Вы находитесь на странице: 1из 171

Георг Хенрик фон Вригт

ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН
1
Биографический очерк

29 апреля 1951 года в Кембридже (Англия) умер один


из самых известных и влиятельных философов нашего
времени — Людвиг Витгенштейн.
Принято считать, что Витгенштейн положил начало двум
важным философским направлениям, к которым, впрочем,
себя не причислял. Одно из них — логический позитивизм,
или логический эмпиризм, игравший заметную роль в тече­
ние десятилетия перед второй мировой войной. Другое —
аналитическое, или лингвистическое направление, известное
также под названием Кембриджской школы2. Это направле­
ние доминирует в современной британской философии, а
также распространено во всем англосаксонском мире и в
странах, где сильно англосаксонское влияние.
Философия Витгенштейна, бесспорно, имела исключи­
тельное значение для обеих отмеченных школ. Для первого
направления важна была его ранняя работа «Логико-фило­
софский трактат» и те дискуссии, которые он вел с некоторы­
ми членами Венского кружка; для второго — помимо «Трак­
тата» — его лекции в Кембридже, а также известные узкому
кругу людей его работы, не опубликованные им при жизни.
Отчасти верно, что Витгенштейн отрицал результаты своего
влияния. Он не принимал участия в широких философских
дискуссиях, которые были стимулированы его идеями. Он
1
G.H. von Wright Biographical Sketch// N. Malcolm. Ludwig
Wittgenstein: A Memoir. Oxford, 1959, p. 1 - 22. Перевод M. Дмитров­
ской.
2
На самом деле это весьма неоднородное течение, для которого
едва ли подойдет какое-то одно название. Даже термин «Кембридж­
ская» школа не является вполне точным. Мне он представляется при­
емлемым только потому, что напоминает о той важной роли, которую
сыграли несколько видных ученых, преподававших там, в разработке
современных философских подходов. Позиции Кембриджской школы
сегодня наиболее сильны в Оксфорде.

9
считал — полагаю, вполне справедливо, — что его идеи непра­ менее сильно выделялся на общем фоне. Вполне допу­
вильно понимаются и искажаются даже теми, кто причислял се­ скаю, что он действительно жил на грани психического
бя к его ученикам. Он сомневался, что в будущем его поймут расстройства. Страх утратить рассудок преследовал его
лучше. Однажды он сказал, что у него такое чувство, что он пи­ всю жизнь. Но неверно было бы видеть в его работах ка­
шет для людей, которые бы мыслили и воспринимали мир со­ кие-то отклонения. Его работы оригинальны, но вовсе не
вершенно иначе, чем сегодня. Для людей какой-то другой куль­ эксцентричны. Они несут на себе отпечаток той естествен­
туры. Это было одной из причин, по которой он не публиковал ности, искренности и отсутствия условности, которые со­
свои поздние произведения. ставляли суть характера Витгенштейна.
i—Витгенштейн избегал быть в центре внимания. Он ук­
лонялся от любых контактов, которые считал для себя не­ До четырнадцати лет Витгенштейн обучался дома. Сле­
желательными. За пределами круга его близких друзей и дующие три года он провел в школе в Линце (Верхняя Авс­
родных мало кто знал о его жизни и характере. Его недо­ трия). Кажется, потом он хотел изучать физику под руко­
ступность во многом способствовала созданию фантастиче­ водством Больцмана. Однако в 1906 году, как раз в том го­
ских слухов и распространившемуся непониманию его уче­ ду, когда Витгенштейн закончил школу, Больцман умер.
ния. Те сведения, которые содержатся в появившихся на Свое образование Витгенштейн продолжил в Высшей тех­
его смерть некрологах, часто ошибочны, а атмосфера, изо­ нической школе в Шарлоттенбурге под Берлином.
браженная в большинстве известных мне биографических
Его решение изучать технику было скорее следствием ра­
статей, не имеет ничего общего с реальной.
но проявившихся склонностей и таланта, чем результатом
влияния отца. Витгенштейн интересовался техникой всю
Людвиг Иосиф Иоганн Витгенштейн родился 26 апре­ жизнь. Будучи маленьким мальчиком, он сконструировал
ля 1889 года в Вене в еврейской семье. Витгенштейны пере­ швейную машинку, которая вызвала всеобщее восхищение.
ехали в Австрию из Саксонии. В противоположность до­ Даже в последние годы своей жизни он мог провести целый
вольно распространенному мнению, они никак не связаны день среди своих любимых паровых машин в музее Южного
с княжеским родом Витгенштейнов. Дед Витгенштейна пе­ Кенсингтона. Известно несколько историй о том, как он чи­
решел из иудаизма в протестантство. Мать была католич­ нил механизмы, когда что-нибудь выходило из строя.
кой. Сам Витгенштейн был крещен в католической церкви. Витгенштейн пробыл в Берлине до весны 1908 года. За­
Отец Витгенштейна, несомненно, был человеком незау­ тем он отправился в Англию, где летом 1908 года проводил
рядного ума и сильной воли. Он был инженером, ставшим эксперименты с воздушными змеями около Глоссона в
ведущей фигурой в сталелитейной промышленности Ду­ графстве Дербишир на станции, где занимались запуском
найской империи. Заслугой матери Витгенштейна было со­ змеев в верхние слои атмосферы. Осенью того же года он
здание художественной атмосферы, царившей в доме. Она был зачислен студентом-исследователем на технический
и ее муж были исключительно музыкальны. Богатый дом факультет Манчестерского университета. Он числился
Витгенштейнов, в котором ценили культуру, скоро стал
там до осени 1911 года, при этом, впрочем, подолгу живя
центром музыкальной жизни. Близким другом семьи был
Иоганнес Брамс. на континенте. В течение этих трех лет Витгенштейн зани­
мался исследованиями в области воздухоплавания. От экс­
Людвиг был младшим среди пятерых братьев и трех се­ периментов с воздушными змеями он перешел к конструи­
стер. Природа щедро одарила всех детей как внутренними рованию пропеллера для самолета с реактивным двигате­
свойствами личности, так и художественными и интеллек­ лем. Сначала его интересовал сам двигатель, но вскоре он
туальными способностями. Витгенштейн, несомненно, сосредоточился на расчете пропеллера, что было главным
был в высшей степени необычным человеком. Будучи пол­ образом математической задачей. Именно тогда интересы
ностью лишенным тщеславия, которое проявлялось бы в Витгенштейна начали постепенно перемещаться в сторону
желании отличаться от окружающих, Витгенштейн тем не чистой математики, а потом и к основаниям математики.

10 П
В разговоре со мной Витгенштейн однажды заметил, воля и представление», и его первой философской концеп­
что проблемы, над которыми он работал в манчестерский цией был шопенгауэровский эпистемологический идеа­
период, приобрели потом исключительное значение. Я лизм. О том, как связан этот его интерес с более поздним
сожалею, что не был достаточно любопытен, чтобы рас­ интересом к логике и философии математики, мне ничего
спросить его подробнее. Полагаю, что он имел в виду ту не известно. Помню только его слова о том, что именно кон­
роль, которая принадлежит сейчас реактивным двигате­ цептуальный реализм Фреге способствовал его отказу от
лям, особенно в воздухоплавании1. ранних идеалистических взглядов.
В жизни Витгенштейна период с 1906 по 1912 год был В конце концов Витгенштейн принимает решение ос­
временем мучительных поисков и постепенного осозна­ тавить свои занятия техникой и отправляется в Герма­
ния своего призвания. Он говорил мне, что в эти годы нию, в Иену, чтобы обсудить свои планы с Фреге. По-ви­
был постоянно несчастен. Об отсутствии в нем равнове­ димому, именно Фреге посоветовал ему поехать в Кемб­
сия свидетельствует то, что он несколько раз оставлял ридж, чтобы заниматься под руководством Рассела. Вит­
начатую работу и переходил к чему-либо новому. Доста­ генштейн последовал совету1.
точно вспомнить его отъезд из Германии в Англию, экс­ Это было, по-видимому, осенью 1911 года2. В начале
перименты с воздушными змеями, работу над реактив­ следующего года он был принят в Тринити-колледж и сна­
ным двигателем, расчеты пропеллера, интерес к чистой чала стал просто студентом, а потом «студентом продвину­
математике и, наконец, к философии математики. того этапа обучения». Он учился в Кембридже в течение
Рассказывают, что однажды Витгенштейн обратился к всех трех триместров 1912 года и двух первых триместров
кому-то с просьбой указать ему литературу по основаниям 1913 года. Ранней осенью 1913 года он посетил Норвегию
математики. Ему рекомендовали книгу Бертрана Рассела вместе с Дэвидом Пинсентом — молодым математиком, с
«Основания математики», которая вышла в 1903 году. Эта которым Витгенштейн подружился в Кембридже. После
книга глубочайшим образом повлияла на дальнейшее раз­ короткой поездки в Англию, предпринятой им в октябре,
витие Витгенштейна. Возможно, именно «Основания мате­ Витгенштейн возвратился в Норвегию уже один и поселил­
матики» Рассела способствовали тому, что Витгенштейн ся на ферме на берегу Согне-фьорда, — в Скъёлдене, к се­
обратился к работам Фреге. «Новая» логика, которая в ли­ веро-востоку от Бергена. Там он большей частью и жил
це Фреге и Рассела имела двух своих самых блестящих вплоть до начала войны 1914 года. Он очень полюбил эту
представителей, стала теми воротами, через которые Вит­ страну и людей. Постепенно он научился говорить по-нор­
генштейн вошел в философию.
вежски. В безлюдном месте около Скъёлдена он построил
Если я правильно помню2, Витгенштейн говорил мне, себе хижину, где мог жить в полном уединении.
что в юности он прочитал книгу Шопенгауэра «Мир как Десятилетие перед первой мировой войной было вре­
менем исключительной интеллектуальной активности. В
' Материалы о пребывании Витгенштейна в Манчестере собраны
У. Экклэом и У. Мейзом. Чертеж и расчеты реактивного двигателя, а Кембридже Бертран Рассел находился в зените славы.
также некоторые другие документы, имеющие отношение к данному Он и А.Н. Уайтхед написали книгу «Principia
периоду жизни Витгенштейна, хранятся в университетской библиотеке Mathematica», ставшую вехой в истории логики. Среди
Манчестера. Как мне сообщили, некоторые изобретения Витгенштейна
в области аэронавтики были им запатентованы. 1
2 Так рассказывал мне сам Витгенштейн. Об этом же говорят и записи
Сведения биографического характера, которые я узнавал от Вит­
генштейна, я не записывал вплоть до его смерти. У меня было стойкое его сестры Термины. Поэтом)' сообщение Рассела в его написанной на
ощущение, что нечестно заносить их на бумагу сразу же после наших смерть Витгенштейна статье (Mind, LXC1951)) о том, что Витгенштейн не
бесед, Витгенштейн не так часто говорил о своем прошлом и крайне знал Фреге до своего приезда в Кембридж, следует считать ошибочным.
редко — о юности, которая была связана для него с тяжелыми воспо­ 2
Мне не удалось установить точной даты первого визита Витгенш­
минаниями. Мысль о том, что кто-то собирает материалы для его био­ тейна к Фреге и приезда в Кембридж. Осенью 1911 года он еще чис­
графии, несомненно, была бы ему неприятна. лился студентом Манчестерского университета.

12 13
философов наибольшим влиянием пользовался Дж. ваемых «значений истинности». Это позволило ему опи­
Э.Мур. Вскоре Витгенштейн сблизился с Расселом1. Он сать предложения логики как «тавтологии»1.
также часто встречался с Муром и Уайтхедом. Среди Самые ранние разделы «Трактата» посвящены логиче­
друзей Витгенштейна этого кембриджского периода сле­ ским проблемам. Свои основные мысли в этой области
дует также назвать экономиста Дж.М. Кейнса, математи­ Витгенштейн сформулировал еще до начала войны 1914
ка Г.Г. Харди и логика У.Э. Джонсона. •«Трактат» Вит­ года, то есть до достижения им двадцати шести лет. Потом
генштейна посвящен памяти Дэвида Пинсента, который его захватила другая проблема. Это был вопрос о природе
погиб на войне. значимых пропозиций2. Витгенштейн рассказывал мне о
Помимо занятий философией, в Кембридже Витгенш­ том, как у него возникла мысль о языке как образе, или
тейн проводил эксперименты. В психологической лабора­ картине, реальности3. Это было на Восточном фронте. Он
тории он занимался исследованием музыкального ритма. сидел в окопе и рассматривал журнал, где на рисунках бы­
Он надеялся, что эти эксперименты помогут ему ответить ло изображено последовательное развитие событий авто­
на некоторые интересовавшие его вопросы из области эс­ мобильной катастрофы. Рисунок здесь служил пропози­
тетики. Витгенштейн был исключительно музыкален, да­ цией — он выступал как описание возможного положения
же если придерживаться самых высоких стандартов. Он дел. Он выполнял эту функцию благодаря тому, что фраг­
играл на кларнете, а одно время даже хотел стать дири­ менты изображения соответствовали предметам в реаль­
жером. Он имел редкий талант к художественному сви­ ном мире. Витгенштейн подумал, что, воспользовавшись
сту. Он мог таким образом исполнить целый концерт, обратной аналогией, можно сказать, что пропозиция вы­
прерываясь только для того, чтобы обратить внимание ступает в роли образа (картины) в силу такого же соответ­
слушателя на некоторые музыкальные детали. Слушать ствия между частями пропозиции и миром. Способ, кото­
его было огромным удовольствием. рым соединены части пропозиции, — собственно, структу­
Важным источником наших знаний о жизни Витген­ ра пропозиции — отражает возможную комбинацию эле­
штейна этих лет являются его письма к Расселу. Другой ментов в реальности, то есть возможное положение дел.
источник — дневник Пинсента, в котором содержатся «Трактат» Витгенштейна можно рассматривать как
сведения об их жизни в Кембридже и совместных поез­ синтез теории «значений истинности» и идей о языке как
дках в Исландию и Норвегию. Письма и дневник помо­ образе реальности. Из этого синтеза рождается еще одна,
гают понять личность не только молодого Витгенштей­ третья по счету, основная идея книги — теория о том, что
на, но и увидеть его таким, каким он был для знавших не может быть сказано, а может быть только показано.
его друзей в 30-е и 40-е годы. По письмам можно также В начале войны Витгенштейн вступил в австрийскую
проследить ход работы Витгенштейна над произведени­ армию добровольцем, несмотря на то что был освобожден
ем, которое после выхода сразу же составило его славу от воинской службы по состоянию здоровья. Он служил
как философа. сначала на корабле на Висле, потом — в артиллерийской
Ранние философские исследования Витгенштейна ле­ 1
жали в сфере проблем, над которыми работали Фреге и Этот символический язык — в принципе тот же самый, о кото­
ром говорится в «Трактате» (6.1203). Известные нам по «Трактату»
Рассел. Его мысли занимали также такие понятия, как таблицы истинности(4.31 и т.д.) были придуманы позже.
«пропозициональная функция», «переменная», «всеобщ­ 2
«Моей единственной целью является объяснение природы пропо­
ность» и «тождество». Вскоре он сделал интересное от­ зиций» , — писал он в одной из своих записных книжек во время войны.
крытие — создал новый символический язык для так назы- Интересно выяснить, существует ли связь между концепцией
Витгенштейна о пропозиции как образе и введением к книге Генриха
1
В своих мемуарах Рассел пишет: «Знакомство с Витгенштейном Герца. Витгенштейн знал эту книгу и очень высоко ее ценил. Похоже,
было одним из самых волнующих приключений в моей жизни». следы влияния этого произведения можно обнаружить и в «Трактате»,
и в других произведениях Витгенштейна.

14 15
I

мастерской в Кракове. В 1915 году Витгенштейн был пере­ смысла жизни и смерти. Таким образом, краткие, как
веден в Ольмютц (Моравия) для подготовки к получению афоризмы, соответствующие идеи «Трактата» родились в
офицерского звания. Как уже было сказано, он воевал на результате отбора из большого количества материала. По
Восточном фронте. В 1918 году он был переброшен на Юж­ этим записным книжкам Витгенштейна видно, насколько
ный фронт. После развала австро-венгерской армии в но­ сильно повлиял на него Шопенгауэр. Иногда можно раз­
ябре этого года он был взят в плен итальянцами. Витгенш­ личить также влияние Спинозы.
тейн смог вернуться в Австрию не раньше августа следую­ В ранних записных книжках часть записей сделана с
щего года. Большую часть времени в плену он провел в ла­ помощью особого кода, которым Витгенштейн продол­
гере в Монте-Кассино в Южной Италии. жал пользоваться всю свою жизнь. Только часть этих за­
Когда Витгенштейн оказался в плену, с ним была ру­ писей расшифрована. Все они имеют личный характер.
копись «Логико-философского трактата», которую он но­ Еще слишком рано думать о том, чтобы сделать их досто­
сил в своем ранце. Это произведение обычно известно янием широкой публики.
под латинским названием, предложенным для него Годы войны были кризисными для Витгенштейна. О
Дж.Э. Муром, «Tractatus Logico-Philosophicus». Витген­ том, какое влияние имели на этот кризис события исто­
штейн завершил работу над ним в Вене в августе 1918 го­ рии и его опыт войны и плена, мне ничего не известно.
да. Из плена Витгенштейну удалось отправить письмо Важным обстоятельством для Витгенштейна стало его
Расселу и установить с ним контакт. Позже он переслал знакомство с этическими и религиозными произведения­
ему рукопись книги, воспользовавшись помощью своего ми Толстого. Толстой оказал очень сильное влияние на
друга по Кембриджу Кейнса. Он также послал экземп­ формирование жизненной позиции Витгенштейна и про­
ляр Фреге и вступил с ним в переписку. будил в нем интерес к изучению Священного Писания.
Витгенштейн привык заносить свои мысли в записную После смерти отца в 1912 году Витгенштейн оказался
книжку. Записи там обычно датированы и образуют нечто владельцем большого состояния. Первое, что он сделал по­
вроде дневника. По записным книжкам видно, что Витген­ сле возвращения с войны, — это избавился от всех своих де­
штейн часто возвращался к ранее занимавшей его внима­ нег1 . С тех пор его всегда отличали величайшая простота и
ние проблеме и снова обдумывал ее. Иногда Витгенштейн умеренность во всем. В своей одежде он был далек от ус­
диктовал своим ученикам и коллегам. Весной 1914 года в ловностей: невозможно было представить его в галстуке
Норвегии он диктовал Муру заметки по логике. Кажется, в или шляпе. Вся его обстановка состояла из кровати, стола
20-е годы он диктовал Шлику и Вайсману. Так называемая и нескольких стульев. В его жизни не было никаких укра­
4Голубая книга» диктовалась им одновременно с чтением шений.
лекций в Кембридже в 1933 — 1934 годах. Она содержит в После войны Витгенштейн решил стать школьным учи­
себе первую, еще весьма приблизительную версию того, телем. В 1919 — 1920 годах он прошел в Вене курс обуче­
что позже составит «новую» философию Витгенштейна. ния в колледже для учителей начальных школ. С 1920 по
Большое значение имеет «Коричневая книга». Она дикто­ 1926 год Витгенштейн учительствовал в отдаленных дерев­
валась частным образом нескольким ученикам в 1935 году. нях Нижней Австрии, в районах Шнеберг и Земмеринг.
Некоторые записные книжки, предшествовавшие Это отвечало его стремлению к простой и уединенной жиз-
«Трактату», к счастью, сохранились. Эти ранние набро­ 1
ски и фрагменты представляют большой интерес. Во-пер­ Перед войной Витгенштейн сделал большой анонимный дар для
поддержания литературы. Этим способом он помог двум поэтам — Ге­
вых, они отражают развитие мысли Витгенштейна, во- оргу Траклю и Райнеру Марии Рильке. (Более подробную информа­
вторых, помогают понять многие сложные места в сжа­ цию можно найти в статье Людвига Фикера «Рильке и его неизвест­
том до крайности окончательном варианте книги. Особое ный друг», Der Brenner, 1954). Коротко замечу, что Витгенштейн вы­
впечатление произвели на меня записные книжки 1916 соко ценил талант Тракля, но поклонником Рильке, по крайней мере в
более поздний период, не был. Он считал его поэзию искусственной.
года. В них затрагиваются проблемы «я», свободы воли,

16 17
ни. В других отношениях это не устраивало его совсем. По­ к книге, которое написал Рассел. В конце концов Витгенш­
хоже, у него были постоянные трения с окружающими тейн отказался от всего предприятия. Книга была издана в
людьми. Наконец последовал кризис. Витгенштейн подал 1922 году в Лондоне Кеганом Полом с параллельными тек­
в отставку и навсегда распрощался с профессией учителя. стами на немецком и английском языках. За год до этого
После этого он стал работать вместе с монахами помощни­ немецкий текст появился в издаваемых Оствальдом «Ан­
ком садовника в Хюттельдорфе, около Вены. налах натурфилософии». В английском переводе было
В то время Витгенштейн подумывал уйти в мона­ много ошибок, которые искажали смысл и настоятельно
стырь. К этой мысли он возвращался и в последующие требовали исправлений1.
годы. То, что он не решился на этот шаг, отчасти связа­ Когда Витгенштейн работал учителем и был архитекто­
но с тем, что его не устраивали внутренние условия мо­ ром, он не был совершенно оторван от философского мира.
настырской жизни. В 1923 году в Пухберге его посетил приехавший из Кемб­
Его совместная работа с монахами скоро закончи­ риджа молодой человек по имени Фрэнк Рамсей. Рамсей
лась. Осенью 1926 года Витгенштейн занялся делом, ко­ имел отношение к переводу «Трактата» и в возрасте двад­
торое поглощало все его силы и талант в течение следу­ цати лет написал об этой книге чрезвычайно проницатель­
ющих двух лет. Он решил построить в Вене особняк ную статью для журнала Mind. Через год Рамсей приехал
для одной из своих сестер. В этом здании все до мель­ снова. Он пытался убедить Витгенштейна посетить Анг­
чайших подробностей продумано им самим. Оно во мно­ лию. В этом году ему помогал Кейнс, который и достал не­
гом отражает личность его создателя. Здание лишено обходимые деньги. Летом 1925 года Витгенштейн наконец
украшений и отмечено строгостью размеров и пропор­ навестил своих английских друзей.
ций. Его красота напоминает простоту и отточенность Вслед за Рамсеем контакт с Витгенштейном установил
предложений «Трактата». Вряд ли можно отнести этот венский профессор Мориц Шлик. Книга Витгенштейна
дом к какому-то стилю. Однако горизонтальные линии произвела глубокое впечатление на этого умного и чест­
крыш и использованные материалы — сталь и стекло — ного человека. Шлик известен как основатель и руково­
сразу заставляют вспомнить об архитектуре стиля мо­ дитель Венского кружка. Влияние Витгенштейна на раз­
дерн. (В 1914 году Витгенштейн познакомился с Адоль­ витие философского направления, начатого Венским
фом Лоосом, которого очень ценил.) кружком, определялось, по крайней мере частично, лич­
Одновременно Витгенштейн занимался в студии своего ными контактами, которые Витгенштейн и Шлик поддер­
друга, скульптора Дробила. Он работал над головой де­ живали в течение ряда лет. Другим членом кружка, на
вочки или эльфа, чьи черты отмечены той совершенной и которого Витгенштейн повлиял лично, был Фридрих
спокойной красотой, которая присуща греческим скульп­ Вайсман. Сейчас он живет в Оксфорде.
турам классического периода и, похоже, составляла идеал Витгенштейн говорил, что вернулся к занятиям фило­
Витгенштейна. Поражает резкий контраст между беспо­ софией потому, что почувствовал, что снова способен ус­
койным, ищущим характером Витгенштейна, постоянны­ пешно работать. Внешним толчком, побудившим его к это­
ми переменами в его жизни и совершенством и отточенно­ му шагу, возможно, была лекция Брауэра по основаниям
стью его работ. математики, которую Витгенштейн прослушал в Вене в
Автор «Трактата» считал, что решил все философские марте 1928 года. (По крайней мере утверждают, что имен­
проблемы. Это отвечало его намерению оставить филосо­ но с этой лекции началось его возвращение в философию.)
фию. «Трактат» был опубликован в большой степени бла­ В начале 1929 года Витгенштейн приехал в Кембридж и
годаря Расселу. В 1919 году Витгенштейн и Рассел встре­ 1
чались в Голландии, чтобы обсудить рукопись. Поиск из­ С учетом того, что мне рассказывал Витгенштейн, едва ли можно
дателя вызвал дополнительные трудности, а вскоре дело полностью доверять словам переводчика о том, что «корректура пере­
вода была тщательно сверена автором».
застопорилось из-за несогласия Витгенштейна с введением

18 19
стал студентом-исследователем, что было несколько нео­ работой на ежегодной встрече британских философов —
жиданно для человека, который был в глазах многих од­ так называемой объединенной сессии Mind Association и
ним из крупнейших авторитетов в своей области. Это было Артистотелевского общества. Это событие произошло в
связано с намерением Витгенштейна работать над получе­ 1929 году, вскоре после его приезда в Кембридж. Докла­
нием степени доктора философии. Однако оказалось, что ды, предназначенные для этих встреч, обычно печатаются
предвоенные годы его пребывания в Кембридже могут и заранее распространяются между участниками, потом из
быть засчитаны как свидетельство уровня его подготовки, них формируется Дополнительный том к Трудам Аристо­
а в качестве тезисов диссертации может служить книга,
телевского общества. Витгенштейн удивил всех собрав­
опубликованная восемь лет назад. Степень была ему при­
своена в июне 1929 года. В следующем году он стал членом шихся тем, что не стал читать доклад, а сделал сообщение
Тринити-колледжа. на совсем другую тему — о понятии бесконечности в мате­
матике.
Представление о философских взглядах Витгенштей­
В рукописных и машинописных трудах Витгенштейна,
на этого периода (около 1930 года) дают два его объе­
мистых машинописных труда. Во-первых, это диссерта­ относящихся к этому периоду, читателя поражают форму­
ция, содержащая около восьмисот страниц и написанная лировки, с которыми он уже знаком по работам Шлика и
в соответствии с требованиями, предъявляемыми к науч­ других членов Венского кружка. Поскольку не может быть
ным трудам. Она разделена на главы и параграфы, ко­ сомнений относительно истинного направления влияния,
торые имеют название. Можно представить, насколько данные труды Витгенштейна представляют большой инте­
мучительным был для Витгенштейна процесс работы рес для истории философских идей. Конечно, эти работы
над этим сочинением. В другом труде, который носит не столь значительны, как «Трактат» или «Философские
название «Философские заметки», сразу узнается автор исследования». Это вполне понятно, ибо они отражают пе­
«Трактата» и «Философских исследований». В обеих реходную стадию философского развития Витгенштейна.
работах затрагивается многочисленное количество про­ Как раз в это время он стремился освободиться от влияния
блем. Много места уделено философии математики1. «Трактата» и был занят поисками новых путей.
Статья «Несколько рассуждений о логической форме» Около 1933 года в воззрениях Витгенштейна про­
тоже помогает прояснить философские взгляды Витгенш­ изошли радикальные изменения. А именно: у него воз­
тейна данного периода. Это единственная философская никли основные идеи, развитием и разработкой которых
работа, опубликованная Витгенштейном после «Тракта­ он занимался всю оставшуюся жизнь. Я не ставлю перед
2
та» . Предполагалось, что Витгенштейн выступит с этой собой цель говорить здесь о них. Я остановлюсь только
на тех моментах, которые имеют отношение к самому
факту их появления.
1
Возможно, одну из этих работ Бертран Рассел в 1930 году пред­
ставлял следующим образом Совету Тринити-колледжа в связи с об­
суждением вопроса о предоставлении Витгенштейну субсидии: «Тео­ «Новая» философия Витгенштейна связана с отрица­
рии, изложенные в этой работе Витгенштейна, являются новыми, весь­ нием некоторых фундаментальных принципов «Тракта­
ма оригинальными и, бесспорно, важными. Правильны ли они, я не та». Это относится к теории языка как образа реальности,
знаю. Как логик, который стремится к простоте, я склоняюсь к мыс­ к положению о том, что все значимые пропозиции состоят
ли, что это не так. Однако из прочитанного мною я вынес стойкое
убеждение, что их автор должен иметь возможность продолжать рабо­
из простых, и к теории о невыразимом. Кто-то, возможно,
ту, ибо, когда она будет закончена, вполне может оказаться, что перед скажет, что некоторые из этих вопросов уже и так не нахо­
нами целая новая философия». (Цитируется с разрешения лорда Рас­ дились в центре внимания философов. Однако, если у дру­
села и Совета Тринити-колледжа, Кембридж.) гих изменения во взглядах были связаны главным образом
2
Во время работы учителем он опубликовал учебный словарь не­ с дальнейшим развитием уже существующих философ­
мецкого языка для начальных школ (Holder — Piehler — Tempski, ских проблем (совсем не обязательно поставленных в ран­
Vienna, 1926).
ней работе Витгенштейна), то перемена в воззрениях само-
20
21
го Витгенштейна свидетельствовала о полном отходе от су­ бил английский стиль жизни, и ему не нравилась академи­
ществующих направлений мысли. ческая атмосфера Кембриджа. Когда в 1935 году истек
С "этим связан тот факт, что новая философия Витген­ срок его членства в Тринити-колледже1, он подумывал о
штейна не принадлежит, как мне кажется, ни к какой фи­ том, чтобы поселиться в Советском Союзе. Он посетил эту
лософской традиции и не имеет аналогов. По этой причи­ страну вместе с другом и, по-видимому, остался доволен
не она исключительно трудна для понимания и ее трудно поездкой. То, что его планы не осуществились, связано, по
охарактеризовать. Автор «Трактата» учился у Фреге и крайней мере отчасти, с ужесточением в России в середине
Рассела. Его проблемы возникли как следствия их про­ 30-х годов. Итак, Витгенштейн оставался в Кембридже до
блем. У автора «Философских исследований» не было лета 1936 года. Потом он почти год жил в своей хижине в
предшественников в философии. Иногда можно услы­ Норвегии. Именно там он начал писать «Философские ис­
шать, что поздний Витгенштейн похож на Мура. В дейст­ следования». В 1937 году Витгенштейн возвратился в Кем­
вительности это не так. Иллюзия сходства создается во бридж, где через два года он сменяет Мура на кафедре фи­
многом благодаря тому, что оба они оказали влияние на лософии.
формирование философского направления, получившего С начала 1930 года с несколькими перерывами Витген­
название аналитической или лингвистической филосо­ штейн читает лекции в Кембридже. Как и следовало ожи­
фии. Разграничение роли каждого из них представляет дать, его лекции были совсем не академическими2. Обычно
большой интерес. Подходы Мура и Витгенштейна на са­ он проводил занятия в своей комнате или же у своих дру­
мом деле совершенно различны. Хотя дружба между Му­ зей, живущих, как и он, в Кембридже. Он не пользовался
ром и Витгенштейном продолжалась вплоть до смерти никакими предварительными записями или заметками. Он
последнего, мне трудно найти следы какого-либо влия­ думал перед аудиторией. Создавалось впечатление огром­
ния философии Мура у Витгенштейна. То, чему Витген­ ной концентрации мысли. После вступления обычно сле­
штейн воздавал должное, были такие качества Мура, как довал вопрос, который он задавал присутствующим. По­
живость мысли, стремление к истине и полное отсутствие лученные ответы стимулировали работу его мысли, что ве­
тщеславия. Большую роль в развитии у Витгенштейна ло в свою очередь к новым вопросам. В большой степени от
новых идей сыграла критика его прежних взглядов со самой аудитории зависело, была ли дискуссия плодотвор­
стороны двух его друзей. Один из них был Рамсей, чья ной и выдерживалось ли единое направление рассуждений
ранняя смерть в 1930 году явилась тяжелой потерей для в течение всей лекции, а также от одной лекции к другой.
современной философии. Другим был итальянский эко­ Многие его слушатели были известными специалистами в
номист Пьерро Сраффа, приехавший в Кембридж неза­ своих областях. Ряд лет в начале 30-х годов лекции Вит­
3
долго до появления там Витгенштейна. Главным образом генштейна посещал Мур . Его лекции слушали также не­
именно острая и действенная критика Сраффы заставила сколько других ведущих философов Англии и Америки.
Витгенштейна отказаться от своих прежних взглядов и
взяться за разработку новых подходов. Витгенштейн го­ 1
Его членство было продлено еще на несколько месяцев до конца
ворил, что после этих дискуссий со Сраффой он чувство­ 1935/36 академического года. Когда Витгенштейн стал профессором,
вал себя как дерево, у которого отрубили ветви. Зазеле­ его членство в Тринити-колледже было возобновлено.
2
Очень живо и точно впечатления о Витгенштейне как о препода­
неет ли дерево вновь, зависело только от его собственных
вателе переданы в статье, посвященной его памяти в журнале The
жизненных сил. Australasian Jourhal of Philosophy, XXIX (1951). Статья подписана
С 1929 года и до смерти Витгенштейн, за исключением инициалами. D.A.T.G. - A.C.J.
3
нескольких перерывов, живет в Англии. Когда после «ан­ Опубликованные в журнале Mind, LXIII-IV ( 1 9 5 4 - 1 9 5 5 ) статьи
Мура содержат подробный рассказ об этих лекциях и их интересное
шлюса» его австрийский паспорт стал недействительным,
обсуждение. Эти статьи можно рассматривать как своеобразный ком­
он мог выбирать между немецким и британским граждан­ ментарий некоторых взглядов Витгенштейна «переходного периода»,
ством. Он выбрал последнее. Но, вообще говоря, он не лю- предшествующего «Голубой книге».

22 23
Сохранились хорошие, подробно сделанные записи неко­ нако последние два месяца он провел на ногах и чувствовал
торых его лекционных курсов. себя на подъеме. Мысли, записанные им за два дня до
Незадолго до того, как Витгенштейн занял кафедру, смерти, не уступают лучшему из созданного им.
разразилась вторая мировая война. У кого-то, вероятно, Сильная и яркая личность Витгенштейна не могла не
возникнет мысль, что он хотел войны. На самом деле он, воздействовать на окружающих. К нему нельзя было ос­
как и в 1914 году, просто не хотел наблюдать за ней из таться равнодушным. У некоторых он вызывал активное
башни из слоновой кости. Сначала он поступил санита­ неприятие. Нр многих очаровывал и вызывал восхище­
ром в лондонский Гай-госпиталь, потом работал в меди­ ние. Верно, что Витгенштейн избегал заводить знакомст­
цинской лаборатории в Ньюкасле. Следует отметить, что ва, но нуждался в дружбе и настойчиво искал ее. Он был
Витгенштейна очень привлекала профессия медика, и в удивительным, но требовательным другом. Мне кажется,
30-е годы он даже серьезно подумывал о том, чтобы оста­ что большинство его друзей одновременно и любили и
вить философию и заняться медициной. За время пребы­ боялись его.
вания в Ньюкасле он изобрел несколько технических но­ Распространение слухов и легенд о личности и жизни
винок, которые сам и испытал. Витгенштейна вело к росту нездорового сектантства в ря­
Неудивительно, что его беспокойный гений задыхался дах его учеников. Это доставляло ему немало огорчений.
в обстановке академической рутины. Если бы не началась Он считал, что его влияние как учителя в целом не способ­
война, его пребывание на кафедре могло быть еще менее ствовало развитию самостоятельной мысли у его учеников.
продолжительным. Весной 1947 года состоялись его по­ Боюсь, что он был прав. Я даже могу объяснить, почему
следние лекции в Кембридже. Осенью он был в отпуске, а в это было именно так. Из-за глубины и оригинальности его
конце года подал в отставку. Он хотел все оставшееся ему учения идеи Витгенштейна трудны для понимания и еще
время посвятить исследованиям. Как это бывало уже не более трудны для полного их усвоения. В то же время ма­
раз, он предпочел уединенную жизнь. Зиму 1948 года он гия его личности и стиля действовала сильно и неотразимо.
провел на ферме в сельской местности в Ирландии. После Невозможно было учиться у Витгенштейна и не перенять
этого он жил один в хижине на берегу океана, в Голуэе, на его слова и выражения, не начать копировать его интона­
западном побережье Ирландии. Его соседями были про­ ции, мимику и жесты. Его мыслям грозила опасность стать
стые рыбаки. Говорят, что Витгенштейн стал среди них ле­ расхожей монетой. Учениям великих людей часто прису­
гендой. Он приручил множество птиц: они слетались к не­ щи простота и ясность, которые создают иллюзию легко­
му каждый день, чтобы получить корм из его рук. Однако сти понимания. Поэтому их ученики обычно становятся
жизнь в Голуэе была физически слишком тяжела для Вит­ эпигонами и не создают ничего значительного. Влияние ве­
генштейна, и осенью 1948 года он переехал в Дублин, где ликих умов на историю развития мысли обычно осуществ­
поселился в отеле. Следующие полгода были для него иск­ ляется не через учеников, а более косвенным, незаметным
лючительно плодотворными. Именно тогда он закончил и часто совсем неожиданным образом.
вторую часть 4Философских исследований». Отличительными чертами Витгенштейна были его ис­
Два последних года своей жизни Витгенштейн был ключительная серьезность и мощный ум. Я никогда не
серьезно болен. Осенью 1949 года у него обнаружился рак. встречал человека, который бы производил на меня столь
В это время Витгенштейн находился в Кембридже после сильное впечатление в этом отношении.
непродолжительного пребывания в Соединенных Штатах. По моему мнению, существуют две разновидности того,
Витгенштейн предпочел не возвращаться в Ирландию, а что называют серьезностью характера. В одном случае все
остаться у своих друзей в Оксфорде и Кембридже. Осенью упирается в «строгие принципы», в другом — идет от серд­
1950 года он вместе с другом поехал в Норвегию и даже ца. Первый случай имеет отношение к морали, второй, как
планировал поселиться там в начале следующего года. мне кажется, ближе к религии. Витгенштейн был до болез­
Большую часть болезни он не был способен работать. Од- ненности чувствителен к требованиям долга, но честность

24 25
и строгость его характера носили в чем-то религиозный ха­ читал Шопенгауэра. В работах Спинозы, Канта и Юма
рактер. Впрочем, не знаю, можно ли говорить о «религиоз­ он смог понять, по его собственным словам, только от­
ности человека», используя это слово в каком-то значении, дельные места. Не думаю, чтобы он мог получить удо­
отличном от общепринятого. Конечно, его религией не бы­ вольствие от чтения Аристотеля и Лейбница, двух вели­
ло христианство. Но его восприятие жизни не было и язы­ ких логиков, предшествующих ему. Однако доподлинно
ческим, как у Гёте. Сказать, что Витгенштейн не был пан­ известно, что он читал Платона и наслаждался им. Его
теистом, — значит сказать нечто важное. «Бог не обнару­ должны были привлекать в Платоне те черты, которые
живает себя в мире», — писал он в «Трактате». Мысль Бо­ он создавал в себе. Это касается как художественного и
га, говорил он, была для него прежде всего мыслью философского метода, так и беспокойства души, охвачен­
беспощадного судьи.
ной стремлением к истине.
Витгенштейн иногда говорил, что испытывает чувство Витгенштейн испытал гораздо большее влияние со
обреченности. Будущее рисовалось ему мрачным. Совре­ стороны авторов, занимающих промежуточное положе­
менность была беспросветной1. Его мысль о беспощадно­ ние между философией, религией и поэзией, чем со сто­
сти человека явно близка некоторым теориям-предопре­ роны философов в строгом смысле слова. Это Блажен­
делениям. ный Августин, Кьеркегор, Достоевский и Толстой. Фило­
Витгенштейн не был, строго говоря, образованным че­ софские разделы «Исповеди» Блаженного Августина об­
ловеком. Он не соответствовал обычному типу ученого. наруживают удивительное сходство с философским
«Холодная объективность» и «беспристрастность в рабо­ методом Витгенштейна. Существуют явные параллели
те» не имеют к нему никакого отношения. Он вкладывал между Витгенштейном и Паскалем — они заслуживают
всю свою душу в то, что делал. Его жизнь была беспрерыв­ внимательного изучения. Следует также отметить, что
ным движением, в котором его направляло сомнение. Он Витгенштейн был высокого мнения о работах Отто Вей-
редко оглядывался на свои прежние позиции, а если делал нингера.
это, то обычно только затем, чтобы их опровергнуть. Язык Витгенштейна, несомненно, будет вызывать все
Значение для Витгенштейна было обязательно связано возрастающий интерес. Не удивлюсь, если однажды его
с действием. Большое значение имело то, что он начал свое причислят к классикам немецкой литературы. Литера­
образование с изучения технических дисциплин. Его зна­ турные достоинства «Трактата» не остались незамечен­
ния в области физики и математики имели не книжный ха­ ными. Столь же замечателен и язык «Философских иссле­
рактер, а проистекали из хорошего теоретического и прак­ дований». Он прозрачен и легок, структура предложений
тического знания техники. Его многочисленные художест­ проста и завершенна, текст ритмически организован.
венные наклонности имели тот же активный характер и Иногда автор прибегает к диалогу — в вопросно-ответ­
практическую направленность. Он мог спроектировать ной форме, иногда, как в «Трактате», выражает мысль
дом, создать скульптуру и выступить в роли дирижера ор­ афористично. Поражает полное отсутствие литературных
кестра. Возможно, он никогда бы не достиг совершенства в «излишеств» и специальной терминологии. Сплав стро­
этих областях. Но он не был «дилетантом». Любое прояв­ гой сдержанности и богатства фантазии, сочетание спо­
ление его многостороннего духа коренилось в этом стрем­
койного развития мысли с ее неожиданными поворотами
лении к созидательной деятельности.
заставляют вспомнить творения другого венского гения.
У Витгенштейна не было систематических знаний по (Шуберт был любимым композитором Витгенштейна.)
истории философии. Он мог читать только то, что восп­ Как это ни странно, но Шопенгауэр, признанный мас­
ринимал личностно. Уже упоминалось, что в юности он тер философской прозы, не оказал никакого влияния на
1
См. во Введении к «Философским исследованиям»: «беспросвет­ стиль Витгенштейна. Автором, который иногда до удив­
ность нашего времени». ления напоминает Витгенштейна, является Лихтенберг.
Витгенштейн очень ценил его. Не знаю, можно ли гово-
26 27
Ш+ЪУ

рить о том, что он учился у него. Однако следует заме­


тить, что некоторые высказывания Лихтенберга на фило­
софские темы очень похожи на мысли Витгенштейна1.
НОРМАН МАЛКОЛЬМ
Несомненно, что личность и труды Витгенштейна будут
вызывать споры и порождать различные-мнения в буду­
щем. Автор афоризмов «Загадки не существует» и «То, что
ЛЮДВИГ ВИТГЕНШТЕЙН:
может быть сказано, может быть сказано ясно» сам был за­
гадкой. Содержание его мыслей часто глубоко скрыто под
внешним словесным уровнем. В Витгенштейне соедини­
ВОСПОМИНАНИЯ
лось много контрастов. Кто-то однажды сказал, что он был Перевод М.Дмитровской
логиком и мистиком одновременно. Ни одна из этих харак­
теристик не является верной, хотя каждая указывает на
что-то очень существенное. В своем желании приблизиться
к Витгенштейну некоторые будут пытаться понять сущ­
ность его работ на рациональном, фактическом уровне,
другие же предпочтут отход в сторону большей метафизич­
ности. В уже существующей литературе о Витгенштейне
представлены оба подхода. Ценность подобных «интерп­
ретаций» невелика. Они покажутся искажающими суть де­
ла любому, кто будет стремиться понять Витгенштейна во
всей его сложности и многообразии. Они интересны только
как свидетельство разнообразия форм его влияния. Мне
иногда кажется, что классическим творение человеческого
разума становится как раз благодаря этой сложности и не­
однозначности, которые неудержимо влекут к себе, но в то
же время сопротивляются любым нашим попыткам до­
стичь окончательного понимания.

NORMAN MALCOLM
LUDWIG WITTGENSTEIN:
1
См. мою статью «Георг Кристоф Лихтенберг как философ»,
A MEMOIR
Theoria, VIII (1942). London 1959
1 (Jth 1лО,.и\ИАЯ.

Я впервые увидел Витгенштейна осенью 1938 года, в


начале моего пребывания в Кембридже. На заседании в
Клубе Моральных Наук после того, как был прочитан
доклад, слово взял один из присутствующих. Формули­
руя свою мысль, он испытывал огромные трудности, и
его речь была неразборчива. Я шепотом спросил у сосе­
да: «Кто это?» Он ответил: «Витгенштейн». Я был пора­
жен, потому что, по моим представлениям, автор знаме­
нитого «Логико-философского трактата» должен был
быть человеком пожилым, а этот человек выглядел моло­
до — лет на тридцать пять. (На самом деле ему было со­
рок девять.) У него было худощавое загорелое лицо, уди­
вительно красивый орлиный профиль и шапка вьющихся
каштановых волос. Я отметил вежливое и внимательное к
нему отношение со стороны всех присутствующих. После
неудачного вступления он некоторое время молчал, но
было видно, как напряженно он пытается сформулиро­
вать мысль. Его вид выражал предельную концентра­
цию, а короткие рубленые движения рук как бы сопро­
вождали его речь. Остальные присутствующие ждали,
храня напряженное молчание. Впоследствии я наблюдал
подобную картину бесчисленное количество раз и стал
считать ее совершенно естественной.
Зимой 1939 года я посещал лекции Витгенштейна по
философским основаниям математики. Он продолжил
чтение этих лекций в весеннем и осеннем триместрах
1939 года. Мне кажется, я почти ничего не понимал в его
лекциях, пока десять лет назад заново не пересмотрел
сделанные мной тогда записи. И в то же время я, как и

31
все остальные, осознавал, что Витгенштейн делает что-то Его одежда, за исключением плаща, всегда была иде­
очень важное. Все знали, что он занят решением исклю­ альной чистоты, а ботинки блестели. Он был строен, рос­
чительно сложных проблем и что его метод подхода к том около пяти футов шести дюймов.
ним совершенно оригинален. Он читал лекции дважды в неделю, каждый раз по два
Он читал свои лекции без всякой подготовки и без часа, с пяти до семи вечера. Он требовал пунктуальности и
предварительных записей. Он мне рассказывал, что од­ страшно сердился, когда кто-нибудь опаздывал на две ми­
нажды пробовал пользоваться записями, но остался не­ нуты. Пока он еще не был профессором, его встречи с уче­
доволен результатом: мысли казались «затхлыми», а от никами происходили в основном у его университетских
слов, казалось, «веяло мертвечиной», когда он начинал друзей, а потом уже в его собственных комнатах в Уэвелл-
читать их. Как он мне рассказывал, метод подготовки к Корт, Тринити-колледже. Его слушатели должны были
лекциям, к которому он пришел, состоял исключительно приносить стулья с собой или же сидели на полу. Иногда
в том, что перед началом занятий он несколько минут было ужасно тесно. Это особенно относится к его лекциям
восстанавливал в памяти ход предыдущей встречи. С из­ в начале осеннего триместра 1946 года, когда приходило
ложения сделанного на прошлом занятии он обычно на­ около тридцати человек и все сидели, прижавшись друг к
чинал каждую лекцию, а затем, развивая мысль, старал­ другу, так что яблоку негде было упасть.
ся продвинуться вперед. Он говорил, что мог проводить Две комнаты Витгенштейна в Уэвелл-Корт были
свои занятия без подготовки только потому, что очень скромно обставлены. Не было никаких плетеных стульев
много думал и продолжал много думать о всех тех про­ и настольных ламп. На стенах не висело никаких укра­
блемах, которые поднимались на лекциях. Это чистая шений, картин или фотографий, — стены были голыми.
правда, и тем не менее все, что происходило на занятиях, В гостиной находились два шезлонга и простой деревян­
было в значительной степени новым исследованием. ный стул, в спальне — раскладушка. В центре гостиной
Читая лекцию или же просто беседуя с кем-либо, Вит­ стояла старая железная печь, служившая для обогрева
генштейн всегда говорил отчетливо и очень выразительно. комнаты. В ящике на окне росло несколько цветов, и еще
Он говорил на отличном английском языке — так, как го­ несколько горшков с цветами было в комнате. Был также
ворят образованные англичане, но с вкраплением отдель­ металлический сейф, в котором Витгенштейн хранил
ных германизмов. Его звучный голос был несколько выше свои рукописи, и ломберный стол, за которым он писал.
по тону, чем это бывает обычно, но это не резало слуха. Его В комнатах всегда было необыкновенно чисто.
слова не текли свободно, но выговаривались с большой си­ Стулья, которые слушатели приносили с собой, были
лой. Каждому, кто слышал Витгенштейна, становилось яс­ собственностью Тринити-колледжа и между лекциями
но, что перед ним человек необыкновенный. Когда он гово­ стояли снаружи. Чье-либо опоздание влекло за собой
рил, его лицо было удивительно подвижно, выразительно. разрушительные последствия, ибо сидящие должны бы­
Взгляд был пронзителен и часто неистов. Весь его вид был ли сдвигать свои стулья, чтобы освободить место.
внушителен и даже величественен. Нужно было обладать значительной храбростью, что­
бы войти после того, как лекция уже началась, и некото­
Одевался он, напротив, настолько просто, насколько рые предпочитали сразу уйти, нежели выдержать свире­
это было возможно. Он всегда носил светло-серые флане­ пый взгляд Витгенштейна.
левые брюки, фланелевую рубашку с расстегнутым воро­ Витгенштейн сидел в центре комнаты на простом де­
том, жакет из грубой шерсти или кожаную куртку. Выхо­ ревянном стуле. Видно было, как он напряженно борется
дя на улицу в сырую погоду, он надевал желтовато-ко­ со своими мыслями. Он часто чувствовал, что зашел в ту­
ричневый плащ и твидовую кепку. Он почти всегда хо­ пик, и говорил об этом. Нередко у него вырывались та­
дил с легкой тростью. Невозможно было представить его кие выражения, как «Я дурак», «У вас ужасный учи­
в костюме, галстуке и шляпе. тель», «Сегодня я очень глуп». Иногда он выражал со-
32 З а к а з 3007 33
мнение в том, что сможет продолжать лекцию, но на са­ лось, чтобы следить за ходом его мысли, и два часа заня­
мом деле крайне редко заканчивал раньше семи часов. тий были почти на пределе моих возможностей.
Вряд ли можно назвать эти занятия «лекциями», хотя Жесткость Витгенштейна была, как мне кажется, свя­
Витгенштейн называл их именно так. С одной стороны, зана с его страстной любовью к истине. Он постоянно
на этих встречах он разрабатывал совершенно новые про­ бился над разрешением сложнейших философских про­
блемы. Он обдумывал какой-нибудь вопрос точно так же, блем. Решение одной проблемы влекло за собой другую.
как делал бы это, находясь в одиночестве. С другой сто­ Витгенштейн был бескомпромиссен: он должен был до­
роны, занятия велись в основном в форме беседы. Вит­ стичь полного понимания. Он был в неистовстве. Все его
генштейн обычно задавал вопросы присутствующим и от­ существо находилось в величайшем напряжении. Ни от
вечал на их реплики. Часто большую часть занятия вооб­ чьего взгляда не могло укрыться, что эта работа требова­
ще шел прямой диалог. Однако, когда Витгенштейну ла предельной концентрации воли и интеллекта. Это бы­
нужно было сформулировать мысль, он обычно резким ло одним из проявлений его абсолютной, беспредельной
движением руки пресекал все вопросы и замечания. У честности. Главным образом его безжалостная честность,
него были частые и продолжительные периоды молча­ которая распространялась как на него самого, так и на
ния, когда только его бормотание изредка нарушало пол­ окружающих, и была причиной того, что он действовал
нейшую тишину в комнате. В эти периоды Витгенштейн на людей устрашающе и часто бывал просто невыносим и
был особенно активен и собран. Его взгляд был сосредо­ как учитель, и в личных взаимоотношениях с людьми.
точен, лицо подвижно, резкие движения рук как бы от­ После лекций Витгенштейн всегда был в изнеможе­
мечали ход мысли, выражение лица было суровым. Каж­ нии. Он также испытывал чувство отвращения: он был
дый присутствующий сознавал, что является свидетелем недоволен и тем, что он говорил, и самим собой. Очень
мыслительного процесса исключительной глубины, силы часто сразу же после окончания занятий он шел в кино.
и концентрации. Как только его слушатели со своими стульями направля­
Витгенштейн доминировал на этих встречах. Не ду­ лись к выходу, он умоляюще смотрел на кого-нибудь из
маю, чтобы кто-нибудь из его учеников мог не подпасть своих друзей и тихо говорил: 4Пойдем в кино?» По пути
под его влияние в том или ином отношении. Только неко­ в кинотеатр Витгенштейн обычно покупал булочку с изю­
торым из нас удалось удержаться от копирования его ма­ мом или кусок пирога с мясом и ел их во время сеанса.
нер, жестов, интонаций и восклицаний. Подобное подра­ Он любил сидеть в первых рядах, так, чтобы экран зани­
жание легко могло показаться смешным при сравнении с мал все поле зрения. Это было необходимо для того, что­
оригиналом. бы полностью отрешиться от мыслей о лекции и изба­
На занятиях Витгенштейн наводил страх. Он был виться от чувства отвращения. Однажды он прошептал
очень нетерпелив и легко раздражался. Если кто-нибудь мне: «Это действует как душ». Во время фильма он был
чувствовал несогласие с тем, что он говорил, Витгенш­ собран и не отвлекался. Он сидел сильно подавшись впе­
тейн настойчиво требовал от оппонента четко сформули­ ред и почти не отрывал глаз от экрана. Он не комменти­
ровать свое возражение. Однажды, когда Йорик Смидис, ровал происходящее и не любил, когда это делали его
старый друг Витгенштейна, не смог облечь свое возраже­ спутники. Витгенштейн хотел полностью погрузиться в
ние в слова, Витгенштейн грубо сказал ему: «С таким же фильм, сколь бы заурядным и неестественным он ни
успехом я мог говорить с этой печью!» Страх, вызывае­ был, чтобы его голова хотя бы на время освободилась от
мый Витгенштейном, помогал неустанно поддерживать мыслей, которые преследовали его и не давали покоя. Он
наше внимание. Это был важный результат, поскольку любил американские фильмы и не любил английских.
обсуждаемые проблемы были исключительно сложными, Он склонялся к мысли, что не может быть приличного
а подход Витгенштейна был труден для понимания. Я английского фильма. Это было связано с его отрицатель­
всегда сознавал, какое умственное напряжение требова- ным отношением к английской культуре и ментальности

