Вы находитесь на странице: 1из 86

04.09.

2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017

Арбитражная практика для юристов | 2


Февраль 2017

От редакции
-О равенстве и справедливости

Новости
-Обзор арбитражных споров
-Прецедент месяца

Интервью
-«Мне кажется, крайне опасно для преподавателя хотеть быть любимым студентами»

Главная тема
-Сделка противоречит основам правопорядка. Семь дел, в которых стороне удалось ее
аннулировать

Судопроизводство
-Верховный суд изменил правила взыскания судебной неустойки. На что рассчитывать истцу
-Обязательный претензионный порядок. Пять вопросов каждого юриста
-Должник не исполнил вовремя требования пристава. Как добиться уменьшения исполнительского
сбора
-Истец недобросовестно изменил подсудность спора. Когда удастся уличить его в злоупотреблении
правом

Хозяйственные споры
-Пленум ВС разъяснил исполнение обязательств. Что нового появилось в регулировании
-Представитель контрагента заключает сделку на невыгодных условиях. Как обезопасить себя
от ее оспаривания
-Договорное условие не соответствует ГК. Когда суд сочтет его несогласованным

Корпоративные споры
-Доктрина корпоративной предпринимательской возможности. Как ее применяют в России и США
-Решение общего собрания участников ничтожно. Как валидировать его с помощью исковой
давности

Банкротство
-Долг заемщика-банкрота погашает залогодатель. Какие проблемы это влечет для кредитора
-Должник вывел имущество во вред кредитору. Как оспорить такую сделку вне процедуры
банкротства

Теория
-Расчеты с помощью электронных денежных средств. Какие вопросы вызывает их применение

Личный опыт
-План приватизации содержал не все объекты недвижимости. Компания добилась признания права
собственности в силу приобретательной давности

Экспресс-тест
-6 вопросов для проверки профессиональной эрудиции

Последняя полоса
-Баран не может быть военным

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 1/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017

ОТ РЕДАКЦИИ

О равенстве и справедливости
А ндрей Владимирович Егоров
к . ю. н., главный ре дак тор журнала «Арбитражная прак тик а для юристов»

Это лучшая новость, какая только могла быть для начала нового года.

Готовил выступление по судебной практике применения принципов равенства и справедливости


на конференцию, посвященную 25-летнему юбилею Исследовательского центра частного права,
и с удивлением обнаружил, что в этой проблеме чертовски много интересного.

Во-первых, равенство. Есть примеры, где суды, в том числе высшие, ссылаются на него довольно
странно. А есть и интересные доктрины, например, если по закону арендатор наделен каким-то
правом, Президиум ВАС РФ выводил похожее право и для арендодателя.

Самый забавный пример, когда суд, рассматривая дело, знает, как его решать правильно, но решает
неправильно, мотивируя это тем, что другой суд уже решил аналогичное дело неправильно, а если
он решит правильно, то будет нарушен принцип равенства. Очень неочевидная логика, согласитесь.
А ее использовал даже Президиум ВАС РФ. Просто широко пока такая идея не ушла в массы.
Но перспективы у нее неплохие.

Со справедливостью тоже все очень интересно. Этот принцип не поименован в кодексе, но его
выводил КС РФ в качестве конституционного принципа не раз, и эту идею подхватили арбитражные
суды. Теперь судебные акты пестрят словом «справедливость». А что оно означает? Худо-бедно
я могу объяснить слово «добросовестность», а вот над справедливостью придется очень хорошо
подумать. Надеюсь, эти раздумья выльются в статью и тогда подумаем сообща.

Мы обязательно выложим (думаю, недели через две после 25 января) записи предметных докладов
на конференции, а пока можете посмотреть программу и пожить немного в предвкушении.

Кстати, в сфере «поэтажной» собственности тоже будь здоров, что творится. У меня потемнело
в глазах, когда готовил для следующего номера статью про применение судами правил об исковой
давности при признании права общей долевой собственности на общие помещения в здании.
Увидите.

И напоследок хорошая новость для тех, кто интересуется литературными новинками, — вышел
сборник статей к юбилею В. В. Витрянского «О договорах», авторы — его коллеги по ВАС РФ. Очень
рекомендую к прочтению.

НОВОСТИ

Обзор арбитражных споров


Прощение долга не является дарением, если оно обусловлено реструктуризацией
задолженности
Уменьшение выручки на сумму номинала подарочных карт, выдаваемых при покупке
товара, неправомерно
Проданное имущество должника не исключается из его конкурсной массы до момента
госрегистрации перехода прав
Вознаграждение по договору концессии выплачивается, даже если товарный знак
не использовался
Несвоевременная публикация судебного акта является уважительной причиной
пропуска срока подачи повторной жалобы
Судебная неустойка взыскивается только за период после истечения срока
исполнения решения суда

ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ СПОРЫ
Прощение долга не является дарением, если оно обусловлено
реструктуризацией задолженности
Если компания отказалась от взыскания части долга на условиях реструктуризации сроков
погашения остальной задолженности, такое прощение долга не является дарением.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 2/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Два общества заключили договор подряда. Договор предусматривал поэтапную оплату: 93%
от стоимости работ после подписания актов выполненных работ; 5% — после подписания акта
приемки законченного строительством объекта; 2% — после подписания протокола об окончании
гарантийного срока.

Подрядчик выполнил согласованный объем работ, однако получил не всю оплату. Позднее стороны
заключили соглашение о реструктуризации задолженности. По условиям соглашения заказчик
обязался погасить задолженность по оплате первой части вознаграждения в соответствии
с графиком погашения. Подрядчик, в свою очередь, отказывался от права предъявить к оплате
оставшуюся часть вознаграждения (5% и 2% от стоимости работ).

Кроме того, стороны договорились, что в случае нарушения заказчиком срока погашения
задолженности более чем на 10 дней действие соглашения аннулируется, дальнейшие
взаимоотношения сторон будут осуществляться в рамках договора подряда.

Подрядчик посчитал, что заключенное соглашение не соответствует ст. 575 ГК РФ (запрещение


дарения), и обратился в суд с иском о взыскании оставшейся части вознаграждения.

Суды трех инстанций удовлетворили иск, указав, что отказ подрядчика от взыскания с заказчика
спорной суммы задолженности по договору подряда представляет собой освобождение кредитором
должника от имущественной обязанности без какого-либо встречного предоставления. Суды
сделали вывод о фактическом дарении оставшейся части вознаграждения ответчиком, запрещенном
законодательством.

Верховный суд занял противоположную позицию по делу. Договор считается безвозмездным только
если суд установит намерение кредитора освободить должника от обязанности по уплате долга
в качестве дара. ВАС РФ разъяснял, что из содержания ст. 572 ГК РФ следует, что безвозмездность
передачи имущества является не единственным признаком договора дарения. Обязательным
квалифицирующим признаком договора дарения является вытекающее из соглашения сторон
очевидное намерение дарителя передать имущество в качестве дара.

Между тем суды не дали оценку условиям соглашения, направленным на стимулирование погашения
имеющейся у ответчика задолженности посредством установления нового срока для оплаты,
взаимного отказа от применения мер ответственности.

Суды также не приняли во внимание условие соглашения о последствиях неисполнения заказчиком


принятых по нему обязанностей, предусматривающее прекращение действия соглашения
и дальнейшее урегулирование взаимоотношений сторон на основании договора подряда. В итоге суд
направил дело на новое рассмотрение для оценки данных обстоятельств.

Источник: определение ВС РФ от 27.12.2016 по делу № А40-120254/2015

НАЛОГОВЫЕ СПОРЫ
Уменьшение выручки на сумму номинала подарочных карт,
выдаваемых при покупке товара, неправомерно
Общество не вправе уменьшить прибыль на сумму номинала подарочной карты, которая выдается
в момент приобретения акционных товаров и дает покупателям право на скидку при последующих
покупках.

Налоговая инспекция провела выездную налоговую проверку общества — продавца бытовой


техники. В результате инспекция привлекла общество к ответственности по причине занижения
налоговой базы по налогу на прибыль организаций.

Дел в том, что общество проводило различные маркетинговые акции. При покупке определенной
бытовой техники покупатель получал подарочную карту. При последующей покупке он был вправе
оплатить стоимость товара или ее часть подарочной картой.

Налогоплательщик в момент продажи товара уменьшал выручку на стоимость номинала подарочной


карты, а разницу оформлял как предоплату по договору купли-продажи за товар, который,
возможно, будет куплен в будущем. Инспекция сочла, что такая схема неправомерна, а все
поступающие от покупателей денежные средства необходимо рассматривать как плату
за приобретение акционного товара.

Общество оспорило решение налоговиков в суде. При этом налогоплательщик утверждал, что
скидка на товар по акции представляется именно в момент выдачи подарочной карты, а не в момент
ее предъявления при совершении покупателем последующей покупки.

Подарочная карта, реализуемая вместе с акционным товаром, оплачивалась покупателем в размере


ее номинала, а не выдавалась покупателю в качестве подарка. Соответственно, общество
определяет выручку от реализации исходя из цен, сформированных с учетом предоставленной
скидки в виде выданных покупателям подарочных карт.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 3/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Суды трех инстанций поддержали позицию налогового органа в данной части. Они исходили из того,
что в момент получения подарочной карты при приобретении акционного товара покупатель
не получал никакой скидки на приобретаемый товар, оплачивал стоимость товара в полном объеме
и имел возможность воспользоваться подарочной картой только в момент совершения следующей
покупки. При этом при совершении покупателем повторной покупки с предъявлением полученной
ранее подарочной карты данная карта не может быть квалифицирована в качестве средства
платежа. Таким образом, выдача подарочной карты в рамках проведения рекламной акции
удостоверяет право покупателя на получение скидки в будущем.

Суды указали, что договор купли-продажи товаров, предусматривающий предоплату, нельзя


считать заключенным, если в нем нет сведений о наименовании товара и сроках его поставки.
Кроме того, суды установили, что скидка при первоначальной покупке не предоставлялась,
а стоимость товара уменьшалась только в момент его приобретения по подарочной карте. В свою
очередь, выручка, полученная в момент первоначальной покупки, подлежит отражению в составе
доходов в полном объеме.

Между тем суды признали ошибочными соответствующие выводы налогового органа применительно
к операциям с подарочными картами, выдача которых не была связана с приобретением
покупателями акционных товаров, поскольку стоимость таких подарочных карт не уменьшала
выручку от реализации товара.

Источник: постановление АС Московского округа от 21.12.2016 по делу № А40-789/2016

БАНКРОТСТВО
Проданное имущество должника не исключается из его
конкурсной массы до момента госрегистрации перехода прав
Если сделка по отчуждению имущества не зарегистрирована в установленном порядке,
соответствующие активы нельзя исключить из конкурсной массы должника.

В рамках дела о банкротстве общества-должника конкурсный управляющий обратился в суд


с заявлением об утверждении порядка и условий продажи имущества должника, находящегося
в залоге у банка. Управляющий настаивал на определении стоимости заложенного имущества
исходя из начальной продажной цены, указанной в отчете независимого оценщика.

Один из кредиторов общества направил в материалы дела возражения, обратив внимание на то, что
в соответствии с подп. 4 п. 2 ст. 54 Федерального закона от 16.07.1998 № 102-ФЗ «Об ипотеке
(залоге недвижимости)» начальная продажная цена имущества должна устанавливаться в размере
80% от рыночной стоимости имущества, определенной оценщиком.

Кредитор также сослался на существенное занижение стоимости заложенного имущества


оценщиком и наличие оснований для проведения судебной экспертизы.

Суд первой инстанции отклонил ходатайство о назначении судебной экспертизы, установил


начальную продажную цену заложенного имущества в размере 80% от стоимости, указанной
в отчете оценщика.

Апелляционный суд по результатам назначенной им экспертизы пришел к выводу о занижении


оценщиком стоимости имущества. При этом апелляция дважды скорректировала начальную
продажную цену имущества: исходя из 80% от рыночной оценки, установленной судебной
экспертизой; путем исключения из начальной продажной цены стоимости трех нежилых помещений,
которые должник продал по договору купли-продажи до введения процедуры банкротства.

Суд округа согласился с выводами апелляции и дополнительно указал, что отсутствие


государственной регистрации права собственности продавца на спорные нежилые помещения
и перехода права собственности на эти помещения к покупателю не препятствует исключению
их стоимости из начальной продажной цены.

Верховный суд не согласился с выводами нижестоящих судов. Он указал, что в отношении


недвижимого имущества момент перехода права собственности императивно привязан к моменту
регистрации такого перехода (п. 2 ст. 223 ГК РФ).

Все имущество должника, имеющееся на день открытия конкурсного производства и выявленное


в ходе конкурсного производства, составляет конкурсную массу, из которой осуществляется
удовлетворение требований конкурсных кредиторов должника (п. 1 ст. 131 Федерального закона
от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»; далее — Закон № 127-ФЗ).

По общему правилу с момента признания должника банкротом и открытия в отношении него


конкурсного производства требования кредиторов по неденежным обязательствам имущественного
характера трансформируются в денежные (абз. 7 п. 1 ст. 126 Закона № 127-ФЗ, абз. 2 п. 34
постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах,
связанных с рассмотрением дел о банкротстве»). Такие требования подлежат денежной оценке
и рассматриваются по правилам ст. 100 Закона № 127-ФЗ.
https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 4/86
04.09.2018и рассматриваются по правилам ст.
Арбитражная практика
100 Закона для юристов № 2, февраль 2017
№ 127-ФЗ.
Суды апелляционной инстанции и округа ошибочно не приняли во внимание данные положения
ГК РФ и Закона № 127-ФЗ. Констатировав наличие зарегистрированного права собственности
должника на спорные нежилые помещения, суды, по сути, исключили их из конкурсной массы без
должного разрешения вопроса о том, возможно ли приобретение права собственности на данные
помещения покупателем в период после введения процедуры конкурсного производства. Исходя
из этого, Верховный суд отменил ранее вынесенные судебные акты и направил дело на новое
рассмотрение.

Источник: определение ВС РФ от 26.12.2016 по делу № А32-29919/2012

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЕ СПОРЫ
Вознаграждение по договору концессии выплачивается, даже
если товарный знак не использовался
Если франчайзи фактически не использовал товарный знак владельца франшизы, он все равно
должен выплатить вознаграждение.

Общество заключило с компанией-правообладателем договор коммерческой концессии.


По условиям договора общество должно было открыть ресторан с использованием товарного знака
правообладателя. При этом общество обязалось выплачивать лицензионную плату за право
использования интеллектуальной собственности в размере 8% от валового объема продаж
ресторана.

Между тем общество так и не открыло ресторан и не выплатило лицензионное вознаграждение.


В дальнейшем стороны расторгли договор, а правообладатель обратился в суд, требуя взыскать
задолженность по уплате вознаграждения за право использования своего торгового знака.

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении требований правообладателя, указав, что


лицензионное вознаграждение подлежит выплате при обязательном условии — открытии ответчиком
ресторана и использовании товарного знака в коммерческой деятельности. Поскольку ресторан
открыт не был, деятельность с использованием товарного знака ответчик не осуществлял, суд
пришел к выводу об отсутствии оснований для взыскания лицензионной платы.

Кроме того, суд установил, что правообладатель не доказал выполнение своих обязанностей
по договору, в частности, по выдаче ответчику свидетельства о присвоении ресторану номера,
а также уведомления об одобрении его местоположения и другой документации, без которой начать
работу было невозможно.

Апелляция согласилась с позицией первой инстанции.

Однако Верховный суд занял противоположную позицию по делу.

Суд исходил из того, что передача права по договору подтверждена регистрацией договора.
Вознаграждение платится за предоставление права на использование соответствующего средства
индивидуализации независимо от результата передачи такого права, в том числе в случае, если
использование соответствующего объекта не осуществлялось. Указанное согласуется с позицией,
высказанной в постановлении Пленумов ВС РФ № 5 и ВАС РФ № 29 от 26.03.2009 «О некоторых
вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса
Российской Федерации». В пункте 13.7 данного постановления разъяснено, что лицензиару
не может быть отказано в требовании о взыскании вознаграждения по мотиву неиспользования
лицензиатом соответствующего результата или средства. В случае, когда стороны лицензионного
договора согласовали размер вознаграждения в форме процентных отчислений от дохода (выручки)
(п. 4 ст. 1286 ГК РФ), а соответствующее использование произведения не осуществлялось, сумма
вознаграждения определяется исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно
взимается за правомерное использование произведения.

Кроме того, из спорного договора следует, что получение разрешения на открытие ресторана
и одобрение его местоположения, равно как и само открытие ресторана под товарным знаком
правообладателя, является не правом, а обязанностью ответчика. В связи с этим Верховный суд
отменил судебные акты нижестоящих судов и направил дело на новое рассмотрение.

Источник: определение ВС РФ от 18.10.2016 по делу № 78-КГ16-38

СУДОПРОИЗВОДСТВО
Несвоевременная публикация судебного акта является
уважительной причиной пропуска срока подачи повторной
жалобы

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 5/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Если суд опубликовал судебный акт о возврате жалобы позже установленного срока, это нарушает
право заявителя на пересмотр судебного решения и является уважительной причиной пропуска
подачи повторной жалобы.

Корпорация обратилась в суд с иском к обществу о взыскании неосновательного обогащения. Суд


первой инстанции отказал в удовлетворении исковых требований.

Корпорация подала апелляционную жалобу вместе с ходатайством об отсрочке уплаты госпошлины


сроком на 6 месяцев. Апелляция отказала в предоставлении отсрочки уплаты госпошлины
и вернула жалобу заявителю. Суд указал, что заявитель не подтвердил документально
невозможность уплаты госпошлины в установленном размере на момент подачи апелляционной
жалобы.

При этом текст определения апелляции был изготовлен через месяц после вынесения решения суда
первой инстанции, а опубликован в сети Интернет еще на день позже.

Через две недели корпорация повторно обратилась в апелляционный суд с жалобой на решение
суда первой инстанции, а также с ходатайством о восстановлении пропущенного процессуального
срока на обжалование судебного акта и ходатайством о предоставлении отсрочки уплаты
государственной пошлины.

Апелляционный суд вновь отказал в удовлетворении ходатайств заявителя и вернул ему жалобу.
Суд счел, что возвращение первоначальной жалобы по причине нарушения порядка подачи
ходатайства о предоставлении отсрочки уплаты госпошлины не является уважительной причиной
и основанием для восстановления срока подачи повторной апелляционной жалобы.

Суд округа согласился с позицией апелляции.

Верховный суд занял иную позицию по делу. Суд подчеркнул, что апелляция при разрешении
ходатайства о восстановлении пропущенного процессуального срока на подачу апелляционной
жалобы не учла, что этот срок истек еще в период разрешения вопроса о возможности принятия
судом первоначальной апелляционной жалобы к производству, срок рассмотрения которой нарушил
сам суд.

Своевременное рассмотрение судом апелляционной инстанции вопроса о принятии апелляционной


жалобы к производству в 5-дневный срок, как это установлено ч. 1 ст. 261 АПК РФ, позволило бы
заявителю подать повторную апелляционную жалобу в пределах оставшегося для этого
процессуального срока. В этом случае обоснование уважительности причин пропуска срока
на подачу апелляционной жалобы для заявителя не являлось бы необходимым.

Таким образом, суд не обеспечил заявителю реальную возможность воспользоваться правом


на пересмотр судебного решения. В результате заявитель был лишен возможности обратиться
повторно с апелляционной жалобой в предусмотренный для этого срок. В итоге Верховный суд
направил дело на новое рассмотрение.

Источник: определение ВС РФ от 29.12.2016 по делу № А58-185/2016

Судебная неустойка взыскивается только за период после


истечения срока исполнения решения суда
Истец не вправе взыскать судебную неустойку за неисполнение решения суда, если срок
исполнения обязательства ответчика еще не истек.

В декабре 2014 года общество-покупатель обратилось в суд с требованием обязать компанию-


продавца поставить уже оплаченный покупателем товар. Суд удовлетворил требования общества
и обязал продавца поставить товар до 30.12.2016.

Покупатель получил исполнительные листы на исполнение решение суда. Однако в дальнейшем


исполнительное производство было прекращено в связи с невозможностью исполнить
исполнительный документ, возможность исполнения которого не утрачена.

В связи с неисполнением ответчиком решения суда покупатель обратился в арбитражный суд


с заявлением о взыскании судебной неустойки на основании п. 1 ст. 308.3 ГК РФ.

Суд первой инстанции удовлетворил требование заявителя, обосновав тем, что решение суда
вступило в законную силу более одного года назад, однако до сих пор не исполнено. В связи с этим
у истца возникло право на взыскание судебной неустойки. Суд постановил взыскать с ответчика
судебную неустойку в следующем порядке:

— за первый месяц неисполнения решения суда, начиная со дня вступления данного определения
в законную силу — в сумме 100 тыс. руб.;

— в дальнейшем за каждый последующий месяц неисполнения решения суда сумму судебной


неустойки ежемесячно увеличивать на 50 тыс. руб. от суммы, подлежащей уплате за предыдущий
месяц.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 6/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Продавец с этим не согласился и оспорил определение суда в апелляции. При этом продавец
указал, что не имеет возможности поставить товар из-за отсутствия лицензии, а взыскание
судебной неустойки приведет к его банкротству. Однако апелляция сочла эти доводы
не заслуживающими внимания и поддержала позицию суда первой инстанции.

Продавец подал кассацию, сославшись на то, что сроки добровольного исполнения решения суда
еще не истекли, поскольку суд обязал его поставить товар до 30.12.2016. Таким образом,
неустойка была присуждена преждевременно на полгода.

Суд округа согласился с доводами ответчика. Кассация сослалась на п. 33 постановления Пленума


Верховного суда РФ от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского
кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» (далее —
Постановление Пленума ВС № 7), согласно которому судебный акт в части взыскания судебной
неустойки подлежит принудительному исполнению только по истечении определенного судом срока
исполнения обязательства в натуре. Присуждение судами судебной неустойки за период
до истечения указанного срока исполнения противоречит данным разъяснениям.

Кроме того, суд округа подчеркнул, что при заявлении требования о взыскании судебной неустойки
взыскатель должен доказать факт неисполнения соответствующего судебного акта. Факт
неисполнения или ненадлежащего исполнения решения суда устанавливается судебным приставом-
исполнителем (п. 33 Постановления Пленума ВС № 7).

Между тем нижестоящие суды ограничились лишь указанием на то, что судебный акт вступил
в законную силу и пока не исполнен, а этого недостаточно. Исходя из этого, суд кассационной
инстанции направил дело на новое рассмотрение.

Источник: постановление АС Северо-Западного округа от 12.10.2016 по делу № А44-6633/2014.

НОВОСТИ

Прецедент месяца
ФТС не вправе лишить компанию доступа к международным перевозкам за ряд
незначительных нарушений в рамках одного рейса (определение ВС РФ от 19.01.2017
по делу № А40-138234/2015).

Суть дела
Во время рейса по перевозке грузов машина компании-перевозчика сломалась. Водителю пришлось
перегрузить товар (ящики с мандаринами) в другой автомобиль, вскрывая опломбированные
контейнеры. В итоге груз был доставлен с опозданием, а его вес не совпадал с изначально
заявленным в таможенных документах.

ФТС привлекла общество к административной ответственности по четырем статьям: ч. 3 ст. 16.1


«Сообщение в таможенный орган недостоверных сведений о весе товара при прибытии
на территорию Таможенного союза», ч. 1 ст. 16.13 «Замена транспортного средства международной
перевозки без разрешения таможенного органа», ст. 16.11 «Уничтожение, удаление либо замена
средств идентификации без разрешения таможенного органа», ст. 16.10 «Нарушение
установленного срока доставки товара» КоАП РФ.

Общество погасило назначенные штрафы. Однако в дальнейшем ФТС также лишила общество
доступа к процедуре международных дорожных перевозок (МДП), мотивировав это неоднократным
нарушением таможенных правил.

Общество не согласилось с таким решением и оспорило его в суде. Основным камнем преткновения
при рассмотрении дела стал вопрос трактовки положений Таможенной конвенции о международной
перевозке грузов с применением книжки МДП 1975 года (далее — Конвенция МДП).

Позиция первой инстанции и апелляции: небольшие


нарушения в рамках одного рейса не считаются серьезными
по смыслу Конвенции МДП
Суды первой и апелляционной инстанций встали на сторону общества. Суды пришли к выводу, что
допущенные обществом нарушения не являются систематическими и произошли в рамках одного
и того же международного рейса из-за поломки машины.

При этом по смыслу п. 1 ст. 38 Конвенции МДП единственным основанием для лишения права
использовать процедуру МДП является совершение лицом серьезного нарушения таможенных или
налоговых законов и правил.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 7/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Таким образом, таможенный орган должен был не только установить факты нарушения таможенного
законодательства, но и оценить существенность причинения вреда охраняемым общественным
правоотношениям, соразмерность допущенных нарушений такой мере, как изъятие допуска
к процедуре МДП.

В данном случае таким серьезным нарушением таможенный орган посчитал неоднократное


привлечение общества к административной ответственности за нарушение таможенных правил.
Однако доказательств, подтверждающих серьезность правонарушений, а также их систематичность
ФТС не представила.

Суды согласились с доводами заявителя о том, что дела об административных правонарушениях,


по которым общество было привлечено к административной ответственности, имеют формальный
состав.

Административные правонарушения, которые не повлекли вреда, тяжких последствий


и не представляют существенного нарушения охраняемых общественных правоотношений, не могут
быть признаны серьезными по смыслу п. 1 ст. 38 Конвенции МДП.

Следовательно, изъятие у общества допуска к процедуре международных дорожных перевозок —


это чрезмерное наказание, которое несоразмерно тяжести допущенных административных
нарушений.

Позиция кассации: неоднократные нарушения влекут лишение


допуска к МДП
Суд кассационной инстанции не согласился с нижестоящими судами. Кассация сослалась на ч. II
приложения 9 к Конвенции МДП, согласно которой к минимальным условиям, которые должны
соблюдать лица, желающие получить допуск к процедуре МДП, относится в том числе п. «d» —
отсутствие серьезных или неоднократных нарушений таможенных правил или налогового
законодательства.

Между тем суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что изъять допуск к МДП
можно лишь за серьезные нарушения. Таким образом, нижестоящие суды фактически не применили
закон, подлежащий применению, неверно истолковали положения Конвенции МДП.

ФТС подтвердила факт неоднократности совершенных обществом правонарушений вступившими


в законную силу копиями постановлений по делам об административных правонарушениях.

Поскольку в соответствии с положениями Конвенции МДП данного факта достаточно, чтобы изъять
у общества допуск к международным дорожным перевозкам, решение ФТС было обоснованно.
Исходя из этого, кассация отказала в удовлетворении требований общества.

Позиция ВС РФ: для лишения допуска к МДП нарушения


должны быть не только неоднократными, но и серьезными
Верховный суд подчеркнул, что применение процедуры МДП облегчает условия выполнения
международных автомобильных перевозок путем упрощения процедур таможенного оформления.
В связи с этим лишение данного права не может быть произвольным и должно учитывать основные
принципы и критерии, закрепленные в Конвенции МДП.

При решении вопроса об изъятии у лица доступа к процедуре МДП должны приниматься
во внимание и оцениваться не только факты допущенных данным лицом нарушений таможенного
законодательства, но и существенность причинения вреда охраняемым правоотношениям, а также
соразмерность допущенных нарушений такой мере, как изъятие допуска к процедуре МДП.

По мнению Судебной коллегии, неоднократность нарушения норм таможенного законодательства


сама по себе не может являться основанием для лишения допуска к процедуре МДП. Необходимо
учитывать, насколько серьезный характер носят нарушения и насколько существенный вред
причиняют общественным отношениям, исходя из необходимости обеспечения баланса интересов
сторон спорных правоотношений. Суд кассационной инстанции, руководствуясь единственным
критерием неоднократности нарушения норм таможенного законодательства, неверно истолковал
нормы Конвенции МДП и пришел к необоснованным выводам.

В результате Верховный суд не согласился с формальным подходом кассации и отменил


постановление окружного суда, оставив в силе судебные акты первой инстанции и апелляции.

ИНТЕРВЬЮ

«Мне кажется, крайне опасно для преподавателя


https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 8/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017

«Мне кажется, крайне опасно для преподавателя


хотеть быть любимым студентами»
О сроке в договоре строительного подряда, концепции единого объекта и юридическом
образовании рассказал Николай Борисович Щербаков, к. ю. н., преподаватель кафедры
гражданского права МГУ им. М. В. Ломоносова.

— Николай Борисович, добрый день! Вы у нас строительный монополист, насколько я знаю?


Имеется в виду с точки зрения чтения лекций на курсах повышения квалификации юристов.
Поэтому давайте поговорим, прежде всего, о тех бедах и проблемах, которые есть в нашей
строительной отрасли. Не будем брать градостроительные, то есть по сути публичные
вопросы. Обсудим преимущественно частное право. Так что, ГК надо реформировать
в части подряда?

— Совершенно не надо, все можно адаптировать к потребностям практики посредством судебного


толкования.

БИОГРАФИЯ

• Окончил юридический факультет МГУ им. М. В. Ломоносова

• До 2008 года работал в Управлении анализа и обобщения судебной практики ВАС РФ, занимался
разработкой проектов разъяснений Президиума и Пленума ВАС.

• С 2008 года — преподаватель кафедры гражданского права МГУ им. М. В. Ломоносова.

• Автор более 30 публикаций по вопросам гражданского права.

• Читает лекции на курсах повышения квалификации в ШП «Статут», ЮИ «М-Логос».

• Автор спецкурса «Гражданско-правовые проблемы строительства» для магистров юрфака МГУ.

• Арбитр Третейского суда при Центре третейского разбирательства и правовой экспертизы.

• Член правления Международной ассоциации строительного права (ICLA).

— Ну, как же? А срок как существенное условие, из-за отсутствия которого признавались
незаключенными многие договоры строительного подряда? Я так думал, что правила
о сроке измучили бизнес.

— Все решило изменение ст. 314 ГК РФ в июне 2015 года. Вместе с тем и раньше, как предлагал М.
И. Брагинский, все вопросы можно было решать без изменения законодательства через право
подрядчика задержать встречное исполнение до тех пор, пока заказчик не перечислил ему аванс
или не исполнил иные свои обязательства (по предоставлению стройплощадки, например). Об этом
сказано в ст. 719 ГК во взаимосвязи со ст. 328. И основной довод о том, что срок выполнения
работ, исчисляемый с даты предоставления аванса, не является сроком, так как его течение
зависит от воли участников обязательства (якобы это нарушает ст. 190 ГК), разбивался как раз
ссылками на ст. 719 и 328 ГК, на мой взгляд. Полностью согласен в этом с Арбитражным судом

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 9/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Уральского округа, который последовательно проводил данную позицию в своей практике, даже
в своем обзоре десятилетней давности.

— Это все так, наверное. Но зачем устанавливать в законе срок как существенное условие
договора подряда? Ведь без этого условия договор считается незаключенным. Разве
нельзя без этого обойтись? Я понял Вашу логику. Правило о том, что срок выполнения работ
является существенным условием, считается соблюденным, если стороны договорились,
что подрядчик выполнит работу в течение двух недель после предоставления аванса.
В этой формуле «две недели» — это классический срок, определяемый периодом времени.
Я это понимаю и думаю, что Вы правы. У меня вопрос другой — зачем нужен и этот срок?
Почему стороны не могут договориться, что работы будут выполнены в разумный срок
после предоставления аванса? Зачем обязательно писать «две недели», «три недели»,
«месяц» и т. п.?

— У меня сложилось несколько иное понимание существенных условий. Я полагаю, что


существенными должны являться условия, не только минимально необходимые для того, чтобы был
определен тип договора, например, купли-продажи (волеизъявление на возникновение
обязательства по возмездной передаче индивидуализированного товара), но и такие условия,
которые необходимы для договоров данного типа исходя из итогов анализа законодателем судебной
практики. С этой точки зрения, срок очень важен для сторон в подряде. Он дисциплинирует,
защищает заказчика от долгостроя, например. Без такой санкции за отсутствие срока в договоре
подряда как признание его незаключенным мы придем к тому, что никакой срок, именуемый
«разумным», никогда не будет соблюдаться.

— Это же дело сторон. Зачем за них думать? Они договорятся о разумном сроке, потом
возникнет спор между ними, заказчик будет считать, что это 2 года, а подрядчик — что это 5
лет. Они пойдут в суд и тот согласится с одним из них или выберет какой-то третий срок,
например, 3,5 года. Но главное, что договор будет являться заключенным и стороны будут
спорить именно по нему, они будут находиться в обязательственных отношениях, для суда
будет обязательным то соглашение об эквивалентности встречных предоставлений,
к которому они пришли, и т. п.

— А я в свою очередь не очень понимаю, каким образом суд может перевести в календарные дни
абстрактный «разумный» срок, который установлен для индивидуального проекта строительства?

— Экспертизу назначит.

— Мы же знаем, как у нас в стране экспертизы проводятся.

— А как суд у нас решает какие-то сложные вопросы, в которых он не разбирается?


Например, качество выполнения пластической операции. На глаз — в прямом и переносном
смысле.

— Понятно. В известных мне случаях 99,9% всех проблем возникало именно в той модификации,
о которой мы говорили ранее, а именно — когда начальный момент исчисления срока выполнения
работ зависел от уплаты аванса, предоставления строительной площадки, технической
документации и т. п. Срок как существенное условие- один из самых несущественных моментов
стройки, как это ни парадоксально звучит. Важные вопросы стройки — права на материалы,
структура договорных связей.

Да и потом, полагаю, определение здесь срока судом, по существу своим усмотрением, своей
волей, более жестким вмешательством в частную автономию, нежели заранее предупреждение
законодателя о существенности срока начала и окончания работ.

— У нас подрядчик может когда-нибудь стать собственником построенного объекта?

— Никогда! Только заказчик, который приобретает статус застройщика.

— А инвесторы всякие?

— Это как раз вопрос о структуре договорных связей. Он очень важен. Но даже по нему я опасаюсь
любых изменений в ГК, поскольку только начнешь править, а тебе потом прилетят такие
неожиданные поправки ко второму чтению, что станет только хуже. Строительная отрасль очень
лоббистская. И прежде всего в закон попадет, я думаю, то, что инвестор, не обладая правом
собственности на земельный участок, станет приобретать право собственности на объект
строительства. Вопреки всем гражданско-правовым конструкциям.

— А к идее о том, чтобы переходить постепенно на единый объект (земельный участок,


частью которого являются любые постройки на нем), как относитесь?

— Резко отрицательно! Тому есть несколько причин. Во-первых, для того чтобы переходить
на концепцию единого объекта, надо сформулировать отношение к значению государственной
регистрации прав. Вопрос об объектах права производен от правовой природы государственной
регистрации, я считаю. Во-вторых, концепция единого объекта в одной из своих интерпретаций
может привести к тому, что граждане перестанут быть собственниками своих квартир,
а их пользование будет оформляться какими-то особыми соглашениями и т. п.
https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 10/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
— Это какая-то оригинальная интерпретация. Квартиры — это особый объект. Как и все
прочие помещения, включая нежилые. Да, будет единый объект — многоквартиный дом
и земельный участок под ним, на этот объект будет
установлено право общей долевой собственности всех
собственников квартир. Кстати, это уже так
по действующему законодательству. Многоквартирный
жилой дом — это единственный пример единого объекта
в нашем праве! С нежилыми помещениями, увы, сложнее.
Для офисных центров возможно право аренды
земельного участка под офисным зданием (а не только
собственность), и в этом случае на стороне арендатора
образуется множественность лиц. Кстати, возникают
довольно забавные вопросы, которые мне пришлось
разбирать на одном из недавних семинаров по поэтажной
собственности. Наприимер, если помещение продано,
переходит ли к новому собственнику задолженность
предыдущего по арендным платежам за землю,
солидарная эта множественность или долевая и т. п. Черт
ногу сломит в таких вопросах. Но это все специфика
поэтажной собственности. Надеюсь, народ начнет
наконец понимать, насколько это сложный инструмент,
и проявит к ней интерес.

А что касается собственности на квартиру, то она останется. Это исключение из концепции


единого объекта. И за рубежом так. Кстати, никакой настоящей собственности на самом
деле нет ни у кого. Есть какое-то своеобразное вещное право принадлежности
пространства в здании, не более того. Но его по привычке решили назвать собственностью,
чтобы никого не пугать. Да и пусть бы. Хоть горшком назови, только в печку не ставь.
Квартира — эксклюзивное пространство в общем объекте, доля в пользовании,
выпадающая на долевого собственника. Так что никто собственность на квартиры из-за
концепции единого объекта не утратит.

— А какая разница, мы считаем квартиру нормальным объектом собственности или называем


ее объектом особого вещного права? Кстати, если она объект права, какого бы то ни было, значит,
здания как единого объекта все-таки нет.

— Вы попали в самую сердцевину догматической проблемы поэтажной собственности.


Наверное, можно было бы сказать, что квартир как объектов нет, если единый объект — дом
и земля под ним, на этот единый объект устанавливается право собственности в долях,
а затем сособственникам фактически выделяется в пользование часть полезной площади
здания такого-то размера, и это происходит навсегда. То есть при передаче своей доли,
олицетворенной этой квартирой, никто не может вмешаться, перекупить эту долю и т. п.
Но хочу подчеркнуть, что поэтажная собственность — самое сложное на сегодняшний
день, что есть в вещном праве. Давайте двигаться от простого к сложному все-таки.
Возьмем просто здание, возведенное на земельном участке. Вот на одном земельном
участке стоит дом и капитальный гараж. Итого у меня три объекта (две постройки и один
земельный участок). Зачем?!

— Все-таки оказывается, что у собственников квартир собственности на них нет, а есть некая доля
в праве на единый объект и право некоего пользования части пространства. Это Вы объясните
миллионам собственников квартир, которые только их и получили в процессе приватизации,
объясните, что у них теперь «выделенная в пользование часть полезной площади». Это революция
очередная, эксперимент. Ни того, ни другого я не хочу, не говоря уж о тумане в ответе на вопрос
«зачем». А вот зачем три объекта в Вашем примере, я отвечу. Потому что это так с физической
и с хозяйственной точек зрения. Нужны очень веские аргументы, чтобы выдвигать юридически
искусственные построения, отрицающие затем, что является объектом с указанных,
да и с социальной точки зрения, качеством объекта.

— Вот мне на лекции задают вопросы: мы купили у банка здание без земли, а земля
осталась в собственности какого-то третьего лица. Банк забрал это здание как отступное
по непогашенному кредиту. Все возможные сроки давности давно прошли, в том числе
на признание недействительной этой сделки отступного. Что теперь делать? Здание
у одного, земля у другого (подчеркиваю — частного лица), как договариваться? Кто
проигравший в этом случае? Мне кажется, собственник земли, который будет дожидаться,
пока здание не развалится. Или не сгорит, вдруг, совершенно случайно. Таких вот
«ожидающих пожара» мы порождаем концепцией множественности объектов.

— Это как интересно получилось, что право собственности на здание есть, а на землю никакого
права нет? В Вашем примере это самовольная постройка и ее надо сносить. Другое дело, если
у собственника здания была аренда. В таком случае риска самоволки нет. У собственника здания
аренда на землю. При едином объекте кого-то надо лишить собственности — кого и почему?

— Правильно. Так проблема только усугубляется с каждым годом. Все больше и больше
примеров разнобоя между землей и зданием. Решать надо через общую собственность,

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 11/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
я думаю. Делать единый объект и устанавливать право в долях на него. Считать доли
по стоимости, думаю.

— Мне кажется, примеры, когда здание и земля разошлись по разным собственникам, довольно
редки. Я имею в виду, когда оба собственника — частные лица. Примеров, когда собственность
на землю у государства, масса. Но здесь проще решить через аренду земли и какое-то иное
публично-правовое регулирование. А разнобой между частными лицами, мне кажется, явление
экстраординарное, результат ошибки регистратора, скорее всего. А на все ошибки правилами
не запасешься.

— Это понятно. Но, с другой стороны, в правовой системе должны быть механизмы снятия
таких проблем. Мы же не сможем человеку сказать в суде — извини, дорогой, с тобой какая-
то запутанная ситуация вышла, мы не знаем, как из нее выпутываться… И если у нас есть
два варианта регулирования, из которых один проблему не снимает, а второй
ее не допускает, лучше выбирать второй вариант. Очевидно ведь? И плюс, если таких
примеров, как Вы говорите, очень мало, то и напряженности особо никакой не возникнет.
В десятке случаев по стране будет создан из здания и земли единый объект, собственники
поспорят по размеру долей немножко, но дальше ситуация успокоится. А с земельными
участками, сохраняющимися в публичной собственности, можно какое-то отдельное
решение поискать.

— Еще есть вариант — приобретательная давность. Пусть собственник здания приобретает


собственность на землю через 18 лет.

— Никак не вариант, я полагаю. У собственника земли ведь нет иска к собственнику здания,
чтобы тот убирался с его земли, прекратил опираться на нее сваями своего фундамента.
А раз нет такого иска, то почему собственник здания приобретет собственность на землю?
Не понимаю.

— У нас все проблемы связаны с отсутствием системы государственной регистрации прав


на недвижимость до 1997 года. Проблемы могли возникнуть тогда, но теперь они не преумножаются
более.

— А вот Верховный суд разъяснил в постановлении Пленума № 25 в 2015 году, что


отдельный объект возникает уже с того момента, как залили фундамент. Это разве
правильно?

— Это правильно, я уверен! Кстати, я вспомнил реальные случаи, в которых играет роль здание как
отдельный объект собственности. Допустим, собственник купил земельный участок, построил
на нем здание, а потом сделка по приобретению оказалась недействительной. В этом случае,
действительно, возникает вопрос, не попадает ли здание и земля разным лицам. Я знаю практику
кассаций, но она очень немногочисленна. Бывает, оспариваются сделки по предоставлению
земельных участков под строительство на праве аренды по причине нарушения антимонопольного
законодательства.

— Отличный пример и вода на мою мельницу.

— Но таких случаев мало.

— А как их решать?

— У меня есть свой подход. Сносить и все! Приобретатель земли (застройщик) должен нести риск
отсутствия титула. А в чем еще он может проявляться, как не в этом?

— Есть еще вариант — признавать собственником здания собственника земли. Ведь здание
производно от тех прав, которые имеет застройщик на землю. Если нет собственности
на землю (сделка по приобретению оспорена), то нет и производной собственности
на постройку. Постройка должна доставаться собственнику земли. А то, что она возведена,
должно учитываться при реституции. Если на возвращаемом земельном участке возведено
дорогостоящее здание, то сносить его очень нерационально с хозяйственной точки зрения.
Лучше передать его собственнику земли, попросив его компенсировать затраты
на строительство. А если не компенсирует, кстати, то обратить взыскание на этот
земельный участок и на это здание. Оно перейдет третьему лицу и запустится
в нормальный оборот.

— Да, этот вариант очень похож на одну из альтернатив, установленных в ст. 222 ГК РФ, —
собственник может сохранить самовольную постройку за собой, возместив расходы
на ее возведение. Этой норме больше 20 лет, она активно работает. То есть вопрос опять решается
без введения единого объекта.

— Хорошо, еще один пример. Как быть с обыкновенной арендой, при которой арендатор
хочет построить какие-то объекты. Например, на 10 лет сдается в аренду участок
сельскохозяйственного назначения для разведения овец. Арендатору нужна овчарня,
он хочет построить хорошую и вложиться в ее строительство. Кто станет
ее собственником, если она рассматривается как самостоятельный объект сразу же после

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 12/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
возведения ее фундамента? Если сам арендатор, то он останется потом на этой земле,
а собственник ее фактически потеряет?

