Вы находитесь на странице: 1из 63

04.09.

2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017

Арбитражная практика для юристов | 4 Апрель 2017

От редакции
-Да здравствует кризис!

Новости
-Обзор арбитражных споров
-Прецедент месяца

Интервью
-«Мы защищаем только инноваторов. Такова политика нашей компании»

Главная тема
-Фикция извещения третьих лиц об отмене доверенности. Трудности, с которыми придется столкнуться на практике
-Полномочия представителя следуют из обстановки. Как развивается практика последние несколько лет

Судопроизводство
-Кассация направила дело на новое рассмотрение. Как оспорить ее решение
-ВАС разъяснил порядок обращения взыскания на право требования должника к третьему лицу. Когда такой порядок не
выгоден кредитору

Хозяйственные споры
-Закон предписывает оказание услуг бесплатно. Как обязать государство покрыть понесенные расходы
-Банк изменил курс иностранной валюты по договору банковского счета. Какие нарушения усмотрел Верховный суд
-Контрагент предлагает заключить предварительный договор. Какие условия нужно обязательно включить в документ
-Застройщик построил жилой дом на арендованной земле. Какова судьба участка под домом после продажи квартир
-В ГК появился договор счета эскроу. Как применять новую конструкцию на практике

Корпоративные споры
-Директор недобросовестно прекратил правовую охрану товарного знака. Алгоритм защиты прав компании
-Участники не согласны с действиями директора. Девять критериев для проверки недобросовестности его поведения

Банкротство
-Покупатель не успел зарегистрировать право собственности на недвижимость. Чем он рискует, если продавец
обанкротится

Теория
-Двустороннее обязательство предусматривает взаимообусловленные действия сторон. Три способа для
противодействия разрыву связи взаимных обязанностей

Личный опыт
-В наименовании торгового комплекса неправомерно использовался чужой товарный знак. Отвечать пришлось
управляющей компании

Последняя полоса
-Юридические эпиграммки

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 1/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
ОТ РЕДАКЦИИ

Да здравствует кризис!
А ндрей Владимирович Егоров
к . ю. н., главный ре дак тор журнала «Арбитражная прак тик а для юристов»

Ну когда еще, если не в кризис, появятся такие дела, как определение Верховного суда РФ от 29.11.2016 № 5-КГ16-
180?! Подробнее об этом деле см. статью Романа Анатольевича Гусака.

16 декабря 2014 года через банкомат стороннего банка клиент снял с использованием банковской карты с рублевого
счета наличные денежные средства в долларах США. Он думал, что будет применяться курс Банка России плюс 1,5%.
Так было закреплено в их договоре с обслуживающим банком.

Однако 17 декабря 2014 года в тарифы обслуживающего банка были внесены изменения, согласно которым списание
денежных средств со счета осуществляется по курсу соответствующей валюты, установленному банком на дату
списания денежных средств со счета клиента. Это позволило банку играть с курсом. Он мог его поставить на 25%
выше курса Банка России, например.

Как бы то ни было, но, когда 18 декабря 2014 года банк произвел списание денежных средств со счета клиента
по новому тарифу (по курсу валюты, установленному банком), клиент потерял (а банк, соответственно, заработал)
около 1,1 млн руб.

Причем тут кризис, спросите вы меня?

А в какие еще времена бывают такие резкие падения рубля, когда одна только курсовая разница для физического
лица составляет миллион рублей? Будь здесь цена вопроса тысяч 20–30, клиент бы не стал судиться. Дороже
обойдется потерянное время.

А так клиент заупрямился, отсудился и сформировал правовую позицию, важную для всех аналогичных случаев. Это
здорово, я считаю. Вот и получается, спасибо кризису. Развивает право.

На статью 451 ГК РФ с его помощью мы уже посмотрели пристально, на одностороннее изменение тарифов теперь тоже.
Какой правовой институт станет следующим?

Верховный суд не успел пока издать абстрактные разъяснения по применению ст. 451 ГК РФ. Но зато по тем вопросам,
которые он разъяснил, скоро выйдет прекрасный комментарий «Как признать сделку недействительной и привлечь
контрагента к ответственности. Разъяснения ВС» — от Натальи Тололаевой, специалиста, причастного к подготовке
разъяснений. Очень рекомендую.

НОВОСТИ

Обзор арбитражных споров


Победителя аукциона нельзя понудить заключить договор по истечении срока его действия
Залог из ареста не дает прав залогового кредитора в деле о банкротстве должника
Прокурор не должен соблюдать досудебный претензионный порядок, оспаривая договор между двумя
юрлицами
Торговля алкогольной продукцией без лицензии — основание для дальнейшего отказа в ее выдаче
Представить протокол о принятии спорного решения должны принявшие его акционеры

ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ СПОРЫ
Победителя аукциона нельзя понудить заключить договор по истечении срока
его действия
Если победитель аукциона отказался подписать договор, его нельзя понудить к заключению такого договора
по истечении срока его действия, предусмотренного аукционной документацией.

Областное министерство лесного хозяйства провело аукцион по продаже права на заключение договора купли-
продажи лесных насаждений сроком на полгода. Аукцион выиграл индивидуальный предприниматель.

Министерство направило победителю аукциона проект договора купли-продажи, в ответ на который предприниматель
подготовил претензию о несогласии с условиями аукциона. С целью разрешения возникших разногласий министерство
организовало комиссионное обследование лесных насаждений, подлежащих передаче предпринимателю,
но существенных нарушений не обнаружило.

Далее министерство направило предпринимателю на подпись договоры купли-продажи лесных насаждений,


подписанные со стороны министерства. Однако предприниматель не подписал их.

Министерство посчитало, что предприниматель уклоняется от подписания договора, поэтому обратилось


в арбитражный суд с иском о понуждении к заключению договора и взыскании упущенной выгоды (в размере цены
договора за вычетом внесенного задатка).

При этом иск был направлен по истечении более года с момента проведения торгов, а срок договора купли-продажи
к тому моменту истек.

Предприниматель, в свою очередь, счел, что министерство уклонилось от подписания договора, и обратился
с встречным иском о взыскании двойной суммы задатка, процентов за пользование чужими денежными средствами
и упущенной выгоды.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 2/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
Суды трех инстанций встали на сторону министерства. Суды признали, что министерство не уклонялось от заключения
договора, напротив, от подписания договора, на основании аукционной документации, уклонялся предприниматель.
В связи с этим суды удовлетворили иск в части понуждения предпринимателя к заключению договора на условиях,
предложенных министерством.

При этом суды отказались взыскать упущенную выгоду в размере платы по договору за минусом задатка, поскольку
обязательство по внесению платы за приобретение лесных насаждений возникает из договора купли-продажи,
а не из протокола по результатам аукциона. Поскольку договор не заключен, а предметом торгов являлось только
право на заключение договора, суды сделали вывод об отсутствии причинно-следственной связи между уклонением
ответчика от заключения договора и упущенной выгодой в виде окончательной суммы стоимости лота.

Верховный суд РФ не согласился с нижестоящими судами. Суд счел, что подписанный сторонами протокол
по результатам торгов представляет собой предварительный договор.

Согласно п. 6 ст. 429 ГК РФ обязательства, предусмотренные предварительным договором, прекращаются, если


до окончания срока, в который стороны должны заключить основной договор, он не будет заключен либо одна
из сторон не направит другой стороне предложение заключить этот договор.

При этом из абз. 2 п. 5 ст. 448 ГК РФ в редакции, действовавшей до 01.06.2015, следует, что организатор торгов
вправе был воспользоваться таким способом защиты, как понуждение к заключению договора. Однако, учитывая
специфику предмета договора (заготовка древесины), понуждение покупателя — победителя торгов к заключению
договора в данном случае недопустимо.

Кроме того, Верховный суд отметил, что из поведения организатора торгов можно сделать вывод об отсутствии у него
реальной заинтересованности в заключении договора, поскольку он обратился в суд только через год после
проведения торгов и после истечения срока действия договора.

Требование о понуждении заключить договор купли-продажи лесных насаждений, срок действия которого истек
на день вынесения решения, не подлежит удовлетворению, поскольку заключение договора на прошедший период
противоречит общим принципам гражданского законодательства, не предусматривающих совершение действий
в прошедшем времени (п. 1 ст. 307 ГК РФ), а также нормам ст.ст. 445, 448 ГК РФ, направленным на обеспечение
фактической реализации интересов сторон, преследуемых при участии в торгах.

Более того, установление обязательства по совершению каких-либо действий в прошедшем периоде времени
в принципе невозможно.

В связи с этим Верховный суд отказал в удовлетворении требований министерства о понуждении предпринимателя
к заключению договора купли-продажи.

Источник: определение ВС РФ от 31.01.2017 по делу № А55-10533/2015

БАНКРОТСТВО
Залог из ареста не дает прав залогового кредитора в деле о банкротстве
должника
Если требования кредитора обеспечены арестом имущества должника по решению суда, они не считаются
обеспеченными залогом с точки зрения законодательства о банкротстве.

В рамках дела о банкротстве общества один из кредиторов обратился в суд с заявлением о включении его требований
в реестр. Требования кредитора были основаны на решении суда по другому делу. В рамках этого спора суд также
наложил обеспечительные меры в виде ареста имущества общества. Во исполнение решения суда судебный пристав-
исполнитель вынес постановление о наложении ареста на конкретное имущество должника. Однако после введения
процедуры банкротства должника арест был снят.

Суды трех инстанций признали обоснованным включение требований кредитора в реестр с удовлетворением в третью
очередь как требований по основному долгу, обеспеченных залогом имущества должника. Признавая за кредитором
статус залогового кредитора, суды сочли, что залог возник в силу п. 5 ст. 334 ГК РФ со дня вступления в законную
силу решения суда о взыскании задолженности и наложении ареста на имущество. При этом обстоятельства,
с которыми действующее законодательство связывает возможность прекращения залога (ст. 352 ГК РФ), не наступили.
Факт снятия ареста с имущества должника в связи с введением в отношении него процедуры наблюдения суды сочли
не имеющим правового значения для разрешения данного дела.

Другие кредиторы общества не согласились с данным подходом и обратились в Верховный суд РФ, требуя включить
спорную задолженность перед кредитором в третью очередь реестра на общих основаниях. Верховный суд
прислушался к их доводам. Суд указал, что наделение кредитора правами залогодержателя по правилам п. 5 ст. 334
ГК РФ обусловлено необходимостью защиты его прав, прежде всего, путем предоставления кредитору возможности
обратить взыскание на арестованную вещь после того, как ее собственником стало другое лицо, которое знало или
должно был знать о запрете (закрепление в отношении арестованного имущества принципа следования обременения
за вещью). При этом в п. 5 ст. 334 ГК РФ законодатель лишь приравнял права взыскателя к правам залогодержателя,
не указав на то, что в связи с введением запрета на распоряжение имуществом возникает полноценный залог. Более
того, как следует из буквального смысла указанной нормы, правила о возникновении прав залогодержателя действуют,
если иное не вытекает из существа отношений залога. Судебная коллегия сочла, что иное (отсутствие прав
залогодержателя) вытекает из существа отношений залога в ситуации банкротства должника.

Так, приоритет в удовлетворении требований залоговых кредиторов возникнет при ординарном залоге — залоге
на основании договора либо закона (п. 1 ст. 334.1 ГК РФ), то есть когда используются стандартные гражданско-
правовые меры обеспечения самого гражданского обязательства. Права же залогодержателя, указанные в п. 5 ст. 334
ГК РФ, возникают в большей части из процессуальных правоотношений (в том числе вследствие принятия судом
обеспечительных мер), при наличии широкого усмотрения со стороны государственного органа (не являющегося
стороной материальных отношений) как в вопросе об определении имущества, в отношении которого может быть
наложен запрет, так в вопросе о том, имеются ли основания для введения запрета, определенные правовым актом,
регулирующим процедуру ареста. Эти права могут быть реализованы лишь после вступления в силу решения, которым
удовлетворены требования, обеспечивающиеся запретом. Следовательно, названные меры, по сути, выступают
не способом обеспечения исполнения обязательства как такового, а являются особым механизмом, направленным
на фактическую реализацию подтверждающего обязательство акта государственного органа о взыскании

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 3/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
задолженности, и они действуют в рамках общих правил исполнения. При этом нормы законодательства о банкротстве
являются специальными по отношению к общим правилам исполнения. Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ
«О несостоятельности (банкротстве)» исключает возможность удовлетворения реестровых требований,
подтвержденных судебными решениями, в индивидуальном порядке и не содержит предписаний о привилегированном
положении лица, в пользу которого наложен арест. Таким образом, запрет на распоряжение имуществом не порождает
таких залоговых свойств, которые позволяют кредитору получить приоритет при удовлетворении его требований
в процедурах банкротства.

С учетом этого Верховный суд отказал кредитору в признании его требований обеспеченными залогом имущества
должника.

Источник: определение ВС РФ от 27.02.2017 по делу № А11-9381/2015

СУДОПРОИЗВОДСТВО
Прокурор не должен соблюдать досудебный претензионный порядок,
оспаривая договор между двумя юрлицами
Если прокурор подает иск в защиту неопределенного круга лиц, оспаривая сделку между двумя хозяйствующими
субъектами, он не должен соблюдать обязательный претензионный порядок, поскольку не является стороной
соответствующего правоотношения.

Предприятие (принципал) и общество (агент) заключили агентский договор. Согласно договору агент обязался
за вознаграждение совершать от имени и по поручению принципала действия, связанные со сбором платежей
за коммунальные услуги, оказываемые пользователям жилых помещений в многоквартирных домах. Прокурор
в интересах неопределенного круга лиц обратился в арбитражный суд с иском к обществу и предприятию о признании
агентского договора недействительным. При этом прокурор указал, что акционером общества является указанное
муниципальное образование, а оспариваемая сделка нарушает публичные интересы.

Суд первой инстанции возвратил иск на основании п. 5 ч. 1 ст. 129 АПК РФ в связи с несоблюдением прокурором
претензионного досудебного порядка урегулирования спора с ответчиками. Суд руководствовался ст.ст. 125, 126 АПК
РФ и разъяснениями Пленума ВАС РФ из постановления от 23.03.2012 № 15 «О некоторых вопросах участия прокурора
в арбитражном процессе». Суд пришел к выводу, что заявленные требования не вытекают из административных и иных
публичных правоотношений, а потому досудебный порядок урегулирования спора с ответчиками является обязательным
для истца в силу закона. Апелляция и кассация поддержали позицию суда первой инстанции.

Верховный суд РФ пришел к противоположным выводам по делу. Суд подчеркнул, что досудебный порядок
урегулирования экономических споров представляет собой взаимные действия сторон материального правоотношения,
направленные на самостоятельное разрешение возникших разногласий. Лицо, считающее, что его права нарушены
действиями другой стороны, обращается к нарушителю с требованием об устранении нарушения. Если получатель
претензии находит ее доводы обоснованными, то он предпринимает необходимые меры к устранению допущенных
нарушений, исключив тем самым необходимость судебного вмешательства. Такой порядок ведет к более быстрому
и взаимовыгодному разрешению возникших разногласий и споров.

Следовательно, на прокуроре лежит обязанность по принятию мер к досудебному урегулированию спора в случае, если
орган прокуратуры участвует в деле в качестве стороны материально-правового спора. Такая обязанность отсутствует
при обращении прокурора в арбитражный суд в защиту чужих интересов с требованиями, предусмотренными ч. 1 ст. 52
АПК РФ, либо при вступлении в дело в целях обеспечения законности на основании ч. 5 ст. 52 АПК РФ. Наделение
прокурора процессуальными правами и возложение на него процессуальных обязанностей истца (ч. 3 ст. 52 АПК РФ)
не делает его стороной материально-правового правоотношения и не налагает на прокурора ограничения, связанные
с необходимостью принятия мер по досудебному урегулированию спора. Таким образом, у судов не имелось оснований
для возвращения прокурору искового заявления по п. 5 ч. 1 ст. 129 АПК РФ.

Источник: определение ВС РФ от 20.02.2017 по делу № А49-7569/2016

АДМИНИСТРАТИВНЫЕ СПОРЫ
Торговля алкогольной продукцией без лицензии — основание для дальнейшего
отказа в ее выдаче
Если общество осуществляло продажу алкогольной продукции без лицензии, а затем обратилось за ее выдачей, факт
нелицензионной продажи может стать основанием для отказа в выдаче лицензии.

Общество обратилось в уполномоченный орган с заявлением о выдаче лицензии на розничную продажу алкогольной
продукции. Госорган провел внеплановую выездную проверку в отношении общества с целью оценки соответствия
предоставленных сведений лицензионным требованиям, установленным Федеральным законом от 22.11.1995 № 171 —ФЗ
«О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей
продукции и об ограничении потребления (распития) алкогольной продукции» (далее — Закон № 171 -ФЗ).

В ходе проверки госорган установил нарушение п. 1 ст. 26 Закона № 171 -ФЗ, поскольку общество на день проверки
осуществляло оборот алкогольной и спиртосодержащей продукции без соответствующей лицензии. Кроме того,
в одной из торговых точек общества помимо объекта розничной торговли был расположен объект общественного
питания, в котором осуществляется розлив крепких спиртных напитков без лицензии.

Указанные обстоятельства послужили основанием для принятия решения об отказе в предоставлении лицензии
на розничную продажу алкогольной продукции.

Госорган также обратился в суд с заявлением о привлечении общества к административной ответственности по ч. 3


ст. 14.17 КоАП РФ. В результате суд назначил обществу административный штраф в размере 200 тыс. руб.

Общество оспорило отказ в выдаче лицензии в суде.

Суды трех инстанций встали на сторону общества. Они указали, что законодательство устанавливает исчерпывающий
перечень оснований для отказа в выдаче лицензии на производство и оборот этилового спирта, алкогольной

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 4/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
и спиртосодержащей продукции (п. 9 ст. 19 Закона № 171 -ФЗ). Реализация субъектом, претендующим на получение
лицензии, алкогольной продукции в отсутствие лицензии, по мнению судов, в данном перечне не содержится.

Запрет на производство и оборот этилового спирта, алкогольной и спиртосодержащей продукции без соответствующих
лицензий является общей нормой вне зависимости от намерения соискателя получить соответствующую лицензию
и не относится к лицензионным требованиям. В связи с этим факт привлечения общества к административной
ответственности по ч. 3 ст. 14.17 КоАП РФ не имеет значения для разрешения дела. Исходя из этого, суды пришли
к выводу об отсутствии у госоргана правовых оснований для принятия оспариваемого решения.

Верховный суд РФ не согласился с нижестоящими судами. Суд подчеркнул, что в соответствии с подп. 6 п. 9 ст. 19
Закона № 171 -ФЗ одним из оснований для отказа в выдаче лицензии является несоответствие заявителя иным
лицензионным требованиям, установленным в соответствии с положениями ст.ст. 2, 8, 9, 10.1, 11, 16, 19, 20, 25, 26
Закона № 171 -ФЗ.

Пункт 1 ст. 26 Закона № 171 -ФЗ устанавливает запрет на производство и оборот этилового спирта, алкогольной
и спиртосодержащей продукции без соответствующих лицензий. Таким образом, исходя из логического,
систематического и телеологического толкований норм права, указанных в Законе № 171 -ФЗ, положения п. 9 ст. 19,
устанавливающие основания для отказа в выдаче лицензии, должны применяться совместно с положениями указанных
в нем статей, в том числе с п. 1 ст. 26.

Установленные факты реализации обществом алкогольной продукции без лицензии и, как следствие, привлечение
общества к административной ответственности указывают на явное несоответствие общества требованиям, которые
предусмотрены ст.ст. 19, 26 Закона № 171 -ФЗ для организаций, стремящихся получить соответствующую лицензию.
Следовательно, поскольку госорган, а затем и суд установили факт реализации обществом алкогольной продукции без
лицензии, то есть основание отказа в выдаче лицензии, решение госоргана является законным.

Источник: определение ВС РФ от 21.02.2017 по делу № А12-2459/2016

КОРПОРАТИВНЫЕ СПОРЫ
Представить протокол о принятии спорного решения должны принявшие его
акционеры
При отсутствии у мажоритарного акционера оспариваемого им протокола общего собрания суд должен применить
принцип состязательности для его истребования, то есть запросить его у тех акционеров, которые оформили такой
протокол.

Иностранный мажоритарный акционер узнал о смене директора своего российского дочернего общества — вместо него
был назначен один из миноритарных акционеров.

Мажоритарий оспорил решение общего собрания о назначении нового генерального директора в суде. Акционер
указал, что в нарушение устава он не получал уведомления о проведении спорного общего собрания, не участвовал
в нем и не подписывал соответствующий протокол. Соответственно принятие данного решения прямо нарушает права
истца на участие в управлении обществом.

Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении требований истца, сославшись на то, что
у последнего отсутствуют документы о проведении спорного общего собрания. В истребованных от налогового органа
материалах регистрационного дела общества данный протокол также отсутствовал по неизвестным причинам.

Кроме того, в ходе судебного разбирательства участники общества приняли решении о восстановлении прежнего
генерального директора в должности.

Суды пришли к выводу, что отсутствие оспариваемого протокола не дает суду право рассматривать заявленные
в отношении него требования. Истец не представил доказательств принятия ответчиком оспариваемого решения
о смене руководителя общества. Доказательства того, что указанные документы были представлены в регистрирующий
орган, в материалах дела также отсутствуют. Истец не указал, каким образом при наличии указанных обстоятельств
нарушены его права и как данные права могут быть восстановлены в результате удовлетворения иска.

Истец не согласился с вынесенными судебными актами и оспорил их в кассации. Он настаивал, что отказ в признании
спорного решения недействительным лишает его права оспорить сделки, которые заключил новый директор в период
действия своих полномочий.

Суд округа прислушался к доводам истца. Кассация исходила из того, что запись о смене генерального директора была
надлежащим образом внесена в ЕГРЮЛ. При этом суды не установили, когда именно проводилось общее собрание
участников общества, на котором был назначен новый генеральный директор общества, и каким протоколом
оформлены результаты данного общего собрания.

Учитывая принцип состязательности спора, судам необходимо было предложить новому директору представить
в доказательство тот протокол общего собрания, которым оформлено соответствующее решение. Ведь именно
он обращался в ИФНС с заявлением о регистрации себя в качестве гендиректора и не отрицал наличия
соответствующего протокола.

Исходя из этого, суд округа отменил судебные акты нижестоящих судов и направил дело на новое рассмотрение.

Источник: постановление АС Московского округа от 23.01.2017 по делу № А40-251836/15.

НОВОСТИ

Прецедент месяца
Договор аренды нельзя расторгнуть путем заключения иного соглашения (определение ВС РФ от 16.02.2017
по делу № А60-40368/2014).

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 5/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017

Суть дела
Унитарное предприятие (арендодатель) заключило с обществом (арендатор) договор аренды федерального имущества
сроком на 49 лет. В качестве арендной платы арендатор должен был нести затраты по содержанию имущества
в исправном состоянии.

В дальнейшем стороны подписали дополнительное соглашение к договору, дополнив перечень передаваемых арендатору
объектов, а также закрепив арендную плату в денежном выражении. Однако Росреестр отказался зарегистрировать
это соглашение, мотивировав отказ несовпадением перечня недвижимого имущества в договоре и допсоглашении.
Суды подтвердили правомерность отказа Росреестра.

Тогда стороны заключили договор об оказании услуг, по условиям которого предприятие оказывало обществу услуги,
направленные на поддержание эксплуатационных качеств соответствующего имущества.

Через несколько лет арендодатель получил распоряжение Правительства РФ о передаче имущества в аренду
обществу. Предприятие направило обществу письмо о расторжении договора оказания услуг и проект предлагаемого
договора аренды. Однако общество не подписало договор из-за разногласий по сумме арендной платы.

Поскольку действие договора об оказании услуг прекратилось, общество не подписало договоры аренды,
но продолжало пользоваться спорным имуществом, не внося плату за пользование, арендодатель обратился в суд
с иском о взыскании неосновательного обогащения в размере арендной платы за соответствующий период.

Арендатор же утверждал, что часть спорного имущества принадлежит ему на основании действующего договора
аренды, в связи с чем отсутствуют основания для взыскания неосновательного обогащения.

Позиция первой инстанции: реконструкция объекта аренды не прекращает


арендного обязательства
Суд первой инстанции исходил из того, что заключенный сторонами договор аренды является действующим, поскольку
он не расторгнут в установленном порядке. Заключение договора об оказании услуг не говорит о расторжении
договора аренды.

При этом суд учел, что часть спорных объектов, находящихся в пользовании общества, не идентична указанным
в договоре аренды. Так, в отношении десяти линейных объектов была выполнена реконструкция, в результате которой
в прежнем виде указанные объекты не сохранились.

Между тем суд отклонил довод истца о том, что в связи с реконструкцией договор аренды в отношении таких объектов
прекратился. ГК РФ не содержит такого основания прекращения арендного обязательства, как реконструкция объекта
аренды. Поскольку юридическая или физическая гибель реконструированных объектов не произошла, то в отношении
них договор аренды продолжает действовать. Указанное обстоятельство исключает применение норм
о неосновательном обогащении к правоотношениям сторон, связанным с пользованием спорным имуществом. Исходя
из этого, суд частично удовлетворил иск, взыскав с общества плату только за пользование объектами, которые
не были закреплены в договоре аренды.

Позиция апелляции: заключение нового соглашения в отношении


имущества говорит о расторжении договора аренды
Апелляционный суд указал, что одно и то же имущество не может быть объектом использования на основании
одновременно двух договоров: аренды и оказания услуг. Заключая новый договор до истечения срока действия
первоначального, стороны выразили намерение прекратить арендные отношения в порядке п. 1 ст. 450 ГК РФ. Также
апелляция сослалась на факт неоплаты обществом арендных платежей после заключения договора об оказании услуг.

Кроме того, после реконструкции переданные по договору аренды объекты в прежнем виде не сохранились. Вместо них
возникли новые объекты с иными характеристиками, которые ответчику в аренду не передавались. Поскольку после
уведомления предприятия о расторжении договора оказания услуг общество продолжало пользоваться спорным
имуществом, требование истца о взыскании неосновательного обогащения является правомерным. С учетом этого
апелляция удовлетворила иск.

Позиция кассации: договор аренды нельзя расторгнуть путем заключения


договора оказания услуг между теми же сторонами
Суд округа не согласился с выводами апелляции, указав, что из содержания договора оказания услуг не следует, что
стороны достигли соглашения о расторжении ранее заключенного договора аренды (ст. 421 ГК РФ). Действующее
законодательство не предусматривает возможность расторжения договора аренды путем заключения договора
оказания услуг между теми же сторонами.

Из разъяснений, изложенных в п. 1 информационного письма ВАС РФ от 28.01.2005 № 90, следует, что изменение
предмета аренды в период действия договора не означает ни физической, ни юридической гибели данного объекта,
которая по смыслу подп. 3 п. 1 ст. 352 ГК РФ влечет прекращение аренды. В связи с этим кассация отменила
постановление апелляции и оставила в силе решение суда первой инстанции.

Позиция ВС РФ: арендатор обязан оплатить пользование имуществом, даже


если соглашение не зарегистрировано
Верховный суд исходил из того, что стороны подписали дополнительное соглашение к договору аренды и приступили
к его исполнению. При этом отсутствие госрегистрации этого соглашения не свидетельствует об отсутствии между
сторонами обязательств, связанных с порядком пользования спорным имуществом.

Поскольку спорное имущество находится в пользовании общества по настоящее время, для взыскания платы
за пользование им не имеет правового значения выявление воли сторон относительно расторжения договора аренды
или продолжения его действия. В любом случае по правилам ст. 622 ГК РФ до возвращения арендодателю имущества
арендатор должен платить за пользование им. Тот факт, что предприятие обратилось в суд с требованием о взыскании
https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 6/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
арендатор должен платить за пользование им. Тот факт, что предприятие обратилось в суд с требованием о взыскании
платы за пользование имуществом, ссылаясь на нормы гл. 60 ГК РФ о неосновательном обогащении, не может служить
основанием для отказа в удовлетворении данного требования. В итоге Верховный суд оставил в силе постановление
апелляции.

ИНТЕРВЬЮ

«Мы защищаем только инноваторов. Такова политика нашей


компании»
Об уловках производителей дженериков, преимуществах судебной процедуры перед административным
порядком рассмотрения споров в Роспатенте, а также об альтернативных способах защиты исключительных
прав и безвиновной ответственности нарушителя патента рассказала Наталья Гуляева, партнер
международной юридической фирмы Hogan Lovells.

БИОГРАФИЯ

• В 1998 году окончила юридический факультет МГУ им. М. В. Ломоносова, в 2002-м защитила кандидатскую
диссертацию

• В 2003 году получила степень магистра в Tuebingen University в Германии

• Включена в списки арбитров Всемирной организации интеллектуальной собственности (ВОИС) и Российской


Арбитражной Ассоциации (РАА), член Королевского института арбитров (CIArb), солиситор

• Партнер Hogan Lovells, руководитель практик интеллектуальной собственности, медиа и технологий и практики
здравоохранения в России и СНГ

• Патентный поверенный РФ

• В 2015 году удостоена награды Euromoney «European Women in Business Law», в 2015 и 2016 годах — награды «Client
Choice Award» («Выбор клиента»)

• Автор ряда публикаций, постоянный спикер на международных конференциях

— Добрый день, Наталья Сергеевна! Расскажите нам, в чем круг Ваших профессиональных интересов?

— Здравствуйте, Андрей Владимирович! Прежде всего, споры по интеллектуальной собственности и в сфере ТМТ 1. Вы,
уверена, видели вышедший на днях рейтинг «Коммерсанта» — моя команда по этим категориям споров на первом
месте. Другая моя профессиональная страсть — коммерческий арбитраж, который расширяет для нас, юристов,
возможности в разрешении споров, это бесценно.

— Я перебью сразу же, с Вашего позволения. То есть имеют место и третейские разбирательства в патентном
праве? Никогда бы не подумал.

— Да, конечно. Споры по договорам о совместной разработке технологий, по лицензионным договорам


на использование технологий.

— А каких споров больше у Вас: по авторскому или по патентном праву?

— Зависит от индустрии клиента. Для сферы разработки программного обеспечения нередки споры по авторскому
праву. Для фармацевтической индустрии — патентные споры. Типичны два вида столкновений. Первый — споры между
компаниями-инноваторами по принципу «кто первый придумал». Второй — споры между инноваторами и дженериками,
прямые, «лобовые» нарушения патента.

— Дженерики — это старые запатентованные лекарства? То есть я имею в виду лекарства, по которым
закончился патент?

— Не совсем так.

Нередко в России дженерики выходят на рынок еще задолго до истечения первичного патента на активное
действующее вещество.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 7/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
— Но тогда ведь это чистое нарушение патента. Ведь дженерик — это просто повтор другого лекарства?

— Да, дженерик — это копия, но ряд российских компаний не боится выйти на рынок с дженериком задолго
до истечения срока патента инноватора.

— А, теперь понял, что Вы имели в виду под термином «лобовое нарушение». А что, это так просто — украсть
чужое лекарство?

— Все гораздо проще. Не путайте с Coca-Cola, рецепт которой держится в строжайшем секрете. У каждого лекарства
есть так называемое активное действующее вещество. Его нельзя скрывать. И оно, как правило, защищено патентом.
Поэтому для того, чтобы понять, из чего состоит это лекарство, ничего особенного делать не надо. Все свойства
описаны в патенте и раскрыты.

— А потом что происходит? Нарушителей ведь довольно просто поймать. Контрольная закупка и вперед.

— Это очень сложная категория споров. У нас столкновение традиционно происходит в арбитражных судах.
Не в каждом регионе найдутся судьи, которые уже имели дело с такими нарушениями. Плюс подводные камни
патентно-технической экспертизы. И здесь я вижу большую проблему в том, что у нас законодательством
не регламентировано, что дозволено и этично, а что недозволено и неэтично в общении с экспертом. Моя команда
ориентируется на стандарты, предполагающие независимость эксперта. Однако наши оппоненты имеют свои взгляды
по этому вопросу. Недавно по одному из дел, которое мы вели, уважаемый эксперт, назначенный по ходатайству
оппонента и давший заключение, даже не ознакомился с материалами дела. Что здесь скажешь о независимости?

— Видимо, ему сфотографировали эти материалы и передали, зачем пешком-то в суд ему ходить? Что тут
особенного?

— А если ему дали не все материалы, а выборочно? Не нравится мне такой


подход. Верховный суд РФ четко разъяснил, что материалы дела не могут
быть предоставлены эксперту лицами, участвующими в деле без участия
суда. Еще одна сложность в патентных спорах в России состоит в том, что
у нас установлено разделение (бифуркация) споров о нарушении патента
и споров о признании патента недействительным. В одном случае дело
рассматривается судом, а во втором — Палатой по патентным спорам
Роспатента. У Палаты очень широкие полномочия как в отношении
российских патентов, так и евразийских патентов. А вот над процедурой
рассмотрения споров в Палате, равно как и над качеством решений, надо
еще работать и работать, чтобы приблизиться к европейским стандартам.

— Сравниваете с Патентным судом Германии?

— Можно сравнивать с Германией, можно с Великобританией. Факт


остается фактом — Палата рассматривает дела по административной
процедуре, не предполагающей состязательности, она строго ограничена
регламентом. А нам бы так не помешал инструментарий АПК РФ в спорах
о признании патентов недействительными. Плюс — сроки. Мы знаем, что
Роспатент активно работает над введением фиксированных сроков для
разбирательств в Палате по разным категориям дел, и очень ждем
изменений.

— Следовательно, дальше путь лежит в Суд по интеллектуальным


правам, где Палата, как административный орган, должна будет
доказывать свою правоту. Ну что ж, нарушители патентов, как
правило, крупные структуры, если брать рынок лекарств. Это
значит, пройдет 2–3 года, суды будут наконец выиграны и можно
будет взыскивать с нарушителей. Глобально ведь ничего страшного?

— Да, временные затраты существенны, иногда несколько лет. И все время тяжб патент, выданный РФ, выглядит для
правообладателя как абсолютно неработающий документ. Ну, предположим, крупная компания эти 2–3 года выдержит,
а если речь идет о стартапе, малом бизнесе, как быть?

— А что в основном взыскивается по патентным спорам — компенсация или убытки?

— В большинстве случаев компания-правообладатель стремится прекратить или предотвратить нарушение своих


прав — запретить продажу лекарства-дженерика и т. п. Часто ведь подготовку к нарушению начинают заранее
и на фармрынке ее легко заметить. Например, правообладатель видит, что кем-то зарегистрировано аналогичное
активное действующее вещество, уже проведено исследование биоэквивалентности, уже зарегистрирован
лекарственный препарат и, возможно, даже цена, по которой он будет продаваться. А патент еще будет действовать 7
лет, предположим. Что делать? Компания идет в суд, пытаясь предотвратить угрозу нарушения. Если в этот момент
«дженерик» подаст заявление об оспаривании патента в Палату по патентным спорам, то он приостановит движение
дела о нарушении или угрозе нарушения и, не ускоряя процесс в Палате, продолжит параллельно выводить дженерик
на рынок.

— А за рубежом-то как с этим борются?

— Точно так же, только с большим успехом. Зарубежные суды чаще российских выдают обеспечительные меры
в спорах о нарушении патентов, если им, например, показывают цепочку действий, которая выглядит как подготовка
к нарушению.

Очень бы хотелось, чтобы ситуация с обеспечительными мерами стала бы в российских судах более благоприятной для
правообладателя.

— Мы тут жонглируем с Вами терминами «споры о нарушении», «споры о наличии патента», а читателям
не всегда может быть понятно, что за этим скрывается. Хочу пояснить. Когда создавался Суд
по интеллектуальным правам (СИП), то за основу брали опыт Германии, где есть четкое разделение на споры
о нарушении патентов (их рассматривают любые суды в общем порядке) и споры о наличии патента (это
исключительная компетенция специального Патентного суда). Фактически в России сейчас создано то же
самое, с одним отличием — споры о нарушении попадают в СИП, но на уровне кассации. Много было критики
такого решения, но, мне кажется, идея интересная. Немцы, по крайней мере, в Патентном суде с некоторой

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 8/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
завистью смотрели на нас, когда мы говорили о том, что хотим такую идею попробовать. А спросить я хочу
вот что. Как Вам наш СИП? Получился?

— Мне очень жаль, что не все дела по интеллектуальной собственности попадают в этот суд. Сначала дела
по блокировке интернет-сайтов были отнесены к компетенции Мосгорсуда, а сейчас все больше и больше споров
о нарушении исключительных прав перекочевывают в суды общей юрисдикции. И над ними, как мы понимаем, нет
кассации в виде Суда по интеллектуальным правам.

— Например, что это за ситуации?

— Ну, допустим, киберсквоттер захватил какой-то известный домен и вымогает деньги у владельца тождественного
товарного знака. Киберсквоттер — физическое лицо, никакой регистрации как ИП у него нет.

— А раньше разве арбитражные суды такие дела рассматривали?

— Да, чаще всего такие споры, в силу их экономического характера,


рассматривали арбитражные суды. Теперь эти дела попадают, увы, в суды
общей юрисдикции, у которых нет ни наработанной практики по данной
категории дел, ни СИП в качестве кассационной инстанции. А ведь именно
СИП были даны прекрасные разъяснения по вопросам разрешения доменных
споров.

— Я, кажется, догадываюсь, в чем дело. ВАС РФ в свою бытность


руководствовался не формальным критерием (кто стороны спора),
а сущностным (экономический спор или общегражданский).
ВС РФ смотрел на ситуацию ровно противоположно. Соответственно,
теперь, после упразднения одной из сторон сражения, арбитражные
суды не чувствуют поддержки сверху и больше не горят желанием
сражаться за свою компетенцию. То есть если раньше они брали
такие дела, если к ним обращались, то теперь перестали.

— В этом отношении СИП установил очень хорошие критерии рассмотрения


споров о захвате доменных имен, они практически полностью совпадают
с подходами, которые представлены за рубежом. И раз
уж мы переключились плавно на доменные споры, отмечу, что у нас пока
нет аналога тому, что существует за рубежом — процедуре ускоренного
разрешения доменных споров UDRP, установленной ICANN. Это некий аналог
третейского разбирательства, у нас обширный опыт представления
клиентов по данной процедуре в ВОИС. Для доменов *.com туда можно обратиться, а для доменов *.ru не получится,
увы, хотя процедура позволяет правообладателям разрешить спор быстро и экономично.

— У меня еще вопрос, про компенсацию. Надо обсудить в свете недавнего постановления Конституционного
суда РФ, допустившего снижение компенсации по правилам о снижении неустойки.

— Я считаю, что в патентных спорах такой максимальный размер компенсации — 5 млн руб. — просто жалок и смешон.

— Скорее всего, она для авторских прав придумана.

— Изначально компенсацию ввели, как помните, для товарных знаков и авторских прав, и там этот институт начал
работать и в целом многим правообладателям он нравится. Но для первоклассных патентов на изобретения он явно
мелковат и не соразмерен с затратами правообладателя на создание изобретения.

— А Вы согласны с решением Конституционного суда по существу? Например, продан диск известного


исполнителя, на котором было записано более 70 его песен, каждая песня является самостоятельным
нарушением, поэтому минимальный размер компенсации (10 тыс. руб.) был перемножен на количество песен
и появилась цифра, довольно болезненная для нарушителя и никак не сопоставимая со стоимостью
проданного диска.

— Да, я согласна.

— Но один из ключевых доводов противников такой точки зрения всегда был таким: никто не знает, сколько
эпизодов реальных нарушений имело место, поэтому правильно будет наказывать рублем.

— Функция устрашения в компенсации безусловно присутствует. Но там, где очевиден перебор, снижать все-таки
стоит.

— А какой способ защиты работает в Германии, не знаете?

— В Германии распространен подсчет убытков по аналогии с лицензионными платежами, которые причитались бы


правообладателю за использование его исключительных прав при аналогичных обстоятельствах. У нас тоже есть такая
возможность по ГК — двукратный размер роялти. Но это не сверхпопулярная опция взыскания компенсации.

— Правильно, наш народ и убытки не особо любит взыскивать. Ему все больше неустойку подавай. Не любим
трудных путей, но любим возмущаться, что неустойку вдруг сильно срезали или, наоборот, отказались
снижать. Соотношение компенсации и лицензии примерно такое же. Первое — простое, но часто
несправедливое средство; второе — правильное и справедливое, но очень труднодоказуемое.

— Значит давайте подскажем людям правильный путь защиты. Давайте развивать практику по аналогии с лицензией.

— Еще один вопрос, который меня волнует в патентном праве, — вина. Я знаю, что в Германии вина
нарушителя имеет определяющее значение. У нас же высшие суды разъяснили, что это происходит
по правилам ст. 401 ГК, в которой есть и безвиновная ответственность предпринимателя. И тут такая
ситуация: я приобрел патент на изобретение, например, автомобиль, но производитель автомобиля
использовал в нем какое-то чужое изобретение, предположим, гениальный не снашиваемый 100 лет
подшипник. Правообладатель приходит ко мне и взыскивает убытки? Но я же вообще ни сном, ни духом, как
говорится…

— Я понимаю опасность, о которой Вы говорите, но в моей личной практике не было ни одного судебного дела,
в котором клиент поручил бы мне подать исковое заявление против лица, в действиях которого не было бы вины.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 9/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
И в этом принципиальное недопонимание: многие считают, что правообладатель, получивший патент или товарный
знак, это такой капиталист, который наживается на народном горе и чуть что тащит любого в суд.

На самом деле до того, как правообладатель пойдет в суд, он постарается разрешить вопрос с нарушителем миром. Я,
например, вижу каждый день, что все добросовестные правообладатели именно так и поступают. Так было и до того,
как появились правила об обязательном претензионном порядке в АПК РФ.

— Я понял. Но моя позиция в том, что в ГК РФ ошиблись с безвиновной ответственностью в ходе реформы
2014 года. Я уже встречался с удивленными комментариями юристов, которые столкнулись с этим.
Напоследок расскажите немного о своей практике третейского разбирательства.

— Для нашей юридической фирмы коммерческий арбитраж, третейские разбирательства — серьезный поток работы.
Работаем с доменными делами по процедуре UDRP, спорами из лицензионных договоров, договоров о совместной
разработке технологий. Я вижу колоссальное количество преимуществ для рассмотрения таких споров третейскими
судами. Основных — два. Во-первых, только тот, кто написал много таких специфичных договоров, понимает, как они
работают. Где мы найдем судью с таким опытом? Во-вторых, третейское разбирательство оставляет сторонам
возможность не поссориться окончательно, это важно, когда речь идет о совместных инновационных разработках.

Беседовал Андрей Владимирович Егоров, главный редактор «АП».

1 Технологии, медиа, телекоммуникации.

ГЛАВНАЯ ТЕМА

Фикция извещения третьих лиц об отмене доверенности.


