Вы находитесь на странице: 1из 612

КУЛЬТУРА ПОВСЕДНЕВНОСТИ

АРОМАТЫ
И ЗАПАХИ
В КУЛЬТУРЕ
СОСТАВИТЕЛЬ
О. Б. ВАЙНШТЕЙН

ИЗДАНИЕ
ВТОРОЕ,
ИСПРАВЛЕННОЕ
АРОМАТЫ
И ЗАПАХИ
В КУЛЬТУРЕ
КНИГА ПЕРВАЯ

Новое
Литературное
Обозрение

МОСКВА
2010
ББК 71.04
УДК 930.85
А 84

В оформлении обложки использована картина


Длсузеппе Арчимбольдо (1527 —1593)

А 84 Ароматы и запахи в культуре. Изд. 2-е, испр. Книга 1 /


Сост. О.Б. Вайнштейн. М.: Новое литературное обо­
зрение, 2010. — 616 с: ил.
Как классифицировать запахи? Что такое «синдром Пруста?» Как
связаны духи «Красная Москва» и «Букет императрицы»? Все эти и
другие не менее захватывающие темы обсуждаются в сборнике «Аро­
маты и запахи в культуре».
Эта книга — первое в России исследование запахов как аспекта на­
шей повседневной жизни. Авторы статей — отечественные и запад­
ные парфюмеры, биологи, лингвисты, психологи, антропологи — ста­
раются расшифровать символические смыслы ароматов, понять,
почему запахи неразрывно связаны с человеческим телом, с работой
интуиции, памяти и воображения.
Среди «героев» книги — Патрик Зюскинд, Бодлер, Оскар Уайльд,
Фрейд и знаменитый парфюмер Эдмон Рудницка. Ученые пытаются
создать новые дисциплины — «историческую ароматику» и «грамма­
тику ароматов», «обнюхать» и осмыслить обонятельные пейзажи раз­
личных исторических эпох.
ББК 71.04
УДК 930.85

883405
ШЪлиртека"
Удмуртского
^ушгзвреитета
ISBN 978-5-86793-719-5 Ижевск
ISBN 978-5-86793-721-8

© О.Б. Вайнштейн. Сост., 2010


© Авторы, 2010
© «Новое литературное обозрение», 2010
Ольга Вайнштейн
ГРАММАТИКА АРОМАТОВ
Предисловие составителя

Случалось ли, мой друг читатель, вам


Блаженствовать и томно длить мгновенья,
Безумно, долго, до самозабвенья
Вдыхая мускус или фимиам.
Ш. Бодлер

Нередко образы прошлого кажутся нам плоскими,


сухими и скучными: слишком много тонких и нежных
нюансов безвозвратно разрушаются со временем. Исче­
зают объем и дыхание, динамика живого жеста; лучшие
книги по истории костюма не могут передать сопутству­
ющую одежде звуковую гамму — так пропадает загадоч­
ный шелест юбки фру-фру, столь волновавший людей
конца XIX века. Шорох шелковой оборки тогда восприни­
мался как сигнал и секрет женского очарования — теперь
же это ощущение восстановить, наверное, невозможно.
Очень часто такой утраченной культурной ассоциа­
цией оказывается запах. Знаковый эффект аромата — са­
мый мощный и одновременно самый хрупкий компонент,
составляющий (и в буквальном, и в переносном смысле)
атмосферу эпохи. В этом потерянном измерении скрыты
мегабайты значимой информации, поскольку именно за­
пахи интимно связаны с человеческим телом, с работой
интуиции, памяти и воображения. Запах есть испаряюща­
яся аура тела и вещи, ее вибрирующий контур, первый,
подвижный пограничный слой между оболочкой и внеш-

5
Ольга Вайнштейн. ГРАММАТИКА АРОМАТОВ

ней средой. Наслаждение ароматом — метафора владения


материальным миром в его самой эфемерной, летучей
субстанции, на грани перехода в небытие.
Не оттого ли самые изощренные писатели всегда ста­
рались найти верные слова, чтобы хоть как-то уловить
дразнящую прелесть запахов? Бальзак, Бодлер, Оскар
Уайльд, наш современник Патрик Зюскинд посвятили
благовониям прочувствованные страницы, а в романе
«Наоборот» Гюисманса возникает образ денди-парфюме­
ра Дез Эссента, который сам синтезирует запахи, экспе­
риментируя с ароматическими веществами как вольный
художник.
Самый, наверное, известный литературный эпизод,
связанный с запахами, содержится в романе Марселя Пру­
ста «По направлению к Свану» (первой книге из цикла
«В поисках утраченного времени»). Рассказчик приходит
в гости к матери, которая угощает его бисквитным пече­
ньем «мадлен». Вкус и запах печенья, размоченного в ли­
повом чае, внушают ему удивительный беспричинный
восторг: «Я наполнился каким-то драгоценным веще­
ством». И вслед за этим странным чувством пробуждают­
ся воспоминания о детстве в Комбре: «Весь Комбре и его
окрестности — все, что имеет форму и обладает плотнос­
тью — город и сады, — выплыло из чашки чаю»1. Марсель
словно вновь получает ключи от утерянных владений,
восстанавливая обонятельный пейзаж своего детства.
К нему возвращаются запахи «разных времен года, но уже
комнатные, домашние, смягчающие колючесть инея на
окнах мягкостью теплого хлеба; запахи праздные и вер­
ные, как деревенские часы, рассеянные и собранные,
беспечные и предусмотрительные, бельевые, утренние,

1
Пруст М. По направлению к Свану / Пер. Н.М. Любимова. М.: Рес­
публика, 1992. С. 44.

6
Ольга Вайнштейн. ГРАММАТИКА АРОМАТОВ

благочестивые... тонкий аромат тишины... сухие ароматы


буфета, комода, пестрых обоев и сложный, липкий, при­
торный, непонятный, фруктовый запах вышитого цвета­
ми покрывала»2.
Процесс обретения воспоминаний через запахи по­
лучил название «феномен Пруста» и стал литературным
топосом, источником бесконечных индивидуальных вари­
аций у самых разных авторов. Вот Ролан Барт в дневнике
ловит утраченные воспоминания детства через запахи:
«В моих воспоминаниях ничто так не важно, как запахи
старинного квартала между Нивом и Адуром, который на­
зывают «малая Байонна»: там смешивались запахи всевоз­
можной мелкой торговли, образуя неподражаемый аро­
мат: дратва, которой старые баски прошивают сандалии
(здесь не говорят «эспадрильи»), какао, испанское оливко­
вое масло, спертый воздух темных лавок и узких улочек,
ветхая бумага книг из муниципальной библиотеки — все
это действовало как химическая формула ныне исчезнув­
шей торговли этого квартала (хотя он и поныне сохраня­
ет частицу своего очарования) или, вернее, действует
сегодня как формула ее исчезновения. Через запах я улав­
ливаю даже перемены в образе потребления: сандалии
теперь уже не ручной работы (а подметки у них уныло-
резиновые), какао и масло теперь покупают в загородном
супермаркете»...3 Очевидно, что для Барта восстановле­
ние обонятельного ландшафта малой Байонны подчинено
иным целям, нежели у Пруста: это не сентиментальное
воспоминание атмосферы детства, а анализ «химической
формулы ныне исчезнувшей торговли этого квартала»;
ностальгия здесь оттеняется критическим взглядом на
современный консьюмеризм.
2
Пруст М. По направлению к Свану. С. 45—46.
:<
Ролан Барт о Ролане Барте / Пер. С.Н. Зенкина. М.: Ad Marginem,
2002. С. 234-235.

7
Ольга Вайнштейн. ГРАММАТИКА АРОМАТОВ

Исторические смыслы запахов очень подвижны.


Фактически перед гуманитариями — историками, лите­
ратуроведами, культурологами — открывается новая дис­
циплина: назовем ее «историческая ароматика» или
«грамматика ароматов». Это и необозримое (вернее, «не-
занюханное»!) поле материалов4, и новое пространство
для размышления.
Один из первых вопросов, который неизбежно вста­
ет перед любым, кто вступит в это пространство, — во­
прос об оценочном восприятии запахов. Если простодуш­
но спросить, существуют ли приятные и неприятные
запахи сами по себе, то ответ культурного релятивиста
будет отрицательным: эмоциональная аура запаха цели­
ком зависит от традиции, воспитания, момента и контек­
ста; «объективной» оценки запаха нет и не может быть.
Среди профессионалов, изучающих запахи, к культурно­
му релятивизму наиболее склонны психологи, социологи
и антропологи, в то время как биологи занимают более
строгие «объективистские» позиции.
С точки зрения гуманитария восприятие запахов дей­
ствительно зависит от множества культурных параметров:
ранних обонятельных впечатлений, кулинарных тради­
ций, гигиенических установок, проживания в крупном
городе, степени терпимости по отношению к Другим —
представителям иной расы, религии, сексуальной ориен­
тации. Проводились специальные исследования 5 , про­
демонстрировавшие довольно большой разброс нацио­
нальных предпочтений по шкале «приятных» запахов.
Так, у немцев приятные ассоциации вызывают запахи све­
чей, чистых простыней, леса и трав. У японцев — предме-
4
Первая подборка научных статей на эту тему появилась в № 43 жур­
нала «Новое литературное обозрение» (С. 5—112).
5
См. статью Б. Шаала, К. Руби и др. в настоящем сборнике (С. 89—
121).

8
Ольга Вайнштейн. ГРАММАТИКА АРОМАТОВ

ты, связанные с ванной, и цветы. Напротив, традиционно


неприятные запахи кала, мочи, гниющих продуктов в ряде
случаев могут расцениваться вполне позитивно: бедуины
смачивают тело мочой верблюда, эскимосы с наслажде­
нием уплетают выдержанное мясо, а французы «навязали»
свою любовь к резкому запаху «заплесневелого» сыра рок­
фор, кажется, всем без исключения гурманам. Но симпто­
матично, что результаты опросов все же выявляют сравни­
тельно устойчивый ассортимент неприятных запахов,
тогда как приятные запахи куда более вариативны. Мно­
гое зависит и от концентрации запаха: любой, даже самый
положительный запах будет раздражать, если окажется
чересчур сильным и резким.
Наиболее сложные (но и наиболее интересные) про­
блемы ставит как перед практиками, так и перед теоре­
тиками смешение разных запахов. И тут уместно усло­
виться о терминах. В нашей «грамматике» полезно будет
различать простой, элементарный «запах» и многосостав­
ный «аромат». (Поэтому название нашего сборника, «За­
пахи и ароматы», — отнюдь не тавтология.) Во француз­
ском языке этой оппозиции соответствует пара понятий
«odeur» (запах) и «parfum» (аромат). Настоящий парфю­
мерный аромат воспринимается во времени как аккорд,
складывающийся из нескольких (обычно трех) нот — на­
чальной, срединной и базовой, самой стойкой.
Опытные парфюмеры нередко добавляют для пи­
кантности в свои ароматические композиции толику «не­
приятных» запахов: в духах XIX века эту роль исполняла
серая амбра, которую добывали из выделений кашалота.
Считалось, что серая амбра, как и мускус, — афродизиак.
А вот новый аромат «Odeur 71» от Comme des Gargons со­
держит, среди прочих элементов, запах горелой резины,
пыли на раскаленной лампочке, горячего металла, тосте­
ра со свежеподжаренным хлебом, чернил для калл игра-

9
Ольга Вайнштейн. ГРАММАТИКА АРОМАТОВ

фии и электробатарейки. Этот оригинальный парфюм


предназначен для байкеров и рокеров и, вероятно, при­
шелся им по вкусу.
Относительность обонятельных предпочтений не­
ожиданно подтвердил и недавний эксперимент, прове­
денный в английской столице. Весной 2001 года в лондон­
ском метро опробовались новые освежители воздуха:
городские власти хотели улучшить традиционно затхлый
запах подземки. На центральных станциях специальные
кондиционеры распыляли синтетический аромат «Мад­
лен», в состав которого входили бергамот и лимонник.
(Аромат этот был французского производства, и тут, оче­
видно, не обошлось без иронической отсылки к прустов-
ским бисквитным пирожным!) Через месяц эксперимент
пришлось свернуть, поскольку от горожан стали посту­
пать многочисленные жалобы. «Приятный» и «освежа­
ющий» аромат, увы, воспринимался многими как раздра­
жающий и назойливый, а аллергики дружно восстали
против «Мадлен» по чисто медицинским основаниям. На
всех не угодишь!
Обычно человек быстро реагирует на запах, хотя бы
на уровне «нравится»/«не нравится». Но в грамматике
ароматов поспешные умозаключения неуместны: хоть
наше обоняние и физиологично, «дешифровка» запаха
регулируется культурными установками.
Знаменитый парфюмер Эдмон Рудницка писал: «За­
пах, или собственно обонятельное (ольфакторное) впе­
чатление — это феномен сознания, вызванный действием
определенного материала (натуральной эссенции или син­
тетического продукта)». Эта схема предполагает несколь­
ко этапов: действие пахучего вещества — возбуждение обо­
нятельных рецепторов — выработка «ольфакторного по­
слания» — обонятельное впечатление. Из них для нас наи­
более интересна стадия оформления «послания», посколь-

ю
Ольга Вайнштейн. ГРАММАТИКА АРОМАТОВ

ку именно в этот момент активно подключается смысло­


вое поле культуры: «возбуждение, чтобы вызвать общую
реакцию, сначала переводится и кодируется», а затем уже
передается через нервные импульсы в головной мозг, где
этот сигнал соотносится с другой информацией, то есть
попадает в знаковое поле и дешифруется как приятный
или неприятный, опасный или, быть может, расслабля­
ющий; далее уже следует реакция на уровне поведения и
социальных императивов. Таков самый условный алго­
ритм обонятельного впечатления: его траектория ведет
от природы к культуре.
Культурный контекст включает, например, такой па­
раметр, как ситуативная неуместность. Запах бензина
нормально воспринимается в гараже, но по меньшей
мере странно — в гостиной. Концептуально это весьма на­
поминает определение «грязи» известного британского
антрополога Мэри Дуглас: грязь — это «беспорядок», сме­
щение границ привычного, вещь не на месте 6 . Сходными
понятиями, располагающимися «между» природой и куль­
турой и оттого служащими традиционным предметом для
дискуссий, являются «вкус» (сколько спорили о вкусе в
XVIII веке!) и «красота».
Грамматике ароматов меньше повезло в плане интер­
дисциплинарной рефлексий\ но ее законы исполнены
смысла: сейчас все больше входит в моду изучение исто­
рии запахов как особой части культуры. Проблематикой
запахов изначально занимались представители самых
разных профессий — и биологи, и антропологи, и психо­
аналитики, и социологи, и литературоведы, и лингвисты.
В гуманитарных науках тон в ольфакторных исследовани­
ях задают французы, что неудивительно: именно во Фран­
ции изучение истории чувств и повседневной жизни —
b
Дуглас М. Чистота и опасность. М.: Канон-Пресс-Ц., 2000. С. 23.

11
Ольга Вайнштейн. ГРАММАТИКА АРОМАТОВ

давняя и успешная культурная традиция. Поэтому в на­


шем сборнике среди переводных статей доминируют
французские, хотя нельзя не отметить в англоязычном
ареале замечательные труды Констанс Классен, Энтони
Синнотта и Дэвида Хоувза. И, конечно, мы постарались
уделить особое внимание современной парфюмерии —
духам и людям, которые эти духи делают.
Отношение к аромату во многом определяет парфю­
мерная мода, а ее движущие силы — новизна и престиж, ог­
раниченная доступность продукта. В наши дни драмати­
чески тают ряды любителей ланкомовского «Tresor» —
притом что в 80-х годах, когда этот сладкий восточный
аромат был новинкой, он пользовался исключительной
популярностью. Некоторые фирмы прилагают нешуточ­
ные усилия, стремясь изменить сложившийся имидж ста­
рых духов. Так, последний вариант «Chanel № 5» отлича­
ется новой формой флакона-пульверизатора, и вся его
рекламная кампания ориентирована на молодежную ауди­
торию.
В 2000 году дом Givenchy, ранее известный своим
бестселлером «Amarige», также попытался привлечь мо­
лодых покупателей, выпустив духи «Oblique». Плавный
овал флакона по форме напоминает пульт дистанцион­
ного управления; потребителю предоставляются на вы­
бор три сменных блока: fast forward, play и rewind. Арома­
ты рекламируются как «футуристические», а дизайн явно
эксплуатирует эстетику техностиля.
Другой пример из сложной жизни классических ду­
хов — всем известная «Красная Москва». Этот аромат, де­
сятилетиями пользовавшийся всенародной любовью, на
самом деле был составлен еще в 1913 году знаменитым
парфюмером Генрихом Брокаром, работавшим в России.
Духи тогда назывались «Любимый букет императрицы»:
их выпуск был приурочен к 300-летию Дома Романовых.
После революции фабрика Брокара была переименована

12
Ольга Вайнштейн. ГРАММАТИКА АРОМАТОВ

в «Новую Зарю», и бывший имперский аромат стал совет­


ским — изменилась только упаковка: художник А. Евсеев
сделал новый дизайн красно-золотой коробки. Так этот
аромат, меняя идеологическую «окраску» и упаковку,
умудрился остаться среди парфюмерных долгожителей.
Итак, запахи и ароматы как предельно эластичная
культурная модель каждый раз получают новое символи­
ческое наполнение в зависимости от требований момен­
та. Запах с легкостью воплощает наше желание быть дру­
гими, меняться и играть. Это идеальный знак, столь же
чувственно-конкретный по форме, сколь и прозрачный,
абсолютно пустой по содержанию. Парадокс? Но только
на парадоксах, наверное, и может держаться эфемерная
грамматика ароматов.
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

)
Иммануил Кант
АНТРОПОЛОГИЯ С ПРАГМАТИЧЕСКОЙ
ТОЧКИ ЗРЕНИЯ*
(фрагменты)

§ 20. Вкус и обоняние в большей мере субъективные


чувства, чем объективные; первый состоит в соприкос­
новении языка, глотки и нёба с внешним предметом; вто­
рое [возникает] от втягивания посторонних испарений,
смешанных с воздухом, причем само тело, испускающее эти
испарения, может находиться на некотором расстоянии
от органа. Оба чувства близки друг другу, и тот, у кого
слабое обоняние, всегда имеет притуплённый вкус. - Мож­
но сказать, что на оба этих чувства оказывают воздей­
ствие соли (твердые и жидкие), из которых одни должны
растворяться при помощи жидкости во рту, а другие -
при помощи воздуха; и эти соли должны проникнуть в
орган, чтобы вызвать в нем свое специфическое ощущение.

Обоняние есть как бы вкус на расстоянии, и другим


приходитсЛ слышать запах, хотят ли они этого или нет;
поэтому оно, как противоречащее свободе, меньше содей­
ствует общительности, чем вкус, когда из многих блюд или
напитков гость может выбирать по своему желанию что
угодно, не принуждая других употреблять то же самое. -
Грязь, по-видимому, возбуждает отвращение не столько
потому, что она противна для глаз и языка, сколько пото-

* Кант И. Антропология с прагматической точки зрения. СПб.: На­


ука, 1999. С. 184-186.
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

му, что ожидают от нее дурной запах. Ведь вдыхание за­


паха (в легкие) - нечто более внутреннее, чем вбирание
пищи всасывающими сосудами рта или глотки.

Чем легче жизненное чувство поддается впечатлени­


ям (чем более тонко и восприимчиво оно), тем человек
несчастнее; чем более восприимчив человек к чувствам, свя­
занным с определенным органом, но более закален в отно­
шении своего жизненного чувства, тем он счастливее, -
говорю счастливее, а не лучше в моральном отношении, -
ибо он более властен над своим самочувствием. Спо­
собность ощущать, возникающую из силы [субъекта]
(sensibilitas sthenica), можно назвать тонкой чувствитель­
ностью, а способность ощущать, возникающая из слабости
субъекта, из неспособности в достаточной мере проти­
виться проникновению в сознание чувственных влияний,
т.е. из [необходимости] обращать на них внимание во­
преки воле, называется нежной впечатлительностью
(sensibilitas asthenica).

§ 22. Какое внешнее чувство самое неблагодарное, без


которого, как нам кажется, легче всего обойтись1? - Обоня­
ние. Не стоит культивировать или тем более изощрять
его ради наслаждений: ведь предметов, возбуждающих (осо­
бенно в густонаселенных местностях) отвращение, больше,
чем предметов, доставляющих удовольствие; и наслажде­
ние, испытываемое через это чувство, всегда бывает лишь
мимолетным и преходящим. - Но это чувство имеет нема­
ловажное значение как негативное условие хорошего само­
чувствия, предостерегающее нас от того, чтобы вдыхать
вредный воздух (угар, дурной запах болота и падали) и
употреблять в- пищу гнилые продукты.
Георг Зиммель
ИЗ «ЭКСКУРСА О СОЦИОЛОГИИ ЧУВСТВ»*

Тот факт, что мы вообще воспринимаем чувственно


людей, находящихся рядом с нами, обладает двумя изме­
рениями, взаимодействие которых имеет фундаменталь­
ное социологическое значение. Действуя внутрь субъек­
та, чувственное впечатление о человеке вызывает в нас
чувства симпатии или антипатии, собственной возвышен­
ности или приниженности, возбуждения либо успокоения
при виде его или при звуке его голоса или просто при его
чувственном присутствии в том же пространстве. Все это
служит не опознанию или определению Другого; лишь
мне хорошо или не хорошо, когда он рядом и я его вижу
или слышу. Его самого эта моя эмоциональная реакция на
его чувственный образ не затрагивает. В противополож­
ную сторону простирается измерение чувственного впе­
чатления, когда оно становится средством познания Дру­
гого: данные о человеке, которые я получаю, когда я
вижу, слышу, чувствую его, теперь являются лишь мости­
ком, по которому я приближаюсь к нему как к моему
объекту. Звучание языка и его значение являются, может
быть, самым ярким тому примером. Как речевой орган
человека совершенно непосредственно действует на нас,
привлекая либо отталкивая, независимо от того, что он

* Simmel G. Exkurs Uber die Soziologie der Sinne / / Simmel G. Soziologie:


Untersuchungen uber die Formen der Vergesellschaftung. 3. Aufl. Munchen;
Leipzig, 1923. S. 460-526 (483-493) (рус. пер. см.: НЛО. № 43 (2000). С. 5-14).

19
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

говорит; как, с другой стороны, то, что он говорит, помо­


гает нам узнать не только его мысли в данный момент, но
и его душевную сущность, — так же, вероятно, обстоит
дело и со всеми прочими чувственными впечатлениями;
они ведут нас внутрь субъекта (как его настроение и чув­
ство) и наружу, к объекту (как познание его). По отноше­
нию к неодушевленным объектам это, как правило, две
далекие друг от друга вещи. В их чувственной данности
мы либо подчеркиваем их субъективное эмоциональное
значение: аромат розы, благозвучность тона, красоту вет­
вей, склоняющихся под ветром, мы воспринимаем как
состояние счастья, имеющее место внутри души. Либо же
мы хотим познать розу, или звук, или дерево — тогда мы
используем для этого абсолютно иные энергии, зачастую
осознанно отказываясь от первых. То, что в этом случае
сменяет друг друга почти без связи, по отношению к че­
ловеку, как правило, сплетено воедино. Наши чувствен­
ные впечатления о нем совместно и практически нераз­
делимо превращают эмоциональное значение, с одной
стороны, и использование их в целях инстинктивного
или целенаправленного ознакомления с объектом — с дру­
гой, в основу нашего отношения к этому человеку. И то
и другое — и звук голоса, и содержание сказанного, и вне­
шний вид, и его психологическая интерпретация, притя­
гательное и отталкивающее в атмосфере человека, и
инстинктивный вывод, делаемый на ее основе о его ду­
шевной окраске и иногда также о его культурном уров­
не, — в очень различной мере и сочетаниях, конечно,
выстраивают наше отношение к нему.
Среди органов чувств глаза созданы для уникальной
социологической функции: соединения и взаимодействия
индивидов, которое заключено в обмене взглядами. Это,
может быть, самая чистая и непосредственная взаимо­
связь, какая вообще бывает. Обычно там, где сплетаются
социологические нити, они обладают объективным со­
держанием и порождают объективную форму. Даже ска-

20
Георг Зиммель. ИЗ «ЭКСКУРСА О СОЦИОЛОГИИ ЧУВСТВ»

занное и услышанное слово имеет все же некое предмет­


ное значение, которое могло бы быть передано и еще
каким-то другим способом. Но то живейшее взаимодей­
ствие, в которое вовлекает людей взгляд глаза в глаза, не
кристаллизуется ни в какое объективное образование, и
то единство, которое такой взгляд между людьми устанав­
ливает, остается растворенным непосредственно в собы­
тии, в действии. И так сильна и тонка эта связь, что осу­
ществляется она только по кратчайшей, прямой линии
между глазами, и малейшее отклонение от нее, малейший
взгляд в сторону полностью разрушит уникальность этой
связи. Тут не остается никакого объективного следа, ка­
кой обычно остается, опосредованно или непосредствен­
но, от всяких видов связей между людьми, даже от слов,
которыми они обменялись; взаимодействие умирает в тот
момент, когда ослабевает непосредственность действия;
но все общение людей, их взаимопонимание и взаимоот­
талкивание, их близость и их холодность друг к другу из­
менились бы непредсказуемым образом, если бы не суще­
ствовало взгляда глаза в глаза — того, который, в отличие
от простого смотрения или разглядывания Другого, озна­
чает совершенно новую и ни с чем не сравнимую связь
между людьми.
Теснота этой связи обусловливается тем примеча­
тельным фактом, что взгляд, направленный на Другого и
воспринимающий его, сам имеет выражение, проявля­
ющееся в том, как человек смотрит. В том взгляде, ко­
торым^один человек вбирает в себя Другого, он и сам
открьшает себя; тем самым актом, которым субъект стре­
мится познать объект, он открывает себя объекту. Невоз­
можно глазами взять без того, чтобы одновременно от­
дать. Глаза обнажают Другому ту душу, которая пытается
обнажить его. Поскольку это происходит, как можно ви­
деть, только при непосредственном взгляде глаза в глаза,
здесь устанавливается самая полная взаимность во всей
области человеческих отношений.

21
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

Отсюда только становится окончательно ясно, поче­


му стыд заставляет нас смотреть вниз, избегать взгляда
Другого. Несомненно, не только потому, что так мы осво­
бождаем себя по крайней мере от того, чтобы чувствен­
но констатировать, что Другой смотрит — и как он смот­
рит — на нас в этот неловкий и трудный момент; нет,
более глубокая причина этого в том, что опускание мое­
го взгляда частично лишает Другого возможности меня
разоблачить. Взгляд в глаза Другого служит не только мне
для того, чтобы познать его, но и ему для того, чтобы
познать меня; по линии, соединяющей глаза, взор пере­
носит к Другому личность человека, его настроение, его
импульс. «Страусовая политика» имеет в этом непосред­
ственно чувственно-социологическом отношении дей­
ствительную целесообразность: тот, кто не смотрит на
другого, в самом деле до некоторой степени лишает того
возможности видеть себя. Один человек присутствует для
другого в полной мере не тогда, когда тот на него смот­
рит, а только тогда, когда он и сам смотрит на него.
Социологическая важность зрения в первую очередь
связана, однако, с выразительным значением лица, пред­
ставляющегося взору в качестве первого объекта при кон­
такте между людьми. Мы редко отдаем себе отчет в том,
насколько практическая сторона наших отношений за­
висит от взаимного знания, знакомства— не только в
смысле всего внешнего или мгновенных намерений и на­
строений Другого, но того, что мы сознательно либо ин­
стинктивно узнаем о его бытии, о его внутреннем фунда­
менте, о неизменности его сущности, — это неизбежно
окрашивает наше моментальное и долговременное отно­
шение к нему. Лицо же является геометрическим местом
всех этих познаний, оно есть символ всего того, что ин­
дивид принес с собой в качестве обстоятельств своей жиз­
ни, в нем отложилось все то из его прошлого, что осело

22
Георг Зиммель. ИЗ «ЭКСКУРСА О СОЦИОЛОГИИ ЧУВСТВ»

на дно и превратилось в его постоянные черты. Когда мы


воспринимаем лицо человека в таком значении, хотя по­
следнее и служит прежде всего практическим целям, в
общение привносится надпрактический элемент: благода­
ря лицу человека понимают уже по его виду, а не только
по его действиям. Лицо, рассматриваемое как орган вы­
ражения, имеет, так сказать, сугубо теоретическую сущ­
ность, оно не действует, подобно руке, ноге, всему телу;
оно не осуществляет внутреннего или практического
поведения человека, а только рассказывает о нем. Тот
особый, богатый социологическими последствиями тип
«знания», который достигается благодаря зрению, опре­
деляется тем, что облик есть существенный объект меж­
индивидуального видения. Это знание-знакомство есть не
что иное, нежели познание. До некоторой, хотя и очень
непостоянной степени мы с первого же взгляда на чело­
века знаем, с кем имеем дело. Если мы, как правило, не
осознаем этого факта и его фундаментального значения,
то потому, что мы, минуя этот сам-собой-разумеющийся
базис, сразу же направляем наше внимание на опозна­
ваемость особых черт и уникальных смыслов, которые
будут определять наше практическое поведение по отно­
шению к данному конкретному человеку. Но если попы­
таться достичь осознания этого само-собой-разумеющего-
ся, то поражаешься, как много мы знаем о человеке уже
после первого взгляда на него. Это не выразить в поняти­
ях и не разделить на отдельные характеристики; мы, быть
может, вообще не можем сказать, кажется ли он нам ум­
ным или глупым, добрым или злым, темпераментным или
вялым. Все это — предмет познания в обычном смысле —
суть скорее всеобщие свойства, которые он разделяет с
бесчисленным множеством других людей. А то, что нам
сообщает первый взгляд на человека, не может вовсе
быть разложено и сформулировано в понятия и выраже-

23
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

ния — хотя это навсегда останется тональностью всего,


что мы впоследствии узнаем о нем; это есть непосред­
ственное схватывание его индивидуальности, которую об­
наруживает вид его, в первую очередь его лица, перед
нашим взором, и при этом принципиально не важно, что
тут происходит достаточно много ошибок и многое под­
лежит потом коррекции.
Лицо являет взору самые наглядно совершенные зна­
ки неизменной натуры человека и всего того, что из его
жизненного опыта осело на неизменное дно его существа,
но вместе с тем оно меняется под воздействием перемен­
чивых моментальных обстоятельств. Здесь имеет место
нечто совершенно уникальное: всеобщая, надындивиду­
альная природа индивидуума постоянно являет себя в
специфической окраске минутного настроения, его на­
полненности, импульсивности; едино-твердая и текуче-
многообразная составляющие нашей души предстают аб­
солютно совместно — так сказать, одна все время видна в
форме другой. В этом — крайняя социологическая проти­
воположность между зрением и слухом: слух дает нам
только откровение человека, заключенное во временную
форму, а зрение — еще и постоянную составляющую его
природы, отражение его прошлого в вещественной фор­
ме его черт, так что мы видим перед собой, так сказать,
последовательность его жизни в одновременности. Ибо
вышеупомянутое мгновенное настроение, которое, ко­
нечно, документируется и лицом, нам сообщается глав­
ным образом посредством речи, а в действительном
эффекте зрения значительно преобладает постоянный
характер познаваемой личности.
Поэтому социологическое настроение слепого со­
всем иное, нежели у глухого. Для слепого Другой факти­
чески присутствует только в последовательности, в сменя­
ющих друг друга высказываниях. Беспокойная и беспоко-

24
Георг Зиммель. ИЗ «ЭКСКУРСА О СОЦИОЛОГИИ ЧУВСТВ»

ящая одновременность всех сущностных черт, следов всех


прошлых переживаний, которая отображена на лицах
людей, скрыта от слепого, и в этом, возможно, причина
того мирного и спокойного, равномерно дружелюбного
ко всем окружающим настроения, которое столь часто на­
блюдается у слепых. Именно множественность того, что
может показывать лицо, делает его часто загадочным; как
правило, то, что мы видим по человеку, интерпретирует­
ся с помощью того, что мы от него слышим, в то время как
обратное бывает много реже. Поэтому тот, кто видит, не
слыша, гораздо более смущен, обескуражен и обеспокоен,
чем тот, кто слышит, не видя. Здесь, вероятно, заключен
момент, важный для социологии большого города. Жизнь
в нем, по сравнению с малым городом, обнаруживает ги­
гантский перевес оптического восприятия Других над аку­
стическим, и не только потому, что на улицах в малом го­
роде человек сравнительно часто встречает знакомых, с
которыми он обменивается парой слов и вид которых вос­
производит для него всю личность, а не только ее ви­
димую часть; дело прежде всего в общественном транс­
порте. До распространения автобусов, поездов и трамваев
в XIX веке люди вообще не попадали в ситуации, когда
они могли или должны были смотреть друг на друга в тече­
ние многих минут или часов, не разговаривая при этом
друг с другом. Современный транспорт во все возраста­
ющей мере отдает подавляющую часть всех чувственных
связе^ между людьми во власть одного лишь зрения и не­
избежно изменяет тем самым в корне условия функциони­
рования общих социологических чувств. Только что упо­
мянутая большая загадочность человека, которого мы
только видим, по сравнению с тем, которого мы слышим,
является, в силу упомянутого дисбаланса, составной час­
тью проблематики современного жизнеощущения, чув­
ства дезориентации в жизни, одиночества и впечатления,
что нас со всех сторон окружают запертые двери.

25
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

В высшей степени целесообразная в социологиче­


ском плане компенсация разницы между органами чувств
заключается в том, что услышанное запоминается во мно­
го раз лучше увиденного, хотя то, что человек сказал, само
по себе безвозвратно уходит, в то время как для глаза он
представляет собой относительно стабильный объект —
уже поэтому человеческое ухо гораздо легче обмануть,
чем глаз. Очевидно, что именно такая структура наших
чувств и их объектов, в той мере, в какой этими объекта­
ми являются другие люди, определяет весь характер обще­
ния между людьми: если бы услышанные слова не усколь­
зали немедленно от нашего уха, которое удерживает их в
форме воспоминания, и если бы зрению, которое не обла­
дает такой репродуктивной силой, не помогало постоян­
ство облика и его значения, — то наша межиндивидуаль­
ная жизнь стояла бы на совершенно иной базе. Было бы
праздной спекуляцией придумывать эту иную ситуацию,
но осознание ее принципиальной возможности освобож­
дает нас от слепого убеждения в том, будто человеческая
социализация (Vergesellschaftung), какой мы ее знаем, яв­
ляется чем-то само собой разумеющимся и, так сказать, не
подлежащим обсуждению и что нет никаких особых при­
чин, по которым она такова, какова она есть. Примени­
тельно к крупным общественным формам эту догму устра­
нила историческая наука: мы знаем, что наша семья и
наша форма экономики, наше право и наша мораль суть
результаты условий, которые в других местах были иными
и имели поэтому иные результаты; что мы не живем в
мире, данности которого суть нечто безусловно необходи­
мое и не могущее рассматриваться как специфическое по­
рождение специфических причин. Но применительно к
самым общим социологическим функциям, действующим
между людьми, этот вопрос еще не поставлен. Первич­
ные, непосредственные отношения, которые будут опре­
делять и все более высокие образования, представляются

26
Георг Зиммель. ИЗ «ЭКСКУРСА О СОЦИОЛОГИИ ЧУВСТВ»

столь согласными с природой общества вообще, что мы


упускаем из виду тот факт, что согласны они только с при­
родой человека; из особых условий таковой они поэтому и
должны объясняться.
Только что описанная противоположность зрения и
слуха в их социологическом значении является, со всей
очевидностью, продолжением той двоякой роли, к кото­
рой, как представляется, предназначен был глаз сам по
себе. Как всякий смысл реальности всегда распадается на
категории бытия и становления, так они (эти категории)
господствуют и над тем, как один человек хочет и может
воспринимать другого. Мы хотим знать: что есть этот че­
ловек по своей сути, какова неизменная субстанция его
существа? И — каков он в данный момент, что он хочет,
думает, говорит? Этим, в общем и целом, и определяется
разделение труда между чувствами. С оговорками можно
сказать: то, что мы видим в человеке, — это то, что в нем
есть неизменного; на его лице, как на геологическом сре­
зе, видна история его жизни и то, что лежит в ее основе
как неподвластное времени наследие, полученное им от
природы. Изменения выражения лица не могут сравнить­
ся по многообразию дифференциаций с тем, что мы фик­
сируем ухом. То, что мы слышим, — это сиюминутное, это
текучая составляющая существа человека. Лишь всякие
вторичные знания и выводы открывают нам и в чертах
лица человека выражения минутного настроения, а в его
словах — его неизменные свойства. Во всей остальной
природе, открытой непосредственному чувственному вос­
приятию, вечное и текучее распределены гораздо более
неравномерно, нежели в человеке. Вечный камень и те­
кучая река — вот полярные символы этой неравномерно­
сти. Один только человек для наших чувств является все­
гда в одно и то же время неизменным и меняющимся; и
то и другое достигло в нем такой степени, при которой
одно всегда измеряется другим и проявляется в нем. Об-

27
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

разование этой двойственности взаимосвязано с двой­


ственностью зрения и слуха; ибо, хотя ни то ни другое не
закрыто полностью для восприятий обеих категорий, все
же в целом они созданы дополнять друг друга, так что глаз
фиксирует неизменно-пластическую сущность человека,
а ухо — его появляющиеся и исчезающие выражения.
В социологическом отношении, далее, ухо отличает­
ся от глаза отсутствием той взаимности, которая возни­
кает при взгляде глаза в глаза. Глаз по сути своей не мо­
жет брать без того, чтобы одновременно давать, в то вре­
мя как ухо — орган сугубо эгоистический, который толь­
ко берет, ничего не отдавая. Его внешняя форма как бы
символизирует это: оно кажется несколько пассивным
придатком к человеческой внешности; это самый мало­
подвижный из органов головы. Этот свой эгоизм ухо ис­
купает тем, что, в отличие от глаза, не может закрывать­
ся или отворачиваться: оно обречено, раз уж берет, брать
все, что попадется, — и у этого еще обнаружатся социоло­
гические последствия. Только вместе со ртом, с языком
ухо порождает внутренне единый акт, в котором человек
и дает, и берет, — но и то поочередно, так как невозмож­
но хорошо говорить, когда слушаешь, и хорошо слышать,
когда говоришь, в то время как глаза сочетают одно с
другим в чуде «взгляда». С другой стороны, формальному
эгоизму уха противостоит его своеобразное отношение к
частной собственности. Вообще, только зримым предме­
том можно «владеть», а то, что можно лишь слышать,
исчезает вслед за моментом своего появления и не допус­
кает обладания собою как «собственностью». Было, прав­
да, одно диковинное исключение из этого правила, ког­
да в XVII и XVIII столетиях знатные семьи стремились
владеть музыкальными произведениями, которые были
написаны только для них и не подлежали публикации.
Несколько концертов Баха возникли именно по такому
заказу от одного принца. Владение музыкой, которая

28
Георг Зиммель. ИЗ «ЭКСКУРСА О СОЦИОЛОГИИ ЧУВСТВ»

больше никому не была доступна, являлось делом прести­


жа для семьи. С нашей точки зрения в этом есть нечто
извращенное, ибо слух по самой сути своей есть нечто не­
индивидуалистическое: то, что происходит в помещении,
слышно всем, и если один человек это воспринимает, то
он не отнимает это тем самым у другого. Отсюда же про­
истекает особая душевная интонация того, что говорит­
ся исключительно для одного человека. То, что один го­
ворит другому, чувственно могли бы услышать бесчислен­
ные третьи, если бы присутствовали при этом. Если же
содержание сказанного эксплицитно исключает такую
формально-чувственную возможность, то сообщение об­
ретает за счет этого несравненную социологическую ок­
раску. Почти не бывает такой тайны, которая могла бы
быть передана посредством одних только глаз. Передача
же посредством ушей вообще-то содержит в себе проти­
воречие. Она заставляет форму, которая сама по себе,
чувственно, предусматривает неограниченное количе­
ство участников, служить содержанию, которое их всех
полностью исключает. В этом — примечательная особен­
ность устно сообщенной тайны, разговора с глазу на глаз:
она открыто отрицает чувственный характер устной
речи, предусматривающий физическую возможность бес­
конечного числа слушателей. В обычных условиях не
слишком много людей могут иметь одно и то же зритель­
ное впечатление, но очень многие могут получать одина­
ковое слуховое впечатление. Достаточно сравнить публи­
ку в музее с публикой на концерте; предназначение слухо­
вого впечатления, заключающееся в том, чтобы быть пе­
реданным единообразно и равномерно массе людей (это
предназначение никоим образом не только внешне-коли­
чественное, оно глубоко связано с глубинной сутью слухо­
вого впечатления) социологически приводит публику в
концертном зале в несравненно более тесное единство и

29
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

общность настроения, чем у посетителей музея. Там, где


в порядке исключения глаз сообщает большому количе­
ству людей столь же одинаковое впечатление, также на­
ступает объединяющий социологический эффект. Тот
факт, что все люди одновременно могут видеть небо и
солнце, есть, я полагаю, существенный момент единения,
предусматриваемого всякой религией. Ибо всякая рели­
гия обращается так или иначе — либо по своему проис­
хождению, либо по своим формам — к небу или к солнцу
и как-то связана со всеобъемлющим Сводом и со Свети­
лом, правящим миром. То обстоятельство, что столь экс­
клюзивное в практике жизни чувство, как зрение, кото­
рое за счет разницы точек зрения модифицирует для каж­
дого даже то, что одновременно увидено несколькими
людьми, имеет все-таки одно содержание, которое абсо­
лютно не эксклюзивно и открывается каждому одинако­
во, — небо, солнце, звезды, — должно, с одной стороны,
способствовать тому выходу из узости и особости субъек­
та, который заключен во всякой религии, а с другой сто­
роны, оно обеспечивает или облегчает единение веру­
ющих, которое также свойственно любой религии.
Отмеченные различия в отношениях зрения и слуха
к их объектам определяют очень различные в социоло­
гическом плане отношения между индивидами, которые
объединены на основе того либо другого. Рабочие в фаб­
ричном цеху, студенты в аудитории, солдаты одного
подразделения ощущают себя так или иначе как нечто
единое. Даже если это единство проистекает из надчув-
ственных моментов, все же характер его определяется не
в последнюю очередь тем, что существенной является для
него именно функция зрения: хотя индивиды могут ви­
деть друг друга во время совершения действий, объединя­
ющих их, они не могут друг с другом разговаривать. Со­
знание единства в этом случае будет иметь гораздо более

30
Георг Зиммель. ИЗ «ЭКСКУРСА О СОЦИОЛОГИИ ЧУВСТВ»

абстрактный характер, чем в том случае, когда находящи­


еся рядом люди еще и общаются друг с другом устно. Зре­
ние демонстрирует в гораздо большей степени, нежели
слух, наряду с индивидуальными особенностями челове­
ка, заложенными в его внешности, еще и одинаковое для
всех. Слух же передает всю полноту разнообразных на­
строений каждого отдельного индивида, течение и мо­
ментальные всплески мыслей и порывов, всю полярность
субъективной и объективной жизни. Людей, которых мы
только видим, мы гораздо легче сводим в единое понятие,
нежели в том случае, когда мы с каждым из них можем
поговорить. Обычное несовершенство зрения способ­
ствует этому. Лишь очень немногие люди способны с
уверенностью сказать хотя бы, какого цвета глаза у их дру­
зей, или наглядно представить себе в уме изгиб рта чело­
века, находящегося рядом с ними. Они на самом деле и не
видели этого; человек, очевидно, в гораздо большей сте­
пени видит в другом человеке то, что объединяет его с
остальными, нежели слышит это всеобщее. Непосред­
ственному возникновению весьма абстрактных, неспеци­
фических социальных образований поэтому покровитель­
ствует — в той мере, в какой оно зависит от техники
чувств, — в первую очередь зрительная близость при от­
сутствии возможности разговора. Такая констелляция,
ввиду вышесказанного, весьма способствовала возникно­
вению современного понятия «рабочий». Это необычай­
но эффективное понятие, объединяющее в себе то об­
щее, что есть во всех наемных работниках независимо от
рода их деятельности, было немыслимо в прошлые столе­
тия; тогда объединения подмастерьев зачастую были го­
раздо теснее и задушевнее, поскольку базировались они
на личном и устном общении; тогда не было фабричных
Цехов и массовых собраний. Только в последних, где че­
ловек наблюдал бесчисленное множество других людей,

31
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

но не слышал их, произошло вычленение того, что было


общим для них всех и что зачастую сковывается в своем
развитии теми моментами индивидуальности, конкретно­
сти и переменчивости, какие передаются через слух.
По сравнению со зрением и слухом социологическое
значение низших чувств второстепенно, хотя значение
обоняния не настолько мало, как можно было бы предпо­
ложить ввиду свойственной этому чувству тупости и не­
способности к развитию. Нет сомнения в том, что каж­
дый человек наполняет окружающий его слой воздуха
характерным запахом, причем существенным для возни­
кающего таким образом обонятельного впечатления явля­
ется то, что аспект чувственного восприятия, касающий­
ся субъекта, т.е. его удовольствие или неудовольствие, в
нем значительно преобладает над восприятием, направ­
ленным на объект, т.е. познанием. Обоняние не создает
объект, как это делают зрение и слух, а остается, так ска­
зать, заключенным в субъекте, что символически прояв­
ляется в отсутствии самостоятельных, объективных назы­
вающих выражений для различных запахов. Когда мы
говорим «от него кисло пахнет», то это означает только
«он пахнет так, как пахнет то, что кисло на вкус». Обоня­
тельные ощущения не сравнятся с восприятиями других
чувств по описуемости словами, их невозможно спрое­
цировать на уровень абстракции. Тем меньше сопротив­
ления со стороны сознания и воли встречают инстинк­
тивные антипатии и симпатии, которые связаны с окру­
жающей человека сферой запаха и которые наверняка
имеют зачастую большие последствия для социологиче­
ских отношений, например между двумя расами, живущи­
ми на общей территории. Принятие негров в высшее об­
щество Северной Америки, похоже, исключено уже хотя
бы из-за атмосферы, окружающей тело негра. И часто
встречающуюся смутную взаимную неприязнь между ев­
реями и германцами тоже объясняли этой причиной.

32
Георг Зиммель. ИЗ «ЭКСКУРСА О СОЦИОЛОГИИ ЧУВСТВ»

Личный контакт между образованными людьми и рабочи­


ми, который часто так активно пропагандируется в каче­
стве важного фактора современного социального про­
гресса, — то самое, принятое уже и образованными в ка­
честве этического идеала, сближение двух миров, «из
которых один не знает, как живет другой», — оказывает­
ся невозможным просто в силу непреодолимости обоня­
тельных впечатлений. Многие представители высших со­
словий, несомненно, пожертвовали бы значительной до­
лей личного комфорта, если бы это потребовалось во имя
морально-социальных интересов, они бы отказались от
многих привилегий и удовольствий в пользу тех, кто не
получил наследства, и если это на данный момент еще не
происходит в больших масштабах, то наверняка потому,
что для этого еще не найдены подходящие формы. Но от­
давать и жертвовать они согласились бы в тысячу раз
охотнее, чем физически соприкасаться с народом, покры­
тым «благородным трудовым потом». Социальный во­
прос есть не только вопрос этики, но и вопрос носа. Но
это, разумеется, действует и в положительную сторону:
никакое зрелище пролетарской нищеты и уж тем более
никакой реалистический рассказ о ней, кроме самых во­
пиющих случаев, не потрясет нас так чувственно и так
непосредственно, как тот дух, что встречает нас, когда мы
входим в подвальную квартиру или в притон.
До сих пор не оценено в достаточной степени то зна­
чение, какое имеет для социальной культуры следующий
факт: с совершенствованием цивилизации сфера соб­
ственно восприятия всех чувств очевидно уменьшается,
а их приятность либо неприятность, наоборот, возраста­
ет. Причем я полагаю, что повышенная в этом смысле
чувствительность несет с собой в целом гораздо больше
страданий, чем радостей, — запахи гораздо чаще оказы­
ваются отталкивающими, нежели привлекательными. Со­
временного человека шокируют и кажутся невыносимы-

33
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

ми для его чувств бесчисленные вещи, которые менее


разборчивые и нежные натуры принимают без какой-
либо реакции подобного рода. Этим, должно быть, объяс­
няются тенденция современного человека к индивидуали­
зации и возросшая персональность и избирательность его
связей. С такой отчасти непосредственно чувственной,
отчасти эстетической реакцией, как у него, уже не так
легко вступать в традиционные объединения, в тесные
связи, в которых не спрашивают о его личном вкусе, о его
личной чувствительности. И это неизбежно ведет к боль­
шей изоляции, к более четкому очерчиванию личной
сферы. Может быть, на примере обоняния эта тенденция
заметнее всего: современное стремление к гигиене и чи­
стоплотности является в равной степени ее следствием и
причиной. В целом с ростом культуры действие чувств на
расстоянии ослабевает, а действие вблизи усиливается;
близорукими становятся не только наши глаза, а все орга­
ны чувств — но тем чувствительнее мы становимся на
этих более коротких дистанциях. Обоняние же изначаль­
но есть чувство, рассчитанное на меньшее расстояние по
сравнению со зрением и слухом, и если мы не можем те­
перь так много объективно воспринимать с его помощью,
как некоторые первобытные народы, то субъективно мы
тем острее реагируем на обонятельные впечатления. Это
происходит в принципе так же, как и с другими чувства­
ми, но в более сильной степени: человек с особо чутким
носом получает из-за этой утонченности много больше
неприятностей, нежели удовольствий. Кроме того, изоли­
рующий эффект обонятельного отвращения, которым мы
обязаны утончению наших чувств, усиливается здесь еще
вот чем: нюхая что-нибудь, мы втягиваем это впечатление
или этот объект, источающий запах, так глубоко в себя,
в наш центр, мы, так сказать, ассимилируем его с собой
посредством витального процесса дыхания так полно, как

34
Георг Зиммель. ИЗ «ЭКСКУРСА О СОЦИОЛОГИИ ЧУВСТВ»

это не бывает ни с одним другим чувством, кроме тех слу­


чаев, когда мы едим. Обоняя атмосферу другого челове­
ка, мы воспринимаем его самым интимным образом; он,
так сказать, проникает в виде воздуха в самую сердцеви­
ну наших чувств, и понятно, что при повышенной раздра­
жимости по отношению к обонятельным впечатлениям
вообще это не может не приводить к селекции и дистан­
цированию, которое образует в определенной мере одно
из чувственных оснований социологического резерва
современного индивида. Характерно, что человек, отли­
чавшийся таким фанатически исключительным индиви­
дуализмом, как Ницше, очень часто говорил о человече­
ских типах, которые были ему ненавистны: «Они дурно
пахнут». Другие органы чувств наводят тысячи мостиков
между людьми; те неприятные впечатления, которые
были ими вызваны, они могут вновь компенсировать при­
ятными, и переплетение положительных и отрицатель­
ных данных этих чувств придает ту или иную окраску всем
отношениям между людьми. Обоняние, в противополож­
ность этому, может быть названо диссоциирующим чув­
ством. Не только потому, что оно опосредует гораздо
больше антипатий, чем симпатий; не только потому, что
его решения имеют в себе нечто радикальное и безапел­
ляционное и лишь с большим трудом могут быть отмене­
ны решениями других чувственных и умственных инстан­
ций, но и) потому, что именно ситуация, когда рядом
находится много людей, никогда не доставляет обонянию
каких-либо удовольствий, которые она хотя бы при не­
которых обстоятельствах может породить для других
чувств. В целом обонятельный шок будет возрастать пря­
мо пропорционально массе, в которой он происходит.
Уже в силу самого этого факта утончение культуры озна­
чает тенденцию в сторону индивидуализирующей изоля­
ции, по крайней мере в более холодных странах; на со-

35
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

циальные отношения в южных странах, несомненно, ока­


зало влияние то, что там в основном нет необходимости
скученного пребывания людей в закрытых помещениях.
И наконец, искусственный запах играет свою социо­
логическую роль, совершая своеобразный синтез индиви­
дуально-эгоистической и социальной телеологии в обла­
сти обоняния. Духи совершают посредством носа то же
самое, что другие украшения — посредством глаз. Они до­
бавляют к личности нечто совершенно безличное, взятое
извне, однако настолько сливающееся с нею, что оно как
бы исходит от нее. Духи увеличивают сферу человека, как
сияние золота и брильянта: тот, кто находится поблизос­
ти, погружается в их аромат и таким образом как бы
вовлекается в сферу этой личности. Подобно одежде,
духи покрывают человека чем-то, что вместе с тем призва­
но производить эффект собственного очарования его
личности. Поэтому духи — типичное средство стилиза­
ции, которое растворяет личность в целом, однако дает
ей характером своего воздействия на чувства более мощ­
ное и отточенное выражение, нежели ее непосредствен­
ная реальность. Духи перекрывают личную атмосферу,
заменяют ее объективной и одновременно привлекают к
ней внимание. Предполагается, что аромат духов, созда­
ющий фиктивную атмосферу, будет приятен любому, что
он представляет собой социальную ценность. Как и укра­
шения, духи должны нравиться независимо от человека,
субъективно радовать окружающих, и при этом доставля­
емая радость должна относиться на счет личности их
носителя.

Перевод К. Левипсопа
Мишель Серр
НЕ ТОРОПИТЕСЬ, МОЛЧИТЕ,
ВКУШАЙТЕ! *

Вернемся к непосредственности чувств.


Можно ли определить нулевой уровень восприимчи­
вости, своего рода точку отсчета? По крайней мере, об
этом можно мечтать. Изучая вещи и предметы, мы узна­
ем, что такое вода — нечто исключительно жидкое и те­
кучее, к тому же не имеющее ни запаха, ни цвета, ни вку­
са. Ее нельзя ни взять, ни пощупать, она почти прозрачна
и, когда ее ничто не возмущает, тиха и бесшумна. Перед
нами словно определение умопостигаемого простран­
ства, данное школой Платона в эпоху зарождения геомет­
рии: замечательная абстракция! Но очевидно, что такое
определение неверно: у воды есть вкус, цвет, мы по запа­
ху догадываемся о ее близости, закрыв глаза, мы различа­
ем множество оттенков вкуса, пресную воду, воду из-под
крана, стоячую, городскую или горную. Нулевой уровень
сдвигается. <...>
Ощущение, говорили когда-то, предшествует пони­
манию. В Данном случае вкус ведет к знанию. Определяя,
что тако^человек, наши латинские предки, образован­
ные, но еще сохранившие свежесть чувств, с полной серь­
езностью утверждали, что если бы мы не обладали вкусом,
то перестали бы быть людьми и скатились на уровень зве­
рей. Реконструировать мысль исходя из ощущения кажет-
* Serres M. Prenez le temps, taisez-vous, goutez! / / Odeurs: L'essence
d un sens / Dir. par J. Blanc-Mouchet, avec la coll. de M. Perrot. P.: Autrement,
1987. R 12-15. ©Autrement, 1987

37
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

ся довольно странным предприятием, и сперва они, ви­


димо, хотели, чтобы мы порассуждали от противного:
стоит нам пренебречь ощущениями, заменить их чем-то
искусственным, какими-то ортопедическими средствами,
и мы впадаем в животное состояние. Зверь пожирает,
человек вкушает. Запахи служат ему для наслаждения, а не
для охоты. Хищник чует только запах крови.
Прежде чем восторженно вдохнуть разнообразный,
живой букет запахов, который, подобно фейерверку, рас­
сыпается множеством узоров и звезд, прежде чем ощу­
тить переливающийся, бахромчатый муар, покрывающий
щеки, словно четкая географическая карта, разделяющий
верх и низ, пространство спереди и сзади, расписыва­
ющий узорами нёбный свод, обволакивающий со всех сто­
рон язык, прежде чем узнать о существовании не одного,
а нескольких языков, претворить объем в пестрое, разно­
цветное, татуированное, украшенное вязью простран­
ство, прежде чем елей вина превратит единое во множе­
ственное и холодность в нежность, до того как наступит
терпеливое, медленное, подробное узнавание, можно,
наверное, напиться, утолить жажду, даже упиться, — и при
этом ничего не почувствовать. Ощущений нет, и человек
говорит. Он узнал, что такое потребность, прибегнул,
жаждущий, к целительному средству или к отраве, в лю­
бом случае — к наркотику, но ничего не ощутил. Анесте­
зия отняла у него эстетическое чувство.
Конечно, все оттого, что обоняние и вкус подчерки­
вают отличия, тогда как речь, подобно зрению и слуху,
объединяет. Рот сперва складирует, затем тратит. Слова
скапливаются в словарях, пища, замороженная, хранится
в холодильниках, словно счета в банке. Эфемерные —
дифференцирующие — аромат и вкус исчезают, улетучи­
ваются. Карта становится все более причудливой, словно
легкий шелк, паутина. Она не знает ни складов, ни счетов,
никакой ветоши.