34 35
в целом. Ему нравились такие кинозвезды, как Кармен клицал: «Нет, нет, я серьезно!» То, о чем говорилось в
Миранда и Бетти Хаттон. Перед своим приездом в Аме­ примере, было так нелепо и так далеко от реальности,
рику он в шутку просил меня, чтобы я познакомил его с что сам Витгенштейн не мог не улыбнуться, однако цели,
мисс Хаттон.
с которыми приводился пример, были, конечно, самыми
Некоторые думают, что Витгенштейн читал свои лек­ серьезными. Витгенштейн не терпел на своих занятиях
ции только для друзей и избранных. На самом деле на шутливого тона, характерного для философских разгово­
его лекции мог ходить любой, однако он требовал, чтобы
ров, которые ведутся умными людьми, не ставящими пе­
занятия посещались регулярно в течение значительного
периода времени. Он не разрешал приходить на одно-два ред собой никаких серьезных задач.
занятия. На подобную просьбу он однажды ответил: Здесь следует упомянуть, что Витгенштейн сказал од­
« Мои лекции не для туристов». Мне известны два слу­ нажды, что хорошая серьезная философская работа мо­
чая, когда он позволил кому-то ходить в течение одного жет целиком состоять из шуток (и не быть смешной). В
семестра, но вообще он неохотно давал подобные разре­ другой раз он заметил, что философское сочинение мо­
шения. Это было разумно, поскольку спасало от наплыва жет не содержать ничего, кроме вопросов (без ответов).
большого числа любопытствующих. На самом деле надо В своих собственных работах он широко использовал оба
было посещать лекции достаточно долго (по крайней ме­ приема. Например, «Почему собака не может притво­
ре в течение года), чтобы начать хоть сколько-нибудь риться печальной? Потому что она слишком честная?»
разбираться в том, о чем говорил Витгенштейн. («Философские исследования», § 250).
Для него имело значение, кто находился в его аудито­ Витгенштейн знакомился со своими учениками, при­
рии. Он любил обсуждать философские вопросы «с глашая их поодиночке на чай. Я получил такое пригла­
друзьями». Для него было важно видеть на занятиях не­ шение в 1939 году. Беседа не носила легкого характера:
сколько «дружеских лиц». Он часто говорил, что ему разговор был серьезным и часто прерывался молчанием.
нравится какое-то определенное «лицо», и хотел, чтобы Единственная тема, которую я помню, была связана с мо­
это лицо находилось в классе, даже если человек не гово­ им будущим. Витгенштейн хотел убедить меня отказаться
рил ни слова. Когда во время второй мировой войны он от намерения стать преподавателем философии. Он инте­
читал лекции по субботам, его занятия посещал амери­ ресовался, не могу ли я вместо этого делать что-нибудь
канский солдат — негр. Витгенштейн не раз говорил о руками, например работать на ранчо или ферме. Он от­
том, какое хорошее и доброе лицо было у этого солдата и рицательно относился к академической жизни в целом и
как он был огорчен, когда тот перестал ходить. Обычно к жизни профессионального философа в частности. Он
больше половины тех, кто приходил осенью на первую считал, что человек не может быть университетским пре­
лекцию, прекращали посещение после пяти-шести подавателем и одновременно оставаться искренним и
встреч, потому что находили обсуждаемые проблемы ма­ серьезным человеком. О Смидисе он однажды сказал:
лопонятными или малоинтересными, зато десять или пят­ «Он никогда не будет читать лекций. Для этого он слиш­
надцать оставшихся, напротив, относились к занятиям ком серьезен». Витгенштейн не выносил общества своих
необычайно ревностно. ученых коллег. Несмотря на то что он был членом Совета
Бесчисленное количество раз я наблюдал на занятиях Тринити, он никогда не посещал обедов. Он рассказывал
следующую забавную сцену: чтобы проиллюстрировать мне, что пытался сделать это (существовал анекдот по
какое-то положение, Витгенштейн приводил пример и поводу того, как однажды он получил выговор от заме­
сам начинал улыбаться над бессмысленностью того, о чем стителя начальника колледжа за то, что пришел на офи­
в нем говорилось. Но если кто-нибудь из присутствую­ циальный обед без галстука), но был неприятно поражен
щих реагировал подобным же образом, выражение лица искусственностью разговора. Он действительно ненави­
у Витгенштейна становилось свирепым, и он сердито вос- дел любые проявления притворства и неискренности.
36 37
Витгенштейн несколько раз возобновлял свои попыт­ шаг, чтобы потом его ускорить или остановиться, и так
ки убедить меня не делать философию своей профессией. до бесконечности. И это неравномерное продвижение
То же самое он говорил и другим своим студентам. вперед сопровождалось наисложнейшим разговором! Не­
Несмотря на эти свои убеждения, он помог мне ос­ обычность и глубина мыслей Витгенштейна (независимо
таться в Кембридже еще на шесть месяцев, чтобы я мог от обсуждаемой темы) требовали много от его спутника.
продолжить изучение философии. Это произошло следу­ Витгенштейн никогда не говорил об общеизвестном.
ющим образом. Я находился в Кембридже как стипенди­ Когда он был в хорошем расположении духа, он вос­
ат Гарвардского университета. Стипендия давалась толь­ хитительно шутил. При этом он говорил заведомый аб­
ко на два года — не больше. Летом 1939 года финансиро­ сурд самым серьезным тоном и с самым серьезным выра­
вание прекращалось, и я должен был вернуться в Шта­ жением лица. Так, на одной из прогулок он «дарил» мне
ты. Но мне очень хотелось остаться еще на некоторое все деревья, которые встречались на нашем пути, с тем
время. Меня очень интересовали идеи, имевшие хожде­ условием, что я не могу срубить, или что-либо сделать с
ние в Кембридже, и, кроме того, у меня было ощущение, ними, или запретить их бывшим владельцам что-либо
что я наконец-то начал немного понимать то, чем зани­ сделать с ними: при этих условиях они становились мои­
мался Витгенштейн, а мне хотелось понять как можно ми. Однажды, когда мы гуляли с ним поздно вечером,
больше. Однажды в разговоре с Витгенштейном я упомя­ он, показав на Кассиопею, заметил, что она имеет форму
нул о своем нежелании возвращаться в Штаты непосред­ буквы W, под которой скрывается его фамилия. Я же
ственно по истечении срока. Витгенштейн расспросил ме­ сказал, что, по моему мнению, это перевернутая буква
ня обо всем. Затем он сказал, что я заметно «очарован» М, что означает Малколъм. Он с полной серьезностью
кембриджской философией и было бы неправильно отпу­ убеждал меня, что я ошибаюсь.
стить меня в таком состоянии. Он имел в виду, что, если Но такие моменты были сравнительно редки. Чаще
я останусь и узнаю о кембриджской философии больше, всего он был мрачен. Причиной такого угнетенного состо­
я уже не буду так очарован ею, — а это, по его мнению, яния духа была, я думаю, ощущаемая им невозможность
было бы неплохо. Он решил, что он сам в продолжение достичь полной ясности в философских вопросах. Но
шести месяцев сможет выдавать мне сумму, достаточную больше всего его мучили, пожалуй, человеческая глу­
для проживания. Так оно и случилось. Он давал (а не пость и бессердечность, которыми наводнена наша жизнь
одалживал) мне определенную сумму наличными каж­ и которые претендуют на уважение со стороны окружаю­
дый месяц с августа 1939 по январь 1940 года, когда я щих. Из того, что происходило вокруг и составляло
должен был вернуться в Штаты. Общая сумма за весь пе­ обычный ход вещей, вряд ли что могло доставить ему ра­
риод составила около восьмидесяти фунтов. Он никогда дость, но многое вызывало в нем чувство, близкое к стра­
не считал, что эти деньги должны быть возвращены. данию. Часто во время наших прогулок он останавливал­
В 1939 году я довольно часто сопровождал Витгенш­ ся и восклицал: «О мой Боже!» При этом он жалобно
тейна на прогулках. Он заходил за мной сам. Обычно мы смотрел на меня, как бы прося о божественном вмеша­
гуляли по Летнему выгону и далее вдоль реки. Прогулка тельстве в людские дела.
с Витгенштейном была делом нелегким. О чем бы мы ни Однажды во время прогулки вдоль реки на стенде у
говорили, он начинал думать об этом с такой серьезно­ газетчика мы прочитали, что немецкое правительство об­
стью и интенсивностью, что от меня требовалось большое виняет английское в причастности к недавней попытке
напряжение, чтобы следить за ходом его мысли. Витген­ убить Гитлера гранатой. Это было осенью 1939 года. Об
штейн обычно ходил рывками, иногда останавливался, этом утверждении немецкой стороны Витгенштейн ска­
чтобы сказать что-то особенно важное, и при этом смот­ зал, что он бы не удивился, если бы это оказалось прав­
рел на меня своим пронизывающим взглядом. Затем он дой. Я же возразил, что мне трудно поверить, чтобы вер­
срывался с места, но через несколько ярдов замедлял хушка английского правительства могла быть замешана в
38 39
этом. Я имел в виду, что- англичане слишком цивилизова­ посчитав его абсурдным. Однако, увидев в следующий
ны и порядочны для того, чтобы заниматься подобными раз Мура, Витгенштейн спросил у него: «Вам кажется,
закулисными делами, и добавил, что это несовместимо с что я был тогда груб по отношению к вам?» Мур ответил
английским «национальным характером». Мои слова утвердительно. Я слышал, что потом Витгенштейн изви­
привели Витгенштейна в ярость. Он расценил их как ве­ нился, но его извинения носили принужденный характер
личайшую глупость и свидетельство того, что занятия и звучали натянуто1.
философией под его руководством ничему не научили ме­ Зимой 1939 года Мур опять читал доклад в Клубе. Во
ня. Он произнес все это с большим жаром, и, когда я от­ время дискуссии Витгенштейн выступил с критикой Му­
казался признать свое замечание глупым, он совсем за­ ра, пропустив при этом, как мне показалось, часть его
молчал, и вскоре мы расстались. Обычно он дважды в рассуждений. Я высказался на этот счет, заметив, что, по
неделю перед своими лекциями заходил за мной на Чес- моему мнению, критические замечания в адрес Мура не
тертон-роуд, чтобы немного прогуляться. После случив­ вполне справедливы. Сразу же после окончания заседа­
шегося он перестал это делать. Как будет ясно из даль­ ния, когда присутствующие еще не разошлись, Витгенш­
нейшего, он не забыл об этом происшествии и через не­ тейн подошел ко мне и со сверкающими от гнева глазами
сколько лет. сказал: «Если вы вообще что-то знаете, вам должно было
В 1939 году в Клубе Моральных Наук выступил быть известно, что я никогда ни к кому не бываю неспра­
Дж.Э. Мур, Витгенштейна в тот вечер не было. В своем ведлив. Это говорит о том, что вы ничего не поняли из
докладе Мур стремился доказать, что человек может моих лекций». Я стоял как громом пораженный.
знать, что испытывает то или иное ощущение, например В тот же вечер или на следующий день я рассказал
боль. Это противоречило взгляду, который впервые был Смидису о случившемся и объяснил, что я отнюдь не
изложен Витгенштейном, что понятия знания и достовер­ имел в виду, что Витгенштейн вел себя нечестно по отно­
ности не могут быть приложены к ощущениям (см. «Фи­ шению к Муру, но просто хотел сказать, что он не обра­
лософские исследования», § 246). Некоторое время спу­ тил внимания на часть его рассуждений. Спустя день или
стя Витгенштейн узнал о докладе Мура и «закусил уди­ два я неожиданно заболел гриппом. Мой молодой немец­
ла». Он пришел на очередной муровский «вторник» к не­ кий друг, Том Розенмейер, был обеспокоен тем, что за
му домой, где уже собрались Г.Х. фон Вригт, С. Леви, мной некому присмотреть, и, зная, что мы с Витгенштей­
Смидис, я и, кажется, еще один-два человека. Мур еще ном близкие друзья, направился к нему. Раньше он ни­
раз прочитал свой доклад, и Витгенштейн сразу же на­ когда не видел Витгенштейна. Когда Витгенштейн от­
бросился на него. Я никогда раньше не видел, чтобы во крыл дверь, Розенмейер сказал только: «Малкольм бо­
время дискуссии Витгенштейн был так возбужден. Он лен». Витгенштейн сразу же ответил: «Подождите, я сей­
буквально горел и говорил быстро и с большой силой. Он час». Они пришли вдвоем. Витгенштейн приблизился к
задавал вопросы Муру, но делал это так быстро, что у то­ моей кровати и сказал довольно суровым тоном: «Сми­
го не было возможности ответить. В продолжение по дис считает, что я вас не понял, и если это так, то я про­
крайней мере двух часов Витгенштейн говорил почти не­ шу меня извинить». Затем он развернул бурную деятель­
прерывно, Муру удалось вставить буквально несколько ность, чтобы создать мне в комнате максимум удобств, и
замечаний, а остальным не удалось и того. Сила и блеск взял на себя задачу доставить мне еду и лекарства. Я был
выступления Витгенштейна производили неизгладимое и
даже устрашающее впечатление. Когда несколько дней
1
Прочитав написанное выше, м-р Йорик Смидис сказал мне, что,
спустя Витгенштейн говорил об этой встрече со Смиди- насколько он может вспомнить сейчас, вопрос о «невежливости» впер-
мче был поднят самим Муром, когда он случайно встретил Витгенш­
сом, тот заметил, что Витгенштейн вел себя довольно не­ тейна на улице, а уже затем Витгенштейн говорил об этом со Смиди-
вежливо по отношению к Муру, так как не давал ему от­ сом или Леви.
ветить. Витгенштейн посмеялся над мнением Смидиса,
41
40
счастлив, что мы помирились. Примерно спустя неделю я Два с половиной года спустя он возвращается к этому
уехал в Соединенные Штаты. Едва ли не самыми послед­
сравнению:
ними его словами перед моим отъездом были: «Надеюсь,
что ваша жена не будет иметь никакого отношения к фи­ Твои журналы превосходны. Меня поражает, как люди чи­
лософии!» тают Mind, если можно читать Street & Smith. Если филосо­
фия должна иметь какое-то отношение к мудрости, то ее нет ни
Итак, в феврале 1940 года после двух с половиной лет грамма в журнале Mind, чего не скажешь о детективах.
пребывания в Кембридже я снова оказался в Соединен­
ных Штатах. Мы с Витгенштейном поддерживали пере­ Однажды Витгенштейну так понравился детектив, что
писку. Я знал, что он был большим любителем журналов он давал читать его Смидису и Муру и хотел, чтобы я уз­
с детективами. Эти журналы во время войны невозможно нал, какие еще произведения написал этот автор.
было достать в Англии, и я периодически посылал Вит­
генштейну по нескольку номеров. Он предпочитал жур­ Возможно, это покажется тебе ненормальным, но, когда я
недавно перечитал повесть, я снова пришел в такой восторг,
налы издательства Street & Smith, где в каждом выпуске что мне даже захотелось написать автору и поблагодарить
печатали несколько коротких детективных историй. Вит­ его. Если я спятил, то не удивляйся, ибо я таков.
генштейн известил меня о получении журналов в письме
из Кембриджа: Витгенштейн не раз в письмах предостерегал меня
против опасности недобросовестного отношения к своим
Большое спасибо! Я знаю, что они чудесны. Мой крити­ обязанностям, которая могла бы подстерегать меня как
ческий взгляд видит это и без чтения, ведь мой взгляд — рен­ университетского преподавателя. Когда я написал, что
тгеновский и проникает на глубину от 2 до 4000 страниц. мне присвоили докторскую степень по философии, он
Именно этим способом я добываю все свои знания.
Пожалуйста, не беспокойся! Одного журнала в месяц до­ мне ответил:
статочно. Если я буду получать больше, у меня не останется Поздравляю тебя с докторской степенью! Но помни: ты
времени на философию. Прошу также, не трать деньги на должен быть на высоте! Это значит, ты не должен дурачить ни
журналы для меня и следи, чтобы тебе всегда хватало на себя, ни студентов. Ибо, если я не ошибаюсь, именно этого и
еду! будут ожидать от тебя. Будет очень трудно не делать этого, мо­
жет быть, даже невозможно. В этом случае хватит ли у тебя
В своих следующих письмах, которые я получал во сил уйти! На этом свою сегодняшнюю проповедь кончаю.
время и после войны, Витгенштейн еще не раз писал о де­
тективных журналах: Письмо заканчивалось такими словами:

Я в предвкушении твоих журналов. У нас здесь они Желаю тебе хороших, не обязательно умных, мыслей и
ужасная редкость. Мой мозг на голодном пайке, а они бога­ несмываемой порядочности.
ты нужными витаминами и калориями.
Окончание ленд-лиза затронуло меня только в одном: в Когда осенью 1940 года я стал преподавать в При-
этой стране исчезли детективные журналы. Одна надежда, нстоне, Витгенштейн написал мне:
что лорд Кейнс доведет это до сведения в Вашингтоне. Мое
мнение таково: если США не будут поставлять нам журналы, Желаю тебе удачи, особенно в твоей работе в университе­
мы не сможем поставлять им философию, и в итоге Америка те. Искушение обмануть самого себя будет у тебя непреодоли­
окажется в убытке. Ну как? мым (как и у любого другого на твоем месте). Только чудом
ты сможешь работать честно, преподавая философию. Пожа­
Он сравнивал журналы Street & Smith с международ­ луйста, помни эти мои слова, даже если ты забудешь все, о
ным философским журналом Mind; чем я тебе когда-либо говорил, и, если сможешь, не думай,
что это мои причуды, ведь никто другой тебе этого не скажет.
Когда я читаю твои журналы, я часто задаю себе вопрос, Следующим летом я написал ему, что в Принстоне не
как это люди читают Mind при всей беспомощности и несо­
стоятельности этого журнала, в то время как они могли бы смогут продлить мне еще срок работы больше чем на год
и
читать журналы Street & Smith. Что ж, каждому свое. я должен буду идти в армию. Он мне ответил:

42 43
было бы неверно избегать разговоров о серьезных вещах, не получил письмо «до того, как мы встретились, нам было
имеющих отношения к философии. В силу присущей мне ро­ бы значительно легче установить контакт». И далее:
бости я не люблю конфликтов, особенно с людьми, которых я
люблю. Но лучше уж конфликт, чем просто поверхностная Мне кажется, что у тебя и у меня было много что сказать
беседа. И вот когда ты постепенно перестал писать мне, я по­ друг другу при встрече. Если ты мне напишешь — а я наде­
думал, что это случилось потому, что ты почувствовал, что, юсь, что именно так и будет, — обращайся ко мне просто по
если бы нам пришлось копнуть поглубже, мы бы не сошлись имени, и, если позволишь, я буду делать то же самое. Если
во взглядах по многим серьезным вопросам. Возможно, я аб­ это покажется тебе глупым или в чем-то неправильным, пря­
солютно не прав. Но в любом случае, если нам суждено уви­ мо скажи мне об этом. Меня это не обидит.
деться снова, давай не будем бояться глубины. Нельзя мыс­
лить честно, если боишься причинить себе боль. Я говорю со
знанием дела, потому что сам часто грешу этим... Надеюсь, В письме, посланном через месяц, я писал о войне как
что мое письмо не испортило тебе настроения. Удачи тебе! о «скучном деле». Витгенштейн на это ответил:

Когда полгода спустя (в мае 1945-го) мой корабль Я бы хотел высказать свое мнение по поводу войны как
«скучного дела». Если школьник говорит, что ему скучно в
пришел в Саутгемптон, я получил увольнение на трид­ школе, на это ему могут возразить, что, если бы он смог за­
цать пять часов и смог посетить Кембридж. Я встретился ставить себя получить от школы все, что там могут ему дать,
с Витгенштейном днем и остался с ним поужинать. Наша он бы не думал, что там так уж скучно. Прости, что я об
этом говорю, но я убежден, что на войне можно очень много
встреча протекала трудно и была тягостной. Он не про­ узнать о людях — если, конечно, держать глаза открытыми.
явил совершенно никакой сердечности. Он даже не по­ И чем больше ты будешь размышлять, тем больше ты смо­
приветствовал меня. Он просто кивнул — довольно уг­ жешь почерпнуть из увиденного. В этом отношении мышле­
рюмо — и предложил сесть (это было в его комнатах в ние подобно пищеварению. Если я читаю тебе наставление, я
просто осел. Однако факт остается фактом: если тебе скучно,
Уэвелл-Корт, Тринити). Мы долго сидели молча. Когда это значит, что твой мозг не усваивает того, что должен усва­
же он начал говорить, я, сколько ни старался, не мог ивать. Я думаю, что хорошее средство от этого — время от
уловить смысла его слов. У меня было ощущение, что за времени открывать глаза пошире. Иногда может помочь кни­
га, например «Хаджи-Мурат» Толстого. Если ты не сможешь
годы службы моя голова стала хуже работать. Он был найти эту книгу в Америке, сообщи мне. Я постараюсь до­
холоден и суров в продолжение всей встречи. Между на­ стать ее здесь.
ми совсем не было контакта. Он приготовил ужин. Ябло­
ком раздора стал омлет из яичного порошка. Витгенш­ Он выслал мне эту книгу и в следующем письме пи­
тейн спросил, нравится ли мне омлет, я, зная, что он це­ шет о ней: «Надеюсь, что ты много почерпнешь из нее,
нит искренность, ответил, что, по моему мнению, омлет потому что много в ней самой». Об авторе книги — Тол­
ужасный. Ему не понравился мой ответ. Он пробурчал стом — он говорит следующее: «Это настоящий человек,
что-то в том смысле, что если омлет достаточно хорош у него есть право писать». В ответ на одно мое наблюде­
для него, то мог быть достаточно хорош и для меня. По­ ние он говорит в том же письме: «Мне кажется, я понял,
зже он рассказал об этом Смидису, по словам которого, почему корабль не лучшее место для «размышлений», —
Витгенштейн воспринял мое отрицательное отношение к это помимо того факта, что ты очень занят».
омлету как свидетельство того, что я стал снобом. Когда мы позднее разговаривали с Витгенштейном о
На следующий день после встречи Витгенштейн по­ его собственной службе в период первой мировой войны,
лучил мое письмо, которое было отправлено несколько он подчеркнул, что ему никогда не было скучно, и, на­
недель назад и представляло собой ответ на его письмо, сколько я помню, даже сказал, что военная служба не
которое я цитировал выше последним. Кажется, я согла­ была ему в тягость. Он рассказал о том, как он носил в
сился с тем, что мои замечания о •«национальном характе­ своем походном ранце записную книжку и, когда у него
ре» были неумны (я сам пришел к такому выводу), и вы­ была свободная минута, записывал туда мысли, которые
соко отозвался о том, что он написал мне. Как бы то ни составили его первую книгу — «Логико-философский
было, он мне ответил немедленно. Он писал, что, если бы трактат».

46 47
В том письме, где Витгенштейн впервые упоминает о дам в отставку. Это был бы хороший ход и достойное завер­
•«Хаджи-Мурате», он пишет также о ходе подготовки шение моей сомнительной профессиональной карьеры.
своей новой книги — «Философские исследования»:
Я прочитал роман Толстого «Воскресение», и на меня
Моя работа идет чертовски медленно. Мне бы хотелось большое впечатление произвело рассуждение, которым
подготовить книгу к публикации к следующей осени, но, воз­ начинается глава LIX: «Одно из самых обычных и рас­
можно, из этого ничего не выйдет. Из меня ужасно плохой пространенных суеверий то, что каждый человек имеет
работник!
одни свои определенные свойства, что бывает человек до­
Два месяца спустя, в августе 1945-го, он пишет: брый, злой, умный, глупый, энергичный, апатичный и
т.д.» Я процитировал это рассуждение Витгенштейну, и
Я хорошо поработал в предыдущем академическом году, он следующим образом отреагировал на него:
я имею в виду, поработал на себя, и если все будет идти хоро­
шо, я смогу опубликовать свою книгу к Рождеству. Не то Однажды я начал читать «Воскресение», но не смог. Ви­
чтобы написанное мною было хорошо, но оно хорошо на­ дишь ли, когда Толстой просто повествует о чем-либо, он воз­
столько, насколько это почти вообще в моих силах. Думаю, действует на меня бесконечно сильнее, чем когда он адресует­
что, когда работа будет закончена, я смогу более подробно ся читателю. Когда он поворачивается к читателю спиной,
написать о ней. тогда он производит наиболее сильное впечатление. Возмож­
но, однажды мы сможем поговорить об этом. Его философия
О д н а к о в следующем месяце он пишет: представляется мне самой верной, когда она скрыта в повест­
вовании.
Моя работа идет не очень хорошо, отчасти из-за того, что
меня начала беспокоить одна почка. Ничего серьезного, но В другом письме он пишет:
это приводит меня в дурное расположение духа и делает нер­
вным. (Я всегда найду себе какое-то оправдание.) На днях я прочитал «Жизнь священника» Джонсона, и
эта книга мне очень понравилась. Как только я приеду в Кем­
Две недели спустя он пишет: бридж, я вышлю тебе небольшую книгу Джонсона «Молитвы
и медитации». Возможно, она тебе совсем не понравится, а
Моя книга постепенно приобретает свою окончательную может быть, и понравится. Мне понравилась.
форму, и, если ты будешь хорошим мальчиком и приедешь в
Кембридж, ты сможешь ее прочитать. Возможно, она разоча­ Он действительно послал мне эту книгу, написав при
рует тебя. Сказать по правде, она и впрямь паршивая. (Это этом:
не значит, что я смог бы каким-то образом существенно улуч­
шить ее, если бы работал над ней еще 100 лет.) Это, однако,
не беспокоит меня. Гораздо больше беспокоит меня то, что я Это та маленькая книжка, которую я обещал выслать.
слышу о Германии и Австрии. Эти воспитатели немцев дейст­ По-моему, ее сейчас не издают, поэтому посылаю тебе свой
вуют превосходно. Жаль, что немного останется тех, кто бу­ собственный экземпляр. Хочу сказать, что обычно я не могу
дет наслаждаться плодами перевоспитания. читать напечатанных молитв, но Джонсон покорил меня
своей человечностью. Думаю, ты поймешь, что я имею в ви­
ду, когда сам их прочитаешь. Впрочем, они могут тебе и не
О н добавляет: понравиться. Потому что ты, вероятно, не будешь смотреть
на них под тем углом, под которым смотрю я. (А может быть,
Я рад был узнать, что скоро твоя служба во флоте закан­ и будешь.) Если книга тебе не понравится, выброси ее. Толь­
чивается, и надеюсь, что ты приедешь в Кембридж до того, ко сначала вырви лист с моим посвящением. Ибо когда я ста­
как я приму окончательное решение оставить бессмысленную ну очень знаменитым, этот автограф приобретет большую
работу преподавателя философии. Это как смерть заживо. ценность, и твои дети смогут продать его за хорошие деньги.

Четыре месяца спустя он пишет: В письме из Уэльса он пишет:


Мои лекции начинаются через 3 дня. Я буду говорить У хозяина дома, в котором я живу, есть новый американ­
много ерунды. Было бы хорошо, если бы ты смог приехать в ский перевод Библии. Мне не понравился перевод Нового за­
Кембридж на целый академический год перед тем, как я по- вета (сделанный Э.Дж. Гудспидом), но перевод Ветхого заве-

48 49
та (коллективный) многое прояснил для меня и кажется мне к моей жене, которую раньше не видел (так он отно­
ся
достойным чтения. Возможно, ты его когда-нибудь увидишь. сился ко всем •«профессорским женам»), но скоро это
Я начал читать Фрейда, нашел его просто великолеп­ прошло. Когда он ужинал с нами, он иногда изъявлял на­
ным и написал об этом Витгенштейну. Он ответил (де­ стойчивое желание вымыть потом посуду. Он был убеж­
кабрь 1945-го): ден, что это может быть более эффективно проделано с
помощью душа, когда фонтанирует непрерывный поток
На меня Фрейд тоже произвел большое впечатление, ког­ горячей воды. Так он мыл посуду не один раз, несмотря
да я впервые прочитал его. Он выдающийся человек. Однако на то что ему было трудно нагибаться. У Витгенштейна
у него много сомнительных идей, а интерес, который вызыва­
ет он вкупе с изучаемым им предметом, так велик, что легко
были очень высокие критерии чистоты. Он нервничал,
впасть в заблуждение. Он всегда подчеркивает, как сильно если считал, что мы моем посуду без достаточного коли­
наше сознание и существующие предрассудки работают про­ чества мыла и чистой горячей воды. Он подарил моей
тив идеи психоанализа. Но он никогда не говорит о той ог­ жене щетку для мытья посуды в порядке усовершенство­
ромной привлекательности, которой обладают для людей, да
и для него самого, эти идеи. Могут существовать сильные вания кухонной тряпки.
предубеждения, препятствующие приоткрыванию чего-либо В течение трех триместров этого года Витгенштейн чи­
запретного, но иногда это гораздо больше привлекает, чем тал лекции на темы, связанные с философией психоло­
отталкивает. Если не обладать большой ясностью мысли, пси­
хоанализ может стать опасным и бесчестным занятием, от не­ гии. Я записал первые две или три лекции, но потом пе­
го будет очень много вреда и соответственно очень мало поль­ рестал это делать, когда обнаружил, что Витгенштейн ад­
зы. (Если ты думаешь, что я старая дева преклонных лет, — ресует мне очень много вопросов и я не могу ответить ни­
можешь думать и дальше!) Все это, конечно, нисколько не чего вразумительного, если в этот момент пишу. (Питер
умаляет выдающихся научных достижений Фрейда. Жаль
только, что выдающиеся научные достижения сегодня ис­ Гич записал все лекции, и эти записи сохранились.) В
пользуются против человека (против его тела, души и разу­ конце одного из первых занятий Витгенштейн сказал
ма). Поэтому береги свои мозги. мне, что ждет от меня активного участия в дискуссиях. Я
решил делать максимум того, что могу, и во время заня­
Весной 1946 года Витгенштейн пишет: тий в течение всего года изо всех сил старался следить за
развитием его мысли; напряжение было столь велико,
Моя голова сейчас очень не в порядке. Я уже тысячу лет что к концу второго часа мой мозг просто отказывался
не занимался никакой серьезной работой, помимо своих учеб­
ных занятий. В прошлом триместре они шли хорошо. Но что что-либо воспринимать. Эти занятия были более интерес­
касается моих мыслительных способностей, я чувствую, что у ны для меня, чем семь лет назад. Я понимал идеи Витген­
меня все сгорело, как будто на пепелище остались стоять штейна лучше, хотя все еще не вполне хорошо, и мне по­
только четыре стены да валяются обуглившиеся головешки. разительно ясны были удивительная глубина и ориги­
Будем надеяться, что я немного войду в норму к тому време­
ни, когда ты появишься здесь!.. Завтра моя первая лекция. К нальность его мышления. Часто после лекции я коротко
черту II записывал резюме того, что было мной понято. Я приве­
ду отрывки из моих записей нескольких лекций, чтобы
Он добавляет: дать представление о тех вопросах, которые задавал Вит­
генштейн, и тех мыслях, которые возникали у него в от­
Желаю тебе лучшей головы и лучшего сердца, чем у меня.
вет на эти вопросы. Эти записи не оыли нацелены на до­
Наша переписка закончилась, потому что осенью 1946 словную передачу услышанного, хотя частично могут
года я с семьей прибыл в Кембридж, где оставался в те­ оказаться таковыми. Они были просто кратким изложе­
чение года, который оказался последним годом пребыва­ нием тех идей, которые на лекции произвели на меня на­
ния Витгенштейна на кафедре. Один или два раза в неде­ иболее сильное впечатление. Эти записи делались не сра­
лю Витгенштейн приходил в наш дом на Серль-стрит, зу — не в течение нескольких часов после лекции и часто
около Джесус-Грин. Поначалу он с подозрением относил- Даже не в течение первых одного или двух дней.

50 51
На одной из лекций Витгенштейн говорил о понятии
объяснения использования слова: иметь понятие о настоящей длине», то только потому, что
имеем при этом в виду более сложно организованную систему
жизни, где одному способу измерения оказывается предпоч­
В определении данного цвета как красного (а также в фе­ тение в сравнении с другим. Но все это не имеет никакого от­
номене идентификации чего-либо вообще) есть что-то необыч­ ношения к жизни этого племени.
ное и не поддающееся описанию. Обычно считают, что можно
научиться идентифицировать красный цвет просто путем зри­
тельного восприятия красного. Но что, если я ударю кого-то В другой раз Витгенштейн размышлял о том, как мы
по голове, после чего он станет правильно использовать слово можем знать о положении нашего тела и конечностей:
«красный»? Будет ли это объяснением того, что такое крас­
ное? Конечно, нет. Объяснением является далеко не все, что Для того чтобы совершить задуманное движение рукой, я
вызывает понимание. Так же, как далеко не все, что открыва­ должен знать, в каком положении она находится и двинул ли
ет дверь, является ключом. я ее. Но откуда мне известно положение моей руки, если я не
Человек может сказать: «Я знаю, что эта книга красная, смотрю на нее и не прикасаюсь к ней другой рукой? Откуда
потому что у меня есть ментальный образ красного». Но от­ мне известно, например, что мои пальцы согнуты? Возникает
куда ему известно, что он правильно помнит этот образ? И искушение ответить: «Я чувствую, что они согнуты». Это
как именно он сравнивает этот образ с книгой? странный ответ. Ибо испытываете ли вы всегда какое-то опре­
Объяснение не может быть чем-то личным. Оно должно деленное ощущение, когда ваши пальцы согнуты? Фиксируе­
быть всеобщим. Объяснение должно давать технику достиже­ те ли вы всегда это ощущение? И каково вообще это ощуще­
ния чего-либо. Оно должно указывать путь. Оно должно за­ ние?
давать способ использования нужного слова. Ощущение того, что мои пальцы согнуты — может ли оно
Поэтому, если кто-либо говорит: «Я могу показать (объ­ быть больше или меньше, может ли оно быть градуируемо,
яснить) себе, что такое мышление, хотя не могу показать как ощущение температуры или давления? Нет. Это должно
(объяснить) этого кому-либо другому», — мы должны отве­ продемонстрировать, что «Я чувствую, что мои пальцы согну­
тить, что он, конечно, может делать что-то, что позволяет ему ты» значит ровно «Я знаю, что мои пальцы согнуты». Если
правильно использовать нужное слово, но это может совсем мы постараемся определить, какие ощущения температуры,
не иметь отношения к тому, что мы называем «объяснением» давления и т.д. соответствуют описанию того ощущения, что
или «показом». мои пальцы согнуты, то обнаружим, что трудно сказать, ка­
На предложенный нами метод может последовать тахое, ковы именно эти ощущения, и, более того, обнаружим, что
например, возражение: «Если кто-то спрашивает, что такое мы вообще редко их испытываем.
время*, вы в ответ спрашиваете: «Как мы измеряем время?» Конечно, могут быть случаи, когда я знаю о положении
Однако время и измерение времени — две разные вещи. Это своей руки благодаря ощущению. Так же, если мне сделают
как если бы кто-нибудь спросил: «Что такое книга?» — а вы обезболивающий укол в руку, то я могу не знать о ее положе­
бы ответили: «Как можно приобрести книгу?» Это возраже­ нии. Но из этого не следует, что обычно я знаю о положении
ние основано на следующем допущении: мы знаем, что тахое своей руки благодаря определенным ощущениям.
время, и знаем, что такое измерение, поэтому мы знаем, что Вопрос «Откуда я знаю, что мои пальцы согнуты?» очень
такое измерение времени. Но это не так. Если я научил вас похож на вопрос «Откуда я знаю, где у меня болит?» Мне не
измерять длину, а потом сказал: «А теперь идите и измерьте нужно, чтобы мне показывали, где у меня болит. Мой указу­
время», это будет бессмысленно. ющий жест и словесное описание локализует боль. Точно так
Представьте себе племя людей, которые измеряют размер же мне не нужно разузнавать, каково положение моего тела.
земельных участков количеством шагов при ходьбе. Если из­
мерение одного и того же участка даст разные результаты, А вот записи другой лекции:
это их не смутит, — даже если от этого будет зависеть размер
оплаты. Но если там появитесь вы и скажете, что знаете луч­
ший способ измерения — при помощи рулетки, — это их, Существует философский вопрос о том, что на самом де­
возможно, нисколько не заинтересует. Они могут сказать: ле видит человек. Видит ли он на самом деле глубину, физи­
«Что за странный метод, который требует столь сложного ческие объекты, горе, лицо и т.д.? Возникает искушение ска­
приспособления и к тому же всегда дает один и тот же ре­ зать, что все это есть «интерпретация», «гипотеза» и т.д. и
зультат! Наш метод намного лучше!» что на самом деле человек видит плоскую поверхность цвет­
ных пятен.
В их жизни не существует представления о более точном Однако если меня попросят описать то, что я вижу, я
измерении, и поэтому отсутствует представление о том, что прибегну к обозначениям физических объектов, например:
такое настоящая длина. Если мы скажем: «Они должны
«и вижу желтовато-коричневую поверхность стола, на нем
52
53
ближе к правому краю стоит пузырек чернил» и т.д. Я не мо­ переходил к другому предложению и так далее. При сле­
гу описать это, обращаясь только к цветным пятнам. дующей встрече он начинал с того места, где остановился
Может возникнуть мысль, что если нельзя описать это в прошлый раз. Поначалу мне нравился этот метод. Вит­
словами, так по крайней мере это можно нарисовать. Однако
на самом деле я вряд ли вообще смогу рисовать, если я не генштейн однажды сказал: «Я делаю это затем, чтобы
знаю, какие физические объекты я рисую. был по крайней мере один человек, который поймет мою
Критерием того, что я правильно нарисовал то, что я ви­ книгу, когда она будет опубликована». Однако спустя
жу, является то, что я говорю, что это так. Я могу что-то из­ некоторое время я почувствовал, что этот метод ставит
менить в рисунке, но буду продолжать настаивать, что это в
точности то, что я вижу. слишком тесные границы. Мне хотелось обсуждать раз­
Мы склонны предполагать наличие идеальной модели личные философские вопросы, которые в то время вол­
или идеального описания того, что человек видит в каждый новали меня. И в самом деле, постепенно наши занятия
данный момент. Но на самом деле такого идеального описа­ утратили свой жесткий заданный характер, а наши дис­
ния не существует. Есть разнообразные варианты того, что
мы называем «описаниями» того, что мы видим. Все они гру­ куссии стали более свободными.
бые. «Грубые» здесь — не в смысле «приблизительные». Однажды во время нашей встречи он высказал пора­
Представление о том, будто бы существует определенное точ­ зительное наблюдение о философии: «Человек, запутав­
ное описание того, что видит человек в каждый данный мо­
мент, неверно. шийся в философской проблеме, подобен человеку, кото­
рый хочет выбраться из комнаты, но не знает как. Он
На одной из лекций Витгенштейн сделал несколько об­ пробует через окно, но оно слишком высоко. Пробует че­
щих замечаний о характере своего философского метода: рез камин, но он слишком узок. Но если бы он только по­
вернулся вокруг, он бы увидел дверь, которая все время
То, что я делаю, — это даю морфологию употребления была открыта!» Эта мысль перекликается с содержанием
выражения. Я демонстрирую, что оно имеет такие способы § 108, 123 и 309 «Философских исследований». (Витген­
употребления, которые вам и в голову не приходили. Занима­
ясь философией, человек принужден смотреть на понятия оп­ штейн однажды на лекции отметил, что существует сход­
ределенным образом. То, что делаю я, — это пробую или да­ ство между его представлением о философии (например,
же ввожу другие способы их рассмотрения. Я предлагаю та­ «проблемы разрешаются не путем поиска нового, а путем
кие варианты, о которых вы даже не думали. Вы думали, что упорядочивания того, что мы уже знаем», «Философские
существует только один вариант или от силы два. Но я заста­
вил вас думать о других. Более того, я заставил вас понять, исследования», § 109; «работа философа заключается в
что нелепо было бы ожидать, чтобы понятие вмещалось в уз­ собирании с особой целью своих воспоминаний», там же,
кие заданные рамки. Ваша мысль освобождается от оков, и § 127) и сократическим учением о знании как припомина­
вы свободны взглянуть на весь спектр употребления выраже­ нии; впрочем, он считал, что в этом последнем заключе­
ния и описать различные способы его употребления.
ны также и другие возможности.)
Помимо посещения лекций Витгенштейна, у нас с ним Приблизительно после двух часов чтения или обсуж­
еще были частные занятия один раз в неделю в дневное дения мы обычно шли на прогулку, а затем пили чай в
время. Витгенштейн предложил мне совместно читать его «Лайонзе» или в ресторане над «Королевским» кинотеат­
книгу. Он дал мне напечатанный на машинке экземпляр. ром. Иногда мы шли ужинать ко мне на Серль-стрит. Од­
Это была работа, опубликованная после его смерти как нажды после ужина Витгенштейн, я и моя жена пошли
Часть I «Философских исследований». Наши еженедель­ гулять на Летний выгон. Мы говорили о движении тел
ные встречи проходили следующим образом: мы усажи­ Солнечной системы. Витгенштейну пришло в голову, что
вались в его гостиной в придвинутых друг к другу шез­ мы втроем можем изобразить движение Солнца, Земли и
лонгах, так что могли читать один экземпляр. Начиная с Луны в их связи между собой. Моя жена, равномерно
самой первой страницы, Витгенштейн сначала читал Двигаясь по полю, изображала Солнце. Я, изображая
предложение по-немецки, потом переводил его на анг­ •землю, быстро вращался вокруг нее. Витгенштейн взял
На с е
лийский, потом коротко объяснял его смысл. Затем он б я самую сложную задачу: изображая Луну, он бе-

54 55
гал вокруг меня, в то время как я вращался вокруг своей бокое размышление. Никто не осмеливался нарушать
жены. Витгенштейн отдался этой игре с величайшей молчание какой-нибудь незначащей репликой. Мы сиде­
серьезностью и энтузиазмом, на бегу он еще выкрикивал ли тихо, как будто были поглощены мыслью. Питер Гич
нам свои инструкции. Под конец он совершенно изнемог: однажды заметил, что все это напоминает религиозное
у него перехватило дыхание и закружилась голова. собрание квакеров. Надо было иметь смелость нарушить
Витгенштейн любил ярмарки, которые иногда устраи­ молчание и предложить тему. Когда это происходило,
вались на Летнем выгоне. Он любил играть в игру, где Витгенштейн сразу становился весь внимание, старался
надо было пустить пенсовую монетку так, чтобы она до­ ухватить смысл вопроса, расширить или переформулиро­
катилась до призов. Он отказывался" от любых попыток вать его, связать его с другими вопросами, на первый
придать необходимое направление движению монетки, взгляд сюда не относящимися, и, как всегда, благодаря
даже закрывал глаза перед тем, как пустить ее, ибо «все своей страстности и силе делал вопрос поразительно ин­
должно быть отдано на волю случая». Он не одобрил, тересным. На этих встречах наиболее часто, пожалуй, за­
когда моя жена попыталась направить движение своего трагивались проблемы эстетики. Глубина и богатство
пенни. Он уговаривал меня бросать мячи в цель, прихо­ мыслей Витгенштейна об искусстве были просто порази­
дил в восторг, когда это мне удавалось, а после этого рас­ тельны.
хваливал мои самые скромные достижения. На одной из таких встреч Витгенштейн загадал загад­
Однажды во время нашей беседы Витгенштейн обра­ ку с целью несколько приблизить нас к пониманию при­
довался, услышав, что мне знакомы «Двадцать три сказ­
роды философии. Представьте себе, что Землю по эква­
ки» Толстого. Витгенштейн был очень высокого мнения о
тору опоясали веревкой. Теперь представьте, что веревку
них. Он задал мне несколько вопросов, чтобы выяснить,
удлинили на один ярд и она продолжает оставаться в на­
понял ли я мораль притчи «Много ли человеку земли
нужно?». В самом начале нашего разговора Витгенштейн тянутом состоянии. На каком расстоянии от Земли она
был холоден со мной: не помню уже, по какой причине окажется? Не останавливаясь, чтобы подумать, каждый
он был недоволен мной. Но как только он обнаружил, из присутствующих готов был ответить, что это расстоя­
что я читал, понял и оценил рассказы Толстого, он стал ние окажется настолько ничтожным, что останется неза­
дружелюбен и оживлен. Витгенштейн восхищался также метным. Но этот ответ является ошибочным. На самом
произведениями Достоевского. Он читал «Братьев Кара­ деле расстояние от Земли составит около шести дюймов.
мазовых» огромное количество раз, но однажды сказал, Витгенштейн сказал, что ошибка того же рода встречает­
что величайшим произведением Достоевского являются ся в философии. Она заключается в запутывающем воз­
«Записки из мертвого дома». действии картинки. В загадке картинкой, которая сби­
В том учебном году Витгенштейна уговорили прово­ вает нас с толку, является сравнение дополнительного
дить «домашние встречи». Они проходили по субботам с куска веревки с длиной целой веревки. Впрочем, сама
пяти до семи. На них обсуждались философские вопро­ картинка верна: кусок веревки длиной в один ярд соста­
сы, поднимаемые присутствующими. Хотя эти встречи вит ничтожную часть от общей длины веревки. Однако
носили менее формальный характер, чем его занятия, в картинка ведет нас к ложному заключению. То же самое
том смысле, что опоздание не расценивалось как преступ­ происходит и в философии: нас постоянно вводят в за-
ление и не требовалось постоянного посещения, тем не луждение ментальные картины, которые сами по себе
менее их атмосфера была серьезной вплоть до торжест­ правильны. Это был рисунок Земли в форме шара с
венности. Обычно приходило где-то около полудюжины людьми на верхнем и противоположном нижнем полуша­
людей. Пока мы собирались, Витгенштейн в молчании риях. Витгенштейн отметил, что этот рисунок сам по себе
сидел в своем «рабочем» шезлонге, ни с кем не здорова­ содержит ошибки, но он заставляет нас думать, что
ясь. Его лицо было сурово, он явно был погружен в глу- тели противоположного полушария действительно на-

56 57
ходятся под нами и висят вниз головами. (Этот рисунок Витгенштейн имел удивительный дар отгадывать мыс­
обсуждается в § 351 «Философских исследований».) ли человека, с которым он вел разговор. В то время как
В тот год Витгенштейн уделял много времени своим е г 0 собеседник тщетно пытался хоть как-то выразить

ученикам. Дважды в неделю он читал лекции по два часа свою мысль, Витгенштейн быстро схватывал суть дела и
каждая, еженедельно проводил двухчасовые домашние давал словесную формулировку. Эта его способность, ко­
встречи, раз в неделю встречался со мной, с Элизабет торая иногда казалась сверхъестественной, являлась, я
уверен, следствием его постоянных неустанных размыш­
Энском и В.А. Хайджабом и, наконец, обычно посещал
лений. Он знал о том, что думает другой, потому что сам
еженедельные вечерние заседания в Клубе Моральных
бесчисленное количество раз путешествовал по всем из­
Наук. Атмосфера дискуссий на этих заседаниях была в
гибам и ответвлениям мысли. Он сказал мне однажды,
высшей степени чужда Витгенштейну. Он ходил туда что считает весьма маловероятным, что на его занятиях
только из чувства долга, считая, что должен делать все от кто-нибудь может подумать о том, о чем он сам еще не
него зависящее, чтобы дискуссия прошла с максимальной думал. И это не было бравадой.
пользой. После того как оканчивалось чтение доклада,
Такая насыщенная жизнь требовала от него большого
Витгенштейн неизменно брал слово первым и лидировал
напряжения. Иногда он оказывался в сомнении, должен
в дискуссии все время, пока находился в зале. Он счи­ ли он при этом еще идти навстречу другим просьбам. Так,
тал, как он говорил мне, что для Клуба не совсем хоро­ один человек пересек чуть ли не полмира, принеся значи­
шо, что он играет там слишком большую роль, но, с дру­ тельные жертвы, только чтобы учиться у Витгенштейна.
гой стороны, он не мог бы принимать участие в дискус­ Помимо лекций, он хотел частным образом встречаться с
сии только в полсилы. Он решил уходить с заседаний по Витгенштейном для философских бесед. Витгенштейн му­
истечении полутора-двух часов. Результат был следую­ чился сомнениями относительно этой просьбы. Он чувст­
щий: обсуждение было живым и содержательным, когда вовал себя как бы обязанным пойти навстречу, но, с другой
присутствовал Витгенштейн, и сразу же шло на спад и стороны, считал, что должен беречь силы. Кажется, дело в
становилось пустым, как только он уходил. конце концов окончилось отказом. Однако в правилах
Во время всех этих контактов: лекций, домашних за­ Витгенштейна было всегда рассматривать подобные воп­
седаний, частных бесед и встреч в Клубе — Витгенштейн росы, так как он считал это своим долгом.
щедро делился своими мыслями. У него никогда не было На окраине Кембриджа находился лагерь для немец­
желания сохранить свои исследования в тайне. Более то­ ких военнопленных. Витгенштейн сам был в плену во
го, во время каждой подобной встречи Витгенштейн ста­ время первой мировой войны и хотел сделать что-либо
рался творить. Он демонстрировал величайшее напря­ для облегчения участи этих людей. Он взял меня с собой,
жение воли и духа. Когда он был занят какой-то пробле­ когда пошел в лагерь. Он получил разрешение встретить­
мой, у окружающих часто возникало ощущение, что они ся с представителем заключенных. В результате этой
являются свидетелями самого настоящего страдания. встречи, кажется, Витгенштейн передал в лагерь не­
Витгенштейн любил проводить аналогию между фило­ сколько музыкальных инструментов и организовал там
софским размышлением и плаванием: как находящееся в выступление музыкантов.
воде человеческое тело стремится к поверхности и чело­ В ту зиму произошел случай, который глубоко взвол­
веку нужно определенное усилие, чтобы достичь дна, — новал и расстроил Витгенштейна. Некий философ опуб­
точно так же обстоит дело и в философии. Витгенштейн ликовал в одном литературно-критическом журнале
заметил однажды, что, по его мнению, степень величия татыо, представлявшую собой популярный очерк совре-
человека определяется тем, чего ему стоила его работа. енной английской философии. О Витгенштейне в статье
Не подлежит никакому сомнению, что философская дея­ !ло сказано, что характер его философских изысканий
ле
тельность Витгенштейна стоила ему самому очень много. публикации «Трактата» остается неизвестным, но

58 59
ЩГГ '

если судить по работам его главного последователя, фи- лософских исследований) для немедленной публикации.
лософия в руках Витгенштейна стала чем-то вроде психо­ Спустя несколько дней он успокоился. Он сказал, что не
анализа. Кто-то показал эту статью Витгенштейну, и он собирается «поддаваться панике» и публиковать свой
страшно возмутился. Он сказал, что автор, похоже, со­ Труд раньше времени. Он просто написал письмо автору
всем не знаком с направлением его мысли. Витгенштейна статьи, в котором выразил уверенность, что тот гораздо
привела в ярость не только такого рода нечестность авто­ больше знает о характере его философских исследова­
ра, но и усматриваемый им в статье намек на то, что буд­ ний, чем продемонстрировал в своей статье. Витгенштейн
то бы он держит свои исследования в секрете. Витгенш­ получил вежливый и проникнутый чувством почтения к
тейн сказал, что всегда рассматривал свои лекции как нему ответ, и инцидент был исчерпан.
форму публикации. (Я должен здесь заметить, что два Витгенштейн не раз выражал свои опасения по поводу
тома материалов, продиктованных им студентам, извест­ того, что его рукописи могут погибнуть в огне. Он с ужа­
ных как «Голубая книга» и «Коричневая книга», будучи сом рассказывал, как величайший историк Моммзен по­
размноженными на мимеографе или на машинке, переда­ терял в войну рукописный том своей «Римской истории».
вались из рук в руки и были широко известны англий­ Витгенштейн приобрел облегченный стальной сейф, где и
ским философам.) Его также рассердило предположе­ хранил свои записные книжки и рукописи в своей гости­
ние, будто бы философия у него является разновидно­ ной в Тринити. Он не раз говорил, что хотя не уверен,
стью психоанализа. Ранее он уже дважды критиковал по­ что при жизни он опубликует что-либо из своих работ, но
добное мнение, считая его результатом подмены понятий. твердо надеется, что его книга (Часть I «Философских
«Они имеют различную технику», — говорил он. исследований») будет опубликована после его смерти. С
Из-за этой статьи Витгенштейн несколько дней нахо­ другой стороны, при мне он воскликнул однажды с го­
дился в крайне возбужденном состоянии. Он спросил ме­ рячностью, что был бы рад, если бы все его произведения
ня, не могу ли я опубликовать на нее ответ. Я ответил, были уничтожены, если бы вместе с ними исчезли все ра­
что не имею ни малейшего представления, каким бы он боты его учеников и последователей. Его иногда посещал
мог быть. Витгенштейну не понравились мои слова. Он страх, что, когда его главный труд будет посмертно опуб­
спросил, стал ли бы я защищать в печати Мура, если бы ликован, просвещенный мир подумает, что он заимство­
кто-нибудь неправильно и несправедливо отозвался о его вал свои идеи у философов, которые на самом деле учи­
взглядах. Я не мог не ответить утвердительно. Тогда Вит­ лись у него самого. Ведь может обнаружиться некоторое
генштейн воскликнул, что это подтверждает то, что он сходство между его работой и работами других филосо­
всегда подозревал, — что он для своих друзей как фов, опубликованными раньше. Он спросил меня со всей
1
«Vogelfrei» , что они смотрят на него как на изгоя, как на серьезностью, буду ли я защищать его после его смерти
птицу, в которую каждый имеет право стрелять. По-мое­ от любых подобных утверждений или слухов, и я отве­
му, Витгенштейн узнавал также у Энском и Смидиса, не тил утвердительно. Его беспокойство по этому поводу от­
откликнутся ли они на статью, но не получил утверди­ ражено в предисловии к «Философским исследовани­
тельного ответа. В разговоре с Энском он снова сказал о ям»: «Больше, чем по одной причине то, что я публикую
«Vogelfrei». В течение двух или трех дней Витгенштейн здесь, будет иметь точки соприкосновения с тем, что пи­
был просто вне себя. Он даже намеревался сам написать шут сейчас другие люди. Если мои мысли не несут на св­
ответ на эту статью. Кроме того, он серьезно говорил о ое печати моего собственного творчества, я не буду в
передаче в издательство Кембриджского университета Дальнейшем отстаивать свое право на них как на свою
машинописного экземпляра своего труда (Части I «Фи- собственность».
1 Витгенштейна глубоко возмущал плагиат. Он расска-
Vogelfrei (нём.) — аутсайдер, изгой. Дословно — вольная пти­
ца. — Прим. ред. мне о своих взаимоотношениях с одним человеком, о
вообще ходило много слухов. Витгенштейн встречал-

60 61
ся с Морицем Шликом, который и был этим человеком, ц хотя соображения репутации явно не были чужды
для совместного обсуждения философских вопросов. Во еГ0
натуре и даже могли становиться настоятельными,
время этих бесед Витгенштейн выдвинул несколько идей, как это видно из только что рассказанных случаев, при
которые были ими записаны. Несколько позже Витгенш­ этом нужно помнить, что Витгенштейн намеренно жил в
тейн увидел принятую к публикации статью Шлика, в неизвестности, пресекая любые попытки сделать из него
которой тот не только основывался на идеях Витгенштей­ знаменитость или общественного деятеля, кем бы он в
на, но даже использовал его иллюстрации. В этой статье противном случае непременно стал.
была выражена благодарность Витгенштейну, но сделано Не так-то легко сформулировать его собственную
это было в такой форме, что заставляло думать, что хотя оценку значимости его работы. В предисловии к «Фило­
беседы с Витгенштейном и стимулировали мысль автора, софским исследованиям» он пишет, что о его книге нель­
но основная работа тем не менее была проделана им са­ зя сказать, что она хорошая. Это замечание не является
мим. Витгенштейн почувствовал себя глубоко оскорблен­ подчеркнутым выражением его скромности. Витгенш­
ным. Он поднял этот вопрос в разговоре со Шликом, ко­ тейн, конечно, верил, что его работа могла бы быть вы­
торый был «порядочным человеком», и тот обещал это полнена лучше, но уже не им самим. Доктору Луизе Му-
дело уладить. Но вскоре вслед за этим на Шлика было ни, которая лечила его летом 1949 года и была немного в
совершено нападение и он погиб, и статья вышла без со­ курсе его дел, он говорил: «Может быть, все это ошибоч­
ответствующего признания роли Витгенштейна. но; может быть, все это не так». Но подобное настроение
Почти такую же реакцию, как и плагиат, вызывала у не было характерным для него. Он разъяснял и отстаи­
Витгенштейна и неверная передача его мыслей. Он рас­ вал свои идеи в спорах с жаром и убежденностью. Он не
сказал мне об инциденте, связанном с одной молодой ле­ думал, что центральные положения его философской
ди, которая посещала его лекции. Она написала статью, концепции могли бы оказаться ошибочными. Он, конеч­
в которой излагала взгляды Витгенштейна по определен­ но, по большей части считал, что сделал значительный
ному вопросу. Она представила эту статью Муру — ре­ вклад в развитие философии. Мне думается, однако, что
дактору журнала Mind, а также показала ее Витгенштей­ он склонялся к мысли, что значение этого вклада может
ну. Витгенштейн нашел статью очень плохой и сказал, быть преувеличено теми, кто был тесно с ним связан.
что ее нельзя публиковать. Но поскольку эта леди наста­ Возможно, это отразилось в выборе следующих слов
ивала на своем решении, Витгенштейн пошел к Муру, И.Н. Нестроя в качестве эпиграфа к «Философским ис­
чтобы убедить его не печатать статью. Он сказал Муру: следованиям»: «В природе каждого успеха, что он кажет­
«Вы посещали мои лекции. Вы знаете, что статья написа­ ся гораздо значительней, чем является на самом деле».
на плохо». По словам Витгенштейна, Мур признал, что Что касается вопроса о том, какое будущее ожидает
«статья не вполне хороша», но не отказался от частичной его работы — исчезнут ли они, не оставив следа, или же,
ее публикации. Я понял, насколько эта история рассер­ если останутся, будут в чем-то полезны для человечества,
дила и возмутила Витгенштейна. Возможно, один из по­ здесь Витгенштейн пребывал в сомнении. В одном из
добных случаев он имел в виду, когда писал в предисло­ своих писем Фрейд однажды заметил: «По вопросу о
вии к «Философским исследованиям»: «... я был постав­ значении моей работы и ее влиянии на будущее развитие
лен перед фактом, что полученные мной результаты (ко­ На
уки я затрудняюсь высказать какое-то определенное
торые нашли свое отражение в моих лекциях, мнение. Иногда я верю в это, иногда сомневаюсь. Не ду-
рукописных трудах и дискуссиях), выхолощенные, не­ аю
' чтобы это можно было каким-то образом предска-
правильно понятые и подвергшиеся различным искаже­ ать; возможно, сам Бог еще ничего не знает об этом»
ниям, получили широкое распространение. Это больно 446? 6St J ° n e S ' S^mund Freud. London, 1955, vol. II, p.
ударило по моему самолюбию, и мне стоило большого b). Мне кажется, этими же словами можно было бы
труда успокоиться». Исать и
отношение Витгенштейна к своей работе, с той

