Вы находитесь на странице: 1из 11

Permafrost distribution throughout the western Canadian subarctic is not

well understood due to the remoteness and size of the region, its spatial and
temporal heterogeneity, limited data availability, and sparse monitoring
networks. These factors severely challenge investigations of how climate warming
might affect the distribution of permafrost and provide strong justification for
new methods of evaluating permafrost extent using remote sensing platforms.
This study quantifies forest loss at ten subarctic boreal sites in the southern
Northwest Territories and northeastern British Columbia between 1970 and 2010.
Historical air photos and optical remote sensing images were assessed using a
change detection approach over the ten sites, each 10-km2 spanning a
north/south transect of 200 km. This study is the first to apply change detection
methods to a large-scale gradient and spans the southern margin of
discontinuous permafrost where results demonstrate variable patterns of net
forest loss at each site ranged from 6.9% to 11.6% over the 40-year study period.
Here we show that these differential rates of land cover change can be explained
in part through climatic and environmental factors that vary latitudinal across the
selected sites. Change statistics—net change, forest gain and forest loss were
significantly correlated with an assortment of factors that varied across the ten
site transect.
Перевод:
Распространение вечной мерзлоты по всей западной части Канадской
субарктики недостаточно изучено из-за удаленности и размера региона, его
пространственной и временной неоднородности, ограниченной доступности
данных и редких сетей мониторинга. Эти факторы серьезно затрудняют
исследования того, как потепление климата может повлиять на
распространение вечной мерзлоты, и дают веские основания для новых
методов оценки степени распространения вечной мерзлоты с
использованием платформ дистанционного зондирования. Это исследование
дает количественную оценку потерь лесов в десяти субарктических
бореальных участках в южных северо-западных территориях и северо-
восточной части Британской Колумбии в период между 1970 и 2010 годами.
Исторические аэрофотоснимки и оптические снимки дистанционного
зондирования оценивались с использованием подхода обнаружения
изменений на десяти участках, каждый из которых протяженностью 10 км2
охватывал север / южный трансект 200 км. Это исследование является
первым, в котором методы обнаружения изменений применяются к
крупномасштабному градиенту и охватывают южную границу прерывистой
вечной мерзлоты, где результаты демонстрируют переменные
закономерности чистой потери леса на каждом участке в диапазоне от 6,9%
до 11,6% в течение 40-летнего периода исследования. Здесь мы показываем,
что эти различия в скорости изменения почвенного покрова могут быть
частично объяснены климатическими факторами и факторами окружающей
среды, которые широтно изменяются на выбранных участках. Статистика
изменений - чистые изменения, выгода леса и потеря леса были значительно
коррелированы с рядом факторов, которые варьировались в разрезе десяти
участков.
The impact to the permafrost during and after wildfire was studied using
11 boreal forest fire sites including two controlled burns. Heat transfer by
conduction to the permafrost was not significant during fire. Immediately
following fire, ground thermal conductivity may increase 10-fold and the surface
albedo can decrease by 50% depending on the extent of burning of the surficial
organic soil. The thickness of the remaining organic layer strongly affects
permafrost degradation and aggradation. If the organic layer thickness was not
reduced during the burn, then the active layer (the layer of soil above permafrost
that annually freezes and thaws) did not change after the burn in spite of the
surface albedo decrease. Any significant disturbance to the surface organic layer
will increase heat flow through the active layer into the permafrost.
Approximately 3-5 years after severe disturbance and depending on site
conditions, the active layer will increase to a thickness that does not completely
refreeze the following winter. This results in formation of a talik (an unfrozen
layer below the seasonally frozen soil and above the permafrost). A thawed layer
(4.15 m thick) was observed at the 1983 burned site. Model studies suggest that if
an organic layer of more than 7-12 cm remains following a wildfire then the
thermal impact to the permafrost will be minimal in the boreal forests of Interior
Alaska. INDEX TERMS: 1823 Hydrology: Frozen ground; 0614 Electromagnetics:
Biological effects; 1866 Hydrology: Soil moisture; KEYWORDS: forest fire, boreal
forest, permafrost, frozen ground, ground temperature
Перевод: Воздействие на вечную мерзлоту во время и после лесного
пожара было изучено с использованием 11 бореальных участков лесных
пожаров, включая два контролируемых ожога. Передача тепла
проводимостью к вечной мерзлоте не была значительной во время пожара.
