науки, как простота,
устойчивость, детерминированность , выдвигаются постулаты сложности,
вероятности, неустойчивости. В результате изучения различных сложно
организованных систем, способных к самоорганизации ( от физики и биологии до
экономики и социологии ), складывается новое – нелинейное – мышление, новая
«картина мира». Ее основные характеристики – неравновесность, неустойчивость,
необратимость. Вместе с понятиями флуктуации, бифуркации и когерентности они
образуют, по сути, новую базовую модель мира и познания, дают науке новый язык.
Утверждение всего комплекса идей нелинейности, вероятности, хаоса и т.п.
происходит в 70-е-80-е годы одновременно в самых различных областях как
естественнонаучного, так и социо-гуманитарного знания. Это связано с развитием
междисциплинарных исследований образования упорядоченных структур, теории
самоорганизации ( синергетика Германа Хакена ( Германия), теория диссипативных
структур Ильи Пригожина ( Бельгия ) и теория катастроф Тома Рене ( Франция ).
Предмет теории самоорганизации (синергетики )– сложные системы в условиях
неустойчивого равновесия и их самоорганизация вблизи точек бифуркации, где
малое воздействие оказывается значительным и непредсказуемым по своим
последствиям для поведения системы в целом. Объект – не существующее, а
возникающее.

Согласно синергетике, в мире нет тех универсальных законов, которые


делали возможным его познание в классическом смысле. А это означает
деонтологизацию знания, усиление роли субъекта в процессе познания, которое как
раз и может быть интерпретировано как отрицание реальности объекта.
Усложняется вопрос о критериях реальности, демаркации между реальным и
вымышленным. Встает вопрос о полионтологичности бытия. Синергетика
осуществляет радикальную переоценку ценностей. Она претендует на пересмотр
онтологии мира, сложившейся линейной модели прогресса, кумулятивной модели
знания.

Проблема корреляции постмодернизма и современной науки была


поставлена Ж.-Ф.Лиотаром ( Lyotard J.- F. 1979 ). Сегодня совершенно очевидно
существование параллелей между постнеклассической наукой с ее
неопределенностью, неполнотой, неверифицируемостью и принципиальными
методологическими установками постмодернизма. “Модерный” мир, в том числе и
социальный, организовывали категории детерминизма, универсальности,
определенности и направленности развития. Постмодернистская социальная теория
использует категории неопределенности, нелинейности, многовариантности. В ней
происходит примирение с сущностно плюралистической природой мира и ее
неизбежным следствием – амбивалентностью и случайностью человеческого
существования.
Синергетика дает своего рода “естественнонаучную” легитимацию идеям
постмодернизма. Их резонанс способствует утверждению нового мировоззрения,
новой методологии познания, ускоряя распад классических стадиально-линейных
моделей истории, выработке новых подходов к ней как принципиально открытому,
вариабельному, альтернативному процессу, необходимо предполагающему “выбор”.

7. МОДЕРН И ПОСТМОДЕРН.

В 90-е годы в западной теоретической социологии центральное место занял


вопрос о том, что представляет собой современное общество: является ли оно
этапом в развитии общего “проекта модерна” или выходит за его рамки? Для
социологии , которая как с точки зрения своего генезиса, так и в метатеоретическом
отношении олицетворяет собой “дитя модерна”, это в конечном счете вопрос о ее
адекватности и обоснованности.

Авторитетнейшие западные социологи выдвинули специально созданные в


качестве альтернативы постмодернизму теории, которые описывают современную
эпоху как этап, в котором все качества модерна находят свое полное воплощение и
все тенденции получают максимальное развитие. Так, Ю.Хабермас ( Habermas J.
1986 ) говорит о незавершенности модернистского проекта, его не исчерпанном для
нашего времени потенциале; он подчеркивает, что человечество должно держаться
за выработанные модернизмом ценности демократического устройства и прав
человека, дабы не оказаться погребенными деструктивными явлениями. Э.Гидденс (
Giddens A. 1990 ) называет новое общественное состояние «радикализированным
модерном», «поздней современностью»; он считает, что наше время есть эпоха
универсализации и радикализации модерна и постмодерн не преодолевает, а
продолжает модерн.