38
Мишель Серр. НЕ ТОРОПИТЕСЬ, МОЛЧИТЕ, ВКУШАЙТЕ!

Подвижный муар, многосоставное тело.


Смирение второго языка: простой, рудиментарный,
бедный, как разум, вкус едва различает четыре или пять
качеств: сладкое, горькое, вяжущее, кислое... Он требует
у обоняния его праздничного богатства. Жадный, ни­
чтожный, прожорливый, чавкающий, болтающий рот,
повелительный, каким обычно бывает слабый, требует от
носа, от слуха того, чем он похваляется. Варвары узнают­
ся по тому, как они едят, шумя и болтая на убогом языке,
не замечая ни летучих запахов, ни вкуса. Они словно боч­
ки поглощают все без разбора, едят и пьют вперемешку
сладкое и соленое, заменяя нос ртом, сводя обоняние к
вкусу, изысканное разнообразие — к грубым ощущениям.
Вот карта.
Вот сосуд, из которого расходится веер.
Вот область нижней Гаронны, левый берег, где кон­
чается лес, отступают болота, сливаются одиннадцать
притоков, вот мягкий склон, ведущий к Икему, с которо­
го видно, как, словно павлиний хвост, разворачивается
карта местности, скатерть-самобранка.
Второй язык, неиссякаемый, скрытый до поры меж­
ду двух других, целомудренный, не сказавший еще ни сло­
ва, не начавший вкушать, требует теперь молчания и вре­
мени. Их ему всегда не хватает.
Не торопитесь, молчите, вкушайте.
Из рога изобилия или вокруг маленького мохноного­
го тела птийы Юноны возникает пестрое, переливающе­
еся, узорнэтое, тигровое, муаровое, украшенное глазками
тело. Можно ли указать, сосчитать? Вот сменяют друг дру­
га весенние цветы, шиповник и сирень, ломонос, плоды
месяца мессидора вплоть до персиков, осенние и зимние
плоды, груши, яблоки, виноград, грецкие орехи, за ними
вдоль темного подлеска и сочных папоротников катятся
лесные орешки, вот притаившиеся в сером перегное трю­
фели с липкой, смолистой кожицей, потом льются ред-

39
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

костные, приятные ароматы, запахи минералов, кремня,


но и животные испарения, мускус и амбра, запах влажной
шерсти, любовных игр, а вот, вслед за двумя букетами, ра­
стительным, затем животным и каменным — еще один,
третий букет, изысканный, словно pizzicato в искусстве
декламации, мелкие штрихи на ткани в разводах. Попро­
буйте распознать их, эти эфирные запахи ацетона, арома­
ты мяты и герани, амброзию жасмина, ванили и липы,
бальзам росного ладана, гвоздики, камфары, резкий аро­
мат кофе и табака. Икем несет печать недальнего леса,
хранит воспоминание о старинном арманьяке, напомина­
ет о своем соседе, белом бордоском вине. Но вот рав­
новесие нарушено, перед нами самый край скатерти,
павлиньего хвоста, резкая перемена, катастрофа, отвра­
тительная смесь меркаптана, мазута, дегтя, сточных труб,
серы. Что происходит? Закройте дверь, дует восточный
ветер. Прямое мышление автострады растоптало, подоб­
но гнусной и тупой толпе гуннов, выкорчевало с корнем
виноградники, и нет больше сотерна, его герб разбит,
карта разорвана, язык вырезан. Автострада пересекает
священный виноградник, и на него указывает установлен­
ный щит: для тех, кто едет быстро, с грохотом, оставляя
позади грязный хвост выхлопов, дар сводится к написан­
ным на щите словам. Карта дорог строго расчерчена — с
той прямотой, что заставляет проезжать через лес, не за­
мечая его, и нагло, без единого слова привета, рассекать
древний виноградник.
Не пересекайте виноградник, как пересекает море
болтун, вы не увидите ничего, кроме зеленых и красных,
в зависимости от времени года, листьев, как болтун уви­
дит только море. Склонитесь над бороздой: вот земля,
или исчерченное, переливающееся, узорчатое, тигровое
тело... кремень, булыжник, песок, глина и известняк, от­
ложения, принесенные Гаронной из верховьев, издалека.
Изящество кремня, мощь известняка, елейность глины,
исток всего этого — песок и гравий.

40
Мишель Серр. НЕ ТОРОПИТЕСЬ, МОЛЧИТЕ, ВКУШАЙТЕ!

Смешанная почва. Пройдите через виноградник, где


уже вырвана мускатная груша: от семильона исходит сла­
дость, совиньон источает разнородные, сменяющие друг
друга ароматы. Следовало бы наложить друг на друга не­
сколько карт: географическую, карту почвы, виноградни­
ков, и получится мозаика, где смешаны желтый, розовый,
синий цвет, цвет бутылочного стекла. Удивительная
смесь. Словно подпочва — поразительно! — всплывает на
поверхность, словно старые виноделы, геологи сами того
не ведая, являют нам, обустраивая участки, черные тай­
ны земли: это морские карты, позволяющие плавать в
океане Борделе. Так и писатель, сочетая слоги, гласные,
ритмы и созвучия, пытается создать карту глубочайших
залежей и заставляет переливаться на поверхности муар
подземных жил. <...>

Чудо первого языка: по-французски слово «погода»


{temps) входит и в понятие «непогода» (intemperie). Чудо
благоприятных, урожайных времен года оттеняют скуд­
ные, неурожайные сезоны. Благоприятный и неблагопри­
ятный климат накладывает отпечаток на виноградник и
на вино; стоящие на бутылках годы говорят об этой смеси
тепла и холода, влаги и суши, о ясном или облачном небе.
Эту смесь называют непогодой, но, если бы мы исходили
из ощущений нашего тела, мы бы назвали это равновеси­
ем или умеренным климатом: в таких областях он никогда
не бывает суровым. Отведайте же это отменное вино, оно
отпечатает на вашем языке метеорологическую карту,
неподражаемые особенности того или иного сезона.
Вспомните, что тогда-то никак не кончалась долгая, не­
подвижная, высокая осень, вся в желто-оранжевых разво­
дах, такая легкая, воздушная. В белом вине, этом золотом
календаре, смешаны вырвавшийся на свободу ветер, солн­
це и дождь. <...>
Растительный букет, источающий резкий запах гни­
ющего подлеска, уступает животному по силе запахов, бо-

41
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

лее разнородных и тяжелых, не столь летучих, более гус­


тых и низких. Регистр всегда нисходящий, за альтами
следуют виолончели. Запах увядших цветов смешивается
с вонью помойки, солома чернеет, превратившись в на­
воз, в подстилку для животных. Не отворачивайтесь, го­
рожане, сладкий запах коров чарует мудрого.
Так мы узнаем и тела других, не уступая в этом жи­
вотным, нам недостает только навыка, а быть может, ме­
шает стыд. Уважение к запаху делает хорошим санитаром,
с этого начинается искусство диагностики. Ветеринару
лучше перестать быть ветеринаром, если ему не нравит­
ся ни мускус, ни жировой выпот. Мудрость превосходит
интуицию или определяет ее, мудрый узнает, конечно,
мяту или сирень, апельсиновую кожуру или стебель шал­
фея, но он узнает и людей, их слабости, недостатки, бо­
лезни или приливы энергии, их особость. Он узнает
животных, воздействующих на других, попугая, акулу, сви­
нью, животных доверчивых или недоверчивых, подпуска­
ющих к себе или спасающихся бегством. Этот опыт исто­
чает запах ненависти и плохого пищеварения, кислого
пота и неприязни. Когда из уст весны исходит цветочный
аромат, вы полагаете, она что-то говорит? Любовь начи­
нается с сочувствия. Только счастливая любовь сочетает
два согласных букета, такие глубинные запахи пола, со­
ития, что порой нам кажется, что мы теряем сознание.
Мудрый ведает, в духе Священного Писания, чем обяза­
ны чувству обоняния ум и знание. <...>
Обоняние, дающее ощущение встреч и союзов, ред­
костное чувство своеобразия, — претворяет знание в па­
мять, пространство — во время, а быть может, и вещи —
в живые существа.

Перевод Е. Гречаной
Констанс Классен, Дэвид Хоувз,
Энтони Синнотт
ЗНАЧЕНИЕ И ВЛАСТЬ ЗАПАХА*

Запах — великая сила. Обонятельные ощущения воз­


действуют на нас на физическом, психологическом и со­
циальном уровнях. Однако в большинстве случаев мы
вдыхаем окружающие ароматы, не осознавая в полной
мере их значения в нашей жизни. И лишь когда по каким-
то причинам у нас что-то не в порядке с обонянием, мы
начинаем понимать, сколь важно восприятие запахов для
психологического комфорта. Один человек, утративший
обоняние в результате черепно-мозговой травмы, выра­
зил это следующим образом:

Когда я потерял [восприимчивость к запахам], я будто ослеп.


Изрядная часть вкуса к жизни ушла вместе с обонянием. Мы
даже не представляем себе, насколько этот самый «вкус» со­
стоит из запахов. Мы ощущаем запал; людей, запах книг, запах
города, запах весны... Быть может, мы не фиксируем эти ощу­
щения, однако они составляют исключительно важный бес­
сознательный фон, на котором разворачивается жизнь. Весь
мой мир ^неожиданно потерял львиную долю прежнего бо­
гатства *

Энтони Синнотт провел опрос 270 студентов и про­


фессоров Монреальского университета Конкордия. Всех
* Введение к кн.: Classen С, Howes D., Synnott A. Aroma. The cultural
history of smell. L.; N.Y.: Routledge, 1994. P. 1-10. © 1994, Routledge.
Reproduced by permission of Taylor & Francis Books UK.
1
Sacks 0. The Man Who Mistook His Wife for a Hat. L., 1987. P. 159.

43
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

их попросили высказаться на тему о роли запахов в их


жизни 2 . На вопрос о любимых запахах ответы последова­
ли самые разнообразные: от предсказуемых — «запах мла­
денца», «свежескошенной травы», «роз», «хлеба домаш­
ней выпечки» — до самых неожиданных типа «запахи
Монреальского Форума и Олимпийского стадиона», «за­
пах потного тела», «псины», «бензина».
Ответы на вопрос о неприятных запахах не уступа­
ли в разнообразии: «вонючие мужчины в автобусе», «сви­
нофермы и курятники», «сигаретный дым», «больницы»,
«сырое мясо». Интересно, что, хотя у многих людей фаб­
ричные духи вызывают вполне приятные ассоциации,
многие причислили их к нелюбимым запахам. Некоторые
подчеркивали физический дискомфорт, вызываемый у
них запахом духов: «мгновенная головная боль и тошно­
та»; «от запаха духов я чихаю» — вот некоторые из описан­
ных респондентами вариантов реакции на аромат духов.
Другие говорили, что духи перебивают естественные за­
пахи и вообще резко снижают сенсорную восприимчи­
вость \
Запах может спровоцировать глубокую эмоциональ­
ную реакцию. Запах, ассоциирующийся с положительны­
ми переживаниями, может вызвать прилив радости; от­
вратительный запах или запах, связанный с неприятными
воспоминаниями, — гримасу отвращения. Респонденты

2
SynnottA. Roses, Coffee, and Lovers: The Meanings of Smell. Неопуб­
ликованная рукопись, 1993.
8
Такое отношение к парфюмерии выражено в стихотворении
Е.Б. Уайта «Даме, благоухающей духами на концерте»:
Мадам, струящая запах роз,
С огнем в волосах и сережкой-жемчужиной,
Меня привел сюда вовсе не нос,
Скорее, мадам, нужны были уши мне.
Коту под хвост концерт, мадам, —
Спасибо вам.
(White E.B. The Fox of Peapack and Other Poems. N.Y., 1938. P. 63)

44
Констанс Классен, Дэвид Хоувз, Энтони Синнотт. ЗНАЧЕНИЕ...

упомянутого опроса отмечали, что многие их ольфактор-


ные пристрастия и антипатии основаны на эмоциональ­
ных ассоциациях. У некоторых людей такие ассоциации
оказываются настолько сильными, что запахи, традици­
онно считающиеся неприятными, могут перейти в разряд
любимых — и наоборот. К примеру, запах бензина обыч­
но считается неприятным, однако один из респондентов
любил его, объясняя это так: «[он] напоминает мне обо
всех местах, куда я могу съездить или уже съездил на сво­
ей машине, т.е. о свободе». Другой человек испытывал
слабость к запаху стадионов, поскольку последний ассоци­
ировался у него с любимым спортом. Подобным же обра­
зом некоторые на первый взгляд нейтральные или при­
ятные запахи — типа запаха моркови, мускусной дыни или
цветов — вызывали у отдельных респондентов стойкое
отвращение из-за связанных с ними тяжелых или непри­
ятных воспоминаний:

Два года назад, когда умер отец, мы поставили какие-то цве­


ты перед его фотографией. Теперь запах этих цветов напо­
минает мне о горе, беспомощности и маминых слезах — са­
мых горьких из всех ее слез.

Таким образом, восприятие запаха состоит не толь­


ко из непосредственно обонятельных ощущений, но и из
воспоминаний и эмоций, с этим запахом связанных4.
Запахи представляют собой важнейший элемент со­
циальных отношений. Один из респондентов проведен­
ного опроса отметил: «Мне кажется, эмоциональные связи
не могут быть подлинными без тактильных и обонятель-
4
См.: Engen Т. Odor Sensation and Memory. N.Y., 1991. P. xii. Об ин­
дивидуальных обонятельных кодах см.: Almagor U. Odors and Private Lan­
guage: Observations on the Phenomenology of Scent / / Human Studies. 1990.
Vol. 13. P. 253-274.

45
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

ных ощущений. Чтобы воистину почувствовать связь с


любимым человеком, непременно нужно "уткнуться в
него носом"». В самом деле, вскоре после рождения мла­
денец начинает узнавать запах своей матери, а взрослые
могут идентифицировать по запаху своих детей или суп­
ругов. В одном из ставших уже классическими тестов муж­
чины и женщины выбирали из дюжины футболок одеж­
ду своих партнеров по браку — исключительно по запаху5.
До эксперимента большинство из этих людей никогда в
жизни не отдавали себе отчета в том, что запах может
стать ключом к идентификации членов их семей. Однако,
как показал эксперимент, запахи — пусть и на бессозна­
тельном уровне — регистрируются мозгом.
Несмотря на важнейшую роль, которую играет обо­
няние в нашем эмоционально-сенсорном восприятии, из
всех человеческих чувств современная западная культура
уделяет ему наименьшее внимание 6 . Чаще всего столь
презрительное отношение к обонянию объясняют тем,
что по сравнению с той ключевой ролью, какую оно иг­
рает в жизни животных, человеческое восприятие запа­
хов можно считать атрофированным и ничтожным. Спо­
ру нет, острота обоняния у людей не идет ни в какое
сравнение с тончайшим чутьем некоторых животных, и
5
См.: Schaal В., Porter R. «Microsmatic Humans» Revisited: The Gene­
ration and Perception of Chemical Signals / / Advances in the Study of
Behavior. 1991. Vol. 20. P. 135-139; Doty К Olfactory Communication in
Humans / / Chemical Senses. 1981. Vol. 6. № 4. P. 351-376.
6
К примеру, респонденты опроса в Университете Конкордия опре­
деляли обоняние как наименее важное для них чувство, комментируя это
следующим образом: «Мне практически все равно, ощущаю ли я запахи
вещей» или «Моя зависимость от этого чувства минимальна, а обоняние
оставляет желать лучшего». Ответив на все предложенные вопросы и по­
высив таким образом «обонятельную сознательность», некоторые респон­
денты изменили свое мнение относительно значения запахов. Так, один
из них написал: «Смешно сказать, но, заполнив эту анкету, я осознал, сколь
важную роль в нашей жизни играет запах».

46
Констанс Классен, Дэвид Хоувз, Энтони Синнотт. ЗНАЧЕНИЕ...

тем не менее человек гораздо тоньше, чем принято ду­


мать, различает запахи. Человеческий нос может распо­
знать тысячи запахов, источники которых представлены
в ничтожных количествах.
И все же запах — исключительно трудноопредели­
мый и сложный для изучения феномен. В отличие от,
скажем, цвета запахи не имеют собственных названий —
во всяком случае, в европейских языках. Описывая тот
или иной запах, мы вынуждены говорить: «пахнет как...»,
нащупывая точную метафору для описания нашего обоня­
тельного переживания. Запахи нельзя увековечить: не
существует ни эффективного способа улавливания арома­
тов, ни метода их сохранения. В царстве обоняния нам
приходится полагаться на описания и воспоминания.
Большинство предпринятых исследований в этой
области носили естественно-научный характер. Были до­
стигнуты значительные успехи в понимании химико-био­
логической природы обоняния, однако множество фунда­
ментальных вопросов по-прежнему остаются без ответа.
Обоняние — это одно или два чувства (одно — отвечающее
за непосредственное восприятие запахов, а другое — ре­
гистрирующее выделяемые во внешнюю среду химиче­
ские вещества без запаха — феромоны)? Является ли нос
единственной частью тела, воспринимающей запахи? Как
и по каким параметрам производить объективные заме­
ры запахов? Ргромное поле деятельности остается также
для изучения Психологического аспекта восприятия запа­
хов. Была проведена масса исследований с целью выяс­
нить влияние запахов на работоспособность, настроение,
рацион и т.д. 7
Однако запах — не просто биологическое и психоло­
гическое явление. Запах — феномен культурный, а значит,
7
См.: Carterette E.G, Friedman M.P. (eds.). Handbook of Perception.
Vol. 6 A: Tasting and Smelling. N.Y., 1978; Toller van S., Dodd G. (eds.).
Perfumery: The Psychology and Biology of Fragrance. L., 1988.

47
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

социально-исторический 8 . Запахи наделены культурно


релевантными значениями и участвуют в общественной
жизни в качестве парадигмы идентификации мира и вза­
имодействия с ним. В силу личной, эмоциональной при­
роды ольфакторного опыта такого рода значимые запахи
усваиваются членами общества на глубоко личностном
уровне. Следовательно, исследование истории запахов в
культуре представляет собой не что иное, как проникно­
вение в самую сушь человеческой культуры.
Девальвация обонятельного аспекта в современной
западной культуре есть прямое следствие ревальвации
чувств, имевшей место в XVIII и XIX столетиях. Филосо­
фы и ученые этого периода решили, что в той же мере, в
какой зрение есть превалирующее чувство разума и циви­
лизации, все, что связано с восприятием запахов, есть
знак безумия и дикости. Как доказывали Дарвин, Фрейд
и другие, в процессе эволюции чувство обоняния отсту­
пило на задний план, а зрение приобрело первостепенное
значение 9 . Тем самым современные люди, придающие
большое значение запахам, были сочтены либо недоста­
точно развитыми дикарями, дегенеративными маргина­
лами, либо не вполне нормальными психически: извра­
щенцами, безумцами или идиотами.
Такая тотальная диффамация запаха со стороны ев­
ропейской интеллектуальной элиты оказала сильное вли­
яние на статус обоняния. Феномен запаха в наши дни «за­
малчивается». Даже в тех редких случаях, когда он оказывается
предметом популярного дискурса — скажем, в некоторых
8
Способ презентации обоняния как биопсихологического феноме­
на в современной западной культуре сам по себе — культурологический фе­
номен.
9
Одна из последних попыток рационально объяснить в эволюцио­
нистских категориях «упадок обоняния» у людей представлена в кн.: Stod-
dartDM. The Scented Ape. Cambridge, 1990.

48
Констанс Классен, Дэвид Хоувз, Энтони Синнотт. ЗНАЧЕНИЕ...

современных произведениях художественной литерату­


ры, он не выходит за рамки все тех же стереотипных
категорий — категорий нравственного и психического
вырождения.
Примером тому может служить невероятно популяр­
ная книга Патрика Зюскинда «Парфюмер». Главный ге­
рой книги, Жан-Батист Гренуй, человек с исключитель­
но тонким обонянием, — одновременно и «идиот», и
«извращенец», а заодно еще и выходец из «вырождающе­
гося» низшего класса. Гренуй удовлетворяет свою патоло­
гическую страсть к запахам, убивая девушек, с тем чтобы
сполна насладиться их восхитительным ароматом. В ко­
нечном итоге Греную, вдоволь напитавшемуся этим деви­
чьим ароматом, удается самому приобрести столь заман­
чивый запах, что беснующаяся толпа разрывает его на
куски и пожирает10.
Популярность «Парфюмера» объясняется не только
необычным сюжетом и захватывающей интригой, но и
(возможно, главным образом) тем, что в романе под­
тверждается состоятельность многих наших излюблен­
ных ольфакторных стереотипов: маньяк, вынюхивающий
свою жертву; благоуханная несчастная девушка; опасная
дикарская составляющая восприятия запахов.
Откуда эта культурная несправедливость и диффа­
мация запаха? В общих чертах можно сказать, что эле­
менты, систематически подавляемые в той или иной куль­
туре, подавляются не только потому, что почитаются
низменнымиТно еще и потому, что в них видят угрозу
социальному порядку. Возникает вопрос: каким же обра­
зом развитая культура восприятия запахов может угро­
жать устоявшемуся социальному порядку Запада?
10
Suskind P. Perfume: The Story of a Murderer / Trans, by J. Woods.
N.Y., 1986.

49
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

Начнем с того, что современной западной трактов­


ке запахов предшествовала иная. Запахи понимались как
врожденные «сущности», индикаторы внутренней ис­
тины. Иначе говоря, посредством обоняния человек вза­
имодействовал скорее с внутренней сутью, чем с поверх­
ностной видимостью, — в отличие от зрения. Мало того,
запахи не так-то легко удержать. Неуловимые и всепрони­
кающие, они сплавляют различные сущности в единое
обонятельное целое. Именно такая сенсорная модель,
очевидно, противостоит нашей современной одномер­
ной концепции мироздания, с ее акцентом на неприкос­
новенности личной жизни, дискретными составляющими
и поверхностными взаимодействиями.
Все это не означает, что общество с высокоразвитой
культурой восприятия запахов оказалось бы эгалитарной
утопией, что все его члены гармонично слились бы в
аромате общей культуры. Как мы увидим, обонятельные
коды часто служат инструментом не столько объедине­
ния, сколько разделения и подавления личностей. Наши
выводы относительно причин вытеснения обонятель­
ного аспекта на периферию современной культуры сво­
дятся скорее к тому, что бескомпромиссная способность
запаха обнажать внутреннюю сущность, его индиффе­
рентность к любого рода границам, его эмоциональный
потенциал воспринимается ныне как ощутимая угроза
господствующему абстрактному и безличному укладу.
Нынешнее общество требует, чтобы мы дистанцирова­
лись от эмоций, чтобы социальная структура и соци­
альные барьеры были объективными, рациональными, а
не эмоциональными; оно требует уважения к личност­
ным границам. Таким образом, обонятельным кодам по-
прежнему дозволено укреплять социальную иерархию на
бессознательном или полубессознательном уровне, зре­
ние же, как наиболее беспристрастное (согласно запад-

50
Констанс Классен, Дэвид Хоувз, Энтони Синнотт. ЗНАЧЕНИЕ...

ным стандартам) чувство, призвано обеспечивать совре­


менное бюрократическое общество непреложными эта­
лонами11.
Академические теории запаха оказались такими же
изгоями современной культуры, как и сам запах. Высокий
статус зрения, культивируемый на Западе, обеспечивает
абсолютно серьезное отношение к исследованиям, посвя­
щенным зрению и визуальной реальности, даже если ис­
следования эти носят небесспорный характер. Зато лю­
бая попытка анализа обоняния и запахов рискует быть
попросту уничтоженной общественным мнением как
фривольная и неуместная. Тем не менее роль запаха и
обоняния в современной культуре — тема столь глубокая
и привлекательная, что множество ученых, подвизающих­
ся в самых разных областях знания, в том числе истори­
ков, социологов и антропологов, предпринимали попыт­
ки исследовать этот вопрос. <...>

Перевод О. Литвиновой

11
См.: Howes D., Lalonde M. The History of Sensibilities: Of the Stan­
dard of Taste in Mid-Eighteenth Century England and the Circulation of
Smells in Post-Revolutionary France / / Dialectical Anthropology. 1992.
Vol. 16. P. 125-135.
Алексей Левинсон
ПЯТЬ ПИСЕМ О ЗАПАХЕ*

ПИСЬМО ВСТУПИТЕЛЬНОЕ

Дорогая редакция,
некоторое время назад я поделился с вами мечтой напи­
сать нечто эдакое о запахах. Внутренняя настоятельность
писать на подобную тему была для меня в тот момент на­
столько же тверда, насколько расплывчато было все ос­
тальное — формат, содержание, жанр и пр. Безоговороч­
ность, с какой вы меня поддержали в этом стремлении,
сыграла для меня самую значительную роль, она помогла
отыскать в конце концов все те средства, с помощью ко­
торых я как-то сумел реализовать свою означенную по­
требность.
Словом, текст есть, и теперь я обращаюсь к вам и с
благодарностью за помощь в его появлении, и с просьбой
напечатать его в вашем издании.
Чувствуя странность в том сочетании интимности и
публичности, которым отдает данное мое предприятие,
эту странность оставлю без комментариев. Но не могу не
предварить свой текст признаниями в бесстыжести жан­
ра. Им попраны основные нормы научных публикаций.
Я отношусь с трепетным восхищением к тому, как рабо­
тают люди, задающие образцы воистину классической на­
уки. И все же рискую проситься под ту же обложку, созна­
ваясь при этом, что не только не смог соответствовать
утверждаемым им нормам интеллектуальной работы, но
из некоторых побуждений иные нарочно нарушил.
* НЛО. № 43 (2000). С. 14-34.

52
Алексей Левинсон. ПЯТЬ ПИСЕМ О ЗАПАХЕ

Повинившись в одном, решусь сделать дальнейшее


признание и сказать, что меня влечет деятельность, кото­
рой всегда хотелось дать имя «лирическая социология».
Таковая не испытывает иллюзий насчет безусловной дока­
зательности, то есть обязательности своих выводов для
всех. Никаких гарантий научной истины. Правдоподо­
бие — вот что нужно в описании социального. Опиши то,
что хочется описывать, объясни так, как хочется пони­
мать, и подожди тех или того, кому это покажется правдо­
подобным.
Позвольте рассказать вам, как предлагаемое при­
обрело те формы, в которых оно предлагается. Рассказы­
ваю потому, что это в основном история нереализован­
ных замыслов. Вдруг кому-нибудь какой-нибудь из них
пригодится.
Желание написать о социологии запахов возникло
очень давно. В последнем из предложенных к публикации
опусов об этом кое-что рассказано. Долго не удавалось
отыскать форму, адекватную замыслу. Поначалу было
выбрано целых три варианта.
Первый — «запахи в ощущениях» — запись и анализ
наблюдений за самим собой. Но наблюдения продолжа­
ются, анализ еще не завершен, потому писать об этом
рано.
Второй — «запахи в речи» — анализ рассказов других
людей относительно их наблюдений над самими собой.
Пробная работа в этом жанре написана1.
Наконец, третий вариант— «запахи в тексте». Он
вырос из заурядной идеи: собрать как можно больше со-
Циологическо^Клитературы по данному вопросу и затем
оную литературу обозреть подобающим образом. Первым
номером, разумеется, в списке стоял Георг Зиммель, по­
скольку он в своем трактате «Социология чувств» посвя-
1
Левинсон А. Повсюду чем-то пахнет (К социологии обоняния) / /
Логос. 2000. № 1 (22). С. 24-41 (см. наст. изд. Кн. 2. С. 7-39).

53
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

тил три страницы социологии обоняния*. Однако движе­


ние к номеру второму и далее задержалось в силу несколь­
ких существенных причин, и в результате достижения
социологии на этом поприще здесь обсуждаться не могут.
Но окликания Зиммеля в предлагаемых записях встретят­
ся неоднократно.
Свой фронт исследования данной проблематики раз­
вернула нынешняя историческая наука. С ним, насколько
мне известно, читателя познакомят другие материалы ва­
шей подборки.
Очень много литературы по психологии обоняния,
по психофизиологии и физиологии ольфакторных2, то
есть обонятельных, систем у животных и человека. Иску­
шение попастись на чужих нивах и употребить материа­
лы этих братских дисциплин для целей социологии было
временно преодолено, и пришло другое решение.
Это решение было таким. Попробовать сделать пред­
метом социологического анализа то о запахе, что приоб­
рело статус факта благодаря попаданию не в научный, а
в литературный текст. Я стал готовить картотеку упоми­
наний запаха в литературе. Не меньше, чем самих упоми­
наний, нашлось идей, как искать и где искать.
Однако по мере продвижения в этом направлении
работа все очевиднее окрашивалась светлыми цветами
бессмыслицы. Стало ясно, что составить полный корпус
таких упоминаний невозможно, а было б возможно, неяс­
но, что за статус имела бы эта совокупность.
Вместо этого пути был избран иной. Считать фактом
литературы не написанное, а прочитанное. Считать ин­
тересным для исследователя не авторский текст, а чита­
тельский, то есть тот, который остается в голове читате-

* См. выше перевод этого текста, выполненный К. А. Левинсо-


ном. {Прим. ред.)
2
А может, лучше «олфакторных»?

54
Алексей Левинсон. ПЯТЬ ПИСЕМ О ЗАПАХЕ

ля после прочтения текста авторского, а также после всех


иных воздействий на эту голову.
Иными словами, стало казаться, что ясен предмет
данной работы — запах и обоняние, их использование
людьми в построении взаимодействия и его устойчивых
форм, то есть институтов. Метод, который будет адеква­
тен, состоит в сборе воспоминаний людей о социальной
функции описаний и упоминаний ольфакторных реалий
в литературных и литературоподобных текстах.
Итак, было решено собирать у людей их воспомина­
ния о том, что им приходилось читать о запахах в книгах.
Когда первые интервью показали, как активно по ассоци­
ации присоединяются воспоминания о маргинальных по
отношению к художественной литературе формах, реше­
но было добавить и журналы с газетами. Затем стало ясно,
что статус воспоминаний о виденном по телевизору, слы­
шанном по радио точно такой же, а пласт этих впечатле­
ний у многих респондентов гораздо более мощный.
Таков был очередной этап — назовем его «полевым»,
чтобы придать всей затее видимость социологии.
Затем наступил этап предания всех этих результатов
бумаге или ее электронному подобию. На этом этапе за­
мысел снова изменился. Рассматривать индивидуальные
случаи, индивидуальные сочетания литературных впечат­
лений, размышлений о них, а также индивидуальные
сцепления ассоциаций, окказиональные ветвления тем
показалось интереснее, чем прилежно обобщать, прямо
скажем, не очень массовый материал интервью.
На место композиции упоминаний пришли компози­
ции соображений, высказанных в той или иной связи с
этими воспоминаниями. Статус факта приобрели не фе­
номены (коллективной) памяти, а феномены дискурса, яв­
ленные, как и полагается, через индивидуальные случаи.
В итоге дело пришло к тому, чтобы обсудить эти ин­
дивидуальные случаи в письмах, адресованных несколь­
ким собеседникам. По понятным причинам их имена за-

55
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

менены буквами алфавита, распределенными по порядку


появления в тексте. Себе, как появившемуся ранее про­
чих, я взял букву А.
Ею и подписываюсь:
Благодарный А.

ПИСЬМО ПЕРВОЕ

Любезные Б и В, дорогая юная Г,


с удовольствием вспоминаю наш с вами продолжитель­
ный разговор на даче о запахах и обонянии. Позвольте
вернуться к нему уже на бумаге. Речь у нас, в частности,
шла о «больших» и «малых» запахах (вы мне рассказали,
что такое различение использовала Г в детстве).
Я, помнится, сказал: Зиммель прав, говоря, что обо­
нятельная система обслуживает ближнюю зону взаимо­
действия. Его я, собственно, и явился с вами обсуждать.
Но В, иного от нее и не ждал, сразу возразила, что это
если и верно, то лишь применительно к взаимодействию
людей. Взаимодействие со стихиями (а Вы, дорогая В,
любите понятие стихий), мол, подчиняется другим пра­
вилам. «Большие» запахи моря или пожара, снега или
леса могут быть ощущаемы на значительном расстоянии.
Это, заметил Б, запахи не индивидуализируемые. «Боль­
шие запахи» считаются — на манер знаков — одинаковы­
ми для всех. Индивидуальные особенности субъекта про­
являются лишь в том, чувствует он данный запах или нет,
отдает себе в этом отчет или нет. На таких расстояниях
в основном ощущаются запахи коллективно пережива­
емые, значимые для больших масс людей. Как мы тогда
согласились, социально чуткое дитя Г потому и назвала их
«большие запахи».
Я согласился с В, что это могут быть антропогенные
запахи, но никогда — запахи собственно людей (кроме

56
Алексей Левинсон. ПЯТЬ ПИСЕМ О ЗАПАХЕ

мертвецов, пришлось заметить мне). То есть это может


быть запах города, лесопилки, жнивья, сенокоса, газона.
Предлагаю, сказала В, считать антропогенными также
запахи животноводческих ферм, помоек, полей ороше­
ния. В этом ряду — запах зоопарка. У меня это вызвало
детские ассоциации, а Вы, дорогой Б, вспомнили слова
героя одной песенки Э. Соловьева конца 1960-х гг.:

Я живу на Пресне около зверинца:


В засранные клетки смотрится луна.
Утром, понимаешь, начинаю бриться —
Запахом неволи тянет из окна.

«Большие», или средовые, запахи, как правило, име­


ют названия, настаивали вы трое, в отличие от человече­
ских «малых», неописуемых. «Большой» запах назван по
объекту, который его порождает или о котором он сооб­
щает. В силу простоты, определенности и общепризнан­
ности именно эти запахи служат в литературе (и жизни!)
средствами, во-первых, показать место и время действия,
а во-вторых, социально привязать героя.
На запахах дальней дистанции основаны образы род­
ного места, малой родины и родины вообще. Суша, кото­
рую почуяли мореплаватели, оазис, который почуяли вер­
блюды, стойбище, которое почуяли ездовые собаки, и т.п.
В последних случаях роль детектора «своего, родного» от­
дана домашним животным.
В эту категорию, хочу теперь добавить к нашей бе­
седе, попадает пресловутый «дым отечества», который
тогда упомянула отличница Г. Действительно, известный
всем со школьного детства сильный и внутренне напря­
женный образ существует как очень важный инструмент
Для выяснение отношений современного человека рус­
ской культу|5ы со своей социально-территориальной при­
надлежностью.

57
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

Традиционализирующий подход при этом будет за­


ключаться в том, чтобы связать индивида с «землей», то
есть с территориально определенной общностью. И тог­
да—в эпопеях ли, в песнях ли — вовсю работают образы
запахов, нагруженные функцией поддержания солидарно­
сти, верности общинным ценностям, — это запахи пашни
или родного завода, причала и т.п.
Противоположная тенденция будет выражаться в
отождествлении себя не с территориальной, а с подчерк­
нуто экстерриториальной общностью, такой как культу­
ра, литература, язык. (На последнем, как вы помните,
особо настаивал Бродский.) Тогда ольфакторные коды
неуместны. Эксплуатируя в политических целях понятие
русскоязычного населения, люди, весьма далекие от по­
зиций этого поэта, сами того не замечая, развеивают ле­
гендарный дым отечества.
Говоря о действии обонятельных отношений на
дальних дистанциях, мы имели с вами случай отметить
два края образующегося ряда. Край предельной конкрет­
ности задает команда «Газы!». В истории нашей попу­
лярной словесности отразилась эпоха изобретения и
распространения первого оружия массового поражения.
В литературно-отработанном словце «Осоавиахим» о га­
зах — последний слог, он же первый в названии Академии
химзащиты. Газ, договорились мы с вами, можно считать
особой разновидностью запаха. Особо интересно это де­
лать в применении к тем самым страшным газам, про ко­
торые говорилось: «без вкуса, цвета и запаха». Вы приве­
ли воспоминания старшего поколения вашей семьи об
осоавиахимовских текстовках, которые, как ваши ста­
рики вам рассказывали, никто не хотел учить, а они за­
стряли в памяти. «Табун-зарин-зоман». У какого-то запах
чесночный, у какого-то горчичный, а у еще одного — ко­
варство! — запах миндаля.
Тема: смерть, причиненная вдыханием, особенно
вдыханием через нос, то есть «смерть от запаха», сим-

58
Алексей Левинсон. ПЯТЬ ПИСЕМ О ЗАПАХЕ

метрична теме «запах смерти», но не совпадает с ней.


Смерть от аромата цветка или смерть от запаха, который
не имеет запаха, — вы правы, дорогая В, соблазны для
массовой литературной культуры очевидны.
Химическое оружие, говорил Б, осталось в воспоми­
наниях о давно читанном Ремарке, рассказах Леонида Со­
болева о финской кампании (это о лошадиных противо­
газах). Дешевое оружие массового уничтожения, оно, как
и ядерное, уничтожило пока меньше людей, чем дорого­
стоящее огнестрельное с его честным запахом пороха.
Наш разговор тогда сделал петлю об оружии как ли­
тературной теме и топосе. Вспомнили, что почитаемый
вами Бродский не где-нибудь, а в своей Нобелевской речи
упомянул автоматическое оружие. Его распространение
он счел фактором формирования новой эпохи с ее новой
нравственностью и новой литературой. Вспомнили, как
теперь выясняется, вполне «по теме». Хоть порох нынче
бездымный, но автоматическое оружие в таком изобилии
вошло в нашу повседневность, что не только вид его и
звуки выстрелов, но и семиотика порохового запаха при­
сутствует в ней и в обслуживающих ее текстах. Рядовой
чеченский телесюжет связывает «большой» запах авто­
матного пороха с «малым» запахом человека (пленного),
а там и с его жизнью и смертью. Если пленный пахнет
порохом, значит, он убивал, значит, с ним поступят соот­
ветственно морали этой войны, морали этой эпохи.
Вернемся к нашему разговору про газ. Газ и смерть.
Б вспомнил строки:

А на кухне дремлет газ,


С газом нужен глаз да глаз.
(Кажется, Б сказал, что это Вс. Некрасов.)

В моих разговорах с другими собеседниками, любез­


ные Б и В, корпус окололитературных воспоминаний о

59
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

газе, запахе газа, об отравлениях газом, о самоубийстве


посредством газа оказался значительным даже без при­
влечения относительно недавних телесюжетов о взорвав­
шихся домах в Москве. (Там тема газа как возможной при­
чины взрыва переплеталась с темой терроризма, страхов,
«чеченского следа», ФСБ и т.д.)
Кто-то из знающих людей заметил, что поступающий
в дома газ вообще-то не имеет запаха. Тот «запах газа», о
котором пишут на жестяных плакатиках, требующих зво­
нить «04», получается за счет специальной пахучей добав­
ки к горючему газу. Расчет, стало быть, на ту самую осте­
регающую функцию обоняния на дальней дистанции, про
которую мы с вами вели речь. Расчет, надо теперь доба­
вить, на наличие в обществе достаточно широкой и дос­
таточно жесткой конвенции по поводу того, что именно
считается «запахом газа».
Эта жесткость конвенции характеризует затронутый
в нашей беседе край поля «больших» запахов. На другом,
напротив, ничего определенного, ничего обязательного,
то есть, как Б жестко сформулировал, отсутствуют нормы
на опознание запаха. И именно в их отсутствии — при на­
личии ценностей — вся прелесть, смягчила В. Речь пошла
о контекстах, в которых встречаются клише вроде «воз­
дух времени», «дух эпохи», «аромат прошлого» и им по­
добные.
Такими формулами чаще пользуются в текстах не
книжных, а из массмедиа (хотя пришли они, как замети­
ла В, конечно, из «настоящей» литературы предыдущих
столетий). В силу этого вы, мои собеседники, включая
юную Г, могли легко воспроизводить подобные клише,
но никто не мог сослаться на конкретный источник (са­
мая интересная мне, постороннему, форма бытования
литературы).
Итак, для обозначения неких важных для участников
коммуникации обстоятельств используют понятия, отсы-

60
Алексей Левинсон. ПЯТЬ ПИСЕМ О ЗАПАХЕ

лающие к обонятельным впечатлениям. В то же время


никаких конвенций по поводу того, каков «аромат про­
шлого», не говоря уж о «духе времени», нет. Значит, здесь
работают пустые конструкции, которые может всяк за­
полнять на свой вкус либо которые даже и не предназна­
чены к заполнению. Тогда отсылка к аромату, запаху, духу
означает отсылку к самой этой неопределенности, кото­
рая, однако, является не дезорганизующей, но, напротив,
определяющей и направляющей движение смыслов.
Иначе говоря, перед нами опять-таки конвенция, но
совсем иного рода.
Запах и шире — дух, выступают в этом случае как
примеры или метафоры согласия по некоторым общим
смысловым определениям ситуации или объекта. Говоря
словами Б, согласие и общность оценок со стороны неко­
торого множества социальных субъектов по поводу дан­
ной ситуации или объекта существуют, несмотря на то
что конкретные определения, которые они дают этим
объектам, могут не сходиться. Так на ценностном уровне
достигается согласие по поводу определения некоторого
сочетания обстоятельств как относящихся к чему-то одно­
му, как наделенных единым смыслом. Это единство далее
будут звать эпохой, ситуацией, темой и пр. У нее будет
свое особое место и значение в ряду подобных ей объек­
тов — других эпох, ситуаций и т.п. На протяжении како­
го-то времени будет сохраняться эта конвенция, позволя­
ющая каждому из ее участников, подчеркнули мы, давать
собственные частные интепретации и конкретные оцен­
ки этому объекту. В мире запахов царит свобода интер­
претаций, подытожила В, потому метафоры запаха удоб­
ны для обслуживания подобных случаев.
Разговор наш завершался. Винный запах вокруг нас,
как сообщила строгая Г, был густ, несмотря на свежие
Дачные воздуха. Л о р а было собираться. Поговорить о

61
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

«маленьких» запахах не удалось, зато много сказали о


«больших».
Надеюсь, что вы не сердитесь на меня за мою об-
сессию.
А.

ПИСЬМО ВТОРОЕ

Мой милый Д,
некоторое время назад я отправился в семейство Б и В и
их взрослеющей Г. Я собирался обсудить с ними ту идею
Зиммеля, о которой когда-то давно говорили с тобой.
Почему с ними — потому, что мне казалось, что интимное
нужно обсуждать интимно, то есть за бутылкой. А с тобой
ведь не сядешь, как бывало. Знаю, ты снова будешь гово­
рить, что три часа на самолете — не дольше чем три часа
на метро и электричке, а билеты ты оплатишь. Но...
Как бы то ни было, моя идея говорить с ними об ин­
тимном не реализовалась. Может быть, потому, что мы
пили не на кухне, а на открытом воздухе, против чего ты
всегда возражал по методологическим, как ты говорил,
основаниям.
Не рискуя более злоупотреблять их гостеприим­
ством, обращаюсь к тебе. Представь, что ты принимаешь
меня в своей чудной студии над парком и что между нами
то, что привез я, и то, что в ответ выставил ты. Пред­
ставь, что первую за Зиммеля мы уже подняли, вторую за
ольфакцию — тоже, и вот я говорю.
Говорю, что в телесном и действенном плане обоня­
ние информирует о том, с чем нам в следующий момент
предстоит вступить в контакт. Если зрение и слух можно
рассматривать как системы раннего оповещения, то
обоняние (у современного человека, оговаривался Зим-
мель) — это система информирования в последний мо­
мент.

62
Алексей Левинсон. ПЯТЬ ПИСЕМ О ЗАПАХЕ

Это ты и сам знаешь. Но теперь я предлагаю связать


обоняние с движением, перемещением в пространстве,
перемещением человека, его рук, предметов или веществ
рядом с ним. Это тебе должно понравиться. Это малые
движения, крупный план. Близко к твоей идее времени
внутри позы и жеста. Соответственно, расстояния, о ко­
торых в данном случае шла бы речь, измеряются в санти­
метрах и десятках сантиметров. Это та дистанция, та
зона, которая недаром, недаром, дорогой Д, вульгарно на­
зывается «у тебя под носом»! Скорости перемещения в
ней — несколько сантиметров в секунду.
Обоняние сообщает нам, как пахнет еда либо рюмка,
которую мы с тобой несем в рот, как пахнет человек, с ко­
торым мы вот-вот вступим в телесный контакт (объятия,
драка, давка), как пахнет дом, в который мы сейчас вой­
дем, и т.п. (Черт возьми, действительно, сейчас входил
бы через эти дубовые двери и чувствовал бы получужой
запах твоего дома, а потом все еще московский запах тво­
его свитера, а потом дух «Черноголовки», которая, как ты
признал в прошлый раз, почти не воняет.)
Да, в условиях ближнего движения на то, чтобы реа­
гировать по результатам анализа обонятельных ощуще­
ний, у человеческого существа остается одна или несколь­
ко секунд. Эта реакция, согласись, не может не быть
предельно простой: продолжать действие или прекра­
тить, или начать действие с обратным знаком. Брать в рот
кусок, который нес, или нет. Вступать в контакт с чело­
веком или уклониться. Идти, куда шел, или остановиться,
или бежать назад.
По этой причине сами сигналы, поступающие от оль-
факторной системы, выдержаны в двоичном коде: «хо­
рошо» или «плохо», запах благоприятный или небла­
гоприятный. Я знаю, ты никогда не одобрял увлечения
двоичными моделирующими системами. Но здесь у меня
в союзниках Зиммель.

63
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

Обоняние, говорит он, — в отличие от всех других


чувств, столь «высоких», как зрение и слух, и столь же
низменных, как и обоняние, — вкус, осязание, — дает поля­
ризованные впечатления, оно пристрастно. Всем сказал
и тебе скажу, что вторить Зиммелю в том, что большин­
ство обонятельных впечатлений относится к отрицатель­
ным, я не стану. Почему он такого мнения, сие само по
себе, возможно, составит предмет особого разговора. Но
факт значительного преобладания оценочных реакций
над нейтральными в сфере обоняния неоспорим. С этим
и ты согласишься.
Это и делает обоняние столь интересным предметом
при подходе со стороны слов и словесности, вот в чем
мой пафос, милый друг Д. Обонятельные реакции, тако­
ва мысль Зиммеля, невербализуемы, зачастую следуют
ниже словесно оформляемого сознания. В этом смысле,
скажем уже мы с тобой, они сложны, то есть сложны для
дискурсивного подхода и выражения. И продолжим: они
не выходят на тот семиотический уровень, где существу­
ют смысловые связки с закрепленными значениями, то
есть слова. Слов, какие есть для ушей (устная речь) и для
глаз (письменная речь), для носа нет, так скажем мы. В то
же время обонятельные впечатления гораздо четче озна­
чены в элементарном двоичном коде (извини!), чем слож­
ные зрительные и слуховые.
Мы таким путем приходим к выводу, что именно
это сочетание большой определенности с плохой при­
годностью для вербализации и дискурсивного осмысле­
ния делает запах парадоксальной действительностью,
осязаемой, но неуловимой (если выражаться в коде дру­
гого чувства).
Это делает литературные выражения типа «ваш ми­
лый запах», «волос окутан ароматом», «в душистых седи­
нах» и пр. очень сильными. Сообщается о запахе, но нет

64
Алексей Левинсон. ПЯТЬ ПИСЕМ О ЗАПАХЕ

возможности сказать, каков он. Соответственно, его (за­


паха), а тем самым и его (приема) действенность оказы­
вается очень велика и напоминает чары.
Нет, право, именно наложение на элементарно-дет­
скую дихотомию «хорошо пахнет» / «плохо пахнет» бес­
конечного разнообразия ароматов и зловоний делает оль-
факторную действительность такой напряженной, про­
низанной если не смыслами и отношениями, то возмож­
ностями смыслов и отношений.
Ругай меня за пансемиотизм, но каждый «малый» или
«ближний» запах, в котором мы отдаем себе отчет, пред­
стает для нас значащим. Чаще всего мы не знаем, что он
значит, но знаем, что значение есть. (Это и создает напря­
жение, которое, мой дорогой Д, можно использовать в це­
лях создания высокохудожественных образов. А образы
затем продать. А на вырученные...)
«Малых запахов» с определенным и вербализуемым
значением найдется немного (если не говорить о парфю-
мах, то есть об искусственных связках ароматов и слов).
Поэтому «язык запахов» — еще более слабая конструкция,
чем «язык цветов». Не любимая тобой семиотика, дей­
ствительно, малопродуктивна в применении к ольфактор-
ной реальности.
Тебя, я знаю, порадует и заявление о невозможности
полицейской семиотики запахов. Вот, выписал специаль­
но для разговора с тобой: «Не предусмотрены УПК (а зна­
чит, незаконны)... методы ведения дознания, следствия,
связанные с применением... постулатов одорологии (на­
ука о запахах, изъятии "образцов запахов" и пр.)... эти ме­
тоды неоправданны с точки зрения криминалистики»3.
Последнее, что скажу тебе о простой дихотомии в
ольфакторной сфере, признаться, пугает грубостью и са-
3
Тюрьмы и колонии России / Под ред. Г.Б. Мирзоева. М.: Лига Ра­
зум, 1998. С. 200.

^
J 65
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

мого меня. Но, знаешь, ничего иного не могу придумать,


кроме примитивного витализма. Получается, что на ма­
лых дистанциях все запахи, считающиеся дурными, оттал­
кивающими для человека, связаны так или иначе с разло­
жением органики, плоти. Это может быть разложение,
связанное со смертью живого, его тлением и гниением,
а может — с его разложением ферментами пищеваритель­
ной системы человека или животного. Труп, помойка и
дерьмо, ну а также прокисший пот и прочие органиче­
ские выделения, гниющая кость и мышца... Мы с тобой
помним, где пахло всем этим сразу и почти от всех. Мы с
тобой приходили туда вместе, и один посетительский
халат надевали по очереди. С тех пор оба не выносим ни
одного из этих запахов длящейся смерти.
Что до запахов приятных, то они связаны, извини, с
продолжением рода, размножением и т.п. Понимаю, что
сводить прекрасное к «этому делу», видеть в красном маке
и ландыше серебристом лишь орган размножения — зна­
чит напрашиваться на диагноз «маньяк». Но чем ругать­
ся, придумай что-нибудь не такое примитивное.
Только не говори мне о том, что в современной пар­
фюмерной промышленности добавляют гадкие запахи к
хорошим — для пикантности. Это не меняет сути дела.
Теперь мне хочется тебя порадовать и добавить кое-
что к простому различению запахов «больших» и «ма­
лых». Главный социологический и литературный инте­
рес представляют, на мой взгляд, ольфакторные события
в промежуточной зоне — не такой пространной, как кол­
лектив в целом и атмосфера вообще, и не такой узкой,
как диада или индивид наедине с запахами ближайшей
дистанции. Интереснее и богаче оказывается обонятель­
ная действительность на внутригрупповом и межгруппо­
вом уровне.
Здесь, как и подобает сложному, то есть нормально­
му, социологическому состоянию, правят одновременно

66
Алексей Левинсон. ПЯТЬ ПИСЕМ О ЗАПАХЕ

и жесткие нормативные регуляторы, и обобщенные цен­


ностные. У лица или иного социального субъекта появля­
ется возможность вести себя сложно (иначе: у субъекта
нет возможности не вести себя сложно).
Запахи в этой зоне не теряют своей поделенности на
приятные и неприятные, но они уже не имеют значения
оперативных сигналов для немедленного реагирования в
режиме стой! / беги! Запахи, или часть из них, сохраня­
ют обобщенное и всеми разделяемое значение «атмосфе­
ры», но оно распространяется не вообще на всех, но на
«нас».
В Москве уже отговорили про книгу Зюскинда (тебе
она не понравилась, верно?). У меня было немало рес­
пондентов, которые припоминали роман «Парфюмер»,
стоило завести разговор об обонянии. Бог весть, что
можно считать адекватным читательским восприятием,
но собранные мной впечатления о читательских впечат­
лениях говорят: один ход автору удался. Энергетику зоны
ближнего ольфакторного контакта (в данном случае —
сексуального) он вообразительно распространил на го­
раздо более широкую зону городского сообщества. Запа­
хи, которыми повелительно управляется взаимодействие
в диаде, его герой сумел употребить для командования
множеством людей в масштабах городского простран­
ства. Последнее, что немаловажно, выступает прообра­
зом социального пространства вообще. Нормативное
регулирование из инструмента в зоне первичных отно­
шений перенесено авторасой волей на уровень коллек­
тивный, а далее и социальный. А там оно не может быть
ничем иным, кроме как властью. Притом властью абсо­
лютной. Она составляет цель безумного героя.
Литературное клише: безумный одиночка, который
чуть было не становится властелином мира, — у нынешне­
го читателя, такого как ты, вызывает, конечно, литера-

67
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

турную же реакцию. Волнений за судьбу мира или судьбу


персонажа он испытывать уже не станет. Но то, как автор
именно обонятельными метафорами сумел растянуть и
сделать напряженной дистанцию между происхождением
героя и его (героя) претензиями, одобряют и такие иску­
шенные читатели, как Б и В. Гротескное описание вони
в начале книги, судя по реакциям этих и иных моих собе­
седников-читателей, самое развернутое из тех, что встре­
чалось их глазам.
Французская культурная традиция вообще с внимани­
ем относится к запаху. Так, по крайней мере, может по­
казаться российскому читателю.
Помнится, при нашей первой встрече на твоем но­
вом месте ты мне сочувственно приводил эмигрантские
впечатления Аксенова. После парижских автобусов и мет­
ро попав в нью-йоркские, он ощущал нехватку «человече­
ских» запахов. Может быть, это российские концепции
Франции и Америки, сказал тогда я, все-таки Аксенов себя
чувствует российским литератором в любом метро. (Это я
пытался тебя дергать. Ты уклонился.) Ты на это припом­
нил Стейнбека, еще в довоенные годы обвинявшего бога­
тых американок в том, что они всяческой химией лишают
секс не только опасности, но и запаха. А чувствительность
французов к теме миазмов и воздухов доказывал ссылкой
на забытый полушутливый-полуфантастический рассказ
Жюля Верна «Причуды доктора Окса». Герой, как и в
«Парфюмере», пробует управлять людьми посредством
газа. Ему удается изменить поведение жителей целого го­
родка, заставив их вдыхать возбуждающий газ.
Затем мы пошли с тобой и твоими гостями напере­
бой вспоминать ситуации — из книг и кинокомедий, —
когда люди, сами того не заметив, надышались или наню­
хались возбуждающего или усыпляющего. Со времен не­
мого кино это — безотказно действующий ход. Дело, мы

68
Алексей Левинсон. ПЯТЬ ПИСЕМ О ЗАПАХЕ

заключили, в том, что действующая причина изменений


в поведении незрима (запах, газ, дух), а потому похожа на
чары, волшебство. Но зрителю известно, что она хоть и
дух, но материальна, принадлежит естественной, а не
сверхъестественной стороне мира. «Разоблачение духов»,
сказал ты.
Позволю себе напомнить историю, прозвучавшую в
том разговоре. В еврейском местечке Городок богатый
нанимает своего бедного родственника привезти из со­
седнего Каменец-Подольского бочку с (пасхальным?) ви­
ном. Маленький человечек, всю жизнь самый забитый и
незаметный, вкатывает в родной Городок с буйными кри­
ками, дерзит нанимателю и прочим уважаемым лицам,
бросает шапку в угол... Словом, является родне и соседям
кем-то настолько другим, что случай далее превратится в
рассказ и будет передаваться через1 долгие десятилетия.
Тривиальное объяснение этой метаморфозы, рождающе­
еся у нынешних слушателей этого рассказа, мол, отхлеб­
нул дорогой из бочки — свидетелям истории и в голову
прийти не могло. Выпившим и пьяным его не видели ни­
когда, потому все представало непостижимой загадкой.
Не мог назавтра ничего объяснить и сам герой, напуган­
ный рассказами о своем буйстве. Но объяснение нашлось
при тщательном осмотре бочки понимающими людьми.
От тряски вино плескалось и сочилось через щели. Тще­
душный герой незаметно для себя нанюхался, надышал­
ся—и явился в Городок единственный раз в своей жизни
другим человеком.
Рассказ, имеющий статус семейного предания, слу­
шатели пытались приписать Шолом-Алейхему. Потом
заговорили об О. Генри, о топосе маленького городка и
маленького человека в американской прозе и кинемато­
графе, и разговор незаметно перешел к Гоголю.
Замечательный поворот темы тогда не закрепился.
Я потом обсуждал намеченные нами сюжеты: еврейство,

69
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

запах, Гоголь — с известными тебе К и Л. Ты найдешь сле­


ды этих обсуждений в соседних письмах.
Привет,
твой далекий А.