— Получается так. Собственник земли разрешил строить овчарню, то есть аренда для целей
строительства была. Значит, овчарня стала собственностью застройщика, то есть арендатора.
Он этой собственностью может распоряжаться теперь. И он приобретает право пользования
земельным участком под нею. Даже по окончании договора аренды.

— А на сколько лет? На 100, 200?

— Неограниченно. Пока стоит овчарня.

— Отличный вариант. Замечательный. Очень стимулирует собственников земли сдавать


ее в долгосрочную аренду и разрешать строить на ней овчарни. А вот концепция единого
объекта сказала бы, что данная овчарня является частью общего земельного участка
и находится в пользовании у арендатора до тех пор, пока действует договор аренды. И его
съезд с земельного участка означал бы и расставание с овчарней. Понимая это,
он согласовал бы в договоре, что затраты на возведение овчарни зачитываются в счет
арендной платы полностью или в части.

— Да, это стимул людям не давать согласие другим лицам строить на своей земле. Надо осознавать
последствия своих действий. Собственник должен понимать, что он фактически выделяет из своего
большого земельного участка другой (под застройку) и отдает его навсегда.

— И зачем же мы создаем такую систему? Она же дестимулирует бизнес. А что


с государственными землями делать? Почему государство так упирается и не дает землю
застройщикам на праве собственности? Боится, что те не построят в срок?

— Дело не в этом. По стимулированию бизнеса все наоборот. Собственник земли дает право
строить на арендованной части арендатору и в течение всей жизни строения имеют
железобетонного должника по денежному обязательству — платеж за пользование землей, занятой
Вашей овчарней. Должник — тот, кто в реестре, в этом смысле мне даже Ваше банкротство
безразлично. В результате овчарня все же перейдет кому-то на праве собственности. И Вам
хорошо — у Вас стабильное право пользования и защита от собственника. Как называть это право
пользования — неважно. Незавершение строительства в срок решается механизмами публичного
изъятия земель. Основная идея, как я ее понимаю, заключается в том, что при продаже земель под
застройку, даже с торгов, цена их будет очень низкая, потому что они не обеспечены
инфраструктурой (водоснабжение, газ, электросети и др.). Что сейчас происходит при аренде?
Помимо арендной платы и платы за право аренды арендаторы обязаны вкладываться в объекты
инфраструктуры. Они либо полностью возводят инфраструктуру, либо передают публичному
собственнику часть построенного объекта (квартиры в маневренный фонд и т. п.).
А у муниципалитетов нет ресурсов для того, чтобы строить инфраструктуру, а потом только
продавать земельный участок по высокой цене. Вот и живут по таким своеобразным
инвестконтрактам или как они сейчас называются.

— А какая разница для застройщика? Так он платит сумму Х за аренду плюс сумму
Y за создание инфраструктуры, так бы он платил сумму X + Y за земельный участок. В его
расчетах ничего бы не поменялось. Или муниципалитет боится, что, получив деньги
от застройщика, он их потратит совсем не на инфраструктуру, а на что-то еще?
Не удержится, так сказать. Но это же вопрос бюджетной дисциплины. В конце концов
можно договориться, что застройщик сам возводит объекты инфраструктуры в счет цены
земельного участка, а если не возведет, то платит за них деньги.

— Не очень понятно. Но так повелось. Я могу согласиться, на будущее время пусть только
собственники строят. Но проблемы, возникшие в прошлом, нерешаемые. В любом случае реформа
вещного права возможна только после всестороннего, предметного анализа, включая
сравнительно-правовой анализ. И лет через 10, когда появятся серьезные монографии, посмотреть.

— Я слышал, Вы занимаете какую-то должность в Международной строительной


ассоциации?

— Да, не так давно меня избрали членом правления Международной ассоциации строительного
права (ICLA) со штабом в Штутгарте. Я отвечаю за анализ проблем строительного права по праву
России и ряда стран СНГ. Одна из задач этой ассоциации состоит в гармонизации законодательства
разных стран, подготовке типовых строительных договоров.

— А ваша ассоциация давно известна на рынке?

— Нет, она создана достаточно недавно. Это союз ученых, адвокатов и судей, занимающихся
вопросами подряда. У нее большие планы по гармонизации строительных контрактов по всему миру,
арбитраж по контрактам и т. п. Встречи в рамках этой ассоциации интересны и познавательны. Так
надо собирать по крупицам, а тут на одном мероприятии можно много чего узнать о регулировании
в самых разных странах.

— Да, обмен опытом всегда лучше, чем «ружья кирпичом чистить»… Кстати, про арбитраж.
Вы же выступаете третейским судьей? Говорят, дела по строительному подряду одни
https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 13/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
из самых сложных. И они же часто встречаются в практике третейского разбирательства.
Интересно, почему народ так любит ходить по этим делам именно в третейские суды?

— Я думаю, потому что это действительно сложная и своеобразная категория споров, рассмотрение
которых часто требует очень большого количества времени, которого далеко не всегда хватает
у государственных судов. Но и при этом часто восхищаюсь работой арбитражных судов на местах,
вдумчивостью их постановлений.

Итак, мне неожиданно понравилась работа третейского судьи, стало интересно сидеть
и разбираться в материалах дела, актах всевозможных, сопоставлять их с проектной
документацией, проводить заседания, приглашать и заслушивать специалистов и т. п. В голове как
детектив разворачиваешь ситуацию и восстанавливаешь ее, как было на самом деле. Это
настоящая судейская работа, предметная, требующая точности и тщательности. И когда
разберешься, то оказывается, что выявленные обстоятельства прямо укладываются в имеющиеся
нормы закона. Я имею в виду гл. 37 ГК. Именно поэтому я и сказал, что не надо спешить
реформировать ее. Всего лишь в паре случаев норм оказалось недостаточно и пришлось через ст.
10 выправлять ситуацию.

— А что за суд?

— При Росатоме.

— Понятно. Кстати, мало кто знает, наверное, поскольку тогда информационная открытость
ВАС РФ еще не была такой высокой, как в последние годы его существования, что в 2008
году Вы были одним из основных разработчиков обзора по злоупотреблению правом. Вот
видите, теперь самому приходится применять эту статью, а когда-то запустили
ее применение судами. Не жалеете, что выпустили этого джина из бутылки?

— Нет, мне кажется, все было правильно сделано. Вместе с тем джин оказался действительно
джином — это простое на первый взгляд средство разрешить верно спор обладает сильными (как
и в жизни) побочными эффектами, которыми часто и страдает наше экспертное сообщество. Джина
надо уметь использовать, иначе будет похмелье, а в итоге — запой. В этом смысле помню
и с каждым годом все более разделяю те опасения, которые испытывали наши более старшие
товарищи при подготовке обзора. Но я думаю идея справедливости права и судебного решения,
лежащая в основе принципа добросовестности как исключительного способа достижения этой цели
при исчерпании других способов, единственно верная. Опошлить можно, конечно, и ее.

— А еще я слышал про такую юридическую фирму «Щербаков, Ширвиндт и партнеры». Это
что такое? Для каких целей?

— Во-первых, наоборот, по алфавиту «Ширвиндт, Щербаков и партнеры». По сути, мы создали эту


компанию с А. М. Ширвиндтом для того, чтобы проводить через нее разные заключения, которые
периодически нам поручают заинтересованные стороны. При этом их по каким-то причинам
интересует заключение договора именно с юридическим лицом, а не с нами как физическими
лицами.

— Кстати, по поводу юридических заключений по делам. Насколько их принимают


российские суды? Знаю, что на Западе это распространенная практика. В России, по-моему,
совсем по-другому, и это меня огорчает.

— Мы пишем заключения не только для представления в суд, но и просто для адвокатов,


представляющих стороны, которые хотят лучше разобраться в вопросе, для самих сторон, которые
хотят видеть независимую и объективную точку зрения. Но бывают и судебные заключения.
Наиболее востребованы они в третейских судах, конечно. Особенно в международных. Там они,
можно сказать, неписанный обычай. Редко какое крупное дело обходится без одного,
а то и нескольких заключений с каждой из сторон. В России же бывает, что судьи отказываются
приобщать такие заключения к материалам дела. Мне кажется, это излишняя перестраховка.

— Я так понимаю, это вызвано тем, что у нас некоторые судьи считают, что к материалам
дела можно подшивать только доказательства. Хотя, сколько я пересмотрел реальных дел,
чего там только не встретишь. А юридическое заключение доказательством может быть
только в тех случаях, когда речь идет об установлении содержания иностранного права
(здесь возможна экспертиза). По отечественному же праву никакой экспертизы
невозможно, судья должен сам разбираться во всех вопросах права.

— Думаю, судьи зря опасаются, что авторы заключения покушаются на их профессионализм или,
не дай Бог, независимость. Содержание заключения — это суждения по соответствующим вопросам
представителей академического сообщества, которые должным образом обоснованы ссылками
на источники, литературу, судебную практику. В этом смысле заключение — чуть большее
приближение исследования к конкретному спору и его обстоятельствам, нежели учебники,
например, учебник МГУ, комментарии к ГК и проч.

— Наверное, судья думает, что заключение, написанное по заказу одной из сторон,


содержит подгонку теоретических выводов под интересы этой стороны. По принципу «кто
платит, тот и заказывает музыку».

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 14/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
— Ну, нельзя же всех под одну гребенку. Наверное, есть и такие авторы заключений. Но не мало
и людей, которые дорожат своей репутацией. Всех денег не заработаешь. Если в заключении нельзя
честно обосновать позицию, которую хочет заказчик (кстати, заказчик часто хочет просто
объективную картину ситуации), не надо и браться за работу. Так, думаю, и спится лучше и сахар
слаще.

— Кстати, я слышал, что уже привлекали моих коллег для того, чтобы разгромить
заключение, подготовленное другими специалистами и напоминающее «заказуху» как раз.

— Так вот и прекрасно. А судья смотрит на эту ученую переписку и мотает на ус. Как правило,
у судьи сначала складывается мнение о том, какая сторона права, а потом уже он занимается
поиском мотивировки. Высококлассные юридические заключения помогают судье эту мотивировку
почерпнуть. Кстати, они же помогают ему не выглядеть бледно в глазах вышестоящей инстанции.

— Не исключено, что судьи опасаются приобщать к материалам дела научные заключения


еще и потому, что думают, будто им придется потом, если они не согласятся с выводами
ученого, заниматься в судебном акте их подробным опровержением. Мне кажется, это
неверный подход. Именно потому, что научное заключение не является доказательством,
судья может вообще никак на него не реагировать в решении. Он может написать все то же
самое, но своими словами, а может сослаться на авторитетное мнение. Пусть будет выбор.
Многие участники процессов не заказывают у науки заключения в России не из-за того, что
экономят деньги, а потому, что боятся, что эти затраты окажутся напрасными настолько,
что судья просто откажется прочитать заключение. Это, конечно, плохая традиция.

— Научное заключение ни в коем случае не является посягательством на независимость судей.

— Но давайте мы с Вами в завершение поговорим немножко о перспективах, а именно


о молодежи. Я слышал, студенты МГУ признали Вас самым любимым молодым
преподавателем этого года или что-то в таком духе. Лестно, наверное?

— Лучшим, а не любимым. Мне кажется, крайне опасно для преподавателя хотеть быть любимым
студентами. Отношение преподавателя к студентам должно быть строгое, даже жесткое,
но справедливое. Да и всякими премиями не надо обольщаться. Но в принципе, конечно, приятно,
а главное — полезно, понятно, что идешь в правильном направлении. Значит, надо продолжать
совершенствоваться, в данном случае в методическом плане.

— Как там дела в альма-матер?

— Да все хорошо, работа идет. В чем достоинство юрфака


МГУ, так это в консерватизме юридического образования и его
академичности, они никогда не приносятся в жертву моде
и сиюминутным интересам, развиваются осторожно и мудро.
Поэтому наш университет и факультет вечны. Люди получают
всестороннюю подготовку. Даже если потом они будут всю
свою жизнь заниматься сделками слияния и поглощения
компаний, им дадут знания о сложных вопросах квалификации
преступлений, например. Кругозор в праве очень важен.
Я лично это очень ценю и ни в коем случае не считаю верной
замену ее на модные ныне тесты, новации и т. п.
Ну и главное — факультет учит мыслить и дает методику
размышления, исследования, решения любой правовой задачи.
Это дает возможность уже выпускникам самостоятельно
и системно совершенствоваться, получать новые подлинные
знания (а не «нахватанность») и овладевать новыми навыками.
В этом смысле МГУ — это начало познания длинною в жизнь.

Не ошибусь, если скажу, что факультет и наша кафедра


в частности, дает лучшее юридическое образование благодаря, конечно, коллективу
преподавателей, но и благодаря спаренным занятиям по гражданскому праву (4 акад. часа в нед.),
которые ввел в свое время В. П. Грибанов, видимо, интуитивно предчувствуя расширение самого
предмета и подхода к преподаванию. В самом деле, открылась ранее находящаяся под негласным
запретом русская литература, стало возможным обращаться к опыту иных правопорядков,
неимоверно развилась судебная практика. Без исторического и сравнительно-правового подходов
к преподаванию, без глубоких навыков анализа литературы, судебной практики при толковании
института, нормы немыслимо качество образования, немыслимо и подлинное знание. Условие
получения указанных навыков и знания — спаренное занятие. Уменьшение количества часов
семинарских занятий, где обучение идет в непрерывном диалоге преподавателя и группы, поиске
обоснованных решений, ошибок и проч. убьет преподавание гражданского права на факультете,
лишит его конкурентных преимуществ, вопреки имеющемуся запросу работодателей, отвергнет
университетские традиции, перечеркнет труды поколений преподавателей нашей школы.

— Да, спаренные занятия по гражданскому праву очень важны. Кстати, один из основных
растущих конкурентов МГУ — Высшая школа экономики недавно образовала альянс
с Российской школой частного права для того как раз, чтобы часть своих воспитанников
углубленно учить именно гражданскому праву (речь про 30–60 человек на курсе).
https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 15/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
А что с магистратурой МГУ происходит? Ее ведь совсем недавно создали?

— Да, наша магистратура совсем молодая. Ее курирует на факультете С. В. Третьяков.

— Я слышал, был очень жесткий конкурс в этом году. Многие студенты, не прошедшие
отбор, потом поступили в Российскую школу частного права и выглядели очень достойно
на экзаменах, я помню отзывы членов приемной комиссии. Страшно подумать, кого же
вы тогда набрали?! А с другой стороны, забавно теперь конкурировать и стараться сделать
так, чтобы тот, кого не взяли в МГУ, на выходе через 2 года оказался сильнее тех, кому
он проиграл.

— Я считаю, С. В. Третьяков все правильно делает. Он ушел от формальных вопросов на приемных


экзаменах, мол, расскажите о предмете и методе гражданского права. Достаточно, что
на госэкзаменах про это рассказали уже. Мы подготовили теоретические вопросы, в частности
о том, что такое распорядительная сделка, например, или в чем суть принципа абстракции.
Интересен вопрос об исключении из принципа относительности обязательств. Для ответа на такие
вопросы необходимо прочитать и осмыслить внушительный список источников. Это верный путь.
Люди пишут очень зрелые эссе и есть возможность отобрать лучших.

Одна из проблем РШЧП, кстати, состоит в том, что конкурс в нее слишком поздно проходит. Если
человек уже прошел в МГУ, он просто не рискует поступать к вам, чтобы не остаться ни с чем.

— Да, я уже знаю об этой проблеме. Хотя мне казалось, что многие так делают, поступая
сразу в несколько мест, а потом относят оригиналы документов именно туда, где хотят
учиться.

— Все так, но есть одна тонкость. Большинство поступивших в магистратуру МГУ — это победители
олимпиад во время учебы в бакалавриате. Для них все по-другому, поэтому они должны
определиться раньше, не к 1 сентября.

— Я не знал про это. Но независимо от нашего разговора уже принято решение о том, что
поступление в РШЧП в этом году будет происходить раньше обычного, в конце июля.
Поэтому в русскую рулетку никому из желающих к нам поступить играть не придется.
Думаю, что сейчас система в чем-то интереснее, чем была, когда мы учились. Надо
заканчивать бакалавриат в одном месте, затем перемещаться в магистратуру в какое-то
другое место, знакомиться с новыми людьми.

— Еще одна очень большая проблема магистратуры — ограничение предельного количества часов
на обучение в неделю. По стандарту это всего 14 академических часов. Это очень мало
и неизбежно сказывается на уровне подготовки.

— Да, это одна из самых странных вещей, которую только можно было придумать для
образовательного стандарта. Пусть на меня никто не обижается, но лет 65–70 назад
горячие комсомольские головы могли бы повести речь о «вредительстве». В РШЧП
мы не запрещаем студентам добровольно посещать занятия, которые превышают
установленный максимум. Тяга к знаниям — это как стремление к счастью. Ограничивать
никак нельзя.

— Полностью с Вами согласен. Более того, ведь, наверное, не просто не запрещаете ходить на все
возможные занятия, но и подталкиваете их к этому?

— Ну, не то, чтобы заставляем. Просто проводим разъяснительные беседы. Бывает и лень
у студентов, и боязнь преподавателей.

Побаиваются, например, О. Р. Зайцева с его требовательностью, и многие хотят пропустить


его курс по банкротству. Я объясняю, что это сейчас будет легче, а в жизни будет большая
потеря. Без банкротства сейчас никуда. А он один из лучших в стране.

Одна из причин, по которой бренд РШЧП успел всего лишь за 20 лет стать очень
узнаваемым, — именно высокая концентрация изучаемого материала. Раньше его изучали
те, кто прошли 5 лет обучения в вузе. Сейчас те, кто спустя 4 года обучения стали
бакалаврами. После такого объема информации и жестких требований на экзаменах люди
стали тем, кем стали. И куют теперь славу РШЧП в глазах работодателей. Сейчас ни в коем
случае нельзя уронить эту высоко поднятую планку.

Я всегда про это говорю студентам. И поэтому если они поленились и прогуляли какой-то
факультативный курс, то на госэкзамене мы обязательно специально проверим,
а соображают ли они в этом вопросе (читай — не осрамят ли потом школу). И если будут
сомнения, будем ставить двойки.

— Да, на Западе проверяют же не только дипломы, но и оценки по конкретным предметам. Получил


тройку по гражданскому праву? Хочешь на хорошую работу? Нет, извини.

— Ну что ж, нам пора прощаться. Спасибо за Ваше вниманцие к нашему журналу и желаю
успехов в преподавании и творчестве.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 16/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
— Спасибо большое и удачи всем вашим читателям.

Беседовал Андрей Владимирович Егоров, главный редактор «АП»

ГЛАВНАЯ ТЕМА

Сделка противоречит основам правопорядка. Семь


дел, в которых стороне удалось ее аннулировать
Евгения А лександровна Кузьмичева
адвок ат, старший партне р АБ «Либра»

Можно ли применить конфискационную санкцию, если сторона уже понесла уголовное


наказание
Свидетельствует ли нарушение закона о противоречии сделки основам правопорядка
Как суды квалифицируют обязывающие сделки при пороке распорядительной власти

Статья 169 ГК РФ предусматривает ничтожность сделок, совершенных с целью, заведомо противной


основам правопорядка или нравственности. Аналогичные нормы за рубежом применяются как
«каучуковые» параграфы, позволяя «уничтожать» сделки, не соответствующие государственным
и общественным устоям, общепризнанным нормам морали и добрым нравам. Однако анализ
российской практики применения ст. 169 ГК РФ показывает, что суды не всегда понимают существо
регулирования, заложенное законодателем в указанной норме. Например, отождествляют сделки,
нарушающие требования закона, и сделки, противные основам правопорядка или нравственности.
Нередко суд квалифицирует сделку как антисоциальную автоматически, вследствие
несоответствия ее закону, что представляется неверным.

Кроме того, и у истцов нередко отсутствует представление о том, когда обоснованно заявлять
требование о признании сделки недействительной на основании ст. 169 ГК РФ. Зачастую это
делается совершенно неуместно и неоправданно, в одном ряду с несколькими другими
основаниями. Например, в одном из дел истец заявил, что сделка совершена в целях, противных
основам правопорядка и нравственности, поскольку заключена под угрозой (постановление
АС Поволжского округа от 21.04.2015 по делу № А65-1645/2014). В другом деле истец полагал, что
спорный муниципальный контракт заключен с целью, заведомо противной основам правопорядка
или нравственности, и в силу положений п. 2 ст. 168 ГК РФ (недействительность сделки,
нарушающей требования закона или иного правового акта) является ничтожным (постановление
АС Московского округа от 21.10.2015 по делу № А41-73264/14). Как правило, суды игнорируют
подобное упоминание нормы ст. 169 ГК РФ, в том числе поскольку сами истцы не конкретизируют,
в чем именно заключается противоречие сделки основам правопорядка или нравственности. Тем
не менее в определенных случаях истцам удается убедить суд, что сделка недействительна именно
на основании ст. 169 ГК РФ. Подобных решений немного, и по этой причине они представляют
особый интерес. Рассмотрим, в каких ситуациях суды считают сделки противоречащими основам
правопорядка и нравственности.

Продажа информации о планируемых противоправных


действиях
Юридическая компания (исполнитель) обратилась с иском к обществу (клиенту) о взыскании
задолженности по договору на оказание юридических услуг. Общество предъявило встречный иск,
требуя признать договор ничтожным и применить последствия недействительности ничтожной
сделки в виде возврата уплаченных денежных средств.

По условиям договора исполнитель обязался выявить противоправное поведение подрядчиков,


контрагентов и сотрудников клиента и предоставить последнему информацию, документы, аудио-
и видеозаписи, фиксирующие противоправные действия. Передаваемая клиенту информация
касалась раскрытия сведений о подготовке убийства одного из руководителей общества. При этом
исполнитель обязался раскрыть эту информацию только при перечислении клиентом
соответствующих денежных средств.

Суды встали на сторону клиента. Так, суд округа указал, что ответственность за преступления
против жизни и здоровья как высших ценностей, охраняемых государством, установлена гл. 16
УК РФ. Любое возможное покушение на эти ценности должно пресекаться, в том числе путем
сообщения соответствующей информации в правоохранительные органы.

Заключение гражданско-правовых сделок, при которых жизнь и здоровье ставятся в зависимость


от оплаты информации о существующей в отношении этих ценностей угрозы, не может
рассматриваться как действия, соответствующие принципам правопорядка или нравственности.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 17/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Сотрудник исполнителя обратился в правоохранительные органы с информацией о готовящемся
покушении на жизнь одного из руководителей клиента только после подписания клиентом
промежуточного акта оказанных услуг, служащего основанием для внесения второго платежа
по договору.

Вместе с тем обязанность довести до компетентных правоохранительных органов информацию


о готовящемся преступлении против жизни и здоровья человека затрагивает публичный
правопорядок, регулирующий вопросы безопасности, и, следовательно, должна быть исполнена
лицом, располагающим такими сведениями, бескорыстно.

Учитывая, что продажа вышеуказанной информации не может быть объектом гражданско-правовой


сделки, поскольку является действием, противным основам правопорядка и нравственности, суд
пришел к выводу о ничтожности спорного договора об оказании юридических услуг (постановление
АС Центрального округа от 28.09.2016 по делу № А62-9000/2015).

Верховный суд РФ согласился, что информация, в целях получения которой заключен спорный
договор, не может быть предметом гражданско-правовой сделки, поскольку ее оборачиваемость
противоречит основам правопорядка. Указанное обстоятельство влечет ничтожность договора
и применение последствий его недействительности (определение ВС РФ от 16.12.2016 № 310-ЭС16-
17344 об отказе в передаче кассационной жалобы для рассмотрения СКЭС ВС РФ).

Этот спор является самым ярким из арбитражных дел, в которых судами применена ст. 169 ГК РФ.
Применение данной статьи (которое представляется абсолютно оправданным) основано
на несоответствии сделки общепринятым ценностям в отсутствие конкретного законодательного
запрета на совершение подобных сделок, что отвечает подлинной цели законодательного
регулирования.

Отчуждение родителем жилого помещения, в котором


проживают несовершеннолетние, без учета их интересов
При расторжении брака каждый из супругов получил долю в размере ½ в праве собственности
на квартиру, в которой были также зарегистрированы двое их несовершеннолетних детей.
В дальнейшем отец детей подарил свою долю третьему лицу. Согласие органов опеки
и попечительства на совершение сделки он не испрашивал. Мать обратилась в суд с требованием
признать договор дарения недействительным и применить последствия недействительности сделки.
По ее мнению, спорная сделка нарушает права несовершеннолетних детей, поскольку заключена
с нарушением закона и с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности.

Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении заявленных требований. Они


исходили из следующего:

— несовершеннолетние являются детьми бывших супругов, которые не лишены родительских прав;

— дети не относятся к категории оставшихся без попечения родителей, поэтому согласия органов
опеки и попечительства на сделку по отчуждению доли в праве собственности на квартиру
не требовалось;

— оспариваемая сделка не нарушает прав несовершеннолетних детей, поскольку они проживают


с матерью в спорной квартире и сохранили право собственности на часть квартиры и право
пользования ей;

— проживание матери с детьми во всей квартире нарушает права другого собственника


на совместное пользование жилым помещением и местами общего пользования.

Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ не согласилась с выводами судов, аргументировав


свою позицию следующим образом.

Конституционный суд РФ указывал, что забота о детях, их воспитание как обязанность родителей,
по смыслу ч. 2 ст. 38 Конституции РФ, предполагают, что ущемление прав ребенка, создание ему
немотивированного жизненного дискомфорта несовместимы с самой природой отношений,
исторически сложившихся и обеспечивающих выживание и развитие человека как биологического
вида. Родители при отчуждении принадлежащего им на праве собственности жилого помещения
не вправе произвольно и необоснованно ухудшать жилищные условия проживающих совместно
с ними несовершеннолетних детей. Во всяком случае, их действия не должны приводить к лишению
детей жилища. Иное означало бы невыполнение родителями их конституционных обязанностей
и приводило бы к умалению и недопустимому ограничению права детей на жилище. При отчуждении
собственником жилого помещения, в котором проживает его несовершеннолетний ребенок, должен
соблюдаться баланс их прав и законных интересов (п. 3 постановления КС РФ от 08.06.2010 № 13-
П).

К сделкам, совершенным с целью, противной основам правопорядка и нравственности, можно


отнести сделки, нарушающие основополагающие принципы российского правопорядка,
определенные в Конституции РФ.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 18/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Умышленное отчуждение родителем, сознательно не проявляющим заботу о благосостоянии детей
и фактически оставляющим их без своего родительского попечения, жилого помещения в пользу
иного лица, с целью ущемления прав детей, свидетельствует о несовместимом с основами
правопорядка и нравственности характере подобной сделки и злоупотреблении правом
(определение ВС РФ от 15.10.2013 № 5-КГ13-88).

Позиция Судебной коллегии развивает логику, изложенную в п. 85 постановления Пленума


ВС РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой
Гражданского кодекса Российской Федерации». В соответствии с данным пунктом к сделкам,
совершенным с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, могут быть
отнесены сделки, нарушающие основы отношений между родителями и детьми.

Примечательно, что коллегия ссылается на Конституцию РФ, позицию Конституционного суда


и нормы Семейного кодекса РФ, не упоминая данного постановления Пленума ВС.

Заключение сделки в результате коммерческого подкупа лица,


выполняющего управленческие функции в обществе
Один из руководителей общества, пользуясь своим служебным положением, получил от контрагента
денежные средства за заключение договоров перевозки в интересах последнего.

Суд признал руководителя виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 204


УК РФ (коммерческий подкуп), и назначил ему соответствующее наказание.

Прокурор обратился с иском в защиту интересов Российской Федерации о взыскании


с руководителя в доход государства денежных средств, полученных в результате коммерческого
подкупа, в качестве применения последствий недействительности ничтожной сделки, противной
основам правопорядка.

Ответчик не согласился с иском, указав, что совершил уголовно наказуемое деяние, за которое
уже привлечен к уголовной ответственности. В связи с этим основания признания его действий
по получению коммерческого подкупа недействительной сделкой отсутствуют, поскольку одно
и то же деяние нельзя признать как уголовно наказуемым действием, так и гражданско-правовой
сделкой.

Однако суд счел, что получение денежных сумм от контрагента общества в виде коммерческого
подкупа является сделкой, совершенной с целью, заведомо противной основам правопорядка,
и применил ст. 169 ГК РФ.

Часть 3 ст. 204 УК РФ определяет в качестве преступления незаконное получение лицом,


выполняющим управленческие функции в коммерческой организации, денег за совершение
действий в интересах дающего в связи с занимаемым этим лицом служебным положением.

В соответствии с положениями ст. 153 ГК РФ, сделками признаются действия граждан


и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав
и обязанностей.

Получение ответчиком денежных средств за совершение действий в целях, которые законодатель


определил как преступные, фактически привело и к возникновению гражданских правоотношений
в виде заключения договоров перевозки. В связи с этим имелись основания не только для
привлечения ответчика к уголовной ответственности за совершенное деяние, но и применения
последствий недействительности ничтожных сделок, совершенных с заведомо противоправной
целью (апелляционное определение Пермского краевого суда от 03.10.2016 по делу № 33–
11758/2016).

В данном деле проявляется известная проблема соотношения конфискационной санкции, ранее


предусмотренной ст. 169 ГК РФ, и уголовно-правовых санкций в случае, когда сделка одновременно
отвечает признакам преступления. Изъятие из ст. 169 ГК РФ в 2013 году конфискационной санкции
частично устранило указанное противоречие.

Совершение сделок в ходе азартных игр, проводимых вне


игорных зон
Физическое лицо организовало проведение азартных игр с использованием игрового оборудования
вне игорной зоны и извлекло доходы в крупном размере. В результате суд привлек организатора
к уголовной ответственности.

Прокуратура обратилась в суд с требованием взыскать полученные организатором денежные


средства в доход Российской Федерации.

Суд первой инстанции удовлетворил иск на основании положений ст. 169 ГК РФ. Поскольку вина
организатора азартных игр в совершении сделок с целью, заведомо противной основам

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 19/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
правопорядка, а также получение дохода в крупном размере по данным сделкам установлены
вступившим в законную силу приговором суда, суд счел, что заявление подлежит удовлетворению.

Апелляция пришла к противоположным выводам и отменила решение первой инстанции. Суд исходил
из того, что бремя доказывания имеющих значение для дела обстоятельств (факта заключения
между ответчиком и определенными участниками азартных игр сделок с целью, заведомо противной
основам правопорядка или нравственности, наличия умысла ответчика и участников азартных игр
на заключение таких сделок) возложено на заявителя, однако прокурор таких доказательств
не представил.

Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ не согласилась с выводом апелляции, указав, что


сделки, заключенные в ходе проведения азартных игр с использованием игрового оборудования вне
игорной зоны, ничтожны, поскольку заключены в нарушение закона.

При разрешении спора суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что обстоятельства
совершения ответчиком действий по заключению сделок, совершенных с целью, заведомо
противной основам правопорядка, и извлечения им дохода от данных сделок, а также вина
в совершении преступления установлены вступившим в законную силу приговором суда. Вывод
апелляции о недоказанности факта извлечения ответчиком дохода от данных сделок неверен.

Ссылка апелляционного суда на недоказанность факта умышленного заключения другими игроками


сделок с целью, заведомо противной основам правопорядка, также неверна, поскольку участие
в азартных играх (заключение сделок в ходе их проведения), проводимых вне игорных зон,
в нарушение законодательного акта, само по себе является совершением действий, противных
основам правопорядка. Указанное обстоятельство не является значимым при определении
гражданско-правовых последствий действий ответчика с учетом требований п. 3 ст. 169
ГК РФ (определение ВС РФ от 25.02.2014 № 84-КГПР13-2).

Вывод суда о том, что заключение сделок в нарушение законодательного акта само по себе
является совершением действий, противных основам правопорядка, представляется
необоснованным. Нарушение закона еще не свидетельствует о том, что стороны (или одна из них)
преследовали цель, противную основам правопорядка или нравственности.

Более того, ст. 169 ГК РФ в ее подлинном смысле должна пониматься как «резиновая» норма,
позволяющая не допускать заключения антисоциальных сделок в отсутствие прямого
законодательного запрета. При этом несоответствие сделки основам правопорядка или
нравственности должно следовать из ее существа, а не зависеть от переменных факторов, таких,
например, как место ее совершения.

Отчуждение имущества из государственной собственности


в нарушение порядка приватизации
Росимущество передало в хозяйственное ведение унитарного предприятия 100% акций
акционерного общества. В дальнейшем предприятие вне торгов передало эти акции обществу
по договору купли-продажи.

Прокуратура обратилась в суд в интересах Российской Федерации с иском к унитарному


предприятию и обществу о признании договора купли-продажи акций недействительным
(ничтожным) и применении последствий его недействительности.

В рамках «первого круга» рассмотрения дела суды установили, что сделка по отчуждению
из государственной собственности спорных акций заведомо противоречила нормам правопорядка
и нарушала основополагающие принципы экономической системы государства. Однако суд округа
указал, что, взыскав денежные средства с унитарного предприятия (то есть фактически
из госбюджета), суды не рассмотрели вопрос о возможности применения ст. 169 ГК РФ. В итоге
кассация направила дело на новое рассмотрение.

При новом рассмотрении дела суд первой инстанции пришел к выводу, что договор купли-продажи
акций недействителен как сделка, противоречащая основам правопорядка. Соответственно, к ней
нужно применить последствия в виде взыскания всего полученного сторонами в доход Российской
Федерации (сделка совершена в период наличия в ст. 169 ГК РФ конфискационной санкции),
учитывая нарушение публичных интересов и интересов неопределенного круга лиц, в связи
с отчуждением спорных акций вне торгов, наличие воли унитарного предприятия произвести
отчуждение акций, принадлежащих Российской Федерации, адресно и отсутствие возражений
против продажи со стороны собственника унитарного предприятия.

Также суд счел невозможным применить последствия недействительности в виде приведения


сторон сделки в первоначальное положение, учитывая недействительность сделки на основе ст.
169 ГК РФ (постановление АС Московского округа от 28.12.2015 по делу № А40-142657/14).

Принятые судебные акты свидетельствуют о явной подмене судами понятий: договор купли-продажи
акций признан ничтожной сделкой на основании ст. 169 ГК РФ, хотя очевидно, что это — сделка,
нарушающая требования закона (либо совершенная в обход закона). Препятствием,
не позволившим судам признать сделку ничтожной на основании ст. 168 ГК РФ, судя по всему,
https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 20/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
является необходимость применения в этом случае двусторонней реституции, в том числе, как
указал суд округа, взыскания денежных средств фактически из федерального бюджета.

Заключение директором от имени общества сделок,


направленных на причинение вреда кредиторам
Банк и заемщик заключили кредитный договор. В обеспечение исполнения обязательств
по кредитному договору банк и залогодатель заключили договор последующей ипотеки. Банк
обратился в суд с иском к залогодателю об обращении взыскания на заложенное имущество в счет
погашения задолженности по кредитному договору.

Залогодатель предъявил встречный иск к банку о признании договора последующей ипотеки


недействительным.

Суды встали на сторону залогодателя, указав, что договор последующей ипотеки


не соответствовал требованиям ст. 10 и ст. 169 ГК РФ в силу обстоятельств, установленных
приговором суда по уголовному делу.

Договор последующей ипотеки от имени залогодателя подписал генеральный директор. Тем самым
директор предпринял незаконные действия по отчуждению недвижимого имущества залогодателя,
ранее также переданного в залог другому банку (первоначальному залогодержателю), намереваясь
воспрепятствовать последнему в обращении взыскания на это имущество.

Действия директора по заключению договора последующей ипотеки имели своей целью причинить
вред другим лицам (первоначальному залогодержателю и участнику общества), что противоречит
нормам морали и обычаям делового оборота, а также являлись частью преступной схемы,
направленной на завладение чужими денежными средствами.

Суды признали спорный договор недействительным на основании ст. 169 ГК РФ, учитывая
установленный приговором суда преступный умысел генерального директора на хищение
и завладение чужим имуществом.

При этом суды также сослались на правовую позицию, изложенную в постановлении Пленума ВАС
РФ от 10.04.2008 № 22 «О некоторых вопросах практики рассмотрения споров, связанных
с применением статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации» (постановление ФАС
Московского округа от 04.07.2014 по делу № А40-10573/2012).

Верховный суд РФ согласился с данной позицией (определение от 19.09.2014 № 305-ЭС14-2313


об отказе в передаче кассационной жалобы банка для рассмотрения СКЭС ВС РФ).

Заключение договоров соинвестирования с обманом


покупателей квартир
В деле о банкротстве застройщика в суд поступило требование соинвестора о включении в реестр
требований о передаче жилых помещений. Конкурсный управляющий застройщика заявил
о признании договора соинвестирования недействительным.

Как следует из материалов дела, застройщик и инвестор заключили договор участия


в инвестировании строительства жилого дома с целью приобретения инвестором в собственность
части квартир. Инвестор должен был привлечь соинвесторов на данные квартиры с целью
дополнительного финансирования строительства объекта путем заключения договоров
соинвестирования.

Инвестор и соинвестор заключили договор соинвестирования. Соинвестор передал инвестору


денежные средства в целях строительства жилого дома, а инвестор обязался в дальнейшем
передать соинвестору квартиру в этом доме.

Суды отказали соинвестору в удовлетворении заявленных требований и признали договор


соинвестирования недействительным.

Суды пришли к выводу о неправомерности действий инвестора по реализации прав на спорное


жилое помещение. Дело в том, что инвестор не предоставлял застройщику информацию
о реализованных им правах на площади объекта и полученном инвестировании от третьих лиц,
а также не вел строительные работы на объекте (хотя одновременно являлся и подрядчиком).

Кроме того, приговором суда по уголовному делу установлено, что сотрудник инвестора совершил
мошеннические действия в отношении ряда соинвесторов при заключении договоров
соинвестирования на квартиры. Он похитил у потерпевших денежные средства, внесенные в кассу
инвестора по договорам соинвестирования, за что был привлечен к уголовной ответственности. При
этом данный сотрудник не обладал полномочиями заключать договоры соинвестирования.

С учетом положений ст. 169 ГК РФ, приняв во внимание факт обмана покупателей при заключении
договоров соинвестирования, суды пришли к выводу, что спорный договор соинвестирования
https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 21/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
является ничтожной сделкой (постановления АС Поволжского округа от 23.06.2016 № Ф06-
9661/2009, от 13.07.2016 по делу № А65-22387/2008).

Представляется, что сделки, совершенные во вред кредиторам или с обманом покупателей,


признаны недействительными необоснованно, суды не учли следующие обстоятельства:

1) в силу принципа разделения сделки носят характер обязывающих и должны являться


действительными (по общему правилу), по своей природе сделки скорее близки к купле-продаже
чужой (или, возможно, будущей) вещи;

2) отсутствие полномочий на совершение сделок должно влечь последствия, предусмотренные ст.


183 ГК РФ (сделка считается заключенной от имени и в интересах совершившего ее лица),
но не признание сделок недействительными;

3) ограничение полномочий на совершение сделок влечет последствия, предусмотренные п. 1 ст.


174 ГК РФ (сделка может быть признана судом недействительной по иску лица, в интересах
которого установлены ограничения, лишь в случаях, когда доказано, что другая сторона сделки
знала или должна была знать об этих ограничениях). При этом в деле о банкротстве застройщика
иски о признании сделок недействительными заявлены иным лицом, а добросовестность кредиторов
суды вообще не анализировали.

Даже в случае несоответствия подобных сделок требованиям закона это вовсе не означает, что
они противоречат основам правопорядка или нравственности, поэтому в отношении них не должна
применяться ст. 169 ГК РФ.

Заключение договора купли-продажи имущества лицом,


не имеющим права им распоряжаться
Суд первой инстанции признал недействительным договор купли-продажи земельного участка
на основании ст. 169 ГК РФ, заключив, что продавец не имел права распоряжаться участком. Дело
в том, что право собственности продавца возникло на основании решения суда, которое
впоследствии было отменено. Верховный суд РФ поддержал данную позицию (определение
от 14.04.2015 № 33-КГ15-5).

В данном деле суды также не проводят разделение сделок на обязывающую и распорядительную.


Отсутствие распорядительной власти не должно влиять на действительность обязывающей сделки
и влечь ее ничтожность, тем более на основании ст. 169 ГК РФ.

Таким образом, случаев, когда суды признают сделку недействительной на основании ст. 169
ГК РФ, не так много. Чтобы убедить суд в противоречии сделки основам правопорядка или
нравственности, необходимо последовательно доказать ее несоответствие основополагающим
конституционным принципам или принятым в обществе правилам морали. Хотя в некоторых
ситуациях суды допускают подмену и применяют ст. 169 ГК РФ там, где следовало бы исходить
из других оснований недействительности сделки.

СУДОПРОИЗВОДСТВО

Верховный суд изменил правила взыскания


судебной неустойки. На что рассчитывать истцу
Владислав А лександрович Ганж ала
партне р АБ «Линия права»

А ндрей Дмитриевич Набереж ный


юрист АБ «Линия права»

Можно ли взыскать судебную неустойку за период до подачи заявления


о ее взыскании
Какие способы суды используют для определения размера судебной неустойки
Вправе ли ответчик просить о снижении судебной неустойки после исполнения
решения суда

Проблема неисполнения судебных актов имеет масштабный характер, поэтому решение в пользу
истца не гарантирует успешное завершение дела. Недобросовестные ответчики часто отказываются
исполнять решение суда, поскольку это более выгодно для них. В связи с этим огромные надежды
юридического сообщества возлагались на введенный ВАС РФ в 2014 году институт астрента. Суды
применяли этот институт на основании разъяснений Пленума ВАС. Между тем в 2016 году Верховный
суд РФ принял новые разъяснения по данному вопросу. Рассмотрим, на что теперь могут
рассчитывать истцы, заявляя о взыскании судебной неустойки.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 22/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017

Судебная неустойка не компенсирует убытки, связанные


с неисполнением судебного акта
Проблема исполнения вступивших в силу судебных актов в нашей стране — весьма давняя. В связи
с этим в юридическом сообществе многие годы велась дискуссия по вопросу введения института,
позволяющего защитить права кредиторов в отношении исполнения обязательств.

Первый шаг на этом пути сделал ВАС РФ, выработав положения, которые предусматривали
возможность взыскания судебной неустойки за неисполнение судебного акта. Позиция ВАС РФ была
выражена в постановлении Пленума от 04.04.2014 № 22 «О некоторых вопросах присуждения
взыскателю денежных средств за неисполнение судебного акта» (далее — Постановление Пленума
ВАС № 22). Это постановление предусматривало применение в России аналога французского
института астрента (штрафа за неисполнение судебного решения в пользу взыскателя).

Введение аналогичного положения в российское законодательство предлагалось и при разработке


Концепции единого ГПК РФ, одобренной решением Комитета по гражданскому, уголовному,
арбитражному и процессуальному законодательству ГД ФС РФ от 08.12.2014 № 124 (далее —
Концепция). Согласно п. 60.6 Концепции в проект кодекса должны быть включены правила о новом
виде санкций в исполнительном производстве — присуждение денежных средств на случай
неисполнения судебного акта (астрент).