62 53
Г|°§ §I з" чI sI
а о о

о ч Я О I t ) S J)
» о S

а а х
S о °
S
•о н S г я Л
Помимо всего прочего, я думаю, что действительно лекции. На самом же деле Витгенштейн был очень пре­
было нечто в его философии, что, будучи неверно восп­
дупредителен по отношению к этому человеку.
ринято, оказало и продолжает оказывать отрицательное
Людям, которые не знали Витгенштейна, он часто ка­
воздействие на тех, кто испытал ее влияние. Здесь я
имею в виду его теорию, согласно которой неверно, что зался загадочным и эксцентричным. Он не только многих
слова употребляются с «фиксированным значением» настраивал против себя, но и был причиной многочислен­
(«Философские исследования», § 79), а понятия имеют ных фантастических слухов. Однажды в Кембридже я
«жесткие границы» ( там же, § 68, 76). По моему глубо­ слышал, как один студент со всей серьезностью убеждал
кому убеждению, это учение Витгенштейна дало возмож­ другого, что Витгенштейн читает свои лекции, лежа на
ность его ученикам увериться в том, что от них не требу­ полу и упершись взглядом в потолок. Когда он гостил у
ется точности и тщательности в проработке мысли. меня в Ц1татах, о нем говорили, будто он живет в амбаре
и что я — единственный, кто имеет к нему доступ. Впос­
Мысль об отказе от преподавательской деятельности ледствии, когда он жил на побережье в Ирландии, о нем
становилась у Витгенштейна все настойчивее. Это особен­ ходил слух, будто он пасет овец в Турции.
но наглядно показал инцидент, к которому оказался при-
У одного студента, который жил во дворике Уэвелла
частен один мой знакомый философ. Этот человек напи­
этажом или двумя ниже Витгенштейна, было пианино, на
сал мне зимой 1946/47 года о том, что хотел бы провести
котором этот студент часто играл. Звуки доходили до
следующий год в Кембридже, и интересовался, не мог ли
комнат Витгенштейна и приводили его буквально в состо­
он получить разрешение посещать лекции Витгенштейна.
яние бешенства, особенно когда музыка была ему знако­
Я рассказал об этом Витгенштейну. Насколько я помню,
ма. Он не мог думать, когда слышал пианино. Витгенш­
он сам написал этому человеку и дал ему разрешение. Но
тейн решил эту проблему характерным для него спосо­
Витгенштейн одновременно попросил написать и меня и
бом. Он приобрел большой подержанный вентилятор,
предупредить, что не исключена возможность, что к на­
который издавал при работе ровный гул, громкость кото­
чалу следующего академического года Витгенштейн оста­
рого была достаточна для того, чтобы заглушить пиани­
вит свою работу. Витгенштейн хотел, чтобы это предосте­
но. Я приходил к нему несколько раз на философские бе­
режение исходило от меня, а не от него самого, чтобы не
седы, когда работал вентилятор, но этот рев никак не да­
давать повода к лишним слухам. Я сделал так, как он хо­
вал мне сосредоточиться, в то время как Витгенштейна
тел. Летом 1947 года Витгенштейн отправился к вице-
он нимало не беспокоил.
канцлеру, чтобы представить на рассмотрение вопрос о
своей отставке. Но там ему сообщили, что ему положен Специалист в области математической физики Фри-
научный отпуск, и убедили взять его этот отпуск осенью, ман Дайсон, тогда еще студент, занимал комнаты, при­
отложив таким образом вопрос об отставке. Он попросил мыкающие к комнатам Витгенштейна. Однажды Витген­
меня сообщить тому человеку обо всех изменениях и на­ штейн пригласил его на чай. Разговор, как сказал мне
писать, что, насколько стало известно, Витгенштейн бу­ Дайсон, сначала шел о характере его занятий. Затем
дет читать лекции зимой, хотя вероятность того, что он Дайсон, несколько в нарушение правил, спросил в свою
уйдет в отставку, по-прежнему остается. Я сделал, как он очередь Витгенштейна о характере его работы. Витгенш­
просил. Когда осенью Витгенштейн на самом деле оста­ тейн сначала насторожился и спросил, не журналист ли
вил кафедру, этот человек очень оскорбился и выдвинул Дайсон. Когда тот убедил его, что это не так, Витгенш-
те
(как это будет видно в дальнейшем) абсурдные и неспра­ /| н и в самом деле рассказал Дайсону о природе фило­
ведливые обвинения в адрес Витгенштейна. При этом он софии и его собственном месте в ней. Дайсон рассказы-
как бы считал, что либо Витгенштейн умышленно вводил ал мне одну из витгенштейновских историй, которая
его в заблуждение, либо он обязан был остаться на ка­ редставляет большой интерес. Однажды, когда Витген-
федре, потому что тот человек собирался посещать его (bv-гл!! Ш 6 Л ч е Р е з п о л е > где в самом разгаре была игра в
Футбол, ему впервые пришла в голову мысль, что в язы-
66
67
В течение последнего года работы преподавателем Вит­
ке мы играем в игры словами. Основная идея его филосо­
генштейн посещал Мура в среднем раз в две недели. Вит­
фии, понятие «языковой игры», явно берет свое начало в
генштейн уважал Мура за честность и серьезность, а од­
этом событии. Дайсон также рассказывал о своей послед­
нажды сказал, что Мур «глубок». В то же время беседы с
ней встрече с Витгенштейном. Она была неожиданной и
Муром почти всегда приводили Витгенштейна в состояние
произошла в конце весеннего триместра 1946/47 года,
уныния, потому что Мур был слишком «похож на ребен­
когда Дайсон упаковывал чемодан внизу на лестнице.
ка». Витгенштейн заметил однажды, что основная функ­
Витгенштейн, которого он не видел в течение нескольких
ция Мура как философа заключается в «разрушении
недель, спускался по лестнице в плаще и твидовой кепке,
преждевременных решений» философских проблем. Он
с тростью в руке. Он кивнул Дайсону и уже прошел было
добавил, что не уверен, однако, распознает ли Мур пра­
мимо, как вдруг остановился и сказал: «Мои мозги дела­
вильное решение, если оно окажется в его распоряжении.
ются все тупее и тупее!» — и, не говоря больше ни слова,
Он говорил, что посетил только несколько лекций Мура
пошел прочь.
(еще в бытность студентом Кембриджского университета,
Отношение Витгенштейна к знаменитому «принципу
до первой мировой войны), так как не мог вынести беско­
верификации» логического позитивизма («Значением
нечных повторений, которые были так характерны для
предложения является его метод верификации») часто
Мура. Он заметил однажды, что единственной работой
вызывало к себе большой интерес. Витгенштейн расска­
Мура, которая произвела на него большое впечатление,
зал мне историю, которая подтверждает это. Философ и
было открытие Муром того, что предложения типа «Идет
психолог Дж.Ф. Стаут ненадолго приехал в Кембридж,
дождь, но я так не считаю» отличаются особого рода бес­
и Витгенштейн пригласил его на чай. (Мне кажется, это
смысленностью. (В разделе X Части II «Философских исс­
было в начале 30-х годов.) Стаут сказал Витгенштейну,
ледований» Витгенштейн называет это «парадоксом Му­
что, по слухам, Витгенштейн может сказать что-то инте­
ра».) Витгенштейн, однако, признавал, что и «защита
ресное и важное о верификации и что ему бы очень хоте­
здравого смысла» была важной заслугой Мура. Витгенш­
лось услышать об этом. Оба они знали, что Стауту очень
тейн говорил, что если человек мучается поиском нужных
скоро надо уходить, чтобы не опоздать на поезд. В подо­
слов для выражения тончайших нюансов мысли, то за со­
бных условиях Витгенштейн обычно даже и не пытался
ветом лучше всего обратиться именно к Муру.
говорить о философии. Однако серьезность Стаута и его
искреннее желание понять взгляды Витгенштейна так по­ Витгенштейн рассказал мне историю, которая, по его
действовали на него, что он рассказал Стауту следующую мнению, показывала, что было наиболее привлекательно­
притчу. В некоем городе от полицейских требуется, что­ го в характере Мура. Мур напряженно работал над своей
бы они получили от каждого жителя информацию отно­ лекцией «Доказательство внешнего мира», с которой
сительно его возраста, предыдущего места жительства, должен был выступить на заседании Британской Акаде­
характера занятий и т.д. Эти сведения записываются и мии в Лондоне. Муру не нравилась заключительная
каким-то образом используются. И вот полицейский уз­ часть лекции, но он не мог переделать ее так, чтобы ос­
нает от одного жителя, что тот ничем не занимается. По­ таться ею довольным. В день лекции, когда Мур уже сто­
лицейский записывает эти сведения, потому что это то­ ял на пороге своего дома в Кембридже, собираясь идти
же полезная информация о человеке! на вокзал, его жена сказала ему: «Не волнуйся, я увере­
на, что им понравится». На что Мур ответил: «Если это
Смысл этой притчи, я думаю, в том, что если вы не случится, они будут не правы*. Мне кажется, этот слу­
поняли некоторое утверждение, то обнаружение того, что чай показывает, что именно Витгенштейн считал «глубо­
оно не поддается верификации, является важной инфор­ ким» в Муре.
мацией о нем и заставляет вас лучше его понять. Значит,
вы понимаете его лучше: вы не обнаруживаете, что здесь В 1946 — 1947 годах здоровье Мура было хорошим,
нечего понимать. но перед тем он перенес удар, и доктор рекомендовал ему

68 69
не перевозбуждаться и не переутомляться. Миссис Мур, Витгенштейн рассказал мне две истории, связанные с
следя за выполнением этого предписания, не разрешала,, «Трактатом», о которых я, возможно, должен упомя­
чтобы длительность философских бесед Мура с кем бы нуть, хотя он рассказывал их также некоторым другим
то ни было превышала полтора часа. Витгенштейна людям. Одна из них имеет отношение к- возникновению
центральной идеи «Трактата» о том, что пропозиция —
страшно раздражали эти ограничения. Он считал, что
это картина. Эта идея возникла у Витгенштейна, когда
Мур не должен находиться под надзором своей жены.
он служил в австрийской армии во время первой мировой
Если же Мур перевозбудится или устанет и у него будет войны. Он увидел газету, где схематично в рисунках бы­
удар и он умрет — что ж, это будет достойная смерть на ло изображено, как произошла автомобильная катастро­
своем посту. Витгенштейн чувствовал всю невозможность фа. Витгенштейн решил тогда, что эта схема является
того, чтобы Мура, со всей его страстной любовью к исти­ пропозицией и что тем самым открыто центральное свой­
не, принуждали прекращать дискуссию до того, как она ство пропозиций — быть изображением реальности.
придет к своему естественному завершению. Я думаю,
Другой случай определенным образом способствовал
что реакция Витгенштейна на эти ограничения полностью
разрушению этого представления. Витгенштейн и препо­
соответствовала его взглядам на жизнь. Человек должен
даватель экономики в Кембридже П. Сраффа подолгу
заниматься тем делом, к которому у него есть талант, с обсуждали между собой идеи «Трактата». Однажды (ка­
полной отдачей всю свою жизнь и никогда не должен ос­ жется, они ехали на поезде), когда Витгенштейн настаи­
лаблять своих усилий только для того, чтобы продлить вал, что пропозиция и то, что она описывает, должны
свое существование. Такой платонистический подход был иметь одинаковую «логическую форму», характеризо­
продемонстрирован им снова два года спустя, когда он, ваться одинаковой «логической сложностью», Сраффа
чувствуя, что теряет талант, задавался вопросом, должен сделал жест, знакомый неаполитанцам и означающий
ли он продолжать жить. что-то вроде отвращения или презрения: он прикоснулся
Витгенштейн не раз выражал восхищение остротой к месту под подбородком наружной стороной кончиков
ума Рассела, когда рассказывал о том, как они вместе пальцев и спросил: «А какая логическая форма у это­
работали над логическими проблемами перед первой ми­ го?* Вопрос Сраффы породил у Витгенштейна чувство,
ровой войной. Рассел, по его словам, был просто *6ле- что абсурдно настаивать на том, будто бы пропозиция и
стящр, Мур несколько проигрывал в сравнении с ним. то, что она описывает, должны иметь ту же самую «фор­
Витгенштейн с удовольствием рассказывал, как однаж­ му». Это разрушило власть над его же собственной тео­
ды после нескольких часов совместной напряженной ра­ рией о том, что пропозиция на самом деле должна быть
боты Рассел воскликнул: «Чертова логика!» Это выска­ «картиной» реальности, которую она описывает1.
зывание характеризовало отношение Витгенштейна к его Витгенштейн в разговорах со мной часто отзывался о
собственным философским занятиям. Витгенштейн счи­ «Трактате» пренебрежительно. Однако я уверен, что он
тал, что теория дескрипций была самым важным дости­ по-прежнему считал его важной книгой. Во-первых, в
жением Рассела, и однажды заметил, что она многого «Философских исследованиях» он стремился исправить
стоила ему. Но в 1946 году Витгенштейн был плохого ошибки своей предыдущей книги. Он сказал мне однаж­
мнения о новых философских работах Рассела. «Рассел ды, что на самом деле думает, что он дал в «Трактате»
теперь не умрет от занятий философией», — говорил он
с улыбкой. Я заметил, что в тех редких случаях, когда
1
Профессор Г.Х. фон Вригт сообщил мне, что Витгенштейн расска­
Рассел и Витгенштейн одновременно присутствовали на зывал ему об этом случае несколько иначе. По словам Витгенштейна,
спорным вопросом был следующий: должна ли каждая пропозиция
заседаниях в Клубе Моральных Наук, Витгенштейн был иметь «грамматику», и Сраффа спросил Витгенштейна, какова «грамма­
очень почтителен с Расселом во время дискуссии, чего я тика» его жеста. Рассказывая об этом фон Вригту, Витгенштейн не ис­
никогда не замечал от него по отношению к кому-либо пользовал выражений «логическая форма» и «логическая сложность».
другому.
71
70
хорошую разработку точки зрения, которая является штейн сказал, что, как ему кажется, он может воспринять
единственной альтернативой взглядам, изложенным в понятие Бога, если оно относится к осознанию человеком
его более поздней работе. Во-вторых, он определенно хо­ своего греха и вины. Он добавил, что не может понять
тел, чтобы «Трактат» был переиздан вместе с его более представление о Творце. Я думаю, что в определенной сте­
поздними произведениями. Как он пишет в предисловии пени идеи Божьего суда, прощения, искупления были по­
к «Философским исследованиям», «мне кажется, что я нятны ему, связываясь в его сознании с чувством отвраще­
должен опубликовать те свои старые и новые работы со­ ния к себе, страстным желанием чистоты и ощущением без­
вместно, ибо, я думаю, последние можно будет увидеть в надежности для человеческих существ любых попыток
правильном свете только в сравнении и только на фоне сделаться лучше. Но представление о существе, творящем
моего прежнего образа мысли». мир, бесспорно, было ему чуждо.
Здесь же я бы хотел рассказать то, что мне известно Однажды Витгенштейн высказал предположение, что
об отношении Витгенштейна к религии. Он говорил мне, понятие бессмертия может наполниться смыслом на пути
что в юности относился к религии с пренебрежением, но осознания человеком того, что он имеет обязанности, от
в возрасте двадцати одного года что-то заставило его из­ которых не может быть избавлен даже смертью. Сам
мениться. В Вене он посмотрел пьесу, которая была весь­ Витгенштейн обладал сильнейшим чувством долга.
ма посредственной драмой, но в ней один из героев выра­ Я считаю, что Витгенштейн в силу своего характера и
зил следующую мысль: неважно, что происходит в мире, опыта был подготовлен к восприятию идеи Бога-судьи и
ничего плохого не может случиться со мной, — я незави­ Спасителя. Но любое космологическое понимание Боже­
сим от судьбы и обстоятельств! Витгенштейн был пора­ ства на основе понятий причинности или бесконечности
жен этой стоической мыслью: впервые перед ним откры­ было для него невозможно. Он не принимал «доказа­
лась возможность религии. Он рассказывал, что во время тельств» существования Бога и отвергал любые попытки
военной службы в первую мировую войну ему попались дать религии рациональное обоснование. Когда однажды
работы Толстого о Евангелии, которые произвели на него я процитировал ему высказывание Кьеркегора на этот
большое впечатление. счет: «Как может быть, чтобы Христос не существовал,
Витгенштейн писал в «Трактате»: «Мистично не то, если я знаю, что Он спас меня?» — Витгенштейн воск­
как есть мир, но то, что он вообще есть» (§ 6.44). Мне ка­ ликнул: «Вот видишь! Здесь не надо ничего доказы­
жется, что Витгенштейн испытывал чувство удивления по вать!* Ему не нравились теологические труды кардина­
поводу того, что что-то вообще должно существовать, не ла Ньюмана, которые он внимательно читал в свой по­
только в период работы над «Трактатом», но и в период мо­ следний год пребывания в Кембридже. И напротив, он
его с ним знакомства1. Является ли это чувство в какой-то очень высоко ценил труды Бл. Августина. Он сказал
мере религиозным, мне не вполне ясно. Однажды Витген- мне, что решил начать свои «Философские исследова­
ния» цитатой из «Исповеди» Бл. Августина не потому,
что нельзя было найти выраженную в этой цитате мысль
1
Уже после того, как я написал эти строки, я узнал, что Витгенш­
тейн однажды читал доклад по этике (дата мне неизвестна, но, воз­ так же хорошо сформулированной другими философами,
можно, это было вскоре после его возвращения в Кембридж в 1929 г.), но потому, что эта мысль должна быть важной, если об
в котором говорил, что иногда испытывает ощущение, которое лучше
всего передать словами: «Когда я испытываю его, я удивляюсь суще­
этом думал такой великий ум. Кьеркегоря он тоже очень
ствованию мира и готов сказать следующее: "Как странно, что что-ли­ ценил. Он говорил о нем с каким-то трепетом, как о «по-
бо должно существовать!" или "Как странно, что мир должен сущест­ настоящему религиозном человеке». Он читал его «За­
вовать!"» Далее он говорил нечто связанное с мыслью, выраженной в ключительное ненаучное послесловие», но нашел его
вышеупомянутой пьесе, а именно что он иногда «испытывает чувство «слишком глубоким» для себя. Он с удовольствием чи­
абсолютной безопасности. Я имею в виду такое состояние, когда чело­ тал «Дневник» Джорджа Фокса, английского квакера, и
век может сказать себе: «Я в безопасности, ничто не может причинить
даже подарил мне экземпляр. Он хвалил один из очерков
мне вред, что бы ни случилось»».

72 73
работаю в Кембридже. Также я думаю, что совершенно неза­
Диккенса, где описывается посещение пассажиров кораб­ висимо от необходимости писать мне нужен длительный пе­
ля, заполненного англичанами, ставшими мормонами, гге- риод, чтобы я мог думать один и не должен был ни с кем го­
ред отплытием в Америку. Витгенштейна поразила спо­ ворить. Но я еще не сообщал руководству о моих планах и не
койная решимость этих людей, как это было изображено собираюсь делать это до октября, когда уже приму оконча­
Диккенсом. тельное решение.
Я не хочу, чтобы создалось впечатление, будто Вит­ Три месяца спустя (в ноябре 1947-го), после поездки
генштейн принимал любую религиозную веру, — конеч­ в Австрию, он писал:
но, это было не так, — или что он был религиозным че­
ловеком. Но я думаю, что в нем присутствовало то, что Как только я вернулся из Австрии, я подал вице-канцле­
можно назвать возможностью религии. Я считаю, что он ру прошение об отставке. Я перестану быть профессором 31
смотрел на религию как на одну из «форм жизни» (если декабря в 12 часов ночи. И что бы ни случилось со мной (я
совсем не уверен в своем будущем), я чувствую, что принял
воспользоваться выражением из «Философских исследо­ единственно правильное решение. Приблизительно через 2 —
ваний»), к которой он не был причастен, но которая вы­ 3 недели я собираюсь уехать отсюда в Ирландию. ... Эти дни
зывала у него симпатию и очень его интересовала. К тем я очень занят: главным образом диктую материал, который
людям, которые были причастны к религии; он относил­ написал в течение последних 2 — 3 лет. Он по большей части
плох, но мне бы хотелось иметь его с собой в приемлемой
ся с уважением — хотя здесь, как и везде, он презирал форме. — Раз в неделю я вижусь с Муром. Мне нравится бы­
неискренность. Я полагаю, он считал, что религиозная вать с ним, пожалуй, больше, чем когда бы то ни было. Похо­
вера основывается на таких свойствах характера и воли, же, что мы с ним стали как-то лучше понимать друг друга.
которыми он сам не обладал. О Смидисе и Энском, кото­ Он чувствует себя попеременно то хорошо, то немного хуже,
но не должен принимать это близко к сердцу.
рые стали католиками, он однажды сказал: «Возможно,
я не смог бы поверить в то, во что верят они». Я думаю, в В этом письме был постскриптум:
этом замечании не было пренебрежения к их вере. Он
скорее просто говорил о своих особенностях. Я получил очень наглое письмо от [далее опять следова­
ло имя человека, которому я написал по просьбе Витгенш­
По своей натуре Витгенштейн был глубоким пессими­ тейна]. Он упрекает меня за то, что я не известил его заранее
стом как в отношении своих собственных перспектив, так о своей отставке. Он написал мне, что это демонстрирует «чу­
и всего человечества в целом. Каждый, кто был близко довищные недостатки» моего характера и что я «ужасный че­
знаком с Витгенштейном, не мог не знать его ощущения ловек». Я написал ответ и постарался указать ему, «где он
того, что наша жизнь ужасна, а мысль блуждает во мра­ выходит за рамки». Похоже, что он осел.
ке, ощущения, которое было близко к отчаянию.
В декабре Витгенштейн писал из Ред-Кросс, графство
Летом 1947 года я с семьей покинул Кембридж и вер­
Уиклоу, Ирландия:
нулся в Штаты. Из Америки я послал Витгенштейну
письмо с выражением благодарности за то, что он щедро Я только сегодня приехал сюда. Это маленькая гостиница
делился со мной своими мыслями. Он ответил: в 2,5 — 3 часах езды автобусом из Дублина. Здесь не так уж
плохо, и надеюсь, что я привыкну. Я единственный постоя­
Ты знаешь, как мне хорошо было с тобой в Кембридже. И лец. Конечно, в данный момент мне здесь непривычно и неу­
конечно, ты мне ничего не должен. Моя голова в последние ютно. Что я уже целую вечность не ударял палец о палец, по­
дни несколько не в порядке. Я почти уверен, что уйду в от­ нятно без слов. ...Я желаю тебе много счастья и знаю, что ты
ставку этой осенью... пожалуйста, держи это при себе, так мне желаешь того же. Мы оба чертовски нуждаемся в нем. И
как это еще не точно. Мне жаль подводить [далее следовала другие люди тоже.
фамилия человека, который хотел посещать его лекции и
которого я предупредил, по просьбе Витгенштейна, о воз­ Месяц спустя он писал моей жене:
можности его отставки], но боюсь, что здесь ничего нельзя
сделать. Мне бы хотелось побыть где-нибудь одному и поста­
раться написать и подготовить к публикации по крайней мере Это прелестное тихое место, и, если бы оно было еще ти­
одну часть своей книги. Я никогда не смогу сделать это, пока ше, оно бы нравилось мне еще больше. Моя работа продвига-

74 75
ется относительно хорошо, и думаю, что она могла бы про­ Месяц спустя:
двигаться даже очень хорошо, если бы я не страдал от нару­ Моя работа продвигается очень медленно и с большими
шения пищеварения, от которого не знаю как изЯЬвиться. мучениями, но она продвигается. Мне бы хотелось, чтобы у
Мне надо приехать в Итаку и питаться тем, что вы так пре­ меня было больше физических сил и чтобы я не уставал так
восходно готовите... быстро. Но я должен принимать все таким, как оно есть.
Отвечая на ее вопрос, правильно ли иногда просить Шесть недель спустя он написал письмо уже из друго­
нашего одиннадцатилетнего сына почитать нам вслух, он го места. Его новый адрес: Коттедж Росторо, почтовое
добавляет: отделение Ренвиль, графство Голуэй, Ирландия.
Я думаю, это очень хорошая идея — заставлять Рея чи­ Пишу главным образом для того, чтобы сообщить свой
тать вам. Хорошее, то есть внимательное, чтение вслух учит новый адрес. Последнее время был не в форме: душа, голова,
человека многому. Посмотрите, как плохо и небрежно пишет тело. В течение многих недель я находился в состоянии глу­
большинство людей, особенно в газетах: они пишут, как ду­ бокой депрессии, последние 5 — 6 недель. Я живу здесь в
мают. коттедже совершенно один, на западном побережье прямо у
моря, вдали от цивилизации. Я приехал сюда 2 дня назад и
В феврале 1948 года он писал мне: пока еще не чувствую себя как дома. Я должен буду посте­
пенно научиться выполнять необходимую работу по хозяйст­
Я сейчас очень хорошо чувствую себя физически, и моя ву, не затрачивая на нее много времени и сил. ...Больше всего
работа тоже идет неплохо. У меня иногда бывают болезнен­ выбивает меня из колеи то, что я плохо сплю. Если это дело
ные состояния нервной неустойчивости, которые ужасны и наладится, а я надеюсь на это, то все еще может измениться.
учат взывать к Богу.
Месяц спустя (в июне 1948 года) он был уже в луч­
Ранее я написал ему о двух книгах: «Работы о л ю б ­ шем состоянии духа:
ви» Кьеркегора, которые произвели на меня большое Большое спасибо за детективные журналы. До того как
впечатление, и «Завоевание Перу» Прескотта, доставив­ они пришли, я читал детективную повесть Дороти Сайерс, и
шее мне удовольствие. Витгенштейн продолжал с в о е повесть была настолько скверной, что повергла меня в состо­
письмо: яние депрессии. Но когда я открыл один из твоих журналов,
я почувствовал, что выбрался из душной комнаты на свежий
Я не читал «Работ о любви». Кьеркегор все-таки слишком воздух. ...Моя работа идет так себе: не слишком хорошо, не
глубок для меня. Он ставит меня в тупик, не оказывая на ме­ слишком плохо. Не думаю, чтобы я мог быть сейчас на высо­
ня того влияния, которое должен иметь на другие, более глу­ те в философских дискуссиях, но все может измениться, и
бокие души. — Несколько лет назад Друри читал Скиннеру тогда, я надеюсь, мы поговорим с тобой!
и мне начало книги «Завоевание Мексики» Прескотта, кото­
рую мы нашли очень интересной. Мне не нравится точка зре­ На следующий день, обнаружив в одном из журналов
ния священника у Прескотта, но это уже другая история. — письмо от моей жены с настойчивым приглашением при­
Я, слава Богу, читаю немного. Читаю из волшебных сказок ехать к нам в Штаты, он написал ей следующее:
братьев Гримм и из книги «Мысли и воспоминания» Бисмар­
ка, которая мне очень нравится. Это, конечно, не значит, что Большое вам спасибо за приглашение. Радостно созна­
я разделяю взгляды Бисмарка. ...Желаю тебе много счастья и вать, что вы не откажетесь принять меня, когда я окончатель­
знаю, что ты мне желаешь того же, и я на самом деле нужда­ но дозрею. Но не сейчас. Видите ли, главный источник моих
юсь в нем. проблем — я сам, и, к сожалению, это всегда будет со мной,
куда бы я ни уехал. Мне намного лучше сейчас, чем до моего
Он добавляет в качестве постскриптума: приезда сюда. Я здоров настолько, насколько этого можно
ожидать от старого чудака. (Почему-то я всегда жалуюсь
именно на болезни!) Моя работа идет так себе, но, значит,
Мне тут совершенно не с кем говорить. Это и хорошо, и в именно таковы возможности моего таланта: в профессио­
известном смысле плохо. Мне бы хотелось видеть иногда ко­ нальном плане я износился, и с этим ничего не поделаешь.
го-нибудь, кому можно было бы сказать дружеское слово. Меня это часто раздражает, но я просто должен (или обязан)
Мне не нужны разговоры, мне бы хотелось просто иногда ко­ суметь примириться с этим. Одиночество здесь часто — боль-
му-нибудь улыбнуться.
77
76
шое зло, но оно также часто и благо; необходимость самому Когда я приехал сюда, то, к своему удивлению, обнару­
выполнять работу по дому доставляет неудобства, но одно­ жил, что снова могу работать, а так как мне надо успеть ско­
временно является и большим благом, потому что поддержи­ сить траву и высушить сено как можно быстрее, пока солнце
вает мой тонус и вынуждает вести размеренный образ жиз­ светит в моей голове, то я решил не ехать этой зимой в Росоро,
ни: это действительно хорошо для меня, хотя я и проклинаю а остаться здесь, где у меня есть спокойная теплая комната.
ее каждый день. Конечно, я не должен превращаться в ворч­
ливую старуху и постоянно жаловаться, но это, наверное, Во время моего пребывания в Кембридже в 1946 —
еще один момент, который не может быть устранен. — Но, 1947 годах Витгенштейн давал мне машинописный экзем­
вполне серьезно, я надеюсь приехать и побыть с вами, когда
лучше созрею. (Конечно, вам известно, что некоторые яблоки
пляр работы, которая позже была опубликована как
так никогда и не созревают: сначала они твердые и кислые, а Часть I «Философских исследований». Перед отъездом в
потом сразу становятся мягкими и дряблыми.) — Местность Штаты я вернул его Витгенштейну. Теперь я обратился к
кругом совершенно дикая, и мне нравится здесь гулять, хотя нему с просьбой, не может ли он прислать мне экземп­
я и не могу совершать долгих прогулок. Я люблю смотреть на
разных морских птиц, кроме того, у нас здесь есть тюлени, ляр. На это он ответил мне в том же письме:
правда, до сих пор я встретил только одного. Я не вижусь ни
с кем, кроме человека, который каждый день приносит мне Мне бы хотелось, чтобы у тебя был машинописный эк­
молоко. Он также помогает мне немного по дому и следит, земпляр моего труда, но я не знаю, как было бы возможно
чтобы у меня не кончился запас торфа (это то, чем мы топим дать тебе его сейчас. Существуют только 3 копии. Одна у ме­
и на чем готовим). Он очень хороший человек и, без сомне­ ня (и нужна мне), другая у мисс Энском. Половина или V4 У
ния, лучшая компания, чем те люди, среди которых я был в Мура, а другая половина или ' / 4 где-то среди моих вещей в
графстве Уиклоу. Ближайшая деревня в 10 милях отсюда. Кембридже. Здесь нет никого, кто бы мог сделать копию с
Когда мне надо что-то из бакалеи, я пишу в Голуэй, и мне моей, и это стоило бы много денег. Конечно, мисс Энском
присылают все по почте. — Надеюсь, что Судьба будет бла­ могла бы послать тебе копию, но, честно говоря, пусть она
госклонна ко мне и в один прекрасный день я увижусь с ва­ лучше будет в сохранности в Англии, раз существуют всего
ми. Я знаю, что буду счастлив, и, кроме того, надеюсь, что от только три копии. Надеюсь, ты не подумаешь обо мне плохо.
меня будет какой-то толк в дискуссиях (сейчас я слишком Мне очень приятно, что ты хочешь иметь экземпляр моей ра­
выдохся). боты. Я постараюсь, чтобы ты его получил, как только я смо­
гу сделать другую копию.
Все еще находясь в Росоро-коттедже, в июле он пи­
шет мне: Вышло так, что, когда Витгенштейн приехал к нам в
Америку, он привез с собой экземпляр, который был у
Моя работа идет не вполне хорошо, хотя и движется по­
тихоньку. Вчера я спросил себя: правильно ли я сделал, уйдя
Мура, и, уезжая в Англию, оставил его у меня. После его
из университета, не должен ли я был все-таки остаться и про­ смерти я передал экземпляр его литературным душепри­
должать преподавать? И я сразу понял, что не смог бы про­ казчикам.
должать преподавать философию, и даже подумал, что, воз­
можно, я должен был уйти раньше; но затем я подумал о те­ Мы с женой иногда посылали Витгенштейну неболь­
бе, о фон Вригте в Кембридже и сказал себе, что ушел имен­ шие посылки с продуктами, за которые он всегда сверх ме­
но тогда, когда было надо. Если мой философский талант ры благодарил. Вот отрывок из его письма к моей жене:
сейчас кончается, это большое несчастье, но это так.
Как всегда, большое спасибо Вам и Норману за ваш чу­
Он объявил о своем намерении остаться в Росоро-кот­ десный подарок. Как я говорил раньше, над вами надо уста­
новить опеку! И в этом случае я бы постарался добиться пол­
тедже еще на месяц, а потом поехать в Австрию на три-че­ номочий поверенного лица. (Это то, о чем я часто читаю в
тыре недели. Он действительно съездил в Австрию, а по­ своих детективных журналах.) В посылке все было самое
сле этого в октябре 1948 года провел две недели в Кембрид­ нужное и замечательное.
же, диктуя со своих рукописей. Его следующее письмо бы­
ло написано в ноябре из отеля Росса на Паркгейт-стрит в Он все еще оставался в отеле Росса в Дублине, «рабо­
Дублине. Он планировал оставаться там очень недолго, тая много и даже относительно хорошо. ...Я хочу, чтобы
только чтобы встретиться со своим другом Друри, а затем удача не изменяла мне еще шесть месяцев, тогда бы я мог
вернуться в Росоро. Но его планы изменились. завершить большой кусок работы».

78 79
Четыре недели спустя (в январе 1949 года) он сообща­ я был немного болен, а также потому, что меня многое беспо­
ет, что удача ему изменила: коит. — Деньги здесь ни при чем. Я трачу, конечно, многова­
то, но еще года на два, я думаю, денег хватит. За это время я
У меня очень хорошо шла работа последние 3 месяца или закончу свою работу, если будет на то Божья воля. Ведь это,
около того, но где-то 3 недели назад я заболел каким-то ин­ в конце концов, то, из-за чего я перестал •быть профессором.
фекционным заболеванием кишечника и все еще не пришел в Сейчас я не должен думать о деньгах, потому что в против­
себя. Если это продлится еще неделю, я обращусь к врачу. ном случае не смогу работать. (Что будет потом, я еще не
Конечно, все это не способствовало моей работе. Я должен знаю. Возможно, я и не проживу так долго. Одна из моих
был полностью прерваться на неделю, и после этого она еще нынешних забот — здоровье одной из моих сестер в Вене. Не
ползет, совсем как я на прогулках эти дни. так давно она была прооперирована по поводу рака, как вид­
но, успешно, но она долго не проживет. По этой причине я
В отправленном мной раньше письме содержалось не­ планирую поехать в Вену следующей весной. Это имеет неко­
сколько замечаний о Муре. Я написал Витгенштейну, как торое отношение к тебе, ибо если я поеду, а потом вернусь в
я однажды рассказал Муру о том, что один хорошо изве­ Англию, я намереваюсь диктовать материал, над которым ра­
ботал с прошлой осени, и, если все это получится, я пришлю
стный философ из числа моих знакомых враждебно реа­ тебе копию. Возможно, это удобрит твои поля.
гирует на критику своих опубликованных философских
работ. Мура это явно удивило, и я спросил его, разве он Действительно, когда он приехал в Штаты следую­
не может понять, что профессиональная гордость застав­ щим летом, он привез мне копию упомянутой работы.
ляет человека обижаться на критику. Мур, к моему изум­ Этот материал включен в Часть II «Философских иссле­
лению, ответил: «Нет!» Написав об этом Витгенштейну,
дований».
я добавил, что это незнание человеческой натуры было к
чести Мура. Витгенштейн ответил: В марте 1949 года Витгенштейн все еще жил в отеле
Росса в Дублине. Мы с женой снова послали ему письмо
Теперь относительно Мура. Я не вполне понимаю его, по­ с настойчивым приглашением посетить нас в Америке.
этому то, что я скажу, может быть совершенно неверным. Но Он ответил:
я хочу сказать следующее: в Муре необычайно много детско­
го, это очевидно, и его реплика, которую ты процитировал (о Как и в тот раз, благодарю вас за ваше сердечное пригла­
гордости), лишний раз это подтверждает. В нем есть также шение. Я получил его почти неделю назад, но не мог отве­
какое-то простодушие: он, например, совершенно лишен тить, потому что мои мысли были в совершенном беспорядке,
тщеславия. Что же касается того, что к его *чести* иметь и даже сегодня я не способен выдать ничего лучшего, чем на­
много детскости, я не могу этого понять, если это только не бор бессвязных предложений. Во-первых, хочу сказать, (а)
значит «к чести ребенка*. Ибо ты говоришь не о простоте, к что я глубоко благодарен вам за вашу доброту и (Ь) что у ме­
которой стремится человек, но о простоте, которая проистека­ ня сильное желание принять ваше предложение. Но сущест­
ет из абсолютного отсутствия соблазнов. — Мне кажется, вуют большие затруднения. — Моя старшая сестра, к сча­
все, что ты хотел сказать, — это то, что ты любишь или, мо­ стью, еще жива, и две моих других сестры могут по-прежне­
жет быть, любил детскость Мура. И это я могу понять. Я ду­
му хотеть увидеть меня в Вене. Если это будет так, то я, воз­
маю, что расхождения между нами лежат не столько в сфере
рационального, сколько в сфере чувства. Я люблю и очень можно, уеду в Вену в течение ближайших 3 недель и пробуду
уважаю Мура, но это все. Он не согревает мое сердце (или там 3 — 4 недели. — Я ходил в туристическое агентство узна­
всего лишь слегка), ведь больше всего согревает мое сердце вать насчет поездки в Америку и обнаружил, что путешествие
человеческая доброта, а Мур — как любой ребенок — не мо­ обойдется мне в сумму от 80 до 120 фунтов. Еще мне сказали,
жет быть добрым. Он доброжелателен и может быть очарова­ что ты сам должен будешь оплачивать мое пребывание в Аме­
тельным и милым по отношению к тем, кого он любит, и в рике, потому что мне разрешается взять с собой не больше 5
нем есть большая глубина. — Вот как мне все это видится. фунтов. Поэтому тебе нужно прислать письменное подтверж­
Если я не прав, то я не прав. дение, что ты можешь и намерен оплачивать все расходы во
время моего пребывания в США. Если бы этих правил не су­
ществовало, я теоретически мог бы расходовать в Америке
Он продолжает в том же письме: свои собственные деньги, но на самом деле я не мог бы этого
себе позволить. Я могу позволить себе путешествие только в
Моя работа идет пока довольно хорошо, хотя и не так хо­ том случае, если буду 2 — 3 месяца жить у вас за ваш счет!
рошо, как, скажем, 6 недель назад. Это частью из-за того, что — Что касается меня, то перспектива провести с вами этот пе-

80 81
риод времени очень приятна для меня, но здесь есть одно форму какой-то необычной анемии. Было подозрение на опу­
«но», заключающееся в том, что я пожилой человек и очень холь в желудке, но рентген не подтвердил этого. Я принимаю
быстро старею. Я имею в виду — физически, а не, насколько много железа и экстракта печени, и мне понемногу становит­
я могу судить, умственно. Это значит, что вы не должны ся лучше. Уверен, что смогу отплыть на «Королеве Марии»
брать меня в какие-либо поездки. Я могу гулять, но не намно­ 21 июля. Остается, однако, вопрос, как моя анемия будет
го больше, чем в Кембридже. — По этой же причине я не влиять на мою способность к дискуссиям. В настоящее время
смогу работать в саду. — Если бы не было всех этих затруд­ я Лвсем не могу заниматься философией и не думаю, что у
нений, я прибыл бы незамедлительно, так как мне очень хо­ меня хватило бы сил провести даже сравнительно небольшую
чется побыть с вами, дискутировать с одним и сильно надо­ дискуссию. Более того, я уверен, что сейчас бы этого не смог.
едать другой. ...Мне кажется, вы не вполне представляли се­ Но, конечно, не исключена возможность, что к концу июля
бе всех этих сложностей, когда приглашали меня. Пожалуй­ мое здоровье поправится настолько, что голова сможет рабо­
ста, отнеситесь ко всему, о чем я написал, с серьезностью и тать опять. ...Я знаю, что вы будете гостеприимными хозяева­
вниманием. ми даже в том случае, если я буду совсем глупым и бестолко­
вым, но мне бы не хотелось быть просто мертвым грузом в ва­
Я послал Витгенштейну требуемое письменное под­ шем доме. Я хочу чувствовать, что могу дать хоть немного в
ответ на вашу доброту.
тверждение и успокоил его насчет всего остального. В
своем следующем письме он сообщил, что заказал билет
на теплоход. Он прибавлял: Когда я написал Витгенштейну, что он не должен ду­
мать о том, чтобы платить за свой визит философией, он
В этой жизни никто не знает, что может случиться, поэто­ ответил:
му, если по какой-либо причине ваше мнение относительно
желательности моего визита изменилось, пожалуйста, без Я никогда не имел в виду платить дискуссиями за вашу
колебаний сообщите мне об этом. ...Я совсем не работаю по­ доброту. К тому же, даже самое лучшее, что я мог дать вам,
следние 2 — 3 недели. Мой мозг устал и омертвел, отчасти, я все равно было бы ничтожной платой. Я имел в виду следую­
думаю, потому, что я выдохся, отчасти оттого, что меня сей­ щее: я не хочу наскучить моим гостеприимным хозяевам до
час беспокоит множество разных дел. Мне кажется, что я все- смерти. Впрочем, давай не будем больше об этом, тем более
таки мог бы обсуждать философские проблемы, если бы что у меня есть хорошие новости: за последние несколько не­
здесь было с кем их обсуждать, а один я не могу на них скон­ дель мне стало намного лучше. Это, наверное, подействовало
центрироваться. Надеюсь, когда-нибудь все опять изменится. железо и экстракт печени.
Чем скорей, тем лучше. — Ну хорошо, пришли мне, пожа­
луйста, это письменное подтверждение и готовь себя к шоку
от встречи со мной. Далее он писал, что если я не смогу встретить его в
Нью-Йорке, он «прекрасно справится» с восьми-девяти-
В мае он пишет мне из Дублина: часовой поездкой на поезде один. «Возможно, как это
бывает в фильмах, на корабле я встречусь с прекрасной
В середине апреля я отправился в Вену, чтобы увидеть девушкой, и она поможет мне».
свою старшую сестру, которая очень больна. Когда я уез­
жал оттуда 5 дней назад, она была жива, но не было ника­ Я поехал в Нью-Йорк встречать его корабль. Как
кой надежды на ее выздоровление. Я приехал сюда про­ только я увидел его, я был поражен его явным физиче­
шлой ночью. В Вене я почти совсем не мог работать. Я чув­ ским здоровьем. Он широким шагом сошел с трапа с
ствовал себя отвратительно. Я ничего не делал с начала
марта, и у меня нет даже сил питаться что-либо делать. рюкзаком за спиной, чемоданом в одной руке и тростью
Бог знает, как будет дальше. ...Надеюсь, что с вами все в в другой. Он был в прекрасном расположении духа, со­
порядке, и надеюсь, что вы не найдете меня ужасным и всем не выглядел изможденным и даже не разрешил по­
скучным, когда я приеду. мочь с вещами. Главное мое воспоминание о нашей по­
ездке домой — то, что мы разговаривали о музыке и
В июне, по-прежнему из Дублина: Витгенштейн удивительно точно и выразительно просви­
стел мне несколько отрывков из Седьмой симфонии
Когда я приехал сюда три недели назад, я пошел к своему Бетховена.
врачу, и он сделал анализ крови. Он нашел у меня тяжелую

82 83
В течение первого месяца или полутора, которые он Одним из любимых выражений Витгенштейна было
провел с нами, его здоровье было довольно хорошим. «Оставь эту чертову штуку как есть\* Он произносил
Он любил совершать прогулки в соседних лесах с же­ эту фразу очень выразительно, с подчеркнутой торжест­
ной или со мной. Его выносливость была удивительна. венностью в голосе. Она приблизительно означала, что
На этих прогулках он очень интересовался определени­ эта самая «штука» в порядке и не надо стараться ее исп­
ем видов деревьев. Одну прогулку я помню особенно равить.
хорошо. Витгенштейн захотел установить высоту де­ Когда однажды у нас перестал работать слив, Витген­
ревьев. Процедура, которую он предложил, заключа­ штейн проявил самый живой интерес, помогая мне почи­
лась в следующем: он должен был встать на значитель­ нить туалетный бачок. Он был*вно неравнодушен к тех­
ном расстоянии от дерева, так, чтобы, когда он смотрел ническим проблемам. Когда бачок был починен, я пред­
по направлению своей руки с вытянутой тростью на вер­ ложил сделать еще одно приспособление, но Витгенш­
хушку дерева, угол, образуемый его рукой с горизон­ тейн остановил меня словами: «Оставь эту чертову
талью, составил приблизительно 45°. Я должен был из­ штуку как есть\* В Тринити-колледже Витгенштейн как-
мерить шагами расстояние от Витгенштейна до дерева, и то брал меня с собой, чтобы взглянуть на один хорошо
этот несложный подсчет давал нам приблизительную работающий туалет и изучить его конструкцию, и сейчас
высоту дерева. Витгенштейн руководил всем этим с пол­ он весьма неодобрительно отзывался о конструкции на­
ной самоотдачей. шего. Он всегда очень высоко ценил хорошую работу и
Однажды во время ленча моя жена подала швейцар­ высказывал настоящее моральное осуждение в адрес пло­
ский сыр и ржаной хлеб, которые Витгенштейн очень лю­ хой. Ему было приятно думать, что могут быть мастера,
бил. После этого он обычно всякий раз в той или иной которые стремятся довести свою работу до совершенства
форме настаивал, чтобы на столе были только сыр и по одной-единственной причине: просто потому, что так
хлеб, и почти не обращал внимания на те разнообразные должно быть.
блюда, которые готовила моя жена. Витгенштейн заявил, Вскоре после своего приезда Витгенштейн предло­
что для него не имеет большого значения, чем он питает­ жил, чтобы мы вместе читали его книгу. Мы занимались
ся, если это всегда одно и то же. Когда на стол подава­ этим несколько раз, но я снова почувствовал, что это ста­
лось особенно аппетитное блюдо, я иногда восклицал: вит нас в слишком жесткие рамки и вообще — не лучший
«Hot Ziggetyl» — сленговое выражение, которое я слы­ способ совместных занятий философией. Мне кажется,
шал мальчиком в Канзасе. Витгенштейн заимствовал у что Витгенштейн почувствовал то же самое. В то лето он
меня это выражение. Было невероятно смешно слышать, проводил многочисленные философские дискуссии с раз­
как он восклицал: «Hot Ziggetyl» — когда моя жена ста­ ными людьми. Совместно со мной и с Оетсом Боувсма он
вила перед ним хлеб и сыр. Во время первой половины начал читать «Смысл и значение» Фреге, это повлекло за
своего пребывания у нас Витгенштейн настаивал на том, собой две или три встречи, на которых Витгенштейн го­
ворил о своих расхождениях с ним. Еще на одной встре­
чтобы помогать мыть тарелки после еды. Как и прежде,
че мы обсуждали свободу воли и детерминизм. С Уилли-
он беспокоился о наличии хорошей щетки для мытья по­
сом Дони и со мной он начал читать «Трактат», но это
суды и волновался по поводу того, в достаточном ли ко­
продолжалось недолго. Здесь вспоминается одна исто­
личестве имеются мыло и горячая вода. Однажды он рия. Я спросил Витгенштейна, думал ли он хоть раз, ког­
строго отчитал меня за то, что я недостаточно хорошо да писал «Трактат», о каком-либо примере «простого
ополоснул посуду. Скоро, однако, он забыл о своих та­ объекта». Он ответил, что в то время считал себя логи­
релках. И действительно, он так ослаб физически, что ком, а поскольку он был логиком, то в его задачи не вхо­
эта работа потребовала бы от него слишком больших дило решать, является ли та или иная вещь простой или
усилий. сложной, поскольку все это был чисто эмпирический ма-
84 85
териал! Было ясно, что он расценивает свои прежние Муру хотелось бы пристально смотреть на дом всего в 20
взгляды как абсурдные. футах от себя и произносить с особой интонацией: «Я знаю,
Однажды Витгенштейн встретился с Джоном Нельсо­ что здесь дом*. Он делает это затем, чтобы вызвать в себе
ном, Дони и мной, чтобы обсудить проблему памяти. Со­ чувство знания. Он хочет продемонстрировать самому себе,
что он знает точно. Он думает, что таким образом дает ответ
стоялось несколько дискуссий на различные темы с неко­ философам-скептикам, которые утверждают, что подобные
торыми из моих коллег по Корнелльскому университету, примеры обыденного знания, вроде знания того, что на за­
среди которых были Макс Блэк, Стюарт Браун и Боувсма; днем дворе собака или в соседнем доме пожар, на самом деле
или в строгом смысле слова знанием не являются, не являют­
я тоже присутствовал. На некоторых из этих встреч Вит­ ся знанием в самой высокой степени. Это как если бы кто-ни­
генштейн демонстрировал тот огонь и ту энергию, которые будь сказал: «На самом деле вы не чувствуете боли, когда вас
отличали его в Кембридже. Болезнь в конце концов сдела­ щиплют», а Мур ущипнул бы себя, чтобы почувствовать боль
ла эти встречи невозможными. В начале осеннего тримест­ и тем самым доказать себе, что другой не прав. Мур рассмат­
ривает предложение «Я знаю то-то и то-то» аналогично пред­
ра он провел подряд две вечерние встречи с выпускниками ложению «Мне больно». Критерием того, что он знает то-то и
Корнеллского университета. На одной встрече он говорил то-то, является то, что он говорит, что знает.
о верификации, на другой — о знании. Такие высказывания о физических объектах, как «Это
Однако наибольший интерес для меня имели наши с дерево», иногда играют роль, близкую пропозициям матема­
тики, в том отношении, что опыт не может их опровергнуть.
Витгенштейном дискуссии, посвященные разбору работ Если я подойду к дереву, а под моими руками вместо дерева
Мура « Доказательство внешнего мира» и «Защита здра­ окажется пустота, я могу утратить доверие ко всем показани­
вого смысла». Особенно подробно мы обсуждали отстаи­ ям моих органов чувств. Точно так же я могу усомниться во
ваемый Муром тезис, согласно которому будет правиль­ всех вычислениях, если 2+2 вдруг станет равно 5. Мур гово­
рит «Я знаю, что это дерево» отчасти потому, что чувствует,
ным использованием языка сказать, держа вытянутую что если бы это оказалось не деревом, ему, Муру, надо было
руку перед собой: «Я знаю, что это моя рука», или, ука­ бы «подавать в отставку».
зывая на дерево в нескольких шагах от себя: «Я точно Я могу отказаться рассматривать что бы то ни было как
знаю, что это дерево*. В своей опубликованной ранее свидетельство в пользу того, что это не дерево. Если я по­
дойду к дереву и вместо дерева почувствую под своими рука­
статье я доказывал, что в подобных случаях имеет место ми пустоту, я смогу сказать, что я раньше обманывался, но не
бессмысленное употребление глагола «знаю», и получил смогу сказать, что я раньше ошибался, когда думал, что это
от Мура заинтересованный ответ. Мы с Витгенштейном дерево. Если я скажу, что не буду рассматривать что бы то
ни было как свидетельство против того, что это дерево, то это
посвятили обсуждению этих проблем большое количест­ мое заявление будет носить не психологический, но логиче­
во встреч, во время которых он сделал много исключи­ ский характер.
тельно важных наблюдений относительно понятия зна­ В обыденном употреблении глагола «знать» всегда ощу­
ния. Далее я привожу сжатое изложение его взглядов на тимо значение «убедиться». Однако Мур произносит выска­
зывания типа «Я знаю, что это туфля» в таких обстоятельст­
основе тех кратких записей, которые я делал: вах, когда нет никакого смысла «убеждаться». Но именно это
Существует тенденция думать о знании как о ментальном и может на самом деле являться причиной того, что он наста­
состоянии. При этом предполагается, что я знаю свои собст­ ивает в подобных случаях на выражении «я знаю». Вероят­
венные ментальные состояния. Если я говорю, что нахожусь но, он хочет сказать, что здесь невозможно дальше «убеж­
даться» в том, что это туфля, и что если бы можно было
в определенном ментальном состоянии, но на самом деле это
«убеждаться» дальше, то нельзя было бы найти лучших дока­
не так, то я говорю ложь. Но я могу сказать, что знаю то-то и зательств, чем те, которые сейчас перед нами. То есть мы дол­
то-то, и может оказаться, что это то-то и то-то неверно, одна­ жны здесь остановиться! Если нужно убеждаться здесь, тогда
ко из этого не будет следовать, что я лгал. Следовательно, вообще нельзя ни в чем убеждаться! Утверждение Мура «Я
знание не является ментальным состоянием. знаю, что это туфля» может значить следующее: чНевозмож-
Ментальные состояния, такие, как беспокойство и страда­ но убеждаться, что это туфля, и, что бы ни произошло, я не
ние, имеют степени. Уверенность тоже имеет степени, ср.: смогу назвать это свидетельством в пользу того, что это не
«Насколько вы уверены?» Раз уверенность имеет степени, туфля».
это помогает нам думать, что знание является ментальным со­
стоянием. Лучше не квалифицировать утверждение Мура «Я знаю,
что это дерево» как неправильное употребление языка, а ска-
86
87
зать, что у этого утверждения нет определенного значения и но — «Я знаю, что я человек». Понимать предложение — это
сам Мур не знает, как именно он использует его. Мы можем значит быть готовым каким-то образом его использовать. Если
предположить, что он использует его, чтобы продемонстри­ мы не можем придумать ни одного примера его употребления,
ровать некоторое философское положение, гласящее, напри­ это значит, что мы совсем не понимаем данное предложение.
мер, о том, что ряд утверждений о физических объектах об­ Не все пропозиции, основанные на опыте (experiential
наруживает близость к пропозициям математики или что вы­ propositions), имеют одинаковый логический статус. Что ка­
ражение «Возможно, это не дерево» будет неверным употреб­ сается некоторых из них, о которых мы говорим, что знаем,
лением языка. Но Муру самому неясно, что он имеет в виду. что это так, можно представить себе ситуацию, в которой мы
Он не понимает разницы между использованием этого выра­ бы сказали, что утверждение оказалось ложным. Но в отно­
жения в некотором обычном смысле и использованием его шении других это просто невозможно. Сделанное замечание
для иллюстрации философского положения. носит логический характер и не имеет отношения к тому, о
чем я буду говорить дальше в течение ближайших 10 минут.
На этой стадии н а ш е й дискуссии Витгенштейн при­ Пропозиции Мура «Я знаю, что я человек», «Я знаю, что
Земля существует много лет»_и т.д. отличаются именно тем,
ш е л к выводу, что в противоположность тому, что он го­
что невозможно придумать ситуацию, в которой бы мы заяви­
ворил р а н ь ш е , неверно, что «в обычном употреблении ли, что имеем свидетельства против этого. Но когда философы-
глагола «знать» всегда ощутимо значение «убедиться». скептики говорят: «Вы не знаете», а Мур отвечает: «На самом
деле я знаю», его ответ не попадает в цель, ибо он призван все­
Выражение «я знаю» употребляется тогда, когда не надо го лишь уверить их в том, что он, Мур, не чувствует совершен­
ни в чем «убеждаться». Например, человек может употребить но никакого сомнения. Но это не то, что здесь нужно.
это выражение в разговоре со слепым, который спрашивает: Эти философы хотят сделать логическое утверждение.
«Ты уверен, что это дерево?» И также, когда мы закончим Они хотят сказать, что мы не знаем, является ли что-нибудь
исследование, мы можем сказать: «Сейчас я знаю, что это де­ истинным, если будущий опыт может это опровергнуть. Су­
рево». Другой пример: мы с тобой пробираемся через лес к ществуют разряды утверждений, которые не могут быть оп­
дому, и вот я вышел на расчищенный участок, где прямо пе­ ровергнуты будущим опытом, например утверждения об ощу­
ред собой увидел дом. В этом случае я мог бы воскликнуть: щениях, а также математические и логические утверждения.
«Здесь дом», а ты, все еще находясь позади, в зарослях, мог Глупо использовать выражение «я знаю» с утверждениями об
бы спросить с сомнением: «Ты уверен?» — и я мог бы отве­ ощущениях. Оно ничего не добавляет. В математике это не
тить: «Я знаю это». Здесь использование выражения «Я знаю глупо. Существует большое сходство между некоторыми суж­
это» было бы естественным и одновременно характеризова­ дениями на основе опыта и математическими суждениями, а
лось бы «самой высокой степенью» достоверности, т.е. я не именно: никакой будущий опыт не может дать никаких осно­
смог бы рассматривать что бы то ни было как свидетельство в ваний для того, чтобы их опровергнуть.
пользу того, что здесь нет дома.
Философы-скептики хотят сказать, что, употребляясь с
Мур должен был бы привести подобные примеры, то суждениями на основе опыта, выражение «я знаю» означает
есть такие примеры использования выражения «я знаю», ког­ «Я уверен в этом, и это истинно». Они считают, что степень
да оно действительно употребляется «im sprachlichen достоверности есть степень убежденности. Они рассматри­
Verkehr», в естественной стихии языка, в «потоке жизни». вают муровское «Я знаю это совершенно точно» (with
Но он не приводит подобных примеров: он предпочитает бу­ absolute certainty) как выражение самой сильной убежденно­
равить взглядом дерево и говорить при этом: «Я знаю, что сти. Здесь было бы необходимо продемонстрировать этим фи­
это дерево». И все оттого, что он хочет убедиться в ощущении лософам, что высшая степень достоверности имеет отношение
знания. не к психологии, а к логике и что существуют ситуации, ког­
Можно сказать: «Человек знает, что у него две руки», под­ да невозможно ни «стать более уверенным» (для человека),
разумевая при этом, что он не должен всякий раз считать их ни «оказаться ложным» (для суждения). Некоторые сужде­
или убеждаться, что их по-прежнему две — в том случае, если ния на основе опыта обладают этим свойством. Зная это, мы
у некоторых других существ руки могли бы внезапно отпадать. можем описать логические условия употребления выражения
Высказывание «Земля существует миллион лет» имеет «я знаю» с суждениями на основе опыта.
смысл, в то время как выражение «Земля существует пять ми­
Когда мы учим ребенка говорить, мы никогда не говорим
нут» бессмысленно. Что если кто-нибудь стал бы доказывать, что
последнее имеет смысл, поскольку подразумевается первым? ему ни «Я уверен, что это красное», ни «Я знаю, что это
красное», а говорим просто «Это красное». Если бы обучение
Разве некоторые из муровских «трюизмов» менее абсурд­
ны, чем другие? Нетрудно найти примеры использования вы­ всегда сопровождалось выражением сомнения, трудно ска­
ражения «Я знаю, что это рука», гораздо труднее — выраже­ зать, научился бы ребенок чему-нибудь. И бесспорно, он ни­
ния «Я знаю, что Земля существует много лет» и совсем труд- когда не научился бы выражать мысль с оговорками. Если не