ПИСЬМО ТРЕТЬЕ

Старина Е,
мы встретились недавно — после стольких лет! Разливая
в сквере, мы вспоминали, как некогда в арбатском садоч­
ке мы с тобой впервые открыли самими купленную бутыл­
ку и вскрыли первую самими купленную пачку. Поговорив
об алкогольно-никотиновом дебюте, как водится, пере­
шли к тому, что стало потом с нами и со страной, и с ку­
рением и винопитием в ней. Толковали о том, спился или
не спился народ, скурился или нет.
Ты, я заметил, куришь все ту же «Приму». Я уже не­
сколько лет как погасил последний «Кэмел», но зато все
последние годы по заказу отравляющих нас монополий
усердно изучал, что и с каким чувством курят и пьют наши
с тобой современники и соотечественники.
Я тебе начал рассказывать о том, что на сей счет мне
удалось заметить в ходе интервью с курильщиками и по­
требителями напитков, что приходило в голову после де­
сятков таких встреч.
Не успел сказать тебе тогда, в сквере, и спешу дого­
ворить здесь. Это к вопросу о повелительных воздействи­
ях жидкостей и запахов на массы людей.
Управление обществом через вдыхаемое и обоня­
емое, вообще говоря, часть нашей повседневности. Отли­
чие от скандальных, сенсационных и фантастических
версий, вроде «Парфюмера», одно: это управление (как
и вообще управление, по большей части) принимается
добровольно. Хочу вспомнить идею социолога Левады,

70
Алексей Левинсон. ПЯТЬ ПИСЕМ О ЗАПАХЕ

брошенную походя в его знаменитых лекциях по социо­


логии на журфаке МГУ в конце 60-х. Как-то раз он расска­
зывал об органицистских моделях общества, которыми
увлекались лет двести тому, воображая, что общество —
это организм с мозгом, сердцем, нервами и пр. (Тебе, как
врачу, должно понравиться). Так вот, Левада пошутил,
что если бы эти давно отброшенные модели приложить
к современным реалиям, то можно было бы, например,
обнаружить систему гуморальной (жидкостной) регуля­
ции в обществе-организме. Обнаружить, как жизнь обще­
ства регулируется и управляется посредством специаль­
ной жидкости, направляемой из специального центра по
специальным каналам. Имелось в виду централизованное
и регулируемое государством распределение алкоголя
среди собственного населения. В отличие от уважаемых
и неуважаемых авторов идеи о «спаивании русского наро­
да» социолог Левада обращал внимание на осуществля­
емую посредством вина власть как управление поведени­
ем людей. \
Нынче не те времена. С падением госмондполии на
алкоголь нельзя говорить об управлении, разве только о
самоуправлении или гуморальной саморегуляции в нашем
обществе.
Перенося этот же прием с алкогольного духа и пере­
гара на дым и запах другого наркотика, табака, хочу обра­
тить твое внимание, друг Е, на то, что и он выступает
средством организации массового поведения. Пусть он
мягче, чем вино, управляет общественным поведением,
не делает его, простите, «антиобщественным поведени­
ем», но факт регуляции налицо.
Очевидность этой регуляции для социолога лучше
всего удостоверяется ее неочевидностью, неощутимос­
тью для субъектов поведения. Опыт моих собственных
многочисленных групповых интервью о табаке и курении
показывает: у курильщиков нет ответа на вопрос, почему

71
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

они курят. Каждый отвечает, что он / она курит потому,


что курят другие (друзья, подруги, «все»). Для действия в
той или иной степени порицаемого, предосудительного
отсутствие причины и мотива очень интересно.
Интересно и то, что для понудительное™ курения —
а о ней говорят охотно и много — находят причину либо
в себе (не могу бросить), либо в табаке (образует зависи­
мость). То есть для начала курения всегда находят со­
циальную причину (подражание другим, стремление при­
общиться), а в самом феномене курения социальные вож­
жи видеть не хотят, не могут.
О регуляции коллективного поведения посредством
курения можно говорить очень много. Темы заявляют
себя сами, стоит посмотреть на предмет под этим углом
зрения. Назову лишь несколько. Одна из самых «близколе-
жащих» — ритуальность курения. Перекур — акт совмест­
ного возжигания, воскурения и вдыхания дыма. На что я
намекаю, ясно.
Занимательная тема — дым и время. Перекуры воз­
можны всегда, но более часты перекуры — и особенно ин­
дивидуальные закуривания — в определенные моменты
времени.
Под временем я, дорогой Е, будучи, извини за выра­
жение, социологом, желал бы понимать взаимную соотне­
сенность действий и существований социальных субъек­
тов (людей, групп, сообществ, институтов). А действия
вроде курения тогда оказываются узелками и узлами этой
соотнесенности. Они, собственно, и создают время, реа­
лизуют эту соотнесенность.
Как и все самое главное в социальной жизни, это
происходит безотчетно. Просто все знают, что перед тем,
как начать любое дело, хорошо закурить. А в середине по­
лагается перекурить. И после того, как дело сделано, тоже
надо бы по сигаретке.

72
Алексей Левинсон. ПЯТЬ ПИСЕМ О ЗАПАХЕ

Дым, эта неосязаемая сущность, и запах, эта невиди­


мая субстанция, и переживаемые от них несказуемые ощу­
щения — все это столь похожие на невидимое время узлы
социальной организации действия. Без этого дыма как
пометить, что у нас начался, а затем закончился важный
разговор, а может, роман? Коллективное или в троицах,
в диадах курение — простейшая форма синхронизации
коллективного поведения, а с ним — настроений, пережи­
ваний, мыслей и прочих духовных процессов.
Более интересно курение в одиночку. Закурить —
подключиться к коллективному времени, связать свое
внутреннее с ним. Ты вроде с этим согласился тогда при
встрече.
Мы сидели в скверике, помнится, и глядели на ог­
ромного ковбоя из Мальборо. Ты заговорил о рекламе и
о засилье американской культуры. Я не сторонник этой
точки зрения, но здесь есть о чем потолковать.
Нынче чуть ли не все новое, происходящее на меж­
дународном рынке табака и сопряженном с ним рынке та­
бачной рекламы, связано именно с Америкой, что инте­
ресно для тебя, и с социальной стороной курения, что
занимает меня. В Америке острие борьбы против куре­
ния — антисоциальность такового. Дым нарушает права
некурящих. Сообщества курильщиков объявлены вне за­
кона. Желаешь получать дозы никотина в кровь, желаешь
получать толчки синхронизации — изволь. Но не смо­
жешь делать это публично, через дым и запах. Наклеивай
себе пластырь, незаметный для других, он тебе через
кожу впустит в кровь эти алкалоиды.
(Способ, между прочим, тот же, что практикуют
наши малолетки-нюхачи и токсикоманы, когда запаха
нитролака уже недостаточно для кайфа. Ватку с ацетоном
прибинтуй к выбритому месту на подростковом затылке
и смотри мультики.)

73
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

Наше социально бедненькое общество все еще ищет


возможно большей интеграции. Ритуалы солидарности и
импульсы синхронизации у нас все еще превалируют над
тенденциями дифференциации. Потому курение у нас —
на подъеме, все новые категории приобщаются к нему.
А Америка — бывший пионер, затем лидер курения и
производства сигарет — в значительной своей части пере­
стала нуждаться в таких относительно примитивных сред­
ствах регуляции социального поведения. Конечно, изба­
виться от этого она тоже стремится коллективно-государ­
ственно, оттого немного смешно и по-советски. — Но в
общем пытается с переменным успехом вытеснить эту
манеру брать круглые продолговатые предметы в рот.
Изгоняемое из Америки американское зелье и зло
триумфально шествует по нашему миру, поддакну я тебе,
мол, мы — их помойка. При этом, хочу усугубить, оное рек­
ламируется именно через американский образ жизни. Не
говорю о пресловутом засилье, но, действительно, рекла­
мируемых заимствований из Америки в нашей повседнев­
ности немало. Однако заметь, дорогой Е, кроме сигарет,
ни одно так не тычет в глаза свое американское происхож­
дение. Взять напитки «Кока-кола» и «Пепси-кола», взять
жевательную резинку — бывшие хрестоматийные атрибу­
ты американского образа жизни: они нам подаются как во­
обще молодежные или «общечеловеческие». Сигареты же
(«Мальборо», «ЛМ», «Уинстон»), оказывается, все еще мо­
гут эксплуатировать образ Америки как страны свободы,
ковбоев и небоскребов. Не фантомный ли это эффект?
И не в том ли штука, что именно ритуал, имеющий дело с
запахом и дымом, вещами нематериальными, легче всего
связать с не материализовавшимися у нас духами индиви­
дуализма, свободы?
Не надо думать, как ты полушутя сказал, что компа­
нии, продающие эти сигареты, выполняют тайный при-

74
Алексей Левинсон. ПЯТЬ ПИСЕМ О ЗАПАХЕ

каз ЦРУ по идеологическому разложению нашего обще­


ства и внедрению американских ценностей в массы куря­
щих и взирающих на рекламу. Ихние торговцы дымом
куда циничнее. Если работает идея «Ответного удара»,
символически реализующая безумные планы времен на­
шей с тобой начальной военной подготовки: вдарить ра­
кетой по всем этим небоскребам, они с дорогой душой
возьмут ее для проталкивания принадлежащей ныне им
«нашей» «Золотой Явы». Они придумали и вывели на цар­
ство в своем сегменте рынка сигареты «Петр I», благода­
ря чему двуглавый орел растиражирован так, как не меч­
талось ни одному его поклоннику.
Вообще, поддержанный верховной российской вла­
стью лозунг «Покупай отечественное» обратили себе на
пользу прежде всего крупные иностранные производите­
ли, мигом наводнившие рынок изделиями или рекламой
со словом «русское», с визуальным и лексическим рюсом.
Патриотический «Беломор» — едва ли не самая литера­
турная (по проникновению в литературные контексты
прошлых лет) марка, и та выпускается уже «не нашей»
компанией, приносит деньги не в наш карман.
Дым, спирт и запах оказались/вообще тесно связаны
с имперским духом, если судить по маркам водок и сига­
рет. Сказанному насчет Америки и ее символов свободы
это утверждение не противоречит. Бродский, в эмигра­
ции печатно называвший США империей, выражал, как
и подобает советскому поэту, мнение миллионов своих
соотечественников. Отношение к этой стране как к импе­
рии особо обострилось в России после утраты собствен­
ного имперского статуса. А утрата статуса, совпавшая с
утратой госмонополии на водку и на импорт, ознамено­
валась, вспомним, небывалым выплеском имперской сим­
волики в водочных названиях и этикетках. Позже это
произошло с сигаретами. Идея центральности и тради-

75
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

ционности, то есть гегемонии в пространстве и времени,


более невозможная в реальной политике, легче всего сце­
пилась с дурманом алкоголя и никотина, а затем перешла
в неспокойные сны на телеэкранах.
Далее, однако, с водкой произошли презамечатель-
ные события, лично мне подарившие определенные на­
дежды насчет судеб отечества. Тебе, я думаю, это тоже
будет по душе.
Первое заключалось в деимпериализации, децентра­
лизации имиджа водки. В советское время, как известно
и непившим, главной водкой была либо «Московская»,
либо «Столичная», где бы ее ни выпускали и чем бы ни
разило из бутылки. В первое постсоветское вослед орлам
«Смирноффки», ты помнишь, полезли из любых заграниц
и любой провинции прочие столично-самодержавные
символы. Но в этой жестокой конкурентной ситуации
сумел (благодаря относительной простоте технологии)
пробиться на рынок тот самый отечественный произво­
дитель. Что очень важно — не московский, а тот, который
в Москве называется «провинциальный». Поддержанный
зачастую своим губернатором, этот множественный про­
изводитель стал выпускать едва ли не в каждой области
свою первоклассную водку. Символика названий измени­
лась принципиально. Названия не сошли на уровень вин,
которые воспроизводят микрогеографию, но закрепи­
лись на уровне «субъектов Федерации».
«Развал России на удельные княжества», о котором
не ты один мне с беспокойством говорил, в части водочно­
го производства состоялся. Это я видел сам. И я же видел,
что он оказался одним из редких благих и реальных заво­
еваний рынка на пользу потребителю. Эти местные водки,
не имитирующие (в отличие от «левых») столичный про­
дукт, не травят (в отличие от «левых») потребителя и при
умеренных ценах помаленьку наполняют местную казну
местными, не выклянченными у центра деньгами. Много

76
Алексей Левинсон. ПЯТЬ ПИСЕМ О ЗАПАХЕ

ездивши по России, я их много и пробовал. И доложу тебе,


дружище Е, запах имеют пристойный, вкус мягкий и даже
перегар, извиняюсь, наутро — умеренный.
Идея метить водку державным гербом связана не
только с давней отечественной традицией госмонополии,
но и с не менее давней идеей, что водка — главный напи­
ток подданных империи или, по-другому, что водка — это
русская душа.
Мне с моими коллегами пришлось немало этим зани­
маться, и скажу тебе, что вопрос этот весьма серьезный,
ибо касается самопонимания русских. По многократно
подтвержденным результатам исследований, люди, счита­
ющие себя русскими, считают русских прежде всего «от­
крытыми, простыми». В этом, собственно, заключается
для них «русский дух». Готовность открыть душу другому
ценится как атрибут этой души. А водка, соответственно,
ценится как средство это сделать. Оттого и хвалима, ро­
димая, не тобой одним как напиток простой, прямой,
открытый.
При этом, далее, не тобой одним считается, что, мол,
это мы такие, и вовсе не все народы так готовы откры­
ваться душой, и не все крепкие напитки столь же просты
и прозрачны.
Согласно традиции, котирую я излагаю не затем, что
ты ее не ведаешь, а затем, 4to6bi далее показать ее изме­
нения, пить водку надо не одному, а непременно сообща.
Совместное распитие есть повод для особых отношений
вроде дружбы, родства, впрочем, включающих взаимное
причинение телесных повреждений. То есть водка высту­
пает интегратором на уровне первичных коллективов.
Настоятельное требование совместно выпить, а за­
тем «раскрыть душу», или, в другой терминологии, «по-
пиздить», в этом контексте оказывается мерой доста­
точно жесткого социального контроля внутри такового

11
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

коллектива. Право на безудержность и правонарушения,


которое признается при этом за пьяным, жесткости это­
го контроля отнюдь не отменяет, ибо контроль касается
помыслов, а не действий. Душа должна оставаться чис­
той, душа.
Незабвенная поэма Ерофеева — ты ведь ее, как ска­
зал, от себя не отпускаешь — трактует эту же тему, но не
на грубо-социологическом, а на изысканно-философском
уровне. И, что очень важно, при этом не ставит под со­
мнение сами основания эти системы взаимоотношений.
И вот, докладываю тебе, друг Е, в последнее десяти­
летие произошло событие всемирно-исторического зна­
чения. Оно сыграло решающую роль в судьбе поэмы. Она,
как говорится, «утратила актуальность». Она лишилась
роли потешной энциклопедии русской жизни, которую
играла ддя многих, роли ключа к душе народа, которую ей
предлагали многие. Событие это отправило ее на совсем
другую полку, полку книг, не имеющих никакого познава­
тельного, увеселительного, утешительного и иного при­
кладного назначения.
В поколении, что много младше нас с тобой, в поко­
лении, повзрослевшем хоть и рано, но уже после кончи­
ны автора поэмы, а именно — во второй половине девя­
ностых, — эта система, это уравнение «водка = душа»
оказалось поставлено под сомнение.
Пришедший на социальную сцену России новый
средний класс, в рождении и становлении которого глав­
ную роль сыграло упомянутое появление в России много­
численных иностранных и немногочисленных местных
производителей, обнаружил совершенно новый подход к
водке и к своей национальной идентичности.
Этот класс молодых людей — менеджеров и служа­
щих, специалистов и предпринимателей, всех так или
иначе связанных с новым сектором экономики, — был со
школы и колледжа интегрирован в новую интернацио-

78
Алексей Левинсон. ПЯТЬ ПИСЕМ О ЗАПАХЕ

нальную бытовую и офисную культуру. Не из них ли твой


сынок, дружище Е, сынок, которого я так и не видел, но
о котором ты с тревогой и гордостью рассказывал?
Исследования, которые мне довелось проводить в
этой среде, показали, что этика внутри этого класса диа­
метрально противоположна описанной выше традицион­
ной. Под контролем — жестким и коллективным — долж­
но быть поведение. Внутренняя жизнь, чувства и «душа»,
напротив, приватизированы. Они если и открываются
другому, то только по выбору (любовь, дружба), а не по
ритуалу или требованию.
Для этого поколения быть русскими значит быть не
чудом и исключением, а быть такими же, как все, что в
том числе означает — иметь собственный язык, собствен­
ное лицо и собственное достоинство.
Водка в этом пост-ерофеевском поколении занимает
совершенно иное место. В ней впервые находят вкус, а не
градус, ей придают свой собственный вкус, смешивая с
другими компонентами, лишают ее «простоты». Но и упо­
требляют ее как один из множества напитков. В их мире
никто не главный, и водка не главный напиток. И уж тем
более — не государственный.
Именно этот класс предъявил спрос на разнообраз­
ные напитки как на тонко настраиваемые медиаторы об­
щения, на сложные средства (установления отношений.
Табак, с его дымком и ароматом, также участвует в этой
игре. Он уже не средство темного самоистязания, как са­
мосад, махра, «Памир» или твоя «Прима». От грубости
дыма, от вредных смол защищает угольный фильтр. Дело
сигареты — создавать атмосферу, амбиянс. Запах табака
приобрел особое значение. Лучше вообще не курить, но
уж если... то первое требование — «запах хороших сига­
рет». Ты сам рассказал это про сына, про его офис, куда
не решаешься ходить. Про запахи его офиса.

79
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

Действительно, именно этот новый средний класс


предъявил основной спрос на парфюмы, новые духи и за­
пахи. Они стали для него одним из важных знаков размет­
ки времени и пространства, ролей и статусов.
Но это другая история. Авось еще как-нибудь увидим­
ся и потолкуем.
Будь здоров,
твой А.

[По договоренности с автором письмо четвертое, обращен­


ное к 3, в данной публикации опущено. — Ред.]

ПИСЬМО ПЯТОЕ

(пер. с англ., публикуется с сокращениями)

Дорогой мистер F,
рискую обратиться к Вам и надеюсь, что сумею сейчас
объяснить, почему я решился на это. Я вам, безусловно,
не знаком <...>. О Вас же много знал от мистера G, лучше­
го, на мой взгляд, из повествователей.
Я не имел чести знакомиться с Вашими сочинения­
ми по эстетике Возрождения и потому не могу говорить
о сходстве наших воззрений, да у меня их на сей счет и
нет, но с его слов я тогда узнал о Вашей сензитивности к
запахам (цветов, детей, даже телефонных собеседников)
и поразился близости к моим чувствованиям. Мистер G
рассказывал и про близкие мне ольфакторные страдания
мистера I, но все же с последним — бывшим десантником
и путешественником по Африке — я не мог найти столько
прочих соответствий, как с Вами. Ваш опыт американ­
ского горожанина — чикагского уроженца совершенно
неожиданно для меня, коренного москвича, оказался
близким прежде всего на чувственном, затем на эстети-

80
Алексей Левинсон. ПЯТЬ ПИСЕМ О ЗАПАХЕ

ческом уровне. Дальше последовали сериями биографи­


ческие параллели и сходства — конечно, в той мере, в
какой это была Ваша биография, а не мои домыслы. Мне
выпал случай говорить об этом с мистером G, он тоже
нашел этот факт примечательным.
Понимая, что Вашего согласия о его наличии не
имею, я все же позволю себе считать такое сходство —
хотя бы в отношении к запахам — фактом. И в своем пись­
ме, собственно, и хочу его объяснить. К объяснению я со­
брался идти достаточно кружным путем, привлекая в ка­
честве опорной фигуру Георга Зиммеля с его близкой к
Вашей ольфакторной чувствительностью и склонностью
отдавать себе в ней отчет.
По сути дела, мое предприятие состоит в том, чтобы
затесаться в собранную моим же желанием компанию из
Вас и Зиммеля. И поскольку не вижу шанса сделать это по
основаниям, которые в социологии называют достижи-
тельными, делаю это по признакам, зовущимся аскрип-
тивными. К таковым в данном случае относится такой,
как еврейство, и такой, как обонятельная чувствитель­
ность. (Сомнительность в «природном» характере обоих
очевидна, но таковы все аскриптивные признаки при бли­
жайшем рассмотрении, не так ли?)
Является ли чувствительность к запахам эпифеноме­
ном еврейства или нет, этр-один из вопросов для обсуж­
дения в данном обращении к Вам. Сначала два слова о са­
мом феномене.
Под названием евреев в нашей нынешней повседнев­
ной речи обычно разумеют таких людей, как мы с Вами,
уважаемый мистер F. Это люди, воспитанные целиком
или в основном на содержаниях культуры иных этносов.
Они и внутренне и внешне принадлежат этим культурам,
идентифицируются с ними, их еврейство — это обозначе­
ние особого типа идентификации, которая заключается

81
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

в одновременной причастности к базовым, осевым и выс­


шим ценностям данной культуры и сосуществующей с ней
тонкой маргинал ьности. Еврейство выступает как зазор
в идентичности, порождаемый культурной памятью о
своем ином просхождении.
Случай с Зиммелем позволяет предполагать, что
обостренная ольфакторная чувствительность свойствен­
на как раз таким ассимилятам и является, собственно го­
воря, одним из средств этой ассимиляции. Сам Зиммель
в своем очерке мимоходом поминает, что в германских
высших слоях считают невозможным смешиваться с евре­
ями, поскольку, как считается, от таковых плохо пахнет.
Можно говорить о приятии этой стигматизации и внут­
ренней борьбе с ней, попытке отмыться от своего родо­
вого запаха и о пребывании вечно настороже, что изощ­
ряет нюх и повышает внимательность не только к своему,
но и к чужим запахам. Это значит, что мы известную и в
психологии, и в литературоведении фигуру усвоения чу­
жого взгляда на себя относим и к ольфакторной сфере.
Но может быть объяснение и попроще. Маргиналам
свойственно обходить и превосходить коренных носите­
лей осваиваемой ими культуры в ценящихся данной куль­
турой способностях. Так американское общество, высоко
ценящее науку, обнаруживает (поправьте меня, если я
ошибаюсь) одну за одной инвазии в американскую науку
новопереселенцев-маргиналов — итальянцев, корейцев,
русских и т.д. (Евреи — одна из прошлых волн в этом про­
цессе.)
Обойти высокостатусных немцев в чувствительнос­
ти к тому, к чему те чувствительны, — такова возможная
программа маргинала в Германии конца XIX века. А чув­
ствительность к прекрасному или к противному — разни­
ца в этом социальном смысле не так важна.
Зиммель истолковал собственную ольфакторную
сверхчувствительность как особенность своего культурно-

82
Алексей Левинсон. ПЯТЬ ПИСЕМ О ЗАПАХЕ

социального слоя. В те годы, когда он писал свой очерк,


в России такой слой назывался бы, конечно, интеллиген­
цией. А запахи, которыми был оскорблен его нос, у нас бы
тогда назывались вонью и считались атрибутом жизни
простонародья. Зиммель также дает запаху социальное
истолкование (иначе и не может быть в курсе «социоло­
гии чувств»). Он пишет о толпе, о рабочем классе и т.д.
как о средах, где люди терпят (не замечают, либо не осуж­
дают, либо не переживают) те запахи, которые для сосло­
вия Зиммеля нестерпимы.
Несколько человек, с которыми я обсуждал в России
этот очерк, независимо друг от друга высказали мнение,
мол, Зиммель — еврей, оттого и к запахам так чувствите­
лен. Расспрашивая их, а затем и других людей, я обнару­
жил существование такого мнения, что еврейский нос
(нюх) особо чуток к запахам. О том, что это мнение раз­
деляют поголовно все, нет и речи, большинство вообще
отказывается обсуждать эту тему. Но наличие мнения
несомненно, и это меня заинтересовало.
В разговорах на эту тему замелькали имена Бабеля и
Багрицкого, Пастернака и Мандельштама.(Часть имен
Вам, может быть, известна.) У всех читатели находили
как слегка прикрытое еврейское происхождение, так и не
сразу заметное использование обонятельных кодов.
Очередная беседа с читателями привела «еврейско-
обонятельную» тему К/Неожиданному повороту. Неизвест­
ный Вам Н, которого не я один недолюбливаю за то, что
называют местечковостью, но и не я один ценю как одно­
го из последних носителей этого синдрома, является
специалистом по выискиванию антисемитских высказы­
ваний или мотивов у разных великих писателей. Им
собрана, скажем прямо, роскошная библиотека, венок
имен. Так вот, из разговоров с ним вышло, что краса его
коллекции — Достоевский, Чехов, Гоголь могут быть

83
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

объединены, помимо неласкового отношения к сынам


Израиля, еще и по чувствительности к запахам, и имен­
но к дурным. Речь идет, разумеется, не об их обонянии,
а об использовании ольфакторных образов (соответ­
ственно, и не об их личных взаимоотношениях с еврея­
ми, а о еврейских образах и темах) в их книгах.
Для меня особо значимым было это внимание к дур­
ным запахам. Именно об этом писал Зиммель: чувстви­
тельность современного человека, говорил он, причиня­
ет ему более страданий, чем приносит удовольствий. Его
мнения на этот счет я, как объявлял, не разделяю. Тем
интереснее увидеть его рядом с великими российскими
его единочувственниками. Так неожиданно для меня уста­
новилась связь между еврейством и запахом как фактора­
ми литературного процесса в России.
В довоенной советской литературе зафиксирована
еврейская обида на Гоголя (у Кассиля) — признание его
величия и недоумение и даже стремление пожалеть его за
эту слабость, которая ему так не вдет. Это — модель отно­
шения и к другим вышупомянутым классикам, на которых
воспитывалось российское еврейство. Это, собственно,
модель отношения к святыне российской еврейской ин­
теллигенции — к самому народу России. Мы тебя чтим и
любим, а ты... Приходится тебя прощать. Собственно,
приходится делать то же самое, что и с неприятными за­
пахами от других (уважаемых) людей. «Умей не заме­
чать!»
(Такого, похоже, нет у американской еврейской ин­
теллигенции.)
Интереснее всего, конечно, строить домыслы насчет
обонятельной чувствительности Гоголя. Его безусловная
чуткость к ольфакторной социальной границе, его напря­
женно-изысканная и подавленная сексуальность нашли
реализацию в несравненном гротеске. «Нос». Нос он пре­
вратил в героя. Нос, а не что-нибудь.

84
Алексей Левинсон. ПЯТЬ ПИСЕМ О ЗАПАХЕ

Кто же не знает о сладострастных истолкованиях,


мол, это вовсе не нос, а... Приглашаю вкусить радость от
возвращения образа к тому, что Гоголь — как-никак вели­
кий писатель, хоть и не юдофил — написал. Он написал —
нос. Если бы хотел другое, написал бы другое. В своем
месте так и сделал (почти). Написал «заплатанной...».
Нет, право, приятно уходить, хотя бы на время, от
психоаналитических толкований. Уходишь — отдыхаешь,
к тому же чувствуешь себя в очередной прекрасной ком­
пании. Великие российские писатели, оказавшиеся у Вас
там — то есть в эмиграции, Набоков и Бродский, истрати­
ли столько сил на поношение психоанализа... Видно, он
их испугал.
Они испугались не за себя лично — не думайте, что я
хочу их поймать на постыдной мелочи.
Они нюхом почуяли, что великой русской литерату­
ре несдобровать. Эта литература имела дело с народом,
человеком, его душой, любовью и стала великой именно
в круге этих понятий. Иначе — в этой парадигме. А тут
повеяло другой. Они почувствовали, что великой русской
литературой был исследован не человек вообще, не его
душа, единственная как Дух, а лишь одна определенная
концепция человека с определенной частной концепци­
ей его психологии и что существует еще одна, а там еще
и еще.
Они заклинали Фрейда как могли. Интересны про­
скакивающие мысли р-тем, что нам водка заменяет пси­
хоанализ. Фрейд бы/подумав, согласился.
Итак, Гоголь сказал, что нос — это отдельное суще­
ство, ведущее свою собственную социальную жизнь. Че­
ловек, бывает, им не управляет. Обонятельный орган
помещен Гоголем в среду истинно социальную, ту, о ко­
торой потом напишет Зиммель.
Парадокс в том, что социолог Зиммель будет, пока­
зывая ольфакторно-чувствительного субъекта (т.е. нос),

85
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

оперировать запахами как метафорами общественных


групп (статусов), а художественный писатель Гоголь уби­
рает метафоры и показывает, как этот субъект обоняния
движется непосредственно среди носителей статусов.
Вот кто, оказывается, с носом («когда без носа будешь
ты», как сказал Пушкин, у коего найдем и про запахи, и
про жидов).
Отъезды русских писателей за границу, в среду чужую
для социального чувства, но и чужую для чувства обоня­
ния, — важный фактор развития русской литературы. Рус­
ская литература, именно та, которая обозначается как ве­
ликая, обсуждала все вопросы душевной жизни человека,
его отношений с другими людьми, с Богом и с дьяволом не
в пустоте, а в социологически совершенно определенном
месте. Она обсуждала их в виду резкой социальной грани­
цы. Что за граница, все у нас знают с пятого класса школы.
В XIX веке ее наличие схватывалось получившим хожде­
ние словом «народ». В отличие от нынешнего слова «насе­
ление», охватывающего всех, включая говорящего, слово
«народ» в письменных текстах обозначало тех, кто нахо­
дится по другую сторону социальной границы, задаваемой
образованием, способностью порождать письменные тек­
сты и оперировать ими.
Оказаться в том месте, где этой границы нет (а есть
другие), где «народа» и его запахов нет, этот сильный эф­
фект отмены действовал и действует. Чувство присут­
ствия сословной границы обостряется вдали от нее. По­
хоже, что этот лиминальный статус и сделал русскую
литературу столь долго живущей и универсально важной.
Быть вблизи, в атмосфере социального пограничья, для
перекраивавшей эти границы Европы и Америки XX века
стало нормальным состоянием человеческой души. Точ­
нее — обычным, а не нормальным. Патологические состо­
яния, вызываемые этим состоянием, стал описывать и
пытался лечить Фрейд. Болящие души, во всяком случае,

86
Алексей Левинсон. ПЯТЬ ПИСЕМ О ЗАПАХЕ

приняли его объяснение их страданий, неврозов. В част­


ности — навязчивых, в частности — обонятельных. По
крайней мере поняли, что не в том, чтобы чаще мыться,
вся штука.
Совершенно другое объяснение душевным мукам и
радостям давала литература русских. Она отсылала не к
подсознательному, а к совести, сквозящее в ней повсюду
разделение на чистое и нечистое с присущим второму за­
пахом то ли пота, то ли серы оказывалось важным для
людей, уже вдыхавших дым заводов и паровозов, запах
светильного газа и автомобильного выхлопа. Наша лите­
ратура именно в этой атмосфере сделалась всемирно зна­
чимой и великой.
Потому «современный человек» Зиммеля смог по­
нять, о чем говорит у Чехова воздух в комнате, где ждали,
когда умрет ребенок, и даже о чем у Достоевского говорят
ожидания, запахнет ли тело умершего старца? А это по­
нять поверх барьеров нелегко. Не то что сообразить про
«особенный запах» от Петрушки. Ведь Зиммель писал пря­
мо о нем.
Запах разложения как знак смерти, присутствующей
здесь, среди живых, вспоминали респонденты, использо­
ван Достоевским. Провонял или не провонял Зосима —
коллизия, отважно введенная писателем, как видно, для
того, чтобы в выстроенной лиминальной ситуации поста­
вить существенный для-дего вопрос — какие критерии
святости утверждать в практическом православии. Выбор
между критериями нормативными, и в этом смысле безус­
ловными, — или нравственными, и в этом смысле относи­
тельными. Безусловные опираются на внешнее и тем са­
мым эмпирическое свидетельство чуда. Запах, трупный
смрад будет безусловным свидетельством.
Оно не устраивает Достоевского по той, видимо,
причине, что снимает вопрос об ответственности веру­
ющего за саму свою веру. По сути дела, такие чудеса при-

87
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

равнивают верование к научному знанию и делают его не­


интересным для Достоевского, желавшего утвердить ве­
рование, опирающееся только на самое себя. Недаром он
разошелся с Менделеевым в вопросе о том, стоит ли экс­
периментальным (научным) путем проверять возмож­
ность «чтения мыслей». Менделеев стоял за проведение
строго контролируемых экспериментов (и не сумел, кста­
ти говоря, добиться внятных и всеми признанных резуль­
татов). Достоевский занял совсем иную позицию — эти
чудеса не христианны и потому невозможны.
Его не устраивает ни научный эксперимент, ни на­
родный, оба опирающиеся на ясность и явность наруж­
ной чувственности, а не на зыбкость внутренней убеж­
денности. Иначе говоря, ему не требуется внешнего
доказательства, поскольку нужна внутренняя убежден­
ность. Credo, quia absurdum est — вот что, собственно, он
желал утвердить в годы, когда позитивизм, как мы теперь
знаем, получил смертельные удары именно в эксперимен­
тальной физике.
Важно ли было при этом держать в уме современное
ему еврейство? Думаю, что ни ему, ни иным упомянутым
великим не важно. Маргиналии на то и маргиналии, что
они сбоку от главного текста. То же, разумеется, и с запа­
хами. Эко дело, что как пахнет.
Разобравшись с этим в меру своих сил, я теперь тоже
так думаю. О чем и хотел известить именно Вас, дорогой
мистер F.
Недавно мне случилось быть в Чикаго. Хотелось
встретиться с Вами лично, но не удалось. Я, впрочем, не
теряю надежды.
Остаюсь Ваш
А.
Бенуа Шаал, Катрин Руби,
Люк Марлье, Робер Суссиньян,
Файез Контар, Ришар Э. Трембле
ИЗМЕНЧИВОСТЬ И УНИВЕРСАЛИИ
В ВОСПРИНИМАЕМОМ ПРОСТРАНСТВЕ
ЗАПАХОВ
МЕЖКУЛЬТУРНЫЕ подходы к ИССЛЕДОВАНИЮ ОБОНЯТЕЛЬНОГО
ГЕДОНИЗМА *

Механизмы обоняния и роль этого способа чувствен­


ного восприятия в регулировании социального поведения
животных изучены сравнительно хорошо. Однако мы еще
далеки от того, чтобы оценить по достоинству место, кото­
рое занимает обоняние в повседневной жизни человека, в
формах его личностной адаптации и социального взаимо­
действия. Наиболее глубокие исследования обоняния че­
ловека проводятся в высокоразвитых урбанистических
странах Западной Европы, Северной Америки и в Япо­
нии1. Следовательно, их результаты, скорее всего, будут
давать лишь частичную и плохо поддающуюся обобщению
картину «ольфакторного внимания» человечества, учиты­
вая, что культуры этих стран (особенно англоязычных, по-
прежнему несущих на себе сильную печать пуританизма)
являются лишь небольшой частью мирового фонда обыча­
ев и представлений, относящихся к запахам. В основном
их вклад ограничива^тсяз^претомнаольфакторныевыде­
ления человеческого тела, что получило выражение в по-

* Schaal В., Rouby С, Marlier L., Soussignan К, Kontar F., Tremblay R.E.
Variability et universaux au sein de l'espace percu des odeurs. Approches inter-
culturelles de l'hedonisme olfactif// Geographic des odeurs / Sous la dir. de
R. Dulau et J.-R. Pitte. P., Montreal: L'Harmattan, 1998. P. 25-47. © Editions
1'Harmattan
1
См., например: SchaalB. Olfaction et processus sociaux chez l'homme: Bref
bilan / / Revue Internationale de Psychopathologie. 1996. № 22. P. 387-421.

89
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

эсеместном насаждении гигиенических и косметических


практик, а также дозволенном и восторженном вос­
хвалении искусственных ароматов и в кулинарии, и в
частном, и в общественном пространстве. Поэтому пред­
ставляется особенно полезным сравнить обонятельные
компетенции, воплощенные в знаниях, традициях и пред­
ставлениях более разнообразных культурных универсу­
мов, чтобы попытаться более полно обрисовать разнооб­
разные функции обоняния в жизни человека.
В данной статье представлено несколько исследова­
ний, предметом которых стали реакции на запахи в аспек­
те «межкультурной психобиологии». Запахи рассматрива­
ются здесь главным образом с точки зрения гедонизма, то
есть деления ольфакторного пространства по принципу
приятное /неприятное. Действительно, как повседнев­
ный опыт, так и исследования, проведенные в лаборато­
рии и на местности, свидетельствуют о том, что гедонис­
тическое деление выражено в структуре ольфакторного
пространства наиболее отчетливо. «Мне нравится» или
«мне не нравится» — первичные реакции на любой вос­
принимаемый обонянием объект2. Таким образом, ниже
мы попытаемся определить степень однородности «пре­
ференциального поля запахов»3 в контрастных культур­
ных средах.
Одна из целей межкультурной психобиологии — по­
иск перцептивных, когнитивных, лексических, поведен­
ческих и т.п. универсалий. В интересующей нас области
сенсорики целью будет обнаружение в разнородных куль­
турных средах инвариантных реакций на сенсорные сти­
мулы на уровне их словесного описания или категориза­
ции. Подобный «универсалистский» подход оказался
2
LeMagnenJ. Odeurs et Parfums. P.: PUF, 1949; Engen T. The Perception
of Odors. N.Y.: Academic Press, 1982; Holley A. Sensibilites chimiques / /
Richelle M., Requin J. Robert M. (eds.). Traite de psychologie experimentale.
P.: PUF, 1994.
3
Roubin L.A. Le Monde des odeurs. P.: Klincksieck, 1989.

90
Бенуа Шаал, Катрин Руби и др. ИЗМЕНЧИВОСТЬ...

плодотворным в сфере восприятия цвета4, зрительных


образов 5 и мимики 6 . Но межкультурная конвергенция
этих процессов отнюдь не исключает известного культур­
ного релятивизма. Поэтому наряду с поиском инвариан­
тов необходим вспомогательный подход, учитывающий
культурные различия, которые позволяют объяснить из­
менчивость индивидуальных форм восприятия, поведе­
ния и оценки7.
Мы исходим из гипотезы, что для всех культур харак­
терна аффективная поляризация запахов. Исходя из не­
многочисленных работ в этой области, существующих на
сегодняшний день, мы, в частности, попытаемся выяс­
нить, насколько совпадают гедонистические границы,
которые делят ольфакторное пространство в различных
культурах, а также внутри одной культуры, в разных по­
ловозрастных группах. До сих пор при психобиологиче­
ском подходе использовались два метода, позволяющие
сопоставить структуры ольфакторной модальности в раз­
ных культурах. Первый подход основан на опросе инфор­
мантов, которых просят изложить в вербальной форме
свои ольфакторные воспоминания, описать ситуации, в
которых проявилась роль запахов, назвать объекты, чей
запах выпадает из их повседневного окружения, и расска­
зать все, что они о них знают. Второй метод состоит в

4
Berlin В., Kay P. Basic Color Terms: their Universality and Evolution.
Berkeley: Univ. of California Press, 1969; Tornay S. (ed.). Voir et nommer les
couleurs. Laboratoire d'EthnqlogkLet de Sociologie Comparative, Univ. de
Paris X-Nanterre, 1978. >
5
SegaUM.H., Campbell D.T., Herskowitz M.J. The Influence of Culture on
Visual Perception. Indianapolis: Bobbs-Merrill, 1966.
fi
Ekman P. Universals and Cultural Differences in Facial Expressions of
Emotion / / Nebraska Symposium on Motivation. Vol. 19. Lincoln: Univ. of
Nebraska Press, 1971.
7
SegaUM.H., Dasen P.R., BerryJ.W., Poortinga Y.H. Human Behavior in
Global Perspective. An introduction to Cross-cultural psychology. N.Y.:
Pergamon Press, 1990.

91
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

выделении гаммы запахов в какой-то одной культуре (как


правило, в культуре самого исследователя, что влияет на
выбор репрезентативных запахов и на способ их презен­
тации) и последующем перенесении этой серии запахов
в иные культурные группы. Сопоставимость результатов
зависит от выбора ольфакторных тождеств и вопросов
относительно этих тождеств. В отличие от цветов, связан­
ных с легко описываемым физическим континуумом,
отбор репрезентативных запахов повседневной ольфак-
торной гаммы во многих культурах затруднен из-за значи­
тельного многообразия и неустойчивости одорантов. Тем
не менее неоднократно предпринимались попытки срав­
нить обонятельные преференции взрослых и детей, при­
надлежащих к различным культурам. Методологические
границы каждого из подходов будут обозначены в ходе
дальнейшего изложения.

ПРОСТРАНСТВО ЗАПАХОВ
И ОЛЬФАКТОРНАЯ ЛЕКСИКА

Одна из первых попыток сравнить категориальные


нормы организации запахов была предпринята в 1988 г.
Шлейдтом, Ньюменом и Мориситой8 в Западной Герма­
нии и в Японии, двух глубоко различных, но высокораз­
витых странах. При этом не использовались ни обоня­
тельные, ни вербальные стимулы, кроме просьбы назвать
все знакомые запахи, приятные и неприятные, и описать
объекты/контексты, с которыми они ассоциируются.
166 немецких и 88 японских респондентов употребили в
8
Schleidt M, Neumann P., Morishita H. Pleasure and Disgust: Memories and
Associations of Pleasant and Unpleasant Odours in Germany and Japan / /
Chemical Senses. 1988. № 13. p. 279-293.

92
Бенуа Шаал, Катрин Руби и др. ИЗМЕНЧИВОСТЬ...

общей сложности 2040 слов, имеющих отношение к запа­


хам, и привели 3520 контекстных запаховых ассоциаций.
В целом результаты японской выборки дают мень­
шую пропорцию ольфакторных терминов и ассоциаций,
нежели результаты опроса немцев (26% слов, обознача­
ющих запахи, против 74% и 17% ольфакторных ассоциа­
ций против 83% соответственно). В целях сравнения двух
культур все слова, обозначающие запахи, были разбиты
на 5 больших функциональных групп («цивилизация»: ис­
кусственные запахи повседневной среды; «пища и напит­
ки»; «природа»: запахи естественной среды; «человече­
ские запахи»; «иные запахи», в частности связанные с
разложением). Авторы отмечают прежде всего совпаде­
ния двух изучаемых культур и указывают на ряд значимых
различий между ними. Ответы и японцев, и немцев сход­
ным образом (в пропорции) распределяются внутри боль­
ших классов, причем содержат примерно равное количе­
ство приятных и неприятных запахов. Как и следовало
ожидать, источники запахов, входящие в каждый из клас­
сов, могут значительно различаться. Так, например, в
категории «цивилизация» приятно пахнущими предмета­
ми для немцев являются свечи, чистые простыни, свеже­
выстиранная одежда, а для японцев — те, что имеют от­
ношение к ванной. В категории «пища» японцы отдают
предпочтение рису, немцы — мясу и субпродуктам. На­
конец, в категории «природа» немцы чаще всего упо­
минают лес и траву, а японцы — цветы. В обеих группах
отмечается важное значение человеческих запахов, пре­
имущественно с нега'/ивноиЧщенкой. Внутри каждой ка­
тегории обе группы респондентов согласны относитель­
но источников неприятных запахов («цивилизация»:
дымы, выхлопные газы; «пища и напитки»: пригоревшее,
испорченное, тухлые яйца и рыба; «природа»: экскремен­
ты животных; «человеческие запахи»: телесные выделе­
ния и экскременты).

93
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

Следует отметить, что исследование Шлейдта и др.


строится на классификации скорее источников запаха,
чем самих запахов. Группируя слова, авторы фактически
имеют в виду объекты, связанные в семантическом плане;
сомнительно, чтобы речь действительно шла о запахе
этих объектов. Напротив, зачастую в эти категории вхо­
дят объекты, по-разному пахнущие в разных культурах.
Если цель этой классификации состоит в том, чтобы ус­
тановить функцию обоняния, то вопрос о существовании
не семантических, а ольфакторных универсалий остает­
ся открытым. Мы тем не менее исходим из гипотезы, что
в области запахов, как и в области цвета, существуют если
не универсалии, то по крайней мере точки перцептивно­
го пересечения 9 , на которых строится категоризация
объектов окружающего мира. Поиск подобных «фокусов»
предполагает создание классификации запахов, а не слов,
означающих запахи.
Исследование Дюпира10 представляется более «ощу­
тимым». Дюпир изучил с этнографической точки зрения
лексику запахов у сенегальской народности сереер н'дут, у
которой ольфакторное и вкусовое восприятие служит экс­
плицитным организующим началом окружающего мира;
иначе говоря, в этом обществе оппозиции предметов не­
двусмысленно основаны на оппозиции запахов. Собран­
ные им обширные данные (опрошен целый ряд жителей
одной деревни, среди них 4 основных респондента) мы
представим выборочно, сделав акцент на гедонистиче­
ских разграничениях туземцев. Ольфакторные катего­
рии, действующие в этой группе, схематически представ­
лены в таблице 1. Судя по всему, н'дут четко выделяют, с
одной стороны, класс хороших запахов, а с другой — три
9
Ср. понятие «фокус» у Берлина и Кея: Berlin В., Kay P. Op. cit.
10
Dupire M. Du gout et des odeurs: Classification et universaux / /
L'Homme. 1987. № 27. P. 5-25.

94
Бенуа Шаал, Катрин Руби и др. ИЗМЕНЧИВОСТЬ...

hen hes hot sun pirik реп


«душистый» «молоко-рыба» «тухлый» «пахнущий «кислый»
мочой»
цветы молоко некоторые обезьяны некоторые
грибы коренья
фрукты рыба свинья лошадь
сырой лук коза утка собака томаты
арахисовый корова верблюд мочегонные осел
соус растения
лимон антилопа собака дети
сереер н'дут шакал труп взрослые н'дут
бамбара кормящая мать кишечные европейцы
газы
соседние
племена
Приятный Приятный Неприятный
или
неприятный

Туземные термины выделены курсивом; к ним дан перевод, ряд ре­


презентативных источников запаха и местная гедонистическая ха­
рактеристика (по Дюпиру)

Таблица 1. Ольфакторные категории сенегальского


племени сереер н'дут

категории плохих запахов и одну категорию запахов двой­


ственных, приятйых и)ги неприятных в зависимости от
контекста. Все пять классов имеют свои особые названия,
и мы вправе задаться вопросом, не выполняют ли эти на­
звания функцию точек перцептивного пересечения, обо­
значающих четкие ольфакторные ощущения, не соотнося­
щиеся с объектом-источником запаха (ср. понятие «базо­
вого термина» у Берлина и Кея). В таблице 1 дано несколь-

95
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

ко источников запаха, репрезентативных для данных тер­


минов. Интересно, что пять различных терминов отно­
сятся к различным нюансам человеческих запахов. Так,
hen характеризует соседние этносы, бамбара и н'дут, кото­
рые моются и пользуются духами; sun обозначает ребенка
(мочу), взрослого н'дут или этносы (европейцев и ливан­
цев), которые, как считается, редко моются; hot определя­
ет телесную вонь, вызванную испусканием кишечных га­
зов или запахом изо рта, a ties — кормящую мать или другие
соседние этносы (диола и маниак).
Вербальная классификация запахов у н'дут усложне­
на в силу пересечения трех планов — перцептивного, ме­
тафорического и ритуального. Например, в лексике за­
фиксированы две формы человеческих запахов: первая
(kiili amef) — это личный запах человека, самым очевид­
ным источником которого является потная подмышка;
вторая (соопа) — форма абстрактная: это проявление
души, материализующейся в пульсации родничка ново­
рожденного; с ней связаны погребальные ритуалы. Впро­
чем, этот метафорический элемент присутствует и в оль-
факторной лексике европейских языков (ср., например,
выражение «вонючий тип»).
Если попытаться сравнить результаты, полученные
при изучении сенегальских н'дут, с предыдущим иссле­
дованием, касающимся немцев и японцев, то можно от­
метить, что внимание респондентов привлекали схожие
категории запахов, и на них же основана структура оль-
факторного пространства или, во всяком случае, ольфак-
торной лексики. Во всех трех языках закрепившиеся в
перцепции категориальные нормы функционируют, по-
видимому, сходным образом: в частности, запахи рас­
тительности в большинстве случаев оцениваются как
приятные, тогда как человеческие запахи, запахи экскре­
ментов и гнили считаются очень неприятными.

96
Бенуа Шаал, Катрин Руби и др. ИЗМЕНЧИВОСТЬ...

В засуху в густонаселенных деревнях преобладают неприят­


ные запахи — экскрементов, кишечных газов, трупов, челове­
ческого тела и домашних животных, содержащихся вблизи
жилья, — поэтому все усилия сосредоточены на том, чтобы их
избежать, удалить, скрыть 11 .

Другие исследования ольфакторной лексики, прово­


дившиеся независимо друг от друга в Австрии12, Велико­
британии 13 и в США14, свидетельствуют о той же тен­
денции: сходстве в гедонистической оценке неприятных
запахов (фекалий, пота, мускуса, аммония; едкого запаха,
запаха гниения). В целом результаты последних работ ука­
зывают на то, что запахи человеческого тела, как прави­
ло, отвергаются, но запахи близких людей или соплемен­
ников оцениваются не столь негативно, а иногда даже
позитивно, как в случае с детскими запахами. Ниже мы
еще будем говорить о месте неприятных запахов в оль-
факторном пространстве.

ГЕДОНИСТИЧЕСКАЯ ОЦЕНКА ЗАПАХОВ


У ВЗРОСЛЫХ, ПРИНАДЛЕЖАЩИХ
К РАЗЛИЧНЫМ КУЛЬТУРАМ

Второй подход заключается в создании ольфактор­


ной палитры, то есть серии запахов, отобранных в силу
репрезентативности их химико-сенсорных свойств для
1
' ТЫрьге М. Ор. скНР<7.
12
Srendrodi V. Die Vervbndung des «semantischen Differentials» bei
Produkt-Testungen / / Zeitschrift fur Kommunikation, Werbung und Public
Relation. 1982. № 83. S. 78-86.
13
Harpar R, Bate-Smith E.C., Land D.G. Odour Description and Odour
Classification. L.: Churchill, 1968.
14
Dravnieks A., Masurat Т., Lamm R. Hedonics of Odors and Odor De­
scriptors / / J o u r n a l of the Air Pollution Control Association. 1984. № 34.
P. 752-755.

97
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

данной культуры. Критериями отбора служат функцио­


нальные (пищевые, социальные запахи, запахи окружа­
ющей среды), гедонистические, психологические (знако­
мый, новый) и химические понятия (запахи чистые или
сложные). Затем эти запахи предъявляются респонден­
там, принадлежащим к различным культурным средам.
Ниже приведены результаты трех экспериментов, где
были использованы выборки взрослого населения.
В рамках первого исследования 15 16 отобранным
группам по 30 человек, принадлежащим к 16 разным эт­
носам и национальностям, были предложены 22 запаха
(из них 18 — пищевые запахи). Каждый участник оцени­
вал эти запахи и наносил их на шкалу — от 1 (очень непри­
ятный) до 9 (очень приятный). На схеме 1 отражены
средние гедонистические параметры, установленные для
каждого запаха в изучаемых выборках. Уже на глаз видно,
что рисунок гедонистических реакций на предложенную
серию запахов на удивление сходен. Многие запахи во
всех исследуемых культурах получили однозначно пози­
тивную оценку. К таким аппетитным ароматам относят­
ся запахи растительных субстанций — банана, мяты, ли­
мона, ванили, вишни, клубники, аниса и винограда (в
убывающем порядке предпочтений). И наоборот, пред­
ставители всех стран единодушно относят многие запахи
(такие, как запах газа, скунса, дыма) к негативной части
шкалы. Однако результаты свидетельствуют и о ряде су­
щественных различий. Так, например, запах метилсали-
цилата в странах Северной Америки оценивается весьма
высоко, но в других странах к нему относятся скорее ней­
трально, а «нос» англичанина и швейцарца ставит ему
такую же оценку, как запаху скунса. С другой стороны,
запах газа (меркаптана), который почти во всех странах
15
Pangborn R.M., GuinardJ.X., Davis R.G. Regional Aroma Preferen­
ces / / Food Quality and Preference. 1988. № 1. P. 11-19.

98
Бенуа Шаал, Катрин Руби и др. ИЗМЕНЧИВОСТЬ...

Опознанные запахи:
1. Банан 13. «Рутбир»
2. Мята (газированная вода)
3. Лимон 14. Пицца
4. Ваниль 15. Метилсалицилат
5. Вишня 16. Контрольный образец
6. Клубника (растворитель без запаха)
7. Анис 17. Цедра
8. Виноград 18. Лук
9. Корица 19. Чеснок
10. Ананас 20. Дым
11. Шоколад 21. Скунс
12. Огурец 22. Газ (меркаптан)

X
о

По ординате — гедонистическая шкала оценки от 1 (очень неприят­


ный) до 9 (очень приятный)
Схема 1. Средняя гедонистическая оценка 22 запахов, данная в выборках
по 30 человек из 16 различных стран и регионов
(по Пенгборну, Гайнарду и Дэвису)

99
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

считается самым неприятным, вызвал гораздо менее не­


гативную реакцию у респондентов-индийцев.
Анализ близких гедонистических оценок по регио­
нам позволяет, однако, предположить наличие регио­
нальной специфики в сфере ольфакторных предпочте­
ний (см. схему 2). Так, например, семь обследованных
европейских стран образуют однородное целое. То же
самое можно сказать и о группах стран Северной, Цент­
ральной Америки и Азии. Еще поразительнее, что между
реакциями различных этнических групп, проживающих
в одной стране, по-видимому, нет принципиальных разли­
чий (как между выходцами из Тайваня, живущими в Ка­
лифорнии, и коренными калифорнийцами или между
африканерами и тсвана в Южной Африке); этот факт под­
разумевает наличие региональных гедонистических кон­
вергенции, вызванных общностью экологической и пи­
щевой «химиосферы».
Еще одно исследование, осуществленное при финан­
совой поддержке Национального географического обще­
ства США (NGS), отличается широтой охвата: 1,42 млн че­
ловек со всех континентов выразили свое отношение к
б одорантам 1( \ Имеется в виду часть подписчиков еже­
месячного журнала этого научного общества, выходящего
11-миллионным тиражом. Нужно сразу подчеркнуть, что,
несмотря на грандиозные размеры выборки, в ней есть
лукавство: к опросу привлекаются люди, читающие ан­
глоязычный специализированный журнал. С этой важной
оговоркой неспешный анализ полученной массы данных
позволяет выявить интересные тенденции.
Читателям были предложены микрокапсулы с 6 запа­
хами: пота-мочи (андростенон), банана (амилацетат),
16
Gibbons В. The-Intimate Sense of Smell / / National Geographic
Magazine. 1986. № 170. p. 324-361; Gilbert A.N., Wysocki C.J. The National
Geographic Smell Survey: Results / / National Geographic Magazine. 1987.
№ 172. P. 514-525.