Сразу после пожара теплопроводность грунта может увеличиться в 10 раз, а
альбедо поверхности может уменьшиться на 50% в зависимости от степени
выжигания поверхностной органической почвы. Толщина оставшегося
органического слоя сильно влияет на деградацию и агломерацию вечной
мерзлоты. Если толщина органического слоя не уменьшалась во время
ожога, то активный слой (слой почвы над вечной мерзлотой, который
ежегодно замерзает и оттаивает) не изменялся после ожога, несмотря на
уменьшение поверхностного альбедо. Любое значительное нарушение
поверхностного органического слоя приведет к увеличению теплового
потока через активный слой в вечную мерзлоту. Примерно через 3-5 лет
после серьезного нарушения и в зависимости от условий на месте активный
слой увеличится до толщины, которая не полностью замерзнет следующей
зимой. Это приводит к образованию талика (незамерзший слой ниже
сезонно-мерзлой почвы и над вечной мерзлотой). На месте обжига в 1983
году наблюдался оттаявший слой (толщиной 4,15 м). Модельные
исследования показывают, что если после лесного пожара остается
органический слой более 7-12 см, то тепловое воздействие на вечную
мерзлоту будет минимальным в бореальных лесах Внутренней Аляски.
УСЛОВИЯ ИНДЕКСА: 1823 г. Гидрология: мерзлый грунт; 0614
Электромагнетизм: Биологические эффекты; 1866 г. Гидрология: влажность
почвы; КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: лесной пожар, бореальный лес, вечная мерзлота,
мерзлый грунт, температура грунта
The ecosystems of the Komi Republic, and Nenetsky Autonomus Okrug –
NAO, belong mainly to the Barents Sea basin. These are rich forest and peatland
permafrost carbon pools, but are also a valuable source of global biodiversity and
at the same time is an important area for industrial development. Komi shelters
the only significant block of pristine forest oriented north south; this has been
included by WWF in the list of 200 global ecological regions and by UNESCO in the
List of World Natural Heritage Sites (“Pristine forests of Komi”). The 29.2 million
hectares of pristine boreal ecosystems in the Komi Republic represent almost 35%
of the total pristine forest carbon pools remaining in the European Russia. Komi
Republic shelters examples of pristine Scandinavian and Russian taiga, which are
now largely confined to areas of northeastern Russia, due to many centuries of
clearance and logging over much of their former extent. In the north of the
republic there are substantial areas with permafrost peatlands. Nenetsky
Autonomus Okrug is known as a starting leg of the Euro-African and Eurasian
flyways and it hosts the main portion of frozen or permafrost peatlands in Russian
Northeast. Forest and soil carbon of the Komi and NAO are some of the key
carbon pools of the globe. According to expert assessments of the Institute of
Biology of Komi Republic, the 1.63 million of the forests of the Komi Republic
alone [and found just in the protected areas in the Pechora river headwaters]
contain around 100 million tons of carbon. In an undisturbed state, the annual
build-up of sequestration from these forests amounts to over 3 mln tons of
carbon.
Перевод: Экосистемы Республики Коми и Ненецкого автономного
округа - НАО относятся в основном к бассейну Баренцева моря. Это богатые
запасы углерода в вечной мерзлоте лесов и торфяников, но они также
являются ценным источником глобального биоразнообразия и в то же время
являются важной областью промышленного развития. Коми укрывает
единственный значительный блок нетронутых лесов, ориентированных с
севера на юг; это было включено WWF в список 200 глобальных
экологических регионов и ЮНЕСКО в Список объектов всемирного
природного наследия («Нетронутые леса Коми»). 29,2 миллиона гектаров
нетронутых бореальных экосистем в Республике Коми составляют почти 35%
от общего количества первичных лесных углеродных пулов, остающихся в
европейской части России. Республика Коми является убежищем примеров
нетронутой скандинавской и русской тайги, которые в настоящее время в
значительной степени приурочены к районам северо-восточной части России
из-за многих столетий очистки и вырубки большей части их прежней
протяженности. На севере республики имеются значительные площади с
торфяниками вечной мерзлоты. Ненецкий автономный округ известен как
начальный этап евро-африканского и евразийского пролетных маршрутов, и
на нем размещается основная часть замороженных или вечномерзлых
торфяников на северо-востоке России. Лесной и почвенный углерод Коми и
НАО являются одними из ключевых углеродных пулов земного шара.