88 89
шЯЯ^ШЛшш^яшл

выучить таких слов, как «красное» или «стул», то не может жил бы свою книгу (Часть I «Философских исследова­
вообще идти речь ни о каком языке. ний») на мимеографе и распределил ее между своими
Доказательство в математике заключается в том, что
уравнение записывают на бумаге и смотрят, как одно выра­ друзьями. Он сказал, что она еще не полностью завершена,
жение вытекает из другого. Но если всегда подвергать сомне­ но он надеется придать ей окончательный вид за то время,
нию выражения, которые появляются на бумаге, то не может которое ему еще будет отпущено судьбой. "Его план имел то
существовать ни доказательств, ни самой математики. достоинство, что позволял бы ему помещать в скобках по­
Конечно, иногда возможны ошибки, но они невозможны
всегда. Галлюцинации являются исключением. Математиче­ сле своих рассуждений какие-то выражения, свидетельст­
ские ошибки являются исключением. Оказывающиеся ложны­ вующие о том, что он недоволен собой, такие, например,
ми суждения о физических объектах являются исключением. как «Это не совсем правильно» или «Это сомнительно».
Стремление Мура найти различие в своем опыте между
«знанием» и «достоверностью» подобно тому, как если бы я Он бы хотел передать книгу своим друзьям, но о том, что­
сказал, что вижу разное в том случае, когда я вижу в зеркале бы отнести ее сразу к издателю, — об этом он даже не ду­
Витгенштейна и вижу в зеркале себя. мал. Он спросил, каково мое мнение по поводу мимеогра-
Определенные пропозиции относятся к «основам моей фирования. Я ответил, что отношусь к этому отрицатель­
компетенции» (frame of reference). Если бы я отказался от
них, я не мог бы выносить суждений ни о чем. Возьми утвер­ но. Мой ответ рассердил Витгенштейна. Он сказал, что,
ждение о том, что Земля существовала задолго до моего рож­ подобно другим его ученикам, я не желаю, чтобы книга
дения. Какие опровергающие факты могли бы здесь быть? получила широкое распространение, потому что тогда лю­
Документ? ди узнают о происхождении их собственных философских
Сомнение, вера, уверенность в достоверности сообщаемого —
подобно чувствам, эмоциям, страданию и т.д. — сопровождаются идей. Я же имел в виду совсем не то, в чем он меня подозре­
у человека соответствующим выражением лица. Знанию не соот­ вал, а то, что не годится, чтобы книга такой исключитель­
ветствует никакого особого выражения лица. Существует интона­ ной важности была размножена на мимеографе, тогда как
ция сомнения, убеждения, но нет интонации знания. она должна быть «в коже и золоте».
Эти заметки не претендуют на дословное воспроизведе­ Не один раз Витгенштейн говорил мне о том, что перед
ние мыслей Витгенштейна, хотя некоторые фразы и пред­ ним стоит проблема, как ему распорядиться тем временем,
ложения действительно являются дословными. Я делал за­ которое ему будет отпущено. «Когда у человека есть в жиз­
писи спустя день-два после каждой беседы. Они представ­ ни только одно — только какой-то определенный талант,
ляют собой сжатое изложение того, что я вынес из множе­ что он должен делать, когда начинает его терять?» — спра­
ства дискуссий, которые имели место в течение нескольких шивал он. Витгенштейн говорил это так искренне и так
недель. Некоторые из мыслей могли быть моими, но боль­ мрачно, что я, зная, что трое его братьев покончили с со­
шинство, конечно, моими не были. Мне кажется, что эти бой, боялся, что он может сделать то же самое.
записи достаточно хорошо отражают то (хотя и не все), что В то лето погода была очень жаркой и в комнате Вит­
говорил Витгенштейн. И тем не менее я особенно хочу под­ генштейна на третьем этаже часто было душно. Он од­
черкнуть, что они не могут претендовать на аутентичное нажды сказал, что проволочная сетка на окнах препятст­
воспроизведение его мыслей. Одно из его замечаний пора­ вует свободному движению воздуха, и спросил, поче­
зило меня тогда, как продолжает поражать и сейчас, своей му её нельзя убрать. Я ответил, что если это сделать, то
особой значимостью. Оно аккумулирует в себе большую в комнате будет много насекомых, что еще хуже, чем жа­
часть его философии: «Ein Ausdruck hat nur im Strome des ра. Витгенштейн усомнился. Он заметил, что в Англии и
Lebens Bedeutung» («Выражение имеет значение только в Европе на окнах обычно нет сеток. Я ответил, что в Аме­
потоке жизни»). Витгенштейн говорил, что этот афоризм рике больше насекомых. Витгенштейн не поверил этому,
есть в одной из его рукописей; возможно, это и так, но и когда он через некоторое время вышел на прогулку, то
только не в тех, которые мне известны. внимательно стал разглядывать дома, чтобы убедиться,
Во время одной из наших прогулок Витгенштейн ска­ есть там на окнах сетки или нет. Он обнаружил, что сет­
зал, что, если бы у него были деньги, он, вероятно, размно- ки были везде, но отреагировал несколько неожиданно:

90 91
вместо того чтобы согласиться, что в этом есть свой ре­ мое желание здесь роли не играет. Все исключительно добры
зон, он с раздражением заметил, что американцы — жер­ ко мне, и у меня необыкновенно добрый доктор, который к
твы широко распространенного и глупого предрассудка тому же весьма неглуп.
относительно необходимости оконных сеток!
Спустя несколько дней он обращается ко мне с прось­
Вторую половину своего пребывания у нас Витгенш­
бой, чтобы я 4ни в коем случае не сообщал кому бы то
тейн очень сильно болел. У него было воспаление плече­ ни было о характере моей болезни, — тем, кто еще не
вой сумки в обоих плечах, он не мог спать и был очень знает об этом. ...Это очень важно для меня, поскольку на
слаб. Его врач устроил так, что он должен был лечь на Рождество я собираюсь поехать в Вену и не хочу, чтобы
два дня в больницу, где его должны были полностью об­ моей семье все стало известно».
следовать. За день до назначенного срока он был не толь­
В декабре Витгенштейн поехал в Вену и пробыл там
ко болен, но и напуган. Он говорил мне раньше, что его
до конца марта. Отправленное им в январе письмо свиде­
отец умер от рака, а сейчас его сестра медленно умирала
тельствует о том, что с ним все в порядке и он отнюдь не
от этой же болезни, несмотря на то что ей сделали не­ в депрессии. Он пишет, как он счастлив, что в Америке
сколько операций. Витгенштейн боялся не того, что у не­ ему не поставили правильный диагноз. И далее:
го обнаружится рак (наоборот, он был готов к этому), но
того, что его оставят в больнице и будут готовить к опера­ Эти дни мой мозг работает очень вяло, но не могу ска­
ции. Он боялся не самой операции, а того, что станет бес­ зать, что меня это заботит. Я читаю всякую всячину, напри­
помощным, прикованным к постели инвалидом, чья мер, «Учение о цвете» Гёте. В этой книге при всей ее абсурд­
ности есть много интересных моментов, которые стимулиру­
смерть будет только отсрочена. Он также боялся, что ют мою мысль. ...Я совсем не пишу, потому что мои мысли
врачи будут препятствовать его возвращению в Англию в никак не могут выкристаллизоваться в нужной степени. Но
октябре, а у него уже был обратный билет. «Я не хочу это и не важно.
умереть в Америке. Я европеец и хочу умереть в Евро­
пе*, — бормотал он при мне в настоящем безумии. По­ В апреле 1950 года он вернулся в Англию. Он полу­
том он воскликнул: «Какой я был дурак, что приехал!» чил приглашение прочитать в Оксфорде лекции о Джоне
Локке, за которые ему бы заплатили двести фунтов. Но
Вернулся он из больницы в самом хорошем располо­ там предполагалась аудитория в 200 человек, и лекции
жении духа. Обследование не показало ничего серьезно­ должны были носить формальный характер — без всяких
го (хотя позже, той же осенью, у него обнаружили дискуссий. Он отклонил приглашение и объяснил это мне
рак), и исчезла угроза того, что его задержат в больни­ так: «Я не уверен, что смогу прочитать обычную лекцию
це или что его отъезд в Англию будет отсрочен. Я не по­ перед большой аудиторией, чтобы от этого была какая-то
нимал, как он сможет выдержать это путешествие, когда польза». В ту весну мне удалось заинтересовать директора
он так слаб, но за две недели до отъезда силы чудесным Рокфеллеровского фонда Чадбурна Гилпатрика возмож- *
образом снова вернулись к нему. ностью предоставления Витгенштейну гранта на проведе­
Витгенштейн отбыл в Англию в октябре. В начале де­ ние исследований. Я сообщил об этом Витгенштейну, и он,
кабря я получил от него письмо из Кембриджа: поблагодарив меня за мой труд, ответил следующее:
Доктора поставили свой диагноз. У меня рак предста­ Мысль о том, чтобы иметь возможность жить там, где я
тельной железы. Это звучит несколько хуже, чем есть на са­ хочу, не обременять и не быть помехой другим, заниматься
мом деле, потому что есть лекарство (какие-то гормоны), ко­ философией, когда все мое существо нацелено на это, — эта
торое может, как мне сказали, ослабить течение этой болезни мысль, конечно, приятна для меня, как она была бы приятна
так, что я смогу прожить еще годы. Врач сказал мне, что я, любому, кто хочет заниматься философией. Но я не смогу
возможно, смогу снова работать, но я этому не верю. Я ни­ принять деньги от Рокфеллеровского фонда, если члены
сколько не был потрясен, когда услышал, что у меня pax, но правления не будут знать всей правды обо мне. Она такова:
был поражен, когда услышал, что с этим можно что-то сде­ (а) Я не в состоянии работать на хорошем уровне сколько-ни­
лать, потому что у меня нет желания продолжать жить. Но будь продолжительное время с марта 1949 г. (Ь) Даже до это-

92 93
го я не мог работать хорошо больше 6 — 7 месяцев в году, (с) билет на пароход на 30 декабря, но должен был отменить
Я старею, и моя мысль заметно слабеет и кристаллизуется все поездку из-за болезни. В январе 1951 года он пишет, что
реже, и я очень быстро устаю, (d) Состояние моего здоровья его посетил тот самый Гилпатрик из Рокфеллеровского
крайне неустойчиво — у меня легкая форма анемии, из-за ко­
торой я легко подхватываю любую инфекцию. Это еще боль­ фонда. «Я сказал ему то же, что писал тебе несколько меся­
ше уменьшает мои шансы на то, что я смогу хорошо работать, цев назад, т.е. что в теперешнем состоянии моего здоровья
(е) Хотя я и не могу говорить с уверенностью, но мне кажет­ и умственной апатии я не могу взять грант, но добавил, что
ся, что мой мозг никогда не сможет работать так интенсивно,
как, скажем, 14 месяцев назад. (О Я не могу дать обещание если вразрез со всеми возможностями и ожиданиями я в
опубликовать что-либо при жизни. один прекрасный день обнаружу, что снова могу сказать
Я верю, что, пока буду жив и пока позволит состояние мо­ что-то значительное в философии, я ему напишу. Мы рас­
их умственных способностей, я буду думать о философских стались друзьями». Далее он продолжает, что Оксфорд —
проблемах и стараться написать о них. Я также думаю, что
многое из того, что я написал за последние 15 — 20 лет, сможет это «философская пустыня». (Мне также рассказывали,
представлять интерес для людей, когда будет опубликовано. И что Витгенштейн отзывался о философских кругах Окс­
тем не менее вполне возможно, что все, что я еще собираюсь со­ форда как о «зараженной зоне» и эта характеристика ос­
здать, окажется скучным, неинтересным и лишенным полета. корбила некоторых преподавателей.) Он добавляет: «Мой
Тому множество примеров, когда люди очень плодотворно ра­
ботали в молодости и крайне неинтересно — в старости. мозг абсолютно мертв. Это не жалоба, ибо на самом деле я
Кажется, это все, что я могу сказать на этот счет. Я верю, что не страдаю от этого. Я знаю, что жизнь должна когда-то за­
ты покажешь это письмо директору Фонда, с которым ты гово­ кончиться и что интеллектуальная жизнь может закон­
рил обо мне. Нельзя получить грант обманным путем, а ты мог,
сам того не желая, представить меня слишком в розовом свете. читься еще раньше».
Вскоре после этого он поехал в Кембридж и остановил­
Часть 1950 года Витгенштейн жил в Оксфорде, в доме ся в доме своего врача, доктора Бивэна. (Когда Витгенш­
Энском. В июле он писал: «Я почти не провожу фило­ тейн впервые услышал от доктора Бивэна, что у него рак,
софских дискуссий. Я мог бы видеться со студентами, он выразил сильное нежелание и даже страх провести свои
если бы захотел, но я не хочу. В моей старой голове хо­ последние дни в госпитале. Доктор Бивэн тогда сказал
дят самые разные неясные мысли, которые, возможно, в ему, что он может прийти умирать в его дом. Витгенштейн
таком разобранном виде и останутся там навсегда». Оетс был очень признателен ему за это гуманное предложение.)
Боувсма с семьей тоже проводил тот год в Оксфорде. Находясь в Оксфорде, Витгенштейн был очень болен, но
Витгенштейн часто их посещал и очень полюбил домаш­ теперь ему стало лучше, хотя все-таки не совсем хорошо.
нее яблочное пюре, которое готовила миссис Боувсма. В «Я не могу даже подумать о работе сейчас, но это не так
своем письме ко мне он говорит о своей неспособности за­ важно, если только я не проживу долго. Но у меня нет де­
ниматься философией: «Я годен только на то, чтобы есть прессии». Он оставался у доктора Бивэна до самой смерти.
с философом яблочное пюре». В марте он пишет, что чувствует себя немного лучше и поч­
Осенью 1950 года Витгенштейн поехал в Норвегию на ти не страдает от болей. «Конечно, я очень слаб, и нет со­
5 недель с товарищем, который за этот срок дважды бо­ мнения, что ничего не изменится к лучшему с течением вре­
лел бронхитом. мени. Я думаю, что вряд ли я еще буду в этом мире, когда
Итак, трудностям не было конца. ...Я планировал сделать ты приедешь в Кембридж осенью 52-года. Хотя нельзя ни­
кое-какую работу, ко ничего не сделал. Возможно, я скоро чего знать заранее. Но по крайней мере у меня нет депрес­
опять поеду в Норвегию и постараюсь работать. Это единст­ сии» . Два месяца назад он прислал мне биографию Ромме-
венное место из мне известных, где я могу обрести настоящий
покой. Не исключена, конечно, возможность, что больше я не ля, написанную бригадным генералом Янгом. В этом же
способен на настоящее творчество, но, конечно, стоит попро­ письме он говорит: «Я очень рад, что тебе понравилась
бовать, способен я или нет. книга о Роммеле. Я совсем недавно снова просмотрел ее и
был поражен тем, как просто она написана. Такие книги
Витгенштейн позже писал, что договорился, что прове­
большая редкость».
дет зиму на ферме своего друга в Норвегии, и уже купил

94 95
Последнее письмо, полученное мной от Витгенштей­ Фаня ПАСКАЛЬ
на, было написано им за 13 дней до смерти. Он сообщает:
«Со мной произошло что-то из ряда вон выходящее. ВИТГЕНШТЕЙН: ЛИЧНЫЕ ВОСПОМИНАНИЯ1
Приблизительно месяц назад я неожиданно обнаружил,
что состояние моих интеллектуальных способностей та­
ково, что я могу заниматься философией. Раньше я был
абсолютно уверен, что никогда этого не смогу. Впервые
после двух с половиной лет с моего мозга спала пелена. —
Конечно, пока я работаю всего где-то 5 недель, и к за­
втрашнему дню все может кончиться, но все равно это
здорово встряхнуло меня». Он также говорит, что, «не
считая некоторой слабости, которая то усиливается, то
уменьшается, я чувствую себя очень хорошо эти дни».
Когда Витгенштейн поселился у Бивэнов, миссис Би-
вэн поначалу боялась его, но вскоре привязалась к нему.
Они много гуляли вдвоем. Как она рассказывала мне, он Невозможно писать личные воспоминания о Витген­
имел на нее большое влияние, даже в мелочах. Например, штейне, почти физически не ощущая на себе его неодоб­
она купила новое пальто, собралась идти в нем на вечер и рительного, испепеляющего взгляда. Он был глубоко
перед выходом из дома зашла показаться Витгенштейну. убежден и не раз в том признавался, что в других лю­
Он внимательно рассмотрел пальто, потом не терпящим дях прежде и более всего нас интересуют их слабости.
возражения тоном сказал: «Подождите», взял ножницы и, И если у него самого, невзирая на аскетизм, время от
не спросив разрешения, срезал спереди несколько боль­ времени появлялась возможность отведать лакомого ку­
ших пуговиц. Так пальто понравилось ей больше! сочка пирога, в тот момент (пару раз) я замечала, что
Витгенштейн чувствовал себя очень хорошо и работал он, как бы вопреки своему желанию, смаковал невин­
совершенно неистово. Когда «спала пелена», он сказал нейшую сплетню.
миссис Бивэн: «Я буду работать сейчас так, как никогда Более всего он ненавидел тех, кто интересовался его
не работал раньше!» частной жизнью. Я этого не делала. Несколько фактов,
В пятницу, 27 апреля, после обеда он гулял. Ночью узнанных мною о его отношениях с Фрэнсису Скинне-
ему стало очень плохо. Он был в сознании, и, когда док­ ром, — это, несомненно, часть его общественной жизни.
тор сказал ему, что он может прожить только несколько Кроме того, в памяти моей эти два человека — неразде­
дней, он воскликнул: «Боже!» Перед тем как он потерял лимы.
сознание, он сказал миссис Бивэн (которая оставалась И, учитывая отсутствие у меня опыта и привычки к
всю ночь у его постели): «Передай им, что у меня была писательской деятельности, не сознание ли его отвержен­
прекрасная жизнь». Здесь он, конечно, имел в виду сво­ ности заставило меня провести над этими страничками
их близких друзей. Когда я думаю о его пессимизме, о почти три года? Время ушло не столько на правку напи­
глубине его душевных и нравственных страданий, о без­ санного, сколько на паузы и заминки. Но я быстро воз­
жалостности, с которой он эксплуатировал свой мозг, о вращалась к тексту, подхватывая его на том же предло­
его потребности в любви и вместе с тем резкости, которая жении, на том же слове, на котором остановилась. Не­
отталкивала людей, я склоняюсь к мысли, что его жизнь смотря на то, что годы шли, у меня не было чувства, что
была исключительно несчастной. И все же в конце он сам 1
воскликнул, что она была «прекрасной». Мне эти слова Fania Pascal. Wittgenstein: A Personal Memoir // Encounter, 41,
no 2 (1973). Перевод М. Дзюбенко.
кажутся странно волнующими и полными тайны.
Зак
а з 3007 97
надо спешить; мне даже казалось, что черепаший шаг — году. Вместе они гуляли, беседовали и работали, иногда
неотъемлемое свойство моего предмета. деля комнаты в верхнем этаже маленькой бакалейной
Повышаются ли акции Витгенштейна, как это было до лавки. "Вместе они приходили ко мне учиться русскому
недавнего времени? Молодежь, несомненно, очарована языку.
им; если в разговоре появляется его имя, я говорю: «О, я Начав эти заметки осенью 1969 года в Канаде, я
учила его русскому языку». Затем следуют рассказы. Не­ по возвращении домой возобновила контакт с сестрой
сколько лет назад заезжий американский профессор при­ Фрэнсиса миссис Траскотт. Услышанное от нее углу­
вез это известие к себе домой, и мне пришел запрос от од­ било мой интерес ко всему, что касается этих отноше­
ного усердного философа. Я решила ответить на него во ний, и оживило ослабевшее было стремление продол­
многом по тем же причинам, по каким пишу этот текст, жать работу.
но следующие письма принесли вопросы типа: какими По совсем иным причинам я опускаю всякие упоми­
•«письменными или устными свидетельствами» об отно­ нания о другом близком друге Витгенштейна, докторе
шении Витгенштейна к Марксу и Энгельсу или о его от­ Николае Бахтине, преподавателе античной филологии в
ношении к России я располагаю, и в переписку оказался Саутгемптоне, а затем в Бирмингеме, где он в конце
втянут даже мой муж Рой. Пришлось бить отбой, и как концов стал доцентом лингвистики. Он умер годом
можно быстрее. раньше Витгенштейна. Когда перед войной моего мужа
Полагаю, вначале надо сказать, что о философии пригласили на кафедру германистики и мы переехали в
Витгенштейна мне не известно почти ничего. Ко време­ Бирмингем, Витгенштейн часто навещал Бахтиных (не­
ни нашего с ним знакомства был напечатан только редко в сопровождении Скиннера). «Витгенштейн лю­
«Трактат». Я пыталась прочесть его, но вскоре оставила бил Бахтина», — говорила мне Констанция, вдова Бах­
эти попытки. Мое невежество в отношении философии тина (умершая в 1959 году после многолетнего рассеян­
Витгенштейна было предметом гордости. «Философские ного склероза). От нее я услышала о бесконечных спо­
исследования» я могу пощипывать; могу читать их как рах между Бахтиным и Витгенштейном и об
собрание афоризмов. Однажды, когда он был, вероятно, идиосинкразии последнего.
в особенно дружелюбном настроении и, позволив мне Николай Бахтин, эмигрировавший из России во вре­
задавать вопросы, терпеливо отвечал на них, я спроси­ мя революции, но неожиданно к началу второй мировой
ла: «Почему вы так уверены, что ваша работа совершен­ войны ставший пламенным коммунистом, был вдохно­
но бесполезна для меня?» Он, насколько я помню, отве­ венным педагогом и лектором. В его характере было
тил: «Допустим, вы пытаетесь начертить график движе­ что-то не позволявшее ему переносить свои работы на
ния больничной медсестры к своему больному, затем бумагу, и я не знаю никаких других 1Го завершенных
график другой медсестры на другом этаже и, наконец, сочинений, кроме нескольких эссе и лекций, посмертно
один график, который сочетал бы их, иллюстрируя об­ изданных профессором Остин Дункан-Джонс в отдель­
щее движение?..» «Нет, я никогда не пойму этого», — ном томе, посвященном памяти Бахтина. Что я действи­
вскричала я. тельно знаю и что само по себе могло бы привлечь вни­
Одно из обстоятельств, давивших на меня и побуж­ мание к этой дружбе — это то, что Витгенштейн по-на­
давших ответить на письмо американского профессо­ стоящему любил Бахтина, был необыкновенно счастлив
ра, — отсутствие во всем, что написано о Витгенштейне, и весел в его присутствии и никогда не бросал его, в то
упоминаний о Фрэнсисе Скиннере (не считая того фак­ время как с другими проделывал это запросто. Это был
та, что он под диктовку Витгенштейна вел некоторые за­ тот редкий случай, когда Витгенштейн принимал чело­
писные книжки). В то время, на протяжении большей века таким, как он есть. И все это — несмотря на то,
части 1930-х годов, я знала его как постоянного товари­ что внешне и внутренне они были абсолютными проти­
ща Витгенштейна — вплоть до его ранней смерти в 1941 воположностями. Бахтин отдавался крайностям страсти,

98 99
неконтролируемому избытку чувств и экспрессии. Каза­ через две на третью. Прожив в Англии и Кембридже
лось, он, как вулкан, всегда на грани взрыва. Он стра­ всего несколько лет, я уже привыкла к этому чисто ан­
дал иррациональными страхами и навязчивыми идеями, глийскому феномену — сверхзастенчивым юношам, де­
любил экспансивность, был большим гурманом. Будучи тям образованных буржуа. Усиливалась ли его стесни­
бездетным, Бахтин, в отличие от Витгенштейна, нахо­ тельность от физического недостатка? С самого начала я
дил отраду не то что в детях — в кошках. И все же их уважала его за то, что своей застенчивости он как бы не
объединяли особого рода детская невинность и нелю­ замечал и оговаривал условия занятия, глядя мне прямо
бовь ко всяческим банальностям. в глаза. Я знаю, к каким уловкам смогла бы прибег­
нуть, обнаружься, что я краснею перед чужим челове­
ком. Заботясь о других, надо забыть о том, что сам уяз­
Но мне бы не хотелось, чтобы это было понято так, вим, — что-то в этом роде мелькнуло у меня в голове.
словно я пишу о Витгенштейне в отрыве от двух давно Мне показалось, что запрошенный мной гонорар, обыч­
умерших его и наших друзей. Знакомство с ним стано­ ный по тем временам, был для него слишком высок.
вилось переживанием, одним приносившим подъем, по­ «Нельзя ли ходить на эти уроки моему другу? Правда,
могавшим выжить, других же, как в случае со мной, это еще не точно. Окончательно он еще не решил».—
приводившим к состоянию внутреннего спора с самим «Приводите его. Для двоих оплата будет такой же...»
собой, и поныне тлеющего. Еще мне хотелось бы опи­ Кажется, они были благодарны мне, потому что вскоре
сать исповедь Витгенштейна — так, как он открылся прислали самую большую из когда-либо мною виденных
мне. гортензий. Когда они пришли и постучали к нам в
Осенью 1969 года мы собирались ехать в Канаду, дверь, я совершенно не была готова к тому, что другом
куда моего мужа пригласили прочитать курс лекций. Фрэнсиса окажется доктор Витгенштейн.
«Чем вы будете там заниматься? — спросил меня один Я приехала в Кембридж в 1930 году и до замужества
знакомый. — Вам нужен особый план». Надо сказать, в летом 1931-го посещала заседания Клуба Моральных
моем распоряжении действительно оказалось много вре­ Наук. Это было время, когда молодые люди, под воз­
мени. Более того, я обнаружила, что каждый школьник действием Витгенштейна, принялись говорить: «Утверж­
в Канаде имеет прожект относительно того, где бы дать, что 2 — это цифра, абсурдно: чем же еще это мо­
он когда-нибудь позже занялся своей домашней рабо­ жет быть?» На встречи, которые вел профессор Дж. Э.
той. А мой прожект был таков — воспоминания о Вит­ Мур, приходили в основном студеИты; и Витгенштейн
генштейне.
на этих вечерах был источником возмущения (а может
быть, и взрыва). Обычно он говорил длинными перио­
дами без перерыва, используя сравнения и аллегории,
С датами и точными деталями у меня дело обстоит вкрадчиво двигаясь по комнате и жестикулируя. Он
туго. Но с помощью некоторых вех моей жизни, таких, околдовывал. Когда Мур терпеливо и внимательно слу­
как свадьба и рождение детей, я могу выстроить собы­ шал, его лицо выражало терпение и заинтересованность,
тия 1930-х годов в некое подобие порядка. Так я высчи­ но в то же время и вопрос. Я могла бы усомниться в до­
тала, что в 1934-м (или, может быть, в конце 1933-го) стоверности этих давних воспоминаний, если бы позже
Фрэнсис Скиннер позвонил нам в кембриджский дом, телевидение не помогло мне понять, что выражение ли­
чтобы узнать, не смогу ли я дать ему уроки русского. В ца, взгляд исказить невозможно, они сохраняются доль­
то время он был аспирантом Тринити-колледжа, исклю­ ше всего, переживают слова и вообще все случайное. За
чительно застенчивым и веселым парнем. Он страдал этим взглядом Мура для меня стоит тогдашнее отноше­
косолапостью, и в моей памяти жив его быстрый подъем ние к Витгенштейну всего ученого Кембриджа.
по ступеньками, такой же быстрый и шумный спуск —

100 101
Мне как раз была в Берлине присвоена степень док­ лирующим, на шаг впереди своего спутника, чтобы
тора философии, но это было нечто совершенно иное. Я иметь возможность обернуться и посмотреть ему в лицо.
еще училась английскому, и много из того, о чем гово­ На языке школьников его можно было бы назвать нака­
рилось, пролетало мимо ушей. Помню записку Ричарда- занием Господним, промокашкой, всезнайкой. К началу
Брейтуэйта, которую Витгенштейн разорвал на клочки 1930-х годов относится напечатанный в студенческом
только для того, чтобы в конце концов, к изумлению журнале стихотворный памфлет Джулиана Белла (впос­
присутствующих, одобрительно отозваться о ней или ледствии погибшего добровольцем в Испании), в кото­
просто не обратить на нее внимания. В этих дискуссиях ром он высмеивал Витгенштейна за то, что тот всегда
не всегда рождалась ясность, но всегда присутствовало выговаривал всем за неправильное использование язы­
откровение. Однажды он сказал: «Вы не можете любить ка, хотя говорил все время сам и другим не давал рта
Бога, потому что не знаете Его», — и развил эту тему. раскрыть, а также за жесткость и невнимательность к
Недовольство тем, что он монополизирует дискуссию, людям. Когда это стихотворение вышло в свет, даже до­
привело к изгнанию его из Клуба Моральных Наук. Но брейшие люди не могли удержаться от смеха; оно излу­
вскоре его уговорили вернуться. Все это было в 1930 — чало аккумулированное напряжение, возмущение, мо­
1931 годах. жет быть, страх. Поскольку никто прежде не осмеливал­
ся поменяться с Витгенштейном ролями и отплатить ему
Когда в 1934 году он и Фрэнсис пришли ко мне за­
той же монетой.
ниматься, я знала о нем многое, но лично знакома не
была. Казалось, он с самого начала был легендой, и Поэтому теперь, узнав, что он собирается учиться у
Кембридж полнился историями о нем. В первую оче­ меня русскому, миссис Джесси Стюарт, одна из добрей­
редь он был почтенным (почему почтенным?) автором ших женщин, каких я когда-либо знала, сказала: «Так
«Трактата». До того как он стал сотрудником Тринити, Витгенштейн будет вашим учеником? Превосходно. Те­
его однажды попросили покинуть частную квартиру, по­ перь вы заманите его в свои сети». Он и в самом деле
тому что по ночам он принимал ванны. О каждой вещи оказался на редкость способным, равно как и беспокой­
он спрашивал: «А это настоящее?» Он не любил жен- ным учеником.
щин-интеллектуалок и в обществе буквально поворачи­
вался к ним спиной; моя подруга, с которой он обошел­
ся таким оскорбительным образом, сочла это дерзкой Витгенштейн
шуткой. Его мнения по большинству вопросов были ка­ изучает русский язык
тегоричны, не допускали никаких возражений. В то вре­
мя когда интеллектуальный Кембридж склонялся влево, Его внешность описывали часто: невелик ростом, но
он оставался старорежимным консерватором времен поз­ концентрирует внутреннюю энергию, опрятен, с острым
дней Австро-Венгерской империи. Но он был очарован, взглядом птицы в полете. Никогда не видела у него за­
увидев миссис Летти Рэмси за каким-то сложным шить­ стегнутого воротника или галстука. Ему было трудно
ем, захотел понаблюдать за ней и узнать, как это дела­ сидеть спокойно; казалось, он в любую минуту мог взле­
ется. Один юный друг рассказывал мне, как занятно теть. Что-то суровое и запрещающее, хотя и наивное,
было ходить с Витгенштейном за перочинным ножом. направленное на других, и на себя само/о, было в выра­
Его увлеченный интерес к инструментам, материальным жении его лица. Он часто ссорился, так как держался
объектам и ремеслам имел особый характер — для них вызывающе. Я называла это «сатанинской гордостью»,
у него находились терпение и терпимость, каковых ни­ как всегда преувеличивая. Он держался отстранение, за
когда не было для людей. Его часто можно было видеть исключением тех моментов, когда отдыхал, или погру­
гуляющим по узким улицам или вдоль реки с несколь­ жался в учебу, или с усмешкой рассказывал ребяческую
кими молодыми людьми, разговаривающим и жестику- шутку. Начав говорить, он мог полностью подчинить

103
102
вас; не думаю, чтобы ему самому было известно об этом порадовать их уместной пословицей. В будущем мне ре­
даре. Человек, которому предстояло еще высказать зна­ дко доводилось видеть их столь жизнерадостными. Не
менитое утверждение: «Философия — это борьба про­ могу вспомнить, через сколько (видимо, через несколь­
тив очарованности ума языком», не имел ни малейшего ко) недель Витгенштейн заболел и, лежа в постели,
представления, как сам очаровывает, говоря что-нибудь, прислал мне перевод сказки Гриммов с немецкого на
все равно что. Кроме того, он был человеком наивным, русский. Я изумилась и поняла, что, хотя и Фрэнсис
смутить которого было предельно трудно. Он мог быть стремительно шел вперед, заниматься мне придется с
в высшей степени раздражительным, но во многих ситу­ каждым в отдельности. Теперь уже не вспомнить, как я
ациях (может быть, в большинстве) не мог ничего с со­ это делала. Уроки с ними обоими продолжались не
бой поделать — его жизнь делалась тяжелой из-за чрез­ дольше трех кембриджских семестров по восемь недель
мерной восприимчивости, чувствительности, воздейство­ каждый. Витгенштейн приходил еще раз сам в 1935 го­
вавшей на все его ощущения. Гораздо больше вещей ду для собеседования по русскому накануне его поездки
приводили его в бешенство, нежели других людей. Сама в СССР.
будучи раздражительной, хотя в то время, .возможно, и
не в такой степени, как теперь, я не могу припомнить
ни одного более вспыльчивого человека. Его наиболее Фрэнсис Скиннер поднаторел настолько, что на ка­
типичным, частым было восклицание: «Невыносимо, не­ никулах писал мне письма по-русски, которые я, испра­
выносимо», — с редукцией первого слога: «Н'выноси- вив ошибки, отсылала обратно. Увы, теперь в своем ар­
мо, н'выносимо», — закинув голову и закатив глаза. хиве я могу найти только одно его письмо, написанное
Невозможно было усомниться в искренности этих слов, по-английски. Оно послано в августе 1940 года из дома
как и всего, что он когда-либо говорил. Бахтиных, где они с Витгенштейном гостили, на ферме
Мы всегда разговаривали по-английски. В Клубе Мо­ около Першора, где мы собирали фрукты. Сожалеет о
ральных Наук и везде, где он читал лекции, Витгенш­ нашем отсутствии — «С наилучшими пожеланиями в
тейн, насколько я знаю, говорил тоже по-английски. Его это беспокойное время», — не зная точно, когда сможем
английский был идиоматичен, образен и выразителен; теперь увидеться — «Доктор Витгенштейн едет обратно
едва начавшись, речь его лилась свободно, вдохновляя в Кембридж самое позднее завтра, поскольку, если что-
слушателя. нибудь случится, он не сможет вернуться». Это перено­
Его жесты были очень экспрессивны: он вскидывал сит нас в лето 1940 года, когда захвату и интернирова­
руки в отчаянии или (реже) выражая одобрение. Спу­ нию беспорядочно подвергались немецкие и австрийские
стя годы Бахтин рассказывал мне: «Витгенштейн дума­ граждане и эмигранты. (Как и Витгенштейн, Фрэнсис
ет, что ваше преподавание было хорошим, в таком ду­ всегда писал на линованных страничках из школьны*
хе...», — размечая воздух большим и указательным тетрадей.)
пальцами, сложенными в подражание Витгенштейну. Не уверена, перевел ли Витгенштейн «Румпельштиль-
«Преподавание» выделялось ударением; это была капля цхен» или какую-то другую сказку, но помню, как он од­
в море его критики моей деятельности, и прежде всего нажды взял том сказок Гриммов и с трепетом в голосе
моей манеры говорить. Ему она казалась слишком цве­ прочитал:
тистой и неточной. Но пока у нас шла работа, разногла­
Ach, wie gut ist dass niemand weiss
сия не обострялись. Они приходили раз в неделю на Dass ich Rumpelstilzchen heiss'.
двухчасовой урок: об этом я вспоминаю с удовольстви­
ем. В исключительно короткое время они освоили грам­ 1
Ax, как хорошо, что никто не знает,
матику (чему я особенно люблю учить) и приступили к Что Румпелыптильцхен меня называют.
чтению серьезной русской прозы. Вскоре я могла уже
105
104
«Глубоко, глубоко», — сказал он. Я любила «Рум- войной студенткой в Кембридже и помнила Витгенштей­
пелынтильцхен», понимая, что сила карлика, оставаясь на эстетом.
неясной людям, заключена в его имени, но не способна Вскоре его любимым чтением на русском языке ста­
была проникнуться его воображением. Видеть его в со­ ло «Преступление и наказание» Достоевского. По про­
стоянии тихого, молчаливого трепета, словно глядящего шествии более двадцати лет сестра Скиннера миссис
вдаль, за пределы того, что доступно каждому, по силе Траскотт, встреченная мною тогда впервые, отдала мне
впечатления уступало разве что его речам. экземпляр этой книги, найденный среди вещей брата и
В середине урока подавался поднос с чаем и домаш­ принадлежавший Витгенштейну. В нем проставлены все
ним фруктовым пирогом, пользовавшимся большим ус­ ударения. Как только Витгенштейн убедился в том, что
пехом. Всякий раз, когда Витгенштейн просил налить в русском языке нет точных правил ударения, он
ему побольше воды, начинался жаркий спор. «Больше, стал расставлять их сплошняком. Я прочитала с ним
больше воды», — шумел он, хотя я убеждала его, что в несколько отрывков. Проставить ударения в целом ро­
его чашке и так уж одна вода. Тогда он рассказывал мане — по любым меркам подвиг, и самостоятельно
анекдот об австрийском крестьянине, который все время ученик не может сделать этого — точнее, если 6 он мог,
просил долить ему в кофе рому («Плесни еще»), пока у в этом не было бы необходимости. Был ли у него дру­
него не оказывался чистый ром. Его редкие анекдоты гой учитель русского языка или, что вероятнее, он чи­
имели такой же невинный характер. Прося добавки пи­ тал эту книгу с Бахтиным? Поэзию мы не читали; но
рога, он говорил: «Тот, кто поставил перед вами вкус­ однажды он процитировал мне Пушкина. Это, скорее
ную пищу, запоминается надолго». Мне всегда пред­ всего, было у него от Бахтина, обожавшего читать вслух
ставлялось, что по природе своей он не был аскетом и русскую поэзию. По поводу Достоевского мы ссорились.
ценил «радости жизни», все то, от чего усилием воли Однажды я сказала, что тот многому научился у Дик­
отказывался. В 1935 году мы переезжали, и я сказала, кенса, и это действительно так. Но Витгенштейну это не
что мне понадобятся новые занавески. «Я могу помочь понравилось, и он вознегодовал. «Диккенс, — и он от­
вам выбрать», — сказал он. Это явно вырвалось у него мерил два фута от пола, — Достоевский, — его рука
непроизвольно, так что он, испугавшись, немедленно взмыла вверх».
взял свое предложение назад.
Однажды в комнату, где мы занимались, ворвалась
моя маленькая, двух с половиной лет, дочка. Когда ее Витгенштейн
выпроводили, я сказала: «От детей одно волнение». Это и Скиннер
вызвало у него гнев, выразившийся только в жесте: дети
есть дети, их надо терпеть, что за абсурд говорить об Мне никогда не приходилось слышать, как он гово­
этом. Вскоре Фрэнсис принес девочке гору игрушек, рит о политике, хотя кто бы усомнился в том, что его»
1
купленных в «Вулвортсе» . Этот магазин, где в то вре­ глубоко волновали события этих лет и его консерва­
мя ни одна игрушка не стоила больше шести пенсов, тизм, вывезенный с родины, возможно, был поколеблен.
стал их любимым. Главной проблемой была здесь целе­ Однако всякий раз, когда поднимались политические
сообразность покупки. Витгенштейн поеживался, если вопросы, он сердился. Когда он однажды как-то пренеб­
слишком часто упоминали «вкус». Но годы спустя я режительно отозвался о марксизме, я свирепо наброси­
встретила даму, которая была перед первой мировой лась на него со словами, что ничто не было дискредити­
ровано так, как его старомодные политические взгляды.
1
«Вулвортс» — сеть однотипных универмагов, специализирую­ Он хранил молчание! За шести-семилетнее знакомство
щихся на продаже дешевых товаров широкого потребления. — Прим. не более трех-четырех раз случалось так, чтобы он отка­
пер. зывался меня понимать (это не касалось моего препода-

107
106
вания), и тогда на лице его было написано: да знает ли деть тебя или когда у него было к тебе дело. Последнее
она, о чем говорит? Мне нравится вспоминать об этом представлялось наилучшей основой для взаимопонима­
честном сомнении, как и о том случае, когда, рассказав ния или продвижения в работе. Он сам полностью опре­
ему об одной совершенной мною большой ошибке, я ус­ делял форму взаимоотношений с людьми. Большая часть
лышала его оценку: «Да, вам недостает проницательно­ его жизни навсегда останется неизвестной даже ближай­
сти». шим друзьям.
Меня только что избрали в кембриджский Комитет Не сомневаюсь, что в эти годы Фрэнсис Скиннер был
друзей Советского Союза, и я сообщила эту хорошую но­ ему наиболее близок. Его отношение к Фрэнсису — вот
вость им обоим. Витгенштейн твердо сказал, что полити­ что мне хотелось бы прояснить больше всего. В общении
ческая работа — худшее, что только можно для меня с человеком настолько моложе его (Фрэнсису было тогда
придумать, мне она принесет много вреда. «Все, что от 22, Витгенштейну — 45) и очень застенчивым его тон
вас требуется, — быть доброй к другим. Ничего больше. был жестким, как у судьи, хотя только Фрэнсиса Витген­
Просто быть доброй к другим». Выводило из равновесия, штейн называл в его отсутствие по имени. Остальных он
когда он хотел, чтобы ты занималась не тем, чем занята называл по фамилии. Суровый тон был, конечно, привы­
сейчас, а чем-то совсем другим. Он создавал в воображе­ чен ему — тон, в котором он говорил о философии. Мы и
нии образ лучшей тебя, подрывая твою уверенность в се­ Бахтины заметили, насколько веселее и проще чувство­
бе. Я быстро поняла, что по-русски могу говорить ему то, вал себя Фрэнсис, когда рядом не было Витгенштейна.
что, будучи сказано по-английски, разъярило бы его. Опять же, многие ли люди чувствовали себя рядом с ним
Может быть, потому, что устный русский язык (кроме весело и свободно?
политического жаргона) свободнее от клише, или пото­ В скором времени Витгенштейну довелось сыграть в
му, что русских клише он не понимал. Взрываясь, «уст­ жизни Фрэнсиса определяющую роль, убедив его оставить
раивая сцену», можно было избежать ограничений, нала­ математику и пойти подмастерьем в Кембриджскую науч­
гаемых существующими словесными формулами. Он по­ ную инструментальную компанию. «Был ли Витгенштейн
зволял людям иметь сильные чувства и принимал то, что для Скиннера благом или злом?» — вот вопрос, который
сказано в гневе. недавно поставила передо мной сестра фрэнсиса, когда я
Вряд ли мне можно делать вид, будто я не знаю, впервые с ней встретилась. Она сдержанно рассказала мне
сколько верительных грамот требуется от каждого гово­ о смятении, охватившем их семью, когда ее брат, замеча­
рящего о Витгенштейне, и поэтому я опасаюсь, что мой тельный математик и студент Тринити-колледжа, решил
«прожект» прочтут как рассказ о дружбе с этим челове­ все бросить. «Почему, — спрашивала она, — почему!*
ком, на что я нимало не претендую. Я лишь намерена по­ Она рассказывала, как приехала с родителями из Лэтчуор-
ведать то, что запомнилось мне о нем за годы с 1934-го та, чтобы навестить Фрэнсиса, пока он учится в колледже,
по 1941-й. Я прошу понять, что ленч у нас дома или чай и как он сбежал по ступеням, шипя на них: «Я занят. У ме­
у него в Тринити-колледже были редкими, единичными ня доктор Витгенштейн. Мы работаем. Приходите попоз­
событиями. же» . Шипение и подавление окружающих связаны для ме­
Он был неуловимым человеком, окутывавшим свои ня со многим, слышанным о Витгенштейне.
приходы и уходы тайной. Один, может быть, два раза он Его моральное и практическое влияние на окружаю­
заходил с рюкзаком за плечами, словно только приехал щих поражает по меньшей мере так же сильно, как и
поездом, возможно, из-за границы; но спрашивать его, его труды. Виноват ли он в том, что на характере и ма­
откуда он прибыл, не следовало. Мне бы и в голову не нере речи некоторых людей остался отпечаток, по кото­
пришло задавать ему вопросы личного свойства (да и кто рому и десятилетие спустя после его смерти Рой и я уз­
из людей посмел бы об этом подумать?), и он тоже ни­ нали его в новом, далеком от философии знакомстве? Я
когда не задал мне ни одного. Он звонил, когда хотел ви- оставила Роя с гостем, а сама вышла сварить кофе. Вер-

108 109
нувшись, услышала, как они беседуют об одной из кар­ шел из Кембриджской научной инструментальной компа­
тин Национальной галереи. Молодой человек говорил: нии, и участвовал в общем веселье, даже танцевал. Но
«Вы имеете в виду ту, что висит в зале номер такой-то, вопрос о том, было ли у Витгенштейна право влиять на
налево от двери? Ее размер около...» Мы навострили молодого человека в столь далеко идущих практических
уши. Скоро обнаружилось, что да, он был другом Вит­ решениях только потому, что ему это было дано, остается
генштейна. Несмотря на суровый и сложный характер, открытым. Знаю, что ставить так вопрос — значит, с точ­
у него было бесчисленное множество друзей в самых не­ ки зрения Витгенштейна, говорить «бессмыслицу». Но с
ожиданных местах. точки зрения тех проблем, что встают в отношениях меж­
Вы узнавали ученика и некоторых друзей по мане­ ду поколениями, и той серьезной ответственности, кото­
ре, с которой они осторожно прокладывали свою тропу в рая лежит на старших, это не бессмыслица. Насколько
разговоре, как бы ступая по камням через болото. Вит­ далеко могут и должны заходить в своих указаниях
генштейн выбирал как наиболее близких ему людей пре­ младшим родители, учителя и проповедники? Порази­
имущественно с точной манерой разговора (Бахтин был тельно, что Витгенштейн, наверное, почти никогда и не
исключением). Трудно представить, чтобы Фрэнсис спрашивал себя: а есть ли другие люди, близкие Фрэнси­
Скиннер, человек крайне застенчивый, разговаривал су, чье мнение должно быть принято во внимание? Он
иначе. Но когда Фрэнсис фыркал при виде книжки по относился к Фрэнсису как к достойному доверия и спо­
истории, лежащей на столе, вы замечали дурное влияние. собному принимать самостоятельные решения подростку,
Все следы страданий от диктаторского с ним обращения не осознавая огромной силы своей личности и ее неиз­
он от меня скрывал. За эти годы в нем значительно при­ бежного воздействия на всю ситуацию. С другой сторо­
бавилось уверенности и зрелости, но его собственные ны, не критиковать, а только восхищаться можно им за
внутренние доброта и чувствительность к другим оста­ то, что его голову никогда не посещали размышления о
лись неповрежденными. Свою ужасную застенчивость он статусе, классе и всемирном успехе. Его заботило, чтобы
преодолевал в тяжелой борьбе. Он мог быть радостным и люди были верны своей природе; без этого они не смогут
любил общество. Не ошибусь, если скажу, что он не был стать счастливыми.
способен подумать о ком-нибудь дурно. Он мог и учился
быть практичнее, хотя, увы, оставался чересчур бескоры­
стным, чересчур стеснительным. Его жизнь безмерно По возвращении из Канады я осознала, сколь вазоную
обогатилась философией и дружбой Витгенштейна, но часть моего «прожекта» составляют отношения Витгенш­
духовно, я думаю, он остался верен себе. Его стремление тейна и Скиннера. У меня уже было представление о том,
стать добровольцем интернациональных бригад во время какими они виделись родителям Скиннера. Мог ли Вит­
гражданской войны в Испании было совершенно незави­ генштейн показаться им злым гением? Чувствуя потреб­
симым, свободным. (То, что его не взяли, возможно, свя­ ность в дополнительной информации, я связалась с мис­
зано с его физическим увечьем.) сис Траскотт, поделившейся со мной некоторыми факта­
Когда Фрэнсис в 1935 году стал механиком, Витгенш­ ми. Бывший наставник Тринити-колледжа профессор
тейн, никогда не обсуждавший со мной его поступков, Гарри Сэндбах любезно отыскал для меня сведения, ка­
сказал однажды: «Он никогда не был бы счастлив в ака­ сающиеся пребывания там Скиннера.
демической среде». Возможно, это было верно. Трудящи­ В 1925 году, когда Фрэнсису было 13 лет, он серьезно
еся люди были добрее и не столь застенчивы, как люди болел остеомиелитом, и отсутствие современных антибио­
1
его класса. Он ходил на вечеринки в «Пай» , куда пере- тиков привело к тому, что часть кости была удалена, сде­
1
лав его увечным и зависимым от новых опасных присту­
Компания по производству бытовой радиотехники, электропри­ пов. Его физическое развитие замедлилось, и в школь­
боров и электронного оборудования. — Прим. пер.
ные игры он не играл никогда. Семья видела в нем чувст-

НО 111
вительного, но замечательного мальчика, требовавшего продолжительные прогулки. Во время войны он работал
особо бережного обращения. В 1930 году он отправился над военными заказами. Миссис Траскотт говорит, что
из Сент-Полза ] учеником в Тринити, занялся математи­ на похоронах (в октябре 1941 года) Витгенштейн выгля­
кой и на экзамене в 1933 году был ранглером2. В после­ дел «более подавленным, чем всегда». Вряд ли, полага­
дующие два года аспирантской работы он получал призы ет она, ее родители стали с ним разговаривать; и с
и стипендии, хотя к тому времени, по-видимому, полно­ людьми он общался (по ее словам), как «испуганное ди­
стью погрузился в философию Витгенштейна и посвятил кое животное». После похорон к ним домой он не пое­
себя работе с ним. хал, а некоторое время спустя она видела, как он с «до­
Его матери вполне могло показаться, что стипендию вольно диким» видом гулял по Летчуорту с доктором
в Тринити он получил для работы с Витгенштейном. Барнэби, наставником Тринити.
Но, считает профессор Сэндбах, непохоже, чтобы кол­
ледж пошел на какие-то особые условия, хотя предпола­
гаемые занятия в его заявке, вероятно, излагались. Под Мы знаем, что в 1934 — 1935 годах Витгенштейн
влиянием Витгенштейна Фрэнсис решил оставить мате­ диктовал Скиннеру «Коричневую книгу». Но разве пра­
матику. Он поговаривал о том, чтобы заняться медици­ вильно было бы видеть в Скиннере только секретаря?
ной (это осуществил другой, более давний ученик Вит­ Даже постороннему наблюдателю было ясно, что Вит­
генштейна, Друри); но родители не увидели его на этой генштейн проверял и совершенствовал свои мысли в
стезе. В качестве альтернативы обсуждалась возмож­ бесконечных беседах с Фрэнсисом и несколькими други­
ность стать механиком, а позже явилась мысль, что он ми молодыми людьми. Так или иначе, они были необхо­
должен поехать и поселиться в России (с Витгенштей­ димы для формулировки его мысли, и в них, возможно,
ном или без него, миссис Траскотт точно не знает). Этот ключ к пониманию того, почему для жизни он выбрал
план вызвал у родителей огромное беспокойство. Он и именно Англию. Они, дети английского среднего класса,
Витгенштейн вместе проводили каникулы — одни — в соединяли в себе две черты, которые Витгенштейн тогда
Норвегии, другие — в Ирландии. На лето 1935 года на­ ценил в учениках: детскую невинность и превосходный
мечалась их совместная поездка в Советский Союз. Но интеллект.
в последний момент у Фрэнсиса началось обострение Американский профессор, упомянутый в начале, в от­
болезни, и поехать он не смог. Видимо, Витгенштейн вете на мое письмо спросил: «Что опубликовано Фрэнси­
поехал один (а не с «другом» — им был Фрэнсис, — сом Скиннером?» Это вульгарно-академическая реак­
как предполагает в своем биографическом очерке про­ ция. Фрэнсис не опубликовал ничего, никогда об этом и
фессор фон Вригт). По возвращении Витгенштейна из не думал. Но если и в самом деле нигде не записаны и •
СССР, как вспоминает миссис Траскотт, они отказались никем не признаны его заслуги, прежде всего в 1933 —
от всех своих планов. Таково же было и мое впечатле­ 1935 годах, когда он всецело посвятил себя работе с Вит­
ние — я вернусь к нему позже. генштейном, — пусть этой заслугой было лишь его мимо­
В том же году Фрэнсис начал работать в Кембридж­ летное сомнение во время дискуссии, его огорчение от ка­
ской научной инструментальной компании. Вплоть до кого-нибудь сложного предложения, мягкий протест
своей смерти он оставался близким другом Витгенштей­ («Да, но...») — тогда потеряна или упущена какая-то су­
на, и часто в выходные они отправлялись на совместные щественная, не менее прочих важная черта витгенштей-
новского способа работать.
1
Сент-Полз-скул — одна из старейших престижных мужских при­ Пора вернуться к основной нити рассказа о Витгенш­
вилегированных средних школ. Находится в Лондоне. — Прим. пер.
2
тейне. Контакты между нами, в том числе деловые, про­
Ранглер — выпускник, занявший (в Кембриджском университе­ должались вплоть до нашего отъезда из Кембриджа в
те) второе место на экзамене по математике. — Прим. пер. 1939 году, затем были случайные встречи, однако непри-

112 113
•YY-

нужденные отношения закончились вместе с нашими за­ По дороге домой мы говорили о том, что никто больше
нятиями. не смог бы так дать тебе почувствовать, что в твоем
В январе 1935 года должен был родиться наш второй мышлении столько натяжек, что оно идет не теми пу­
ребенок. С приближением рождественских каникул мне тями, заставил бы увидеть вещи, до этого тобою не
нужно было сказать им, что я не смогу продолжить заня­ замеченные. Пока мы ели толстые сандвичи, Витгенш­
тия. Я была на восьмом месяце, и это было заметно; мне тейн хвалил «Вулвортс». Он купил там разборную
и в голову не приходило, что они этого не замечают. Но фотокамеру по шесть пенсов за деталь, всего два шил­
они оказались совершенно не сведущи о моем положе­ линга — замечательный инструмент! После этого он
нии, решив, что я больна и, немного отдохнув, поправ­ предложил мне немного посниматься, что мы и сдела­
люсь. Они были наивны, как школьники, и это помешало ли одним солнечным днем в Невиллз-Корт в Тринити.
мне рассказать им о приближающихся родах. До рожде­ Я села на скамейку, и, когда он опустился на коле­
ния ребенка занятия пришлось прервать, о чем я извести­ но, глядя в объектив, у меня возникло чувство, слов­
ла их письмом. но я для него — материальный объект и что он мог
События двух последующих лет память приносит бы подойти и отстраненно передвинуть мой локоть на
не совсем в том порядке, в каком они происходили на дюйм. Фрэнсис рассказывал мне, что Витгенштейн мог
самом деле. Общим было то, что Витгенштейн много часами срезать тоненькие полоски со сделанных им ма­
работал, часто жалуясь на невозможность сосредото­ леньких фотографий, пока не достигал той пропорции,
читься. 1935 год кажется мне более светлым временем. которой был доволен. И в самом деле, когда он отдал
Особая депрессия этого человека связана в моем со­ мне мои снимки, они сильно отличались от первоначаль­
знании со временем перед его отъездом в Норвегию в ного размера; один из них стал меньше на квадратный
1936 году. дюйм. Во время гражданской войны в Испании Витген­
В памяти всплывают приятные эпизоды более ранней штейн, увидев у нас увеличенный фотоснимок только
поры. Мы с Роем пошли в «Тиволи» на Фреда Астера и что убитого в Испании Джона Корнфорда, хмыкнул:
Джинджер Роджерс в «Высокой шляпе» и в фойе встре­ «Вы думаете, снимок можно просто так увеличить. По­
тили Витгенштейна и Скиннера; Витгенштейн говорил о смотрите — это всего-навсего брюки». Я взглянула —
танце с глубоким восхищением, с энтузиазмом, подробно конечно, он был прав. В тот же день, когда он меня фо­
и серьезно комментируя технику. Позже мы увидели их в тографировал, мы пошли в Феллоуз-Гарден и он в бла­
переднем ряду темного кинозала — короткий и высокий гоговении стоял перед каким-то растением, повторяя:
силуэты. Витгенштейн был очень близорук, но (как мне • Глядите, видно, как оно растет...» Мне удалили мин­
сказали) отказывался носить очки. В другой раз он пове­ далины, и я в плохом настроении лежала в частной
дал мне, что никогда не пропускает выступлений Руфи больнице Ивлин. Зашел Витгенштейн. Я прокаркала:
Рэпер. «Чувствую себя, как раздавленная собака». Это вызвало
Однажды они довольно торжественно пригласили у него омерзение: «Вы не знаете, что чувствует раздав­
нас на чаепитие в Тринити. Мы сидели в знаменитых ленная собака».
шезлонгах, которые моей спине показались довольно не­
удобными. Комната была голой: ни цветка, ни картины.
К чаю нам предложили толстые сандвичи с помидора­ Посещение
ми, купленные, как они гордо поведали, в «Вулвортсе». России и Норвегии
После чая Витгенштейн говорил, а мы слушали. О чем,
я сейчас не помню, помню только, что он сильно завел­ Летом, готовясь к поездке в Россию, он сам пришел
ся, и мы тоже. Он обращался к нам, но иногда забывал на собеседование по русскому языку. Фрэнсис теперь
про нас — тогда Рой и я могли обменяться взглядами. работал на фабрике и в этом не участвовал. Да мне и не
114 115
Г^ •-. г- - |