Еще одна – новейшая – тенденция интерпретации современного мира


связана с расширительным толкованием модерна. Традиционно модерн связывался (
и исчерпывался!) с либеральной демократией. Теперь либерализм пытаются
представить как лишь одну из версий модерна, помимо которой существуют и
другие – нелиберальные, незападные версии. Эта тенденция, воплотившаяся в
концепции «множественных современностей», нашла свое яркое выражение в
выступлениях участников Конгресса Международного института социологии
«Множественные современности в эру глобализации» ( Tel Aviv, Israel, July 11-15
1999. Multiple Modernities in an Era of Globalization. )

Таким образом, в западной теоретической социологии существует мощная


тенденция переформулировать дискурс модерна фактически за счет включения в
него проблематики постмодернизма. Однако сегодня дискурс модерна имеет
совершенно иное содержание, чем то, которое он имел до создания
постмодернистской теории:

- прежде всего, пересматривается представление, что модерн – это идеал,


к которому устремляется история и к которому следовало бы привести все
человечество. Все чаще модерн воспринимается как то, что нужно превзойти во
имя будущего, если мы хотим его иметь. Постмодернизм, по сути, -это
самодиагноз модерного Запада и предостережение остальному миру, признание
существования пределов модерна, за которые не стоит выходить;

- модернизм как мировоззрение уже не выглядит некоей предельной,


«абсолютной» истиной, в сравнении с которой все остальные типы
мировоззрений неизбежно попадают в разряд «предрассудков», подлежащих
скорейшему искоренению. Постмодернистская идея культурного релятивизма и
радикального плюрализма оказывается в этом отношении чрезвычайно
плодотворной;

- может быть, самое главное, что выражает постмодернизм, - это общее


умонастроение, несущее на себе печать разочарования в идеалах и ценностях
Возрождения и Просвещения. Эти идеалы больше не вдохновляют мир!

Главная проблема, как представляется, заключается в том, являются ли


постмодерн и постмодернизм как его культурное выражение действительно
новыми социальными и культурными формами или же они представляют собой
лишь некие переходные явления, а реальное “общество после модерна” и
соответствующее ему мироощущение еще впереди и их черты пока трудно
уловимы.
8. ЗАКЛЮЧЕНИЕ. - СПОРЫ О ПОСТМОДЕРНИЗМЕ.

Споры о постмодернизме начались с момента его возникновения и


продолжаются до сих пор. Сложность и неоднозначность этого феномена
порождает весьма широкий спектр его оценок – от признания постмодернизма
самой актуальной и “продвинутой” частью современной культуры до его
полного неприятия и интерпретации как вируса, разлагающего современную
культуру. Однако сегодня непродуктивность и неприемлемость радикальных
оценок постмодернизма, как позитивных, так и негативных, достаточно
очевидна.

С одной стороны, не оправдались ожидания, что постмодернизм “вот-


вот” себя исчерпает как некая периферийная и достаточно случайная
проблематика в западной культуре. В действительности корни постмодернизма
в западной культуре очень глубоки и уходят в кризис естествознания на рубеже
Х1Х-ХХ веков, породивший сомнения в познавательных возможностях
человека, отказ от рационализма,”логоцентризма” европейского мышления.
Кризис модерна, культурным индикатором которого стал кризис западных
ценностей, претендовавших на универсальность, придал этому процессу
характер общего кризиса буржуазного сознания. Глубинная культурная
трансформация, связанная с развитием средств массовой коммуникации,
которая в принципе изменяет социокультурную ситуацию в современном
обществе, механизмы культурного производства и социального контроля,
окончательно разрушила основы мировосприятия, характерные для западного
буржуазного сознания. Это в первую очередь касается сознания западных
интеллектуалов, “историческое падение” которых, вместе с их критериями
единого знания, истины и морали, по мнению З.Баумана ( Z. Bauman. 1988
), и является той социальной основой, на которой возникает постмодернизм, с
его плюрализмом культур, местных традиций, форм жизни и языковых игр.
Именно поэтому, по общему мнению всех исследователей постмодернизма, его
главная функция и сильная сторона состоит в критике западной культуры,
западного сознания, в разрушении его наиболее стойких мифологем и тем
самым в расчистке теоретического пространства для иных идей и концепций. И
с этой точки зрения важнейшие «разрушительные» постулаты постмодернизма,
такие, к примеру, как тезис о «смерти субъекта», интерпретируемый как
«теоретический антигуманизм», могут рассматриваться как начало сложного и,
видимо, длительного процесса переосмысления важнейших проблем, в данном
случае – возможностей и границ человеческой индивидуальности, перехода с
позиций классического антропоцентрического гуманизма на платформу
универсального гуманизма.