Впервые в законодательстве возможность взыскать судебную неустойку за неисполнение судебного


акта появилась с принятием Федерального закона от 08.03.2015 № 42-ФЗ «О внесении изменений
в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации». Этот закон ввел в ГК РФ ст. 308.3,
которая предусматривает право суда по требованию кредитора присудить в его пользу денежную
сумму на случай неисполнения судебного акта.

Положения указанной статьи были разъяснены Пленумом ВС РФ в постановлении от 24.03.2016 № 7


«О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации
об ответственности за нарушение обязательств» (далее — Постановление Пленума ВС № 7). С его
принятием Постановление Пленума ВАС № 22 утратило силу.

Отметим, что для обозначения указанного института ни законодатель, ни Пленум ВС РФ не стали


использовать термин «астрент», а использовали термин «судебная неустойка», который в целом
отражает содержание рассматриваемого требования.

Фактически данная мера является способом защиты прав кредитора и представляет собой
неустойку особого рода, которая взыскивается в случае неисполнения судебного акта. Важной
особенностью является то, что такая неустойка, являясь мерой частноправовой ответственности,
применяется за нарушение публично-правовой обязанности.

Исходя из основной цели (повышение эффективности исполнения судебных актов), которую


законодатель заложил в институт судебной неустойки, для применения данной меры
ответственности основополагающим будет факт уклонения (или возможного уклонения)
от исполнения обязательства в натуре. В связи с этим следует подчеркнуть, что п. 33
Постановления Пленума ВС № 7 специально разъясняет, что факт неисполнения или ненадлежащего
исполнения решения суда устанавливает судебный пристав-исполнитель, и такой факт не может
быть установлен банком или иной кредитной организацией. Иными словами, если суд присудил
истцу судебную неустойку и выдал исполнительный лист на ее взыскание, истец не может просто
предъявить такой исполнительный лист в кредитную организацию, указав срок за который такая
судебная неустойка подлежит списанию в безакцептном порядке со счетов ответчика. Данное
разъяснение Пленума ВС РФ является важной гарантией для ответчика, которая защищает его
от ошибочных или даже недобросовестных действий истца, особенно когда судебная неустойка
взыскивается в форме прогрессивной шкалы.

Судебная неустойка как особая мера ответственности выполняет две функции: стимулирующую
и компенсационную.

Стимулирующая функция судебной неустойки заключается в том, что она направлена


на побуждение ответчика своевременно исполнить решение суда. Причем судебная неустойка,
за счет возможности ее одновременного присуждения с вынесением судебного акта, позволяет
действовать превентивно, поскольку ответчик заранее понимает, что в случае неисполнения
судебного акта он подвергнется санкциям.

Компенсирующая функция судебной неустойки направлена на получение истцом компенсации


за ожидание исполнения судебного акта (постановление АС Центрального округа от 22.07.2016
по делу № А54-3960/2015). Спецификой компенсационной функции судебной неустойки является
то, что она позволяет покрыть потери истца, возникшие у него за период неисполнения судебного
акта, однако связанные исключительно с ожиданием такого исполнения.

Зачастую истцы предпринимают попытки включить свои убытки от неисполнения судебного акта
в размер судебной неустойки. Судебная практика по этому поводу складывается противоречивая.
Так, некоторые суды определяют судебную неустойку исходя из таких убытков (по сути, судебная
неустойка компенсирует такие убытки). Показательным примером является постановление
https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 23/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Арбитражного суда Московского округа от 10.06.2016 по делу № А40-20776/12. По данному делу
ответчик обязан был обеспечить беспрепятственный круглосуточный доступ истца в помещения.
В связи с неисполнением судебного акта на ответчика была возложена судебная неустойка
в размере, которую истец уплатил ответчику за тепло, пользование территорией и электроэнергию
за период, когда не мог пользоваться помещениями. Требования истца о взыскании судебной
неустойки на случай будущего неисполнения ответчиком судебного акта (в виде прогрессивной
шкалы в зависимости от периода недопуска) суд оставил без удовлетворения.

В другом деле ответчик не исполнял судебный акт, который обязал его устранить недостатки работ.
В связи с этим на ответчика была возложена судебная неустойка, размер которой приравнен
к стоимости работ по устранению оставшихся недостатков (постановление АС Поволжского округа
от 27.06.2016 по делу № А06-4969/2012).

За неисполнение требования освободить земельный участок, демонтировав строительные


конструкции, суд взыскал с ответчика судебную неустойку в размере стоимости работ
по демонтажу спорных конструкций (постановление 1ААС от 14.06.2016 по делу № А43-
29155/2015).

По требованиям об обязании передать имущество суды зачастую приравнивают судебную неустойку


к ежемесячной арендной плате (постановления АС Западно-Сибирского округа от 06.04.2016
по делу № А27-10877/2013, Московского округа от 18.08.2016 по делу № А40-203470/15).

Однако другие суды прямо указывают, что судебная неустойка не может покрывать потери истца,
связанные с неисполнением судебного акта.

При этом убытки истца, связанные с таким неисполнением, подлежат возмещению отдельно —
по общим правилам гл. 25 ГК РФ (постановление АС Уральского округа от 27.09.2016 по делу
№ А47-10500/2014).

В пункте 28 Постановления Пленума ВС № 7 разъяснено, что сумма судебной неустойки


не учитывается при определении размера убытков, причиненных неисполнением обязательства
в натуре: такие убытки возмещаются сверх суммы судебной неустойки. Суды ссылаются на данное
положение, когда считают, что убытки от неисполнения судебного акта не покрываются судебной
неустойкой. Между тем сам по себе факт того, что убытки взыскиваются сверх неустойки, еще
не свидетельствует, что они покрывают разные потери истца (ст. 394 ГК РФ). Более того, если
убытки и судебная неустойка компенсируют разные убытки, то непонятно, почему Пленум
ВС РФ разъяснил, что судебная неустойка не начисляется за неисполнение денежных обязательств
(п. 30 Постановления Пленума ВС № 7).

В любом случае, принимая во внимание правовую природу судебной неустойки, представляется


правильным подход, в соответствии с которым судебная неустойка не должна компенсировать
истцу убытки, связанные с неисполнением судебного акта (такие убытки подлежат возмещению
отдельно). Судебная неустойка — это денежная сумма, которую суд определяет исходя из личности
должника, а не из убытков истца, в том числе его имущественного положения и характера
судебного акта, чтобы понудить должника своевременно исполнить такой судебный акт.

В одном из дел суд указал, что судебная неустойка является самостоятельной суммой,
определяемой с учетом степени затруднительности исполнения судебного акта, возможности
ответчика по добровольному исполнению судебного акта, его имущественного положения, а также
иных заслуживающих внимания обстоятельств. Судебная неустойка не учитывается при
определении размера убытков, причиненных неисполнением обязательства в натуре: такие убытки
подлежат возмещению сверх суммы судебной неустойки (постановление АС Московского округа
от 15.09.2016 по делу № А41-66901/13).

Данный подход представляется обоснованным, поскольку позволяет устранить такой фактор, как
сверхкомпенсационность судебной неустойки (когда судебная неустойка и убытки одновременно
компенсируют истцу одни и те же потери).

Судебная неустойка должна начисляться с момента


неисполнения судебного акта
Судебная неустойка присуждается только по заявлению истца (взыскателя) как одновременно
с вынесением судом решения о понуждении к исполнению обязательства в натуре, так
и в последующем, в рамках исполнительного производства (п. 31 Постановления Пленума ВС № 7).
При этом заявление рассматривается в рамках основного спора в порядке, предусмотренном ст.
324 АПК РФ.

На практике истцы, надеясь на добросовестность ответчика, сразу не заявляют требование


о взыскании судебной неустойки. Однако в дальнейшем, когда судебный акт не исполняется,
им приходится заявить такое требование. Постановление Пленума ВС № 7 не содержит прямого
ответа на вопрос, можно ли взыскать судебную неустойку за период до подачи соответствующего
заявления.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 24/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Наиболее обоснованным представляется подход, в соответствии с которым судебная неустойка
должна начисляться с момента неисполнения судебного акта, а не с даты подачи заявления
о ее взыскании. Такая позиция отражена в постановлении Арбитражного суда Северо-Западного
округа от 20.06.2016 по делу № А56-64754/2012. Поскольку судебная неустойка направлена
на побуждение ответчика исполнить судебный акт и компенсировать истцу ожидание такого
исполнения, то лишение истца права получить судебную неустойку с момента неисполнения
судебного акта неоправданно.

Однако некоторые суды считают, что судебную неустойку нельзя взыскать за период до подачи
заявления о ее взыскании. Например, в одном из дел суд указал, что взыскание компенсации
(судебной неустойки) за период, предшествовавший подаче заявления о ее взыскании, носило бы
штрафной характер (не направленный на побуждение должника к исполнению судебного акта), что
не соответствует смыслу и не следует из буквального содержания п. 3 Постановления Пленума ВАС
№ 22 и ст. 308.3 ГК РФ (постановление 2ААС от 30.06.2016 по делу № А29-9760/2013). Суд округа
дополнительно отметил, что покрытие неудобств взыскателя за предшествующий подаче заявления
период не имело бы компенсационно-предупредительного значения и не соответствовало бы целям
института судебной неустойки (постановление АС Волго-Вятского округа от 08.11.2016 по делу
№ А29-9760/2013).

Некоторые суды взыскивают судебную неустойку только за период после вынесения судебного акта
о ее взыскании. В обоснование такого подхода суды ссылаются на то, что судебная неустойка
не носит компенсационного характера за уже допущенное неисполнение судебного акта и по своей
правовой природе является дополнительным способом понуждения к исполнению судебного акта
(постановление АС Московского округа от 12.03.2015 по делу № А41-20499/11).

Представляется, что с таким подходом нельзя согласиться. Если ответчик осознает угрозу
применения к нему судебной неустойки даже за период до подачи истцом такого заявления, то уже
это становится для него стимулом добровольно исполнить судебный акт. То есть и в таком случае
судебная неустойка выполняет стимулирующую функцию. К тому же такой подход не согласуется
с компенсационной функцией судебной неустойки, поскольку потери истца за ожидание
в предшествующий период никак не возмещаются. Наконец, если судебная неустойка
взыскивается только за период после ее присуждения, ответчик может намеренно затягивать
рассмотрение судом вопроса о ее взыскании и тем самым напрямую влиять на период
ее присуждения, что недопустимо.

Многие ответчики исполняют судебные акты именно после подачи истцом заявления о взыскании
судебной неустойки. В результате складывается ситуация, когда истец подал заявление
о взыскании судебной неустойки, но на дату ее взыскания ответчик исполнил судебный акт
и побуждать его к исполнению уже не требуется.

Некоторые суды исходят из того, что взыскание судебной неустойки в таком случае невозможно.
Так, суд указал, что если судебный акт уже исполнен, восстановление прав и интересов
взыскателя, нарушенных его несвоевременным исполнением, должно производиться путем
предъявления требований в рамках отдельного искового производства (в частности, требований
о возмещении убытков) (постановление АС Восточно-Сибирского округа от 11.03.2016 по делу
№ А33-19159/2014).

Такая правовая позиция представляется весьма спорной, поскольку истец фактически лишается
права на возмещение своих потерь за ожидание исполнения судебного акта. Следствием такого
подхода будет то, что ответчики попросту не будут исполнять судебный акт, пока истец
не предпримет активных действий. Более эффективным является «карательное» использование
судебной неустойки, когда ответчик будет знать, что даже исполнение судебного акта
не освобождает его от обязанности выплатить судебную неустойку за просрочку такого
исполнения. Если ответчик осознает угрозу применения судебной неустойки, то это становится для
него стимулом добровольно исполнить судебный акт, то есть и в таком случае судебная неустойка
выполняет стимулирующую функцию.

Суд использует судебную неустойку, чтобы стимулировать


ответчика исполнить судебный акт
Статья 308.3 ГК РФ содержит весьма оценочные критерии определения размера судебной
неустойки — она определяется судом на основе принципов справедливости, соразмерности
и недопустимости извлечения выгоды из незаконного или недобросовестного поведения.

Ранее в Постановлении Пленума ВАС № 22 было прямо указано, что суд также учитывает степень
затруднительности исполнения судебного акта, возможности ответчика по добровольному
исполнению судебного акта, его имущественное положение, в частности, размер финансового
оборота, а также иные заслуживающие внимания обстоятельства.

Однако в Постановлении Пленума ВС № 7 изложен другой подход — данные обстоятельства (кроме


имущественного положения ответчика) учитываются при определении срока, в течение которого
вынесенное решение должно быть исполнено, а не при определении размера судебной неустойки (п.
27). Действительно, если судебный акт затруднительно исполнить, например, в связи с тем, что

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 25/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
в его исполнение ответчик обязан передать значительное количество документов, то данное
обстоятельство имеет значение для того, чтобы предоставить ответчику больше времени для
подготовки и передачи истребованных документов, а не для того, чтобы снизить неустойку
за неисполнение такого решения.

При этом необходимо отличать объективные препятствия, которые являются основанием для
отсрочки исполнения судебного акта или прекращения исполнительного производства (п.п. 34 и 35
Постановление Пленума ВС № 7) и затруднительность исполнения. В Постановлении № 7 при
раскрытии понятия объективных препятствий Пленум ВС РФ делает отсылку к положениям п. 3 ст.
401 ГК РФ. В связи с этим по общему правилу объективные препятствия имеют место, если
судебный акт не исполняется вследствие непреодолимой силы, то есть чрезвычайных
и непредотвратимых при данных условиях обстоятельств. Соответственно, другие обстоятельства,
которые создают препятствия к исполнению судебного акта и не относятся к вышеназванным, могут
быть квалифицированы как затрудняющие исполнение.

Между тем следует отметить, что судебная практика еще не успела перестроиться и все равно
учитывает все критерии определения размера судебной неустойки, которые были указаны
в Постановлении Пленума ВАС № 22 (постановление АС Уральского округа от 18.10.2016 по делу
№ А47-5751/2013).

Представляется, что имущественное положение ответчика продолжает иметь значение именно для
определения размера судебной неустойки, но теперь такой критерий отдельно не выделяется
и включен в состав более общего критерия — в результате присуждения судебной неустойки
исполнение судебного акта должно оказаться для ответчика явно более выгодным, чем его
неисполнение (п. 32 Постановления Пленума ВС № 7). Суд должен учесть имущественное
положение ответчика, в том числе размер его финансового оборота, чтобы установить такой размер
судебной неустойки, который приводил бы к обременительным для должника с имущественной
точки зрения последствиям и тем самым понуждал его исполнить судебный акт.

Показательным примером является дело, в котором суды, установив, что ответчики получают
значительный доход от неисполнения судебного акта (незаконной эксплуатации истребованных
коммунальных объектов), взыскали судебную неустойку в размере, который превышал полученную
ответчиками прибыль, и сделали экономически невыгодным дальнейшее неисполнение судебного
акта (постановление 10ААС от 01.02.2016 по делу № А41-33877/13).

В то же время в некоторых случаях суды понимают данный критерий по-другому — ссылаются


на тяжелое финансовое положение ответчика и на неблагоприятные имущественные последствия,
которые наступят для него в случае выплаты заявленной судебной неустойки (аналогичные доводы
ответчики приводят в порядке ст. 333 ГК РФ при взыскании обычной неустойки), что
не соответствует действительному смыслу данного критерия.

В качестве «иных заслуживающих внимания обстоятельств», которые учитывают суды при


определении размера судебной неустойки, можно указать:

— срок, в течение которого ответчик, не исполняет судебный акт (постановление АС Московского


округа от 10.06.2016 по делу № А40-20776/12);

— характер предмета спора (например, совершение социально значимых действий) (постановление


АС Уральского округа от 14.07.2016 по делу № А60-9657/2009);

— расходы должника на исполнение судебного акта (размер судебной неустойки должен быть выше
таких расходов, чтобы должнику было выгоднее исполнить судебный акт) (постановление 2ААС
от 30.06.2016 по делу № А29-9760/2013).

Суды не выработали четких критериев для определения


размера судебной неустойки
Определение судебной неустойки по неимущественным требованиям, которые не имеют прямого
денежного эквивалента, вызывает значительные затруднения. В судебной практике отсутствуют
даже примерные минимальные и максимальные границы суммы судебной неустойки, на которые
вправе рассчитывать истец.

Суды по своему усмотрению определяют, какой размер судебной неустойки будет достаточным,
чтобы побудить должника своевременно исполнить решение суда. Высшие суды обращали внимание,
что неправомерная задержка исполнения судебного акта должна рассматриваться как нарушение
права на справедливое правосудие в разумные сроки (постановления КС РФ от 25.01.2001 № 1-П,
Президиума ВАС РФ от 28.07.2009 № 6961/09, от 08.06.2010 № 904/10). В связи с этим суд должен
установить такой размер судебной неустойки, который смог бы побудить должника исполнить
судебный акт в разумные сроки.

В подавляющем большинстве случаев суды начинают «перестраховываться» — не взыскивают


значительные судебные неустойки. Вследствие этого нельзя исключить высокую вероятность того,
что споры о взыскании судебной неустойки могут повторить судьбу споров о компенсации
морального вреда, которые лишены всякой предсказуемости.
https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 26/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Поскольку четкие критерии определения размера судебной неустойки отсутствуют, суды
в большинстве случаев взыскивают ее в размерах, которым сложно дать какое-либо конкретное
объяснение (постановления 7ААС от 20.05.2016 по делу № А03-13270/2013, АС Московского округа
от 27.07.2016 по делу № А40-20526/2015-176-150).

Судебные акты о взыскании судебной неустойки зачастую не содержат подробной мотивировки.


Большинство судей ограничивается общими фразами и ссылками на ст. 308.3
ГК РФ и Постановление Пленума ВС № 7.

Однако можно выявить следующие подходы судов к определению размера судебной неустойки.

Судебная неустойка определяется исходя из ежемесячной платы за пользование спорным


имуществом — судебный акт об обязании передать имущество (постановления АС Западно-
Сибирского округа от 06.04.2016 по делу № А27-10877/2013, от 02.11.2016 по делу № А27-
10879/2013).

При этом суды стремятся приравнять размер судебной неустойки к ежемесячной плате
за пользование спорным имуществом, например, определяют судебную неустойку в размере 1/30
от размера ежемесячной арендной платы за каждый день просрочки исполнения судебного акта
(постановление АС Московского округа от 18.08.2016 по делу № А40-203470/15).

В случаях, когда ответчик был обязан освободить земельный участок путем демонтажа
расположенных на нем объектов, суды учитывали стоимость работ по демонтажу и устанавливали
судебную неустойку в размере, который превышал такую стоимость, чтобы ответчику было
выгоднее осуществить такие работы, чем уплатить судебную неустойку (постановление 1ААС
от 14.06.2016 по делу № А43-29155/2015).

Между тем в одном из дел суды пришли к выводу, что судебная неустойка в размере арендной
платы не обеспечит условий, в которых ответчикам было бы невыгодно дальнейшее неисполнение
судебного акта. Суды отметили, что ответчики получают значительный доход от неисполнения
судебного акта (незаконной эксплуатации истребованных коммунальных объектов). С учетом
прибыли ответчиков за год (71,3 млн руб.), суды установили судебную неустойку в размере
1 млн руб. за первую неделю, 1,5 млн руб. за вторую неделю и так далее до даты фактического
исполнения решения суда (постановление 10ААС от 01.02.2016 по делу № А41-33877/13).

В другом деле при определении размера судебной неустойки суд учел, что ответчик продолжает
осуществлять предпринимательскую деятельность в постройке, которая должна была быть снесена
во исполнение судебного акта, и извлекает таким образом прибыль из неисполнения судебного акта
(постановление АС Уральского округа от 06.09.2016 по делу № А50-10060/10).

Судебная неустойка определяется исходя из цены приобретаемого имущества — судебный акт


об обязании заключить договор купли-продажи имущества.

При этом суды не используют какие-либо объективные привязки к цене такого имущества
(например, определенный процент от цены), а определяют судебную неустойку по своему
усмотрению (чем выше цена выкупа, тем выше судебная неустойка) (постановление
АС Московского округа от 07.07.2016 по делу № А40-148175/12-135-1460).

Например, судебная неустойка по выкупу земельного участка стоимостью 283 млн руб. определена
так: 100 тыс. руб. за первую неделю неисполнения, 200 тыс. руб. за вторую неделю, 300 тыс. руб.
за третью неделю и так далее по прогрессивной шкале по дату фактического исполнения судебного
акта (постановление АС Московского округа от 27.07.2016 по делу № А40-20526/2015-176-150).

Размер судебной неустойки определяется по усмотрению суда, при этом устанавливается


прогрессивная шкала — судебные акты об обязании предоставить документы (постановление
АС Центрального округа от 08.11.2016 по делу № А23-4491/2014). Например, с 03.02.2015
по 31.08.2015 — 50 тыс. руб. в день; с 01.09.2015 по 30.09.2015 — 100 тыс. руб. в день;
с 01.10.2015 и по дату фактического исполнения решения суда — 150 тыс. руб. за каждый
календарный день; при этом через каждый месяц просрочки размер судебной неустойки
увеличивается на 50 тыс. руб. (постановление 9ААС от 05.11.2015 по делу № А40-66152/2014).

Отсутствие четких критериев определения размера судебной неустойки может сделать этот
институт неэффективным, поскольку истцу сложно определить ее размер, а суду весьма
затруднительно оценить, насколько заявленный истцом размер судебной неустойки побудит
должника своевременно исполнить судебный акт. В этой связи в некоторых случаях может быть
эффективным оборотный штраф.

Следует согласиться с мнением А. Г. Карапетова о том, что «оборотные штрафы приводят


к дифференцированию уровня ответственности по критерию богатства нарушителя. Если наша
задача сломить волю ответчика, то оборотный характер штрафа не имеет альтернатив.
Фиксированная сумма штрафа в 1 млн руб. может оказаться несправедливо высокой для мелкого
предпринимателя, но абсолютно смехотворной для крупной корпорации.

Оборотные же штрафы дифференцируют ответственность и приводят к тому, что их сумма


оказывается адекватной любому, как минимум, корпоративному ответчику»1.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 27/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Такой подход эффективен для крупных компаний, которые ведут «белую» бухгалтерию. В остальных
случаях использование этого подхода неэффективно.

Суды определяют размер судебной неустойки исходя


из позиции ВАС
Пост анов ление Пленума ВАС № 22 уст анав лив ало, чт о судебная неуст ойка может определят ься следующим образом:

1) в т в ердой денежной сумме, в зыскив аемой единов ременно (например, АС Уральского округа в зыскал судебную неуст ойку
в размере 2 млн руб. (пост анов ление от 09.02.2016 по делу № А60-44676/2012));

2) в денежной сумме, начисляемой периодически (например, АС Западно-Сибирского округа в зыскал судебную неуст ойку
в размере 51 326,66 руб. ежемесячно (пост анов ление от 02.11.2016 по делу № А27-10879/2013));

3) в в иде прогрессив ной шкалы (например, за перв ую неделю неисполнения одна сумма, за в т орую — сумма в большем размере
и т . д.). Такая мет одика использов алась в пост анов лении Арбит ражного суда Москов ского округа от 18.04.2016 по делу № А41-
33877/13, где суд в зыскал судебную неуст ойку в размере 200 т ыс. руб. за перв ую неделю, 300 т ыс. руб. за в т орую неделю и т ак
далее до дат ы факт ического исполнения решения суда.

Если предусмат рив ает ся периодическое (месяц, неделя, день) ув еличение судебной неуст ойки, т о обычно использует ся т акая
формула:

S = А + А x (n-1),

где: S — общая сумма судебной неуст ойки;

А — сумма изначально уст анов ленной судебной неуст ойки;

n — порядков ый номер периода, по ист ечении кот орого ув еличив ает ся судебная неуст ойка (пост анов ление 1ААС от 22.08.2016
по делу № А79-746/2016).

Прогрессив ная шкала может быт ь в ыражена т акже в в иде ежемесячной индексации (ув еличения) суммы судебной неуст ойки
на 1% (пост анов ление АС Западно-Сибирского округа от 06.04.2016 по делу № А27-10877/2013).

Указанные способы определения судебной неуст ойки ост ались акт уальными, хот я Пост анов ление Пленума ВАС № 22 ут рат ило
силу.

Эт о подт в ерждает ся т екущей судебной практ икой. Пост анов ление Пленума ВС № 7 не содержит каких-либо указаний на эт от
счет .

Следует от мет ит ь, чт о арбит ражные суды по-разному подходят к разрешению в опроса о в озможност и неоднократ но обращат ься
в суд с заяв лением о в зыскании судебной неуст ойки.

Так, некот орые суды счит ают , чт о т акая в озможност ь не предусмот рена дейст в ующим законодат ельст в ом (пост анов ление
АС Пов олжского округа от 08.07.2015 по делу № А12-26231/2012). Другие суды допускают в озможност ь в нов ь обрат ит ься
с заяв лением о в зыскании судебной неуст ойки, если она в зыскив ает ся за нов ые периоды неисполнения судебного акт а
(пост анов ление АС Уральского округа от 05.05.2016 по делу № А60-6168/2014).

После исполнения решения суда возможна рассрочка оплаты


судебной неустойки, но не ее снижение
Согласно разъяснению Пленума ВАС, которое было изложено в п. 3 Постановления № 22, должник,
исполнивший судебный акт по существу спора (совершивший требуемое действие) с просрочкой,
вправе обратиться в суд с заявлением о снижении размера денежного присуждения, представив
свои доводы о причинах такой просрочки.

Постановление Пленума ВС № 7 содержит новые разъяснения, касающиеся судебной неустойки


(п.п. 28–36), в том числе в некоторых случаях дословно повторяет разъяснения Пленума ВАС
РФ из Постановления № 22, однако больше не содержит разъяснений о возможности снижения
размера судебной неустойки после исполнения решения суда.

В связи с этим возникает вопрос — означает ли невключение такого положения


в Постановление Пленума ВС № 7 изменение подхода к данной проблеме?

Представляется, что Пленум Верховного суда РФ исключил указанное положение в связи с тем, что
отсутствует необходимость рассмотрения судом одного и того же вопроса (о размере судебной
неустойки) несколько раз: сначала — при присуждении судебной неустойки, а впоследствии —
после исполнения решения суда. Все доводы, касающиеся размера судебной неустойки, взыскатель
и должник должны приводить один раз — при присуждении судебной неустойки. Если впоследствии
у должника возникнут обстоятельства, которые объективно препятствуют исполнению решения
суда, он вправе просить об отсрочке или о рассрочке исполнения решения суда (п. 34
Постановления Пленума ВС № 7), а не о пересмотре размера судебной неустойки. Иные

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 28/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
(необъективные) обстоятельства не будут иметь правового значения для взыскания судебной
неустойки. В противном случае взыскание неустойки лишается правовой определенности. Истец
получит денежные средства, которые весьма проблематично использовать, поскольку в дальнейшем
часть из них, возможно, придется возвратить по каким-то причинам, которые не являются
объективными, но могут быть признаны судом уважительными. Это повлечет за собой еще одну
вереницу споров, связанных с уважительностью таких причин и возвратом излишне уплаченной
судебной неустойки. Поэтому наиболее правильным было бы лишить ответчика права на уменьшение
неустойки после исполнения судебного акта. Это будет стимулировать его предпринимать все
зависящие от него действия для исполнения судебного акта, а при возникновении обстоятельств,
объективно препятствующих исполнению решения суда, своевременно обращаться в суд именно
с заявлением об отсрочке или о рассрочке исполнения решения суда, а не об уменьшении судебной
неустойки.

Подводя итог, хотелось бы отметить, что взыскание судебной неустойки может стать эффективным
механизмом для борьбы с недобросовестными должниками. Судебная неустойка выполняет
не только карательную, но и превентивную функцию, что с большой долей вероятности позволит
увеличить количество исполненных судебных актов без обращения в суд. Вместе с тем нельзя
сказать, что содержание ст. 308.3 ГК РФ и Постановления Пленума ВС № 7 является оптимальным,
поскольку в правоприменительной практике возникает множество вопросов, связанных
с имеющимися в них оценочными категориями.

1Тезисы выступления А. Г. Карапетова «Перспективы внедрения в российское право института


astreinte как особого способа обеспечения исполнения судебного решения» [Электронный ресурс].
URL: http://m-logos.ru/img/A.G.%20Karapetov_tezisy1.pdf (дата обращения: 24.11.2016).

Вы внимательно прочитали
статью? Тогда ответьте
на вопрос:
Учитывается ли судебная неустойка при определении
убытков от неисполнения обязательства?
Звезда
за правильный
Да, учитывается ответ

Нет, убытки возмещ аются сверх судебной неустойки

Встречаются обе позиции судов

СУДОПРОИЗВОДСТВО

Обязательный претензионный порядок. Пять


вопросов каждого юриста
Валерий Валерьевич Сокуренко
юрист АБ «Егоров, Пугинск ий, Афанасье в и партне ры»

Можно ли в договоре отменить обязательный досудебный порядок


В какой форме нужно направлять претензию контрагенту
Нужно ли соблюдать претензионный порядок по искам о признании сделок
недействительными

С 1 июня 2016 года спор из гражданских правоотношений передается на разрешение арбитражного


суда только после принятия мер по досудебному урегулированию, а именно — по истечении 30
календарных дней со дня направления претензии (требования), если иные срок и (или) порядок
не установлены законом или договором (ч. 5 ст. 4 АПК РФ). В связи с введением обязательного
претензионного порядка у юристов возник ряд вопросов по поводу того, как он должен
реализовываться на практике. В первую очередь это касается возможности отменить или изменить
установленный законодателем порядок. Кроме того, сомнения у юристов вызывают форма

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 29/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
направления претензии, необходимость прикладывания к иску доказательств отправки претензии
контрагенту, а также соблюдения обязательного претензионного порядка применительно
к отдельным видам споров и другие вопросы. Далее мы детально рассмотрим пять наиболее
«наболевших» вопросов.

Претензионный порядок нельзя отменить, но можно сократить


его срок
Первый из возникающих у юристов вопросов относительно претензионного порядка — можно ли
в договоре установить отсутствие необходимости его соблюдения и право на непосредственное
обращение в суд?

Как следует из пояснительной записки к законопроекту, который вводил обязательный


претензионный порядок, его цель — снизить нагрузку на суды. Очевидно, что полное исключение
претензионного порядка в договоре данной цели не соответствует. Кроме того, такое исключение
противоречило бы прямому указанию закона о том, что «договором может быть установлен иной
порядок» досудебного урегулирования, то есть помимо претензионного, однако какой-то
досудебный порядок должен быть. Таким образом, полностью исключить претензионный порядок без
замены его каким-либо иным видом досудебного порядка нельзя.

Вместе с тем норма содержит указание на возможность установления иного срока на обращение
в суд с момента направления претензии. По умолчанию он составляет 30 дней, однако ничто
не мешает сократить его, скажем, до 3 дней.

Стоит отметить, что 30 дней должно пройти именно с момента отправки, а не с момента получения
адресатом претензии. Таким образом, при подаче в суд искового заявления прикладывать к нему
доказательства получения претензии не нужно.

Претензию контрагенту можно направлять любым способом


Ничто не мешает сдать претензию работнику адресата под роспись или направить
ее по электронной почте. В последнем случае не требуется, чтобы в договоре было особо оговорено
условие о возможности обмена документами по электронной почте (постановление 9ААС
от 22.09.2016 по делу № А40-149053/16). Однако чаще всего претензии направляются
обыкновенной почтой, и в таком случае отправлять их нужно заказным письмом с описью вложения
(постановление 9ААС от 20.09.2016 по делу № А40-133987/16).

Если иск подан без приложения доказательств отправки


претензии ответчику, суды оставляют его без движения
В случае несоблюдения претензионного порядка арбитражный суд на стадии принятия искового
заявления к производству выносит определение о возвращении искового заявления (п. 5 ч. 1 ст.
129 АПК РФ).

Однако помимо определений о возвращении искового заявления суды выносят огромное количество
определений об оставлении иска без движения в связи с отсутствием в приложениях доказательств
направления претензии ответчику.

В некоторых случаях такое действие суда следует признать разумным и более предпочтительным,
чем возвращение искового заявления. Например, когда в тексте иска истец ссылается на факт
направления претензии или указывает доказательства ее направления должнику в перечне
приложений к исковому заявлению, но не прикладывает либо саму претензию, либо доказательства
ее направления должнику.

Однако, учитывая массовость такого поведения судов, представляется сомнительным, что во всех
случаях оставления искового заявления без движения действительно имеются основания для этого.

К примеру, один арбитражный суд оставил без движения исковое заявление, к которому была
приложена квитанция об отправке претензии по адресу, не принадлежащему ответчику (допустим,
истец указал неправильный индекс). Совершенно очевидно, что в таком случае незачем оставлять
исковое заявление без движения — его надо возвращать, как прямо предписывает п. 5 ч. 1 ст. 129
АПК РФ.

Кроме того, суды очень часто устанавливают такие сроки для устранения недостатков в виде
несоблюдения претензионного порядка, что устранить их в эти сроки попросту невозможно.
К примеру, определение об оставлении без движения вынесено 2 ноября, срок на устранение
недостатков дается до 25 ноября. Получается, что даже если сразу же после получения
информации об оставлении искового заявления без движения направить претензию должнику,
то 30-дневный срок с момента отправки не истечет к моменту окончания срока на устранение
недостатков.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 30/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Из вышеизложенного можно сделать следующие выводы. Во-первых, в абсолютно одинаковых
случаях суды оставляют исковые заявления без движения или возвращают их истцу. Во-вторых,
суды фактически стимулируют следующую схему действий: предъявление истцом искового
заявления без предварительного направления претензии; оставление иска без движения;
дальнейшая отправка ответчику претензии; сразу же следующее за этим принятие искового
заявления к производству. Иначе зачем выносятся определения об оставлении без движения
со сроками на устранение недостатков, которые невозможно соблюсти, не нарушив при этом
правило ч. 5 ст. 4 АПК РФ о 30-дневном сроке?

Суды иногда признают в качестве соблюдения претензионного


порядка направление должнику акта сверки расчетов
Закон не устанавливает требования к форме и содержанию претензии, соответственно
их формулирует судебная практика.

Так, арбитражный суд указал, что в претензии должны быть отражены суть требований кредитора,
их причины, срок удовлетворения и предупреждение о возможном обращении в суд в случае
неисполнения. Этот документ должен содержать все реквизиты заявителя, быть надлежащим
образом заверен, датирован и подписан (постановление 15ААС от 23.09.2016 по делу № А32-
27816/2016).

Вместе с тем в судебной практике встречается и весьма неоднозначный подход, когда в качестве
соблюдения претензионного порядка предлагается рассматривать направление должнику
подписанного кредитором акта сверки расчетов (постановление 9ААС от 09.09.2016 по делу № А40-
130369/16).

Очевидно, что данный акт, не содержит ни срока удовлетворения требований, ни предупреждения


должника о возможном обращении в суд, а также требования об уплате процентов за пользование
чужими денежными средствами.

Если и дальше развивать подобный подход, то мы придем к выводу, что если к исковому заявлению
приложить подписанный двумя сторонами акт сверки расчетов, то соблюдать претензионный
порядок вообще не нужно, как и в любом случае, когда имеются доказательства признания
должником долга (таким доказательством, конечно, является и акт сверки взаимных расчетов).
Данный подход нельзя признать верным.

По искам о признании сделок недействительными суды требуют


соблюдать претензионный порядок
После введения в АПК РФ ч. 5 ст. 4 представители профессионального сообщества отметили
серьезные недостатки в части юридической техники.

Так, из буквального прочтения закона следует, что обязательный претензионный порядок


распространяется на дела по искам:

— о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности;

— о признании права;

— о признании обязательства прекратившимся.

Очевидно, что по данным спорам получатель претензии либо просто не может удовлетворить
изложенное в ней требование, либо совершенно точно этого не сделает.

Разве может получатель претензии признать строение самовольной постройкой? Разумеется, нет,
как и признать сделку недействительной. Получатель претензии, в принципе, может вернуть все
полученное по сделке. Но ведь существуют случаи, когда кредитору нужно именно признание
сделки недействительной (хочет он, к примеру, пересмотреть судебный акт по вновь открывшимся
обстоятельствам). А можно ли представить себе удовлетворение претензии о возврате всего
полученного по ничтожной сделке, если основанием ее ничтожности является нарушение ст. 10
ГК РФ? Очевидно, что в таком случае направление претензии только стимулирует ее получателя
к принятию мер по сокрытию имущества, а не к удовлетворению требования кредитора.

Как оказалось, опасения юристов оправдались, и суды стали применять нормы о необходимости
соблюдения претензионного порядка к искам о признании сделок недействительными и применении
последствий их недействительности, о признании строения самовольной постройкой, права
отсутствующим и т. д. (постановления 9ААС от 15.09.2016 по делу № А40-144935/2016,
от 05.10.2016 по делу № А40-159988/2016, от 10.10.2016 по делу № А40-145555/2016,
АС Поволжского округа от 13.10.2016 по делу № А12-31862/2016).

Однако отметим, что в судебной практике начинает проявляться и иная позиция, в соответствии
с которой соблюдать претензионный порядок по требованиям о признании сделки недействительной
и применении последствий ее недействительности не нужно. А также более общая позиция,
https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 31/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
в соответствии с которой суд при изучении вопроса о возвращении искового заявления в связи
с несоблюдением претензионного порядка должен исходить из возможности удовлетворения
претензии (постановление 2ААС от 04.10.2016 по делу № А31-1287/2016, определение АС г. Москвы
от 10.10.2016 по делу № А40-185615/ 16-81-455).

Кроме того, широко распространена практика, когда суды отказывают в удовлетворении


ходатайства ответчика об оставлении искового заявления без рассмотрения в связи
с несоблюдением досудебного порядка урегулирования спора со ссылкой на то, что за все время
рассмотрения дела в суде ответчик не предпринял никаких мер по урегулированию спора.

Во множестве судебных актов эта позиция дословно выглядит так и цитируется именно в таком
виде:

«Учитывая, что, оставляя иск без рассмотрения ввиду несоблюдения претензионного порядка
урегулирования спора, суд должен исходить из реальной возможности разрешения конфликта
между сторонами при наличии воли сторон к совершению соответствующих действий, направленных
на самостоятельное урегулирование спора. При наличии доказательств, свидетельствующих
о невозможности реализации досудебного порядка, иск подлежит рассмотрению в суде.

Формальные препятствия для признания соблюденным претензионного порядка урегулирования


спора не должны автоматически влечь оставление заявления без рассмотрения, суд должен
исходить из реальной возможности урегулирования конфликта между сторонами в таком порядке»
(постановления АС Волго-Вятского округа от 06.10.2014 по делу № А43-6301/2014, Центрального
округа от 13.04.2015 по делу № А14-5141/201, 10ААС от 10.06.2016 по делу № А41-106719/15).

Представляется, что данная позиция на сто процентов применима к требованиям о признании


сделок недействительными, а также о признании права, поскольку такие требования получатель
претензии удовлетворить не может в принципе. Следовательно, отсутствует реальная возможность
разрешения конфликта между сторонами. Именно поэтому соблюдение претензионного порядка
по таким искам носит формальный харакер, а значит, возвращать иск в случае его несоблюдения
будет несправедливым.

Вы внимательно прочитали
статью? Тогда ответьте
на вопрос:
Можно ли в договоре отменить обязательный досудебный
порядок?
Звезда
за правильный
Нет, но его можно заменить иным порядком досудебного ответ
урегулирования спора

Нет, но возможно установить иной срок обращ ения в суд после


направления претензии

Оба варианта верны

СУДОПРОИЗВОДСТВО

Должник не исполнил вовремя требования


пристава. Как добиться уменьшения
исполнительского сбора
А лександр А лександрович Шелковников
главный юриск онсульт С уде бно-правового де партаме нта АО «Корпорация Развития»

Какие действия должника послужат основанием для уменьшения исполнительского


сбора
Как действия пристава повлияют на решение суда об уменьшении исполнительского
сбора
https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 32/86
04.09.2018 сбора Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Какие обстоятельства свидетельствуют о тяжелом финансовом положении должника

Основным риском неисполнения компанией-должником требований исполнительного документа


в срок, установленный приставом, является взыскание исполнительского сбора в размере 7%
от взыскиваемой суммы или стоимости взыскиваемого имущества (ч. 3 ст. 112 Федерального закона
от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве»; далее — Закон № 229-ФЗ). При этом
кажущаяся незначительность размера исполнительского сбора в случае взыскания денежных
средств по исполнительному документу в крупном размере (50 млн руб. и более) может оказаться
самостоятельной проблемой, заставляя должника рассматривать имеющиеся возможности для
освобождения или отсрочки оплаты суммы исполнительского сбора либо уменьшения его размера.
Закон предусматривает возможность уменьшения исполнительского сбора не более чем на одну
четверть (ч. 7 ст. 112 Закона № 229-ФЗ), однако не содержит четких условий для уменьшения
исполнительского сбора. Этот вопрос юристам должника приходится решать самостоятельно исходя
из сложившихся обстоятельств и зачастую противоречивой судебной практики. Рассмотрим, какие
обстоятельства суды учитывают в качестве заслуживающих внимания для уменьшения размера
исполнительского сбора.

При оценке вины должника в неисполнении решения суда


в расчет принимаются и действия пристава-исполнителя
Прежде чем анализировать правоприменительную практику, следует определить перечень
обстоятельств, подлежащих доказыванию для принятия решения об уменьшении исполнительского
сбора.

Правовую природу исполнительского сбора Конституционный суд РФ анализировал еще в 2001 году
в деле о проверке конституционности положений подп. 7 п. 1 ст. 7, п. 1 ст. 77 и п. 1 ст. 81
Федерального закона от 21.07.1997 № 119-ФЗ «Об исполнительном производстве» (постановление
КС РФ от 30.07.2001 № 13-П; далее — Постановлениие КС № 13-П).

В постановлении по данному делу (п. 4) КС указал, что норма о взыскании 7-процентного


исполнительского сбора должна применяться с соблюдением вытекающих из Конституции РФ
принципов справедливости наказания, его индивидуализации и дифференцированности.

Следовательно, установленный в ней размер взыскания (7% от взыскиваемой суммы) представляет


собой лишь допустимый его максимум, верхнюю границу, и с учетом характера совершенного
правонарушения, размера причиненного вреда, степени вины правонарушителя, его имущественного
положения и иных существенных обстоятельств может быть снижен правоприменителем.

В противном случае несоизмеримо большой штраф может превратиться из меры воздействия


в инструмент подавления экономической самостоятельности и инициативы, чрезмерного
ограничения свободы предпринимательства и права собственности, что недопустимо.

Аналогичная позиция изложена в п. 26 информационного письма Президиума ВАС РФ от 21.06.2004


№ 77 «Обзор практики рассмотрения дел, связанных с исполнением судебными приставами-
исполнителями судебных актов арбитражных судов».

Возможно, в связи с тем что Конституционный суд РФ достаточно исчерпывающе высказался


относительно обстоятельств, подлежащих выяснению при рассмотрении дел об уменьшении
исполнительского сбора, в постановлении Пленума Верховного суда РФ от 17.11.2015 № 50
«О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих
в ходе исполнительного производства» об этом сказано намного лаконичнее.

Так, Верховный суд указывает на возможность уменьшения судом размера исполнительского сбора
с учетом степени вины должника. Далее в этом же пункте фактически сделан вывод, что
обстоятельства для уменьшения размера исполнительского сбора суд определяет самостоятельно
при рассмотрении конкретного дела.