100
Бенуа Шаал, Катрин Руби и др. ИЗМЕНЧИВОСТЬ...

16,6%

На схеме четко видны 4 модели сходных гедонистических реакций на се­


рию из 22 запахов: европейская модель (FIN — Финляндия, ENG — Англия,
FRA — Франция, SWE — Швеция, NOR — Норвегия, SWI — Швейцария,
POL — Польша), американо-азиатская модель (CAL — Калифорния, CAN —
Канада, HAW — Гавайи, TAI — Тайвань, МЕХ — Мексика и CAL-TAI — кали­
форнийские тайваньцы), южноафриканская модель (SAF-AFR — ЮАР-аф­
риканеры и SAF-TSW — ЮАР-тсвана) и, наконец, индийская модель (IND —
индийцы)
Схема 2. Анализ основных компонентов гедонистических оценочных
данных схемы 1 (по Пенгборну, Гайнарду и Дэвису)

мускуса (галаксолид), гвоздики (евгенол), розы, газа (мер­


каптаны). По каждому запаху нужно было ответить на
6 вопросов (таблица 2). Здесь мы рассмотрим лишь отве­
ты на вопросы 1 и2 17 .

'"Подробнее см.: Wysocki C.J., Pierce J.D., Gilbert A.N. Geographic, Cross-
cultural, and individual variation in human olfaction / / Getchell T.V., Bartos-
huk L., Doty R.L., SnowJ.B. (eds.). Smell and Taste in Health and Disease. N.Y.:
Raven Press, 1991.

101
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

1) Ощутили ли Вы какой-либо запах?


(ответ: да/пет)
2) Как Вы оцениваете этот запах?
(ответ по пятибалльной шкале, от очень приятного до очень неприятного)
3) Какова интенсивность этого запаха?
(ответ по пятибалльной шкале, от очень слабого до очень сильного)
4) Вызывает ли у Вас этот запах какое-либо воспоминание?
(ответ: да/пет; описание)
5) Могли бы Вы съесть что-нибудь, имеющее этот запах?
(ответ: да/нет/не знаю)
6) Могли бы Вы использовать этот запах для тела?
(ответ: да/пет/не знаю)
7) Каким словом можно точнее всего описать этот запах?
(ответ: без запаха, цветочный, мускусный; запах мочи, гниения, краски, пря­
ностей, леса, фруктов, горелого; сладковатый, другое)

Таблица 2. Анкета относительно восприятия 6 запахов,


предложенная в ходе опроса
Национального географического общества18

Все респонденты, независимо от принадлежности к


той или иной культуре, придерживались следующей
иерархии предпочтений: роза > гвоздика > банан > мус­
кус > пот-моча > газ. Однако этот усредненный порядок не­
сколько варьировался в зависимости от пола и местожи­
тельства респондентов. Так, мужчины более позитивно
оценили запахи банана, пота-мочи и газа, тогда как жен­
щинам больше понравились запахи мускуса, гвоздики и
розы (см. схему 3). Географический же фактор по-разному
влияет на гедонистические оценки респондентов. Для его
анализа ответы о преференциях между 6 запахами были

18
См.: Gibbons В. Op. cit.

102
Бенуа Шаал, Катрин Руби и др. ИЗМЕНЧИВОСТЬ...

Androstenone (sueur-urine) Acetate d'amyle (banane)

1.M J.M Э.50 1Я ».7S 4.25

Galaxolide (muse) Eugenol (clou de girofle)

г.п a.» i.n до xn 4.»

Mercaptans (decomposition) , Rose

1.00 1.50 2.00 *Jt 4M 4.7S

Средний гедонистический результат

Схема 3. Распределение гедонистических оценок, данных б одорантам


1,42 млн чел., в зависимости от пола и географического ареала
(по Высоцки, Пирсу и Гилберту)

Черным обозначены мужчины, точками — женщины.


1 еографические подгруппы: AFR - Африка, АМЕ - Центральная и Южная
Америка, AS - Ближний, Средний и Дальний Восток, включая СССР,
AUS - Австралия, GBR - Британские острова, CAN - Канада, CAR - Ка­
рибские острова, EUR - Европа

103
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

поделены на 9 групп стран (из-за языка анкеты подход


оказался очень англоцентричным). Среднестатистиче­
ские результаты приводятся на схеме 3. Так, запах пота-
мочи (андростенон) ниже всего ценится в Европе, тогда
как во всех остальных регионах его средняя оценка выше
3/5. Запах мускуса меньше всего нравится жителям азиат­
ских стран, а больше всего — респондентам из Африки,
Великобритании и Австралии, 50% которых выразили
готовность использовать его как духи. Запах газа (напоми­
нающий также запах разлагающейся органики) низко це­
нится везде: его преференциальная оценка— 1,5/5. Фрук­
товый запах банана очень нравится жителям Карибских
островов, Центральной и Южной Америки, Азии и Аф­
рики, меньше — в США и в Европе. Очень неоднородны
оценки запаха гвоздики: реже всего его предпочитают
респонденты из Азии, Латинской Америки и Европы, тог­
да как в США и Канаде к нему относятся более позитивно.
Наконец, запах розы, как правило, оценивается положи­
тельно, особенно в Африке и Латинской Америке.
Два представленных выше исследования позволяют
выявить разные среднестатистические модели гедони­
стической оценки запахов в зависимости от культурной и
национальной среды. На данный момент эти различия в
ответах носят чисто описательный характер и требуют
объяснения, для чего необходимо изучение различных
переменных, например раннего химико-сенсорного опы­
та, режима питания, гигиенических привычек, межлич­
ностной толерантности, гигиены городской среды и т.д.
Кроме того, исследование, проведенное Националь­
ным географическим обществом19, показывает, что оль-
факторные способности респондентов могут варьиро-
19
Wysocki C.J., Pierce J.D., Gilbert AM Op. cit.

104
Бенуа Шаал, Катрин Руби и др. ИЗМЕНЧИВОСТЬ...

ваться в зависимости от географического ареала про­


живания. Умение распознавать некоторые одоранты рас­
пределяется среди населения неравномерно. Так, 33%
американских респондентов-мужчин и 24% женщин (со­
ответственно 24% и 16% европейцев и 22% и 16% афри­
канцев) проявили пониженную чувствительность к запаху
андростенона, тогда как у остальных уровень чувствитель­
ности к нему был нормальным. В обычных случаях недо­
статочная чувствительность обнаруживается в отноше­
нии запахов со многими составляющими и меняется в
зависимости от возраста, пола и ольфакторного опыта
индивида. Эта ограниченная чувствительность может от­
ражаться на гедонистических оценочных суждениях; дей­
ствительно, в гедонистической оценке андростенона оп­
рошенные разделились на две группы: взрослые люди с
гипочувствительностью к нему оценили его положитель­
но, респонденты с нормальной чувствительностью — ско­
рее негативно.
В рамках третьего исследования сравнивались ре­
акции мужчин и женщин трех стран (Германии, Италии и
Японии) на запахи реального мира, а именно на телесные
запахи супруга (в частности, на запах пота)20. Исследова­
ние имело двоякую цель: изучить способность супругов
узнавать друг друга только по запаху и оценить эмоцио­
нальное значение телесных запахов знакомых и незнако­
мых людей. В каждой культурной выборке каждому рес­
понденту предлагалось 10 футболок, которые до этого
носили на голое тело разные люди, включая его самого и
его супруга. Ученые исходили из гипотезы, что представи­
тели т.н. «контактных» культур (Италия), в отличие от
представителей культур «неконтактных» (Япония, Герма-
20
SchleidtM., Hold В., Attili G. A Cross-cultural Study on the Attitude
Towards Personal Odors //Journal of Chemical Ecology. 1981. № 7. P. 19-31.

105
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

ния), дадут ответы, свидетельствующие о лучшей способ­


ности к распознанию запаха и большей толерантности по
отношению к неприятным запахам других людей. Однако
результаты исследования не подтвердили этой гипотезы.
Напротив, представители всех трех культурных единиц
вели себя сходным образом, демонстрируя одинаковую
способность распознавать в предложенном ряду привыч­
ные запахи (свой и супруга). Больше того, гедонистиче­
ские оценки мужчин и женщин во всех трех культурных
группах оказались сходными: запах мужчины везде оцени­
вался как менее приятный, чем запах женщины. В целом
женщины отнесли запах своего супруга к числу неприят­
ных; самыми категоричными в суждениях оказались япон­
ки. Напротив, мужчины, независимо от культурной при­
надлежности, оценили запах партнерши как приятный.
Сходные результаты были получены и в ходе аналогично­
го исследования, проведенного в США21.
Таким образом, представители как минимум трех ур­
банистических культур с различными социальными и
гигиеническими нормами обнаружили сходные гедонис­
тические оценки телесных запахов. Представляется, од­
нако, что японки сильнее реагируют на ольфакторные
признаки супруга. Можно предположить, что эта тенден­
ция связана с резким осуждением телесных запахов (в
частности, запаха пота) в данной культуре. Так, запах
пота стал в Японии причиной военной реформы; к тому
же он считается симптомом болезни (бромидроза), и
японские врачи разработали радикальную методику его
лечения — удаление потовых желез22.
21
Doty R.L., Orndorff M.M., LeydenJ., Kligman A. Communication of
Gender from Human Axillary Odors: Relationship to Perceived Intensity and
Hedonicity / / Behavioral and Neural Biology. 1978. № 23. P. 373-380.
22
Inaba M., Inaba Y. Human Body Odor, Etiology, Treatment and Related
factors. Tokyo: Springer Verlag, 1992.

106
Бенуа Шаал, Катрин Руби и др. ИЗМЕНЧИВОСТЬ...

В целом в ходе всех этих межкультурных ольфактор-


ных опросов, касающихся как непосредственных реакций
на запахи, так и связанных с ними воспоминаний, были
выявлены как сходство, так и изменчивость гедонисти­
ческих оценок. В качестве сходных межкультурных мо­
ментов можно назвать единодушное неприятие запахов,
сопровождающих гниение (меркаптаны), и запахов фека­
лий; правда, разные культуры демонстрируют и разную
степень толерантности по отношению к ним. Так, напри­
мер, респонденты-индийцы более терпимы к запахам
скунса и газа (меркаптанам), по крайней мере предложен­
ным в виде микрокапсул23. В то же время телесные запа­
хи, в частности запах пота и мочи, всюду получили нега­
тивную оценку. Мужские запахи (или их синтетические
заменители, как андростенон) неприятны всем, если на
их оценку не влияют интимные или дружеские отноше­
ния, тогда как запахи женские (с менее выраженным за­
пахом пота и мочи) оцениваются как более привлекатель­
ные. Оценка запаха как неприятного часто дублируется у
респондентов его оценкой как очень сильного или же
незнакомого. Если слабый запах может быть назван при­
ятным, то в более сильной концентрации он вызывает
неприятие (использование жасминной, скатоловой и мус­
кусной эссенций в духах, но в слабой концентрации).
На гедонистическую оценку запаха, по-видимому,
оказывает сильное влияние контекст, в котором она вы­
сказывается, и метаболизм индивида: так, запах жареной
рыбы будет приятным до еды, но менее приятным, ког­
да человек сыт; он будет'приемлемым в ресторане, но
наверняка не в концертном зале. Этим можно объяснить
тот факт, что внеконтекстуальные сенсорные исследова­
ния иногда приводят к парадоксальным результатам: на­
пример, согласно указанному исследованию Пенгборна и
23
Pangbcrn KM. and al Op. cit.

107
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

др., у французской выборки слабо выражено приятие за­


паха чеснока, хотя считается, что эта приправа очень
популярна во Франции.

АФФЕКТИВНЫЕ ЗАПАХОВЫЕ РЕАКЦИИ


У ДЕТЕЙ, ПРИНАДЛЕЖАЩИХ
К РАЗЛИЧНЫМ КУЛЬТУРАМ

Сочетание межкультурной перспективы и изучения


человеческого развития может быть плодотворным для
выявления и лучшего понимания генезиса гедонистиче­
ских ольфакторных инвариантов. Можно a priori предпо­
ложить, что влияние культурной среды на детей раннего
возраста менее устойчиво и в меньшей степени отмече­
но ассоциациями с нравственными или символическими
ценностями. Тем самым сравнительное изучение детских
гедонистических реакций могло бы помочь при рассмот­
рении гипотезы о существовании оценочных инвариан­
тов в сфере запахов. Объектом сравнения будут служить
как дети и взрослые, принадлежащие к одной культуре,
так и дети одного возраста, принадлежащие к разным
культурам.
Межкультурное исследование детских ольфакторных
предпочтений проводилось в Канаде (Квебек) и в Индо­
незии (Ява, народность сунды)24. В двух выборках детям
6—7 лет были предложены 12 одорантов, различных в
гедонистическом плане и репрезентативных для пищи,
парфюмерии и человеческих запахов. Детей попросили
дать вербальную гедонистическую оценку запаха, а затем
24
KontarF., SchaalB.-, Soussignan R, MarlierL., Karimah I.S., Tremblay RE.
Odor Preferences in Children from three Cultures / / 14th Biennal Confe­
rence of the International Society for the Study of Behavioral Development.
Quebec, 1996.

108
Бенуа Шаал, Катрин Руби и др. ИЗМЕНЧИВОСТЬ...

расположить его на 5-балльной шкале — от очень неприят­


ного до очень приятного. Результаты опроса свидетель­
ствуют об очевидном согласии относительно запахов, тя­
готеющих к «неприятному» полюсу (см. схему 4); неприят­
ными являются запахи, связанные с тактильными ощуще­
ниями (уксус), плохо знакомые ребенку (горький мин­
даль), но прежде всего те, что напоминают запахи испраж­
нений и пота. У индонезийских детей отмечается, однако,
менее выраженный сдвиг к «неприятному» полюсу в отно­
шении тиогликолиновой кислоты (запаха кишечных га­
зов). Напротив, гедонистическая классификация запахов,
считающихся приятными, отличается сильной межкуль­
турной изменчивостью. Некоторые запахи вызывают по­
чти одинаковую реакцию (анис, яблоко, жасмин, клубни­
ка), другие оцениваются положительно лишь в одной
культуре (метилсалицилат в Канаде, жасмин, роза и ва­
ниль на Яве). Таким образом, предварительные результа­
ты детских опросов подтверждают гипотезу, выдвинутую
после изучения взрослой аудитории: запахи, ассоцииру­
ющиеся с человеческим телом и экскрементами, обычно
отвергаются, тогда как оценка пищевых запахов варьиру­
ется в разных культурах и, скорее всего, зависит от при­
вычки к этим запахам. Действительно, запах метилсалици-
лата присутствует во многих привлекательных пищевых
продуктах в Квебеке (конфеты, жевательная резинка, га­
зировка «Рутбир», зубная паста); напротив, он практиче­
ски неизвестен в Индонезии, где в повседневной жизни
часто встречаются ароматы жасмина, розы и ванили.
Если бы это относительно стабильное межкультур­
ное распределение ольфакторных предпочтений — в част­
ности, на «неприятном» полюсе гедонистической шка­
лы — удалось обнаружить у индивидов, принадлежащих к
разным подгруппам одной культуры, подтвердилось бы
наличие системы гедонистической оценки запахов, фор­
мирующейся почти независимо от культурной среды. По-

109
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

% детей, считающих запах приятным


100 г-

SAL ANI POM JAS FRA ROS VAN АСЕ АМА SKA
JISO THIO

Схема 4. Процентное соотношение детей из двух выборок


(Канада — 40 и о. Ява — 15), оценивших как приятные запахи
12 ольфакторных раздражителей
Коды запахов: SAL — метилсалицилат, ANI — анис, РОМ — яблоко, JAS —
жасмин, FRA — клубника, ROS — роза, VAN — ваниль, АСЕ — ацетиловая кис­
лота, АМА — горький миндаль, SKA — скатол, ISO — изовалериановая кис­
лота, ТНЮ — тиогликолиновая кислота

этому в целом ряде исследований были проанализирова­


ны эмоциональные реакции на различные серии запахов
у детей разного возраста и у взрослых. Так, например,
американским детям 7—9 и 11—13 лет, а также взрослым
были предложены 14 запахов25. Схема 5, где представлены
результаты данного исследования, свидетельствует о вы­
раженном сходстве гедонистических реакций на серию
запахов у индивидов из всех возрастных групп (степень
корреляции оценок во всех трех группах выше 0,90).
В ходе другого эксперимента, проведенного в США
с детьми до 3 лет, была использована игровая методика,
25
KniepH.K, Morgan W.L., YoungP.T. Studies in Affective Psychology, XI.
Individual Differences in Affective Reactions to Odors / / American Journal
of Psychology. 1931. № 43. P. 406-421.

110
Бенуа Шаал, Катрин Руби и др. ИЗМЕНЧИВОСТЬ...

Схема 5. Аффективные оценки 14 обонятельных раздражителей


тремя группами респондентов (по 50 чел.),
принадлежащих к одной культуре (США),
но к разным возрастным категориям (по Книпу, Моргану и Юнгу)
Взрослые обозначены непрерывной линией, дети 7—9 лет — прерывистой
линией, дети 11—13 лет— пунктиром.
Коды запахов: VAN — ванилин, SAL — метилсалицилат, DIC — дихлорбен-
зол, GER — гераниол, САМ — камфара, MEN — ментол, CON — контрольный
образец, ACET — ацетофенон, РНЕ — фенол, CIN — циннамат этила, BRO —
о-бромотолуол, QUI — квинолин, САР — капроиновая кислота, HEP — геп-
тилальдегид

разработанная для доречевого периода развития26. Она


состоит в том, что детей просят дать каждый флакон с
одорантом одному из двух в равной степени известных те­
легероев: приятные запахи предназначены положитель­
ному герою, неприятные — отрицательному. В целом
реакции детей отвечают тем же гедонистическим тенден­
циям, что и результаты, полученные во взрослой группе
26
Schmidt H.J., Beauchamp G.K. Adult-like Odor Preferences and Aversions
in Three-year-old children / / Child development. 1988. № 59. P. 1136-1143.

Ill
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

(за некоторыми исключениями: например, андростенон


получил более положительную оценку у взрослых, чем у
детей, поскольку дети, как правило, более чувствительны
к запаху пота-мочи и оттого более негативно реагируют
на андростенон). Совсем маленькие дети, судя по всему,
способны давать гедонистическую реакцию на кон­
трастные запахи в полном соответствии с предпочтени­
ями взрослых. Так, например, исследовалось отношение
9-месячных детей к трем одорированным предметам:
один из них имел запах, считающийся приятным, вто­
рой — неприятным, а третий — нейтральным27. Заснятые
на пленку материалы об изучении детьми данных предме­
тов показали «простым» наблюдателям-взрослым, кото­
рые должны были оценить запах этого предмета в гедо­
нистическом плане. Наблюдатели оказались способны
дать такую оценку на основании детской реакции; это под­
разумевает, что 9-месячные дети уже могут выказывать яв­
ные признаки влечения или отвращения к запахам, кон­
трастным в гедонистическом плане.
Наконец, в ходе целого ряда исследований, про­
веденных на материале различных культур (США, Из­
раиль, Бразилия), было установлено, что уже новорож­
денные дети способны к дифференцированным по­
веденческим реакциям, свидетельствующим об очень
раннем развитии способности к гедонистической оцен­
ке. Гедонистические разграничения у новорожденных
сильнее выражены применительно к вкусовым раздра­
жителям28, однако реакции на запах у них, по-видимому,
27
Schmidt H.J., Beauchamp G.K. Sex Differences in Responsiveness to
Odors in 9-month-old infants / / Chemical Senses. 1989. № 14. P. 744.
28
GanschrowJ.FL, SteinerJ.E., Daher M. Neonatal Facial Expressions in
Response to Different Qualities and Intensities of Gustatory Stimuli / / Infant
Behavior and Development. 1983. № 6. P. 189-200; Chiva M. Le doux et
Tamer. P.: PUF, 1985; Rosenstein D., Osier H. Taste-Elicited Facial Expressions
in Newborns / / Child Development. 1987. № 59. P. 1555-1568.

112
Бенуа Шаал, Катрин Руби и др. ИЗМЕНЧИВОСТЬ...

тоже дифференцированы. Дж. Стайнер и его коллеги29


предположили, что новорожденные в первые 12 часов,
еще до послеродового кормления, способны по-разному
реагировать на различные запахи. Использованная запа-
ховая гамма была подобрана в соответствии с гедонисти­
ческими предпочтениями взрослых: запахи банана, вани­
ли и молока считались a priori приятными раздражите­
лями, а запах креветок и тухлых яиц — раздражителями
неприятными. Контрольный стимул представлял собой
растворитель без запаха. Применялся следующий метод:
к носу новорожденного подносили запах и одновремен­
но фотографировали его выражение лица. Затем фото­
графии предлагались группе «слепых» взрослых (ничего
не знавших о характере данного стимула), которые
должны были дать гедонистическую оценку выражению
лица. Как правило, запахи, «приятные для взрослых»,
вызывали мимические реакции, расцененные как изъяв­
ление «удовольствия» или «одобрения», тогда как при
запахах, «неприятных для взрослых», возникало выраже­
ние лица, воспринятое как изъявление неприятия и от­
вращения. Процент одинаковых ответов у оценивающих
был заметно выше относительно реакций на неприят­
ные запахи (в частности, на запах тухлого яйца), чем на
запахи неприятные или нейтральные, из чего следует,
что либо мимика новорожденных как реакция на непри­
ятные запахи более однозначна, либо оценивающие луч­
ше воспринимают выражение лица, связанное с негатив­
ным аффектом. На основании этих исследований Стай­
нер сделал вывод, что с момента появления на свет
младенец- оказывает предпочтение одним ольфакторным
29
SteinerJ.E. Facial Expressions of the Neonate Infant Indicating the
Hedonics of Food-related Stimuli / / WeiffenbachJ.M. (ed.). Taste and Develop­
ment. The Genesis of Sweet Preference. Bethesda, MD: NIH-DHEW, 1977.

113
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

раздражителям перед другими. Чтобы объяснить эти по­


чти рефлекторные реакции на гедонистическую кон­
нотацию запахов, Стайнер постулирует наличие цереб­
рального механизма, контролирующего гедонистические
мимические реакции новорожденного на химические
раздражители. В подкрепление этой гипотезы он приво­
дит тот факт, что новорожденные со значительными це­
ребральными нарушениями (анэнцефалией, гидроанэн­
цефалией) реагируют на гедонистические контрасты,
вызванные химико-сенсорными раздражителями, той же
мимикой, что и нормальные дети. Тем не менее выводы
Стайнера в настоящее время были перепроверены с по­
мощью более строгой методологии 30 . Оказалось, что
если ранняя способность по-разному реагировать на
запахи не подлежит сомнению, то мимические реакции
новорожденного на ольфакторные гедонистические
контрасты, по-видимому, далеки от автоматической ре­
флекторное™, постулированной Стайнером. В ходе
многочисленных экспериментов было установлено, что
новорожденный в своих реакциях может оказывать
предпочтение тем запахам, которые стали для него аф­
фективно значимыми31. Напротив, запахи, отобранные
на основании гедонистических реакций взрослых — как
в описанных выше исследованиях, — не обязательно
имеют значение для новорожденного, если только они
не входили предварительно в окружающую его среду
(пренатальную или постнатальную).
30
Soussignan Ft, Schaal В., Marlier L., Jiang T. Neonatal Facial Responses
to Odours: Reexamining early Hedonic Discrimination / / 14th Biennal
Conference of the International Society for the Study of Behavioral Develop­
ment. Quebec, 1996.
31
Schaal B. L'organisation de la perception olfactive au cours de la
periode perinatale / / J o u e n F., Henocq A. (eds.). Du nouveau-ne au nour-
risson. P.: PUF, 1991.

114
Бенуа Шаал, Катрин Руби и др. ИЗМЕНЧИВОСТЬ...

ВЫВОДЫ:
ГЕДОНИСТИЧЕСКИЕ ИНВАРИАНТЫ
И ПЕРЕМЕННЫЕ В РАМКАХ
ОЛЬФАКТОРНОГО ПРОСТРАНСТВА

Гедонистическое восприятие и выражение — условие


нормального психологического и биологического функ­
ционирования человека. Особенно ярко оно проявляется
в индивидуальной структуре обонятельного и вкусового
восприятия. Из нашего краткого обзора работ, посвящен­
ных ольфакторному гедонизму, явствует, что эта поляри­
зация сохраняется и на уровне социальной группы.
Вышеупомянутые межкультурные подходы, основан­
ные как на эксперименте, так и на «партиципации», ско­
рее в целом подтверждают гипотезу об относительном
оценочном консенсусе применительно к отрицательному
полюсу запаховой гаммы и значительной вариативности
гедонистических суждений применительно к ее поло­
жительному полюсу. Сравнение различных возрастных
групп в рамках одной культуры дает аналогичные резуль­
таты. Более выраженное согласие в гедонистических
оценках наиболее «негативных» запахов, по-видимому,
почти не связано с возрастом и полом индивида, но может
быть связано с особенностями химико-сенсорного вос­
приятия (частичной аносмией), меняющимися в зависи­
мости от пола и возраста. Напротив, различия в оценке
«нейтральных» или «положительных» запахов, видимо, в
значительной мере обусловлены этими переменными32.
Аффективная поляризация приятных запахов (и вку­
сов), как представляется, связана в первую очередь с пи-
таниемгКультурные влияния в этой сфере осуществляют-
32
KdsterE.P. Tonalite affective et maitrise de la pollution odorante / / Mar­
tin G., Laffort P. (eds.) Odeurs et desodorisation. P.: Tec a Doc-Lavoisier, 1991.

115
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

ся на индивидуальном уровне, через многообразные про­


цессы привыкания, обучения, выработки условных реф­
лексов, подражания, регулируя систему личностных пред­
почтений в соответствии с нормами, присущими данной
локальной группе^3. Тем самым индивидуальные обоня-
тельно-вкусовые преференции сложным образом «норма­
лизуются» в сфере питания (и, скорее всего, в области
гигиены и окружающих ароматов). Нередко случается,
что изначально отталкивающие запахи (для детей или
взрослых, принадлежащих к иной культуре) через эти
механизмы культурного моделирования предпочтений
могут приобретать позитивную окраску. Этот особый слу­
чай часто описывается применительно к запахам с силь­
ным тактильным компонентом, таким как запах табака,
кофе, уксуса, горчицы, хрена, перца и т.д.34 Меньшее от­
вращение к запаху фекалий (человека и животных) отме­
чено также в группах, для которых характерна высокая
агрономическая оценка экскрементов.
По отношению к некоторым запахам общество мо­
жет испытывать фобию в одной функциональной сфере
(например, в гигиене) и одновременно считать их привле­
кательными в другой (например, в питании). Так, оттор­
жение неприятных запахов в контексте человеческих от­
ношений вовсе не препятствует гастрономической
приверженности к ним: немало продуктов ценятся в ка­
кой-либо местности, несмотря на то что пахнут почти как
экскременты (мюнстерский, маруальский и корсиканский
сыры во Франции, дуриан в Азии, дичь с душком у эскимо­
сов, подтухшая рыба у скандинавов). Однако, по крайней
мере по отношению к сыру, региональная привержен-
:w
Fischler С. L'homnivore: le gout, la cuisine et le corps. P.: Odile Jacob,
1990.
M
Rozin P. The Use of Characteristic Flavoring in Human Culinary
Practice / / Apt CM. (ed.). Flavor: its Chemical, Behavioral and Commercial
Aspects. Boulder, CO: Westview Press, 1978.

116
Бенуа Шаал, Катрин Руби и др. ИЗМЕНЧИВОСТЬ...

ность к сильнопахнущим сортам возникла, по-видимому,


не так давно35. Таким образом, химико-сенсорные пред­
почтения и толерантность являются также результатом
исторических процессов: Корбен36 показал это на матери­
але фекальных миазмов и духов, Фландрен37 — кулинар­
ных предпочтений, а Кампорези38 — пахучих сыров. Все
эти психологические изменения, описанные для больших
временных протяженностей, могут происходить и в тече­
ние сравнительно коротких периодов. Часто такие изме­
нения преференций выявляются в ходе маркетинговых
опросов (например, с 1974 по 1994 г. максимальное содер­
жание сахара в апельсиновых напитках, наиболее попу­
лярных среди населения экваториальных территорий
Америки, Африки и Азии, снизилось с 17% до 13%)39.
Инвариантная гедонистическая реакция на неприят­
ные запахи, по-видимому, концентрируется прежде всего
в области интенсивных запахов с коннотацией фекалий,
мочи и гниющей органики. Телесные запахи восприни­
маются особым образом. Поскольку они являются обще­
видовыми, то можно ожидать, что основанные на них ге­
донистические категории будут почти неизменными.
Запахи секрета (пота, в частности подмышечного) и вы­
делений (мочи, кала, менструальной крови) в большин­
стве рассмотренных нами культур имеют негативную кон­
нотацию; то же отвращение зафиксировано и в
большинстве этнографических исследований, осуществ-
35
Letablier M.T., Nicolas F. Genese de la «typicite» / / Sciences des
Aliments. 1994. № 14. P. 541-556. ,
36
Corbin A. Le Miasme et lajonquille. L'odorat et l'lmaginaire Social,
XVHI-XIX siecles. P.: Aubier Montaigne, 1982.
37
Flandrin J.L. Pour une histoire du gout / / L'Histoire. 1986. № 85.
P- 1 2 - 1 9 ^ ^
38
Camporesi P. L'officine des sens. Une anthropologic baroque. P.:
Hachette, 1989.
39
Sinki G. Soft Drink Flavor Preferences / / Perfumer and Flavorist. 1994.
№ 19. P. 19-23.
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

ленных в иных культурных группах40. Если для некоторых


групп характерно менее нетерпимое отношение к этим
запахам, то причиной тому будет либо их неустранимость
из-за отсутствия канализации, либо агрономические и
технологические практики (применение мочи эскимоса­
ми) или особые ритуалы (примочки бычьей мочой у ско­
товодов долины Нила или верблюжьей мочой у бедуинов;
«скатологические» обряды индейцев зуньи). Однако и для
этих групп характерна та же реакция отвращения по от­
ношению к телесным запахам соседних народов.
Мы предполагаем, что запахи человеческого тела об­
разуют одну из перцептивных универсалий, о которых го­
ворилось выше, и что в ольфакторной лексике разных
языков должны существовать специальные термины для
их передачи. В тех редких этнографических исследовани­
ях, где уделяется внимание человеческим запахам, содер­
жатся многочисленные подтверждения этой гипотезы41.
Действительно, первый опыт лексикографического ана­
лиза, осуществленный недавно на материале (зафиксиро­
ванном в словарях) более 60 языков и языковых семей, по­
казывает, что лексика, относящаяся к негативным
запахам, гораздо обширнее, нежели та, что обозначает
запахи позитивные или нейтральные 42 . Лучше всего в
языке представлены негативные запахи человеческого
40
См., например: Buckley Т., Gottlieb A. (eds.). Blood Magic: the Anthro­
pology of Menstruation. Berkeley: Univ. of California Press, 1988; Loudon J.B.
On Body Products / / Blacking J. (ed.). The Anthropology of the Body. L.:
Academic Press, 1977.
41
См., среди прочего: SeegerA. Nature and Society in Central Brazil: The
Suya Indians of Mato Grosso. Cambridge, MA: Harvard University Press, 1981;
DupireM. Op. cit.; Roulon-Doko P. Une societe d'autosubsistance et d'abondance
alimentaire dans la savane africaine: les Gbaya 'Bodoe. These de doctorat d'Etat
et Lettres. Univ. de Paris V. LACITO, 1990; Classen C, Howes D., Synnott A.
Aroma. L.: Routledge, 1994.
42
Boisson C.P. Quelques generalites sur la denomination des odeurs. Не­
опубликованная рукопись. 1994.

118
Бенуа Шаал, Катрин Руби и др. ИЗМЕНЧИВОСТЬ...

тела, особенно связанные с потом, мочой и дыханием (за­


нятно, что запах фекалий редко передается средствами
языка: можно предположить, что это объясняется исклю­
чением части лексики из академических словарей). За
ними следуют запахи испорченной органики, включа­
ющие такие слова, как «гнилой», «прогорклый», «зат­
хлый» и «заплесневелый», «подгорелый», запахи пищи
(«рыба», чаще всего тухлая, и «сырое мясо») и запахи
животных (в частности, животных с сильно развитыми
пахучими железами, среди которых чаще всего упомина­
ются козлообразные и циветта)43.
Несмотря на то что гедонистические оценки телес­
ных запахов всегда тяготеют к негативному полюсу, они
могут смягчаться под действием различных факторов —
возраста (детский запах, как правило, оценивается более
позитивно), пола (и мужчины, и женщины предпочита­
ют женские запахи) и особенно близких отношений
между носителем запаха и респондентом. Влияние бли­
зости или родства, по-видимому, само является инва­
риантом: все культурные группы либо различные со­
циальные группы, принадлежащие к одной культуре
(родственные, этнические либо профессиональные),
ссылаются на телесный запах, чтобы отличать свою
группу от соседних групп либо различать последние
между собой. Так, у арабов иностранец — это «тот, кто
воняет»44. В Японии европейцев называют «воняющие
маслом»45. То же самое наблюдается у н' дут, которые
оценивают соседние этносы низко или высоко в зависи-
43
Boisson СР. Op. cit. P. 86-87.
ф
[QjarhpauU D. Maghreb et Proche-Orient / / Le Courrier du Musee de
'Homme (Journal de l'Exposition Hommes, Parfums et Dieux). 1980. № 6.
P. 6.
45
BiroUi B. A l'Ouest, sommes-nous tous des «pue-le-beurre»? / / Blanc-
Mouchet J., Perrot M. Odeurs, l'Essence d'un Sens. P.: Autrement, 1987.

119
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

мости от их запаха46. Таким образом, личные запахи слу­


жат основой «социографии» других людей, а значит, на­
верняка регулируют отношения обмена; на это указыва­
ют многие социологи47 и этнографы48.
В плане теории исследования можно условно раз­
делить на два течения: сторонники культурного реляти­
визма, к числу которых принадлежат главным образом
психологи-«эмпирики» и антропологи, утверждают, что
все гедонистические свойства запахов человек усваивает
исключительно извне. По их мнению, человек рождается
«чистой доской», a priori не имея ольфакторного воспри­
ятия, и запахи для него «не имеют значения до тех пор,
пока не будут связаны с определенным контекстом» 49 .
Противоположное течение, «универсалисты», представ­
лено главным образом биологами, а также некоторыми
антропологами, полагающими, что индивид может без
всякой предварительной подготовки классифицировать
запахи и вкусы по принципу психологического деления
на приятное и отвратительное. Этой универсалистской
концепции сопутствует «нативистский» подход, согласно
которому гедонистическая классификация запахов не
требует существенных культурных опор (она является
функциональной с момента рождения), хотя и остается
открытой для обучающего воздействия культуры. Тем не
менее в свете рассмотренных выше работ оба течения,
нередко замыкающиеся в рамках своего кредо, могут
сочетаться между собой. Варианты и инварианты, не ис­
ключая друг друга, могут располагаться на разных уров-
46
Dupire M. Op. cit.
47
Например: Largey G.P., Watson D.R The Sociology of Odors / / Ame­
rican Journal of Sociology. 1972. № 77. P. 1021-1034; Synnott A. A Sociology
of Smell / / Canadian. Review of Sociology and Anthropology. 1994. № 28.
P. 437-459.
48
Например: Fabre-Vassas C. La bete singuliere. P.: Gallimard, 1994.
49
Engen T. Odor Sensation and Memory. N.Y.: Praeger, 1991. P. 111.

120
Бенуа Шаал, Катрин Руби и др. ИЗМЕНЧИВОСТЬ...

нях психобиологического функционирования индивида.


Сравнительно устойчивые инварианты, расположенные
ближе к «неприятному» полюсу гедонистического про­
странства, нимало не мешают чрезвычайной открытости
и вариативности, характерной для «приятного» полюса.
Таким образом, приобщение индивида к культуре может
происходить очень рано, через универсальные процессы
социализации запахов, основанные либо на закреплении
уже существующих гедонистических тенденций, либо на
усвоении тенденций новых. Подобные феномены описа­
ны у многих видов млекопитающих; не исключено, что
они существуют и у рода человеческого.

Перевод И. Чунихипой
Виктория Гулимова

«ПЯТЬ НОСОВ» ЧЕЛОВЕКА


И 2500-ЛЕТНЯЯ ИСТОРИЯ
ИХ ИЗУЧЕНИЯ

Инда взопрели озимые. Рассупонилось солныш­


ко, расталдыкнуло свои лучи по белу светушку.
Понюхал старик Ромуальдыч свою портянку и
аж заколдобился...
И. Ильф, Е. Петров. «Золотой теленок»

Торопиться некуда... До конца света еще милли­


ард лет... Можно много, очень много успеть за
миллиард лет, если не сдаваться и понимать,
понимать и не сдаваться.
А. и Б. Стругацкие. «За миллиард лет до конца света»

Что же там, в носу? Обоняние — несомненно, одна из


самых модных тем в современной науке. Можно ли гово­
рить о «научной моде»? Как бы странно ни выглядела эта
формулировка, явление существует, и оно не так безобид­
но, как кажется. Настоящий ученый может достаточно
равнодушно относиться к тому, что носят, на чем ездят,
где отдыхают и какими мобильными телефонами пользу­
ются «престижные» люди, однако ему никогда не будет
безразлично, чем и почему заняты его коллеги. Даже
очень сходные задачи можно решать, двигаясь в различ­
ных направлениях, а ведь известно, что «хромой калека,
идущий по верной дороге, опередит рысака, сбившегося

122
Виктория Гулимова. «ПЯТЬ НОСОВ» ЧЕЛОВЕКА...

с пути. И очевидно, что чем более ловок и быстр бегущий


не в ту сторону, тем дальше он от своей цели»1.
Чтобы понять, почему столь интригующий предмет
науки, как обоняние, оказался до сих пор так малоиссле­
дован и каковы наши дальнейшие перспективы в позна­
нии собственных обонятельных возможностей, придется
по-новому взглянуть на историю науки, которую почему-
то любят излагать сухо и академично, притом что она
всегда была полна страсти, любви, самоотверженности и
коварства, напрасных жертв и непостижимых взлетов.
Популярность обоняния среди современных ученых име­
ет две основные причины. Первая состоит в том, что
«там, в носу» действительно очень много непонятного и
интересного. Вторая — в том, что об остальных органах
чувств мы уже слишком много знаем. Например, каждому
очевидно, что у человека имеется два глаза, два уха, язык
для восприятия вкусовых ощущений и кожа, богатая так­
тильными рецепторами — они позволяют получать ин­
формацию о предметах и других живых существах, при­
касаясь к ним. А нос? Казалось бы, и тут все ясно — он,
разумеется, один. Однако замечательный объект, столь
живописно расположенный на лице и воспетый еще Го­
голем, сам никаких запахов не воспринимает — то, чем мы
нюхаем, называется органами обоняния и находится глу­
боко внутри, за наружным носом. Эти загадочные струк­
туры при ближайшем рассмотрении начинают множить­
ся, как кролики в штате Айова: их числом пять. Каким
образом? Очень просто: первый и общеизвестный орган
обоняния — небольшой участок эпителия внутри носово­
го хода, богатый чувствительными клетками. Расположен
он весьма странно — не вблизи ноздрей, что было бы ес­
тественно, поскольку именно через них в нос попадают

1
The works of Francis Bacon... / Coll. and ed. by J. Spedding, R.L. Ellis
and D.D. Heath. L., 1857-1874. Vol. 4. P. LXI.

123
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

молекулы пахучих веществ, а далеко и глубоко — в верх­


ней части носовых ходов, гораздо ближе к мозгу, чем ко
входным отверстиям носа. Ученые с давних времен инте­
ресовались, каким же образом запахи добираются до
столь удаленного и недоступного места? Чтобы получить
ответ на этот вопрос, они производили крайне трудоем­
кие, а иногда и не слишком приятные опыты. Например,
голову покойника разрезали вдоль и накладывали на раз­
ные участки носового хода маленькие квадратики из ро­
зовой лакмусовой бумаги. Затем половинки головы скла­
дывали, возвращая голове «естественный» вид, а в ноздри
с помощью мехов вдували пары аммиака, под воздействи­
ем которых лакмус меняет цвет, из розового становясь
синим. Результат озадачил экспериментаторов: поголу­
бевшие лакмусовые квадратики были расположены гораз­
до ниже, чем зона обонятельных рецепторов; это означа­
ло, что при обычном дыхании запах восприниматься не
должен2. Сходные опыты проделывались и на животных:
изготовив гипсовую модель носовых полостей лошади, к
ним присоединяли обычную керосиновую лампу, копоть
от которой втягивалась через нос. Естественно, те части
модели, которых достигали частички копоти, станови­
лись черными, и результат, полученный на человеке, под­
твердился — почернело все, кроме тех участков, где у
живой лошади расположены обонятельные клетки3. Та­
ким образом, наличие основного органа обоняния — это
прекрасно, но улавливать запахи только с его помощью
почему-то нельзя. Как же решается проблема? Здесь на по­
мощь приходит так называемый орган Мазера— неболь­
шой бугорок, расположенный на перегородке носа, при-
2
Paulsen E. Experimentelle Untersuchungen tiber die Stromung der Luft
in der Nasenhohle / / Sitzungsbericht der Kaiserlichen Akademie der Wissen-
schaften. 1882. № 85. S. 348-373.
3
Zwaardemaker H. Die Physiologie des Geruchs. Leipzig: Engelmann,
1895.

124
Виктория Гулимова. «ПЯТЬ НОСОВ» ЧЕЛОВЕКА...

мерно в средней ее части, куда пахучие частицы попада­


ют легко и естественно даже при спокойном дыхании.
Орган этот был найден и описан известным итальянским
анатомом и гистологом Родольфо Мазера совсем недавно,
всего лишь в 1943 г.4, и про него пока очень мало извест­
но, однако большинство исследователей сходятся на том,
что он, скорее всего, выполняет функции своеобразного
«сторожа», проверяющего вдыхаемый воздух на наличие
пахучих веществ5. Пока их нет, животные дышат спокой­
но. Но как только «сторож» подает сигнал: «Внимание,
появился запах, надо разобраться!», дыхательные движе­
ния изменяются, возникает то, что мы называем приню­
хиванием. В результате задействуются совершенно иные
мышцы, чем при обычном вдыхании воздуха, и воздуш­
ные потоки искусственно направляются именно туда, где
их ожидают рецепторы основного органа обоняния. Не­
удивительно, что в XIX веке ученым не удалось обнару­
жить это явление: ведь его можно наблюдать только на
живом организме, но никак не на .трупе или гипсовой
модели. Однако это — животные, а как обстоят дела с че­
ловеком? Про человеческий орган Мазера пока почти
ничего не известно, мы даже не знаем точно, существует
ли он у взрослых людей или возникает только на раннем
этапе развития, а затем редуцируется наподобие зачатка
хвоста. Как бы то ни было, дополнительное приспособ­
ление, некая «сигнализация на входе» необходима для
восприятия запахов как животным, так и человеку; поэ­
тому, если у людей и нет органа Мазера, должен суще­
ствовать какой-то другой Механизм, о котором мы, воз­
можно, до сих пор не догадываемся. Итак, два органа
4
MasererftT. Su l'esistenza di un particolare organo olfattivo nel setto
nasale della cavia e di altri roditori / / Arch. Ital. Anat. Embriol. 1943. № 48.
P. 157-212.
5
Marshall D.A., MaruniakJ.A. Masera's organ responds to odorants / /
Brain Research. 1986. № 366. P. 329-332.

125
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

обоняния, два, образно выражаясь, «носа», уже налицо.


Но это еще не все.
«Главный нос», при всех своих ценных качествах,
распознает запахи только высоколетучих веществ, то
есть тех, что состоят из маленьких и легких молекул.
Достаточно ли этого? Вовсе нет, поскольку существуют
гораздо более «увесистые» пахучие вещества (одоран-
ты), без которых большинству животных не обойтись.
Это феромоны, или сигнальные молекулы, через кото­
рые передается важнейшая информация. Пища, многие
предметы и химические вещества обладают запахом, но
их запах может быть побочным эффектом, не имеющим
отношения к той биологической роли, которую они
играют в природе. А для феромона главная задача —
именно пахнуть, служить сообщением о настроении и
состоянии животного, о степени его миролюбия или аг­
рессивности, готовности к спариванию или родитель­
ских чувствах. Во многих случаях феромоны прекрасно
заменяют речь и оказываются даже более информатив­
ны — ведь с их помощью нельзя обманывать: выделяя
эти вещества во внешнюю среду, животное неизбежно
сигнализирует именно о реальном своем состоянии. Раз­
множение, забота о детенышах, дальние миграции и
охрана территории для множества живых существ были
бы просто немыслимы без феромонов. Достаточно ска­
зать, что самцу одной из бабочек — тутового шелкопря­
да — хватает единственной молекулы феромона самки в
нескольких кубических метрах воздуха, чтобы он мог
выбрать нужное направление и немедленно отправиться
на поиски подруги. Однако «нос» бабочки с нашим но­
сом не сравнить. И у позвоночных животных, от лягуш­
ки до человека, возник так называемый дополнительный,
или второй, орган обоняния (когда его открыли, про буго­
рок Мазера еще ничего не было известно). Он имеет
вид двух крошечных трубочек и расположен в основа-

126
Виктория Гулимова. «ПЯТЬ НОСОВ» ЧЕЛОВЕКА...

нии носовой перегородки, вблизи косточки под латин­


ским названием vomer (сошник), отчего и получил свое
основное название — вомероназалъный, по-русски — сошни-
ково-посовой. Трубочки открываются по-разному: у одних
животных — в рот (так устроены, например, змеи, волки
и олени), у других же — непосредственно в полость носа
(таковы мыши, лягушки и мы с вами). Не вдаваясь в тон­
кости анатомии и гистологии, можно сказать, что чув­
ствительные клетки вомероназального органа устроены
несколько иначе, чем рецепторы основного обоняния, и
немудрено — ведь дополнительное обоняние обычными
запахами не интересуется 6 . Вомероназальный орган,
подобно хорошо настроенному локатору, улавливает
только запахи феромонов и по собственному нерву (от­
личному от основного обонятельного) передает сигнал
непосредственно в мозг. Очень важно, что все это про­
исходит без нашего ведома: в отличие от обычных запа­
хов воздействие феромонов на чувствительные клетки
носа и следующие за ним всплески активности в разных
отделах мозга не осознаются. Таким образом, без лиш­
них размышлений, очень быстро и почти всегда безоши­
бочно животные принимают решение: драться, спари­
ваться, уступить дорогу вожаку или спокойно играть с
детенышами. Разобраться с восприятием феромонов у
человека оказалось гораздо сложнее. Да и есть ли они
вообще? Для «царя природы» с его самомнением утвер­
ждение о том, что его поступками могут управлять ка­
кие-то жалкие молекулы, пусть и очень тяжелые, звуча­
ло почти кощунственно. К тому же в XX веке многие
именитые врачи и патологоанатомы вполне ответствен­
но заявили, что вомероназального органа у взрослых
людей-нет: он закладывается в раннем развитии, а за-
6
Гулимова В.И. Запах и подсознание: влияние обонятельных стимулов
на эмоциональное восприятие и поведение человека / / Косметика и ме­
дицина: Научный альманах. 2002. № 3. С. 6-23.

127
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

тем, к моменту рождения или чуть позже, дегенерирует'.


Таким образом, ни о каком восприятии феромонов на
животный манер якобы и речи быть не может. Тем не
менее к началу XXI века неожиданно оказалось, что во-
мероназальный орган существует не только у эмбрионов
и плодов, но и у взрослых людей — если не у всех, то у
одной трети всего населения нашей планеты наверня­
ка8. Более того, вполне вероятно, что он может функци­
онировать примерно так же, как у животных: мужчины
и женщины восприимчивы к разным запахам, и запахи
эти могут влиять не только на такие «эфемерные» вещи,
как настроение и поведение. Оказывается, феромоны
человека способны регулировать уровень синтеза поло­
вых и иных гормонов, а структуры вомероназальной си­
стемы непосредственно влияют на формирование мозга
человеческого эмбриона. Масштабные нарушения этого
процесса могут приводить к таким серьезным послед­
ствиям, как умственная и физическая неполноценность,
а незначительные отклонения — «всего-навсего» к тому,
что у человека изменяется сексуальная ориентация или
возникает аносмия (неспособность ощущать все или ка­
кие-то определенные запахи)9. Итак, органов обоняния
уже стало три.
Чтобы не мучить уважаемого читателя, добавлю
вкратце, что оставшиеся два — системы тройничного и
терминального нервов. Первая реагирует на слишком
резкие, вызывающие боль раздражители. Тут не до раз-
1
Пэттен Б.М. Эмбриология человека. М.: Медгиз, 1959. С. 358; Фа­
лин Л.И. Эмбриология человека. М.: Медицина, 1976. С. 294—300.
s
Trotier D., Eliot С, Wassef M. et al. The vomeronasal cavity in adult
humans / / Chem. Senses. 2000. № 25 (4). P. 369-380.
9
BosmaJ.F., Henkin RL, Christiansen R.L., HerdtJ.R. Hypoplasia of the nose
and eyes, hyposmia, hypogeusia and hypogonadotrophic hypogonadism in two
males / / J . Craniofac. Genet. Dev. Biol. 1981. Vol. 1. № 2. P. 153-184.

128
Виктория Гулимова. «ПЯТЬ НОСОВ» ЧЕЛОВЕКА...

личения, чем именно пахнет, — раз тройничный нерв по­


дал сигнал «Больно!!», значит, в нос вам попало что-то
уж очень нехорошее и надобно срочно мобилизовать все
силы, чтобы избавиться от неприятного воздействия
или покинуть место, где оно вас настигло. Когда челове­
ку, упавшему в обморок, суют под нос ватку, смоченную
нашатырным спиртом, — это классическое воздействие
на тройничный нерв: не слишком приятно, зато очень
эффективно.
И, наконец, терминальный нерв. Это вообще загадоч­
ная структура: так называемый нулевой черепно-мозговой
нерв. Всякому студенту-медику известно, что черепно-моз­
говых нервов всего 12 пар (считая с первой). О тер­
минальном нерве долгое время никто ничего не знал,
поэтому его и не принимали во внимание. Когда же игно­
рировать новый нерв, достоверно существующий не толь­
ко у животных, но и у людей, стало невозможно, ему при­
своили нулевой номер. По-видимому, роль нулевого нерва
состоит в выработке веществ, способных регулировать
процесс обоняния, в частности восприятие феромонов
вомероназальным органом. Не исключено, правда, что он
и сам может реагировать на присутствие феромонов, со­
ответственно влияя на половое поведение животных:
известно, что самцы хомяка после перерезки терминаль­
ного нерва значительно меньше интересовались сексом,
чем животные, которым была сделана ложная операция.
Однако все это пока лишь гипотезы. В частности, у золо­
тых рыбок терминальный нерв связан еще и со зрением10,
поэтому не исключено, что попытки ряда художников
передавать цветом запах или улавливать в запахе цвет
вовсе йс^причуда, а отражение доселе не понятых нами
физиологических механизмов.
10
Demski L.S., Northcutt KG. The Terminal Nerve: A New Chemosensory
System in Vertebrates? / / Science. 1983. Vol. 220. P. 435-437.

129
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

НАУКА И... ЖИЗНЬ

Итак, пять в одном. Однако до сих пор речь шла толь­


ко о чисто научных причинах интереса к обонянию. Да,
мы многого о нем не знали, и сейчас как будто самое вре­
мя наверстывать упущенное, однако дело не только в
этом. Если бы проблема запахов и их восприятия пред­
ставляла собой всего лишь увлекательный ребус для при­
ятного времяпрепровождения, ею заинтересовались бы
отдельные ученые-энтузиасты, но вряд ли она смогла бы
снискать такое пристальное внимание естественников,
социологов, философов, филологов и бизнесменов, не
говоря уже о журналистах и широкой общественности.
Почему же это происходит? Причина очень проста: спу­
стя 2500 лет более или менее интенсивного исследования
органов обоняния человека мы наконец-то... нет, не до­
шли, а только приблизились к тому моменту, когда наши
знания можно будет применить на практике, причем от­
крывающиеся перспективы заставляют в прямом смысле
слова неровно дышать слишком многих людей, не име­
ющих ни малейшего отношения к науке о восприятии за­
пахов. Неожиданно оказалось, что на запахе может быть
основана суперреклама, которая незаметно для вашего
сознания заставляет вас приобретать навязываемый про­
дукт. Запахи могут использоваться в медицине: в терапии
онкологических больных и для облегчения родов, как
успокаивающие и тонизирующие средства, для улучшения
памяти и внимания, коррекции психосексуальных рас­
стройств, не говоря уже о регуляции менструальных цик­
лов и прерывании беременности без лекарств и абортов.
Парфюмеры пытаются применять новые сочетания па­
хучих веществ для изготовления духов, вызывающих не­
преодолимое влечение к их носителю или создающих
определенное настроение. Ароматерапия и вовсе делает
ароматы неотъемлемой составляющей вашей жизни,

130
Виктория Гулимова. «ПЯТЬ НОСОВ» ЧЕЛОВЕКА...

предлагая свои запахи для прихожей и гостиной, средства


для душа и массажа, ароматические лампы на все случаи
жизни и специальные аромамедальоны, чтобы потреби­
тель, даже будучи оторван от привычной обстановки, мог
наслаждаться любимым запахом, обретая комфорт и уве­
ренность. Бизнесмены настойчиво требуют от ученых
составлять ароматные смеси, которые могли бы влиять на
представителей конкурирующей фирмы во время дело­
вых переговоров (естественно, что параллельно предпо­
лагается разработка «антидота», позволяющего самим за­
казчикам избегать пагубного воздействия и гнуть свою
линию). Даже в отношениях между родителями и детьми
запахи играют не последнюю роль, и не исключено, что
в скором времени появятся средства, стимулирующие
внимательное и нежное отношение к ребенку или купи­
рующие приступы чрезмерной «заботливости» со сторо­
ны родителей либо подростковой агрессивности их от­
прысков. «Запах, устанавливающий авторитет отца»,
«аромат сыновней самостоятельности», аэрозоль «гармо­
ния между матерью и дочерью» — неплохо, не правда ли?
Не говоря уже о том, что запахи могут служить афроди-
зиаками, то есть стимулировать сексуальное влечение,
усиливать потенцию, избавлять от фригидности и при­
вносить в интимную жизнь современного человека новиз­
ну и разнообразие, не требуя смены партнера, не всегда
желательной и всегда небезопасной.
Обобщая сказанное, можно утверждать, что третья
причина всеобщего интереса к обонянию — востребован­
ность подобной информации и наличие реальных воз­
можностей с ее помощью изменить жизнь к лучшему.
Однако, любуясь этими лучезарными перспективами, сто­
ит ненадолго от них отвлечься. Всего лишь один взгляд в
прошлое^- на тех, кто из совершенно бескорыстного,
«детского» любопытства раздобывал информацию о запа­
хах и их восприятии. Это было непросто, зачастую тре-

131
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

бовало материальных лишений и отказа от мирских благ,


заставляло терпеть насмешки и высокомерное пренебре­
жение более успешных в практической жизни обывате­
лей. Но именно эти усилия в конечном счете принесли
нам знание и надежду на то, что жертвы не были напрас­
ны, реальный прогресс возможен, а кроме «жизни насе­
комых» есть еще «жизнь человеков», которая до сих пор
ожидает своих писателей и исследователей. Итак, как же
все это было?