сказали, что он посвящен в план посещения России. Эти именно о том, что в первый раз он вернулся из Норве­
уроки-беседы были мучительны. Мы сидели в саду. Он гии летом 1937 года.
нетерпимо отвергал любую тему, которую я предлага­ Письмо из Скьолден-и-Сонь длиннее, чем его обыч­
ла, — все, что пригодилось бы путешественнику или ные короткие деловые записки, — это своеобразный от­
простому смертному. Они были для него абсурдны, во­ вет на письмо профессора Яновской, в котором она про­
обще не были темами. Я знала, что вопросы, приходя­ сит Витгенштейна прислать ей какие-нибудь лекарства
щие в голову: зачем вы едете, какие у вас планы и (протамин — цинк — инсулин, «Киббс», Нью-Йорк —
т.д.,— задавать нельзя. И только если я кричала по- должно быть, имеется в виду «Сквибб»). Он попросил
русски: «Они не нашли, о чем поговорить, и пожелали меня узнать, можно ли сделать это в Кембридже через
друг другу доброго утра», — он расслаблялся, и мы на­ магазин «Бутс»1, добавив, что готов помочь, если это не
чинали. Приятно было заставить его посмеяться над со­ превысит 10 — 15 фунтов стерлингов. Он подчеркнул
бой, но удавалось это редко. Знал ли он, как подавляет три русских слова, которые не понял в ее письме, и по­
других, хотя его заветное желание — чтобы они вели просил объяснить их; мне надо было вернуть ему пись­
себя естественно? Его характер, конечно, был несрав­ мо, ни с кем о нем не говоря и спросив совета у Роя. У
ненно нетерпимее и строже, чем требования любой логи­ него был замечательно энергичный почерк, до сих при­
ческой теории. Манера людей разговаривать приводила водящий меня в трепет; он писал на линованных стра­
его в отчаяние. ничках из школьной тетради. Конец письма смазан; сло­
Вернувшись из России, он послал ко мне с отчетом во «annoyed»2 написано как «anoied». Я выполнила его
Скиннера. По крайней мере так сказал Фрэнсис: «Док­ просьбу, и «Бутс» отправил посылку. Постскиптум был
тор Витгенштейн просил меня дать вам отчет». Вначале написан на обороте двух маленьких картинок Бергена.
шли некоторые технические детали путешествия. Его В нем говорится, что через лондонского друга, «высту­
хорошо приняли. Он пришел в Московский университет пающего в качестве моего банкира», он договорился пе­
к профессору математики госпоже Яновской и попросил редать мне чек на сумму 3 фунта стерлингов. «Если Ва­
доложить о себе. Он услышал ее изумленный возглас: ши расходы будут больше, мы отправим посылку на
«Что? Тот самый великий Витгенштейн?» Тут я догада­ Рождество, когда я приеду в Кембридж». Об этом я ни­
лась, что он послал Скиннера правдиво рассказать о чего не помню. Его беспокойство насчет денег связано с
том, о чем сам говорить бы не смог. Ему предложили тем, что к этому времени он уже не был стипендиатом
кафедру философии в Казани — в университете, где Тринити и не имел регулярного дохода.
учился Толстой. Насчет своего будущего он не решил Что же касается его поездки в Россию в 1935 году,
ничего. то хотела бы повторить сказанное ранее: у меня сло­
О профессоре Яновской Витгенштейн позже расска­ жилось впечатление, что, вернувшись оттуда, он поч­
зывал мне, что она была замечательным человеком, вос­ ти сразу отказался от намерения переселиться туда, хо­
питывала маленького сына. Жизнь у нее была трудная, тя мысль о России как о духовном пристанище вновь
она болела диабетом. Мысленно пытаясь привести собы­ возникает в его последнем письме к Энгельману от 21
тия в порядок, я всегда полагала, что Витгенштейн про­ июня 1937 года эхом мечты, высказанной в гораздо бо­
сил меня послать лекарства профессору Яновской перед лее раннем письме к нему же, в сентябре 1922 года.
поездкой в Норвегию в 1936 году. Но его письмо из «Все еще вертится у меня в голове возможный побег в
Норвегии (датированное 4 сентября 1937 года), кото­ Россию». Мне кажется, в этом — ключ к его отноше-
рое я недавно откопала, доказывает, что я ошибалась;
«постскриптум» к этому письму (датированный 12 ок­ 1
«Бутс» — аптека фармацевтической компании «Бутс». —
тября 1937 года) подтверждает мою ошибку — хотя я Прим. пер.
2
Раздраженный.
не думаю, что ошибочно и другое мое предположение, а

116 117
I ""ЛТс*-И',~ л

нию к России, к чему я еще вернусь. Предположения о Ассоциации работников образования лекции о современ­
второй поездке в Россию в 1939 году основаны на слухе ных событиях. С высоты прошедших 35 лет я вижу, что
и явно ошибочны. с моей стороны было идиотизмом, зная Витгенштейна,
не предвидеть его реакции на эту новость. Тем не менее,
я думаю, моя глупость не оправдывает и не извиняет
Вернусь к 1936 году и поездке Витгенштейна в Норве­ резкого и раздраженного письма, полученного от него.
гию. Не дурная ли это шутка, не уловка ли памяти ду­ Подумать только, этому письму суждено было стать
мать, что именно в том году его душевное состояние бо­ единственным от него ко мне, словно написать его выну­
лее, чем когда-либо, было подавленным из-за беспокойст­ дила жестокая необходимость.
ва и неуверенности, заставив его полностью отрезать себя Даже теперь, когда я больше не читаю лекций и
от людей? Когда год спустя он вернулся в Кембридж, его не преподаю, я не могу вспоминать об этом письме
дух еще явно не освободился от большой тяжести, и ис­ спокойно. Он умел ранить. Благодаря цельности его
поведь казалась выходом из долгого кризиса. Ярких характера всякая частичная критика в его адрес ка­
сцен, подобных эпизодам предыдущих лет, конечно, не жется придирками, но я не могла спокойно наблюдать
вспоминается. Однако необходима разумная предосто­ за его умением находить уязвимые места другого чело­
рожность, когда пытаешься определить душевное состоя­ века и ударять по ним с ураганной силой. Даже если
ние человека, в каком-то смысле всегда подверженного принять во внимание, что он, как я знаю, был челове­
отчаянию. ком огромной чистоты и невинности, это не изменит мо­
Перед поездкой в Норвегию он проехал (на автомо­ его чувства.
биле) по Бретани со своим (как он сказал мне) новым Он писал, что я, без сомнения, должна бросить эти
другом, хорошим знатоком местности и превосходным лекции, что это моя ошибка, которая принесет мне зло
водителем. Поездка Витгенштейну явно понравилась. и вред. Меня словно что-то толкнуло, и я в ярости по­
«Мой друг — инвалид, — заметил он, — хром на одну рвала письмо. Хотя никогда не было такой опасности,
ногу». Я помню эту поразившую меня деталь, касающу­ что его наставления заставят меня отказаться от своих
юся второго хромого друга. Прощаясь, он попросил ре­ занятий, я и сейчас, тем не менее, помню жар под во­
гулярно присылать ему на Скьолден какой-нибудь анг­ ротничком; и делаю из этого вывод, что его влияние бы­
лийский еженедельник. Какой? «Иллюстрейтед Лондон ло дурным как для меня, так и, возможно, для других.
ньюс». Выражение его лица — предвкушающее мое Будучи проницательным судьей характеров, свободным
удивление, но запрещавшее всякие возражения как три­ от ощущения собственной праведности, к другим он
виальные и ненужные — было слишком знакомо. Фрэн­ применял те же жесткие мерки, что и к себе. Если вы
сис посетил в Норвегии Витгенштейна и по возвращении совершили убийство, если расстраивается ваша свадьба
описал, как все это выглядит. Жизнь там текла в пол­ или если вы близки к тому, чтобы поменять свои убеж­
ной изоляции и одиночестве. За хлебом приходилось ез­ дения, он был лучшим советчиком. Он никогда не отка­
дить на лодке; трудно было осуществить элементарную зывался оказать действенную помощь. Но если вы стра­
домашнюю уборку. дали от страхов, сомнений, плохого настроения, он был
Письмо Витгенштейна из Норвегии вызвало у меня опасным человеком, от которого следовало держаться
сильнейший взрыв ярости — ярости, обострявшейся подальше. Он не сочувствовал обычным горестям, и его
тем, что ему я выразить ее не смела и могла излить ду­ лечение всегда было радикальным, хирургическим. Он
шу лишь одному-двум друзьям. Я немного учительство­ избавлял вас от первородного греха. Отвратителен от­
вала, немного занималась политической деятельностью, рывок из его раннего письма Энгельману (от 11 октября
но хотела, чтобы дела почаще вытаскивали меня из до­ 1925 года): «Мне просто пришлось отрубить пару орга­
ма. Поэтому я была довольна предложением читать в нов, те же, что останутся, будут от этого здоровее...»

118 119
/W>ot*-,'V..

Манера его исповеди также проливает свет на эту тен­ беседовала об этом с интеллигентной молодой женщиной, с
денцию. Приходилось бороться изо всех сил, чтобы.не которой познакомилась в Канаде. «Что толку критиковать
получить очередного клейма — остерегаться, что скажет Витгенштейна*, — с отвращением к самой себе сказала я.
Витгенштейн, если ты сделаешь это, скажешь то, про­ Ее ответ: «Толку, наверное, никакого, но не поможет ли
чтешь ту или иную книгу. Это означало конфликт, по­ это таким образом описать человека? Свои придирки вы
скольку вы хорошо понимали, что от него можно узнать уравновесили бы превознесением его до небес». «Невыно­
больше, чем от кого бы то ни было (я не имею в виду симо, невыносимо», — воскликнула я, помня о нем. Мне
логику или философию). Если бы только он был менее показалось тонким ее предположение, что пониженная
деспотичен, не столь падок на запреты, более терпим к чувствительность к переживаниям других объясняется из­
другому характеру и образу мысли 1 Увы, он не был пе­ бытком восприимчивости.
дагогом. Когда Витгенштейн сказал профессору Норману
Может показаться, что я позволяю себе эти широкие Малкольму (как тот сообщает в своем биографическом
обобщения только потому, что Витгенштейн написал мне очерке), что ему не хватает дружеских привязанностей,
резкое письмо. Но я полностью отдаю себе отчет в очень хотя он в них нуждается, я думаю, он также был не
личном характере своей реакции, как и в том, что он не прав. Нам он, безусловно, часто выражал и показывал
любил женщин, владеющих профессией, а его отношение свою признательность; однажды Бахтиным и нам он
к людям было очень переменчиво. Если я и обобщаю, то прислал на Рождество карлсбадские сливы, мог отпра­
лишь памятуя о том положении, какое он тогда занимал в вить из Вены открытку с рисунком пташек и пожелани­
Кембридже. Люди, с которыми вы говорили о нем, выка­ ями «радостной Пасхи». Констанция Бахтин рассказы­
зывали величайшее терпение, принимая как само собой вала мне, что, живя у них, он боролся с собой, принося
разумеющееся, что сам он мог быть нетерпим, раздражи­ и разбрасывая по полу дюжину маленьких пакетиков с
телен, идиосинкретичен. Такова была реакция нашего кофе — настолько маленьких, что они не успевали вы­
младшего друга, математика Элистера Уотсона, который дохнуться. Я помню деликатность, с которой он передал
со своей женой Сьюзен близко дружил с Витгенштейном. мне известие о смерти Фрэнсиса, вставив его в письмо,
Ему я пожаловалась на письмо Витгенштейна; и он, бу­ адресованное Рою.
дучи наполовину моложе его и только начиная професси­
ональную деятельность, пожал плечами и мудро улыб­
нулся: «Что поделаешь, он таков...» Исповедь
Я всегда хотела записать исповедь Витгенштейна
Если под чувством юмора понимать способность видеть так, как она запомнилась мне, потому что нахожу в ней
себя со стороны при общении с другими, то у Витгенштей­ много интересного и поучительного; а также потому, что
на оно отсутствовало напрочь. Возможно, он не знал о это, вероятно, поможет мне преодолеть чувство вины,
своей резкости, равносильной жестокости, которой он на­ поскольку, как и тогда, я теперь понимаю, что в этом
носил удары, никогда их не смягчая 1. Не знал он и о стра­ случае была к нему недобра. Обескураживало то, что
хе, который вызывал в людях. Трудно представить менее еще долго после его смерти эта тема была запретной.
сдержанного человека, столь скорого на гнев и ярость. Я Энгельман в своем издании писем Витгенштейна к нему
(1967 год) опускает го, где содержится эта исповедь,
1
Доктор Ф.Р.Льюиз рассказывал моему мужу об одном характер­ хотя в другом письме на него имеется недвусмысленная
ном случае, произошедшем в его присутствии, но в тот раз Витгенш­ ссылка. Шли годы, один за другим умирали люди, на­
тейн, что не было для него характерно, с готовностью принял критику сколько мне известно, слышавшие ее, пока в живых не
своего поведения доктором Льюизом.
осталось только двое англичан (теперь, боюсь, только

120 121
^ л О г + т Т , л г.-. .1

один). Я чувствую, что должна поторопиться и записать Не вполне в этом уверена, но, вероятно, в своей ак­
ее, поскольку от англичанина вряд ли можно ожидать, куратной манере, он всегда пользовался понятиями
что он поведает миру то, что было рассказано ему по «арийский» — «не-арийский», но не «еврейский» или
секрету. «не-еврейский», что в его случае и в то время имело су­
Это случилось после возвращения Витгенштейна из щественную разницу. В тот момент я ошибочно поняла
Норвегии летом 1937 года '. Однажды утром он позво­ смысл его слов так, будто среди его предков во втором
нил и спросил, нельзя ли ему увидеться со мной; а ког­ колене трое были евреями, членами еврейской общины.
да на мое сомнение, так ли уж это срочно (по-моему, Я думала так до 1969 года, пока не познакомилась со
болел кто-то из детей), мне было сказано, что срочно и вступительной статьей доктора Б.Ф.МакГиннесса к эн-
ждать не может, я вспылила: «Если бы такие вещи мог­ гельмановским «Письмам от Витгенштейна», из которой
ли ждать!» Помню, как смотрю ему в лицо через стол. явствует, что один из них евреем не был, двое других
«Это именно такая исповедь». Часто ли воспоминанию о были евреями, крещенными в детстве, а один крестился
душевном состоянии сопутствуют физические признаки? перед свадьбой. «Слегка еврей», — сказала бы моя ба­
Теперь я готова поклясться, что он не снимал макинто­ бушка.
ша, застегнутого на все пуговицы и сидевшего на нем Оставляя в стороне все вопросы типа того, можно ли
прямо и отталкивающе. Смогу ли я вообще отделить мое назвать ассимилированную семью вроде витгенштейнов-
тогдашнее отношение к нему от того сильно изменивше­ ской «типичной венской еврейской семьей», с чем мне
гося взгляда на это событие, к которому постепенно приходилось сталкиваться (а как же, Господи, нам тог­
пришла? да назвать семьи, подобные Шнитцлерам или Фрейдам,
«Я пришел к вам с исповедью». С той же целью он не отвергнувшие старую веру и еврейскую общину),
только что побывал у профессора Мура. «Что сказал оказывается, тем не менее, что, когда перед первой ми­
профессор Мур?» Он улыбнулся. «Он сказал: «Вы не­ ровой войной, а затем снова в конце 1920-х годов Вит­
терпеливый человек, Витгенштейн»...» — «А вы разве не генштейн приехал в Англию, он не чувствовал никакой
знали?» Витгенштейн пренебрежительно: «Не знал». потребности обозначать себя как еврея и, возможно, ни­
Вспоминаются два «греха», в которых он исповедовался: когда не думал о себе как об одном из них.
первый касается его еврейского происхождения, второй С другой стороны, возможно, именно благодаря то­
— проступка, совершенного им в бытность сельским учи­ му, что я неправильно поняла значение его слов, мысль
телем в Австрии. о трех еврейских предках четко закрепилась в моей го­
По поводу первого он сказал, что понял, что боль­ лове, так что выражений, использованных им в действи­
шинство знавших его людей, включая и друзей, воспри­ тельности, теперь не откопать и в памяти не восстано­
3
нимают его на / 4 арийцем и на четверть евреем. На са­ вить. Не представляю, знал ли он о том, что я — девоч­
мом деле пропорция обратная, а он не предпринял до ка-еврейка с Украины, изгнанная с родины погромами
сих пор ничего, чтобы предотвратить это недоразуме­ времен гражданской войны, с детством, отмеченным
ние. мрачной печатью антисемитизма царской России. Я
очень хорошо понимала муки, которые может испыты­
вать еврей, принимаемый за не-еврея. «Еврейский воп­
1
Вероятно, я ошиблась в дате этого визита, на меня могло повли­
ять то, что письмо Витгенштейна Энгельману, касающееся исповеди, рос» — чтб это для большинства, но вот каково чувст­
датировано июнем 1937 года. Но из книги «Людвиг Витгенштейн.
Письма Расселу, Кейнсу и Муру», изданной Г.Х. фон Вригтом вовать себя евреем? С некоторой пользой для себя (но
(1974), я вижу, что Витгенштейн приезжал в Кембридж около Ново­ редко и мало) я могла поговорить об этом только с сес­
го, 1937 года и тогда же говорил с друзьями о своих личных пробле­ трой. На вызов же Витгенштейна я смогла ответить
мах: «Он относился к этим беседам как к "исповедям"» (с. 170). Дол­ только полным нежеланием обсуждать эту тему, стрем­
жно быть, именно в это время он пришел ко мне.
лением быстрее покончить с ней.

122 123
~wv£-v

Исповедь, очевидно, представлялась Витгенштейну что найдется много сумасшедших, так или иначе осме­
наиболее радикальным путем освободить свое сознание лившихся бы сравнить себя с ним. Всегда было ясно,
от гнетущего бремени вины. Он не требовал ответной что он сам по себе составляет отдельный класс, отдель­
эмоциональной реакции. Это исключалось его поведени­ ную категорию. Опасность в другом — в том, что буду­
ем. Он хотел отвечать на вопросы, а своему слушателю щим поколениям он может показаться бесчеловечным.
позволял реагировать сообразно его или ее натуре. Вос­ Те же, кто знал его, никогда не смогут увидеть его в та­
питание он получил католическое: было ли такое пове­ ком свете. Чем больше о нем пишут, включая его ошиб­
дение для него обычным, нормальным? Для меня — ки и недостатки, тем лучше. Не так ли пишущие о
нет! Позже, клеймя себя за чувство некоторой враждеб­ Мильтоне, например Тильяр, до сих пор силятся дока­
ности, я оправдывала это так: если ты из России, то не зать, что ему не было свойственно отсутствие доброже­
сможешь принять хладнокровную, заранее подготовлен­ лательности?
ную исповедь; не то, если к тебе придут со «скрежетом
зубовным». Помню, что сказала ему: «Я еврейка, и я
часто упускала возможность вовремя предотвратить про­ Самая болезненная часть исповеди шла в конце —
явление неприязни к евреям вообще. Но так или иначе, оживший и требовавший откровенного признания трав­
англичане проницательны. Я уверена, что они знают обо матический опыт. Хорошо помню, что в этот момент ему
мне, наверняка они знают и о вас...» Я была растрога­ пришлось жестче контролировать себя, пока он кратко
на, увидев его обнадеженным. рассказывал о своем трусливом и постыдном поведении.
Спрашивая теперь себя, почему я абсолютно уверена В то недолгое время, когда он учительствовал в деревен­
в том, что Витгенштейн никогда не лгал относительно ской школе в Австрии, ему случилось ударить и ранить
своего происхождения и что если его и принимали не за маленькую девочку из своего класса (в моей памяти ос­
того, кем он был, то только благодаря сознательной или тался только акт физического насилия, безо всяких де­
бессознательной оплошности с его стороны, — я могу талей). Когда она пожаловалась директору, Витгенш­
сказать, во-первых, что никогда не встречала человека, тейн стал отрицать свою вину. Это событие выделяется
менее способного солгать, и, во-вторых (это кажется в его ранней молодости как переломное. Возможно,
мне более очевидным обстоятельством), кто те люди, ко­ именно оно заставило его оставить учительскую стезю,
торые были бы с ним в таких отношениях, чтобы зада­ приведя к осознанию того, что жить он должен один.
вать откровенные, и притом уместные, вопросы о семье Это тот случай, когда он солгал, навсегда отяготив свое
в Вене, о прошлом, о друзьях? Все, что в Англии гово­ сознание. Как это похоже на юношескую вину Руссо пе­
рили о его прошлом, узнали не от него, и неправды он ред молодой служанкой, как похоже на многое, что не­
не говорил. Пока Гитлер не пришел в 1933 году к вла­ сем мы с собой. В конце концов, Витгенштейн был
сти, эта проблема вообще не вставала перед ним. обычным человеком среди людей. Однако исповедь так­
Думаю, он говорил довольно долго и, конечно, же демонстрирует его крайне решительное поведение,
сказал много такого, чего я сейчас не вспомню. В ка­ если его собственная вина становилась препятствием в
кой-то момент я воскликнула: «Что же это такое? Вы работе, что разительно отличается от трудностей, прису­
хотите быть совершенным?» И он гордо выпрямился со щих самой работе, которым он готов был посвятить ду­
словами: ^Конечно, я хочу быть совершенным». Уже шу и сердце.
одно это воспоминание могло побудить меня описать Можно предположить, что проблема не-арийства, уг­
всю сцену. нетая его с момента возникновения нацистской Герма­
Мне приходилось слышать разговоры о том, будто нии, и другие болезненные воспоминания о совершен­
люди, делящиеся воспоминаниями о Витгенштейне, час­ ных им ошибках легко связались друг с другом в его со­
то низводят его до своего уровня. Не думаю, однако, знании, ограничив его дееспособность и потребовав ре-

124 125
шительного хирургического вмешательства — такой женном молчании. Витгенштейн свирепо сверкал глаза­
комплексный подход вполне соответствовал его натуре. ми. Мы ели баранину. Воспользовавшись возможностью
В разговоре он продолжал держать дистанцию, чтобы прервать молчание, я сказала, что в присутствии анг­
не спровоцировать меня на выражение сострадания. По­ лийского ребенка, в котором книжками и стихами под­
нимал ли он, сколь далеки мои чувства от добрых? Они держивается любовь к животным вроде цыплят и ягнят,
очень отличались от того, что чувствовали два вышеупо­ было бы ужасно сказать, что мы едим барашка. Витген­
мянутых англичанина, которые (я уверена, хоть мне ни­ штейн как будто вышел из транса. Он набросился на
чего об этом и не говорили) выслушали терпеливо, ска­ меня: «Чепуха, тут нет проблемы, совсем никакой». Он
зали мало, но выказали дружеское участие, поведением всегда серьезно сердился, когда я «создавала пробле­
и взглядом дав понять, что этого признания можно было мы» там, где он их не видит, словно, беспричинно уве­
и не делать, но если он счел это нужным, что ж, хоро­ личивая их число, я утяжеляю его бремя.
шо, пусть будет так, как он хочет. Рискуя показаться
странной, хотела бы добавить, что представляю постав­
ленного в такое положение Бахтина, шагающего взад- Возвращаюсь из магазина, и служанка говорит:
вперед, как тигр, жестикулирующего и бормочущего. А «Только что заходил мужчина с большим рюкзаком за
Фрэнсис? Глубоко пораженный, он сидел бы, как вко­ спиной». Бегу к воротам и вижу Витгенштейна, удаляю­
панный, вперив в Витгенштейна глаза. щегося к бакалейной лавке, где снимает комнату Скин-
Я всегда упрекала себя в холодности и в отсутствии нер, иногда деля ее с Витгенштейном. Тяжелый станко­
находчивости с ответом. 35 лет спустя я думаю, что дол­ вый рюкзак — в половину его веса. Судя по всему, он
жна была попытаться понять, почему это старое воспо­ только что вернулся из-за границы.
минание стало для него столь мучительным в тот мо­ Нагоняю его на углу Ист-роуд и Хиллс-роуд, и мы
мент, мог ли он в действительности сделать что-то, что­ стоим, глядя, как пять или шесть солдат копают на лу­
бы сбросить свое бремя? Все это праздные размышле­ жайке неглубокие траншеи .3 — 4 дюйма глубиной.
ния. Однако существенным остается вопрос: осознавал Идут дни перед Мюнхенским соглашением; мистер Не­
ли он, что многие люди живут с постоянным чувством вилл Чемберлен делает вид, что готовится к войне. В
вины? Но характер его был неизменен. Так же, как зна­ молчании смотрим мы на труд землекопов. Я поворачи­
чительные изменения в его философии не побудили его ваюсь к Витгенштейну, чтобы возмутиться, закричать,
с готовностью примириться с манерой, в которой обыч­ что это обман, что мы погибли, но он останавливает ме­
но разговаривают люди, так и этот кризис в его жизни, ня запрещающим движением руки: «Мне так же стыдно
насколько я знаю, не сделал его более терпимым. за то, что происходит, как и вам, но говорить об этом
не нужно». Предостерегая вас от каких-либо слов, он
глядел так, будто словами вы могли его ранить.
Ленч Это, кстати, одно из немногих его высказываний
и другие события политического характера, которое я могу процитировать до­
словно.
Никому и в голову не приходило позвать его на В самом начале войны мне вырезали аппендикс. Вско­
обед, где присутствуют другие люди. Трудно было пред­ ре наши маленькие дочки вместе со школой были эвакуи­
сказать его реакцию при встрече с незнакомым челове­ рованы в Шропшир, чтобы вернуться в Бирмингем летом
ком. 1940 года как раз во время «Битвы за Англию» и бомбар­
Хорошо помню один наш совместный ленч. На нем дировок Ковентри и Бирмингема.
были только Рой и я, наша маленькая дочка и молодая Ранней весной 1940 года, перед гитлеровским наступ­
няня, за ней присматривавшая. Ленч проходил в напря- лением на Западе, я оставалась в Кембридже с моей се-
126 127
<VDOi

строй, гостившей тогда у Фрэнсиса Корнфорда в его до­ Я спросила о его пристанище. Шепотом, выражавшим
ме на Мэдингли-роуд. Витгенштейн позвонил туда и по­ ужас нашей жизни, он ответил, что его комната находит­
просил меня выйти. Я пошла по Мэдингли-роуд к об­ ся под той, где работают и ходят женщины. Невозможно,
серватории, чтобы встретить его. Видимо, было необыч­ невозможно!
но тепло, так как помню, что была в легком платье, и
мы не пошли в помещение, а гуляли по саду взад-впе­
ред, Я сказала ему, что эвакуировали детей. Кажется, В заключение — небольшой пример его бытовой наив­
он посочувствовал. «Что затевает правительство? — во­ ности. Это было в 1930-х годах, в мирное время.
скликнула я. — Не сделано ни одного выстрела. Нет Он спросил, не смогу ли я приютить его друга Дру-
никакой войны». (Это было время «странной войны».) ри, когда он в следующий раз приедет в Кембридж. Я
Хотелось бы думать, что теперь он смотрел скорее пе­ пообещала. Прошло несколько недель. Однажды вече­
чально, нежели сурово. Но выговор он мне все равно ром зазвонил дверной звонок — мы никого не ждали. В
сделал. «Некоторым людям, — сказал он, — противно, дверях стоял молодой человек с маленьким чемоданом.
что птицы питаются личинками». Одно из немногих «Я Друри. Доктор Витгенштейн сказал, что вы позволи­
его высказываний, думаю, глубоких, которые запали те мне остановиться у вас...» Витгенштейн помнил мое
мне в душу. обещание и предположить не мог, что имело бы смысл
подтвердить его.
Если он и говорил тогда о себе, то, скорее всего, о
том, что не может работать, — тема для него посто­
янная.
Он собрался уходить. Я предложила: «Зайдемте к Отношение
нам на чашечку чая. Познакомитесь с моей сестрой». Он к Англии и России
показался мне испуганным: «Я не должен. Нет. Я не мо­
гу». Я была в ярости, хотя и видела, что у него еще про­ Следовало бы мудро промолчать об отношении Вит­
должается спад. Каким поработителем был этот человек! генштейна к Англии и России — сложных вопросах, вы­
Сопротивлялся ли он из-за боязни встретить нового чело­ ходящих за пределы воспоминаний и впечатлений. Но
века? Или не хотел идти в дом профессора Корнфорда? меня понуждает отсутствие здравого смысла во многом из
того, что сказано на эту тему. Надеюсь, станет ясно, по­
Или просто не был склонен подчиняться, всецело при­
чему это я считаю одной темой.
выкнув поступать по-своему?
«Письма от Витгенштейна и воспоминания» Энгельма-
По дороге он спросил (и случиться это могло только на — источник информации о Витгенштейне времен пер­
тогда и никогда больше, поскольку другой возможности вой мировой войны и до 1925 года. Именно там мы находим
поговорить о сестре больше не представилось): «Чем за­ ключ к состоянию его души, когда в ней зародилась идея
нимается ваша сестра?» «Она пытается писать воспоми­ «побега» в Россию: первый раз — в письме от 14 сентября
нания о детстве». Он спросил о возрасте и, услышав, что 1922 года, а затем в том последнем июньском письме 1937
ей сорок, очень твердо сказал: «Слишком рано». Это за­ года, которое я недавно уже упоминала. В обоих случаях,
мечание всегда казалось моей сестре мудрым. между которыми — 15 лет, состояние его души представ­
Более позднее воспоминание, когда война была уже ляется чем-то вроде отчаяния — в раннем письме при мыс­
не странной, но чересчур реальной и весьма суровой, ка­ ли о преподавании в школе, где ой ненавидел всех и вся, в
сается Витгенштейна, ходящего взад-вперед по нашей го­ позднем — из-за общих сомнений: «Бог знает, что станет
стиной в Бирмингеме. В то время он был санитаром в со мной, может быть, я поеду в Россию». Там же есть пись­
лондонском госпитале — очень характерная для него мо от февраля 1925 года, когда, прослышав о планах Эн-
форма участия в войне. гельмана ехать в Палестину, Витгенштейн, снова в отчая-

128 5 Заказ .411(17 129


нии, пишет: «Может статься, я захочу присоединиться к концов, минимум условий, в которых можно продолжать
Вам — Вы возьмете меня с собой?» работу, тогда мы находим ответ: для этого он выбрал Анг­
В этих обстоятельствах со стороны Энгельмана наив­ лию как наиболее подходящее место. Верно, его требова­
но и противоречиво говорить в воспоминаниях (с.60, под ния со временем ужесточались, но выбор он сделал тогда,
заголовком «Витгенштейн в Ольмютце»), что Витгенш­ когда имелось много открытых возможностей.
тейн не заботился о том, где жить, и довольствовался са­ Наверное, следовало бы говорить не «Англия», но Кем­
мыми примитивными материальными условиями и самым бридж (а еще точнее — Тринити-колледж) — это тот уни­
простым окружением. Совершенно верно; он довольство­ верситет, который помогал ему очень ненавязчиво, предъ­
вался именно этим. Но от условий, в которых он родился являя самые незначительные требования. Такие порядки
и где «естественно» нашел себя, — от них он постоянно выражали для него нечто в английском складе ума и мане­
убегал, что роднит его со многими современными ему ин­ ре речи, что его привлекало. Английские философы, менее
теллектуалами в Центральной Европе, если не считать, злобные, чем философы в других странах, своими работа­
что у него это принимало крайние формы. Когда Витген­ ми давали ему основу для его контр-построений. Нам так­
штейну хотелось убежать от цивилизации, ни одно место же надо иметь в виду, сколь важны были для Витгенштей­
не казалось вполне удаленным и одиноким. на его ученики. Они обладали, как я уже говорила, детской
Тем не менее, попираемое стремление заниматься сво­ невинностью и отличными мозгами. Где бы еще мог он най­
им делом в конце концов всегда побеждало, и, будучи в ти их? И в общем социальном окружении, как сказала моя
душе рациональным человеком с простым здравым смыс­ канадская приятельница, его нигде не встретили бы с та­
лом, он мог смириться и мирился с местом, служившим кой терпимостью.
этой цели. Таким местом была Англия. Все это хорошо совмещается с тем, что в Англии он
Те, кто говорит, что Витгенштейн не интересовался многого не принимал и осуждал, сохраняя любовь и нос­
английским образом жизни, формируют свое мнение на тальгию по старой Вене.
основе резких слов, которыми он характеризовал некото­ Может ввести в заблуждение то, что Витгенштейн,
рые аспекты английской жизни. Но почему чужестранцы будучи анахоретом, предпочитал жить в отдалении от
требуют, чтобы страну, их принявшую, непременно остального человечества, притом что на самом деле все
восхваляли? Должно помнить, что Витгенштейн не был существенное достигало его и у него всегда было точное
эмигрантом, приехавшим в Англию в поисках убежища и представление обо всем, происходившем в мире вокруг
в некотором смысле чувствующим себя в долгу перед него. Полагают, что экономический кризис и безработи­
ней. Он приехал по своему собственному выбору. К тому ца, коммерциализация и вульгаризация и более всего —
же он был достаточно умен, чтобы не превозносить Анг­ неизбежность войны в те годы занимали в его сознании
лию; возможно, это казалось ему некрасивым. Даже если
какое-то место. Но, в отличие от остальных, он не реа­
бы это не было десятилетие Стэнли Болдуина и Невилла
гировал на их воздействие. Он никогда не цитировал
Чемберлена, экономического кризиса и политического
Ленина или Сталина, и глупо приклеивать ему полити­
смятения, у него не было бы иных причин прославлять 1
Британию, чем у многих современных ему англичан (анг­ ческие ярлыки .
личане вообще не требуют от своих соотечественников в 1
Мои заметки об отношении Витгенштейна к России обогнала статья
этом плане чего-то избыточного). Дж.Морана на эту же тему в майском-июньском выпуске (Nt 73) New
Но если мы, так сказать, заходим с другого конца и Left Rewiew, 1972. Мистер Моран рассказывает о двух новых, неизвест­
ных мне доселе фактах. До публикации письма Витгенштейна Кейнсу
спрашиваем, почему он выбрал Англию, он, настойчиво 1935 года не было, насколько я знаю, никаких авторитетных заявлений
боровшийся за такое устройство своей жизни, при котором самого Витгенштейна относительно замысла поездки в СССР летом того
у него было бы больше свободы, чем у любого другого че­ года. Больше того — нет никаких конкретных планов; он говорит о «хо­
ловека или ученого, свободы, значившей для него, в конце роших и плохих» сторонах своего желания поехать в Россию с тем, что-

130 131
тил, что Ленин схватился за колесо потерявшей управле­
Миссис Траскотт говорит, что ее родители знали о
ние машины; это не более чем клише тех времен.
предварительном намерении ее брата Фрэнсиса поселить­
Высказывались предположения, что Витгенштейна
ся в СССР, о чем перестали говорить после возвращения привлекала в России более свободная атмосфера, создан­
Витгенштейна. Выглядит это как совместный, еще не ная сталинским обещанием новой Конституции. Вполне
оформившийся план, и визит Витгенштейна носил иссле­ правдоподобно, что новости об этой обнадеживающей
довательский характер. Но до 1935 года Витгенштейн, да­ перспективе действительно достигли Витгенштейна. Но,
же несмотря на то, что он был тем, кого можно назвать кон­ задаваясь вопросом, почему популярность СССР среди
серватором, питал к России слабость. Два письма к Эн- западной интеллигенции достигла в годы после 1933-го
гельману уже указывают на Россию как на место убежища, (годы «Советской России — Новой Цивилизации» Уэбб-
когда его одолевали проблемы или, быть может, когда его са) наивысшей отметки, мы находим иные, возможно, бо­
стремление убежать от цивилизованной жизни брало верх. лее веские причины, нежели внутриполитическое поло­
Эту идеализацию России он разделял со многими интел­ жение в СССР. Приход Гитлера к власти и приближение
лектуалами Центральной Европы, для некоторых из них войны — постыдное поведение западных политиков —
она по-прежнему была «матушкой Русью», «Святой Литвинов в Лиге Наций — повернули надежды европей­
Русью» (как для Рильке или Барлаха). Кое-кому из нас, ской интеллигенции к России. Да, Витгенштейн, видимо,
вероятно, было спокойнее от того, что, каким бы необыч­ способен был процитировать слова Литвинова о недели­
ным и независимым человеком Витгенштейн ни был, он по- мости мира, если бы он увидел в этом какой-то смысл.
прежнему принадлежит своему времени и месту. Говорится также, что Витгенштейн изменил свое на­
По моему мнению, его чувства к России всегда были мерение поселиться в Советском Союзе из-за «ужесточа­
больше связаны с этическим учением Толстого, с духов­ ющих политических условий». Его последнее письмо
ными прозрениями Достоевского, чем с какими-либо Энгельману противоречит этой версии. Оно было напи­
политическими или социальными вопросами. На по­ сано летом 1937 года, в пик сталинских чисток, два года
следние, к которым он, конечно, не был равнодушен, он спустя после поездки. Был ли он человеком, поспешным
смотрел с точки зрения первых. Вероятно, его редкие в заключениях относительно условий жизни в незнако­
политические высказывания были наивными. Элистер мой стране, которые за одну короткую поездку понять
Уотсон в середине 30-х годов рассказывал мне о разгово­ трудно? В любом случае политические и материальные
ре, состоявшемся у него с Витгенштейном и касавшемся условия в те годы везде были не иначе как экстремаль­
русской революции. Если верить Элистеру, Витгенштейн ными. Это времена безмерного подъема индустриали­
сказал, что революция тоже постепенна. Он также заме- зации, последовавшей за коллективизацией крестьян­
ства. 1935 год — год суда над инженерами Метро-Ви-
керс, год, когда Советское правительство стало завин­
бы позднее поселиться там (может быть, предварительно выучившись на чивать гайки против ученых, бежавших из нацистской
доктора). Как всегда у Витгенштейна, это очень личное заявление, оце­
нить которое трудно. Тем не менее, кажется, его отношение к советскому
Германии, некоторые из них уже были высланы и при­
режиму в это время было более позитивным, чем большинство знало или бывали в Германию. Я хочу сказать, что (до сих пор)
допускало. Для меня было скорее сюрпризом узнать, что Витгенштейн нет никаких свидетельств того, что Витгенштейн думал
читал Маркса (Моран цитирует Рагаа Риса), но неясно, много ли он его об этих огромных событиях или как они влияли на его
читал и нашел ли он там какой-то политический смысл. Мы благодарны планы. Можно предположить, что материальные тяго­
мистеру Морану за эту информацию. Однако его собственные коммента­
рии показывают полное непонимание характера Витгенштейна, прежде ты, немыслимые на Западе, и то, что на протяжении це­
всего в том, что он был личностью, искавшей духовного спасения. Раз­ лого десятилетия Россия жила в условиях долгой эконо­
личные факты, приводимые мистером Мораном, предстали бы менее мии, могли повлиять даже на аскетическую натуру Вит­
разнородными и противоречивыми, если бы у него был ключ к человече­ генштейна, особенно поскольку тяготы по-прежнему
скому характеру.
133
132
z 4щ<ъУГ*

Он был созерцателен, хотя назовет ли кто-нибудь его


шли рука об руку с определенным равенством возмож­
интровертом? Мысль была для него действием. Он не
ностей и наград. Я не хочу сказать ни то, что политиче­
был заинтригован или очарован человеческой природой
ские репрессии оказывали на него какое-либо воздейст­
человека. Всегда пуританин, он был уверен, что эта при­
вие, ни то, что они были безразличны ему.
рода зла, и его отношение к ней было родом отчаяния.
По существу этого вопроса, непосредственно его ка­ Он возражал против легких достижений в религии, мис­
савшегося, он мог иметь и, вероятно, имел, несмотря на тицизме и искусстве, но он считал их необъяснимыми, на
краткость поездки, ясное мнение о том, можно ли там ра­ самом деле невыразимыми.
ботать и жить не только ему, но и Фрэнсису. Можно понять его высокомерное отношение к Фрейду
Я была бездумной женщиной, поскольку только те­ (что явствует из его споров с Рашем Рисом и другими),
перь спрашиваю себя, что случилось бы, если бы Витген­ коли он чувствовал, что сам не испытывает в нем нужды.
штейн поселился в Советском Союзе? Гипотетический Я не люблю использовать фрейдовскую терминологию,
вопрос, допускающий множество предположений; но от­ но не могу выразить это иначе, как сказав, что в нем был
вет ясен. Это была бы катастрофа. Он избежал этого бла­ заметен разрыв Я и сверх-Я. Никаких других разрывов в
годаря своей предусмотрительности и Провидению — а этом отношении в нем не было.
под последним я понимаю не что иное, как сочетание Он был агрессивным и взрывным человеком, но тоже в
факторов, включающих нечто внешнее по отношению к своеобразной наивной манере. В 48 лет он не знал о себе
воле и характеру этого человека, предотвратившее его от простейшей вещи — того, что был нетерпим. Я несколько
гибельного выбора и позволившее ему продолжать разви­ раз замечала, как он относился к себе с большой жестоко­
тие, близкое его натуре. стью. Но он никогда не смотрел на себя глазами других и
никаких иных стандартов, кроме собственных, не имел.
Трепет, испытываемый перед ним теми, кто его знал,
Свобода Витгенштейна проистекал из его свободы и способов ее достижения. Он
просто отказывался ото всего, где плодятся и цветут умст­
Несмотря на следы великих перегрузок и стрессов, венные беды и комплексы: благополучия, семьи, друже­
пережитых им в детстве, Витгенштейн в 1930-е годы был ского круга и близких национальных уз. Он оставил по­
из людей наименее нервным. Его целеустремленность, пытки приспособиться, кроме как в самой поверхностной
решительность и сила воли сделали из него пророка, не форме, к существующему образу жизни, привычкам, тен­
просто философа, а своего рода боевого генерала. С этим денциям. Он отбросил все несущественное и тривиальное,
пришли большая артистическая чувствительность и тех­ все материальное, все, дающее удобство или разнообразие,
нические навыки. Он не был олухом в отношениях с ма­ все предлоги и приспособления (хотя мог позволить себе
териальными объектами. И, за исключением кризиса вре­ иногда сходить в кино или почитать детективный роман).
мени его исповеди, он не был растяпой с самим собой, хо­ Он стал свободнейшим из людей, действительно с пол­
тя к себе предъявлял жесточайшие требования. ной свободой выбора, где жить и с кем общаться. Тем не ме­
Он никогда не подвергал мотивы своих поступков нее, ему приходилось упорно заниматься своей работой, и
сомнению. Он не страдал от иррациональных страхов и в этом он зависел от небольшой, избранной группы учени­
слабости и никогда не был застенчив. Он не был замк­ ков и последователей; это была единственная его связь, и
нут на отношениях с другими людьми при условии, что ее он признавал. Если спросят, была ли эта связь в каком-
эти люди соответствовали его выбору и их отношения то виде гомосексуальной (вопрос, модный в наши дни), я
развивались по близкому ему руслу. Было бы абсурдно могу только сказать, что моему мужу, мне и, насколько я
называть его перфекционистом в невротическом смыс­ знаю, всем остальным, знавшим его, Витгенштейн пред­
ле слова. ставлялся личностью естественно целомудренной. В нем

135
134
было что-то от недотроги, так что невозможно себе вообра­
зить, чтобы кто-то дерзнул похлопать его по спине или чтобы
он нуждался в обычном физическом выражении привязан­
УИЛЬЯМ У.БАРТЛИ III
ности. В нем все было в высшей степени сублимировано.
Недавно профессор Джордж Томсон напомнил мне,
что Витгенштейн часто впадал в отчаяние от филосо­
ВИТГЕНШТЕЙН:
фии, как и от своей собственной работы, и неоднократ­ Перевод Т.Нестеровой
но говорил об этом. Также, по мнению профессора Том- и О.Сапрыкиной
сона, его давнее желание заняться физическим трудом
было среди мотивов его стремления поехать в Россию.
Это было бы всецело созвучно его восхищению перед
моральными проповедями Толстого. Ему не нравились
многие стороны академической жизни и то, что происхо­
дило с академической средой. В этом отношении он был
раним и впечатлителен, так что после визита в психиат­
рическую лечебницу к своему другу (в 30-х годах) он
захотел посвятить себя заботе об умственно больных. И
все же, глядя на его завершенную жизнь, справедливо
будет сказать, что он всегда делал то, что считал нуж­
ным, и был тем человеком, каким считал нужным быть.
Когда я спросила своего мужа, что он узнал из разгово­
ров с Витгенштейном, он подумал и так обобщил это. Он
мог узнать мало определенного от человека, чьи мнения
так часто совпадали с его собственными, иногда же были
столь идиосинкретичны. В самом деле, знаменитый афо­
ризм из «Трактата»: «...не говорить ничего, кроме того,
что может быть сказано... О чем невозможно говорить, о
том следует молчать» — казался ему абсолютно неверным.
Но, с другой стороны, он, бесспорно, кое-чему научился —
а именно тому, что надо серьезно относиться к тем мыслям
и мнениям, за которые ты можешь всецело ручаться. Это
то, что делало взгляды и даже случайные замечания Вит­
генштейна запоминающимися. Таким он сохраняет свое
нравственное присутствие — как ни странно, не запрещаю­
щее или наставляющее, но милосердное и ободряющее, мо­
жет быть, потому, что о нем думаешь как о всегда вовлечен­
ном в борьбу. WILLIAM W.BARTLEY III
WITTGENSTEIN
Что касается меня, то, оглядываясь, я вижу, как он год
за годом разгребал, расчищал камни, которые только про­
должали накапливаться. Я вижу в его жизни завершен­
ность, хотя он и представляется мне трагической фигурой.
New-York 1973
~-"VTc£-'
I

ПРЕДИСЛОВИЕ ИЗДАТЕЛЯ

Говорят, что каждый великий философ открывает в


философии новое направление. Но только Витгенштейну
удалось сделать это дважды: первый раз — в «Тракта­
те • , который был опубликован сразу после первой миро­
вой войны, и во второй раз, когда мысли Витгенштейна
обрели законченную форму в «Философских исследова­
ниях», изданных посмертно после второй мировой вой­
ны. Ранние работы Витгенштейна повлияли на логиче­
ский позитивизм. Его позднее творчество — на аналити­
ческую философию, которая на протяжении почти чет­
верти века была широко распространена в англоязычных
странах. Никакой другой философ не оказал столь зна­
чительного влияния на англо-американскую философию
XX века, как Витгенштейн. А между тем Витгенштейн
был австрийцем, который писал свои книги по-немецки.
Его жизнь и личность были полны тайны, и особенно в те
решающие годы, когда он создавал свои поздние фило­
софские произведения.
Зная о том, что У. У. Барт ли провел исследование
«потерянных» лет в жизни Витгенштейна, я пригласил
его написать эту книгу. У меня не было сомнений в том,
что книга окажется интересной и важной. Однако разма­
ха открытий Барт ли я не предвидел. Некоторые из них
могут показаться читателям сенсационными. С самого на­
чала мы вместе с автором напряженно следим за жизнью
человека, который, опубликовав книгу исторической
важности, стал учителем начальной школы в двух ма­
леньких австрийских деревушках. Тогда же он начал пе­
ресматривать свои наиболее важные философские взгля­
ды. На страницах книги создается портрет человека, по­
рой вовсе не лишенного слабостей. В то же время уваже­
ние автора к Витгенштейну никогда не вызывает
сомнений. Хотя книга Бартли невелика по объему и на-

139
писана так, что ее сможет понять даже тот, кто ничего не
знает о философии Витгенштейна, она очень важна для
того, чтобы мы поняли Витгенштейна-человека и пред­
ставили, как развивалась его мысль.
Впрочем, я совсем не верю в то, что каждый великий
философ непременно открывает в философии новое на­
правление. Такая мысль всего лишь одномерная метафо­
ра, и она не дает представления ни об идеях Платона, ни
о важности Аристотеля, ни о значении Спинозы, Гегеля
или Ницше. Если идеи какого-нибудь философа с готов­
ностью подхватывает целая школа и развивает их в од­ БЛАГОДАРНОСТИ
ном направлении, то это скорее признак узости или ску­
дости мысли. Кроме того, великий философ может раз­ Помощь всех названных ниже людей оказалась для
очароваться, осознав силу своего воздействия на других. меня неоценимой. Вряд ли даже нужно говорить о том,
Так, например, произошло с Витгенштейном. Он был не что они ни в коей мере не несут ответственности за те вы­
только одним из самых значительных философов своего воды, которые я сделал. В некоторых случаях они были
века, но и одним из самых интересных людей своего вре­ вообще не согласны со мной. Я также очень обязан не­
мени. Для Барт ли Витгенштейн не просто звено в цепи скольким людям, имена которых, по их просьбе, я не ста­
поколений, но и не только человек. Для Барт ли Витген­ ну упоминать. Я сердечно благодарен:
штейн — великий ученый, сжатую биографию мысли ко­ профессору Джозефу Агасси, госпоже Дир. Георг
торого он нам и предлагает. Бергер, госпоже Маргарет Бикльмайер, профессору
И.М. Богеньски, господину Францу Бреннеру, профес­
Уолтер Кауфман сору Сильвиану Бромбергеру, профессору Шарлотте Бю-
лер, покойному профессору Рудольфу Карнапу, профес­
сору Паулю К.Фейерабенду, господину Карлу Груберу,
господину и госпоже Конрад Грубер, госпоже Л.Хаус-
ман, профессору Ф.А. фон Хайеку, доктору У.Д. Хадсо-
ну, доктору Хансу Ягеру, профессору Бернарду Капла-
ну, господину Хельмуту Касперу, господину и госпоже
Рудольф Кодер, господину бургомистру Эммериху Ко-
дерхольду, профессору Виктору Крафту, профессору
Лоренсу Лаудану, мистеру Майклу Лебеку, госпоже Гер-
де Лебер-Хагенау, доктору Густаву Лебцельтерну, докто­
ру Ф.Ленцу, мистеру Уоллесу Нетери, профессору
Джорджу Питчеру, доктору Гюнтеру Пошу, мистеру
Дольфу Рикерсу, господину Норберту Роснеру, господи­
ну Иоганну Шайбенбауэру, господину Дир. Мартину
Шерлейтнеру, профессору Герберту Шпигельбергу, док­
тору Томасу Х.У. Стонборо, доктору Джорджу Стайне-
ру, профессору Марксу Вартофски, профессору Алберту
Уэллеку, профессору Дж.О. Уиздому.
За помощь и сотрудничество я также чрезвычайно
признателен сотрудникам следующих учреждений: Архи-

141
ва Нижней Австрии, Вена; Городской библиотеки в Вене,
Военного и Государственного архивов Вены, Венского го­
родского педагогического института, Центральной вен­
ской педагогической библиотеки, Венского городского
школьного совета, Городского архива Билефельда и Го­
родского архива в Корбахе. ВВЕДЕНИЕ
Я искренне благодарен исследовательскому комитету
Питтсбургского университета, Гонвилл-энд-Кус-коллед- Говорю же вам, что за всякое празд­
жу Кембриджского университета, а также Калифорний­ ное слово, какое скажут люди, дадут они
ответ в день суда:
скому университету, который на разных этапах поощрял Ибо от слов своих оправдаешься и от
мои разыскания в области духовной жизни в Германии и слов своих осудишься.
в Австрии. Матфей 12: 36-37
Больше всего я признателен Уолтеру Кауфману за ту
поддержку, которую он мне оказал, а также за конструк­
тивную критику моей рукописи. I

Людвиг Витгенштейн родился в Вене в 1889 году и


умер в Англии, в Кембридже, в 1951 году. Он принадле­
жал к числу самых значительных философов нашего сто­
летия.
Мое изложение философии Витгенштейна начинается
с его ранних работ и охватывает самые поздние философ­
ские искания — с идей «Логико-философского трактата»
(1921 и 1922 годы) и до мыслей, развиваемых Витгенш­
тейном в самой важной, опубликованной лишь посмертно
работе — «Философских исследованиях». В моем иссле­
довании приведены далеко не все сведения о жизни Вит­
генштейна. Я не видел никакого смысла повторять хоро­
шо известные данные о жизни Витгенштейна в Вене,
Манчестере и Кембридже до первой мировой войны или
после его возвращения к профессиональной деятельности
философа в 1929 году. Мое особое внимание привлекло
то десятилетие в жизни Витгенштейна, которое началось
после первой мировой войны. Это были загадочные годы,
и о них мало написано. Я выделяю это время по двум
причинам: возможно, мне удастся сказать нечто новое об
этих годах и это поможет лучше понять Витгенштейна.
Кроме того, я убедился, что этот переходный период в
его жизни стал во многих аспектах самым важным.
В моем исследовании есть новые данные о развитии
личности Витгенштейна в двадцатые годы. Они пролива­
ют свет на его поздние философские искания, и это мо-
143
жет заинтересовать специалистов. В то же время я пытал­ После войны Витгенштейн на время отошел от фило­
ся написать свою книгу так, чтобы читатели, которые софии. Он работал садовником и портье в гостинице, а
профессионально не занимаются философией, тоже суме­ потом провел шесть лет в Нижней Австрии, работая учи­
ли ее понять. телем в начальной школе. В двадцатые годы интерес Вит­
Итак, теперь мне следует сообщить, что человек, ока­ генштейна к профессиональной философской деятельно­
завшийся в центре данного исследования, родился в од­ сти возрос, возможно, под влиянием его дружбы с Мори-
ной из самых известных семей крупной венской буржуа­ цем Шликом, лидером Венского кружка. В 1929 году он
зии. Он был младшим из семи детей Карла Витгенштей­ вернулся в Кембридж, где вскоре получил степень докто­
на, создателя довоенной австрийской сталелитейной про­ ра философии и был избран членом совета Тринити-кол-
мышленности, мецената, покровителя живописцев и леджа. В 1939 году Витгенштейн стал преемником Мура
музыкантов. Ребенком Людвиг воспитывался с помощью в качестве профессора философии в Кембридже. Он со­
частных наставников, а когда он подрос, начал ходить в хранил свою должность до 1947 года, лишь иногда отвле­
среднюю школу в Линце. В это время целью его жизни каясь для того, чтобы выполнить гражданские обязанно­
было стать инженером, как отец. Поэтому в 1906 году сти во время войны (он работал санитаром и лаборантом
Людвиг поступил в Высшую техническую школу в Бер­ в госпитале). В 1947 году Витгенштейн оставил кафедру,
лине — Шарлоттенбурге, где он и проучился три семест­ чтобы уделять больше времени науке.
ра. В 1908 году Витгенштейн уехал в Англию учиться ин­ Хотя Витгенштейн писал очень много, при его жизни
женерному делу в Манчестерском университете. Здесь он был опубликован только «Трактат» (1922 год) и корот­
стал заниматься новаторской работой в области аэронав­ кая статья в «Трудах Аристотелевского общества». Фи­
тики. Математические исследования в области инженер­ лософские произведения Витгенштейна печатались уже
ного дела пробудили интерес Витгенштейна к фундамен­ после его смерти. Самое важное из них — «Философские
тальной математике и логике. В 1911 году по совету вели­ исследования» — было издано в 1953 году.
кого немецкого логика Готлоба Фреге (1848 — 1925) Витгенштейн был человеком среднего роста, худоща­
Витгенштейн приехал в Кембридж, чтобы учиться фило­ вым, с голубыми глазами и светлыми волосами. Его про­
софии у Бертрана Рассела. В течение двух последующих ницательный взгляд, удивительная способность сосредо­
лет он произвел на всех в Кембридже блистательное впе­ точиться, необычный внешний вид — все это придавало
чатление, стал другом двоих самых выдающихся универ­ Витгенштейну черты харизматического лидера, пророка,
ситетских философов, Дж. Э. Мура и Рассела, а затем привлекавшие к нему наиболее увлеченных студентов. В
был избран в тайное общество только для особо посвя­ середине тридцатых годов ему удалось именно как препо­
щенных, которое называлось «Апостолы». В него уже давателю, а не автору опубликованных работ создать
входили Мур, Рассел и большая часть членов Блумзбе- группу блестящих учеников.
рийской группы. Витгенштейн был крещен римско-католической цер­
Весь год до начала первой мировой войны Витгенш­ ковью, его похоронили в соответствий с католическим
тейн жил в глубоком одиночестве в Норвегии. Там он за­ ритуалом. Несмотря на то что отец и дед Витгенштейна
нимался проблемами логики в домике, который сам для были известными протестантами в Вене, его мать была
себя построил. Когда началась война, Витгенштейн до­ католичкой. До конца первой мировой войны, когда Вит­
бровольцем пошел в австрийскую армию и через поло­ генштейн завершал выполнение своего гражданского дол­
женное время стал офицером. Во время войны Витгенш­ га — службу в армии, он всегда на вопрос о вероиспове­
тейн закончил рукопись небольшого философского сочи­ дании сообщал — «римско-католическое». Позднее Вит­
нения под названием «Логико-философский трактат», генштейн твердо заявлял, что не является последовате­
который сейчас считается одним из величайших достиже­ лем ни одной из церквей. Между тем, всякий раз
ний нашего века. сталкиваясь с какими-нибудь церковными обрядами,