Трудности, с которыми придется столкнуться на практике
А ртем Георгиевич Карапетов
д. ю. н., дире к тор Юридиче ск ого института «М-Логос», профе ссор НИУ ВШЭ

Может ли сделка отмены доверенности считаться совершенной без уведомления представителя


Что должен делать представляемый после отзыва доверенности
Как работает фикция извещения третьих лиц

Отношения добровольного представительства, как известно, предполагают высокую степень доверия между
представляемым и представителем. Представитель совершает от имени и в интересах представляемого сделки,
а последний претерпевает их правовые последствия. Доверие — субстанция очень хрупкая и легко улетучивается.
Поэтому российский закон вполне обоснованно предусматривает, что представляемый может в любой момент отменить
выданную доверенность (ст. 188 ГК РФ)1.

Исключением из этого правила, известным также множеству других правопорядков, является случай выдачи
представителю доверенности на совершение сделки от имени представляемого, но в интересах самого представителя
во исполнение или обеспечение обязательства, имеющегося у представляемого перед представителем (или третьим
лицом, от имени или в интересах которого действует представитель). В такого рода доверенности может быть указано
на ее безотзывный характер (ст. 188.1 ГК РФ).

Сфера применения безотзывных доверенностей достаточно узка, и нас сейчас этот институт не интересует.
Рассмотрим ситуацию с обычными доверенностями.

Итак, представляемый потерял доверие и решил отменить выданную доверенность до окончания срока ее действия. Как
российский закон определяет порядок отмены доверенности?

Отмена доверенности — это односторонняя сделка


Фикция извещения отражена в п. 1 ст. 189 ГК РФ и нужна для того, чтобы защитить интересы представляемого от
исков третьих лиц.
В соответствии с п. 1 ст. 188 ГК РФ в редакции, вступившей в силу с 01.01.2017, отмена доверенности совершается
в той же форме, в которой она была выдана, либо в нотариальной форме. Это значит, что письменная доверенность
может быть отменена либо письменно, либо в нотариальной форме, а нотариально удостоверенная доверенность —
только в нотариальном порядке. Законодатель явным образом устанавливает, что волеизъявление представляемого
об отмене доверенности не может быть устным, а должно фиксироваться на бумаге (или в иной приравниваемой
форме). Насколько было обоснованным установление строго нотариальной формы отмены нотариальной доверенности
(правила, которого ранее российский ГК не знал), вопрос дискуссионный, но нас он здесь не интересует.

Отмена доверенности без каких-либо сомнений является сделкой. Причем сделкой односторонней.

Как известно, все односторонние сделки разделяются на те, которые требуют для возникновения желаемого правового
эффекта доставки соответствующего волеизъявления лицу, чьи права и обязанности эта сделка затрагивает
(например, зачет, отказ от договора, выбор в альтернативном обязательстве и т. п.), и те, которые считаются
совершенными вне зависимости от факта уведомления таких лиц (например, завещание).

Подавляющее число односторонних сделок относится к первой категории. Вопрос о том, к какой категории относится
сделка отмены доверенности, оставим здесь за скобками. Заметим лишь, что в законе есть некоторые намеки на то,
что речь идет о сделке, не требующей восприятия. Так, из буквального смысла абз. 1 п. 1 ст. 189 ГК РФ следует, что
представляемый уведомляет представителя и известных ему третьих лиц после отмены доверенности2.

Та же ситуация и с нотариальным удостоверением отмены доверенности: такая доверенность, если следовать букве
ГК, считается отмененной с момента удостоверения факта отмены, а не с момента уведомления представителя о такой
отмене. Эта идея еще четче прослеживалась в редакции п. 2 ст. 189 ГК, действовавшей до 01.09.2013.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 10/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
В целом вопрос о том, может ли сделка отмены доверенности считаться совершенной без уведомления представителя,
является дискуссионным. В литературе высказывалась точка зрения о том, что отмена доверенности должна
признаваться сделкой, требующей восприятия3. И действительно, прекращение полномочий представителя досрочно
до того, как последний узнает об этом, может быть в ряде случаев крайне несправедливым. Ведь сделка, совершенная
представителем после прекращения полномочий, согласно ст. 183 ГК будет считаться совершенной от имени самого
экс-представителя. Это может закончиться для экс-представителя взысканием с него третьим лицом убытков (п. 3 ст.
183 ГК РФ). В этой связи было бы логичным исходить из того, что отзыв доверенности имеет правовой эффект только
с момента извещения представителя об отмене доверенности.

При этом, видимо, нет оснований увязывать факт отмены доверенности с уведомлением третьих лиц.

Доктрина видимости полномочий защищает интересы третьих лиц


Согласно п. 3 ст. 189 ГК РФ представитель, узнавший об отмене доверенности, должен немедленно вернуть
доверенность представляемому. Но представитель может не сделать этого и совершить сделку с третьим лицом,
умолчав о прекращении действия доверенности. Как же закон решает эту проблему?

ЦИ ТАТА: «Если т рет ьему лицу предъяв лена дов еренност ь, о прекращении кот орой оно не знало и не должно было знат ь, прав а и обязанност и,
приобрет енные в результ ат е дейст в ий лица, полномочия кот орого прекращены, сохраняют силу для предст ав ляемого и его прав опреемников » (п. 2 ст . 189
ГК РФ).

Иначе говоря, защита доверия третьего лица предъявленной ему доверенностью осуществляется не потому, что
доверенность, об отмене которой третье лицо не было извещено, все еще действует, а на основе доктрины видимости
полномочий. Другим примером применения такой доктрины видимости полномочий является институт полномочий в силу
обстановки (п. 1 ст. 182 ГК РФ). Сделка, совершенная бывшим представителем с третьим лицом, сохраняет силу для
представляемого, только если тот был добросовестным и не знал и не должен был знать о состоявшейся отмене
доверенности.

Итак, если третьи лица не были уведомлены представляемым об отмене доверенности, последняя, тем не менее, может
считаться отмененной, а интересы третьих лиц защищаются за счет гибкой доктрины видимости полномочий,
учитывающей добросовестность такого третьего лица4.

Применение в данном контексте доктрины видимости полномочий и защиты разумного доверия третьего лица факту
наличия у представителя полномочий, подтверждаемых имеющейся у него и предъявленной третьему лицу
доверенности, абсолютно обосновано и не вызывает никаких сомнений. Иное решение просто дестабилизировало бы
оборот и заблокировало возможность совершения третьими лицами сделок с представителем.

И здесь мы, собственно, и подходим к интересующему нас вопросу.

Представляемый, отменивший доверенность, но опасающийся того, что представитель не вернет доверенность


и совершит на ее основе сделку с третьим лицом, который может оказаться добросовестным, должен предпринять
действия по уведомлению третьих лиц о прекращении действия доверенности. Если доверенность содержит прямое
указание на третье лицо, с которым или в отношении которого представитель уполномочен совершить сделку,
то серьезных проблем у представляемого не возникает.

Дабы исключить риск появления добросовестного третьего лица и совершения бывшим представителем двух- или
многосторонней сделки с таким третьим лицом (или односторонней сделки в отношении такого третьего лица),
представляемому необходимо как можно скорее доставить известному ему третьему лицу извещение об отмене
соответствующей доверенности (п. 1 ст. 189 ГК РФ). Адресат такого извещения будет считаться уведомленным
и потеряет право ссылаться на свое добросовестное неведение и применение доктрины видимости полномочий
с момента доставки ему извещения (ст. 165.1 ГК РФ). Если представляемый не успел доставить извещение
до совершения своим бывшим представителем сделки с данным третьим лицом (или в отношении него), он может
отказаться от признания данной сделки, только если сможет доказать, что третье лицо на момент совершения сделки
знало или должно было знать об отмене доверенности из иных источников (например, было аффилировано с бывшим
представителем, получившим извещение об отзыве доверенности).

Но что если доверенность, как это часто бывает на практике, не содержит ограничений в отношении лиц, с которыми
или в отношении которых представитель уполномочен совершить сделку (например, дает представителю полномочие
на заключение любых или определенного рода договоров с любыми третьими лицами)? Как в таком случае
представляемому исключить риск появления совершенных от его имени бывшим представителем сделок
с добросовестными третьими лицами?

До реформы ГК РФ 2013 года закон не содержал каких-либо ясных указаний на сей счет. Это делало представляемого
абсолютно незащищенным. Если представитель оказывался недобросовестным, не возвращал выданную ему ранее
и впоследствии отмененную доверенность, такой представитель мог произвольно заключать сделки с третьими лицами,
введенными в заблуждение фактом наличия у представителя оригинала доверенности и имеющими затем все основания
апеллировать к доктрине видимости полномочий. Доказать сговор бывшего представителя с такими третьими лицами
или наличие у последних оснований знать об отмене доверенности из иных источников крайне сложно, а эффективного
инструментария для оповещения миллиардов людей по всему миру, миллионов зарегистрированных в России и других
странах коммерческих и некоммерческих организаций и иных субъектов гражданского права просто не существовало.

Скачать схему

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 11/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017

Месячный срок для запуска фикции извещения третьих лиц является


ошибкой
Указанную проблему попыталась решить новая редакция п. 1 ст. 189 ГК РФ, вступившая в силу 1 сентября 2013 года.

Согласно данной новелле представляемый может удостоверить у нотариуса свою подпись на заявлении об отмене
доверенности и направить это заявление в издание, в котором публикуются официальные данные о банкротстве
(в настоящий момент в силу распоряжения Правительства РФ от 21.07.2008 № 1049-р эту функцию выполняет газета
«Коммерсантъ»). По прошествии месяца после публикации в этом издании все третьи лица считаются извещенными
об отмене доверенности. Соответственно, истечение этого срока запускает фикцию извещения всех третьих лиц
об отмене доверенности и лишает третьи лица (независимо от того, знакомились ли они действительно с содержанием
соответствующего издания) оснований ссылаться на свою добросовестность и применение доктрины видимости
полномочий.

Безусловно, это был значительный шаг вперед, так как в законе впервые появился хоть какой-то механизм защиты
интересов представляемого, выдавшего и впоследствии отменившего доверенность, в которой не указаны третьи лица,
с которыми или в отношении которых представитель был уполномочен совершать сделки.

Тем не менее оказалось, что данная процедура имеет два существенных дефекта.

Во-первых, очевидной ошибкой было указание на месячную задержку для запуска фикции извещения третьих лиц.

Абсолютно очевидно, что сама эта процедура обеспечения фикции извещения третьих лиц посредством публикации
могла работать только в том случае, если соответствующая редакция запустит электронный реестр извещений
об отмене доверенности. Вменять третьим лицам в обязанность изучать подшивки газет за все годы с момента выдачи
доверенности под страхом лишения их права полагаться на видимость полномочий категорически неприемлемо.

И такой реестр действительно был запущен и доступен по адресу.

Но если действует электронный реестр, в чем логика месячной задержки фикции извещения?

Эта задержка лишает представляемого возможности оперативно исключить риск злоупотреблений бывшего
представителя и появления добросовестных третьих лиц, полагающихся на видимость полномочий.

Ошибочность такого решения можно также продемонстрировать и на следующем примере: третье лицо перед
совершением сделки с представителем проверяет данные реестра. Допустим, оно это сделало и увидело там
публикацию об отмене доверенности, сделанную менее чем за месяц. Получается, что такое третье лицо, тем
не менее, может спокойно совершить сделку с бывшим представителем представляемого, не неся никакого риска.

Безусловно, если доказать, что оно заходило в электронный реестр перед совершением сделки, добросовестность
такого третьего лица будет исключена, даже если установленный месяц не прошел. Но проблема в том, что доказать
факт посещения соответствующего сайта третьим лицом будет крайне сложно. В итоге месячная задержка
потворствует недобросовестному поведению третьих лиц и делает саму процедуру крайне неудобной
и неэффективной.

Во-вторых, упущение состояло еще и в том, что в качестве издания была выбрана коммерческая структура,
публикующая данные о банкротстве, но никаких требований обеспечить бесплатный доступ к соответствующему
реестру не было установлено. В итоге на настоящий момент, если судить по опубликованным тарифам, стоимость
доступа к данному реестру составляет более 70 тыс. руб. в год.

Не вызывает никаких сомнений, что позволить себе такие расходы могут только крупные и средние корпорации.
Вряд ли подавляющее число граждан РФ, а также некоммерческих организаций, индивидуальных предпринимателей
и малых предприятий могут позволить себе подобные расходы.

В итоге получается крайне странная ситуация: все эти лица считаются извещенными об отмене предъявленной
им доверенности, несмотря на то, что требовать от них оплаты доступа к этому реестру неразумно. Такое положение
выглядит просто в высшей степени несправедливым.

Не имея доступа к реестру, небогатый участник оборота фактически лишается права ссылаться на видимость
полномочий и не может довериться предъявляемой ему доверенности.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 12/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
Все это указывало на необходимость срочных уточнений законодательства.

С 1 января 2017 года работает электронный реестр отмененных


доверенностей
В 2016 году положения п. 1 ст. 189 ГК РФ действительно подверглись изменению. В чем смысл поправок?

Была введена альтернативная процедура обеспечения фикции извещения третьих лиц об отзыве доверенности. Помимо
сохраняющейся процедуры публикации в издании, осуществляющем официальную публикацию данных о банкротстве,
появилась процедура публикации в электронном реестре отмененных доверенностей, который ведет Федеральная
нотариальная палата (далее — ФНП). Данный реестр размещен на сайте reestr-dover.ru.

Необходимо обеспечить техническую возможность публикации в обоих существующих реестрах (или в перспективе – в
некоем едином реестре) данных об отмене любых доверенностей, выданных от имени соответствующего
представляемого за тот или иной период. Возможность такой «оптовой» отмены доверенностей особенно важна при
смене руководства компании, когда новый руководитель хочет прекратить все ранее выданные доверенности и «начать
с чистого листа»
Каковы особенности новой процедуры?

Во-первых, в этот реестр ФНП нотариус вносит данные о нотариальном удостоверении отмены доверенности
в обязательном порядке. В этом наблюдается отличие от опции публикации извещения об отзыве доверенности
в издании, публикующем данные о банкротстве. В последнем случае осуществление такой публикации зависит
от желания представляемого.

Во-вторых, согласно вступившей также в силу с 1 января 2017 года редакции п. 1 ст. 188 ГК РФ в обязательном
порядке нотариально удостоверяется отмена нотариальной доверенности, но по желанию представляемого нотариально
может быть удостоверена отмена и обычной письменной доверенности. Соответственно, у представляемого
по нотариальной доверенности попросту нет возможности избежать публикации в реестре: публикация будет
неизбежно сделана в реестре, который ведет ФНП, и это обеспечит фикцию извещения третьих лиц. Обращаться еще
и в издание, публикующее данные о банкротстве, такому представляемому нет надобности.

Представляемый же по обычной письменной доверенности может выбирать: либо публиковать извещение об отзыве
доверенности в издании, публикующем данные о банкротстве, либо удостоверить отмену доверенности нотариально
и автоматически запустить публикацию об отмене доверенности в реестре ФНП.

В-третьих, доступ к реестру ФНП бесплатный, в отличие от доступа к реестру публикаций, сделанных в издании,
авторизованном на публикацию данных о банкротстве.

В-четвертых, при публикации данных об отмене доверенности в реестре ФНП никакой месячной задержки нет, и третьи
лица считаются извещенными об отмене доверенности на следующий день после такой публикации. При этом новая
редакция ст. 189 ГК оставила в силе месячную задержку фикции извещения для публикаций об отмене доверенности
в издании, публикующем данные о банкротстве.

Обеспечивать фикцию извещения третьих лиц должен один механизм


В результате всех этих поправок положение дел стало несколько запутанным. Для обычных письменных доверенностей
существует два альтернативных механизма обеспечить фикцию извещения третьих лиц. Один — через электронный
реестр ФНП, другой — через газету «Коммерсантъ» и соответствующий электронный реестр.

В принципе, некий позитив здесь можно увидеть. Как минимум, для тех представляемых, которые хотят избежать
месячной задержки в фикции извещения, появляется вариант решения этой проблемы: нотариальное удостоверение
отмены письменной доверенности с последующим автоматическим отражением данных об этом в электронном реестре
ФНП и немедленным же наступлением фикции извещения третьих лиц.

Чем же плоха сложившаяся ситуация?

Во-первых, она возлагает на третьи лица, которым предъявлена обычная письменная доверенность, бремя проверки
обоих реестров, что повышает трансакционные издержки и просто усложняет заключение договора.

Во-вторых, вариант публикации через издание, официально публикующее данные о банкротстве, остается в силе,
а значит большое число третьих лиц, которым бывший представитель может предъявить юридически аннулированную
доверенность, просто лишено экономической возможности надежно удостовериться в действии доверенности из-за
дороговизны доступа к соответствующему реестру. Просто необходимо как можно скорее исправить ситуацию,
исключив ничем не обоснованный разнобой. Сделать это можно путем сохранения лишь одного, единого механизма
обеспечения фикции извещения третьих лиц, который одновременно (а) обеспечит бесплатный доступ третьих лиц
к данным об отмене доверенности и (б) исключит какую-либо задержку в фикции извещения третьих лиц.

С учетом того, что отмеченными особенностями обладает на настоящий момент реестр ФНП, имеет смысл сохранить
именно его, а вариант публикации в издании, публикующем данные о банкротстве, просто исключить. Это тем более
очевидно, что сейчас в силу прямого указания в законе (п. 1 ст. 189 ГК РФ) представляемый, желающий направить
в это издание извещение об отмене доверенности, все равно должен пойти к нотариусу и удостоверить подпись
на данном извещении.

Иначе говоря, представляемому все равно приходится ходить к нотариусу. Если нотариусы ведут теперь электронный
реестр отмененных доверенностей, и туда по логике закона могут заноситься и данные об отмене простых письменных
доверенностей, возникает вопрос: почему не превратить посещение нотариуса из первого шага в долгой процедуре
публикации извещения об отзыве доверенности в издании «Коммерсантъ» в простое обращение за нотариальным
удостоверением отмены письменной доверенности, которое будет приводить к возникновению фикции извещения
третьих лиц буквально на следующий день?

Если в доверенности прямо указаны третьи лица, фикция извещения


ее отмены не должна работать
Хотелось бы также сделать еще несколько важных, на мой взгляд, замечаний касательно функционирования института
фикции извещения третьих лиц посредством публикации.
https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 13/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
фикции извещения третьих лиц посредством публикации.
Во-первых, необходимо обеспечить техническую возможность публикации в обоих существующих реестрах (или
в перспективе — в каком-то едином реестре) данных об отмене любых доверенностей, выданных от имени
соответствующего представляемого за тот или иной период. Возможность такой «оптовой» отмены доверенностей
особенно важна при смене руководства компании, когда новый руководитель хочет прекратить все ранее выданные
доверенности и «начать с чистого листа».

На момент написания данной статьи реестр ФНП такую возможность не содержит. Система поиска данных
о доверенностях и их отмене на сайте www.reestr-dover. ru предполагает указание реквизитов конкретных
доверенностей. Видимо, система настроена так, что публикация в ней об отмене не конкретной, а всех выданных ранее
доверенностей (или доверенностей, выданных за тот или иной период), просто не предусмотрена.

Во-вторых, встает вопрос о том, может ли работать фикция извещения посредством публикации в ситуации, когда
в доверенности прямо указаны третьи лица, с которыми или в отношении которых представитель уполномочен
совершить сделки. Цель введения фикции извещения при публикации состояла в том, чтобы решить проблему
неизвестности представляемому о тех третьих лицах, кому может быть предъявлена доверенность бывшим
представителем. Если представляемый знает личности тех, кого ему следует предупредить о прекращении
доверенности, почему бы ему не направить извещение таким третьим лицам напрямую?

Все-таки публикация сообщения в СМИ или нотариальном реестре и использование фикции извещения всех третьих
лиц для такой ситуации не задумывались. В такого рода ситуациях игнорирование представляемым возможности
направления прямого извещения может казаться недобросовестным. В этой связи следует обратить внимание на п. 132
постановления Пленума Верховного суда РФ от 23.06.2015 № 25, согласно которому применение фикции извещения
посредством публикации «без одновременного извещения представителя и известных представляемому третьих лиц
об отмене доверенности не допускается в случаях, когда доверенность была выдана на совершение сделки (сделок)
с конкретным контрагентом (контрагентами)».

Это разъяснение кажется вполне разумным. Но есть одно «но». В некоторых случаях представляемый может не знать
о содержании выданных им ранее доверенностей, а соответственно, о личности тех третьих лиц, которые могли быть
указаны в выданных доверенностях. В таких случаях представляемый сталкивается с проблемой в определении
адресатов прямых извещений. Например, в компании происходит смена руководства. Прежний директор мог умереть
или быть освобожденным от руководства компанией в конфликтной ситуации. В подобных случаях новый директор
может просто не знать, кому и какие доверенности выдавал старый директор. Сам факт того, что выданная
доверенность не была учтена во внутренних архивах и реестрах компании, не порочит доверенность. В итоге данных
о выданных от имени компании доверенностях у нового менеджмента может не быть, и кого нужно извещать об отзыве
доверенности, они поэтому не знают.

Как известно, смена руководства компании не прекращает ранее выданные доверенности автоматически. В такой
ситуации представляемого может спасти «оптовая» отмена всех доверенностей, когда-либо выданных от имени
компании до смены руководства. Как уже отмечалось, сейчас не вполне понятно, как это можно реализовать
на практике. Но, допустим, техническая возможность для этого решения обеспечена, и такая «оптовая» публикация
осуществлена. И здесь указанное выше разъяснение Верховного суда РФ может создать известные сложности.
В результате его применения окажется, что «оптовая» публикация об отмене доверенностей не затронет
доверенностей, выданных на совершение сделки или серии сделок с конкретным контрагентом (контрагентами).

Выходом из положения может служить следующее решение.

Указанное разъяснение Верховного суда РФ следует толковать как проявление принципа недопустимости
злоупотребления правом. Иначе говоря, формально по закону представляемый вправе обеспечить фикцию извещения
путем публикации, но Верховный суд посчитал, что в ряде случаев, когда представляемому заведомо известна фигура
третьего лица, использование такой фикции вместо прямого извещения недобросовестно и поэтому и должно
запрещаться. Соответственно, если в описанной ситуации смены руководства использование представляемым
механизма публикации вместо прямого извещения является вынужденным и не может быть признано злоупотреблением
правом, применение фикции извещения не должно блокироваться.

Единственным минусом такого решения, если оно будет в итоге реализовано на уровне судебной практики, является
то, что в результате третье лицо не сможет в полной мере исключить для себя бремя проверки соответствующих
реестров, даже если в предъявленной ему доверенности прямо указано на это третье лицо как на контрагента,
на совершение сделки с которым доверенность и выдана. Ведь нет гарантий, что впоследствии представляемый в суде
не подтвердит свою добросовестность и не объяснит отсутствие прямого извещения сменой руководства и отсутствием
данных о том, что данная конкретная доверенность была выдана прежним руководством и имела соответствующее
содержание.

1 Выражаем признательность Екатерине Папченковой за ценные замечания, высказанные в отношении проекта


настоящей статьи.
2 То, что буквальное толкование закона наталкивает именно на такой вывод, уже обращалось внимание в литературе.
См.: Егоров А. В., Папченкова Е. А., Ширвиндт А. М. Представительство: исследование судебной практики. М., 2016. С.
179.
3 См., напр.: Рясенцев В. А. Представительство и сделки в современном гражданском праве. М., 2006. С. 295;
Невзгодина Е. Л. Представительство и доверенность по гражданскому праву России // Проблемы теории.
Законодательство РФ. Вопросы правоприменительной практики / под ред. В. Л. Слесарева. Омск: Изд-во ОмГУ, 2005. С.
307–308; Байгушева В. Представительство. Ярославль, 2015. С. 119; Егоров А. В., Папченкова Е. А., Ширвиндт А. М.
Указ. соч.
4 Исключением, видимо, является указанный в п. 3 ст. 185 ГК РФ случай, когда письменное уполномочие
на совершение сделки представителем представлено представляемым непосредственно соответствующему третьему
лицу. В подобной ситуации для отмены доверенности требуется доставка извещения об отмене полномочий указанному
третьему лицу.

ГЛАВНАЯ ТЕМА

Полномочия представителя следуют из обстановки. Как


развивается практика последние несколько лет
https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 14/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
А лександр Сергеевич Чупрунов
слушате ль РШЧП

Как суды толкуют норму ГК РФ о представительстве в силу обстановки


Свидетельствует ли супружеский статус о представительстве
Возникает ли полномочие из обстановки, если лицо действует на недоступной для посторонних лиц
территории

В российском правопорядке в усеченном виде законодательно закреплен аналог немецкой доктрины молчаливого
полномочия1.

В соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 182 ГК РФ речь идет о полномочиях, явствующих из обстановки, в которой действует
представитель (продавец в розничной торговле, кассир и т. п.).

Основная задача института состоит в защите оборота путем наделения лиц полномочиями в силу фактических
обстоятельств, при которых добросовестный участник оборота может сделать очевидный вывод о наличии у такого
лица права на принятие исполнения по договору, подписание актов, выдачу товара и т. д.

Для участников оборота может представлять проблему то, что невозможно перечислить все обстоятельства, которые
будут свидетельствовать о наличии у лица полномочий из обстановки: недаром закон содержит лишь несколько
примеров таких случаев, оставляя список открытым. В связи с этим представляется интересным проанализировать
позиции судов, чтобы понять, что считается достаточным для обнаружения у лица полномочий в силу обстановки.

В отечественной судебной практике можно выделить сразу несколько групп решений, в которых признается
представительство в силу обстановки2. Рассмотрим некоторые из них подробнее.

Андрей Егоров: Разъяснения Верховного суда по представительству.


Основные выводы в постановлении № 25

Полномочие определяется местом совершения сделки


Как правило, суды полагают, что полномочия из обстановки возникают, когда представитель осуществляет прием
товара на территории осуществления деятельности представляемого. Так, Арбитражный суд Дальневосточного округа
отметил, что работник общества имел право в отсутствие доверенности принять товар и расписаться в товарной
накладной (постановление от 23.08.2016 по делу № А73-6171/2015).

Место заключения договора тоже может свидетельствовать о полномочиях из обстановки: если договор оформляется
в кабинете руководителя подразделения банка, то у гражданина имеются основания полагать, что лицо, заключающее
этот договор от имени банка, наделено соответствующими полномочиями (постановление АС Уральского округа
от 03.03.2016 по делу № А71-6213/12).

В практике также отмечается, что доступ лица к объекту (например, обладание ключами от помещения)
свидетельствует о наличии полномочий, вытекающих из обстановки.

Так, суды указали, что полномочия лица, подписавшего акт обследования узла учета электроэнергии, явствовали
из обстановки, так как он имел доступ к закрытой для доступа третьих лиц территории и закрытому на замок прибору
учета электроэнергии (постановления АС Центрального округа от 10.10.2016 по делу № А08-5291/2015, Волго-Вятского
округа от 11.10.2016 по делу № А17-4286/2015).

Бухгалтер-калькулятор предоставил ключи от помещения, в котором находился прибор учета, что свидетельствовало
о наличии полномочий на подписание акта о безучетном потреблении электрической энергии (постановление
АС Центрального округа от 22.08.2016 по делу № А62-3259/2015).

Таким образом, большое значение при установлении полномочий в силу обстановки имеет местоположение
представителя при взаимодействии с иными лицами: суды зачастую не требуют формального закрепления полномочий
в случае, когда лицо находится на недоступной для посторонних лиц территории.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 15/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017

Устоявшаяся практика взаимоотношений через конкретных лиц наделяет


их полномочиями из обстановки
Если лицо уже выступало в роли уполномоченного на взаимодействие с контрагентом представителя, то это может
служить основанием для признания его получившим полномочия в силу обстановки.

Например, водители организации были уполномочены на подписание актов о приемке выполненных работ по ремонту
и техническому обслуживанию автомобилей, так как и ранее акты подписывались указанными лицами (постановление
АС Восточно-Сибирского округа от 11.03.2016 по делу № А10-3831/2015).

Мастера участка железнодорожных путей неоднократно подписывали и продолжают подписывать акты общей формы,
что не вызывает у сторон разногласий. По мнению Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа, этого достаточно,
чтобы имели место полномочия из обстановки (постановление от 17.08.2015 по делу № А19-6519/2014).

Работник расписывался в актах выполненных работ за другое, указанное в договоре, лицо, однако суд учел, что
работник и ранее подписывал акты выполненных работ, следовательно, «у истца не имелось оснований сомневаться
в полномочиях работника на приемку услуг» (постановление АС Дальневосточного округа от 29.07.2016 по делу
№ А59-5364/2015).

Суд посчитал, что полномочия отсутствуют, так как не представлены доказательства того, что работник действовал
ранее в аналогичной обстановке, то есть представлял интересы поставщика в вопросах качества товара
(постановление АС Западно-Сибирского округа от 12.09.2016 по делу № А67-7211/2015).

В рамках договора по аналогичным поставкам лицо на основании ранее подписанных товарных накладных также
принимало товар от истца, который был впоследствии оплачен ответчиком, что суд счел основанием для признания
полномочий из обстановки (постановление АС Поволжского округа от 02.08.2016 по делу № А55-21055/2015).

Довод ответчика о неправомочности лица, подписавшего спорный табель учета, несостоятелен, поскольку
по аналогичным табелям за более ранние периоды, подписанным тем же лицом, ответчик своих возражений не заявлял,
а это значит, что лицо являлось представителем из обстановки (постановление АС Поволжского округа от 25.05.2016
по делу № А55-19423/2015).

Устоявшейся практикой принятия товара суд признал приемку, осуществляемую формально неуполномоченными
работниками (постановление АС Северо-Кавказского округа от 26.01.2016 по делу № А32-11374/2015).

Интересным является дело, в котором контрагенты использовали электронную почту для обсуждения правовых
вопросов. Суд пришел к выводу, что полномочия работника-заказчика на согласование исполнения договора
(утверждение у заказчика подбора изображений) следовали из обстановки — переписки посредством электронной
почты, в частности из факта направления на согласование самого договора подряда на электронную почту работника
(постановление АС Центрального округа от 15.06.2016 по делу № А64-3288/2015).

С учетом обозначенной практики, можно сделать вывод о том, что суды обращают пристальное внимание
на сложившийся порядок отношений сторон и не склонны поощрять внезапную тягу к формальностям отдельных
недобросовестных лиц.

Полномочия из обстановки в силу близкого родства


Занимат ельно, чт о в судебной практ ике рассмат рив ают ся дела о предст ав ит ельст в е близких родст в енников : в част ност и, супружеские от ношения
яв ляют ся дополнит ельным подт в ерждением наличия у лица полномочий из обст анов ки.

Например, Арбит ражный суд Уральского округа уст анов ил следующее:

«Фат хуллин Р.И . яв ляет ся супругом от в ет чика, в инт ересах предпринимат еля Ков язиной Е.Ю. част ично получал цв ет очную продукцию, оплат у за кот орую
произв одил от в ет чик, при эт ом полномочия Фат хуллина яв ст в ов али из обст анов ки» (пост анов ление от 13.12.2016 по делу № А60-63401/2015).

В св ою очередь, для целей подписания акт а о безучет ном пот реблении элект рической энергии надлежащим предст ав ит елем Арбит ражный суд
Цент рального округа признал супруга (пост анов ление от 29.09.2016 по делу № А64-7427/2015).

Думает ся, чт о подобные в ыв оды судам следует делат ь от случая к случаю, при эт ом т щат ельно изучая обст оят ельст в а конкрет ного дела и не опираясь
т олько на наличие родст в енных св язей.

Должностное положение лица влияет на возникновение полномочия


Ввиду должностного положения (особой квалификации, нахождения на рабочем месте) лицо может быть признано
представителем в силу обстановки.

Арбитражный суд Московского округа установил, что путевые листы строительной машины подписаны главным
инженером, который является должностным лицом, ответственным за нормирование и расчеты, поэтому инженер
должен быть признан представителем общества (постановление от 09.06.2016 по делу № А41-43786/2015).

Суд посчитал, что главный инженер в силу обстановки уполномочен подписать акт приемки выполненных работ
по ремонту откатных ворот (постановление АС Северо-Западного округа от 15.08.2016 по делу № А56-50976/2015).

Как было указано судом, главный бухгалтер в силу обстановки уполномочен на подписание актов сверки, в которых
указано на исполнение работ ненадлежащим образом (постановление АС Уральского округа от 09.02.2016 по делу
№ А60-13967/2015). Главный бухгалтер был признан уполномоченным и на получение уведомлений, так как не были
представлены доказательства согласования сторонами порядка определения лица, имеющего право на прием входящей
корреспонденции (постановление АС Северо-Кавказского округа от 15.07.2016 по делу № А32-13923/2015. Однако
в другом случае главный бухгалтер не получил право на подписание акта сверки взаимных расчетов без специального
наделения полномочиями (постановление АС Московского округа от 08.11.2016 по делу № А40-231880/15).

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 16/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
Суд разъяснил, что прораб является представителем в силу обстановки и может подписывать акты приемки товара,
поскольку отсутствуют доказательства того, что иное лицо уполномочено принимать товар (постановление
АС Центрального округа от 13.10.2016 по делу № А35-9723/2015).

Спецификой выполняемых услуг по внедрению программного обеспечения суд объяснил то, что программисты являются
«лицами, полномочия которых явствуют из обстановки, в условиях которой происходила передача задач-заданий
ответчику посредством электронной почты и сети Интернет» (постановление АС Центрального округа от 11.08.2016
по делу № А83-5430/2015).

Таким образом, в практике закрепилось, что ответственные работники в силу своих знаний, положения, опыта
и ответственности могут выступать в роли представителя из обстановки.

Факт обладания печатью организации не должен порождать


представительства
Интересными представляются также дела, в которых, по мнению судов, полномочия следуют из обстановки не только
исходя из должностного положения лица, но и в ситуации, когда такое лицо имеет доступ к рабочему месту и печати
организации.

Большое значение факта наличия печати у представителя отмечается в следующих судебных актах:

— постановление АС Дальневосточного округа от 24.10.2016 по делу № А04-9164/2015: «…факт выдачи печати лицу,
подписавшему спорные документы, сам по себе свидетельствует о наделении данного лица полномочиями
на совершение определенных действий, необходимых для выполнения такого поручения, включая в том числе
и принятие товара»;

— постановление АС Поволжского округа от 21.04.2016 по делу № А06-4659/2015: «…заверение печатью организации


подписи конкретных лиц на актах при отсутствии доказательств того, что они не являются сотрудниками этих
предприятий, свидетельствует о полномочности таких лиц выступать от имени данных организаций»;

— постановление АС Восточно-Сибирского округа от 11.11.2015 по делу № А78-12610/2014: «…подпись в принятии


услуг скреплена оттиском печати ответчика, что свидетельствует о наличии у такого лица, которому вверена печать
ответчика, явствующего из обстановки полномочия действовать от имени последнего»;

— постановление ФАС Волго-Вятского округа от 24.03.2014 по делу № А82-7873/2013: «…наличие у лиц, подписавших
договор поставки, печати подтверждает, что товары по указанным товарным накладным приняты лицами, полномочия
которых явствовали из обстановки; у данных лиц в момент совершения рассматриваемых действий имелись
достаточные полномочия на их совершение»;

— постановление АС Московского округа от 22.07.2016 по делу № А40-210846/2015: «…проставленная на товарной


накладной печать является печатью организации — истца, что свидетельствует о наличии у лица, подписавшего
накладную, которому вверена печать ответчика, явствующего из обстановки полномочия»;

— постановление АС Восточно-Сибирского округа от 07.10.2014 по делу № А10-2969/2013: «…проставление на акте


приема-передачи контейнера от 09.01.2013 № 32–83 печати предпринимателя свидетельствует о наличии полномочий
у лица, проставившего печать, принять товар от имени ответчика»;

— постановление АС Поволжского округа от 22.09.2016 по делу № А55-16303/2015: «…проставление оттиска


санкционирует действия лица, чья подпись под этим оттиском скрепляется, а также считается совершенным
обществом, пока не будет доказано обратное».

Зачастую суды для установления полномочий в силу обстановки обращают внимание на тот факт, что печать выбыла
из владения, была украдена либо утеряна, либо могла быть использована третьими лицами для получения товара,
не предназначавшегося лицу3. Бремя доказывания ложится на сторону, которая утверждает, что печать не должна
являться сигналом полномочий в силу обстановки.

Так, при наличии оттиска печати на акте лицо является уполномоченным в силу обстановки, поскольку
не представлены обоснования того, каким образом печать организации могла оказаться в распоряжении
неуполномоченных лиц, не заявлены ходатайства о фальсификации печати4.

Указывается, что «наличие в накладной оттиска печати ответчика подтверждает его волеизъявление на получение
товара и одобрение действий получившего товар лица в отсутствие доказательств незаконного использования печати
лицом, принявшим товар» (постановление АС Уральского округа от 25.08.2016 по делу № А47-4072/2015).

Утверждается, что добросовестное лицо, должно известить контрагентов о пропаже печати, сообщить о потере в СМИ
и правоохранительные органы, в ином случае оно не может заявлять о пропаже печати в качестве извиняющего
обстоятельства, позволяющего считать акты не подписанными уполномоченным лицом (постановление АС Уральского
округа от 09.12.2016 по делу № А60-56051/2015).

Иногда суды полагают, что наличие оттиска печати — недостаточное доказательство в связи с халатным отношением
лица к документообороту, например, когда за лицо, указанное в товарно-транспортных накладных, расписывается
другое лицо.

ЦИ ТАТА: «С учет ом уст анов ленных судами обст оят ельст в , присут ст в ие печат и на накладных не признано дост ат очным доказат ельст в ом наличия
обст анов ки, кот орая могла бы св идет ельст в ов ат ь о наделении полномочиями лица, прост ав ив шего св ою подпись на накладных… Небезупречным образом
оформляя документ ы, призв анные подт в ерждат ь факт исполнения обязат ельст в , т о ест ь, не придержив аясь должной ст епени осмот рит ельност и в делах,
кот орую подобает соблюдат ь субъект у предпринимат ельской деят ельност и при осущест в лении последней, ист ец принял на себя риски в озможного
наст упления негат ив ных последст в ий дальнейшего осложнения доказыв ания св оих имущест в енных прит язаний» (пост анов ление АС Западно-Сибирского
округа от 20.12.2016 по делу № А03-9002/2015).

Интересным представляется дело, в котором суд указал, что наличие печати необязательно свидетельствует о наличии
полномочий, хотя печать может находиться у лица на законных основаниях. В частности, суд посчитал, что главный
бухгалтер не уполномочен на признание долга, «поскольку при составлении отчетных документов для ведения

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 17/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
бухгалтерского учета, подписываемых в том числе и главным бухгалтером, предполагается проставление оттиска
печати организации, что указывает на законность нахождения печати у главного бухгалтера, но не доказывает
наделение вышеназванным правом на признание задолженности» (постановление АС Московского округа от 08.11.2016
по делу № А40-231880/15).

В других случаях суды предлагают выяснять правовое основание для использования печати работниками
(постановления АС Дальневосточного округа от 14.09.2015 по делу № А24-2833/2014, от 27.06.2016 по делу № А24-
2919/2015).

Представляется разумным установление полномочий в силу обстановки с учетом дополнительных критериев.

Презумпция наличия полномочий при заверении подписи печатью влечет за собой невыгодные последствия для
организаций. Связано это с тем, что с развитием современных технологий копирование и подделка печатей легко
осуществимы, а это значит, что лицам нужно дать возможность заявлять о краже или фальсификации печати.

Таким образом, стоит положительно оценить имеющуюся довольно разнообразную российскую судебную практику
по признанию за лицами полномочий в силу обстановки.

Подобным образом упрощается взаимодействие контрагентов, находящихся в длительных отношениях, но в то же время


устанавливается барьер на пути недобросовестных субъектов за счет запрета противоречивого поведения.

Нельзя не отметить в позитивном ключе также отход российских судов от полярного взгляда на заверение подписи
печатью: российская практика в этом вопросе берет на вооружение подходы немецкого правопорядка5.

1 Подробнее см.: Рясенцев В. А. Представительство и сделки в современном гражданском праве. М.: Статут, 1998. С.
279; Егоров А. В., Папченкова Е. А., Ширвиндт А. М. Представительство: исследование судебной практики. М.: Статут,
2016. С. 62.
2 См.: Егоров А. В., Папченкова Е. А., Ширвиндт А. М. Указ. соч. С. 65–67.
3 См., напр., постановления: АС Северо-Кавказского округа от 15.01.2016 по делу № А53-4875/2015, от 26.01.2016
по делу № А32-11374/2015, от 09.02.2016 по делу № А32-38948/2014, от 10.02.2016 по делу № А53-16066/2014,
от 04.04.2016 по делу № А63-6256/2015, Центрального округа от 18.02.2016 по делу № А64-2678/2015, от 17.08.2016
по делу № А08-5242/2015.
4 См., напр., постановления: АС Волго-Вятского округа от 31.03.2014 по делу № А79-1484/2013, от 11.07.2016 по делу
№ А43-28748/2015, Дальневосточного округа от 30.06.2015 по делу № А51-33183/2014, Северо-Западного округа
от 04.07.2016 по делу № А56-36504/2015, от 26.08.2016 по делу № А56-62056/2015, от 09.09.2016 по делу № А56-
57875/2015, от 18.10.2016 по делу № А56-79905/2015, от 24.10.2016 по делу № А05-13599/2015, Западно-Сибирского
округа от 22.07.2016 по делу № А75-13837/2015.
5 См.: Егоров А. В., Папченкова Е. А., Ширвиндт А. М. Указ. соч. С. 69.

СУДОПРОИЗВОДСТВО

Кассация направила дело на новое рассмотрение. Как


оспорить ее решение
Виктор Олегович Петров
к . ю. н., рук оводите ль Арбитражной группы юридиче ск ой фирмы VEGAS LEX

Полина А лексеевна Стрельцова


младший юрист Арбитражной прак тик и юридиче ск ой фирмы VEGAS LEX

Какие действия не вправе совершать кассационный суд


Когда принятие судебного акта превышает полномочия суда округа
Какие доказательства не примет кассация

В действующей системе арбитражных судов РФ особое место занимают суды кассационной инстанции, поскольку
именно они представляют собой последний рубеж в рассмотрении споров перед Верховным судом РФ.

При этом наиболее спорными остаются вопросы реализации окружными судами своих полномочий, предоставленных
АПК РФ, а также соблюдения судами пределов рассмотрения дел (ст.ст. 286, 287 АПК РФ).

На практике возникают ситуации, когда суды округа при вынесении постановления о принятии нового судебного акта
по делу или при направлении дела на новое рассмотрение нарушают положения данных статей, что является
основанием для последующей отмены этих судебных актов Верховным судом РФ.

Суд округа не вправе исследовать доказательства и устанавливать


фактические обстоятельства дела
Согласно ст. 15 АПК РФ судебный акт должен быть законным, обоснованным и мотивированным. Судебный акт является
законным, когда он принят при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами
материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основан на применении
в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права. Судебный акт обоснован тогда, когда имеющие значение
для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона
об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании, а также когда
он содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов (постановление Пленума
ВС РФ от 19.12.2003 № 23 «О судебном решении»).