ИСТОРИЯ В СЛОВЕ

Идея, что запахи могут обладать большой силой,


влияя на здоровье и самую жизнь человека, зародилась
очень давно. На многих языках слова «колдун», «чародей»
или «ведьма» происходят от терминов, означающих «обо­
нять зло»11. Для исследователей-полиглотов здесь откры­
вается обширное поле деятельности: почти во всех извест­
ных языках «обонятельные» слова и выражения очень
экспрессивны и многозначны, причем нередко они ис­
пользуются в ситуациях, к обонянию, казалось бы, отно­
шения не имеющих. В английском слово «sweet», означаю­
щее «душистый, благоуханный», может переводиться
также как «любимый, милый, дорогой» и иметь множе­
ство других значений. «Scent» означает «запах, аромат,
духи» и вместе с тем — «нюх, чутье», как в прямом, так и в
переносном смысле (предчувствие, интуиция). «Odour» —
«запах, привкус», и он же — «репутация, слава» (to be in good
odour— «быть в милости, в фаворе у кого-либо»). Пример­
но та же картина с немецким словом «Geruch», производ­
ное от которого, «Gerucht», означает «слухи, молва, тол­
ки» (Geruchtmacher— «распространитель слухов», попросту
11
Summers M. The History of Witchcraft and Demonology. N.Y.: Knopf,
1926.

132
Виктория Гулимова. «ПЯТЬ НОСОВ» ЧЕЛОВЕКА...

говоря, сплетник). В итальянском языке есть глагол «sa-


реге» со значением «пахнуть», точнее, «иметь запах (вкус)
чего-либо, отдавать чем-либо» (il vino sa difragola — «вино
отдает земляникой»). При этом первое словарное зна­
чение глагола «sapere» — «знать». Впрочем, не исключено,
что это просто омоним слова «sapore», означающего
«вкус». В отличие от итальянского в нашем родном рус­
ском языке связь между обонянием и познанием (сознани­
ем) очевидна: «разнюхать» в смысле «разузнать», «этим
здесь и не пахнет» — о достоверном отсутствии чего-либо,
«держать нос по ветру» — быть в курсе происходящих
событий или подстраиваться под них со знанием дела.
«Пахнет жареным, пахнет керосином» — все эти иносказа­
тельные выражения общеизвестны и в расшифровке не
нуждаются. С виду — всего лишь забавная игра слов, одна­
ко она может быть источником серьезных и вполне науч­
ных умозаключений. Почти все термины, означающие
запахи и связанные с ними действия или переживания,
имеют выраженную эмоциональную окраску — именно
поэтому их так удобно применять в «необонятельных»
ситуациях: слова эти, зачастую лишь очень приблизитель­
но обозначающие запах, предельно ярко и четко характе­
ризуют то состояние, которое возникает у человека под
его воздействием. На уровне анатомии «неописуемость»
обонятельных ощущений легко объяснима: в отличие от
других органов чувств обоняние не представлено в новой
коре — той части нашего мозга, которая отвечает за осо­
знание и анализ. Но тем интереснее сведения, которые
мы можем почерпнуть из истории языка, в котором, поми­
мо воли его носителей, отражался их обонятельный и эмо­
циональный опыт. Применительно к изучению обоняния
язык может быть использован как антикварная летопись,
в которой зафиксирована роль запахов в человеческой
жизни и отношение к обонятельным впечатлениям, ха­
рактерное для разных стран и эпох. В современном языке

133
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

(не только слов, но и жестов) могут быть отражены древ­


нейшие традиции — такие, как использование приятных
ароматов для привлечения людей или желаемых событий,
а испражнений и других веществ с отталкивающими запа­
хами — для отпугивания врагов, демонов и злых духов, как
это делали, например, в Египте и других ранних культу­
рах12. Однако прикосновения носами при встрече и про­
щании, нанесение на тело пахучих веществ, использова­
ние благовоний и ряд других дошедших до нас традиций,
связанных с обонянием, не просто представляют собой
явления культуры — они позволяют понять, как функцио­
нируют части нашего тела, предназначенные для испуска­
ния запахов или их восприятия.

ОТ АРИСТОТЕЛЯ ДО ГАЛЛЕРА

Чем лучше человечество осознавало значение обо­


няния, тем чаще становились попытки исследовать паху­
чие вещества и чувствительность к ним людей и живот­
ных. «Обонятельные» воззрения Античности разительно
отличались от современных. Тогда считалось, что запахи
воспринимаются вовсе не чувствительными клетками в
носу, а непосредственно мозгом. В V веке до н. э. в Древ­
ней Греции Алкмеон был уверен, что нос служит только
для втягивания пахучих веществ в мозг, подобно тому как
зрение является результатом прохождения огня через
глаз. Примерно веком позже свой вклад в ольфактоло-
гию (науку, изучающую обоняние) внес не кто иной, как
Платон. По его мнению, «те жилы в нашем теле, кото­
рые для этого предназначены [возбуждать определенный
запах], слишком тесны для частиц земли и воды, но
слишком просторны для частиц огня и воздуха, а потому
12
Finger S. Origins of Neuroscience. Oxford: Oxford Univ. Press, 1994.
P. 176-190.

134
Виктория Гулимова. «ПЯТЬ НОСОВ» ЧЕЛОВЕКА...

никто и никогда не мог обонять собственного запаха


какой-либо из этих [стихий]», запахам «дает жизнь то
переходное состояние, которое возникает, когда вода
претворяется в воздух либо, напротив, воздух в воду. <...>
Понятно, что многообразие запахов остается безымян­
ным, ибо оно не сводится к большому числу простых
форм. Здесь существует только одно четкое двучленное
разделение — на запахи приятный и неприятный»13.
За Платоном последовал Аристотель, который сде­
лал огромный шаг вперед: он пришел к выводу, что обоня­
тельные рецепторы расположены внутри носа, и прово­
дил аналогии между обонянием и вкусом14. Аристотель
счел обонятельные ощущения менее определенными,
нежели вкусовые, но отмечал, что некоторые запахи со­
ответствуют вкусовым качествам. Он выделял запахи
сладкие, кислые, острые, терпкие и сочные, а также зло­
вонные (запах сероводорода, который он сравнивает с
горьким вкусом). По-видимому, именно Аристотель был
первым, кто отметил, что люди обладают меньшими спо­
собностями к восприятию запахов, чем многие животные.
Совершенно замечателен тот способ, которым древ­
ние греки пытались объяснить, почему одни запахи при­
ятны, а другие отвратительны и даже могут обладать раз­
дражающим действием. Атомисты Демокрит и Эпикур
пришли к выводу, что приятные запахи вызываются глад­
кими, округлыми частицами, в то время как ощущения
резких и неприятных запахов возникают при воздей­
ствии неровных, кривых ^или «крючковатых» атомов,
которые ранят и разрывают проходы в стимулируемых
областях.
13
Фрагмент диалога «Тимей» в переводе С.С. Аверинцева. (Прим.
пер.)
14
BeareJ. Greek Theories of Elementary Cognition from Alcmaeon to
Aristotle. Oxford, U.K.: Clarendon Press, 1906.

135
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

Естественно, что уже во времена Античности и поз­


же, в Средние века, были предприняты попытки класси­
фицировать запахи, однако они сразу же натолкнулись на
большие трудности. Понятия, характеризующие другие
органы чувств, по-прежнему нередко применялись для
описания обонятельных ощущений; стоит ли этому удив­
ляться, если до сих пор мы, говоря о запахе, вынуждены
использовать такие обороты, как сладкий, теплый, холод­
ный, горький или терпкий?
По мере преодоления средневековых ограничений в
развитии науки не только возникали новые идеи, но и не­
прерывно пересматривались античные представления.
Отчасти эта тенденция сохранилась и в эпоху Возрожде­
ния, когда велись бесконечные и весьма темпераментные
дискуссии о том, какая именно часть тела ответственна за
восприятия запахов: носовые ходы, мозг или, возможно,
полости (желудочки) мозга. Даже в XVII веке большая
часть относительно образованного населения разделяла
представления о том, что пахучие вещества могут попа­
дать в мозг, поэтому растущее потребление курительного
табака вызывало серьезное беспокойство. Жан ле Руа Сюр
де Прад (псевдоним — Эдм Байярд) в 1668 г. написал об
этом целый трактат, в котором, успокаивая курильщиков,
утверждал, что частицы, подобные табачным, в мозг про­
никнуть не могут. В дискуссию о табаке и других летучих
веществах, а также о том, как они могут повлиять на чело­
века, включились не только ученые, но и писатели. Тогда
же многие исследователи, например Альбрехт фон Гал-
лер, чьи труды широко публиковались в XVIII веке, выра­
жали удивление по поводу того, что «человеческий инте­
рес к частицам, вызывающим обоняние, всегда был так
незначителен». Галл ер признавал трудность классифика­
ции запахов и соглашался с Аристотелем в том, что люди
не обладают таким же хорошим обонянием, как больший-

136
Виктория Гулимова. «ПЯТЬ НОСОВ» ЧЕЛОВЕКА...

ство диких животных, лишенных человеческой способно­


сти к рассуждению и речи15.

КАК ОТКРЫЛИ «ВТОРОЙ НОС»

1703 год ознаменовался событием, которое не по­


трясло современников хотя бы потому, что большинство
о нем ничего не знало. Да и сам «виновник торжества»
вряд ли представлял себе всю важность своего незна­
чительного с виду открытия. Именно тогда, в начале
XVIII века, голландский профессор анатомии и ботаники
(именно так!) Фредерик Рюйш (1638—1731) описал два не­
больших канальца по бокам носовой перегородки16 — тот
самый вомероназальный орган, предназначенный для вос­
приятия феромонов человека, споры о котором не утиха­
ют и сегодня. Мы знаем о Рюйше слишком мало, но и по
сохранившимся скупым сведениям можем судить, что это
был человек, способный идти наперекор обстоятель­
ствам, «начинать черными» и выигрывать. Мальчик рано
остался без отца и был отдан в ученики к аптекарю. На­
блюдательный и стремящийся к независимости, он вскоре
начинает самостоятельно изготавливать лекарства и уже в
возрасте 23 лет открывает собственный аптекарский мага­
зин, не будучи еще принят в гильдию аптекарей, — посту­
пок по тем временам более чем крамольный, требующий
большой решительности и уверенности в своих силах.
Возмущенные фармацевту добиваются закрытия аптеки
Рюйша, однако он вновь открывает ее в том же самом году
и уже став членом гильдии. Затем был Лейденский универ­
ситет и возможность заниматься анатомией, к чему он
стремился еще в юношеские годы, когда — неисправимый
15
Finger S. Op. cit.
16
RuischF. Thesaurus Anatomicus. Amsterdam: Wolters, 1703. Vol. 3. P. 49.

137
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

нарушитель законов — уже умел втайне договориться с


могильщиками, чтобы те поставляли ему материал для
исследований. Всякий, кто хоть немного знаком с мора­
лью и нравами Европы XVII века, легко представит себе,
чем рисковал этот молодой человек, не имевший даже
отцовской поддержки, если бы его смелые начинания
были обнаружены и преданы гласности. Еще совсем не­
давно людей посылали на костер за прегрешения куда ме­
нее серьезные, чем выкапывание усопших христиан: в
1619 г. Джулио Чезаре Ванини сожгли за то, что он, намно­
го опередив Дарвина, осмелился предположить наличие
родства между обезьяной и человеком. Но вот испытания
и искушения молодости для Фредерика Рюйша позади, он
профессор, уважаемый человек, доктор судебной медици­
ны и смотритель ботанического сада — счастливые време­
на, когда такие сочетания были возможны, хотя бы и для
очень выдающихся личностей. Между прочим, у него
было двенадцать детей, и среди них дочь Рэчел, известная
рисовальщица цветов, позднее помогавшая престарелому
отцу в изготовлении анатомических препаратов. Казалось
бы, нет больше надобности вести себя необычно и шоки­
ровать окружающих, однако профессор Рюйш — из тех,
кто привык не подчиняться общественному мнению, а со­
здавать его. В результате бесчисленных проб и ошибок он
изобрел собственный уникальный метод бальзамирова­
ния, позволявший ему сохранять тела умерших так, «что
они кажутся спящими, даже когда прошло уже много лет».
Рецепт уникального состава хранился в тайне и был утра­
чен со смертью его создателя. Однако прежде Рюйш с по­
мощью нового метода успел создать музей препаратов,
часть которого, так называемый «Анатомический каби­
нет», современники считали восьмым чудом света и пла­
тили немалые деньги за возможность им полюбоваться.
Одним из посетителей кабинета оказался в 1717 г. русский
царь Петр I, который был настолько потрясен увиден­
ным, что немедля приобрел целиком его коллекцию за

138
Виктория Гулимова. «ПЯТЬ НОСОВ» ЧЕЛОВЕКА...

30 тысяч гульденов, изрядно удивив не только экономных


голландцев, но и своих соотечественников. Петр, как из­
вестно, деньги тратить попусту не любил, Россия в то вре­
мя вела изнурительную Северную войну со Швецией, а на
подобную сумму вполне можно было приобрести военный
корабль со всем снаряжением. Чтобы понять, что побуди­
ло русского самодержца совершить столь экстравагант­
ный поступок, нужно знать, что Рюйш был не грубым па­
тологоанатомом, но романтиком и эстетом. Научная
достоверность и сохранность препаратов для него, несо­
мненно, были важными целями, однако он ни в коей мере
не считал их единственными; поэтому экспонаты его му­
зея, изготовленные с необычайным искусством, образовы­
вали высокохудожественные композиции, наводившие на
философские размышления. Однако сказать, что причи­
ной столь дорогой покупки было одно лишь восхищение
работами Рюйша, мог бы только человек, совсем не знав­
ший русского царя. В отличие от многих Петр прекрасно
понимал ценность уникальных научных коллекций и ту
пользу, которую они со временем могут принести его под­
данным. По-видимому, все еще находясь под впечатлени­
ем от увиденного, он издает в 1718 г. особый указ о монст­
рах, гласивший, что «всех уродов, как человечьих, так
скотских, звериных и птичьих» подданные обязаны сда­
вать местным властям. Сдавшим выплачивали денежное
вознаграждение, а собранные экземпляры отправляли в
Санкт-Петербург. Так возникла знаменитая кунсткамера —
первый российский музей, где до сих пор можно увидеть
несколько сохранившихся препаратов из коллекции про­
фессора Рюйша. А что же сам Рюйш? К тому моменту, ког­
да предприимчивый русский царь лишил его препаратов,
собранных за долгие годы неустанного труда, анатому
было уже 79 лет, но неугомонный профессор, вместо того
чтобы почить на лаврах, тут же начал собирать новую кол­
лекцию. Одновременно он организовал регулярные пуб­
личные вскрытия при свечах, во время которых звучала

139
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

музыка, подавались кушанья и прохладительные напитки.


(Интересно, как сегодня отнесся бы «высший свет» к
предложению выпить, закусить и послушать музыку в виду
аккуратно препарированного трупа? Скорее всего, в наше
циничное время от одного упоминания такой перспекти­
вы многие почувствовали бы себя... не совсем комфортно.
А в XVII веке, когда и в медицину-то верили далеко не все,
одному-единственному человеку легко удалось убедить
окружающих, что это и есть самое изысканное времяпре­
провождение — для знатных и, разумеется, состоятельных
особ.)
Наряду со всеми перечисленными занятиями Рюйш
на протяжении многих лет публиковал каталог своего
музея, в который в итоге вошли детальные описания
1189 анатомических препаратов и 27 собраний экзотиче­
ских растений. Причем не просто публиковал, а снабжал
их литографиями — изображениями, отпечатанными с
медных гравюр, что по тем временам являлось вершиной
полиграфического искусства. Изданием каталогов Рюйша
занимался не кто иной, как Иоганн Волтерс — основатель
и поныне наиболее известного в Голландии издательско­
го дома, изобретатель разнообразных новых способов пе­
чати иллюстраций. Помимо того, что Рюйш был челове­
ком, абсолютно преданным науке, он стремился сделать
ее достижения широко доступными: этому служили не
только «Анатомический кабинет» и публичные вскрытия,
но и его книги, которые он стремился издавать макси­
мально качественно. Более того, современные переводчи­
ки текстов Рюйша, написанных на голландском и латыни,
поражаются «ненаучности» его терминологии. Разумеет­
ся, великий анатом, учившийся у лучших профессоров
Лейденского университета, отлично знал «ученые терми­
ны», но сознательно избегал их, полагая, что знания не
должны быть скрыты от людей, не владеющих научным
языком. Сам постоянно занимаясь анатомированием, он

140
Виктория Гулимова. «ПЯТЬ НОСОВ» ЧЕЛОВЕКА...

описал несколько новых частей человеческого тела, на­


званных его именем. В их числе мускул Рюйша (кольцевой
мускул дна матки) и трубка Рюйша, которую ныне чаще
называют Стеноновым или носо-нёбным протоком (эта
крошечная трубочка, соединяющая носовые ходы с поло­
стью рта на уровне резцов, также связана с обонянием).
Опубликовав множество научных трудов и сделав почти
невероятное для одного человека количество открытий,
Фредерик Рюйш умер в возрасте 93 лет, не зная и вряд ли
беспокоясь о том, что его открытия будут сперва основа­
тельно забыты, а затем вновь совершены уже другими
людьми и названы их именами. Именно такая участь по­
стигла вомероназальный орган, или вторую обонятель­
ную систему человека — более ста лет спустя, в 1811 г., ее
переоткрыл датчанин Людвиг Якобсон17, и до сих пор во­
мероназальный орган нередко называют Якобсоновым.
Не умаляя научных заслуг Якобсона, отметим все же, что
первенство Рюйша в данном случае неоспоримо; одно из
доказательств тому — первое в истории науки изображе­
ние органа дополнительного обоняния человека, сделан­
ное триста лет назад профессором анатомии и ботаники
Фредериком Рюйшем, несомненно заслуживающим наше­
го восхищения и доброй памяти.

«ВЕК КОРОНОВАННОЙ ИНТРИГИ»,


ИЛИ О ТОМ, ЧТО И ПОЧЕМУ МЫ ПОМНИМ

XVIII век. Своеобразнейшая эпоха, когда уездные


князьки «от скуки... становятся даже покровителями ис­
кусств и интеллектуальными гурманами, переписывают­
ся с Вольтером и Дидро, собирают китайский фарфор,
17
Jacobson L.L. Description anatomique d'un organe observe dans les
mammiferes / / Annales du Museum national d'histoire naturelle de Paris.
1811. Vol. 18. P. 412-424.

141
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

средневековые монеты и барочные картины...»18. Время


роскоши рождает людей, стремящихся ею пользоваться,
несмотря на отсутствие возможностей, путем мошенниче­
ства и обмана. Их имена «на слуху» даже у тех, кто толь­
ко мимоходом слышал о проделках таких выдающихся
мистификаторов и интриганов, как деревенский парень
из Сицилии Калиостро, «маг» Сен-Жермен и непобеди­
мый покоритель женских сердец (которого, возможно, и
не существовало в реальности) Джакомо Казанова. Они
развлекали современников не без выгоды для собственно­
го кармана и исчезли, оставив после себя несметное ко­
личество исторических анекдотов, из которых писатели
и драматурги последующих веков извлекли, кажется, все,
что можно, — и только. Однако XVIII век — еще и эпоха
Просвещения, когда развиваются самые разнообразные
отрасли знания. В числе прочих расцвета достигает ант­
ропология — наука о человеческом разнообразии. Перед
ней стоит множество вопросов: отличаются ли человече­
ские расы друг от друга больше или меньше, чем виды жи­
вотных? То, что одни люди командуют, а другие подчиня­
ются, одни пишут книжки, а другие пашут землю, —
оправданно, является результатом чьего-либо произвола
или простой случайностью? Читатель может предполо­
жить, что эти проблемы не имеют никакого отношения
к обонянию, и будет не прав. Признаки, связанные с но­
сом, многочисленны и разнообразны, причем могут ха­
рактеризовать отнюдь не только восприимчивость к запа­
хам. Многие слышали про френологию — метод Франца
Галля (1758—1828), который по форме черепа определял
характер человека, узнавал его прошлое и предсказывал
будущее, отличал гениев от преступников и простых обы­
вателей. Подобную дифференциацию пытались прово­
дить и по форме носа. Так, например, считалось, что вы-
18
Цвейг С. Эпоха великих авантюристов / / Мемуары Казановы. М.:
Олимп, 1991. С. 3-18.

142
Виктория Гулимова. «ПЯТЬ НОСОВ» ЧЕЛОВЕКА...

ступающий нос с горбинкой является признаком высоко­


го интеллекта и, наоборот, нос широкий, приплюснутый
или вогнутый говорит о недалекости и примитивной
нервной организации его обладателя19. Все это могло бы
быть очень лестно для уроженцев Кавказа и, напротив,
чрезвычайно обидно для австралийских аборигенов или
коренных жителей Западной Сибири, многие из которых
курносы, однако впоследствии оказалось, что подобные
утверждения совершенно безосновательны. Здесь нелиш­
не вспомнить о том, что Галль в свое время действитель­
но сделал ряд поразительных догадок и предсказаний.
К нему выстраивались очереди из желающих узнать о
себе «всю правду», а многие великие мира сего (Наполе­
он, например), напротив, старательно избегали встречи
с ученым, — видимо, опасаясь услышать нечто не совсем
лестное о своих душевных качествах и дарованиях. Одна­
ко после смерти Галля никому из учеников и последова­
телей не удалось добиться ничего хотя бы отдаленно по­
хожего. Вероятно, основу его пророчеств составляла не
столько форма черепа наблюдаемого, сколько феноме­
нальная интуиция и проницательность самого наблюда­
теля, и нужно было для этого, как водится, «что-то осо­
бенное, кроме знания, чем обладал в мире только один
человек...»20. То же и с формой носа. Однако не зря сло­
ва «знать» и «обонять, чувствовать носом» употребляют­
ся в сходных смыслах. Не в меньшей степени, чем по
уровню интеллекта, люди различаются по способности
воспринимать запахи. Больше того, существуют ароматы,
которые одному человеку кажутся восхитительными, дру­
гому — неприятными, а третий их просто не различает.
19
Рунге. Нос и его отношение ко всему телу / Монография с преди­
словием профессора д-ра М.И. Россбаха. Пер. с нем. под ред. Л. Силича.
СПб., 1888. С. 6-37.
20
Булгаков МЛ. Ханский огонь: Повести и рассказы. М.: Худ. лит.,
1988. С. 140.

143
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

Учитывая, что от влияния этих запахов может зависеть


обучаемость человека, его память, интеллектуальная ра­
ботоспособность или умение различать оттенки цвета и
вкуса, их исследование продиктовано отнюдь не празд­
ным любопытством. Но прежде чем осознать это, ученым
предстояло еще во многом разобраться — в связи не толь­
ко с носом, но и с воздухом, в котором происходит рас­
пространение запахов.
До второй половины XVIII века воздух рассматрива­
ли как стихию и средство для пассивного переноса чуже­
родных частиц, влияющих на здоровье организма. Люди
научились избегать воздуха, зараженного гнилостными
испарениями. Они считали, что несвежий воздух спосо­
бен ускорять гниение, нарушая равновесие между четырь­
мя «основными соками»: кровью, флегмой, желчью и чер­
ной желчью. Уже тогда во многих странах существовало
убеждение, что запахи непосредственно связаны с эмоци­
ями и душевным состоянием человека.
Высвобождение отвратительно пахнущих органиче­
ских веществ, которое происходило, например, при зем­
ляных работах, могло вызвать настоящую панику. Пред­
полагали даже, что запах тела умершего может стать
причиной смерти других людей. Распространялись слухи
о некоем студенте-медике, который, подержав в руках
печень разложившегося трупа, якобы внезапно почув­
ствовал слабость и был доставлен домой, где умирал 70 ча­
сов в страшных мучениях21. Запахам приписывалась спо­
собность вызывать сыпь, лихорадку и даже помрачение
рассудка. Люди начали бояться скученности в бараках и
церквях, но особенно — в тюрьмах и на кораблях во вре­
мя длительных плаваний. Философ Роджер Бэкон, жив­
ший в XIII веке, считал наиболее опасным запах чумы, а
21
Corbin A. The Foul and the Fragrant. Cambridge, MA: Harvard
University Press, 1986.

144
Виктория Гулимова. «ПЯТЬ НОСОВ» ЧЕЛОВЕКА...

на второе место по «вредности» ставил тюремный запах.


В то же время очень многие люди полагали, что атмосфе­
ра вокруг тела ребенка душиста, благоуханна и может
оказывать целительное действие.
Бытовало мнение, что существуют расовые разли­
чия, связанные с запахами и выражающиеся в том, что
эскимосы, готтентоты и чернокожие африканцы испуска­
ют более сильный запах, чем европейцы. Эти соображе­
ния хорошо «подтверждали» распространенную тогда
идею, что названные группы людей ближе к диким живот­
ным, чем слабо пигментированные и, соответственно,
«высшие» расы22.
В конце XVIII века ароматы широко применяли для
«ревитализации» или оздоровления дурного воздуха. Ду­
шистые вещества использовались не только потому, что
они делали запах человека более приятным и привлека­
тельным, но и ради их предполагаемой способности пре­
дотвращать инфекционные болезни. Традиционно во
время эпидемий практиковались как прозаические, так и
достаточно экстравагантные способы: одни считали луч­
шим средством губку, смоченную в винном уксусе, другие
предпочитали лимон, утыканный гвоздиками23, или аро­
матизированный тряпичный мячик, который надлежало
нести в руке и время от времени нюхать. Для тех, кто не
мог позволить себе держать дома кастрюли с духами, луч­
шие авторы рекомендовали саше из руты, мелиссы, май­
орана, мяты, шалфея, розмарина, апельсинового цвета,
базилика, тимьяна, лаванды, лавровых листьев, апельси­
новой и лимонной кожуры; а также корки айвы. Такие
саше должны были постоянно находиться в помещении
22
Finger S. Op. cit.
23
Corbin A. Op. cit. Речь идет о сухих бутонах гвоздичного дерева
(Caryophillus aromaticus L., или Eugenia aromatica L.), которые современ­
ные хозяйки используют при изготовлении маринадов и сладкой выпеч­
ки; ныне они применяются также в парфюмерии и медицине.

145
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

во время чумы. Букхоз советовал нюхать красные гвозди­


ки и опрыскивать одежду из пульверизатора настоем лес­
ного дягиля24.
Даже во времена Чарльза II (1630—1685), короля Ан­
глии, Шотландии и Ирландии, считалось, что душистые
травы могут быть эффективны против чумы (запаха смер­
ти). Розмарин задавал тогда уровень цен на рынке. Напро­
тив, постоянно усиливающийся в больших городах запах
промышленных отходов (например, от сжигаемого угля)
ни у кого не вызывал беспокойства — до серьезной озабо­
ченности проблемами экологии человечеству было куда
как далеко.

XIX ВЕК: НОВЫЕ ОТКРЫТИЯ


И НОВЫЕ ЗАГАДКИ

Только к концу XIX века француз Феликс Вик д'Азир


опроверг представления о предполагаемой эффективно­
сти ароматических паров или веществ, применяемых для
окуривания. (Мог ли он предполагать, что в XXI столетии
вера в сверхъестественные способности эфирных масел
и курительных палочек вновь восторжествует?) Вскоре
сделался общепризнанным тот факт, что воздух — не эле­
мент, а смесь газов; это заставило ученых заняться поис­
ками веществ, не просто маскирующих запах, но разруша­
ющих его источник. Химическая борьба со зловонием
была усовершенствована применением известковой
воды, серной и азотной кислот и сходных с ними ве­
ществ25.
В 1821 г. Ипполит Клоке (1787-1840) написал
758-страничную книгу про обоняние, рассматривая его в
контексте как эволюции научных взглядов, так и соци-
24
Carbin A. Op. cit.
25
Finger S. Op. cit.

146
Виктория Гулимова. «ПЯТЬ НОСОВ» ЧЕЛОВЕКА...

альной истории запахов. Его «Осфрезиология» (osphre


по-гречески означает «обонять, пахнуть») стала основ­
ным источником «обонятельной» информации для со­
временников и регулярно цитировалась на протяжении
всего XIX века. Клоке использовал систематический под­
ход к классификации запахов, описывал возможные их
аномалии, анализировал разнообразные возможности
использования ароматов и индивидуальные различия в
их восприятии. Несомненным достоинством его книги
было и то, что она делала достоянием широкой публики
открытия ученых, такие как наблюдение Роберта Бойля
(XVII век), согласно которому вещество, испускающее
запах, теряет вес. При этом реальные научные дости­
жения мирно уживались у Клоке с фантастическими иде­
ями, основанными на интуиции и социальной фило­
софии, а многие его утверждения не соответствовали
фактам26.
В противоположность Клоке, Иоганн Мюллер посвя­
тил обонянию всего семь страниц в своем научном руко­
водстве27. Мюллер, как и многие другие ученые XIX века,
решительно отказался от смешанного подхода, в рамках
которого точно установленные естественно-научные фак­
ты объединялись с умозрительными социальными и фи­
лософскими идеями, — подхода, преобладавшего в более
ранних попытках изучать обоняние. Несомненно, это
пошло на пользу истине.
В короткой главе невозможно рассказать все о людях
феноменальных способностей и невероятной судьбы,
стоящих за сообщениями 6 новых научных открытиях.
Если Рюйш был первым, кто описал орган дополнитель­
ного обоняния человека, то другой малоизвестный сего-
2li
Cloquet H. Osphresiologie ou Traits des Odeurs, du Sens et des Organes
de TOlfaction. 2-е ed. P.: Chez Mequignon-Marvis, 1821.
27
MullerJ. Handbuch der Physiologie des Menschen. Coblenz: Verlag
J. Holscher, 1838.

147
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

дня ученый — немец Иоганн Бернхард фон Гадден (1824—


1886), по-видимому, впервые обнаружил представитель­
ство вомероназального органа в переднем мозге — до­
бавочную обонятельную луковицу. С именем Гаддена
связана одна из самых загадочных, нераскрытых и по­
ныне детективных историй. Дело в том, что он был не
только выдающимся нейроанатомом, но и крупнейшим
психиатром. Сейчас редко кто помнит, что в недавнем
прошлом способы лечения душевнобольных почти не
отличались от содержания опасных преступников, а иной
раз оказывались и много хуже: их запирали, заковывали
в колодки и цепи, жестоко избивали, нередко показыва­
ли за деньги публике, которой разрешалось дразнить не­
счастных и насмехаться над ними. Гадден осмелился ос­
порить утверждения старейших психиатрических школ
своего времени: долгие годы он последовательно и на­
стойчиво утверждал необходимость гуманного обра­
щения с душевнобольными. В клинике под Цюрихом,
которой он руководил, пациентам предоставлялась бес­
прецедентная степень личной свободы — притом что
сама клиника не имела себе равных по рациональной
организации и в ней использовалась любая возможность
для оказания помощи больному. В 1870 г. Гадден описал
добавочную обонятельную луковицу, а в 1875-м его посвя­
тили в рыцари — подобно Рюйшу, этот уникальный чело­
век успешно сочетал общественную, врачебную и админи­
стративную деятельность с научной работой. Все шло
прекрасно вплоть до 1886 г., когда Гадден в составе комис­
сии из четырех наиболее известных психиатров был при­
глашен для освидетельствования вменяемости короля Ба­
варии Людвига II. Врачи установили у него паранойю
(сейчас это заболевание было бы названо параноидаль­
ной формой шизофрении). На основании диагноза ко­
роль был отстранен от исполнения своих официальных
обязанностей и всего через три дня (об оперативности,

148
Виктория Гулимова. «ПЯТЬ НОСОВ» ЧЕЛОВЕКА...

видимо, кто-то позаботился) отправлен под наблюдением


Гаддена в свою летнюю резиденцию на озере Старнберг.
На следующее утро после прибытия Гадден с нескольки­
ми сопровождающими отправился с королем на прогул­
ку. Что произошло потом — неизвестно: через несколько
часов оба были найдены утонувшими недалеко от берега.
Расследование завершилось в кратчайшие сроки. Было
объявлено, что, по-видимому, король во время прогулки
внезапно бросился бежать к мелкому озеру, Гадден сделал
попытку его остановить, но физически крепкий сорока­
летний король оказался сильнее и утопил врача — которо­
го, вероятно, считал главным виновником своего заточе­
ния, — после чего покончил с собой. Имелось, впрочем,
множество странных обстоятельств: свидетели происше­
ствия отсутствовали, всех слуг короля немедленно аресто­
вали, а окрестным жителям было запрещено покидать
дома до окончания следующей ночи. Все это выглядело
подозрительно даже для современников — особенно если
учесть, что Гадден был опытным врачом и хорошо знал
короля, которого наблюдал на протяжении 11 лет. Ка­
жется невероятным, чтобы он отправился на прогулку с
опасным пациентом, не приняв необходимых мер предо­
сторожности. Обоих погибших похоронили с почти не­
приличной поспешностью, вскрытие не проводилось.
Скорее всего, мы уже никогда не узнаем, что в действи­
тельности произошло на берегу озера Старнберг, однако
не исключено, что великий психиатр и баварский монарх
стали жертвами убийства. Врачебные таланты Гаддена
были широко известны, все знали и о том, какую свободу
он предоставляет своим подопечным. По-видимому, при
дворе нашлись люди, всерьез опасавшиеся, что Гадден
сумеет вернуть здоровье сумасшедшему королю либо же
необычный пациент воспользуется мягкими условиями
содержания, чтобы отомстить своим обидчикам. Увы,
мало кто вспомнил, что в лице Гаддена погиб талантли­
вый нейроморфолог, который еще многое мог сделать.

149
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

К 1880 г. были получены новые научные данные об


анатомии, физиологии и феноменологии обоняния. Од­
нако перед учеными по-прежнему вставали вопросы, от­
ветить на которые казалось невозможным.

ЖЕРТВЫ И ГЕРОИ КЛАССИФИКАТОРСТВА

Долгая история ольфакторных исследований пока­


зывает, что внимание чаще всего уделялось поиску неких
«первичных» запахов и сведению в стройную систему
всех остальных. Это закономерно: вспомним, какое зна­
чение для науки имело создание периодической таблицы
Менделеева. Возможности использования запахов, безус­
ловно, могли бы оказаться гораздо шире, если бы удалось
классифицировать пахучие вещества и понять механизмы
обонятельного восприятия. О сложности этой задачи
можно судить хотя бы по тому, что она была актуальна
еще для Аристотеля и не решена до сих пор, — притом
что проблемы обоняния постоянно привлекали внимание
незаурядных исследователей. Шведский ученый Карл
Линней (1707—1778) широко известен как выдающийся
ботаник и создатель первой рациональной системы жи­
вой природы — настолько удачной, что биологи исполь­
зуют ее и по сей день. Однако мало кто знает, что гени­
альный швед, помимо прочего, создал одну из первых
классификаций запахов, которая оказала серьезное вли­
яние на дальнейшие попытки их систематизации. Линней
составил ряд из семи основных, по его мнению, запахов:
пряный, благовонный, амброво-мускусный, чесночный,
козлиный, отталкивающий, зловонный28. Через более чем
сто лет после Линнея, в 1895 г., новую попытку классифи­
цировать запахи делает известный голландский иссле-
28
Finger S. Op. cit.

150
Виктория Гулимова. «ПЯТЬ НОСОВ» ЧЕЛОВЕКА...

дователь обоняния Гендрик Цваардемакер. На удивление


даже своим современникам, он не находит ничего лучше­
го, чем взять за основу список Линнея, добавив к нему
только два запаха — «горелый» и эфирный. Ярый против­
ник Цваардемакера, Ханс Хеннинг, предложил в начале
XX века (1916) свою систему запахов, оформленную в
виде полой призмы. Хеннинг полагал, что разместил по
углам этой призмы так называемые основные, или базо­
вые, запахи, а все остальные могут быть локализованы
внутри призмы, на ее сторонах или гранях. Не буду утом­
лять читателя пространным анализом этой идеи: если вы
сами попытаетесь разместить на хеннинговской призме,
к примеру, запах моря, ацетона или сушеных грибов (рав­
но как и большинство других), то столкнетесь с не­
преодолимыми трудностями. Любопытно другое: на ряде
сайтов современного Интернета желающим поэкспери­
ментировать с изучением обоняния всерьез и небесплат­
но предлагаются тесты, основанные именно на призме
Хеннинга.
Понятно, что до тех пор, пока неизвестно, какие
именно особенности вещества определяют его способ­
ность пахнуть, любая попытка классифицировать запахи
будет гаданием на кофейной гуще (кстати, именно запах
поджаренного кофе нередко использовался классифика­
торами в качестве нейтрального примера). Справедливос­
ти ради надо заметить, что если этого не знали Линней с
Цваардемакером, то не знают и современные ученые,
несмотря на несомненный прогресс науки. Существуют
многочисленные гипотезы,^объясняющие запах либо хи­
мическими свойствами молекул, либо их физическими
особенностями. Проблема заключается в том, что многие
соединения, сходные по любому из выбранных призна­
ков, пахнут очень по-разному, и наоборот. Известны, на­
пример, два вещества: андростенол и андростенон. Оба —
феромоны, обладающие, однако, различимым для боль-

151
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

шинства людей запахом. Оба имеют достаточно тяжелые


молекулы, которые отличаются всего лишь на один атом
водорода; но при столь незначительной разнице андро-
стенол пахнет мускусом, а андростенон — мочой.

КАК ИЗУЧАЛИ ОБОНЯНИЕ

Отважные ученые XIX века, пытаясь выяснить, толь­


ко ли воздух может пахнуть, проводили любопытные экс­
перименты, в том числе и на самих себе. Эрнст Вебер в
1847 г. помещал в собственный нос 10%-ный раствор оде­
колона, запрокидывал назад голову и старался уловить его
запах. Из этого ничего не вышло, по-видимому, из-за не­
удачно выбранного стимула: одеколон в использованной
концентрации мог лишать чувствительности обонятель­
ные рецепторы. Тем не менее, пока не был заново открыт
вомероназальный орган, бытовало мнение о том, что для
распространения запахов необходима воздушная среда.
Выяснилось, правда, что обонятельные ощущения
можно вызвать и еще одним, весьма необычным спосо­
бом. Гийом Дюпон (1777—1835), знаменитый француз­
ский хирург, вводил пахучие растворы в вену собаки. Со­
бака после этого начинала принюхиваться и вообще
вести себя так, как если бы пахло что-либо в воздухе во­
круг нее. Позднее тот же эксперимент удалось повторить
на людях29 — с тем же результатом. Объяснить это явле­
ние, названное «гематогенным обонянием», до сих пор не
удалось.
Исключительно сложным оставался также вопрос о
центральных проекциях органов обоняния — о том, какие
29
Bednar M., Langfelder D. Uber das intravenose (Hamatogene) Rie-
chen / / Monatsschrift fur Ohrenheilkunde Laryngo-Rhinologie. 1930. № 64.
S. 1133-1139.

152
Виктория Гулимова. «ПЯТЬ НОСОВ» ЧЕЛОВЕКА...

именно отделы человеческого мозга занимаются ана­


лизом и переработкой информации, поступающей от обо­
нятельных рецепторов. Установить, где именно локали­
зованы центры обоняния, можно было только в ходе
экспериментов на животных и тщательного обследования
пациентов с повреждениями определенных центров моз­
га и одновременно с нарушениями обоняния.
В 1870 г. Вильям Оугл обратил внимание на тот факт,
что многие люди с аносмией (частичным или полным
отсутствием обоняния), вызванной ударом по голове,
имеют повреждения в нижней части височной доли или
рядом с ней. Однако клинические данные были очень
противоречивыми.
В 1889 г. Джон Хаглинз Джексон представил работу
по обонятельным аурам при эпилепсии. В переводе с
греческого слово «аура» означает «дуновение, ощущение
легкого ветерка»: так у врачей обозначаются ощущения,
возникающие у эпилептиков незадолго до приступа и яв­
ляющиеся его первыми признаками. Существуют ауры
двигательные, сенсорные, вегетативные и психические.
К примеру, последние могут выражаться в том, что эпи­
лептик впадает в мрачное, подавленное состояние, подоб­
но человеку, который перенес ужасное горе или предчув­
ствует, что оно должно вот-вот его постигнуть (пугающе
реалистичные описания этого явления можно найти в
произведениях Ф.М. Достоевского). У ряда больных эти
тягостные чувства усугубляются чудовищными обонятель­
ными галлюцинациями. Пациентам с большим трудом
удавалось описать свои «обонятельные миражи», но по­
чти всегда они были отвратительны: напоминали запах
фосфора, тухлых яиц, горелых тряпок; вызывали тошно­
ту; несли в себе непередаваемое ощущение угрозы. При
посмертном исследовании таких больных у них, как пра­
вило, обнаруживали достаточно крупные опухоли голов­
ного мозга, затрагивающие височную долю.

153
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

Наблюдения больных с поражениями головного моз­


га наводили также на мысль о возможной связи между
аносмией и афазией (отсутствием речи). Дело в том, что
речевые центры расположены в височной доле, достаточ­
но близко к центрам переработки обонятельных сигна­
лов, и при заболевании могут поражаться одновременно.
Один из исследователей высказал также предположение,
что острота обоняния может быть связана с цветом кожи.
По объективным причинам вопрос этот было нелегко
исследовать беспристрастно. Мы знаем, что люди, при­
надлежащие к разным расам, по-разному различают запа­
хи, однако до сих пор неизвестно, носят ли эти различия
биологический характер или же в их основе лежат куль­
турные традиции.
Эксперименты на животных позволили ответить на
многие важные вопросы. Уже в XIX веке в основном под­
твердилось предположение, что для восприятия запахов
необходимы обонятельный нерв и обонятельные лукови­
цы, однако целый ряд результатов объяснить так и не уда­
лось. В 1933 г. Дюссе де Барен отмечал нормальные обо­
нятельные реакции у кошек с полностью удаленной новой
корой головного мозга (более древняя кора эксперимен­
тальных животных оставалась неповрежденной). Сход­
ные данные были получены и о людях с нарушенными
функциями коры; таким образом, было показано, что
новая кора человека и животных не участвует в первич­
ном анализе воспринимаемых запахов.
В ряде случаев обонятельные нарушения у человека,
несомненно, имели генетические причины. В одной ра­
боте начала XX века описан пациент-киевлянин, который
был не способен различать запахи, если они не были раз­
дражителями, воздействующими на тройничный нерв30.
30
GlaserO. Hereditary deficiencies in the sense of smell / / Science. 1918.
№ 48. P. 647-648.

154
Виктория Гулимова. «ПЯТЬ НОСОВ» ЧЕЛОВЕКА...

При обследовании семьи больного выяснилось, что мно­


гие его родственники имели тот же дефект, в сочетании
с аномалиями зубов, увеличенными большими пальцами
рук и чрезмерной сексуальностью. По-видимому, наслед­
ственная аносмия могла быть вызвана сцепленным с по­
лом рецессивным геном.
Естественно, ученые проявляли повышенный инте­
рес к случаям «специфических аносмий», полагая, что вы­
яснение их причин может пролить свет на базовые запа­
хи и их восприятие. В журнале «Science» 1920-x гг. была
опубликована короткая статья, основанная на забавном
казусе31. Перебирая цветы вербены, ученый заметил, что
один из них имеет особенно приятный запах. Он указал
на это своему ассистенту, однако когда ассистент поню­
хал предложенный ему цветок, то никакого запаха не
ощутил. Вместо этого он выбрал другой цветок, отлича­
ющийся особым ароматом, однако на сей раз никакого
запаха не почувствовал автор статьи! Затем оба попробо­
вали расположить цветы вербены по степени их пахуче­
сти — и снова, к их удивлению, у них получилось два
несовпадающих ряда, при описании которых они пользо­
вались абсолютно разными терминами.
Чтобы выяснить, не вызван ли этот факт каким-либо
обонятельным дефектом одного из исследователей, над­
лежало протестировать других людей. Добровольцам
предложили выбрать из множества растений вербены
цветок с самым приятным запахом. Результат в точности
совпал с начальным: хотя группа волонтеров была доста­
точно велика, одни выбира!ли запах, понравившийся ав­
тору, другие — тот, который предпочел его ассистент;
дополнительных вариантов обнаружено не было. При
этом все тестируемые вследствие своеобразной «обоня-

31
Blaheslee A.F. Unlike reactions of different individuals to fragrance in
verbenaflowers/ / Science. 1918. № 48. P. 298-299.

155
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

тельной слепоты» в принципе не могли понять, как мож­


но было сделать другой выбор. Межполовых различий
между ними не было, но предпочтения распределялись
таким образом, что на одного человека, восприимчивого
к запаху «вербены ассистента», приходилось два челове­
ка, чувствительных к запаху «вербены автора», — соотно­
шение, подтверждающее генетическую природу данной
закономерности.
В дальнейшем восприимчивость человека к запахам
стали изучать с помощью специальных приборов — оль-
фактометров, один из которых был сконструирован еще
в 1887 г. уже известным читателю голландцем Цваардема-
кером. Этот инструмент был предельно прост: в ноздри
ведут две стеклянные трубочки, к ним подсо­
единены трубочки резиновые, на внутреннюю поверх­
ность которых нанесено пахучее вещество определенной
концентрации. По тому, сколько сантиметров резиновой
трубочки требовалось испытуемому, чтобы ощутить при­
сутствие запаха, оценивали остроту его обоняния. Таков
был самый совершенный ольфактометр конца XVIII —
начала XIX века.

ДЕГЕНЕРИРУЮЩАЯ СЕНСОРНАЯ СИСТЕМА


ИЛИ НЕОБХОДИМОЕ ЧЕЛОВЕКУ
«ШЕСТОЕ ЧУВСТВО»?

Вопрос о том, является ли обонятельная система у


приматов, и особенно у человека, «дегенерирующей», ин­
тенсивно обсуждался в прошлом. По мнению ряда авто­
ров, обонятельный аппарат претерпел «инволюцию» у
птиц, некоторых китов, обезьян и человека32. Не раз вы-
32
Harrison D. Preliminary thoughts on the incidence, structure and
function of the mammalian vomeronasal gland / / Acta Otolaryngol. (Stockh.).
1987. № 103. P. 489-495.

156
Виктория Гулимова. «ПЯТЬ НОСОВ» ЧЕЛОВЕКА...

сказывались предположения, что у предков человека чув­


ство обоняния было развито лучше и играло более важ­
ную роль — как у современных млекопитающих-макросма-
тиков33.
Есть, однако, и противоположная точка зрения:
люди не обнаруживают хорошего обоняния потому, что
редко им пользуются, а вовсе не из-за его эволюционно­
го упрощения. К примеру, Э. Тиченер полагает, что «даже
тот факт, что запахи не имеют установленной системы
названий, как холод или боль, красный или синий, указы­
вает, что они не использовались в жизни человека». До­
казывая, что люди все еще наделены достаточно острым
чувством обоняния, которое можно развить, он ссылался
на племена охотников ботокудо из Бразилии и абориге­
нов Малайзии: представители этих традиционных сооб­
ществ обучаются мастерству в охотничьих играх, где зна­
чительную роль играет именно обоняние34.
Мнение, близкое к позиции Тиченера, высказал в
1917 г. в своем учебнике Луиджи Лучани35. Он хотя и
утверждает, что чувство обоняния более развито у «диких
рас», нежели у «цивилизованного человека», однако при­
знает, что поведенческие отличия, возможно, возникли
в результате более частого использования обоняния и
обонятельного «обучения». Лучани упоминает наблюде­
ния Александра фон Гумбольдта, согласно которым перу­
анские индейцы могут выслеживать добычу по запаху, как
охотничьи собаки, и добавляет, что благодаря трениров­
ке фармацевты могут определять по запаху лекарства,
33
Макросматики — животные с хорошо развитым обонянием (насе­
комоядные, хищники, многие травоядные). Тех, у кого обоняние развито
слабо, называют микросматиками. Это птицы, водные млекопитающие
(киты, дельфины, тюлени) и приматы, среди которых самым «малонюха-
ющим» является человек.
34
Titchener E.B. A Beginner's Psychology. N.Y.: Macmillan, 1915.
35
LucianiL. Human Physiology / Trans, by F. Welby. L.: Macmillan, 1917.

157
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

врачи — ставить диагнозы, а слепые и глухие люди — от­


личать одного человека от другого.
Итак, наступил XX век. Поскольку век этот был пре­
дельно насыщен событиями, в том числе и научными, мы
не слишком погрешим против исторической справедли­
вости, если будем судить о происшедшем с высоты наших
дней.

МНЕНИЯ И СПОРЫ
СОВРЕМЕННЫХ УЧЕНЫХ

Сказать, что о запахах и их восприятии все давно из­


вестно, может только человек, весьма далекий от реаль­
ной науки. Между тем эта фраза в последние годы все
чаще стала мелькать в популярной печати и электронных
СМИ и, как следствие, звучать из уст не только обывате­
лей, но и тех, кто претендует на роль создателей «обще­
ственного мнения». Подлинное же положение дел и слож­
нее, и интереснее, чем его нередко изображают.
Современной науке известно, что восприимчивость
к запахам не только очень индивидуальна — она зависит
от пола, возраста, особенностей воспитания, культурных
традиций и состояния здоровья индивидуума. Например,
запах андростенона большинству людей напоминает за­
пах мочи, но есть и такие, кто воспринимает его как аро­
мат сандалового дерева или не различает вовсе36. Но и
здесь обнаружилось много неожиданного. Так, предполо­
жение, что с возрастом обоняние ухудшается, подтверди­
лось лишь отчасти. Ухудшения на уровне рецепторов дей­
ствительно начинаются очень рано, уже лет в двадцать,
36
Eskenasi В., Cain W.S., Novelly R.A., Mattson R. Odor perception in
temporal lobe epilepsy patients with and without temporal lobectomy / /
Neuropsychologic 1986. № 24 (4). P. 553-562.

158
Виктория Гулимова. «ПЯТЬ НОСОВ» ЧЕЛОВЕКА...

однако способность различать запахи может зависеть


также от умения назвать запах, обонятельной памяти и
жизненного опыта, а потому испытуемые в возрасте дале­
ко за тридцать нередко лучше справляются с обонятель­
ными тестами, чем дети и подростки. Более того, вку­
совая и обонятельная чувствительность к некоторым
веществам (аминокислотам) с возрастом повышается: по
результатам испытаний семидесятилетние легко «обхо­
дят» двадцатилетних!37
Примерно треть людей способны идентифициро­
вать собственный запах и запах своего партнера среди 10
предложенных на выбор образцов. Около 50% ошибают­
ся при определении того или другого. Еще примерно
треть человечества может отличить мужской запах от
женского. Характеризуя «вслепую» человеческие запахи
как «приятные» или «неприятные», испытуемые обоего
пола, как правило, относили к числу приятных именно
женские запахи. Женщины чаще, чем мужчины, считают
свой запах приятным (Адольф Гитлер, которому, по слу­
хам, очень нравился запах собственных подмышек, ви­
димо, был исключением из правила). Наконец, пред­
ставители обоих полов обычно относят запах своего
сексуального партнера к приятным — независимо от того,
что думают по этому поводу окружающие38.
В абсолютном большинстве случаев матери легко уз­
нают по запаху вещи и одежду своих детей, а новорожден­
ные младенцы предпочитают запах материнского молока
чужому. Есть сведения о том, что детеныши млекопита­
ющих вырабатывают особые феромоны, которые стиму­
лируют материнское поведение у самок и позволяют ма-

Plattig K.H., Kobal G., Thumfart W. The chemical senses of smell and
taste in the course of life — changes of smell and taste perception [Article in
German] / / Z. Gerontol. 1980. № 13 (2). P. 149-157.
38
Hold В., Schleidt M. The importance of human odour in non-verbal
communication / / Z. Tierpsychol. 1977. № 43 (3). P. 225-238.

159
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

терям отличать своих малышей от чужих39. За подобное


действие запахов также отвечает дополнительное обоня­
ние: известно, что кормящие овцы, у которых был по­
врежден вомероназальный орган, кормили всех ягнят без
разбора, тогда как в норме они подпускают к себе только
собственных детенышей.
Новейшие методы исследований — компьютерная
томография, ядерно-магнитный резонанс — позволили
обнаружить явление так называемого «слепого обоня­
ния», когда человеку кажется, что он не чувствует ни­
каких запахов, однако сигнал о воздействии одоранта
поступает в мозг и вызывает там определенные реак­
ции, влияющие на поведение. Именно так действуют за­
пахи, воспринимаемые дополнительным обонянием 40 .
Кстати, согласно новейшим данным, вомероназальный
орган млекопитающих обладает почти невероятной чув­
ствительностью: он способен воспринимать вещества в
концентрации 10"11 М41 — это количество, соответству­
ющее примерно 0,00000000001 грамма углерода!
Современные исследования отчасти подтвердили
опыты XVIII—XIX веков, доказывающие зависимость обо­
няния от височной доли головного мозга, однако эта про­
блема пока далека от однозначного разрешения42. Кроме
того, связь между мозгом и обонянием, по-видимому,
сложнее, чем предполагалось ранее. При эксперимен-
39
Booth K.K., Katz L.S. Role of the vomeronasal organ in neonatal
offspring recognition in sheep / / Biol. Reprod. 2000. № 63 (3). P. 953-958.
40
Sobel N., Prabhakaran V., Hartley K. et al Blind smell: brain activation
induced by an undetected air-born chemical / / Brain. 1999. № 122 (2).
P. 209-217.
41
Leinders-Zufall Т., LaneA.P., Puche A.C. et al Ultrasensitive pheromone
detection by mammalian vomeronasal organ / / Nature. 2000. № 405 (6788).
P. 792-796.
42
Eshenasi В., Cain W.S., Novelly KA. Mattson R Op. cit.

160
Виктория Гулимова. «ПЯТЬ НОСОВ» ЧЕЛОВЕКА...

тальном «отключении» восприятия запахов у животных


не только нарушалось поведение, непосредственно зави­
сящее от обоняния, но и менялась возбудимость и эмо­
циональность, гормональный статус и функции основных
нейрохимических систем43.
Непросто оказалось разобраться не только с мозгом,
но даже с ноздрями. Выяснилось, что правая ноздря луч­
ше различает незнакомые запахи, чем левая. Для знако­
мых запахов такой закономерности не наблюдается: обе
ноздри различают их одинаково, причем точнее незнако­
мых44. Левая ноздря оценивает запахи менее положитель­
но, чем правая, и точнее определяет происхождение за­
паха. Здесь уместно вспомнить, что в трактатах йогов еще
за тысячи лет до нашей эры различались «правый» и «ле­
вый» вдохи; возможно, вскоре нам удастся понять и при­
чину подобных различий.
Сегодня ученые по-прежнему применяют ольфакто-
метр, однако его изобретатель Цваардемакер вряд ли
узнал бы свое детище в современных приборах, позволя­
ющих выявить реакцию одной-единственной обонятель­
ной клетки, различимой лишь с помощью микроскопа.
Причем реакция определяется по электрофизиологи­
ческим признакам, а не со слов испытуемого, который
легко может ошибиться, особенно когда речь идет о
ничтожных концентрациях одоранта. Из научной дико­
винки ольфактометрия превратилась в рядовое меди­
цинское обследование: обнаружено, что первым призна­
ком таких грозных болезней, как синдром Альцгеймера
и шизофрения, не говоря уже об обычных и столь час-
43
Марчук Н.Е., Калуев А.В. Обоняние и поведение. К.: КСФ, 2000.
С. 7.
44
Savic L, Berglund H. Right-nostril dominance in discrimination of unfa­
miliar, but not familiar, odours / / Chem. Senses. 2000. № 25 (5). P. 517-523.

161
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

тых ныне неврозах, являются именно нарушения обоня­


тельной чувствительности45.
Много интересного сулит изучение «новых» органов
обоняния, и прежде всего вомероназального органа — за­
гадочной структуры, способной управлять сексуальным,
общественным и родительским поведением человека по­
мимо его воли, а также регулировать настроение46. Обна­
ружив источники феромонов в растениях (эти разработ­
ки сейчас активно ведутся), мы получим не только новые
духи и косметические средства, позволяющие чувство­
вать себя именно так, как хочется, но и, возможно, новые
медицинские препараты и просто вещества, способные
сделать жизнь более комфортной.
Оказалось, например, что обонянием активно поль­
зуются не только люди, но и отдельные клетки человече­
ского тела, в частности сперматозоиды. В Америке уче­
ные работают над созданием противозачаточных средств
нового поколения, которые должны будут блокировать
«обоняние» сперматозоидов, мешая им находить яйце­
клетку по запаху. В перспективе это может означать от­
каз от гормональных противозачаточных средств, боль­
шинство которых обладает нежелательными побочными
эффектами.
Давно известно, что наша симпатия или антипатия
к человеку может зависеть от его запаха, который, подоб­
но отпечаткам пальцев, у каждого абсолютно индиви­
дуален и определяется набором генов. Больше узнав о
соответствии между генетическим кодом, запахом и пси­
хикой, люди могли бы успешно решать самые разнообраз­
ные проблемы — от создания «идеальных» семейных пар
45
Потшянский ЯЛ. Ольфакторные нарушения и неврозы / / Невро­
логический журнал. 1998. № 6; Doty RL. Olfaction / / Annu. Rev. Psychol.
2001. № 52. P. 423-452-
46
Гулимова В.И. Указ. соч.; Jacob S., McClintock M.K. Psychological state
and mood effects of steroidal chemosignals in women and men / / Horm.
Behav. 2000. № 37 (1). P. 57-78.