144 145
Витгенштейн постоянно их исполнял. Он никогда не кри­ времени казались разрозненными и труднообъяснимыми,
тиковал церковь и священников. Среди клириков у Вит­ вдруг сложились в целостную картину. Перед моим взо­
генштейна было много друзей, и он всерьез задумывался ром явился образ человека, который — и это противоре­
о том, не принять ли ему монашеский постриг. Ближай­ чило всем прежде существовавшим взглядам — совсем не
шие друзья Витгенштейна в Вене и некоторые его люби­ отошел от философии после первой мировой войны и
мые ученики в Кембридже были католиками. Вопреки публикации «Трактата», а, наоборот, пытался осущест­
общераспространенному мнению у Витгенштейна были вить этические принципы своей ранней философии и в то
родственники евреи. Впрочем, за пределами семьи о ев­ же время начал формулировать те концепции, которые
рейском происхождении Витгенштейнов было мало кому станут преобладающими в его поздней философии.
известно. Данный вопрос будет кратко рассмотрен в при­ До материалов, о которых я только что упоминал, я до­
ложении в конце моей книги. брался окольным путем. В ходе моих разысканий я узнал
много нового о двух взаимосвязанных предметах: о движе­
нии за школьную реформу Отто Глёкеля, который сейчас
II почти забыт в современной Австрии, и о философских и
психологических идеях Карла Бюлера. Бюлер не совсем
Витгенштейн утверждал, что знакомство с его филосо­ еще забыт. Слабое оживление интереса к его работам нача­
фией преобразует нравственность человека. Один из сту­ лось в последние годы. А между тем английские и амери­
дентов Витгенштейна, Норман Малкольм, в своих воспо­ канские психологи знают многое о его деятельности, хотя и
минаниях о нем пишет, как горько жаловался Витгенш­ умер Бюлер почти в неизвестности в Лос-Анджелесе в 1963
тейн, если этого по каким-то причинам не происходило. году. В двадцатых и тридцатых годах он был известен в Ев­
«Для чего изучать философию, — спрашивал Витгенш­ ропе как один из величайших психологов и как один из ли­
тейн, — если она только помогает нам с некоторой долей деров первой Австрийской республики.
уверенности рассуждать о трудных вопросах логики и Сходство программ Глёкеля с теориями Бюлера, а
т.п., хотя в то же время не позволяет глубже понять на­ также мысли, проникшие в поздние философские труды
сущные проблемы жизни?»1 Витгенштейна, заставили меня вспомнить о том, что Вит­
У меня самого интерес к Витгенштейну возник тогда, генштейн был учителем в начальной школе в Австрии
когда я понял, что этот человек пытался на деле осущест­ двадцатых годов. Я задумался, нет ли здесь какой-ни­
вить то, о чем проповедовал. Точнее говоря, он делал то, будь связи. Как оказалось, связь была, и прямая.
что, как он однажды написал, не может быть сказано, а Но тогда я только начинал свою работу и всего лишь до­
может быть только показано. Мне повезло, и я, изучая гадывался о связи между Глёкелем, Бюлером и Витгенш­
духовную жизнь Центральной Европы после падения мо­ тейном. И вот с некоторой неуверенностью я взял напрокат
нархии Габсбургов, натолкнулся на материалы о самом в Вене машину и как-то летним утром отправился в дальнее
темном периоде в жизни Витгенштейна с конца первой и, как мне казалось, отчасти бесполезное путешествие в де­
мировой войны и до его возвращения в Кембридж в 1929 ревушки Траттенбах, Оттерталь и Пухберг (Нижняя Авст­
году. Я узнал некоторые подробности его жизни, окру­ рия), известную также под названием Земмеринг или
жающих его людей, особенности среды духовного обита­ Нойнкирхен. Там Витгенштейн учительствовал с 1920 по
ния в то время, когда Витгенштейн был учителем началь­ 1926 год. У меня не было никаких оснований предпола­
ной школы в трех маленьких деревнях Нижней Австрии. гать, что кто-нибудь в этих деревнях еще помнит Витгенш­
Подробности и рассказы о его жизни, которые до того тейна. Да и вообще знал ли его хоть кто-то из нынешних
1
жителей этих деревень? Я узнал, что через Траттенбах и
Norman Malcolm, Ludwig Wittgenstein: Л Memoir (London:
Oxford University Press, 1966), p. 39.
Оттерталь во время второй мировой войны проходил рус­
ский фронт. Но даже если кто-нибудь и помнит Витгенш-

146 147
тейна, станет ли он о нем говорить? Эту часть Австрии ре­ В центре Оттерталя стоит несколько маленьких кре­
дко посещают туристы. Крестьяне, живущие здесь, подо­ стьянских домов. Когда я проходил по главной улице и
зрительны и малоразговорчивы. разговаривал с крестьянами, работающими у себя в са­
Случилось так, что я доехал до Траттенбаха и Оттер- дах или сидящими на крылечках, я не переставал удив­
таля за один день. Эти деревни расположены в трех ми­ ляться тому, что они сообщают мне подробности о жиз­
лях одна от другой и до 1923 года входили в один и тот ни человека, имя которого я до сих пор встречал только
же административный округ. В Пухберг я собирался поз­ в ученых книгах или слышал в разговорах философов и
днее. В Траттенбахе и Оттертале я должен был провести интеллектуалов. Слова этих людей, которые ничего не
несколько недель. знали ни о философии Витгенштейна, ни о его после­
Я долго въезжал на гору возле Глогница и потом за­ дующей известности, убедили меня в том, что Людвиг
шел пообедать в одну из трех маленьких гостиниц в От­ Витгенштейн был по-настоящему необычайным чело­
тертале. У меня с собой была книга в мягкой обложке — веком.
издание воспоминаний Малкольма о Витгенштейне. На Через несколько часов после того первого обеда я
обложке книги — фотография. Может быть, кто-нибудь поехал на запад по дороге в Траттенбах, от которого
вспомнит. Кроме того, у меня были копии писем Витген­ меня отделяли три мили. Я уже знал, что проведу в этих
штейна его другу Паулю Энгельману. С немецкого ориги­ местах много дней, хотя сначала собирался только взгля­
нала письма были переведены на английский язык, и в нуть на них и сделать несколько фотографий перед воз­
них в нескольких местах были упомянуты названия дере­ вращением в Вену. Я остановил машину возле небольшо­
вень. Я мог доказать любому сомневающемуся, что этот го магазина в центре деревни и вышел, чтобы купить себе
человек на самом деле жил в этих краях. Выпив чай, я бананов. Отсчитывая несколько шиллингов продавцу, я
огляделся, нет ли поблизости кого-нибудь, кто мог бы по почти механически спросил у него, не помнит ли он
возрасту быть учеником Витгенштейна, какого-нибудь школьного учителя по имени Витгенштейн. Продавец
человека лет пятидесяти-шестидесяти. В углу ресторана сначала уставился на меня, потом позвал жену, чтобы
пожилая крестьянка с пучком седых волос и в черном она присмотрела за магазином и повел меня в комнату в
платье усердно терла пол. Я встал, чтобы спросить у нее, задней части дома. Ну конечно, он помнит Витгенштей­
не помнит ли она случайно человека по имени Витгенш­ на. Витгенштейн жил в этом доме наверху, в мансарде,
тейн, или, может быть, знает кого-нибудь, кто знал бы почти целый год. Владелец магазина Иоганн Шайбенбау-
его. Я думал, что услышу смущенные оправдания. Но в эр был одним из учеников Витгенштейна с 1920 по 1922
ответ женщина воскликнула: «Витгенштейн! Людвиг год. Как странно, заметил продавец, у которого я только
Витгенштейн? Учитель! Ну конечно!» что купил бананы, ведь именно Людвиг Витгенштейн дал
Пожилая женщина спросила у меня, жив ли он. Ей, по- ему его первый банан и первый в жизни апельсин. И это
видимому, было около семидесяти лет. Я сообщил ей, что было в те мрачные послевоенные годы, когда все в Авст­
Витгенштейн умер в 1951 году. Не зная, с чего начать, я вы­ рии голодали. Чтобы покормить своих учеников, Витген­
тащил Малкольма и Энгельмана. Женщина сказала, что на штейн несколько миль проходил наверх в гору с рюкза­
фотографии Витгенштейн очень похож, но она не видела ком за плечами. Рюкзак был наполнен пакетами с фрук­
его после 1926 года. «Суд, вы ведь знаете», — заметила тами. В то время до Траттенбаха и Оттерталя нельзя бы­
она. Ничего подобного я не знал, все это я только начал уз­ ло ни на чем доехать. Те, кому надо было добраться до
навать в тот день. В Траттенбахе и Оттертале о Витгенш­ этих деревень, десять миль шли пешком в гору через лес
тейне «знали» все. Правда, никто, за исключением двух с железнодорожной станции в Глогнице. Так поступал и
или трех человек, не знал, что он впоследствии стал фило­ Витгенштейн.
софом. Многие из его прежних учеников или их братья и Я распрощался с господином Шайбенбауэром и его
сестры все еще жили в этих деревнях. друзьями, которых он пригласил, только поздней ночью.