Исходя из приведенных правовых позиций высших судов, можно сделать вывод, что для уменьшения
исполнительского сбора суд должен выяснить следующие обстоятельства:

— характер совершенного правонарушения;

— степень вины правонарушителя;

— его имущественное положение;

— размер причиненного вреда.

При этом ключевыми обстоятельствами являются степень вины и имущественное положение


должника.

При оценке степени вины должника в несвоевременном исполнении решения суды выясняют, какие
именно действия тот предпринял для исполнения решения суда.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 33/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Данные действия условно можно разделить на две группы.

Первая — это действия, непосредственно направленные на исполнение соответствующего решения


суда.

Так, частичная оплата задолженности в период, предоставленный для добровольного


удовлетворения требований пристава-исполнителя, суды трактуют как безусловное основание для
уменьшения размера исполнительского сбора (постановления ФАС Уральского округа от 21.07.2008
по делу № А50-126/08, от 13.11.2008 по делу № А76-6214/2008-57-224, от 22.04.2009 по делу
№ А71-10044/2008А31, от 29.12.2010 по делу № А76-3261/2010-59-160).

Кроме того, в качестве основания для снижения размера исполнительского сбора могут
признаваться действия должника по согласованию графика погашения задолженности
(постановление ФАС Уральского округа от 12.01.2009 по делу № А76-5141/08) или привлечение
заемных средств для исполнения решения (постановление ФАС Уральского округа от 28.10.2008
по делу № А50-7063/2008-А3).

Вторая группа — это действия, направленные на получение законной возможности продлить срок
исполнения решения. Это может быть подача заявления о предоставлении рассрочки (ст. 37 Закона
№ 229-ФЗ), об отложении исполнительных действий (ст. 38 Закона № 229-ФЗ), приостановлении
исполнительного производства (ст. ст. 39–40 Закона № 229-ФЗ).

Непринятие должником действий по приостановлению срока исполнения решения либо получению


рассрочки исполнения решения зачастую является основанием для отказа в удовлетворении
заявления об уменьшении исполнительского сбора (постановления ФАС Московского округа
от 04.10.2010 по делу № А40-110664/09-84-647, Уральского округа от 11.11.2011 по делу № А76-
5758/2011, АС Уральского округа от 26.10.2015 по делу № А60-4128/2013).

Следует отметить, что при оценке вины должника в неисполнении решения суда в расчет
принимаются не только его действия, но и действия (бездействие) пристава-исполнителя.

Так, в одном из дел об освобождении от уплаты исполнительского сбора суд установил, что
заявитель неоднократно обращался к судебному приставу с заявлениями об отложении
исполнительных действий, мотивируя это тем, что рассмотрение дела находится в кассации,
а впоследствии тем, что он обратился в арбитражный суд с заявлением о предоставлении отсрочки.
Пристав-исполнитель оставлял заявления без ответа, поэтому подобные действия суд истолковал
как нарушение приставом-исполнителем требований ст. 64.1. Закона № 229-ФЗ. Этот факт наряду
с другими обстоятельствами послужил основанием для удовлетворения заявления должника
об освобождении от оплаты исполнительского сбора.

В другом деле суд уменьшил размер исполнительского сбора, мотивировав следующим. Нарушению
должником срока для добровольного исполнения требований исполнительного документа
способствовало бездействие судебного пристава, который не принимал каких-либо решений
по заявлениям должника об отложении исполнительных действий, что должник мог воспринять как
удовлетворение своих просьб (постановление ФАС Уральского округа от 19.06.2008 по делу № А60-
1340/08).

При обосновании тяжелого финансового положения должника


лучше не ссылаться на дебиторскую задолженность
Не менее важным обстоятельством при рассмотрении заявления об уменьшении размера
исполнительского сбора является оценка имущественного положения должника.

Аргументы о тяжелом имущественном положении как причине, не позволившей добровольно


исполнить решение суда, должны подкрепляться вескими доказательствами. Бездоказательное
утверждение об отсутствии денежных средств к желаемому результату не приведет.

Ярким примером подобной ситуации является дело, которое дважды рассматривалось


в апелляционной инстанции, когда должник на протяжении более 9 месяцев не представил никаких
документов в подтверждение своего тяжелого финансового положения, что и явилось основной
причиной отказа в удовлетворении заявленных требований (постановление 9ААС от 30.07.2012
по делу № А40-70394/ 09-31-381).

К числу доказательств тяжелого финансового положения относится арест счетов, наложенный


на денежные средства по постановлению о розыске счетов должника, вынесенному приставом-
исполнителем в рамках иного исполнительного производства.

Аналогичный эффект имеет подача в суд заявления о признании общества банкротом в порядке ст.
9 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»
(постановления ФАС Уральского округа от 22.04.2009 по делу № А71-10584/2008-А17, Московского
округа от 10.08.2011 по делу № А40-2007/11-148-20, 9ААСот 18.05.2011 по делу № А40-2007/11-
148-20).

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 34/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Если счета должника не арестованы, а признаков банкротства не наступило, в качестве
доказательств можно использовать бухгалтерские документы, указанные в ст. 14 Федерального
закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете». А именно бухгалтерский баланс, отчет
о финансовых результатах, а также отчет о прибылях и убытках, подготовленные на последнюю
отчетную дату.

О тяжелом финансовом состоянии может свидетельствовать наличие убытков, краткосрочных


неисполненных обязательств, кредиторской задолженности в размере денежных средств
на последнюю отчетную дату и т. п. (постановления 17ААС от 26.06.2008 по делу № А71-7712/2008,
ФАС Уральского округа от 02.09.2008 по делу № А71-7712/07, от 09.02.2010 по делу № А71-
13209/2009).

При этом даже незначительный размер суммы убытков (52 383 тыс. руб.) наряду с другими
обстоятельствами может, по мнению суда, свидетельствовать о тяжелом финансовом положении
(постановление 17ААС от 23.12.2008 по делу № А71-10044/2008).

Представленные в суд документы бухгалтерской (финансовой) отчетности должны быть составлены


в соответствии с требованиями, установленными законодательством для ее оформления
(в частности, это приказ Минфина РФ от 06.07.1999 № 43н «Об утверждении Положения
по бухгалтерскому учету „Бухгалтерская отчетность организации“»), и иметь доказательства подачи
их в налоговые органы.

В противном случае суд посчитает данные документы ненадлежащим доказательством.

Так, в одном из дел, отказывая в удовлетворении заявления об уменьшении исполнительского


сбора, суд указал, что балансы без отметок о сдаче в ИФНС России, отчеты о прибылях и убытках
и анализ финансового состояния общества, составленный юрисконсультом, не подтверждают
тяжелое материальное положение должника в соответствующий период (постановление ФАС
Уральского округа от 17.05.2013 по делу № А47-7650/2011).

Следует понимать, что ссылка на наличие дебиторской задолженности как один из признаков
тяжелого финансового состояния может дать эффект, обратный ожидаемому.

Так, суд указал, что наличие дебиторской задолженности, к взысканию которой предпринимаются
соответствующие меры, свидетельствует о наличии у должника средств для уплаты
исполнительского сбора (постановление 17ААС от 24.04.2014 по делу № А50-5214/2013).

ВАС РФ указывал, что наличие дебиторской задолженности и отсутствие работы по ее погашению


свидетельствуют о проявленной неосмотрительности в хозяйственной деятельности, повлекшей
за собой отсутствие денежных средств. Как следствие, данное обстоятельство является
основанием для отказа в признании недействительным постановления о взыскании
исполнительского сбора (постановление Президиума ВАС РФ от 11.09.2007 по делу № А66-
3913/2006).

С учетом данной позиции представляется, что при рассмотрении заявления об уменьшении


исполнительского сбора ведение работы по погашению дебиторской задолженности следует
указывать не в обоснование тяжелого финансового положения, а в подтверждение отсутствия вины
должника в совершенном деянии (поскольку тот предпринимал необходимые действия для
изыскания денежных средств). Либо вообще не акцентировать внимание суда на наличии и размере
дебиторской задолженности.

В качестве доказательства факта отсутствия денежных средств на расчетных счетах принимаются


выписки движения денежных средств по расчетным счетам, выданные кредитными организациями,
в которых у должника открыты счета.

При этом наличие у должника денежных средств на расчетных счетах в период, предоставленный
для добровольного удовлетворения требований, в размере, не достаточном для исполнения
решения, в зависимости от конкретных обстоятельств может быть истолковано как основание для
отказа в удовлетворении заявления о снижении размера исполнительского сбора (постановление
ФАС Уральского округа от 25.03.2009 по делу № А60-21443/2008-С5), так и наоборот
(постановление ФАС Уральского округа от 06.07.2010 по делу № А07-19536/2009).

В отдельных случаях предоставленную выписку о движении денежных средств по расчетному счету


суды отклоняют при отсутствии доказательств наличия у должника только одного расчетного счета.
Подобным доказательством является информация, полученная по запросу из ИФНС о расчетных
счетах организации, в которой должник стоит на учете (постановление 17ААС от 24.04.2014 по делу
№ А50-5214/2013).

Неисполнение требований пристава свыше двух месяцев


повлечет отказ в уменьшении исполнительского сбора
При оценке характера допущенного нарушения суды учитывают количество дней нарушенного срока
для добровольного исполнения решения.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 35/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
При этом незначительное нарушение срока, по мнению судов, является основанием для уменьшения
размера исполнительского сбора.

Так, в одном из дел суд указал, что нарушение срока в один день ущерба интересам взыскателя
не причинило, а потому имеются основания для снижения исполнительского сбора (постановление
ФАС Московского округа от 01.07.2009 по делу № А40-76176/08-119-391).

В другом случае должник нарушил установленный приставом-исполнителем срок для добровольного


удовлетворения требований на 3 рабочих дня. Пристав-исполнитель взыскал денежные средства
посредством наложения ареста на средства должника в банке, включая сумму исполнительского
сбора.

Принимая решение об уменьшении суммы исполнительского сбора, суды также ссылались


на незначительность периода ведения исполнительного производства. Следует отметить, что
в данном деле незначительность срока неисполнения решения являлась лишь одним из оснований
для уменьшения размера исполнительского сбора наряду с тяжелым финансовым положением
должника, добровольным частичным исполнением требований исполнительного документа,
обращением в суд с заявлением о предоставлении отсрочки исполнения судебного решения,
социальной значимостью предприятия (постановление ФАС Уральского округа от 24.12.2008 по делу
№ А50-8397/08).

Хотя значительность срока нарушения требований пристава-исполнителя суд определяет по своему


усмотрению, представляется, что неисполнение требований свыше 2-месячного срока,
предоставленного законом для исполнения решения суда (ч. 1 ст. 36 Закона № 229-ФЗ), будет
толковаться как существенное нарушение срока, которое может повлечь отказ в удовлетворении
заявленных требований.

Так, кассационный суд отказал в уменьшении суммы исполнительского сбора, сославшись на то,
что должник нарушил срок для добровольного исполнения решения на 2 года 5 месяцев
(постановление АС Уральского округа от 08.04.2016 по делу № А71-502/2015).

Аналогичные выводы содержатся и в иных решениях по делам со схожими обстоятельствами, где


должники нарушали срок исполнения решения более чем на 1 год (постановления 18ААС
от 27.12.2013 по делу № А07-16154/2009, ФАС Уральского округа от 19.03.2014 по делу № А07-
16154/2009).

Таким образом, оценка имеющихся возможностей для минимизации финансовых рисков, связанных
с неисполнением судебного решения, должна производиться юридической службой
заблаговременно. Как минимум непосредственно после вынесения решения судом первой
инстанции.

Защита интересов общества при рассмотрении вопроса об уменьшении суммы исполнительского


сбора должна быть комплексной, с предоставлением суду доказательств в обоснование каждого
из перечисленных в Постановлении КС № 13-П обстоятельств, подлежащих изучению при
рассмотрении судами указанной категории дел.

Учитывая короткие сроки для добровольного исполнения судебного решения, при поступлении
в организацию постановления о возбуждении исполнительного производства необходимо
незамедлительно предпринимать меры (хотя бы формальные) либо к приостановлению исполнения
судебного акта, либо к получению рассрочки (отсрочки) исполнения решения. Это позволит при
рассмотрении заявления об уменьшении исполнительского сбора сослаться на принятие
необходимых мер по продлению срока исполнения решения.

Частичная оплата хотя бы некоторой суммы в счет погашения задолженности также станет веским
аргументом в пользу уменьшения размера исполнительского сбора.

При подборе доказательств тяжелого финансового положения должника следует особое внимание
уделять соответствию таких доказательств требованиям действующего законодательства.

Отдельно следует указывать на отсутствие вреда, причиненного нарушением срока исполнения


решения. В обоснование данного аргумента ссылаться на непредоставление сведений о наличии
вреда взыскателем и, как следствие, несоразмерности налагаемого взыскания размеру причиненных
последствий (это применимо, если взыскатель не заявляет в процессе своей позиции относительно
предмета спора).

В ином случае формальное и бездоказательное заявление об уменьшении размера исполнительского


сбора к положительному решению не приведет.

СУДОПРОИЗВОДСТВО

Истец недобросовестно изменил подсудность


спора. Когда удастся уличить его в
злоупотреблении правом
https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 36/86
04.09.2018спора. Когда удастся уличить его в Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017

злоупотреблении правом
Борис А лександрович Малахов
старший юрист Юридиче ск ой фирмы Lidings

Илья Дмитриевич Ходаков


младший юрист Юридиче ск ой фирмы Lidings

В каких случаях процессуальное соучастие на стороне ответчика обоснованно


Допустимо ли соучастие ответчиков по искам против производителя и продавца
Когда суд усомнится в подсудности доменного спора

Уникальной особенностью споров о защите интеллектуальной собственности является то, что


ответчиками в них могут стать любые лица и компании, осуществляющие предпринимательскую
деятельность с использованием объектов интеллектуальной собственности.

Уже сам ввод в оборот незаконно маркированного товара, независимо от вины таких лиц (абз. 3 п.
3 ст. 1250 ГК РФ), свидетельствует о нарушении интеллектуальных прав.

Пожалуй, наиболее ярко это правило было проиллюстрировано в постановлении Президиума ВАС
РФ от 20.11.2012 по делу № А40-82533/2011. Надзорная инстанция пришла к выводу, что продажа
журнала, на одной из страниц которого была незаконно опубликована фотография истца, является
достаточным основанием для привлечения магазина, реализовавшего журнал, к ответственности
за нарушение авторских прав.

В связи с этим в последние годы все большее распространение получает практика, когда истец
пытается привлечь к ответственности сразу нескольких ответчиков, которые находятся в различных
регионах. Такое процессуальное соучастие наделяет истца правом выбора суда по месту
нахождения одного из ответчиков (ч. 2 ст. 36 АПК РФ).

Подчас такое соучастие призвано лишь «перетянуть» спор в более удобный для истца суд или
затруднить рассмотрение спора в суде по месту нахождения основного ответчика (как правило,
производителя товаров). Однако сложившаяся в последнее время судебная практика позволяет
определить, когда «перетягивание» спора суды воспримут как злоупотребление процессуальными
правами.

СИП считает нецелесообразным привлекать всю цепочку


нарушителей
Наиболее полно базовое правило о недобросовестном изменении подсудности было сформулировано
применительно к делам о поручительстве в постановлении Пленума ВАС РФ от 12.07. 2012 № 42
«О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством» (далее — Постановление
Пленума ВАС № 42).

В соответствии с абз. 2 п. 6 этого постановления требование в отношении должника, поданное


в суд по месту нахождения поручителя, может быть выделено в отдельное производство.

Такое правило призвано воспрепятствовать злоупотреблению процессуальными правами путем


изменения территориальной подсудности дела. Однако оно применяется лишь при наличии
определенных критериев:

— договор поручительства был заключен без ведома и согласия должника;

— между поручителем и должником отсутствуют какие-либо отношения;

— иск подан либо в суд по месту нахождения истца, либо в непосредственной близости к нему,
либо затрудняет личное участие должника в деле.

С этого времени квалификация недобросовестного изменения подсудности в качестве


злоупотребления процессуальными правами стала более широко применяться и в спорах о защите
интеллектуальной собственности.

Для определения критериев недобросовестного изменения подсудности в спорах о защите


интеллектуальной собственности необходимо, прежде всего, оценить в каком случае
процессуальное соучастие на стороне ответчика будет обоснованным.

В силу ч. 2 ст. 46 АПК РФ такое процессуальное соучастие допускается (1) при наличии общих
обязанностей ответчиков, (2) если такие обязанности имеют одно основание, (3) а предметом
спора являются однородные права и обязанности.

Один из примеров такого процессуального соучастия был прямо закреплен в постановлении


Президиума Суда по интеллектуальным правам от 28.03.2014 № СП-21/4 «Об утверждении справки
по вопросам, возникающим при рассмотрении доменных споров». Согласно абз. 2 п. 1.2 этого

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 37/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
постановления процессуальными соответчиками в делах о нарушении прав на интеллектуальную
собственность являются администратор доменного имени и лицо, фактически использовавшее
доменное имя в коммерческой деятельности.

Более дискуссионным является вопрос, допустимо ли процессуальное соучастие на стороне


ответчиков в случае, когда иск заявляется одновременно против производителя и продавца или
нескольких продавцов контрафактных товаров.

В уже упомянутом деле № А40-82533/2011 Президиум ВАС РФ указал, что при привлечении
к ответственности невиновного лица, распространяющего контрафактные товары, при согласии
истца суду следует привлечь производителя к делу в качестве соответчика.

Следуя этой логике, Суд по интеллектуальным правам отказался признать недобросовестными


действия правообладателя по подаче иска в Арбитражный суд Воронежской области против
производителя контрафактной продукции (Приморский край) и одного из продавцов (Воронежская
область). Он указал, что требования предъявлены и удовлетворены против обоих ответчиков, что
исключает квалификацию действий истца в качестве искусственного изменения подсудности
(постановление от 01.11.2013 по делу № А14-10285/2012).

Однако в дальнейшем СИП фактически изменил высказанную ВАС РФ позицию (протокол НКС при
СИП от 05.09.2014 № 5). Суд по интеллектуальным правам сослался на вступление в силу 1 октября
2014 года нормы о регрессном иске в сфере интеллектуальной собственности и заключил, что
привлекать всю цепочку нарушителей (производителя, дилеров, продавцов) при рассмотрении
подобных дел нецелесообразно (даже в тех случаях, когда нарушители являются аффилированными
лицами) (постановление от 24.10.2015 по делу № А65-8122/2013).

В настоящее время судебная практика в целом склонна воспринимать подачу иска к такой цепочке
нарушителей в качестве недобросовестного изменения подсудности, если только истец
не представил доказательства наличия между такими лицами однородных обязанностей.

Предъявление иска по месту нахождения регистратора домена


рассматривается в качестве злоупотребления правом
По аналогии с постановлением Пленума ВАС № 42 последствием недобросовестного изменения
подсудности является выделение одного или нескольких соединенных требований в отдельное
производство. При этом такое выделение должно соответствовать целям эффективного правосудия
(ч. 3 ст. 130 АПК РФ).

Наиболее часто в доменных спорах, в которых иск предъявляется одновременно к администратору


домена и регистратору доменных имен по месту нахождения последнего, суды ссылаются
на недобросовестное изменение подсудности (как правило, суды Москвы или Санкт-Петербурга),
тогда как очевидным нарушителем в таких спорах является именно администратор доменного имени.

В частности, Арбитражный суд г. Москвы признал злоупотреблением процессуальными правами


подачу исков по месту нахождения регистраторов доменов, администраторами которых выступали
компании или предприниматели из Калининграда (решение от 03.11.2015 по делу № А40-
90018/2015), Челябинска (определение от 03.07.2015 по делу № А40-65267/2015), Нижнего
Новгорода (определение от 14.11.2014 по делу № А40-131281/2014), Красноярска (определение
от 17.11.2014 по делу № А40-147784/2014).

Аналогичным образом Суд по интеллектуальным правам признал, что о недобросовестном изменении


подсудности в доменных спорах может свидетельствовать как последующее процессуальное
поведение истца (заявление в процессе рассмотрения дела ходатайства об изменении
процессуального статуса регистратора с ответчика на третье лицо), так и практика рассмотрения
аналогичных споров с участием того же истца (если регистратор никогда ранее не заявлялся
им в качестве ответчика) (постановление от 22.01.2015 по делу № А40-178115/2013).

Таким образом, предъявление искового заявления по месту нахождения регистратора домена,


не являющегося надлежащим ответчиком, признается недобросовестным изменением подсудности.

Аналогичным образом в случае предъявления иска к нескольким последовательным нарушителям


(производителю и продавцу либо нескольким продавцам) суды склонны выделять в отдельное
производство требования к ответчикам, находящимся в различных регионах.

Например, в одном из дел требования к ответчику из Тамбовской области суд выделил в отдельное
производство в связи с отсутствием однородных обязанностей или договорных отношений с иными
ответчиками (постановление 9ААС от 28.08.2015 по делу № А40-51449/2015). Аналогичные
обстоятельства были установлены и в других делах (постановление 9ААС от 07.06.2013 по делу
№ А40-10576/2013, определения АС г. Москвы от 22.05.2015 по делу № А40-24608/2015,
от 24.09.2015 по делу № А40-36809/2015, Свердловской области от 26.01.2016 по делу № А60-
44547/2015).

При этом суды также могут принимать во внимание такие обстоятельства, как различие в способах
незаконного использования интеллектуальной собственности. Например, при импорте

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 38/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
и последующей реализации различными лицами (определение АС Свердловской области
от 23.06.2016 по делу № А60-6484/2016); нахождение большого количества доказательств
в различных регионах (постановление 10ААС от 11.02.2016 по делу № А41-91775/2015); выявление
основного ответчика (как правило, это производитель товаров), к которому предъявлена большая
часть исковых требований (постановление 17ААС от 23.09.2015 по делу № А60-37598/2014).

Учитывая подход судов к предотвращению недобросовестного изменения подсудности, сторонам


необходимо более внимательно анализировать фактические обстоятельства споров с целью
определения того, действительно ли соучастие на стороне ответчиков вызвано наличием между
ними однородных обязанностей или договорных отношений.

Поскольку не любое предъявление иска к нескольким ответчикам является злоупотреблением


процессуальными правами, ответчикам также рекомендуется документально подтверждать наличие
признаков злоупотребления в действиях оппонента (в том числе со ссылками на его
предшествующее и последующее поведение), а истцу — обосновывать процессуальное соучастие
соответчиков.

Вы внимательно прочитали
статью? Тогда ответьте
на вопрос:
Нужно ли привлекать всю цепочку нарушителей
в интеллектуальных спорах?
Звезда
за правильный
Да, это необходимо во всех случаях ответ

Нет, СИП считает это нецелесообразным

Нет, так как это противоречит ГК РФ

ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ СПОРЫ

Пленум ВС разъяснил исполнение обязательств.


Что нового появилось в регулировании
Сергей Васильевич Сарбаш
д. ю. н., профе ссор РШЧП, начальник отде ла общ их пробле м частного права ИЦ ЧП при Пре зиде нте РФ

Какие правила Пленум ВС уточнил посредством толкования


В связи с чем прощение долга в солидарном обязательстве не помогает должнику
Почему разъяснение Пленума ВС по внесению денежных средств в депозит нотариуса
неэффективно защищает интересы кредитора

В предыдущем номере мы рассмотрели разъяснения Пленума Верховного суда РФ относительно


понятия «обязательство», отказа от договора, межкредиторских соглашений и подтверждения
полномочий представителя1, изложенные в постановлении от 22.11.2016 № 54 «О некоторых
вопросах применения Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах
и их исполнении»; далее — Постановление Пленума ВС № 54. В этой статье мы проанализировали
разъяснения, посвященные исполнению обязательства третьим лицом, досрочному исполнению
обязательства и другим вопросам.

Последствия двойного исполнения зависят от наличия


возложения

ЦИ ТАТА: «По смыслу пункт ов 1 и 2 ст ат ьи 313 ГК РФ кредит ор счит ает ся просрочив шим, если он от казался принят ь исполнение,
предложенное за должника т рет ьим лицом, лишь в случаях, когда должником допущена просрочка исполнения денежного

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 39/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
обязат ельст в а либо кредит ор знал или должен был знат ь, чт о исполнение в озложено должником на указанное т рет ье лицо или
т акое т рет ье лицо подв ергает ся опасност и ут рат ит ь св ое прав о на имущест в о должника в следст в ие обращения в зыскания
на эт о имущест в о.
Вмест е с т ем даже при наличии обст оят ельст в , указанных в пункт ах 1 и 2 ст ат ьи 313 ГК РФ, кредит ор не обязан принимат ь
исполнение, предложенное т рет ьим лицом, и, соот в ет ст в енно, не счит ает ся просрочив шим, если из закона, иных прав ов ых
акт ов , услов ий или сущест в а обязат ельст в а в ыт екает обязанност ь должника исполнит ь обязат ельст в о лично (пункт 3 ст ат ьи
313 ГК РФ).
Просроченное денежное обязат ельст в о может быт ь исполнено т рет ьим лицом и в т ом случае, когда его в озникнов ение св язано
с личност ью должника, например, уплат а долга по алимент ам.
Кредит ор по денежному обязат ельст в у не обязан пров ерят ь наличие в озложения, на основ ании кот орого т рет ье лицо исполняет
обязат ельст в о за должника, и в прав е принят ь исполнение при от сут ст в ии т акого в озложения. Денежная сумма, полученная
кредит ором от т рет ьего лица в качест в е исполнения, не может быт ь ист ребов ана у кредит ора в качест в е неоснов ат ельного
обогащения, за исключением случаев , когда должник т акже исполнил эт о денежное обязат ельст в о, либо когда исполнение
т рет ьим лицом и переход к нему прав кредит ора признаны судом несост ояв шимися (ст ат ья 1102 ГК РФ)» (п. 20 Пост анов ления
Пленума ВС № 54).

Наиболее важное и практически значимое в этом разъяснении — указание на то, что кредитор
не обязан проверять наличие возложения исполнения обязательства на третье лицо. Оно несколько
снимает риски для кредитора, учитывая, что обычно кредитор в отношениях между должником
и третьим лицом, касающихся возложения, не участвует. Кредитор вправе полагаться
на презумпцию добросовестности и разумности в гражданском праве (п. 5 ст. 10 ГК РФ).

Больше всего вопросов вызывает последний абзац данного разъяснения. Во-первых, непонятно,
почему кредитор не обязан проверять наличие возложения исполнения на третье лицо только
по денежному обязательству. При таком подходе получается, что кредитор должен всегда
проверять наличие возложения при неденежном обязательстве. На наш взгляд, это положение
необходимо было сделать общим правилом, применимым как к денежным, так и неденежным
обязательствам, если иное не следует из закона или характера обязательств и его условий. Во-
вторых, в разъяснении в части двойного исполнения (третьим лицом и должником) Пленум
ВС РФ пытается одним алгоритмом объять разные ситуации. В частности, в нем буквально
не указано, перед кем возникает неосновательное обогащение. Кроме этого, здесь нет
разграничения между случаями наличия или отсутствия возложения и очередности исполнения. Это
может приводить к некоторым неточностям по кондикционному иску. Здесь возможны следующие
ситуации:

1. Отсутствует суброгация права, так как было возложение. Третье лицо в этом случае исполняет
вторым, то есть после должника. В данной ситуации было бы правильным использовать такой
подход, который предоставляет альтернативу в средствах защиты интересов третьего лица. В этом
случае было бы несправедливо возложить риск ошибки должника на третье лицо, ведь это должник
ошибся: он возложил исполнение на третье лицо, но заплатил сам и не уведомил третье лицо о том,
что исполнять обязательство не надо. Здесь следует учитывать риск несостоятельности кредитора.
Статья 313 ГК РФ такую ситуацию вообще не описывает. Поэтому можно по аналогии применить п. 2
ст. 366 ГК, посвященный поручительству, где описана похожая ситуация, когда кредитор получает
двойное исполнение (от должника и поручителя). Там установлено взвешенное решение:
мы защищаем поручителя (в нашей ситуации — третье лицо), предоставляя ему альтернативную
защиту. Он может предъявить кондикционный иск к кредитору, либо регрессный иск к должнику.
Это решение было бы более обоснованным.

2. Имеет место суброгация, так как не было возложения, но у третьего лица имелся законный
интерес исполнять обязательство без возложения. Здесь возможна ситуация, когда третье лицо,
не зная о произведенном должником исполнении, платило уже после должника. В такой ситуации
обязательство прекратилось исполнением должника. В этом смысле платеж третьего лица
ошибочен, так как уже нет каузы. Здесь есть кондикция и было бы правильным применить
то разъяснение, которое предлагает Пленум ВС РФ, если он имел в виду неосновательное
обогащение кредитора.

Такая же ситуация возникает и в том случае, если первым производит исполнение третье лицо,
а впоследствии должник, не уведомленный о переходе права к третьему лицу, производит
исполнение кредитору.

3. Третье лицо платит первым при наличии возложения, а потом платит должник. В этом случае
у должника в отношении кредитора возникает право на кондикционный иск, так как кредитор
сначала получил исполнение от третьего лица, а потом от должника. Здесь имеет место
неосновательное обогащение, но за счет должника.

Таким образом, при исполнении обязательства третьим лицом возможны три разных случая, при
этом только один из них корректно подпадает под разъяснение Пленума ВС.

Если Пленум имел в виду именно этот случай, тогда в отношении двух других ситуаций есть
основания для применения описанной выше квалификации.

ЦИ ТАТА: «Если исполнение обязат ельст в а было в озложено должником на т рет ье лицо, т о последст в ия т акого исполнения
в от ношениях между т рет ьим лицом и должником регулируют ся соглашением между ними.
https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 40/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Согласно пункт у 5 ст ат ьи 313 ГК РФ при от сут ст в ии т акого соглашения к т рет ьему лицу, исполнив шему обязат ельст в о должника,
переходят прав а кредит ора в соот в ет ст в ии со ст ат ьей 387 ГК РФ. При эт ом согласно пункт у 3 ст ат ьи 382 ГК РФ, если должник
не был ув едомлен в письменной форме о сост ояв шемся переходе прав кредит ора к другому лицу, нов ый кредит ор несет риск
в ызв анных эт им неблагоприят ных для него последст в ий. Обязат ельст в о должника прекращает ся его исполнением
перв оначальному кредит ору, произв еденным до получения ув едомления о переходе прав а к другому лицу.
Вмест е с т ем на основ ании ст ат ьи 10 ГК РФ суд может признат ь переход прав кредит ора к т рет ьему лицу несост ояв шимся, если
уст анов ит , чт о, исполняя обязат ельст в о за должника, т рет ье лицо дейст в ов ало недобросов ест но, исключит ельно с намерением
причинит ь в ред кредит ору или должнику по эт ому обязат ельст в у, например, в случаях, когда т рет ье лицо погасило лишь
основ ной долг должника с целью получения дополнит ельных голосов на собрании кредит оров при рассмот рении дела
о банкрот ст в е без несения издержек на приобрет ение т ребов аний по финансов ым санкциям, лишив кредит ора прав а голосов ания.
Ст ат ьи 711, 851, 1121, 113 и 125 Федерального закона от 26 окт ября 2002 года № 127-ФЗ „О несост оят ельност и (банкрот ст в е)“
уст анав лив ают специальные прав ила по от ношению к пункт у 2 ст ат ьи 313 ГК РФ, в св язи с чем исполнение обязат ельст в
должника его учредит елями (участ никами), собст в енником имущест в а должника — унит арного предприят ия либо т рет ьим лицом
или т рет ьими лицами после в в едения перв ой процедуры банкрот ст в а допускает ся с соблюдением порядка, предусмот ренного
законодат ельст в ом о банкрот ст в е» (п. 21 Пост анов ления Пленума ВС № 54).

Первые два абзаца представляют собой теоретически верное ограничительное толкование п. 5 ст.
313 ГК РФ, из которого по буквальному смыслу следует наличие суброгации во всех случаях.
Пленум вводит редукцию этого правила только для случаев отсутствия возложения. При наличии
возложения отношения должника и третьего лица регулируются соответствующим соглашением
между ними, которое может относиться к различным видам.

Иной характер носят два последних абзаца. Данное разъяснение взято из конкретных дел,
рассмотренных ВС РФ, когда речь идет о так называемом перехвате голосов. Третье лицо
использует ст. 313 ГК, чтобы получить права кредитора, например, в деле о банкротстве.
В качестве примера в последнем абзаце приводится случай из практики Верховного суда, когда
третье лицо оплатило требование, чтобы перехватить голоса, но не оплатило финансовые санкции.
Представляется, что этот пример не очень удачный, так как он не охватывает все случаи перехвата
голосов. Ведь это можно сделать и при полном удовлетворении требований по отдельному
обязательству. Например, у кредитора есть требования по нескольким обязательствам и третье
лицо полностью удовлетворяет требования только по одному обязательству, тем самым
перехватывая голоса. Представляется, что в данном случае суд также признал бы злоупотребление
правом со стороны третьего лица. Кроме того, дальнейшая практика наверняка покажет и наличие
других видов злоупотреблений со стороны третьих лиц, которые безосновательно вторгаются
в обязательство кредитора и должника. С теоретической точки зрения надо было бы ввести
критерий наличия законного интереса. Изначально проект изменений в ГК РФ предусматривал
именно этот критерий, согласно которому третье лицо может без возложения вторгнуться в чужие
дела только при наличии законного интереса. Такой критерий охватил бы все случаи, но Пленум
ВС РФ данным подходом не воспользовался.

ЦИ ТАТА: «И сходя из в заимосв язанных положений пункт а 6 ст ат ьи 313 и ст ат ьи 403 ГК РФ в случае, когда исполнение было
в озложено должником на т рет ье лицо, за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязат ельст в а эт им т рет ьим лицом перед
кредит ором от в ечает должник, если иное не уст анов лено законом» (п. 22 Пост анов ления Пленума ВС № 54).

Это важное и соответствующее методу систематического толкования разъяснение. Оно исправляет


несовершенный текст нормы, из буквального смысла которой следовало, что при исполнении
неденежного обязательства за недостатки исполнения всегда отвечает третье лицо, а не должник.
Такое применение данной нормы существенно нарушало бы права кредитора, на защиту интересов
которого обоснованно встает Пленум.

Оплата аванса может определять начало течения срока


исполнения обязательства

ЦИ ТАТА: «По смыслу пункт а 1 ст ат ьи 314 ГК РФ, ст ат ьи 327.1 ГК РФ срок исполнения обязат ельст в а может исчислят ься в т ом
числе с момент а исполнения обязанност ей другой ст ороной, сов ершения ею определенных дейст в ий или с момент а наст упления
иных обст оят ельст в , предусмот ренных законом или догов ором. Если дейст в ия кредит ора, сов ершением кот орых обуслов лено
исполнение обязат ельст в а должником, не будут в ыполнены в уст анов ленный законом, иными прав ов ыми акт ами или догов ором
срок, а при от сут ст в ии т акого срока — в разумный срок, кредит ор счит ает ся просрочив шим (ст ат ьи 328 или 406 ГК РФ).
Например, начальный и конечный сроки в ыполнения работ по догов ору подряда (ст ат ья 708 ГК РФ) могут определят ься указанием
на уплат у заказчиком ав анса, нев несение кот орого в лечет последст в ия, предусмот ренные ст ат ьей 719 ГК РФ.
Если наст уплению обст оят ельст в а, с кот орым св язано начало т ечения срока исполнения обязат ельст в а, недобросов ест но
в оспрепят ст в ов ала или содейст в ов ала ст орона, кот орой наст упление или ненаст упление эт ого обст оят ельст в а нев ыгодно,
т о по т ребов анию добросов ест ной ст ороны эт о обст оят ельст в о может быт ь признано соот в ет ст в енно наст упив шим или
ненаст упив шим (пункт 1 ст ат ьи 6, ст ат ья 157 ГК РФ)» (п. 23 Пост анов ления Пленума ВС № 54).

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 41/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Данный пункт содержит важное определение пределов действия отлагательно-обусловленного
срока, которое должно препятствовать «вечной подвешенности» обязательства. Эту
неестественную подвешенность нивелирует синаллагма, если предоставление одной стороны
в обязательстве с отлагательно-обусловленным сроком не осуществляется, другая сторона вправе
отказаться от исполнения и освободиться от обязательства.

Однако само разъяснение изложено не самым лучшим образом: здесь речь идет о неуплате аванса
заказчиком, но это не действия кредитора, а действия должника, который не исполняет денежное
обязательство. Это должно давать другой стороне (подрядчику) право отказаться от договора при
существенном нарушении срока выплаты аванса. Здесь нет просрочки кредитора, на которую
ссылается Пленум ВС (ст. 406 ГК РФ).

Кроме этого, в договоре срок исполнения обязательства должником может быть привязан
к совершению кредитором определенной кредиторской обязанности (например, предоставить
документацию, необходимую для исполнения обязательства). Если эта кредиторская обязанность
не исполняется в срок, кредитор впадает в просрочку, а должника справедливо наделить правом
отказаться от договора. В таком контексте, видимо, и надо понимать данное разъяснение.

Право на досрочное исполнение обязательства может


предусматриваться императивной нормой

ЦИ ТАТА: «По общему прав илу досрочное исполнение обязат ельст в а, св язанного с осущест в лением в семи его ст оронами
предпринимат ельской деят ельност и, допускает ся т олько в случаях, предусмот ренных ст ат ьей 315 ГК РФ.
В иных обязат ельст в енных прав оот ношениях должник в прав е досрочно исполнит ь обязат ельст в о, если иное не предусмот рено
законом, иными прав ов ыми акт ами, услов иями обязат ельст в а или не в ыт екает из его сущест в а.
В случаях, когда прав о на досрочное исполнение обязат ельст в а специально уст анов лено законом или иным прав ов ым акт ом, оно
не может быт ь исключено или ограничено соглашением ст орон, в част ност и оно не может быт ь обуслов лено в несением
кредит ору плат ы за досрочное исполнение обязат ельст в а» (п. 25 Пост анов ления Пленума № 54).

Абзац 3 данного пункта отсылает к досрочному исполнению, которое «специально установлено


законом». Здесь возникает вопрос, означает ли термин «специально установлено законом» то, что
речь идет об императивной норме?

Дело в том, что нельзя назвать диспозитивные нормы случайными. Нормы о досрочном исполнении
по отдельным видам обязательств являются специальными по отношению к ст. 315 ГК РФ, но при
этом они могут быть как императивными, так и диспозитивными. Видимо, Пленум ВС РФ все же имеет
в виду императивные нормы. Такое понимание предпочтительно, так как диспозитивная норма
может быть изменена и в частности досрочное исполнение может быть поставлено под условие
оплаты реализации такого права.

Мы исходим из того, что Пленум ВС РФ руководствуется именно таким пониманием императивной


нормы.

Сложные проценты в силу закона не начисляются


В пунктах 27–32 Постановления Пленума ВС № 54, посвященных валюте обязательств, закреплена
сложившаяся судебная (в основном арбитражная) практика применения ст. 317 ГК РФ. Главным
образом эти положения содержатся в информационном письме Президиума ВАС РФ от 04.11.2002
№ 70 «О применении арбитражными судами статей 140 и 317 Гражданского кодекса Российской
Федерации».

ЦИ ТАТА: «При просрочке уплат ы суммы основ ного долга на эт у сумму подлежат начислению как процент ы, яв ляющиеся плат ой
за пользов ание денежными средст в ами (например, процент ы, уст анов ленные пункт ом 1 ст ат ьи 317.1, ст ат ьями 809, 823 ГК РФ),
т ак и процент ы, яв ляющиеся мерой гражданско-прав ов ой от в ет ст в енност и (например, процент ы, уст анов ленные ст ат ьей 395
ГК РФ).
При эт ом в соот в ет ст в ии с пункт ом 2 ст ат ьи 317.1 ГК РФ по общему прав илу не допускает ся начисление предусмот ренных
законом или догов ором процент ов , яв ляющихся плат ой за пользов ание денежными средст в ами, на т акие же процент ы
за предыдущий срок (сложные процент ы), за исключением обязат ельст в , в озникающих из догов оров банков ского в клада или
из догов оров , св язанных с осущест в лением их ст оронами предпринимат ельской деят ельност и. Однако, если иное не уст анов лено
законом или догов ором, за просрочку уплат ы процент ов , яв ляющихся плат ой за пользов ание денежными средст в ами, кредит ор
в прав е т ребов ат ь уплат ы неуст ойки или процент ов , предусмот ренных ст ат ьей 395 ГК РФ» (п. 33 Пост анов ления Пленума
ВС № 54).

В абзаце 1 п. 33 Постановления Пленума ВС № 54 содержится повтор п. 53 постановления Пленума


ВС РФ от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса
Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» (далее — Постановление

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 42/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Пленума ВС № 7). Необходимо иметь в виду, что Постановление Пленума ВС № 7 содержит и иные
разъяснения применения ст. 317.1 ГК РФ.

В абзаце 2 данного пункта содержится не совсем точная цитата п. 2 ст. 317.1 ГК РФ. Из-за этого
разъяснение может восприниматься таким образом, что в упомянутых обязательствах проценты
начисляются в силу данной нормы, а не по условию обязательства, что, конечно же, неверно.
Стороны должны договориться о сложных процентах по названным видам обязательств; в силу
закона они не начисляются.

Обязательство по уплате процентов по коммерческому кредиту является отдельным от основного


долга денежным обязательством, поэтому просрочка в его исполнении влечет начисление
процентов по ст. 395 ГК РФ, что прямо следует из этой статьи. Поэтому это разъяснение посвящено
не столько исполнению обязательства, сколько ответственности за его неисполнение.

Изменение очередности погашения требований не является


обременительным условием

ЦИ ТАТА: «По смыслу ст ат ьи 319 ГК РФ под упомянут ыми в ней процент ами понимают ся процент ы, яв ляющиеся плат ой
за пользов ание денежными средст в ами (например, ст ат ьи 3171, 809, 823 ГК РФ). Процент ы, яв ляющиеся мерой гражданско-
прав ов ой от в ет ст в енност и, например, процент ы, предусмот ренные ст ат ьей 395 ГК РФ, к указанным в ст ат ье 319
ГК РФ процент ам не от носят ся и погашают ся после суммы основ ного долга.
Положения ст ат ьи 319 ГК РФ, уст анав лив ающие очередност ь погашения т ребов аний по денежному обязат ельст в у, могут быт ь
изменены соглашением ст орон. Однако соглашением ст орон может быт ь изменен порядок погашения т олько т ех т ребов аний,
кот орые назв аны в ст ат ье 319 ГК РФ.
И ная очередност ь погашения т ребов аний по денежному обязат ельст в у т акже может быт ь предусмот рена законом. В част ност и,
к от ношениям по догов орам пот ребит ельского кредит а (займа), заключенным после в в едения в дейст в ие Федерального закона
от 21 декабря 2013 года № 353-ФЗ „О пот ребит ельском кредит е (займе)“, подлежит применению очередност ь погашения
т ребов аний, предусмот ренная част ью 20 ст ат ьи 5 данного закона» (п. 37 Пост анов ления Пленума ВС № 54).

Данное разъяснение отчасти повторяет правовую позицию, изложенную в п. 49 Постановления


Пленума ВС № 7. Еще ранее такой подход был закреплен для арбитражных судов сначала
в надзорной практике Президиума ВАС РФ (постановление от 21.06.2011 № 17859/10), а затем в п. 2
информационного письма Президиума ВАС РФ от 20.10.2010 № 141 «О некоторых вопросах
применения положений статьи 319 Гражданского кодекса Российской Федерации».