За указанными формулировками кроется следующее: для принятия законного решения суд должен верно определить
все обстоятельства дела, оценить доказательства и мотивированно принять или опровергнуть доводы сторон.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 18/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
Под пределами рассмотрения дела в арбитражном суде кассационной инстанции по смыслу ст. 286 АПК
РФ подразумеваются те ограничения, которые установлены для суда при проверке законности судебных актов.

Кассация проводит проверку судебного акта на предмет законности исходя из доводов кассационной жалобы
и возражений на нее (ст. 286 АПК РФ). При рассмотрении дела суд округа проверяет, соответствуют ли выводы
арбитражного суда первой и апелляционной инстанций о применении нормы права установленным ими по делу
обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам.

Специфика кассационного пересмотра проявляется в том, что суд проверяет лишь законность судебного акта
и не вправе устанавливать обстоятельства, которые влияют на рассмотрение дела по существу, то есть предмет
и способ доказывания по делу, а также переоценивать выводы судов первой и апелляционной инстанций, сделанные
на основании установленных фактических обстоятельств. Полномочия по установлению обстоятельств, имеющих
правовое значение для разрешения дела, реализуются судами первой и апелляционной инстанций, так как именно
в их компетенцию входит рассмотрение дела по существу.

Данный вывод подтверждается правовой позицией Конституционного суда РФ, который указал, что нормы АПК РФ,
регламентирующие производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду при проверке судебных актов
право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права
и не позволяют ему исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела. Иное
позволяло бы суду кассационной инстанции подменить суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно
исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов
состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, — что недопустимо
(определение от 17.02.2015 № 274-О).

Таким образом, у окружного суда нет права на оценку фактических обстоятельств дела. Но при этом проверка
законности судебного акта невозможна в отрыве от материалов дела, содержащих доказательства, на основании
которых были установлены фактические обстоятельства, имеющие правовое значение для урегулирования спора, и,
соответственно, сделан вывод о применении той или иной нормы права судами первой и апелляционной инстанций.

Учитывая сказанное, а также положения ст. 170 АПК РФ, представляется, что кассация проверяет законность
в первую очередь на основании мотивировочной части обжалуемого судебного акта. Мотивировочная часть отражает
логику суда при принятии позиции по делу, мотивы и доводы, по которым суд принимает или отвергает доказательства
и доводы сторон, а также содержит указание на нормы права, которыми руководствовался суд, и мотивы, по которым
суд не применил нормы, на которые ссылались лица, участвующие в деле. Изучив мотивировочную часть судебного
акта, кассационный суд может сделать вывод о его обоснованности. Следовательно, у суда появляется возможность
проверить правильность выводов суда нижестоящей инстанции о применении той или иной нормы права для
разрешения спора по существу.

Важность мотивировочной части подтверждается и тем, что кассация вправе отменить судебный акт, если,
по ее мнению, в мотивировочной части обжалуемого судебного акта отсутствует какой-либо из элементов содержания,
которому мотивировочная часть должна соответствовать в силу ст. 170 АПК РФ. В этом случае суд направляет дело
на новое рассмотрение, так как установленные пределы рассмотрения дела в суде кассационной инстанции
не позволяют ему самостоятельно внести соответствующие изменения. Ведь внесение таких изменений подразумевает
установление иных фактических обстоятельств дела, что, как было указано выше, в суде кассационной инстанции
недопустимо (определение Президиума ВС РФ от 28.12.2015 по делу № А63-4164/2014, постановления АС Московского
округа от 20.12.2016 по делу № А40-33045/2016, от 22.12.2016 по делу № 40–62341/2016).

Таким образом, при рассмотрении кассационной жалобы и установлении оснований для реализации того или иного
полномочия кассация учитывает пределы рассмотрения, установленные ст. 286 АПК РФ, по результатам такого
рассмотрения.

Кассация откажет в приобщении к делу дополнений к жалобе или


письменных пояснений по обстоятельствам дела
Согласно ст. 287 АПК РФ по результатам рассмотрения кассационной жалобы арбитражный суд вправе:

— отменить или изменить решение суда первой инстанции и (или) постановление суда в части и, не передавая дело
на новое рассмотрение, принять новый судебный акт;

— отменить или изменить решение суда первой инстанции и (или) постановление суда апелляционной инстанции
полностью или в части и направить дело на новое рассмотрение в соответствующий арбитражный суд, решение,
постановление которого отменены или изменены.

Суд кассационной инстанции не вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были
установлены в решении или постановлении, либо были отвергнуты судом первой или апелляционной инстанции,
предрешать вопросы о достоверности или недостоверности того или иного доказательства, преимуществе одних
доказательств перед другими, о том, какая норма материального права подлежит применению и какое решение или
постановление должно быть принято при новом рассмотрении дела.

Судебное дело поступает в арбитражный суд кассационной инстанции в сформированном виде с учетом всех
поступивших в материалы дела доказательств, дополнений и письменной позиции сторон. Задача и функции суда
округа заключаются, прежде всего, в исследовании судебных актов с учетом доводов поступившей жалобы.
Переоценка доказательств, их повторное исследование или выделение одного доказательства с точки зрения
доказательственной базы перед другими необоснованны.

Такой специфике судопроизводства отвечает и порядок рассмотрения жалобы в кассационном суде. Следует отметить,
что количество процессуальных документов, в которых стороны могут излагать свою позицию, в значительной степени
ограничено. Основными документами являются кассационная жалоба и отзывы на нее. Следует отметить, что
на практике суды кассационной инстанции особое внимание уделяют соблюдению требований АПК РФ о своевременном
направлении отзыва иной стороне. В противном случае отзыв подлежит возвращению его составителю как поданный
с нарушением требований АПК РФ.

Часто стороны ходатайствуют перед судом о приобщении дополнений к кассационной жалобе или письменных
пояснений по обстоятельствам дела. Суд, как правило, отказывает в приобщении таких процессуальных документов,
указывая, что основными документами при производстве в кассационной инстанции являются кассационная жалоба
и отзыв. Иные письменные документы являются доказательствами стороны и содержат в себе сведения о каких-либо

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 19/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
фактах или обстоятельствах дела. При этом в полномочия суда кассационной инстанции не входит исследование
обстоятельств дела или их переоценка.

При заслушивании сторон суд нередко просит указать на неправильное применение нижестоящими судами конкретной
материально-правовой нормы. На таких доводах и следует акцентировать внимание кассации.

Суд округа принимает во внимание нарушение процессуально-правовых норм только в том случае, если оно повлекло
за собой принятие неправильного судебного акта (ч. 3 ст. 288 АПК РФ). На практике это означает, что допущенное
процессуальное нарушение было столь серьезным, что повлияло на общий характер правильности решения или
постановления. Например, если суд первой инстанции не рассмотрел заявление ответчика о снижении размера
неустойки (и апелляция не устранила данное нарушение), то это может стать основанием для отмены принятых
судебных актов. Самостоятельно устранить такое нарушение суд округа не вправе (постановления ФАС
Дальневосточного округа от 30.10.2012 по делу № А51-4918/2012, АС Поволжского округа от 19.01.2015 по делу
№ А12-6182/2014).

Принятие судебного акта на основании переоценки выводов нижестоящих


судов превышает пределы полномочий кассации
Основанием для принятия нового судебного акта судом кассационной инстанции и направления дела на новое
рассмотрение является неправильное применение нормы материального или процессуального права судами первой
и апелляционной инстанций. При этом нижестоящие суды должны верно определить и установить фактические
обстоятельства дела, имеющие правовое значение для его разрешения. Если суд округа установит, что при
рассмотрении дела суды нижестоящих инстанций неправильно определили обстоятельства, имеющие правовое
значение для разрешения спора по существу, либо их выводы не соответствуют установленным по делу фактическим
обстоятельствам или имеющимся в деле доказательствам, суд округа обязан отменить обжалуемые судебные акты
и направить дело на новое рассмотрение в соответствующий нижестоящий суд (ч. 1 ст. 288 АПК РФ).

Неполное выяснение обстоятельств, имеющих существенное значение для разрешения дела по существу судами
нижестоящих инстанций, преждевременность выводов судов о доказанности того или иного обстоятельства, на которое
ссылается одна из сторон, необходимость исследования и оценки уже представленных в материалы дела
доказательств, а также осуществления иных процессуальных действий, необходимых для принятия обоснованного
и законного акта, являются основаниями для направления дела судом кассационной инстанции на новое
рассмотрение.

Направляя дело на новое рассмотрение, суд указывает, что при таких обстоятельствах он не вправе самостоятельно
устранить выявленные нарушения путем принятия нового судебного акта, так как данные процессуальные действия
предусмотрены при рассмотрении дела в первой инстанции (постановления АС Московского округа от 18.04.2016
по делу № А40-42035/2015, от 22.12.2016 по делу № А40-245799/2015, от 26.12.2016 по делу № А40-3071/2016).

При этом окружные суды при реализации указанного полномочия также допускают нарушения.

Так, в одном из дел Верховный суд РФ указал, что суды первой и апелляционной инстанций подробно исследовали
и установили все фактические обстоятельства, имеющие существенное значение для рассмотрения дела, на основе
представленных сторонами доказательств, которые суды оценили в совокупности и взаимосвязи с учетом положений
ст. 71 АПК РФ. Однако, ссылаясь на те же доказательства, что и суды нижестоящих инстанций, суд округа дал этим
доказательствам иную оценку, в то время как нормы АПК РФ относят установление фактических обстоятельств дела
и оценку доказательств к полномочиям судов первой и апелляционной инстанций. При этом мотивированных
обоснований неправильного применения судами нижестоящих инстанций норм материального права, опровергающих
вывод судов о реальности спорных финансово-хозяйственных операций общества с названными поставщиками, суд
округа не привел. Таким образом, переоценив представленные в материалы дела доказательства, суд отменил
судебные акты судов нижестоящих инстанций и принял новый судебный акт по делу, превысив свои полномочия,
установленные АПК РФ (определение от 18.08.2016 по делу № А60-4982/2015).

Анализ практики Верховного суда РФ по отмене постановлений судов кассационной инстанции показал, что принятие
нового судебного акта, которым непосредственно разрешается спор по существу, на основании переоценки выводов
нижестоящих судов и установлении иных фактических обстоятельств дела признается превышением допустимых
пределов и полномочий, установленных для рассмотрения дела в суде кассационной инстанции (определения
ВС РФ от 28.01.2016 по делу № А07-10144/2011, от 15.08.2016 по делу № А40-200411/2014).

Так, в одном из дел Верховный суд указал, что суд округа в нарушение положений АПК РФ переоценил выводы судов
первой и апелляционной инстанций об установленных обстоятельствах и, направив дело на новое рассмотрение
по установленным им основаниям, фактически предрешил спор. Суд кассационной инстанции предложил судам
дополнительно проверить имеющиеся в деле доказательства, собрать новые доказательства в целях иной оценки
стоимости имущества, вносимого сторонами спорного договора в счет оплаты акций общества. Фактически суд округа,
направляя дело на новое рассмотрение, освободил истцов от неблагоприятных последствий несовершения требуемых
законом процессуальных действий, предоставив им не предусмотренную процессуальным законом и противоречащую
принципу правовой определенности возможность неоднократного рассмотрения дела по правилам судебного
разбирательства в суде первой инстанции с представлением в материалы дела дополнительных документов
и обоснования заявленных требований. Следовательно, у кассационного суда отсутствовали основания для отмены
судебных актов и направления дела на новое рассмотрение, как для собирания новых доказательств, так и для
повторной их оценки (определение от 12.07.2016 по делу № А63-3604/2015).

Аналогичный подход отражен и в другом деле, в котором Верховный суд указал, что, направляя дело на новое
рассмотрение, суд округа поставил истца в преимущественное положение, дав ему возможность представить для
приобщения к материалам дела дополнительные доказательства, которые тот не представил ранее при отсутствии
к тому уважительных причин, и умалил тем самым права ответчика по первоначальному иску, создав условия
процессуального неравенства сторон, нарушив принципы диспозитивности и равноправия. При таких обстоятельствах
у кассации также отсутствовали основания для отмены судебных актов и направления дела на новое рассмотрение,
как для собирания новых доказательств, так и для повторной их оценки.

При рассмотрении дела в порядке кассационного производства суд округа должен учитывать работу судов первой
и апелляционной инстанций, отраженную в мотивировочных частях судебных актов по рассматриваемому делу,
и направлять дело на новое рассмотрение только при наличии достаточных для этого оснований (определение
от 19.07.2016 по делу № А76-2453/2015).

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 20/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
В другом деле Верховный суд подчеркнул, что полномочия вышестоящего суда по пересмотру дела должны
осуществляться в целях исправления судебных ошибок, неправильного отправления правосудия, а не для пересмотра
дела по существу. Выводы суда апелляционной инстанции основаны на установленных им при рассмотрении дела
фактических обстоятельствах, представленных доказательствах, правильном применении норм материального
и процессуального права. У суда округа не имелось предусмотренных ст. 288 АПК РФ оснований для отмены
постановления апелляционного суда (определение от 27.09.2016 по делу № А40-66880/2014).

Таким образом, несмотря на наличие установленных ст.ст. 286–287 АПК РФ четких пределов рассмотрения дела в суде
кассационной инстанции и полномочий, которые суд округа вправе реализовать по результатам рассмотрения
кассационной жалобы, на практике кассационные суды допускают нарушения при оценке фактических обстоятельств
дела, что, в свою очередь, приводит к отмене законных и обоснованных актов судов нижестоящих инстанций.

В силу особой правовой значимости кассационной инстанции следует уделять особое внимание соблюдению пределов
рассмотрения дела и полномочий суда и при наличии соответствующих нарушений направлять жалобы в Верховный суд
РФ.

СУДОПРОИЗВОДСТВО

ВАС разъяснил порядок обращения взыскания на право


требования должника к третьему лицу. Когда такой порядок
не выгоден кредитору
Владислав Сергеевич Костко
сове тник юридиче ск ой фирмы «Аве лан»

Когда право требования должника переходит к взыскателю


Как обратить взыскание на право требования, по которому не получен исполнительный лист
Целесообразно ли обращать взыскание в отношении будущих прав

В 2014 году Президиум ВАС РФ выработал подход к обращению взыскания на право должника требовать уплаты
денежных средств с третьего лица, подтвержденное решением суда. Для этого необходимо изменить порядок
исполнения соответствующего судебного акта. Но такой подход не соответствует действующему законодательству,
а также не является последовательным и понятным. Кроме того, этот подход не распространяется на случаи, когда
решение суда вступило в силу, но должник отказывается получать или предъявлять исполнительный лист. Рассмотрим
варианты толкования указанных разъяснений, а также возможные решения возникающих на практике проблем.

Закон не разграничивает порядок взыскания в отношении денежных


средств и права взыскателя по исполнительному листу
В рамках исполнительного производства взыскание можно обратить на права требования должника в качестве
взыскателя по исполнительному документу (п. 2 ч. 1 ст. 75 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ
«Об исполнительном производстве»; далее — Закон № 229-ФЗ).

Эта ситуация предполагает, что должник сам является кредитором по отношению к некоему третьему лицу (дебитор),
причем решение о взыскании с дебитора вступило в силу.

Закон предусматривает, что обращение взыскания на принадлежащее должнику право получения денежных средств
производится в порядке, установленном для обращения взыскания на дебиторскую задолженность (п. 2.1 ст. 75 Закона
№ 229-ФЗ).

А. С. Намятов считает, что на практике данная норма охватывает только два возможных варианта:

1) задолженность с третьего лица не взыскана, но исполнительный лист находится на исполнении (именно в этом
случае проводятся торги);

2) задолженность взыскана и находится на депозитном счете судебных приставов, но не перечислена взыскателю1.

Е. Г. Стрельцова выявляет ряд проблем применения п. 2 ч. 1 ст. 75 Закона № 229-ФЗ2. Так, автор обращает внимание
на неточность данного положения закона: если для применения указанной меры принудительного исполнения требуется
наличие исполнительного листа, то без содействия должника (которое заключается в получении листа) ее применить
невозможно. Поэтому предлагается толковать норму так, что обращение взыскания на право возможно, если оно
подтверждено одним из установленных законом оснований (надо полагать, что достаточно самого по себе решения).

В части способа реализации обращения взыскания автор считает, что «поскольку взыскатель обладает правом
на обращение взыскания на имущественные права должника в силу прямого указания закона, такое замещение должно
производиться судебным приставом при обнаружении сведений о наличии основания исполнения в пользу должника
с третьего лица, с обязательным предупреждением об этом третьего лица».

Президиум ВАС РФ указал, что порядок обращения взыскания на дебиторскую задолженность и на право получения
денежных средств отличается от обращения взыскания на право по исполнительному документу. Причем в последнем
случае сам пристав не проводит ни арест, ни оценку, ни продажу с публичных торгов. При этом исполнение судебного
акта в пользу взыскателя за счет прав должника по исполнительному листу осуществляется в форме изменения
способа и порядка исполнения решения суда (ст. 324 АПК РФ), которым денежные средства были присуждены
должнику (постановление от 18.02.2014 № 5243/06, далее — Постановление № 5243/06).

Видимо, обращение взыскания в таком случае будет заключаться в том, что суд должен будет указать, какие суммы
и за счет какого обязательства (основное, проценты, неустойка и т. д.) подлежат перечислению взыскателю в целях
исполнения его судебного акта.

Изменение порядка исполнения заключается в том, что денежные средства перечисляются на депозитный счет
судебных приставов, которые ведут исполнительное производство взыскателя, и перечисления делаются в пользу
https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 21/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
взыскателя, а не должника. Об этом свидетельствует следующее указание Президиума ВАС РФ: «именно суд
определяет, за счет каких присужденных этому лицу прав требования (задолженность, проценты за прошедший или
будущий период, неустойка, прочее), в какой сумме и в каком порядке будет погашаться его долг перед взыскателем
по иному исполнительному производству».

В Постановлении № 5243/06 четко не указано, кто именно вправе подать заявление об изменении порядка исполнения
решения. Прежде всего, согласно ст. 324 АПК РФ просить об изменении порядка исполнения судебного акта могут
пристав, взыскатель или должник в рамках соответствующего дела.

На первый взгляд из Постановления № 5243/06 следует, что необходимо просить изменения судебного акта,
по которому денежные средства взысканы в пользу должника. Понятно, что ни должник, ни соответствующее третье
лицо в изменении не заинтересованы, и вряд ли от них можно ожидать подобных заявлений. Взыскатель же в деле
должника не участвовал, а потому формально он не только не вправе просить изменения судебного акта, но и лишен
возможности участвовать в рассмотрении этого вопроса судом. Остается только судебный пристав. Взыскатель же
лишь получает возможность оспорить бездействие пристава, если тот своевременно не обратится в суд за изменением
порядка исполнения судебного акта.

Впрочем, предпочтительнее все же другое толкование. Ведь изменение судебного акта требуется в связи
с затруднительностью исполнения судебного решения именно в пользу взыскателя. Поэтому лишь взыскатель
по своему делу, либо же пристав в рамках этого исполнительного производства может представить достаточные
доказательства невозможности исполнения этого акта без изменения порядка исполнения решения в пользу должника.

Об этом свидетельствует также положение Постановления № 5243/06 в той части, где говорится, что «определение
выносится судом с учетом представленных заинтересованными лицами доказательств существования объективных
затруднений в исполнении судебного акта».

Понятно, что никаких затруднений в исполнении изменяемого судебного акта не существует. Тогда упоминаемые
в Постановлении № 5243/06 взыскатель и должник — это участники того исполнительного производства, где
обнаружена затруднительность исполнения судебного акта.

В целом, указанный подход применим лишь на случай наличия как минимум двух исполнительных производств,
по одному из которых должник выступает взыскателем.

Применение этого способа обращения взыскания невозможно, если должник не получил исполнительный лист или
не предъявил его к взысканию. Ведь в отсутствие исполнительного производства по заявлению должника, даже если
и допустить, что суд изменит порядок исполнения судебного акта, никакое исполнение невозможно. Как известно,
помимо воли должника исполнительное производство возбудить нельзя.

Но как тогда обратить взыскание в том случае, когда исполнительный лист не получен или не предъявлен?

Прежде всего, обращение взыскания принципиально допустимо, поскольку согласно прямому указанию ст. 75 Закона
№ 229-ФЗ оно применяется по отношению к любым имущественным правам. При этом неубедительной выглядит
приведенная в Постановлении № 5243/06 позиция, что указанная норма «разграничивает эти понятия и,
предусматривая для дебиторской задолженности и прав получения денежных средств единый порядок обращения
взыскания, не распространяет его на имущественные права взыскателя по исполнительному листу».

Это было бы логично, если бы закон действительно разграничивал дебиторскую задолженность, право получения
денежных средств и право взыскателя по исполнительному листу. На самом же деле право получения денежных
средств в ч. 1 ст. 75 Закона № 229-ФЗ вообще не упоминается.

В данной статье право на взыскание дебиторской задолженности и право по судебному акту действительно
указываются раздельно, но это сделано лишь по той причине, что закон здесь перечисляет виды прав, которые могут
быть подвергнуты взысканию. Причем перечень открытый, поскольку перечисление заканчивается указанием на иные
имущественные права. Никакого разграничения по признаку способа обращения взыскания здесь нет.

Когда же в ч. 2.1 ст. 75 Закона № 229-ФЗ говорится о способах обращения взыскания, то закон говорит о том, что
ко всем случаям обращения взыскания на право получения денежных средств применяется способ, предусмотренный
для дебиторской задолженности. Но право на взыскание денег, подтвержденное судебным актом, ничем не отличается
от того же права в отсутствие решения суда.

В. А. Микрюков со ссылкой на судебную практику замечает, что «выдача исполнительного листа на сумму добровольно
не погашенной дебиторской задолженности отнюдь не означает, что соответствующая дебиторская задолженность
исчезает или превращается в право получения денег по исполнительному документу»3.

Как видно из Постановления № 5243/06, Президиум ВАС РФ не смог объяснить, чем такие права принципиально
отличаются, что в результате у них должен быть различный порядок взыскания. Следовательно, ст. 75 Закона № 229-
ФЗ как раз опровергает доводы, изложенные в Постановлении № 5243/06.

Взыскание на право требования осуществляется путем его уступки


взыскателю по соглашению между приставом и взыскателем
Е. Г. Стрельцова предлагала вариант, согласно которому право переходит к взыскателю в силу закона, и при этом
пристав-исполнитель замещает взыскателя при обнаружении сведений о возможности взыскания с третьего лица
в пользу должника. Однако данный вариант не соответствует действующему законодательству.

Прежде всего, не существует нормы закона, согласно которой право от должника переходит к взыскателю при
обнаружении соответствующих сведений. Все же переход права в силу закона требует описания в законе тех
фактических обстоятельств, с которыми связано правопреемство. Наличие всех таких фактов будет означать переход
права в силу закона.

В пример можно привести случаи исполнения обязательства поручителем, объявления комиссионера несостоятельным,
перехода права к новому должнику при исполнении им обязанности в соответствии с п. 3 ст. 391 ГК РФ и т. п.
Указание в Законе № 229-ФЗ о возможности обращения взыскания подобной нормой не является.

Закон № 229-ФЗ допускает возможность перехода права непосредственно к взыскателю, но для этого в соответствии
с ГК РФ требуется сделка. Такой сделкой является, например, предложение приставом взыскателю принять
исполнение от третьего лица, а также согласие взыскателя (ст. 76 Закона № 229-ФЗ). В этом случае пристав

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 22/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
выступает как лицо, уполномоченное распоряжаться имуществом должника. При этом если третье лицо не исполняет
обязательство, то пристав снова вынужден распорядиться этим правом — продать его, чтобы исполнить решение суда
и удовлетворить требования взыскателя.

Не лишним будет заметить, что пристав-исполнитель действует лишь с одной целью — исполнить решение, в котором
написано «взыскать такую-то сумму». Поэтому и уступка прав совершается лишь с этой целью, а если она
не достигается, то, исполняя решение, пристав не может остановиться лишь на передаче права и должен далее искать
способы получения необходимых для исполнения решения денежных средств.

Представляется, что именно из этого исходил Президиум ВАС в Постановлении № 5243/06: «судебный пристав-
исполнитель, получивший для исполнения исполнительный лист суда о взыскании с одного лица в пользу другого
определенной суммы денежных средств, обязан в силу закона взыскать именно эту присужденную сумму, а не сумму
ее рыночной оценки в качестве прав требования взыскателя к должнику».

По этой же причине требуется продажа, когда взыскатель выступает против уступки ему права требования к третьему
лицу.

Как видно, никакого автоматизма с переходом прав к взыскателю закон не закрепляет. Именно это часто
не учитывается при указании на неверность того, что обращение взыскания осуществляется посредством
перечисления денежных средств третьим лицом4.

Скорее, платеж — это уже следствие того, что право было передано взыскателю. О таком переходе должны
договориться и взыскатель, и пристав, что соответствует ст. 382 ГК РФ. Поэтому именно передача права по прямому
указанию ч. 1 ст. 76 Закона № 229-ФЗ является обращением взыскания. Так же считает А. М. Безруков, когда пишет,
что «в первом случае действительно взыскатель фактически становится цессионарием, т. е. новым кредитором
по отношению к дебитору»5.

Иначе эта норма вообще не должна применяться, ведь окажется, что в одном случае третье лицо просто перечисляет
деньги, а во втором — проводятся торги, и снова право не передается взыскателю. Видимо, так и рассуждает А. Н.
Береснев, когда пишет, что «непонятно, где задекларированный ч. 1 ст. 76 Закона об исполнительном производстве
переход прав должника на получение дебиторской задолженности ко взыскателю»6. На самом деле, это вполне
понятно — он описан в ч. 2 ст. 76 Закона № 229-ФЗ. При этом нельзя согласиться с допущением автора, что после
уступки должен быть осуществлен зачет прав требований взыскателя и должника. Как уже было сказано, логика нормы
ст. 75 Закона № 229-ФЗ в том, что уступка осуществляется с той целью, чтобы взыскатель получил деньги от третьего
лица, а если этого не происходит, то за счет продажи права. Поэтому после совершения приставом уступки прав
взыскателю закон не допускает возникновения у должника требований оплаты. Напротив, обязательство может быть
прекращено либо исполнением третьим лицом, либо получением денег за счет продажи с торгов.

Противоречащим ч. 1 ст. 76 Закона № 229-ФЗ следует признать встречающееся в судебной практике толкование,
согласно которому взыскатель имеет право на получение денежных средств либо от исполнения дебитором должника
своих обязательств, либо от реализации права (требования) на торгах, а не на переход к нему самого права
(требования) (определение ВАС РФ от 26.02.2014 № ВАС-1939/14). Ведь если взыскателю право не переходит,
а он лишь имеет возможность получить денежные средства, перечисленные дебитором, то пропадает всякая
надобность в получении согласия взыскателя.

В самом деле, при таком подходе пристав обязывал бы по своему усмотрению дебитора должника перечислить деньги,
а после их получения сообщал бы взыскателю о появлении возможности их забрать. Но тогда тем более неясно,
на каком основании дебитору предлагается заплатить. Предположение, что в этом случае пристав обязывает платить
дебитора, действуя от имени должника7, неверно, поскольку для этого не требуется согласия кредитора — в силу ст.
313 ГК РФ он обязан принять исполнение. Тем более с этой позиции нельзя объяснить, почему отказ взыскателя
приводит к проведению торгов, даже если дебитор и согласен уплатить. Помимо прочего, сложно отличить право
на получение денег от дебитора и право требования к дебитору: представляется, что это одно и то же. И, наконец,
текст нормы говорит о переходе к взыскателю права на получение задолженности, а не права на получение средств
от исполнения требования. При этом нет никаких проблем с тем, чтобы такое понимание действия ст. 76 Закона № 229-
ФЗ совместить с соблюдением прав взыскателей в сводном исполнительном производстве — достаточно признать, что
в таком случае взыскатель получает право в пропорциональной части, а не в объеме своих требований. Между тем
именно разрешение этого вопроса привело к тому, что Президиум ВАС РФ вынужден был сделать указанные выводы.

Сложно согласиться с тем, что основанием для перехода права является постановление пристава, которое относится
к административным актам8. Закон не предусматривает перехода прав посредством издания административного акта
(п. 1 ст. 382 ГК РФ). И также ст. 75 Закона № 229-ФЗ требует согласия взыскателя, а не издания приставом
постановления. С момента получения дебитором постановления пристава об обращении взыскания исполнение
обязательства осуществляется посредством внесения средств на счет службы приставов (п. 6 ст. 76 Закона № 229-
ФЗ). При этом пристав-исполнитель обязан направить постановление всем сторонам исполнительного производства.
В этой связи уведомление должника о запрете изменять правоотношения (п. 5 ст. 76 Закона № 229-ФЗ) также
является извещением о состоявшейся уступке права, ведь эту сделку непосредственно сам должник не совершает.

Таким образом, по умолчанию, действующая редакция Закона № 229-ФЗ предусматривает обращение взыскания
на всякое имущественное право требования уплаты денежных средств посредством его уступки взыскателю, которое
осуществляется по соглашению между приставом и взыскателем. Ранее Временная инструкция (утв. приказом Минюста
от 03.07.1998 № 76, в настоящее время не действует) предусматривала лишь арест и реализацию посредством
продажи с торгов. Таким образом, разница с существовавшим прежде порядком обращения взыскания весьма
значительна.

В Германии кредитор может выбрать один из двух способов обращения


взыскания на право требования
Показательно, что в правопорядке Германии обращение взыскания на права решается схожим образом — посредством
уступки кредитору. Но при этом имеются серьезные отличия от регулирования Закона № 229-ФЗ. Так, по общему
правилу § 835 ГПУ Германии обращение взыскания осуществляется на основании судебного решения9 по выбору
кредитора: либо путем предоставления правомочия на получение платежа, либо взамен платежа посредством уступки.
В первом случае уступка права не осуществляется, хотя кредитор вправе осуществить требование должника (то есть
в этом случае взыскателя) в отношении дебитора, а исполнение требования дебитором является исполнением
надлежащему лицу даже в случае, когда решение об обращении взыскания таким образом было вынесено
неправомерно10. По требованию кредитора взамен платежа ему переводится право к дебитору, причем уступка

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 23/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
осуществляется по номиналу, в результате чего требование кредитора к должнику считается погашенным, поскольку
оно покрывается стоимостью уступленного11.

Как видно, одно из основных отличий нашего правопорядка в том, что уступка права не заменяет собой исполнения,
поскольку и после уступки исполнительное производство не оканчивается, а кредитор еще вправе рассчитывать
на продажу права с торгов и получение удовлетворения за счет продажи этого права. ВАС РФ пытался толковать норму
ст. 76 Закона № 229-ФЗ по образцу первого способа обращения взыскания согласно ГПУ ФРГ: суд указал, что в законе
якобы сказано не о передаче права, но о переходе права на получение денег. Все же анализ § 835 ГПУ ФРГ
показывает, что для такого разграничения уступки права и получения некоего правомочия на получение денег без
получения права требуется специальное указание закона. Именно так прямо закреплено в § 835, 836 ГПУ ФРГ. Как
писал Г. Дернбург, «веритель может ограничиться лишь правом залога на арестованное требование», которое
осуществляется посредством получения решения суда на взыскание12.

Но из ст. 76 Закона № 229-ФЗ ясно следует, что отечественный законодатель предусмотрел совершенно иной
механизм — уступку права, а в случае невозможности получения исполнения — продажу права с торгов. Никакого
получения решения на взыскание наш закон не предусматривает.

Смысл регулирования ст. 76 Закона № 229-ФЗ вполне ясен — если взыскатель так ничего и не получает в результате
уступки, он может продать право и за счет этого получить удовлетворение в какой-то части. Решение нашего
законодателя нельзя признать последовательным, а такую уступку невозможно признать полноценной: она
совершается на время лишь с тем, чтобы получить денежные средства от дебитора и не предполагает осуществления
иных прав кредитора. В частности, до продажи с торгов взыскатель вряд ли может инициировать процедуру
банкротства дебитора и т. п. Иное означало бы, что должник передает имущество взыскателю, но при этом свое
обязательство не исполняет, а взыскатель получает обогащение в виде уступленных ему прав, но в то же время
продолжает взыскивать с должника.

ГПУ ФРГ более логичен и последователен. Ведь если взыскатель уже получает имущество в виде права в счет уплаты
долга, то должник считается исполнившим свое обязательство. Кроме того, взыскатель может быть заинтересован
именно в том, чтобы за счет уступленного права погасить задолженность, пусть в таком случае на него и переходят
все риски невозможности или неполноты взыскания с дебитора. Но для того ГПУ ФРГ и предусматривает, что
соответствующий выбор делает взыскатель — забрать право и самостоятельно осуществлять взыскание с дебитора,
или же продолжать исполнительное производство в отношении должника, но при этом иметь возможность получить
плату за счет дебитора.

Поэтому приходится признать, что полноценная уступка прав в целях обращения взыскания и удовлетворения
требований взыскателя нашему праву неизвестна, что вызывает недоумение.

Кстати, отсюда видно, почему такой способ обращения взыскания (уступка в соответствии со ст. 76 Закона № 229-ФЗ)
не приемлем (но при этом возможен) для будущих прав — при уступке взыскатель вместо денег получает лишь право
требования, исполнение которого в дальнейшем может быть поставлено в зависимость от действий как должника, так
и третьего лица, а также является неопределенным по времени. Скажем, если уступить право на оплату по договору
подряда, когда работы еще даже не исполнялись, то существует риск того, что обязанность по оплате не возникнет
(должник может так и не приступить к выполнению). Кроме того, даже и при исполнении контракта взыскатель сначала
будет вынужден ожидать возникновения обязанности у заказчика, а лишь после этого, в случае отказа последнего
от оплаты, будет возможность продажи права с торгов. Следовательно, для будущих прав наиболее целесообразный
вариант — продажа с торгов.

Уступка прав требования должника выгоднее, чем изменение порядка


исполнения судебного акта
Тот факт, что права подтверждены судебным актом, никак не мешает уступке в пользу взыскателя. Скорее, это
обстоятельство способствует уступке, поскольку покупателю нет необходимости добиваться получения судебного
решения, следовательно, уступаемое право более привлекательно и надежно. Значит, нет и не может быть никаких
препятствий для принудительной уступки в целях расчетов с кредиторами.

Едва ли удачным является предложенный Президиумом ВАС РФ вариант с изменением порядка исполнения судебного
акта. Прежде всего, он противоречит ст.ст. 75 и 76 Закона № 229-ФЗ. Также взыскатель в этом случае лишается
возможности отказаться от этого действия, поскольку пристав вправе совершить его самостоятельно. Так как торги
в этом случае не проводятся, взыскатель обязан смириться с тем, что подтвержденное судебным актом право, если
при этом возбуждено исполнительное производство, нельзя продать ни в случае неоплаты со стороны третьего лица,
ни в случае несогласия с обращением взыскания. Кроме того, такой вариант явно непригоден для случаев, когда
должник не получил исполнительный лист или же исполнительное производство не возбуждено.

Как следует из приведенных в сопутствующих судебных актах обстоятельств дела, такое решение было продиктовано
стремлением максимально учесть интересы должника, а также взыскателя, чтобы не оказалось так, что право,
на которое обращено взыскание, было продано с чрезмерным дисконтом. Представляется, что добиться этой цели
возможно и руководствуясь действующим законом. Так, основанным на законе вариантом было бы допущение обычной
уступки приставом права взыскателю. При согласии взыскателя с цессией не было бы и проблемы снижения стоимости
права — взыскатель вправе рассчитывать лишь на уступку в той части суммы, которую ему должен его должник.
Если же ведется сводное исполнительное производство, то каждый из взыскателей вправе рассчитывать лишь
на получение прав в объеме, пропорциональном их требованиям к должнику. При этом взыскателю, получившему
право, требуется осуществить процессуальное правопреемство, в рамках которого суд должен дать оценку
совершенной сделке, чем будут обеспечены права всех заинтересованных лиц.

Если же применять Постановление № 5243/06, то было бы разумно допустить возможность пристава ходатайствовать
об изменении порядка исполнения решения лишь с согласия взыскателя. Однако если взыскатель не согласится
с таким предложением, то согласно Постановлению № 5243/06 возможность продажи с публичных торгов остается под
вопросом.

Впрочем, в Постановлении № 5243/06 сказано не о запрете публичных торгов, а о том, что закон не предусматривает
оценку и продажу самим судебным приставом: «ни арест, ни рыночная оценка, ни реализация с публичных торгов
в качестве прав требования сумм, указанных в исполнительных листах судов, самим судебным приставом-
исполнителем Законом об исполнительном производстве не предусмотрены».

По уже высказанным соображениям этот довод нельзя принять обоснованным и соответствующим закону. Однако
возможно, что в случае отказа взыскателя от изменения решения, вынесенного в пользу должника, продажа таких

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 24/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
прав все же допускается, но лишь через суд.

Подход Президиума ВАС РФ противоречит логике ст. 76 Закона № 229-ФЗ и в той части, что на случай неисполнения
третьим лицом измененного решения взыскатель лишен возможности получить хоть какое-то удовлетворение за счет
продажи права. Вряд ли кто-то будет спорить с тем, что наличие решения суда и исполнительного производства еще
не означают исполнимости судебного акта. Тогда невозможность продажи приводит к недостижению целей обращения
взыскания — взыскатель в итоге ничего не получает, а его дело приходит в состояние полной неопределенности.

Даже при очевидной невозможности у третьего лица исполнить свое денежное обязательство, право требования к нему
может представлять интерес для потенциальных покупателей. Поскольку решение о взыскании с третьего лица
в пользу должника изменяется так, что оплата осуществляется в пользу взыскателя, при этом сам взыскатель
не является кредитором в отношении третьего лица, то возможная уступка приведет только к тому, что кредитором
вместо должника станет покупатель. Однако он ничего взыскать не сможет. Конечно, если за счет такой продажи
требования взыскателя будут удовлетворены, то покупатель также может ходатайствовать об изменении порядка
исполнения судебного акта таким образом, чтобы снова дебитор обязан был платить в его пользу. Но такой запутанный
и неудобный механизм вряд ли имеет какой-то смысл и явно не отвечает принципам и задачам Закона № 229-ФЗ.

Если же на основе подтвержденного судебным актом права должник не возбуждает исполнительное производство,
возможность цессии и продажи прав с торгов тем более должна существовать. Если и толковать п. 2 ч. 1 ст. 75 Закона
№ 229-ФЗ таким образом, что он распространяется только на права, подтвержденные исполнительным листом,
то во всяком случае в ст. 75 Закона № 229-ФЗ сказано о любом имущественном праве по взысканию денежных
средств. Очевидно также, что должник никак не лишен возможности уступить свое право к третьему лицу после
получения судебного акта, как до получения исполнительного листа, так и в процессе принудительного исполнения.
Поэтому запрет обращения взыскания на такие права не только противоречит закону, но и существенно нарушает
права взыскателя. Как уже было отмечено, вариант с изменением порядка исполнения решения в этом случае никак
не подходит.

При этом проблема соблюдения прав должника на получение взыскания может быть решена следующим образом: если
должник отказывается получать исполнительный лист и возбуждать процесс, после чего обращение взыскания
возможно лишь посредством изменения порядка исполнения судебного акта, то он рискует потерять свое право,
которое в ходе торгов может быть продано с дисконтом. Или же можно исходить из того, что обращение взыскания
на всякое право, которое подтверждено судебным актом, осуществляется через суд. Однако это требует изменения
Закона № 229-ФЗ.

Процесс уступки в таком случае не должен отличаться от обычного — сделка совершается между приставом
и взыскателем либо же через торги.

Но отсюда также понятно и то, что если для подтвержденного решением суда, но до выдачи исполнительного листа
права допускается уступка взыскателю, а также проведение торгов, то точно такой же способ должен применяться
и после выдачи листа и возбуждения исполнительного производства.

1 См.: Как исполнить решение суда? Пособие для взыскателя / рук. авт. кол. И. В. Решетникова. М.: Инфотропик
Медиа, 2013. 374 с.
2 См.: Стрельцова Е. Г. Обращение взыскания на право требования должника в качестве взыскателя
по исполнительному документу // Законы России: опыт, анализ, практика. 2014. № 7.
3 Микрюков В. А. Пределы ограничения прав на дебиторскую задолженность // Российский судья. 2012. № 11.
4 См.: Постатейный комментарий к Федеральному закону от 2 октября 2007 г. № 229-ФЗ «Об исполнительном
производстве». М.: Деловой двор, 2008. 352 с.
5 Комментарий к Федеральному закону «Об исполнительном производстве» (постатейный). 2-е изд., испр. и доп. / под
ред. В. В. Яркова. М.: Норма, 2014.
6 Береснев А. Н. Обращение взыскания на дебиторскую задолженность: сомнительная правовая конструкция // Законы
России, опыт, анализ, практика. 2013. № 5.
7 См. об этом: Кузнецова Л. В. Обращение взыскания по новому законодательству об исполнительном производстве //
Право и экономика. 2008. № 1.
8 См. об этом: Межникова Ю. Л. Обращение взыскания на дебиторскую задолженность как способ обеспечения
законных интересов хозяйствующих субъектов // Исполнительное право. 2009. № 4.
9 Необходимо отметить, что в немецком праве классически отмечается три основания уступки: наряду с законом
и волей кредитора выделяется судебный акт, причем для цессии в целях обращения взыскания требуется участие суда
(См: Виндшейд Б. Об обязательствах по римскому праву. СПб., 1875. С.189). То же самоехарактерно и для
дореволюционного права России (См.: Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права. Т. 2. С. 42.)
В современном праве России в качестве оснований уступки предусматривается лишь сделка и норма закона. При этом
к случаям перехода права по закону отнесено решение суда о переводе права в случаях, когда это допускается
законом. Даже в том случае, когда обязательственное право отдается в залог, то по решению суда перевод права
на залогодержателя возможен лишь при наличии соответствующей договоренности между залогодателем
и залогодержателем (п. 2 ст. 258.8 ГК РФ). И, как мы уже видели, ст. 76 Закона № 229-ФЗ для уступки с целью
обращения взыскания судебного акта не требуется. Во всяком случае, в нашем законодательстве отсутствует норма
о переводе права с целью удовлетворения требования взыскателя.
10 См. об этом: Вебер Х. Обеспечение обязательств / пер. с нем. М: Волтерс Клувер, 2009. С. 119.
11 См.: Дернбург Г. Пандекты. Обязательственное право. Часть I. С. 133.
12 Там же.

ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ СПОРЫ

Закон предписывает оказание услуг бесплатно. Как обязать


государство покрыть понесенные расходы
А ндрей Владимирович Егоров
к . ю. н., главный ре дак тор журнала «Арбитражная прак тик а для юристов», пе рвый заме стите ль пре дсе дате ля С ове та ИЦ ЧП при Пре зиде нте РФ им.
С . С . Але к се е ва

Когда государство обязано компенсировать расходы частных лиц

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 25/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
Как квалифицировать требование об оплате услуг, оказанных государственному органу
Кто является ответчиком по спорам о взыскании стоимости оказанных услуг

В силу некоторых норм действующего федерального законодательства отдельные органы государственной власти
и управления Российской Федерации освобождены от платы за аэропортовое и аэронавигационное обслуживание.
Например, к таким пользователям относится Федеральная служба безопасности, Министерство обороны, Национальная
гвардия и проч.1.

Воздушным кодексом Российской Федерации (далее — ВК РФ) установлено, что порядок возмещения расходов,
связанных с аэронавигационным обслуживанием и обеспечением полетов, осуществляемых указанными органами,
устанавливается Правительством РФ (п. 3 ст. 69).

Правительство утвердило соответствующий порядок (постановление от 25.01.2013 № 37 «Об утверждении Правил


предоставления субсидий из федерального бюджета организациям на возмещение недополученных ими доходов
от предоставления услуг по аэропортовому и наземному обеспечению полетов воздушных судов пользователей
воздушного пространства, освобожденных в соответствии с законодательством Российской Федерации от платы за эти
услуги» (далее — Правила № 37)).

Ключевой особенностью данных правил является то, что расходы возмещаются только за счет финансирования,
закрепленного в бюджете на соответствующий календарный год.

Есть основания полагать, что попытки ограничения расходов бюджета только заранее запланированными в нем суммами
будут расти исходя из представлений чиновников Минфина о наименее затратных путях преодоления дефицита
бюджета (похоже, это их российское «ноу-хау»), поэтому вопрос, разбираемый в настоящей статье, является отнюдь
не таким узким, как может показаться при первом обращении к нему. Возмещение затрат аэропортов — это, если
хотите, первая ласточка, или пример, на котором можно разобрать проблему в целом. Проблему, которая легко может
затронуть любые организации, связанные с производством и передачей энергии, коммунальные службы, а в конце
концов, — увы, — и конкурсных управляющих.

Закономерно предположить, что в целом ряде случаев прогнозы чиновников об ожидаемых в текущем году затратах
на аэронавигационное обслуживание военных самолетов оказались неточными (в сторону занижения), и,
следовательно, запланированные деньги кончились еще до того, как все аэропорты получили причитающееся
им возмещение. Возникает вопрос, имеют ли лица, управомоченные получить возмещение, перспективу на то, чтобы
возмещение все же было им присуждено судом, или же они вынуждены полагаться только на милость государства
в надежде на то, что в следующем году задолженность перед ними будет учтена в бюджете (разумеется, без какой-
либо компенсации инфляционных потерь)? И если да, то каковы правовые основания для взыскания задолженности?
Об этом пойдет речь ниже.

Между аэропортом и его эксплуатантом — государственным органом


заключается публичный договор
ВК РФ устанавливает, что аэронавигационное обслуживание полетов воздушных судов (организация и обслуживание
воздушного движения, обеспечение авиационной электросвязи, предоставление аэронавигационной
и метеорологической информации, поиск и спасание), а также радио- и светотехническое, инженерно-авиационное,
аэродромное, аварийно-спасательное и другое обеспечение полетов воздушных судов осуществляется
на единообразных условиях с взиманием платы, если иное не предусмотрено законодательством РФ (п. 1 ст. 69). При
этом правила и условия аэронавигационного обслуживания, а также обеспечения полетов воздушных судов
устанавливаются федеральными авиационными правилами (п. 2 этой же статьи).

Соответствующие правила утверждены приказом Минтранса России от 31.07.2009 № 128 «Об утверждении
Федеральных авиационных правил „Подготовка и выполнение полетов в гражданской авиации Российской Федерации“».
В названных Правилах содержится описание алгоритма действий всех аэропортовых служб, а также эксплуатанта
и экипажа воздушного судна на всех этапах выполнения полетов. Правила не содержат какого-либо регулирования
имущественных отношений, возникающих между указанными лицами.

Таким образом, исходя из нормы п. 1 ст. 69 ВК РФ (в частности, использованного законодателем выражения


«на единообразных условиях с взиманием платы»), следует сделать вывод о том, что отношения между аэропортом (его
отдельными службами) и эксплуатантами являются гражданско-правовыми, они основаны на началах равенства
и возмездности. Это логично, поскольку если частные лица (коммерческие организации, обслуживающие аэропорты)
обязаны были бы бесплатно оказывать услуги государству (его военным) без взимания какой-либо платы в силу
публичного предписания, речь должна была бы идти о какой-то публичной повинности, не предусмотренной
Конституцией РФ и живо напоминающей средневековые феодальные повинности (вроде обеспечения постоя царских
войск или снаряжения их оружием и амуницией).

Иными словами, отношения между аэропортом и военным самолетом, заходящим на посадку, являются договорными.
Причем указание ВК РФ на «единоообразные условия» аэропортового обслуживания позволяет дать еще более точную
характеристику этих отношений: это публичный договор (ст. 426 ГК РФ), условия которого должны быть одинаковыми
для потребителей соответствующей категории (п. 2 ст. 426 ГК РФ).

В соответствии с п. 3 ст. 424 ГК РФ в случаях, когда в возмездном договоре цена не предусмотрена и не может быть
определена исходя из условий договора, исполнение договора должно быть оплачено по цене, которая при сравнимых
обстоятельствах обычно взимается за аналогичные товары, работы или услуги.

Однако в соответствии с нормами специальных законов отношения, связанные с аэронавигационным, аэропортовым


и иным обслуживанием воздушных судов, принадлежащих Министерству обороны, некоторым иным силовым
ведомствам, осуществляется без взимания платы (ст. 10.2 Федерального закона от 31.06.1996 № 61-ФЗ «Об обороне»,
ст. 17 Федерального закона от 03.07.2016 № 226-ФЗ «О войсках Национальной гвардии Российской Федерации»
и проч.). Таким образом, в силу прямого указания законов договоры об обеспечении полетов таких воздушных судов
являются безвозмездными для соответствующих пользователей воздушных судов. Разумеется, это не означает, что
такие услуги должны вообще остаться без какой-либо компенсации для лиц, их оказывающих; это противоречило бы
конституционным положениям о защите частной собственности.

В связи с этим Российская Федерация приняла на себя обязательства по возмещению затрат, связанных
с обслуживанием воздушных судов пользователей, которые освобождены от оплаты соответствующих услуг. Норма,
устанавливающая обязанность Российской Федерации возмещать расходы по обслуживанию воздушных судов, а также

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 26/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
обязывающая Правительство РФ разработать и принять подзаконный нормативный акт о порядке этого возмещения,
содержится в п. 3 ст. 69 ВК РФ.

Бюджетная субсидия выполняет роль платежа в гражданско-правовом


обязательстве
Понятие «субсидия» является одним из ключевых понятий бюджетного законодательства и имеет абстрактный
характер.

Так, в соответствии со ст. 78 Бюджетного кодекса РФ (далее — БК РФ) субсидии юридическим лицам —
производителям товаров, работ, услуг предоставляются на безвозмездной и безвозвратной основе в целях возмещения
недополученных доходов и (или) финансового обеспечения (возмещения) затрат в связи с производством
(реализацией) товаров, выполнением работ, оказанием услуг.

Субсидия, являясь средством безвозмездной поддержки товаропроизводителя, может рассматриваться как адекватный
инструмент распределения бюджетных ресурсов в случаях, когда необходимо оказать поддержку ради каких-то
общественно значимых целей (например, субсидии отечественным сельхозпроизводителям). Однако использование
субсидии (безвозмездной помощи от государства) в адрес лица, в свою очередь оказавшего безвозмездную услугу
государству, выглядит как неудачная попытка обхода меновых отношений, которые на самом деле складываются
в данном случае между производителем услуги и государством.

Государство получает предоставление от аэропорта в виде аэронавигационного и прочего обслуживания в лице одного
своего органа, а оплату данного предоставления возлагает на другой свой орган. Так это выглядит с точки зрения
частного права и именно так к этому следует относиться судам.

Дело в том, что при правильном понимании складывающихся отношений, если смотреть в их существо, не может быть
сомнений в том, что государство должно оплачивать полученные им услуги. Оно не может придумать никаких причин
(в частности, в виде недостаточности у него денежных средств) для того, чтобы не производить оплату.

От того, что законодателем по недосмотру или сознательно искажена сущность складывающихся отношений и одна
меновая операция предстает как совокупность двух: частноправовой (в виде безвозмездного оказания услуги)
и публично-правовой (в виде субсидии для компенсации выпадающего дохода), не должно происходить изменение
решения спорного вопроса. Как только порядок предоставления субсидии начинает довлеть и предопределять,
например, то, что субсидия более не может быть предоставлена из-за отсутствия бюджетных средств, выделенных
на эти цели в текущем году (несмотря на полученное государством предоставление в виде услуги аэропорта), решения
судов должны ориентироваться на изначальную сущность складывающихся отношений и, следовательно,
на неприменение указанного порядка.

В противном случае произойдет нарушение конституционно-правового принципа неприкосновенности частной


собственности и вопрос должен передаваться на рассмотрение Конституционного суда РФ.

Таким образом, между получателем государственной субсидии и главным распорядителем средств федерального
бюджета формально складываются отношения, основанные на власти и подчинении, однако по существу субсидия
является компенсацией уже понесенных затрат на услуги, оказанные в пользу государства, или, еще точнее — оплатой
указанных услуг. Тем самым субсидия выполняет роль платежа в гражданско-правовом обязательстве с участием
государства.

Нехватка средств в бюджете не является уважительной причиной для


невыплаты
Как влияет на указанную обязанность тот факт, что в федеральном бюджете средства на выплаты соответствующих
субсидий заложены не были либо были заложены в недостаточном объеме, и в результате требование о выплате
субсидии удовлетворено не было?

Сам по себе тот факт, что денежные средства на выплату субсидий не были заложены в расходную часть федерального
бюджета в соответствующем размере, не влечет прекращения обязанности Российской Федерации по предоставлению
субсидий.

Это связано с тем, что публично-правовая обязанность государства осуществлять предоставление субсидий
на возмещение затрат лиц, оказывающих услуги государственным органам или для государственных нужд, вытекает
непосредственно из правовых норм, она не может быть поставлена под условие наличия денежных средств
на финансирование исполнения этой обязанности. Иное означало бы по сути использование имущества частных лиц
для достижения публично-правовых целей без какого-либо возмещения, что не соответствует положению ч. 3 ст. 35
Конституции РФ о допустимости принудительного отчуждения имущества для государственных нужд исключительно при
условии предварительного и равноценного возмещения.

Тезис о недопустимости отказа в исполнении публично-правовых обязанностей со ссылкой на отсутствие


финансирования либо порядка предоставления финансирования подтверждается судебной практикой Верховного суда
РФ. К примеру, в одном из дел Верховный суд признал, что «отсутствие порядка финансирования полномочий,
направленных на обеспечение жилыми помещениями инвалидов, нуждающихся в улучшении жилищных условий,
вставших на учет после 01.01.2005, не может служить основанием к отказу в выполнении государством взятых на себя
публично-правовых обязательств (определения СКЭС ВС РФ от 21.12.2015 № 309-ЭС15-11320, от 29.01.2016 № 303-
ЭС15-12721, от 02.03.2016 № 309-ЭС15-14045; см. также постановления ФАС Московского округа от 20.08.2008 № КГ-
А40/7435–08, АС Уральского округа от 27.01.2016 № Ф09-9570/15).

Обоснование невозможности уклонения государства от оплаты услуг, полученных им в лице его органов, может
находиться также в сфере частного права. По возмездному договору, каким является договор оказания услуг,
не допускается обусловливать исполнение обязательств одной из его сторон, нарушая при этом синаллагматический
характер данного договора. Устойчивая практика арбитражных судов говорит о том, что неприемлемо, например,
обусловливать оплату выполненных частным субъектом работ выделением заказчику (часто — бюджетной организации)
финансирования из бюджета.

Таким образом, следует прийти к выводу о том, что отсутствие у главного распорядителя средств федерального
бюджета денежных средств для финансирования обязанности по предоставлению субсидии не прекращает публично-
правовую обязанность Российской Федерации возмещать расходы лиц, имеющих право на получение субсидии.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 27/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017

Российская Федерация обязана возмещать стоимость услуг, оказанных


аэропортом
Прав ов ую природу обязанност и Российской Федерации по в озмещению ст оимост и оказанных услуг можно определят ь по-разному. Перв ый в ариант — эт о
публично-прав ов ая обязанност ь по в озмещению. Докт ринальное объяснение эт ой обязанност и прив ест и дов ольно зат руднит ельно в в иду неразв ит ост и
от ечест в енной докт рины публичного прав а. И спользов ание в законе слов а «субсидия» мало помогает для объяснения прав ов ой природы
рассмат рив аемого яв ления.

Вт орой в ариант — эт о част ноправ ов ая обязанност ь сродни т ой, кот орая в озлагает ся на государст в о в случае рекв изиции (ст . 242 ГК РФ). Факт ически
государст в о рекв изирует у аэропорт а — но не в ещи, а его услуги (поэт ому сост ав рекв изиции не в ыполнен в полной мере), обязуясь произв ест и
в озмещение. Эт о объяснение предст ав ляет ся более прав доподобным.

Гипот ет ически можно было бы рассмот рет ь эт у сит уацию и как расщепление догов орных обязанност ей: услуга оказыв ает ся одному лицу или
государст в енному органу, а оплат а за нее происходит в специальном порядке другим государст в енным органом. Однако законодат ель яв но попыт ался
от казат ься от последней модели, указав , чт о услуга оказыв ает ся бесплат но («без в зимания плат ы» — ст . 13.1 Федерального закона от 06.02.1997 № 27-ФЗ
«О в нут ренних в ойсках Минист ерст в а в нут ренних дел Российской Федерации» и др.). С другой ст ороны, может быт ь пост ав лено под сомнение т о,
удалось ли ему эт о, поскольку даже при услов ии, чт о плат а не в зымает ся непосредст в енно с пот ребит еля услуги, от ношения т ем не менее продолжают
быт ь в озмездными — услугодат ель получает т у же самую плат у из другого ист очника. Причем речь идет именно о плат е за услугу, какие бы нет очност и
не допускал законодат ель, именуя ее т о в озмещением зат рат или расходов , т о в озмещением неполученных доходов . И т о, и другое, и т рет ье нев ерно.
Возмещает ся именно т а плат а, кот орую услугодат ель имел прав о получит ь с любого иного участ ника оборот а.

Прав ит ельст в о РФ в Прав илах № 37 предприняло попыт ку урегулиров ат ь част ноправ ов ые от ношения при помощи субсидии как инст румент а публичного
прав а: в озмещение неполученных доходов юридических лиц осущест в ляет ся в порядке предост ав ления субсидий из федерального бюджет а.

Неполученная от государства компенсация включается в состав убытков


услугодателя
Судебная практика первоначально столкнулась не с той ситуацией, которая является предметом настоящей статьи,
но с похожей ситуацией, а именно когда государство предусматривало для отдельных лиц льготы по оплате каких-то
услуг, но не компенсировало услугодателям выпадающие доходы. Такая ситуация также могла бы рассматриваться
с точки зрения гражданского права как принятие на себя государством обязанности заплатить услугодателю именно
ту часть цены, которую ему не доплатил получатель услуги. Однако судебная практика использовала иную
конструкцию, а именно конструкцию убытков.

ЦИ ТАТА: «При рассмот рении исков организаций, предост ав ив ших пот ребит елям бесплат но или по льгот ным ценам т ов ары (работ ы, услуги) в рамках
реализации уст анов ленных законом льгот , о в зыскании с публично-прав ов ых образов аний убыт ков , в ызв анных неполучением в св язи с эт им плат ы
(далее — убыт ки), судам необходимо имет ь в в иду, чт о в т ех случаях, когда публично-прав ов ое образов ание в прав ов ых акт ах, принимаемых
в о исполнение законов , уст анов ив ших льгот ы, предусмат рив ает последующую компенсацию не полученной от пот ребит елей плат ы, неисполнение эт ой
обязанност и по компенсации в лечет в озникнов ение убыт ков у лица, реализов ав шего т ов ары (в ыполнив шего работ ы, оказав шего услуги) по льгот ным ценам
или без получения плат ы от пот ребит еля. Следов ат ельно, т акие споры яв ляют ся спорами о в зыскании убыт ков , обуслов ленных избранным законодат елем
способом реализации льгот , предусмат рив ающим последующую компенсацию организациям неполученной плат ы. Данные споры носят экономический
характ ер и поэт ому подв едомст в енны арбит ражному суду (ст ат ья 27 АПК РФ)» (п. 16 пост анов ления Пленума ВАС РФ от 22.06.2006 № 23 «О некот орых
в опросах применения арбит ражными судами норм Бюджет ного кодекса Российской Федерации»).

Данный вывод, сделанный ВАС РФ, поддержан судебной практикой Верховного суда (определение СКЭС
ВС РФ от 20.01.2015 № 301-ЭС14-1014, от 27.01.2015 № 301-ЭС14-2273, от 03.11.2015 № 309-КГ15-6125).

Нельзя не заметить, что с догматической точки зрения использованное решение не свободно от критики. Как только
речь заходит об убытках, возникает потребность в выяснении состава гражданско-правовой ответственности и таких
его элементов, как причинная связь или противоправность поведения. Мы видим, что в своем разъяснении ВАС
РФ вообще ничего не говорит про элементы состава гражданско-правовой ответственности. Но нельзя исключать того,
что в аналогичной ситуации иные суды могут начать разбираться, была ли противоправность в поведении государства.
А если у государства имеется закон, который разрешает ему не платить в том случае, если денег в бюджете
недостаточно, то напрашивается вывод об отсутствии противоправности в его действиях. Однако эта канва
рассуждений является совершенно неправильной.

ВАС РФ пишет о том, что неисполнение обязанности по компенсации влечет возникновение убытков у управомоченного
лица. Но при этом не объясняется, что происходит с самой обязанностью по компенсации. Она сохраняется? Или она
входит в состав убытков, меняя свою природу с платы на убытки? Четкого ответа на этот вопрос в разъяснении ВАС
РФ нет.

В обычной гражданско-правовой ситуации, когда говорят про то, что неисполнение какой-либо обязанности (например,
обязанности по поставке товара) влечет за собой возникновение убытков кредитора, то под убытками понимают
дополнительные расходы или неполученные доходы кредитора, но не стоимость непоставленного товара. Если
применять эту логику и толковать постановление Пленума ВАС РФ по Бюджетному кодексу в таком ключе, то основной
иск услугодателя к государству должен быть иском о выплате самой компенсации, а не убытков. Однако в судебной
практике такая логика практически не встречается. Наибольшее распространение имеет другой подход, согласно
которому сумма неполученной от государства компенсации включается в состав убытков управомоченного лица.

Таким образом, мы имеем дело с техническим приемом, который призван дать правовую основу требованию о выплате
компенсации выпадающих доходов, подведя их под понятие убытков. Однако никакого дополнительного исследования
элементов состава гражданско-правовой ответственности в данном случае не требуется, поскольку речь не идет
об ответственности в подлинном смысле этого слова. Или, если придерживаться классических представлений
об убытках, противоправность действий государства проявляется именно в том, что оно не оплачивает ту сумму,
которую должно заплатить.

Как представляется, нет причин для того, чтобы отступать от указанной логики в той ситуации, которая является
предметом настоящей публикации, и в которой государство само является потребителем тех услуг, для которых оно же

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 28/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
установило «безвозмездность» их оказания. Безвозмездность для конкретного получателя услуги, но общую
возмездность для государства через механизм субсидий, используемых в качестве компенсаций.

Ненадлежащее прогнозирование затрат бюджета является публичным


правонарушением
Коль скоро у Российской Федерации имеется обязанность возмещать путем предоставления субсидий расходы
организаций, осуществлявших обслуживание воздушных судов, эксплуатанты которых освобождены от оплаты
соответствующих услуг, то тот факт, что государство при подготовке федерального бюджета на соответствующий год
не предусмотрело достаточный уровень финансирования расходов по выдаче субсидий, представляет собой нарушение
им своих публичных обязанностей.

Правовое основание иска аэропорта к государству о компенсации понесенных затрат, по-видимому, должно быть
аналогичным тому, какое было использовано в одном из дел, рассмотренных ВАС РФ.

ЦИ ТАТА: «Приняв Федеральный закон от 24.12.2002 № 176-ФЗ „О федеральном бюджет е на 2003 год“ (далее — Закон о бюджет е), государст в о не от менило
и не приост анов ило дейст в ия Закона о в ет еранах и Закона о социальной защит е инв алидов . Поэт ому расходы по предост ав лению льгот от дельным
кат егориям пот ребит елей на основ ании ст ат ьи 16 Гражданского кодекса Российской Федерации могут быт ь в озложены на публично-прав ов ое образов ание
незав исимо от т ого, предусмот рены ли соот в ет ст в ующие средст в а в Законе о бюджет е» (пост анов ление Президиума ВАС РФ от 05.02.2008 № 12479/07).

Об устойчивости практики высшей судебной инстанции свидетельствуют многочисленные судебные акты об отказе
в передаче в Президиум дел, разрешенных нижестоящими судами в аналогичном ключе (определения ВАС
РФ от 28.02.2007 № 1789/07, от 28.04.2007 № 4569/7, от 14.05.2007 № 5046/07, от 23.05.2007 № 5734/07, от 16.05.2007
№ 5342/07, от 11.07.2007 № 7998/07, от 11.07.2007 № 6126/07, от 18.07.2007 № 8727/07, от 11.02.2008 № 839/08).

Таким образом, именно ст. 16 ГК РФ является тем правовым основанием, на котором аэропорт может основывать свое
требование к государству.

ЦИ ТАТА: «Убыт ки, причиненные гражданину или юридическому лицу в результ ат е незаконных дейст в ий (бездейст в ия) государст в енных органов , органов
мест ного самоуправ ления или должност ных лиц эт их органов , в т ом числе издания не соот в ет ст в ующего закону или иному прав ов ому акт у акт а
государст в енного органа или органа мест ного самоуправ ления, подлежат в озмещению Российской Федерацией, соот в ет ст в ующим субъект ом Российской
Федерации или муниципальным образов анием» (ст . 16 ГК РФ).

В упомянутом выше постановлении Президиум ВАС РФ ссылается на данную норму, не исследуя вопроса о том, в чем
именно была незаконность действий государственного органа. Надо полагать, незаконность (и значит противоправность
как элемент состава ответственности) заключается именно в том, что управомоченное лицо не получает должной
компенсации.

Невозможность возместить расходы (неполученные доходы) в результате бездействия государства,


не предусмотревшего достаточные лимиты на выделение соответствующих субсидий, порождает у лиц, которые
оказали такие услуги, имущественные потери.

Противоправность в действиях Российской Федерации также обусловлена нарушением ею ст. 32 БК РФ (принцип


полноты отражения расходов бюджета), который устанавливает, что все доходы, расходы и источники финансирования
дефицитов бюджетов в обязательном порядке и в полном объеме отражаются в соответствующих бюджетах.
Не предусмотрев расходы на субсидии в соответствии со ст. 69 ВК РФ в необходимом объеме в федеральном бюджете
на текущий год, государство причинило тем самым ущерб юридическому лицу, оказавшему безвозмездную услугу
государственным органам. Кроме того, Российская Федерация должна была обеспечить потребление ее органами услуг
частных лиц только в тех объемах, на которые было достаточно бюджетного финансирования.

Таким образом, на наш взгляд, состав, необходимый для возникновения обязательства по возмещению убытков между
Российской Федерацией и лицом, оказавшим безвозмездные услуги по обслуживанию полетов воздушных судов,
но не получившим соответствующих субсидий, имеется.

Нельзя не отметить также, что логика, не усматривавшая признаков противоправности в действиях государства,
которое не компенсировало частным лицам потери в условиях нехватки бюджетного финансирования, была широко
представлена в судебных актах до 2006 года (до момента принятия упомянутого постановления Пленума ВАС
РФ по БК РФ)2. Принимая данное постановление, ВАС РФ осознанно стремился изменить эту практику. И она
изменилась, как было показано выше. Возвращение идеи об отсутствии противоправности действий государства при
недостаточности бюджетного финансирования означает отказ от подхода высшей судебной инстанции без формальной
отмены ее разъяснений, что противоречит принципу правовой определенности, неоднократно упоминаемому
в постановлениях Конституционного суда РФ.

Таким образом, надлежащим способом защиты лица, имеющего право на компенсацию затрат не оказание услуг,
за которые услугополучатель в силу закона не вносил никакой платы, является требование к государству
о возмещении убытков на основании ст. 16 ГК РФ.

Обстоятельствами, которые должен доказать истец в ходе рассмотрения такого иска, являются факты оказания истцом
услуг в пользу государственных органов и цена указанных услуг, которые в совокупности породили обязательство
Российской Федерации по компенсации стоимости указанных услуг, которая должна была происходить в порядке
выдачи субсидий, но не произошла ввиду отсутствия в бюджете денежных средств на эти цели.

Никакие дополнительные обстоятельства, в частности незаконность поведения конкретных должностных лиц и т. п.,
истец доказывать не должен. В данном случае убытки в том смысле, в котором эта конструкция использована в п. 16
постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2006 № 23, включают в себя непогашенную задолженность Российской
Федерации перед аэропортом. Установление каких-либо дополнительных элементов состава гражданского
правонарушения, таких как противоправность действий ответчика или причинная связь между действиями
и наступившими неблагоприятными последствиями, не является необходимым для удовлетворения иска об убытках.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 29/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017

Условия предоставления субсидий не работают для оплаты услуг аэропорта


Нормат ив ные прав ов ые акт ы, регулирующие предост ав ление субсидий юридическим лицам, должны определят ь:

1) кат егории и (или) крит ерии от бора юридических лиц (за исключением государст в енных (муниципальных) учреждений), индив идуальных
предпринимат елей, физических лиц — произв одит елей т ов аров , работ , услуг, имеющих прав о на получение субсидий;

2) цели, услов ия и порядок предост ав ления субсидий;

3) порядок в озв рат а субсидий в соот в ет ст в ующий бюджет в случае нарушения услов ий, уст анов ленных при их предост ав лении;

4) порядок в озв рат а в т екущем финансов ом году получат елем субсидий ост ат ков субсидий, не использов анных в от чет ном финансов ом году, в случаях,
предусмот ренных соглашениями (догов орами) о предост ав лении субсидий;

5) положения об обязат ельной пров ерке глав ным распорядит елем (распорядит елем) бюджет ных средст в , предост ав ляющим субсидию, и органом
государст в енного (муниципального) финансов ого конт роля соблюдения услов ий, целей и порядка предост ав ления субсидий их получат елями.

Как предст ав ляет ся, ни один из указанных пункт ов по сущест в у не работ ает в случае с субсидией в адрес аэропорт ов :

1. Никакого от бора лиц, имеющих прав о на получение субсидии, произв одит ь не т ребует ся, поскольку субсидия предост ав ляет ся не заранее, а яв ляет ся
компенсацией уже понесенных зат рат ; получат ели субсидии уже от обраны самим факт ом обращения к ним получат елями безв озмездных услуг;

2. Цели предост ав ления субсидий закреплены законом, а не акт ом предост ав ления конкрет ной субсидии — эт о компенсация в адрес лиц, оказав ших услуги
государст в у;

3. Порядок в озв рат а субсидий в случае нарушения услов ий их предост ав ления яв ляет ся бессмысленным для т аких субсидий, кот орые используют ся как
средст в о компенсации зат рат , поскольку в се услов ия в ыплат ы субсидии (компенсации) пров ерены на момент ее в ыдачи и в будущем не может ничего
изменит ься; напрот ив , для подлинных бюджет ных субсидий эт о в есьма в ажное положение;

4. Положение о в озв рат е ост ат ков неиспользов анных субсидий абсолют но неприменимо к субсидиям как компенсации; т акие субсидии в ыдают ся
не на будущее с приблизит ельным расчет ом (т олько т огда могли бы образов ат ься какие-т о ост ат ки), а ст рого под от чет в зав исимост и от размера
оказанных государст в у услуг;

5. Пров ерка соблюдения услов ий предост ав ления субсидий — самое общее прав ило, оно рав но применимо как к субсидиям, т ак и к любым другим плат ежам
из бюджет а (при в ыплат е по госконт ракт у, например, необходимо пров ерит ь услов ия данной в ыплат ы, в т ом числе факт исполнения получат елем денег
в ст речного обязат ельст в а), поэт ому никакой специфики именно субсидий данное прав ило не закрепляет .

Судебная практика, к сожалению, складывается в пользу государства


Несмотря на изложенные выше доктринальные основания для удовлетворения исков о взыскании с государства
стоимости услуг, оказанных безвозмездно его учреждениям и органам, вся судебная практика за 2015–2016 годы
складывается в пользу государства, а не частных лиц, оказавших ему услуги.

Эти споры рассматриваются в Московском округе, по месту нахождения основных ответчиков — Минфина России
и Росавиации. Верховный суд РФ поддерживает данную практику отказных определений. В числе потерпевших можно
назвать компании из Сахалина (постановление АС Московского округа от 22.09.2016 по делу № А40-1866/2016-2-12),
Ростова-на-Дону (постановление АС Московского округа от 12.12.2016 по делу № А40-246503/2015), Екатеринбурга
(постановления АС Московского округа от 13.12.2016 по делу № А40-57314/2016, от 26.12.2016 по делу № А40-
253417/15), Новосибирска (постановление АС Московского округа от 19.12.2016 по делу № А40-51082/16), Нижнего
Новгорода (постановление АС Московского округа от 21.12.2016 по делу № А40-253465/2015), Перми (постановление
АС Московского округа от 28.12.2016 по делу № А40-41390/2016), Самары (постановление АС Московского округа
от 19.01.2017 по делу № А40-245378/2015), Челябинска (постановление АС Московского округа от 24.01.2017 по делу
№ А40-41392/2016). То есть проблема пронизывает всю страну.

Для обоснования отказов используется широкий арсенал средств.

1. Чтобы получить субсидию, нужно платить налоги и сборы.

Суды ссылаются на общие бюджетные правила предоставления субсидий из федерального бюджета. Среди них есть
такое, что лицо, ходатайствующее о субсидии, обязано представить справку об отсутствии у него задолженности
по налогам и сборам. Поэтому если лицо, претендующее на компенсацию затрат из бюджета, такую справку не успеет
предоставить вовремя, оно лишается права на субсидию.

На этом примере становится особенно понятно, что, когда законодатель подменил понятие «компенсация» понятием
«субсидия», он фактически предоставил возможность применять к тому, что является по существу своему
компенсацией, правила о подлинных субсидиях. Правило, совершенно нормальное для подлинной субсидии (если
хочешь получить субсидию из бюджета, докажи, что нормально платишь налоги), оказывается совершенно странным
для субсидии-компенсации. Какая разница, погашены у получателя денег долги перед бюджетом или нет? Бюджет
должен ему сам заплатить. И должен заплатить безусловно, а не по своему желанию. Может быть, заявитель
и с бюджетом не рассчитался именно по причине нехватки оборотных средств из-за выпавших доходов от оказания
своих услуг безвозмездно.

А на практике эта общая идея приобретает кардинально несправедливый оттенок. Так, Росавиация не использовала
в 2015 году свыше 35 млн руб. (из 322 млн), выделенных на соответствующие субсидии, и возвратила их в бюджет
(остаток перераспределен на иные статьи расходов федерального бюджета). При этом организация, желавшая
получить менее 1 млн руб., вынуждена была получать справки об отсутствии у нее задолженности по налогам, —
причем это требование установлено не в Правилах № 37, а в ином постановлении Правительства РФ, о котором
финансовые органы, видимо, внезапно вспомнили, — и опоздала (постановление АС Московского округа от 22.09.2016
по делу № А40-1866/2016-2-12).

Такой же логикой руководствовался Арбитражный суд Московского округа в постановлениях от 13.12.2016 по делу
№ А40-57314/2016, от 19.12.2016 по делу № А40-51082/16.

2. Основанием для отказа может служить несоблюдение иных процедурных требований.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 30/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
Так, в деле № А40-246503/2015 (постановление АС Московского округа от 12.12.2016) организация направила
необходимые документы на предоставление субсидии почтой 30.04.2014, это заявление было получено Росавиацией
05.05.2014, а согласно Правилам № 37 с заявлением надо было обратиться до 1 мая следующего года (услуги оказаны
в 2013 году). На этом основании в предоставлении субсидии отказано.

Аэропорт пытался ссылаться на то, что независимо от соблюдения или несоблюдения специальных порядков
предоставления субсидии, он оказал услуги и имеет право на получение оплаты за них в силу ГК РФ, но не получил
поддержки в судах.

Суды сочли, что отношения сторон полностью охватываются публично-правовыми правилами о предоставлении
субсидий. Логика судов может быть передана простой фразой: не вовремя обратился — сам виноват.

Эта логика представляется несправедливой. Если бы речь шла о предоставлении денег из бюджета в качестве дара,
сомнений бы никаких не было. Это дело дарителя, определить, кому и на каких условиях он готов подарить деньги.
Но в рассматриваемых случаях государство, образно говоря, уже залезло в карман частных лиц, заставив их оказать
услуги первыми. Для получения компенсации указанные лица должны лишь обосновать факт оказания ими
соответствующих услуг. Соблюдение иных формальных требований — получение каких-либо дополнительных справок,
представление документов не позднее такого-то срока и т. п., — выглядит неправомерным. Как если бы государство
причинило кому-либо вред, а потом сказало — приходи не позднее 1 апреля следующего года за возмещением; если
опоздаешь, то ничего не получишь. Думается, суды не признали бы такого рода регулирование законным.

Из постановления АС Московского округа от 21.12.2016 по делу № А40-253465/2015 следует, что из-за неправильного
оформления документов, несмотря на неоднократные попытки их доработки в течение календарного года, не получила
возмещения более 19 млн руб. организация из Нижнего Новгорода. Та же судьба постигла и аэропорт Самары
(постановление АС Московского округа от 19.01.2017 по делу № А40-245378/2015). Слишком долго устранял
недостатки в своих документах и Пермский аэропорт, в результате к 19.10.2015 бюджетные средства закончились
и ему отказали в субсидии. О том же рассуждает АС Московского округа применительно к аэропорту Челябинска
в постановлении от 24.01.2017 по делу № А40-41392/2016. Правомерно, как посчитали суды (постановление
АС Московского округа от 28.12.2016 по делу № А40-41390/2016).

В этом же постановлении суд намекнул и на третье основание — исчерпание лимитов бюджетных обязательств,
о котором речь пойдет ниже.

3. Суды ссылаются на отсутствие причинно-следственной связи между убытками истцов и действиями Росавиации.

В такой ситуации недостаточность средств в бюджете расценивается как объективное обстоятельство.

Такой подход представлен в постановлении АС Московского округа от 26.12.2016 по делу № А40-253417/15. Здесь
суды пытаются видеть за словом «убытки» состав гражданского правонарушения, не находя одного из элементов этого
состава и оправдывая этим отказ в иске, хотя по предшествующей практике высшей судебной инстанции достаточно
было одного факта убытков (см. выше).

Что мы получим в результате такой практики? Прежде всего, то, что частные лица крайне недружелюбно будут
относиться к идее перевозки военнослужащих и оказанию им иных услуг, понимая, что с высокой вероятностью
компенсации от государства получить не удастся. Это не лучшим образом скажется на обороноспособности страны.
Решить эту проблему возбуждением уголовных дел и прочим запугиванием хозяйствующих субъектов вряд ли удастся,
на наш взгляд. И, кроме того, если суммы выпадающих доходов станут достаточно существенными (а по некоторым
делам речь идет о десятках миллионов рублей), не за горами и банкротство предприятий, оказывающих
аэронавигационные услуги. Со всеми вытекающими последствиями. Это не тот рынок, на котором место,
освобожденное одним участником, гарантированно и сразу же занимается иным не менее подготовленным участником.
А пострадает кто? Гражданская авиация, которую обслуживают эти компании.

Вот такие нерадостные прогнозы, если только судебная практика, наконец, снова не встанет на защиту правомерных
интересов частных лиц.

1 Автор благодарит Р. С. Бевзенко за совместную работу над проектом, по итогам которого родилась идея
опубликовать данную статью.
2 Например, в постановлении Президиума ВАС РФ от 13.07.1999 № 1804/99 вывод о необходимости отказа в иске
о компенсации вреда в связи с расходами, возникающими у ОАО «МГТС» из-за предоставления льгот по оплате услуг
связи, сделан на основе того, что законодательством не были предусмотрены источники финансирования и порядок
компенсации указанных льгот.

ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ СПОРЫ

Банк изменил курс иностранной валюты по договору


банковского счета. Какие нарушения усмотрел Верховный
суд
Роман А натольевич Гусак
адвок ат АБ Forward Le gal

Может ли банк в одностороннем порядке изменить договор с физическим лицом


Когда к правоотношениям сторон применим Закон о защите прав потребителей
Что приравнивается к письменному соглашению об изменении условий договора между банком и его
клиентом

Недавнее определение Верховного суда РФ (от 29.11.2016 № 5-КГ16-180; далее — Определение) вызвало большой
интерес у специалистов в области банковского права, поскольку в нем суд указал на отсутствие у банков права
на одностороннее изменение договора банковского счета с физическим лицом.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 31/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
Указанным определением Верховный суд отменил апелляционное определение Московского городского суда
от 20.08.2015 и направил на новое рассмотрение дело о взыскании с банка неосновательного обогащения в связи
с погашением клиентом овердрафта, возникшего после конвертации валюты, на сумму более 1 млн руб.

Попробуем проанализировать, повлияет ли правовая позиция Верховного суда на взаимоотношения между банками
и клиентами — физическими лицами.

Почему суды отказали в удовлетворении требований к банку


Между физическим лицом (далее — клиент) и банком был заключен договор банковского счета на расчетное
и кассовое обслуживание. Валюта счета — рубль.

16 декабря 2014 года через банкомат стороннего банка клиент снял с использованием банковской карты с рублевого
счета наличные денежные средства в долларах США. На дату снятия денег тариф банка за снятие наличных денежных
средств в долларах США со счета, валютой которого является рубль, осуществлялась по установленному на дату
списания Банком России курсу доллара США, увеличенному на 1,5%.

17 декабря 2014 года в тарифы банка были внесены изменения, согласно которым списание денежных средств со счета
осуществляется по курсу соответствующей валюты, установленному банком на дату списания.

18 декабря 2014 года банк произвел списание денежных средств со счета клиента по новому тарифу (по курсу валюты,
установленному банком). В результате на счете клиента образовался перерасход (овердрафт) в размере около
1,1 млн руб. Клиент по требованию банка погасил образовавшийся овердрафт.

Затем клиент обратился в банк с требованием о конвертации валюты по курсу на дату снятия денежных средств
с использованием банковской карты (16.12.2014). Банк ответил, что денежные средства правомерно списаны
по тарифам банка на дату списания денежных средств со счета, а не на дату их фактического получения.

Клиент не согласился с банком и обратился в Савеловский районный суд г. Москвы с иском о взыскании
неосновательного обогащения, процентов за пользование чужими денежными средствами и компенсации морального
вреда.

Решением суда в удовлетворении заявленных требований было отказано. Московский городской суд оставил данное
решение в силе. В передаче кассационной жалобы на рассмотрение Президиума Московского городского суда было
отказано. Однако Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда РФ усмотрела в деле существенное
нарушение норм материального права со стороны нижестоящих судов и вернула дело на новое рассмотрение в суд
апелляционной инстанции.

Суды первой и апелляционной инстанций обосновали отказ в удовлетворении заявленных клиентом требований
следующим:

1. Клиент был уведомлен о возможном несовпадении даты списания денежных средств со счета с датой
их фактического получения и своевременно проинформирован о внесении банком изменений в тарифы.

2. К правоотношениям между клиентом и банком Закон РФ от 07.02.1992 № 2300-I «О защите прав потребителей»
(далее — Закон о защите прав потребителей) применению не подлежит, поскольку клиент при снятии валюты извлекал
прибыль за счет курсовой разницы.

Остановимся подробно на нормах, которыми руководствовались суды первой и апелляционной инстанцийй, а также
рассмотрим, что за нарушения норм материального права усмотрел в этом деле Верховный суд.

Суды решили, что клиент был проинформирован об изменении тарифов


Суды сочли, что новые тарифы по курсу валют были введены в соответствии с требованиями законодательства (ст.ст.
845 и 846 ГК РФ), договора банковского счета, заключенного между клиентом и банком, и Условиями работы
банковских счетов и овердрафтов физических лиц (далее — Условия), с которыми клиент согласился, подписав
заявление на открытие счета.

В соответствии с п. 5.3.7 Условий, банк был вправе в одностороннем порядке без согласия клиента вносить изменения
и дополнения в тарифы банка.

Согласно п. 4.2 Условий, в случае совершения операций по счету клиента с использованием международных
банковских карт к таким операциям применяются правила соответствующих платежных систем, установленные для
пользователей этих карт. В рассматриваемом деле это были Правила платежной системы «МастерКард» в России, утв.
генеральным директором ООО «МастерКард» от 24.12.2012 и опубликованные на официальном сайте данной платежной
системы.

В силу п. 13 письма Банка России от 22.10.2010 № 154Т «О рекомендациях по раскрытию информации об основных
условиях использования банковской карты и о порядке урегулирования конфликтных ситуаций, связанных
с ее использованием» кредитная организация доводит до сведения клиента в доступной для ознакомления форме,
в том числе в местах обслуживания клиентов, информацию о возможном несоответствии суммы операции,
совершаемой с использованием банковской карты, и суммы денежных средств, списанных с банковского счета клиента
по данной операции (например, в случае если операция с использованием банковской карты совершалась в валюте,
отличной от валюты банковского счета). Клиенту сообщается, что отражение операций по банковскому счету
осуществляется на основании подтверждающих операции документов, день поступления которых в кредитную
организацию может не совпадать с днем совершения клиентом операций.

При этом за счет изменения курсов валют (кросскурсов) возможно изменение размера суммы денежных средств,
подлежащих списанию с банковского счета по операции, совершенной в валюте, отличной от валюты банковского
счета.

На основании указанных норм суды сделали вывод о том, что клиент знал о том, что дата фактического получения
денег и дата списаниях их со счета могут не совпадать.

Списание денежных средств по новому тарифу суды признали законным со ссылкой на п. 1.16 Условий, согласно
которому тарифами банка являются действующие тарифы комиссионного вознаграждения банка, и на п. 5.3.7 Условий,

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 32/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
по которому банк вправе в одностороннем порядке без согласия клиента вносить изменения и дополнения
в устанавливаемые им тарифы.

Снятие валюты рассматривается как извлечение прибыли за счет курсовой


разницы
Что касается второго аргумента, суды сослались на то, что согласно п. 2.1 Условий счет клиента не может быть
им использован для проведения операций, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности.