Согласно экспертным оценкам Института биологии Республики Коми, только
в 1,63 млн. Лесов только в Республике Коми [и только в охраняемых районах
в верховьях реки Печора] содержится около 100 млн. Тонн углерода. В
нетронутом состоянии ежегодное накопление секвестрации в этих лесах
составляет более 3 млн. Тонн углерода.
Forest fires are a constant companion of boreal forests, having a significant
impact on the formation and dynamics of their development. The emergence and
spread of fires in Central Yakutia contributes to extremely dry weather in the
spring and summer.
The modern forests of the region, as well as the majority of the forest
ecosystems of the boreal zone, represent certain stages of regenerative post-fire
successions. In the field of permafrost spread, fires play an exceptional role in the
formation, functioning and evolution of biogeocenoses, since under their
influence the most severe changes occur in almost all components of the
ecological system. In the forests of Central Yakutia, ground fires are most
common, mostly destroying the lower tiers of the forest, including litter. After
such fires, large changes occur in the regime of soil moisture, the depth of
seasonal thawing of frozen soils, and the composition and structure of the
vegetation cover. The pyrogenic factor in forest phytocenoses of Central Yakutia
determines not only the state of forests, but also the entire course of their
development: from regeneration to decay. Throughout the life of one generation
of forest stands
Перевод: Лесные пожары являются постоянным спутником
бореальных лесов, оказывая существенное влияние на формирование и
динамику их развития. Возникновению и распространению пожаров в
Центральной Якутии способствует чрезвычайно засушливая погода в
весенне-летний период.
Современные леса региона так же как большинство лесных экосистем
бореальной зоны представляют собой определенные этапы
восстановительных послепожарных сукцессий. В области распространения
многолетней мерзлоты пожары играют исключительную роль в
формировании, функционировании и эволюции биогеоценозов, поскольку
под их воздействием происходят наиболее сильные изменения почти всех
компонентов экологической системы. В лесах Центральной Якутии наиболее
распространены низовые пожары, большей частью уничтожающие нижние
ярусы леса, в том числе подстилки. После таких пожаров происходят
большие изменения в режиме почвенной влажности, глубины сезонного
протаивания мерзлых грунтов, состава и структуры растительного покрова.
Пирогенный фактор в лесных фитоценозах Центральной Якутии определяет
не только состояние лесов, но и весь ход их развития: от возобновления до
распада. На протяжении жизни одного поколения древостоя лесные
Little is actually known on this subject and it is difficult to separate the
influence of the permafrost from that of the conditions leading to permafrost.
Although some permafrost may be a postglacial relic and arise when the surface
cover sufficiently insulates the soil against summer heat this condition is of little
interest to foresters because most areas of this type have a mean temperature
too low to permit tree growth. There are exceptions such as the lower Mackenzie
River valley and the Mackenzie River delta. For the forester the most detrimental
permafrost is that of the discontinuous zone where most of the frozen ground
develops from the ground surface down
after the growth of a dense coniferous forest. A study of how permafrost
develops in the southern fringe and how trees react to frozen ground in the
permafrost region could provide information essential to management of Boreal
region forests. It appears that under the climatic conditions of the northern
Boreal forest an acid litter develops under the trees followed by a moss cover.
This moss cover fills with snow and ice during the early snowstorms of the
autumn and thus serves as a conductor of heat from the ground during the winter
months. In the summer the surface of the moss dries and acts as an insulator
hindering the transfer of heat to the underlying mineral soil. As a result only a
portion of the winter's frost may be dissipated during the summer months and
permafrost develops in areas south of the recognized permafrost zone.
Перевод: На самом деле мало что известно по этому вопросу, и трудно
отделить влияние вечной мерзлоты от условий, ведущих к вечной мерзлоте.