ЦИ ТАТА: «Если обязат ельст в о в озникло на основ ании догов ора присоединения и услов ие т акого догов ора об очередност и
погашения т ребов аний по денежному обязат ельст в у лишает присоединив шуюся ст орону догов ора прав , обычно
предост ав ляемых по догов орам т акого в ида, либо содержит другие яв но обременит ельные для присоединив шейся ст ороны
услов ия, кот орые она, исходя из св оих разумно понимаемых инт ересов , не приняла бы при наличии у нее в озможност и
участ в ов ат ь в определении услов ий догов ора, к указанному догов ору подлежит применению пункт 2 ст ат ьи 428 ГК РФ» (п. 38
Пост анов ления Пленума ВС № 54).

Это спорное разъяснение, поскольку изменение очередности погашения требований едва ли может
рассматриваться как явно обременительное условие (однако, быть может, оно окажется
справедливым в отношениях по государственному и муниципальному заказу). Это разъяснение
казалось бы более обоснованным, если бы Пленум ВС изменил сложившуюся ранее арбитражную
практику и допустил возможность договариваться о приоритетном зачислении недостаточного
исполнения в счет санкций, то есть чтобы сначала погашалась неустойка и другие суммы,
предусмотренные в качестве санкции за нарушение договора. Тот же факт, что в изменение
диспозитивной нормы ст. 319 ГК РФ исполнение будет засчитываться сначала в погашение суммы
основного долга, а не в погашение процентов, не лишает кредитора ни прав на уплату основного
долга, ни прав на получение процентов. Возможно, пример из судебной практики мог бы убедить
в обратном, однако Пленум такой пример не приводит.

При конкуренции обеспеченных и необеспеченных


обязательств исполнение зачисляется в счет необеспеченных
Действующая редакция ст. 319.1 ГК РФ образована за счет так называемых «теневых поправок»2.

ЦИ ТАТА: «Положения пункт а 2 ст ат ьи 319.1 ГК РФ подлежат применению в т ех случаях, когда по в сем однородным
обязат ельст в ам срок исполнения наст упил либо когда по в сем однородным обязат ельст в ам срок исполнения не наст упил.
Например, в случаях, когда должник не указал, в счет какого из однородных обязат ельст в , срок исполнения по кот орым наст упил,
осущест в лено исполнение, и среди т аких обязат ельст в имеют ся т е, по кот орым кредит ор имеет обеспечение, исполнение

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 43/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
засчит ыв ает ся в пользу обязат ельст в , по кот орым кредит ор не имеет обеспечения. При эт ом обязат ельст в о, за ненадлежащее
исполнение кот орого предусмот рена т олько лишь неуст ойка, не счит ает ся обеспеченным в смысле пункт а 2 ст ат ьи 319.1 ГК РФ.
Положения пункт а 3 ст ат ьи 319.1 ГК РФ подлежат применению к т ем случаям, когда имеют ся т олько обеспеченные либо т олько
необеспеченные однородные обязат ельст в а с различными сроками исполнения. При эт ом из необеспеченных или
из обеспеченных обязат ельст в преимущест в о имеет т о обязат ельст в о, срок исполнения кот орого наст упил или наст упит раньше,
либо, когда обязат ельст в о не имеет срока исполнения, т о обязат ельст в о, кот орое в озникло раньше. Если сроки исполнения
обеспеченных либо необеспеченных обязат ельст в наст упили однов ременно, исполнение между ними распределяет ся
пропорционально.
Вмест е с т ем, если среди однородных обязат ельст в имеют ся т е, по кот орым срок исполнения наст упил, и т е, срок исполнения
по кот орым не наст упил, исполненное в перв ую очередь распределяет ся между обязат ельст в ами, срок исполнения по кот орым
наст упил в соот в ет ст в ии с прав илами, предусмот ренными пункт ами 2 и 3 ст ат ьи 319.1 ГК РФ» (п. 40 Пост анов ления Пленума
ВС № 54).

Здесь Пленум верно отдает должное отнесению законодателем неустойки к способам обеспечения.
На самом деле неустойка не является подлинным обеспечением, а представляет собой меру
ответственности.

При этом остался нерешенным такой казус, когда есть просроченное обеспеченное обязательство
и непросроченное необеспеченное. Как в данном случае производить зачисление исполнения?
Представляется, что пока есть конкуренция обеспеченных и необеспеченных обязательств,
исполнение всегда зачисляется в счет необеспеченных, независимо от сроков исполнения, если
только этому не препятствуют правила о досрочном исполнении и соответствующая воля кредитора
не принимать исполнения досрочно. Тогда ответ на приведенный казус такой: зачисление должно
идти в счет необеспеченного обязательства, если кредитор соглашается принять досрочное
исполнение.

Казуистическое законодательное решение зачисления исполнения могло бы уступить


прокредиторской теории. Она исходит из того, что коль скоро должник не использует свое право
указать на погашаемый им долг, не заботясь о своем интересе, то правопорядок должен встать
на защиту интереса кредитора, позволив ему самостоятельно своей волей определить погашаемые
требования. Если же ни тот, ни другой не определяют своей воли, то вступают в силу
соответствующие правила зачисления, установленные законом. Однако Пленум ВС не встал на путь
названной теории, возможно, из-за отсутствия для этого законодательной опоры.

ЦИ ТАТА: «По смыслу пункт а 3 ст ат ьи 199 ГК РФ в случае, когда должник не указал, в счет какого из однородных обязат ельст в
осущест в лено исполнение, и среди них имеют ся т ребов ания кредит ора, по кот орым ист ек срок исков ой дав ност и, исполненное
засчит ыв ает ся в пользу т ребов аний, по кот орым срок исков ой дав ност и не ист ек, в порядке, уст анов ленном пункт ами 2 и 3
ст ат ьи 319.1 ГК РФ» (п. 41 Пост анов ления Пленума ВС № 54).

Здесь Пленум Верховного суда РФ использовал систематический и расширительный методы


толкования и обоснованно нашел решение, применив по аналогии п. 3 ст. 199 ГК РФ, в котором
закреплен генеральный принцип недопустимости осуществления прав, по которым истек срок
исковой давности, односторонними действиями. Строго говоря, зачисление исполнения
в предусмотренной законом очередности не является действием по осуществлению права, ибо
такое зачисление производится ipso jure. Однако найденное Пленумом решение согласуется
с общей идеей правопорядка о защите законных интересов должника по задавненным к нему
притязаниям кредитора.

Продолжение в следующем номере

1 См.: Сарбаш С. В. Исполнение обязательств. Как Пленум ВС толкует новеллы ГК // Арбитражная


практика для юристов. 2017. № 1.
2 Термин введен профессором В. В. Витрянским. См.: Витрянский В. В. Реформа российского
гражданского законодательства: промежуточные итоги. М.: Статут, 2016.

ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ СПОРЫ

Представитель контрагента заключает сделку


на невыгодных условиях. Как обезопасить себя
от ее оспаривания
Павел А ндреевич Шефас
слушате ль РШЧП, юрист юридиче ск ой фирмы «Аве лан»

Как снизить риск оспаривания сделки, совершенной по нерыночной цене

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 44/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Может ли оспаривание заведомо невыгодной сделки квалифицироваться как
злоупотребление правом
По каким критериям суды определяют невыгодность сделки для компании

В 2013 году в Гражданском кодексе РФ появился новый состав недействительности сделок


представителя — п. 2 ст. 174 (Федеральный закон от 07.05.2013 № 100-ФЗ). Данный состав
касается сделок, совершенных в ущерб интересам представляемого, о чем знал контрагент или при
наличии сговора с контрагентом. В предыдущей редакции ст. 174 ГК ограничивалась лишь случаями
недействительности сделки, совершенной представителем в нарушение ограничений его
полномочий внутренним отношением, о чем знала другая сторона сделки. В указанной редакции
ГК РФ возможность оспаривания сделки, совершенной при злонамеренном соглашении
представителя с другой стороной, содержалась в ст. 179. Однако применение этой статьи
ограничивалось жестким стандартом доказывания наличия злонамеренного соглашения, который
ввели в обиход российские судьи, а также высокой латентностью соответствующих нарушений
(взяток и «откатов»)1. В Концепции развития гражданского законодательства отмечалось:
поскольку сделки, совершаемые органами юридического лица и представителями, намеренно
причиняющими ущерб представляемым, получили в обороте широкое распространение,
законодательно следует предпринять меры борьбы с этим явлением (5.2.3). Собственно, такие меры
законодатель принял путем внесения изменений в ст. 174 ГК РФ.

Между тем формулировки новой нормы несут в себе потенциальные риски оспаривания
совершенных представителями сделок для контрагентов. Последним нужно не только проверять
полномочия представителя на совершение сделки, но и оценивать выгодность сделки для
представляемого общества.

Рассмотрим наиболее показательные судебные акты, которые отражают подход судов


к квалификации заведомо невыгодных сделок, заключенных представителями компании.

Покупатель действует недобросовестно, если не уточняет


рыночную стоимость имущества перед покупкой
В новой редакции ст. 174 ГК РФ в качестве основания для оспаривания к злонамеренному
соглашению добавились совместные действия представителя и другой стороны в ущерб интересам
представляемого.

С появлением рассматриваемого пункта «злонамеренные соглашения» перекочевали из ст. 179 в ст.


174, образовав новый состав недействительности: сделка, совершенная представителем или
органом юридического лица в ущерб интересам представляемого или юридического лица, о чем
вторая сторона знала или должна была знать.

ЦИ ТАТА: «Сделка, сов ершенная предст ав ит елем или дейст в ующим от имени юридического лица без дов еренност и органом
юридического лица в ущерб инт ересам предст ав ляемого или инт ересам юридического лица, может быт ь признана судом
недейст в ит ельной по иску предст ав ляемого или по иску юридического лица, а в случаях, предусмот ренных законом, по иску,
предъяв ленному в их инт ересах иным лицом или иным органом, если другая ст орона сделки знала или должна была знат ь о яв ном
ущербе для предст ав ляемого или для юридического лица либо имели мест о обст оят ельст в а, кот орые св идет ельст в ов али
о сгов оре либо об иных сов мест ных дейст в иях предст ав ит еля или органа юридического лица и другой ст ороны сделки в ущерб
инт ересам предст ав ляемого или инт ересам юридического лица» (п. 2 ст . 174 ГК РФ).

Пленум Верховного суда РФ дал разъяснения относительно новой нормы в постановлении


от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой
Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее — Постановление Пленума ВС № 25).
Согласно разъяснениям Пленума п. 2 ст. 174 ГК теперь предусматривает два основания
недействительности сделки, совершенной представителем или действующим без доверенности
органом юридического лица. Первый состав недействительности предполагает, что контрагент знал
о явном ущербе сделки для представляемого. Второй состав имеет место при наличии сговора или
совместных действий представителя и контрагента по сделке.

Одним из первых кейсов по применению судами п. 2 ст. 174 ГК стало следующее дело. Участник
общества обратился с иском о признании недействительной сделки по продаже участка
и расположенного на нем здания на основании п. 2 ст. 174 ГК РФ (первый состав
недействительности).

Общество (продавец) и компания (покупатель) заключили договор купли-продажи земельного


участка и нежилого здания по цене 30 млн руб. Доказывая свою добросовестность, ответчик
указал, что продавец предоставил покупателю:

— документы бухгалтерского учета, согласно которым на момент совершения оспариваемой сделки


балансовая стоимость земельного участка и здания соответствовала цене в договоре;

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 45/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
— заключение, согласно которому рыночная стоимость объектов недвижимости с вероятностью 90%
находится в диапазоне 33–39 млн руб.

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении иска, указав, что цена сделки не нарушает
интересы общества, а другая сторона действовала добросовестно.

Апелляционный суд решение отменил, назначил судебную экспертизу. Согласно заключению


эксперта рыночная стоимость спорного участка и здания составила 119 млн руб. Апелляция
удовлетворила требования истца в связи с существенным занижением цены продажи в договоре
(почти в четыре раза).

При этом апелляция не согласилась с первой инстанцией в оценке действий покупателя как
добросовестных, поскольку стороны не пытались установить реальную рыночную стоимость спорных
объектов недвижимости (в частности, путем обращения к специалистам с целью проведения
рыночной оценки).

Суд подчеркнул, что законодательство не обязывает покупателя проводить оценку недвижимого


имущества перед заключением сделок с этим имуществом. Однако при установлении обстоятельств
заключения сделки с явным ущербом для продавца суд вправе оценить действия контрагента как
обычного контрагента. Обычаи делового оборота свидетельствуют, что большинство покупателей
при приобретении недвижимого имущества заказывают независимую оценку. Обычный контрагент
должен действовать с добросовестностью и осмотрительностью, чтобы определить отсутствие
подозрительной сделки или сделки, совершаемой во вред интересам общества или его участников.

Верховный суд РФ согласился с позицией апелляционного суда (определение от 30.09.2016 по делу


№ А56-61016/2014).

Судебные акты не содержат подробной мотивировки отнесения независимой оценки недвижимости


покупателем к обычаям делового оборота (ст. 5 ГК РФ), наличие такого обычая в данном деле
должен был доказывать истец (п. 2 Постановления Пленума ВС № 25). Самостоятельно сделать
вывод о наличии какого-либо обычая в предпринимательской деятельности суд не может, не изучая
вопрос в состязательном процессе. Однако учитывая содержание решения первой инстанции, этот
вопрос не обсуждался и истцом не доказывался.

В другом деле участник оспаривал отчуждение активов общества вместе с решением собрания,
которым была одобрена крупная сделка по продаже производственного комплекса на открытом
аукционе.

Суды трех инстанций отказали в удовлетворение иска на том основании, что голос участника
не мог повлиять на принятие решения. Однако оспаривание сделки на основании п. 2 ст. 174
ГК имеет самостоятельное значение (п. 93 Постановления Пленума ВС № 25). Суды указали, что
рыночная стоимость имущества, выставленного на торги, определялась на основании отчета
независимого оценщика, достоверность которого не опровергнута истцом. При этом договор был
заключен с победителем торгов, который предложил наиболее высокую цену.

Данные обстоятельства помогли ответчикам отстоять сделку, а судам сделать вывод


о недоказанности наличия убытков для общества. Кроме того, суд учел подтвержденный фактами
довод ответчика о том, что совершение сделки предотвратило еще большие убытки для общества
на содержание имущества (определение ВС РФ от 19.07.2016 по делу № А21-2467/2015).

Если контрагент знал о невыгодности сделки представителя,


с него можно взыскать убытки
Пункт 2 ст . 179 ГК в редакции от 23.07.2013 предусмат рив ал в озмещение пот ерпев шему реального ущерба от другой ст ороны
сделки, признанной недейст в ит ельной, в т ом числе по основ анию злонамеренного соглашения. Дейст в ующая редакция п. 4 ст . 179
дополнена убыт ками, содержание кот орых не ограничено реальным ущербом, и риском случайной гибели, кот орый несет другая
ст орона сделки. При эт ом дейст в ующая редакция ст . 174 ГК не содержит специальной нормы о в озмещении убыт ков
пост радав шей ст ороне. Предст ав ляет ся, эт о не должно прив ест и суды к нев ерному в ыв оду о нев озможност и в озмещения
убыт ков , поскольку лицо, кот орое знало или должно было знат ь об основ аниях недейст в ит ельност и оспоримой сделки,
не счит ает ся дейст в ов ав шим добросов ест но (п. 1 ст . 167 ГК РФ). Для в зыскания убыт ков дост ат очно самого факт а
недобросов ест ного пов едения, кот орое пов лекло эт и убыт ки (п. 4 ст . 1, ст . 15 ГК РФ). Кроме т ого, пост радав шее юридическое
лицо в прав е т ребов ат ь убыт ки с директ ора в порядке ст . 53 ГК. Предст ав ляет ся справ едлив ой солидарная от в ет ст в енност ь
ст орон недейст в ит ельной сделки за убыт ки, причиненные сов мест ными дейст в иями (ст . 1080 ГК РФ).

Тем не менее «переезд» сост ав а недейст в ит ельност и сделки при злонамеренном соглашении предст ав ит еля с конт рагент ом
из ст . 179 в ст . 174 ГК сыграл злую шут ку с ист цами — физическими лицами. Суд указал, чт о п. 2 ст . 174 ГК не предусмат рив ает
в озможност ь оспарив ания сделки по данному основ анию, если она сов ершена предст ав ит елем физического лица (пост анов ление
АС Вост очно-Сибирского округа от 23.11.2015 по делу № А74-8743/2014).

Суд, нев ерно т олкуя граммат ически и т елеологически данную норму, пришел к прот ив оправ ному в ыв оду. И ст ец подал жалобу
на судебный акт кассации в Верхов ный суд, однако т от от казал в передаче дела на рассмот рение СКЭС (определение
от 01.04.2016 № 302-ЭС16-1557). И сходя из содержания пост анов ления окружного суда, эт ому ест ь единст в енное объяснение —
нарушение судами норм мат ериального прав а не пов лияло на исход дела.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 46/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Также от мет им, чт о Пленум Верхов ного суда в п. 17 Пост анов ления № 25 допуст ил прот ив оречие в т олков ании, объяв ив
ничт ожной сделку с недв ижимым имущест в ом, сов ершенную от имени малолет него его родит елями, усынов ит елями или
опекунами, если сделка яв но прот ив оречит инт ересам малолет него. Данное разъяснение (со ссылкой на п. 1 ст . 65 СК РФ, ст . 169
ГК РФ) в ст упает в прот ив оречие с рассмат рив аемым сост ав ом п. 2 ст . 174 ГК, где яв но прот ив оречащая инт ересам
предст ав ляемого лица сделка яв ляет ся оспоримой. Пункт 2 ст . 174 ГК не т олько не ограничив ает ся физическими лицами,
но и не ограничив ает ся добров ольным предст ав ит ельст в ом. Насколько приемлем сост ав ничт ожност и или оспоримост и яв но
нарушающей инт ересы малолет него сделки законного предст ав ит еля -в опрос от дельный, однако разница сущест в енная (исков ая
дав ност ь, от в ет ст в енност ь другой ст ороны за убыт ки и т . д.).

Недобросовестность единственного участника не означает


недобросовестности общества при заключении сделки
Одним из наиболее известных дел, где был применен п. 2 ст. 174 ГК, стало дело компании
«Дальневосточный капитал». Здесь суды признали недействительным договор купли-продажи
имущества по цене, многократно ниже его рыночной стоимости, что было очевидно для участников
сделки в момент ее совершения (определение ВС РФ от 06.06.2016 по делу № А24-1242/2015).

При этом обстоятельства дела представляют интерес с точки зрения потенциальной возможности
злоупотребления правом на оспаривание заведомо невыгодных сделок.

Общество-продавец в лице директора (на тот момент единственного участника общества)


заключило с компанией-покупателем договор купли-продажи недвижимости на сумму 310 тыс. руб.
Имущество было передано, оплата поступила на счет продавца, а право собственности
зарегистрировано за покупателем.

Через несколько месяцев новым единственным участником общества стало другое лицо. Новый
участник счел сделку по продаже недвижимости недействительной согласно п. 2 ст. 174 ГК РФ, как
совершенной в ущерб обществу, и оспорил ее в суде.

Ответчик возражал по следующим основаниям:

Во-первых, на момент совершения сделки единственным участником общества был ее директор,


сделка выражала волю общества. Суды отвергли данный аргумент со ссылкой на п. 11
постановления Пленума ВАС РФ от 16.05.2014 № 28 «О некоторых вопросах, связанных
с оспариванием крупных сделок и сделок с заинтересованностью» (далее — Постановление
Пленума ВАС № 28).

Во-вторых, причиной продажи имущества послужило отсутствие у продавца финансовых


возможностей для проведения капитального ремонта зданий. Суды сочли, что ответчик не доказал
этот довод (ст. 65 АПК РФ).

В-третьих, ответчик сослался на тот факт, что с момента получения имущества он затратил более
20 млн руб. на капитальный ремонт (при цене сделки в 310 тыс. руб.). Предъявление иска есть
злоупотребление правом с целью возврата отремонтированного имущества.

Примечательно, что директор (все тот же бывший единственный участник) общества направил
в кассацию отзыв от имени общества, в котором указал, что директор действовал
недобросовестно, находился в сговоре с другой стороной сделки, и суды правильно признали
сделку недействительной по п. 2 ст. 174 ГК РФ, поскольку другой стороне было известно
о занижении стоимости продаваемого имущества.

В итоге суд округа подтвердил недобросовестность директора — единственного участника


общества. Суд указал, что участник, полностью контролируя деятельность общества-продавца,
совершил сделку вопреки интересам общества при явной ее невыгодности. Между тем данное
обстоятельство не является препятствием для вывода о ничтожности сделки, совершенной
юридическим лицом и не в его интересах. Правила п. 2 ст. 174 ГК РФ направлены на защиту
юридического лица как корпорации вне зависимости от числа ее участников. В этой связи
отсутствуют условия для отказа в иске по мотиву недобросовестности поведения стороны,
поскольку в данном случае недобросовестным является участник, но не общество.

В-четвертых, ответчик ссылался на наличие у директора статуса адвоката и в этой связи


специальных юридических познаний, что позволило ему принять решение об отчуждении своей доли
для обеспечения возможности инициировать иск новым участником. Спорное имущество не входило
в стоимость доли уставного капитала общества, приобретенной новым участником. Суды сочли этот
довод не заслуживающим внимание.

Надо заметить, что наличие статуса адвоката действительно иррелевантно, но с учетом всех
обстоятельств дела этот довод заслуживал внимания суда. Как минимум, необходимо задаться
вопросом: как адвокат управляет и является участником коммерческой компании, хотя закон это
запрещает (ст. 2 Федерального закона от 31.05.2002 № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности
и адвокатуре в Российской Федерации»)?

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 47/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Между тем кассация указала, что данную сделку возможно оспорить по банкротным основаниям,
поскольку в отношении продавца введена процедура наблюдения.

Ущерб от совершенной представителем сделки


не ограничивается материальным критерием
Гипотеза п. 2 ст. 174 ГК предполагает, что сделка недействительна, если она совершена
представителем (1) в ущерб интересам представляемого, если другая сторона знала или должна
была знать (2) о явном ущербе для представляемого.

Пленум ВС РФ разъяснил, что о наличии явного ущерба свидетельствует совершение сделки


на заведомо и значительно невыгодных условиях. Например, если встречное предоставление
по сделке в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу контрагента.
При этом предполагается, что другая сторона должна была знать о наличии явного ущерба, если
это было бы очевидно для любого участника сделки в момент ее заключения (п. 93 Постановления
№ 25).

Данные разъяснения повторяют п. 2 постановления Пленума ВАС № 28, который впервые разъяснил
п. 2 ст. 174 ГК.

Определение сделки на невыгодных условиях встречается в постановлении Пленума ВАС


РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав
органов юридического лица» (далее — Постановление Пленума ВАС № 62). Это определение
идентично тем, что содержатся в постановлениях Пленума ВАС № 28 и Пленума ВС № 25, за тем
исключением, что к невыгодным условиям сделки относится не только цена, но и иные условия,
невыгодность которых определяется на момент совершения сделки.

Постановление Пленума ВАС № 62 устанавливает два основания для отказа в удовлетворении иска
к директору о возмещении убытков за невыгодную сделку (недобросовестные действия):

— невыгодная сделка была частью взаимосвязанных сделок, объединенных общей хозяйственной


целью, в результате которых предполагалось получение выгоды юридическим лицом;

— невыгодная сделка совершена для предотвращения еще большего ущерба интересам


юридического лица.

Эти же два основания для отказа в удовлетворении иска указаны и в п. 93 Постановления Пленума
ВС № 25, плюс — «невыгодные условия сделки были результатом взаимных равноценных уступок
в отношениях с контрагентом, в том числе по другим сделкам». Чем отличаются взаимные
уступки другой стороне по другим сделкам от невыгодной сделки, которая была частью
взаимосвязанных сделок, не совсем ясно.

Кроме того, представляется странным, что бремя доказывания экономической целесообразности


сделки ложится на другую сторону. Как в таких случаях, совершая сделку по нерыночной цене,
обезопасить себя от оспаривания? Какие документы потребовать в подтверждение
целесообразности сделки по нерыночной цене? (например, согласно п. 22 Постановления Пленума
ВС № 25 стандарт добросовестности контрагента — достоверность сведений в ЕГРЮЛ,
в остальном — бремя доказывания на истце).

Пункт 2 ст. 174 ГК РФ использует критерий «ущерб интересам». Применительно ко второму


основанию недействительности в п. 2 ст. 174 ГК (сговор, совместные действия) Верховный суд
указывает, что ущерб интересам может заключаться как в материальных потерях, так
и в нарушении иных охраняемых законом интересов (например, утрате корпоративного контроля,
умалении деловой репутации). Применительно к первому основанию Верховный суд указывает
только на невыгодность сделки в материальном смысле. Однако ущерб интересам как в первом, так
и во втором случае может касаться иных охраняемых законом интересов, нежили материальная
выгода. Оба состава недействительности фактически преследуют защиту интересов
представляемого от злоупотреблений представителя, будь то сговор, совместные действия или
невыгодность сделки, наличие которой само по себе — не повод для оспаривания, если сделка
совершалась бы лично.

Невыгодность сделки является основанием для недействительности только в случае ее совершения


представителем, что служит презумпцией, как минимум, несоответствия воли представляемого
волеизъявлению представителя. Если Верховный суд указывает на иные охраняемые интересы
во втором составе п. 2 ст. 174 ГК, то чем в плане охраняемых интересов (п. 2 ст. 166 ГК РФ)
он отличен от первого состава (крайне невыгодная сделка)? Использование понятия «ущерб»
в анализируемой статье предполагает возможность учета всевозможных неблагоприятных
последствий.

Можно возразить, что первый состав (невыгодность сделки) предполагает сложность доказывания
недобросовестности второй стороны (осознанного нарушения прав представляемого посредством
сделки с представителем, тогда как сговор и совместные действия предполагают знание), поэтому
за критерий должна быть взята невыгодность как объективный признак нарушения типизированного
имущественного интереса. Можно также привести возражения о том, что при сговоре или
https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 48/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
совместных действиях представителя и другой стороны ответственность сторон сделки наступает
за недобросовестность, а при совершении сделки к явному ущербу — за легкомыслие и отсутствие
должной осмотрительности (разумность). Это объясняет незащищенность иных охраняемых законом
интересов, о которых вторая сторона не должна знать.

Тем не менее все это лишь означает, что в удовлетворении иска должно быть отказано, когда
не доказано знание другой стороны об ущербе иным охраняемым интересам представляемого,
нежели материальный интерес.

Иными словами, если доказан тот факт, что по первому составу п. 2 ст. 174 ГК вторая сторона
сделки знала или должна была знать о нарушении интересов представляемого, то сделка может
быть признана недействительной. Более того, в некоторых случаях явно нарушается типичный
интерес, не связанный с чисто материальным критерием цены сделки. Например, компания-1 в лице
директора или представителя заключает соглашение об отступном с компанией-2, которым
соглашается на прекращение прав требования к платежеспособной компании-2 взамен
на получение требований к компании-3, в отношении которой введено конкурсное производство.

Конечно, в этом примере можно исходить и только из объективного критерия цены, поскольку
ценность права требования к банкроту объективно меньше, нежели требования к платежеспособной
компании (п. 10 информационного письма Президиума ВАС РФ от 30.10.2007 № 120 «Обзор практики
применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской
Федерации»).

Более того, за рядом исключений (п. 71 Постановления Пленума ВС № 25), иск о признании сделки
недействительной не может быть удовлетворен, если оспариваемая сделка не нарушает охраняемый
законом интерес истца. Интерес этот не ограничивается материальными потерями и может
выражаться в потере клиентов, разорении, невозможности осуществления экономической
деятельности, ущербе деловой репутации, кредитоспособности должника2.

Новый состав недействительности применяется к сделкам,


совершенным после 01.09.2013
К сделкам, сов ершенным до 01.09.2013, положения п. 2 ст . 174 ГК РФ не применяют ся (п. 69 Пост анов ления Пленума ВС № 25).

В одном из дел участ ник компании обрат ился с иском об оспарив ании догов ора сразу по дв ум в заимоисключающим
основ аниям — мнимая сделка (ст . 170 ГК РФ) и оспоримая (по п. 2 ст . 174 ГК РФ) (определение ВС РФ от 27.09.2016 по делу
№ А51-16883/2015).

Ост ав ляя без в нимания конкрет ные обст оят ельст в а эт ого дела, от мет им, чт о нов ый сост ав недейст в ит ельност и сделки,
сов ершенной в ущерб предст ав ляемому, шире, нежели злонамеренное соглашение. Если сделка сов ершена до 01.09.2013,
оспарив ат ь ее можно лишь по основ анию злонамеренного соглашения (п. 1 ст . 179 ГК в ред. 23.07.2013), но не на основ ании
сов мест ных дейст в ий в ущерб предст ав ляемому или как сделку к яв ному ущербу инт ересам предст ав ляемого. Тем более
Президиум ВАС РФ указыв ал на в озможност ь оспарив ания сделки на основ ании ст . 179 ГК, даже если она сов ершена органом
юридического лица (информационное письмо Президиума ВАС РФ от 10.12.2013 № 162 «Обзор практ ики применения
арбит ражными судами ст ат ей 178 и 179 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Оспаривание сделки, которая прекращает обязательства


общества перед другой компанией, зависит от ее цены
Отдельный интерес представляет вопрос о возможности оспорить сделку, которая прекращает
обязательства общества перед другой компанией. Исходя из п. 2 ст. 174 ГК РФ, ответ на него
зависит от того, какую цену пришлось заплатить компании для прекращения своих обязательств.

Так, в одном из дел общество оспорило в суде соглашение об отступном и потребовало вернуть ему
акции банка и восстановить задолженность по договору займа перед третьим лицом.
Обстоятельства, предшествующие соглашению об отступном, следующие. Общество приобрело
акции банка по договору купли-продажи. За два дня до совершения данной сделки общество
(заемщик) в лице генерального директора заключило договор займа с третьим лицом (займодавец).
По истечении срока возврата займа займодавец уступил права требования по договору займа
физическому лицу на основании договора цессии.

Цессионарий и общество в лице представителя по доверенности заключили соглашение


об отступном. Заемные обязательства прекратились в связи с предоставлением обществом
отступного, в качестве которого выступили акции банка.

Общество посчитало, что соглашение об отступном является недействительной сделкой, поскольку


представитель действовал в сговоре с цессионарием и не в интересах представляемого
им юридического лица, и обратилось в суд с иском.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 49/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
В качестве нарушенных интересов общество указало на утрату корпоративного контроля банка.
Лишившись акций банка, общество утратило возможность участвовать в управлении банком,
распределении прибыли и получать дивиденды.

Суды трех инстанций указали, что соглашение об отступном является способом прекращения
обязательств общества. Доказательства того, что данная сделка причинила явный ущерб обществу,
либо что соглашение заключено представителем общества по злонамеренному соглашению
с контрагентом или сговору сторон в ущерб интересам представляемому обществу, отсутствуют.
В итоге суды отказали в удовлетворении иска. Верховный суд согласился с их выводами и не стал
передавать дело в Судебную коллегию по экономическим спорам (определение от 30.09.2015
по делу № А53-7815/2014).

Данное дело более показательно с точки зрения доказывания недействительности сделки


по «второму составу» (злонамеренное соглашение, совместные действия).

Как отмечалось выше, оценивать сделку на предмет невыгодности необходимо с учетом


соразмерности встречного предоставления. В настоящем деле о наличии явного ущерба следовало
судить исходя из соотношения стоимости права требования кредитора к должнику и рыночной
стоимости акций банка, переданных в качестве отступного.

Довод истца о нарушении интересов в виде утраты корпоративного контроля релевантен лишь
в случае знания другой стороны сделки о наличии такого интереса (недобросовестность). В случае
злонамеренного соглашения или совместных действий доказывать знание другой стороны не нужно.

Судебная практика знает и другие показательные примеры применения п. 2 ст. 174 ГК РФ3.
Например, отсутствие потенциальных контрагентов свидетельствует о совершении сделки с целью
предотвратить еще большие убытки общества (определение ВС РФ от 08.02.2016 по делу № А56-
72176/2014).

Беспроцентная уступка права требования к платежеспособному лицу с дисконтом свидетельствует


о невыгодности сделки. Так, суды признали недействительным договор уступки права требования
на сумму 11 млн руб. по цене в 10 млн руб. на условиях рассрочки и отсрочки оплаты на год
(определение ВС РФ от 14.07.2015 по делу № А56-65107/2014).

Таким образом, новый состав недействительности сделки, совершенной представителем к явному


ущербу представляемого лица, упрощает для истца доказывание недобросовестности
представителя и другой стороны сделки, одновременно повышая стандарт добросовестности
всякого контрагента. Пункт 2 ст. 174 ГК РФ, сформулированный максимально гибко, представляет
собой крайне опасный инструмент вмешательства в частное усмотрение сторон и оценки
экономической целесообразности сделки4. Теперь, совершая сделку, необходимо убедиться,
выгодна ли она для контрагента. Если не выгодна, то необходимо узнать, почему контрагент
ее совершает, поскольку доказывать исключающие оспаривание обстоятельства придется
ответчику.

1 См. об этом: Егоров А. В., Папченкова Е. А., Ширвиндт А. М. Представительство: исследование


судебной практики. М.: Статут, 2016. 383 c.
2 См. об этом: Макаров П. Н. Основания приостановления исполнения судебных актов судов первой
и апелляционной инстанций при пересмотре дела вышестоящим судом (опыт Германии) // Вестник
гражданского процесса. 2013. № 6. С. 200.
3 Подробнее см.: Орлова О. Е. Представитель заключил сделку в ущерб представляемому. Как
работает новая норма ГК // Арбитражная практика для юристов. 2016. № 2.
4 См.: Егоров А. В., Папченкова Е. А., Ширвиндт А. М. Указ соч. С. 205.

ХОЗЯЙСТВЕННЫЕ СПОРЫ

Договорное условие не соответствует ГК. Когда


суд сочтет его несогласованным
Вадим Дмитриевич Инсаров
юрист к омпании «Пе пе ляе в Групп» (С анк т-Пе те рбургск ая прак тик а)

Можно ли привязать договорную обязанность к действию одной из сторон


Когда суды сочтут интерес стороны в отклоняющемся от ГК условии правомерным
Какие условия договора противоречат существу законодательного регулирования

С момента принятия постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора


и ее пределах» (далее — Постановление Пленума № 16) прошло уже почти 3 года, однако
отношение судов к нормам ГК РФ как к императивным еще до конца не преодолено. До сих пор

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 50/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
встречаются случаи, когда нижестоящие суды квалифицируют договорные условия,
противоречащие диспозитивным нормам ГК РФ, как несогласованные. Тем не менее высшие
инстанции, как правило, опровергают их подход и защищают законные интересы стороны,
закрепленные в отклоняющихся от положений закона условиях договора.

Срок оплаты работ можно связать с совершением одной


из сторон определенных действий
Примером подхода судов к свободе сторон при формулировании договорных условий служит
недавнее дело № А11-352/2015.

В нем решался основной вопрос — можно ли привязать срок оплаты работ по договору подряда
к дополнительным действиям подрядчика, не связанным напрямую с передачей результатов работ
заказчику.

В рамках данного дела таким действием являлось предоставление подрядчиком банковской


гарантии, обеспечивающей выполнение его обязательств по договору в течение гарантийного срока
(п. 1 ст. 722 ГК РФ). Подрядчик не предоставил заказчику такую гарантию, однако, ссылаясь
на выполнение работ в полном объеме и сдачу их результатов, обратился в суд с иском о взыскании
стоимости работ.

Суды трех инстанций удовлетворили требования подрядчика, указав, что основания для отказа
в оплате работ отсутствуют, поскольку подрядчик их выполнил и сдал результаты заказчику (ст.
711 ГК РФ).

Суды сочли условие договора о необходимости предоставления подрядчиком банковской гарантии


для оплаты заказчиком выполненных работ несогласованным. Они указали, что предоставление
банковской гарантии зависит в том числе от факторов, не охватываемых возможностями
подрядчика (например, воли банка). Поэтому неизвестно, наступит такое событие или нет. Таким
образом, это условие договора противоречит ст. 190 ГК РФ, согласно которой срок исполнения
обязательства может определяться путем указания на событие, которое должно неизбежно
наступить.

Верховный суд с таким подходом судов не согласился, мотивировав тем, что с учетом
диспозитивности ст. 711 ГК РФ стороны вправе определить иной срок оплаты работ, в том числе
путем указания на событие, связанное с совершением одной из сторон определенных действий.

Приведенная позиция не является новой в судебной практике. Ранее аналогичные разъяснения


применительно к сроку выполнения работ по договору подряда дал Президиум ВАС РФ в п. 6
информационного письма от 25.02.2014 № 165 «Обзор судебной практики по спорам, связанным
с признанием договоров незаключенными». ВАС РФ исходил из того, что привязка срока выполнения
обязательства к действию одной из сторон договора сама по себе не свидетельствует
о несогласованности условия о сроке.

Верховный суд продолжает подход ВАС о защите принципа


свободы договора
Несмотря на нежелание нижестоящих судов признавать заключенными условия договоров
о привязке сроков к действиям одной из сторон спора, правомерность таких условий раз за разом
подтверждают высшие судебные инстанции.

Что это означает для участников гражданского оборота?

Во-первых, необходимость более осознанно формулировать договорные условия.

После принятия Постановления Пленума № 16 юристы не были уверены, что новый Верховный суд
поддержит правовые позиции ВАС. Однако время показывает, что эти опасения были напрасны.
Верховный суд в ряде своих определений последовательно проводит мысль о необходимости защиты
договорной свободы участников гражданских правоотношений (определения от 29.03.2016 № 306-
ЭС15-16624, от 12.10.2016 № 306-ЭС16-3611).

Рассматриваемое в настоящей статье определение было включено в Обзор судебной практики


Верховного Суда № 3 (утв. 19.10.2016), что подтверждает серьезность намерений Верховного суда
защищать принцип свободы договора.

Следовательно, в случае согласия стороны на условия договора, отличающиеся


от предусмотренных положениями ГК РФ, велика вероятность, что последующая ссылка этой
стороны на несогласованность (недействительность) таких условий будет отклонена не только
по мотиву злоупотребления правом (п. 3 ст. 432 ГК РФ), но и по мотиву противоречия такой позиции
принципу свободы договора.

Из этого же вытекает второе следствие, а именно — большая ответственность сторон за свои


действия.
https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 51/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
К сожалению, за двадцать с лишним лет существования рыночных отношений в России участники
гражданского оборота не накопили столь значительный опыт ведения предпринимательских
отношений, который есть в западных правопорядках. Возможно, это обусловило достаточно
легкомысленное отношение сторон к формулированию условий договора (в надежде на то, что
в случае возникновения спора суд разрешит дело исходя из условного принципа справедливости,
а не условий сделки), с одной стороны, и взаимное стремление судов защитить сторону,
пострадавшую от отклоняющихся от положений закона условий договора, с другой стороны.

При этом суды часто не вдавались в подробности, почему «пострадавшее» лицо заключило договор
на несправедливых или невыгодных для себя условиях, имело ли оно возможность влиять на них,
действовало ли оно разумно. Между тем данные обстоятельства имеют первостепенное значение
для решения вопроса о том, стоит ли предоставлять такой стороне правовую защиту.

Рассмотренное определение Верховного суда, как и Постановление Пленума № 16, пытаются


донести до правоприменителей, что участники гражданского оборота свободны в осуществлении
своей деятельности, однако должны действовать разумно, просчитывать результат своих действий,
и в случае наступления неблагоприятных для себя последствий нести ответственность, в том числе
в виде определенных имущественных потерь (п. 2 ст. 1 ГК РФ).

На практике это значит, что на всех этапах преддоговорных и договорных отношений стороне нужно
собирать и предоставлять всю необходимую информацию, в том числе связанную с ее финансовым
положением, обращаться к другой стороне с предложениями изменить проект договора при
несогласии с его условиями, отказываться от подписания договора в случае недостижения
соглашения. Особенно актуальны такие меры, когда к отношениям сторон нельзя применить
специальные правила ст. 428 ГК РФ (договор присоединения).

Совершение указанных действий не только способно предотвратить наступление неблагоприятных


последствий для обеих сторон, но и в целом будет способствовать установлению взаимного
доверия, а в конечном счете — улучшению предпринимательского климата в стране.

Свобода договора не поможет при защите неправомерного


интереса стороны договора
Нередко отношение судов к условиям, подобным тем, что стали предметом рассмотрения
Верховного суда в рассматриваемом определении, является их кажущаяся на первый взгляд
несправедливость, искажение ими существа договорных отношений между сторонами либо иное
грубое нарушение баланса интересов сторон.

В то же время необходимо помнить, что вопиющие случаи злоупотребления правом в виде


установления несправедливых договорных условий в любом случае могут быть пресечены судами.

Об этом же, по сути, говорит Верховный суд РФ в анализируемом деле. Так, в качестве проверки
законности условия договора о существенной отсрочке оплаты выполненных работ Судебная
коллегия ВС РФ предлагает оценить правомерность интересов заказчика в существовании такого
условия.

Применительно к обстоятельствам рассматриваемого дела интерес выражался в желании заказчика


минимизировать собственные предпринимательские риски, связанные с устранением выявленных
в течение гарантийного срока недостатков результата выполненных работ. По мнению Верховного
суда, такой интерес заказчика правомерен и подлежит судебной защите.

Суд сделал вывод о правомерности интересов заказчика исходя из п. 1 ст. 722 ГК РФ, согласно
которому результат работы должен в течение всего гарантийного срока соответствовать условиям
договора о качестве, а в случае возникновения недостатков заказчик вправе привлечь подрядчика
к ответственности по ст. 723 ГК РФ.

Аналогичный способ проверки законности условий договора можно распространить и на другие


дела: если условие защищает правомерный интерес одной из сторон договора и другая сторона
согласилась с ним, подписав договор, то соответствующее условие подлежит судебной защите.

Следовательно, если оспариваемое условие защищает неправомерный интерес одной из сторон


сделки, суд не должен поддерживать его — вместо этого суд должен защитить интересы
пострадавшей стороны (п. 9 Постановления Пленума № 16).

Несмотря на оценочный характер термина «неправомерный интерес», необходимость его


рассмотрения наряду с иными обстоятельствами дела, высшие суды не раз приводили примеры
случаев, когда договорное условие выражает неправомерный интерес одной из сторон договора,
а потому оно не может быть поддержано судами.

Например, по смыслу абз. 4 п. 9 Постановления Пленума № 16 неправомерным интересом может


быть признано ограничение ответственности должника — предпринимателя только случаями
умышленного нарушения договора с его стороны или условие о том, что он не отвечает
за неисполнение обязательства вследствие нарушений, допущенных его контрагентами по иным

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 52/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
договорам, а также получение стороной сделки несоразмерной ее потерям от прекращения
договорных отношений компенсации.

О неправомерности интереса, выразившегося во включении в договор спорного условия, может


свидетельствовать противоречие такого условия существу законодательного регулирования.

К условиям, противоречащим существу законодательного регулирования, Верховный суд относит:

— ограничение ответственности профессионального исполнителя случаями умышленного


неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства (п. 7 постановления Пленума
ВС РФ от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса
Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»);

— условие о плате за односторонний отказ от договора, право совершения которого предоставлено


стороне императивной нормой закона (п. 15 постановления Пленума ВС РФ от 22.11.2016 № 54
«О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации
об обязательствах и их исполнении»).