Было установлено, что клиент, совершая операции по снятию со своего счета валюты, имел цель получить прибыль,
что не позволяет ему ссылаться на нормы Закона о защите прав потребителей. Доказательств того, что данные
действия клиент совершал для личных или семейных нужд, не представлено.

В итоге первая и апелляционная инстанции усмотрели в действиях клиента признаки предпринимательской


деятельности, поскольку он несколько дней подряд совершал операции по внесению денежных средств на счет
и снятию их со счета в валюте, то есть зарабатывал на курсовой разнице.

Таким образом, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу об отсутствии оснований для
удовлетворения требований клиента.

Теперь перейдем к позиции, которую занял Верховный суд РФ в данном деле, направляя его на новое рассмотрение.

Изменение условия о применимом курсе влечет последствия только


на будущее время
Верховный суд счел, что нижестоящие суды при вынесении судебных актов допустили существенное нарушение норм
материального права, которое привело к неправильному разрешению спора.

Судебная коллегия не согласилась с выводами судов первой и апелляционной инстанций о том, что, снимая деньги
с банковской карты, клиент знал о новых тарифах банка, что банк вообще имел право в одностороннем порядке
изменять условия договора и что к спорным правоотношениям Закон о защите прав потребителей не применим.

Верховный суд сослался на то, что изменение условий договора о применимом курсе валюты, комиссионном
вознаграждении банка по общему правилу влечет правовые последствия только на будущее время и не изменяет прав
и обязанностей сторон, возникших до изменения условий договора (ст. 453 ГК РФ).

При списании денежных средств со счета банк в одностороннем порядке изменил условия договора с клиентом,
которые действовали на тот момент, когда клиент снимал деньги с банковской карты. При этом банк не вправе
в одностороннем порядке изменять условия договора с физическим лицом (ст. 310 ГК РФ1), поскольку право
на одностороннее изменение условий заключенного с физическим лицом договора банковского счета о порядке
определения курса иностранной валюты и комиссионного вознаграждения законом не предусмотрено.

Коллегия Верховного суда также не согласилась с выводами нижестоящих судов о том, что в действиях клиента
имелись признаки предпринимательской деятельности. Суд указал, что факт получения гражданином какой-либо
выгоды в результате осуществления операций по банковскому счету сам по себе не свидетельствует
об осуществлении им предпринимательской деятельности, и поэтому суды неправомерно отказали в применении
к спорным правоотношениям норм Закона о защите прав потребителей.

В Определении подчеркивается, что факт недобросовестности либо злоупотребления правом со стороны клиента, если
таковой был, должен был доказываться банком. При отсутствии представленных в дело доказательств
недобросовестности клиента нижестоящие суды не могли сделать такой вывод, поскольку в соответствии с п. 5 ст. 10
ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Далее мы рассмотрим, является ли данное решение прецедентным и может ли повлиять на договорные отношения
между банками и клиентами — физическими лицами.

Позиция ВС РФ не должна повлиять на сложившуюся практику


В Определении Верховного суда РФ наибольший интерес вызвала правовая позиция по вопросу незаконности
одностороннего изменения условий договора банковского счета о порядке определения курса иностранной валюты
и комиссионного вознаграждения.

Исходя из буквального толкования позиции Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ о том, что право банка
на одностороннее изменение условий заключенного с гражданином договора банковского счета о порядке определения
курса иностранной валюты и комиссионного вознаграждения банка законом не предусмотрено. Получается, что банкам
при любых изменениях в тарифах необходимо подписывать с физлицами соглашение о внесении изменений в договор
банковского счета. Такая ситуация не могла не насторожить банковскую сферу, поскольку подписание
дополнительных соглашений с каждым физическим лицом каждый раз при изменении комиссии или тарифа банка несет
в себе огромные издержки.

Представляется, что вынесенное Определение не должно повлиять на договорные отношения банка с клиентами —
физическими лицами. В данном деле клиент не мог знать о новом тарифе в момент снятия денег и поэтому Верховный
суд сослался на недопустимость одностороннего изменения договора и незаконность применения новых правил
к правоотношениям, возникшим до внесения изменений.

Большинство банков в договорах с физическими лицами указывает, что измененные условия договора (тарифа,
комиссии и т. д.) вступают в силу по истечении определенного времени (как правило, 14–15 дней) после уведомления
о таком изменении клиента, и клиент вправе отказаться от договора в случае несогласия с измененными условиями.
Это условие не является односторонним изменением условий договора. Клиент, если он продолжит пользоваться
услугами банка, своими конклюдентными действиями соглашается с измененными условиями, что допускается
действующим законодательством.

Согласно п. 1 ст. 452 ГК РФ соглашение об изменении или расторжении договора совершается в той же форме, что
и договор, если из закона, иных правовых актов, договора или обычаев не вытекает иное.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 33/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
Договор в письменной форме может быть заключен путем составления одного документа, подписанного сторонами,
а также путем обмена письмами, телеграммами, телексами, телефаксами и иными документами, в том числе
электронными документами, передаваемыми по каналам связи, позволяющими достоверно установить, что документ
исходит от стороны по договору (п. 2 ст. 434 ГК РФ).

Письменная форма договора считается соблюденной, если письменное предложение заключить договор принято
в порядке, предусмотренном п. 3 ст. 438 ГК РФ, в силу которого совершение лицом, получившим оферту, в срок,
установленный для ее акцепта, действий по выполнению указанных в ней условий договора (отгрузка товаров,
предоставление услуг, выполнение работ, уплата соответствующей суммы и т. п.) считается акцептом, если иное
не предусмотрено законом, иными правовыми актами или не указано в оферте.

Следовательно, к соглашению об изменении договора, заключенного в письменной форме, приравнивается письменное


предложение внести изменения в договор и конклюдентные действия лица, получившего данное предложение,
свидетельствующие о выполнении указанных в нем условий договора.

Таким образом, если банк своевременно и надлежащим образом доводит до сведения клиента информацию
об изменении порядка определения валютного курса, тарифов или комиссий, а клиент продолжит пользоваться
банковскими услугами, то в такой ситуации не имеется оснований для признания такого изменения как совершенного
в одностороннем порядке.

Возвращаясь к Определению Верховного суда, отметим, что, исходя из фактических обстоятельств дела, банк
не уведомил клиента об изменении условия о порядке изменения валютного курса. Клиент не знал и не мог знать о том,
что списание произойдет по иному тарифу, нежели тому, с которым он был ознакомлен. В такой ситуации Верховный
суд абсолютно правомерно применил норму ст. 310 ГК РФ, поскольку никакого заблаговременного уведомления клиента
со стороны банка не было. Банк в данном случае повел себя недобросовестно, когда применил к клиенту новые
правила, которые вступили в силу уже после возникновения обязательства, ведь если бы клиент знал о них, он мог
воздержаться от снятия денежных средств или снять иную сумму.

Таким образом, правовая позиция, изложенная в Определении ВС РФ, не является прецедентной и не влечет
необходимость вносить изменения в договоры между банками и клиентами — физическими лицами.

1 В редакции, действовавшей на момент заключения договора банковского счета.

ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ СПОРЫ

Контрагент предлагает заключить предварительный договор.


Какие условия нужно обязательно включить в документ
Софья А ндреевна Карпенкова
юрист к омпании «Хре нов и Партне ры»

Как суд расценит предварительный договор без указания цены


Нужно ли регистрировать предварительный договор продажи недвижимости
Можно ли заключить предварительный договор под отлагательным условием

Предварительный договор — уникальная конструкция, которая позволяет создать для стороны определенные гарантии.
Необходимость заключить предварительный договор обычно возникает тогда, когда совершить сделку на данный момент
невозможно ввиду определенных обстоятельств, например, отсутствия у продавца нужного товара.

Заключая предварительный договор, лицо принимает на себя обязательство заключить основной договор, которое
должно быть исполнено надлежащим образом. Следовательно, фактически цель заключения предварительного договора
состоит в том, чтобы связать стороны еще до того, как у стороны возникнет определенное право (например, на вещь).
Рассмотрим, как изменилось правовое регулирование института предварительного договора и на какие его условия
нужно обратить особое внимание.

Сейчас в предварительном договоре не обязательно указывать все


существенные условия основного договора
По предварительному договору стороны обязуются заключить в будущем договор о передаче имущества, выполнении
работ или оказании услуг (основной договор) на условиях, предусмотренных предварительным договором (ст. 429
ГК РФ).

Предметом предварительного договора является обязательство сторон заключить будущий договор. См. определения
Верховного Суда РФ от 09.08.2016 № 55-КГ16-7, от 10.11.2015 № 78-КГ15-29
В 2015 году ст. 429 ГК РФ претерпела значительные изменения в части условий предварительного договора. Так, ранее
необходимо было указать предмет и другие существенные условия основного договора. Сейчас же необходимо указать
условия основного договора, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение
при заключении предварительного договора.

Предложение о внесении данных изменений было высказано в рамках Концепции развития гражданского
законодательства РФ и направлено на повышение эффективности использования конструкции предварительного
договора. Разработчики Концепции предлагали ограничить круг обязательных условий предварительного договора
условиями о заключении и предмете основного договора, а также условиями, относительно которых по заявлению
одной из сторон должно быть достигнуто соглашение. Согласование прочих условий основного договора предлагалось
допустить на этапе его заключения.

Как указывает В. С. Комарицкий, отсутствие обязанности согласовывать все существенные условия в предварительном
договоре предотвратит недобросовестные действия лиц, например, лицо не сможет заявлять о своем желании
согласовать такие условия договора, которые стороны предусмотреть в предварительном договоре не в состоянии1.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 34/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
В настоящий момент практика применения статьи в новой редакции еще не сложилась. При этом суды до сих пор
зачастую применяют норму в ее прежнем виде, проверяя наличие в предварительном договоре всех существенных
условий основного договора. В связи с этим пока трудно понять, как суды истолкуют предварительный договор,
в котором отсутствует часть существенных условий основного договора.

Как и любой другой договор, предварительный договор должен содержать условия, позволяющие установить предмет.
При этом, как неоднократно указывали суды, предметом предварительного договора является только обязательство
сторон заключить будущий договор (определения ВС РФ от 10.11.2015 № 78-КГ15-29, от 09.08.2016 № 55-КГ16-7).

Как указал Президиум ВАС РФ, в силу положений п. 1 ст. 429 ГК РФ по предварительному договору стороны обязуются
заключить в будущем договор о передаче имущества, выполнении работ или оказании услуг (основной договор)
на условиях, предусмотренных в предварительном договоре. Соответственно, предварительный договор не может
устанавливать для сторон каких-либо иных обязательств, в том числе обязанности передать имущество или вносить
платежи за пользование им (постановление от 15.01.2013 по делу № А33-18187/2011).

При этом в предварительном договоре должно быть прямо указано, что стороны принимают на себя обязательство
заключить в будущем основной договор; указания на одно лишь намерение его заключить недостаточно
(постановление ФАС Дальневосточного округа от 18.02.2014 по делу № А59-1654/2013).

Порядок одобрения крупной сделки и сделки с заинтересованностью не применяется к сделкам, заключенным на тех
же условиях, что и предварительный договор, если такой договор содержит все сведения, и было получено согласие на
его заключение.
Аналогичной позиции о том, что предварительный договор обусловливает возникновение обязанности заключить
основной договор, но не порождает прав и обязанностей в отношении имущества, работ или услуг, придерживаются
суды и в иных случаях (определения ВС РФ от 20.07.2010 № 5-В10-42, от 16.12.2014 № 9-КГ14-8, от 15.09.2015 № 18-
КГ15-143, постановление 9ААС от 25.02.2016 по делу № А40-79862/11).

Таким образом, на основании предварительного договора не может быть совершена, например, купля-продажа вещи.
В связи с этим право собственности на имущество также не приобретается (определение ВС РФ от 23.11.2010 № 58-
В10-7).

Особенно интересен данный момент при рассмотрении корпоративных споров, а именно при решении вопроса о том,
является ли заключение предварительного договора сделкой, связанной с приобретением, отчуждением или
возможностью отчуждения имущества акционерного общества и, соответственно, требующей одобрения. По этому
вопросу существует несколько противоположных позиций. Согласно одной из них предварительный договор порождает
для сторон одну обязанность неимущественного характера — заключить основной договор, в связи с чем одобрения
не требуется (определение ВАС РФ от 01.03.2012 по делу № А12-6878/20).

Есть, однако, и противоположная позиция, согласно которой предварительный договор купли-продажи признается
сделкой, связанной с отчуждением имущества ООО (определение ВАС РФ от 17.12.2009 по делу № А12-1570/2009,
постановление АС Поволжского округа от 23.01.2015 по делу № А55-3217/2014).

Сейчас вторая позиция получила закрепление на уровне закона: теперь порядок одобрения крупной сделки и сделки
с заинтересованностью не применяется к сделкам, заключенным на тех же условиях, что и предварительный договор,
если такой договор содержит все сведения и было получено согласие на его заключение. В связи с тем что изменения
внесены совсем недавно, судебная практика еще не сложилась.

Что касается имущества, подлежащего передаче, у лица может его и не быть на момент заключения предварительного
договора (постановление Президиума ВАС РФ от 15.01.2013 по делу № А33-18187/2011).

Предварительный договор возможно заключить под отлагательным


условием
При заключении предварительного договора (особенно если предметом является передача имущества, которого у лица
еще нет) особенно важно установить, какое конкретно имущество подлежит передаче. Условие о предмете договора
считается согласованным, если обе стороны имеют об этом предмете одинаковое представление и могут его
определить (определение ВС РФ от 16.06.2015 № 4-КГ15-21). В частности, предварительный договор должен содержать
сведения о площади, границах и проч. (определение ВС РФ от 11.05.2010 № 4-В10-5, Обзор законодательства
и судебной практики ВС РФ за второй квартал 2010 года, утв. постановлением Президиума от 15.09.2010).

Вместе с тем Верховный суд разъяснил, что если в предварительном договоре купли-продажи квартиры указана
площадь, отличающаяся от площади, позднее указанной в ЕГРП, но между сторонами нет спора о различии объекта,
то предмет предварительного договора считается установленным, а договор заключенным (определение от 16.12.2014
№ 9-КГ14-8).

Если предварительный договор предполагает продажу недвижимого имущества, которое будет создано или приобретено
в последующем, но при этом содержит обязательство покупателя до заключения основного договора оплатить
стоимость этого имущества или существенную ее часть, суды должны квалифицировать предварительный договор как
договор купли-продажи будущей недвижимой вещи с условием о предварительной оплате (п. 8 постановления Пленума
ВАС РФ от 11.07.2011 № 54, определения ВС РФ от 10.11.2015 № 78-КГ15-29, от 08.12.2015 № 5-КГ15-165,
от 10.05.2016 № 78-КГ16-13).

В связи с внесенными в 2015 году изменениями в ст. 429 ГК РФ возникает вопрос: будет ли признаваться надлежащим
предварительный договор, в котором отсутствует условие о цене, если это условие является существенным для
основного договора? Фактически действующая редакция ст. 429 ГК РФ позволяет считать, что указывать условие
не обязательно.

В предварительном договоре должен быть указан срок, в который стороны обязуются заключить основной договор.
Если такой срок не определен, основной договор подлежит заключению в течение года с момента заключения
предварительного договора.

А что если конкретный срок неизвестен, допустимо ли заключить предварительный договор под условием? Анализируя
судебную практику, можно прийти к выводу, что заключить предварительный договор под отлагательным условием
возможно (постановления ФАС Московского округа от 29.04.2013 по делу № А40-84488/12-23-771, АС Северо-
Кавказского округа от 27.04.2016 по делу № А63-5235/2015).

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 35/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
Вместе с тем вопрос о возможности указания срока в зависимости от наступления определенного условия весьма
спорный. Например, Верховный суд РФ в одном из определений указал, что наличие в предварительном договоре
указаний на совершение тех или иных действий по окончании года со дня его подписания не свидетельствует о том,
что условие о сроке заключения основного договора согласовано; условие предварительного договора купли-продажи
квартиры о сроке ввода дома в эксплуатацию не является условием о сроке заключения основного договора
(определение от 10.03.2015 № 5-КГ14-173).

В связи с этим при заключении договора желательно указывать конкретный срок, в который должен быть заключен
договор, поскольку указание на условие суды не всегда воспримут как надлежащее указание срока.

Таким образом, в настоящий момент вопрос с существенными условиями предварительного договора окончательно
не решен, и очень трудно однозначно сказать, нужно ли все их в договоре прописывать. В любом случае, учитывая
позицию судов по данному вопросу, желательно указать все условия будущего основного договора по максимуму,
а также предельно конкретно описать предмет договора, чтобы избежать лишних проблем при заключении основного
договора.

В основной договор можно включить условия, не согласованные


в предварительном договоре
Как следует из закона, предварительный договор заключается в форме, установленной для основного договора, а если
форма основного договора не установлена, то в письменной форме.

Здесь возникает вопрос о необходимости государственной регистрации предварительного договора в случае, если это
обязательно для основного договора (например, договор купли-продажи недвижимости). Практика по данному вопросу
довольно однозначна: предварительный договор в таком случае не подлежит государственной регистрации (п. 14
информационного письма Президиума ВАС РФ от 16.02.2001 № 59, постановления Президиума ВАС РФ от 14.07.2009
по делу № А41-К1-13707/07, от 25.09.2012 по делу № А55-8370/2010, определение ВС РФ от 20.07.2010 № 5-В10-42).

Иначе обстоит дело с нотариальным заверением договора. Так, при заключении предварительного договора купли-
продажи доли в обществе с ограниченной ответственностью между участником общества и третьим лицом такой
договор должен быть нотариально удостоверен.

Возможны ситуации, при которых стороны, заключая предварительный договор, не указывают в нем определенные
условия. В связи с этим на практике возникает вопрос: можно ли включить такие условия в основной договор и, если
можно, любые ли условия?

Существует позиция, согласно которой условия, не предусмотренные в предварительном договоре, могут быть
включены в основной договор с учетом конкретных обстоятельств (п. 3 информационного письма Президиума ВАС
РФ от 05.05.1997 № 14; далее — Информационное письмо № 14).

При этом если вопрос касается условия о цене (цена в предварительном договоре не установлена), то такая цена
определяется в порядке, установленном ст. 424 ГК РФ, то есть, устанавливается цена, которая при сравнимых
обстоятельствах обычно взимается за аналогичные товары, работы или услуги (п. 3 Информационного письма № 14).

Президиум ВАС РФ также прямо указывает: «Если одна из сторон при отсутствии в предварительном договоре условия
о цене настаивает на включении в основной договор условий о ее определении в ином порядке, чем предусмотрено
в ст. 424 ГК РФ, или требует указания конкретной цены, а другая сторона возражает против этого, то арбитражный суд
не вправе рассматривать такой спор».

При таких обстоятельствах, заключая предварительный договор, нужно обратить особое внимание на закрепление цены
договора, поскольку впоследствии установить ее на желаемых условиях будет трудно.

Закон не содержит запрета на обеспечение исполнения предварительного договора, в связи с чем можно сделать
вывод о возможности использования всех обеспечительных конструкций, применяемых к сделкам.

Особое внимание нужно обратить на такие способы обеспечения, как неустойка и задаток.

Так, исполнение предварительного договора может быть обеспечено неустойкой (постановления Президиума ВАС
РФ от 12.02.2013 по делу № А43-25969/2011, от 08.04.2014 по делу № А40-118038/12-105-1100). В данном случае,
естественно, обеспечиваться будет не обязательство по основному договору, а обязанность заключить его
в определенный срок.

Кроме того, исполнение предварительного договора можно обеспечить задатком. Причем если ранее позиции судов
по этому вопросу весьма отличались, то теперь такая возможность прямо предусмотрена ст. 380 ГК РФ.

Заменить предварительный договор договором с отсрочкой исполнения


не получится
Существует ряд правовых конструкций, схожих с предварительным договором по правовому содержанию и правовым
последствиям.

В первую очередь, можно отметить схожесть конструкций предварительного договора и опциона. Вместе с тем при
всем своем сходстве отличие этих конструкций заключается в следующем. Во-первых, опцион предоставляет лишь
право, в то время как предварительный договор устанавливает обязанность заключить основной договор
на согласованных условиях. Во-вторых, опцион может предоставляться за плату, в то время как по конструкции
предварительного договора не предусматривается плата одной из сторон за сам факт заключения предварительного
договора. В-третьих, опцион помимо условий о предмете должен содержать другие существенные условия договора,
подлежащего заключению, в то время как в предварительном договоре указывать существенные условия теперь
не обязательно.

Кроме того, можно отметить определенную схожесть рамочного договора и предварительного договора.

Вместе с тем, как, например, указывает А. Бычков2, различие указанных конструкций заключается в следующем.
Рамочный договор определяет общие условия, которые впоследствии уточняются с учетом конкретных обстоятельств.
В то же время единственное правовое последствие заключения предварительного договора — возникновение
обязанности впоследствии заключить основной договор на конкретных согласованных условиях.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 36/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
Помимо этого, рамочный договор впоследствии сам будет являться частью основного договора, в то время как
основной договор заключается на основании предварительного, отдельно от него.

Предварительный договор также близок к договору купли-продажи будущей вещи (например, в случае установления
обязанности уплаты до заключения основного договора).

В любом случае предварительный договор является довольно уникальной конструкцией, и полноценных альтернатив
ему российское законодательство не содержит. В связи с этим рассматривать договор с отсрочкой исполнения как
вероятную замену предварительному договору не представляется возможным.

Договор с отсрочкой исполнения нельзя назвать и альтернативой предварительному договору, поскольку это
абсолютно разные конструкции. Договор с отсрочкой исполнения заключается как обычный договор (в той же форме,
учитывая обязанность по госрегистрации в случае необходимости), который предполагает отсрочку исполнения
определенного условия.

Если рассматривать эти две конструкции на примере договора купли-продажи, то отличия следующие:

1) при заключении предварительного договора стороны обязуются в определенный срок заключить основной договор
купли-продажи на конкретных согласованных условиях;

2) при заключении договора купли-продажи с отсрочкой исполнения сама отсрочка происходит уже после заключения
договора и может выражаться, например, в том, что одна сторона получает товар, а другая оплачивает его позже
(отсрочка платежа).

Таким образом, это две разные конструкции, которые нельзя рассматривать как взаимозаменяемые.

Кроме того, существует позиция Президиума ВАС РФ, согласно которой договор с отсрочкой встречного
предоставления не является предварительным (постановление от 23.08.2000 № 7223/98). Несмотря на то что вывод
здесь делается при конкретных обстоятельствах спора, тем не менее ВАС РФ прямо указывает: «То обстоятельство,
что передача прав должна производиться в более поздний срок, свидетельствует не о наличии в договоре элементов
предварительного соглашения, а об отсрочке встречного предоставления».

Резюмируя сказанное, можно сделать вывод, что предварительный договор является полезной правовой конструкцией
для тех, кто, не имея возможности в конкретный момент заключить договор, желает впоследствии заключить его
на определенных условиях. Это своего рода гарантия, что в определенный срок сторона получит вещь или услугу
на согласованных ранее условиях, или, как указывает Е. Диркова «резервирование» неких дефицитных ресурсов
продавца для стороны3.

1 См.: Комарицкий В. С. Предварительный договор. Практика применения и вносимые в Гражданский кодекс изменения
// Юрист. 2015. № 16.
2 См.: Бычков А. Нюансы предварительного договора // ЭЖ-Юрист. 2015. № 7.
3 Диркова Е. Предварительный договор // Практическая бухгалтерия. 2014. № 10.

ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ СПОРЫ

Застройщик построил жилой дом на арендованной земле.


Какова судьба участка под домом после продажи квартир
А лександр Владимирович Емелин
ве дущ ий юрист О О О «Ме не джинг Компани»

Когда суд откажет жильцам в признании права собственности на участок под домом
Как взыскивается арендная плата за участок при строительстве нескольких домов
Какие права на участок возникают при продаже помещений в нежилом здании

Важным вопросом в процессе строительства многоквартирного жилого дома является судьба земельного участка под
ним. Как правило, земля либо принадлежит застройщику, либо он ее берет в аренду у муниципальных властей.
В последнем случае застройщик заключает с органом местного самоуправления договор аренды земельного участка
с целевым назначением под строительство жилого дома. После продажи квартир участок под домом поступает в состав
общего имущества собственников помещений в многоквартирном доме. Между тем на практике возникает ряд спорных
ситуаций, связанных с возникновением и прекращением такого права общей долевой собственности.

Участок под домом переходит в общую собственность жильцов с момента


регистрации прав на квартиры
Долгое время действующее законодательство не давало ответ на вопрос о судьбе земельного участка, арендованного
застройщиком для строительства многоквартирного жилого дома, после передачи всех квартир в жилом доме
в собственность приобретающих их граждан.

Ситуация изменилась после вступления 01.03.2005 в силу Жилищного кодекса РФ от 29.12.2004. Появилось новое
правовое регулирование, в соответствии с которым общее имущество, включая земельный участок под домом,
является общей долевой собственностью собственников квартир в многоквартирном доме: к общему имуществу
в многоквартирном доме, принадлежащему на праве общей долевой собственности собственникам помещений,
относится земельный участок, на котором расположен данный дом, с элементами озеленения и благоустройства (ст.
289 ГК РФ, ст. 36 ЖК РФ).

Если земельный участок сформирован после введения в действие ЖК РФ, то он переходит бесплатно в общую долевую
собственность собственников помещений в многоквартирном доме с момента формирования участка и его
государственного кадастрового учета (ст. 16 Федерального закона от 29.12.2004 № 189-ФЗ «О введении в действие
Жилищного кодекса Российской Федерации»; далее — Закон № 189-ФЗ).

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 37/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
Государственная регистрация возникновения, перехода, ограничения (обременения) или прекращения права на жилое
или нежилое помещение в многоквартирных домах одновременно является государственной регистрацией неразрывно
связанного с ним права общей долевой собственности на общее имущество (п. 2 ст. 23 Федерального закона
от 21.07.1997 № 122-ФЗ в ред., действовавшей до 01.01.2017). Аналогичная норма закреплена в п. 5 ст. 40
Федерального закона от 13.07.2015 № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости», вступившего в силу
01.01.2017.

Права на имущество, подлежащие регистрации (в том числе право собственности на недвижимое имущество)
возникают, изменяются, прекращаются с момента внесения соответствующей записи в государственный реестр, если
иное не установлено законом (п. 2 ст. 8.1 ГК РФ).

Право общей долевой собственности у собственников жилых и нежилых помещений на общее имущество
многоквартирного жилого дома, в том числе на земельный участок под таким домом, а также переход доли в праве
на общее имущество возникают с даты государственной регистрации права собственности на квартиру (ст. 36 ЖК РФ,
ч. 2 и 5 ст. 16 Закона № 189-ФЗ).

Таким образом, с момента государственной регистрации права собственности покупатель квартиры приобретает в силу
закона и право на долю в общей долевой собственности на земельный участок под домом.

Земельный участок, сформированный и поставленный на кадастровый учет, находится у собственников помещений


на праве общей долевой собственности с момента государственной регистрации права участниками долевого
строительства на объект долевого строительства (ст. 16 Закона № 189-ФЗ, п.п. 66, 67 постановления Пленума
ВС РФ № 10 и Пленума ВАС РФ № 22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при
разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав»; далее — Постановление
№ 10/22).

При этом наличие участка, сформированного именно под многоквартирным домом, рассматривается буквально. Так,
суды отказались признать право на земельный участок под многоквартирным домом, поскольку согласно кадастровому
паспорту он предназначался для размещения магазина (определение ВС РФ от 22.10.2014 № 305-ЭС14-1945).

Необходимо также отметить, что нормы ч. 1 ст. 16 Закона № 189-ФЗ и ч. 1 ст. 36 ЖК РФ неприменимы к ситуации,
когда многоквартирный дом в силу его технического состояния (ветхость, износ) не может быть использован
по назначению (постановление 17ААС от 01.09.2011 по делу № А50-7051/2011).

Как указал Конституционный суд РФ, переход в общую долевую собственность собственников помещений
в многоквартирном доме земельного участка, на котором расположен этот дом, связывается с завершением процесса
формирования земельного участка и проведения его государственного кадастрового учета. Он не предполагает
принятие органами государственной власти или органами местного самоуправления специального решения
о предоставлении конкретного земельного участка, ограничивая их участие в процессе передачи права собственности
исключительно вопросами формирования земельного участка (постановление от 28.05.2010 № 12-П).

Из разъяснений Пленумов ВС РФ и ВАС РФ также следует, что в силу частей 2 и 5 ст. 16 Закона № 189-ФЗ земельный
участок под многоквартирным домом переходит в общую долевую собственность собственников помещений в таком
доме бесплатно. Каких-либо актов органов власти о возникновении права общей долевой собственности
у собственников помещений в многоквартирном доме не требуется (п. 66 Постановления № 10/22).

В дальнейшем Пленум ВАС РФ дополнил эту позицию: с момента регистрации права собственности первого лица
на любое из помещений в многоквартирном доме соответствующий земельный участок поступает в долевую
собственность собственников помещений в многоквартирном доме, а договор аренды этого участка прекращается
на основании ст. 413 ГК РФ независимо от того, в частной или в публичной собственности находился переданный
в аренду участок. При этом возможные споры между прежним собственником земельного участка (арендодателем)
и застройщиком (арендатором) не могут затрагивать права собственников помещений в многоквартирном жилом доме
на соответствующий участок (п. 26 постановления от 17.11.2011 № 73 «Об отдельных вопросах практики применения
правил Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре аренды», введен постановлением Пленума ВАС
РФ от 25.01.2013 № 13).

С 1 января 2017 года данный порядок изменился с вступлением в силу приказа Минэкономразвития России
от 27.10.2016 № 679, который внес изменения в приказ Минэкономразвития России от 16.12.2015 № 943 (в ред.
от 27.10.2016) «Об установлении порядка ведения Единого государственного реестра недвижимости…».

Пункт 139 названного порядка закрепляет, что запись о государственной регистрации права собственности
застройщика на земельный участок погашается на основании разрешения на ввод в эксплуатацию многоквартирного
дома. Одновременно в отношении этого земельного участка вносится запись о государственной регистрации права
общей долевой собственности участника долевого строительства и застройщика (иного лица, в том числе публичного
образования, которому данный земельный участок принадлежит на праве собственности).

Соответственно теперь право собственности застройщика или публичного образования на земельный участок
не прекращается после регистрации права собственности первого участника долевого строительства. Вместо этого
Росреестр внесет запись о долевой собственности застройщика (или публичного образования) и первого
(и последующих) дольщиков — правообладателей помещения. Размер доли застройщика в праве на участок будет
пропорционален общей площади не переданных дольщикам помещений и помещений, принадлежащих застройщику.

Таким образом, собственность застройщика или публично-правового образования с 2017 года прекращается не сразу,
а по частям — пропорционально площади передаваемых дольщикам помещений. До момента регистрации последней
квартиры за дольщиком застройщик остается сособственником земельного участка. Для исключения записи
о сособственности на земельный участок застройщику необходимо подать заявление о государственной регистрации
прекращения права с передачей в Росреестр всех подписанных с дольщиками актов приема-передачи квартир.

Если застройщик использует муниципальный земельный участок на праве аренды, после окончания строительства дома
застройщик продолжает его арендовать до момента регистрации последней квартиры за дольщиком, когда
прекращается право собственности муниципалитета на земельный участок. Вместе с тем застройщик не лишен права
настоять и включить в договор аренды положение о праве расторгнуть договор аренды с момента введения
многоквартирного дома в эксплуатацию и регистрации права собственности за первым дольщиком или урегулировать
данный вопрос и подписать с муниципалитетом соглашение о расторжении договора аренды.

К покупателям помещений в нежилом здании право собственности


на земельный участок под зданием не переходит
https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 38/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
Президиум ВАС РФ указывал, что с момента регистрации права собственности первого лица на любое из помещений
в многоквартирном доме соответствующий земельный участок поступает в общую долевую собственность
собственников квартир, а публичное образование утрачивает право на распоряжение им. С момента возникновения
у собственников помещения в доме общей долевой собственности на земельный участок договор аренды этого участка
должен считаться прекратившим свое действие на основании ст. 413 ГК РФ, поскольку возникновение права
собственности на помещения влечет возникновение не только права общей долевой собственности на землю,
но и переход к собственникам помещений права аренды этого участка (постановления от 16.02.2010 № 13147/09,
от 24.01.2012 № 11642/11).

Таким образом, обязательство по внесению арендной платы за пользование земельным участком по договору аренды
между органом местного самоуправления (арендодатель) и застройщиком (арендатор) прекращается в связи
с совпадением должника и кредитора в одном лице.

В данном случае арендодатель (собственник квартиры в многоквартирном доме, к которому право на соответствующую
часть земельного участка под домом перешло от органа местного самоуправления после приобретения квартиры (ст. 36
ЖК РФ)) и арендатор (тот же собственник квартиры, к которому право пользования частью участка перешло после
приобретения квартиры в доме на основании п. 1 ст. 35 ЗК РФ, ст. 552 ГК РФ) совпали в одном лице. Это влечет
прекращение обязательства застройщика (арендатора) по внесению арендной платы за такой земельный участок.

ВАС РФ уточнил: при перемене собственника арендованного имущества в силу закона именно новый собственник
автоматически становится новым арендодателем со всем комплексом соответствующих прав и обязанностей. При этом
не важно, ставился вопрос о переоформлении договора аренды или нет (определение от 03.02.2011 по делу № А17-
9472/2009). Аналогично при перемене собственника арендованного имущества прежний собственник утрачивает,
а новый приобретает право на получение доходов от сдачи имущества (информационное письмо Президиума ВАС
РФ от 11.01.2002 № 66).

Правомерность такой позиции подтверждена последующей судебной практикой (определения ВАС РФ от 28.12.2012
по делу № А40-302/12-135-1, от 22.08.2013 по делу № А60-35971/2012, ВС РФ от 03.03.2015 по делу № 2–36/2014 (2–
4939/2013),).

Вместе с тем необходимо учитывать, что если застройщик возводит несколько блок-секций (зданий нескольких
очередей) на предоставленном ему в аренду земельном участке, по мере ввода в эксплуатацию каждого дома
арендные правоотношения прекращаются в соответствующей части. Взыскивать арендную плату за весь
первоначально предоставленный под застройку участок нет оснований (постановления 1ААС от 12.03.2009 по делу
№ А11-1497/2008-К1-17/91, 11ААС от 29.12.2010 по делу № А55-12170/2010, ФАС Московского округа от 23.05.2011
по делу № А40-9526/10-7-9, ФАС Северо-Западного округа от 25.06.2012 по делу № А13-6145/2011, 14ААС
от 07.09.2012 по делу № А13-152/2012, 14ААС от 16.11.2012 по делу № А13-176/2012, 9ААС от 28.11.2012 по делу
№ А40-142100/10-7-1209, АС Уральского округа от 12.09.2014 по делу № А60-47887/2013, АС Волго-Вятского округа
от 09.10.2014 по делу № А43-17503/2013, АС Уральского округа от 24.12.2014 по делу № А34-4745/2013, решение
АС Владимирской области от 28.05.2013 по делу № А11-6367/2012, определения ВС РФ от 12.03.2015 по делу № А32-
15286/2013, от 11.04.2016 по делу № А41-14691/2015).

Также важно отметить, что договор аренды находящегося в публичной собственности земельного участка, который
передан под строительство нежилого объекта, продолжает действовать и после регистрации права собственности
на любое из помещений в данном объекте. При этом на стороне арендатора возникает множественность лиц.

Так, Верховный суд РФ указал, что если право аренды земельного участка застройщика (продавца) перешло
к нескольким лицам в связи с приобретением ими в собственность нежилых помещений, в том числе во вновь
построенном нежилом здании, с момента государственной регистрации права собственности на помещения на стороне
арендатора возникает множественность лиц в арендных правоотношениях между застройщиком и собственником
участка (определение от 29.03.2016 по делу № А41-58990/2014).

Такой подход не лишает арендатора (арендаторов) права требовать расторжения действующего договора аренды,
по которому земельный участок был предоставлен для строительства, и заключения нового договора аренды для целей
эксплуатации построенного объекта недвижимости. При этом подлежит определению площадь земельного участка,
необходимая для эксплуатации нежилого здания, которая может не совпадать с площадью участка, предоставленного
для строительства этого объекта недвижимости.

Кроме того, даже в случае, если на земельном участке кроме нежилого объекта расположен и жилой объект, либо
данный нежилой объект является пристройкой к жилому объекту (многоквартирному дому), право общей долевой
собственности на земельный участок собственнику нежилого объекта не переходит, и он сохраняет обязанность
по внесению арендной платы за пользование частью земельного участка, расположенного под таким строением
(постановление 17ААС от 18.07.2011 по делу № А60-43027/2010, кассационное определение Саратовского областного
суда от 03.11.2011 по делу № 33–5843, апелляционные определения Самарского областного суда от 19.04.2012 по делу
№ 33–3657/2012, Ставропольского краевого суда от 03.06.2014 по делу № 33–1679/2014, решение АС Свердловской
области от 11.07.2013 по делу № А60-43688/2012).

Покупатель помещений в доме приобретает индивидуальную собственность


на общее имущество и участок под ним
Несмотря на сформировавшуюся многолетнюю практику разрешения споров о правах на участки под жилыми домами,
в последнее время суды при разрешении подобных дел нередко допускают грубые нарушения закона. Например,
правильно определяя момент возникновения права общей долевой собственности на земельный участок, суды
затрудняются с определением момента его прекращения и трансформации в индивидуальную собственность в случае
выкупа всех квартир в доме одним лицом.

Так, совсем недавно на рассмотрение Коллегии по экономическим спорам Верховного суда РФ попало дело с участием
застройщика ООО «Териберский берег». Он выкупил все квартиры в жилом доме, затем разрушил здание и отправился
в Росреестр с заявлением о регистрации права собственности на образовавшийся под ним земельный участок.
Росреестр в регистрации права собственности отказал.

Застройщик оспорил отказ Росреестра в Арбитражном суде г. Москвы (дело № А40-78400/2015). Однако суд отказался
признать незаконным отказ Росреестра в регистрации права собственности. Суд пришел к выводу, что после выкупа
всех квартир в доме застройщик должен был зарегистрировать право собственности на жилой дом как на единый
объект недвижимости. Суды апелляционной и кассационной инстанций согласились с такой позицией.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 39/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
По мнению всех трех инстанций, право собственности на здание в целом и, как следствие, на землю под ним
у застройщика не возникло, а после разрушения дома — просто прекратилось и отсутствует в силу п. 1 ст. 235 ГК РФ.

Дело было передано в Верховный суд РФ.

По мнению Верховного суда, суды нижестоящих инстанций в столь принципиально важном для рынка недвижимости
вопросе — о праве собственника всех квартир в жилом доме на земельный участок под домом — единодушно заняли
позицию, которая прямо противоречит целому ряду положений закона.

Коллегия по экономическим спорам подробно разъяснила ошибки судов в определении от 24.01.2017 № 305-КГ16-
10570, указав следующее.

По смыслу разъяснений, содержащихся в п. 8 постановления Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 № 64 «О некоторых


вопросах практики рассмотрения споров о правах собственников помещений на общее имущество здания» (далее —
Постановление Пленума ВАС № 64), если одно лицо приобретает право собственности на все помещения в здании,
то оно в силу закона становится обладателем всех долей в праве собственности на земельный участок. Из положений
ст. 244 ГК РФ следует, что при указанных обстоятельствах существование долевой собственности на имущество более
невозможно, и она с учетом положений подп. 2 и 4 ст. 8.1 ГК РФ должна рассматриваться как индивидуальная
собственность лица на недвижимую вещь. С момента государственной регистрации права на последнюю квартиру или
нежилое помещение в многоквартирном доме покупатель становится собственником всего земельного участка.

Запись о регистрации права собственности на весь земельный участок вносится в государственный реестр
по заявлению лица, для которого наступают такие правовые последствия, то есть в том числе и лица, которое в силу
приобретения всех долей в праве собственности на недвижимое имущество является единоличным собственником
вещи.

Таким образом, Верховный суд связывает с моментом внесения записи в государственный реестр о праве
собственности на последнее помещение наступление трех юридических фактов. Первый — собственно переход права
собственности на это помещение. Второй- прекращение права общей долевой собственности на земельный участок под
домом. Третий — возникновение права индивидуальной собственности у лица, которое приобрело такие помещения.

При этом Коллегия по экономическим спорам ВС РФ уточнила: вывод нижестоящих судов о том, что для приобретения
права на земельный участок новый собственник всех помещений должен был преобразовать их в единый объект,
не основан на положениях закона. Суды в подтверждение своей позиции ссылались на п. 8 Постановления Пленума ВАС
№ 64. Однако там говорится о праве лица совершить такие действия, а не об обязанности. Довод Росреестра о том,
что покупатель мог претендовать на приобретение в собственность земельного участка под домом через обращение
к публичному собственнику в порядке ранее действовавшей ст. 36 ЗК РФ, Верховный суд признал несостоятельным,
поскольку публичный собственник не вправе распоряжаться земельным участком, перешедшим в частную
собственность в силу ст. 16 Закона № 189-ФЗ.

Регистрации права собственности застройщика на весь земельный участок не препятствует и обременение такого
участка в силу закона со стороны участников долевого строительства при строительстве на нем нового
многоквартирного жилого дома.

Применение указанного подхода на практике исключает необходимость прохождения бессмысленных процедур


по кадастровому, техническому учету и государственной регистрации в целях преобразования помещений и общего
имущества многоквартирного дома в единый объект.

При этом во избежание возникновения дальнейших споров о моменте перехода права собственности на земельный
участок к участникам долевого строительства Верховный суд подчеркнул, что после передачи застройщиком квартир
во вновь построенном многоквартирном доме участникам долевого строительства к последним переходит доля в праве
собственности на участок при государственной регистрации первого права собственности на квартиру в таком доме
(ст. 552 ГК РФ, ст. 35 ЗК РФ, ст. 16 Федерального закона от 30.12.2004 № 214-ФЗ «Об участии в долевом
строительстве многоквартирных домов и иных объектов недвижимости и о внесении изменений в некоторые
законодательные акты Российской Федерации»).

Даже если участок под домом не выделен, суд защитит права жильцов, как
если бы он был сформирован
Комме нтарий Андре я Владимировича Егорова,
к. ю. н., глав ного редакт ора «АП»

В данной ст ат ье применит ельно к жилым помещениям разбирает ся в опрос о прав е собст в енност и на земельный участ ок, расположенный под
многокв арт ирным домом. Решение предлагает ся сов ершенно справ едлив ое. Однако следует обрат ит ь в нимание на одну т онкост ь. Все, о чем пишет ав т ор,
касает ся от носит ельно прост ой сит уации, а именно, когда земельный участ ок под домом сформиров ан в уст анов ленном порядке. К сожалению, в о многих
случаях, когда речь идет о ст арой заст ройке (середина 90-х — начало 2000-х) земельный участ ок как т аков ой под домом не сформиров ан. То же касает ся
и сов ременной сит уации, когда заст ройщик берет в аренду большой земельный участ ок, на кот ором будет располагат ься целый кв арт ал (предположим, 10
домов ). Соот в ет ст в енно, земельный участ ок под каждый конкрет ный дом из эт их 10 домов может быт ь не сформиров ан к момент у, когда в озникнут споры.
И , конечно, заст ройщик обязан перед покупат елями кв арт ир не т олько передат ь им ключи от помещений, но и надлежащим образом сформиров ат ь
земельные участ ки под каждым домом. Если он не сделает эт о, в последст в ии расходы жильцов могут быт ь в озложены на него (жаль т олько, чт о помешат ь
эт ому может дов ольно корот кий срок исков ой дав ност и, сущест в ующий в России, поскольку пока жильцы разберут ся, чт о к чему и какие прав а они имеют ,
может пройт и значит ельный промежут ок в ремени).