162
Виктория Гулимова. «ПЯТЬ НОСОВ» ЧЕЛОВЕКА...

до сведения к минимуму производственных и этнических


конфликтов47. Действительно, ксенофобия может возни­
кать под действием запаха. Быть может, прежде чем мы
столкнемся «нос к носу» с представителями иных цивили­
заций, стоит подумать о том, как может подействовать на
нас их запах? Что, если после столь долгого и трепетно­
го ожидания контакта с «космическим разумом» мы нач­
нем палить друг в друга изо всех пушек только потому, что
кому-то чей-то запах покажется «агрессивным»? Впрочем,
и в нашем сегодняшнем обществе существуют сложней­
шие проблемы доминирования, сотрудничества и конку­
рентных отношений. Они до сих пор стоят человечеству
большой крови, а ведь многие из них могли бы быть ре­
шены уже сейчас, будь наши знания о влиянии запахов
более совершенными...
Ароматерапия... Одни воспринимают ее как панацею
от всех проблем и болезней, для других же она — жуль­
ничество и шарлатанство. Среди первых преобладают
люди, далекие от биологии, косметологии и медицины,
вторые — в основном профессионалы; и, однако, обе сто­
роны заблуждаются. Конечно, человечество использовало
эфирные масла на протяжении тысячелетий. Еще Гиппо­
крат утверждал, что путь к здоровью лежит через аромати­
ческие ванны и массажи. Однако навязчивая современная
реклама ароматерапии с ее соблазнительными посулами
нередко принимает почти анекдотический характер. Дек­
ларируемая «естественность и безопасность» аромате-
рапевтических воздействий сплошь и рядом оборачи­
вается у доверчивого потребителя аллергиями, голов­
ными болями и обострениями хронических заболеваний.
К счастью, ситуация постепенно меняется к лучшему. Те­
стированием ароматических масел сейчас занимаются
серьезные клиницисты, а покупатели постепенно при­
учаются понимать, что одинаковые баночки с надписью
47
Гулимова В.И. Указ. соч.

163
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

«Масло чайного дерева», чуть ли не на порядок отлича­


ющиеся по цене, разнятся не только цветом этикетки.
При этом положение дел в разных странах неодинаково.
Если в Великобритании эфирные масла активно использу­
ются в уходе за больными (притом что научные данные об
их эффективности весьма скудны), то в других европейс­
ких государствах, например во Франции, ароматерапия
применяется в медицине крайне редко и осторожно, зато
количество научных публикаций в ее поддержку непре­
рывно растет48. Доказано, что некоторые эфирные масла
обладают выраженным бактерицидным действием, кото­
рое можно усилить, правильно комбинируя эти вещества.
В ряде случаев ароматерапевтические воздействия прино­
сили несомненную пользу как мягкие успокаивающие
средства, в послеоперационной терапии, онкологии, а
также при беременности и родах49. С их помощью можно
снимать усталость, улучшать настроение, стимулировать
местное кровообращение и отпугивать насекомых. Есть
также данные о том, что эфирные масла влияют на состо­
яние головного мозга и поведение человека. Таким обра­
зом, утверждать, что польза ароматерапии всегда была
основана только на эффекте плацебо50, видимо, нельзя.
В то же время приходится признать, что большая часть
привлекательных обещаний, звучащих из уст производи­
телей и рекламодателей, не имеет под собой научных ос­
нований.
48
Cawthorn A. A review of the literature surrounding the research into
aromatherapy / / Complement Ther. Nurs. Midwifery. 1995. № 1 (4). P. 118—
120.
49
Cooke В., Ernst E. Aromatherapy: a systematic review / / Br. J. Gen.
Pract. 2000. № 50 (455). P. 444-145.
50
Плацебо — «мнимое лекарство» (вещество, безразличное для орга­
низма). Может вызвать реальное улучшение, если больной верит в его эф­
фективность (название происходит от латинского глагола placere — «нра­
виться»). По статистике, на прием плацебо реагирует в среднем до 40%
больных.

164
Виктория Гулимова. «ПЯТЬ НОСОВ» ЧЕЛОВЕКА...

Много нового стало известно и о «языке» феромонов.


Так, ранее считалось, что феромоны строго видоспеци-
фичны, а следовательно, пахучие сигналы собаки абсо­
лютно непонятны лисице, и наоборот. Ныне же выясни­
лось, что в природе есть вещества, которые могут служить
феромонами одновременно для бабочек и... слонов!51 На­
личие такого «химического эсперанто» открывает новые
перспективы не только для зоопсихологов, но и для пар­
фюмеров. Примечательно и то, что смысл информации,
передаваемой при помощи феромонов, возможно, зави­
сит от количества пахучих молекул: мало — одно сообще­
ние, много — совсем другое.
Однако же не все в одорологии52 идет успешно. Вос­
ходящие еще к Аристотелю попытки систематизировать
запахи до сих пор не привели к значимым результатам.
Несмотря на обилие исследований, публикуемые класси­
фикации по-прежнему основаны на эмпирических, полу­
эмпирических или чисто статистических данных53. По-
видимому, наука о запахах еще ждет своего Менделеева.
Не лучше обстоят дела и с нашей способностью ха­
рактеризовать запахи или ощущения от них при помощи
слов. Однако взаимосвязь между речевыми центрами в
мозге человека и структурами, отвечающими за восприя­
тие запахов, активно исследуется, и прогресс в этой об­
ласти возможен в самое ближайшее время.
По большому счету, сейчас только начинается изуче­
ние такой загадочной области, как взаимовлияние разных
органов чувств. Понятно, что и люди, и животные почти
никогда не полагаются только на зрение или только на
обоняние — как правило, для получения любой информа-
5l
Kelly D.R. When a butterfly like an elefant? / / Chem. Biol. 1996. № 3
(8). P. 595-602.
52
Одорология — наука, изучающая запахи.
53
Chastrette M. Data management in olfaction studies / / SAR QSAR
Environ. Res. 1998. № 8 (3-4). P. 157-181.

165
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

ции используется комплекс сигналов, в котором, в зави­


симости от ситуации, могут преобладать те или иные
стимулы. Однако лишь недавно было установлено, что
зрительное восприятие может зависеть от того, что мы
одновременно едим, нюхаем или трогаем, — и наоборот.
Некоторые запахи, например запах карамели, могут уси­
ливать сладкий вкус пищи, другие же, напротив, подавля­
ют его (то же и с кислым вкусом)54. Есть данные о том, что
под влиянием определенных эфирных масел — розового,
бергамотового и гераниола — чувствительность зрения к
зеленому цвету в дневное время повышается, а к красно­
му — понижается.
Качество, а значит, и эмоциональная окраска вос­
приятия запахов зависит от множества причин: тока воз­
духа через носовую полость и секреции слизи, состояния
рецепторов и отношения человека к тому, что с ним про­
исходит. К примеру, если испытуемым говорили, что
предлагаемые ароматы естественны и полезны для здоро­
вья, наблюдалось очень быстрое привыкание к запаху;
когда же участникам эксперимента давали понять, что
данный запах может быть вредным и опасным, происхо­
дила сенситизация, то есть увеличение обонятельной чув­
ствительности (на самом деле в обеих группах предлага­
лись нейтральные запахи, не приносящие ни вреда, ни
пользы) 55 . Другой крайне любопытный результат был
получен японскими исследователями. Две группы людей
находились в помещениях, где присутствовал слабый за­
пах одного и того же искусственно синтезированного
химического вещества. Одной группе запах предъявили
в момент радостного события (неожиданная выплата
54
Stevenson R.J., PrescottJ., Boakes К A. Confusing Tastes and Smells: How
Odours can Influence the Perception of Sweet and Sour Tastes / / Chem.
Senses. 1999. № 24. P. 627-635.
55
Dalton P. Odor perception and beliefs about risk / / Chem. Senses.
1996. № 21 (4). P. 447-458.

166
Виктория Гулимова. «ПЯТЬ НОСОВ» ЧЕЛОВЕКА...

премии), а другой — при решении простой с виду матема­


тической задачи, которая содержала запрограммирован­
ную ошибку и потому в принципе не могла быть решена,
несмотря на все старания испытуемого. Волонтеры не
знали, какого рода эксперимент с ними проводят, а кон­
центрация вещества была так мала, что никто из них обо­
нятельных воздействий не ощутил. Когда через некото­
рое время обеим группам снова дали понюхать это же
вещество в большей концентрации и попросили сказать,
что они думают о запахе, первая группа оценила его как
однозначно приятный, вторая же — как отвратитель­
ный56. Таким образом, запах не только может испортить
или улучшить настроение: само обонятельное восприятие
человека зависит от эмоций, которые он в данный мо­
мент испытывает.
XX век в науке был эпохой генетических и моле-
кулярно-биологических исследований; их результаты
оказались очень важны и для понимания обонятельных
процессов. Сейчас уже никто не рискнет назвать челове­
ческие органы обоняния «примитивными и дегенериру­
ющими», как это нередко делали ученые в XIX—XX веках.
Да, наше обоняние хуже, чем у большинства животных.
И тем не менее каждая обонятельная область человека
площадью всего 2,5 квадратного сантиметра содержит
миллионы чувствительных клеток, образующих более ты­
сячи различных классов, причем в каждой из них работа­
ет только один, строго определенный ген из семейства
обонятельных рецепторов57. Примерно по 10 000 нейро­
нов вырабатывают и несут на поверхности «свой» рецеп­
тор, и каждый из них посылает отросток в обонятельную
луковицу своего типа, в результате чего там формирует-
56
Рязанцев СВ. Тайна запахов и звуков. М: Росад, 1997. С. 250.
57
Mombaerts P., WangF., Dulac С. et al. The molecular biology of olfactory
perception / / Cold Spring Harb. Symp. Quant. Biol. 1996. № 61. P. 135-145.

167
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

ся объемная «обонятельная карта». Давно ли вомерона-


зальный орган считали еще более примитивным, чем
орган основного обоняния? В конце XX века выяснилось,
что нейроны вомероназального органа могут иметь не
один, а несколько типов рецепторов; при этом «вомеро-
назальная карта» клубочков, расположенных в добавоч­
ной обонятельной луковице, намного сложнее, чем основ­
ная. Только за восприятие феромонов отвечают целых
три генных семейства, в каждом из которых более ста
генов58.
Механизм обоняния, судя по всему, весьма соверше­
нен, поскольку мы в состоянии воспринимать не только
тысячи запахов привычного для нас мира, но и запахи
синтетических веществ, которых ранее в природе не су­
ществовало, или, например, запах лунного грунта.
Похоже, что большая часть человеческих генов, ко­
дирующих обонятельные рецепторы, — это гены нерабо­
тающие, так называемые «псевдогены»59; отсюда и наша
обонятельная несостоятельность в сравнении с млекопи-
тающими-макросматиками. Однако исследование генети­
ческих основ обоняния человека продолжается, и делать
грустные выводы о том, что природа «обделила» нас обо­
нятельными генами, пока преждевременно.
Завершая этот краткий экскурс в историю изучения
обоняния, хочется еще раз вернуться к науке о человеке —
антропологии. Эта область знаний у нас не слишком по­
пулярна, и мало кому известно, что французские энци­
клопедисты и немецкие философы XVIII века возлагали
на нее огромные надежды: считалось, что антропология
не только сосредоточится на проявлениях человеческо-
58
Pantages К, Dulac С. A novel family of candidate pheromone receptors
in mammals / / Neuron. 2000. № 28 (3). P. 835-845.
59
Mombaerts P. Odorant receptor genes in humans / / Current Opinion
in Genetics & Development. 1999. № 9. P. 315-320.

168
Виктория Гулимова. «ПЯТЬ НОСОВ» ЧЕЛОВЕКА...

го разнообразия, но и объединит усилия других наук для


его изучения. Мы могли бы знать значительно больше о
человеческом обонянии, если бы строили его исследова­
ние на антропологических принципах. Участие культуро­
логов, историков, социологов, философов и лингвистов
в решении обонятельных проблем могло бы стать зало­
гом успеха в стремлении ученых овладеть «последним ба­
стионом» неизведанного в области человеческих органов
чувств. Весьма важную роль в решении столь многоплано­
вой проблемы может сыграть и художественная литера­
тура: ведь именно писатель Марсель Пруст пробудил ин­
терес ученых к такому интереснейшему явлению, как
«обонятельная память» (оно даже было названо по его
имени — «феномен Пруста»60).

60
Chu S., Dowries J.J. Odor-evoked Autobiographical Memories: Psycho­
logical Investigation of Proustian Phenomena / / Chem. Senses. 2000. № 25.
P. 111-116.
Люсьенн А. Рубен
ЗАПАХОВЫЕ СИГНАЛЫ И ПРОСТРАНСТВО
ПРАЗДНЕСТВА В ЕВРАЗИИ *

Любая группа людей постоянно окружена многочис­


ленными запахами, которые обволакивают ее сложным,
зависящим от сезона облаком самых разных ароматов.
Распространяемые таким образом импульсы подобны со­
общениям, поступающим в повседневную реальность —
как будничную, так и праздничную — в качестве всем по­
нятного текста.
Эта сигнальная система, основанная на ольфактор-
ной информации, устанавливает иерархию предметов,
животных и людей в пространстве, занимаемом данной
группой, и одновременно определяет ее положение на
оси времен года. Любопытно, что эта жестко упорядочен­
ная и всеобъемлющая обонятельная информация как сис­
тема классификации до сих пор не учитывалась учеными.
Поэтому мне показалось необходимым, во-первых, дать
название этой системе, а затем определить ее характери­
стики и функцию. Таков предмет исследования в «Мире
Запахов»1.
Когда я в общих чертах обрисовала направление
этой работы Роже Бастиду, он со свойственным ему ост­
роумием заметил: «Знаете, мне тут, не понюхав, не ра-

* Roubin L.A. Signaux odorants et espaces de fete en Eurasie / /


Geographic des odeurs / Sous la dir. de R. Dulau et J.-R. Pitte. P.; Montreal:
L'Harmattan, 1998. P. 119-128. © Editions THarmattan
1
Roubin L. Le Monde des Odeurs. P.: Meridien; Klincsieck-Chaunu, 1990.

170
Люсьенн А. Рубен. ЗАПАХОВЫЕ СИГНАЛЫ...

зобраться!» В самом деле, каждая группа людей, включая


разные комбинации запахов в систему соответствующих
смыслов, делает запах носителем латентного сообщения,
побуждающего к действию. Другими словами, в любой
точке земли цепи запахов неотделимы от определяемого
ими конкретного пространства, в котором они действу­
ют — временно или же постоянно.
Однако в самой сердцевине человеческого быта есть
особые места, где концентрация запахов максимальна; в
частности, это места, которые данная группа отводит под
празднества. Более того, к какой бы категории ни от­
носилось празднество — будь то семейное чествование ка­
кого-то этапа индивидуального жизненного цикла, или
ликование горожан или крестьян в честь святого покро­
вителя, или церемония вступления в цех, — оно обычно
выбивается из будничной повседневности; сценарий, за­
крепленный в нем коллективной памятью, всегда открыт
для нововведений, но все же имеет свой собственный,
традиционный порядок2, полностью независимый от по­
вседневных обстоятельств, и от начала до конца нацелен
на выполнение определенных функций, ради которых он
и существует.
Кроме того, если речь идет о ежегодном деревенском
празднестве, в ходе которого под эгидой святого заступни­
ка каждый раз заново подтверждается молчаливый дого­
вор солидарности всех местных жителей, то организация
праздничного пространства являет собой порядок, прямо
противоположный обычному: это время «преизбытка бы­
тия», по выражению АрлеУг Фригу, порой даже крайнос­
ти, никогда, впрочем, не превращающей празднества в
хаос3.

2
Bastide Я Entretiens de recherche. P., 1970.
3
Frigout A. La fete populaire / / Histoire du Spectacle. P.: Gallimard,
1965 (Coll. Pleiade). P. 265-292.

171
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

РОЛЬ ПАХУЧЕГО ВЕЩЕСТВА


КАК ПРЕДВЕСТИЯ ПРАЗДНЕСТВА

Прежде чем приступить к рассмотрению многочис­


ленных связей, существующих между пучками запахов и
пространством празднества, следует подчеркнуть устой­
чивую роль пахучего вещества как предвестия празднич­
ной поры.
В самом деле, приготовления к дням отдыха и весе­
лья повсюду непременно включают в себя чистку места
торжества — государственных зданий, частных домов,
улиц и площадей квартала, — так что вся эта широкая
кампания по ассенизации, сосредоточивая вокруг празд­
ничного пространства по-царски приятные запахи, поме­
щает его в зону благоухания. Безусловно, со времен Ан­
тичности, а быть может, и с неолита, все человеческие
учреждения поддерживают вокруг пространства обита­
ния букет запахов, по опыту воспринимаемый как благо­
приятный для выживания, и особенно во время подготов­
ки к предстоящему празднеству. Короче говоря, шлейфы
приятных запахов предупреждают о близящемся праздни­
ке и, создавая ощущение эйфории, подготавливают к
нему людей на подсознательном уровне.
У известных праздников можно выделить еще одну
черту, относящуюся непосредственно к конфигурации
праздничной ауры. Эта аура создается в конкретном, всем
известном месте, чей периметр очерчивается с помощью
ярких знаков: душистых букетов, гирлянд из зелени или
цветов, разноцветных бумажных лент. Тем самым на вре­
мя празднества среди пространства жилой зоны четко
выделяются особые секторы, которые не затрагивают от­
дельные изолированные от праздника островки. Там, на­
пример, укрываются семьи, которые из-за недавнего тра­
ура избегают праздничной ауры.

172
Люсьенн А. Рубен. ЗАПАХОВЫЕ СИГНАЛЫ...

Внутри очерченного таким образом периметра пути


к кульминационным точкам празднества нередко обозна­
чаются пахучими сигналами. Так, издавна закрепилась
традиция разбрасывать по земле ворохи душистых трав:
она существовала в Европе на протяжении всего Средне­
вековья, затем перекочевала в Латинскую Америку, преж­
де всего в Гватемалу, и по сей день сохраняется в Среди­
земноморье.
Как явствует из исследования о. Саравелли-Ретали о
Сартене4, еще в начале XX века этот обычай соблюдался
на корсиканских свадьбах. На дорожке, ведущей к дому
новобрачных, под камни подкладывали букетики цветов.
Гости подбирали их и клали на их место несколько моне­
ток, на радость детворе.
Еще и сегодня в греческих церквах принято в празд­
ничные дни разбрасывать по центральному проходу мирт
и лавр; на острове Гидры в Страстной четверг храм Бо­
жий устилают свежим шалфеем5.
Какова же, в свете распределения запахов между
обычным пространством и полюсами празднества, роль
пахучих веществ внутри самой церемонии? Каков их
удельный вес в метаморфозе, превращающей данное гео­
графическое пространство — деревенскую площадь, гор­
ный склон или гостиную жилого дома — из простого «ме­
ста для вещей», как говорил Гольбах, в пространство
почитаемое, несущее в себе связную систему коллектив­
ных образов и тем самым подготовленное к торжествам,
которые их увековечат?
Мы рассмотрим действие этих запаховых актантов
на двух примерах: обрядах приема в цеховое братство в
дореволюционной Франции и похоронных ритуалах в
Непале.

4
Saravelli-Retali F. Si Sartene m'etait conte. Sartene, 1900.
5
Adam G. Entretiens de recherche. P., 1971.

173
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

ПАХУЧИЕ ФЛЮИДЫ,
РАСПОРЯДИТЕЛИ ЦЕХОВЫХ ОБРЯДОВ
ВО ФРАНЦИИ СТАРОГО РЕЖИМА

Благодаря «Книге ремесел» Этьена Буало, написан­


ной в XII веке, мы точно знаем, что старинный цех talle-
meliers, в XVI веке превратившихся в булочников, отно­
сится к первой группе ремесел, связанных с продуктами
питания. Он платит королю цеховую подать (droit de
maitrise) и при каждой смене царствования должен упла­
чивать подать за подтверждение своих привилегий. Пос­
ле трех лет ученичества, необходимых для получения
звания подмастерья, своего рода помощника мастера, че­
ловек обязан еще полных три года прослужить в лавке
своего хозяина, при этом нередко в качестве члена се­
мьи — через брак с хозяйской дочерью. В конце последне­
го этапа соискатель получает звание мастера, недоступ­
ное для многих подмастерьев-зятьев из-за дороговизны
пирушек и расходов на создание кулинарного «шедевра»;
это означает, что цех в лице его старшины, Главного
Пекаря, признает его высшую компетентность в ремесле.
Для нашей темы полезно рассмотреть, где и как про­
исходила церемония по приему мастера в цех в Париже
XVI века. Церемония эта, своего рода пропуск из компань­
онов в мастера, проводится спустя три года после офици­
ального допуска к званию мастера. Она происходит в доме
главы цеха, в специально отведенной для этого комнате;
назначается она на первое воскресенье после Крещения.
Новый мастер-булочник, заплатив все, что положено, дол­
жен принести новый глиняный или фаянсовый горшок с
розмарином, с корнем и с ветвями, увешанными сладостя­
ми — засахаренными орехами, апельсинами и другими под­
ходящими фруктами, в зависимости от времени года6. Но-
6
Hivonnait P. Histoire de la corporation des anciens tallemeliers a Paris
du XII au XVIII siecle. P.: Librairie de la Societe du Recueil Sirey, Larose et
Tenin, 1990. P. 168.

174
Люсьенн А. Рубен. ЗАПАХОВЫЕ СИГНАЛЫ...

вый мастер в присутствии прочих мастеров и цеховых


присяжных подносит этот горшок Главному Пекарю со
словами: «Хозяин, я отслужил свой срок». Тогда Главный
Пекарь спрашивает у присяжных и у сопровождающих его
старых мастеров, «верно ли это, имеет ли горшок поло­
женную форму и следует ли его принять». В случае утвер­
дительного ответа Главный Пекарь принимает мастера и
вручает ему грамоту. К середине XVII века горшок с розма­
рином и прилагающиеся к нему сладости были заменены
одним луидором.
Розмарин, Rosmarinus officinalis, еще со времен Антич­
ности считался во всей Европе особо почитаемым арома­
тическим растением. И поныне на огромных территори­
ях, от Англии до Польши, а в особенности в Провансе,
Эльзасе и на Крите, он используется в свадебных церемо­
ниях7. Кроме того, розмарин часто воскуряли в церквах
во время отпевания вместо слишком дорогого ладана.
Именно этот престижный статус растения проли­
вает свет на церемонию приема в цех. Действительно,
церемония выстраивается вокруг вноса в комнату цеха
ароматного растения, живого, укорененного в земле и
празднично наряженного — его ветви украшены сластя­
ми. Именно появление пахучих флюидов делает кандида­
та достойным признания и приема в цех. Тем самым во­
прос Главного Пекаря обретает все свое символическое
значение: ведь согласно обычаю горшок с розмарином,
имеющий «положенную форму», гарантирует профессио­
нальную компетентность претендента.
В этом цеховом пространстве комната, где происхо­
дит прием в мастера, в полном смысле слова «украшена»
ароматом пахучей эмблемы, позволяя тем самым совер­
шить ритуал самым благоприятным образом. Душистый
запах здесь освящает одновременно и помещение, отве-

7
См.: Roubin L. Le Monde des Odeurs.

175
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

денное для цехового ритуала, и признание профессио­


нальной состоятельности нового члена цеха.
Таким образом, в коллективной памяти закрепляется
тесная связь между запаховыми полюсами и определен­
ным пространством: первые сообщают второму то досто­
инство и жизненную силу, которыми оно в каком-то смыс­
ле наделяет события, разворачивающиеся в его границах.

ПРОСТРАНСТВО ЗАПАХА
И ПОГРЕБАЛЬНЫЕ РИТУАЛЫ В НЕПАЛЕ
В торжествах кусваров по поводу окончания траура
обнаруживается еще более глубокая связь между празд­
ничным пространством и пучком душистых растений.
В конечном счете через эту связь устанавливается прямое
сообщение между миром живых и загробным, потусто­
ронним миром. В Непале кусвары принадлежат к касте
лодочников и проживают вдоль рек, что орошают гима­
лайские долины на средней высоте. Длительные наблю­
дения, которые вела за ними на протяжении нескольких
лет наша коллега Корнелия Жест, и работы, опубликован­
ные ею начиная с 1977 г., дают нам представление об этой
чрезвычайно значимой обрядовой системе8.
Судя по всему, главным элементом религиозной жиз­
ни кусваров является почитание предков и верования, ка­
сающиеся загробного мира. Мы рассмотрим только по­
следние.
Их незримый мир населен множеством «питров» (душ умер­
ших), благодетельных или зловредных, но в любом случае
внушающих страх своим слугам, «ботам», божествам низшего
s
Jest С. Le tambour a deux voix, ou le monde a l'envers. Ceremonie de
fin de deuil chez les Kuswars de Nepal / / Le buffle dans le labyrinthe.
Hommage a Paul Levy. Eurasie. № 5. P.: L'Harmattan, 1994. P. 59-73.

176
Люсьенн А. Рубен. ЗАПАХОВЫЕ СИГНАЛЫ...

разряда, а также разного рода гениям, и духам... способным


воплощаться в людей; такие люди, вследствие своей одержи­
мости, приобретают некоторые сверхъестественные возмож­
ности.
Корнелия Жест

Рассматриваемый обряд должен быть проведен в те­


чение года после смерти; сердцевиной ритуала, длящего­
ся три дня, является возвращение души покойного. Жест
пишет:
Он глубоко упорядочен и требует участия всей общины.

В действительности ход церемонии распадается на


два взаимодополнительных отрезка, в рамках которых ис­
точник запаха играет прямо противоположную роль.
Первый отрезок организуется вокруг призывания души
покойного его семьей, облаченной в траур, затем вокруг
приготовлений к встрече души на территории деревни и,
наконец, ее вступления в родной дом, где для нее сим­
волически обустраивается жилище. Именно на этом про­
странстве, четко обозначенном через определенный
аромат, умерший даст знать о своих желаниях голосом
одержимой им женщины, погруженной в транс. Второй
отрезок связан с чествованием деревней «питра». Ему
подносится запас провизии и символическая упряжь, не­
обходимые для долгого путешествия обратно, в мир умер­
ших, куда его настойчиво зовут вернуться ритуальные
песнопения.
Весь ход этого празднества демонстрирует, что кол­
лективное сознание отводит первостепенную роль души­
стым растениям: благодаря испускаемому ими благоуха­
нию они позволяют жителям деревни сообщаться с иным
миром, миром мертвецов и богов. В песнопениях, прида­
ющих ритм обряду, последовательно упоминаются мно-

177
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

гие виды душистых растений; но основное место в них от­


водится базилику, для непальцев — бабари.
Как я показала в другом месте9, в Евразии базилик,
Ocirnum basilicum, имеет разный статус: от обычной ку­
линарной специи в Западном Средиземноморье до по­
читаемого благовония, основы социальных отношений,
связанного с погребальными приношениями на всем
Ближнем Востоке. Однако именно у непальских кусваров
он приобретает наибольшее значение.
Уже в первый же день ритуала он прославляется в
песнопениях о возвращении «питра» в мир живых:

У цветка бабари хороший запах.


У цветка годавери хороший запах.
У цветка макамали хороший запах.
У цветка дитурханги хороший запах.
Приходите вдыхать хороший запах.

После того как гости, иногда после целого дня пути,


приходят в дом, где царит траур, на стене напротив вход­
ной двери торжественно очерчивается белой краской жи­
лище для души умершего. Оно изображается в виде боль­
шого квадрата, разбитого вертикальными и горизонталь­
ными чертами на отсеки, где изображается также все
имущество «питра». Когда рисунок закончен, перед ним
протягивают веревочку, на которую вешают новую одеж­
ду для возвращающейся души умершего и большие пучки
базилика. На время трехдневного ритуала индивидуализи­
рованное таким образом пространство настенного рисун­
ка становится священным. Второй день ритуала отведен
для возведения высокого алтаря для всех душ данного
рода; он строится в пределах деревенской ограды, но в
стороне от жилых домов. Нужно также, чтобы «бот» (на-
9
Roubin L. Hierophanies odorantes. Constantes et variations en Eura-
sie / / Le sacre en Eurasie. Eurasie. № 5. P.: L'Harmattan, 1994. P. 59-73.

178
Люсьенн А. Рубен. ЗАПАХОВЫЕ СИГНАЛЫ...

помним: второстепенное божество, слуга усопшего) завла­


дел своим представителем-человеком, юношей лет двадца­
ти. В одеянии и аксессуарах последнего повсюду присут­
ствует базилик.
Молодой «бот», ноги и лицо которого вымазаны ка­
олином, держит в правой руке саблю, украшенную коло­
кольчиком, а в левой — веточки базилика. Чуть позже
юноша, погруженный в транс, начинает танцевать, а за­
тем в сопровождении четверых молодых людей отправ­
ляется к родовому алтарю, возведенному предками. Бли­
же к вечеру к алтарю под барабанный бой подходит глава
семьи усопшего. Душе покойного приносится жертва на
четыре стороны света. Затем все пляшут вокруг алтаря и
процессия возвращается к дому, причем семеро юношей,
вымазанных каолином и с ветками базилика в руках,
поют:
Мы держим в руках
Ветви бабари.
У цветка бабари хороший запах.
У цветка макамали хороший запах.
У цветка годавери хороший запах.
Придите, питр, придите!
Придите, питр, придите!

В принципе, уточняет Корнелия Жест, душа умерше­


го садится на базилик, когда на пути назад, к дому умерше­
го, непрерывно звучит «песнь цветов». В этом случае рас­
тение начинает дрожать, а Человек, который держит его в
руках, становится одержим духом покойного. Песнопение
с перечислением душистых цветов вновь исполняется по
возвращении в дом «питра». Вечером его повторяют все
участники ритуала, уже внутри дома. Затем семья усопше­
го, а с ними и молодой «бот» с саблей и базиликом, выхо­
дит наружу. Тогда одна из женщин, держа в руках ветвь

179
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

базилика, впадает в транс, пляшет, и вскоре ею завладева­


ет дух усопшего. Она устремляется в дом, садится под на­
стенным рисунком, то есть перед жилищем «питра», и, в
окружении всех участников ритуала, начинает вещать
пронзительным голосом. Глава семьи толкует ее речи,
подобно дельфийским жрецам в Древней Греции, толку­
ющим, как оракулы Аполлона, слова пифии. Заметим, что
пифия хоть и не держала в руках веточки базилика, но
жевала листья лавра, то есть пахучего растения. Это сви­
детельство — важный этнографический вклад в изучение
ныне существующих форм очень древних ритуалов, кото­
рые оно помогает понять.
После того как дух умершего высказал в течение
ночи свою последнюю волю, женщина, в которую он все­
лился, смазывает лоб членов семьи специальным маслом,
очищая их тем самым от нечистоты траура. Певцы вновь
исполняют «песнь цветов и хорошего запаха». Тем време­
нем занимается заря третьего дня ритуала, а с нею начи­
нается и второй его отрезок.
Здесь нельзя не заметить весьма значимого для нас
обстоятельства: из дальнейшего ритуала полностью ис­
ключен базилик. Его больше не упоминают в песнях;
юный «бот», воплощающий слугу души умершего, теперь
держит в руках не базилик, а цветущий кунжут. Наконец,
в песнопении, служащем сигналом того, что «питр» от­
правился в Мир Мертвых, упоминаются сотрапезники
базилика из первого дня ритуала, но сам базилик, распро­
щавшийся с покойным, отсутствует. «Питр» пришел. Он
навестил семью, сообщил ей свои желания, и теперь ему
пора уходить. Одновременно с ним исчезает и базилик, на
протяжении трех дней бывший его запаховой конкрети­
зацией в пространстве деревни. Тем самым это простран­
ство освобождается от потустороннего гостя и целиком
возвращается миру живых.

180
Люсьенн А. Рубен. ЗАПАХОВЫЕ СИГНАЛЫ...

Ритуал непальских кусваров служит прекрасной ил­


люстрацией того, какое значение они придавали пахучим
сигналам на отведенном им пространстве. Попеременно
заполняя различные его участки, запахи на миг устанав­
ливают связь с загробным миром, в ходе которой вся об­
щина вновь воссоединяется с этой иной, незримой и
страшной реальностью.
Итак, благодаря пахучим веществам пространство
праздника размечается целым рядом мимолетных или ус­
тойчивых сигналов, наделенных четкими функциями. Все
рассмотренные нами до сих пор запахи относятся к раз­
ряду благовоний, ясно отражающему эстетические пред­
почтения данной группы.

ЗЛОВОННЫЕ КОМПЛЕКСЫ
В ОБРЯДОВОМ ПРОСТРАНСТВЕ

Напротив, при более широком подходе, учитыва­


ющем различные категории празднеств, в ряде случаев в
праздничном пространстве наблюдается настоящее за­
силье зловонных комплексов. Остается расшифровать
смысл этих тошнотворных сигналов.
Особенно показательны в этом смысле празднества,
до сих пор существующие в приронском Провансе и свя­
занные с фигурой Тараски и ее приближенных. Наиболее
блистательное из них — празднество в Тарасконе, приуро­
ченное к понедельнику после Троицы. Главным момен­
том празднества является жертвенная процессия Тарас­
ки10, в которой принимают участие все ремесленные
корпорации. Церемониал ее был установлен еще королем
Рене, основавшим в 1474 г. орден Тараскаиров, или Ры-
10
Benoot F. La Provence et le Comtat venaissin. 3-е ed. P.: Gallimard,
1949. P. 242-243 (Coll. Les Provinces francaises).

181
ТЕОРИЯ ОБОНЯНИЯ

царей Тараски, чьей обязанностью было шествовать вок­


руг чудовища, которое ведет облаченная в голубой плащ
святая Марта, покровительница города.
Праздничное шествие обходит весь город, тем са­
мым очерчивая вокруг жилищ охранный круг. Характер­
ной чертой этой ритуальной процессии по традиции яв­
ляется испускаемое ею тяжкое зловоние, к которому
добавляются разного рода насильственные действия по
отношению к присутствующим — то пастухи мажут прохо­
жих можжевеловым маслом, то моряки обливают их гряз­
ной, воняющей тиной водой. Особенно опасно прибли­
жаться к самой Тараске: шутихи и петарды брызжут из
глотки и глаз чудовища и его длинного, напоминающего
жердь хвоста, который несут пятьдесят мужчин и от ко­
торого прохожие шарахаются во все стороны.
По свидетельству Мишле, посетившего город, в про­
шлом веке праздник считался неудачным, если никому из
зрителей не сломали хотя бы руку! Эти излишества про­
ясняют главную функцию празднества. Действительно,
Дракон, с которым отождествляется Тараска, принадле­
жит к разряду фантастических существ, со времен греко-
римской Античности опознаваемых по зловонному дыха­
нию. Лернейская Гидра, чудовище из Меца (Graouilly),
Дракон из Ниора и им подобные испепеляют приближа­
ющегося человека своим тлетворным дыханием.
Кроме того, известно, что зловоние повсюду сопро­
вождает общественный беспорядок. Еще в древней Месо­
потамии проявляется устойчивый и тесный союз между
вонью и демоническими силами, тогда как благоухание
всегда сопутствует благодетельным божествам.
В этом свете тарасконское шествие обретает внут­
реннюю логику. Благодаря ритуальному упоминанию зло­
деяний, связанных с мифическим чудовищем и сведенных
в пространстве дурно пахнущей процессии, периодиче-

182
Люсьенн А. Рубен. ЗАПАХОВЫЕ СИГНАЛЫ...

ски провоцируется образование своего рода гигантского


фиксационного абсцесса, который из года в год обеспе­
чивает очерченному им жилому пространству безнака­
занное существование: жители препоручают себя по­
кровительству святой Марты, чей голубой плащ — как
показывает Пастуро в своих великолепных работах о се­
мантике цвета — служит напоминанием о победе над дра­
коном.
В отличие от приятных запахов зловоние, распро­
страняясь в заданном пространстве, выступает в нем но­
сителем порицания — как общественных беспорядков,
так и природных бедствий. В любом случае это громкий
протест против состояния дел, пагубного для конкретной
человеческой группы.
Несколько рассмотренных нами примеров ясно по­
казывают, что пространство празднества повсюду и во
все времена имеет специфическое запаховое содержание.
Именно в нем сходятся излюбленные ароматы, которые
выбирают люди для собраний, чтобы ощущать радость
жизни и чувство гармонии со своим биотопом.

Перевод М. Микаэлян
ЗАПАХИ В ПСИХОАНАЛИЗЕ
ФРЕЙД О ЗАПАХАХ

Психоанализ заполнил имевшийся еще изъян в по­


нимании фетишизма, указав на значение оставленного
благодаря вытеснению копрофильного обонятельного
наслаждения при выборе фетиша. Нога и волосы пред­
ставляют собой сильно пахнущие объекты, становящиеся
фетишами после отказа от ставших неприятными обоня­
тельных ощущений. В перверсии, состоящей из фетишиз­
ма ноги, сексуальным объектом всегда является грязная,
дурно пахнущая нога. Другой материал для выяснения
предпочтения, оказываемого ноге как фетишу, вытекает
из инфантильных сексуальных теорий. Нога заменяет
недостающий пенис у женщины. В некоторых случаях
фетишизма ноги удалось доказать, что направленное пер­
воначально на гениталии влечение к подглядыванию,
стремившееся снизу приблизиться к своему объекту, за­
держалось на своем пути благодаря запрещению и вытес­
нению и сохранило потому ногу или башмак как фетиш.
Женские гениталии, в соответствии с детскими представ­
лениями, рисовались воображению как мужские.

Три очерка по теории сексуальности (1905)


(Цит. по: Фрейд 3. Психология бессознательного. М.: Просве­
щение, 1990. С. 137. Прим. 5.)

Когда в пубертатный период наступает половодье


половой потребности, то это половодье находит себе пло­
тины в так называемых реактивных образованиях и со­
противлениях, которые заставляют его течь по так на­
зываемым нормальным путям и делают невозможным
воскрешение потерпевших вытеснение влечений. Осо-

187
ЗАПАХИ В ПСИХОАНАЛИЗЕ

бенно копрофильные, то есть связанные с испражнени­


ем, наслаждения детских лет, а также фиксация на лицах
первого выбора подвергаются самым радикальным обра­
зом вытеснению.

О психоанализе (1909)
(Цит. по: Фрейд 3. Психология бессознательного. М.: Просве­
щение, 1990. С. 374.)

Половое влечение распадается на большое число


компонентов — не все могут войти в состав его поздней­
шего образования, — но их нужно прежде всего подавить
или найти другое применение. К ним относятся сначала
копрофильные части влечения, которые оказались несов­
местимыми с нашей эстетической культурой; вероятно, с
тех пор, как мы благодаря вертикальному положению
тела при ходьбе удалили наш орган обоняния от поверх­
ности земли.... Все процессы развития захватывают толь­
ко верхние слои сложной структуры. Основные про­
цессы, вызывающие любовное возбуждение, остаются
незатронутыми. Экскрементальное слишком тесно и не­
разрывно связано с сексуальным, положение гениталий
остается предопределяющим неизменным моментом.

Об унижении любовной жизни (1910)


(Цит. по: Фрейд 3. Влечения и их судьба. М.: ЭКСМО-
Пресс, 1999. С. 94.)

Органическая периодичность сексуального процес­


са хотя и сохранялась, но ее влияние на психическое сек­
суальное возбуждение превратилось едва ли не в нечто
противоположное. Это изменение, скорее всего, связано

188
ФРЕЙД О ЗАПАХАХ

с отступлением на второй план обонятельного раздра­


жения, посредством которого менструальный процесс
воздействовал на мужскую психику. Его роль взяло на себя
зрительное раздражение, способное в противополож­
ность непостоянным обонятельным раздражениям дей­
ствовать непрерывно. Табу менструации возникло из
этого «органического вытеснения» как защита от преодо­
ленной фазы развития; все другие мотивы, по всей ве­
роятности, вторичной природы. (Ср.: Daly CD. Hindu-
mythologie und Kastrationskomplex / / Imago. 1927.
P. XIII.) Этот процесс повторяется на другом уровне, ког­
да боги преодоленного культурного этапа становятся
демонами. Но, видимо, отступление обонятельного раз­
дражения — само следствие отделения человека от земли,
готовности к прямохождению, сделавшего до сих пор
скрытые половые органы видимыми и нуждающимися в
защите, вызывая тем самым чувство стыда. В начале неот­
вратимого процесса развития культуры стояло, следова­
тельно, выпрямление человека. Цепочка начинается от­
сюда, через обесценивание обонятельных раздражений и
изоляцию женщины в период менструации к преоблада­
нию зрительных раздражений, обнаружению половых ор­
ганов, а далее к постоянству сексуального возбуждения, к
основанию семьи и тем самым к первой ступени челове­
ческой культуры. Все это только теоретическое умозре­
ние, но достаточно важное для проведения тщательного
обследования образа жизни ближайших к человеку живот-
ных.... Тяга к чистоплотности возникает из побуждения
устранить экскременты, ставшие неприятными для чув­
ственного восприятия. Мы знаем, что дело обстоит ина­
че в детской. Экскременты не вызывают у ребенка ника­
кого отвращения и, видимо, дороги ему как отделившая­
ся часть его тела. В этом случае воспитание особенно
энергично форсирует предстоящий ход развития, при­
званный сделать экскременты никчемными, мерзкими,

189
ЗАПАХИ В ПСИХОАНАЛИЗЕ

отвратительными и предосудительными. Такая переоцен­


ка едва ли была возможна, если бы эти выделившиеся из
тела вещества не были обречены из-за своего сильного
запаха разделить судьбу, уготованную обонятельным раз­
дражениям после выпрямления человека. Итак, анальная
эротика пала жертвой прежде всего «органического вы­
теснения», проложившего путь к культуре. Социальный
фактор, который осуществляет дальнейшее преобразова­
ние анальной эротики, подтверждается тем фактом, что,
несмотря на все прогрессирующее развитие человека,
запах собственных экскрементов почти не противен, в
отличие от испражнений других людей. Неопрятный че­
ловек есть тот, кто не скрывает свои экскременты, тем са­
мым оскорбляет другого, не уважает его, и об этом, безус­
ловно, свидетельствуют самые сильные и употребитель­
ные ругательства. Иначе было бы непонятно, почему
человек имя своего вернейшего друга из животного мира
употребляет как ругательство, не вызывай собака пренеб­
режение людей к себе двумя свойствами: тем, что она
является животным с тонким обонянием, не испытыва­
ющим отвращения к своим экскрементам, и тем, что она
не стыдится своих сексуальных действий.

Неудобство культуры (1930)


(Цит. по: Фрейд 3. Художник и фантазирование. М.: Республи­
ка, 1995. С. 315-316. Прим. 1.)

С прямохождением человека и обесцениванием обо­


нятельного чувства над всей сексуальностью, а не только
над анальной эротикой, нависла угроза стать жертвой
органического вытеснения, так что с той поры сексуаль­
ная деятельность сопровождается далее не поддающимся
обоснованию сопротивлением, препятствующим полно­
му удовлетворению и оттесняющим ее от сексуальной

190
ФРЕЙД О ЗАПАХАХ

цели и сублимации к другим сдвигам либидо. Я знаю, что


Блейлер («Der Sexualwiderstand» / / J a h r b u c h fur psycho-
analyt. und psychopathol. Forschungen. 1913. Bd. V) од­
нажды указал на существование такой первичной установ­
ки, пренебрегающей сексуальной жизнью. В факте «Inter
urinas et faeces nascirum» («Рождение в моче и грязи») на­
ходят препону все невротики и многие кроме них. Поло­
вые органы вызывают также сильные обонятельные ощу­
щения, невыносимые для многих людей и отбивающие
охоту к сексуальному общению. Таким образом, в каче­
стве самой глубокой причины сексуального вытеснения,
прогрессирующего по мере развития культуры, выступа­
ет органическая защита новой, возникшей вместе с пря-
мохождением формы жизни от более раннего животно­
го существования; этот результат научного исследования
совпадает, как ни странно, с часто высказываемыми, ба­
нальными предрассудками. Но все это в настоящее время
лишь недостоверные и наукой пока не подтвержденные
варианты. И не будем забывать, что, несмотря на бесспор­
ную недооценку обонятельного раздражения, даже в Ев­
ропе есть народы, которые высоко оценивают сильные,
для нас отвратительные запахи половых органов как сред­
ство, возбуждающее сексуальность, и не намерены от них
отказываться. (См.: Данные фольклористического иссле­
дования в «Опроснике» Ивана Блоха — «О чувстве обоня­
ния в сексуальной жизни», в различных номерах ежегод­
ника «Antroprophyteia» Фридриха С. Крауса.)

Неудобство культуры (1930)


(Цит. по: Фрейд 3. Художник и фантазирование. М.: Республи­
ка, 1995. С. 318-319. Прим. 2.)

Составитель Е. Марунина
Анник Ле Герер
ТРИ ИСТОРИИ О НОСЕ
И ПРОИСХОЖДЕНИЕ ПСИХОАНАЛИЗА*

Значение обоняния в генезисе психоанализа во мно­


гом обусловлено знакомством Фрейда с Вильгельмом
Флиссом, который считал нос самым важным человече­
ским органом. Возможно, на выбор этим выдающимся
отоларингологом своей медицинской специальности, вок­
руг которой вращались его обширные научные интересы,
повлияла назальная патология его отца. Флисс был убеж­
ден, что открыл новое клиническое понятие: рефлексив­
ный невроз, вызванный заболеванием носовых проходов.
Согласно его теории, поражения носовых раковин и па­
зух, опухоли слизистой оболочки носа порождают целый
комплекс симптомов: мигрени, невралгии почти во всех
частях тела, функциональные расстройства дыхательного
аппарата, пищеварительного тракта, сердечно-сосудистой
и половой системы. У всех этих в остальном чрезвычайно
различных болезней была одна общая черта: при анесте­
зии кокаином соответствующих назальных областей они
мгновенно исчезали.
Уверенный, что причина его собственных мигреней
кроется в носу, Флисс произвел на нем ряд хирургических
операций, чем иногда повергал Фрейда в замешательство:
«Ты что, хочешь на моих глазах весь превратиться в
гной? К черту все эти операции; кончай с ними раз и
* Le GuererA. Trois histoires de nez aux origines de la psychanalyse / /
Odeurs du monde: ecriture de la nuit / Textes edites par D. Rey-Hulman et
M. Boccara. P.: INALCO; P.; Montreal: L'Harmattan, 1998. P. 111-125. © Editions
THarmattan

192
Анник Ле Герер. ТРИ ИСТОРИИ О НОСЕ...

навсегда», — пишет он Флиссу 29 августа 1894 г.1 Тем не


менее Фрейд, мучившийся головными болями и пробле­
мами с сердцем, в конце концов решил вверить себя
опытным рукам своего берлинского друга. Назальная па­
тология, служившая у обоих источником большого дис­
комфорта, многочисленных лечебных процедур и обиль­
ных комментариев, еще больше сплачивает их вокруг
этого телесного отростка. Действительно, оба они, как
подчеркивает Дидье Анзьё, «в известном смысле повяза­
ны носами, и кокаин еще больше скрепляет эти узы»2.

Возможно, такое почти навязчивое внимание к носу


было вызвано еще одной причиной. Она, как полагает
Джей Геллер, состоит в многочисленных негативных упо­
минаниях евреев в контексте ольфакторного вообража­
емого XIX — начала XX века. Антисемитские карикатуры,
расклеенные на улицах Берлина и Вены, могли заставить
двух друзей, пытавшихся переосмыслить расистский
образ, придавать назальному органу преувеличенное зна­
чение. «"Judennase" был для них уже не объектом насмеш­
ки и не знаком декадентской сверхвирильности», —указы­
вает Сандер Гилман3, но источником научной истины,
способной облегчить человеческие страдания.
Интерес к носу, и без того пронизывавший все их
интеллектуальные контакты и повседневные заботы, еще
усилился после злополучной операции на носу Эммы
Экштейн, в котором Вильгельм Флисс забыл полметра
бинта.
Напомним вкратце историю этой молодой вдовы,
страдавшей истерией и вдохновившей Фрейда на знаме-
1
SchurM. La mort dans la vie de Freud. P.: Gallimard, 1975. P. 106.
2
Anzieu D. Le Moi-peau. P.: Dunod, 1985. P. 201.
3
GetterJ. «A glance at the nose»: Freud's inscription of Jewish differen­
ce / / American Imago. 49, 4. P. 427-444; Gilman S. The Jew's body. N.Y.:
Routledge, 1991.

193
ЗАПАХИ В ПСИХОАНАЛИЗЕ

нитое сновидение об «инъекции Ирме». Фрейд обратил­


ся к Флиссу с просьбой проверить состояние ее носа, что­
бы убедиться, что абдоминальные симптомы ее болезни
не имеют органической этиологии. Флисс диагностирует
ряд нарушений и, приехав в конце февраля 1895 г. в Вену,
оперирует нос Эммы. Заодно он делает прижигание но­
совой полости своему другу Фрейду, страдавшему гной­
ным ринитом. Но после отъезда Флисса нос молодой
дамы начал болеть, гноиться и издавать зловоние.
Первый специалист, вызванный Фрейдом, ничего не
обнаружил. Второй, более дотошный, замечает в назаль­
ной полости нечто напоминающее нитку. Потянув за нее,
он, ко всеобщему удивлению, извлекает кусок хирургиче­
ского бинта дайной в 50 сантиметров. Больная, смертель­
но бледная, с выкаченными глазами, лежит в обмороке в
луже крови. Кровотечение остановлено, но Фрейду, по­
трясенному халатностью Флисса и удручающим состояни­
ем пациентки, становится плохо. Он вынужден удалить­
ся, чтобы прийти в себя с помощью рюмочки коньяка.
8 марта, все еще не оправившись от шока, он извеща­
ет Флисса о случившемся. Оба они ошибались: постопе­
рационные носовые кровотечения Эммы, вопреки их
первоначальному мнению, не носят истерического харак­
тера. Все дело в куске бинта, который, оставаясь в полос­
ти носа в течение двух недель, препятствовал заживле­
нию и привел к катаклизмической геморрагии. Тем не
менее Фрейд всеми силами старается успокоить друга и
снять с него вину: он сделал все от него зависящее, никто
и не думает его обвинять.
В последующие недели трагикомический эпизод с
носом Эммы получает продолжение. Вновь начинаются
кровотечения, угрожающие жизни, вновь требуются опе­
рации. Фрейд в этот период пытается скрыть сомнения
относительно профессиональной компетенции своего на­
персника и хирурга.

194
Анник Ле Герер. ТРИ ИСТОРИИ О НОСЕ...

Эти колебания между доверием и недоверием ясно


видны в письме от 20 апреля 1895 г. Оказавшись свидете­
лем очередного кровотечения, едва не ставшего роковым
для молодой женщины, Фрейд тем не менее вновь вы­
ражает Флиссу все свое уважение: он — «исцелитель»4, че­
ловек, которому можно без колебаний вверить и свою
жизнь, и жизнь родных. Упрекать его в чем-то «глупо» и
«несправедливо». Однако сомнения Фрейда смещаются в
другую плоскость: «Что до моей болячки, то я бы предпо­
чел, чтобы ты оказался прав и все дело было бы в носе, а
отнюдь не в сердце. Лишь самый строгий судья осудит
меня за то, что мне, с моим сердцебиением и сердечной
недостаточностью, часто кажется обратное. Я не могу
сейчас принять твое предложение и приехать в Берлин».
В последних строках вновь возникают двойственные чув­
ства: Флисс был прав, именно нос является причиной
всех сердечных нарушений, поскольку перназальное при­
менение кокаина остановило тяжелый криз. Он вновь
готов рассмотреть возможность операции, однако уточ­
няет, что «сейчас это исключено»5.
Шесть дней спустя Фрейд сообщает Флиссу, что на­
зальное применение кокаина вызвало у него сильное на­
гноение в носу и вновь помогло избавиться от ужасных
сердечных болей. Он также «очень доволен» гнойником
на клиновидной кости. К этим добрым вестям добавляет­
ся еще одна: у их общей «мучительницы» Эммы Экштейн
с носом, кажется, гораздо лучше. В письме от 25 мая —
новая радость: выдающийсяфизиолог Иозеф Брейер бла­
госклонно отозвался о назальных теориях Флисса и созда­
ет ему в Вене «отменную» репутацию. Далее Фрейд сооб­
щает о своем собственном носе:
A
SchurM. Op. cit. P. 110-111.
5
Ibid. P. 112.

195
ЗАПАХИ В ПСИХОАНАЛИЗЕ

У меня были обильные гнойные выделения, и я почувствовал


себя превосходно. Сейчас нагноение почти прекратилось, и
я по-прежнему чувствую себя очень хорошо6.

Что же касается Эммы, у которой снова были неболь­


шие проблемы, то у нее все прекрасно.
На самом деле чем сильнее у Фрейда болел нос, тем
больше у него было оснований доверять диагнозу Флис-
са о назальной этиологии его сердечных болей. Выздоров­
ление их пациентки также усиливало его желание забыть
обо всем, что смущало его в этой истории. Уверившись в
неопасном характере своих расстройств и в способностях
своего хирурга, 22 июня Фрейд наконец извещает, что в
начале сентября собирается приехать в Берлин.
Новые сомнения пробудились у Фрейда через неко­
торое время после принятия этого решения, когда он, к
своему удовольствию, переехал на дачу. Оскар Рие, педи­
атр, лечивший его детей, сообщил, что посетил Эмму и ее
семью в их загородном доме. Фрейд осведомился о моло­
дой женщине. В ответе коллеги — «ей лучше, но она не
совсем здорова»7 — ему почудился упрек. Чтобы избежать
критики, особенно со стороны Йозефа Брейера, он не­
медленно доводит до сведения этого медицинского свети­
ла историю болезни своей пациентки. На следующую
ночь он видит сон:

Большой зал — много гостей, у нас прием. — Среди гостей


Ирма, я быстро отвожу ее в сторону и, в ответ на ее письмо,
упрекаю за то, что она так и не начала принимать мой «рас­
твор». Я говорю ей: «Если у тебя по-прежнему боли, то ты
сама виновата». Она отвечает: «Если бы ты знал, как у меня
болит горло, и желудок, и живот — я просто задыхаюсь». —

6
Schur M. Op. cit.
7
Freud S. ^interpretation des reves. P.: PUF, 1976. P. 99.

196
Анник Ле Герер. ТРИ ИСТОРИИ О НОСЕ...

Мне становится страшно, я смотрю на нее. Лицо бледное и


опухшее; я говорю себе: уж не упустил ли я какой-нибудь орга­
нический симптом? Я веду ее к окну и смотрю ей горло... вижу
какие-то странные изогнутые образования, похожие на носо­
вые раковины, а на них — крупные серовато-белые струпья8.

Позднее Фрейд напишет в «Толковании сновиде­


ний», что струпья на раковинах связаны с его беспокой­
ством относительно собственной назальной патологии и
с пагубным воздействием кокаина. Одно время он часто
прибегал к этому средству, чтобы успокоить болезненное
воспаление слизистой носа. Неосмотрительно прописы­
вая этот наркотик, он навлек на себя упреки коллег и ус­
корил смерть своего друга, морфиниста Эрнста фон
Флейшл-Марксова. Чуть дальше в его анализе сновидения
вновь возникает ольфакторная тема:

В тот вечер, когда я записывал историю болезни пациент­


ки, — рассказывает Фрейд, — моя жена открыла бутылочку с
настойкой, на которой значилось слово «ананас» (это слово
созвучно фамилии Ирмы, моей больной) и которую подарил
нам наш друг Отто... Из открытой бутылки так запахло сиву­
хой, что я отказался попробовать настойку9.