Из приведенных примеров видно, что неправомерный интерес стороны, в пользу которой


установлено незаконное условие, выражается в несоразмерном (неосновательном) обогащении
такой стороны либо в не соответствующем характеру ее деятельности освобождении
от ответственности.

Следовательно, сторона, пострадавшая от условия, защищающего неправомерные интересы другой


стороны, может ссылаться на его противоречие существу законодательного регулирования, то есть
ничтожность (абз. 2 п. 74 постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25).

Таким образом, законодательство и правоприменительная практика Верховного суда РФ направлены


на защиту лиц, действующих разумно и добросовестно. В связи с этим ответственный подход
участников гражданского оборота к формулированию условий договора, а также уважение
интересов противоположной стороны позволят минимизировать риски предпринимательской
деятельности, в том числе предотвратить имущественные потери.

Вы внимательно прочитали
статью? Тогда ответьте
на вопрос:
Можно ли привязать срок оплаты по договору к действию
одной из сторон?
Звезда
за правильный
Да, это возможно ответ

Нет, срок не будет считаться согласованным

Нет, это противоречит императивным нормам ГК

КОРПОРАТИВНЫЕ СПОРЫ

Доктрина корпоративной предпринимательской


возможности. Как ее применяют в России и США
Павел А натольевич Тарасов
начальник юридиче ск ого отде ла О О О «Компания Восточный Уголь»

Как определить наличие у общества корпоративной предпринимательской


возможности
Каким образом российские суды применяют доктрину корпоративной
предпринимательской возможности
Как можно ограничить ответственность бывшего директора

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 53/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Гражданский кодекс РФ устанавливает обязанность единоличного органа и членов коллегиальных
органов юридического лица действовать в интересах представляемого юридического лица
добросовестно и разумно (п. 3 ст. 53). Такие лица обязаны возместить юридическому лицу убытки,
причиненные последнему по их вине (п.п. 1, 2 ст. 53.1).

Встречаются случаи, когда директор компании (или подконтрольное ему юридическое лицо) лично
заключает прибыльную сделку, которую могла бы заключить компания. Логично предположить, что
такие действия директора недобросовестны, а извлеченная им или подконтрольным лицом прибыль
должна быть взыскана с него в пользу компании в качестве убытков.

Именно для таких ситуаций в странах общего права используется доктрина корпоративной
предпринимательской возможности (corporate opportunity doctrine).

Мы проанализируем суть этой доктрины на примере американского права (преимущественно права


штата Делавэр) и рассмотрим нормы российского права, которые используют суды при
рассмотрении аналогичных споров. Кроме этого, мы рассмотрим, как изменилась судебная практика
по данному вопросу.

Доктрина корпоративной предпринимательской возможности


позволяет привлечь нарушителя к ответственности
В американском праве у директора и должностных лиц компании есть обязанность быть лояльными
компании (duty of loyalty). Они могут нарушить данную обязанность, если совершат сделку
с заинтересованностью или используют корпоративную предпринимательскую возможность.
Доверенное лицо должно раскрыть компании как наличие конфликта интересов, так и условия
планируемой сделки. После этого большинство незаинтересованных директоров или большинство
незаинтересованных участников компании должно одобрить данную сделку. Если суд признает, что
директор (должностное лицо) компании нарушил обязанность быть лояльными компании,
то с нарушителя могут быть взысканы компенсация и штрафные убытки (для предотвращения
нарушений в будущем)1.

Под корпоративной предпринимательской возможностью понимается любая деловая возможность,


которая может принести корпорации прибыль2. По мнению американских юристов, первоочередная
задача суда в деле о корпоративной предпринимательской возможности — разрешить вопрос о том,
является ли рассматриваемая судом ситуация таковой3.

Одним из основных способов определения наличия корпоративной предпринимательской


возможности служит тест «направления бизнеса» (The «Line-of-Business» Test), который был
использован в деле Guth v. Loft, Inc., являющемся одним из наиболее цитируемых
по рассматриваемому вопросу.

Корпоративная возможность находится в «направлении бизнеса» компании, «когда корпорация


вовлечена в определенный бизнес, и ей предоставлена возможность, охватываемая деятельностью,
в отношении которой она [корпорация] имеет фундаментальное знание, практический опыт
и возможность осуществить, которая логично и естественным образом применима к ее бизнесу,
исходя из ее финансового состояния, и является тем, что совместимо с ее разумными
потребностями и целями для развития…»4.

Проиллюстрируем, как такой тест работает на практике, рассмотрев фактическую сторону дела
Guth v. Loft, Inc. Мистер Гут был президентом компании «Лофт», которая производила и продавала
напитки. Компания закупала сироп у компании «Кока Кола», но затем м-р Гут пришел к выводу
о невыгодности такого сотрудничества и, воспользовавшись банкротством компании «Пепси»,
приобрел контроль над ней и приступил к ее развитию с использованием ресурсов компании
«Лофт». Суд расценил такие действия м-ра Гута как недобросовестные и признал компанию «Лофт»
собственником активов «Пепси»5.

В другом деле (Turner v. American Metal Co.) суд, напротив, пришел к выводу, что развитие бизнеса
по добыче молибдена не является корпоративной предпринимательской возможностью для
металлургической компании, чья сфера деятельности состоит в переработке и продаже меди,
свинца, цинка, золота и серебра6.

Три способа защиты от иска, основанного на доктрине


корпоративной возможности
Американские юристы выделяют три основных способа защиты против иска, основанного
на доктрине корпоративной предпринимательской ответственности:

1. «Правило источника» (The «Source» Rule). Суть данного правила — убедить суд, что
предпринимательская возможность была извлечена из «личного» источника директора, связана
с его профессиональными навыками, репутацией и квалификацией7.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 54/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Вместе с тем очевидно, что именно профессиональные качества директора побудили корпорацию
назначить его на управленческую должность, а значит, такие качества должны в первую очередь
служить корпоративным целям. Именно в связи с этим рассматриваемый способ защиты
подвергается критике как «ненадежный»8.

2. «Защита неспособностью» (The «Incapability» Defense). Указанный способ защиты предполагает,


что ответчик может заявить о неспособности компании использовать предпринимательскую
возможность. Так, ответчик может заявить, что компания не могла реализовать ее в силу
законодательных (например, антимонопольных), финансовых ограничений, либо ограничений общего
характера (нехватка персонала, отказ третьих лиц от сотрудничества с компанией).

Следует согласиться с американскими коллегами, что второй способ защиты является более
эффективным, нежели первый, а законодательные и финансовые ограничения являются
предпочтительными перед ограничениям общего характера9.

3. «Подразумеваемое отклонение» (Implied Rejection). Ответчик может использовать данный способ


защиты, если он раскрыл компании корпоративную предпринимательскую возможность, но компания
ее не реализовала. В таком случае подразумевается, что она ее отклонила. Для данного способа
защиты необходимо, чтобы директор реализовал корпоративную возможность по истечении
разумного времени с момента, когда компания должна была ей воспользоваться. Кроме того,
директор не должен использовать активы компании для реализации предпринимательской
возможности10.

Российские суды используют доктрину корпоративной


возможности для взыскания с директора убытков
Еще дореволюционные российские правоведы отмечали, что ситуация, при которой торговый
представитель обращает в свою пользу предпринимательские шансы представляемого, является
нарушением таким представителем своих обязательств. Например, Г. Ф. Шершеневич писал, что
«когда приказчик откроет торговлю, однородную с хозяйской, то запрещение может быть выведено
из того, что закон вменяет приказчику в обязанность отвращать от хозяина убытки»11.
Дореволюционное право устанавливало жесткие санкции за нарушение норм, регулирующих
самостоятельную торговлю приказчиком. Помимо возмещения хозяину убытков, приказчик мог быть
привлечен к уголовной ответственности в виде штрафа или даже ареста12.

Рассматриваемая доктрина не закреплена в современном российском законодательстве. Однако ряд


норм российского права позволяет утверждать, что иск к директору, основанный на положениях
доктрины, должен иметь шанс на успех.

К примеру, недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной,


в частности, когда директор действовал при наличии конфликта между его личными интересами
(интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица (п.п. 1 п. 2.
постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков
лицами, входящими в состав органов юридического лица»; далее — Постановление Пленума ВАС
№ 62).

Очевидно, что ситуация, при которой директор способен «присвоить» себе корпоративную
предпринимательскую возможность управляемой им компании, образует конфликт интересов.

Также стоит обратить внимание на то, что неразумность действий (бездействия) директора
считается доказанной и тогда, когда директор принял решение без учета известной ему
информации, имеющей значение в данной ситуации (подп. 1 п. 3 Постановления Пленума ВАС
№ 62).

В рассматриваемой формулировке следует выделить слово «бездействие». Директор может


самостоятельно реализовать корпоративную предпринимательскую возможность компании только
в том случае, если до этого он ее не реализовал (то есть бездействовал) от имени и в интересах
возглавляемого им общества.

Кроме того, не стоит забывать, что п. п. 2 и 3 Постановления Пленума ВАС № 62 содержат открытые
перечни недобросовестных и неразумных действий директора, а, следовательно, суд может
признать таковыми и иные действия (бездействие) директора.

При оценке действий директора на предмет их добросовестности, необходимо выяснить,


выполнил ли директор иные нормы законодательства, связанные с указанным вопросом. Например,
закон разрешает руководителю организации работать по совместительству у другого работодателя
только с разрешения уполномоченного органа юридического лица либо собственника имущества
организации, либо уполномоченного собственником лица (органа) (ст. 276 ТК РФ). Кроме этого,
единоличный исполнительный орган, а также ряд иных лиц должны информировать уполномоченные
органы общества о компаниях, в которых они владеют долями или занимают управленческие
должности (п. 2 ст. 45 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной
ответственностью», ст. 82 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных
обществах»).
https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 55/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Постановление Пленума ВАС № 62 было принято в 2013 году, в связи с чем представляется
интересным выяснить, какие решения по рассматриваемому вопросу суды выносили до его
принятия, а какие после.

Так, в деле № А17-3605/2010 истец предъявил иск к членам совета директоров компании, которые
приняли решение о прекращении деятельности по техническому обслуживанию внутридомового
газового оборудования. Истец полагал, что это было сделано в связи с тем, что члены совета
директоров хотели перевести такую деятельность на другую компанию (четверо членов совета
директоров первой компании одновременно являлись членами совета директоров второй компании,
а еще один из членов совета директоров первой компании одновременно являлся исполнительным
директором второй).

Обратимся к доводам, которые использовал суд кассационной инстанции в качестве обоснования


правомерности отказа в иске.

Во-первых, суд указал, что в материалах дела отсутствуют доказательства личной финансовой
заинтересованности и извлечения выгоды членами совета директоров компании, в том числе в виде
косвенного или прямого вознаграждения, обогащения за счет общества или третьих лиц, в том
числе путем обращения в свою пользу коммерческих шансов общества. Вряд ли можно согласиться
с указанным выводом суда, так как, очевидно, что коммерческий успех общества выгоден для
членов совета директоров и исполнительного директора компании. Как правило, бонусные выплаты
таких лиц, составляющие существенную часть их дохода, привязываются к финансовым
показателям компании.

Во-вторых, по мнению суда, иск не мог быть удовлетворен, так как совет директоров первой
компании, одобряя рассматриваемую сделку, действовал в пределах своих полномочий. Указанный
вывод суда также представляется странным, так как, совершая невыгодные для юридического лица
сделки или одобряя их, директор или член коллегиального органа практически всегда реализует
имеющиеся у него полномочия. Ведь институт возмещения указанными лицами причиненных
компании убытков существует как раз для тех случаев, когда действия менеджмента формально
являются правомерными, а по своей сути — нет.

В-третьих, суд указал, что в иске должно быть отказано, так как общим собранием акционеров
первого общества был одобрен годовой отчет общества (постановление ФАС Волго-Вятского округа
от 29.07.2011, в передаче дела на рассмотрение в Президиум ВАС РФ было отказано).

В отличие от предыдущих двух, указанный вывод суда следует признать обоснованным (если
в годовом отчете была отражена информация о прекращении спорной деятельности), так как
прямое одобрение вышестоящим органом компании действий нижестоящего органа свидетельствует
об отклонении компанией корпоративной предпринимательской возможности.

В другом деле суд рассматривал иск ООО «МетизСервис» к директору, который без согласования
с участниками общества создал новое юридическое лицо с аналогичным видом деятельности
и назвал его ООО «Метизпромсервис». Суд не убедил довод истца о том, что директор
перерегистрировал на новую компанию телефонный номер старой, который в течение длительного
времени использовался в рекламных материалах.

Помимо этого, суд первой инстанции указал, что прибыль созданного директором общества для
рассмотрения спора правового значения не имеет, и отказал истцу в удовлетворении ходатайства
об истребовании документов, которые позволили бы установить размер такой прибыли. По мнению
суда, само по себе наличие оборота метизной продукции ООО «Метизпромсервис», а также прибыли
от него, исходя из понятия убытков в целом и упущенной выгоды в частности, автоматически
не может являться убытками для юридического лица. Также, по мнению суда, истец не представил
доказательства о том, что при заключении сделок ответчик ввел контрагентов в заблуждение и они
не осознавали, кто будет поставлять метизную продукцию (решение АС Омской области
от 01.07.2011 по делу № А46-4288/2011, оставлено апелляцией и кассацией без изменения).

Представляется, что указанное обстоятельство не должно иметь никакого значения для


определения добросовестности действий директора, так как они должны оцениваться на предмет
причинения вреда возглавляемому им обществу, а не на предмет причинения вреда контрагентам.

В деле № А76-13382/2009 суд также не нашел оснований для удовлетворения иска к бывшему
директору и участнику клининговой компании. Клининговой компанией были заключены два
договора оказания услуг с заказчиками. Как было установлено судом, такие договоры были
расторгнуты, после чего директор уволился из клининговой компании и вышел из состава
ее участников. Спустя некоторое время другая компания, единственным участником которой
являлся бывший директор первой компании, заключила с заказчиками аналогичные договоры. Суд
отказал в удовлетворении иска, сославшись на то, что договоры с клининговой компанией были
расторгнуты по инициативе заказчиков, а аналогичные договоры были заключены второй компанией
после увольнения и выхода директора из первой. По мнению суда, заказчики воспользовались
предоставленным им законом правом на заключение по своему усмотрению и выбору договоров
с другими лицами (постановление ФАС Уральского округа от 09.03.2010).

Представляется, что реализация директором корпоративной предпринимательской возможности


после увольнения из общества не должна препятствовать его привлечению к ответственности. Ведь

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 56/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
само нарушение фидуциарных обязанностей началось еще тогда, когда он был директором компании
и допустил бездействие, не реализовав от имени компании имеющуюся у него возможность извлечь
прибыль, а завершилось тогда, когда он реализовал ее сам. При этом для привлечения директора
к ответственности не должно иметь значения, являлся ли он в момент реализации возможности
в своих интересах менеджером компании. К примеру, американские исследователи отмечают, что
ситуация, когда директор реализует корпоративную предпринимательскую возможность, покинув
общество, является наиболее типичной13.

Справедливости ради отметим, что рассмотренные выше судебные акты были вынесены до принятия
Постановления Пленума ВАС № 62, а также до того, как ГК РФ был дополнен ст. 53.1. Отрадно, что
после принятия Постановления Пленума ВАС № 62 в российской судебной практике уже можно
найти примеры удовлетворения судами похожих исков.

К примеру, ФАС Поволжского округа оставил без изменения судебные акты нижестоящих судов
об удовлетворении иска компании к бывшему директору, владевшему компанией вместе со своим
партнером. Ответчик способствовал регистрации в одном помещении с возглавляемым
им обществом другого общества, которое начало осуществлять аналогичную деятельность.
Директор первой компании занимал во второй должность заместителя генерального директора.
Обосновывая принятое решение, суд отметил, что ответчик «не предоставил сведений о тех
обстоятельствах, в силу которых в период с 2010 по 2012 год финансовые результаты ООО „Принт-
Сервис“ [первая компания], несмотря на наличие опыта и клиентской базы этого юридического
лица, ухудшались, а финансовые результаты ООО „Технопринт“ [новая компания] улучшались»
(постановление ФАС Поволжского округа от 03.06.2014 по делу № А55-6679/2013). Примечательно,
что размер причиненных директором убытков был установлен в результате проведения судебной
экспертизы.

Следовательно, нормы российского права позволяют суду удовлетворить иск, основанный


на недобросовестной реализации директором корпоративной предпринимательской возможности
компании. К аналогичным выводам приходят и другие юристы14.

В уставе можно ограничить применение корпоративной


предпринимательской возможности
Соглашение об устранении или ограничении ответственности единоличного исполнительного органа
и членов коллегиальных органов юридического лица за совершение недобросовестных действий,
а в публичном обществе за совершение недобросовестных и неразумных действий ничтожно (п. 5
ст. 53.1 ГК РФ). Соглашение об устранении или ограничении ответственности лица, имеющего
фактическую возможность определять действия юридического лица, ничтожно.

Как мы видим, в отношении непубличных компаний закон допускает ограничение и устранение


ответственности директоров и членов органов управления в случаях, когда совершенные ими
действия являются неразумными, но добросовестными. В отношении же публичного общества
нельзя устранить или ограничить ответственность таких лиц за совершение неразумных,
но добросовестных действий.

Очевидно, что привлечь директора или члена органа управления юридического лица
к ответственности за присвоение им корпоративной предпринимательской возможности можно
только в случае недобросовестности его действий. Ведь если отсутствует конфликт интересов, что
является одним из критериев недобросовестности на основании п.п. 1 п. 2 Постановления Пленума
ВАС № 62, то такие действия невозможны.

Таким образом, положения устава, иных внутренних документов компании или трудового договора
с директором о запрете взыскания с директора убытков в связи с реализацией им корпоративной
предпринимательской возможности являются ничтожными. К аналогичному выводу зачастую
приходят и американские суды (дело Siegman v. Tri-Star Pictures, Inc.15). При этом они отмечают,
что компания вправе исключить некоторые сферы своей деятельности из действия доктрины (дело
American Inv. Co. v. Lichtenstein16).

Последнее, как можно предположить, вполне допустимо и в российском праве. К примеру, в уставе
компании можно указать, какие виды деятельности должны рассматриваться в качестве
ее корпоративных предпринимательских возможностей. Следовательно, если покинувший общество
директор начнет собственный бизнес-проект в иных сферах, на нем не должно лежать риска
привлечения к ответственности за причинение обществу убытков. Представляется, что такая
конкретизация не должна рассматриваться как ограничение ответственности директора в том
смысле, в каком слово «ограничение» употребляется в п. 5 ст. 53.1 ГК РФ.

Таким образом, российское и американское право, используя разные термины и правовые


конструкции, предоставляет предпринимателям средства защиты в случаях, когда их партнеры или
работники недобросовестно обращают в свою пользу предпринимательские возможности.

1 URL: https://www.law.cornell.edu/wex/Duty_of_Loyalty.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 57/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
2 URL: https://www.law.cornell.edu/wex/Corporate_opportunity.
3 Talley Е., Hashmall M. The Corporate Opportunity Doctrine. P. 4. URL:
http://weblaw.usc.edu/why/academics/cle/icc/assets/docs/articles/iccfinal.pdf.
4 Talley Е., Hashmall M. Op. cit. P. 5–6.
5 URL: https://h2o.law.harvard.edu/collages/4308.
6 Talley E., Hashmall M. Op. cit. P. 7.
7 Рассматриваемые правила могут быть применены не только к директору, но и к членам
коллегиальных органов управления компании, мажоритарным акционерам и прочим лицам
в зависимости от соответствующего правопорядка и структуры управления компании.
8 Talley Е., Hashmall M. Op. cit. P. 12–13.
9 Ibid. P. 13–14.
10 Ibid. P. 14.
11 Шершеневич Г. Ф. Торговое право. Том I. Введение. Торговые деятели. 4-е изд. (по изд. 1908 г.).
СПб. : эл. версия. URL: http://www.allpravo.ru/library/doc1785p0/instrum1786/item1834.html.
12 Шершеневич Г. Ф. Указ. соч.
13 Talley Е., Hashmall M. Op. cit. P. 2.
14 См., напр.: Выговская Н. О. Институт предпринимательских возможностей (corporate opportunities
doctrine) — новый инструмент российского права? // Закон. 2015. № 1.
15 Grossman B. M. Waiver of the Corporate Opportunity Doctrine. Р. 1–2. URL:
http://www.jonesday.com/files/Publication/e0e0d566-cef7-4f10-a489-
f5a1aa9edaa0/Presentation/PublicationAttachment/eb86a63d-93f0-4ad6-84d3-
0155ffadbc4f/grossman.pdf.
16 Talley Е, Hashmall M. Op. cit. P. 15.

Вы внимательно прочитали
статью? Тогда ответьте
на вопрос:
Используют ли суды доктрину корпоративной
предпринимательской возможности?
Звезда
за правильный
Нет, это не применяется в России ответ

Да, для взыскания убытков с директора

Да, в разных категориях споров

КОРПОРАТИВНЫЕ СПОРЫ

Решение общего собрания участников ничтожно.


Как валидировать его с помощью исковой
давности
Семен Евгеньевич Войнов
слушате ль РШЧП

Какой срок исковой давности для признания ничтожного решения недействительным


применяют суды
Можно ли валидировать не удостоверенные нотариусом решения собрания
С какого момента исчисляется срок исковой давности при оспаривании решений ТСЖ

В 2015 году Пленум Верховного суда РФ разъяснил, что срок исковой давности для признания
ничтожного решения собрания недействительным исчисляется по аналогии с правилами,
установленными п. 5 ст. 181.4 ГК РФ, то есть как и для признания оспоримых решений
недействительными (п. 112 постановления от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 58/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»; далее —
Постановление Пленума ВС № 25). Данное разъяснение создало неоднозначную ситуацию:
получается, что при пропуске исковой давности для оспаривания ничтожное решение может стать
действительным. Рассмотрим, как суды трактуют разъяснение Верховного суда на практике.

Суд не признает ничтожное решение недействительным при


пропуске 6-месячного срока исковой давности
А. А. Сироткина так прокомментировала п. 112 Постановления Пленума ВС № 25: «Поскольку
решения собраний необходимы для осуществления деятельности гражданско-правового
сообщества, а если таковым является юридическое лицо, обязательны для его эффективного
участия в обороте, то срок для их оспаривания, в том числе признания ничтожными и применения
последствий, должен обеспечивать баланс интересов лица, оспаривающего решение, гражданско-
правового сообщества и его контрагентов, сохранять стабильность оборота и устранять
неопределенность. Трехлетний срок исковой давности этим целям не отвечает, поэтому в п. 112
Постановления содержится разъяснение о применении к оспариванию ничтожных решений собраний
шестимесячного срока, исчисляемого со дня, когда лицо, права которого нарушены принятием
решения, узнало или должно было узнать об этом, но не позднее двух лет со дня, когда сведения
о принятом решении стали общедоступными для участников соответствующего гражданско-
правового сообщества»1.

Однако необходимо отметить следующее. Суд может признать оспоримое решение собрания
недействительным при нарушении требований закона, в том числе в случаях, предусмотренных п. 1
ст. 184.1 ГК РФ. Следовательно, не признанное судом таковым решение будет действительным.
В отношении ничтожных решений, как следует из нормы ст. 185.1 ГК РФ, такой подход
не применим — ничтожное решение является ничтожным независимо от признания его таковым
судом. Кроме того, оспоримое решение, как правило, затрагивает интересы только участников,
а ничтожное решение может затрагивать и интересы третьих лиц.

Как пишет та же А. А. Сироткина, законодатель, «установив срок исковой давности для


оспаривания решений собраний, не предусмотрел его для признания ничтожного решения собрания
недействительным и применения последствий такого решения»2.

Таким образом, до разъяснений Пленума ВС РФ, изложенных в Постановлении № 25, специального


срока исковой давности для оспаривания ничтожных решений собраний не существовало.

Применив по аналогии срок исковой давности для оспоримых решений к ничтожным решениям,
Пленум сделал опасную вещь: теперь если собрание принимает какое-либо решение, являющееся
по факту ничтожным и затрагивающее интересы определенного лица, это лицо будет вынуждено
обращаться в суд с требованием признать данное решение недействительным. В противном случае
можно предположить, что такое решение становится действительным.

На сегодняшний день практике известны решения, когда суды отказывались удовлетворять иски
о признании ничтожного решения общего собрания недействительным на основании пропуска 6-
месячного срока исковой давности.

Одним из них является дело, фабула которого такова: в августе 2015 года кооператив обратился
в суд с иском к некоммерческому партнерству о признании недействительным решения
внеочередного общего собрания членов партнерства от 11.10.2013 об избрании председателя
правления.

Исковые требования мотивированы тем, что собрание проведено с нарушением действующего


законодательства и оформления внутренних документов ответчика: истец не был извещен
о проведении собрания, при проведении собрания отсутствовал необходимый кворум.

Представитель ответчика иск не признал, заявил о пропуске кооперативом срока исковой давности.

Согласно подп. 2 п. 1 ст. 181.5 ГК РФ решение собрания ничтожно, если оно принято при отсутствии
необходимого кворума.

Кроме того, в п. 108 Постановления № 25 Пленум разъяснил, что согласно п. 2 ст. 181.4
ГК РФ решение собрания, принятое с нарушением порядка его принятия и подтвержденное
впоследствии новым решением собрания, не может быть признано недействительным,
за исключением случаев, когда нарушение порядка принятия выразилось в действиях, влекущих
ничтожность решения, в частности, решение принято при отсутствии необходимого кворума (п. 2
ст. 181.5 ГК РФ).

Между тем суды всех трех инстанций не стали исследовать фактическую сторону дела
и в удовлетворении исковых требований отказали.

Суды приняли во внимание лишь нормы о начале исчисления срока исковой давности и установили,
что кооператив в силу принципа разумности и добросовестности при надлежащей реализации своих
прав как участника юридического лица имел реальную возможность узнать об избрании нового

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 59/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
председателя правления партнерства (в том числе с момента внесения 01.11.2013
соответствующих сведений в ЕГРЮЛ).

Как отметил суд округа, аргументы кассационной жалобы, касающиеся существа рассмотренного
спора, не принимаются во внимание судом кассационной инстанции, так как истечение срока
исковой давности является самостоятельной и достаточной причиной для отказа в удовлетворении
иска (постановление АС Волго-Вятского округа от 28.06.2016 по делу № А79-7268/2015).

В деле № А73-8151/2015 истец заявил требование о признании недействительными решений общего


собрания участников общества об утверждении новой редакции устава, об одобрении состава
совета директоров, ревизионной комиссии и о других вопросах. Он сослался на то, что данные
решения ничтожны, поскольку нотариально не удостоверены, по отдельным вопросам отсутствовал
кворум, необходимый для их принятия.

Суды первой и апелляционной инстанций в иске отказали, обосновав отказ пропуском 2-месячного
срока исковой давности, предусмотренного специальной нормой п. 4 ст. 43 Федерального закона
от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее — Закон № 14-
ФЗ).

Суд кассационной инстанции с выводами нижестоящих судов не согласился по следующим


основаниям.

Пленум Верховного суда РФ в абз. 3 п. 107 Постановления № 25 разъяснил, что решения очных
собраний участников хозяйственных обществ, не удостоверенные нотариусом или лицом,
осуществляющим ведение реестра акционеров и выполняющим функции счетной комиссии,
в порядке, установленном подп. 1–3 п. 3 ст. 67.1 ГК РФ, если иной способ удостоверения
не предусмотрен уставом ООО либо решением общего собрания участников такого общества,
принятым участниками общества единогласно, являются ничтожными применительно к п. 3 ст. 163
ГК РФ.

Как следует из материалов дела, оспариваемые решения не подтверждены в нотариальном порядке.


Иной способ удостоверения решений уставом общества также не предусмотрен.

Таким образом, решения внеочередного общего собрания участников общества, оформленные


протоколом от 13.03.2015, ничтожны в силу п. 3 ст. 163 ГК РФ.

Сославшись на п. 112 Постановления Пленума ВС № 25, суд кассационной инстанции указал, что
оспариваемые решения ничтожны по основаниям, предусмотренным подп. 3 п. 3 ст. 67.1, п. 3 ст.
163 ГК РФ, а не Законом № 14-ФЗ, положения которого не содержат норм о ничтожности решений,
принятых при несоблюдении требований закона (за исключением п. 6 ст. 43 Закона № 14-ФЗ).

Применению подлежит срок исковой давности, предусмотренный в п. 5 ст. 181.4 ГК РФ —


6 месяцев. Данный срок пропущен не был, поэтому суд исковые требования удовлетворил.

Из указанного дела также следует, что, если бы истец пропустил 6-месячный срок на предъявление
иска, ничтожное решение собрания суд оставил бы в силе.

Следует отметить, что в целях обеспечения законности решений собраний хозяйственных обществ,
исключения корпоративных споров, фальсификаций протоколов, еще в Концепции
совершенствования общих положений Гражданского кодекса РФ была отражена идея
их нотариального удостоверения. При описанном подходе к неудостоверенным решениям
достижение указанных целей становится достаточно затруднительным.

Схожая правовая позиция содержится также и в другом деле.

Истец обратился в суд с иском к обществу о признании недействительными решений общего


собрания его участников. В обоснование своей правовой позиции истец привел доводы
о ничтожности оспариваемых решений общего собрания, поскольку они нотариально
не удостоверены, что не соответствует положениям подп. 3 п. 3 ст. 67.1 ГК РФ.

Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении исковых требований.

Суд округа установил, что оспариваемые решения не подтверждены в нотариальном порядке. Иной
способ удостоверения решений также не предусмотрен уставом общества. Таким образом, решения
внеочередного общего собрания участников общества ничтожны в силу п. 3 ст. 163 ГК РФ, абз. 3 п.
107 Постановления Пленума ВС № 25.

Суд кассационной инстанции исковые требования удовлетворил и признал недействительными


решения общего собрания участников общества, указав, что по смыслу п. 112 Постановления
Пленума ВС № 25 срок исковой давности для признания данных ничтожных решений собрания
недействительными не истек (постановление АС Дальневосточного округа от 25.11.2015 по делу
№ А24-549/2015).

Следовательно, пропуск истцом 6-месячного срока на предъявление иска явился бы основанием


для оставления данных ничтожных решений собрания в силе.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 60/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017

Исковая давность для оспаривания решения ТСЖ исчисляется


с момента получения квитанций об оплате
Суды общей юрисдикции также активно применяют разъяснение из п. 112 Постановления Пленума
ВС № 25 в своей практике.

Несколько собственников квартир в многоквартирном доме обратились с иском к товариществу


собственников жилья. Истцы просили признать недействительным решение общего собрания
от 03.09.2013. Данным решением собственники помещений избрали способ управления домом через
товарищество собственников жилья.

С указанным решением истцы не согласны по следующим основаниям:

— ответчик нарушил форму протокола общего собрания собственников многоквартирного дома


(в протоколе отсутствует указание на то, является ли собрание очередным или внеочередным,
отсутствуют сведения о лице, по инициативе которого созвано общее собрание собственников
помещений многоквартирного дома);

— ответчик нарушил порядок созыва собрания (о проведении собрания истцы извещены не были);

— сведения о проведенном собрании в открытом доступе не размещены;

— решением собрания был установлен тариф на содержание и ремонт общего имущества


многоквартирного дома, что, по мнению истцов, не относится к полномочиям общего собрания,
а также утверждена смета доходов и расходов;

— содержание указанного протокола не позволяет установить наличие кворума при принятии


оспариваемого решения.

Согласно пояснениям истцов, они ежемесячно получали квитанции для оплаты коммунальных услуг,
в которых имеются сведения о размере применяемого ТСЖ тарифа за содержание общего
имущества; оплату они не производили, в том числе в связи с несогласием с установленным
тарифом за содержание жилья.

Заочными решениями мирового судьи с истцов взыскана задолженность за 2013–2014 годы, которая
рассчитана исходя из принятого на собрании собственников жилых помещений тарифа
на содержание жилья.

Суд исходил из того обстоятельства, что истцам было известно об утвержденных на собрании
тарифах в октябре 2013 года при получении платежных документов на оплату коммунальных
платежей за октябрь 2013 года и последующие периоды в течение 6-месячного срока обжалования
решения собрания. С указанного времени они имели возможность своевременно обжаловать в суд
решение, принятое общим собранием собственников помещений в данном доме, однако в суд
обратились только 24.09.2015, то есть по истечении установленного 6-месячного срока. На этом
основании суд оставил апелляционную жалобу без удовлетворения (апелляционное определение
СК по гражданским делам Новосибирского областного суда от 01.03.2016 по делу № 33–1997/2016).

Также заслуживает внимания следующее дело.

Физическое лицо обратилось в суд с иском о признании ничтожными протокола общего собрания
собственников помещений в многоквартирном доме и договора подряда по содержанию и ремонту
общего имущества здания, заключенного на основании вышеуказанного протокола с муниципальным
предприятием.

В обоснование своих требований истец указал, что он является собственником квартиры в данном
доме, управление общим имуществом собственников помещений которого осуществляет ТСЖ.

В марте 2015 года к мировому судье от муниципального предприятия поступило исковое заявление
к нему о взыскании задолженности за содержание и ремонт общего имущества дома.

Основанием для взыскания задолженности, по мнению муниципального предприятия, является


договор подряда, заключенный в соответствии с протоколом общего собрания собственников
помещений многоквартирного жилого дома, на котором приняты решения о ликвидации ТСЖ, выборе
непосредственного способа управления домом (ст.ст. 161, 164 ЖК РФ) и заключении
с муниципальным предприятием договора подряда.

Истец полагал, что решение о ликвидации ТСЖ незаконно в силу п. 3 ст. 181.5 ГК РФ, так как
на момент его принятия в суде на рассмотрении находилось дело о банкротстве ТСЖ.

Решение о выборе непосредственного способа управления многоквартирным домом, по мнению


истца, также ничтожно в силу подп. 1 п. 2 ст. 161 ЖК РФ (непосредственный способ управления
может быть выбран только в многоквартирном доме, количество квартир в котором составляет
не более 16, тогда как в многоквартирном доме, в котором у истца находится в собственности
квартира, количество квартир составляет 21, что допускает выбор одного из двух способов

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 61/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
управления: управление управляющей компанией или управление товариществом собственников
жилья).

Учитывая, что договор подряда заключен на основании вышеуказанных незаконных решений


собственников помещений, такой договор представляет собой, по мнению истца, недействительную
сделку в соответствии с п. 3 ст. 166 ГК РФ.

Истец также указал, что он не являлся инициатором спорного общего собрания, о проведенном
собрании ничего не знал, копию протокола получил с исковым заявлением муниципального
предприятия о взыскании задолженности. При этом к спорному протоколу не были приложены листы
регистрации и голосования собственников помещений.

Истец просил признать ничтожными протокол общего собрания собственников помещений


в многоквартирном доме и договор подряда по содержанию и ремонту общего имущества
собственников, осуществляющих непосредственное управление многоквартирным домом.

Суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении требований истца, обосновав


следующим.

Истец был извещен о проведении собрания, что подтверждается подписью совместно


проживающего с ним члена его семьи в журнале получения извещения о проведении внеочередного
общего собрания.

В материалах дела имеется уведомление председателя дома о принятом на общем собрании


собственников помещений в многоквартирном доме решении, которое истец получил одновременно
с копией протокола собрания.

В соответствии с п. 112 Постановления Пленума ВС № 25 срок исковой давности для признания


ничтожного решения собрания недействительным исчисляется по аналогии с правилами,
установленными п. 5 ст. 181.4 ГК РФ. Однако исковое заявление подано в суд по истечении 6-
месячного срока для обжалования принятого решения.

Также суд сделал интересный вывод из нормы ст. 181.3 ГК РФ: ч. 1 ст. 181.3 ГК предусматривает,
что решение собрания недействительно по основаниям, установленным ГК РФ или иными законами,
в силу признания его таковым судом (оспоримое решение) или независимо от такого признания
(ничтожное решение). Следовательно, в силу прямого указания закона, ничтожное решение
подлежит признанию недействительным при наличии предусмотренных ГК РФ оснований (ст. 181.5).

Тройка судей отметила, что доводы апелляционной жалобы о том, что решение о ликвидации ТСЖ
принято в период проведения процедуры банкротства, то есть в нарушение требований закона
о банкротстве, также не влекут отмену вынесенного по делу судебного акта, поскольку не меняют
правовой судьбы рассматриваемого вопроса.

Вне зависимости от оснований для признания решения собрания недействительным, такие


требования должны быть поданы в течение 6 месяцев со дня, когда лицо, права которого нарушены
принятием решения, узнало или должно было узнать об этом. Данный срок является
пресекательным.

В итоге апелляционная жалоба была оставлена без удовлетворения (апелляционное определение


Ставропольского краевого суда от 27.10.2015 по делу № 33–7116/2015).

В другом деле истец также оспорил в суде решение общего собрания собственников
многоквартирного дома.

В обоснование иска истец указал, что является собственником квартиры, ему стало известно
о наличии протокола общего собрания собственников дома. Однако собрание не проводилось,
сообщений о проведении общего собрания она, как и другие собственники помещений данного
дома, не получали. Информация о проведении общего собрания, повестка дня, форма проведения
голосования, дата и место проведения собрания не были доведены до сведения собственников
квартир, бюллетени для голосования не вручались. Кроме того, принятое решение и итоги
голосования не были доведены до сведения собственников помещений, а из протокола не следует,
что перед заочным голосованием проходило очное голосование.

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении исковых требований в связи с пропуском срока
для обжалования решения. Апелляция согласилась с данной позицией (апелляционное определение
Санкт-Петербургского городского суда от 23.08.2016 по делу № 2–1062/2016).

Аналогичные правовые позиции содержатся и в других судебных актах (апелляционные определения


Ростовского областного суда от 22.09.2015 по делу № 33–14400/2015, Воронежского областного
суда от 08.12.2015 по делу № 33–6658/2015, от 26.05.2016 по делу № 33–2675/2016, Санкт-
Петербургского городского суда от 19.05.2016 по делу № 2–4530/2015, Челябинского областного
суда от 23.06.2016 по делу № 11–9350/2016).

В отношении признания ничтожных решений


недействительными давности быть не может
https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 62/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Судебная практика свидетельствует, что решения собраний, принимаемые с нарушением
требований ст. 181.5 ГК РФ при пропуске 6-месячного срока на обжалование, суды оставляют
в силе. Такой подход представляется абсолютно неверным: в отношении признания ничтожных
решений недействительными давности быть не может вообще.

При этом сам же Пленум Верховного суда в п. 107 Постановления № 25 разъясняет: «…к ничтожным
решениям собраний также относятся решения, ограничивающие права участников общества
с ограниченной ответственностью присутствовать на общем собрании участников общества,
принимать участие в обсуждении вопросов повестки дня и голосовать при принятии решений (пункт
1 статьи 32 Федерального закона от 8 февраля 1998 года № 14-ФЗ „Об обществах с ограниченной
ответственностью“)». А если подобные решения будут приняты на собрании, по истечении
6 месяцев с ними ничего нельзя будет сделать?

В этой связи следует обратить внимание на разъяснения, которые содержатся в абз. 4 п. 71 и абз.
2 п. 106 Постановления Пленума ВС № 25, согласно которым возражение ответчика о том, что
требование истца основано на ничтожной сделке (ничтожном решении), оценивается судом
по существу независимо от истечения срока исковой давности для признания этой сделки
(решения) недействительным.

Это очень важное разъяснение. Следует четко разделять иски о признании ничтожных сделок
недействительными и иски о применении последствий недействительности ничтожной сделки.
Вопрос давности должен возникать только в отношении исков о применении последствий
недействительности. Истечение срока давности не может из ничтожной сделки (решения) сделать
действительную. Направление, избранное законодателем, в части «задавнивания» исков
о признании ничтожных сделок (решений) недействительными следует считать ошибочным.

Тем более не приходится говорить о давности, если исполнения по ничтожной сделке не было.
В этом случае давности быть не может. Именно этот вывод следует из буквального прочтения нормы
п. 1 ст. 181 ГК РФ: «Течение срока исковой давности… начинается со дня, когда началось
исполнение ничтожной сделки». Об этом говорит и Пленум Верховного суда: «По смыслу пункта 1
статьи 181 ГК РФ если ничтожная сделка не исполнялась, срок исковой давности по требованию
о признании ее недействительной не течет» (абз. 3 п. 101 Постановления № 25).

Данный подход укладывается в вышеуказанную идею разделения исков о признании ничтожных


сделок недействительными и исков о применении последствий недействительности таких сделок,
так как при отсутствии исполнения по сделке не может возникнуть вопрос о применении
последствий недействительности (возврате полученного и т. п.), лицо лишь хочет освободиться
от обязательства и с этой целью заявляет иск.

Решение распространить на иск о признании недействительной ничтожной сделки срок исковой


давности, предусмотренный п. 1 ст. 181 ГК РФ, содержалось еще в утратившем силу п. 32
постановления Пленума Верховного Суда РФ № 6, Пленума ВАС РФ № 8 от 01.07.1996 «О некоторых
вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации».
Оно порождало проблему, которую Пленум Верховного суда решил в абз. 4 п. 71 Постановления
№ 25: если никакого иска о признании сделки недействительной нет, а есть, например, иск
о взыскании задолженности по ничтожной сделке, ответчик может смело возразить, заявив
о ничтожности сделки, невзирая на давность, потому что давность действует против иска,
а не против возражения на иск. Однако в литературе существует и иная точка зрения по данному
вопросу3.

Следует отметить, что на практике возможно возникновение ситуаций, при которых лицо может
злоупотребить отсутствием исковой давности по искам о констатации ничтожности сделки
(решения). Подобному поведению следует противостоять ссылкой на недобросовестность стороны.

1 Сироткина А. А. Решения собраний в разъяснениях Верховного Суда Российской Федерации.


Комментарий к Постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О применении
судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской
Федерации» // Судья. 2015. № 10. С. 30.
2 Сироткина А. А. Указ. соч.
3 См. напр.: Новиков К. А. О римском правиле «эксцепция не подлежит действию давности»:
к одному из разъяснений Пленума ВС РФ // Вестник экономического правосудия Российской
Федерации. 2016. № 3.

БАНКРОТСТВО

Долг заемщика-банкрота погашает залогодатель.


Какие проблемы это влечет для кредитора
Иван А лексеевич Батура
начальник отде ла юридиче ск ого подразде ле ния Красноярск ого отде ле ния ПАО «С бе рбанк »

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 63/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Правомерно ли голосование кредитора после погашения его требования,
но до процессуального правопреемства
Как суды квалифицируют сделки по приобретению заложенного имущества
добросовестным приобретателем
Можно ли закрепить в мировом соглашении обязанность залогодателя погасить долг
заемщика

Обеспечение сделки в форме залога или поручительства третьей стороны существенно сокращает
риски кредитора по невозврату задолженности заемщиком. Тем не менее в случае банкротства
заемщика интересы обеспечителей и кредитора могут столкнуться. В частности, это касается
случаев удовлетворения требований из стоимости заложенного имущества. Несмотря
на закрепленную в законе очередность удовлетворения требований кредиторов, на практике
возможны различные спорные ситуации.