Так в от , если земельный участ ок не сформиров ан, т о нет объект а, на кот орый могло бы быт ь уст анов лено прав о собст в енност и. Чт о делат ь в эт ом
случае? Понят но, чт о жильцам надо обращат ься в органы кадаст ра за формиров анием соот в ет ст в ующего земельного участ ка. И т ут могут в озникнут ь
многочисленные споры о т ом, в каком мест е проходит граница между т еррит орией соседнего дома. Например, если ст оят дв е многоэт ажки, между ними
по 5 м газона с посадками в озле каждой и дорога, шириной т акже 5 м. Где пройдет раздел земельного участ ка? Может ли в мешат ься орган мест ного
самоуправ ления и сказат ь, чт о у каждого из домов земля т олько по перимет ру заст ройки, а газоны, и т ем более дорога между домами, яв ляют ся
муниципальной землей? Эт о т яжелейший в опрос, и, надо полагат ь, он от нюдь не т акой праздный. И менно т акая идея от органов мест ного самоуправ ления
пост упает пост оянно в практ ике в ыдела земельных участ ков под многокв арт ирные дома.

Решат ь т акие в опросы нужно по факт у, но в ерной предст ав ляет ся позиция, при кот орой если газоны и дорога в описанном случае в ходили в общий
земельный участ ок, переданный заст ройщику в аренду для целей ст роит ельст в а, т о муниципалит ет попрощался с эт ой землей нав сегда, и спор о границе
может проходит ь т олько между собст в енниками соседних домов . Видимо, площадь незаст роенной земли, находящейся между дв умя домами, следует
делит ь поров ну, пров одя демаркационную линию ров но посередине указанной дороги.

Еще один инт ересный в опрос — а ест ь ли защит а у собст в енников здания в т ом случае, если земельный участ ок не в ыделен в нат уре, но на него
осущест в ляет ся посягат ельст в о? Например, кт о-т о без разрешения собст в енников уст анов ит палат ку с фрукт ами в одном мет ре от фундамент а дома

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 40/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
и будет ссылат ься на т о, чт о прав а собст в енников здания на эт у землю не распрост раняют ся, а он получил разрешение от органов мест ного
самоуправ ления. Чт о делат ь в эт ом случае? Выселят ь захв ат чика т олько после формиров ания земельного участ ка? Эт о слишком в ольгот ный режим для
него.

И менно на эт от случай дв е в ысшие судебные инст анции указали, чт о суд может дат ь защит у собст в енникам здания, как если бы земельный участ ок был
сформиров ан (п. 68 Пост анов ления № 10/22). То ест ь при рассмот рении т акого спора суд обязан будет прикинут ь, а где бы проходила т а самая граница
земельного участ ка. Эт о очень инт ересная конст рукция, и я надеюсь, чт о кт о-либо из ав т оров рано или поздно обрат ит на нее св ое в нимание и опишет
практ ику применения данного разъяснения.

ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ СПОРЫ

В ГК появился договор счета эскроу. Как применять новую


конструкцию на практике
Фаррух Вохидж онович Саримсоков
юрист юридиче ск ой фирмы «Ще к ин и партне ры», слушате ль РШЧП

В каких сделках выгодно использовать конструкцию эскроу


Как договор счета эскроу будет применяться в долевом строительстве
Какие последствия повлечет банкротство эскроу-агента

Последние несколько лет в России широко обсуждается вопрос создания эффективного правового регулирования
рынка ценных бумаг и финансовой сферы, в первую очередь для решения проблемы ухода российских резидентов
в английское право.

В том числе для этих целей проект федерального закона № 47538–6 «О внесении изменений в части первую, вторую,
третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты
Российской Федерации» (далее — Проект № 47538–6) предусматривал внедрение в ГК РФ двух новых конструкций —
договора условного депонирования (эскроу) (ст. 926.1 ГК РФ) и договора счета эскроу (ст. 860.13 ГК РФ). Однако
в конечном итоге через думский фильтр прошла только конструкция договора счета эскроу (ст. 860.7 ГК РФ), которая
начала действовать с 01.07.2014 (Федеральный закон от 21.12.2013 № 379-ФЗ «О внесении изменений в отдельные
законодательные акты Российской Федерации»).

В соответствии с договором счета эскроу одна сторона по основному договору (депонент) вносит денежные средства
на специальный банковский счет эскроу-агенту, эскроу-агент удерживает денежные средства до исполнения
обязательств по основному договору другой стороной (бенефициар). В случае исполнения бенефициаром условий
основного договора эскроу-агент передает ему денежные средства, а в случае неисполнения — возвращает сумму
депоненту при наступлении оговоренного срока.

В связи с относительной молодостью данного института в кодифицированном виде, а также отсутствием судебной
практики по вопросу использования счета эскроу в российском коммерческом обороте, изучение данного института,
в том числе сквозь компаративную призму, представляет собой значительный практический интерес.

В России эскроу-агентами выступают только банки, а объектом эскроу —


лишь денежные средства
Почти все развитые правопорядки расценивают договор эскроу как непоименованный договор (unnamed contract)
и признают эскроу в качестве самостоятельного договора sui generis, основываясь на принципе свободы договора.
Российское гражданское право на сегодняшний день является исключением — одним из немногих правопорядков,
кодифицировавших конструкцию эскроу в текст закона.

Так, ст. 1057 Гражданского кодекса Калифорнии (California Civil Code) содержит следующее определение эскроу:
«Предоставляемое по договору имущество может быть передано третьей стороне, которая должна будет его передать
во исполнение договора при наступлении определенных условий. Депонирование третьим лицом под условием
называется эскроу»1.

Обособленное регулирование эскроу содержится также в разд. 6 Финансового кодекса Калифорнии (California Financial
Code) и в разд. 18.44.011 Сводного кодекса Вашингтона (Revised Code of Washington).

Кодификация конструкции эскроу в отдельных штатах США оставила достаточно широкие возможности для
ее использования, не предъявляя строгие требования к условиям договора.

В России данный институт применялся на практике еще до внесения в законодательство положений, регулирующих
отношения, связанные с договором эскроу. Однако существовали некоторые риски, касающиеся признания договора
эскроу в случае судебного разбирательства. Это было связано с тем, что в российском праве были закреплены схожие
механизмы защиты сторон сделки, что ставило под сомнение возможность применения конструкции договора эскроу.

Несмотря на то что с момента кодификации данного института прошло достаточно много времени, первая сделка
купли-продажи акций с использованием договора счета эскроу была заключена лишь в декабре 2016 года между
клиентами Поволжского банка ПАО «Сбербанк»2.

ЦИ ТАТА: «По догов ору счет а эскроу банк (эскроу-агент ) от крыв ает специальный счет эскроу для учет а и блокиров ания денежных средст в , полученных
им от в ладельца счет а (депонент а) в целях их передачи другому лицу (бенефициару) при в озникнов ении основ аний, предусмот ренных догов ором между
банком, депонент ом и бенефициаром» (п. 1 ст . 860.7 ГК РФ).

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 41/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
Если иное не предусмотрено договором, ни депонент, ни бенефициар не вправе распоряжаться денежными средствами
на счете эскроу. При этом зачисление на счет эскроу иных денежных средств депонента, помимо депонируемой суммы,
не допускается.

При возникновении оснований, предусмотренных договором условного депонирования денежных средств, банк
в установленный таким договором срок, а при его отсутствии — в течение 10 дней обязан выдать бенефициару
депонированную сумму или перечислить ее на указанный им счет (ст. 860.8 ГК РФ).

Сторонами договора счета эскроу (за исключением эскроу-агента) могут быть как физические, так и юридические
лица. В качестве депонента, как правило, выступает должник по основному обязательству, в качестве бенефициара —
кредитор по основному обязательству.

В США агентами эскроу могут выступать банки, адвокатские фирмы, биржи, брокеры. Данная область деятельности
в большинстве случаев является лицензируемой: в 1953 году в целях усиления контроля за деятельностью эскроу-
агентов в ст. 17200 Финансового кодекса Калифорнии была включена ответственность лица, осуществляющего услуги
по предоставлению эскроу без соответствующей лицензии.

Согласно Проекту № 47538–6 эскроу-агентами могли выступать нотариусы, профессиональные участники рынка ценных
бумаг, страховые организации и иные лица. Однако на данный момент эскроу-агентом может выступать исключительно
банк как кредитная организация, которая имеет право осуществлять банковские операции, в том числе открытие
и ведение банковских счетов физических и юридических лиц.

Предоставление услуг по эскроу банками, с одной стороны, имеет свои плюсы: страхование эскроу счета при дефолте
банка и контроль за его деятельностью со стороны Банка России.

Минусами такого решения является ограничение конкуренции и, соответственно, возможное удорожание стоимости
услуг по ведению эскроу-счета.

Объектом эскроу, то есть имуществом, которое может быть депонировано у эскроу-агента, в зарубежных
правопорядках может выступать любое имущество: денежные средства, ценные бумаги и даже исходные коды
программного обеспечения (source code escrow). Однако в российском праве объектом эскроу являются только
денежные средства в безналичной форме, удерживаемые на специально открытом банковском счете эскроу.

Договор счета эскроу можно применять для обеспечения выплат


по соглашениям о возмещении потерь
Самая привлекательная особенность эскроу состоит в том, что его применение уменьшает риск неисполнения
основного договора, помещая исполнение по этому договору вне досягаемости сторон. Так, если иное
не предусмотрено договором, ни депонент, ни бенефициар не вправе распоряжаться денежными средствами,
находящимися на счете эскроу (п. 1 ст. 860.8 ГК РФ).

Условное депонирование активно используется в купле-продаже недвижимого имущества или в других подобных
сделках, требующих совершения нескольких действий в некоторый промежуток времени между заключением
и завершением сделки3. В Калифорнии, например, большинство сделок по купле-продаже недвижимости производится
посредством эскроу4.

В американском праве эскроу часто используется при структурировании сделок по слиянию и поглощению — часть
покупной цены бизнеса депонируется у эскроу-агента на определенное время для обеспечения возможных выплат
продавцом в случае нарушения данных им заверений и гарантий (representations & warranties), которые нельзя
проверить и подтвердить во время закрытия сделки.

Также в американской практике слияний и поглощений распространен такой вид сделок, как indemnification escrow —
условное депонирование стороной договора у эскроу-агента денежных средств в обеспечение выплаты другой стороне
суммы по соглашению о возмещении потерь (indemnity) в случае их наступления.

Учитывая, что конструкция соглашения о возмещении потерь появилась и в тексте ГК РФ (ст. 406.1), полагаем, что
договор счета эскроу может применяться и для целей обеспечения выплат по таким соглашениям. Представляется, что
на счете эскроу можно депонировать суммы обеспечительного платежа (ст. 381.1 ГК РФ).

В немногих российских научных работах, посвященных проблемам функционирования эскроу, данный механизм прямо
определяется как способ обеспечения исполнения обязательств5. Одним из основных вопросов того или иного способа
обеспечения является вопрос о его акцессорности.

Как пишет Р. С. Бевзенко, «в самой общей форме акцессорность обеспечительного обязательства по отношению
к основному выражается краткой, но емкой формулой: нет долга — нет обеспечения»6.

М. Л. Башкатов указывает, что презумпция акцессорности эскроу характерна для многих европейских правопорядков:
швейцарское и немецкое законодательство исходит из того, что, если в тексте договора эскроу имеется отсылка
к основному договору (например, купли-продажи), это создает некую презумпцию акцессорности договора эскроу.
Такая отсылка не дает разумных оснований полагать, что стороны хотели обеспечить больше, чем исполнение
по основной сделке7.

Российское законодательство в регулировании эскроу не касается вопроса акцессорности. Однако ГК РФ, по общему
правилу, презюмирует акцессорность прекращения обязательств: прекращение основного обязательства влечет
прекращение обеспечивающего его обязательства, если иное не предусмотрено законом или договором (п. 2 ст. 329
ГК РФ).

Прекращение же эскроу как дополнительного обязательства, например, в случае его недействительности, не влечет
недействительности основного обязательства (п. 2 ст. 329 ГК РФ).

Американские суды исходят из того же: в одном из дел апелляционный суд решил, что «отмена эскроу по взаимному
согласию сторон не отменяет договор купли-продажи между ними» (Cohen v. Shearer (1980) 108 °C.F. 3d 939).
В отличие от аккредитива, который является независимым от основной сделки обязательством, обязательство
по эскроу зависит от основной сделки и должно прекращаться, если прекращаются отношения сторон по основной
сделке.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 42/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
Но можно ли исключить акцессорность договором? И в каких случаях это разумно? Представляется, что это возможно.
Например, в случаях, когда существует риск оспаривания основной сделки лицом, которое не является стороной
по ней (сделка с заинтересованностью, крупная сделка). В этом случае при оспаривании первоначальной сделки
сохранение договора счета эскроу для последующего заключения аналогичной основной сделки (уже без пороков,
конечно) снизит транзакционные издержки (как минимум, в части вознаграждения эскроу-агента).

С 1 июля 2017 года конструкция договора счета эскроу будет использоваться


в долевом строительстве
От ечест в енный законодат ель решил приложит ь конст рукцию догов ора счет а эскроу к одной из наиболее проблемных для среднего гражданина сфер —
долев ому ст роит ельст в у.

Разработ ка и в недрение эскроу-счет ов при прив лечении заст ройщиком заемных средст в и средст в участ ников долев ого ст роит ельст в а были
предусмот рены распоряжением Прав ит ельст в а РФ от 08.11.2014 № 2242-р «Об ут в ерждении Ст рат егии разв ит ия ипот ечного жилищного кредит ов ания
в Российской Федерации до 2020 года». В ит оге данное распоряжение в оплот илось в т екст Федерального закона от 30.12.2004 № 214-ФЗ «Об участ ии
в долев ом ст роит ельст в е многокв арт ирных домов и иных объект ов недв ижимост и и о в несении изменений в некот орые законодат ельные акт ы Российской
Федерации» (далее — Закон № 214-ФЗ).

В соот в ет ст в ии с данным законом заст ройщики смогут получат ь в банках целев ые кредит ы на ст роит ельст в о многокв арт ирных домов при услов ии, чт о
участ ники долев ого ст роит ельст в а в несут денежные средст в а в счет уплат ы цены по догов ору о долев ом участ ии на счет а эскроу, от крыт ые в эт ом же
банке.

Порядок в заимоот ношений ст орон при использов ании счет ов эскроу уст анов лен ст .ст . 15.4 и 15.5 Закона № 214-ФЗ. Догов ор счет а эскроу в долев ом
ст роит ельст в е имеет следующие особенност и:

— Прав о на от крыт ие счет ов эскроу для расчет ов по догов ору участ ия в долев ом ст роит ельст в е имеют т олько банки, кот орые удов лет в оряют
уст анов ленным Прав ит ельст в ом РФ т ребов аниям к кредит ным организациям и в кот орых могут размещат ься средст в а федерального бюджет а
на банков ские депозит ы;

— Срок услов ного депониров ания денежных средст в должен быт ь рав ен сроку передачи заст ройщиком объект а долев ого ст роит ельст в а участ нику,
ув еличенному по соглашению ст орон на 6 и более месяцев ;

— Заст ройщик обязан предост ав лят ь банку информацию обо в сех прив леченных им организациях и лицах, дейст в ующих по его поручению, в т ом числе
о пост ав щиках мат ериалов ;

— Банк в прав е запрашив ат ь, а заст ройщик обязан предост ав ит ь иную информацию и документ ы, кот орые необходимы для конт роля за целев ым
использов анием кредит а;

— Банк ежемесячно предост ав ляет заст ройщику св едения об от крыт ии, в едении и закрыт ии счет ов эскроу, в т ом числе о в несении участ никами денежных
средст в на счет а эскроу;

— На денежные средст в а на счет е эскроу начисляют ся процент ы, в ознаграждение банку — эскроу-агент у не в ыплачив ает ся;

— Внесенные на счет эскроу денежные средст в а банк перечисляет заст ройщику либо направ ляет в оплат у обязат ельст в заст ройщика по кредит ному
догов ору не позднее 10 рабочих дней с дат ы предст ав ления заст ройщиком банку передат очного акт а или иного документ а о передаче объект а долев ого
ст роит ельст в а участ нику долев ого ст роит ельст в а;

— После пров едения расчет ов по догов ору о долев ом участ ии банк закрыв ает счет эскроу без заяв ления участ ника долев ого ст роит ельст в а;

— В случае раст оржения либо одност ороннего от каза одной из ст орон от исполнения догов ора о долев ом участ ии счет эскроу закрыв ает ся не позднее т рех
рабочих дней после получения банком от регист рирующего органа ув едомления о погашении в ЕГРН записи о государст в енной регист рации догов ора
о долев ом участ ии.

И спользов ание конст рукции эскроу по указанным прав илам будет в озможно с 01.07.2017 (п. 3 ст . 7 Федерального закона от 03.07.2016 № 304-ФЗ).

Права требования к банку переходят к бенефициару при наступлении


предусмотренных договором счета эскроу условий
В классическом эскроу чаще всего депонируется имущество в виде вещей. В связи с этим по общему правилу здесь
следует говорить о переходе права собственности (или титула) на депонируемую вещь от депонента к бенефициару.

Однако в случае с договором счета эскроу корректнее было бы говорить о переходе права требования к банку
о выплате денежных средств, депонированных на счете эскроу. Хотя правовая природа безналичных денежных средств
на банковском счете всегда вызывала дискуссии, точка в которых не поставлена, в данном случае под безналичными
средствами мы будем понимать именно имущественное право требования к банку, а не трансформируемое право-вещь,
имеющее двойственную природу, запись по счету или иное имущество.

Определение момента перехода права требования к эскроу-агенту (банку) является ключевым вопросом и проявляется
наиболее остро в ситуации банкротства депонента или бенефициара. Ведь именно от момента перехода прав будет
зависеть попадание (непопадание) права требования в реестр кредиторов должника.

На данный момент ГК РФ и законодательство о банкротстве не содержат ответа на этот вопрос. Однако, прибегнув
к систематическому толкованию, можно попытаться найти ответ в Федеральном законе от 23.12.2003 № 177-ФЗ
«О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации» (далее — Закон № 177-ФЗ).

В соответствии с ч. 2 ст. 12.1 данного закона право на получение страхового возмещения имеет физическое лицо —
депонент, либо, физическое лицо — бенефициар, при наступлении предусмотренных договором счета эскроу условий.

Поскольку право на страховое возмещение непосредственно связано с правом требования лица к банку, можно
сделать вывод, что момент перехода права требования к банку от депонента к бенефициару по договору счета эскроу
происходит в момент наступления условий, предусмотренных договором счета эскроу (например, при внесении записи
в ЕГРН о новом собственнике — депоненте по договору счета эскроу).

Участившиеся в последнее время случаи отзыва лицензий Банком России у кредитных организаций вынуждает
участников оборота уделять больше внимания кредитоспособности банка и иметь в виду его возможное банкротство.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 43/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
Последствия банкротства эскроу-агента различаются в зависимости от статуса сторон по основному договору:
юридическое лицо будет включено в третью очередь реестра требований кредиторов, тогда как для физического лица
установлена такая гарантия, как страховая выплата.

Банк, в отношении которого наступил страховой случай (отзыв лицензии Банка России или введение Банком России
моратория на удовлетворение требований кредиторов банка), в 7-дневный срок со дня наступления этого страхового
случая представляет в Агентство по страхованию вкладов реестр обязательств банка перед вкладчиками,
подтверждающий привлечение денежных средств во вклады, подлежащие страхованию (ч. 1 ст. 30 Закона № 177-ФЗ).

Федеральное законодательство предусматривает особенности страхования денежных средств, размещенных на счете


эскроу. Причем, исходя из буквального толкования закона, это касается только страхования денежных средств,
размещенных на счете эскроу, открытом для расчетов по сделке купли-продажи недвижимого имущества между двумя
физическими лицами.

Так, ч. 1 ст. 12.1. Закона № 177-ФЗ устанавливает, что денежные средства на счете эскроу, открытом физическим
лицом (депонентом) для расчетов по сделке купли-продажи недвижимого имущества, подлежат страхованию в период
с даты регистрации документов, представленных для государственной регистрации соответствующих прав,

— до истечения трех рабочих дней с даты государственной регистрации прав в ЕГРН, или

— до истечения трех рабочих дней с даты принятия решения об отказе в государственной регистрации права, или

— до истечения трех рабочих дней с даты прекращения государственной регистрации права.

Возмещение по договору счета эскроу, открытому для расчетов по сделкам купли-продажи недвижимого имущества,
выплачивается в размере 100% суммы, находящейся на данном счете на момент наступления страхового случая,
но не более 10 млн руб. (ч. 3 ст. 12.1 Закона № 177-ФЗ).

Право на получение страхового возмещения имеет физическое лицо — депонент, либо, при наступлении условий,
прямо предусмотренных договором счета эскроу, физическое лицо — бенефициар (ч. 2 ст. 12.1 Закона № 177-ФЗ).

Договор счета эскроу может закреплять право банка проверить исполнение


обязательств по сделке
Договор счета эскроу схож с иными правовыми конструкциями: в юридической литературе уже была высказана мысль
о том, что договор счета эскроу представляет собой разновидность договора номинального счета, также включенного
в текст ГК РФ Проектом № 47538–6 (ст.ст. 860.1–860.6 ГК РФ)8.

Несмотря на имеющееся сходство (наличие бенефициара, привлечение третьего лица для учета денежных средств),
номинальные счета и счета эскроу имеют принципиальное различие.

Так, функционально номинальные счета созданы для управления владельцем счета денежными средствами на счете,
которые всегда принадлежат бенефициару (самый банальный пример: опекун управляет денежными средствами
опекаемого). Денежные средства на счете эскроу же изначально предназначены для трансферта.

Именно поэтому на номинальном счете объем средств может постоянно меняться. Напротив, эскроу счет, по общему
правилу, не предполагает изменение размера денежных средств (п. 2 ст. 860.8 ГК РФ).

Договор счета эскроу в общих чертах также схож с покрытым аккредитивом (ст. 867 ГК РФ). Основное различие
состоит в том, что при использовании аккредитивной формы расчетов банки, в соответствии с п. 1 ст. 871 ГК РФ,
должны проверять документы, являющиеся основанием для выплаты, только по внешним признакам.

Недействительность основной сделки, ликвидация получателя средств по аккредитиву, а также фактическое


неисполнение им своего обязательства не являются достаточным поводом для отказа банка в выплате (п. 8
информационного письма Президиума ВАС РФ от 15.01.1999 № 39 «Обзор практики рассмотрения споров, связанных
с использованием аккредитивной и инкассовой форм расчетов»).

Для эскроу регулирование гораздо более гибкое. Стороны вправе предусмотреть специальную процедуру, при которой
банк может не только запросить документы, но и проверить фактическое исполнение договорных обязательств.

Еще одно важное в практическом ключе отличие состоит в том, что договор счета эскроу имеет трехсторонний
характер, что создает возможность предъявлять требования напрямую банку в целях защиты от недобросовестных
действий должника по основной сделке.

Таким образом, включение конструкции договора счета эскроу в ГК РФ дало толчок для точечного изменения
законодательства в целях интеграции данной конструкции в российское правовое пространство. Остается надеяться,
что широкое использование договора счета эскроу начнется либо с момента, когда банки привыкнут к нему в обычной
банковской деятельности, предлагая и продвигая услуги по эскроу, либо когда с 01.07.2017 застройщики начнут
использовать данный институт в долевом строительстве.

Развитие данной договорной конструкции на практике поможет создать условия для возвращения таких
обеспечительных сделок в российское право, развития внутреннего рынка эскроу-услуг и обеспечения защиты
добросовестных участников договорных отношений от риска неисполнения договорных обязательств другой стороной.

1 URL: codes.findlaw.com/ca/civil-code.
2 URL: banki.ru/news/bankir/?id=9450338.
3 Lusk, Harold F. Law of the Real Estate Business. Third Edition/ Homewood Richard D. Irwin, Inc. 1975. P. 184.
4 Bowman A. Real estate law in California, 368 (1958).
5 См., напр.: Ерохина М. Г. Новое в законодательстве: счета эскроу // Власть Закона. 2014. № 4. С. 88–94; Батин В. В.
Субъектный состав договора условного депонирования (эскроу) // Гражданское право. 2012. № 6. С. 23–26; Архипов Д.
А. Распределение договорных рисков в гражданском праве. Экономико-правовое исследование. М.: Статут, 2012. 112
с.
6 Бевзенко Р. С. Обеспечение обязательств (залог, поручительство, гарантия): сборник публикаций. М.: Статут, 2015.
С. 12.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 44/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
7 Башкатов М. Л. Правовая структура сделок эскроу: постановка проблемы [Электронный ресурс]. URL: m-
logos.ru/img/Tezicy_Bashkatov_161213.pdf.
8 См., напр.: Белов В. А. Что изменилось в Гражданском кодексе?: практ. пособие. М.: Юрайт, 2014. 183 с.

КОРПОРАТИВНЫЕ СПОРЫ

Директор недобросовестно прекратил правовую охрану


товарного знака. Алгоритм защиты прав компании
Сергей Дмитриевич Минин
юрист О О О «Юридиче ск ая фирма “Логос"»

По каким основаниям можно оспорить сделку директора по аннулированию товарного знака


Какие обстоятельства нужно доказать для взыскания убытков с недобросовестного директора
Избежит ли директор уголовной ответственности при восстановлении прав общества на товарный знак

Наемные директора коммерческих организаций нередко злоупотребляют своими полномочиями. При этом
злоупотребления могут выражаться как в извлечении какой-либо выгоды за счет имущества организации, так
и в действиях, направленных исключительно на причинение организации имущественного и репутационного вреда.

Рассмотрим конкретную ситуацию.

Генеральный директор общества — крупной сети розничной торговли за два дня до прекращения своих полномочий
направил в Роспатент от имени организации заявление о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака,
который организация использовала для индивидуализации своих торговых точек (вывески, оформление витрин),
товаров, размещала на рекламной продукции и документации, использовала в доменном имени интернет-магазина.
Роспатент прекратил охрану товарного знака. При этом организация-правообладатель в данном случае может
использовать следующий алгоритм правовой защиты.

Общество должно оспорить сделку директора по подаче заявления


в Роспатент, а не сами действия госоргана
Надлежащим способом защиты прав организации в данном случае будет обращение в суд с иском о признании
недействительной сделки директора по обращению в ФИПС и требованием аннулировать запись о досрочном
прекращении правовой охраны товарного знака в Реестре товарных знаков.

При этом судебная практика изобилует случаями предъявления в подобных ситуациях требований непосредственно
к Роспатенту о признании незаконными действий по внесению в Реестр соответствующей записи. Данный способ
защиты в рассматриваемой ситуации является ненадлежащим, поскольку законодательство не предусматривает
обязанность Роспатента проверять законность поступающих обращений за пределами проверки соответствия
заявления формальным требованиям (заявление должно содержать регистрационный номер объекта интеллектуальной
собственности и подпись правообладателя или его представителя). Заявление удостоверяется печатью юридического
лица и подписывается его руководителем или иным уполномоченным лицом. Подпись расшифровывается указанием
фамилии и инициалов подписывающего лица. Таким образом, если заявление о досрочном прекращении правовой
охраны товарного знака подписано руководителем организации и удостоверено печатью организации, действия
Роспатента по внесению записи о прекращении правовой охраны товарного знака будут законными. В рассматриваемой
ситуации Роспатент является ненадлежащим ответчиком.

Данный вывод подтверждается практикой. К примеру, в одном из дел суды отказали в удовлетворении требований
организации о признании незаконными действий Роспатента по внесению в Реестр записи о прекращении правовой
охраны товарного знака. Суды подчеркнули, что Роспатент в данном деле являлся ненадлежащим ответчиком,
поскольку заявление, на основании которого была внесена запись о прекращении правовой охраны товарного знака,
соответствовало всем формальным требованиям (постановление АС Московского округа от 30.05.2013 по делу № А40-
119653/12-12-543).

Однако необходимо отметить интересное решение Суда по интеллектуальным правам от 08.09.2015 по делу
№ СИП-284/2015. В данном деле истец также заявлял требование о признании незаконными действий Роспатента
по внесению в Реестр записей о прекращении охраны семи товарных знаков. Однако помимо этого он также требовал
аннулировать данные записи в Реестре. Заявление о досрочном прекращении правовой охраны товарных знаков подала
организация, которой были отчуждены исключительные права на спорные товарные знаки. Договоры были
зарегистрированы в Роспатенте, однако позднее суд признал их недействительными. СИП отказал в удовлетворении
требования о признании действий Роспатента незаконными, однако удовлетворил требование об аннулировании
записей о прекращении правовой охраны товарных знаков. Суд счел, что полномочия лица, подавшего заявление
о досрочном прекращении правовой защиты товарных знаков, по распоряжению ими были дезавуированы решением
суда о признании недействительными договоров об отчуждении исключительных прав.

Таким образом, в рассматриваемой ситуации в целях защиты интересов правообладателя необходимо оспаривать
не само внесение в Реестр товарных знаков записи о прекращении правовой охраны товарного знака, а основание
ее внесения — заявление о досрочном прекращении правовой охраны. По своей природе подача данного заявления
является односторонней сделкой. Причем сделкой самой организации, поскольку на момент направления заявления
генеральный директор все еще являлся лицом, уполномоченным действовать от ее имени, и его действия по своей сути
являются действиями самого юридического лица.

Основаниями для признания данной сделки недействительной являются недобросовестность руководителя, совершение
крупной сделки без одобрения общим собранием участников (п. 5 ст. 46 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ
«Об обществах с ограниченной ответственностью», ст. 173.1 ГК РФ), совершение руководителем действий вопреки
интересам организации (п. 2 ст. 174 ГК РФ).

Заявление о прекращении охраны товарного знака можно оспорить как


крупную сделку или сделку в ущерб интересам общества
https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 45/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
Для признания сделки недействительной по причине отсутствия соответствующего одобрения организации необходимо
доказать, что стоимость исключительного права на товарный знак превышала 25% балансовой стоимости ее активов
за последний отчетный период (если иной порядок одобрения крупных сделок не предусмотрен уставом). Здесь
возможны два варианта.

1. Товарный знак учтен в бухгалтерских документах как нематериальный актив по действительной стоимости. В данном
случае, если балансовая стоимость исключительного права на товарный знак превышает 25% общей балансовой
стоимости активов общества, факт совершения крупной сделки по подаче в Роспатент заявления о досрочном
прекращении правовой охраны товарного знака можно доказать документами бухгалтерского учета организации.

2. Товарный знак учтен в бухгалтерских документах как сумма расходов на приобретение исключительного права
на него. Данная ситуация наиболее распространена. В таком случае при обращении в суд с иском о признании
недействительной сделки по подаче в Роспатент заявления о досрочном прекращении правовой охраны товарного
знака истцу необходимо доказать, что рыночная стоимость исключительного права на данный товарный знак превышает
25% общей балансовой стоимости активов организации. Для этого проводится оценка рыночной стоимости
исключительного права на товарный знак. Результаты оценки зависят от ряда обстоятельств, в том числе известности
товарного знака, оборота товаров, для индивидуализации которых данный товарный знак использовался. Известны
случаи, когда рыночная стоимость товарного знака составляла до 90% общей балансовой стоимости активов
организации. При этом утрата исключительного права на товарный знак в ряде случаев приводила к снижению
потребительского интереса к маркируемым им товарам, уменьшению доходов организации и фактически подрывала
некогда прибыльную деятельность (постановления 9ААС от 17.09.2014 по делу № А40-136186/2013, от 13.05.2016
по делу № А40-192124/2015).

Лицо, предъявившее иск о признании сделки недействительной по причине нарушения порядка одобрения крупных
сделок или сделок с заинтересованностью, обязано доказать:

— наличие признаков, по которым сделка признается крупной или сделкой с заинтересованностью, а равно нарушение
порядка одобрения сделки;

— нарушение сделкой прав или охраняемых законом интересов общества или его участников. То есть факт того, что
совершение данной сделки повлекло или может повлечь за собой причинение убытков обществу или его участнику,
обратившемуся с соответствующим иском, либо возникновение иных неблагоприятных последствий для них.
В отношении убытков истцу достаточно обосновать факт их причинения, доказывать точный размер убытков
не требуется (п. 3 постановления Пленума ВАС РФ от 16.05.2014 № 28; далее — Постановление Пленума ВАС № 28).

Таким образом, для оспаривания сделки по обращению директора в Роспатент организации-правообладателю


необходимо на основании бухгалтерских документов и (или) отчета оценщика о рыночной стоимости исключительного
права на товарный знак доказать, что данная сделка является для организации крупной, а досрочное прекращение
правовой охраны товарного знака повлекло или может повлечь причинение организации и ее участникам убытков или
иные неблагоприятные последствия.

При этом доказывание наступления неблагоприятных для общества последствий не представляется затруднительным,
поскольку сам по себе отказ от какого-либо права или его безвозмездное отчуждение без видимого экономического
обоснования влечет за собой неблагоприятные последствия (постановления ФАС Московского округа от 30.03.2016
по делу № А40-25954/2015, 9ААСот 13.05.2016 по делу № А40-192124/2015, от 20.12.2016 по делу № А40-
116435/2016). В данном же случае речь идет о товарном знаке, составляющем ключевую часть делового имиджа
организации, активно используемом для индивидуализации товаров и торговых точек.

Однако устав организации может предусматривать, что для совершения крупных сделок одобрения общего собрания
участников не требуется. В данном случае основанием для признания сделки недействительной будет совершение
руководителем действий в ущерб интересам общества.

ЦИ ТАТА: «Сделка, сов ершенная предст ав ит елем или дейст в ующим от имени юридического лица без дов еренност и органом юридического лица в ущерб
инт ересам предст ав ляемого или инт ересам юридического лица, может быт ь признана судом недейст в ит ельной по иску предст ав ляемого или по иску
юридического лица, а в случаях, предусмот ренных законом, по иску, предъяв ленному в их инт ересах иным лицом или иным органом, если другая ст орона
сделки знала или должна была знат ь о яв ном ущербе для предст ав ляемого или для юридического лица либо имели мест о обст оят ельст в а, кот орые
св идет ельст в ов али о сгов оре либо об иных сов мест ных дейст в иях предст ав ит еля или органа юридического лица и другой ст ороны сделки в ущерб
инт ересам предст ав ляемого или инт ересам юридического лица» (п. 2 ст . 174 ГК РФ).

Сделка общества, совершенная в ущерб его интересам, может быть признана недействительной на основании п. 2 ст.
174 ГК РФ, если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для общества, либо имели место
обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях органа этого общества
и другой стороны сделки в ущерб интересам общества (п. 2 Постановления Пленума ВАС № 28).

О явном ущербе для общества свидетельствует совершение сделки на заведомо и значительно невыгодных условиях.
Например, если полученное обществом предоставление в два или более раз ниже стоимости предоставления,
совершенного обществом в пользу контрагента. При этом другая сторона должна знать о наличии явного ущерба, если
это было очевидно для любого обычного контрагента в момент заключения сделки.

Статья 174 ГК РФ рассчитана на оспаривание двусторонних сделок. Однако нет никаких формальных препятствий для
применения ее положений к односторонним сделкам. Соответственно, в рассматриваемом случае отпадает
необходимость доказывать осведомленность контрагента о явном ущербе для организации и факт совместных действий
руководителя общества и второй стороны сделки ввиду ее отсутствия.

Доказать ущерб организации и наступление иных неблагоприятных для нее последствий в результате оспариваемой
сделки можно по тем же правилам, что и при оспаривании крупной сделки без одобрения. Подтвердить существенное
значение товарного знака для общества поможет оценка его рыночной стоимости. При этом ущерб для организации
в данном случае очевиден — общество не просто получает по сделке недостаточное встречное предоставление, а без
каких-либо разумных оснований лишается одного из своих основных активов. Представляется, что данных оснований
достаточно для признания сделки недействительной и, соответственно, аннулирования записи о прекращении правовой
охраны товарного знака в Реестре товарных знаков.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 46/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017

За недобросовестное прекращение охраны товарного знака с директора


можно взыскать упущенную выгоду
Помимо оспаривания сделки по подаче в Роспатент заявления о досрочном прекращении правовой охраны товарного
знака, организация-правообладатель также вправе потребовать возмещения убытков, причиненных действиями
руководителя.

Единоличный исполнительный орган хозяйственного общества обязан действовать в интересах юридического лица
добросовестно и разумно (п. 1 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения
убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица»; далее — Постановление Пленума ВАС № 62).
В случае нарушения этой обязанности директор по требованию юридического лица и (или) его учредителей, которым
закон предоставил право на предъявление соответствующего требования, должен возместить убытки, причиненные
юридическому лицу таким нарушением. Истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих
о недобросовестности и неразумности действий директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического
лица (п. 5 ст. 10 ГК РФ).

Согласно п. 2 Постановления Пленума ВАС № 62 недобросовестность действий директора считается доказанной,


в частности, когда директор:

— действовал при наличии конфликта между его личными интересами и интересами юридического лица;

— скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица;

— совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов
юридического лица;

— знал или должен был знать о том, что его действия на момент их совершения не отвечали интересам юридического
лица (например, совершил сделку на заведомо невыгодных для юридического лица условиях).

Таким образом, для взыскания с руководителя убытков, причиненных в результате совершения сделки по подаче
в Роспатент заявления о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака, исключительное право на которое
принадлежит организации, необходимо доказать осведомленность руководителя о том, что он действует вопреки
интересам общества.

При этом, если данная сделка являлась для организации крупной, сам факт ее совершения без получения одобрения
общим собранием участников свидетельствует о недобросовестности единоличного исполнительного органа.
Соответственно, признание судом данной сделки недействительной дает основание для взыскания с руководителя
убытков.

Убытки в данном случае будут состоять из упущенной выгоды, поскольку в результате признания сделки
недействительной и аннулирования записи в Реестре товарных знаков о прекращении правовой охраны товарного
знака, нарушение прав организации, вызванное утратой исключительного права, фактически будет устранено1.

Злоупотребление полномочиями при распоряжении товарным знаком


повлечет уголовную ответственность директора
Еще одним правовым механизмом, который организация вправе применить в рассматриваемой ситуации, является
привлечение руководителя к уголовной ответственности.

ЦИ ТАТА: «И спользов ание лицом, в ыполняющим управ ленческие функции в коммерческой или иной организации, св оих полномочий в опреки законным
инт ересам эт ой организации и в целях изв лечения в ыгод и преимущест в для себя или других лиц либо нанесения в реда другим лицам, если эт о деяние
пов лекло причинение сущест в енного в реда прав ам и законным инт ересам граждан или организаций либо охраняемым законом инт ересам общест в а или
государст в а, — наказыв ает ся шт рафом в размере до дв ухсот т ысяч рублей или в размере заработ ной плат ы или иного дохода осужденного за период
до в осемнадцат и месяцев , либо обязат ельными работ ами на срок до чет ырехсот в осьмидесят и часов , либо исправ ит ельными работ ами на срок до дв ух
лет , либо принудит ельными работ ами на срок до чет ырех лет , либо арест ом на срок до шест и месяцев , либо лишением св ободы на срок до чет ырех лет » (ч.
1 ст . 201 УК РФ).

Ввиду специфичности рассматриваемой ситуации обнаружить какие-либо примеры из судебной практики, имеющие
сходную фабулу, не удалось. Однако имеется множество приговоров, вынесенных в отношении руководителей
организаций за преступления, предусмотренные ч. 1 ст. 201 УК РФ, выразившиеся в отчуждении имущества
организации в свою пользу либо в пользу аффилированных лиц, а также в совершении иных действий во вред
интересам организации, не связанных с отчуждением ее имущества третьим лицам. Представляется, что
в рассматриваемой ситуации действия руководителя юридического лица носят схожий характер. Подача
в Федеральную службу по интеллектуальной собственности заявления о досрочном прекращении правовой охраны
товарного знака с целью нанести ущерб имущественному состоянию организации является злоупотреблением
полномочиями единоличного исполнительного органа юридического лица. Соответственно, в данном случае
руководитель подлежит привлечению к уголовной ответственности.

Причем восстановление прав организации, выразившееся в аннулировании записи в Реестре товарных знаков
о прекращении правовой охраны принадлежащего ей товарного знака, не станет основанием для освобождения
руководителя от уголовной ответственности.

Несмотря на то что рассмотренная в данной статье ситуация не является широко распространенной на практике,
предложенный алгоритм действий применим к оспариванию и других злоупотреблений недобросовестных руководителей
организаций. Выбор верного способа защиты позволит организации и ее участникам избежать неблагоприятных
финансовых последствий злоупотребления руководителями своими полномочиями и привлечь последних
к ответственности.

В заключение отметим решение Суда по интеллектуальным правам от 10.10.2014 по делу № СИП-4/2014. В данном деле
индивидуальный предприниматель смог оспорить подачу неустановленным лицом заявления в Роспатент о досрочном
прекращении правовой охраны товарного знака как одностороннюю сделку и восстановить свои права. Суд признал

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 47/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
данную сделку недействительной, аннулировал запись о досрочном прекращении правовой охраны, возложил
на Роспатент обязанность восстановить правовую охрану товарного знака.

1 Подробнее о доказывании упущенной выгоды см. Байбак В. В. Новая редакция ст. 393 ГК РФ: общие правила
о возмещении убытков, причиненных нарушением обязательства // Закон. 2016. № 8.

КОРПОРАТИВНЫЕ СПОРЫ

Участники не согласны с действиями директора. Девять


критериев для проверки недобросовестности его поведения
Дмитрий Валентинович Штефан
слушате ль РШЧП

Какие критерии свидетельствуют о недобросовестности действий директора


Когда директор не будет отвечать за совершение заведомо невыгодной сделки
В каких случаях директор несет ответственность за действия работников общества

В 2013 году Пленум ВАС РФ принял постановление № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами,
входящими в состав органов юридического лица» (далее — Постановление Пленума ВАС № 62), которое внесло
значительный вклад в развитие института ответственности директоров. Рассмотрим, как суды восприняли критерии,
введенные ВАС РФ в отношении квалификации действий директоров как добросовестных и разумных.