Упоминанием этого запаха открывается целый ряд


ассоциаций, которые в конце концов приводят к Флиссу,
к его трудам по обонянию и сексуальности, к беспокоив­
шим его выделениям из носа, а также к просьбе обследо­
вать Эмму, чтобы бесценный друг проверил состояние ее
носа.
Тем самым назальные отростки всех трех действу­
ющих лиц маленькой драмы, разыгравшейся в Вене в фев-
8
Freud S. L'interpretation des reves. P. 99—100.
9
Ibid. P. 108.

197
ЗАПАХИ В ПСИХОАНАЛИЗЕ

рале 1895 г., занимают важное место в сновидении, смысл


которого, согласно Фрейду, — снять с него всякую ответ­
ственность за Эмму и отомстить Оскару Рие за его обви­
нения.
В коротком письме от 24 июля Фрейд задает лишь
самые общие вопросы: «Как дела с носом, с месячными,
родовыми болями, неврозами, как твоя милая жена и ее
беременность?»10 Показательно, что Фрейд ни слова не
говорит о таком важном сновидении и его скрытом смыс­
ле. Он только что открыл, что всякое сновидение — это
исполнение желания, но не может признаться ни себе, ни
Флиссу, что сам он желает оправдать его и любой ценой
сохранить по отношению к нему чувство восхищения. Но
чуть позже у него вновь прорывается тревога: достанет ли
ему сил излагать свои психологические теории после
того, как он пройдет назначенное лечение? Однако в сен­
тябре, как и планировалось, он приезжает в Берлин на
операцию. Спустя два месяца он вновь пишет Флиссу, что
всецело ему доверяет:

Я чувствую себя на удивление хорошо, как не чувствовал с са­


мого начала всего этого дела. К тому же гной у меня больше
не идет, а есть просто какие-то выделения наподобие насмор­
ка. Впрочем, я никогда не сомневался в твоих операциях 11 .

Однако подобный процесс вытеснения уже встречал­


ся Фрейду в другой истории, связанной с обонянием и за­
пахами. В 1892 г. кто-то из коллег направил к Фрейду мо­
лодую англичанку, которая служила гувернанткой в семье
управляющего заводом, жившего в пригороде Вены, и
страдала парадоксальными ольфакторными расстрой­
ствами. Она ощущала запахи и слишком сильно, и слиш-
]0
SchurM. Op. cit. P. 116.
11
Ibid. P. 121.

198
Анник Ле Герер. ТРИ ИСТОРИИ О НОСЕ...

ком слабо: из-за гнойного ринита у нее развилась анос-


мия, но в то же время ее преследовали тяжелые ольфак-
торные галлюцинации. Кроме того, она жаловалась на
усталость, подавленное состояние, тяжесть в голове и
отсутствие аппетита. Поначалу Люси Р. мучит запах под­
горевшего пирога. Когда она забавы ради занималась го­
товкой с двумя маленькими дочками хозяина, почтальон
принес ей письмо от матери, живущей в Глазго. Она хо­
чет его открыть, но девочки не дают ей это сделать.

Дети весело прыгают вокруг меня, и вдруг доносится силь­


ный запах горелого. Девочки оставили в плите пирог, и он
подгорел. Этот запах преследует меня, я чувствую его все
время, и он усиливается, когда я нервничаю 12 .

Таким образом, в реальности запах возникает впер­


вые в связи с конфликтом интересов: вернуться к матери
или остаться с детьми, вверенными ее попечению. Столк­
новение двух противоречащих друг другу стремлений
придало мелкому происшествию травматический харак­
тер. Но почему в качестве мнемонического символа этой
сцены был выбран запах — ведь у нее был насморк и обо­
няние почти отсутствовало?
Фрейд подозревает, что подобная мелочь не могла
вызвать истерию. Скорее всего, девушка — быть может,
сама того не зная — влюблена в хозяина. Она охотно это
признает. Однако, вопреки ожиданиям, никакого значи­
тельного улучшения не происходит: теперь ее мучит дру­
гой запах — запах сигары. «Должно быть, этот запах суще­
ствовал и раньше, но был заслонен запахом подгоревшего
пирога. Теперь же он появился в чистом виде»13.
12
Freud S., BreuerJ. Etudes sur l'hysterie. P.: PUF, 1956. P. 88-89.
13
Ibid. P. 93. Напомним, что Фрейд был большим любителем сигар
и что этот запах мог сыграть определенную роль в процессе переноса.

199
ЗАПАХИ В ПСИХОАНАЛИЗЕ

Когда он появился, Люси Р. не знает. Сильно надав­


ливая рукой ей на лоб, Фрейду удается вызвать некий об­
раз: утро, завтрак, все сидят за столом в столовой. У них
в гостях главный бухгалтер, старый господин, который
любит дочерей хозяина как родных.

Девочки прощаются с бухгалтером, он хочет их поцеловать.


Вдруг хозяин вскакивает и кричит ему: «Не целуйте детей!»
Во мне словно все перевернулось, а поскольку мужчины уже
курили, у меня в памяти и остался этот запах14.

Анамнез продолжается. Возникает еще более далекое


воспоминание: одна гостья поцеловала девочек в губы.
После ее ухода присутствовавший при этом отец осыпает
гувернантку гневными и несправедливыми упреками; од­
новременно рушатся и все ее любовные надежды. Тем
самым обнажается подлинная травма. Через пару дней
Люси Р. кажется другим человеком, веселым и радостным.
Назальная чувствительность и рефлексы почти полнос­
тью восстанавливаются. Она начинает различать запахи.
Как пишет Фрейд в примечании, посвященном лю­
бовным чувствам Люси Р.,

мне никогда не попадалось иного, лучшего описания того


необычного состояния, когда человек знает обо всем, сам
того не зная. [Он вспоминает, что и с ним бывало нечто по­
добное.] Я видел тогда, что что-то противится моим ожида­
ниям, но и не подумал отказаться от вполне определенных
планов, хотя это ощущение должно было бы отвратить меня
от них... На меня нашло то ослепление зрячих, которое мы с
удивлением подмечаем у матерей, когда дело касается доче­
ри, у мужей, когда речь идет о женах, и у государей в отноше­
нии фаворитов15.
14
Freud S., Brewer]. Op. cit.
15
Ibid. P. 92.

200
Анник Ле Герер. ТРИ ИСТОРИИ О НОСЕ...

Однако эти весьма уместные воспоминания и разбо­


ры не заставят его реально пересмотреть свое отношение
к Флиссу. Его взгляд замутнен страстной привязанностью,
не лишенной, как он признается позже, гомосексуально­
го оттенка.
13 февраля 1896 г. Фрейд с нетерпением ожидает,
когда друг пришлет ему свою работу о связи носа и про­
блемы пола. Он надеется найти в ней ряд их общих идей
относительно сексуальности. Флисс посылает ему руко­
пись о «Взаимосвязях между носом и женскими половы­
ми органами», где развивает выдвинутую в предыдущем
исследовании теорию о наличии соотношения между
носом и женскими гениталиями. Назальные нарушения
возникают во время менструации, зачатия, беременнос­
ти, родов. Опухание слизистой, повышенная чувствитель­
ность, носовые кровотечения возникают именно в эти
моменты. И более того:

Носовое кровотечение имеет сходство с менструацией не


только потому, что оно происходит в тот самый момент, когда
должно было бы начаться маточное кровотечение, но и пото­
му, что оно может прекращаться при тех же обстоятельствах,
что и нормальные месячные, то есть при беременности 16 .

Но сходство на этом не заканчивается: эректильные


тела «генитальных точек», имеющихся в назальном орга­
не, обладают пещеристой структурой, как и у клитора, и
связаны с симпатической системой. Применение кокаина
и операции на носе излечивают дисменорею, влияют на
продолжительность менструального цикла и на родовые
боли. Эта терапия творит чудеса также при расстройствах,
связанных с мастурбацией и менопаузой. Полученные
16
Fliess W. Les relations entre le nez et les organes genitaux de la
femme / Trad, de l'allemand par P. Ach et J. Cuir. P.: Seuil, 1977. P. 24.

201
ЗАПАХИ В ПСИХОАНАЛИЗЕ

результаты не позволяют ему усомниться в своих выводах:


значение носа обусловлено не только его дыхательной и
ольфактивной функцией, но и его связями с половой сфе­
рой. Эта связь между носом и сексуальностью особенно
отчетлива у женщин, но существует и у мужчин. В этом его
убеждает случай из практики: один пятидесятичетырех­
летний врач на протяжении многих лет страдал обильны­
ми кровотечениями из носа, которые друзья называли его
«менструацией». Флисс делает вывод, что «у этого челове­
ка месячные шли непосредственно через нос»17.
В то время Фрейд, движимый страстными дружески­
ми чувствами, не находит возражений против этих спор­
ных теорий:

Я не отрываясь прочел твою рукопись. Она доставила мне ог­


ромное удовольствие — как легкостью и точностью, с какой
ты излагаешь свои идеи, так и предельно ясной, вполне оче­
видной связью между различными ее положениями... мне
нечего было править 18 .

Итак, Фрейд и дальше мог восстанавливать причину


болезни Эммы и реабилитировать Флисса. В письме от
конца апреля он подтверждает, что кровотечения их па­
циентки были вызваны желанием: диагноз Флисса, счи­
тавшего их истерическими, оказался верным. Совершен­
но очевидно, что ее кровотечения всегда были способом
заставить себя любить. Еще в детстве она страдала обиль­
ными носовыми кровотечениями. В 15 лет она прибегла
к этому средству, чтобы привлечь к себе внимание одно­
го молодого врача. Увидев, как потрясло Фрейда обиль­
ное кровотечение, свидетелем которого он оказался, она,
несмотря на угрожавшую ей опасность, почувствовала
17
Fliess W. Op. cit. P. 244.
™Freud S. La Naissance de la psychanalyse. Lettres a Wilhelm Fliess
(1887-1902). P.: PUF, 1969. P. 140.

202
Анник Ле Герер. ТРИ ИСТОРИИ О НОСЕ...

себя как никогда счастливой: давнее желание быть люби­


мой в своей болезни наконец исполнилось.
Эмма Экштейн чувствует себя «как нельзя лучше», и
ее история все больше проясняется, пишет он Флиссу
4 июня. Вне всякого сомнения, ее кровотечения связаны
с желанием. Отдать должное проницательности друга и
классифицировать это щекотливое дело ему позволяет
ольфакторная метафора: «Твой нос и на этот раз вывел
тебя на нужный след»19. 4 декабря 1896 г., отбросив все
сомнения, он пишет Флиссу: «Я мечтаю найти что-ни­
будь такое, что бы позволило скоординировать наши
общие труды, а мне — установить мою колонну на твоем
цоколе»20.
Спустя несколько месяцев Фрейд устанавливает пря­
мую связь между обонянием и вытеснением:

Проще говоря, воспоминание в данный момент воняет так


же, как и реальный объект. Точно так же, как мы брезгливо
отворачиваем наш сенсорный орган (голову и нос) от дурно
пахнущих предметов, так и наше подсознание и сознательное
восприятие отворачиваются от воспоминания. Это и называ­
ется вытеснением 21 .

Подобная тематика, которая была разработана в рам­


ках основанных на переносе отношений со специалистом
по носоглотке, попавшим в «дурно пахнущую» историю,
вполне в духе эпохи. Уже великий натуралист Чарльз Дар­
вин утверждал в 1871 г., что обоняние, играющее важней­
шую роль у большинства млекопитающих, сохранилось у
19
Freud S. The complete letters of Sigmund Freud to Wilhelm Fliess,
1887-1904. Cambridge, Mass., L.: The Belknap Press of Harvard University
Press, 1985. P. 192.
20
Idem. La Naissance de la psychanalyse. P. 153.
21
Ibid. P. 206.

203
ЗАПАХИ В ПСИХОАНАЛИЗЕ

человека лишь как рудиментарная способность, наследие


кого-то из далеких предков, которые широко ею пользо­
вались. Австрийский медик Рихард фон Краффт-Эбинг в
своей знаменитой работе «PsychopathiaSexualis», опубли­
кованной в 1886 г., в свою очередь, пишет, что если в сек­
суальной жизни животных обоняние занимает главное
место, то в человеческой сексуальности, по крайней мере
нормальной, оно почти не участвует. В этот период все
психиатры и сексологи единодушно полагают, что обо­
стренная ольфакторная чувствительность является симп­
томом животного и патологического сексуального пове­
дения.
Фрейд разделяет эти взгляды, но, в отличие от кол­
лег, устанавливает прямую связь между вытеснением и ос­
лаблением обоняния:

Мне часто казалось, что в вытеснении участвует какой-то фи­


зиологический элемент, и я тебе как-то писал, что дело тут в
утрате прежних эрогенных зон... Я связывал эту гипотезу с из­
менением роли ольфакторных ощущений: с прямохождени-
ем, когда ноздри отдаляются от земли и потому масса преж­
де интересных запахов, исходящих от почвы, становятся
отталкивающими — вследствие какого-то процесса, мне пока
неизвестного 22 .

Идея о взаимосвязи обоняния и вытеснения, разви­


тая впоследствии Фрейдом и возникшая в эпоху, когда
требования к дезодоризации публичного и частного про­
странства возросли23, а научные24, психиатрические и фи-
22
Freud S. The complete letters of Sigmund Freud to Wilhelm Fliess,
1887-1904. P. 205.
23
Le GuererA. Du miasme au microbe / / Autrement. 1987. № 92. P. 115—
121.
24
Idem. Le declin de l'olfactif, mythe ou realite? //Anthropologic et
Societes. Montreal, 1990. Vol. 14. № 12. P. 25-45.

204
Анник Ле Герер. ТРИ ИСТОРИИ О НОСЕ...

лософские25 представления об обонянии были главным


образом негативными, неразрывно связана со встречей с
Флиссом и с Эммой.
Дружба с Флиссом, длившаяся семнадцать лет, пре­
рвалась в 1904 г., однако Фрейд не утратил интереса к
проблеме запаха. В 1929 г., за десять лет до смерти, он
вновь возвращается к некоторым изложенным ранее иде­
ям в «Неудобстве культуры». Роль обоняния, по его мне­
нию, убывала по мере выпрямления человека: значение
ольфакторных стимулов сокращалось, и на первый план
выходили визуальные впечатления, которые, заменив
собой возбуждающие менструальные запахи, способство­
вали возникновению длительных сексуальных отношений
и привязанности к партнеру. Из прерывистого сексуаль­
ное возбуждение становится регулярным, что создает ус­
ловия для создания семьи — первого шага к цивилизации.
Процесс цивилизации требует жертв, и обоняние за­
платило ему тяжелую дань. Его ослабление — условие,
делающее невозможным возврат к более раннему этапу
человеческого развития, — сопровождается удалением
женщин на весь период менструации. В самом деле, их
запах, действуя на самцов, создает угрозу регресса, новых
проявлений архаического сексуального поведения. Таким
образом, преодоление животной стадии развития потре­
бовало подавления и изоляции, причем обоняние и жен­
щина представлялись дополнительными препятствиями
на этом пути. Впрочем, эта негативная роль женщин бу­
дет сказываться и на последующих этапах развития циви­
лизации:

Их влияние направлено на то, чтобы его замедлить, затормо­


зить. Они будут защищать интересы семьи и сексуальной жиз­
ни, тогда как культурная деятельность, все больше становя-
25
Le GuererA. Les philosophes ont-ils un nez? / / Autrement. 1987. №
^2. P. 49-56.

205
ЗАПАХИ В ПСИХОАНАЛИЗЕ

щаяся делом мужчин, возлагает на последних все более слож­


ные задачи, вынуждая их к сублимации своих инстинктов, —
сублимации, к которой женщины почти не способны... Так в
результате требований культуры женщина оттесняется на
второй план и вступает с ней во враждебные отношения 26 .

Кроме того, для расцвета цивилизации необходимо,


чтобы человек отказался от своих копрофильных при­
страстий, сближающих его с собакой, «ольфакторным жи­
вотным» — любителем экскрементов. В ходе развития чи­
стоплотности возникает отвращение к фекалиям, причем
возможность для этого создает именно запах:

Тяга к чистоте возникает из настоятельной потребности


уничтожить экскременты, ставшие неприятными для обоня­
ния. Мы знаем, что маленькие дети, напротив, не испытыва­
ют к ним никакого отвращения. Воспитание особенно энер­
гично стремится ускорить переход к следующему этапу, на
котором экскременты должны утратить всякое значение,
стать предметом отвратительным, отталкивающим, то есть
вызывающим отторжение. Подобная переоценка была бы
невозможна, если бы из-за своего сильного запаха эти телес­
ные выделения не были обречены разделить судьбу обоня­
тельных раздражений после того, как человек, выпрямив­
шись, отдалился от земли. Таким образом, анальная эротика
стала первой жертвой «органического вытеснения», проло­
жившего путь к культуре27.

Однако ослабление обоняния, необходимое для при­


общения к культуре, небезопасно. Ограничения, которые
оно налагает на либидо, делают индивида менее счастли­
вым и могут стать источником психозов и неврозов.
26
Freud S. Malaise dans la civilisation. P.: PUF, 1971 (рус. пер. см.:
Фрейд 3. Художник и фантазирование. М., 1995. С. 317).
27
Ibid. P. 50. (Ср.: Фрейд 3. Указ. соч. С. 316-317.)

206
Анник Ле Герер. ТРИ ИСТОРИИ О НОСЕ...

Подобно Ницше, Фрейд выявляет низкую роль обо­


няния в западной цивилизации, но подходит к его недо­
оценке иначе. Если философ рассматривает ее в первую
очередь с точки зрения познания, тех границ, которые
она ему ставит, то психоаналитик видит в ней прежде
всего ограничения, налагаемые на удовольствие. Оба,
однако, сходятся в том, что подобная недооценка связа­
на с подавлением инстинкта и вытекающим из этого
ущербом для индивида. Тем не менее Фрейд отводит ей
гораздо большее значение, поскольку устанавливает пря­
мую зависимость между началом процесса окультурива­
ния и физиологическим вытеснением обоняния28.
Этот тезис будет подхвачен в рамках фрейдомарк-
систского гуманизма Маркузе, который, однако, вводит в
анализ подавления обоняния дополнительное разграни­
чение. Обоняние подвергается двойному вытеснению:
первичному, базовому, которое необходимо для законных
целей цивилизации и затрагивает те его составляющие,
что относятся к копрофильным инстинктам; и вторично­
му, бесполезному, которое касается ольфакторных удо­
вольствий и служит интересам социального господства.
Обоняние, равно как и вкус, подавляются сильнее прочих
чувств, ибо они доставляют острое физическое наслажде­
ние и тем самым препятствуют вовлечению личности в
коллектив и ее эксплуатации:

Обоняние и вкус доставляют, так сказать, несублимированное


удовольствие, удовольствие-в-себе (вкус при этом не вытесня­
ется). Они объединяют (и разделяют) людей непосредствен­
но, вне воздействия общих и конвенциональных форм созна­
ния, морали, эстетики... Удовольствие, рождаемое ближними
чувствами, действует на эрогенные зоны тела только и исклю-

28
Le GuererA. Les Pouvoirs de l'Odeur. P.: Ed. Francois Bourin, 1988.
P. 270-278.

207
ЗАПАХИ В ПСИХОАНАЛИЗЕ

чительно ради целей удовольствия. Если бы эти чувства раз­


вивались, не подвергаясь вытеснению, организм человека
был бы эротизирован настолько, что не поддавался бы десек-
суализации, необходимой для его социального использова­
ния как орудия отчужденного труда29.

Обоняние — подрывное чувство, враждебное как по­


давлению частных влечений, так и императивам данного
социального устройства, — служит «хорошим примером
взаимосвязи между первичным подавлением и сверхпо­
давлением»30. Именно сверхподавление накладывает на
людей бесполезные ограничения, не принося пользы делу
цивилизации. В противоположность пессимисту Фрейду,
видевшему в подавлении самую сущность цивилизации,
социолог пытается представить себе менее принуди­
тельный тип цивилизации, в котором не будет места
сверхпринуждению. Следовательно, отказ от вспомога­
тельного вытеснения обоняния способствовал бы такому
освобождению. Однако он нигде не указывает, как это
можно осуществить, не поставив под угрозу первичное
вытеснение обоняния, благодаря которому свершилась
эволюция рода человеческого.

Логично было бы ожидать, что психоаналитики, уде­


ляющие столь пристальное внимание половой жизни па­
циентов, проявят особый интерес к чувству, теснейшим
образом связанному с сексуальностью. Как ни парадок­
сально, но это не так. Идея архаической, животной спо­
собности человека, связанной прежде всего с анальной
сексуальностью, словно парализовала ученых. За исклю­
чением отца психоанализа и первых его последовате­
лей — Карла Абрахама, Эрнста Джонса, Шандора Ферен-
29
MarcuseH. Eros et civilisation. P.: Ed. de Minuit, 1970. P. 47.
30
Ibid.

208
Анник Ле Герер. ТРИ ИСТОРИИ О НОСЕ...

ци, Георга Гроддека, Лу Андреас-Саломе, Рут Мак-Брунс-


вик, Абрахама Брилла или Дали, — мало найдется пси­
хоаналитиков, которые бы занимались впоследствии
проблемами обоняния31. Лакан, развивая идеи Фрейда,
ограничивается констатацией: «Органическое подавле­
ние обоняния у человека играет большую роль в достиже­
нии им измерения Другого»32. Его изучение связывалось
с целым рядом негативных моментов и было заброшено.
У некоторых ученых, например, у Франсуазы Дольто, Ди­
дье Анзьё или Бориса Сирюльника, такая трактовка даже
вызвала удивление. В самом деле, складывается впечатле­
ние, что, хотя обоняние было связано с выработкой тео­
рии вытеснения, в дальнейшем ему суждено было по­
кинуть пространство психоанализа. Однако у истоков
психоанализа без носа и обоняния не обошлось нигде.

Перевод Е. Марупиной

41
Le GuererA. Le nez d'Emma. Histoire de l'odorat dans la psychanaly-
se / / Revue Internationale de Psychopathologie. La passion des odeurs. PUF.
1996. Juillet. № 22. P. 339-385.
32
LacanJ. L'identification. P.: Ed. du Piranha, s.d.
Виктор Куперман
Иосиф Зислин
ОБОНЯНИЕ КАК ИНСТРУМЕНТ
ВИЗИОНЕРА

Нарративы психотических больных поставляют об­


ширный, необычный и в большой степени невостребован­
ный материал для фольклористики и антропологии. По
сути, любой случай клинической нарративизации демон­
стрирует слияние коллективных культурных моделей с ин­
дивидуальным сознанием рассказчика1. Однако именно в
развитии психоза, где внутренняя реальность болезнен­
ного мышления подменяет реальность «объективную»,
обнажается основа фоновых культурно-социальных пред­
ставлений о мире, усвоенных больным. Настоящее иссле­
дование, посвященное роли запахов в нарративах пси­
хотиков, проводилось в фольклорно обедненной среде
современных образованных городских жителей — носи­
телей разных этнических, культурных и религиозных тра­
диций. Но и у таких больных психотическое видение мира
демонстрирует поразительную близость к множествен­
ным мотивам и сюжетным элементам, сохранившимся в
сказочных, мифологических и легендарных текстах.
В рамках ольфакторной темы мы стремимся показать, что
материалы клинических интервью могут привлекаться
для проверки гипотез о присутствии, распространенно-
1
Garro L.C. Narrative Representations of Chronic Illness Experience:
Cultural Models of Illness, Mind, and Body in Stories Concerning the Tempo-
romandibular-Joint (TMJ) / / Social Science and Medicine. 1994. № 38.
P. 775-788.

210
В. Куперман, И. Зислин. ОБОНЯНИЕ КАК ИНСТРУМЕНТ...

сти и вариативности следов фольклорной архаики в


«наивной» картине мира современного человека.

Мотив обоняния часто появляется в нарративах тех


психотиков, которые приписывают себе всезнание или
одну из его частных разновидностей: визионерство, при­
частность к государственным или военным тайнам, про-
фетизм. Такие пациенты практически всегда отождеств­
ляют себя с высокопоставленными служащими, проро­
ками, божественными посланниками или собственно
божествами. В их картине мира обоняние может играть
ключевую идентификационную роль в определении гра­
ниц своей группы; в выявлении избранников, облада­
ющих сходными качествами, или чужаков; в опознании
болезни, опасности или ущерба. Отрывок клинического
интервью психиатра И. Зислина с Л., русскоговорящей
пациенткой 62 лет (диагноз: шизоаффективное расстрой­
ство, маниакальная фаза), демонстрирует такое использо­
вание обоняния. Л. говорит о своей особой, богоданной
миссии защищать Израиль от внешней агрессии. В числе
необычных свойств своей личности она называет прозор­
ливость, способность к быстрому изучению иностранных
языков и умение моментально диагностировать болезни.

И. Есть еще такие же люди, как вы?


Л. Конечно. Безусловно.
И. Много их?
Л. Конкретно ответить на вопрос?
И. Много или мало? Сотни, тысячи, миллионы?
Л. Планета Земля, сколько всего людей на сегодняшний
день?
И. Миллиарды, пять миллиардов.
Л. Не больше?

211
ЗАПАХИ В ПСИХОАНАЛИЗЕ

И. Ну, может быть.


Л. Из этих пяти миллиардов, может быть, ну сто тысяч,
нет, навряд ли, нет, меньше, меньше таких, как я...
И. Это избранные люди?
Л. Избранные Богом, да.
И. Богом?
Л. Да, Богом.
И. Вы можете узнать этих людей по каким-то призна­
кам?
Л. Да.
И. По каким?
Л. Я сейчас не могу вам так...
И. Ну по каким признакам - по взгляду, по виду, по
одежде, по...
Л. По запаху, который меня будет раздражать или не раз­
дражать. По тому, как моя голова повернется в его сторону или
не повернется. Потому что вот этим зрением боковым я вижу
все, что никто не видит. Вот так (обводит руками окруж­
ность на уровне головы. — В.К., И.З.).
И. Это у вас такая способность? То есть вы вот смотри­
те прямо, у вас поле зрения широкое?
Л. О! Еще какое.
И. Сколько? Вы можете видеть и сзади?
Л. Да.
И. Абсолютно все, что происходит?
Л. Да.

Следующая запись подтверждает, что ольфакторная


сверхчувствительность воспринимается в качестве осо­
бого дара. Больная X., 30 лет (диагноз: параноидная шизо­
френия), считает себя божеством мужского рода и од­
новременно идентифицирует себя с Богом, Сатаной,
Хеопсом, Эйнштейном, Моцартом и Клеопатрой. Отры­
вок приводится в переводе с иврита:

212
В. Куперман, И. Зислин. ОБОНЯНИЕ КАК ИНСТРУМЕНТ...

И. X, я хотел бы расспросить вас о запахах.


X. Я кошка!
И. Что запахи значат для вас?
X. Запах - это то, что люди делают, дела хорошие и дела
плохие. Например, запах духов, хорошего кофе, хороших вещей.
Знать, что хорошо, что плохо, что испорчено, а что не испор­
чено, что можно есть, а что нельзя. Чувство обоняния у меня
очень развито.
В. Что это значит?
X. Я могу чувствовать запахи, которые вы все не чувству­
ете.
В. Вы хотите сказать, что вы можете чувствовать запа­
хи, которые обычные люди не чувствуют?
X. Да. (нюхает лист бумаги)... могу понять, лист ста­
рый или новый...
В. А что еще вы можете понять по запаху?
X. Хороший ты человек или плохой человек, стоит иметь
с тобой дело или нет.

Практически то же применение обонянию находит


пациент-Мессия, утверждающий, что доктор (или другие
люди, находившиеся ранее в этом помещении) совершал
в прошлом дурные поступки. Плохой запах этих поступ­
ков мешает пациенту отвечать на вопросы и находиться
в одной комнате с недостойным доктором. У другой пси­
хотической больной пророческие способности, в частно­
сти, выражаются в повышенной обонятельной способно­
сти чувствовать чужую болезнь на расстоянии.
Характерно, что ни в одном из нарративов запах не
специфичен: он не сличается с известными объектами
ольфакторного пространства, не несет никакой собствен­
но обонятельной характеристики («тухлый», «свежий»,
«кислый», «сладкий»), а задается лишь в универсальных
терминах «хороший/плохой», «приятный/неприят-

213
ЗАПАХИ В ПСИХОАНАЛИЗЕ

ный»2. Источником запаха назначается некоторая немате­


риальная субстанция: дурной поступок, избранничество,
болезнь, явно выступающая здесь не в материальном, а в
идеальном качестве, либо же личностные характеристи­
ки. При очевидной нефизиологичности обонятельных
явлений, описываемых больными, кажется существенным
упомянуть о биомедицинских исследованиях сенсуальных
отклонений при душевных расстройствах психотиче­
ского ряда.
* * *
В становлении психотического мироощущения могут
быть задействованы в разной степени все органы чувств, и
посредством любого из них больной может регистриро­
вать отклонения в собственном состоянии. Существенно,
что природа галлюцинаторных феноменов вообще и оль-
факторных в частности представляет собой не «болезнь»
какого-либо периферического анализатора (например,
тактильного или слухового), а сложное нейрокогнитивное
нарушение3. В маниакальных состояниях, где мессианские
и пророческие бреды встречаются наиболее часто, боль­
ной может испытывать резкое обострение всех чувств:
мир наполняется звуками, красками и запахами, способ­
ность к улавливанию оттенков утончается и усиливается
многократно. Тем не менее объективные измерения в сен­
сорной сфере (например, измерения порогов чувстви­
тельности) не регистрируют существенных перемен у та­
ких больных. Как и при галлюцинаторном переживании,
речь здесь идет о внутреннем ощущении, психотическом
по происхождению.
2
См. работу Б. Шаала, К. Руби и др. в настоящем сборнике.
3
См.: SiegelRK., West LJ. (eds.). Hallucinations: Behavior, Experience,
and Theory. N.Y.: Wiley Biomedical Publications, 1975; FeigenbergJ., ZislinJ.
«Receptor component» and «active component» in the psychology and psycho-
pathology of perception / / Medical Hypotheses. 2000. № 54 (2). P. 169-171.

214
В. Куперман, И. Зислин. ОБОНЯНИЕ КАК ИНСТРУМЕНТ...

Наиболее часто встречаемые галлюцинации при


шизофрении — вербальные, т.е. слуховые (в частности,
разного рода голоса, произносящие обычно тексты при­
казного или комментирующего содержания). За ними сле­
дуют зрительные, затем осязательные (как при «дер­
матозе» или «паразитозе»4). Еще реже врачи наблюдают
ольфакторные (обычно в составе дисморфофобических
бредов) и вкусовые галлюцинации. Необходимо отме­
тить, что тактильные, ольфакторные и вкусовые галлюци­
нации обычно встречаются в картине экзогенных психо­
зов, т.е. психозов, вызванных внешними, в том числе
токсическими, факторами 5 . Ольфакторные галлюцина­
ции описаны также при депрессии, эпилепсии, старче­
ском слабоумии и некоторых других состояниях6.
Распространенное мнение о редкости обонятельных
галлюцинаций при шизофрении привело к полному прак­
тическому игнорированию данной психопатологической
симптоматики среди врачей. Скажем, если при стан­
дартном психиатрическом интервью вопрос о «голосах»
обязателен, то вопрос о нарушениях обоняния и вкуса яв­
ляется скорее исключением, чем правилом. Наш клини­
ческий опыт показывает, что при целенаправленном оп­
росе ольфакторные изменения среди психотических
больных совсем не редки. Такие нарушения, впрочем, не
достигают уровня истинных галлюцинаций: как правило,
они остаются лишь составными элементами бредовой ин­
терпретации.
4
См.: Bhatia M.S.,Jagawat Т., Choudhary S. Delusional parasitosis: a clinical
profile / / International Journal of Psychiatry and Medicine. 2000. № 30 (1).
P. 83-91.
5
Kerehovic M. The relationship between objective disorders of smell and
olfactory hallucinations / / Acta Otorhinolaringologia Belgica. 1972. № 26.
P. 518-523.
6
Adams R.D., Victor M. Principles of Neurology. 5th ed. N.Y.: McGraw-
Hill Inc., 1997; MartzkeJ., Kopala L., Good K. Olfactory Dysfunction in Neuro-
psychiatric Disorders: Review and Methodological Considerations / / Biological
Psychiatry. 1997. № 42. P. 721-732.

215
ЗАПАХИ В ПСИХОАНАЛИЗЕ

Сам характер ольфакторных явлений при шизофре­


нии неоднороден по происхождению и по клиническим
проявлениям. Иначе говоря, эти явления могут вызывать­
ся нарушениями нейрофизиологической системы на со­
вершенно разных уровнях. Первоначальные представле­
ния об ослаблении обоняния при шизофрении — в плане
распознавания и различения запахов, изменений в поро­
ге чувствительности в определении запахов, нарушений
памяти на запахи и т.д. — сменились новыми7. Результаты
последних исследований показывают, что ольфакторное
ослабление может вызываться не развитием болезни, а
применением лекарств. При этом отмечено, что больные,
которые прежде не получали лекарственного лечения,
имеют значительно более выраженную чувствительность
к отдельным запахам даже по сравнению со здоровыми
респондентами8.
* * *
Несомненно, идея обоняния как ведовского инстру­
мента у психотиков восходит к архаическому комплексу
воззрений на пророчество, зафиксированному в фольк­
лорных и мифологических традициях. Попытаемся кон­
спективно проследить эту связь. В своей среде фольклор­
ный человек лишен ольфакторных характеристик. Так, в
славянской традиции запахами наделяются лишь болезни,
пороки или благие деяния: часто аромат праведности или
греховности проявляется лишь по смерти человека9. «Со-
7
См. обзорную статью: MobergP.L, Agrin R, Gur RE., Gur КС, Turet-
sky B.I.f Doty RL. Olfactory Dysfunction in Schizophrenia: A Qualitative and
Quantitative Review / / Neuropsychopharmacology. 1999. № 21. P. 325—340.
8
См.: Sirota P., Davidson В., Mosheva Т., Benhatav R, ZoharJ., Gross-Isseroff R
Increased olfactory sensitivity in first episode psychosis and the effect of
neuroleptic treatment on olfactory sensitivity in schizophrenia / / Psychiatry
Research. 1999. № 86. P." 143-153.
9
Кабакова Г.И. Запахи в русской традиционной культуре / / Живая
старина. 1997. № 2. С. 37 (см. наст. изд. Кн. 2. С. 50-61).

216
В. Куперман, И. Зислин. ОБОНЯНИЕ КАК ИНСТРУМЕНТ...

гласно славянским народным воззрениям, лишь немногие


из живых людей обладают даром видения как бы невиди­
мого мира. Это люди особой праведности. Они видят, по­
тому что приближаются духом своим к существам как бы
«бестелесным» и общаются с ними»10. Запах как предмет
моральной оценки возникает и в еврейском каббалисти­
ческом трактате Сефер Зоар: «а Мессия будет различать
людей по запаху» (Иофор, Исх. 18:1—20:26). Эти наблюде­
ния крайне близки диагностическим свидетельствам пси­
хотических больных о чутье на дурные поступки или не­
домогания. Например, больная О. указывает, что именно
запах подсказал ей, что ее ребенок подвергся физическо­
му насилию (см. также примеры выше).
Обоняние прежде всего упоминается фольклориста­
ми как канал взаимодействия и взаимоузнавания живых и
мертвых: «Соотношение слепоты и смерти понятно в
контексте психофизического опыта зрения и социокуль­
турного различения видимого и невидимого, явного и
скрытого, социального и не-(анти-)социального <...>. Уме­
реть — значит потерять зрение»11. Достаточно вспомнить
классический анализ фигуры Бабы-яги, проделанный
В. Проппом в «Исторических корнях волшебной сказ­
ки»12. Мир мертвых не способен видеть живого человека,
но улавливает его запах: фактически мертвецами управля­
ет обоняние. Стойкость этого поверья подкрепляется
многочисленными появлениями слепой, но обонятельно
чуткой нежити в мировом фольклоре и литературе (Пан­
ночка в «Вие», назгулы во «Властелине колец» Толкина,
10
Толстой Н.И. К реконструкции семантики и функции некоторых
славянских изобразительных и словесных символов и мотивов / / Фольк­
лор и этнография. Проблемы реконструкции фактов традиционной куль­
туры. Ленинград: Наука, 1990. С. 47-67.
11
Богданов К. Повседневность и мифология: исследования по семи­
отике фольклорной действительности. СПб., 2001. С. 112.
12
Пропп ВЯ. Морфология <волшебной> сказки. Исторические кор­
ни волшебной сказки. М.: Лабиринт, 1998. С. 147-174.

217
ЗАПАХИ В ПСИХОАНАЛИЗЕ

сказочный Кащей и др.). Лишь немногие из мира мерт­


вых (Вий, Горгона) зрят живых, и то лишь в особых об­
стоятельствах: например, при контакте «глаза в глаза»13.
В свою очередь, живые в фольклоре чувствительны к за­
паху мертвечины и сторонятся его. В силу сюжетной сим­
метрии ожидается, что проникающие в мир мертвых
живые (Одиссей, Орфей, Тесей, многочисленные сказоч­
ные персонажи) ориентируются в нем лишь нюхом. Од­
нако это не так — живых визионеров слепота настигает
именно в своем мире.
Вопрос о связи избранничества и оптической не­
мощи задан еще Проппом: «Специальное исследование
слепоты, может быть, покажет, почему пророки и про­
видцы (Тиресий), освободители народа (Самсон), праот­
цы (Яков, Исаак), вещие поэты (Гомер) часто представ­
ляются слепыми» 14 . В обозначенный ряд персонажей
входят такие мифологические или мифологизированные
фигуры, как богиня Фемида, современная болгарская яс­
новидящая Ванга, поэт Джон Мильтон и пр. Предположи­
тельно, зрение оставляет тех, кто причастен к не- или
сверхъестественным сферам. Сверхъестественное недо­
ступно обычному зрению и губительно для него. Отсюда
табу на видение божества или священного ритуала и со­
пряженное с ним наказание слепотой, отраженное в раз­
нообразных мифорелигиозных традициях (ср. разделы
СЗП.1.2, С943 и Q451.7.0.2 в указателе мотивов Томпсо­
на15, а также описание вятского женского обряда «трое-
цыплятницы» у Зеленина16 и средневековый сюжет о леди
13
Неклюдов СЮ. О кривом оборотне (к исследованию мифологиче­
ской семантики фольклорного мотива) / / Проблемы славянской этногра­
фии. Ленинград: Наука, 1979. С. 141.
14
Пропп В.Я. Указ. соч. С. 168.
15
Thompson S. Motif-index of folk-literature: a classification of narrative
elements in folktales, ballads, myths, fables, mediaeval romances, exempla,
fabliaux, jest-books, and local legends. Bloomington: Indiana University Press,
1955-1958.
16
Зеленин Д.К. Избранные труды: Статьи по духовной культуре 1901—
1913. М.: Индрик, 1994. С. 108.

218
В. Куперман, И. Зислин. ОБОНЯНИЕ КАК ИНСТРУМЕНТ...

Годиве). И в контексте кары связь незрячести с визионер­


ством сохраняется. Так, по одной из версий античного
мифа, Тиресий был ослеплен Афиной за то, что видел ее
обнаженной во время купания; в возмещение она наделя­
ет Тиресия пророческим даром. См. также «Моисей за­
крыл лице свое, потому что боялся воззреть на Бога»
(Исх. 3:6); «И потом сказал Он: лица Моего не можно тебе
увидеть, потому что человек не может увидеть меня и ос­
таться в живых <...>. И когда сниму руку Мою, ты увидишь
Меня сзади, а лице Мое не будет видимо» (Исх. 33:20, 23).
Той же природы и слабое зрение Иакова, видевшего лест­
ницу с ангелами Божьими и Господом (Быт. 28:12—13).
Видимо, здесь действует компенсаторная логика: у чело­
века может быть лишь одно зрение, и если он провидец,
обладающий потусторонним зрением, то зрения посюсто­
роннего он лишен.
Итак, от визионера требуется другое зрение, не то,
которое предоставляют глаза. Отсутствие или слабость
зрения становится признаком провидческой силы, пока­
зателем высшего зрения. Этим объясняется традиция (ри­
туального или фактического) ослепления тех, чье пред­
назначение заключается в общении с иными мирами,
например царей и жрецов, заключаемых в полную темно­
ту. Известное подтверждение этим выкладкам мы видим
в истории болезни Р., пациентки 24 лет, диагноз — шизо-
френоформное расстройство. Больная объявляет о своем
профетическом даре и решительно связывает свою спо­
собность с объективно существующим нарушением зре­
ния. При этом Р. подчеркивает, что ее способность к яс­
новидению усиливается, когда она не носит контактных
линз. Если зрение визионера подавлено, то непосильное
для обычных органов чувств восприятие находит другие
сенсорные каналы, часто ольфакторные. В известном
смысле провидеть — значит обонять. В пользу такой под­
мены говорит и бытовое представление об обострении
чувств при утрате одного из сенсорных каналов: считает-

219
ЗАПАХИ В ПСИХОАНАЛИЗЕ

ся, скажем, что слепцы обладают повышенной чувстви­


тельностью к запахам и обостренным слухом.
О связи зрения с обонянием в контексте провидения
говорит следующий отрывок из интервью с больной О.,
37 лет, диагноз — острый психоз. Отрывок приводится в
переводе с иврита:

И. Что для вас значат запахи1?


О. С помощью запахов я проникаю в суть вещей и вижу их.
И. Каких вещей?
О. В суть любых вещей, каких только захочу, будь то вещь
или человек. Так я вижу форму, цвет, суть вещи.
И. Вы способны все это понять с помощью запаха?
О. Да, и если это не проходит через запах, то проходит
через голову. Но в последнее время у меня нет больших способно­
стей по части запахов.
И. Запахи вам важны для предвидения будущего?
О. Да, через запах я предвидела корабль «Карин А» и убий­
ство министра (недавние события в Израиле: поимка ко­
рабля с контрабандным оружием для палестинской авто­
номии и убийство израильского министра Зееви палес­
тинскими террористами. — В.К, И.З.). Запах поднимается
в глаза и таким образом проникает в суть вещей. Ведь если в
глаза закапывают глазные капли, то капли спускаются в нос.
Значит, есть связь между глазом и носом и, возможно, ухом, но
с ухом я не уверена.
И. Какой запах для вас самый важный?
О. Запах моего ребенка. С помощью этого запаха я могу
проникнуть в суть вещей и видеть, что произойдет.

В актуализации провидческого дара обоняние лиша­


ется самостоятельного значения и семантически смыка­
ется с любой другой сенсуальной модальностью, задей­
ствованной для той же цели. Такого рода синестезия в
равной степени применима к фольклорным текстам и
записям психотических больных. Возможно, мотив обо-

220
В. Куперман, И. Зислин. ОБОНЯНИЕ КАК ИНСТРУМЕНТ...

няния чаще появляется в качестве визионерского инстру­


мента у психотиков, чем, скажем, осязание, в силу боль­
шей фразеологической и паремической задействованно-
сти ольфакторной лексики. Нам не встречались случаи,
когда ясновидение осуществлялось бы только при помо­
щи осязания или вкуса. По всей видимости, именно в та­
ком ключе следует воспринимать появление необычайно
чутких носов и широких полей зрения в упомянутых пси­
хотических нарративах: как альтернативный показатель
профетической слепоты, как знак другого зрения.
Итак, современные провидцы, которых мы находим
среди разноязыких, разновозрастных и разноэтнических
психотических больных, разделяют традиционные воз­
зрения на связь органов чувств и визионерского дара.
Примечательно, что психотики не составляют единой ре­
ферентной группы для целей фольклористского или куль­
турологического исследования. Психотики не объедине­
ны традицией производства, передачи и сохранения
текстов; не создают собственного фольклора, по крайней
мере сознательно; не ощущают культурной или социаль­
ной причастности к коллективу, который задается исклю­
чительно диагностическими параметрами 17 . Тем зна­
чительней для исследователя сходство представлений,
полученных от случайно подобранной группы информан­
тов. Концепция ущербности зрения и компенсаторной
развитости обоняния у ясновидящих — это лишь один из
возможных вариантов в синхронном развитии темы про­
видения и прорицания. Тем не менее ольфакторное вос­
приятие мира у душевнобольных разрушает семиоти­
ческую прозрачность привычного круга идей, связанных
с обонянием, и обеспечивает панорамный взгляд на про­
блему.

17
Куперман В., Зислин И. К структурному анализу бреда / / Солнеч­
ное сплетение. 2001. № 18-19. С. 254-270.
В. СТИЛ. ОБЪЕКТ ЖЕЛАНИЯ:
ФЕТИШ В СОВРЕМЕННОЙ ПАРФЮМЕРИИ

В последние десятилетия дизайнерская мода стано­


вится все более откровенной. Кожаные корсеты с шипа­
ми; странные туфли, формы которых, похоже, рождены
чьими-то нездоровыми видениями; резиновые комбинезо­
ны, облегающие тело столь плотно, что человек кажется
в них голым; кружево и шелк нижнего белья вместо вечер
них платьев — столь радикальные наряды раньше можно
было увидеть лишь в клубах, адреса которых передавали
только самым надежным знакомым. Сегодня эта одежда
перекочевала на подиумы. Ажурные чулки, перехвачен­
ные бесстыдными подвязками, массивные лакированные
ремни на армейских пряжках; шнуровки, украшавшие
платья «работниц» дешевых борделей и сомнительных
кабаре, заполонили коллекции актуальных модельеров —
Аззедина Алайа, Дольче и Габбаны, Джона Гальяно, Жа­
на-Поля Готье, Тьерри Мюглера, Вивьен Вествуд. Состо­
ятельные клиенты домов моды теперь хотят играть не
только в хулиганов и «свободных художников», но и в
извращенцев.
Фетишизм выбрала темой своих исследований из­
вестный историк моды, профессор нью-йоркского Инсти­
тута технологии моды и куратор музея при нем Валери
Стил. «Fetish: Fashion, Sex 8c Power» — таково название одной
из ее книг. «Не понимая природы фетишизма, сегодня не­
возможно понять моду», — полагает Стил.

222
В. СТИЛ. ОБЪЕКТ ЖЕЛАНИЯ: ФЕТИШ...

С модным бизнесом тесно связана и индустрия кра­


соты. Как превращаются в фетиш духи известных ди­
зайнерских марок? Почему символы маргинальной суб­
культуры становятся рекламными штампами? Об этом и
рассказывает в своем интервью Валери Стил.

Выпускница Иельского университета, доктор наук в области


истории культур, профессор нью-йоркского Института техно­
логии моды, Валери Стил возглавляет Музей моды, создан­
ный при институте. Любая из организованных ею выставок,
будь она посвящена «биографии» корсета или обуви, китай­
ской или французской моде, становилась событием. Стил —
автор монографий «Мода Парижа» (1988), «Фетиш: мода,
секс и власть» (1996), «Пятьдесят лет моды» (1997), «Сумки:
лексикон стиля» (1999), «Китайский шик» (1999), «Культур­
ная история корсета» (2001), «Красное платье» (2001).

— Г-жа Стил, предметом Ваших исследований стал фети­


шизм в одежде. А могут ли стать объектом поклонения духи
или, шире, запах? Насколько реален, по-вашему, феномен обоня­
тельного «безумия», крайняя степень которого описана в «Пар­
фюмере» Патрика Зюскинда?
— Фетиш — это сюжет, который лишь притворяется
вещью. Иными словами, он — не обувь или корсет, а «ис­
тории», в которые вовлекают эти предметы сексуальные
фантазии людей. Именно «легенды» превращают самые
обычные вещи в фетиш.
Одежда, обувь, аксессуары — самый распространен­
ный объект фетишизма. Ничего удивительного, ведь они
непосредственно соприкасаются с человеческим телом и,
по ассоциации, могут легко «замещать» его. Однако пред­
метом поклонения могут стать и сами части тела, напри­
мер длинные волосы, большая грудь. Но в фетиш готова
превратиться и самая неожиданная вещь — от расчески до
руля спортивного велосипеда.

223
ЗАПАХИ В ПСИХОАНАЛИЗЕ

Порой «обожествляются» не предметы, а понятия


более абстрактные. Например, голос, мелодия. Или — за­
пах. Так, фетишизм, объектом которого становится кожа,
подразумевает не только созерцание одежды из этого
материала — корсетов, курток, сапог, их блестящей и же­
сткой фактуры, но и наслаждение звуками, которые изда­
ет кожаная одежда, ее хрустом и скрипом. И, безусловно,
прекрасным животным ароматом.
Есть еще один путь, по которому запах проникает в
фетишистские фантазии. Героиней эротических сцена­
риев нередко становится особый тип женщины, так назы­
ваемая phallic woman. Это очень сексапильная, яркая, при­
влекательная героиня, обладающая всеми внешними
женскими достоинствами — большой грудью, узкой тали­
ей, широкими бедрами. И при этом наделенная мужским
характером — властная, агрессивная, стремящаяся доми­
нировать в любых, в том числе и сексуальных, отношени­
ях. Фетишист приписывает ей и особенности мужской
физиологии. Как правило, в его фантазиях такая женщи­
на не только носит определенную одежду и обувь, но и
обладает определенным (например, мускусным) запахом.
В то же время другой тип фетишизируемой женщины,
например облаченной в шелк и кружева, может быть
наделен более легким, женственным — цветочным или
фруктовым — ароматом.
В подобных сексуальных фантазиях большую роль
играет и запах, связанный с определенной частью тела.
Например, некоторые фетишисты утверждают, что кожа
рыжеволосых женщин пахнет иначе, чем блондинок или
брюнеток, и этот запах — обязательное условие зарожде­
ния эротических желаний.
— Используют ли элементы субкультуры фетишистов со­
здатели парфюмерной рекламы, как это делают, например,
компании, разрабатывающие постеры для одежды или обуви!

224
В. СТИЛ. ОБЪЕКТ ЖЕЛАНИЯ: ФЕТИШ...

— Безусловно, авторы рекламы духов эксплуатируют


визуальные стереотипы культуры фетишистов не менее
широко — ведь они тоже «создают историю». Часто эле­
менты этого стиля можно увидеть в рекламе духов тех
брендов, которым дали свои имена модельеры, «цити­
рующие» фетишистский гардероб и при создании кол­
лекций одежды, — Жан-Поль Готье, Тьерри Мюглер, Ви­
вьен Вествуд, Александр Маккуин, Джон Гальяно, Джанни
Версаче.
Очень интересным примером фетишизации духов
стала рекламная кампания аромата «Opium» марки Yves
Saint Laurent. Название духов откровенно провокацион­
но, ведь речь идет о сильном наркотике. И их реклама
была всегда столь же двусмысленна. Каждый раз на ней
появлялась женщина, как бы на время потерявшая рассу­
док, впавшая почти в полуобморочное состояние, будто
умирающая от передозировки наркотиков — или оргазма.
Откровенный эротизм модели — ее типаж и поза — как бы
предполагал в зрителе то же желание экстаза и избытка
чувственных удовольствий, будь то наркотики или секс.
Все рекламные образы «Opium» пронизаны духом дека­
данса. Они всегда имели исключительный успех и для
многих превращали сами духи в объект потребительско­
го фетиша.
Один из самых скандальных рекламных образов
«Opium» особенно наглядно показывает, как именно
используется в парфюмерных постерах фетишистский
стиль. На рекламе изображена совершенно обнаженная
манекенщица Софи Далл. Девушка обладает роскошным
телом и по идее должна быть полна жизни и сексуально­
го желания. Но ее кожа мертвенно бледна, какой она
бывает у наркоманов — или ведьм. Доказательством
«ведьминской» натуры героини становятся для зрителя
ее длинные рыжие волосы и единственная «одежда» —

225
ЗАПАХИ В ПСИХОАНАЛИЗЕ

туфли на высочайшей шпильке. Оба «аксессуара» в кон­


тексте европейской культуры выдают женщину одновре­
менно желанную и опасную, а в рамках интересующей
нас субкультуры — типичную phallic woman. Кроме того, и
длинные густые волосы, и туфли на каблуках-стилетах —
хрестоматийные объекты фетиша.
- Элементы фетишистского стиля используются не толь­
ко в рекламе духов, но и в их флаконах...
— Один из наиболее поразительных примеров — духи
«Jean-Paul Gaultier». Их флакон повторяет формы жен­
ского торса. Эту идею Готье взял у Эльзы Скьяпарелли,
одни из духов которой в 1930-д гг. имели похожий флакон
(ей, в свою очередь, подсказали идею флакона пышные
формы актрисы Мей Уэст). Но если Скьяпарелли выбра­
ла традиционный случай фетиша, когда объектом жела­
ния становится определенная часть тела, то духи Готье
«обожествляются» вдвойне. Он не только представляет
классический женский торс — пышный бюст, узкая талия,
широкие бедра — воплощение женской эротической
привлекательности. Он к тому же «одет» в металлический
корсет, излюбленный предмет фетишистского гардероба.
Так вполне благопристойная и коммерчески успешная
индустрия парфюмерии заимствует образы из арсенала
субкультуры, еще недавно считавшейся исключительно
маргинальной.

(Материал подготовлен Е. Жирицкой)


ЗАПАХИ В ИСТОРИИ
ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ
Бальтасар Грасиан
ЧУТКИЙ НОС*

Ведь нос - орган проницательности, потому-то нос


всю жизнь растет! Вместе с тем он - для дыхания, оба
этих дела равно необходимы. Нос отличает хороший запах
от дурного, чует, что добрая слава - это дыхание духа; зло­
вонный же воздух весьма вреден, все нутро человека заража­
ет. Итак, проницательность чутко улавливает аромат
или вонь нравов - чтобы не заразилась душа, - и посему
носу отведено столь высокое место. Он - поводырь слепого
вкуса, он заранее извещает, что пища испорчена, он пер­
вый отведывает все кушания. Он упивается ароматом
цветов и услаждает разум благоуханием добродетелей, под­
вигов и славы. Он распознает мужей доблестных и благо­
родных не по запаху амбры, но по аромату достоинств и
высоких деяний, ибо именно в этом они обязаны лучше пах­
нуть, чем плебеи.

* Критикой 1, Кризис III: Красота природы (цит. по: Грасиан Б. Кар­


манный оракул. Критикой / / Лысенко Е.М., Пинский Л.Е. М.: Наука, 1981.
С 143).
Марсель Детьен
СВЯЩЕННЫЕ БЛАГОВОНИЯ
И ПИФАГОРЕЙСКАЯ КУХНЯ
(из книги «САДЫ АДОНИСА:
МИФОЛОГИЯ АРОМАТОВ В ГРЕЦИИ»)*

Рожденные от совершенно особого сочетания земли


и солнечного тепла, ароматические вещества — это дар
дикой природы, который люди присваивают себе особы­
ми приемами; цель этих приемов — соединить далекое и
близкое, связать верх и низ. Хотя многие из этих арома­
тических растений на самом деле — возделываемые куль­
туры, греки, к которым они доходят после долгих стран­
ствий, в виде уже готовых продуктов, считают их не
растениями, которые выращивают, но такими, с которых
собирают плоды. В греческом мире ароматические веще­
ства, распространившиеся там уже в VII веке1, играют
тройную роль: это приправы, культовые благовония и
афродизиаки. Природные продукты, отличные в то же
время от выращиваемых растений, ароматические веще­
ства потребляются только в виде благовоний и приправ.
Очень малого их количества достаточно, чтобы напол­
нить запахом огромные объемы еды, твердой и жидкой.
В то же время, если многочисленные виды ароматиче­
ских веществ служат специями в древнегреческой кулина-
* НЛО. № 43 (2000). С. 34—60. Перевод выполнен по итальянскому из­
данию: DetienneM. I Giardini di Adone: I miti della seduzione erotica / Trad, di
Letizia Berrini Pajetta. Torino: Einaudi, 1975. P. 4 7 - 8 0 (Cap. II: «II bue di
aromi»). Оригинальное издание: DetienneM. Lesjardins d'Adonis: Mythologie
des aromates en Grece. Paris: Gallimard, 1972. © Editions Gallimard, Paris, 1984
1
Судя по всему, слово «мирра» (myrrha) встречается впервые у Сапфо
(fr. 44 30 Lobel-Page). См.": MassonE. Recherches sur les plus anciens emprunts
semitiques en grec. Paris, 1967. P. 54—56; PfisterF., s.v. Rauchopfer / / Real-
Encyclopadie (1914). Coll. 277—278. Однако благовония очень часто упомина­
ются в надписях на микенских табличках.