Требования залогодержателя имеют приоритет перед


требованиями поручителя при реализации предмета залога
Законодательные правила исполнения поручителем обязательства основного должника по существу
учитывают интересы лиц, которые предоставили обеспечение и произвели исполнение. Между тем
они не способны сами по себе послужить катализатором урегулирования проблемного долга. Однако
некоторые аспекты последствий исполнения поручителем (залогодателем) обязательства основного
должника нужно принимать во внимание при работе с проблемным долгом.

Как гласит правило п. 1 ст. 365 ГК РФ, к поручителю, исполнившему обязательство, переходят
права кредитора по этому обязательству и права, принадлежавшие кредитору как
залогодержателю, в том объеме, в котором поручитель удовлетворил требование кредитора.
Поручитель также вправе требовать от должника уплаты процентов на сумму, выплаченную
кредитору, и возмещения иных убытков. Поручитель, исполнивший обязательство, также
приобретает права требования по отношению к другим поручителям (п. 2 ст. 325 ГК РФ, п.п. 27, 28
постановления Пленума ВАС РФ от 12.07.2012 № 42, далее — Постановление Пленума ВАС № 42).
При этом поручитель, который приобрел права созалогодержателя или права по иному обеспечению
основного обязательства, не вправе осуществлять их во вред кредитору, в том числе не имеет
права на удовлетворение своего требования к должнику из стоимости заложенного имущества
до полного удовлетворения требований кредитора по основному обязательству (п. 4 ст. 364 ГК РФ).
Абзац 2 п. 1 ст. 335 ГК РФ распространяет правила ст.ст. 364–367 ГК РФ на залогодателя —
третьего лица, исполнившего обязательство за основного должника. Таким образом, можно
говорить об аналогичном регулировании ситуации применительно к поручителю или залогодателю,
а также о том, что любые действия последних по получению удовлетворения от солидарных
должников преимущественно перед основным кредитором не получают правовой защиты. Так,
например, в одном из дел суд пришел к выводу, что при распределении между кредиторами
должника денежных средств, вырученных от реализации предмета залога, приоритет имеют
требования первоначального залогового кредитора, так как равные права залогодержателя
и поручителя означают лишь объем прав, но не одну очередность удовлетворения при
недостаточности выручки от предмета залога (постановление АС Западно-Сибирского округа
от 19.01.2015 по делу № А46-9509/2013).

В другом деле залогодатель частично погасил задолженность основного должника перед банком.
В связи с этим у залогодателя возникло право на включение в реестр требований кредиторов
должника. При этом должник к этому времени провел реорганизацию, в результате которой были
созданы три хозяйственных общества. Залогодатель требовал включить его в реестр требований
каждого из трех вновь образованных обществ.

Суд отказал залогодателю во включении в реестры требований кредиторов, поскольку


отсутствовали доказательства перехода соответствующих обязанностей по разделительному
балансу к ответчикам (постановления 3ААС от 06.10.2015 по делу № А33-21308/2014к11,
от 08.10.2015 по делу № А33-21310/2014к7, от 08.10.2015 по делу № А33-21307/2014к10).

В рамках другого дела залогодатель попытался установить статус залогового кредитора в деле
о банкротстве основного должника, однако также потерпел неудачу. Суд посчитал, что данное
требование до госрегистрации перехода права по ипотеке не подлежит удовлетворению, а ссылки
на переход прав не в порядке уступки, а по иным основаниям (в силу закона), отклоняются,
поскольку регистрация прав по ипотеке должна быть осуществлена на момент вынесения судебного
акта (постановление 3ААС от 29.09.2015 по делу № А33-5458/2011к17).

Проблематичной представляется ситуация, когда по произведенному погашению новоявленный


сокредитор осуществил действия, вытекающие из тех прав требований в отношении основного
должника, которые напрямую не направлены ни на получение преимущественного удовлетворения
по отношению к основному кредитору, ни на причинение какого-либо ущерба последнему, после
чего соответствующая сделка погашения задолженности признается недействительной. Возникает
вопрос о правомерности соответствующего волеизъявления бывшего сокредитора, например,
об учете его голоса на собрании кредиторов должника.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 64/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
В одном деле суд применительно к вопросу о правомерности голосования кредитора в период после
погашения требования, но до осуществления процессуального правопреемства, сделал вывод, что
кредитор, требование которого погашено, утрачивает право голоса на собрании кредиторов (что
не может ставиться в вину конкурсному управляющему, не знавшему о таком погашении). При этом
суд указал, что до внесения сведений в реестр требований кредиторов о погашении требований или
о процессуальной замене кредитора, в соответствии с п. 1 ст. 12 Федерального закона
от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон № 127-ФЗ),
участниками собрания кредиторов с правом голоса являются конкурсные кредиторы
и уполномоченные органы, требования которых включены в реестр требований кредиторов на дату
проведения собрания кредиторов (постановление 5ААС от 01.06.2016 по делу № А51-30463/2013).

В другом деле суд сделал вывод о невозможности кредитора, чьи требования были погашены,
участвовать в собрании кредиторов, даже при отсутствии соответствующего судебного акта
об исключении требований на основании п. 31 постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 № 35
«О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве»
(постановление 4ААС от 29.07.2016 по делу № А19-6650/2015).

При этом представляется возможным руководствоваться разъяснением п. 53 Постановления


Пленума ВАС № 42: при погашении должником задолженности в реестр требований поручителя
должна быть внесена отметка о погашении требований кредитора (с той лишь разницей, что
в обратной ситуации должно осуществляться процессуальное правопреемство). Право голоса
на собрании кредиторов поручителя в этом случае утрачивается у кредитора с момента
прекращения его требования, а не с момента внесения в реестр отметки о его погашении. Решение
собрания, в котором принимал участие такой кредитор, может быть признано судом
недействительным по заявлению кредитора, не принимавшего участия в голосовании или
голосовавшего против оспариваемого решения. При этом суд вправе оставить в силе обжалуемое
решение, если голосование кредитора, не имевшего права на участие в собрании, не повлияло
на результаты голосования, и решение не повлекло неблагоприятных последствий для кредиторов.

Добросовестный приобретатель предмета залога рискует


и после 01.07.2014
Как указывал Конституционный суд, ст. 353 ГК РФ, предусматривающая сохранение залога при
переходе права на заложенное имущество к другому лицу, направлена на защиту интересов
кредитора по обеспеченному залогом обязательству (определение КС РФ от 15.04.2008 № 323-О-О).
Сохранение залога в данном случае составляет конституирующий элемент этого института, без
которого залог не может выполнять функции обеспечения кредита (определение
КС РФ от 15.04.2008 № 319-О-О).

Сохранение залога при переходе права на заложенное имущество позволяет совершать практически
безрисковые с точки зрения устойчивости обеспечительного обязательства сделки, а также
обеспечить защиту кредитора при несанкционированном отчуждении залогодателем предмета
залога.

Не перестает оставаться актуальной проблема приобретения заложенного имущества


добросовестным приобретателем, несмотря на закрепление в ГК РФ правил о прекращении залога
при таком приобретении (ст. 352), возможности (необходимости) учета залога при помощи реестра
уведомлений (ст. 339.1) и определения факта осведомленности лица о нахождении вещи в залоге.

До установления вышеуказанных положений законодателем существовало две позиции высших


судебных инстанций по данному вопросу.

Позиция ВС РФ: обращение взыскания на заложенное имущество, приобретенное у залогодателя


третьим лицом, возможно безотносительно к добросовестности последнего.

Позиция ВАС РФ: обращение взыскания на заложенное имущество, приобретенное у залогодателя


третьим лицом, невозможно при добросовестности последнего (позиция применяется с момента
опубликования постановления Пленума ВАС РФ от 17.02.2011 № 10).

Позиция добросовестного приобретателя до 01.07.2014 (дата вступления в силу изменений в ГК РФ,


внесенных Федеральным законом от 21.12.2013 № 367-ФЗ) зависела от двух совершенно
неправовых факторов — его статуса (физическое или юридическое лицо) и кто решает его судьбу
(суд общей юрисдикции или арбитражный суд).

Казалось бы, с 01.07.2014 законодатель расставил все точки над «i», и победила вполне логичная и,
что самое главное, абсолютно правовая позиция ВАС РФ. Тем не менее на сегодняшний день
в судах общей юрисдикции продолжает применяться «теория даты возникновения правоотношений»
(залога или приобретения имущества). Согласно позиции судов, если договор залога или сделка
приобретения датированы ранее 01.07.2014, то суд применяет прежний подход и обращает
взыскание на имущество добросовестного приобретателя (апелляционные определения
Нижегородского областного суда от 12.05.2015 по делу № 33–4349/15, Новосибирского областного
суда от 23.07.2015 по делу № 33–6137/2015Московского городского суда от 28.09.2015 по делу
№ 33–35414/2015). Если же дата договора залога или сделки приобретения выходит за 01.07.2014,

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 65/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
то такое лицо будет защищено (при условии, что в реестре уведомлений отсутствуют данные
об обременении).

Сделку по внесению имущества в уставный капитал можно


оспорить, если она направлена на потерю контроля за активом
Отдельного внимания заслуживает сохранение залога при внесении имущества в уставный капитал
применительно к банкротному оспариванию данной операции. Ключевым в этом плане является
хрестоматийное постановление Президиума ВАС РФ от 11.03.2014 по делу № А40-79862/11-123-
384Б, в котором сформулированы следующие выводы.

Единственный учредитель при оплате акций неденежными средствами получает эквивалентный


актив — 100-процентный пакет акций образованного общества и корпоративные полномочия
высшего органа управления нового общества (п.п. 1 и 3 ст. 47 Федерального закона от 26.12.1995
№ 208-ФЗ «Об акционерных обществах»).

Само по себе совершение сделки по внесению единственным учредителем имущества в уставный


капитал не влечет причинения вреда имущественным интересам кредиторов учредителя вне
зависимости от номинальной стоимости выпущенных акций и оценки неденежного вклада
в уставный капитал. Требования кредиторов учредителя гарантируются размещенным при создании
нового акционерного общества 100-процентным пакетом акций.

В рамках дела конкурсный управляющий не оспаривал сделки по отчуждению обществом акций


третьим лицам.

Не ставя под сомнение сформулированный Президиумом ВАС РФ вывод, отметим, что ключевым
является как раз последний вывод, поскольку он, с одной стороны, задает рамки судебного анализа
(взнос имущества сам по себе), а с другой — вводит оговорку, что при расширении границ
судебного вмешательства могут следовать иные выводы. Как справедливо замечает Е. Д. Суворов,
«сделка по внесению средств в уставный капитал потенциально может быть оспорена
по основаниям, указанным в п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, если идея соответствующей
операции состояла именно в потере контроля за внесенным имуществом, а последствием стало
уменьшение стоимости конкурсной массы по причине снижения стоимости акций дочерней компании
по сравнению со стоимостью внесенного имущества»1.

Это подтверждается практикой судов, которые, установив неправомерность целей передачи


имущества, признавали сделки по внесению имущества в уставный капитал недействительными
(постановления ФАС Поволжского округа от 04.06.2013 по делу № А12-13054/2008, АС Московского
округа от 11.03.2015 по делу № А40-9515/13, Центрального округа от 19.04.2016 по делу № А62-
4622/2013).

Так, по делу № А62-4622/2013 суды сочли, что нельзя признать равноценным предоставлением
приобретение должником доли в уставном капитале нового собственника поскольку данное
приобретение:

— не обеспечивает должнику контроль за сохранением отчужденного имущества за вновь


созданным обществом;

— не обеспечивает должнику возможность контроля за увеличением вновь созданным обществом


своих обязательств и обременения его имущества;

— не гарантирует получение должником денежных средств, аналогично случаям продажи


имущества по рыночной стоимости с целью пропорционального удовлетворения требований
кредиторов;

— законодательство не предусматривает возврат в натуре переданного имущества в уставный


капитал как полномочие участника общества.

В другом деле конкурсный управляющий оспорил сделку по внесению имущества в уставный


капитал, однако суд отказал в удовлетворении его требований, сославшись на мотивировку
постановления Президиума ВАС РФ от 11.03.2014 № 14768/13. При этом суд не смутил тот факт, что
имущество, внесенное в уставный капитал, было в полном объеме отчуждено (возможно, исходя
из того, что конкурсный управляющий требований об оспаривании соответствующих сделок
не заявлял) (определение АС Красноярского края от 31.12.2015 по делу № А33-2841-22/2014).

Наличие корпоративных связей между поручителем


и должником объяснит мотивы совершения обеспечительных
сделок
Зачастую в процессе урегулирования проблемного долга возникает необходимость заменить или
расширить предоставляемое обеспечение, а также изменить статус лиц, ранее предоставивших
обеспечение (залогодатель принимает поручительство, поручитель предоставляет залог и т. п.).
https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 66/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Возникает вопрос юридической защиты возможного банкротного оспаривания данных операций,
прежде всего, на том основании, что обеспечитель входит с должником в одну группу компаний,
а предоставленное им обеспечение имеет экономический смысл для всех участников кредитных
правоотношений.

Ключевым судебным актом, содержащим развернутое обоснование правомерности рассматриваемой


юридической конструкции, является определение ВС РФ от 15.06.2016 по делу № А53-885/2014.
Здесь суд рассматривал требования конкурсного управляющего общества о признании
недействительными договоров поручительства и ипотеки, заключенных с банком в обеспечение
исполнения обязательств общества-заемщика. Суды первой и кассационной инстанций
удовлетворили заявленные требования. Апелляционный суд занял противоположную позицию,
которую в конечном итоге разделил и Верховный суд. Основные доводы в интересующем нас
аспекте следующие:

— наличие корпоративных либо иных связей между поручителем (залогодателем) и должником


объясняет мотивы совершения обеспечительных сделок;

— отношения, обусловливающие наличие соответствующих мотивов, могут быть как юридически


формализованными, так и фактическими;

— понятие юридической аффилированности не требует доказывания того, что участники одной


группы формализовали свою деятельность как осуществляемую от имени «единого хозяйствующего
субъекта» (создание холдинга, подписание соглашения о сотрудничестве, ведение
консолидированной отчетности, использование всеми членами группы одного товарного знака и т.
д.);

— заемщик и поручитель имеют в числе дебиторов одних и тех же лиц; полученные кредитные
средства расходовались и на обеспечение нужд поручителя; должник и обеспечитель выступали
взаимными кредиторами и дебиторами друг друга; заявления о банкротстве обеих компаний
по упрощенной процедуре были поданы в один день;

— действия банка по выдаче кредита и одновременному получению обеспечения


от аффилированного с должником лица, находящегося в неустойчивом финансовом положении,
сами по себе не могут рассматриваться как направленные на причинение вреда кредиторам лица,
предоставляющего обеспечение. При ином подходе следовало бы признать принципиальную
недопустимость кредитования банками предприятий, функционирующих в кризисной ситуации;

— учитывая, что по умолчанию сделки поручительства (залога) не предусматривают встречного


исполнения в пользу кредитора, банк не должен был заботиться о выгодности спорных сделок для
поручителя (залогодателя).

Ранее данная позиция в общей форме была сформулирована в п. 9 Постановления Пленума ВАС
№ 42, а также в п. 15.1 постановления Пленума ВАС РФ от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах,
связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом
„О несостоятельности (банкротстве)“».

Нижестоящие суды в настоящее время начали применять обозначенные доводы при обосновании
судебных актов (постановления 8ААС от 29.06.2016 по делу № А75-3396/2015, 15ААС от 02.08.2016
по делу № А53-15697/2015, 7ААС от 17.08.2016 по делу № А03-11308/2015). Так, Восьмой
арбитражный апелляционный суд при рассмотрении заявления об оспаривании обеспечительных
сделок указал, что обеспечительная природа поручительства обусловливает несение расходов
в целях извлечения прибыли от предпринимательской деятельности, связанной с использованием
кредитных ресурсов. Действия банка при заключении договоров поручительства направлены
на обеспечение возврата кредита, поскольку оспариваемые договоры поручительства и залога
заключены в обычном для такого рода договоров порядке, сроки и на обычных условиях.

Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд отмечает, что поручительство и залог приняты


банком в целях увеличения гарантий возвратности кредитных денежных средств и является
обычной хозяйственной операцией для кредитной организации, а не злоупотреблением правом
по смыслу ст.ст. 10, 168 ГК РФ.

Несмотря на довольно серьезные подвижки в деле сохранения обеспечительных обязательств,


остается открытым вопрос о применимости вышеизложенных соображений к ситуациям, когда новые
обеспечительные сделки заключаются уже в условиях невозможности стандартного урегулирования
(например, основной должник в банкротстве). При этом цель увеличения гарантий возвратности
кредитных денежных средств начинает смешиваться с целью получения преимущественного
удовлетворения требования за счет пока еще финансово устойчивого участника группы. Как
представляется, в таких случаях, учитывая, что обеспечительная сделка будет подлежать
оспариванию в деле о банкротстве обеспечителя, значимым фактором доказывания выступит
влияние данной сделки на общий бизнес группы применительно к конкретному лицу. Иными
словами, предстоит дать ответ на вопрос: каким образом отразилась указанная сделка на условиях
и порядке взаимодействия кредитора и участников группы? Если какой-либо бизнес-процесс был
сохранен или поддержан под условием предоставления обеспечения (как вариант —
предоставление имущества поручителя в залог позволило отсрочить погашение задолженности
и предотвратить обращение с иском к этому поручителю), то баланс интересов кредитора

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 67/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
и участников группы не нарушен. Если же в условиях дефолта основного должника кредитор
в срочном порядке «добирает» обеспечение, после чего предъявляет требования к новым лицам
о досрочном исполнении обязательств, то возникает вопрос к качеству изначальной схемы
кредитования бизнеса, поскольку риск невозвратности должен коррелировать с уровнем
обеспеченности задолженности.

В мировом соглашении поручитель вправе принять обязанность


погашать долг вместо должника
В качестве инструмента урегулирования проблемной задолженности нередко выступает мировое
соглашение. Помимо направленности на добровольное, согласованное сторонами разрешение
переданного на рассмотрение суда конфликта, оно выполняет дополнительные функции,
направленные:

— на процессуальное закрепление достигнутых договоренностей на этапе отсутствия оснований


для обращения в суд (например, в отсутствие просрочки, но уже на грани неисполнения
обязательства), усиливающее позицию кредитора фактором возможности быстрого получения
исполнительного листа;

— учет текущих фактических обстоятельств проблемного актива, установление контроля над ними
и способов минимизации возможного ущерба (например, в условиях предъявления к должнику
требования контрагента, критичного для нормального течения хозяйственной деятельности
должника, в силу чего последний берет на себя процессуальное обязательство в установленный
срок урегулировать проблему);

— обеспечение погашения задолженности одним из солидарных должников, ранее не являвшегося


непосредственным плательщиком (поручитель, залогодатель), в условиях банкротства основного
должника;

— реализацию активов взамен на частичное прощение долга (при условии реализации


в согласованные сроки и по согласованным ценам);

— фиксацию финансово-хозяйственной модели группы компаний (обеспечение соответствующего


уровня оборота денежных средств, поступлений продукции, сохранение действующей контрактной
базы и т. п.);

— привлечение дополнительного обеспечения, как по отношению к кредитору (новые


обеспечительные сделки), так и по отношению к самому должнику (заключение новых договоров
в отношении бизнес-процессов должника — аренда, поставка, подряд, купля-продажа и т. д.).

В данном контексте рассмотрим два вопроса, связанных с возложением на обеспечителей


обязанности основного должника.

Возложение на залогодателя обязанности погасить задолженность основного должника можно


оценивать как правомерное или неправомерное в зависимости от соответствующей точки зрения,
каждая из которых будет юридически обоснована. В первом случае мы исходим из того, что мировое
соглашение является сделкой, поскольку создает или изменяет первоначальное обязательство (ст.
153 ГК РФ), на что направлены соответствующие волеизъявления сторон. При этом в силу принципа
свободы договора (ст. 421 ГК РФ) не имеется каких-либо препятствий принятия залогодателем или
поручителем обязанности погашать долг вместо должника (в отношении залогодателя
дополнительное обоснование содержится в п. 4 ст. 348 ГК РФ. С поручительством дело обстоит
проще, так как ответственность он несет личную, как и должник; кроме того, исполняя
обязательство должника, обеспечители приобретают право требования к нему). Во втором случае
возражение залогодателя (или соответствующего суда) может заключаться в противоречии
возложения личной ответственности природе обеспечения (залогодатель отвечает стоимостью
залога и не более того). Поэтому, например, при цене заложенного имущества 50 руб. залогодатель
не может (не должен) платить долг размером 100 руб. На практике имеются случаи утверждения
мировых соглашений с залогодателями с обязанностями последних по погашению задолженности
(без привязки к стоимости заложенного имущества), и в целом первая точка зрения
представляется правильной.

В отношении поручителя в данной ситуации возможно затруднение, базирующееся на факте


неучастия основного должника в мировом соглашении по причине инициирования процедуры
банкротства. Как уже было сказано, и поручитель, и залогодатель, исполнившие основное
обязательство, приобретают права кредитора по отношению к должнику и иным солидарным
должникам (ст. 365, п. 1 ст. 335 ГК РФ, определение ВС РФ от 13.10.2015 № 18-КГ15-164). Размер
задолженности основного должника определяется на дату введения наблюдения, и на сумму
требований с даты введения наблюдения начисляются мораторные, а не договорные проценты (п. 4
ст. 63 Закона № 127-ФЗ). В связи с этим солидарный должник, погасивший задолженность
по процентам, начисляемым по условиям мирового соглашения, может заявить возражение,
мотивированное тем, что указанные проценты он не сможет взыскать с основного должника.
Возможный подход к разрешению данной коллизии содержится в п. 1 ст. 365 ГК РФ: к поручителю,
исполнившему обязательство, переходят права кредитора по этому обязательству и права

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 68/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
кредитора как залогодержателя, в том объеме, в котором поручитель удовлетворил требование
кредитора. Поручитель также вправе требовать от должника уплаты процентов на сумму,
выплаченную кредитору, и возмещения иных убытков, понесенных в связи с ответственностью
за должника.

Таким образом, солидарные должники не лишены возможности обратиться с требованием


о возмещении убытков к основному должнику, в то время как мировое соглашение будет
представлять собой самостоятельную сделку с условием о взимании процентов за пользование
денежными средствами (по сути в качестве платы за рассрочку исполнения судебного акта
о погашении задолженности основного должника).

1Суворов Е. Д. Банкротство в практике Президиума ВАС РФ за 2014 г.: прецеденты и комментарии.


М.: Статут, 2015.

БАНКРОТСТВО

Должник вывел имущество во вред кредитору. Как


оспорить такую сделку вне процедуры банкротства
Елена Викторовна Былинкина
магистр частного права, заме стите ль заве дующ е го к афе дрой гражданск о-правовых дисциплин, рук оводите ль юридиче ск ой
к линик и МФЮУ

Что суды понимают под вредом кредитору при совершении сделки должником
Какие критерии злоупотребления правом при выводе активов установил Верховный суд
Когда кредитору не удастся доказать злонамеренность сделки должника

Действующее российское законодательство не предусматривает специальных оснований для


оспаривания сделок должника, совершенных во вред кредиторам, за рамками дела о банкротстве.
Вместе с тем практика показывает, что достаточно часто в преддверии судебного процесса либо
уже на стадии исполнительного производства должник намеренно выводит имущество из своего
обладания с целью не допустить обращение взыскания на него. Например, заключает мнимые
и притворные сделки по передаче имущества другим лицам (родственникам, подставным
организациям). В связи с этим требования кредиторов остаются неудовлетворенными. В настоящее
время суды допускают возможность оспорить такие сделки по основанию злоупотребления правом.
Однако, как показывает практика, кредитору достаточно непросто доказать наличие
злоупотребления, что ставит вопрос о необходимости введения института внеконкурсного
оспаривания сделок должника.

Суды рассматривают сделки должника во вред кредиторам как


злоупотребление правом
Стадия исполнительного производства характеризуется хронической недокомпенсацией1. До 2013
года среди основных показателей деятельности Федеральной службы судебных приставов
указывался процент взыскания сумм по исполнительным документам (отношение фактически
взысканной суммы к сумме, подлежащей фактическому взысканию)2.

Данные статистики наглядно демонстрируют, насколько низок процент взыскания


по исполнительным документам (см. таблицу). Вывод активов продолжает оставаться одной
из основных проблем кредиторов. Оспаривание сделок, направленных на вывод имущества
должника, возможно по ст.ст. 10, 168, 170 ГК РФ. Однако на практике сделать это достаточно
проблематично.

Процент взыскания сумм по исполнительным д окументам

Год 2006 2007 2008 2009 2010 2011 2012

Отношение фактически 19,8% 37,7% 33% 39,1% 32,8% 18% 18,5%


взысканной суммы
к подлежащей взысканию
сумме

Чтобы признать сделку должника недействительной по данным основаниям, истцу необходимо


представить веские доказательства злоупотребления правом должником при совершении сделки.

Для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки суд должен установить
наличие умысла у обоих участников сделки, их сознательное, целенаправленное поведение,
https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 69/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
направленное на причинение вреда иным лицам.

Так, при вынесении решений суды указывают, что злоупотребление правом должно носить явный
и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки
(постановление АС Московского округа от 16.01.2015 по делу № А40-44442/2014, определение
Московского городского суда от 29.01.2015 № 4г/8–509, апелляционные определения Пермского
краевого суда от 13.04.2015 по делу № 33–3640, от 13.04.2015 по делу № 33–3639).

Чтобы квалифицировать спорную сделку в качестве недействительной, совершенной с намерением


причинить вред другому лицу, суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо
свидетельствующие о злоупотреблении правом со стороны контрагента, выразившегося
в заключении спорной сделки (постановление 17ААС от 28.10.2014 по делу № А60-4835/2014,
решение Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 26.02.2016 по делу № 2–592/16).

Длительное время суды негативно относились к возможности оспаривания подобных сделок


на основании ст.ст. 10, 168, 170 ГК РФ. Вместе с тем в последние годы в судебной практике
наметилась тенденция к изменению данной ситуации.

ВАС РФ указал на возможность признания недействительными сделок, направленных на выведение


активов должника с целью причинения ущерба кредиторам, на основании ст. 10 и ст. 168
ГК РФ еще в 2008 году (информационное письмо Президиума ВАС РФ от 25.11.2008 № 127). Однако
в тот период данная практика не получила широкого распространения у нижестоящих судов.

Вопрос о возможности внеконкурсного оспаривания сделок, совершенных в ущерб кредиторам,


поднимал и Верховный суд РФ (определение от 15.12.2014 № 309-ЭС14-923).

Судебная коллегия по экономическим спорам отменила ранее принятые судебные акты и направила
дело о признании недействительными договоров купли-продажи долей в ООО по заниженной
стоимости (10 тыс. руб., в то время как на балансе ООО находилось имущество стоимостью
400 млн руб.) на новое рассмотрение. При этом коллегия разъяснила, что сделку во вред
кредиторам необходимо рассматривать как злоупотребление правом.

Под вредом кредиторам понимается воспрепятствование обращению взыскания на имущество


и имущественные права по долгам.

Интересно отметить, что, несмотря на разъяснения Верховного суда, при новом рассмотрении дела
суды первой и апелляционной инстанций вновь отказали в удовлетворении исковых требований
(решение АС Республики Башкортостан от 22.10.2015, постановление 18ААС от 18.04.2016 по делу
№ А07-12937/2012). И только суд округа удовлетворил требования о признании спорных договоров
купли-продажи долей в ООО недействительными (постановление АС Уральского округа
от 03.08.2016 по делу № А07-12937/2012). Ссылаясь на ст. 10 ГК РФ, кассация указала, что под
злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия,
явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права. Одной из форм
негативных последствий является материальный вред. В частности, злоупотребление правом может
выражаться в отчуждении имущества с целью предотвратить обращение взыскания на него.

При выводе активов в пользу третьего лица шансы доказать


злоупотребление правом невысоки
Отмечая тенденцию к изменению судебной практики по вопросу оспаривания сделок во вред
кредиторам, нельзя не отметить значение определения Верховного суда РФ от 01.12.2015 № 4-КГ15-
54 (рассматривалась ситуация, при которой должник в период исполнительного производства
подарил жене имущество, имея обязательство по уплате денежных средств перед кредиторами).

Верховный суд квалифицировал сделки, направленные на выведение имущества из обладания


должника во вред кредиторам, как злоупотребление правом. При этом суд указал, что для
установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых
отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследовать и оценить конкретные
действия и поведение этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений,
для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

Исходя из этого, Верховный суд сделал вывод, что при решении вопроса о признании сделки
недействительной по причине злоупотребления правом необходимо установить:

1) наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при
совершении соответствующего вида сделок;

2) наличие или отсутствие действий сторон по сделке, превышающих пределы осуществления


правомочий, установленных гражданским правом;

3) наличие или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав
и законных интересов иных граждан и юридических лиц. При этом Верховный суд
РФ конкретизирует, что одной из форм негативных последствий является материальный вред, под
которым понимается всякое умаление материального блага. Сюда могут быть включены уменьшение

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 70/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
или утрата дохода, необходимость новых расходов. В частности, злоупотребление правом может
выражаться в отчуждении имущества с целью предотвращения возможного обращения на него
взыскания;

4) наличие или отсутствие у сторон по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение
сделки создает или создаст в будущем препятствия.

Верховный суд последовательно проводит данную правовую позицию и в последующих судебных


решениях. Так, в одном из дел Верховный суд учел, что стороны оспариваемого договора дарения
являются близкими родственниками; договор дарения заключен в период, когда у ответчика
имелось обязательство по уплате задолженности в пользу истца; в результате заключения
договора дарения спорное имущество было выведено из массы, на которую может быть обращено
взыскание по решению суда, что привело к невозможности его исполнения (определение
от 08.12.2015 № 5-КГ-179).

В судебной практике имеются примеры положительных решений по делам об оспаривании сделок,


направленных на вывод имущества должника (апелляционное определение Московского областного
суда от 05.03.2014 по делу № 33–52012014, определения Московского городского суда
от 30.11.2015 № 4г-11985/2015, Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 26.02.2016 по делу
№ 2–592/16, решения Хостинского районного суда г. Сочи от 07.04.2016 по делу № 2–638/2016).

Вместе с тем необходимо отметить, что в перечисленных выше судебных делах обстоятельства
довольно явно свидетельствуют о злоупотреблении и реальной цели должника, направленной
на вывод имущества из обладания с намерением причинить вред кредитору (наличие непогашенной
задолженности, возбужденного исполнительного производства, отчуждение имущества
по безвозмездным сделкам, наличие родственных отношений между сторонами сделки). Однако
не во всех случаях ситуация столь прозрачна. Должник может вывести имущество незадолго
до наступления срока платежа, нередко должник передает имущество лицам, формально с ним
не связанным, а договоры об отчуждении имущества предполагают формальную, но не фактическую
возмездность (например, расчеты с отсрочкой платежа).

Так, в одном деле банк и общество заключили кредитный договор. В целях обеспечения исполнения
обязательств общества стороны заключили также договор залога земельного участка. Имея
задолженность перед банком, общество и третье лицо заключили договор участия в долевом
строительстве, в соответствии с которым общество обязалось передать третьему лицу часть
помещений в построенном комплексе (за 10 дней до ввода в эксплуатацию). Заключив данные
договоры, общество уклонилось от регистрации ипотеки на данные помещения. В итоге заключение
данных договоров привело к нарушению прав банка на удовлетворение его требований
по кредитному договору.

Банк обратился в суд, требуя признать недействительным и применить последствия


недействительности договора участия в долевом строительстве. Он сослался на наличие
обстоятельств, которые свидетельствуют, что общество и третье лицо не намеревались создавать
правовые последствия, соответствующие условиям сделки, что позволяет оспорить их по ст. 10
и ст. 170 ГК РФ:

— по оспариваемой сделке общество произвело отчуждение всех оставшихся помещений, которые


на момент подписания не были проданы им физическим лицам;

— сделка была заключена ответчиками незадолго до наступления срока очередного платежа


по кредитному договору;

— общество предоставило третьему лицу полную отсрочку уплаты покупной цены более чем на год,
что не может быть обосновано намерением получить разумную экономическую выгоду;

— сразу после заключения спорной сделки общество перестало исполнять обязательства


по кредитному договору;

— генеральный директор общества является одновременно и его главным бухгалтером, поэтому


в силу своего должностного положения не мог не знать об обременении имущества общества.

Суды первой и апелляционной инстанций не приняли данные доводы во внимание и отказали банку
в удовлетворении исковых требований, несмотря на наличие условий, свидетельствующих, что
общество фактически вывело имущество из собственного обладания с намерением не выплачивать
кредит (решение АС Республики Татарстан от 26.11.2015 и постановление 11ААС от 18.02.2016
по делу № А65-14703/2015).

При этом апелляция указала, что истец обратился в суд с просьбой признать спорную сделку
недействительной, поскольку она является сделкой по выводу активов, Тем самым, по сути,
он пытается действовать по правилам, установленным в законодательстве о банкротстве. Именно
оно дает заинтересованным лицам право оспаривать сделки по выводу активов. Однако такое право
дается кредиторам уже обанкротившегося предприятия, которое не способно платить по долгам,
что должно быть установлено судом. Но общество не является банкротом, его
неплатежеспособность не подтверждена судебным актом, поэтому у истца нет права обжаловать
указанные сделки.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 71/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Суд округа отменил судебные акты нижестоящих судов (постановление АС Поволжского округа
от 17.06.2016 по делу № А65-14703/2015). По мнению кассации, доводы истца о том, что ответчики
не намеревались создать соответствующие условиям спорной сделки правовые последствия,
не получили надлежащей правовой оценки.

При новом рассмотрении дела первая инстанция, несмотря на, казалось бы, благоприятное
постановление окружного суда, вновь отказала в удовлетворении исковых требований (решение
АС Республики Татарстан от 25.08.2016 по делу № А65-14703/2015).

Таким образом, оспорить сделки, направленные на вывод имущества с целью причинения вреда
кредиторам в рамках банкротства было бы вполне реальным. Однако оспаривание подобных сделок
за рамками дела о банкротстве представляется весьма затруднительным. Связано это с тем, что
доказать умысел, направленный на причинение вреда кредиторам, очень сложно. Именно поэтому
в законодательстве о банкротстве предусмотрены специальные основания признания сделки
недействительной.

Защитить кредиторов от вывода активов поможет институт


внеконкурсного оспаривания сделок должника
Довольно часто при оспаривании сделок по выводу активов должником суды одновременно
указывают как на наличие специальных банкротных оснований, так и на злоупотребление правом.
Однако встречается и обратная ситуация. Интересным в этом плане является определение
Верховного суда РФ от 01.09.2016 по делу № А47-13125/2013. Здесь высшая судебная инстанция
согласилась с доводами апелляционного и окружного судов о наличии специальных банкротных
оснований недействительности сделки (оспариваемая сделка совершена во вред кредиторам
по цене в несколько раз ниже рыночной, на момент ее совершения должник отвечал признаку
неплатежеспособности, о чем контрагент должен был знать, так как являлся заинтересованным
по отношению к должнику лицом). Кроме того, апелляция пришла к выводу, что оспариваемый
договор заключен со злоупотреблением правом, что также является основанием для признания
сделки недействительной (ст. 10 и ст. 168 ГК РФ). Однако Верховный суд РФ и суд округа отметили,
что у договора отсутствовали пороки, выходящие за пределы дефектов подозрительных сделок
и сделок с предпочтением. В связи с этим вывод апелляционного суда о злоупотреблении правом
признан не основанным на законе. В данном случае это не повлияло на исход дела, потому что были
специальные основания для оспаривания. Однако если бы их не было, то сделка не была бы
признана недействительной.

Примеров отрицательной судебной практики по делам об оспаривании сделок должников


достаточно много (определение Московского городского суда от 29.01.2015 № 4г/8–509,
апелляционное определение Пермского краевого суда от 13.04.2015 по делу № 33–3639).

В научной литературе отмечается, что законодательные нормы, позволяющие оспорить сделки,


направленные на предбанкротное отчуждение имущества должника, не детализированы,
не продуманы с точки зрения их практического применения. В частности, общий характер норм
(имеются в виду ст.ст. 10, 168, 170 ГК РФ) не препятствует выводу активов путем совершения
сделок с неравноценным встречным исполнением, преференциальных сделок и др.

В сложившейся ситуации целесообразно ввести институт внеконкурсного оспаривания сделок


должника, совершенных во вред кредиторам, и дополнить российское законодательство
соответствующими правовыми нормами.

Необходимость данного института поддерживают многие ученые и практикующие юристы. Так,


например, В. Ф. Яковлев, председатель Совета при Президенте РФ по кодификации
и совершенствованию гражданского законодательства, отмечает, что «оспаривание сделок,
заключенных во вред кредиторам вне процедуры банкротства, — институт, хорошо и давно
известный некоторым иностранным правопорядкам, которые регулируют его законодательно…
Известен он был также и дореволюционному российскому праву… Законодательное урегулирование
внеконкурсного оспаривания может рассматриваться как целесообразное, поскольку к настоящему
времени при полном отсутствии регулирования такого оспаривания в законодательстве судебная
практика вынуждена при столкновении с ситуациями вывода должниками по исполнительному
производству активов искать основание для аннулирования сделки в одной из наиболее
генеральных и потому трудных для применения норм ГК РФ — статьи 10… При этом вряд ли
приходится сомневаться в распространенности такого явления, как совершение сделок во вред
кредиторам»3.

С. А. Кузнецов предлагает дополнить гражданское законодательство специальными нормами,


которые будут детально регулировать институт оспаривания кредитором сделок должника,
совершенных во вред кредитору4.

На основании изложенного представляется возможным сделать вывод о необходимости расширить


механизмы защиты прав кредиторов без обращения к процедуре банкротства путем введения
института внеконкурсного оспаривания.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 72/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
1 См. об этом: Шабас В. Внеконкурсное оспаривание в исполнительном производстве //
Корпоративный юрист. 2015. № 8. С. 41.
2 URL: http://fssprus.ru/indicators.
3 Экспертное заключение на проект федерального закона № 711269–6 «О внесении изменений
в Федеральный закон „Об исполнительном производстве“» (утв. на заседании Совета при
Президенте РФ по кодификации и со-вершенствованию гражданского законодательства 30.03.2015
№ 140–3/2015).
4 См.: Кузнецов С. А. Основные проблемы правового института несостоятельности (банкротства):
монография. М.: Инфотропик Медиа, 2015. 304 с.

ТЕОРИЯ

Расчеты с помощью электронных денежных


средств. Какие вопросы вызывает их применение
Роман Эдуардович Туркин
слушате ль РШЧП

Являются ли бонусы программ лояльности электронными деньгами


Какие ограничения действуют для использования ЭДС юридическими лицами
Как обращается взыскание на электронные деньги

С принятием Федерального закона от 27.06.2011 № 161-ФЗ «О национальной платежной системе»


(далее — Закон № 161-ФЗ) значительно изменилась теория и практика расчетов электронными
деньгами в РФ. Тем не менее данный закон нельзя в полной мере признать актом системного
значения. Причина в том, что, несмотря на многочисленные и долгожданные нововведения —
например, установление круга субъектов НПС, определение электронных денег и т. д., не обошлось
и без пробелов: понятия наличных и безналичных денег по-прежнему остались без закрепления,
некоторые категории электронных денег (криптовалюты) и вовсе остались за рамками правового
регулирования. Рассмотрим, какие проблемы при расчетах с помощью ЭДС возникают на практике.

У ЭДС в качестве средства платежа следует закрепить


предоплаченную стоимость
Закон № 161-ФЗ определил электронные деньги как денежные средства, которые лицо
предоставило другому лицу, учитывающему информацию о размере таких средств без открытия
банковского счета, для исполнения денежных обязательств первого лица перед третьими лицами
и в отношении которых такое лицо имеет право передавать распоряжения исключительно
с использованием электронных средств платежа.

Нельзя обойти вниманием один из ключевых элементов данного определения — электронное


средство платежа.

ЦИ ТАТА: «Элект ронное средст в о плат ежа — средст в о и (или) способ, позв оляющие клиент у операт ора по перев оду денежных
средст в сост ав лят ь, удост ов ерят ь и передав ат ь распоряжения в целях осущест в ления перев ода денежных средст в в рамках
применяемых форм безналичных расчет ов с использов анием информационно-коммуникационных т ехнологий, элект ронных
носит елей информации, в т ом числе плат ежных карт , а т акже иных т ехнических уст ройст в » (п. 19 ст . 3 Закона № 161-ФЗ).

Это понятие имеет системообразующий характер в отношении всех применяемых в России форм
безналичных расчетов: при оказании платежной услуги в электронной форме, независимо от формы
безналичных расчетов, действуют единообразные правила использования электронного средства
платежа и распределения рисков при несанкционированных операциях. Правила императивны
и не зависят от правового статуса оператора платежной системы и технических характеристик
электронного средства платежа. Следует согласиться с тем, что в условиях быстрого развития
форм расчетов данный подход законодателя можно признать оптимальным1.

Полагаем, что, формулируя понятие «электронное средство платежа» столь широко, законодатель
рассчитывал охватить все разнообразие форм так называемых электронных кошельков. В конечном
итоге его можно юридически определить как способ учета прав требований, которыми и являются
электронные деньги2.

Чрезвычайная широта приведенного определения, по справедливому замечанию В. Ю. Иванова,


не способствует однозначной квалификации технического устройства как входящего в состав

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 73/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017

электронного средства платежа3. Четкий же ответ необходим для верной оценки правомерности
действий лиц, предоставляющих технические устройства потребителям, а также для определения
границ гражданско-правовой ответственности субъектов, оказывающих платежные услуги. В то же
время столь широкое определение разрабатывалось с целью учета как уже существующих, так
и перспективных средств и способов передачи распоряжений об осуществлении перевода ЭДС4.

Впрочем, нельзя не согласиться с точкой зрения, согласно которой разделение понятий


«электронное средство платежа» и «электронные денежные средства» совершенно некорректно5.
В частности, привязка к оператору ЭДС напрасно исключает из сферы действия Закона № 161-ФЗ,
например, предоплаченную стоимость, учитываемую на магнитной карте метрополитена
(метрополитен не является и не может являться оператором по переводу денежных средств; данная
система относится к так называемым закрытым платежным системам, где денежные единицы
используются только один раз для урегулирования обязательств между эмитентом
и потребителем)6.

При этом если у безналичных денег средством платежа признается стоимость (запись) на счете,
а не сам счет, то у ЭДС в качестве средства платежа следовало бы закрепить фиксируемую
в техническом устройстве предоплаченную стоимость, а не ее носитель. Нынешняя же ситуация
позволяет говорить о том, что в рамках одной НПС применительно к безналичным деньгам
используется одна теория (прав требования), а применительно к ЭДС — другая (информации)7.

При этом не являются ЭДС денежные средства, которые получают организации, осуществляющие
профессиональную деятельность на рынке ценных бумаг, клиринговую деятельность и (или)
деятельность по управлению инвестиционными фондами, паевыми инвестиционными фондами
и негосударственными пенсионными фондами и осуществляющими учет информации о размере
предоставленных денежных средств без открытия банковского счета в соответствии
с законодательством, регулирующим деятельность указанных организаций (п. 18 ст. 3 Закона
№ 161-ФЗ).

Соответственно, обращение электронных (как и безналичных) денег представляет собой уступку


права требования к кредитной организации8, в то время как обращение наличных осуществляется
путем физической передачи банкнот и монет 9.