Хотя некоторая вечная мерзлота может быть послеледниковой реликвией и
возникать, когда поверхностный покров в достаточной степени изолирует
почву от летней жары, это состояние не представляет большого интереса для
лесников, поскольку в большинстве районов этого типа средняя температура
слишком низкая, чтобы обеспечить рост деревьев. Есть исключения, такие
как нижняя долина реки Маккензи и дельта реки Маккензи. Для лесника
самая вредная вечная мерзлота - это разрывная зона, где большая часть
мерзлого грунта развивается от поверхности земли вниз
после роста густого хвойного леса. Изучение того, как вечная мерзлота
развивается на южной окраине и как деревья реагируют на мерзлые почвы в
вечной мерзлоте, может предоставить информацию, необходимую для
управления лесами бореального региона. Похоже, что в климатических
условиях северного бореального леса под деревьями образуется кислый
мусор, за которым следует моховой покров. Это моховое покрытие
заполняется снегом и льдом во время ранних снежных бурь осенью и, таким
образом, служит проводником тепла от земли в зимние месяцы. Летом
поверхность мха высыхает и действует как изолятор, препятствующий
передаче тепла в нижележащую минеральную почву. В результате в летние
месяцы может рассеиваться только часть зимних заморозков, и вечная
мерзлота развивается в районах к югу от признанной зоны вечной мерзлоты.
The Arctic is transforming before our eyes: the ice caps are melting, the
tree-line is shifting northwards, starving polar bears wander into cities. The region
is warming twice as fast as the rest of the planet due to climate change, largely
due to changes in albedo – the loss of sunlight-reflecting ice and snow, replaced
by sunlight-absorbing ocean and soil. This is driving a dangerous positive feedback
cycle where heating spirals into more heating.
And, now, the Arctic isn’t only losing its ice. It is being set ablaze.
Gargantuan forest fires in Siberia, which burned for more than three
months, created a cloud of soot and ash as large as the countries that make up
the entire European Union. More than four million hectares of Siberian taiga
forest went up in flames, the Russian military were deployed, people across the
region were choked by the smoke, and the cloud spread to Alaska and beyond.
Fires have also raged in the boreal forests of Greenland, Alaska and Canada.
These are all the things we have been predicting for decades – Philip
Higuera
Though images of blazing infernos in the Arctic Circle might be shocking to
many, they come as little surprise to Philip Higuera, a fire ecologist at the
University of Montana, in the US, who has been studying blazes in the Arctic for
more than 20 years.
A key tipping point, he says, is an average July temperature of 13.4C over a
30-year period. Much of the Alaskan tundra has been perilously close to this
threshold between 1971 and 2000, making it particularly sensitive to a warming
climate. The number of areas near to and exceeding this tipping point are likely to
increase as the climate continues to warm in the coming decades, says Higuera.
Перевод: Арктика трансформируется на наших глазах: ледяные шапки
тают, линия деревьев смещается на север, голодающие белые медведи
бродят по городам. Регион нагревается в два раза быстрее, чем остальная
часть планеты, из-за изменения климата, в основном из-за изменений в
альбедо - потери отражающего солнечный свет льда и снега, замененных
поглощающими солнечный свет океаном и почвой. Это приводит к опасному
циклу положительной обратной связи, в котором нагрев превращается в
большее нагревание.
И теперь Арктика не только теряет лед. Он поджигается.
Гигантские лесные пожары в Сибири, которые горели более трех
месяцев, создали облако сажи и пепла размером с страны, составляющие
весь Европейский Союз. Более четырех миллионов гектаров сибирского
таежного леса загорелось, российские военные были развернуты, люди по
всему региону задыхались от дыма, и облако распространилось на Аляску и
за ее пределы. Пожары также бушевали в бореальных лесах Гренландии,
Аляски и Канады.
Это все, что мы предсказывали десятилетиями - Филипп Хигера
Хотя образы пылающих инернов на Северном полярном круге могут
шокировать многих, они не удивляют Филиппа Игуэру, эколога из
Университета Монтаны в США, который изучает пламя в Арктике более 20
лет. ,
По его словам, ключевым переломным моментом является средняя
температура июля 13,4 ° C в течение 30-летнего периода. Большая часть
аляскинской тундры была опасно близка к этому порогу между 1971 и 2000
годами, что делает ее особенно чувствительной к потеплению климата. По
словам Хигуэры, число районов, близких к этой критической точке и
превышающих ее, вероятно, увеличится, поскольку в ближайшие
десятилетия климат продолжит нагреваться.