148 149
,wY)c

Мне нужно было вернуться в Вену, чтобы приготовиться


к моим последующим поездкам и более длительному пре­ и не узнал, насколько серьезно он относился к этим пла­
быванию в этих местах. нам. Кстати, все это — явное доказательство того, что сам
Витгенштейн совсем не однозначно воспринимал свою на­
учную и академическую деятельность в Англии, даже в то
время, когда профессиональные занятия Витгенштейна в
Ill Кембридже достигли своего пика.
Витгенштейн впервые приехал в Великобританию в
У меня была еще одна, последняя причина, которая 1908 году. Он умер тоже в Британии сорок три года
побуждала меня сосредоточиться на австрийском десяти­ спустя, почти сразу после того, как ему исполнилось
летии в жизни Витгенштейна. В эти десять лет Витгенш­ шестьдесят два года. С 1908 по 1937 год Витгенштейн
тейн только четыре раза уезжал из Австрии: один раз — в провел в Англии только семь с половиной лет, а с 1938
двухнедельную поездку в Голландию и северную Германию, по 1946 год — целых девять лет. С начала 1947 года и
в другой раз — ненадолго летом в Англию после почти две­ до дня своей смерти он провел на английской земле око­
надцатилетнего отсутствия и дважды — работать и на от­ ло двадцати одного месяца.
дых в Норвегию. Именно эти десять лет должны, по-мое­ Витгенштейн не принадлежал к числу тех говоривших
му, показать всем, кто до сих пор считает Витгенштейна по-немецки интеллектуалов, которые приехали из Герма­
представителем английской культуры, что каждое десяти­ нии или Австрии сравнительно молодыми и поселились в
летие в жизни философа было австрийским, за исключени­ одной из англоговорящих стран. Конечно, многие люди
ем тех девяти лет во время второй мировой войны, до и сра­ выехали из Германии во время экономических и полити­
зу после нее, когда Витгенштейн был вынужден под давле­ ческих переворотов двадцатых и тридцатых годов. Поэ­
нием обстоятельств оставаться в Британии. Если кого-ни­ тому некоторые исследователи полагают, что Витгенш­
будь удивит это утверждение, то он должен вспомнить, что тейн тоже был одним из таких эмигрантов, наряду с Ру­
учебный год в Кембридже состоит из трех семестров и каж­ дольфом Карнапом и Гербертом Фейглем в Америке или
дый семестр длится восемь недель. Даже в те годы, когда Фридрихом Вайсманом в Англии. Витгенштейн принад­
Витгенштейн напряженно работал в Кембридже, он приез­ лежал к более старшему поколению, он был выходцем из
жал туда только за несколько дней до начала семестра, другого класса — довоенной международной крупной
каждый год проводя в Вене или в одном из семейных поме­ буржуазии. Английский язык Витгенштейн учил не тог­
стий от двадцати пяти до двадцати шести недель. Чаще все­ да, когда стал взрослым. Как и многие представители его
го Витгенштейн уезжал в поместье Хоенберг в Нижней Ав­ сословия, как и члены его семьи, Витгенштейн рос и
стрии, которое его отец купил еще в 1894 году. учился говорить по-английски и по-французски так же,
Каждый из нас играет в жизни определенную роль, со­ как он говорил по-немецки.
здает свой собственный образ. То, например, как мы обра­ Проводя разные исследования перед тем, как напи­
щаемся с собственным именем, может многое сказать о том, сать эту книгу, я опирался главным образом на австрий­
кто мы есть на самом деле или кем хотели бы стать. Разве ские источники, архивы, воспоминания людей. В Вене и
не показательно то, как Людвиг Витгенштейн описал само­ в Нижней Австрии я искал учеников Витгенштейна. Я
го себя в «Венской адресной книге» Венского городского отыскал одного вдовца примерно шестидесяти лет, кото­
управления, издававшего ежегодно с 1933 по 1938 год: рого еще ребенком пытался усыновить Витгенштейн в
«Доктор Людвиг Витгенштейн, занятие — архитектор, 1922 году. Мне удалось пригласить на ужин в маленькую
житель Вены, проживает вместе с сестрой Герминой и с комнату старенькой гостиницы в Траттенбахе почти всех
братом Паулем в Пале Витгенштейн на Аргентиниерштрас- учеников Витгенштейна. Именно на той встрече летним
се, 16». Я часто слышал о том, что Витгенштейн собирался вечером 1969 года один из учеников Витгенштейна, ни­
стать монахом, архитектором, дирижером, но так никогда когда нигде больше не учившийся после того, как Вит-
150 151
~~~>-f

генштейн уехал из Траттенбаха в 1922 году, нагнулся ко


мне за столом и сказал: «Вы знаете, учитель Витгенш­
тейн рассказывал нам одну очень интересную вещь». И МАГИЧЕСКИЙ КОВЕР
затем последовал известный парадокс о лжеце! ' Я разго­
Когда вы поглощены какой-нибудь
варивал со многими членами семьи Витгенштейна, со мыслью, чем-то обеспокоены и какой-то
многими высокообразованными людьми в Вене, которые вопрос занял в вашей жизни важное мес­
так или иначе знали Витгенштейна. Я бывал в барах го­ то — например, секс, — тогда неважно, с
чего вы начинаете. В конечном счете, ас­
мосексуалистов в Вене и Лондоне, надеясь отыскать ко­ социация непременно приведет нас к на­
го-нибудь, кто знал бы Витгенштейна. Мои поиски были чалу. Фрейд отмечает, что любой сон,
не напрасными. О том, что я узнал во время этих встреч, если его проанализировать, кажется
очень логичным. И это естественно.
я расскажу в своей книге. Я советовался со многими «Urszene» иногда привлекает и наклады­
людьми в Англии и в Америке, но никогда не обращался вает трагический отпечаток на нашу
к тем, в руках которых находятся архивы Витгенштейна, жизнь. Всегда как будто повторяется од­
на и та же, давно созданная модель. Че­
так как хотел, чтобы моя работа была полностью само­ ловек лишь исполняет то, что судьба ука­
стоятельной. зала ему при рождении. Многих людей в
Я исходил пешком много дорог — по улицам третьего разные периоды жизни охватывают тяже­
лые беспокойства. Они настолько серь­
района Вены, в одиночку поздно вечером по Пратеру, а езны, что приводят к мыслям о само­
также по пыльным дорогам около Хюттельдорфа и в убийстве. Человеку кажется, что причина
Нойнкирхене. Я много говорил с теми людьми, которые его тревоги отвратительна, а обстоятель­
ства слишком низки, чтобы стать пред­
еще помнят Витгенштейна, будь то беззубый старый метом трагедии. И тогда, если человеку
школьный учитель, уже не выходящий из своей комнаты показать, что его жизнь несет отпечаток
в мансарде, или стареющий гомосексуалист, владелец подлинной трагедии, он испытает огром­
ное облегчение. Такова сила повторения
клуба. Надеюсь, что мои впечатления помогли мне более трагедии.
живо представить этот период в жизни необыкновенного
философа. Людвиг Витгенштейн 1
Мне трудно назвать всех, кто помогал мне. Большую
часть тех людей, помощь которых была неоценимой, я уже I
упоминал в Предисловии. Любой читатель первой главы
В зимнюю ночь в начале 1919 года Людвиг Витгенш­
сразу поймет, почему некоторые из тех, кому я глубоко
тейн спал в лагере для военнопленных в Монте-Кассино
благодарен, попросили меня не называть их имен. Не все,
к северу от Неаполя. Он отбывал в плену девятимесяч­
кого я упоминал, соглашались с моими выводами. Особую ный срок после падения Австро-Венгерской монархии.
признательность я хочу выразить своему другу Уолтеру Там ему приснился сон.
Кауфману, без помощи и поддержки которого мне никогда
не удалось бы опубликовать это исследование. Была ночь. Я стоял перед домом, окна которого бы­
ли ярко освещены. Я подошел к окну, чтобы заглянуть
Шенли-Хайтс Уильям Уоррен Бартли III внутрь. Там на полу я увидел удивительно красивый
Питптпсбург
1
29 апреля 1971 года Lectures and Conversations on Aesthetics и Psychology and
Religious Belief (Berkeley: University of California Press, 1967),
1
См. гл. 2, раздел VII. p. 50-51.

153
молитвенный коврик. Мне сразу захотелось его рас­ сильным и подавляющим. В нем была чистота, которой
смотреть. Я попытался открыть парадную дверь, но я не знал равных, разве что у Дж.Э. Мура» », Тем не
мне навстречу бросилась змея и не дала войти. Я пы­ менее этот чистый и сильный гений, который написал,
тался открыть другую дверь, но оттуда тоже броси­ что в минуту просветления2 хотел бы умереть, был гомо­
лась змея и преградила мне путь. Змеи появлялись у сексуалистом, предававшимся странным( безудержным и
всех окон и не давали мне дотянуться до коврика. беспорядочным связям.
Всю жизнь, а особенно во время и после первой ми­
Витгенштейн проснулся и впоследствии называл этот ровой войны, Витгенштейна мучило чувство вины, и он
сон «первым сном»1. страдал от своих сексуальных желаний и поступков.
В то время Витгенштейн еще почти не читал Фрейда. Как и тысячи его современников, Витгенштейн был
Только после возвращения в Вену в конце года он смог убежден, что высокая интеллектуальная деятельность,
приступить к внимательному чтению работ Фрейда. Тем которой он занимался, несовместима с сексуальной жиз­
не менее сам Витгенштейн истолковал этот сон прямо по нью. Известно, что Витгенштейн восхищался работами
Фрейду. Коврик, как полагал Витгенштейн, символизи­ Отто Вейнингера, но он редко объяснял, что извест­
ровал то, что он понапрасну искал уже много лет, и то, ность Вейнингера связана с его необычной концепцией,
что он был готов искать всю жизнь: интеграцию либидо, своего рода навязчивой идеей, которая состояла в посто­
сублимацию сексуальных стремлений во имя интеллек­ янном и бесстрастном доказательстве того, что женщины
туальных и духовных целей. Ведь на что похож ков­ ниже мужчин. С большой неохотой Вейнингер признает,
рик? Его главная отличительная черта — форма. Ков­ что женщины тоже люди. Тем не менее он страстно до­
рик напоминает пенис в состоянии эрекции. Однако ко­ казывает, что у них нет души и им не надо быть гениаль­
лоссальная энергия, преобразованная в произведение ными. Более того, физический контакт с женщиной лиша­
искусства, сдерживается в строгих и эстетически совер­ ет гениальности и мужчин. Таким образом, Вейнингер вы­
шенных границах. Личные обстоятельства Витгенштейна ступал в защиту полного сексуального воздержания как
нельзя было описать с помощью коврика-мандалы в ка­ предпосылки духовного развития и гениальности. Тот, кто
честве цели, к которой он стремился. Скорее его душев­ хочет понять развитие духовной мысли в Центральной Ев­
ное состояние в то время направляли и контролировали ропе до и после первой мировой войны и думает, что
отвратительные змеи, которые преследовали Витгенш­ Вейнингер просто сумасшедший, должен помнить, что
тейна во сне и наяву. современники относились к Вейнингеру совершенно
серьезно. С 1903 по 1923 год его книга «Пол и харак­
Этот сон объяснял также вызывавшее удивление рас­
тер» выдержала уже 25 изданий и к 1923 году была пере­
хождение между частной и публичной жизнью Витгенш­
ведена на восемь европейских языков. Зигмунд Фрейд,
тейна. Уже в 1919 году, задолго до публикации «Логи­
который прочитал книгу Вейнингера в рукописи3, вклю-
ко-философского трактата», многие полагали, что Люд­
виг Витгенштейн — величайший философский талант 1
своего времени. Как писал его друг и учитель Бертран Bertrand Russel. Autobiography (London: George Allen and
Рассел, Витгенштейн был, «возможно, самым совершен­ Unwln, 1968), V.II, p.136. Леонард Вольф опровергает описание Рас­
села в последнем томе своих мемуаров, когда рассказывает об агрес­
ным из всех известных мне образцов гения, таким, ка­ сивности и жестокости Витгенштейна. См.: Leonard Woolf, The
ким его обычно представляют, — страстным, глубоким, Journey Not the Arrival Matters (London: The Hogarth Press, 1969),
p.48.
2
1 Paul Engelmann. Letters from Ludwig Wittgenstein with a
Как я уже объяснял во Вступлении и в Предисловии, все сведе­
ния получены мною в беседах с друзьями Витгенштейна. Во всех дру­ Memoir (Oxford: Basil Blackwell, 1967), p. 57.
3
гих случаях я указываю источники информации. Vincent Brome. Freud and his early Circle (New York: William
Morrow and Company, Inc., 1968), p.9.

154 155
tfyoWrt

чил в свою теорию сублимации идею о постоянном стол­ чистота мальчиков. Через несколько лет после знакомст­
кновении между половой активностью и высокой духов­ ва с Витгенштейном Хэнзел опубликовал книгу «-Die
ностью. Пишут, что и сам Вейнингер отказался от сек­ Jugend und die leibliche Liebe* («Юность и плотская лю­
суальной жизни по той же самой причине, по какой это бовь») — полемический трактат против мастурбации (как
сделал Ганди К Английский современник Витгенштейна противоестественной и наносящей вред телу и духу),
Д.Д.Анвен развивал такие же взгляды в хорошо извест­ против гомосексуализма и в целом против Фрейда, кото­
ной книге «Секс и культура». Проанализировав жизнь рый, по мнению Хэнзела, «к сожалению, не представляет
некоторых сообществ, Анвен пришел к выводу, кото­ себе ни что такое мораль, ни что такое религия»1. Хотя у
рый, как он полагал, совпадает с выводами теории Витгенштейна и не было иллюзий относительно одарен­
Фрейда. По мнению Анвена, антропология доказала, ности Хэнзела, он, по-видимому, искал у него моральную
что сексуальная жизнь и культура находятся в прямо подготовку. Встреча с Хэнзелом сыграла также важную
пропорциональной зависимости. Еще один кумир Вит­ роль в том, что Витгенштейн стал учителем, после того
генштейна — Лев Толстой, хотя и с некоторой неохо­ как освободился из лагеря для военнопленных.
той, но в конечном счете тоже выступал в защиту цели­
бата 2.
Я упомянул сейчас только сравнительно известные II
имена. Это имена всех тех мыслителей, которые, за иск­
лючением, пожалуй, Ганди, повлияли на Витгенштейна 3. Сон, названный Витгенштейном «вторым», приснился
Здесь нужно вспомнить имя еще одного, почти неизвест­ ему через два года, возможно в начале декабря 1920 года,
ного автора, который, возможно, произвел на него самое в Траттенбахе. Сон оказался сложнее. Вот он:
сильное воздействие. Это был доктор Людвиг Хэнзел, с
которым Витгенштейн познакомился во время заключе­ Я был священником. В парадном зале моего дома
ния в Монте-Кассино. Хэнзел, как и Витгенштейн, был стоял алтарь, справа от алтаря находилась лестница.
австрийцем, учителем по профессии. Позднее он препо­ На этой большой лестнице лежал красный ковер, как у
давал в Венской гимназии. Католик с пуританскими нас на Аллеегассе 2. Часть алтаря и его подножие были
взглядами, Хэнзел был, конечно, менее талантлив, чем покрыты большим восточным ковром. Предметы куль­
Витгенштейн. В то же время он сыграл в жизни Витгенш­ та стояли на алтаре и возле него. Одним из этих пред­
тейна роль духовного наставника и исповедника. Хэнзел метов был жезл из драгоценного металла.
пытался заниматься философией. Так, Витгенштейн слу­ Дом обокрали. Вор проник с левой стороны и украл
шал, например, его курс лекций по логике в лагере для жезл. Об этом сообщили в полицию. Оттуда прислали
военнопленных. Однако Хэнзел связал всю свою жизнь с офицера, которому потребовалось описание жезла. В
преподаванием, и его главной заботой была сексуальная частности, из какого металла он был сделан. Я отве­
тить не мог. Я не мог даже сказать, из серебра он или
1
из золота. Полицейский спрашивал меня, существовал
См.: Slgmund Freud. Civilization and Its Discontents, or Two Short
Accounts of Psychoanalysis (Penguin Books, 1962). См. также: The Life 1
Ludwig Hansel. Die Jugend und die leibliche Liebe:
and Works of Sigmund Freud (New York: Boslc Boob, 1953), p. 57.
2
Sexualpadagogische Betrachtungen (Innsbruck ets., 1938). Книга была
Лев Толстой «Во что я верю». Соч. Л.Толстого, т.II (Лондон,
допущена к изданию архиепископом Вены 8 января 1938 года.
1933, с. 526 — 527), но особенно в «Крейцеровой сонате» и в «По­ 2
слесловии» к ней. Это упоминание о дворце Витгенштейнов, доме его родителей и
3 всей их семьи. Дом был куплен отцом Витгенштейна в 1890 году. Он
Хорошо известно, что Витгенштейну очень нравилось творчество
находился на Аллеегассе, улице, которая впоследствии была переиме­
индийского поэта Рабиндраната Тагора. Вполне возможно, что Витген­
нована в Аргентиниерштрассе. Дом сильно пострадал от бомбежек во
штейн знал учение Ганди. Тагор хорошо знал и много писал о Ганди.
На Ганди же повлиял Толстой. время второй мировой войны и был снесен.

157
156
oo
сделать это сейчас просто глупо: ведь после сна прошло 25 августа 1919 года Витгенштейн приехал из Монте-
больше пятидесяти лет и уже двадцать лет минуло со дня Кассино в Нойвальдег, летнюю резиденцию Витгенштей­
смерти Витгенштейна. нов в Вене. На следующий день он официально вышел в
отставку. Вдали от Вены Витгенштейн провел чуть боль­
Связь первого и второго сна удивительна и несомнен­
ше года. В августе, за год до возвращения, во время воен­
на. Дважды появляется молитвенный коврик. Однако во
ного отпуска в Нойвальдеге Витгенштейн завершил кни­
втором сне удаляется жезл — змей, который в первом
гу, которая позднее стала называться <Логико-философ­
сне был столь активен и выполнял запретительную функ­ ский трактат». Книгу он предложил в издательство Яхо-
цию. Предполагается даже, что жезл — иллюзия, своего ды и Зигеля. После отъезда Витгенштейна из Вены и до
рода майя. Молитвенный коврик тоже больше не являет­ окончания войны обстановка в его семье сильно измени­
ся частью комнатной обстановки, он украшает жертвен­ лась. 13 августа 1918 года умер любимый дядя Витгенш­
ный алтарь, его может рассмотреть терзаемый муками тейна Пауль Витгенштейн, которого он наряду с Бертра­
священник — философ, который служит у этого алтаря. ном Расселом горячо благодарил в Предисловии к только
В то же время священник странным образом не заме­ что завершенной рукописи. К 25 октября 1918 года Вит­
чает молитвенный коврик, до тех пор пока не исчезает генштейн уже знал, что Яхода отклонил его рукопись.
жезл — пенис. Одушевленный фаллос как бы становится Прошло два дня, и Витгенштейн узнал, что застрелился
доступным только после исчезновения, или похищения, его брат Курт, когда руководимые им солдаты бежали с
или самокастрации жезла. поля боя. 3 ноября под Трентом Витгенштейна взяли в
Анализировать этот удивительный сон можно долго. плен итальянцы. Австро-венгерская монархия пала, и го­
Важнее всего при этом то, что сам Витгенштейн считал сударство было разделено. Произошла революция. Вит­
сон •«хорошим», указывающим на разрешение его главно­ генштейн узнал, что его друг по Кембриджу Дэвид Пин-
го конфликта. Сон приснился Витгенштейну тогда, когда сент, которого он горячо любил, погиб в бою в мае того
он создавал модель поведения, защищающего его от раз­ же года. После девятимесячного заключения физически и
рушительного воздействия гомосексуализма. Самозащита психически ослабленный Людвиг Витгенштейн вернулся
была ему в высшей степени необходима. Ведь конфликт, домой в Вену. Он стал единственным из сыновей Карла
столь резко обозначившийся в первом сне, стал опреде­ Витгенштейна, не получившим никаких увечий на фрон­
лять всю жизнь Витгенштейна на целый год вперед те. В Вене Витгенштейна встретили мать, которая овдове­
вплоть до второго сна. Конфликт потряс Витгенштейна в ла еще в январе 1913 года, его старшая и любимая сестра
октябре 1919 года, а затем снова в апреле 1920 года. Термина, которую обычно звали Мининг, вторая сестра
Маргарет Стонборо, которую он не только любил, но и с
которой всю жизнь ссорился, третья сестра Элен Заль-
Ill цер, которую он не любил, и брат Пауль, дебют которого
как самого многообещающего пианиста Европы состоялся
Октябрь 1919 года в жизни Витгенштейна стал одним еще в 1913 году. В самом начале войны Пауль потерял на
из самых жестоких месяцев. Жестокость состояла не русском фронте правую руку. После этого он вернулся в
только в том, что Витгенштейн испытывал сильное отвра­ Вену и, проявляя чудеса упорства, научился играть од­
щение ко всем поступкам, которые он совершал каждую ной левой рукой. По иронии судьбы только поместью и
неделю. Случилось так, что его поведение в этот период состоянию Витгенштейнов не был нанесен никакой
многократно мучило его и впоследствии. Воспоминания ущерб. Людвиг Витгенштейн вернулся в Вену одним из
самых богатых людей в Европе.
терзали Витгенштейна даже в лучшие годы. Кроме того,
и физически и психологически Витгенштейн был в это Перед своей смертью 20 января 1913 года Карл Вит­
время очень слаб. генштейн, основатель австрийской металлургии, перевел

6 Заказ 3007 161


160
.-л/ЛчЬ-чЛ/- /\ i v y , » ) > I

весь свой капитал на американские биржи, главным об­ года. Ему было двадцать четыре года. Третий сын в
разом в «Юнайтед Стейтс стил корпорейшн». Собствен­ семье Витгенштейнов, Рудольф, совершил самоубийство в
ность, которая давала одному только Людвигу 300 000 Вене"2 мая 1904 года. Дома знали, что Ганс — гомосек­
золотых крон годового дохода в 1914 году перед началом суалист. Предполагали, что и Рудольф был склонен к
войны *, значительно увеличилась из-за процветания тех тому же.
самых сил, которые нанесли поражение родине Витгенш­ Кроме всех этих самоубийств в семье, не считая само­
тейна. Что касается тех денег, которые во время войны убийства Вейнингера, еще один случай глубоко поразил
оставались в Австрии, то брат Карла Витгенштейна Люд­ Людвига. В 1906 году, когда он заканчивал среднюю
виг, распоряжавшийся этими деньгами, поместил их в го­ школу, покончил с собой Людвиг Больцман, выдающий­
сударственные фонды. Незадолго ло конца войны и на­ ся австрийский физик, у которого Витгенштейн собирал­
ступления великой инфляции он продал большую часть ся учиться.
военных фондовых бумаг и купил поместье, стоимость Принимая во внимание все сказанное, не кажется
которого в результате инфляции впоследствии в Австрии странным, почему Витгенштейн серьезно говорил о само­
сильно возросла. Состояние Витгенштейнов не уменьши­ убийстве. Вообще он думал и говорил о желании покон­
лось и в последующие годы. Все то, что требовалось чить с собой при обстоятельствах значительно менее
семье на жизнь, было позже востребовано в Австрию. Ос­ сложных, чем те, которые сложились у него в 1919 году.
новная часть капитала в период между двумя войнами В 1912 году, когда ему было 23 года, Людвиг сознавался
была переведена в Голландию, страну, надежно защи­ Дэвиду Пинсенту, что уже девять лет страдает от ужасно­
щенную от инфляции, которая уничтожила многие бога­ го одиночества и его не покидают мысли о самоубийстве.
тые семьи в Германии и в Австрии.
Девятилетний период, о котором говорил Витгенштейн,
Нетрудно представить себе, как такая противоречивая начался между 1902 и 1904 годами. Это было время кри­
обстановка повлияла на человека обостренной восприим­ зиса и напряженности у всех членов семьи. Возможно,
чивости, каким был Людвиг Витгенштейн. Хотя Людвиг острее всех его переживал Людвиг, который в свои че­
и его брат Пауль в будущем станут людьми намного бо­ тырнадцать лет испытывал терзания подростка в период
лее известными в мире, чем их отец, предположить это в полового созревания.
1918 году было трудно. Один из них был калекой, а дру­ В 1913 году Витгенштейн разговорами о самоубийстве
гой — измученным ветераном на грани самоубийства. сильно встревожил Бертрана Рассела. В 1920 году Вит­
Людвиг говорил о самоубийстве непрерывно, при этом генштейн говорил своему коллеге, учителю Мартину
сильно и не без основания пугая своих сестер Мининг и Шерлейтнеру в Траттенбахе, о том, что он пошел добро­
Маргарет. вольцем на первую мировую войну, так как искал себе
Как уже было сказано, Курт расстался с жизнью в са­ смерти. Война была для него возможностью покончить с
мом конце войны. Он был третьим братом Витгенштейна, собой. Мотив самоубийства неоднократно возникал в
совершившим самоубийство. Гениальный старший брат письмах Витгенштейна с фронта и в его послевоенной пе­
Витгенштейна Ганс, который начал сочинять музыку в че­ реписке с другом Паулем Энгельманом.
тыре года, покончил с собой в Гаване на Кубе в апреле 1902 В этих обстоятельствах Витгенштейн, приехав в Вену,
1
принял два решения. Первое сложилось у него под дав­
Об этом свидетельствуют военные сводки. По данным Австрий­ лением Хэнзела еще во время плена. Он решил готовить­
ского национального банка, 300 000 крон в Вене 1914 года по своей
покупательной способности равнялись 4 587 000 австрийских шиллин­ ся к карьере учителя начальной школы. Маргарет и Ми­
гов в 1969 году или 185 000 тысячам долларов. Таким образом, капи­ нинг радовались предстоящей работе Витгенштейна. Они
тал, от которого зависел доход, в 1969 году мог бы быть равен почти видели в ней лекарство от болезни брата. Скорее всего,
двум миллионам долларов США. Правда, сумма бы зависела от того, именно Маргарет сообщила Витгенштейну об открыв­
как бы был инвестирован капитал и давал ли бы он прибыль.
шихся в школах вакансиях, воспользовавшись сведения-

162 163
ми «Движения за школьную реформу». Она пыталась Как только эти меры были приняты, Витгенштейн пе­
найти для брата место через своего друга Отто Глёкеля, реехал из семейной резиденции в Нойвальдеге на окраи­
который руководил движением реформ в австрийских ну Вены. Он не захотел жить и в Пале Витгенштейн,
школах. О своем решении стать учителем Витгенштейн большом доме в центре города, а поселился неподале­
сообщил Энгельману 2 сентября, то есть через неделю по­ ку — на Унтере-Виадуктгассе в третьем районе Вены.
сле увольнения из армии. К 16 сентября он уже занимал­ Витгенштейн выбрал эту квартиру в десяти минутах
ся в учебном центре на Кундмангассе — в одном из пер­ ходьбы от Пале на Аллеегассе из-за близости к дому и к
вых колледжей по подготовке учителей. Руководил цент­ школе. Кроме того, Унтере-Виадуктгассе была рядом с
ром сам Глёкель. домом Витгенштейнов, стоявшим на границе четвертого
Вторым решением Витгенштейна стал отказ от наслед­ района Вены, а также неподалеку от квартиры его сестры
ства. Когда эта мысль пришла ему в голову, то он с на­ Маргарет на Ренвег. Новая квартира Витгенштейна нахо­
стойчивостью безумца начал ее осуществлять. Один из дилась на шесть улиц севернее Кундмангассе, где распо­
членов семьи Витгенштейна пишет, что однажды утром лагался колледж, в котором в то время учился Витгенш­
Витгенштейн появился у своего банкира и заявил, что тейн. Позднее он построил там дом для своей сестры. К
больше не нуждается в деньгах, поэтому хотел бы как 25 сентября 1919 года Витгенштейн переехал на Унтере
можно скорее от них избавиться. Заявление вызвало в Виадуктгассе. Октябрь, который в начале этой главы
банке сильное смятение. Состояние Витгенштейна цели­ был назван самым жестоким месяцем в его жизни, стоял
ком должно было перейти к его брату и сестрам. По же­ на пороге. Правда, сейчас, оглядываясь назад, можно
ланию Витгенштейна, следовало распределить деньги предположить, что источник страданий, которые ему
между членами семьи. Особые меры надо было принять в принес октябрь, остановил Витгенштейна, не дав ему рас­
отношении суммы, на которую был наложен временный статься с жизнью.
арест в Америке. Эти деньги вообще никогда не должны
были вернуться к Витгенштейну. Маловероятно, что ре­
шение Витгенштейна было вызвано желанием совершить IV
акт благотворительности. По-видимому, все решения
Витгенштейна подолгу обсуждались в семье. Брат и сест­ Витгенштейн вдруг обнаружил, что третий район, ко­
ры, но особенно дядя Людвиг считали, что Витгенштейн торый он выбрал из-за удобства расположения, подходит
не в состоянии отвечать за свое имущество. Над ним по­ ему по еще одной совершенно неожиданной причине. Де­
стоянно нависала угроза самоубийства. Тогда в случае сять минут ходьбы на восток по Марксергассе через
смерти Витгенштейна могли возникнуть осложнения с на­ Соффиенбрюкке (он теперь называется Ротунденбрюк-
логом на наследуемое имущество, так как оно было раз­ ке) — и Витгенштейн добирался до парковых лужаек
мещено в разных местах и даже частично конфисковано. Пратера. Там грубые молодые люди всегда были готовы
Поэтому дядя Людвиг согласился перевести состояние на удовлетворить его в сексуальном отношении. Витгенш­
имя Мининг, Маргарет и Пауля. Он понимал, что иму­ тейн отыскал это место и вскоре, к своему ужасу, обнару­
щество надо поручить их опеке, до тех пор пока Витген­ жил, что ему нелегко удержаться вдали от него. По не­
штейн сам не захочет снова им распоряжаться. Брат и се­ скольку раз в неделю Витгенштейн вырывался вечером
стры распоряжались имуществом до конца тридцатых го­ из своей квартиры и быстро шел в Пратер. Он говорил
дов. Затем наследство было распределено между племян­ своим друзьям, что в такие минуты им овладевал дьявол,
никами Витгенштейна, так как приближалась война и которого невозможно было остановить. Витгенштейн яв­
нацисты в соответствии с нюрнбергскими законами могли но предпочитал грубых и сильных гомосексуалистов,
конфисковать всю наличность, если бы заподозрили у прогуливавшихся по дорожкам и аллеям Пратера, всем
Витгенштейнов еврейское происхождение. тем лощеным молодым людям, которые посещали бар

164 165
(ПУУУ

«Сирк Эке» на Кертнерштрассе, а также другие бары по­ Витгенштейну нужно было искать средства или ситуа­
близости на границе внутреннего города. Именно в это ции, которые бы удовлетворяли двум условиям: во-пер­
место, которое до сих пор используется по ночам с той же вых, ему надо было избегать искушения вступать в лег­
целью и так же опасно, как и прежде, всегда тянуло Вит­ кие и случайные связи с доступными юношами с улицы,
генштейна, когда он жил в Вене или приезжал сюда. Не­ а во-вторых, быть окруженным молодыми людьми, с ко­
что подобное происходило и годы спустя в Англии, когда торыми он мог бы наслаждаться платоническими отноше­
он время от времени пытался избегать светских молодых ниями, которые могли «вернуть его к жизни». Так возни­
интеллектуалов, готовых предложить ему свои услуги в кала дружба с миловидными юношами, наделенными ус­
Кембридже. Витгенштейн предпочитал компанию грубых тупчивым и мягким характером, не глупыми, но без осо­
парней в лондонских пабах. бого «ума». К ним Витгенштейн сильно привязывался.
К счастью, Витгенштейну удалось встретить гетеро­ Молодые люди такого типа всегда нравились Витгенш­
сексуального молодого автомеханика Арвида Сёгрена, тейну — с юности и до последних дней его жизни. Имен­
который впоследствии женился на его сестре. К ноябрю но таким образом многие вошли в его жизнь — начиная с
Витгенштейн переехал в большой и уютный дом Сёгре- друзей по Кембриджу и кончая студентами. Как говорил
нов в Хитцинге, подальше от третьего района. Оттуда в Витгенштейн, все они были физически привлекательны­
колледж или чтобы навестить родных ему приходилось ми, с «хорошими лицами». Всеми ими он с легкостью уп­
ездить на городском автобусе. Окруженный теплом и за­ равлял и мог расслабиться в их присутствии. Общение с
ботой Сёгренов, Витгенштейн отыскал способ защиты от ними могло отвлечь Витгенштейна, защитить его от оди­
самого себя. Но в апреле 1920 года он был вынужден на ночества, которое толкало его на улицы на поиски новых
время порвать с Сёгренами и буквально бежать от них: в связей. Другой путь, который Витгенштейн выбрал для
него влюбилась мать Сёгрена. Эта история похожа на ко­ защиты самого себя, — избегать «опасных зон», таких,
мическую оперу, хотя для самого Витгенштейна это был как Вена, Манчестер и Лондон. Здесь ему был доступен
трагический эпизод. Он вернулся в квартиру в третьем секс, лишенный какого бы то ни было интеллектуального
районе, на этот раз на Разумовскигассе, которая была и духовного содержания. Этим можно объяснить его мо­
еще ближе и к Соффиенбрюкке и к Пратеру. В сексуаль­ нашеское уединение в Норвегии, в отдаленных деревнях
ной жизни Витгенштейна наступил наиболее беспорядоч­ Земмеринга в Нижней Австрии и даже в Кембридже.
ный период. В последний день этого месяца он написал В дружбе Людвиг Витгенштейн видел моральную опо­
своему другу Паулю Энгельману в Олмютц: «В послед­ ру. С друзьями он становился творческим человеком, до­
нее время дела у меня идут ужасно. Конечно, только из- верчивым и даже шаловливым. Секс же был аморален,
за моей собственной низости и испорченности. Я постоян­ друзей он не касался.
но думал о том, как расстаться с жизнью, да и теперь эта
Вот так Витгенштейн был вынужден жить. Его жизнь
мысль меня преследует. Я упал на самое дно. Не желаю
1 была окрашена в траурный цвет. Он не мог избежать сексу­
тебе никогда оказаться в таком положении!»
альных связей. В его жизни были случаи, которые он пере­
Если человек боится самого себя, как это было у Вит­ живал как провалы. Тогда Витгенштейн вступал в мимо­
генштейна, то он пытается создать такую среду обитания, летные связи с неизвестными молодыми людьми, которых
в которой он мог бы защититься от того, что он не дол­ он отыскивал в темноте. Потом они навсегда исчезали из
жен делать, хотя ему этого и очень хочется. Так поступил его жизни. Второй сон, в котором он видел знак своей «из­
и Витгенштейн. В том, что он создал, таится объяснение бранности», преследовал его после таких случаев. Витген­
всех его странных поступков. штейн всегда безжалостно осуждал себя за свои приключе­
1 ния. Прошел год после второго сна, и 2 января 1921 года
Engelmann, op. clt. S. 32.
Витгенштейн снова написал Энгельману:

166 167
«Больше года я был морально мертв... Я один из тех 2
людей, которые нередко встречаются сегодня: у меня бы­
ла цель, но я ее не достиг, а теперь неудача ломает мою
жизнь. Я должен был бы сделать со своей жизнью что-
ПРОПОЗИЦИЯ
нибудь хорошее, может быть, стать звездой в небе. А
вместо этого я остался на земле. Теперь я понемногу уга­
саю. Моя жизнь стала бессмысленной. Она состоит толь­
ко из пустых эпизодов. Люди вокруг меня не замечают
этого и никогда не поймут, но я знаю, что у меня есть по­
рок. Радуйся, если не поймешь, что я имею в виду».
Когда читаешь его пронзительно-грустное и трога­
тельное письмо, то почти видишь Витгенштейна, при­
стально глядящего в запретное окно или стоящего перед I
алтарем. Его взгляд прикован к молитвенному коврику
— богатству, которое он никогда не получит. Однако те­ В первые послевоенные годы издатели один за другим
перь мы знаем, что то, о чем Витгенштейн написал в небрежно перебрасывали друг другу рукопись «Логико-
письме, вряд ли справедливо. Он вовсе не угасал, его философского трактата» Витгенштейна. Все подробности
звезда воссияла в последующие пять лет и дала новый того, как отклонялся трактат, а также многочисленные
поворот философской деятельности. Кто-то сказал, что случаи взаимного непонимания, отсрочек в издании кни­
Витгенштейн прожил свою жизнь на грани сумасшест­ ги до 1922 года уже были достаточно подробно описаны
вия. Возможно, именно те «пустые эпизоды», которые он Георгом Хенриком фон Вригтом1. Сам Витгенштейн дал
время от времени разрешал себе, давали ему расслабить­ рукописи название «Der Satz», или «Пропозиция». Свое
ся, и это сохранило разум и жизнь. А вот Вейнингер в латинское название книга получила незадолго до публи­
конце концов совершил самоубийство. кации. Его предложил Дж.Э.Мур2.
Если попытаться обнаружить связь «Трактата» с жиз­
нью Витгенштейна, то первый вопрос, который при этом
следует задать, таков: почему книга о пропозициях — за­
ключениях о научных фактах — была написана раньше,
чем что бы то ни было? Какую проблему или ряд про­
блем в ней предстояло решать? Хотя ответы на эти воп­
росы найти не так уж трудно, лишь немногие из них вы­
держат критику.
Некоторые разделы книги имеют чисто технический
характер. Они явно предназначены для того, чтобы углу­
бить, а в некоторых случаях и исправить работы Готлоба
Фреге и Бертрана Рассела по основаниям математики и
1
Georg Henrik von Wright. Die Entstehung des Tractatus Logico-
Philosophlcus. - In: Ludwlg Wittgenstein, Briefe an Ludwig von
Ficker
2
(Salzburg: Otto Mflller Verlag, 1969), S. 71-110.
Эти сведения я получил от коллег Витгенштейна в Земмеринге,
которые видели копию рукописи в то время, когда Витгенштейн рабо­
тал учителем в деревне.

169
t

логики. Какими бы важными и интересными ни были эти язык в целом. Если утверждения эмпириков об усвоении
разделы книги, она была написана не для того, чтобы языка верны, то язык невозможен. Хомский старается
дать ответы на эти вопросы. Нас же интересует главная избежать этой дилеммы в духе Канта и критикует совре­
концепция книги, а не отдельные детали. менный ему эмпиризм. Точно так же поступал и сам
Энтони Куинтон высказал предположение1, что Кант. Вопрос о том, какие другие темы Канта представ­
«Трактат» призван ответить на вопрос в духе Канта: лены в «Трактате», будет рассматриваться ниже. А меж­
«Как возможен язык?» Тем не менее далеко не каждый ду тем совершенно ясно, что Витгенштейна, чем бы он ни
вопрос, который имеет форму: «Как возможен X?», — занимался, совсем не интересовал вопрос, приписывае­
кантианский по своему происхождению. Для того чтобы мый ему Куинтоном.
вопрос стал кантианским, его нужно поместить в кон­
текст какой-либо теории или пропозиции, которая бы по­
стулировала, что существование языка невозможно или, II
по крайней мере, сомнительно. Кант, например, поднял
вопрос о возможности существования синтетического ап­ Широко распространено еще одно мнение о том, како­
риорного знания, предполагая, что, во-первых, такое ва сущность «Трактата» Витгенштейна. Полагают, что
знание существует (к такому знанию Кант относил мате­ Витгенштейн подобно Канту пытался провести разграни­
матику и часть ньютоновской физики), но, во-вторых, чительную линию между наукой и не-наукой. Ответ на
есть гносеологическая теория Юма, в соответствии с ко­ этот вопрос дается правильный: в основе разграничения
торой такое знание невозможно. По теории познания, ко­ лежит разница между фактическим и не-фактическим
торая была наиболее влиятельной в то время, априорное языком. Почему же Витгенштейн стремился провести та­
знание невозможно, и тем не менее оно существует. В кое разграничение? Объяснить, почему за этот вопрос
этом и заключался вопрос. брались некоторые философы, не так уж трудно. Гораздо
В «Трактате» Витгенштейна нет подобного вопроса о труднее понять, почему за эту проблему взялся Витгенш­
языке. Одна из задач Витгенштейна заключалась в том, тейн. В большинстве случаев разграничение науки и не­
чтобы определить, при каких условиях может существо­ науки проводится с целью оценки и критики. Многие фи­
вать полностью значимый язык. В своей ранней работе лософы — пожалуй, ярче всего в этом столетии логиче­
Витгенштейн предполагает, что такие условия в действи­ ские позитивисты Венской школы — утверждали, что от­
тельности существуют. Дилеммы Канта у него не возни­ личить хорошую теорию от плохой, истинные идеи от
кает. Чтобы глубже понять вопрос о возможности суще­ неистинных — это значит разграничить научное и не-на-
ствования языка, поставленный в духе Канта, можно для учное. Можно даже создать правило приемлемости и не­
сопоставления обратиться к Ноаму Хомскому. В «Языке приемлемости в терминах теории разграничения: «Если у
и мышлении» (1968) Хомский утверждает, что изучение вас есть сомнения относительно достоинства той или
теории обучения бихевиористской психологии, а также иной идеи, теории, предложения, словом, чего бы то ни
эмпирической философии, хотя их и придерживаются было, прежде всего определите, научны ли они. Если да,
многие современные лингвисты, просто не в состоянии научны, то считайте их истинными; если нет, то отклони­
объяснить, как усваивается и изучается грамматика и те их как неистинные».
1 В «Трактате» Витгенштейна содержится не просто на­
Anthony Qulnton. Contemporary British Philosophy. In: A Critical
History of Western Philosophy, ed. D.J.O'Connor (Glencoe: The Free мек на такой подход. Эта тенденция в работе настолько
Press, 1964), p. 536. Сходные предположения сделаны Питером Хэхе- сильна, что многие из тех, кто толковал мысль Витгенш­
ром в статье «Языковые сети», Encounter, April 1971, p. 85, а также в тейна, предположили, что главной целью автора «Трак­
статье Стивена Тулмика «Людвиг Витгенштейн», Encounter, January
1969. тата» было доказать, что все то, что не соответствует кри­
терию фактического, или научного, не имеет смысла. На-

170 171
званная идея в «Трактате» не главная. В нем есть целый Правда, возможно, никто и не заметит, что об этом сказа­
ряд других важных положений. но в книге. А пока я советую тебе прочитать предисловие
Витгенштейн заявлял, что его цель — «найти грани­ и заключение, потому что в них содержится наиболее
цу... выражения мыслей*. Он пишет: «Все содержание точное выражение главной идеи всей книги»1.
книги можно свести к следующему: все, что вообще мо­
жет быть сказано, может быть сказано ясно, а, о чем не­ Ill
возможно говорить, о том следует молчать». И далее:
«Правильный метод в философии должен быть таков: не Только с большой натяжкой можно утверждать, что
говорить ничего, кроме того, что может быть сказано, то разграничение науки и не-науки становится в «Трактате»
есть давать только естественнонаучные пропозиции. Дру­ предметом оценки. He-наука не проклинается, но утверж­
гими словами, говорить следует только то, что не имеет дается, что пытаться говорить о ней — дурной вкус, это
отношения к философии. Тогда если говорится о чем-ни­ аморально и неизбежно выливается в пустую болтовню.
будь метафизическом, то следует сказать, что придать Оценка здесь в целом имеет умеренный, аристократиче­
смысл знакам в пропозиции не удалось» (6.53). ский, элитарный характер. Предполагается, что те немно­
По мысли Витгенштейна, из «произносимого» и значи­ гие, которые могут понять Витгенштейна, погружаются в
мого исключается не только докантианская умозрительная метафизику или морализаторство, другими словами — в
метафизика. Исключаются также универсальные законы антиметафизику — с большой осторожностью. Они доста­
природы, «разъяснительные» высказывания в самом точно хорошо воспитаны, чтобы не философствовать. Вит­
«Трактате», логика, этика и эстетика, философия и рели­ генштейн отнюдь не считает, что его взгляды получат ши­
гия. Но полному осуждению подвергается только умозри­ рокую поддержку и станут основой для того, чтобы отли­
тельная метафизика. Логика, этика и эстетика, а также ре­ чить значимое от незначимого. Скорее всего, его взгляды
лигия, трактуемые как «трансцендентальные», не крити­ будут оценены по-другому. В своем предисловии к «Трак­
куются. Философские высказывания в «Трактате» счита­ тату» и в некоторых своих письмах Витгенштейн высказы­
ются разъясняющими, несмотря на их «бессмысленность». вает сомнение в том, сможет ли хоть кто-нибудь, например
Заявляя, что этика не имеет смысла, Витгенштейн тем Рассел или Фреге, понять его. По его мнению, маловероят­
не менее написал своим друзьям Людвигу фон Фикеру и но, что кто-нибудь последует его принципам разграниче­
Паулю Энгельману, что его книга по существу этическая. ния науки и не-науки.
Фон Фикеру Витгенштейн, в частности, писал: «Цель Настойчиво выступая в защиту молчания, Витгенш­
книги этическая. В предисловие я собирался включить тейн сам избегает навязывать свое молчание другим.
одно предложение, которого сейчас там нет, но. я специ­ Noblesse oblige: исключительная личность проявляет тер­
ально выпишу его для тебя, потому что, возможно, оно пимость по отношению к тем, кто не живет и не может жить
является ключевым во всей работе. Я хотел написать сле­ по ее законам. Таких людей исключительная личность не
дующее. Моя работа состоит из двух частей: первая часть может осуждать, так как они суть проявления других форм
представлена здесь, а вторая — все то, чего я не написал. жизни. Исключительная личность никогда не высказывает
Самое важное — именно эта вторая часть. Моя книга как своего мнения о других людях. Впрочем, на пути умолча­
бы ограничивает сферу этического изнутри. Я убежден, ния таится немало опасностей. В одном случае молчание
что это единственный строгий способ ограничения. Ко­ может оказаться наполненным, а в другом — лишь скроет
роче говоря, я считаю, что многие люди сегодня лишь незначительность того, о чем можно сказать, словом, скро-
строят предположения. Мне же в книге почти все удалось 1
поставить на свои места, просто храня молчание об этом. Ludwig Wittgenstein. Briefe an Ludwig von Ficker (Salzburg:
Otto Mflller Verlag, 1969), S. 35—36. Цит. по английскому переводу
По этой причине, если только я не слишком ошибаюсь, книги Пауля Энгельмана. Р. 143 — 144.
книга скажет намного больше, чем хотел сказать автор.

172 173
ет ничто. Витгенштейн не дает критерия, в соответствии с и бессмыслицы. Как известно, Кафка в своих притчах пи­
которым можно отличить один вид молчания от другого. сал о посланниках короля, которые мечутся по всему миру
В том, о чем было сказано выше, и заключается наибо­ с прокламациями, не имеющими смысла. Энергичный
лее разительное отличие взглядов Витгенштейна от воззре­ Карл Краус в одиночку язвительно нападал на все авст­
ний членов Венского кружка, с которым впоследствии рийские газеты и журналы за искажения языка. В перио­
всегда связывали его имя. Некоторые выдающиеся венцы дическом издании «Die Fackel» он публиковал примеры
видели в кружке зародыш политической партии, которая их ошибок. Маутнер сомневался в том, сможет ли язык ос­
несла мощный политический призыв к массам. К примеру, таваться средством разумного общения. Все названные пи­
у Отто Нейрата, которого называют «партийным секрета­ сатели очень не похожи друг на друга, хотя и придержива­
рем» кружка, явно были честолюбивые цели. Нейрат хо­ ются единого мнения о том, что речь содержит большое ко­
тел добиться широчайшего распространения идеологии ло­ личество неправильных употреблений. Витгенштейну бы­
гического позитивизма. Он убеждал членов кружка отка­ ли известны работы Крауса, он восхищался его ранними
заться от слова «позитивизм» ради термина «физика- публикациями. Витгенштейн знал и работы Маутнера,
лизм». «Позитивизм» вызывал возражения марксистов по цитировал его в своем «Трактате», хотя и не всегда согла­
нескольким причинам. С одной стороны, Ленин критико­ шался с ним. И тем не менее идеи Витгенштейна были дру­
вал все ранние формы позитивизма как буржуазные, с дру­ гим и К
гой стороны, Фридрих Адлер, один из выдающихся теоре­ С Гофмансталем у Витгенштейна было намного больше
тиков австрийской социал-демократии, воспользовался общего. Начиная с его первой пьесы в стихах «Вчера»
позитивизмом Эрнста Маха для того, чтобы критиковать (1891) и кончая классической комедией «Трудный чело­
марксистский материализм. Нейрат, который был членом век» (1921), Гофмансталь постоянно развивал идеи своего
недолговечного спартаковского коммунистического союза известного «Письма к лорду Чэндозу». Он писал не о про­
в Мюнхене в конце первой мировой войны, вообразил, что стом несоответствии, а о вызывающей негодование непри­
сможет убедить Сталина принять в качестве главной идео­ стойности разговора, и особенно разговоров о политике,
логической доктрины в Советском Союзе философию, ко­ литературе и эстетике. Уже в 1895 году в статье об актере
торая носила название «физикализм». Термин «физика- Фридрихе Миттервурцере Гофмансталь написал: «Люди
лизм» по своим коннотациям был близок «материализму». устали слушать разговоры. Они чувствуют глубокое отвра­
Кстати, все это послужило причиной поездки наивного щение к словам. Слова «лезут вперед» раньше вещей...
Нейрата в Советский Союз, но своей цели он не добился. Мы словно в тисках, мысль душит понятие. Вряд ли най­
Мысли о языке, созвучные идеям Витгенштейна, дется хоть кто-нибудь, кто сможет по-своему сказать о том,
можно найти не только у его современников философов- что он понимает, а чего не понимает, выразить то, что чув­
венцев, но в гораздо большей степени у австрийских пи­ ствует, а чего не чувствует. Именно это пробудило сейчас
сателей и литераторов. огромную любовь ко всем видам искусства, не использую­
щим речь...»2
IV Эстетические и этические взгляды Гофмансталя на пус­
тоту языковых средств выражены во многих его работах.
Наверное, самый яркий пример такого созвучия — Гуго Но ярче всего их выразил его герой — «трудный человек»
фон Гофмансталь, один из первых австрийских писателей граф Ганс Карл Бюль. После того как Бюль вернулся с
рубежа веков, который заговорил о потере веры в могуще­ 1
Ср.: Gershon Weiler. Mariner's Critique of Language (Cambridge,
ство речи. Гофмансталя часто относят к той плеяде, к кото­ 1970). Идеи позднего Витгенштейна имеют сходство с мыслями Маутнера.
рой принадлежали Карл Краус, Франц Кафка и Фритц 2
Hugo von Hofmansthal. Selected Plays and Libretti (New York,
Маутнер. Как и они, Гофмансталь полагал, что речь стано­ 1963). P. XVII.
вится не средством общения, но способом сокрытия мысли
174 175
войны, его попросили произнести речь в австрийской пала­ V
те лордов, но он заявил: «Неужели я должен встать и гово­
рить о мире и единстве наций? Я, человек, единственное До какой же степени было обоснованным беспокойст­
убеждение которого состоит в том, что нельзя вообще от­ во Витгенштейна и Гофмансталя по поводу возможно­
крыть рот, не вызвав при этом непредсказуемых потрясе­ стей языка, и особенно языка морали, эстетики и эмо­
ний?.. Могу ли я разразиться потоком слов, каждое из ко­ ций? В какой мере они слишком резко отнеслись к то­
торых кажется мне абсолютно недостойным?»1 му, что возрастает небрежное и неправильное употреб­
Гофмансталь и Витгенштейн были совершенно различ­ ление языка в период сильных социальных потрясений
ными людьми. Было бы ошибкой преувеличивать сходство в странах немецкого языка в конце девятнадцатого и в
их взглядов в области эстетики, не говоря уже о философ­ начале нашего столетия?
ских воззрениях. Но как Витгенштейн, так и Гофмансталь Нет сомнений в том, что немецкий язык в это время
без особого почтения относились к языку. Кстати, и то, что менялся. Но через периоды перемен проходят все языки
в пьесе Гофмансталя Ганс Карл Бюль оказался графом, и средства общения. Иногда они претерпевают экспан­
было далеко не случайно. Все сказанное проливает свет на сию, иногда сфера их распространения сужается — на­
то, почему Витгенштейн уклонялся от дружбы с членами ступает период компрессии. По-видимому, и Витгенш­
Венского кружка. Как и «трудный человек» Гофмансталя, тейн и Гофмансталь стремились к сжатию и ограниче­
Витгенштейн испытывал давление со стороны этих обще­ нию языка. Во всем этом нет ничего нового. Можно
ственных деятелей, убеждавших его выйти на арену фило­ привести пример из истории иного средства выражения.
софской борьбы, посещать заседания кружка и пропаган­ В один из наиболее ярких периодов в развитии китай­
дировать свою философию. Витгенштейн отвечал им от­ ской живописи важнейшей частью картины было то, что
чуждением , избегал философских дискуссий, читал Таго­ оставалось за ее пределами. Ну и конечно, одна картина
ра и стихи других поэтов тем, кто приходил на встречи с всегда стоила «тысячи слов».
ним в кафе в надежде послушать, как он будет объяснять В качестве примера компрессии часто приводят поэ­
содержание «Трактата». Время от времени Витгенштейн с зию. Поэзия, действительно, передает многое, оставляя
наслаждением изводил их, насвистывая мелодии из своего большую часть невысказанной. Эзра Паунд и Артур Кес-
удивительного репертуара классической музыки. По отно­ тлер, как и некоторые другие, заявляли, что немецкое
шению к некоторым членам кружка, в частности к Карна- слово Dichtung — поэзия — этимологически связано с
пу и Нейрату, антиметафизический позитивизм которых dichten, что означает «сдавливать». Скорее всего, эта
казался Витгенштейну вульгарным, он принимал меры этимология ошибочна, но сама идея отражает общерасп­
предосторожности, гораздо более изощренные, чем у гра­ ространенное мнение о языке.
фа в «Трудном человеке», с тем чтобы избегать с ними Язык был не единственным средством выражения,
столкновений. Только с такими людьми, как Шлик и Вайс- претерпевающим в это время значительные изменения. В
ман, «по причине их высокой культуры и утонченных вку­ начале века художники, архитекторы и музыканты пол­
сов» Витгенштейн иногда обсуждал в конце двадцатых го­ ностью пересматривали все средства выразительности.
дов философские проблемы. Как сообщает Энгельман Под французским влиянием остывал интерес к реалисти­
(S. 118), Витгенштейн «считал Шлика выдающимся и по­ ческой живописи, велись поиски новых средств выраже­
нимающим противником в споре прежде всего потому, что ния. В области архитектуры на эстетические взгляды
он ценил Шлика как человека тонкого воспитания. А это Витгенштейна оказали большое влияние школа Баухаус в
Витгенштейн полагал самым важным в своих интеллекту­ Германии и работы венца Адольфа Лооса, намеренно из­
альных контактах с другими людьми». бегавшего декора. Музыканты, главным образом в Вене,
отказывались от диатонической системы модуляций. Яр­
1 Ibid, p. 820.
кий пример тому — творчество Арнольда Шёнберга.

176 177
I

Историки и литературоведы1 накопили немало приме­ мером тому оказывается выделенное Элен Меррел Линд
ров, которые скорее дают образное представление, чем различие между виной и стыдом.
объясняют своеобразие этого периода. Немецкий язык То, как слово «хороший» употреблено в предыдущем
рубежа веков представляется находящимся на грани кол­ предложении, указывает еще на одну проблему. Дело в
лапса. В различных работах о языке — у Маутнера, Вит­ том, что слова «хороший», «достоинство», «доброде­
генштейна, Крауса и Гофмансталя — даются свидетель­ тель», противопоставляемые словам «плохой», «недо­
ства этого кризиса. Путь выхода из него лежит, по мне­ статок», могут относиться как к моральным, так и к не­
нию многих, там, куда указывали Витгенштейн и Гоф- моральным категориям. Но «зло», особенно в адъекти-
мансталь, — в признании «значимости молчания». ве, несет сильное и почти исключительно моральное зна­
Почему же те, кто ставил языку подобный диагноз, чение. Ему можно противопоставить гораздо более
считались правыми, непонятно. Воспринимая буквально слабое «справедливый», «добродетельный» или даже
и некритически жалобы таких писателей, как Гофман- «хороший» — вообще самое распространенное слово. В
сталь, они явно преувеличивали степень упадка немецко­ целом, за редким исключением, язык стремится к тому,
го языка и не пытались исследовать, как продолжалось чтобы сплавить слова между собой и в то же время раз­
развитие языка в этике, эстетике, в сфере личных отно­ граничить синонимы. Это дает возможность выделить
шений и чувств. В конце концов, Гофмансталь был не са­ значение этическбго зла1.
мым выдающимся поэтом своей эпохи. Намного более та­ Когда я пишу обо всем этом, я хочу подчеркнуть,
лантливый поэт Райнер Мария Рильке редко говорил о что то, что написано о языковом кризисе в странах не­
кризисе языка. Он сочинял великолепные стихи, язык мецкой речи, чересчур преувеличено и упрощено. В то
которых был чист и богат. же время явления противоположные, о которых я тоже
Весьма показателен пример психоанализа. Изучая упоминал — очищение и совершенствование языка, —
анормальное поведение, психоаналитики в соответствии обойдены молчанием. Если обращать внимание только
с общей тенденцией в науке стремятся разработать более на некоторых писателей, философов, таких, как Мар­
тин Хайдеггер, например, или на литературных крити­
точную и разнообразную терминологию, позволяющую
ков, о которых я тоже писал, а затем добавить к анали­
описать в первую очередь анормальное, отклоняющееся,
зу примеры из пропагандистской литературы периода
дурное, «плохое», а не нормальное, обычное, хорошее. двух мировых войн, из народной прессы или из город­
Такие слова, как «милый» или «хороший человек», дей­ ской речи Вены в то время, когда она была столицей
ствительно, почти не имеют смысла в большинстве кон­ многоязычной империи, то тогда такой подход неминуе­
текстов. В английском языке у таких слов, как «вина», мо приведет к искажению истории немецкого языка.
«грех», «стыд», «порок», нет настоящих антонимов.
Или по крайней мере эти слова значительно более четко Пауль Энгельман и другие исследователи иногда за­
определены в своих значениях, чем их оппозитивы, ко­ являли, что отношение Витгенштейна к языку не только
торые чаще обозначают отсутствие отрицательных ка­ отражало все описанные тенденции, но и было типично
честв, чем что-нибудь хорошее. Отрицательные термины еврейским.
постоянно претерпевают изменения и уточнения по мере Достаточно в качестве примера привести две цитаты:
того, как развивается теория психологии. Хорошим при- одну — из труда британского историка, а вторую — из ра­
боты еврейского философа из Германии. «Несмотря на
1
Самый известный среди этих историков и литературоведов, веро­
свой отказ от иудаизма, — пишет Фрэнк Филд о Карле
ятно, Георг Штайнер. См. его работу: Language and Silence (New
York: Atheneum, 1970). См. также: Erich Heller. L.Wittgenstein: 1
Аурел Колнаи провел специальное исследование этого феномена
Unphilosophical Notes, Encounter, Sept. 1959, а также The Disiherited в своем эссе «Тематическое первенство этического зла» (In: The
Mind (New York: Meridian, 1959). Philosophical Quarterly, January, 1956).

178 179
t

Краусе, — его представления о языке в конечном счете бы­ тейн облек свою критику языка в форму логических
ли порождены специфически иудаистской концепцией, построений, как у Фреге, и логического атомизма, как у
что воля Божия обнаруживается через слово. Слово все­ Рассела.
сильно и приводит к свершению того, что оно означает» *. Вследствие этого смысл его сочинения был дважды
С другой стороны, Франц Розенцвейг пишет: «Нет неправильно истолкован английскими читателями, кото­
ничего более еврейского, чем неверие в конечную силу рые ничего не знали о кризисе немецкого языка. Англи­
слова и глубокая вера в могущество молчания» 2. чане восприняли Витгенштейна как блестящего критика
Какое же суждение о том, какова еврейская концеп­ умозрительной философии — но в британском духе. В
ция слова, правильное? Да ни то и ни другое. Как невер­ Англии Дж.Мур и Рассел направили свою аналитиче­
но и мнение о катастрофическом упадке немецкого языка скую критику против философствования на немецкий
на рубеже двадцатого века. лад. Предполагалось, что их ученик Витгенштейн избрал
то же самое направление в философии. Английские чита­
тели хотели бы видеть в Витгенштейне не только критика
VI языка спекулятивной философии, но и критика языка
искусства в духе венца Гофмансталя. Точно так же поня­
До сих пор для того, чтобы понять, в чем видел Вит­ ли Витгенштейна и многие его соотечественники. Заме­
генштейн главную цель своего «Трактата», я обращал тившие его немцы и австрийцы не обратили внимания на
внимание на так называемый кризис немецкого языка в
связь трактата с венской традицией критики языка. Вита
начале нашего столетия. При этом я интересовался рабо­
генштейн же им показался человеком, который перенял
тами только тех старших современников Витгенштейна,
которые первыми указали на этот кризис. Отношение к подход совершенно чуждого им английского эмпиризма.
состоянию немецкого языка в ту пору было различным: Из всех австрийских друзей Витгенштейна только фило­
некоторые радовались его упадку, другие воспринимали софы, физики и математики — члены Венского кружка —
воображаемый кризис языка как катастрофу. Так или отнеслись серьезно к его философским разысканиям.
иначе, в венском контексте «Трактат» Витгенштейна вос­ Среди всех выделялась англофильская группа, которую
принимается более глубоко. британский эмпиризм и новая логика Рассела интересо­
Работа Витгенштейна не похожа на работы его совре­ вали больше, чем немецкая и австрийская логика. Авст­
менников. Хотя Витгенштейн прекрасно писал по-немецки рийские и немецкие интеллектуалы проявили интерес к
и его даже называли создателем нового стиля, по профес­ философии Витгенштейна только после его смерти.
сии или по призванию он был не писателем, а логиком и ма­
тематиком. Поэтому, высказывая свое мнение об ограни­
ченных возможностях языка, Витгенштейн выбрал неязы­ VII
ковое средство. Конечно, это средство придало его работе
мощь и масштаб, но в то же время сделало труд ученого су­ Если отвлечься от вопроса о мотивах, побудивших Вит­
губо специальным и даже отчасти эзотерическим. К сожа­ генштейна к сочинению «Трактата», и попытаться понять
лению, менее заметной стала и практическая направлен­ содержание его работы, то необходимо дать краткое объяс­
ность работы. Прежде всего я имею в виду то, что Витгенш- нение того, какова природа логических парадоксов и как
они повлияли на новейшие исследования по основам логи­
1
Цит. по: Frank Field. The Last Days of Mankind: Karl Kraus and ки и математики в первые десятилетия двадцатого века.
his Vienna (London: MacMillan, 1967). Существует множество логических парадоксов — на­
2
Franz Rosenzweig. Stern der Erlosung. Цит. по: Das Portrait:
Ludwig Wittgenstein zur 80. Wiederkehr seines Geburtstages. пример, Рассела, Дж.Ричарда и Курта Греллинга. Есть
Osterreichische Rundfunk Studio. Tirol, 1969. также классические парадоксы, которые будут описаны
ниже в качестве примеров. Самый известный — парадокс
180 181
о лжеце. В нем вечный лжец говорит: «Я сейчас лгу». Ес­ тали специфические приемы обращения с самореференци-
ли то, что он говорит, правда, то он говорит ложь, но ес­ онностью.
ли то,, что он говорит, ложь, то тогда он говорит правду. В этих обстоятельствах, даже если вывод и неверен, в
Другой вариант этого парадокса предложили Ян Лу- какой-то степени похвально то, что некоторые философы
касевич и Альфред Тарский *. предположили, что приемы, разработанные Расселом и
другими учеными для того, чтобы отделить незначащие
высказывания от значимых, плохо оформленные от хоро­
Предложение в рамке ложно. шо оформленных, эти приемы могут быть вынесены за
пределы логики и включены в число традиционных воп­
Если предложение, заключенное в рамку, правдиво, росов философии. Было высказано мнение, что старые
проблемы метафизики, такие, как логические парадоксы,
то тогда оно ложно, но если ложно, то тогда правдиво.
можно устранить путем развития правил означивания и
Конечно, все это особые высказывания. Совсем неуди­ построения высказывании. Да и вообще метафивические
вительно, что некоторые философы и логики, столкнув­ теории возникли прежде всего из-за того, что не было
шись с ними, пытались назвать их незаконными, ни лож­ способов лингвистического и логического анализа в обла­
ными, ни правдивыми, неграмматическими, неверно по­ сти определения отсутствия значения.
строенными, лишенными значения. Рассел выбрал такой Этот честолюбивый проект был обречен на провал.
подход после того, как в 1901 году нашел парадоксы, воз­ Дело в том, что автореференция, которую следовало най­
водимые к общепринятым способам создания классов и ти в логических антиномиях, просто отсутствует в боль­
групп. Рассел, основатель теории типов (или категорий), шинстве традиционных проблем философии. Провал
У .В.Куайн, разработавший метод стратификации, а также проекта не был предусмотрен. Почти вся философия
другие логики пытались избегать парадоксов и антиномий, двадцатого века и в значительной степени философия
вводя определенные грамматические и логические ограни­ Витгенштейна и его последователей — это попытка ре­
чения, запрещающие их создание. Они ставили перед со­ шить традиционные проблемы метафизики путем систе­
бой цель — путем логического анализа показать, что если матического использования ложного основания: все фи­
не будут приняты необходимые грамматические и логиче­ лософские проблемы порождаются и, следовательно, мо­
ские меры предосторожности, то система может порождать гут быть разрешены так же, как порождаются и решают­
плохо оформленные заявления (высказывания) или фор­ ся логические парадоксы.
мулы, которые окажутся лишенными значения. Еще до Поэтому Витгенштейн открыто заявил в Предисловии к
Рассела заметили, что многие антиномии явились резуль­ -«Трактату»: «Эта книга касается проблем философии и
татом самореференциального или рефлексивного характе­ показывает, что причина постановки этих проблем заклю­
ра соответствующих пропозиций. И тогда был поставлен чается в неправильном понимании логики нашего языка».
вопрос — например, у Льюиса Кэрролла (достопочтенного
С.Л.Доджсона), — не следует ли запретить такую саморе-
2
ференционность . С тех пор логики, среди которых Рас­ VIII
сел, Эрнст Цермело, Джон фон Нейман и Куайн, вырабо-
1
Создавая теорию разграничения науки и не-науки,
Alfred Tarski. The concept of Truth in Formalized Languages. — In: Витгенштейн в «Трактате» задает критерии, которым
Tarski A. Logic, Semantics, Metamathematics (Oxford, 1956), p. 157 ff. должны удовлетворять любые фактические (не логиче­
2 См.: W.W.Bartley III. Lewis Carroll's Unpublished Work in
Symbolic Logic, Abstracts of the International Congress for Logic, ские) правильно построенные высказывания. Как было
Methodology and Philosophy of Science, Bucharest, 1971, p. 416. показано выше, он исключает высказывания, не отвечаю­
щие этим требованиям. Фактические пропозиции — это

182 183
правильно построенные научные пропозиции. Других факты, как и соответствующие им элементарные пропо­
пропозиций не существует. Правда, есть псевдопропози­ зиции, не зависят один от другого. Элементарная пропо­
ции — их можно найти в философии, и они внешне похо­ зиция может быть значимой, не будучи истинной, если
жи на пропозиции. Однако анализ показывает, что они она отражает возможное сочетание объектов (положений
неправильно построены. Сам Витгенштейн не употребля­ дел), которые не существуют. У элементарной пропози­
ет выражение «правильно оформленный». Он пишет о ции и положения дел, которое она отражает, одинаковая
значимых пропозициях и псевдопропозициях, которые форма.
не имеют значения. Читатели «Трактата», в их числе большинство логиче­
Однако значимость предложения может вызывать со­ ских позитивистов, часто предполагали, что элементар­
мнение, что нередко бывает, поскольку «язык переодева­ ные пропозиции несут смысловой опыт. Можно предпо­
ет мысли» (4.002). / ложить, что у Витгенштейна был или должен был быть
В «Трактате» устанавливается и описывается та ситу­ такой замысел. Но в «Трактате» нет каких бы т<*ни было
ация, когда предложение имеет смысл. Оставим пока в утверждений по этому поводу. В связи с элементарными
стороне псевдопропозиции. Тогда в «Трактате» мы обна­ пропозициями, атомарными фактами и объектами Вит­
ружим два отдельных вида законных значимых пропози­ генштейн не дает никаких примеров. Он даже не указы­
ций. Это атомарные и молекулярные пропозиции. Пред­ вает, каким должен быть тип примера. Прямо не утвер­
ложение, которое оказывается не тем и не другим, вооб­ ждается, что объекты должны быть объектами человече­
ще не пропозиция. Оно лишено значения. ского знания, говорится только, что они должны сущест­
Элементарные, или атомарные, пропозиции, к кото­ вовать, чтобы существовал язык. Таким образом,
рым могут быть сведены все молекулярные, получают «Трактат» Витгенштейна — это работа по логике и онто­
свое значение от непосредственной связи с миром. Эле­ логии, а не по теории знания. По иронии судьбы, Бертра­
ментарные пропозиции неразложимы и логически не за­ на Рассела обвиняют, что он поддержал мнение о том,
висят одна от другой. Очень важно то, что такая элемен­ что «Трактат» — это труд по эпистемологии, хотя сам он
тарная пропозиция отражает возможное положение дел в в своем известном Предисловии написал: «Витгенштейн
мире. Если какой-то факт существует, то элементарная не оспаривает то, что мы можем вынести за скобки реаль­
пропозиция истинна; если нет, то она ложна. ность или иметь о ней эмпирическое знание. Это логиче­
Можно предположить, что мы имеем дело только с те­ ская необходимость, которую требует теория» (р. XIII).
орией языка. Действительно, онтология, или теория при­ К счастью, в последние годы неверное толкование
роды, и структуры реальности сопровождают лингвисти­ «Трактата» было исправлено. Профессор Г.Э.М. Энс­
ческую теорию. Витгенштейн пытается ответить на воп­ ком, к примеру, показала, что в «Трактате» Витгенштей­
рос: в каком случае высказывания являются значимыми? на не рассматриваются проблемы чувственных данных 1.
В его представлении о языке подчеркивается, что приро­ К сожалению, как только одна ошибка в толковании бы­
да конечных составляющих элементов мира может быть ла устранена, возникла другая. Предположим, что в
открыта путем языкового анализа, а структура языка в «Трактате» преобладают кантианские темы и характер
свою очередь определяется структурой реальности. Ана­ «Трактата» больше кантианский, чем эмпирический, не­
лиз Витгенштейна не ограничивается каким-то особым смотря на то внешнее впечатление, которое он произво­
языком. Он рассматривает существенную, хотя и скры­ дит, и на распространенное толкование в английских и
тую структуру, которой должен быть наделен любой американских философских кругах. Я уже отмечал эту
язык, способный к значимому выражению. тенденцию выше в критических заметках об истолкова-
С точки зрения Витгенштейна, мир состоит из объек­ 1 G.A.M. Anscombe. An Introduction to Wittgenstein's Tractatus
тов в виде фактов. Истинная элементарная пропозиция (London: Hutchinson University Library, 1959).
отражает факт, называемый атомарным фактом. Такие

184 185
нии цели «Трактата» Куинтоном. Дополняя сказанное, временные — за пределами времени, так и нельзя пред­
сейчас может быть полезно добавить, что одна из глав­ ставить себе объект, не имеющий возможности соеди­
ных идей «Трактата» — не только не-кантианская, но по ниться с другими.
духу do-кантианская. Я имею в виду теорию, в соответст­ Моя точка зрения — я лишь назову ее, но не буду
вии с которой природа мира открывается путем исследо­ объяснять, потому что объяснение потребует целого трак­
вания и анализа языка. До Канта было распространено тата, — такова. Более точно, хотя и немного обманчиво,
общее мнение о том, что между человеческим сознанием утверждать, что движение раннего Витгенштейна к рабо­
и внешним миром существует гармония. Поэтому созна­ там позднего Витгенштейна — это движение от докрити­
ние человека (иногда без помощи чувств) в состоянии по­ ческой прекантианской позиции к посткантианской в ду­
стичь природу реальности. А если сознанию это не удает­ хе Гегеля вне влияния Канта.
ся, то в докритической философии это объясняется вме­
шательством в работу человеческого разума. Не встреча­
ющему препятствий человеческому разуму доступна IX
природа реальности.
Кант отверг эту теорию, утверждая, что законы раци­ Прежде чем перейти от представленных в «Трактате»
онального не отражают, как в зеркале, структуру самих ранних изысканий Витгенштейна к тому важному перио­
вещей, которые, на самом деле, не познаваемы челове­ ду в его жизни, когда он удалился от философии, а затем
ком, но дают формы человеческого познания. Если чело­
пересмотрел свои философские взгляды, следует кратко
веку удается познавать действительность, то он познает
ее в соответствии с формами человеческого познания. Но упомянуть три другие части его теории, изложенные в
изучение человеческого ума не откроет природу реально­ «Трактате»: теорию сложных пропозиций, мысль о логи­
сти, Ding an sich. ческой функции языка, выявляющего истину, а также из­
вестное учение о «показанном».
Другими были взгляды до Канта: «Разум сам по До сих пор обсуждалась только часть научного значи­
себе — это зеркало, в котором без искажений отражается мого дискурса, которая выражена в элементарных пропо­
постоянно изменяющаяся структура внешнего мира» К зициях. По Витгенштейну, большая часть пропозиций,
Витгенштейн и сам мог заявить: «Язык сам по себе, дей­ наблюдаемых в обычной жизни и науке, — не элементар­
ствительно, — это зеркало, которое, если его правильно ные, а сложные молекулярные пропозиции. Они могут
поставить, отражает без искажений меняющуюся струк­ быть сведены к функциям истинности элементарных про­
туру внешнего мира». Принимая во внимание этот аспект позиций и получают от порождающих их пропозиций
его мысли, толковать раннего Витгенштейна в духе Канта свое собственное значение и ценность. Нелегко провести
было бы неверно. Чтобы не погрешить против истины, анализ каких-то частных случаев, но если данная состав­
надо признать, что в его труде есть следы кантианских ная пропозиция имеет значение, то можно сделать следу­
2
тем, но они ни в коей мере не преобладают . В частно­ ющий вывод: у всех значимых языков одинаковая логи­
сти, отзвук кантианских идей можно найти в рассужде­ ческая структура.
нии Витгенштейна о том, что как нельзя представить себе
пространственные объекты за пределами пространства, а Нужно разъяснить смысл словосочетаний «функция
истинности» и «логическая структура». Сказать, что
1
Henry David Aiken. The Age of Ideology (New York: Mentor сложную пропозицию можно разложить на функции ис­
Books, 1956, p. 31). тинности элементарных пропозиций, — это значит утвер­
2
Как указывал Джеймс Гриффин: «Маловероятно, что слово ждать, что сложные пропозиции состоят из группы
«мир» может означать «мир моего опыта»; он [Витгенштейн] имеет в структурно связанных с помощью языка логики элемен­
виду реальность». См.: James Griffin. Wittgenstein's Logical Atomism
(Seattle: University of Washington paperbooks, 1964), p. 150.
тарных пропозиций. Эти логические выражения включа­
ют отрицание и конъюнкцию. Сами по себе они не-

186 187
дескриптивны и представляют структурное основание, гики дает основу для понимания данного учения. У Вит­
на котором расположены пропозиции. Сами они в дейст­ генштейна проблемы логики становятся основой изложе­
вительности ничему не соответствуют. Так, если мы пред­ ния его воззрений на этику, эстетику и религию.
положим, что буквы р и q, взятые каждая в отдельности, Развивая мысль о том, что пропозиция — это образ,
соответствуют элементарным пропозициям, то тогда «/? и Витгенштейн указывает, что образ не может очерчивать
q* будет соответствовать составной пропозиции, элемен­ свою собственную образную форму, в данном случае
ты которой (р, q) соединены функционально-истинност­ форму, предопределенную логикой. Потому что логиче­
ной связкой — конъюнкцией («и»). Точно так же «ни р ские или формативные константы не дескриптивны. В то *
ни q» — это составная пропозиция, препозиционные эле­ же время образная пропозиция может развернуть, или
менты которой соединены соединительными словами показать, или продемонстрировать свою логическую
функций истинности отрицания и конъюнкции. структуру (и структуру мира, которую она отражает).
Важной частью этого учения, если бы оно было истин­
ным, было бы утверждение о том, что теория типов Рас­
X села невозможна и поверхностна. Попытка в теории Рас­
села рассуждать о том, что такое «вещь», «собствен­
Витгенштейн многократно и недвусмысленно заявлял, ность», «факт» и «тип», — это то, что не может быть
что то, что не может быть изложено в значимой пропози­ сделано даже в рамках самой данной теории. Как пишет
ции, вообще не может быть сформулировано. Тем не ме­ Витгенштейн, это стремление сказать то, что не может
нее он допускал, что некоторое содержание, которое не быть сказано. Витгенштейн считает, что для того, чтобы
было сформулировано в пропозициях, проявилось в зна­ исправить данное положение дел, не нужно пересматри­
чимых пропозициях, показывая себя. Таким образом, вать теорию типов. Лучше понять, показав разницу меж­
часть из того, что не может быть сказано, может быть по­ ду говорением и показом, что такая теория, даже если бы
казано. она была через невозможное возможна, поверхностна.
Как и Рассел, Энгельман и другие, Витгенштейн не­ Витгенштейн полагал, что полностью и определенно
сколько раз заявлял, что его «учение о "показанном"» — знать значение символа — это значит знать все его воз­
главная часть «Трактата». Нет никаких сомнений в том, можные сочетания. Другими словами, если знать сферу
что Витгенштейн считал это учение важным. А между тем использования символа, то тогда не нужна теория ти­
этот аспект его книги не получил еще достаточного вни­ пов, поскольку знать сферу использования символа —
мания в связи с тем, что сам Витгенштейн говорит об это значит знать его тип. Когда знаешь сферу использо­
этом мало, да и то сжато и иносказательно. вания символа, трудно прийти к логическому парадоксу,
Полагаю, что лучшая попытка понять эту сложную выйдя за пределы этой сферы или типа.
идею была сделана Джеймсом Гриффином '. Он правиль­ Итак, не нужно пытаться заявлять или говорить, ка­
но поставил данное учение в контекст логической теории кова сфера использования символа. Это покажет сам
Витгенштейна, а также его размышлений о логике, разра­ символизм, если он будет полностью и точно понят. Поэ­
ботанной Фреге и Расселом. По Гриффину, учение Витген­ тому Витгенштейн в «Трактате» подчеркивает необходи­
штейна — это отчасти развитие воззрений на определение мость четкого и полного определения.
понятий, изложенных Фреге в «Grundgesetze», а также от­ Эту мысль трудно объяснить, не прибегая к специаль­
клик на теорию типов Рассела и, кроме того, результат соб­ ной терминологии, но она, безусловно, проницательна.
ственных размышлений Витгенштейна об уникальном ха­ Величайшее уважение Рассела к «Трактату» во многом
рактере логических пропозиций. Полемика в области ло- связано с этой частью книги. Правда, сам Рассел в «Пре­
1
Griffin, op. cit.
дисловии» вспоминает о том, что не верит в решение про­
блемы. Свою оценку теории Витгенштейна он выражает

188 189
так: « Создать безукоризненную логическую теорию — нет никаких деклараций характера этого метафорическо­
это очень важный и тяжелый труд» (р. XXII). го переноса, но Витгенштейн мог с легкостью его отри­
Когда в мае 1922 года Рассел написал свое « Предис­ цать. Так, он указывает, что значение, как и логика, при­
ловие», логическая теория Витгенштейна действительно сутствует в мире и может быть передано или показано с
казалась безукоризненной. К середине 30-х годов тем не помощью значимых пропозиций, которые могут быть
менее ее основные положения (так же, как и многое в те­ сформулированы. В то же время попытка сказать что-ни­
ории Рассела) были опровергнуты работами Курта Гёде- будь значимое или правильное приводит к бессмыслице.
ля и Алонзо Чёрча. В параграфе 6.5 «Трактата» Витген­ Энгельман дал нам один подтверждаемый докумен­
штейн прямо заявил: «Загадки не существует. Если воп­ том пример того, что безуспешно хотел передать Вит­
рос можно сформулировать, то на него можно ответить». генштейн. Во время войны по просьбе Витгенштейна
Работы Гёделя, которые были опубликованы в 1931 году, Энгельман послал ему копии поэмы Уланда «Граф