Европарламент демонстрирует 10 несколько иной подход к определению электронных денег:


электронные деньги — хранящиеся в электронном виде, в том числе и на магнитном носителе,
денежные средства, представленные в виде требования к эмитенту, которые эмитируются при
получении средств для проведения платежных транзакций и принимаются физическим лицом или
юридическим лицом, отличным от эмитента электронных денег. Данное определение снимает
доктринальный вопрос о природе электронных денег. Однако стоит отметить, что зарубежное
законодательство, регламентирующее электронные деньги, отличается от российского
преимущественно в части определения круга эмитентов электронных денег: от сужения
к государственной монополии до расширения вплоть до небанковских организаций11.

Электронные денежные средства имеют статус законного


средства платежа
Многие авторы, основываясь на определении ЭДС, утверждают, что электронные деньги становятся
таковыми (точнее было бы сказать — появляются) в момент их передачи оператору12. Исходя
из этого и в зависимости от точки зрения на природу ЭДС, можно определить момент перехода
вещных прав в обязательственные как момент времени между фактической передачей наличных
денег оператору и их зачислением на счет предоставившего деньги лица в форме электронных
денег. Существует и другая точка зрения, согласно которой ЭДС как имущество не возникают при
переводе предоставленных плательщиком денежных средств с использованием электронного
средства платежа без открытия счета ЭДС. Последний же предлагают признавать одним из видов
банковского счета13.

В то же время договорные конструкции, служащие основой взаимодействия оператора и его


клиентов, варьируются: в частности, сейчас используются договоры агентирования и чековые
расчеты14. Интересна двойственность в отношении появления электронных денег: некоторые авторы
считают, что их эмитирует оператор, другие категорически это отрицают, говоря, что электронные
деньги лишь используются взамен предоставленных наличных15.

Обратим внимание на небесспорную позицию авторов, которые считают, что «электронные деньги,
исходя из действующих гражданско-правовых норм, деньгами в прямом смысле слова не являются,
а выступают лишь электронными денежными средствами»16. Учитывая тождественность понятий
«деньги» и «денежные средства», приведенное утверждение сводится к тому, что электронные
деньги — не деньги, а электронные деньги. Процитированный вывод И. М. Рассолов аргументирует
следующим: (1) электронные деньги не выполняют всех экономических функций денег; (2)
электронные деньги не могут признаваться законным платежным средством. Позволим себе
категорически не согласиться с данным автором: учитывая, что прилагательное «электронные»

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 74/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
указывает лишь на способ учета и распоряжения деньгами, данный способ не больше меняет
природу денег, чем уплата их, например, по векселю или безналичная оплата в любой
из приведенных форм.

До принятия Закона № 161-ФЗ в литературе отмечалось, что юридически электронные деньги


таковыми именоваться не могут, как не могут признаваться средствами платежа, а их оборот —
расчетами17. Данная позиция основывалась на том, что (1) каждый эмитент использует
собственные денежные единицы, а средства платежа могут выражаться только в рублях или
иностранной валюте; (2) платеж в пользу кредитора обязательно сопровождается либо получением
наличных, либо переводом на банковский счет, так как находящиеся в системе деньги можно
использовать только в рамках данной системы, а средства платежа универсальны; (3) электронные
деньги — предоплаченные финансовые продукты: их создание требует обеспечения — уплаты денег
для ввода их в систему; (4) возможен обезличенный платеж, когда получатель не знает, от кого
поступил платеж, и отсутствует содержащий какие-либо сведения о плательщике расчетный
документ, тогда как при использовании средств платежа идентификация денежного обязательства
и должника в нем является одним из условий его погашения18.

Полагаем, что с принятием Закона № 161-ФЗ и иных нормативных актов приведенные аргументы
потеряли свой вес, и на данный момент нельзя не признавать за ЭДС статус средства платежа.

Справедливо отмечается, что ЭДС — вовсе не автономная категория19. Выше мы указывали


на ключевой характер понятия «электронное средство платежа» для понимания сущности ЭДС:
способ учета и распоряжения деньгами не меняет их сущности. Давно выработанный правом
механизм движения материальных ценностей без их фактического перемещения, посредством
передачи прав требования в существующем обязательстве, позволяет создавать такие фикции, как
безналичные или электронные деньги, за обязательственной видимостью которых скрывается
вещная реальность20.

Принципиальные различия между переводом ЭДС, переводом безналичных средств между


банковскими счетами и прекращением обязательства выдачей наличной суммы через кассу или
банкомат отсутствуют 21. Более того, вряд ли возможно говорить о независимости наличных,
безналичных и электронных денег в свете того, что согласно п. 1.1 Положения Банка России
от 19.06.2012 № 383-П расчеты в форме перевода электронных денежных средств являются одной
из форм безналичных расчетов22. Производность же ЭДС от наличных и безналичных денег
не препятствует признанию самостоятельности ЭДС в системе объектов гражданских прав23.

В доктрине многократно подчеркивалось, что ЭДС выполняют функции денег в полном объеме24.
Тем более деньги не теряют статуса законного платежного средства: номинированная в рублях
сумма электронного кошелька отличается от купюр и монет Банка России лишь способом учета
и распоряжения, оставаясь обязательным к приему законным платежным средством.

Предполагаем, что критикуемая позиция базируется на ложном представлении о том, что оператор
ЭДС в обмен на предоставленные денежные средства эмитирует и зачисляет на счет пользователя
ЭДС средства, отличные от предоставленных25. Такая позиция сравнима с тем, как если бы
средства на банковском счете лица признавались эмитированными банком лишь потому, что
за номером счета не закреплен ящик, в котором лежат переданные клиентом банку купюры
и монеты. Эмиссия — создание и выпуск в оборот денег, увеличение денежной массы. Как при
открытии счетов в банке, так и при внесении средств на счет электронного кошелька эмиссии
не происходит. Происходит лишь конвертация денег из одной формы в другую. Такой позиции
придерживается и ряд авторов26. Взимание оператором ЭДС комиссии за ввод денежных средств
в электронную платежную систему не опровергает, а, напротив, подтверждает данную точку
зрения.

ЭДС не признаются серьезным средством платежа или


накопления
Гов оря об элект ронных деньгах, в ажно обозначит ь сферу их применения. Согласно ч. 9 ст . 7 Закона № 161-ФЗ они могут
использов ат ься физическими лицами для расчет ов между собой, а т акже с юридическими лицами и индив идуальными
предпринимат елями. Для расчет ов между юридическими лицами или между юридическими лицами и индив идуальными
предпринимат елями элект ронные деньги применят ься не могут * . Помимо эт ого, ст оит обрат ит ь в нимание, чт о хот я функции
операт ора ЭДС и осущест в ляют ся кредит ной организацией, она не в прав е предост ав лят ь клиент у денежные средст в а для
ув еличения ост ат ка ЭДС клиент а и произв одит ь начисление процент ов на ост ат ок ЭДС или в ыплат у любого в ознаграждения
клиент у (п.п. 5–6 ст . 7 Закона № 161-ФЗ). И ными слов ами, закон недв усмысленно разграничив ает ЭДС и догов оры банков ского
в клада и счет а. Дополнит ельным и не менее в ажным ограничением служит норма п. 5 ч. 2 ст . 5 Федерального закона от 23.12.2003
№ 177-ФЗ «О ст рахов ании в кладов физических лиц в банках Российской Федерации», согласно кот орой ЭДС не подлежат
ст рахов анию для обеспечения их в озв рат а. Также в ажной от личит ельной черт ой перев одов ЭДС яв ляет ся момент альное
и единов ременное осущест в ление операции перев ода (п. 10 ст . 7 Закона № 161-ФЗ), т огда как перев од безналичных денежных
средст в произв одит ся в т ечение не более 3 рабочих дней. И з прив еденных особенност ей применения ЭДС можно сделат ь в ыв од
о прав ов ой полит ике государст в а в от ношении данного средст в а плат ежа: ЭДС рассмат рив ают ся как средст в о расчет ов
по обязат ельст в ам физических лиц, но не признают ся серьезным средст в ом плат ежа или накопления.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 75/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Возв ращаясь к определению ЭДС, согласимся с ав т орами, кот орые счит ают , чт о за его пределами ост ает ся множест в о иных
продукт ов , имеющих признаки накопления и перев ода ст оимост и, в част ност и, децент рализов анные крипт ов алют ы, карт ы
с хранимым балансом и ряд программ лояльност и** . Широт а определения ЭДС в Законе № 161-ФЗ, по мнению указанных
ав т оров , снижает эффект ив ност ь регулиров ания. Данную позицию подт в ерждают прецедент ы, подобные заяв лению Банка России
от 28.02.2013*** о незаконност и в ыпуска юридическими лицами, не яв ляющимися кредит ными организациями, карт , в т ом числе
подарочных, накопит ельных, дисконт ных, бонусных, в целях их использов ания физическими лицами для расчет ов
с пост ав щиками услуг (т ов аров , работ ), от личными от эмит ент ов карт .

Нельзя не принимат ь в о в нимание споры от носит ельно прав ов ой природы программ поощрения пот ребит ельского спроса, однако
мы склонны присоединит ься к ав т орам, кот орые указыв ают на от сут ст в ие у бонусных баллов (и подобных им единиц учет а
участ ия пот ребит еля в программе) ключев ых признаков элект ронных денег. Наиболее в есомым аргумент ом здесь
предст ав ляет ся от сут ст в ие унив ерсальност и и догов орная природа использов ания т аких баллов . Так, юридическим значением
кат егории «средст в о плат ежа» счит ает ся**** презюмируемое согласие кредит ора на погашение денежного обязат ельст в а
с помощью средст в а плат ежа, т огда как чт обы погасит ь денежное обязат ельст в о передачей кредит ору какого-либо иного
имущест в а, необходимо соглашение об от ст упном (ст . 409 ГК РФ) или переоформление обязат ельст в а в другое соглашением
о нов ации (ст . 414 ГК РФ) 5* .

* См. об этом: Сибиряков Н. Электронные денежные средства // Аудит и налогообложение. 2012.


№ 3. С. 23–26.
** См.: Достов В. Л., Шуст П. М. Указ. соч. С. 3–12.
*** Информация Банка России «О применении отдельных положений Федерального закона
„О национальной платежной системе“». URL: http://www.cbr.ru/press/PR.aspx?
file=130228_1809533.htm (дата обращения: 28.12.2016).
**** См.: Курбатов А. Я. Разграничение банковских счетов со смежными понятиями: критерии
и значение…
5* См.: Курбатов А. Я. Способы посредничества при расчетах организаций, не являющихся
кредитными…

Для юрлиц и физлиц предусмотрен разный порядок обращения


взыскания на ЭДС
С появлением электронных денег возникла и противоправная деятельность, связанная
с их использованием. В качестве таковой можно назвать, с одной стороны, неправомерные действия
против пользователей ЭДС и, с другой стороны, неправомерные действия самих пользователей ЭДС.

Неправомерные действия против пользователей ЭДС сводятся к (1) использованию уязвимости


электронной платежной системы или (2) неправомерному использованию реквизитов доступа
легального пользователя27. То и другое имеет конечной целью хищение принадлежащих
пользователю ЭДС.

Неправомерные действия самих пользователей ЭДС заключаются в приобретении запрещенных или


ограниченных в обороте объектов или финансировании преступной деятельности. В целях
предотвращения последнего ст. 7.2 Федерального закона от 07.08.2001 № 115-ФЗ
«О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем,
и финансированию терроризма» (далее — Закон № 115-ФЗ) устанавливает обязанность кредитной
организации обеспечить контроль за наличием, полноту, передачу в составе расчетных документов
или иным способом, соответствие сведениям, имеющимся в распоряжении кредитной организации,
а также надлежащее хранение платежной информации клиента. В развитие этого положения ст. 10
Закона № 161-ФЗ закрепляет осуществление перевода ЭДС с проведением либо без проведения
идентификации клиента в соответствии с Законом № 115-ФЗ.

Если идентификация физлица не проводилась, то электронное средство платежа может


использоваться при условии, что остаток ЭДС в любой момент не превышает 15 тыс. руб. В этом
случае электронное средство платежа считается неперсонифицированным, а общая сумма
переводимых ЭДС не может превышать 40 тыс. руб. в течение календарного месяца. В соответствии
с рекомендациями Группы разработки финансовых мер борьбы с отмыванием денег (ФАТФ),
использование неперсонифицированных электронных средств платежа исключается при переводе
от физического лица другому физическому лицу, от физического лица в пользу НКО, а также при
трансграничных переводах28.

В случае проведения оператором ЭДС упрощенной идентификации физлица электронное средство


платежа также считается неперсонифицированным, а его использование ограничено переводами
в пользу юрлиц и ИП при остатке ЭДС в любой момент не более 60 тыс. руб. и общей сумме
переводимых ЭДС не более 200 тыс. руб. в течение календарного месяца.

В случае проведения оператором идентификации физлица электронное средство платежа является


персонифицированным, но его использование также ограничено: остаток ЭДС в любой момент
не должен превышать 600 тыс. руб. либо эквивалентную сумму в иностранной валюте.

Юрлица или ИП вправе использовать электронное средство платежа только при условии
идентификации оператором. Такое электронное средство платежа является корпоративным
и использование его возможно при условии, что остаток электронных денег не превышает
https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 76/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
600 тыс. руб. либо эквивалентную сумму в иностранной валюте по официальному курсу Банка
России на конец рабочего дня оператора. В случае превышения установленной суммы оператор
обязан зачислить или перевести денежные средства в размере превышения данного ограничения
на банковский счет юрлица или ИП без его распоряжения.

При этом в случае изменения официального курса иностранной валюты Банка России допускается
превышение указанных для физических лиц, юридических лиц и индивидуальных предпринимателей
сумм. Также важной деталью является проводимая законом параллель между переводами
электронных денег с использованием персонифицированных и корпоративных электронных средств
платежа и банковским счетом — операции по ним могут приостанавливаться в аналогичных порядке
и случаях (п. 11 ст. 10 Закона № 161-ФЗ).

Наконец, рассмотрим вопрос обращения взыскания на электронные деньги.

Начнем со специальных норм. НК РФ предусматривает возможность и порядок взыскания налога,


сбора, пеней, штрафов за счет имущества налогоплательщика, в перечне которого называет,
помимо прочего, ЭДС.

Для физлиц порядок такого взыскания — судебный и описан в ст. 48 НК РФ, для юрлиц и ИП —
административный, он раскрывается в ст. 46 НК РФ.

Отметим существующую двойственность взглядов29 на сущность обращения взыскания на ЭДС:


с одной стороны, оно рассматривается как обращение взыскания на денежные средства должника,
находящиеся у третьих лиц; с другой стороны, как обращение взыскания на имущественное право
должника.

Тем не менее, какой бы из этих позиций мы не придерживались, обращение взыскания на эти


денежные средства возможно. Решение суда, обращающее на них взыскание, исполняет оператор
ЭДС. Форму исполнения решения суда, по всей видимости, должен определить суд по ходатайству
истца.

Таким образом, нормативное закрепление рамок обращения электронных денег не устранило всех
существующих проблем. Во-первых, проблемы категоризации: действующее законодательство
относит ЭДС к безналичным деньгам, что представляется неверным — следовало бы выделить ЭДС
в отдельную категорию. Во-вторых, нынешнее определение ЭДС и ключевое понятие этого
определения «электронное средство платежа» слишком широки и недостаточно ясны. Необходимо
устранить возможную почву для сомнений относительно правовой природы, которую закон
приписывает электронным деньгам. Наконец, следовало бы скорректировать нормы
законодательства об ЭДС, ограничивающие их использование индивидуальными предпринимателями
и юридическими лицами, а также развеять сомнения относительно ЭДС как законного платежного
средства.

1 См. об этом: Иванов В. Ю. Понятие электронного средства платежа в российском


законодательстве // Банковское право. 2014. № 3. С. 18–24.
2 См.: Курбатов А. Я. Разграничение банковских счетов со смежными понятиями: критерии
и значение // Банковское право. 2007. № 4.
3 См.: Иванов В. Ю. Некоторые правовые аспекты использования в платежах «мобильных
кошельков» // Юрист. 2015. № 11. С. 9–14.
4 См.: Иванов В. Ю. Понятие электронного средства платежа в российском законодательстве… С.
18–24.
5 См. об этом: Курбатов А. Я. Предлагаемые изменения норм ГК РФ о банковских счетах и расчетах:
требуется исправление ошибок // Банковское право. 2012. № 5.
6 См. об этом: Курбатов А. Я. Способы посредничества при расчётах организаций, не являющихся
кредитными // Корпоративный юрист. 2007. № 10.
7 См.: Курбатов А. Я. Способы посредничества при расчётах организаций, не являющихся
кредитными…
8 См.: Курбатов А. Я. Там же.
9 См.: Шевчук М. В. Правовая природа электронных денежных средств // Юрист. 2012. № 12. С. 30–
34.
10 Директива 2009/110/EC Европейского Парламента и Совета от 16.09.2009 «Об учреждении,
деятельности и надзоре за деятельностью организаций, занимающихся электронными деньгами
(эмитентов), вносящая изменения в Директивы 2005/60/ЕС и 2006/48/ЕС и отменяющая директиву
2000/46/EC».
11 См. об этом: Федченко А. Н. Проблемы правового регулирования электронных денег в России //
Юрист. 2011. № 15. С. 39–41.
12 См., напр.: Балкаров А. Реальный оборот виртуальных денег // ЭЖ-Юрист. 2012. № 38. С. 6.
13 См., напр.: Лощилин В. С. Применение норм об электронных денежных средствах к отношениям
в «открытых» и «закрытых» электронных платежных системах // Банковское право. 2013. № 5.
14 См.: Балкаров А. Указ. соч.
15 См., напр.: Шевчук М. В. Указ. соч.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 77/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
16 Рассолов И. М. Актуальные проблемы организации и управления электронной торговлей
и электронными платежами в свете нового российского законодательства // Актуальные проблемы
российского права. 2014. № 12. С. 2776–2781.
17 См., напр.: Курбатов А. Я. Правосубъектность кредитных организаций: теоретические основы
формирования, содержание и проблемы реализации. М.: Юриспруденция, 2010. 280 с.
18 См. об этом: Курбатов А. Я. Способы посредничества при расчётах организаций, не являющихся
кредитными…
19 См. об этом: Фатьянов А. А. Правовой анализ категории «электронные денежные
средства"в российском законодательстве // Гражданское общество в России и за рубежом. 2014.
№ 3.
20 См.: Фатьянов А. А. Указ. соч.
21 Там же.
22 См. об этом: Шевчук М. В. Электронные денежные средства в системе объектов гражданских
прав // Банковское право. 2013. № 3. С. 25–33.
23 См.: Шевчук М. В. Электронные денежные средства в системе объектов гражданских прав…
24 См. об этом: Базулин Ю. В. Происхождение и природа денег. СПб., 2008. С. 142.
25 См. об этом: Коростелев М. А. Оборот электронных денежных средств: гражданско-правовые
вопросы // Журнал российского права. 2013. № 12. С. 130–135.
26 См., напр.: Достов В. Л., Шуст П. М. Расширение платежной функциональности нефинансовых
продуктов: программы поощрения потребителей // Банковское право. 2013. № 4. С. 3–12;
Белобабченко М. К. Взаимодействие участников платежной системы: вопросы формирования
гарантийного фонда // Журнал российского права. 2014. № 10. С. 59–65.
27 См.: Олиндер Н. В. Типичные способы совершения преступлений с использованием электронных
платежных средств и систем // Эксперт-криминалист. 2014. № 1. С. 13–15.
28 См. об этом: Соловьев И. Н. Новые возможности противодействия финансированию терроризма
и легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем // Финансовое право. 2014.
№ 2. С. 8–10.
29 См., напр.: Шарон А. А. Возможно ли обращение взыскания на электронные деньги? // Практика
исполнительного производства. 2010. № 4. С. 22–27.

ЛИЧНЫЙ ОПЫТ

План приватизации содержал не все объекты


недвижимости. Компания добилась признания
права собственности в силу приобретательной
давности
Владимир Борисович Ю ж аков
начальник юридиче ск ого управле ния О О О «Газпром не фте х им С алават»

Олег А лександрович Волгин


начальник отде ла суде бной защ иты юридиче ск ого управле ния О О О «Газпром не фте х им С алават»

А нтон Сергеевич Иванов


ве дущ ий юриск онсульт отде ла суде бной защ иты юридиче ск ого управле ния О О О «Газпром не фте х им С алават»

Как определить надлежащего ответчика по иску о признании права собственности


по приобретательной давности
Какие трудности возникают при доказывании добросовестности владения объектом
недвижимости
Стоит ли при защите права собственности на строение ссылаться на принцип единства
его судьбы с участком

В 1993 году массово проходила приватизация имущества производственных объединений путем


акционирования. Многие компании при этом столкнулись с тем, что в планы приватизации вошла
не вся недвижимость, расположенная на их территории. При этом некоторые из таких объектов
располагались в промзонах. Очевидно, что они не могли находиться без надлежащего обслуживания
с точки зрения промышленной и экологической безопасности. В итоге компании продолжали
пользоваться данными объектами и обслуживать их как свои собственные. Однако попытки
оформить право собственности на такую недвижимость оборачиваются рядом трудностей. С такой
ситуацией столкнулось ОАО «Газпром нефтехим Салават», которому удалось отстоять свои права
только в суде кассационной инстанции.

Фабула дела
https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 78/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
План приватизации имущества общества предусматривал, что все имущество, которое состоит
на балансе предприятия на 1993 год, подлежит приватизации. Однако пообъектный перечень
имущества отсутствовал. Впоследствии редакции плана приватизации уточнялись (переписка
велась с Минземимущества), но лишь в части исключений — приводились перечни имущества,
не подлежащего приватизации.

В такой ситуации общество предприняло все возможные варианты для признания права
собственности на строения, тем не менее:

— обращение в Росреестр не дало никаких результатов, поскольку отсутствовали


правоустанавливающие документы на объект;

— признание права собственности на самовольную постройку было невозможно, так как


у общества отсутствовали документы, подтверждающие создание постройки своими силами;

— обжалование решений госорганов по невнесению объекта в уточненные редакции плана


приватизации также не представлялось перспективным, поскольку давно истек срок исковой
давности.

В этой связи общество выбрало единственно возможный при таких обстоятельствах вариант —
обратилось в арбитражный суд с иском к Министерству земельных и имущественных отношений
о признании права собственности на спорные строения в силу приобретательной давности.

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении исковых требований со ссылкой на то, что истец
не подтвердил непрерывность владения, начиная с момента создания объекта недвижимого
имущества. Также суд указал, что истец не подтвердил добросовестность владения, поскольку
в плане приватизации отсутствует положение о том, что объект передается обществу на праве
собственности. Более того, суд пришел к выводу, что имущество принадлежит государству, а истец
выбрал ненадлежащий способ защиты права. Апелляционный суд поддержал его позицию.

Добиться успеха обществу удалось только в кассации.

Укрупненный учет имущества затруднил процесс доказывания


права собственности на отдельные объекты
В соответствии с абз. 2 ст. 12 ГК РФ защита гражданских прав осуществляется в том числе путем
признания права.

Общество указало, что, учитывая нормы п. 1 ч. 2 ст. 218, ст. 222 АПК РФ, в данном случае имел
место факт владения непрерывного, открытого и добросовестного владения и пользования объектом
имущества в течение более 15 лет, который истец вправе установить в судебном порядке. Этот
факт является основанием для признания права собственности на данное имущество (п. 6
информационного письма Президиума ВАС РФ от 28.04.1997 № 13 «Обзор практики разрешения
споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», ч. 1 ст. 234 ГК РФ,
постановление Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 29.04.2010 № 10/22 «О некоторых вопросах,
возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права
собственности и других вещных прав»; далее Постановление № 10/22). Однако доказать данный
факт в суде оказалось нелегко.

Основная сложность доказывания состояла в абстрактных формулировках плана приватизации.


В плане было указано, что приватизации подлежит все имущество, которое состоит на балансе
общества в момент приватизации. Кроме того, план приватизации содержал список объектов,
не передаваемых на праве собственности обществу, среди которых заявленный в иске объект
отсутствовал.

Однако данные формулировки не убедили суды первой и апелляционной инстанций


в добросовестности владения объектом со стороны общества. Суды указали, что признак
добросовестности владения отсутствует, поскольку истец знал, что объект не вошел в план
приватизации.

Другая трудность состояла в том, что общество вело укрупненный учет имущества. Соответственно
платежные поручения по оплате услуг энергоснабжения, теплоэнергии, налога на имущество были
представлены на все имущество предприятия, но не отдельно на заявленный в иске объект.

Общество указало, что с момента создания объектов владеет и пользуется ими как своими
собственным, а именно: содержит их с той степенью заботливости и осмотрительности, как если бы
они принадлежали ему на праве собственности, проводит необходимые ремонтные работы,
поддерживает функциональность объекта, своевременно вносит налоговые платежи, ведет
соответствующий бухгалтерский учет, оплачивает коммунальные услуги.

Истец утверждал, что нельзя говорить о том, что владение имуществом прерывалось (то есть
об отсутствии признака непрерывности владения), если вышеуказанные доказательства
представлены не за каждый период в течение 15 лет. Следует понимать, что срок хранения
отдельных документов ограничен, а по его истечении такие документы подлежат уничтожению.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 79/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Общество представило доказательства постановки на баланс имущества в момент его создания,
нахождение на балансе на момент судебного разбирательства в перечне основных средств, а также
доказательства оплаты коммунальных услуг и налогов. Более того, истец представил акты
об уничтожении документов об оплате ЖКХ-услуг по истечении срока их хранения.

Однако суды как первой, так и апелляционной инстанции формально подошли к применению норм
о непрерывности владения. Они посчитали, что истец не подтвердил владение объектом как своим
в каждый день в течение 15 лет.

Надлежащим ответчиком неприватизированного имущества


является его первоначальный распорядитель
Спор о праве в отношении рассматриваемого объекта недвижимости отсутствовал. За весь период
владения объектом имущества споров о его принадлежности не возникало, доказательств
принадлежности его какому-либо публичному образованию не имелось.

Вместе с тем не представлялось возможным зарегистрировать право собственности на данный


объект во внесудебном порядке ввиду отсутствия правоустанавливающих документов на него.

Кроме того, обществу предстояло в кассации опровергнуть выводы судов о принадлежности


объекта недвижимости государству.

Суд округа потребовал обосновать выбор ответчика и способа защиты права.

Свою позицию общество обосновало следующим. Возможность обращения в суд с иском


о признании права собственности в силу приобретательной давности вытекает из ст. ст. 11 и 12
ГК РФ, согласно которым защита гражданских прав осуществляется судами путем признания права.
Поэтому лицо, считающее, что стало собственником имущества в силу приобретательной давности,
вправе обратиться в суд с иском о признании за ним права собственности (п.п. 19, 20
Постановления № 10/22).

Ответчиком по иску о признании права собственности в силу приобретательной давности является


прежний собственник имущества.

В случаях, когда прежний собственник недвижимого имущества не был и не должен был быть
известен давностному владельцу, он вправе обратиться в суд с заявлением об установлении факта
добросовестного, открытого и непрерывного владения имуществом как своим собственным
в течение срока приобретательной давности. В качестве заинтересованного лица к участию в деле
привлекается государственный регистратор.

По смыслу абз. 2 п. 1 ст. 234 ГК РФ отсутствие государственной регистрации права собственности


на недвижимое имущество не является препятствием для признания права собственности на это
имущество по истечении срока приобретательной давности.

При этом ч. 1 ст. 218 АПК РФ предусматривает, что арбитражный суд устанавливает факты,
имеющие юридическое значение для возникновения, изменения или прекращения прав юридических
лиц и индивидуальных предпринимателей.

Таким образом, из содержания указанной нормы безусловно следует, что факт владения
и пользования недвижимым имуществом как своим собственным имеет юридическое значение для
возникновения права собственности.

Толкование указанных норм АПК РФ в их взаимосвязи со ст. 234 ГК РФ позволяет сделать вывод,
что установление судом факта владения и пользования имуществом в течение срока, указанного
в ст. 234 ГК, есть не что иное, как установление факта приобретательной давности.

По мнению общества, такой иск является надлежащим средством защиты при наличии спора
о праве, ответчиком по которому является лицо, считающее себя собственником спорного
имущества либо оспаривающее основание возникновения права собственности истца. При наличии
в Едином государственном реестре прав записи о праве на это имущество другого лица, оно
является надлежащим ответчиком.

В данном случае надлежащим ответчиком будет являться первоначальный распорядитель


имущества.

С учетом того, что при приватизации имущества предприятия переписка по соответствующим


вопросам велась с Минземимущества, договор аренды земельного участка также заключен
с управлением Минземимущества, ответчиком был выбран именно этот государственный орган.

Судебная практика подтверждала правильность выбора ответчика.

Принцип единства судьбы участков и связанных с ними


строений помогает отстоять право собственности на последние
https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 80/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
В качестве дополнительного основания для возникновения права собственности на спорный объект
общество ссылалось на принцип единства судьбы земельных участков и прочно связанных с ними
объектов недвижимости (спорный объект располагался на земельном участке, который длительное
время находился в аренде у общества, а затем был выкуплен им по договору купли-продажи).

Суд указал, что Земельный кодекс РФ предусматривает принцип единства судьбы земельных
участков и прочно связанных с ним объектов недвижимости, который предполагает, что все прочно
связанные с землей объекты недвижимости следуют судьбе земельного участка (подп. 5 п. 1 ст. 1).

Реализацией принципа единства судьбы земельного участка и связанного с ним объекта


недвижимости является установленный ст. 35 ЗК РФ запрет на отчуждение земельного участка без
находящегося на нем здания, строения, сооружения в случае, если они принадлежат одному лицу,
а также правило об обязательности отчуждения земельного участка при отчуждении находящегося
на данном участке здания, строения, сооружения, в случае, если они принадлежат одному лицу.

В силу приведенных норм, возможность определения юридической судьбы недвижимого имущества,


отличной от судьбы земельного участка, отсутствует (постановление 18ААС от 12.03.2012 по делу
№ А47-9837/2011).

Судебная практика исходит из того, что недопустимо разъединять правовой титул собственника
здания и собственника (законного владельца) соответствующего земельного участка под ним
(постановление ФАС Уральского округа от 22.05.2013 по делу № А50-9921/2012).

На момент подачи иска объекты недвижимого имущества располагались на земельном участке,


который являлся собственностью истца, поэтому их юридический статус не должен был отличаться
от статуса земельного участка.

То есть принцип единства судьбы земельных участков и прочно связанных с ними строений являлся
дополнительным правовым основанием для удовлетворения требований истца.

Более того, в случае разъединения титулов земельного участка и объекта недвижимого имущества
сложилась бы следующая ситуация:

Истец имеет право собственности на земельный участок, но не имеет права собственности


на строение. Следовательно, истец не заинтересован нести расходы по содержанию данного
строения и обеспечению его безопасности, соответствия его установленным правовым нормам.

Такое строение может стать бесхозным, что повлечет принятие администрацией города его
на баланс и учет. При таких обстоятельствах администрация будет нести не только бремя
содержания такого имущества, но и бремя обеспечения его соответствия требованиям санитарных,
противопожарных, экологических и иных норм. Однако по факту исполнять эту обязанность
администрация не сможет, поскольку земельный участок, на котором располагается строение,
является собственностью истца (более того — расположен в промзоне, доступ в которую возможен
при соблюдении предусмотренных законом условий).

При этом признать на здание право собственности администрация также не сможет, поскольку это
противоречит принципу единства судьбы земельных участков и связанных с ними строений.

Исходя из этого, создавалась угроза того, что строение не просто будет исключено
из гражданского оборота, не будет обслуживаться и эксплуатироваться никаким хозяйствующим
субъектом, но и создаст опасность для неопределеннного круга лиц (поскольку никто не будет
обеспечивать соответствие строений противопожарным, санитарным, экологическим и иным
нормам).

Суд апелляционной инстанции указал, что принцип единства судьбы земельных участков и прочно
связанных с ними объектов недвижимости сам по себе не является основанием для возникновения
права собственности. Однако впоследствии суд кассационной инстанции принял данный довод
общества.

Признание доводов истца ответчиком не гарантирует


удовлетворение его требований судом
Примечательно, что в письменной позиции ответчика отсутствовали какие-либо возражения
относительно удовлетворения иска. В ходе судебного разбирательства Минземимущество
неоднократно поясняло, что оно не возражает против удовлетворения требований истца,
не оспаривает его право. При этом ответчик также не отрицал наличие обстоятельств, на которые
ссылался истец. Также в ходе судебного заседания Минземимущество пояснило, что ему известно
о судебной практике удовлетворения исков о признании права собственности в силу
приобретательной давности, согласно которой ответчиком выступал именно министерство.

Между тем апелляционный суд указал, что отсутствие возражений со стороны ответчика
не является основанием для удовлетворения исковых требований.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 81/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
Таким образом, суд фактически исполнил обязанность ответчика по опровержению доказательств,
представленных истцом, тем самым нарушив такие фундаментальные принципы арбитражного
процесса, как состязательность и равноправие сторон, что привело к принятию неправильного
судебного акта.

Суд не связан предложенным заявителем способом защиты


права
Суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу, что истец выбрал ненадлежащий способ
защиты права. Якобы истец знал о том, что объект ему не принадлежит, поскольку имел план
приватизации с конкретным списком вошедшего в собственность имущества, где заявленный в иске
объект отсутствовал.

В суде кассационной инстанции истец настаивал, что неточное правовое обоснование искового
заявления не является основанием для отказа в удовлетворении иска, поскольку именно суд
устанавливает нормы права, подлежащие применению.

Истец обратил внимание суда на то, что решающее значение в данном случае имеет материально-
правовой интерес общества, выражающийся в признании права собственности на объект,
расположенный на принадлежащем ему земельном участке и в отношении которого он несет
расходы по его содержанию.

Суды же при этом самостоятельно определяют характер спорного правоотношения, а также нормы
законодательства, подлежащие применению (ч. 1 ст. 133, ч. 1 ст. 168 АПК РФ). Озвучивая данный
довод, истец апеллировал к постановлению Президиума ВАС РФ от 16.11.2010 № 8467/10.

Кроме того, истец признавал, что суд не связан названным заявителем способом восстановления
прав и может самостоятельно определить его, независимо от заявленных в данной части требований
(постановления 18ААС от 16.08.2013 по делу № А07-19688/2012, от 21.10.2013 по делу № А07-
22413/2012).

При том что суды первой и апелляционной инстанций посчитали выбранный истцом способ
восстановления нарушенного права ненадлежащим, однако они не определили надлежащий способ
самостоятельно и не применили соответствующие нормы права.

В итоге суд кассационной инстанции отменил судебные акты нижестоящих судов, указав
на ошибочность их выводов, признал за обществом право собственности на объект недвижимости
в силу приобретательной давности.

Мотивировочная часть постановления окружного суда содержала основные доводы жалобы


общества. В частности, суд принял доводы истца о наличии признака добросовестности, несмотря
на редакцию плана приватизации, доводы о наличии признака непрерывности со ссылкой на акты
об уничтожении документов и укрупненный учет имущества предприятия, а также ссылку
на принцип единства судьбы объекта и земельного участка.

Кассация согласилась с выбором ответчика — первоначального распорядителя имущества


и указала на ошибочность выводов нижестоящих судов о принадлежности заявленного в иске
объекта государству.

Как видим, при подробной урегулированности отношений в рассматриваемой сфере компании


сталкиваются с противоречивой позицией судов. Даже при наличии законных оснований для
признания права собственности в силу приобретательной давности, приходится доходить
до кассационной инстанции. Надеемся, что предложенная стратегия и аргументы помогут другим
компаниям при отстаивании права собственности на объекты, не вошедшие в план приватизации.

Приобретательная давность без добросовестности поможет


ввести недвижимость в оборот
М ария Андре е вна Ерохова,
к. ю. н., доцент кафедры гражданского прав а НИ У ВШЭ, адв окат

В наст оящее в ремя многие практ икующие юрист ы рассмат рив ают приобрет ат ельную дав ност ь в качест в е способа в в едения
задав ненного имущест в а в гражданский оборот (собст в енник пропуст ил исков ую дав ност ь по иску о в озв рат е в ещи, а в ладелец
не яв ляет ся собст в енником). Однако данный в згляд не соот в ет ст в ует ни ст . 234 ГК РФ, ни позиции Пленумов ВС и ВАС РФ,
изложенной в Пост анов лении № 10/22.

В Гражданском кодексе РФ поименов аны услов ия приобрет ения по дав ност и: добросов ест ное, от крыт ое, непрерыв ное в ладение
имущест в ом как св оим собст в енным в т ечение определенного в ремени (п. 1 ст . 234).

Пленумы ВС и ВАС РФ раскрыли содержание услов ий приобрет ения по дав ност и. В част ност и, дав ност ное в ладение яв ляет ся
добросов ест ным, если лицо, получая в ладение, не знало и не должно было знат ь об от сут ст в ии основ ания в озникнов ения у него

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 82/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017
прав а собст в енност и (п. 15 Пост анов ления № 10/22).

Если имущест в о не было в ключено в план прив ат изации, но передано приобрет ат елю, т о т акой приобрет ат ель должен знат ь, чт о
у него от сут ст в ует основ ание в озникнов ения прав а собст в енност и. Более т ого, он не предост ав ляет ничего в ст речно
от чуждат елю имущест в а за т е объект ы, кот орые не в ошли в план прив ат изации.

Сит уация передачи приобрет ат елю имущест в а, не в ключенного в план прив ат изации, в ст речает ся част о. На определенном эт апе
в Федеральном законе от 21.12.2001 № 178- ФЗ «О прив ат изации государст в енного и муниципального имущест в а» появ илось
решение эт ой проблемы, проиллюст риров анное в пост анов лениях Президиума ВАС РФ по делам № 809/08 и № 15361/10:
имущест в о, не в ошедшее в план прив ат изации, но переданное приобрет ат елю, может быт ь им в ыкуплено без конкурса.

Таким образом, коммент ируемый в ст ат ье судебный акт окружного суда принят на основ ании в ольного т олков ания
добросов ест ност и как услов ия приобрет ения по дав ност и.

Сит уация может изменит ься в ходе реформы ГК РФ в част и раздела о в ещном прав е. Дело в т ом, чт о одним из пункт ов реформы
яв ляет ся исключение из услов ий приобрет ат ельной дав ност и добросов ест ност и, т ак как именно эт о услов ие препят ст в ует
широкому применению эт ого инст ит ут а на практ ике и прев ращению дав ност и в ладения в унив ерсальный способ в в едения
задав ненного имущест в а в гражданский оборот . В наст оящее в ремя длит ельное в ладение и основ анная на объект ив ной ошибке
ув еренност ь в т ом, чт о в ладелец — собст в енник прев ращает в ладение в собст в енност ь. В ходе реформы ГК РФ может быт ь
принят а иная модель — любое длит ельное в ладение прев ращает в ладельца в собст в енника.

Предлагаемая в проект е изменений ГК РФ модель приобрет ат ельной дав ност и без добросов ест ност и позв олит в в ест и
в гражданский оборот большое количест в о недв ижимого имущест в а, на кот орое в наст оящее в ремя в ладельцы не могут
зарегист риров ат ь прав о собст в енност и из-за от сут ст в ия прав оуст анав лив ающих документ ов . В т о же в ремя
у приобрет ат ельной дав ност и без добросов ест ност и ест ь обрат ная ст орона: в озможны злоупот ребления и фальсификации
доказат ельст в о продолжит ельност и в ладения. В дорев олюционной России приобрет ат ельная дав ност ь была без
добросов ест ност и и, как писали юрист ы т ого в ремени, яв лялась инст румент ом захв ат а помещичьих земель крест ьянскими
общинами: в се члены общины дав али в суде показания, чт о община в ладеет участ ком 30 лет , и собст в енник не мог
прот ив опост ав ит ь им никаких доказат ельст в , кроме св оего мнения об обрат ном*.

С учет ом эт ого опыт а приобрет ат ельная дав ност ь без добросов ест ност и может быт ь в ременной мерой (как дачная амнист ия),
и после в в едения, например, в т ечение лет 10, большей част и небрежно прив ат изируемого имущест в а в гражданский оборот
можно будет снов а в ернут ь добросов ест ност ь как услов ие приобрет ения по дав ност и.

* См. об этом: Рудоквас А. Д. Спорные вопросы учения о приобретательной давности. М.: Закон,
2011. С. 19–21.

Вы внимательно прочитали
статью? Тогда ответьте
на вопрос:
Какой способ признания права собственности на объект,
не вошедший в план приватизации, наиболее эффективен?
Звезда
за правильный
Признание права собственности на самовольную постройку ответ

Обжалование действий госоргана по невключению объекта в план


приватизации

Признание права собственности в силу приобретательной давности

ЭКСПРЕСС-ТЕСТ

6 вопросов для проверки профессиональной


эрудиции

1 Какой способ признания права собственности на объект, не вошедший в план


приватизации, наиболее эффективен?

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 83/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017

А. Признание права собственности на самовольную постройку

Б. Обжалование действий госоргана по невключению объекта в план приватизации

В. Признание права собственности в силу приобретательной давности

Правильный ответ — В.
Ответ в статье.

2 Учитывается ли судебная неустойка при определении убытков от неисполнения


обязательства?

А. Да, учитывается

Б. Нет, убытки возмещаются сверх судебной неустойки

В. Встречаются обе позиции судов

Правильный ответ — В.
Ответ в статье.

3 Нужно ли привлекать всю цепочку нарушителей в интеллектуальных спорах?

А. Да, это необходимо во всех случаях

Б. Нет, СИП считает это нецелесообразным

В. Нет, так как это противоречит ГК РФ

Правильный ответ — Б.
Ответ в статье.

4 Можно ли привязать срок оплаты по договору к действию одной из сторон?

А. Да, это возможно

Б. Нет, срок не будет считаться согласованным

В. Нет, это противоречит императивным нормам ГК

Правильный ответ — А.
Ответ в статье.

5 Используют ли суды доктрину корпоративной предпринимательской возможности?

А. Нет, это не применяется в России

Б. Да, для взыскания убытков с директора

В. Да, в разных категориях споров

Правильный ответ — Б.
Ответ в статье.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 84/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017

6 Можно ли в договоре отменить обязательный досудебный порядок?

А. Нет, но его можно заменить иным порядком досудебного урегулирования спора

Б. Нет, но возможно установить иной срок обращения в суд после направления претензии

В. Оба варианта верны

Правильный ответ — В.
Ответ в статье.

ПОСЛЕДНЯЯ ПОЛОСА

Баран не может быть военным


Нижегородское УФАС посчитало недопустимой рекламу с изображением барана и надписью
«С Днем защитника Отечества», так как она создает оскорбительный образ военного.

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 85/86
04.09.2018 Арбитражная практика для юристов № 2, февраль 2017

«Комплексное восприятие рекламного сообщения, а именно: военная пилотка с красной звездой


и словосочетание „С днем защитника отечества!“ — создает образ „защитника отечества“ или
„военного“. Военная пилотка образца Великой отечественной войны, наряду с георгиевской лентой
и красной пятиконечной звездой с серпом и молотом, по праву стала символом доблести советских
солдат в жестоких боях во время войны 1941—1945 гг. И этот образ „военного“ в данной рекламе
сопоставлен с образом „барана“, создавая тем самым оскорбительный образ: „защитник отечества“
и „военный“ — „баран“…» (http://n-novgorod.fas.gov.ru/news/13249).

https://e.arbitr-praktika.ru/magazineprint.aspx?mid=26582 86/86