Но с другой стороны, достаточно очевидна и ограниченность


постмодернизма, принципиальная невозможность решения в его рамках
фундаментальных научных задач. Неспособность выработать авторитетное
теоретическое обоснование происходящих социальных изменений привело к
утрате исторической перспективы и тем самым исторических координат в
исследовании общества. Иррационализм, акцент на литературно-
художественных, поэтических формах осмысления социальной реальности
ведет к ее иллюзорному, поверхностному восприятию, уходу от сути вещей в
гиперреальность. Лозунг радикального плюрализма лишает человека
объективных критериев оценки и выбора, уравнивая «высокое» и «низкое»,
тормозит возведение новой вертикали в культуре, способствует сохранению и
углублению ценностного кризиса. Поэтому вряд ли оправданы попытки
трактовать постмодернизм как господствующую культурную форму
постмодерна, подобно тому, как модерн интерпретируется как культура
модерна. Постмодернизм как с точки зрения его “постструктуралистского
происхождения”, так и с точки зрения реального содержания не может
считаться тождественным культуре постмодерна, которая формируется
различными течениями, различными в своих методологических основаниях
теориями. И постмодернизм является лишь одной из них. Подлинная
альтернатива модернизму требует, несомненно, большего, чем просто
“радикальный плюрализм”. В первую очередь – основополагающего, базисного
консенсуса в отношении основных человеческих ценностей, определенной
системы ценностных приоритетов. Однако такая альтернатива, способная стать
и альтернативой постмодернизму, пока еще не просматривается, и
постмодернизм остается “новейшим” течением в культуре, втягивающим в поле
своего воздействия все новые и новые сферы общественной мысли и
общественной жизни. Он несет в себе ощущение исчерпанности старого и
непредсказуемости нового, грядущие контуры которого не ясны и не обещают
ничего определенного и надежного.

SUMMARY

Постмодернизм - это особый взгляд на мир, особое мироощущение,


характерное для человека новой эпохи – эпохи постмодерна, и его
концептуализация на философской основе постструктурализма. Он возник как
отражение характерных особенностей духовной жизни западного общества
конца ХХ века, а также эпохальных изменений в парадигме мирового
общественного развития, которые находят свое обобщенное выражение в
замене евроцентризма глобальным полицентризмом. Постмодернизм – это
отражение кризиса – кризиса модерна, кризиса идеала всеобщего прогресса,
кризиса западного рационализма как его основания, кризиса рационально
обоснованных ценностей западной буржуазной культуры. Постмодернизм – это
самодиагноз западного общества и поиск Иного.

Как особое идейное течение, связанное определенным единством


философских и общетеоретических предпосылок и методологических подходов,
постмодернизм сформировался в 80-е годы ХХ века и начал оказывать влияние
на различные сферы социально-гуманитарного знания, различные сферы
общественной жизни.

Цель этого эссе состоит в том, чтобы показать, как и на каких


теоретических и мировоззренченских основаниях происходило формирование
особого постмодернистского комплекса в социологии, к каким изменениям в
эпистемологии и в социологической теории это привело, какую роль играет
постмодернистская «трансформация перспективы» в общем процессе смены
парадигмы, которая происходит в современной социологии, исчерпавшей
возможности той модели репрезентации социальной реальности, которая была
выработана социологией модерна.

Оценить