показали, что в каждой арифметической системе, имею­ Эберхард Готторн». Энгельман пишет о поэме: «Каждая
щей сложение, умножение и простые числа, есть нере- строчка Уланда была проста, не бесхитростна, а сжата
шаемые уравнения. Гёдель, к примеру, доказал, что и содержательна... Вся поэма в целом в 28 строках дает
при любой проверке доказательств в элементарной тео­ картину жизни»1.
рии чисел можно построить такое уравнение, которое Витгенштейн написал ему в ответ: «Поэма Уланда
окажется правильным только в том случае, если его нель­ действительно великолепна. И вот почему: если только
зя проверить с помощью данной проверки доказательств. не пытаться сказать то, что невысказываемо, тогда ничего
Тогда либо уравнение проверяемо, и тогда оно ложно и не будет потеряно. Но невысказанное будет — невыска­
проверка доказательств подвергнута сомнению, либо занно — содержаться в том, что было сказано!»
уравнение истинно, но не проверяемо. Но в этом случае
проверка доказательств не полна >.
Работы Гёделя, а также результаты, полученные позд­ XI
нее Алонзо Чёрчем и С.К.Клини, показали, что любой
метод опровержения, каким бы запутанным он ни был, Это свидетельство помогает глубже понять, как Вит­
приводит к недоказуемости некоторых в принципе недо­ генштейн применял свою теорию показанного в области
казуемых теорем 2. Следовательно, загадки существуют. этики, эстетики и религии. Однако самый лучший и, воз­
Логики больше не относятся серьезно к логической те­ можно, единственный способ объяснить его учение - это
ории Витгенштейна, и в частности к его попытке избе­ рассказать о событиях его жизни в двадцатые годы до и
жать трудностей в теории типов, различая то, что может сразу после опубликования «Трактата», когда он работал
быть сказано, и то, что может быть показано. Да и в свое в начальной школе в Нижней Австрии. В следующей гла­
время она была маловлиятельной. Витгенштейн лишь ве делается попытка решить эту задачу и таким образом
вкратце распространил свое учение с логики на этику, эс­ перекинуть мостик от его размышлений в «Трактате» к
тетику и религию. Это заняло у него всего шесть страниц более поздним в «Философских исследованиях».
«Трактата» и выражено очень метафорически. Правда,
1
Kurt Gedel" «Ober formal unentscheldbare SStze der Principia
Mathematica und verwandter Systeme», Monatshefte fur Mathematik
und Physik. V. 38, 1931. S. 173-98.
2
S.C.Kleene. Recursive predicates and gumantifiers. In: Transactions
of the American Mathematical Society. V.S3, 1943, p.41—73; Alonzo
Church. A note on the Entscheidungsproblem. Yournal of Symbolic 1 Paul Engelmann. Op.cit., S. 84-85.
Logic. V.l, 1936, p.40-41, 101-102.

190
чайно мало. Дело еще и в том, что, помимо того, что Вит­
3 генштейн был «горд, как Люцифер», по выражению Бер­
НЕ ПО ОБЩЕЙ МЕРКЕ трана Рассела, он был предельно скромным человеком.
Поэтому любое сравнение его бы глубоко обидело. Прав­
Витгенштейн был аскетом. Таких лю­ да, нельзя забывать вот о чем. Во-первых, опыт, переда­
дей, как он, считают сумасшедшими, но ваемый Евангелием, в определенном смысле слова архе-
их нельзя мерить обычными мерками. типический. Утверждать, что он повторится по-другому в
Оскар Фукс, сапожник из Тратптенбаха.' иное время и при других обстоятельствах, вовсе не свято­
татство. Во-вторых, прочитав в начале 1915 года в Гали­
Сейчас сапожники, которые шьют са­ ции толстовскую версию Евангелия, Витгенштейн был
поги по мерке, разумнее обращаются с глубоко поражен. С тех пор он бессчетное количество раз
людьми, чем наши школьные учителя и
воспитатели, которые взывают к мораль­
перечитывал Евангелие. По свидетельствам его друзей,
ным принципам. большие отрывки он знал наизусть. И последнее. Попы­
тался воплотить в жизнь толстовскую версию Нагорной
, Ommo Вейнингер2
проповеди — то есть показать что-либо на деле, а не про­
сто сказать. Чтобы понять сущность удивительной жизни
I
Витгенштейна в Траттенбахе, Пухберге и Оттертале с
1920 по 1926 год, трудно отрешиться от мысли, что со­
За те шесть лет, которые Людвиг Витгенштейн провел знательно или бессознательно, лучше или хуже Витгенш­
в Нижней Австрии в качестве школьного учителя, «люди тейн подражал Христу. Поскольку все сказанное — всего
удивлялись его учению. Ибо он учил их как человек, об­ лишь гипотеза и проверить ее невозможно, то как раз в
леченный властью, а не как книжник».
духе философии Витгенштейна будет просто обратить
Процитированный фрагмент, взят, разумеется, из Но­ внимание на этот факт и в дальнейшем хранить молча­
вого Завета. Вообще данный отрезок жизни Витгенштей­
ние. Пусть факты говорят сами за себя.
на можно было бы включить в дидактическую пьесу, лей­
тмотив которой перекликается с евангельскими мотива­ Есть целый ряд других причин, которые вынуждают
ми. Почти все, что нужно для этого, в жизни Витгенш­ меня быть осторожным и не навязывать никому схему
тейна в это время есть: обучение книжников в храме, жизни Витгенштейна в эти годы, какой бы верной эта
глас провидения, искушение, жизнь в глуши и уедине­ схема ни казалась. Некоторые аспекты жизни Витгенш­
нии, отказ от мира и его прелестей, создание группы уче­ тейна, например его сексуальное поведение, можно было
ников, забота о слабых, смиренных, миротворцах и пре­ бы представить в виде схемы. Это было бы удобно и, по­
следуемых, сильная привязанность к детям, сотворение жалуй, даже отчасти верно. И все же шесть лет жизни
чудес, излечение больных. В то же время, чтобы предста­ вряд ли можно представить в виде схемы. Даже если,
вить события этих лет подобным образом, о жизни Вит­ живя в деревне, Витгенштейн пытался подражать Хри­
генштейна-учителя мы знаем слишком много и чрезвы- сту, в его жизни было не только это. Только подражать —
для него значило вступить в противоречие с собственной
Терр Фукс высказал это мнение фрау Луизе Хаусман, учительни­ этической позицией, которая была описана в «Трактате»
це английского языка в Кирхберге на Векзеле. Эти слова приведены в и «Тетрадях», хотя само по себе это уже было важным
ее книге «Витгенштейн — школьный учитель». Сокращенный вариант экспериментом. Трудно представить себе, что все эти го­
рукописи этой книги опубликован в Club Voltaire, VI, Гамбург, 1970, ды Витгенштейн был погружен только в этику и практи­
S.391—396 в качестве приложения к моему очерку «Школьная рефор­ ческую философию. На протяжении 1920-х годов он раз­
ма в Австрии как путь современной философии».
2
вивал и пересматривал один из наиболее важных аспек­
Otto Weininger. Sex and Character (London, William Heinemann, тов своей философии. Те, кто думает, что Витгенштейн в
1906).
~1 Зака.ч 3007 193
192
это время забросил философию и вернулся к ней неожи­ тельской деятельности. Примерно сорок восемь лет спу­
данно, прослушав лекции датского математика стя после уроков Витгенштейна ее пересказывал мне
Л.Э.Дж.Брауэра в марте 1928 года, ошибаются. На про­ один из его учеников, ставший фермером в Траттенбахе,
тяжении шести лет Витгенштейн участвовал в осуществ­ Услышав эту историю от Витгенштейна, он запомнил ее.
лении программы школьной реформы в 'Австрии. Этот В этом небольшом рассказе не просто намечены, но уже
опыт в его жизни больше никогда не повторился. Витген­ достаточно глубоко очерчены все основные представле­
штейн не просто следовал тому, что было заложено в ния об изучении языка, о том, что такое примитивный
программе. Как воспитатель он предлагал нечто новое, язык, индивидуальный язык, — словом, все то, что будет
свое, и это не могло не оказать воздействия на его фило­ интересовать «позднего Витгенштейна», который, по об­
софию. Все, чем бы ни занимался Витгенштейн, слива­ щему мнению, сформировался в начале тридцатых годов.
лось в одно целое, иногда полное противоречий, но тем Удивительнее всего то, что те шесть лет, в течение ко­
не менее формировавшее его личность. торых Витгенштейн работал учителем в школе, каждый
день встречаясь с детьми и уже занимаясь теми пробле­
мами, которые станут определяющими во всех его даль­
нейших философских исканиях, — эти годы даже через
двадцать лет после его смерти до сих пор остаются тай­
И в «Коричневой книге» Витгенштейна, написанной ной. Может быть, философы предполагают, что эти
в 1934 — 1935 годах, и в первой части «Философских шесть лет не заслуживают серьезных исследований. В ра­
исследований», которые в наиболее законченном виде пе­ ботах о жизни и творчестве Витгенштейна им обычно уде­
редают сущность его поздней философии, содержится лено несколько предложений, или отводится один пара­
критика представлений о том, как ребенок усваивает граф. Редко приводятся правильные даты, даются вер­
язык. Витгенштейн приписывает это учение Блаженному ные названия мест и имена. Все сведения чаше всего ци­
Августину, а затем находит в трудах многих философов. тируются. Как правило, они почерпнуты из официальных
В 1926 году Витгенштейн опубликовал свой «Словарь» сообщений, которые руководители школ в Нойнкирхене
для школьников1. В «Zettel» «(412) Витгенштейн спра­ передали в ответ на письменный запрос Ф.А. фон Хайека
шивает у самого себя: «Занимаюсь ли я детской психоло­ (двоюродного брата Витгенштейна) вскоре после смерти
гией?» ученого. Все эти официальные сведения, которые распро­
страняются среди тех, кто интересуется жизнью Витген­
Мне не кажется удивительным то, что своим ученикам штейна, подготовлены крайне небрежно. Чаще всего это
начальной школы в Траттенбахе он рассказывал следую­ просто домыслы, которые уводят в сторону от правиль­
щую историю: ного понимания пути Витгенштейна. Один британский
«Однажды проводился такой эксперимент. Двух ма­ исследователь, например, бывал в деревнях, но крестья­
леньких, еще не умевших говорить детей поселили в не рассказывают, что он беседовал только с представите­
уединенном месте с глухонемой женщиной. Цель экспе­ лями местной власти, с учителями школы и с одним уче­
римента состояла в том, чтобы определить, научатся ли ником Витгенштейна (ныне покойным), у которого хра­
они какому-нибудь примитивному языку или изобретут нилось письмо от учителя. Энгельман собирался описать
собственный новый язык. Эксперимент не удался». этот период жизни Витгенштейна, но скончался, даже не
Такую историю, небольшой фрагмент которой приво­ приступив к этому разделу в своих «Воспоминаниях» .
1

дится здесь, Витгенштейн рассказывал своим девяти- и Другие исследователи поспешно пробегают мимо учи­
десятилетним ученикам в первый год своей преподава- тельского периода в жизни Витгенштейна, как будто эти
•Ludwig Wittgenstein. Worterbuch fur Volksschulen (Vienna:
H6ldek - Pichler - Tempsky A.G., 1926). >См. Приложение Б.Ф.МакГиннеса к книге П.Энгельмана, с.145.

194 195
годы всего лишь эксцентричный шаг, на который не сто­ времени. В 1914 году, уже после его смерти, Людвиг отдал
ит обращать никакого внимания. Один американский ис­ 100 000 крон Людвигу фон Фикеру для помощи поэтам, ху­
следователь пишет: <Человек, по общему мнению наде­ дожникам, объяснив при этом, что такова семейная тра­
ленный гением и открывший в логике и философии то, диция 1 .
чего, казалось бы, и вообще-то не существует, за кратчай­ В первые послевоенные годы внимание детей Карла
ший срок внес в эти области знания огромный вклад; че­ Витгенштейна было скорее обращено на общественное бла­
ловек, которому суждено было блестящее будущее в од­ госостояние, чем на искусство. Герберт Гувер назначил
ной из самых сложных интеллектуальных наук, — этот Маргарет Стонборо своим личным представителем Амери­
человек вдруг отказался от всего и посвятил себя смирен­ канской комиссии по оказанию продовольственной помо­
ной задаче — обучать маленьких детей в отдаленных де­ щи в Австрии. Благодаря этой работе она познакомилась
ревнях»1. со многими общественными и политическими деятелями в
Конечно, можно пытаться отрицать важность опыта Вене, включая Отто Глёкеля, который был администра­
Витгенштейна-учителя. Но ведь академическая карьера тивной главой программы школьной реформы. Как руко­
его слишком-то никогда и не интересовала. Решение стать водитель Глёкель был непосредственно связан с деятельно­
учителем пришло в конце первой мировой войны и было стью, направленной на экономическое возрождение дерев­
связано с той деятельностью, которую вела семья Витгенш­ ни путем обучения крестьян. Старшая сестра Людвига Ми-
тейнов. Оказавшись в стране, теперь известной как Авст­ нинг открыла дневную школу в Гринцинге для мальчиков
рийская Республика, которая переживала тяжелейшую из бедных венских семей. Она помогала Людвигу в его ра­
экономическую разруху, семья Витгенштейн занялась ши­ боте с крестьянскими детьми в деревне. В этой связи реше­
рокомасштабной общественной работой. В семье на протя­ ние Витгенштейна стать учителем начальной школы — по­
жении многих лет хранились традиции общественного слу­ мимо философской важности, которую оно приобрело, —
жения. Многие члены семьи воспринимали это служение вряд ли можно назвать эксцентричным.
как свой долг. Создав сталелитейную промышленность в В любом случае Витгенштейн был одним из сотен об­
монархии на Дунае (большая часть предприятий размеща­ разованных и высокоталантливых молодых учителей, ко­
лась в Богемии, с 1918 года — Чехословакии), Карл Вит­ торые пришли в школы после фронта. С сентября 1920
генштейн занял в своей стране положение, подобное тому, года они начали уезжать из Вены в сельскую местность.
какое было у Эндрю Карнеги в Америке или у семьи Среди талантливых молодых людей, работавших в двад­
Крупп в Германии. Вообще, Карнеги, Круппы, Швабы и цатые годы в области школьной реформы, были Людвиг
Витгенштейны до войны часто гостили друг у друга. До Эрик Тезар, который наряду с Райнером Марией Рильке
войны Витгенштейны были известными меценатами. Гус­ и Георгом Траклем получил денежную помощь из суммы,
тав Малер, Бруно Вальтер, Иоганн Брамс и Клара Шуман переданной Витгенштейном Фикеру, а также два филосо­
нередко бывали в Пале Витгенштейн. Квартет Иозефа фа, которые впоследствии интересовались проблемами
2
Иоахима часто выступал в большом зале Пале . После того Венского кружка, — Карл Поппер и Эдгар Цильзель. Да
как в 1890 году Карл Витгенштейн удалился от дел, он с ув­ и сам Венский кружок в одном из своих первых манифе­
лечением погрузился в мир искусства. Карл Витгенштейн стов заявил о причастности к целям реформы школьного
выстроил большой выставочный зал в Вене — Сецессион, образования .
2

выделил пенсионы многим известным художникам того


'Вся история отношений Витгенштейна с Фихером описана во всех
'George Pitcher. The Philosophy of Wittgenstein (Englewood Cliffs: подробностях. См.: Ludwig Wittgenstein. Briete an Ludwig von Ficker
Prentice-Hall, 1964), p.6. (Salzburg: Otto Muller Verlag, 1969).
2
Bruno Walter. Theme and Variations: An Autobiography (London: 2
Wissenschaftliche Weltauffassung: Der Wiener Kreis (Vienna:
Hamish Hamilton, 1947). Artur Wolf Verlag, 1929), S.10.

196 197
работах. Ассоциативизм в Австрии сформировался в тео­
Ill рию образования на основе взглядов Иоганна Фридриха
Гербарта (1776 — 1841). Последователи Гербарта заняли
Что же из себя представляла программа школьной ре­ многие из кресел профессоров философии после револю­
формы? Как она возникла? На что была направлена? ции 1848 года1. Концепция ассоциаизма сложна. В самом
О том, что система школьного образования в Герма­ приближенном виде — это представление о том, что ум че­
нии и в Австрии до войны была неудовлетворительной, с ловека нейтрален, пассивен и лишен врожденной способ­
горьким пафосом писали многие выдающиеся деятели ности к творчеству. Представление о том, что человеческий
культуры и писатели. Достаточно вспомнить «Молодого разум — это место для хранения, как нельзя лучше соот­
Тёрлесса» Роберта Музиля, или рассказ Германа Гессе ветствовало социальным задачам воспитателей в империи
«Под колесом», или фильм «Девушка в школьной фор­ Габсбургов. По их мнению, цель обучения состояла в том,
ме», чтобы напомнить об этих темах и о чувстве протеста, чтобы натренировать учеников по готовым упражнениям,
которое вызывала репрессивная школьная система, по­ внушив им те мысли, которые, как уже было решено свы­
давляющая стремление к творчеству. ше, должны были определять все их существование. Гер-
А между тем австрийцы еще при Габсбургах располага­ барту и в голову не приходило задать себе вопрос — стоит
ли самой прогрессивной в Европе системой школьного об­ ли учителю спорить с учениками? В «Основаниях доктри­
разования. Прогрессивность, конечно, была относитель­ ны образования» Гербарт писал: «Бывают случаи, когда
ной, но австрийская школа имела преимущества по отно­ дерзкий ученик как бы бросает вызов учителю. Не следует
шению к школам других европейских стран, включая Анг­ принимать такой вызов. Лучше отыскать средство, чтобы
лию. Школа предлагала парадигму просвещенного спокойно укорить его за дерзость, сохранить спокойствие
мышления. Образование в большой степени находилось до тех пор, пока горячность не остынет»2.
под контролем римской католической церкви и было пол­ Против такой доктрины образования и воплощавшей ее
ностью авторитарным и регламентированным. Вот как им­ школьной системы Отто Глёкель и его сподвижники нача­
перский советник граф Роттенхен определил ее задачи во­ ли яростное наступление. Они утверждали, что старые
обще и цели начальной школы в частности: «Воспитать «начетнические школы» империи Габсбургов должны
глубоко набожных, хороших, послушных и прилежных быть заменены новыми учебными заведениями, которые
представителей трудового сословия». Указ кайзера от назывались бы «Arbeitsschule», или «Рабочие школы», и в
1805 года о средних школах недвусмысленно предупреж­ которых ученики должны стать активными участниками
дал: «Главный способ обучения — тренировка памяти, а урока. Слово «Arbeit», или «работа», относилось к заняти­
затем уже, если обстоятельства к тому принудят, воспита­ ям по труду и ремеслам, которые вводились в школьную
ние ума и души. В обычных школах надо строго придер­ программу для того, чтобы дети представителей среднего
живаться только тех методов обучения, которые пред­ класса знакомились с реальными трудностями трудовой
писаны «школьными и методическими руководства­
жизни. Гораздо важнее в этой связи то, что немецкая фраза
ми*. ..' Можно предположить, что этот подход связан толь­
«Sich etwas erarbeiten» обозначала активное участие в уро­
ко с одной концепцией образования — воспитанием
прилежания. Интересно, что предлагаемый в ту пору ме­ ке. Цель занятия не сводилась к пассивному запоминанию
тод обучения в психологии был известен как «ассоциати- и сохранению того, что давали школьные упражнения, но
визм». Некоторые принципы «ассоциативизма» совпада­ была шире — развивать способности. «Sich etwas
ли с теми, которые развивал Витгенштейн в своих ранних erarbeiten» в немецком языке предполагает получение зна-

'Helnrich Gompere. — Philosophy in Austria During the last Sixty


'См.: Karl Strack. Geschichte des deutschen Volkssckulwessens years. - The Personalist, 1936, p.307 - 311.
(Gutersloh, 1872), S.327-330. 2
J.F.Herbart. Outlines of Educational Doctrine (Macmillan, 1904), p.165.

198 199
ния путем индивидуальной работы, посредством решения оно распространилось по всей стране, кроме Вены. Одна­
какой-то проблемы. В новых условиях требовалось более ко после прихода к власти в 1934 году Дольфуса,
самостоятельное и независимое мышление, деятельность получившего главную поддержку от крестьян, програм­
со стороны учеников, активность, словом — все то, что по ма была полностью запрещена.
Гербарту, вызовет усталость, если только ученику будет По иронии судьбы подобную реакцию со стороны авст­
позволено играть активную роль в уроке. рийского крестьянства предвидел еще Карл Витгенштейн.
Реформаторы школы, среди которых было много соци­ Рассуждая о важности образования рабочего и крестьяни­
алистов (социал-демократов), считали, что новое направ­ на, старший Витгенштейн уже в 1898 году писал: Необра­
ление в образовании политически необходимо. Они хоте­ зованный крестьянин, который сам ничему не научился,
ли, чтобы крестьяне и рабочие новой республики были сво­ ничему не научит своего сына... В этом кроется основа всех
бодны от авторитарного давления в школе, так как им тех усилий, которые отчасти сознательно, а отчасти бессоз­
предназначено стать гражданами демократического госу­ нательно тормозят любой прогресс»1. Карл Витгенштейн
дарства, способными самостоятельно принимать решения, вряд ли мог предположить, что его сын Людвиг, которому
а не пассивно соглашаться со всеми декретами, ниспослан­ в ту пору было девять лет, отправится в деревню, чтобы
ными им государственной и церковной властью. учить крестьян, руководствуясь не только мрачным взгля­
дом отца на жителей деревни, но и романтическими пред­
Программа казалась на редкость привлекательной.
ставлениями о благородных крестьянах в духе Толстого.
На нее обратили внимание деятели системы образования
во всех странах. Но в полуфеодальном обществе, сохра­
нявшемся в Нижней Австрии после первой мировой вой­
ны, далеко за пределами таких крупных промышленных IV
городов, как Вена и Грац, подобная программа казалась
скорее не планом школьной реформы, а программой Вряд ли может разочароваться человек, не тешивший
инакомыслия и революционных преобразований. Люд­ себя никакими иллюзиями; но Витгенштейн, проведя
виг Витгенштейн был далек от того, чтобы горячо под­ всего лишь год в Траттенбахе, впал, разумеется, в глу­
держивать программу. Несмотря на то что сам он и чле­ бокое уныние.
ны его семьи лично знали Глёкеля, Витгенштейн часто Хотя Траттенбах и разместился в горах, его не назо­
высмеивал самые примитивные лозунги и пункты про­ вешь прелестной австрийской деревушкой. Расположен­
граммы. Вряд ли можно будет найти лучшую иллюстра­ ный на высоте 2500 футов над уровнем моря, с севера об­
цию не только положительного потенциала, но и слабых рамленный цепью крутых гор (высотой до 5000 футов), а
сторон школьной реформы с политической точки зре­ с юга — небольшой речкой и громадными горными хреб­
ния, чем деятельность Людвига Витгенштейна в Нижней тами, Траттенбах и поныне — неуютное, необжитое мес­
Австрии. Дело в том, что многие крестьяне, среди кото­ течко с убогими домишкам; должно быть, во времена
рых он жил, воспринимали самого Витгенштейна и но­ Витгенштейна он являл собой еще более унылое зрелище.
вые методы образования, которым он следовал, как не­ Климат там суровый; горные громады препятствуют про­
что, таящее в себе угрозу их привычному образу жизни. никновению достаточного количества солнечного света в
Опыт Витгенштейна в школе — очень хороший, но деревни, исключая особые дни, когда солнце движется
далеко не единственный пример отношения к школьной строго с востока на запад, ибо именно в таком направле­
реформе. Неприятие программы реформ четко обозначи­ нии и вытянулся Траттенбах.
лось в конце двадцатых и в начале тридцатых годов, ког­
'Karl Wittgenstein. The Causes of the Development of Industry in
да самые упорные сторонники реформ столкнулись с America, Vienna. 1898, p.723; издание осуществлено за счет средств
большими трудностями в австрийской деревне. Возникло автора.
движение фермеров против программы Глёкеля, сначала

200 201
Сначала Витгенштейну очень понравилось в новом ме­ Рассел возразил, что все люди порочны и траттенбах-
сте. Не прошло и недели, а он уже пишет Бертрану Рас­ цы порочны не более остальных1. Витгенштейн, испыты­
селу, находившемуся тогда в Пекине, о своем назначении вавший некоторые языковые затруднения при обсужде­
и сообщает: «Еще совсем недавно жизнь ужасно угнета­ нии подобной темы, согласился с Расселом: «Вы правы.
ла и тяготила меня, но теперь я немного приободрился*1. Траттенбахцы ничуть не хуже остальной части рода чело­
Спустя три недели Витгенштейн отправляет восторжен­ веческого. Но Траттенбах — особенно ничтожная дере­
ное, по его понятиям, письмо Энгельману: «Я работаю в вушка в Австрии, а с началом войны австрийцы так низ­
очаровательном гнездышке под названием Траттенбах... ко пали, что слишком тяжело говорить об этом»2.
Я доволен своей работой в школе; в ней мое спасение, а Как целое мир Витгенштейна действительно умень­
иначе джинн выйдет из бутылки...»2 шился — уменьшился в результате стычек с траттенбах-
Перемена, происшедшая за год в образе мыслей Вит­ цами на этической почве. Навязывая им свою волю, он
генштейна, воскрешает в памяти несколько абзацев из изменил границы собственного мира.
«Трактата», написанного за несколько лет до его приезда в Рассел рассказал о безудержной, бескомпромиссной,
деревню: затмевающей все прочие свойства правдивости Витгенш­
тейна; Леонард Вульф поведал о его агрессивной жесто­
(Этика и эстетика едины.) кости. Рассел и Вульф мастерски умели подметить и оце­
нить подобного рода черты характера, но траттенбахцы,
Если добрая и злая воля изменяет мир, то она может
чьих детей и внуков, племянников и племянниц обучал
изменить только границу мира, а не факты, не то, что мо­
Витгенштейн, зачастую не видели никакой разницы меж­
жет выражаться в языке. *
ду честностью и жестокостью. А бесстрастная, безжалост­
Короче говоря, при этом условии мир должен вообще ная честность — особенно когда о ней не просят — может
стать совсем другим. Он должен, так сказать, уменьшать­ обернуться зверской жестокостью.
ся или возрастать как целое.
Гению, по словам Вейнингера, мучительно трудно со­
Мир счастливого совершенно иной, чем мир несчаст­ лгать. В Траттенбахе и Оттертале Витгенштейн старался
ного3. избегать взрослых. Но если уж ему доводилось столкнуть­
ся с ними, он никогда им не лгал. За это его ненавидели.
За год едва ли мог существенно измениться Траттен­ Однако многие дети обожали Витгенштейна, и он не
бах или его жители, то есть измениться факты. Однако только учил их, но и сам учился у них.
на второй год глубоко несчастному Витгенштейну стало
ненавистно его «очаровательное гнездышко». Ровно че­
рез год он сообщает уже возвратившемуся в Англию Рас­
селу о том, что он «все еще в Траттенбахе, а вокруг, как V
всегда, царит пошлость и низость. Я понимаю, что в
большинстве своем люди везде ничтожны, но здесь они Каковы же были эти «порочные», «никчемные и без­
гораздо никчемнее и безответственнее, чем где бы то ни ответственные» траттенбахцы, за которых пришлось за­
было. Я, вероятно, останусь в Траттенбахе на этот год, но ступаться Расселу? И как удалось им так грубо оскор­
не дольше, поскольку даже с учителями у меня натяну­ бить Витгенштейна?
4
тые отношения (в других местах, думаю, не лучше)...
ilbid., р.139.
2
'Цит. по: Russel. Op.cit, Vol.11, p.166 - 167. Ibld., p.169 — 170. Рассел игнорирует этот ответ Витгенштейна,
2 хотя он и приведен в его собственной книге, и немного фантазирует.
Engelmann. Op.cit, S.38 - 39.
3
См. с. 139 и ср. с.169 — 70. Книга Рассела изобилует фактическими
Витгенштейн Л. Логико-философский трактат, М., 1958, с.95. неточностями в отношении Витгенштейна.
4
Russel. Op.cit, Vol.11, p. 167 - 168.

202 203
Едва ли Витгенштейн когда-нибудь читал ирониче­ ли, прославившую его род, он отказывался верить тому,
ское замечание Э.М.Форстера (из «Хоуардс-Энда»Х об что видел воочию и о чем некогда говорил его отец. Как
очень бедных людях: о том, что нищета их «немыслима и ни быстро разочаровался Витгенштейн в сельчанах, как
приблизиться к ним вправе лишь статистик или поэт». ни сурово осуждал он их, он, однако, вложил невероят­
Витгенштейн наверняка сразу бы отверг смысл — если не ную энергию и фантазию в безнадежное, длившееся це­
саму иронию — замечания, попадись оно ему на глаза. В лых шесть лет предприятие — «вытащить крестьянство
деревни Нижней Австрии Витгенштейн прибыл преис­ из грязи», если воспользоваться его собственным выра­
полненный наивной романтической веры в простоту и че­ жением. Он часто повторял эту фразу, разъясняя друзь­
стность крестьян. Он почерпнул подобные идеи частью ям и коллегам свои намерения и взгляды на образование.
из демократических лозунгов новой Австрийской Респуб­ Недюжинные усилия Витгенштейна изменить кресть­
лики, частью из программы школьных реформ, частью янство — хотя бы несколько тысяч сельчан из трех дере­
из собственного военного опыта, но главным образом из вень, в которых он жил, — не увенчались успехом. Те,
книг Толстого, восхвалявшего «благородную» крестьян­ кому он пытался помочь, не только отвергли помощь, но
скую жизнь. Нетерпение Витгенштейна увидеть кресть­ и выдворили его из деревни. Впрочем, старания Витген­
янские добродетели подогревалось его отвращением к го­ штейна, возможно, и не пропали даром, о чем ему не
родской жизни и не раз выказываемым им презрением к суждено было узнать: ведь он имел большое влияние на
тем, кого он называл городскими «полуобразованцами», крестьянских детей, своих учеников, а они — на него.
развращенными бульварной прессой, — именно на них Ничуть не противореча Форстеру, мы вправе также ска­
так яростно обрушивался он вместе с Карлом Краусом в зать, что бедные дети во многих отношениях иногда пре­
течение всего послевоенного периода. восходят большинство богатых взрослых: они умнее, здо­
Но не стоит преувеличивать романтизм Витгенштей­ ровее, милее и по-своему учтивее богатых взрослых —
на. Если о нищете бедных все же можно помыслить — в богатых взрослых, но не богатых детей. За свою жизнь
духе ли Форстера, в духе ли Витгенштейна, — то факт Витгенштейн обучал людей двух типов: взрослых из при­
остается фактом: о них, по крайней мере как об индиви­ вилегированных слоев, студентов и коллег по Кембридж­
дах, действительно очень мало думают. За один год, про­ скому университету и детей бедных австрийских кресть­
веденный в Траттенбахе, Витгенштейну так часто прихо­ ян. Судя по его поздней философии, дети дали ему не
дилось лично встречаться с бедными крестьянами из Цен­ меньше, если не больше, чем взрослые.
тральной Европы, так много размышлять о них, неся от­ В Траттенбахе Витгенштейн непосредственно общал­
ветственность за их будущее, что куда уж Толстому ся лишь с маленькой группой детей (около трех дю­
тягаться с ним. Вероятно, сильнее всего Витгенштейна жин). Это мизерная доля от общей численности обита­
задевало то, что крестьяне упорно не желали походить на телей деревни, где в 1920 году проживало человек во­
нарисованный Толстым образ. В «Исповеди» Толстой семьсот. Население Траттенбаха — в отличие от населе­
рассказывает, как по возвращении из-за границы он ния многих других австрийских горных деревень, равно
обосновался в деревне и занялся устройством крестьян­ как и соседнего сельскохозяйственного Оттерталя, —
ских школ, спасаясь от городской лжи. На долю же Вит­ было неоднородным по своему составу. Около 200 жите­
генштейна выпало изведать крестьянскую ложь и гру­ лей трудилось на фабрике по переработке шерсти. Ос­
бость. Он понял, что бедняки, как и утверждал Форстер, тальные, за исключением нескольких деревенских торг­
на самом деле «стоят ниже большинства богатых людей... овцев — бакалейщиков и сапожников, — занимались
они не столь учтивы, не столь здоровы, не столь умны, не сельским хозяйством.
столь привлекательны, как простые богачи». На фоне Статистик в придачу к данным о размерах деревни и
многочисленных догадок о пребывании Витгенштейна в занятости населения указал бы и на ее бедственное поло­
деревне ясно одно: призвав на помощь огромную силу во- жение. После войны фабрика и крестьянские хозяйства

204 205
влачили жалкое существование. Жизнь впроголодь под­ школьной реформы. Там он проработал в качестве управ­
косила и привела в отчаяние траттенбахцев, и в демокра­ ляющего до 1933 года; затем, в самый разгар начавшейся
тии они видели возможность отделиться. К тому времени в Австрии перекройки учебных программ, его перевели в
в деревне уже зародились классовые противоречия меж­ Мёдлинг, близ Вены; а через несколько месяцев его
ду рабочими и крестьянами, а также между их детьми, прежнее место занял противник школьной реформы.
что объяснялось не только чисто экономическими причи­ Кундт очень преуспел в осуществлении программы Глё­
нами: крестьяне обладали определенным социальным келя в своем кругу. В 1929 году, когда в селах Австрии
статусом, хотя и жили беднее рабочих. Траттенбах был громко зазвучали голоса протеста против реформатор­
административно объединен с двумя соседними населен­ ского движения, выездные следственные комиссии (из
ными пунктами — Кранихбергом и Оттерталем, но в таких мест, как Каринтия) слали вызывавшие недоуме­
1923 году траттенбахцы, взвалив все вину за свои беды ние отчеты об успехах Кундта в преобразовании подве­
на окружавшую их крошечную гористую область, сумели домственных ему школ в соответствии с принципами Глё­
выйти из состава прежней административно-хозяйствен­ келя1. Мы не знаем, способствовал ли Кундт определе­
ной единицы. В итоге после пятилетней тяжбы Траттен­ нию Витгенштейна в Нойнкирхен, однако в течение шес­
бах, самое бедное из трех селений, наконец отделился, но ти лет он всячески поддерживал его, убеждал не уезжать
богаче от этого он так и не стал. из округа и старался уладить его отношения с местными
Помимо коренных жителей в Траттенбахе проживала жителями.
горстка пришлых людей, образовавших влиятельную Два школьных учителя — Георг Бергер и Мартин
элиту: священник в качестве представителя церковной Шерляйтнер — получили назначение в Траттенбах еще в
власти и учителя сельских школ в качестве представите­ 1918 году и прибыли туда раньше Кундта и Витгенштей­
лей государства. Обосновался в деревне и некий госпо­ на. Оба учителя не прошли формального обучения прин­
дин Маутнер — выразитель чужих экономических инте­ ципам школьной реформы, однако энергичный и толко­
ресов на фабрике. Известно, что он был владельцем или вый Шерляйтнер быстро подхватил новые идеи и реши­
совладельцем фабрики, евреем, имел в том районе зе­ тельно поддержал некоторые из них. Для напыщенного
мельную собственность, держал прислугу и что Людвиг глупца Бергера реформа, по-видимому, значила очень
Витгенштейн наотрез отказался посетить его, несмотря на мало, если вообще что-нибудь значила. О трех других
неоднократные приглашения. В нашем повествовании не учителях, приехавших уже при Витгенштейне и недолго
нашлось места для Маутнера, но деревенскому священ­ остававшихся в деревне, не стоит и упоминать. В этот пе­
нику, школьным учителям и их окружному начальству риод даже Шерляйтнер не сидел безотлучно в Траттенба­
отведена важная роль. хе. Он курсировал между различными школами округа,
Из начальства главной фигурой являлся Вильгельм а траттенбахской школой в действительности руководили
Кундт. Он не был коренным траттенбахцем, но в качест­ Витгенштейн и Бергер, своевременно ставший ее дирек­
ве окружного управляющего школами принимал деятель­ тором.
ное участие в преобразовании школьной жизни Нойнкир-
Витгенштейн быстро поладил с Кундтом и Шерляйт-
хена, крупного сельского школьного округа Нижней Авс­
нером, а в письме к Расселу жаловался как раз на Берге­
трии, объединявшего все три начальные школы, где с
1920 по 1926 год преподавал Витгенштейн. Установлено, ра и другого учителя, проработавшего в Траттенбахе
что в округе Нойнкирхен — в отличие от многих других один семестр.
сельских округов — реформы Глёкеля стали проводиться 'Wlllibald Schneider. 100 Jahre Relchsvolksschulgeietz und
сразу после установления первой Австрийской Республи­ Schulaufslcht in Schulbezlrk Neunklrchen. - In: Erziehung und
ки. В 1919 году, за год до приезда Витгенштейна, в Нойн­ Unterricht. Vienna, May, S.329 - 338.
кирхен прибыл Кундт, воодушевленный лозунгами

206 207
Единственным настоящим другом Витгенштейна как в Например, при содействии Ноерурера и Бергера осу­
Траттенбахе, так и в Оттертале был Алоиз Ноерурер. Он ществилось одно из знаменитых деяний, или, как полагали
приехал в Траттенбах в 1917 году. Этот «длинноволосый сельчане, «чудес», Витгенштейна. Я имею в виду нашумев­
социалист» до мозга костей, этот дерзкий и романтич­ шую историю о том, как на фабрике остановилась паровая
ный, под стать самому Витгенштейну, новатор-бунтарь машина. Приглашенные из Вены инженеры не смогли по­
заботился не столько о традиционных церковных обря­ чинить машину. Они посоветовали разобрать ее и отпра­
дах, сколько о религиозном и нравственном пробужде­ вить на ремонт в столицу, чем повергли в уныние директо­
нии своей паствы. Когда один из жителей деревни отка­ ра и рабочих: ведь это означало временное закрытие фаб­
зался от соборования, Ноерурер не скрывал восхищения. рики. Тогда Витгенштейн попросил Бергера добыть для
Он часто служил мессу не на латыни, а на немецком язы­ него от фабричного мастера разрешение на осмотр маши­
ке и стоял лицом к молящимся, хотя Римская католиче­ ны. Мастер неохотно согласился, и Витгенштейн в сопро­
ская церковь повсеместно ввела такую литургическую вождении Бергера появился на фабрике. Он обследовал
практику только после Второго Ватиканского собора. машину со всех сторон и велел позвать на подмогу четырех
Когда его действия вызвали нарекания, Ноерурер объя­ рабочих. Следуя указаниям Витгенштейна, рабочие при­
вил прихожанам, что все то, что дозволено папе, дозволе­ нялись ритмично постукивать по машине, и, к удивлению
но и ему. Бывало, с кафедры Ноерурер немилосердно ру­ присутствующих, она заработала. Витгенштейн отказался
гал деревенских жителей. И когда Арвид Сёгрен наведы­ было от предлагаемого вознаграждения, но потом, уступив
вался к Витгенштейну (что он делал регулярно), оба дру­ настоятельным просьбам, согласился на то, чтобы фабрика
га, не будучи католиками, с превеликой радостью обеспечила деревенских детей шерстяной одеждой, а Ное­
отправлялись в церковь, чтобы послушать, как Ноерурер рурер распределил бы ее между ними. Этот эпизод свиде­
бранит траттенбахцев. Но в 1936 году Ноерурера все же тельствует как об обширных познаниях Витгенштейна,
выдворили из Траттенбаха. внушавших одновременно страх и уважение, так и о его бо­
В начале 20-х годов Ноерурер и Витгенштейн решили лезненной боязни получить отказ. Он не осмелился лично
совместными усилиями «переделать» взрослое население поговорить с фабричным мастером и вынужден был про­
Траттенбаха. Близкие по духу, они существенно отлича­ сить Бергера о посредничестве. Ему не хватило решимости
лись и как бы дополняли друг друга. Витгенштейн вне самому распределить подарки между детьми, ибо сельчане
семейного круга редко держался непринужденно в обще­ уже не раз отвергали его помощь. В этом и других случаях
стве взрослых, даже тех, кого он хорошо знал. Армей­ благотворительностью от имени Витгенштейна занимался
ские приятели Витгенштейна вспоминают о нем как о Ноерурер.
«хорошем товарище», однако и они приметили его «за­
стенчивость». В Траттенбахе Витгенштейн, встречаясь со
взрослыми жителями, тушевался и напускал на себя не­ VI
приступность, казавшуюся верхом неучтивости. Неж­
ность и привязанность он питал лишь к крестьянским де­ Однажды на вопрос одного сельчанина о его религи­
тям, своим ученикам. Не таков был Ноерурер. Неудачли­ озных убеждениях Витгенштейн ответил, что он —
вый в обращении с детьми, он умел не только глубоко «евангелист, хотя и не христианин». Поясняя свою
вникнуть в нужды взрослых сельчан, но и призвать их в мысль, он подчеркнул, что не является протестантом,
случае необходимости к строгому порядку. Итак, в воп­ чем совершенно сбил с толку бедного крестьянина. Сей­
росах образования и даже веры Ноерурер считался с мне­ час уже нельзя точно установить, что же хотел сказать
нием Витгенштейна, а Витгенштейн, если ему приходи­ Витгенштейн на самом деле. Видимо, он старался вну­
лось иметь дело — пусть самое пустяковое — с местными шить, что он вовсе не обязан неукоснительно следовать
жителями, прибегал к посредничеству Ноерурера. христианскому канону, хотя по роду своей деятельности

208 209
имеет некоторое отношение к спасению душ и пропове­ варивают в деревне. Бергер, по его словам, неохотно от­
ди послания. ветил, опасаясь гнева Витгенштейна: «Вас принимают за
У Витгенштейна было собственное послание, которое богатого магната». Витгенштейн остался доволен отве­
он вознамерился донести до сельчан всем своим образом том, однако не преминул заметить Бергеру, что он и
жизни. Он, казалось, рассчитывал своим поведением по­ вправду был богачом, но отдал все свое состояние брать­
трясти людей, убедить их в возможности жить по-друго­ ям и сестрам, «желая совершить хороший поступок».
му, выбить из их голов предрассудки, смутить их до та­ Раскрыв свое происхождение, Витгенштейн стал вы­
кой степени, чтобы до них самих и до их детей дошло на­ казывать презрение или по крайней мере пренебрежение
конец-то, что он был призван если не сказать, то хотя бы к тем вещам, которые, по мнению сельчан, можно приоб­
показать им. рести за деньги. Он жил в нарочитой бедности. Местные
Конечно же, само присутствие столь родовитого чело­ жители и так уже кипели от возмущения при виде длин­
века в каком-то захолустном Траттенбахе — уже явная ных волос и лохмотьев отца Ноерурера, но тот все же
нелепость. Витгенштейн осознавал это и вначале даже за­ имел собственный дом и держал экономку (свою сестру),
бавлялся своим положением. В письме к Расселу он заме­ тогда как Витгенштейн поселился в крошечной и убогой
тил, что, вероятно, впервые школьный учитель из Трат- комнатушке. По приезде в Траттенбах он остановился
тенбаха ведет переписку с профессором философии из было в гостинице «Zu braunen Hirschen», но однажды в
Пекина. Витгенштейн, наверное, мог бы, если бы захо­ пятницу вечером доносившееся снизу громкое пение под­
тел, приехать в Траттенбах инкогнито: его семья пользо­ выпивших крестьян привело его в бешенство, и он попро­
валась в Вене достаточным влиянием для того, чтобы уст­ сил ночлега у Бергеров. Выехав из гостиницы, Витгенш­
роить это. Но Витгенштейн повел себя иначе: он изо всех тейн спал одно время на школьной кухне. Чуть позже он
сил старался, чтобы сельчане узнали, кто он таков или по перебрался в маленькую мансарду над бакалейной лав­
крайней мере о богатстве и влиятельности его семьи, о кой. В Пухберге и Оттертале он ютился в еще более убо­
его образованности, аристократическом происхождении и гих комнатах.
академической карьере в Англии. Коллегам по школе и Витгенштейн отверг традиционное облачение школь­
некоторым сельчанам он рассказал о «Трактате», тогда ного учителя — шляпу, костюм, галстук и воротничок, —
еще не опубликованном. Заговорив в первый раз о своем предпочитая очень незатейливый наряд. Он носил про­
сочинении, Витгенштейн назвал его «Der Satz» (4Пред­ стую чистую рубашку с открытым воротом, серые брюки,
ложение») и добавил, что сельчане «не поймут» в нем в теплую погоду туфли, зимой ботинки. В холода он
«ни слова». Однажды вскоре после приезда Витгенштей­ надевал кожаную куртку. В Траттенбахе Витгенштейн
на в Траттенбах к нему наведался Хэнзел (Хэнзел и еще постоянно ходил без шляпы и почти никогда не расста­
два друга — скульптор Дробил и фотограф Hep — регу­ вался со своей бамбуковой тростью. И часто можно было
лярно раз в два месяца приезжали в гости к Витгенштей­ видеть, как он, держа под мышкой блокнот или старый
ну, пока тот жил в глубинке). Сидя за обедом в гостини­ портфель, прогуливается в полнейшем одиночестве.
це, Хэнзел и Витгенштейн обсуждали свое житье-бытье в Но ни одежда, ни жилище Витгенштейна не поражали
Вене нарочито громко — дабы их могли услышать нахо­ столь сильно голодных сельчан, как его питание. Каж­
дившиеся поблизости и жадно ловившие каждое слово дый день он обедал в семье Трахт, очной из беднейших в
сельчане. В деревне до сих пор вспоминают мимоходом округе. С Трахтами, простыми и чрезвычайно набожны­
оброненное Витгенштейном замечание: «Ich hatte einst ми крестьянами, его познакомил Ноерурер. Из всех жи­
einen Diener, der hiess Konstantin» («У меня был когда- телей деревни только к ним Витгенштейн чувствовал не­
то слуга по имени Константин»). Позже Витгенштейн которое расположение. Чтобы пообедать, он проделывал
вместе с Хэнзелом припер к стене в дирекции школы Ге­ ежедневно получасовой путь, поднимаясь в гору к их
орга Бергера и потребовал выложить все, что о нем пого- скромному жилищу, находившемуся в северной части де-

210 211
K.'WXJ'

ревни. Общение с Трахтами едва ли могло перерасти в го их детей. Но они оказались бессильны перед лицом не­
дружбу, но Витгенштейн все же привязался к ним: гово­ умолимой реальности: после занятий их дети охотнее
рят, что особенно его потрясла их набожность. После проводили остаток дня с этим «монстром», нежели в се­
отъезда из Нойнкирхена в 1926 году Витгенштейн про­ мейном кругу. Тогда жители решили обратиться в суд,
должал поддерживать связь с Трахтами. Он посылал им безуспешно пытаясь доказать, что Витгенштейн зверски
из Англии открытки, а также два раза в 30-х годах (по­ избивает их детей.
следний раз в 1933 году) тайком приезжал вместе с Ное- Один Ноерурер, казалось, не поддавался общей пани­
рурером в Траттенбах навестить серьезно захворавшую ке, страху и ревности, возбуждаемой Витгенштейном.
старушку Трахт. Коллега Витгенштейна Георг Бергер, младший по чину и
Действительно Витгенштейн сильно привязался к это­ очень непопулярный учитель, был тоже напуган его успе­
му семейству, но вообразите только, каким скудным дол­ хом у детей — причем напуган так сильно, что снизошел
жен был быть подаваемый ему обед, ибо прочие жители до этих деревенских дикарей, пытаясь спасти свою шку­
деревни, сами питавшиеся не ахти как, презирали Трах- ру: в их обществе он проводил почти все свое свободное
тов за их бедность. Не отличалась особым разнообразием время, сплетничал и разжигал злобу против Витгенштей­
и вечерняя трапеза Витгенштейна. На ужин он обычно на. Он даже пошел на то, чего никогда не следовало бы
приготавливал в своей комнате овсяную кашу и какао. делать ни одному школьному учителю в Австрии: не где-
Молоко от Трахтов иногда приносил он сам, иногда один нибудь, а именно в Траттенбахе он начал пробивать себе
из его учеников. Время от времени лучшие ученики ужи­ дорогу в привилегированные круги, заискивая перед
нали вместе с ним, после чего каждый рассказывал дома детьми зажиточных крестьян и пренебрегая детьми фаб­
леденящую душу историю. Какао, овсянку и прочие про­ ричных рабочих. После отъезда Витгенштейна из дерев­
дукты Витгенштейн варил, как правило, в скороварке. ни Бергер изменил все заведенные им порядки, а в после­
Котелок он никогда не мыл, и остатки пищи постепенно дующие годы, все еще памятуя о размолвке с ним, поста­
спекались на дне и затвердевали. Образующаяся корка^ рался вытравить из анналов траттенбахской школы само
нарастала все больше и больше, уменьшая вместитель­ имя Витгенштейна. Так, в 1934 году была опубликована
ность котелка. Наконец объем кастрюли настолько объемистая Хроника Траттенбаха, но из списка препода­
уменьшился, что за один раз в ней удавалось сварить вавших там учителей — во всех других отношениях акку­
ратно составленного — как-то подозрительно выпало имя
только одну порцию какао.
Витгенштейна1. Бергер только тогда стал по-дружески
вспоминать о своем бывшем коллеге, когда узнал о его
посмертной славе.
VII

Жителей Траттенбаха раздражало презрение Витген­


штейна к материальным ценностям. Однако они все же VIII
как-то мирились с этим: в конце концов, и они были на­
слышаны об эксцентричных миллионерах и монахах-от­ Чтобы понять всю силу неприязни жителей Траттен­
шельниках. Даже Ноерурера они терпели до 1936 года. баха и Оттерталя к Витгенштейну, имеет смысл описать,
Но общение Витгенштейна с их детьми уже по-настояще­ как он обращался с учениками. Обычно Витгенштейн
му тревожило их, пугало и вызвало ревность. •«Когнитив­ сторонился взрослых сельчан, но иногда вторгался в их
ный диссонанс», или несоответствие между образом и ре­
'Franz Schelbenrelf. Orts — und Hauschronik von Trattenbach
альностью, достиг здесь предела. Сельчане, без умолку (Gemeindeamt Trattenbach: Im Selbstverlag und Kommlssions Verlag;
сплетничая о Витгенштейне, создали в своих головах об­ Druck: K.Muhlberger, Neunklrchen, 1934).
раз учителя-палача, постоянно и безжалостно истязающе-

212 213
жизнь: например, когда чинил паровую машину, пропи­ дореформенных школах-«казармах». Существовавшая
сывал лекарство от болезни, показывал крестьянину или до 1919 года методика обучения требовала, чтобы пра­
крестьянке, как починить сломавшееся устройство, посы­ вила грамматики и орфографии сначала записывались
лал через Ноерурера пару ботинок бедной крестьянской на доске под диктовку, а потом заучивались наизусть.
семье. Но с детьми он становился совершенно другим че­ После реформы муштра сменилась стремлением побу­
ловеком. дить детей самостоятельно выводить грамматические и
Витгенштейн дарил ученикам всякие мелкие вещицы, орфографические правила. Первое время ученики писа­
приобрести которые по карману любому мало-мальски ли сочинения как бог на душу положит и, только овла­
обеспеченному учителю, на свои деньги или деньги своей дев письменной речью, знакомились с грамматикой. Для
сестры Мининг покупал различные сласти (фрукты и из­ усвоения правильного написания и грамматики ученики
редка шоколад), выписывал, но не часто получал школь­ составляли списки слов. Созданный самим Витгенштей­
ное оборудование. ном и изданный в 1926 году в качестве официально
Витгенштейн устраивал для своих учеников экскур­ одобренного учебного пособия «Worterbuch fur
сии в Вену и Глоггвиц, где находился печатный станок. Volksschulen» как раз и предназначался для активного
Все расходы брали на себя Мининг и ее брат; впрочем, обучения грамматике и орфографии. Витгенштейн вме­
оплатить поездку мог любой хоть немного состоятельный сте со своими учениками начал работать над ним еще в
учитель. Однако Бергер, частенько бравший у Витгенш­ 1921 году. Каждый учащийся подготавливал дома собст­
тейна деньги взаймы и возвращавший долг, когда падала венный словарик из слов, употребляемых им в сочине­
стоимость денег в результате инфляции, не имел средств ниях, и переплетал его. Затем Витгенштейн составил
на организацию загородных прогулок. Но в те далекие сводный список слов: на уроках школьники пользова­
времена такие поездки были распространенным явлением лись им как «словарем». Если в дальнейшем при напи­
в Австрии, особенно в крупных и средних городах, где сании сочинений у детей возникали сомнения по поводу
затраты на транспорт невелики и предусматривались правильного написания или употребления слова, они
программой школьных реформ. J могли проверить себя по этому словарю, в составление
Несомненно, Витгенштейн и без всяких программ во­ которого и они внесли свою лепту.
зил бы детей на экскурсии. И все же некоторые из его Объясняя причины, побудившие его издать собствен­
знаменитых и казавшихся оригинальными мероприятий ный Словарь, Витгенштейн приводил примеры из суще­
полностью согласуются с указаниями программы ре­ ствовавших тогда словарей и постранично доказывал их
форм. В отчетах, которые полагалось регулярно направ­ непригодность для обучения грамматике и орфографии.
лять Кундту, Витгенштейн ссылался на программные То и дело встречавшиеся в них иностранные слова не
принципы при описании своих замыслов и школьной ра­ только были неведомы детям, но и превращали словарь в
боты. неудобочитаемую книгу. А примеры словоупотребления
Он увязывал свои идеи с важнейшими принципами были слишком литературными и сложными для понима­
школьной реформы, и прежде всего с принципом «само­ ния обыкновенных подростков. В отличие от традицион­
деятельности» («Selbstritigkeit») и «комплексного обу­ ных словарей Словарь Витгенштейна целиком составлен
чения». Рассказы о составлении Витгенштейном Словаря из слов, используемых его учениками в сочинениях, и
и поездках с детьми в Вену дают нам некоторое представ­ включает как диалектные слова, так и слова из литера­
ление о том, как он на деле применял эти принципы. турного немецкого языка. Витгенштейн намеренно отсту­
В соответствии с принципом «самодеятельности» пил от традиции и прибегнул к диалекту, поскольку лю­
учитель должен был развивать у подростков навыки к ди, говорящие на немецком диалекте, часто путают, на­
самостоятельному мышлению, а не вдалбливать в их го­ пример, детальные и аккузативные конструкции... Поэ­
ловы необходимый материал, как то практиковалось в тому Витгенштейн приводит самые простые примеры, где

214 215
различие между двумя падежами очевидно даже в диа­ о том, что он «устанавливает связь между понятием обу­
лекте. Особенно наглядно объяснение им дательного и чения и понятием значения».
винительного падежей для местоимения 3 лица: При составлении своего Словаря Витгенштейн поми­
мо принципа «самодеятельности» руководствовался так­
Форма дательного падежа «ihm» («ему») вводится же и принципом «комплексного обучения». Этот лозунг
так: «В диалекте — «earn», например: «I hob earn программы ставил перед учителями две взаимосвязанные
g'sogt». (В литературном немецком языке: «Ich habe ihm задачи: 1) приспособить учебный процесс к местной сре­
gesagt» («Я сказал ему»).) де и обычаям учащихся; 2) в соответствии с полученны­
Форма винительного падежа «ihn» («его») вводится ми полномочиями определять распорядок дневных заня­
следующим образом: «В диалекте — «п» или «т», на­ тий и таким образом подбирать сочетание, или комплекс,
различных предметов, чтобы, например, уделять время и
пример: «J hobm g'sehn». (В литературном немецком
орфографии, и устному чтению. Итак, намечались толь­
языке: «Ich habe ihn gesehen» («Я увидел его»).) ко главные цели, и провозглашалась зависимость распо­
Форма дательного падежа множественного числа рядка дня от интересов учащихся. В этой идее, как и в
«ihnen» («им») водится аналогичным образом: «В диа­ идее «самодеятельности», довольно явственно проступает
лекте — «ihnen», например: «I hob's eanag'sogt». (В ли­ критика распространенных в довоенной психологии обу­
тературном немецком языке: «Ich habe es ihnen gesagt» чения ассоционистских взглядов, согласно которым все
(«Я сказал им об этом»).) может и должно подразделяться на «unit ideas»1, что на
практике означало строгое разграничение различных
Такой способ подачи материала прост, ясен и ориги­ дисциплин в процессе преподавания. Иное дело — созда­
нален. Вместо того чтобы ополчиться против употребле­ ние «Worterbuch» Витгенштейна: самодеятельность уче­
ния диалектных слов, Витгенштейн использует их для ников, составлявших словарики и убеждавшихся в дву­
обучения грамматике! смысленности своей речи, была неразрывно связана —
Так же последовательно, на диалектных примерах посредством введения диалектных слов — с учетом мест­
Витгенштейн объясняет и другие различия, скажем, меж­ ных особенностей.
ду определенным артиклем «das» («the») и союзом Рассказы о том, как Витгенштейн сочетал в своей ра­
«dass» («что»). боте различные программные принципы, многочисленны.
Витгенштейн утверждал, что в данном случае, как и в В заключение уместно привести еще один пример — экс­
математике, ребенок должен освоить логику вещей на ин­ курсии в Вену. Дети обычно проводили в Вене две ночи,
тересных, хотя, возможно, и трудных, необычных при­ ночуя у Мининг, в ее школе в Гринцинге. Комбинирова­
ние принципов начиналось только на обратном пути в
мерах; что не имеет смысла забивать голову школьника
Траттенбах. Пробираясь через лес, чтобы успеть на иду­
стандартными, легко запоминающимися примерами до щий из Глоггница поезд, дети собирали известные им по
тех пор, пока он не поймет и не овладеет их скрытой ло­ школьным занятиям камни и растения. На улицах Вены
гикой. Вопреки мнению многих учителей, Витгенштейн Витгенштейн обрушивал на учеников лавину сведений и
считал, что надо продвигаться от необычного к обычно­ вопросов, показывая им архитектурные стили, машины и
му, а не наоборот. Когда Роберт Доттренс из Института массу других вещей. В Музее техники дети, опираясь на
Жана Жака Руссо в Женеве написал о программе школь­ ранее полученные знания, объясняли устройство различ­
ных реформ: «Как обучение родному языку и письму, ных приспособлений: паровой машины, шкивов и т.д. В
так и преподавание математики совершенно измени­ Траттенбахе Витгенштейн рассказал ученикам о законах
лось... Значение действий раскрывается одновременно с
овладением их техникой (с.58, курсив автора), он ухва­ !Что можно перевести как «идейные комплексы». — Прим.пер.
тил самую суть замечания Витгенштейна («Zettel», § 412)

216 217
faL ъ

рычага, а на экскурсии учил применять их в необычных нию учебы, но он не призывал их покинуть деревню. Он
ситуациях. Очутившись около собора Св.Стефана, они стремился пробудить в них духовное начало, развить
рассматривали зарисованные некогда на уроках рельефы способность к самостоятельному мышлению и, самое
и архитектурные стили — готику, барокко. Во время главное, воспитать в них честность. Он не отваживал
прогулок по городу или посещения Дворца Шёнбрунн крестьян от родных мест и насущных проблем, а старал­
Витгенштейн указывал на колонны и просил детей опре­ ся изменить их образ жизни, разжечь в них желание ви­
делить, к какому ордену — ионическому, дорическому деть своих детей образованными.
или коринфскому — они относятся. Лишь к концу экс­ Остановимся на вопросе о том, какое участие прини­
курсии стихал «артобстрел» вопросами. Обратный поезд мал Витгенштейн в судьбе трех своих лучших учеников
прибывал в Глоггниц ночью, и Витгенштейну вместе с — Эммериха Кодерхольда, Карла Грубера и Оскара
детьми приходилось 20 миль идти по темному лесу. По­ Фухса. Это даст нам некоторое представление о его наме­
чувствовав, что кто-то из детей боится, Витгенштейн по рениях, гибкости в обращении с учениками и их семьями,
очереди подходил к каждому ученику и спрашивал: «Те­ а также поможет раскрыть причины неприязни к нему со
бе страшно? Ну, тогда думай только о Боге». Этот «еван- стороны их родителей.
гелист»-«нехристианин», начинавший и заканчивавший Эммерих Кодерхольд — преуспевающий сын преуспе­
учебный день молитвой «Отче наш», нападал на религию вающего крестьянина. В течение 14 лет после второй ми­
сельчан не больше, чем на их диалект. ровой войны он был мэром Траттенбаха. Этот толковый,
добродушный малый до сих пор помнит наизусть и часа­
ми может распевать разученные еще на уроках Витгенш­
IX тейна студенческие и прочие песни — многие из них да­
же на латыни. Он может и продекламировать стихи Ме-
Реформа начальной школы за ее упор на деятельност- рике, Келлера, Шиллера, рекомендованные некогда Вит­
ном аспекте в ущерб содержанию часто становилась в Ав­ генштейном. Учитель сразу разглядел способности
стрии объектом критики со стороны представителей вы­ Кодерхольда и, когда мальчик заканчивал школу (тогда
сшей школы и гимназий. Тем не менее в преподавании шел второй год пребывания Витгенштейна в Траттенба-
математики Витгенштейн достиг ошеломляющих успехов. хе), пригласил его отца для разговора. Витгенштейн ска­
У 10 —И-летних подростков он вел продвинутый курс зал, что его сын должен продолжать образование и что
алгебры и геометрии. Около трети его учеников освоили он сам готов помочь ему устроиться в Вене. Отец Кодер­
математическую теорию и научились решать задачи, ко­ хольда, ни о чем таком и не помышлявший, вежливо объ­
торые проходят в гимназиях. Он также преподавал исто­ яснил учителю, что ему нужен наследник, которому он
рию в гораздо большем объеме, чем то предусматрива­ доверил бы свое хозяйство. «Разумеется, — ответил Вит­
лось программой начальной школы. А на уроках литера­ генштейн, — но, получив образование, ваш сын и навоз-
туры дети читали не только народные сказки, но и стихо­ то будет ловчее таскать». Наконец Витгенштейну удалось
творения, обычно изучаемые в учебных заведениях типа уговорить отца Кодерхольда, и тот разрешил сыну посе­
американской средней школы или в младших классах щать гимназию в Вене. Но дальше этого дело так и не
средней школы. продвинулось. Кодерхольд, временно поселившийся у
Кто-то, вероятно, подумает, что этот учитель, так пожилой женщины, был, по-видимому, очень одинок и
сильно пекущийся о содержании и результатах обучения, питался крайне скудно. Через несколько дней он вернул­
замысливший вытащить крестьянских детей «из грязи», ся домой, составив — к великому облегчению своего отца
хотел отвадить их от деревенской жизни. Витгенштейн — не слишком лестное мнение о студенческой жизни в
действительно время от времени пытался — однако без­ Вене, и в итоге занялся хозяйством. И все же Кодер­
успешно — склонить некоторых учеников к продолже- хольд — не простой крестьянин, не «помеха прогрессу»,

218 219
<W0C

как говаривал Карл Витгенштейн. Он — образованный Итак, Карл Грубер поступил на работу, а с переездом
крестьянин, хотя и не окончил гимназию. Он в равной Витгенштейна в Пухберг прекратились и их занятия. Од­
степени владеет и диалектным, и литературным немец­ нако Карл — не в пример большинству своих школьных
ким языком, с живейшим интересом следит за событиями товарищей, оставшихся в Траттенбахе или других селах
в мире, в Австрии и Траттенбахе. Нойнкирхена, — все же покинул родню и перебрался в
По-своему интересен Карл Грубер, самый способный Вену. Подыскав себе работу, он попытался связаться с
и любимый ученик Витгенштейна. Он происходил из бед­ Витгенштейном, но узнал, что тот уехал в Кембридж.
ной семьи, где было шестеро детей. Некоторые из них по­ Карл подумывал написать ему, но потом отказался от
сещали занятия Витгенштейна. Замкнутостью, самопог­ этой затеи. В положенный срок он женился и устроился
руженностью Карл напоминал своего учителя и быстро работать почтовым чиновником. Не имея при себе реко­
полюбился ему. Витгенштейн позволил Карлу помогать мендательных писем, Карл так и не сумел занять подоба­
менее способным детям делать домашние задания, чтобы ющего ему по его способностям места, однако он обеспе­
чил своей семье довольно приличные условия жизни в го­
немного заработать себе и своим братьям и сестрам на
роде. Теперь он с грустью предается размышлениям о
пропитание. Будучи на год старше остальных учеников,
том, что и он мог бы стать профессором философии в
Карл и после окончания школы в 1921 году продолжал
университете, если бы Витгенштейну удалось усыновить
заниматься с Витгенштейном частным образом. Ежеднев­ его. Думается, такой поворот событий расстроил бы Вит­
но с 4 до 7 часов вечера Витгенштейн преподавал ему генштейна, убеждавшего даже своих самых талантливых
продвинутый курс латыни, греческого и математики. студентов не заниматься профессионально философией.
Ужинали они обычно вдвоем в комнате учителя над бака­
И все же общение с Витгенштейном наложило на Гру­
лейной лавкой. Витгенштейну явно нравилось общество бера особый отпечаток. Он очень выделяется среди дере­
этого подростка, и за весь год занятия прерывались толь­ венских учеников Витгенштейна. Даже Кодерхольд гово­
ко на время визитов (раз в два месяца) в Траттенбах рит о Грубере с благоговением, а когда Карл наведывает­
Людвига Хэнзела. Но даже и тогда о мальчике не забыва­ ся в Траттенбах, старые школьные друзья и знакомые
ли. Хэнзел, ставший преподавателем Венской гимназии, приветствуют его с оттенком скрытого уважения. Сам
устраивал Карлу предварительные экзамены по истории, Грубер не забывает своего учителя и как бесценные со­
географии, латыни и другим необходимым для поступле­ кровища хранит в своей памяти воспоминания о школь­
ния в гимназию предметам. ной поре, о часах, проведенных вместе с Витгенштейном.
Наконец, чтобы дать Карлу подобающее образование Он один из всех прежних учеников Витгенштейна знал о
в столице, образование, за которое его родители — в от­ его профессиональной карьере.
личие от родителей Кодерхольда — никогда бы не смог­ Оскар Фухс, третий ученик, судьба которого волнова­
ли заплатить, Витгенштейн решил усыновить мальчика. ла Витгенштейна, умер за несколько лет до того, как я
Карл согласился, и Витгенштейн обратился к его родите­ начал свое исследование. Сведения о Фухсе и его отно­
лям с предложением оплатить все расходы и следить за шениях с Витгенштейном мы можем почерпнуть главным
учебой Карла. Фрау Грубер была готова принять предло­ образом из двух источников: из краткого, но впечатляю­
жение, но отец семейства грубо ответил Витгенштейну, щего отчета о деятельности Витгенштейна в Нойнкирхе-
что о дальнейшем обучении Карла нечего и заикаться, не, подготовленного в 1964 году фрау Луизой Хаусман,
что учитель и так уже слишком много сделал для его сы­ преподавательницей английского языка в высшей школе
на и что в таком возрасте юноше следовало бы самому за­ в Кирхберге-на-Висле, и из замечательного письма Вит­
рабатывать на жизнь. Когда Витгенштейн ушел, старший генштейна к Фухсу (надо надеяться, что его опубликуют
Грубер заявил, что он едва ли доверит своего сына этому когда-нибудь душеприказчики Витгенштейна). Как один
«сумасшедшему» («ein verruckter Kerl»). из самых блестящих учеников, Фухс также получал от-

220 221
дельные указания от Витгенштейна, но учитель, по-види­ именно столь поздним занятиям и противились больше
мому, не побуждал его продолжать учебу. Как рассказы­ всего родители учеников.
вал сам Фухс фрау Хаусман, Витгенштейн остался дово­ В этих беглых зарисовках явственно проступает одна
лен, когда Фухс объявил ему, что собирается стать, подо­ примечательная черта деревенской жизни: в селах дети —
бно своему отцу, сапожником. «Человеку нужно зани­ важная часть резерва рабочей силы. Большинство семей
маться чем-нибудь заурядным, — ответил Витгенштейн, крайне нуждалось в помощи детей по дому, на гумне, в
— чтобы найти хоть какую-то отдушину». Сейчас трудно крестьянских хозяйствах. Так, отец Карла Грубера не до­
определить, почему Витгенштейн иначе отнесся к судьбе вольствовался теми грошами, что зарабатывал его сын,
Фухса. Возможно, он был не столь способным, как ос­ помогая другим ученикам делать домашние задания; он
тальные. Фухс происходил из более благополучной хотел, чтобы Карл нашел себе настоящую работу. А Эм­
семьи, и не исключено, что Витгенштейн, глубоко заде­ мерих Кодерхольд и Оскар Фухс готовились пойти по
тый отказом Груберов принять его официальное предло­ стопам своих отцов. Между тем Витгенштейн активно
жение, не желал снова получать отказ. Семейство Фухс вмешивался в хозяйственный уклад деревенской жизни.
уже один раз отказало Витгенштейну. Это случилось на Создавая когорту лучших учеников, он крал у родителей
Рождество, когда учитель захотел взять с собой в Вену время и любовь их детей.
Оскара, чтобы вдвоем посмотреть спектакль в Но несмотря на жалобы, Витгенштейн не отказывался
Burgtheater. Однако мать Фухса воспротивилась самой от внеурочных занятий. В Пухберге и Оттертале, равно
мысли о поездке ее сына со «странным субъектом», и как и в Траттенбахе, он ни на шаг не отступал от своего
Витгенштейну в уклончивой форме было отказано. А мо­ метода работы с учениками. В процветающем Пухберге
жет быть, Витгенштейн догадывался, что в случае успеха он не встретил особенно сильного противодействия. Но в
любая попытка с его стороны поддержать Фухса окажет­ Оттертале, где вечерний труд детей действительно был
ся тяжелым ударом для Карла Грубера, который искрен­ большим подспорьем в крестьянских хозяйствах, Витген­
не стремился уехать из дома и учиться в Вене. штейн в конце концов столкнулся с довольно стойкой,
Однако Витгенштейн и Фухс не теряли друг друга из яростной и мстительной оппозицией.
виду после отъезда учителя в Пухберг. В течение полуто­
ра лет они переписывались: Витгенштейн присылал Фух-
су книги, а Фухс, изучавший в свободное время геоло­ X
гию, отправлял Витгенштейну образцы камней различ­
ных пород, найденные им в Траттенбахе. Повод для окончательной расправы с Витгенштейном
Эммерих Кодерхольд, Карл Грубер и Оскар Фухс со­ в Оттертале в 1926 году нечаянно обнаружился четырьмя
ставляли ядро узкого кружка школьников, остававшихся годами раньше, в Траттенбахе. Тогда один из любимых
с Витгенштейном после занятий и по возможности вече­ учеников Витгенштейна, брат Карла Грубера Конрад,
рами. В эту небольшую группу входили главным образом сыграл со своим учителем злую шутку, после чего по де­
лучшие ученики Витгенштейна и кое-кто из тех детей, ревне поползли слухи о «применении им телесных нака­
«чьи мордашки нравились ему». Часто мальчики засижи­ заний». Однажды на уроке географии Витгенштейн вле­
вались у учителя до восьми часов вечера. Они беседовали пил Конраду пощечину за плохой ответ. Конрад тайком
на различные темы: иногда продолжались дневные заня­ расковырял нос карандашом; пошла кровь; дети заволно­
тия, иногда начиналось знакомство с новыми предмета­ вались. Конраду разрешили выйти из класса и остано­
ми. Витгенштейн водил учеников в лес собирать коллек­ вить кровотечение. Однако он, по его собственному при­
ции камней и растений, названия которых тщательно за­ знанию сорок пять лет спустя, исхитрялся не останавли­
писывались. С наступлением темноты он обучал детей вать кровотечение до конца урока. История о том, как
азам астрономии и рассказывал им о созвездиях. Но Витгенштейн расквасил Конраду нос, быстро облетела

222 223

> А
поселок. К тому времени шутник зашел слишком далеко Витгенштейн находился в Траттенбахе уже второй
и не осмелился рассказать правду. Но некоторые учени­ год, когда во время масленицы произошел аналогичный
ки проведали об истинных событиях и сами начали уст­ случай. Крестьянин Трахт, как обычно, отправил Витген­
раивать подобного рода розыгрыши. Так, например, про­ штейну вместе с одним его учеником жареные пирожки.
винившийся и поставленный в угол ученик стоял-стоял в Но мальчик, уже стоя у порога комнаты Витгенштейна,
углу минут пять, а потом симулировал обморок и падал съел два пирожка. На следующий день на уроке учитель
на,пол. Тогда-то и заговорили в Траттенбахе и Оттертале спросил его: «Сколько пирожков ты вчера съел у меня?»
о царившей на уроках Витгенштейна палочной дисципли­ Ученик, пораженный тем, что Витгенштейн узнал о его
не, в результате которой дети падают в обмороки и исте­ поступке, густо покраснел и пролепетал: «Я съел два пи­
кают кровью. рожка». Тогда Витгенштейн похвалил его за правдивый
Что же происходило на самом деле? Ныне здравству­ ответ и вместо наказания объяснил ему, что Трахт всунул
ющие ученики Витгенштейна открыто признают, что он в пакет незамеченный им листок бумаги, на котором сто­
действительно бил розгами расшалившихся мальчишек и яла цифра «13», чертова дюжина.
лупил их по щекам за малейшую провинность. Но, по Невольно Конрад Грубер с его расковырянным до
словам тех же самых учеников, Витгенштейн брался за крови носом и другие «падавшие в обморок» дети все-та­
розги ничуть не чаще других учителей, однако в отличие ки дали повод к самой гнусной клевете. Человека, так
от них наказывал не по собственной прихоти, а по спра­ сильно приворожившего траттенбахских и оттертальских
ведливости и за известный проступок. Наказание никог­ детей, что они скорее предпочитали часами просиживать
да не заставало учеников врасплох. Хотя и сегодня мно­ с ним после уроков, рискуя подвергнуться наказанию,
гие педагоги, как некогда реформаторы школы в Авст­ нежели возвращаться домой, — такого неминуемо долж­
рии, выступают против любых телесных наказаний, они ны были обвинить, хотя бы формально, в зверском истя­
все же сознают, что никакая система поощрений и .нака­ зании учеников.
заний — телесных или каких-либо еще — не устраняет Скандал разразился в апреле 1926 года. К этому вре­
колебаний, ибо держит ребенка в тревожном состоянии мени, по словам сельчан, против Витгенштейна уже со­
неизвестности относительно последствий его действий. ставился настоящий заговор. Зачинщиком его или главой
Но Витгенштейн не колебался: он был тверд, последова­ стал некий Пирибауер, якобы месяцами «сидевший в за­
телен и ясно давал понять ученикам, какие поступки на­ саде» и поджидавший удобного случая «втравить Витген­
казуемы. Из всех проступков ложь однозначно подлежа­ штейна в историю». Наконец, когда Витгенштейн ударил
ла наказанию, избежать которого можно было только по лицу ребенка — а кормилица последнего жила в доме
благодаря чистосердечному признанию. Так, однажды на Пирибауера, — удобный случай представился. Находив­
уроке Витгенштейн решил проверить, кто из детей сумеет шегося в обмороке ребенка перенесли в дирекцию шко­
назвать месяцы года. Несколько учеников подняли руки, лы. Сегодня бывшие ученики Витгенштейна, некогда си­
и Витгенштейн стал их по очереди спрашивать. Оказа­ мулировавшие обмороки, полагают, что тот мальчик то­
лось, что только очень немногие могли перечислить на­ же был симулянтом. Но теперь до истины уже не доко­
звания месяцев. Повернувшись к Конраду Груберу, одно­ паться.
му из тех, кто поднял руку, но не смог ответить, рассер­ Как бы то ни было, но Пирибауер и его соседи начали
женный Витгенштейн потребовал от него объяснений. в Оттертале судебное преследование Витгенштейна. При
Конрад сказал: «Я постыдился показать, что не знаю». встрече с ними Витгенштейн спокойно сказал: «Меня не
Честное признание уберегло Конрада от наказания. По­ интересует, собираетесь ли вы выступить против меня
милованы были и другие ученики, объяснившие причину или нет. Довольно и того, что вы сговорились между со­
своей лжи; но не сделавшие этого вкусили наказание в бой. Я к вашим услугам», после чего он немедленно по­
полной мере. * кинул деревню с намерением никогда больше не пре-

224 « Заказ 3007 225


I

подавать в начальной школе. Потом последовал судеб­ ников (но не Ноерурер) и кое-кто из коллег Витгенштей­
ный процесс в Глогтнице, прерванный на время принуди­ на. В заговоре переплелись личные счеты и политические
тельным психиатрическим обследованием Витгенштейна, интересы: он возник в самое «горячее» для Австрии вре­
чтобы установить его умственную полноценность. Вит­ мя, весной 1926 года, когда по проведению школьной ре­
генштейна оправдали, однако он и думать не желал о формы был окончательно нанесен сокрушительный удар.
продолжении работы в школе. Он уже достаточно на­ Едва почуяв, что движение протеста против реформы
смотрелся на благородных крепостных Толстого, и даже приняло общенациональный размах, консервативное кре­
Кундт, предупреждавший Витгенштейна о враждебности стьянство не замедлило отослать в столицу опасного и во
жителей Оттерталя, по-видимому, счел нецелесообразной многом неугодного человека. Витгенштейна, несмотря на
его дальнейшую преподавательскую деятельность в этом его аскетический образ жизни, все еще считали богатым;
округе. поговаривали, что он — социалист, не католик, сторон­
ник прогрессивных методов обучения, автор позитивист­
ского трактата. Местные жители каким-то образом разуз­
XI нали, что он — гомосексуалист, а деревенские женщины
называли его женоненавистником. Но труднее всего им
было смириться с его необыкновенной популярностью у
Сам по себе, вне контекста, этот заключительный эпи­ детей, благодаря которой он оторвал от семейного очага
зод учительской карьеры Витгенштейна мог бы показать­ самых смышленых учеников.
ся случайным и даже малозначительным, если бы он про­ Гонения на Витгенштейна в Оттертале — отнюдь не ча­
изошел с кем-нибудь другим. Но на фоне тогдашней по­
стный эпизод. Компромисс, заключенный между полити­
литики Австрии и программы школьных реформ он при­
обретает особую значимость. ческими партиями Австрии после волнений 1926 года, на
практике означал следующее: там, где, как и в Вене, соци­
Если жалобы на суровую дисциплину имели такие ал-демократам удалось остаться влиятельной силой, осу­
серьезные последствия, а именно вынудили Витгенштей­ ществление программы Глёкеля шло своим чередом. Одна­
на предстать перед судом, то за ними должно скрываться ко в большей части сельских районов ситуацию взяла под
нечто большее, нежели просто дисциплинарный вопрос. строгий контроль Христианско-социальная партия. Поте­
Ибо, даже соглашаясь с не совсем заслуженной репута­ ряв министерский портфель, Глёкель стал администрато­
цией Витгенштейна как непреклонного поборника дис­ ром Венского школьного совета. Эту должность он зани­
циплины, не следует забывать, что в те времена телесные мал до 1934 года, когда диктатура Дольфуса положила ко­
наказания были распространенным явлением. Во владе­ нец движению за школьную реформу, арестовала его лиде­
ниях Габсбургов царила еще более суровая школьная ров, включая и Глёкеля, и запретила издание его основных
дисциплина. Она сохранялась во многих местах и в 20 —
печатных органов «Die Quelle» и «Schulreform» (Витген­
30 годы, — хотя и сделалась предметом дискуссий среди
штейн одно время выписывал эти журналы). С введением
реформаторов школы. Итак, на первый взгляд кажется
невероятным, чтобы коллеги Витгенштейна не защитили цензуры журналы поместили в Национальную библиоте­
его от обвинений — пусть даже справедливых — со сто­ ку, сделав их недоступными для простого читателя. В ре­
роны родителей учеников. форме системы образования увидели угрозу..
Даже друг Витгенштейна Хэнзел, некогда ярый сто­
Само собой напрашивается не столь простое объясне-' ронник программы реформ, позже по политическим, со­
ние случившегося. По-видимому, за жалобами на дисцип­ циальным и религиозным мотивам резко выступил про­
лину кроются более глубокие причины недовольства. тив нее. В итоге он опубликовал трактат, полемически за­
«Заговор» против Витгенштейна, о подробностях которо­ остренный против школьной реформы, под названием
го нам, пожалуй, уже никогда не узнать, возглавили «Die neuen Schule entgegen».
сельчане типа Пирибауера, несколько окружных церкЪв-
227
226
XII экспериментальные модели, изготавливал скелеты живо­
тных, возил пухбергских детей на экскурсию в Вену.
До сих пор наше внимание было приковано к жизни Чудачества Витгенштейна не прекратились и в Пух­
Витгенштейна в Траттенбахе и Оттертале, где он препода­ берге. После ссоры с владелицей дома он вынужден был
вал соответственно в 1920 - 1922 и 1924 - 1926 годах. съехать с квартиры. На этот раз он подыскал себе неве­
Между тем оставался в тени промежуточный двухгодич­ роятно крохотную комнатку — каких-нибудь восемнад­
ный период преподавательской деятельности Витгенштей­ цать кв. футов — и, скрывшись в ней от посторонних
на в Пухберге и Шнееберге. В этих селениях судьба Вит­ глаз, играл, как поговаривали, после 10 часов вечера на
генш