Противоправность поведения директора не зависит от нарушения


конкретных норм закона
Закон устанавливает обязанность директора действовать добросовестно и разумно. Нарушение такой обязанности
само по себе является достаточным для признания поведения директора противоправным.
Как правило, под противоправностью понимается нарушение императивных норм законов и подзаконных актов либо
условий договоров, учредительных документов и других подобных актов. Применительно к оценке поведения директора
дело обстоит иначе: достаточно нарушения обязанности действовать добросовестно и разумно. Нарушения данной
обязанности самого по себе достаточно для признания поведения директора противоправным. Указания на нарушение
конкретных положений закона не требуется.

В такой ситуации для правильного понимания объективной стороны нарушения необходимы четкие критерии
добросовестности и разумности поведения руководителя.

Попытка сформулировать критерии недобросовестности и неразумности предприняло Управление частного права ВАС
РФ при подготовке проекта постановления № 62. В нем критерии недобросовестности и неразумности получили форму
опровержимых презумпций. После доработки проекта было принято Постановление Пленума ВАС № 62, согласно
которому недобросовестность или неразумность действий (бездействия) директора при наличии соответствующих
обстоятельств считается доказанной (п.п. 1 и 2). Из буквального толкования текста Постановления Пленума ВАС № 62
не следует, что в п.п. 2 и 3 содержатся опровержимые презумпции. Данный вывод находит поддержку в литературе1.

Однако в литературе высказывается и противоположная точка зрения, согласно которой идея п.п. 2 и 3 Постановления
Пленума ВАС № 62 заключается в том, чтобы предложить несколько презумпций недобросовестности и неразумности.
С одной стороны, это облегчит истцу доказывание нарушения директором своих обязанностей, с другой — даст
директору понимание того, что от него требуется. При этом данные презумпции являются оспоримыми, то есть наличие
упомянутого в них обстоятельства не исключает для директора возможности доказать, что он действовал в интересах
юридического лица2.

Директор отвечает перед обществом за убытки, причиненные в результате действий третьих лиц, когда он
недобросовестно или неразумно подошел к их выбору или не осуществлял должный контроль над ними.
Возникает вопрос: как суды восприняли критерии недобросовестного и неразумного поведения, предусмотренные в п.п.
2 и 3 Постановления Пленума ВАС № 62? На данный момент судебная практика по этому поводу противоречива.

Как следует из ряда судебных актов, если действие директора подпадает под ту или иную ситуацию доказанности
недобросовестности или неразумности и при этом истец доказал наличие убытков и причинно-следственную связь
между убытками и действиями директора, то суды на этом останавливают анализ обстоятельств дела и выносят
решения об удовлетворении иска (постановление ФАС Московского округа от 19.03.2014 по делу № А41-2271/13).

Однако есть судебные акты, в которых суды не останавливаются только на констатации соответствия действий
директора одному из критериев, указанных в Постановлении Пленума ВАС № 62, а проводят дополнительный анализ для
привлечения директора к ответственности. Так, в одном из дел директор выдал вексель от имени общества без
соблюдения внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (ситуация неразумности, предусмотренная
подп. 3 п. 3 Постановления Пленума ВАС № 62). Суды провели анализ сделки и обоснованности ее совершения
и пришли к выводу, что данная сделка не направлена на достижение основной цели коммерческой организации —
извлечение прибыли от своей деятельности — и совершена безвозмездно. Довод директора о том, что сделка
по выдаче векселя была экономически обоснована и необходима в целях предотвращения банкротства общества, риск
которого директор связывал с задолженностью общества по кредитному соглашению, суды отклонили. Суды
установили, что остаток денежных средств на момент исполнения обязательств по кредиту позволял обществу
исполнить эти обязательства в полном объеме (постановление АС Московского округа от 24.06.2015 по делу № А40-
112263/13). Таким образом, только на основании всей совокупности указанных обстоятельств суды пришли к выводу
о неправомерном поведении директора.

Скачать таблицу

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 48/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017

Директор действует недобросовестно не только при формальной, но и при


фактической заинтересованности в сделке
Постановление Пленума ВАС № 62 предусматривает четыре критерия (ситуации) недобросовестного поведения
директора.

Первый критерий недобросовестности. Согласно подп. 1 п. 2 Постановления Пленума ВАС № 62 недобросовестность


действий директора считается доказанной, когда директор действовал при наличии конфликта между его личными
интересами (интересами его аффилированных лиц) и интересами юридического лица, в том числе при наличии
фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки.

Так, в одном из дел директор просто перечислил денежные средства со счета общества на свой счет в отсутствие
правовых оснований и встречного предоставления (постановление АС Уральского округа от 26.06.2015 по делу № А60-
37165/2014).

При этом подп. 1 п. 2 Постановления Пленума ВАС № 62 предусматривает ограничение действия рассматриваемого
критерия: он не применяется, когда директор заблаговременно раскрыл информацию о конфликте интересов и его
действия были одобрены в установленном порядке.

Необходимо учитывать, что подп. 1 п. 2 Постановления Пленума ВАС № 62 призван охватить не только формальную,
но и фактическую заинтересованность в совершении сделок. Для целей регулирования сделок с заинтересованностью
имеет значение только формальная заинтересованность, подпадающая под конкретные критерии, указанные в законах
о хозяйственных обществах.

Однако такая логика не должна применяться к случаям привлечения директора к ответственности


за недобросовестное поведение. Введение каких-либо формальных признаков заинтересованности для данной
категории споров приведет лишь к тому, что директора смогут необоснованно избегать ответственности. Вопрос о том,
имела ли место заинтересованность, должен решаться отдельно в каждом конкретном деле на основании всех
обстоятельств. В одних случаях в качестве заинтересованного лица может выступать, например, бывший одноклассник
директора, и никакие формальные критерии не помогут это заранее установить. В других случаях близкие
родственники могут не быть заинтересованными лицами.

Второй критерий недобросовестности. Согласно подп. 3 п. 2 Постановления Пленума ВАС № 62, недобросовестность
действий директора считается доказанной, когда директор совершил сделку без требующегося в силу
законодательства или устава одобрения органов юридического лица.

Например, директор заключил с самим с собой договоры долевого участия в строительстве по заниженной стоимости,
то есть сделки, в которых имеется заинтересованность, без надлежащего одобрения (постановление АС Волго-Вятского
округа от 24.05.2016 по делу № А82-5948/2014).

Когда директор совершает сделку с заинтересованностью без необходимого одобрения, его действия можно
квалифицировать одновременного и по подп. 3, и по подп. 1 п. 2 Постановления Пленума ВАС № 62. В связи с этим
в приведенном постановлении кассационного суда содержится ссылка сразу на два подпункта.

Однако надо учитывать, что формулировка подп. 3 имеет более широкое значение, и под данное положение могут
попадать и другие сделки.

Устав общества может предусматривать необходимость получения согласия совета директоров или общего собрания
участников (акционеров) общества на совершение определенных сделок. Оспорить такие сделки общество сможет
только в случае недобросовестности контрагента (п. 1 ст. 174 ГК РФ). Однако это никак не влияет на признание того,
что, совершив сделку с нарушением собственной компетенции, директор нарушил обязанность действовать
добросовестно. Соответственно, это является основанием для привлечения директора к ответственности. При этом
совершение такой сделки будет пересекаться также с критерием, предусмотренным в подп. 5 п. 2 Постановления
Пленума ВАС № 62.

Так, в одном из дел накануне увольнения директор подписал соглашения о расторжении трудовых договоров с двумя
сотрудниками, предусматривающие выплату выходного пособия, не предусмотренного ТК РФ и внутренними
документами общества. При этом предварительное согласование подобных условий трудовых договоров устав
общества относил к компетенции совета директоров. Однако вопрос об указанных выплатах выходного пособия совет
не рассматривал (постановление АС Волго-Вятского округа от 28.10.2014 по делу № А82-821/2014).

Третий критерий недобросовестности. Согласно подп. 5 п. 2 Постановления Пленума ВАС № 62 недобросовестность


действий (бездействия) директора считается доказанной, если директор знал или должен был знать, что его действия
(бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица. В качестве примера
в Постановлении Пленума ВАС № 62 указывается на совершение сделки (голосование за ее одобрение) на заведомо
невыгодных для общества условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом (фирмой-однодневкой
и т. п.).

Под сделкой на невыгодных условиях понимается сделка, цена и (или) иные условия которой существенно в худшую
для общества сторону отличаются от цены и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 49/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
совершаются аналогичные сделки (в частности, если полученное по сделке предоставление в два или более раз ниже
стоимости предоставления, совершенного в пользу контрагента).

Например, председатель ликвидационной комиссии продал участок и склад общества по явно заниженной цене (более
чем в два раза ниже рыночной) (постановление АС Волго-Вятского округа от 09.04.2015 по делу № А38-6132/2013).

Как указывается в Постановлении Пленума ВАС № 62, невыгодность сделки определяется на момент ее совершения,
то есть ретроспективно. Это логично, поскольку нельзя привлекать к ответственности директора за сделку, при
совершении которой он добросовестно и разумно полагался на ее прибыльность, но которая впоследствии оказалась
невыгодной. Суть данного правила как раз в том, что директор заведомо действовал не в интересах общества.

Однако из данного правила есть одно исключение: если невыгодность сделки обнаружилась впоследствии по причине
нарушения возникших из нее обязательств, то директор отвечает за соответствующие убытки, если будет доказано,
что сделка изначально заключалась с целью ее неисполнения либо ненадлежащего исполнения.

В качестве примера такой ситуации можно привести следующее дело. Директор банка выдал кредиты заведомо
неплатежеспособным заемщикам. Суды установили наличие высокого кредитного риска в связи со следующими
обстоятельствами: минимальный размер уставного капитала заемщиков; совмещение в одном лице руководителя,
учредителя, главного бухгалтера; регистрация заемщиков по адресу массовой регистрации; отсутствие в кредитных
досье документов бухгалтерской и налоговой отчетности, заверенной налоговыми органами; негативные тенденции
деятельности, результатом которых могла явиться несостоятельность либо устойчивая неплатежеспособность
заемщиков. Суды указали, что в данном случае основания привлечения к имущественной ответственности не зависят
от последующей процедуры взыскания задолженности по кредитам, а могут быть выявлены при предварительной
проверке досье заемщиков, то есть при выявлении нарушений при выдаче кредитов. Также суды установили, что счета
данных заемщиков использовались для транзита денежных средств, с целью разрыва цепочки платежей, сокрытия
начального отправителя и получателя средств и вывода капитала за рубеж (постановление АС Московского округа
от 10.04.2015 по делу № А40-48885/09).

Четвертый критерий недобросовестности можно обозначить как сокрытие информации или предоставление
недостоверной информации в отношении обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического
лица. Речь идет о ситуациях, описанных в подп. 2 и 4 п. 2 Постановления Пленума ВАС № 62. Согласно подп. 2
недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, когда директор скрывал информацию
о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение
закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица),
либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки.
Согласно подп. 4 недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, когда директор после
прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся
обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

Как представляется, в обоих подпунктах речь идет об аналогичных ситуациях, различаемых только по статусу
недобросовестного лица: в первом случае это действительный директор, во втором — бывший директор. В связи с этим
не совсем ясными представляются ограничения, предусмотренные в этих положениях. В первом случае речь идет
только об информации в отношении совершенной директором сделки, во втором же случае — об информации
в отношении любых обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица. Второе решение
следует признать более правильным, поскольку добросовестный директор должен предоставлять информацию
не только о сделках, но и о других обстоятельствах, повлекших неблагоприятные последствия. Далее, в первом
положении речь идет как о сокрытии информации, так и о предоставлении недостоверной информации. Во втором же
положении речь идет только об удержании или уклонении от передачи документов, то есть только о сокрытии. Первое
решение следует признать правильным, поскольку бывший директор может не только удерживать или уклоняться
от передачи информации, но и предоставлять недостоверную информацию, что вряд ли будет добросовестным.

Скорее всего, рассматриваемые критерии не будут являться первичными, так как сокрытие или предоставление
недостоверной информации, как правило, имеют целью скрыть обстоятельства других нарушений. Так, в уже
упомянутом деле суды установили не только то, что директор совершил сделки, в которых имелась его
заинтересованность, без надлежащего одобрения, но и то, что он после прекращения своих полномочий удерживал
и уклонялся от передачи обществу необходимых документов.

Однако возможны ситуации, в которых сокрытие информации или предоставление недостоверной информации будут
носить самостоятельный характер. Например, бывший директор из чувства мести или в целях конкуренции скрывает
информацию о неблагоприятных обстоятельствах, чтобы юридическое лицо не приняло необходимые меры и потерпело
еще больший убыток. Поэтому заранее придерживаться ограничительного толкования не следует.

Неразумное поведение директора чаще всего связано с недостаточной


информационной подготовкой
В пункте 3 Постановления Пленума ВАС № 62 сформулированы три критерия неразумности действий директора,
которые в обобщенном виде можно представить как отсутствие у директора необходимой информационной подготовки
при принятии решений и совершении действий.

Первый критерий неразумности. Согласно подп. 1 п. 3 Постановления Пленума ВАС № 62 неразумность действий
(бездействия) директора считается доказанной, когда директор принял решение без учета известной ему информации,
имеющей значение в данной ситуации.

Например, представитель по доверенности от имени общества подписал договор инвестирования, согласно условиям
которого общество обязалось построить дом и передать контрагенту ряд квартир. По условиям договора общество
не вправе распоряжаться квартирами, подлежащими передаче контрагенту. В противном случае общество обязано
уплатить контрагенту неустойку в размере стоимости каждой квартиры. Директор общества под подпись был извещен
о заключении договора инвестирования и об указанном ограничении. Несмотря на это, он заключил несколько
десятков договоров участия в долевом строительстве в отношении квартир, подлежащих передаче контрагенту.
В результате с общества была взыскана неустойка (постановление ФАС Московского округа от 19.03.2014 по делу
№ А41-2271/13).

Второй критерий неразумности. Согласно подп. 2 п. 3 Постановления № 62 неразумность действий (бездействия)


директора считается доказанной, когда директор до принятия решения не предпринял действий, направленных
на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 50/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
сходных обстоятельствах. В частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор
отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации.

В качестве примера можно привести следующее дело. Генеральный директор заключил от имени должника сделки
на крупные суммы с контрагентом, в отношении которого не только не провел оценку деловой репутации, наличие
у него необходимых ресурсов, но и не проверил полномочия лица, действовавшего от имени контрагента. При этом
информация о дисквалификации должностного лица контрагента была внесена в ЕГРЮЛ, то есть являлась открытой
и общедоступной (постановление АС Поволжского округа от 24.08.2015 по делу № А12-3772/2014).

Третий критерий неразумности. Согласно подп. 3 п. 3 Постановления № 62 неразумность действий (бездействия)


директора считается доказанной, когда директор совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых
в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласование
с юридическим отделом, бухгалтерией и т. п.).

Может показаться, что последний критерий немного выбивается из представленного выше понимания неразумности.
Так, существует мнение, что данный критерий является одной из иллюстраций того, что разграничение
недобросовестности и неразумности носит весьма условный характер. Если директор совершил сделку, минуя
обязательную процедуру одобрения общим собранием или советом директоров, его поведение считается
недобросовестным (подп. 3 п. 2 Постановления № 62), а если пренебрег прохождением процедур внутреннего
контроля — то оно является неразумным?3 Это кажется непоследовательным. Однако, как представляется, третий
критерий неразумности следует понимать следующим образом: если бы директор предпринял меры для соблюдения
обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных
сделок, то таким образом директор смог бы получить необходимую информацию.

Например, положение о договорной работе в обществе предусматривало, что совершению сделки должны
предшествовать проверка контрагентов, согласование условий сделки с юридическим департаментом, департаментом
по бухгалтерскому учету и отчетности, департаментом планирования и контроля бюджетов. Генеральный директор
общества совершил сделку по выдаче векселя от имени общества без соблюдения установленного порядка
(постановление АС Московского округа от 24.06.2015 по делу № А40-112263/13).

Разумеется, от директора не требуется учета всей возможной информации, такое требование было бы невыполнимым.
Дело в том, что многие сделки совершаются, а решения принимаются в условиях ограниченного времени, поэтому
проблемы информированности на практике неизбежны4. В связи с этим суды должны давать оценку тому, насколько
совершение того или иного действия входило или должно было, учитывая обычные условия делового оборота, входить
в круг обязанностей директора, в том числе с учетом масштабов деятельности юридического лица, характера
соответствующего действия и т. п. (п. 3 Постановления № 62).

Директор не отвечает за невыгодную сделку в цепочке выгодных сделок или


для предотвращения ущерба обществу
Подпункт 5 п. 2 Пост анов ления Пленума ВАС № 62 предусмат рив ает т акже дв а основ ания для осв обождения директ ора от от в ет ст в енност и за сов ершение
зав едомо нев ыгодной сделки. Перв ое — директ ор осв обождает ся от от в ет ст в енност и, если докажет , чт о заключенная им сделка хот я и была сама по себе
нев ыгодной, но яв лялась част ью в заимосв язанных сделок, объединенных общей хозяйст в енной целью, в результ ат е кот орых предполагалось получение
в ыгоды юридическим лицом.

Такая сит уация в озможна, когда юридическое лицо получает в ыгоду не от сделки, кот орую оно само сов ершило, а в результ ат е сов ершения сделок в группе
компаний*. Ярким примером яв ляет ся заключение догов ора поручит ельст в а или догов ор залога по сделке другого лица, кот орые сами по себе для
поручит еля и залогодат еля яв ляют ся убыт очными. Однако в основ е обеспечит ельной сделки лежат от ношения корпорат ив ной аффилиров анност и
(дочерние и мат еринские компании), кот орые и объясняют в ыдачу т рет ьим лицом обеспечения по долгу должника. В т акой сит уации не ост ает ся мест а для
рассуждений об ухудшении положения лица, в ыдав шего обеспечение**.

Как следует из т екст а Пост анов ления Пленума ВАС № 62, разработ чики не учли данное предложение. Однако можно в ыв одит ь основ ание осв обождения
от от в ет ст в енност и по причине в ыгодност и сделки для группы компаний пут ем расширит ельного т олков ания.

Вт орое основ ание заключает ся в т ом, чт о директ ор осв обождает ся от от в ет ст в енност и, если докажет , чт о нев ыгодная сделка заключена для
предот в ращения еще большего ущерба инт ересам юридического лица.

В качест в е примера, в кот ором переплелись указанные дв а основ ания осв обождения от от в ет ст в енност и, можно прив ест и следующий спор. Директ ор
продал заинт ересов анному лицу ст анки по цене ниже рыночной. Однако суды уст анов или, чт о в сложив шейся сит уации данная сделка была обуслов лена
необходимост ью обеспечит ь дальнейшую хозяйст в енную деят ельност ь общест в а, создат ь услов ия, при кот орых общест в о сможет за счет пост упив ших
от продажи ст анков денежных средст в в сжат ые сроки погасит ь задолженност ь по т екущим плат ежам, сохранит ь рабочие мест а и в целом произв одст в о.
В св язи с эт им суды признали, чт о данные сделки яв лялись част ью в заимосв язанных сделок, в результ ат е кот орых предполагалось получит ь в ыгоду
и предот в рат ит ь большие убыт ки для общест в а (пост анов ление АС Уральского округа от 30.12.2016 по делу № А07-4656/2010).

* Данную позицию выразил Д. Бережной в ходе обсуждения проекта постановления № 62.


** См.: Бевзенко Р. С. Новеллы судебной практики в сфере поручительства. Комментарий к Постановлению Пленума
ВАС РФ от 12 июля 2012 г. № 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством» //
Вестник ВАС РФ. 2012. № 11, 12; 2013. № 1–6.

Ответственность директора за действия работников общества зависит


от сложившейся практики и масштабов компании
Пленум ВАС РФ выделил в отдельный пункт критерий ненадлежащего осуществления директором обязанности
по организации системы управления юридическим лицом.

Согласно абз. 1 п. 5 Постановления Пленума ВАС № 62, в случаях недобросовестного и (или) неразумного
осуществления обязанностей по выбору и контролю за действиями (бездействием) представителей, контрагентов
по гражданско-правовым договорам, работников общества, а также ненадлежащей организации системы управления
обществом директор отвечает за причиненные в результате этого убытки.

В данном положении речь идет о ситуации, в которой убытки для юридического лица являются результатом действий
не собственно директора, а иных лиц. При этом директор отвечает перед обществом за убытки, причиненные именно

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 51/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
в результате осуществления выбора или контроля5. В качестве обоснования включения такого правила
в Постановление Пленума ВАС № 62 можно привести следующее суждение: «Вряд ли разумно сводить ответственность
директора только к случаям, когда он непосредственно своими действиями причинил убытки юридическому лицу,
поскольку суть работы директора более или менее крупного юридического лица заключается по большей части
в надлежащей организации работы иных сотрудников, в том числе в подборе персонала и последующем контроле над
их деятельностью. Иными словами, все юридически значимые действия могут совершаться персоналом юридического
лица. Однако это не свидетельствует о том, что директор ни за что не отвечает»6.

При этом надо учитывать важный момент. В абзаце 2 п. 5 Постановления Пленума ВАС № 62 указывается, что при
оценке добросовестности и разумности подобных действий (бездействия) директора арбитражные суды должны
учитывать, входили или должны ли были, принимая во внимание обычную деловую практику и масштаб деятельности
юридического лица, входить в круг непосредственных обязанностей директора такие выбор и контроль, в том числе
не были ли направлены действия директора на уклонение от ответственности путем привлечения третьих лиц.

Так, генеральный директор не принял меры по взысканию задолженности, в том числе в судебном порядке.
В результате общество утратило возможность взыскать часть просроченной задолженности в связи с истечением
сроков исковой давности, а также исключением контрагента из ЕГРЮЛ. Тем самым директор нарушил обязанность
по осуществлению контроля за контрагентами общества. При этом суды признали неправомерным довод директора
об отсутствии у него обязанности по непосредственному проведению бухгалтерских операций, составлению
документов первичного бухгалтерского учета, подготовке претензий и актов сверок с контрагентами, поскольку
данные обязанности возложены на других сотрудников. Также суды указали, что информирование участников
общества о составе и размере дебиторской задолженности не является обстоятельством, освобождающим директора
от организации надлежащей работы по взысканию дебиторской задолженности (постановление ФАС Уральского округа
от 08.11.2013 по делу № А71-13618/2012).

Отдельно необходимо указать на абз. 3 п. 5 Постановления Пленума ВАС № 62, согласно которому
о недобросовестности и неразумности действий (бездействия) директора могут свидетельствовать, помимо прочего,
нарушения им принятых в этом юридическом лице обычных процедур выбора и контроля. Приведенное разъяснение
указывает на учет обычной практики данного юридического лица. Если директор выдает доверенность вице-президенту
для руководства каким-то проектом, это понятно и нормально. Обычно для совершения недобросовестных сделок
директор выдает доверенность какому-нибудь рядовому сотруднику, который сразу же совершает сделку на большую
сумму. При этом доказать их сговор крайне сложно. В данном случае может помочь критерий обычной практики
юридического лица. Если выдача лицу, занимающему такой невысокий пост, полной доверенности на столь большие
полномочия не входит в обычную практику данной компании и по такой доверенности была совершена сделка, которая
оказалась невыгодной, то директора следует привлекать к ответственности7.

Именно такая ситуация рассматривалась в постановлении Президиума ВАС РФ от 21.01.2014 по делу № А12-
13018/2011. Генеральный директор выдал работнику общества доверенность с объемом полномочий, фактически
равным своим, в том числе на совершение любых сделок от имени общества. Данный представитель по доверенности
заключил договор инвестирования, в результате чего обществу были причинены убытки в размере 100 млн руб.
Президиум ВАС РФ указал, что в отсутствие какого-либо обоснования подобные действия единоличного
исполнительного органа, не обусловленные характером и масштабом хозяйственной деятельности общества, нельзя
признать соответствующими обычной деловой практике.

Если неправомерность действий общества была неочевидной, директор


избежит обязанности возместить наложенный штраф
В Постановлении Пленума ВАС № 62 отдельно выделен такой критерий оценки действий директора, как ненадлежащее
исполнение публично-правовых обязанностей, возложенных законом на общество.

Согласно абз. 1 п. 4 добросовестность и разумность при исполнении возложенных на директора обязанностей


заключаются в том числе в надлежащем исполнении публично-правовых обязанностей, возлагаемых на юридическое
лицо действующим законодательством. В связи с этим в случае привлечения юридического лица к публично-правовой
ответственности (налоговой, административной и т. п.) по причине недобросовестного и (или) неразумного поведения
директора, понесенные в результате этого убытки юридического лица можно взыскать с директора.

При этом устанавливается ограничение. Согласно абз. 2 при обосновании добросовестности и разумности своих
действий (бездействия) директор может представить доказательства того, что квалификация действий (бездействия)
юридического лица в качестве правонарушения на момент их совершения не являлась очевидной. В качестве одной
из причин неочевидности нарушения указывается в том числе отсутствие единообразия в применении
законодательства налоговыми, таможенными и иными органами, вследствие чего невозможно было сделать однозначный
вывод о неправомерности соответствующих действий (бездействия) юридического лица.

Пример другой причины неочевидности нарушения для директора можно увидеть в постановлении Арбитражного суда
Центрального округа от 19.09.2016 по делу № А09-13098/2015. Суды признали, что квалификация налоговым органом
действий общества в качестве правонарушения на момент их совершения не являлась для директора очевидной. При
этом суды указали на два обстоятельства. Во-первых, согласно представленным аудиторским заключениям
бухгалтерская отчетность общества отражает достоверно его финансовое положение в соответствии с требованиями
по подготовке бухгалтерской отчетности. Во-вторых, у директора и главного бухгалтера не возникло разногласий
относительно отражения спорных фактов хозяйственной деятельности, и директор не давал лицу, ответственному
за ведение бухгалтерского учета, письменных распоряжений, повлекших начисление спорных штрафных сумм.

Представляется, что основная проблема п. 4 Постановления Пленума ВАС № 62 в том, что этот пункт сформулирован
очень лаконично и не учитывает множества аспектов. Главным недостатком является то, что в самом тексте п. 4
(в отличие от п. 5) нет оговорки о том, что при оценке добросовестности и разумности подобных действий
(бездействия) директора суды должны принимать во внимание обычную деловую практику и масштаб деятельности
общества. При этом исследователи указывают на связь критерия ненадлежащего исполнения публично-правовых
обязанностей, возлагаемых на юридическое лицо (п. 4), с критерием ненадлежащего осуществления обязанности
по организации управления юридическим лицом (п. 5) (данную позицию выразил А. Габов в ходе обсуждения проекта
Постановления Пленума ВАС № 62). В связи с этим, как представляется, при решении вопроса о взыскании
с директора убытков, причиненных привлечением общества к публично-правовой ответственности, п. 4 постановления
следует толковать в совокупности с его п. 5.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 52/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
1 См., напр.: Жукова Ю. Д. Проблемы установления оснований ответственности директоров за причинение убытков
организации. Анализ правовых позиций Пленума ВАС РФ // Вестник арбитражной практики. 2014. № 1. С. 6.
2 См., об этом: Кузнецов А. Комментарий к Постановлению Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах
возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» // Вестник ВАС РФ. 2013. № 10. С. 6.
3 См.: Жукова Ю. Д. Указ. соч. С. 4.
4 Там же. С. 5.
5 Там же. С. 7.
6 Кузнецов А. Указ. соч. С. 8.
7 На данную проблему обратил внимание Д. Спирин в ходе обсуждения проекта постановления Пленума ВАС РФ № 62.

БАНКРОТСТВО

Покупатель не успел зарегистрировать право собственности


на недвижимость. Чем он рискует, если продавец
обанкротится
Данил А лексеевич Бухарин
юрист Бюро присяжных пове ре нных «Фре йтак и С ыновья»

Устанавливает ли государственная регистрация сам факт наличия права


Признается ли требование о регистрации права на недвижимость имущественным
Что будет с требованием покупателя в случае прекращения банкротства продавца

В конце 2016 года Верховный суд РФ разрешил вопрос о судьбе недвижимого имущества, покупатель которого
не зарегистрировал право собственности на приобретенный объект в ЕГРП (в настоящий момент — Единый
государственный реестр недвижимости, ЕГРН), а продавец уже после исполненной сделки купли-продажи был признан
банкротом. Нижестоящие суды сочли, что банкротство продавца никак не влияет на переход права собственности
в отношении спорного имущества, однако Верховный суд занял иную позицию по делу.

Отсутствие записи в ЕГРН не свидетельствует о недействительности сделки


купли-продажи недвижимости
Оздоровительный комплекс (продавец) и общество (покупатель) заключили договор купли-продажи нежилых
помещений. Обе стороны надлежащим образом исполнили договор: покупатель перечислил в полном объеме денежные
средства, продавец передал покупателю недвижимость по акту приема-передачи.

Однако покупатель не зарегистрировал приобретенное право собственности на объекты недвижимости


в предусмотренном ст. 131 ГК РФ порядке. Причины таких действий покупателя из публично размещенных судебных
актов установить не представляется возможным.

Спустя год после исполнения сделки купли-продажи в отношении оздоровительного комплекса возбуждают дело
о банкротстве.

В ходе процедуры конкурсного производства апелляция пришла к выводу, что имеются основания для исключения
данных объектов недвижимости из конкурсной массы должника, поскольку стороны исполнили договор купли-продажи
(продавец имущество передал, а покупатель его оплатил), который не был оспорен или признан недействительным
(постановление 15ААС от 12.02.2016 по делу № А32-29919/2012).

Суд округа согласился с доводами апелляционного суда. Кассационный суд указал, что, несмотря на запись в ЕГРН
о праве собственности должника (продавца) на спорные помещения, данный факт не свидетельствует
о недействительности сделки купли-продажи и не опровергает обстоятельства получения должником за переданное
имущество денежных средств и передачи имущества покупателю (постановление АС Северо-Кавказского округа
от 16.06.2016 по делу № А32-29919/2012).

Иначе говоря, суды пришли к выводу, что, несмотря на внесенную в ЕГРН запись о регистрации права собственности
за должником, он не обладает титулом собственника на спорные объекты недвижимости.

Продолжая логику суда, можно сделать вывод, что должник свою волю на отчуждение предмета контрагенту уже
выразил (в форме подписания договора купли-продажи и передаточного акта). Выражать ее повторно (путем
совершения действий, направленных на регистрацию перехода права собственности) не требуется.

Рассуждая от обратного, очевидно, что поскольку стороны выразили волю на смену собственника спорных объектов,
указанное не свидетельствует, что стороны не выразили волю на оформление перехода права в соответствующем
реестре.

Правда, в таком случае совершенно непонятна причина бездействия нового собственника, который не обратился
с заявлением о регистрации права собственности ранее (между заключением договора купли-продажи и возбуждением
дела о банкротстве прошло больше года).

Более того, уже после возбуждения дела о банкротстве продавца покупатель подал заявление о признании за ним
права собственности (не в рамках дела о банкротстве). Однако по неизвестной причине он заявил отказ от иска,
и производство по делу было прекращено (дело № А32-3667/2013).

В рассматриваемом случае суды анализируют важную проблему о соотношении нормы п. 3 ст. 551 ГК РФ о понуждении
уклоняющейся стороны к государственной регистрации перехода права собственности на недвижимость с нормой абз.
7 п. 1 ст. 126 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон
№ 127-ФЗ), о применении которой даны разъяснения в п. 34 постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 № 35
«О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве».

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 53/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
В частности, встает вопрос — является ли требование к должнику — продавцу недвижимого имущества об обязании
осуществить государственную регистрацию имущественным требованием.

Анализ правоприменительной практики по данной категории дел свидетельствует о диаметрально противоположных


подходах судов при разрешении обозначенной проблемы.

Так, ФАС Уральского округа в аналогичной ситуации учел, что спорный объект недвижимости находился
в фактическом добросовестном владении истца (покупателя) на протяжении длительного времени, в том числе
в период до возбуждения в отношении продавца процедуры банкротства. В связи с этим, по мнению суда, заявленный
иск фактически направлен на обеспечение регистрации перехода права собственности на имущество в соответствии
с п. 5 постановления Пленума ВАС РФ от 11.07.2011 № 54 «О некоторых вопросах разрешения споров, возникающих
из договоров по поводу недвижимости, которая будет создана или приобретена в будущем», а не на передачу
имущества в натуре (постановление от 26.11.2014 по делу № А60-36891/2013).

ФАС Центрального округа также согласился с данным подходом, указав, что иск о государственной регистрации
перехода права собственности не является иском об исполнении денежного обязательства и не может
рассматриваться как имущественное требование, поскольку не предполагает осуществление каких-либо действий
с имуществом. Государственная регистрация не порождает прав на недвижимое имущество, а только публично
подтверждает их (постановление от 28.02.2014 по делу № А68-2873/2013).

Аналогичные выводы были изложены в постановлении Арбитражного суда Центрального округа от 30.01.2015 по делу
№ А68-473/2014 (в передаче дела для рассмотрения в СКЭС ВС РФ отказано). Здесь суд также подчеркнул, что
заявленное требование о государственной регистрации перехода права собственности является неимущественным
требованием об официальном признании правовых последствий уже совершенных сторонами юридически значимых
действий с имуществом. Следовательно, оно не относится к возникшим до возбуждения дела о банкротстве
требованиям кредиторов по неденежным обязательствам имущественного характера, которые могут быть заявлены
только в рамках конкурсного производства и рассматриваются по правилам ст. 100 Закона № 127-ФЗ.

Абсолютно противоположное мнение высказал ФАС Московского округа в постановлении от 28.02.2014 по делу № А41-
24324/2013. Суд счел, что иск о государственной регистрации перехода права собственности относится к иным
имущественным требованиям, которые в порядке п. 1 ст. 126 Закона от № 127-ФЗ можно предъявить только в ходе
конкурсного производства.

Кассация отметила, что государственная регистрация тесно связана с наличием прав владения и распоряжения
недвижимым имуществом, которые в силу действующего законодательства являются имуществом и могут быть
включены в конкурсную массу. То есть в данном случае присутствуют отношения, которые носят характер иных
имущественных требований.

При банкротстве продавца требование о переходе права собственности


трансформируется в денежное требование
Решение вопроса о характере требования о государственной регистрации недвижимости прямо влияет на правильность
выбора защиты нарушенного права новым собственником. Если требование о регистрации права на недвижимость
признается имущественным, приобретатель может заявлять его только в деле о банкротстве должника-продавца.
Причем заявить возможно только требование о включении в реестр требований кредиторов (в очень короткий 2-
месячный срок с момента открытия конкурсного производства), которое будет трансформировано из неденежного
требования о регистрации права собственности в денежное требование по возврату должником оплаты, полученной
по договору купли-продажи до возбуждения дела о банкротстве. В данном случае объект недвижимости входит
в конкурсную массу должника-продавца и будет реализован в порядке, предусмотренном Законом № 127-ФЗ.

В другом случае покупатель должен предъявлять иск о госрегистрации перехода права собственности по договору
купли-продажи недвижимого имущества (п. 61 постановления Пленума ВС РФ № 10, Пленума ВАС РФ № 22
от 29.04.2010; далее — Постановление № 10/22).

Очевидно, что, с точки зрения покупателя, второй вариант предпочтительнее: актив в виде недвижимого имущества
ликвиднее права требования к должнику, который находится в процедуре банкротства, когда вероятность
удовлетворения требований кредиторов крайне мала.

В то же время, с точки зрения кредиторов должника, признание за третьим лицом права собственности на объект,
принадлежавший должнику, снижает вероятность удовлетворения их требований, а возможно, вообще приведет
к прекращению процедуры банкротства вследствие отсутствия средств для ее финансирования. В связи с этим
требование кредитора об обязании должника совершить регистрационные действия в отношении перехода права
собственности должно быть трансформировано в денежное требование в размере стоимости имущества.

Однако встает вопрос о судьбе такого трансформированного требования в случае, когда производство по делу
о банкротстве будет прекращено — будет ли иметь право кредитор «перевернуть» трансформацию и вновь требовать
от должника регистрации перехода права собственности?

Однозначного ответа на данный вопрос законодательство не содержит. Можно лишь предположить, что поскольку
требование трансформировалось в денежное исключительно для целей, предусмотренных законодательством
о банкротстве (в частности, для пропорционального удовлетворения требований кредиторов от реализации конкурсной
массы), но впоследствии процедура банкротства была прекращена, основания для трансформации требования
в денежное отпали. В результате контрагент должника имеет возможность требовать исполнения обязательства
о регистрации права.

Существующую проблему подробным образом проанализировал А. В. Егоров и высказал мнение, что само по себе
наличие возможности двух режимов удовлетворения требования имущественного характера (в случае, когда один
кредитор, заявляя свое требование в деле о банкротстве, трансформирует его в денежное, а другой, не заявляя
требования к банкроту, продолжает истребовать имущество после прекращения дела о банкротстве) нельзя признать
допустимым и справедливым, поскольку это неизбежно приводит к ущемлению интересов одних по сравнению
с интересами других1.

По большому счету, в рассмотренном в начале статьи деле помимо прочего в очередной раз встал вопрос о роли
регистрации права собственности в ЕГРН. В частности — может ли государственная регистрация прав устанавливать
сам факт права или только публично подтверждает наличие данного права перед третьими лицами?

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 54/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
Если роль ЕГРН сводится к правоподтверждающей функции, являются ли договор купли-продажи и соглашение
о передаче имущества от продавца покупателю (в качестве доказательства фактического перехода владения
имуществом покупателю) документами, подтверждающими состоявшийся переход права собственности? Или
необходимы и иные доказательства, свидетельствующие о переходе правомочия владения к покупателю (к примеру,
доказательства использования объекта недвижимости в деятельности покупателя, доказательства несения расходов
на содержание имущества)?

Согласно позиции Конституционного суда РФ, государственная регистрация не влияет на природу спора в целом. Она
отражает лишь особое внимание государства к обороту объектов недвижимого имущества, который таким образом
не остается исключительно в сфере контроля самих участников гражданско-правовых сделок, но попадает также
в сферу контроля государства при каждом новом юридически значимом действии.

Государственная регистрация как акт регистрирующего органа, имеющий место после совершения тех или иных
юридически значимых действий с объектами недвижимости, не изменяет саму природу гражданско-правовых отношений
по поводу этого имущества. Она имеет целью обеспечить их большую прозрачность и достоверность, служит
дополнительной гарантией надлежащего оформления совершаемых сделок и позволяет осуществлять контроль
за их правомерностью, необходимость которого обусловлена особым правовым положением недвижимого имущества
и его значением как объекта гражданских прав (постановление КС РФ от 10.11.2016 № 23-П).

Отсутствие регистрации перехода права собственности может


свидетельствовать об оформлении сделки задним числом
В рассматриваемом контексте интересна позиция судов в отношении случаев, когда прежний собственник
ликвидирован, а переход права собственности на нового собственника не зарегистрирован.

Так, покупатель недвижимого имущества, которому было передано владение во исполнение договора купли-продажи,
вправе обратиться за регистрацией перехода права собственности (п. 62 Постановления № 10/22).

В случае оспаривания отказа регистратора зарегистрировать переход права суд проверяет обстоятельства исполнения
продавцом обязанности по передаче имущества и исполнение покупателем обязанности по оплате. То есть уже сам
по себе факт исполнения сторонами обязательств по договору купли-продажи влечет переход права собственности
от продавца к покупателю, а единый государственный реестр только лишь фиксирует переход права, предоставляя
покупателю возможность распоряжаться имуществом (абз. 3 п. 60 Постановления № 10/22).

Исходя из такой позиции, право покупателя подтверждает договор купли-продажи имущества и передаточный акт (п. 1
ст. 556 ГК РФ), а не сама по себе запись в ЕГРН. Представляется, что именно этой логикой и руководствовались
апелляционный и окружной суды в рассмотренном выше деле № А32-29919/2012, исключая недвижимое имущество
из конкурсной массы.

Между тем Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ отменила судебные акты апелляции и кассации
и направила дело на новое рассмотрение (определение от 26.12.2016 № 308-ЭС15-12123).

При этом Верховный суд по существу не ответил прямо на поставленный вопрос, указав лишь нижестоящим судам
на императивный характер нормы о возможности перехода права собственности на недвижимое имущество
исключительно с момента государственной регистрации такого перехода (п. 2 ст. 223 ГК РФ) и на необходимость
разрешения вопроса о том, возможно ли приобретение права собственности на недвижимость покупателем в период
после введения процедуры конкурсного производства.

Абстрагируясь от конкретного дела, можно прийти к выводу, что существо аналогичных споров (без анализа правовых
особенностей момента перехода права на объект спора — движимого или недвижимого имущества, права требования и
т. д.) сводится, прежде всего, к разногласиям сторон спора по поводу момента заключения соглашения о передаче
имущества между покупателем и продавцом, которого позднее признали банкротом. Очевидно, что в ходе дела
о банкротстве момент заключения сделки является одним из обстоятельств, определяющих ее судьбу, поскольку
от этого условия прямо зависит возможность признания сделки должника недействительной.

В аналогичных случаях видится необходимым, чтобы в ходе исследования фактических обстоятельств по делу суд
обязал покупателя раскрыть причину такого поведения, не характерного для обычного оборота, когда действия сторон,
направленные на регистрацию права собственности на объект недвижимости, предпринимаются непосредственно после
заключения сделки купли-продажи.

Ведь по существу, основными доводами истцов в схожих делах является указание на недобросовестность действий
должника и контрагента по сделке и вероятное ретроспективное оформление документов, иначе говоря, задним
числом.

Поскольку определить давность изготовления документов в ходе проведения почерковедческой экспертизы довольно
сложно, суд должен предпринять иные способы исследования обстоятельств по делу и проверки заявлений
о фальсификации подтверждающих документов на предмет установления периода их изготовления, а также уделить
особое внимание косвенным доказательствам.

Так, если истец заявил достаточно обоснованные сомнения, касающиеся даты заключения договора, которые
подтверждаются обстоятельствами недобросовестности действий контрагентов по сделке, бремя опровержения таких
доводов должно быть переложено на сторону по договору (аналогично тому, как произошло при рассмотрении в ВАС
РФ дела № А56-1486/2010 о взыскании акционером ОАО «Кировский завод» убытков с директора).

При этом может быть использована конструкция п. 1 ст. 68 ГПК РФ, предполагающая, что если сторона, обязанная
доказывать свои требования или возражения, удерживает находящиеся у нее доказательства и не представляет
их суду, суд вправе обосновать свои выводы объяснениями другой стороны. Однако при таком подходе автоматически
встает вопрос об установлении стандартов доказывания, что является достаточно спорным и неоднозначным моментом,
учитывая наличие специфики каждого дела.

Возможным решением проблемы могло бы стать введение правил об обязательном нотариальном удостоверении
договоров купли-продажи недвижимого имущества. Либо создание правовой конструкции, при которой сторона,
не удостоверившая нотариально договор, при исследовании вопроса о дате его заключения не могла бы ссылаться
на дату, указанную в самом договоре, а должна была бы представить иные доказательства, свидетельствующие о дате
его оформления.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 55/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
1 См.: Егоров А. В. Банкротство организаций-застройщиков // Вестник ВАС РФ. 2007. № 4. С. 30.

ТЕОРИЯ

Двустороннее обязательство предусматривает


взаимообусловленные действия сторон. Три способа для
противодействия разрыву связи взаимных обязанностей
Михаил А лексеевич Волчанский
слушате ль РШЧП

Что такое синаллагматическое обязательство


К чему применим термин «условие» в России и Германии
Как суды понимают разрыв синаллагмы

Синаллагма — это понятие обязательственного права, которое используется для обозначения ситуации, когда
двустороннее обязательство содержит в себе связанные взаимообусловленные обязанности сторон в пользу друг
друга1.

Сущность синаллагматического обязательства римляне описывали выражением do ut des, что означает «я даю с тем,
чтобы ты дал»2.

Как метко писал И. А. Покровский: «две встречные обязанности связаны друг с другом: одна существует только
потому, что существует другая; каждая является условием для другой, — в этом заключается принципиальная
сущность всякого двустороннего, так называемого синаллагматического договора»3.

Схожим образом описывал синаллагматическую связь Д. И. Мейер, который указывал, что при взаимном договоре
«право должника на действие верителя находится в неразрывной связи с тем действием, которым обязан должник
в пользу верителя»4. Г. Ф. Шершеневич также отмечал, что «в двусторонних договорах, строго говоря, два отношения,
из которых каждое имеет своего активного и пассивного субъекта, только что эти отношения тесно срастаются
и не могут быть произвольно разъединяемы»5.

Важно отметить, что синаллагматический договор становится таковым ввиду неразрывной связи составляющих
существо правоотношения основных обязанностей (Hauptleistungspflichten)6. Например, при купле-продаже такими
«основными» взаимообусловленными обязанностями будут обязанность продавца передать имущество и обязанность
покупателя оплатить товар.

Попробуем разобраться, какие инструменты для преодоления синаллагматического разрыва используются в судебной
практике.

Суды негативно относятся к договорным условиям, разрывающим


синаллагму
В ряде случаев стороны симметрично двустороннего обязательства7 включают в него положение, разрывающее
взаимообусловленность основных обязанностей. В такой ситуации возникает вопрос: как правопорядку следует
относиться к данным положениям обязательств?

В российской судебной практике нет единого подхода относительно того, каким образом квалифицировать условия,
разрывающие синаллагму. Вместе с тем суды относятся к таким условиям негативно.

В рамках данной позиции можно выделить три основных приема, применяемых судами:

1. Признание недействительными условий, разрывающих синаллагму;

2. Трансформация (посредством толкования) условия таким образом, чтобы оно не разрывало синаллагму;

3. Применение п. 3 ст. 157 ГК РФ для преодоления синаллагматического разрыва.

Рассмотрим каждый из приемов подробнее.

1. Условия, разрывающие синаллагму, признаются недействительными

В рамках данного подхода суды считают, что разрыв синаллагмы противоречит существу обязательства, вследствие
чего условия, разрушающие взаимообусловленность основных обязанностей, рассматриваются в качестве
недействительных.

Так, в одном из дел между Главным управлением Минюста по Кемеровской области, от имени которого действовала
служба судебных приставов Кемеровской области (заказчик) и ООО «Аудит-налог» (оценщик) был заключен договор
возмездного оказания услуг по оценке имущества (далее — договор).

Согласно договору оплата услуг специалиста-оценщика была поставлена в зависимость от реализации имущества
должника в рамках исполнительного производства. То есть обязательство предусматривало, что пристав оплатит
услуги оценщика только в случае реализации имущества с торгов.

Оценщик исполнил свои обязательства надлежащим образом, услуги были приняты заказчиком. Однако имущество
не было реализовывано с торгов, и судебный пристав отказался перечислять денежные средства в пользу оценщика.
Последний обратился в суд с иском о взыскании платы за оказанные услуги.

Разрешая данную ситуацию, суды признали положение договора о том, что оплата услуг производится только в случае
реализации имущества с торгов, недействительным (ст. 168 ГК РФ) ввиду противоречия ГК РФ и Федеральному закону

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 56/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве», которые «не ставят оплату услуг специалиста-оценщика
в зависимость от реализации имущества должника в рамках исполнительного производства». Исходя из этого, суды
обязали заказчика оплатить услуги, несмотря на то, что реализации c торгов не состоялось (постановление ФАС
Западно-Сибирского округа от 20.03.2007 № Ф04-594/2007). Схожее решение было принято Верховным судом РФ
(определение от 11.02.2016 по делу № А68-635/2015).

Аналогичную позицию выразил Президиум ВАС РФ в постановлении от 17.12.2013 по делу № А68-7334/2012.

В указанном деле между сторонами был заключен государственный контракт, согласно п. 3.3 которого заказчик
должен был осуществить оплату в пользу подрядчика только после утверждения госзаказчиком акта сдачи-приемки
услуг без претензий.

Президиум ВАС РФ указал, что такое условие договора «делает возможность отсрочки оплаты работы по сути
бессрочной; ставит оплату в зависимость исключительно от усмотрения государственного заказчика и превращает
возмездный договор в безвозмездный, что противоречит правовой природе договора подряда (статья 702 Гражданского
кодекса)». При этом ВАС РФ отметил, что принцип свободы договора не позволяет определять его условия
с нарушением требований закона.

Аналогичную позицию сформулировал ВАС РФ в постановлении от 18.01.2011 № 11659/10.

В рамках такого подхода интересно также разъяснение Пленума Верховного суда РФ, данное им в постановлении
от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса
Российской Федерации» (далее — Постановление Пленума ВС № 25).

ЦИ ТАТА: «Догов ор, услов ия кот орого прот ив оречат сущест в у законодат ельного регулиров ания соот в ет ст в ующего в ида обязат ельст в а, может быт ь
кв алифициров ан как ничт ожный полност ью или в соот в ет ст в ующей част и, даже если в законе не содержит ся прямого указания на его ничт ожност ь.
Например, ничт ожно услов ие догов ора дов ерит ельного управ ления имущест в ом, уст анав лив ающее, чт о по ист ечении срока догов ора переданное
имущест в о переходит в собст в енност ь дов ерит ельного управ ляющего» (абз. 2 п. 74 Пост анов ления Пленума ВС № 25).

Поскольку синаллагма является существенным признаком взаимных обязательств, то на основании вышеуказанного


разъяснения ВС РФ условия, разрывающие синаллагму, можно рассматривать в качестве ничтожных.

2. Условия договора толкуются таким образом, чтобы не разрывать синаллагму

В рамках данной позиции условие, разрывающее синаллагму, прямо не признается недействительным. Напротив,
руководствуясь принципом свободы договора (ст. 421 ГК РФ), суды указывают, что такое условие, если оно защищает
правомерный интерес контрагента, законно. Однако последнее в любом случае не может трактоваться как положение,
освобождающее сторону от обязанности передать встречное предоставление.

В качестве примера приведем дело № А11-352/2015.

Между сторонами был заключен договор подряда. По его условиям заказчик был вправе приостановить оплату работ
до предоставления подрядчиком банковской гарантии, которая будет обеспечивать исполнение последним
обязательств, касающихся качества результата работ в период гарантийного срока. Подрядчик работы выполнил
в полном объеме, заказчик их принял. Однако подрядчик не предоставил соответствующую банковскую гарантию,
в связи с чем заказчик, ссылаясь на договор, приостановил оплату работ. В такой ситуации подрядчик обратился в суд
с иском о взыскании оплаты за переданные работы.

Суды первой, апелляционной и кассационной инстанций исковые требования удовлетворили. В качестве обоснования
суды указали, что «определяющим элементом подрядных правоотношений является результат выполненных работ,
который непосредственно и оплачивается заказчиком». В соответствии со ст.ст. 702, 711 и 746 ГК РФ в силу
обязательства подряда выполненные работы должны быть оплачены, даже несмотря на то, что договором момент оплаты
был приурочен к получению подрядчиком банковской гарантии. При этом суды пришли к выводу, что договорное
условие о праве заказчика приостановить расчеты по договору при непредоставлении подрядчиком банковской
гарантии не может считаться согласованным, поскольку определение срока путем указания на событие,
не отвечающее признаку неизбежности, не соответствует положениям ст. 190 ГК РФ.

Верховный суд РФ с данным подходом не согласился.

ЦИ ТАТА: «Момент оплат ы в силу принципа св ободы догов ора и прямого указания ст . 314 ГК РФ может быт ь св язан с момент ом исполнения обязанност ей
другой ст ороной или наст упления иных обст оят ельст в , предусмот ренных законом или догов ором. Само по себе услов ие приост анов лении оплат ы работ
до предост ав ления подрядчиком банков ской гарант ии яв ляет ся дейст в ит ельным. В рассмат рив аемой сит уации т акое услов ие защищало прав омерные
инт ересы заказчика, поскольку банков ская гарант ия должна была обеспечив ат ь исполнение подрядчиком обязат ельст в , касающихся качест в а результ ат а
работ в период гарант ийного срока. Однако в в иду т ого, чт о после окончания гарант ийного срока данное услов ие догов ора не способст в ов ало защит е
инт ересов заказчика, т о по ист ечении т акого срока даже при непредст ав лении банков ской гарант ии заказчик обязан оплат ит ь работ ы» (определение
ВС РФ по делу № А11-352/20158).

В рассматриваемом деле можно было бы руководствоваться и подходом, признававшим условия, разрывающие


синаллагму, недействительными.

В частности, договор предусматривал лишь, что заказчик может приостановить оплату до получения банковской
гарантии. Учитывая, что банковская гарантия предоставлена не была, формально указанное положение делает
возможность отсрочки оплаты работы по сути бессрочной и превращает возмездный договор в безвозмездный, а это
противоречит правовой природе договора подряда, что, согласно указанной выше позиции Президиума ВАС РФ, может
свидетельствовать о недействительности такого условия.

Данное решение, однако, игнорировало бы тот факт, что заказчик соглашался вступить в договор подряда лишь
с условием, дополнительно обеспечивающим его законный интерес в получении дополнительного обеспечения
обязательств подрядчика относительно качества результатов работ.

Необходимо признать, что позиция ВС РФ является более гибкой по сравнению с подходом по признанию условий
недействительными. В частности, она позволяет в случаях, когда посредством «разрывающего» условия защищается
https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 57/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
недействительными. В частности, она позволяет в случаях, когда посредством «разрывающего» условия защищается
законный интерес контрагента, менее жестко вторгаться в автономию воли сторон и более тщательно учитывать
интересы последних. При этом следует констатировать, что вторжение в автономию воли все-таки было осуществлено
ВС РФ: п. 13.1 договора подряда прямо не предусматривал, что после истечения гарантийного срока работы должны
были быть оплачены в любом случае. Такое условие было обоснованно выведено самим ВС РФ для того, чтобы избежать
разрыва синаллагмы и не позволить заказчику не оплачивать работы.

Таким образом, согласно позиции ВС РФ, изложенной в рассматриваемом деле, если условие, позволяющее
приостановить исполнение встречной обязанности, защищает правомерный интерес стороны договора, то оно является
действительным. Однако для сохранения баланса интересов данное приостановление исполнения не может быть
бессрочным и по истечении разумного срока соответствующая сторона договора должна все равно предоставить
встречное исполнение.

3. Для преодоления синаллагматического разрыва ряд судов использует п. 3 ст. 157 ГК РФ

В ряде случаев разрыва синаллагмы суды, по-видимому, понимая, что происходит нечто несправедливое, стараются
восстановить справедливость, используя неестественные для достижения этой цели инструменты. В частности, когда
синаллагма разрывается посредством постановки одной из встречных обязанностей в зависимость от действий
обязанной стороны, то некоторые суды для преодоления указанного разрыва используют п. 3 ст. 157 ГК РФ.

ЦИ ТАТА: «Если наст уплению услов ия недобросов ест но в оспрепят ст в ов ала ст орона, кот орой наст упление услов ия нев ыгодно, т о услов ие признает ся
наст упив шим.
Если наст уплению услов ия недобросов ест но содейст в ов ала ст орона, кот орой наст упление услов ия в ыгодно, т о услов ие признает ся ненаст упив шим» (п. 3
ст . 157 ГК РФ).

Так, в деле № А81-206/2015 между обществом (подрядчик) и муниципальным учреждением (заказчик) был заключен
договор подряда, который предусматривал, что окончательная оплата работ производится лишь после получения
документации с положительным заключением эксперта относительно выполненных работ. Передать работы
на экспертизу, согласно договору, должен был сам заказчик.

После приемки работ муниципальное учреждение уклонялось от проведения экспертизы, и вследствие ее отсутствия
отказалось оплачивать предоставленные работы, ссылаясь на соответствующий пункт договора. Подрядчик подал иск
о взыскании платы за переданные работы. Суд требования общества удовлетворил. Однако для обоснования решения
была выбрана ст. 157 ГК РФ.

В частности, суд рассмотрел условие о получении заказчиком экспертизы в качестве отлагательного, после
наступления которого у заказчика появляется обязанность оплатить предоставление подрядчика. По мнению суда,
уклонение заказчика от передачи документации для проведения государственной экспертизы является
недобросовестным воспрепятствованием наступления отлагательного условия, вследствие чего на основании п. 3 ст.
157 ГК РФ условие о наступлении момента для оплаты следует считать наступившим (постановление 8ААС
от 15.09.2015 № 08АП-8163/2015).

В схожих обстоятельствах аналогичное обоснование и решение было изложено в постановлении ФАС Московского
округа от 03.02.2011 по делу № А40-30633/10-22-272.

В рамках данного подхода необходимо отметить важное для рассмотрения настоящего вопроса разъяснение ВС РФ.

ЦИ ТАТА: «Если наст уплению обст оят ельст в а, с кот орым св язано начало т ечения срока исполнения обязат ельст в а, недобросов ест но в оспрепят ст в ов ала
или содейст в ов ала ст орона, кот орой наст упление или ненаст упление эт ого обст оят ельст в а нев ыгодно, т о по т ребов анию добросов ест ной ст ороны эт о
обст оят ельст в о может быт ь признано соот в ет ст в енно наст упив шим или ненаст упив шим (пункт 1 ст ат ьи 6, ст ат ья 157 ГК РФ)» (п. 23 пост анов ления
Пленума ВС РФ от 22.11.2016 № 54 «О некот орых в опросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязат ельст в ах
и их исполнении»).

Верховный суд РФ предлагает применять ст. 157 ГК лишь в порядке аналогии закона. Это означает, что прямо ст. 157
к условиям договора не применяется в любом случае. Однако данная формулировка Верховного суда формально
допускает использование, пусть и по аналогии, п. 3 ст. 157 ГК РФ для преодоления разрыва синаллагмы.

Представляется, что суды в указанных выше ситуациях выбрали не самое выверенное обоснование необходимости
взыскания встречного исполнения в случае, если в договоре есть условие, разрывающее синаллагму. Проблема
заключается в том, что термин «условие» имеет различные значения для разных правовых ситуаций.

В России термин «условие», помимо института условных сделок, используется во множестве других ситуаций, в том
числе, когда говорят об условиях договора. Вместе с тем для последних в ГК РФ существует отдельное правовое
регулирование в рамках обязательственного права (к примеру, ст. ст. 328, 427, 428, 429.1 ГК РФ). При этом опоры
на понятие «синаллагма» достаточно для того, чтобы разрешать споры, касающиеся разрыва взаимности основных
обязанностей договорными условиями.

Именно на этом основываются указанные выше два приема, которые предполагают такое правоприменительное
воздействие на разрывающее синаллагму условие, которое в результате приводит к отсутствию разрыва. Третий же
прием (использование п. 3 ст. 157 ГК РФ) дисбалансирует стройность правовых конструкций и вместо органично
подходящей опоры на обязательственно-правовое регулирование использует общие положения об условных сделках.
Более того, позиции о неприменимости к договорным условиям положений ГК РФ об условных сделках придерживается
ряд российских судов.

В частности, ВАС РФ в определении от 19.09.2008 № 12194/08 отказался применять положения ГК РФ об условных


сделках к условиям договора, указав, что «ссылка заявителя на пункт 1 статьи 157 Гражданского кодекса Российской
Федерации является несостоятельной, поскольку данная норма регулирует условия совершения сделки в целом,
а не отдельных условий сделки». Аналогичная позиция содержится в определении ВАС РФ от 06.03.2012
№ ВАС-1790/12.

ФАС Поволжского округа в постановлении от 12.04.2013 по делу № А55-19857/2011 также указал, что п. 1 ст. 157
ГК РФ дает возможность обусловливать возникновение прав и обязанностей только по сделке в целом. Не были

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 58/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
применены положения ст. 157 ГК РФ к договорным условиям и в постановлении ФАС Московского округа от 11.01.2010
по делу № А41-9357/09. Аналогичную позицию занял Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд, указав
в постановлении от 13.07.2010 по делу № А32-52923/2009–73/931, что доводы стороны о том, что по правилам п. 1 ст.
157 ГК РФ могут быть урегулированы отдельные условия сделки, а не сделка в целом, основаны не неверном
толковании указанной нормы права.

Таким образом, применение для преодоления разрыва синаллагмы общих норм об условных сделках выглядит
достаточно неоднозначным решением. Представляется, что в качестве более выверенного обоснования здесь
целесообразнее использовать обязательственно-правовое понятие «синаллагма», которая, в свою очередь, является
необходимым элементом взаимных обязательств, и разрыв которой противоречит существу соответствующего
обязательства. Вследствие этого, условие договора, разрывающее синаллагму, либо должно признаваться
недействительным, либо, в случае необходимости защиты соответствующего правомерного интереса стороны договора,
интерпретироваться в качестве «неразрывающего» синаллагму.

Разрыв синаллагмы недопусим, даже если в зависимость от условия


ставится малая часть встречного исполнения
Следует особо от мет ит ь сит уации, в кот орых в зав исимост ь от наст упления услов ия ст ав ит ся не в се в ст речное исполнение, а лишь малая его част ь (5–
10%).

Акт уальност и указанному в опросу добав ляет т о, чт о в деле № А40-131858/11-56-1157 пост анов лением Президиума ВАС РФ от 23.07.2013 т акое услов ие
было прямо признано дейст в ит ельным без каких-либо огов орок. Так, в догов оре подряда ст ороны уст анов или, чт о в порядке обеспечения в ыполнения
со ст ороны субподрядчика обязат ельст в по качест в у в ыполненных работ генподрядчик удержив ает ежемесячно сумму в размере 5% от полной ст оимост и
в ыполненных работ и зат рат по форме КС-3. Удержанная же сумма подлежит в озв рат у субподрядчику после подписания акт а приемки законченного
ст роит ельст в ом объект а в целом комиссией и получения суммы резерв а от заказчика объект а.

Президиум ВАС РФ, сослав шись на принцип св ободы догов ора (ст . 421 ГК РФ), счел т акое услов ие законным и от казал субподрядчику в о в зыскании
удержанных 5%, поскольку ст роит ельст в о объект а не было окончено, акт приемки законченного ст роит ельст в ом объект а не подписан, ориент иров очные
сроки в в ода объект а в эксплуат ацию — лишь IV кв арт ал 2012 года.

Между т ем данная позиция ВАС РФ не должна инт ерпрет иров ат ься в качест в е легализации разрыв а синаллагмы в от ношении небольшой част и в ст речного
исполнения. Напрот ив , указанный подход ВАС РФ в писыв ает ся в рассмат рив аемый в наст оящем пункт е прием преодоления синаллагмат ического разрыв а.
Так, если «разрыв ающее» услов ие защищает законный инт ерес ст ороны догов ора, т о оно, как и указано ВАС РФ, яв ляет ся дейст в ит ельным.

Однако в случае ненаст упления услов ия об уплат е удержив аемых средст в в т ечение разумного срока следует исходит ь из т ого, чт о соот в ет ст в ующий
конт рагент в се рав но обязан предост ав ит ь неуплаченную част ь в ст речного предост ав ления. Такие в ыв оды находят св ое от ражение в от ечест в енной
судебной практ ике.

Например, в пост анов лении от 11.07.2016 по делу № А40-148720/2015 Арбит ражный суд Москов ского округа от казался применят ь позицию ВАС РФ,
поскольку удержание заказчиком 10% оплат ы не защищало законный инт ерес последнего: догов ор подряда не св языв ал т акое удержание с обеспечением
обязат ельст в по уст ранению недост ат ков предост ав ленных подрядчиком работ . Таким образом, суд счел, чт о указанная позиция Президиума применима
т олько к услов иям, обеспечив ающим законный инт ерес соот в ет ст в ующего конт рагент а.

Вмест е с т ем, даже если услов ие защищает определенный законный инт ерес ст ороны, синаллагма не должна быт ь разрушена.

Данный подход был поддержан Президиумом Арбит ражного суда Уральского округа (далее — Президиум АС УО), кот орый в п. 4 Прав ов ых подходов ,
применяемых Арбит ражным судом Уральского округа при рассмот рении споров по догов орам ст роит ельного подряда, а т акже по государст в енным
(муниципальным) конт ракт ам на в ыполнение ст роит ельных работ (ут в . 18.12.2015) рассмот рел в опрос о законност и дейст в ий заказчика «по удержанию
част и ст оимост и в ыполненных работ по догов ору ст роит ельного подряда после в ыполнения в сех работ подрядчиком, но до наст упления поименов анного
в догов оре срока (к примеру, подписания акт а в в ода объект а в эксплуат ацию, когда соот в ет ст в ующий акт должен быт ь подписан основ ным заказчиком
ст роит ельст в а)».

В част ност и, Президиум АС УО от мет ил, чт о, учит ыв ая позицию ВАС РФ, а т акже ст .ст . 421, 327.1 ГК РФ, указанное в ыше услов ие обеспечив ает законный
инт ерес кредит ора на получение причит ающегося ему в озмещения в случае в ыяв ления факт а ненадлежащего в ыполнения подрядчиком св оих обязанност ей
по догов ору (например, работ ненадлежащего качест в а) и яв ляет ся дейст в ит ельным.

При эт ом Президиум указал, чт о если услов ие о сроке уплат ы удержив аемого исполнения не наст упает и для участ ников от ношений очев идно, чт о оно
не наст упит в т ечение какого-т о разумного срока, срок исполнения обязат ельст в а, как эт о предусмот рено услов иями догов ора, приобрет ает
неопределенный характ ер, в св язи с чем подрядчик в прав е т ребов ат ь в ст речного исполнения по прав илам п. 2 ст . 314 ГК РФ*.

Таким образом, пост анов ка под услов ие малой част и (5–10%) в ст речного исполнения может рассмат рив ат ься в качест в е законной, если т акое услов ие
обеспечив ает прав омерный инт ерес соот в ет ст в ующей ст ороны.

В т о же в ремя следует исходит ь из т ого, чт о в любом случае данное услов ие не разрыв ает синаллагму и при ненаст уплении последнего удержив аемая
част ь в ст речного исполнения должна быт ь передана.

* Данная позиция нашла свое отражение также в постановлении 18ААС от 29.06.2016 по делу № А76-27054/2015.

Статья 327.1 ГК РФ — не основание для признания разрыва синаллагмы


законным
Отдельно в рамках рассматриваемого вопроса следует отметить новеллу отечественного гражданского
законодательства — ст. 327.1 ГК РФ.

ЦИ ТАТА: «И сполнение обязанност ей, а рав но и осущест в ление, изменение и прекращение определенных прав по догов орному обязат ельст в у, может быт ь
обуслов лено сов ершением или несов ершением одной из ст орон обязат ельст в а определенных дейст в ий либо наст уплением иных обст оят ельст в ,
предусмот ренных догов ором, в т ом числе полност ью зав исящих от в оли одной из ст орон» (ст . 327.1 ГК РФ).

Мотивы принятия данной поправки в ГК РФ опубликованы не были, указанная норма отсутствовала в Концепции
совершенствования общих положений обязательственного права9, в пояснительной записке к соответствующему
законопроекту также не было указано обоснования необходимости включения ст. 327.1 в ГК РФ10. Между тем после

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 59/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
принятия данной нормы она неоднократно являлась предметом обсуждения в отечественной доктрине11. Отдельные
ученые высказывали предположение, что появление указанной нормы было вызвано необходимостью преодолеть
негативное отношение судов к потестативным условиям12.

Но даже если признать, что указанная выше проблема с потестативными условиями была решена ст. 327.1 ГК РФ,
формулировки последней способны создать дополнительные проблемы в рамках рассмотрения вопроса разрыва
синаллагмы.

В частности, ст. 327.1 ГК РФ формально допускает, что любое условие договора может быть обусловлено совершением
или несовершением одной из сторон обязательства определенных действий либо наступлением иных обстоятельств,
предусмотренных договором, в том числе полностью зависящих от воли одной из сторон. Таким образом, создается
риск того, что разрыв синаллагмы будет на основании ст. 327.1 ГК РФ признан законным. Между тем авторитетные
представители доктрины указывают, что применение положений ст. 327.1 ГК РФ не является безграничным и должно
иметь определенные пределы. В качестве одной из таких границ действия ст. 327.1 ГК РФ следует видеть синаллагму
как существенный элемент взаимных обязательств13.

Несмотря на то что в настоящий момент имеется весьма скудная судебная практика применения ст. 327.1 ГК РФ, даже
в ней удалось найти подтверждение указанной выше точки зрения.

В частности, в упомянутом п. 4 Правовых подходов, применяемых Арбитражным судом Уральского округа при
рассмотрении споров по договорам строительного подряда, а также по государственным (муниципальным) контрактам
на выполнение строительных работ (утв. Президиумом АС УО 18.12.2015) отмечается, что условие, в зависимость
от которого ставится передача встречного исполнения в силу ст.ст. 327.1, 421 ГК РФ является законным
и обеспечивает правомерный интерес стороны обязательства. Однако, как указал Президиум АС УО, в случае, если
такое условие не наступит, соответствующая сторона все равно вправе требовать встречного исполнения.
Аналогичную позицию выразили суды в деле № А56-33738/2016.

Таким образом, положения ст. 327.1 ГК РФ не являются основанием для признания разрыва синаллагмы законным.

На основании изложенного можно сделать несколько выводов:

1. Синаллагма является необходимым элементом симметрично двусторонних обязательств, разрушение (разрыв)


которого будет противоречить существу последних.

2. Отечественная судебная практика негативно воспринимает условия, разрывающие синаллагму. Существует три
приема, с помощью которых российские суды преодолевают синаллагматический разрыв:

1) признание условия, разрывающего взаимообусловленность основных обязанностей, недействительным;

2) условие договора, потенциально разрывающее синаллагму, признается законным в той части, в какой оно защищает
правомерные интересы стороны обязательства. Однако в любом случае условие интерпретируется в качестве
неразрывающего взаимообусловленности основных обязанностей по договору;

3) применение п. 3 ст. 157 ГК РФ.

3. Первые два приема опираются на классическое понимание синаллагмы как существенного элемента симметрично
двустороннего обязательства, разрушение которого не должно допускаться правопорядком. Вызванный плюрализмом
значений термина «условие» третий прием выглядит неестественным, поскольку вместо органичного решения с опорой
на обязательственно-правовый институт синаллагмы, которое способно предотвратить разрыв взаимообусловленности,
к договорным «условиям» применяются общие положения об условных сделках.

4. Положения ст. 327.1 ГК РФ не являются основанием для признания разрыва синаллагмы законным.

В Германии термин «условие» используется не только применительно


к сделкам
Многозначност ь т ермина «услов ие» не яв ляет ся характ ерной особенност ью именно российского прав опорядка. Такой плюрализм значений в ст речает ся,
к примеру, и в немецкой юрисдикции, где понят ие «услов ие» использует ся, помимо услов ных сделок, в о множест в е других случаев .

Так, в немецком прав опорядке т ермин «услов ие» (Bedingung) использует ся т акже для обозначения услов ий догов ора (обязат ельст в а), услов ий
дейст в ит ельност и сделок (condicio iuris), необходимых услов ий (condicio necessaria), неосущест в имых услов ий, услов ий, кот орые уже наст упили в прошлом
или наст оящем (condicio in praesens vel praeteritum collata)*.

Между т ем в собст в енно прав ов ом смысле т ермин «услов ие» (Rechtssinn) в немецкой докт рине рассмат рив ает ся как будущее событ ие, от носит ельно
кот орого неизв ест но, наст упит оно или нет , и в зав исимост ь от кот орого ст ав ит ся прав ов ой эффект сделки в целом (услов ная сделка)**.

При упот реблении т ермина «услов ие» в иных случаях (к примеру, «услов ие» догов ора (обязат ельст в а), «услов ие» прав а (condicio iuris) и т . д.) счит ает ся,
чт о последнее использует ся в «несобст в енном, переносном» (uneigentlich) значении***.

Нормы же § 158–162 ГГУ об услов ных сделках и услов иях в в ышеуказанном прав ов ом смысле по общему прав илу не применяют ся к «услов иям»
в переносном («несобст в енном») значении, для кот орых сущест в ует специальное прав ов ое регулиров ание.

К примеру, общие положения об услов ных сделках не применяют ся к услов иям в заимного догов ора, поскольку последние от дельно регулируют ся § 320–326
ГГУ****.

* См.: Armbruester C. § 158 in Kommentar zum Bürgerlichen Gesetzbuch. Erman W. 12. Auflage 2008. § 158. Rn. 3–8;
Brinkmann H. § 158 in Kommentar zum Bürgerlichen Gesetzbuch. Pruetting H. 4. Auflage 2009. § 158. Rn. 10.
** Armbruester C. Op. сit. § 158. Rn. 3
*** Armbruester C. Op. сit. § 158. Rn. 3; Brinkmann H. Op. сit. § 158. Rn. 10.
**** См.: Blomeyer A. Studien zur Bedingungslehre. Teil 1: Über bedingte Verpflichtungsgeschäfte. De Gruyter, 2013. S.
104–105.

1 См.: Годэмэ Е. Общая теория обязательств. М., 1948. С. 31.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 60/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
2 Дождев Д. В. Римское частное право: учебник / под общ. ред. В. С. Нерсесянца. М.: Инфра-М, 2013. С. 608–609.
3 Покровский И. А. История римского права. М.: Статут, 2004: эл. версия. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
4 Мейер Д. И. Русское гражданское право. По испр. и доп. 8-му изд., 1902. Изд. 3-е, испр. М.: Статут, 2003: эл версия.
Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
5 Шершеневич Г. Ф. Курс гражданского права. Тула: Автограф, 2001. С. 403.
6 Hans Brox. Wolf-Dietrich Walker: Allgemeines Schuldrecht. 39. Auflage. C. H. Beck, München, 2015. S. 20–21.
7 Термин «симметрично двустороннее обязательство» тождественен понятию «синаллагматическое обязательство»
(см. Дождев Д. В. Указ. соч. С. 552).
8 Значимости данному определению также придает то, что оно было включено в Обзор судебной практики Верховного
суда № 3 за 2016 год.
9 Концепция совершенствования общих положений обязательственного права России: проект. Рекомендован Советом
к опубликованию в целях обсуждения (протокол от 26.01.2009 № 66).
10 См. паспорт проекта федерального закона № 47538–6/9 «О внесении изменений в часть первую Гражданского
кодекса Российской Федерации» (внесен Президентом РФ; подписан Президентом РФ).
11 См., напр.: Карапетов А. Г. Блог на Закон. Ру; Научный круглый стол «Проблемные вопросы условных сделок»,
а также тезисы к данному мероприятию (авт.: А. Г. Карапетов, А. В. Агеев, Д. В. Гудков и С. А. Громов).
12 См., напр.: Байбак В. В., Карапетов А. Г. Научный круглый стол «Проблемные вопросы условных сделок».
13 См., напр.: Карапетов А. Г., Егоров А. В. Научный круглый стол «Проблемные вопросы условных сделок».

ЛИЧНЫЙ ОПЫТ

В наименовании торгового комплекса неправомерно


использовался чужой товарный знак. Отвечать пришлось
управляющей компании
Максим Сергеевич Бурда
старший юрист АБ КИАП, IP / Разре ше ние споров

Что требуется для установления сходства спорного обозначения с товарными знаками до степени смешения
Когда несобственник объекта несет ответственность за нарушение прав третьих лиц, совершенное на его
территории
Каким образом бремя доказывания распределяется между нарушителем исключительных прав
и правообладателем

Немецкая сеть гипермаркетов Globus выявила в наименовании одного из крупнейших торгово-развлекательных


комплексов в г. Екатеринбурге использование обозначения «Глобус», которое компания посчитала сходным до степени
смешения с принадлежащими ей товарными знаками. Правообладатель обратился в суд с соответствующим иском
к компании, управляющей указанным объектом.

Несмотря на то что формально данная компания не являлась собственником спорного торгово-развлекательного


комплекса, представителям правообладателя все же удалось убедить суды в том, что отвечать за нарушение
исключительных прав должна именно она (дело № А60-11954/2016).

Фабула дела
Немецкая сеть гипермаркетов Globus (далее — компания) является правообладателем исключительных прав на серию
товарных знаков «Globus», включающую в себя в том числе выполненный кириллицей словесный товарный знак
«Глобус». Указанные товарные знаки зарегистрированы также в отношении таких услуг 35 класса МКТУ, как услуги
по продвижению товаров для третьих лиц, услуги розничной торговли, услуги по организации торговых ярмарок
и прочие однородные услуги.

Компания выявила использование сходного до степени смешения с принадлежащими ей товарными знаками


обозначения «Глобус» в наименовании одного из крупнейших торгово-развлекательных комплексов в г. Екатеринбурге:
обозначение использовалось в наименовании спорного объекта, на его вывесках и на официальном сайте комплекса
в сети Интернет. Кроме того, управление указанным объектом, включая администрирование официального сайта
комплекса, осуществлялось его управляющей компанией.

Правообладатель обратился в арбитражный суд с иском о защите принадлежащих ему исключительных прав
посредством полного запрета управляющей компании использовать обозначение «Глобус».

«В ходе судебного разбирательства нашей главной задачей было надлежащим образом обосновать два ключевых
обстоятельства: сходство спорного обозначения до степени смешения с принадлежащими доверителю товарными
знаками, а также однородность услуг, для которых указанное обозначение использовалось ответчиком, тем услугам,
в отношении которых товарные знаки доверителя распространяют свою охрану. Кроме того, мы убеждали суд, что
именно управляющая компания, не являющаяся собственником спорного комплекса, — надлежащий ответчик
по требованию о запрете использовать указанное обозначение не только в сети Интернет, но и вне виртуальной среды
в целом», — рассказывает представитель компании Максим Бурда.

Решающую роль при определении сходства средств индивидуализации


играет доминирующий элемент
Суды всех трех инстанций поддержали доводы представителей компании и усмотрели сходство спорного обозначения
до степени смешения с принадлежащими ей товарными знаками, исходя из следующего.

В соответствии с п. 3 Методических рекомендаций по проверке заявленных обозначений на тождество и сходство (утв.


приказом Роспатента от 31.12.2009 № 197; далее — Методические рекомендации) обозначение считается сходным
до степени смешения с другим обозначением, если оно ассоциируется с ним в целом, несмотря на их отдельные
отличия. При этом оценка сходства обозначений производится на основе общего впечатления, формируемого в том

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 61/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
числе с учетом неохраняемых элементов, которое может происходить под воздействием любых особенностей
обозначений, в том числе доминирующих словесных или графических элементов, их композиционного
и цветографического решения и др.

Согласно п. 6.3 Методических рекомендаций при оценке сходства комбинированных обозначений определяется
сходство как всего обозначения в целом, так и его составляющих элементов с учетом значимости положения,
занимаемого тождественным или сходным элементом в заявленном обозначении. При исследовании положения
словесного и изобразительного элемента в комбинированном обозначении учитывается фактор визуального
доминирования одного из элементов. Такое доминирование может быть вызвано как более крупными размерами
элемента, так и его более удобным для восприятия расположением в композиции (например, такой элемент может
занимать центральное место, с которого начинается осмотр обозначения).

Значимость положения элемента в комбинированном обозначении зависит также от того, в какой степени элемент
способствует осуществлению обозначением его основной функции — индивидуализации товаров юридических лиц или
индивидуальных предпринимателей (п. 6.3.1 Методических рекомендаций). При восприятии потребителем
комбинированного обозначения, состоящего из изобразительного и словесного элементов, его внимание, как правило,
акцентируется на словесном элементе. Словесный элемент к тому же легче запоминается, чем изобразительный (п.
6.3.2 Методических рекомендаций).

Так, судами было установлено, что таким доминирующим элементом в спорном обозначении является словесный
элемент «Глобус», который тождественен одному из товарных знаков компании и сходен до степени смешения
с прочими принадлежащими ей товарными знаками в силу семантического и фонетического тождества (сходства)
со словесными элементами («Глобус» / «Globus») указанных товарных знаков (п. 42 Правил, утв. приказом
Минэкономразвития России от 20.07.2015 № 482, п. 4.2 Методических рекомендаций). При этом, несмотря на отдельные
отличия спорного обозначения (наличие графического и неохраняемого элементов, не обладающих оригинальностью
и различительной способностью), потребители могут ошибочно предположить, что оно принадлежит тому же
правообладателю, что и товарные знаки, а следовательно, существует вероятность (опасность) ассоциирования ими
указанного торгово-развлекательного комплекса в качестве принадлежащего компании предприятия.

С учетом вышеуказанных обстоятельств суды посчитали, что использование в спорном обозначении указанного
доминирующего элемента «Глобус» обеспечивает его сходство с товарными знаками правообладателя до степени
смешения.

При этом суды отклонили ссылки ответчика на представленное им в материалы дела социологическое исследование,
поскольку для установления такого сходства достаточно наличия уже самой вероятности (опасности) смешения
спорного обозначения с товарными знаками компании в глазах потребителей.

На однородность услуг могут указывать прошлые намерения нарушителя


Представители компании также смогли убедить суды трех инстанций и в том, что вопреки доводам ответчика,
деятельность торговых комплексов и торговых центров, к которым относится спорный объект, направлена
на организацию мест для реализации товаров и услуг, а следовательно, она однородна услугам, в отношении которых
действуют товарные знаки компании.

Данный вывод был сделан судами с учетом функционального назначения, условий реализации, а также
взаимозаменяемости (взаимодополняемости) указанных услуг, что в целом соответствует подходу, применяемому
арбитражными судами и Судом по интеллектуальным правам, который не требует абсолютного тождества таких услуг
(постановление СИП от 23.11.2015 по делу № А55-1744/2015).

При этом суды также учли и то обстоятельство, что ранее ответчик обращался в Федеральную службу
по интеллектуальной собственности (Роспатент) с заявкой на государственную регистрацию спорного обозначения
в качестве товарного знака в отношении в том числе комментируемых услуг 35 класса МКТУ (Роспатент отказал
ответчику в соответствующей регистрации спорного обозначения в связи с установленным экспертами сходством
с товарными знаками компании до степени смешения). По мнению судов, такое намерение ответчика также указывает
на тот факт, что он осуществляет сходную с компанией деятельность.

Суд первой инстанции установил сходство спорного обозначения с принадлежащими компании товарными знаками
до степени смешения, а также однородность услуг, для которых оно использовалось ответчиком, тем услугам,
в отношении которых указанные товарные знаки распространяют свою охрану. Исходя из этого, суд пришел к выводу,
что соответствующие исключительные права компании были действительно нарушены ответчиком в сети Интернет —
на официальном сайте торгово-развлекательного комплекса, и удовлетворил требования компании в указанной части.

Однако при этом суд первой инстанции отказал компании в удовлетворении требований о запрете ответчику
использовать спорное обозначение для индивидуализации указанного комплекса вне виртуальной среды (например,
на его вывесках), поскольку, по мнению суда, представители компании не представили достаточных доказательств
осуществления такого использования именно ответчиком.

При этом суд первой инстанции критически оценил довод представителей компании о необходимости возложения
на ответчика ответственности за нарушение исключительных прав компании, поскольку он является управляющей
компанией спорного объекта.

«Мы не согласились с вышеуказанным выводом суда первой инстанции и оспорили решение в апелляции, уделив
в жалобе основное внимание обоснованию использования ответчиком спорного обозначения прежде всего вне
виртуальной среды», — поясняет представитель компании Максим Бурда.

Управляющая компания не должна быть собственником, чтобы понести


ответственность
Апелляционная инстанция сочла жалобу компании на решение суда первой инстанции обоснованной, поскольку
представителям компании удалось доказать, что именно ответчик осуществляет управленческую деятельность
на территории спорного объекта, следовательно, именно он в ответе за любые правонарушения на этой территории,
в том числе за нарушения исключительных прав, пока не доказано иное.

При этом суд апелляционной инстанции указал, что какие-либо доказательства необходимости привлечения
к ответственности иного лица в качестве ответчика представлены не были, чем фактически возложил на последнего

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 62/63
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 4, апрель 2017
соответствующее бремя доказывания. А именно того, что в ответе за допущенное нарушение прав компании
не ответчик, а иное лицо, например, арендатор.

Таким образом, апелляционный суд счел отсутствующими основания полагать, что ответчик, допустивший
соответствующее нарушение прав компании в сети Интернет, не обязан нести ответственность за аналогичное
правонарушение, совершенное при эксплуатации спорного торгово-развлекательного комплекса, и решение суда
первой инстанции в указанной части изменил, удовлетворив требование компании о запрете использования ответчиком
спорного обозначения для индивидуализации данного комплекса не только в сети Интернет, но и вне виртуальной сети
в целом.

Суд по интеллектуальным правам признал комментируемые выводы суда апелляционной инстанции обоснованными
в полном объеме.

«Таким образом, даже несмотря на то, что ответчик, будучи управляющей компанией, не является собственником
спорного торгово-развлекательного комплекса, привлечение его к ответственности за нарушение исключительных прав
компании, совершенное на территории, которой он управляет, является обоснованным», — резюмирует представитель
компании Максим Бурда.

ПОСЛЕДНЯЯ ПОЛОСА

Юридические эпиграммки

Про российский уголовный процесс


Был приговор настолько строгим,
Что грозный прокурор и то,
Воскликнул голосом высоким:
«За что?!»

Про американского адвоката «Hollywood style» в российском суде


По всем законам жанра action
В азарте пламенном горя
Он повторял одно: «Objection!»
Но зря.

Про бывшего сотрудника прокуратуры, ставшего частнопрактикующим


юристом
Он толк в любых проверках знает,
И кто б к нему ни приходил,
Всем неизменно предлагает
Дью-дил.

Про налогового консультанта-оптимизатора


Когда звучат сомнений нотки —
«Какие риски у меня?»
Он отвечает ясно, четко —
«Фигня!»

Про опытного и удачливого оппонента в суде


Он встал вальяжно и степенно
Ткнул пальцем в кодекс наугад
И убедил судью мгновенно.
Вот гад.

Про Высший арбитражный суд 05.08.2014


Увы, приходится прощаться.
У вас был ВАС, да вышел весь.
Теперь извольте обращаться
в ВС.

Автор Алексей Сизов, партнер АБ КИАП

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26584 63/63