230
Марсель Детьен. СВЯЩЕННЫЕ БЛАГОВОНИЯ...

рии2, такие вещества, как ладан и мирра, используются


почти исключительно3 для производства мазей и благово­
ний и во время ритуальных жертвоприношений, посвя­
щенных культу небесных сил.
Один из мифов, связанных с ладаном4, позволяет нам
обнаружить первое значение ароматических веществ в
сфере культовых практик. Чтобы отомстить Солнцу, ко­
торое раскрыло ее беззаконные любовные связи, Афро­
дита влюбила его в Левкотою, дочь Оркама, персидского
царя, который властвует над Страной ароматов5*. Царь,
разъяренный тем, что Солнце посмело соблазнить его
дочь, решает скрыть ее от любовника: он прячет ее в глу­
боком рву, который приказывает засыпать песком. Когда
Солнце хочет освободить ее, уже слишком поздно: его
лучи не могут согреть девушку. Тогда Солнце обрызгива­
ет тело Левкотои благовонным нектаром и дает ей следу­
ющее обещание: «Ты вознесешься на небо, несмотря ни
на что». «Тотчас же тело, пропитанное нектаром боже­
ственного происхождения, растворяется, наполняет зем-
2
Приправы (artymata) и специи (hedysmata) играли важную роль в
греческой кухне. См. перечни, встречающиеся у Антифана (fr. 142 Коек,
II 69) и у Алексида (fr. 127 Коек, II 343).
3
Мирра может входить в состав некоторых «аперитивов» (prdpoma:
перец, душистые травы, мирра, сыть, египетское масло, в: Афиней II68С—
D) или использоваться для ароматизации каких-либо напитков (ср. вино,
ароматизированное миррой, игравшей роль абсорбента, как показал An­
dreу. Vin myrrhe / / Annales de la Faculte des Lettres d'Aix. T. XXV. Fasc. 1.
E2. 1951. P. 45-62).
4
Овидий. Метаморфозы IV 190—255. По утверждению Плачидо Лат-
танцио, этот миф впервые встречается у Гесиода (fr. 351 ed. West — Mer-
kelbach [fragmentadubia]). Ср.: KroU W., s.v. Leukothoe / / Real-Encyclopadie
(1925). Coll. 2306.
5
Овидий. Метаморфозы 209. В стихах 214 и 215 говорится о геспе-
рийском небе, под которым расстилаются луга, изобилующие амброзией —
пищей коней Солнца.
* В предыдущей главе книги Детьена анализируется греческое пред­
ставление о «стране ароматов», которая устойчиво отождествляется с Ара­
вийским полуостровом. (Прим. ред.)

231
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

лю своим благоуханием, и, пробиваясь сквозь комья зем­


ли, в которую уже пущены корни, поднимается стебель
ладана, который разламывает могилу своей верхушкой».
Наказанию, которому отец подверг свою соблазнен­
ную дочь, чтобы разлучить ее с любовником и поместить
как можно дальше от Солнца, соответствует превращение
обреченного на гниение тела в свою противоположность,
в ароматическое растение: рожденное Солнцем и пред­
назначенное для того, чтобы снова к нему вернуться, оно
позволяет двум влюбленным соединиться вновь, сблизив­
шись еще теснее, чем раньше. С этого момента аромати­
ческие вещества — в данном случае ладан — получают пре­
имущественное право соединять Низ и Верх.
Именно таково значение воскурений ладана и мир­
ры, с которых в Греции начинается ритуал кровавого
жертвоприношения. Как замечает античный коммента­
тор, автор схолий к оратору Эсхину, «ароматы предна­
значены для того, чтобы привлекать богов»6. Брошенные
на жертвенный огонь в виде тщательно измельченных
зерен или лепешек, ладан и мирра устанавливают связь
между двумя мирами, неизбежно отделенными друг от
друга: миром людей и миром богов. Предназначенные
далеко не только для того, чтобы заглушать неприятный
запах горелого мяса и жира, воскурения благовоний7 оп­
ределяют важнейший аспект жертвоприношения у гре­
ков; доказательством тому служит важность понятий
дыма и запаха в самых древних описаниях культа, посвя­
щенного богам8. Целая серия слов из технического слова­
ря жертвоприношения происходит от корня *thy-, ce-
6
Схолии к Эсхину I. Против Тимарха 23. Ed. Dindorf. P. 13 9—11. Схо­
лиаст напоминает, что подобное всегда притягивается подобным.
7
FritzeH. von. Die Rauchopfer bei den Griechen, диссертация на соис­
кание ученой степени, Berlin 1894; Pfister F., s.v. Rauchopfer / / Real-Ency-
clopedie (1914). Coll. 267-286.
8
См.: CasabonaJ. Recherches sur le vocabulaire des sacrifices en grec, des
origines a la fin de l'epoque classique. Aix-en-Provence, 1966. P. 69—125.

232
Марсель Детьен. СВЯЩЕННЫЕ БЛАГОВОНИЯ...

мантическое поле которого, определяемое такими лексе­


мами, как thyo-, thysia, thyos, свидетельствует о решающей
роли огня и дыма в том, чтобы предназначенные богам
подношения достигли жилищ бессмертных. Так, было
отмечено, что один из самых древних терминов, исполь­
зованных в гомеровском эпосе для обозначения подноше­
ний богам, слово «thyos» (множественное число thyea)
первоначально имело смысл «вещество, сжигаемое для
того, чтобы получить благовонный дым»9.
Эти разнообразные наблюдения лингвистического
характера полностью подтверждаются свидетельствами
«антикваров», которые в конце IV века до н. э. разрабо­
тали настоящую теорию жертвоприношения. Для Теоф-
раста, в его трактате «О благочестии», наиболее архаич­
ным жертвоприношением было, задолго до того, как
ароматические вещества попали в Грецию, сжигание
разных видов пахучих кустарников; доказательством это­
му, по его мнению, служил обычай, которого все еще
придерживались для некоторых ритуалов и его совре­
менники, когда для разведения огня использовались па­
хучие вещества10. По мнению Филохора Афинского 11 ,
прорицателя, толкователя и великого знатока жертвен­
ных обычаев, именно тимьян (thymos) сжигался в огне
наиболее древних жертвоприношений, nephalia, — тех
жертвоприношений, во время которых воздерживаются
от любых возлияний вина и не кладут в огонь ни вино­
градную лозу, ни фиговое дерево. Почему же «тимьян»
(что по-гречески означает разновидность чабреца12), а
9
CasabonaJ. Op. cit. P. 110.
10
Теофраст. О благочестии. Fr. 2 ed. W. Potscher. Leiden, 1964.
P. 146-150.
11
Fragmente der griechischen Historiker (Jacoby) 328F 194.
12
Satureia thymbra L. Ср.: Плиний. Естественная история XXI 56, с
комментариями J. Andre. Paris, 1969. P. 114; Andrews А. С. Thyme as a
condiment in the Graeco-roman Era / / Osiris, 13. 1958. P. 150-156.

233
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

не кедр1л и не лавр, а также не ячменная мука, которую,


согласно Плутарху14, античная Пифия сжигала на алтаре
Аполлона? Не потому ли, что само название, thymos, от­
четливо указывает, что именно этот вид кустарника наи­
более подходит, чтобы порождать дым (thymi-an), исход­
ный элемент и основу акта жертвоприношения15?
Устанавливая между людьми и богами вертикальную
связь, запах благовоний, сжигаемых на алтаре, выполня­
ет функцию, явно аналогичную той, которую выполнял
ароматный дым16 жиров, сжигаемых в честь олимпийских
богов. В «Икаромениппе» Лукиана «кабинет» Зевса пред­
ставляет собой пол, в котором открываются люки, закры­
тые круглыми крышками: отец богов приподнимает одну
из этих крышек и внимательно слушает доставляемые ему
дымом имена совершающих жертвоприношение, но гнев­
но дует на благовония, полные преступных просьб, что­
бы они не попали на Олимп17.

13
Плиний. Естественная история XIII 2. «[Во времена Троянской
войны] еще не приспособились сжигать ничего, кроме ветвей местных де­
ревьев — кедра и лимона. Во время жертвоприношения они, утопая в клу­
бах дыма, источали скорее вонь, чем аромат». Некий комический поэт, чье
имя не сохранилось (см. 34 Коек, III404), употребляет выражение alia th^e
tous kedrous, где глагол thysai* используется вместо thymiasai** (ср.: Фри-
них. Epitome, s.v. thysai. Ed. D. Borries. P. 74 3—6).
* Совершать жертвоприношение. (Прим. пер.)
** Кадить, курить. (Прим. пер.)
14
Плутарх. Об оракулах Пифии 397-А: d6phne и krithinon aleuron.
В Схолии Q к Одиссее XIV 429 говорится, что до открытия ладана греки
при жертвоприношениях возжигали (thymian) ячменную муку (alphita).
15
Thymian соотносится с th^ein также в: Теофраст. О благочестии.
Fr. 8. Ed. W. Potscher. P. 160.
16
Это характерный-элемент жертвоприношения (RudhardtJ. Notions
fondamentales de la pensee religieuse et actes constitutifs du culte en Grece
classique. Geneve, 1958. P. 254).
11
Лукиан. Икароменипп 25-26. Ed. Jacobitz. T. II. P. 417-418.

234
Марсель Детьен. СВЯЩЕННЫЕ БЛАГОВОНИЯ...

На той же системе связи основана целая комедия


Аристофана18. Когда птицы, по наущению Писфетера, за­
хотели отнять у олимпийских богов власть над миром,
ставкой в игре сразу же становится дым жертвоприноше­
ний и запах благовоний. Как только Писфетер убедил
птиц основать город посередине между землей и небом,
между людьми и богами Олимпа, ни малейшая струйка
жертвенного дыма не может больше подняться от жите­
лей земли к богам. До Олимпа не доходит больше никако­
го запаха жареного мяса. Прометей потихоньку приходит
сообщить людям, что жители Олимпа постятся, как на
празднике Фесмофорий: лишенные подношений, они
голодают19. Блокада дает результат; Зевс вынужден усту­
пить птицам Василию, Державу. И когда Писфетер празд­
нует свою свадьбу с Василией, в то время как он выступа­
ет вперед сияющий подобно светилу, держа одной рукой
молнию, а другой — Державу, именно в этот момент «нео­
писуемый аромат поднимается вглубь небес и легкие по­
рывы ветра разносят кольца дымящегося ладана»20.
Связь между Низом и Верхом восстановлена: аромат
благовоний приходит на смену запаху мяса, с которым но­
вые цари неба не знают, что делать.
В повседневной практике жертвоприношений благо­
ухание ароматических веществ и дым от мяса смешивают­
ся, можно сказать, до неразличимости; между тем они
имеют не совсем одно и то же значение. Чтобы опре­
делить, что кладет границу между ними, и тем самым вы­
явить важнейший аспект благовоний, нам необходимо
остановиться на системе практик в области питания, при-
18
Птицы 555 ff.
19
Ibid. 1515 ff. Этот мотив воспроизводит Лукиан («Зевс трагиче­
ский» 3.18): богам угрожает голод, если люди перестанут совершать
жертвоприношения.
20
Птицы 1706-1717.

235
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

нятых в одной маргинальной социальной группе. Имен­


но ее маргинальное положение в греческом мире делает
ее особенно подходящей для того, чтобы подчеркнуть
некоторые контрасты и выявить некоторые оппозиции,
часто неразличимые в других сферах. Именно в секте
пифагорейцев выстраивается сложная система представ­
лений о различных пищевых продуктах21, в рамках кото­
рой оказывается возможным проследить позицию арома­
тических веществ по отношению к целой серии других
продуктов. Основанное в конце VI века до н. э. в городе
Кротоне, в Великой Греции, содружество пифагорей­
цев22, одновременно религиозная секта, политическая
группа и философская школа, отличается целым рядом
признаков, среди которых не самым обычным является
соблюдение жестких норм в области питания23.

21
На последующих страницах воспроизводится — с незначительны­
ми отклонениями — анализ, опубликованный в: Archives de Sociologie des
Religions. 29. 1970. P. 141—162 под заголовком «La cuisine de Pythagore».
22
Помимо фундаментального труда Burkert W. Weisheit und Wis-
senschaft. Studien zu Pythagoras, Philolaos und Platon. Nuremberg, 1962 (при
ссылках обозначается W.W.), достаточно упомянуть статьи: Fritz К. von,
Dorrie H.,Waerden M.B.L. van der, s.v. Pythagoras, Pythagoreer, Pythagorismus,
Pythagoreische Wissenschaft / / Real-Encyclopadie (1963). Coll. 171—300, где
представлен качественный обзор феномена пифагореизма.
23
Из классических исследований такого рода табу можно на­
звать: Hoik С. De acusmatis sive symbolis Pythagoricis, диссертация. Kiel,
1894; Boehm F. De symbolis Pythagoreis, диссертация. Berlin, 1905; Delatte A.
Etudes sur la litterature pythagoricienne. Paris, 1915. P. 285—294; Burkert W.W.
P. 150-175. Начиная с IV века до н. э. некоторые историки, например Ан-
дрокид и Анаксимандр, предлагали различные аллегорические интерпре­
тации этих табу, которые стоит рассмотреть. Мы имеем в виду приписы­
ваемый Пифагору запрет жарить вареную пищу: hephthon de paraggellei
me optan (Ямвлих. Жизнь Пифагора 154. P. 87, 6—7 Deubner). Согласно Ари­
стотелю (Проблемы III 43. Ed. Bussemaker. Т. IV. P. 331 15 ff; см. также:
Reinach S. Cultes, mythes et religions. T. V. Paris, 1923. P. 62 f), такая кулинар­
ная практика, запрещенная в мистериях, означала бы движение вспять,
возвращение к низшей стадии развития общества, поскольку варить

236
Марсель Детьен. СВЯЩЕННЫЕ БЛАГОВОНИЯ...

Еще и во времена Плутарха соблюдение пищевых


табу сразу указывало на последователя Пифагора24. Пифа­
горейцы делили большинство пищевых продуктов на до­
пустимые и строго запрещенные. Не довольствуясь тем,
чтобы признать в этих табу и странных привычках «пе­
режитки фольклора, в которых и понимать нечего», как
недавно утверждал один историк философии25, можно по­
пытаться показать, что выбор некоторых продуктов и
отказ от других — это взаимодополняющие части единой
системы. Но смысл этой системы нельзя расшифровать в
отрыве от социальной группы, которая потребовала со­
блюдения данных правил питания и придерживалась их
на протяжении всей своей истории.
А то, что проблема питания являлась фундаменталь­
ной для этой социальной группы, становится очевидным
из спора, возникшего в конце IV века между двумя исто-

пищу - гораздо «цивилизованнее», чем жарить (см.: LeviStrauss С. L'erigine


des manieres de table. Paris, 1968. P. 398 f). Однако у пифагорейцев речь
идет не о двух уровнях цивилизованности, а о двух этических характерис­
тиках. Они интерпретировали этот запрет следующим образом: нежность
не нуждается в ярости, ten praoteta le-gOn me prosdeisthai tes orges. Т.е. два
противоположных по значению этических термина отождествляются с
двумя способами приготовления пищи. Первый представляет собой мед­
ленную обработку, в результате которой в продукте устанавливается совер­
шенное равновесие между сухостью и влагой (кулинарный термин hepsesis,
варка в кипящей воде, на уровне природных процессов соответствует
понятию pepansis, созревание). Согласно второму способу, пища помеща­
ется непосредственно в огонь, т.е. отдается на растерзание яростному
пламени.
24
Это подтверждают не только «Застольные беседы» VIII. Р. 727В и
730F Плутарха, но и фрагменты комедий, написанных в Афинах в по­
следней трети IV века до н. э. такими поэтами, как Аристофан, Алексид,
Антифан, где в качестве комического персонажа фигурирует пифагореец,
«списанный» с уцелевших после политического разгрома пифагорейства
адептов движения, которые бежали в Афины (см.: Meautis G. Recherches sur
le pythagorisme. Neuchatel, 1922. P. 10-18; Bwkeri W.W. P. 194).
25
Robin L. La pensee hellenique des origines a Epicure. Paris, 1942.
P. 35.

237
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

риками, наиболее сведущими в пифагореизме; предмет


спора состоял в том, употреблял ли Пифагор с ученика­
ми в пищу мясо животных26. К Тимею Тавромению, исто­
рику Сицилии и Великой Греции, восходит традиция
изображения Пифагора отказывающимся есть мясо и
наряду с этим отвергающим кровавые жертвы. Этот образ
Пифагора-вегетарианца предстает в трудах Тимея неот­
делимым от культа делосского алтаря Аполлона Отчего
(Genetor)27. Культ этот был учрежден самим основателем
секты; на этом алтаре нельзя было приносить в жертву
никакое живое существо. И действительно, многие свиде­
тельства тесно связывают запрет на мясную пищу и отказ
от кровавых жертв. Пифагор, пишет Ямвлих, жил, отка­
зываясь от мясной пищи и почитая алтари, не орошенные
кровью; в этом контексте отказ от употребления мяса
коррелирует с запрещением приносить в жертву богам
(thyein) животных28, приведенным в том же свидетель­
стве непосредственно перед данной цитатой. В аналогич­
ном запрете, приводимом Диогеном Лаэртским29, даже
ничего не говорится о запрете есть мясо; формально зап­
рещается лишь кровавая жертва. Однако этот запрет име­
ет дополнительную эмоциональную окраску, что явству­
ет из употребления технического термина sphagia 30 ,
закрепленного за жертвами, в которых главным приноше­
нием является кровь, и призванного таким образом под­
черкнуть, что жертвоприношение приравнивается к
26
Материал этой дискуссии собран в работе: Delatte A. La Vie de Ру-
thagore de Diogene Laerce. Bruxelles, 1922. P. 176 ff, 192 ff.
27
Здесь нельзя не отметить близость Диогена Лаэртского VIII 13 и
Тимея, «Фрагменты греческих историков» 566F 147 (см. наблюдения
Jacoby F. Р. 592). См.: Levy I. Recherches sur les sources de la legende de
Pythagore. Paris, 1926. P.. 57.
28
Ямвлих. Жизнь Пифагора 107-108. Ed. L. Deubner. P. 62 6-12.
29
Диоген Лаэртский. VIII 22. Ed. A. Delatte. P. 12210-12211.
30
См.: Casabona. Op. cit. P. 155-196.

238
Марсель Детьен. СВЯЩЕННЫЕ БЛАГОВОНИЯ...

убийству. Тот же Диоген подтверждает и уточняет пози­


цию пифагорейцев в отношении убийства животных:
Пифагор запретил своим ученикам phoneuein31, т.е., бук­
вально, совершать убийство. Однако учитель хотел отвра­
тить своих последователей не только от пролития крови
сограждан или родственников, но и от того, чтобы под­
нять руку на животных, «которые имеют равное с нашим
право на жизнь и обладают душой». Есть мясо — значит со­
вершать преступление, phoneuein. Соответствие между
этими двумя терминами столь строгое, что Пифагор, по
свидетельству Евдокса Книдского, отказывался вступать
в общение с поварами и охотниками и рассматривал их
как преступников, phoneuontes 32 . С этим тройным отка­
зом от употребления в пишу мяса животных, приношения
кровавых жертв и пролития крови живых существ33 соот­
носится в той же пифагорейской среде обязанность со­
вершать бескровные жертвоприношения, thysiai
anaimaktoi, и приносить богам простые и чистые жерт­
вы34: фигурки из теста (psaista), медовые соты (keia) и
31
Диоген Лаэртский. VIII13. Ed. A. Delatte. P. 114 8. См.: Ямвлих. Жизнь
Пифагора 168-169. Ed. Deubner. P. 95 7-12; 54, P. 29 24-25. В противо­
положность к sphazo — резать, phoneuo вводит чисто пейоративный от­
тенок — это еще и «убивать» или «истреблять» (см.: Casabona. Op. cit.
P. 160-162).
32
Евдокс Книдский, у Порфирия в Жизни Пифагора 7. В надписи
Asoka — греко-арамейской билингве, обнаруженной в 1958 г. близ Канда­
гара в Афганистане, гласящей, что «царь воздерживается от живых су­
ществ» (apekhesthai ton empsykhon), уточняется, что «все царские охотни­
ки и рыбаки перестали охотиться» (л. 7—8, цитируется по греческому
тексту, опубликованному в коллективной статье: Schlumberger D., Robert L., Du-
pont-SommerA., BenvenisteE. Une bilingue greco-arameenne d'Asoka //Journal
Asiatique. 1958. P. 3 (греческий текст); Р. 15—16 (комментарии Л. Робера к
выражению apekhesthai t6n empsykhon).
33
Три термина thyein, esthiein и phoneuein в этой пифагорейской
традиции выступают в качестве синонимов.
34
Плутарх. Нума 8.15.

239
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

ладан (libanoton). Пифагор призывал кротонских жен­


щин собственноручно приносить лишь такие жертвы,
вместо того чтобы почитать богов кровью и убийством35.
Все это жертвоприношения того же рода, что и ритуаль­
ные приношения пшеницы, ячменя, сладостей, предназ­
наченные для алтаря, который Пифагор почитал больше
всего, для алтаря Аполлона Отчего на Делосе36: в обоих
случаях речь идет о прямой противоположности живот­
ным, приносимым в кровавую жертву.
Несомненно, противоречит образу Пифагора-вегета­
рианца, который рисует Тимей, представление о пифаго­
рейцах, которое доносит до нас музыковед Аристоксен из
Тарента. В своем описании образа жизни последних чле­
нов прежнего братства, пифагорейцев Флиунта, с кото­
рыми Аристоксен был лично знаком37, говоря о совмест­
ных трапезах — сисситиях, он хочет уточнить природу
пищи, совместно вкушаемой пифагорейцами38. Наряду с
основным блюдом — deipnon, вином, ячменным хлебом —
maza, зерновым хлебом — artos, соусом — opson, варены­
ми и сырыми овощами Аристоксен упоминает мясо жи­
вотных, определяемых как thysima, то есть предназначен­
ных для жертвоприношения и употребления в пишу39. Эту
терпимость пифагорейцев к употреблению в пищу мяса
Аристоксен подтверждает неоднократно: и когда изобра-
ъъ
Ямвлих. Жизнь Пифагора 54. Ed. L. Deubner. P. 29 23-24.
36
Диоген Лаэртский. VIII 13. Ed. A. Delatte. P. 115 3-5.
37
См. замечания по этому поводу в работе: Boyance P. la vie pytha-
goricienne / / Revue des etudes grecques. 1939. P. 47—49.
т
Ямвлих. Жизнь Пифагора 98. Ed. L. Deubner. P. 57 8—14. Что этот
пассаж действительно представляет собой извлечение из «Изречений Пи­
фагора» Аристоксена, продемонстрировал Rohde E. Rheinisches Museum.
1872. P. 35—37, и в существенных случаях подтвердил ВоуапсёР. // Revue
des Otudes grecques. 1939. P. 37-40.
39
Casabona. Op. cit. P. 139.

240
Марсель Детьен. СВЯЩЕННЫЕ БЛАГОВОНИЯ...

жает Пифагора питающимся козлятами и молочными по­


росятами40, и когда заявляет, что философ охотно ел все
виды мяса, за исключением баранины и мяса пахотных
быков41. Относительно тех же пифагорейцев, не исклю­
чавших мясо из своего рациона, Аристотель сообщает,
что они «воздерживаются от внутренностей и крови жи­
вотных... но едят все остальные части»42; а Плутарх в «За­
стольных беседах» описывает учеников, признающих,
что едят мясо, особенно при жертвоприношениях43. На­
конец, известны ученики, называемые «акусматиками»,
или «политиками», которым Пифагор рекомендовал
практиковать жертвоприношения, но в меру, и прино­
сить лишь малые жертвы, ограничиваясь мелким скотом,
никогда не выбирая быка44.
Приписывая таким образом пифагорейцам два раз­
личных режима питания, греческая историография IV ве­
ка попросту делает предметом спора двусмысленность
всей пифагорейской традиции, в которой два этих режи­
ма сосуществовали. Причем олицетворением одного ре­
жима был Учитель, а олицетворением другого — Первый
Ученик. С одной стороны, перед нами Пифагор Самос-
ский, который питался только некими странными суб­
станциями, «которые подавляют голод и жажду»; с другой
же стороны, перед нами Мил он Кротонский, на всю Гре­
цию прославившийся своими подвигами в поедании мяса.
Эти две системы питания сосуществуют в одной и той же
40
Аристоксен. fr. 25 Wehrli (= Авл Геллий. Аттические ночи IV 11.6). Ср.
фр. 28 и 29 и Порфирий. Жизнь Пифагора 36.
41
Аристоксен. Fr. 29a Wehrli (= Диоген Лаэртский VIII20. Ed. A. Delatte.
Р. 121 3-6).
42
Аристотель, fr. 179 Rose (= Авл Геллий. Аттические ночи IV 11.12).
43
Плутарх. Застольные беседы VIII 8.3, p. 729C. См. также: Ibid. 728E;
Афиней VII 308С; Порфирий. О воздержании II 28.
«Ямвлих. Жизнь Пифагора 150. Ed. L. Deubner. P. 84 18-21.

241
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

социальной реальности 45 . Когда Пифагор около 530 г.


обосновался в Великой Греции, Милон был одним из наи­
более видных граждан города Кротона 46 . Он не только
принадлежал к одной из наиболее могущественных се­
мей47, но был и жрецом Геры Лацинии — богини-покрови­
тельницы города Кротона 48 — и знаменитым атлетом,
много раз побеждавшим на крупных греческих играх49.
45
Современные ученые колеблются между двумя подходами в отно­
шении этой двойной традиции пифагорейской историографии: с одной
стороны, подчеркивая противоречивый характер свидетельств о раннем
пифагореизме, восходящих к IV веку, они находят таким образом достаточ­
ное основание для признания того, что мы практически не имеем достовер­
ных свидетельств о первом поколении пифагорейцев; с другой стороны,
объявляют несостоятельной версию Аристоксена, отрицая рационализм
автора, пытавшегося представить своим современникам, жившим в IV ве­
ке, образ Пифагора лишенным всех его странностей. Последнее решение
получило широкое распространение — среди прочих ученых этой точки
зрения придерживались Барнет, Виламовиц и И. Леви. Но какое бы из этих
объяснений ни было принято, один пункт, как кажется, никогда не ставил­
ся под сомнение: различия в подходе к питанию в пифагореизме сводятся
к идеологическому конфликту между двумя точками зрения, двумя рекон­
струкциями античных историков, бывших почти современниками. Речь
идет о предположении, совершенно искажающем способ постановки и раз­
решения проблемы пифагорейского питания. Так Пифагор с учениками
ели мясо или нет? Этот вопрос рождается не только в умах историков пифа­
горейского движения, он является не только частью историографической
проблематики IV столетия. Он возник, поскольку был реальной проблемой
пифагореизма, проблемой, сформулированной в реальной практике пифа­
горейцев и вставшей в связи с нестандартным поведением некоторых чле­
нов секты, в том числе и наиболее влиятельных.
46
Все сведения о Милоне Кротонском собраны в: Olivieri A. Civilta
greca nellTtalia meridionale. Napoli. 1931. P. 83—98; Modrze, s.v. Milon (II) в
Real-Encyclopadie (1932), 1672-1676.
47
В качестве свидетельства можно привести Геродота III 137—138,
где описывается то, как знаменитый Демокед Кротонский ускорил брак с
дочерью гражданина своего полиса Милона.
48
См.: Филострат.-Жизнь Аполлония Тианского IV 28; замечания
BayetJ. Les Origines de l'Hercule romain. Paris, 1926. P. 157—159.
49
Moretti L. Olympionikai / / Atti della Accademia nazionale dei Lincei:
Memorie, Scienze morali, storiche e filologiche. Vol. VIII. Roma, 1959. P. 72—74.

242
Марсель Детьен. СВЯЩЕННЫЕ БЛАГОВОНИЯ...

И именно он вступил в самые тесные отношения с осно­


вателем пифагорейского движения и совершил это са­
мым аристократическим образом: имеются сообщения,
что Милон женился на дочери Пифагора50; он стал одним
из выдающихся членов секты51. Но этот человек, ставший
одним из первых пифагорейцев, как оказалось, являл со­
бой резкий контраст самосскому философу по целому
ряду качеств, и одно из наиболее поразительных разли­
чий как раз и касалось режима питания. Пифагор вызы­
вает восхищение Милона как «божественный муж» (theios
aner) и идет по стопам Аполлона Гиперборейского, питав­
шегося чудесной пищей, — а Милон известен всей Антич­
ности своим неумеренным аппетитом. Когда Аристотель
хочет привести пример обжорства, естественно, что он
упоминает о Милоне52. Его основные гастрономические
подвиги изложены в «Пирующих софистах» Афинея 53 .
Однажды он поглотил около десяти килограммов мяса и
столько же хлеба и выпил больше десяти литров вина.
В Олимпии, где Милон шесть раз побеждал на играх, он
взвалил на плечи четырехлетнего быка, сделал круг по
стадиону, принес животное в жертву, а потом один, без
посторонней помощи, сожрал его до последнего кусочка.
В другой раз он на спор позавтракал таким же образом,
расположившись перед алтарем Зевса. Прожорливость
Милона можно было бы расценить как чисто анекдотиче­
скую черту. Но думать так — значит упустить из виду важ­
нейший аспект этого персонажа, связанный с его со­
циальным положением и с той ролью, которую он играл
50
См.: Ямвлих. Жизнь Пифагора 267. Ed. L. Deubner. P. 147 I; крити­
ческие замечания в: Olivieri Op. cit. P. 89 ff.
51
Одним из наиболее выдающихся, как отмечает Страбон, VI 1.12.
52
Аристотель. Никомахова этика II 6. Р. 1106Ь 3; fr. 520 Rose. См. так­
же: Порфирий. О воздержании I 52.
53
A0uw*uX412E-F.

243
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

в истории своего города: мы имеем в виду геракличе-


ский54 характер Милона. Действительно, в Кротоне он
выполнял функции жреца Геры Лацинии, божества, по­
кровительствующего городу и обладающего военным
могуществом, hoplosmia55, культ которого был тесно свя­
зан с Гераклом. Именно поэтому в 510 г., по случаю бит­
вы, на которую выстроились друг против друга Кротон и
Сибарис, Милон появился во главе городских войск пере­
одетый Гераклом, с львиной шкурой на плечах и палицей
в руке56. Любовь Пифагорова зятя к мясу раскрывает
здесь все свое значение: он ест так, как достойно Герак­
ла; его аппетит выдерживает сравнение с булимией мифи­
ческого героя, ставшего образцом для жреца Геры. С дру­
гой стороны, гастрономические подвиги Милона нельзя
отделить от его воинских подвигов, которые он соверша­
ет в Кротоне по примеру Геракла, связанного с Герой-
Гоплосмией. И Милон-воитель приводит кротонцев к
победе над сибаритами. Милон является военачальником
не только благодаря своему положению жреца воинствен­
ного божества, защищающего город, но также потому,
что принадлежит к аристократической среде, которая по
традиции сохраняет в своих руках политическую власть.
Великий едок, знаменитый атлет, победоносный воитель,
выдающийся гражданин: все эти качества сочетаются в
человеке, занявшем центральное место в пифагорейском
движении — не случайно его дом был выбран местом со­
браний Пифагора и его учеников для обсуждения дел го­
рода57.
54
См.: DetienneM. Heracles, heros pythagoricien / / Revue de l'Histoire
des religions. 1960. P. 20-21.
55
Giannelli G. Culti e miti della Magna Grecia. Firenze, 1963 2. P. 137-138.
56
Диодор XII 9.2 ff.
57
См.: Аристоксен. Fr. 18 Wehrli; многочисленные свидетельства, при­
веденные в: Olivieri A. Op. cit. P. 85 ff.

244
Марсель Детьен. СВЯЩЕННЫЕ БЛАГОВОНИЯ...

Неразрывно связанные с образом атлета-воина и пи­


фагорейца-гражданина, гастрономические привычки Ми-
лона Кротонского обозначают тип поведения, явно во
многом отличный от поведения Пифагора. И, однако же,
этот тип поведения определяет очень многое в пифаго­
рействе, составляет как бы другую сторону движения.
Пифагорейцы — это не только аскеты, подчиняющиеся
требованиям чистоты, сосредоточенные на очищении
собственной души; это и люди действия, связанные с по­
литической активностью, ставящие своей задачей рефор­
му полиса. С одной стороны — Пифагор, экстатический
маг, смиряющий себя в очищении мудрец, который пита­
ется лишь сверхъестественной пищей; с другой сторо­
ны — Мил он, деятельный гражданин, воин, пожиратель
мяса. В этих двух типах поведения проявляются две ори­
ентации пифагорейства, которые могут показаться про­
тиворечащими друг другу, — на самом же деле они связа­
ны отношениями глубокой взаимодополнительности: с
одной стороны, требование личного спасения, с другой —
стремление реформировать город. С одной стороны, зам­
кнутая религиозная секта: это Триста пифагорейцев,
живущих практически за рамками общества и города; с
другой стороны, открытое общество, объединенное поли­
тическим идеалом: это Десять тысяч кротонцев, которых,
согласно традиции, Пифагор обратил в свое учение и
привлек к воплощению своего замысла политической и
религиозной реформы58.
Есть мясо или быть вегетарианцем — в данном случае
речь идет не только о выборе системы питания. Для пи­
фагорейцев еда — это способ принимать или отвергать
58
См.: La cuisine de Pythagore / / Archives de Sociologie des religions.
29. 1970. P. 146—147; замечания, которые мы имели случай высказать на
V Симпозиуме по изучению Великой Греции и опубликовать в предвари­
тельном виде в Filosofia e Scienze in Magna Grecia. Napoli, 1966 (1969).
P. 149-156.

245
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

мир. Ведь что значило для грека есть или не есть мясо?
В обществе, где потребление мясной пищи было неотде­
лимо от практики кровавых жертвоприношений, пред­
ставлявших собой наиболее важный ритуал государствен­
ной религии, отказ от мясной пищи не мог иметь форму
личной причуды или гастрономических пристрастий: он
означал отвержение вообще всей системы ценностей,
определенным образом отраженной в общении между
богами и миром людей59. Кровавая жертва выражает иде­
ологию, которую следует рассмотреть подробнее. Не слу­
чайно в «Птицах» Аристофана именно Прометей прихо­
дит возвестить Писфетеру, основателю Тучекукуевска, в
каком плачевном состоянии пребывают из-за него боги,
похудевшие от «фесмофорического» поста, наступивше­
го вследствие устроенной птицами блокады. Давший
людям огонь для приготовления пищи и научивший их
совершению жертвоприношений, Прометей несет ответ­
ственность за первое разделение и изначальное разъеди­
нение богов и людей. С того самого дня, когда он распре­
делил части первого жертвенного животного в Меконе60,
он установил правила питания, обозначающие различие
между людьми и богами. Первым, желая им угодить, ти­
тан оставил лучшие части, все мясо огромного быка, а
вторым дал лишь пахучий дым сжигаемого жира и запах
жареного мяса. Сам того не ведая, совершивший это не-
59
См.: Sabbatucci D. Saggio sul misticismo greco. Roma, 1965. P. 69—83.
Именно Саббатуччи принадлежит честь этого открытия. Однако, сочтя
пифагореизм простым вариантом орфизма, Д. Саббатуччи сводит на нет
признание особенностей феномена, который его очерк осветил совершен­
но по-новому.
60
Гесиод. Теогония 535—560. Что той же самой моделью жертвопри­
ношения и питания вдохновляется и гомеровская эпопея, продемонстри­
ровал Vidal-Naquet P. Valeurs religieuses et mythiques de la terre et du sacrifi­
ce dans l'Odyssee / / Annales Economies— Societes — Civilisations, 1970.
P. 1278-1297.

246
Марсель Детьен. СВЯЩЕННЫЕ БЛАГОВОНИЯ...

справедливое разделение Прометей тем самым признал


за человеческим родом жизненную потребность в мясной
пище. Он исполнял волю Зевса, обрекшего человечество
на страдания от голода и на познание смерти. И наобо­
рот, оставив обитателям Олимпа кости и жир, сохранив
за ними лишь запах и дым, учредитель первого жертво­
приношения освятил превосходство бессмертных над их
партнерами-людьми. И поскольку потребность в пище
непосредственно связана с жизненной силой, поскольку
Голод и Смерть подобны близнецам, сверхъестественная
сущность богов проявляется в том, что они довольствуют­
ся чем-то высшим, нежели пища, недоступным для созда­
ний из плоти и крови, которые не в силах питаться одним
лишь запахом жареного мяса и не могут для поддержания
жизни удовольствоваться ароматом мирры и ладана.
Отказываясь от употребления мясной пищи, пифаго­
рейцы, подобно орфикам, отвергали то первое разделе­
ние, которое определило судьбу людей, противопоставив
их богам. Но этим жестом пифагорейцы исключали себя
и из жизни города61, вся культовая практика которого, не­
разрывно связанная с политической деятельностью, была
организована вокруг этого фундаментального отношения
между людьми и богами. Однако если орфики были одно­
значны в своем отказе, то пифагорейцы от них радикаль­
но отличаются: они совместили две позиции по отноше­
нию к кровавой жертве и отвели в своей общественной
деятельности равное место обоим режимам питания.
Мясная пища и отказ от нее: эта оппозиция кажется до­
статочно значимой, чтобы стать основой для дешифров­
ки всей пифагорейской системы питания, важнейшими
членами которой являются мирра и ладан.
fil
Это путь «отречения». См.: Dumont L. Le renoncement dans les reli­
gions de l'lnde / / Archives de Sociologie des Religion. 7. 1959. P. 45-69
(= Homo hierarchicus. Paris, 1966. P. 342—350), выводы этого исследования
находятся под влиянием очерка Д. Саббатуччи.

247
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

Вся первая часть системы питания пифагорейцев


основана на отказе от убийства, жертвоприношения и
употребления в пишу животных. Тройной отказ, выража­
ющий одно и то же неприятие жертвоприношения пло­
ти. Это исток нескольких обычаев, укладывающихся в
рамки такого режима питания, при котором людей и бо­
гов не разделяет непроходимая пропасть; режима, самы­
ми разными способами стремящегося к восстановлению
былой традиции совместных трапез людей и богов — под-
линнной сисситии (syssitia), как это называли пифагорей­
цы62. Об основных способах питаться вместе с богами или
подобно богам можно судить по составу так называемых
«чистых» жертвоприношений, каждый день совершав­
шихся членами братства. Канонические жертвы делились
на две категории: злаки и благовония63. Под последними
подразумеваются ладан и мирра, под первыми — пшени­
ца, ячмень, просо или даже ячменная мука и лепешки.
Злаки возлагали на алтарь, не сжигая64, а благовония пре­
давали огню. Понять истинное значение этих двух типов
даров в практике жертвоприношения можно лишь срав­
нив их — главным образом в аспекте мифологической
символики — с совокупностью всех репрезентаций, име­
ющих отношение и к рациону самого Пифагора, и к
62
Арштофонт. Пифагореец / / Diels, Fragmente der Vorsokratiker I.
P. 480,11. 20—25: в ином мире только пифагорейцы пользовались привиле­
гией есть за столом Плутона.
63
Ямвлих. Жизнь Пифагора 54: popana, psaista, keria, libanotos; Ibid.
150: kenkhroi, popana, keria, libanos, smyrna, ta alia thymiamata; Порфирий.
Жизнь Пифагора 36: alphita, popanon, libanotos, myrrhine.
64
Вспомним «образцовое» жертвоприношение, совершавшееся Пи­
фагором в честь Аполлона Отчего Делосского: ячмень, пшеница и лепеш­
ки возлагались на алтарь aneu pyros Диоген Лаэртский VIII 13. Ed. Delatte.
P. 115 3—4). В общепринятой практике жертвоприношений лепешки либо
сжигались, либо возлагались на алтарь. В схолиях к Аристофану, Плутос
661, проводится различие между pelanos (сжигалась в жертвенном огне)
и popana (возлагались на алтарь). Об аруга как особом типе жертвоприно­
шения см.: Stengel s.v. Аруга / / Real-Encyclopadie (1895). Coll. 292-293.

248
Марсель Детьен. СВЯЩЕННЫЕ БЛАГОВОНИЯ...

«образцовым» жертвам, принесенным самосским филосо­


фом в дар Аполлону. На Делосе был алтарь Аполлона От­
чего, на котором запрещалось приносить в жертву живот­
ных. Рассказывали, что именно на этот алтарь Пифагор
возложил ячмень, пшеницу и лепешки — предусмотрен­
ные ритуалом жертвенные дары Аполлону Отчему65. Дело
не только в том, что жертвы, возложенные на алтарь
Аполлона, были «простыми природными» продуктами, —
в этом делосском ритуале они трактовались как «воспоми­
нания о первобытной трапезе и ее образец». Плутарх66, у
которого мы и почерпнули эти сведения, добавляет, что
вместе с пшеницей, ячменем и лепешками в жертву Апол­
лону приносились мальва и асфодель — два растения, ко­
торые, как нам известно из других источников, играли
исключительную роль в жизни пифагорейцев, ибо вос­
принимались ими как «первобытная пища». Все ветви
традиции, восходящей к Аполлону Отчему, ясно показы­
вают, что речь в данном случае идет о божестве, щедро
дарящем плоды земли: Аполлон Отчий — «податель пло­
дов» (karpon doter) 67 . Делийский миф об Ойнотрофах
может послужить иллюстрацией этой живительной щед­
рости. У мифического царя Ания, сына Аполлона, было
три дочери, наделенные удивительной способностью:
стоило им пожелать, из земли произрастали любые пло­
ды. Ойно дарила вино, Спермо — зерно, а Элайо — олив­
ковое масло. Божества, в изобилии одаривающие людей
(без каких бы то ни было усилий со стороны последних)
уже готовой к употреблению пищей, — несомненный ат­
рибут Золотого века68. Как и Ойнотрофы, Аполлон Отчий
65
Диоген ЛаэртскийУШ, 13 (ср. Тимей в: Fragmente der griechischen
Historiker 566F 147); Ямвлих. Жизнь Пифагора 25; Ibid. 8.
66
Плутарх. Пир семи мудрецов. P. 158A. Ed. J. Defradas.
67
Idem. Об оракулах Пифии. P. 402A.
68
См.: Gallet de Santerre H. Delos primitive et archaique. Paris, 1958.
P. 176-177.

249
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

царил в Золотом веке человечества69. Он покровитель­


ствовал первым человеческим сообществам, возникшим
в эпоху, когда земля сама взращивала пищу для людей,
даря им «природные» (autophyes) плоды, произраставшие
самопроизвольно, без всякого технического вмешатель­
ства (т.е. без сельского хозяйства), не нуждаясь в изнури­
тельном людском труде. На первый взгляд может пока­
заться, что эти продукты Золотого века — злаки (пшеница
и ячмень) и растения (мальва и асфодель) — относятся к
двум разным типам растительной пищи: первые принад­
лежат к культивируемым растениям, вторые — к диким.
Однако мифологическое сознание видело в них продукты
одной природы: подобно мальве и асфодели, пшеница и
ячмень тоже самопроизвольно произрастали из земли,
причем в абсолютно пригодном к употреблению виде —
их не нужно было подвергать никакой термической обра­
ботке. Следовательно, для пифагорейцев ритуальные
жертвы Аполлону Отчему имели парадигматическое зна­
чение: они представляли ту пищу, которой люди когда-то
питались наравне и совместно с богами70. Очевидно, что
в эпоху полисов, когда быка впрягли в ярмо и заставили
тянуть плуг, злаки не могли в полной мере сохранить
свою репутацию природных продуктов Золотого века,
69
Делосский мир являет уникальный контраст: два изображения
Аполлона настолько же соответствуют друг другу, насколько противопо­
ложны два алтаря, каждый — со своим ритуалом. По свидетельству Арис­
тотеля, цитируемому Диогеном Лаэртским (VIII 13), алтарь Аполлона От­
чего находится позади алтаря, называемого keraton. Последний посвящен
Аполлону как сыну Лето и брату Артемиды и сделан, как явствует из его
названия, из переплетенных между собой рогов животных, принесенных
в жертву этому богу. Т.е. в одном случае мы имеем дело с растительными
жертвами, в другом — с кровавыми жертвенными закланиями.
70
Делосские предания, связанные с гипербореями (миф о гипербо­
рейских девах), также.объясняют привлекательность культа Аполлона
Делосского для религиозной пифагорейской мысли. Ориентированный на
Аполлона мистицизм пифагорейства отводит важную роль гиперборей­
ской традиции.

250
Марсель Детьен. СВЯЩЕННЫЕ БЛАГОВОНИЯ...

пищи, общей для богов и людей. А значит, лишь мальва


и асфодель могли олицетворять для пифагорейцев иде­
альную пищу. Эти два растения, пригодные к пище в сво­
ем первозданном диком виде71, стали важнейшей частью
универсального состава — смеси alima и adipsa — продук­
тов, способных удовлетворить и голод, и жажду. Такая
пища была привилегией высших существ, ее могли вку­
шать лишь такие экстатические пророки, как Пифагор,
Эпименид и Абарий. В случае с Эпименидом отказ от
обычной для людей пищи означал одновременно реши­
мость питаться по образцу богов. Ежедневный рацион
этого знаменитого «жреца очищения» составляла некая
пилюля, позволявшая ему забыть и о голоде, и о жажде72.
Итак, в состав этой чудесной пищи входила смесь мальвы
и асфодели — растений, в которых Эпименид открыл чу­
дотворную питательную силу. Именно их избрал Пифа­
гор для жертвы Аполлону Отчему73. В пифагорейской
традиции все те же alima и adipsa, открытые людям бо­
гами, выступают в качестве составной части рациона пи­
тания людей. Их изобрела Деметра — божество, пода­
ющее пищу, — когда хотела помочь Гераклу пересечь
пустыню и добраться до Ливии74. Конечно, пифагорей-
71
Общее освещение вопроса см.: MurrJ. Die Pflanzenwelt in der grie-
chischen Mythologie. Innsbruck, 1890, перепечатка Groningen, 1969. P. 240—
243. Более подробно о мальве см.: SteierG, s.v. Malve / / Real-Encyclopadie
(1928). Coll. 922—927; об асфодели: VerpoortenJ.M. Les noms grecs et latins de l'as-
phodele //L'Antiquite Classique. XXXI. 1962. P. 111-129.
72
Плутарх. Пир семи мудрецов 157D. В «Пире» Плутарха Солон на­
стаивает на том, что Эпименида вдохновил на такой режим питания Ге-
сиод. Труды и дни 41 («что на великую пользу идут асфодели и мальва»,
пер. В. Вересаева), как уже отмечал Платон. Законы 677Е. Это высказыва­
ние Платона цитируется в Scholia vetera in Hesiodi Opera 41. Ed. Pertusi.
P- 23, где собраны ученые изречения об alima и adipsa.
73
Эту версию отстаивает и Периандр в том же Пире, 158А.
74
Порфирий. Жизнь Пифагора 35. Судя по всему, это предание было
известно уже в V веке Геродору Гераклейскому (Fragmente der griechischen
Historiker 31F i с примечаниями Jacobi).

251
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

ский рецепт приготовления этих составов весьма сло­


жен75: в них входили самые разные семена (мак, кунжут,
семена арбуза и др.), злаки (ячмень и пшеница) или даже
некий местный сорт сыра. Тем не менее листья мальвы и
асфодели играли важнейшую роль при приготовлении
этой пищи, утолявшей голод и избавлявшей от жажды.
Пифагор питался исключительно ею в периоды своего
общения с богами, когда он надолго уединялся в пеще­
рах76.
В пифагорейской системе питания мальва и асфо­
дель наряду со злаками знаменуют собой первый способ
питаться подобно богам. Искусство питаться подобно
богам сочетает в себе самые разноплановые религиозные
представления о Золотом веке. Оба растения произраста­
ют самопроизвольно, как и подобает первобытной пище.
Их возлагают на алтарь Аполлона в самом безупречном из
всех жертвенных ритуалов. Их едят божественные люди,
чей жизненный уклад приближается к образу жизни лю­
дей Золотого века.
Наряду с очищенными злаками, взятыми вкупе с
мальвой и асфоделью (выше мы показали, в каких отно­
шениях находятся злаки с этими дикими растениями),
пифагорейцы практиковали жертвоприношения иного
типа: благовония — ладан и мирру. Разница между злака­
ми и благовониями, составляющими неотъемлемую при­
надлежность ритуала, представляется весьма значитель­
ной. И не только потому, что первые не уничтожались
при жертвоприношении, в то время как вторые подвер­
гались сожжению. Дело еще и в том, что в одном случае
речь идет о растениях, выращенных человеком и со-
75
У Плутарха в «Пире семи мудрецов» 157F утверждается, что про­
дукты эти представляют собой целебное снадобье: mallon pharmaka ё sitia.
76
Другие бытовавшие предания об этих чудесных продуктах можно
найти среди свидетельств, собранных в: Detienne M. La notion de daimon
dans le pythagorisme ancien. Paris, 1963. P. 115—159.

252
Марсель Детьен. СВЯЩЕННЫЕ БЛАГОВОНИЯ...

ставляющих основной элемент его рациона, а в другом —


о растениях диких, непригодных в пищу людям и предна­
значенных исключительно небесным силам. Этот разрыв
сокращается, если интерпретировать жертвоприноше­
ние благовоний в соответствии с подходом, избранным
нами для анализа роли съедобных растений, т.е. соотно­
ся некоторые мифологические предания с пифагорей­
ской системой питания. Сопоставим свидетельства, отно­
сящиеся к alima и adipsa, с пифагорейскими легендами о
необыкновенных существах, питающихся ароматами и
благоуханиями. Аристотель в «De sensu»77 утверждает, что
пифагорейцы исповедовали именно такую систему пита­
ния. Литературная традиция античной Академии, приво­
димая в «Беседах» Плутарха78, тоже описывает странных
созданий, которые не едят и не пьют. Они — жители
Луны, этого небесного двойника Земли, существа безо рта
(astomoi), питающиеся только запахами; существа-демо­
ны, образ питания которых в этой традиции явно сравни­
вается с рационом Эпименида79. Таким образом, общая
картина параллельна ситуации с мальвой и асфоделью:
ароматы, которыми питаются некие сверхчеловеческие
существа, соотносятся с приношениями ладана и мирры,
практиковавшимися пифагорейцами.
Благовония — по самой своей природе — соответству­
ют религиозным правилам пифагорейского братства еще
полнее, чем мальва и асфодель. Будучи пищей богов, одно­
го достоинства с амброзией и нектаром, ароматические
вещества в то же время представляют собой неотъемле-
77
Аристотель. О чувственном восприятии V. Р. 445а 16.
78
Плутарх. О лице на диске луны 937D и 940F. Ed. H. Cherniss. От­
сутствие экскрементов вкупе с чистотой ротовой полости, согласно Ди-
кеарху (в: Порфирий. О воздержании IV 2 = fr. 49 Wehrli) и пифагорейской
традиции (DetienneM. La notion de daimon. P. 143—145), — одна из характе­
ристик людей Золотого века.
79
Плутарх. О лице на диске луны 940В—С.

253
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

мый элемент божественной природы. Алтарь, храм, одеж­


да — все атрибуты богов — источают благоуханные арома­
ты80. Приятный запах, euodia, есть специфическое свой­
ство, присущее богам, знак их надприродного положения.
Наряду с блеском глаз, царственной осанкой и вечной
молодостью, он выражал для греков божественное досто­
инство. Самые восхитительные запахи источают светлые
божества, обитающие на Олимпе. И напротив, божества
смерти издают тошнотворный запах, подобный, напри­
мер, зловонию, распространяемому чудовищными Гарпи­
ями (порой их отождествляли с грифами 81 ). Когда они
неожиданно слетали с небес, чтобы осквернить блюда,
стоящие на столе преступного царя Финея, об их явлении
возвещал гнилой запах тления82. Следовательно, предна­
значив для жертвенных воскурений мирру и ладан, люди
просто выбрали в качестве подношения олимпийским бо­
гам сущность, наиболее близкую природе небожителей.
Да и все традиционное благочестие IV века, так же как и
пифагорейцы, отдает предпочтение жертвоприношению
благовоний. Ладан и мирра — самые угодные богам дары,
ибо, сгорев в жертвенном огне, благовония возносятся не­
посредственно к небожителям, и последним не приходит­
ся делить их с людьми83. Именно здесь совершенно от-
80
Ср.: LohmeyerE. Vom gottlichen Wohlgeruch / / Sitzungsberichte der
Heidelberger Akademie der Wissenschaften, Philos.-histor. Klasse. Heidelberg.
1919. 9 Abh. P. 4 ff; Deonna W. Euodia. Croyances antiques et modernes:
L'odeur suave des dieux et des Olus / / Genava. XVII. 1939. P. 167-262;
Puech H.-C. Parfums sacres, odeurs de saintete, effluves paradisiaques / /
L'Amour de Г Art. 1950. P. 36-40.
81
Ср.: Smith C. Harpies in Greek Art //Journal of Hellenic Studies. XII.
1892. P. 109-114.
82
Аполлон Родосский. Аргонавтика II 272. Эринии источали бо­
лезнетворное зловоние (Эсхил. Эвмениды 53). Ср.: Deonna W. Euodia cit.
P. 220-222.
83
Менандр. Брюзга. 449—453; Fr. 117 Korte; Антифан. Fr. 164 Kock,
II 78. Ср.: Теофраст. О благочестии. Fr. 8. Ed. W. Potcher (p. 160), а также

254
Марсель Детьен. СВЯЩЕННЫЕ БЛАГОВОНИЯ...

четливо проявляется разница между воскурениями бла­


говоний и дымом от сжигаемых жертв. Запах горелого
мяса — наиболее непреложный знак изначального деле­
ния84: поднимающийся вертикально вверх дым подчерки­
вает непреодолимое расстояние, отделяющее мир людей
от мира богов. А воскурения ладана и мирры были для пи­
фагорейцев тем самым жертвоприношением, которое
воистину объединяло людей и богов в единой трапезе, в
совместном вкушении высшей пищи.
На эти параллельные линии традиции, определя­
ющие роль ритуально чистых злаков, мальвы и асфодели,
ладана и мирры, накладывается пифагорейская регламен­
тация питания и жертвоприношений, сводящаяся все к
тому же отказу от употребления в пищу мяса. Из трех
типов растительных продуктов — злаков, «диких» расте­
ний и ароматических веществ, — в пифагорейской систе­
ме определявших три формы «антимясного» уклада, аро­
матические вещества, несомненно, занимают высшую
ступень: во-первых, они представляют собой противо­
положность жертвенному дыму, при традиционных пуб­
личных жертвоприношениях мешавшемуся с их запахом;
во-вторых, они отнюдь не призваны символизировать
разницу между Смертными и Бессмертными, а, наоборот,
в возобновленной совместной трапезе людей и богов ут­
верждают их вновь обретенное единство — более долго­
вечное, чем прежде.
Анализ значения этой высшей пищи не будет исчер­
пывающим без сопоставления ее с теми продуктами, от-
наблюдения Воуапсё P. Le Culte des Muses chez les Philosophes grecs. Paris,
1936. P. 282-284.
84
А ведь несправедливый дележ ведет к скандалу: «Кто настолько бе­
зумен или выказывает себя столь легковерным, чтобы надеяться, что все
боги удовлетворяются костями без мяса и жженой желчью — тем, чем по­
гнушались бы и голодные псы, — и что именно такое подношение им по­
добает?» (Аноним, цитируется в: Порфирий. О воздержании II 586. Ed.
Nauck. P. 183 12-16).

255
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

ношение к которым пифагорейцев являло собой полную


противоположность всему изложенному выше. Один из
учеников Пифагора приравнивает к «мясоедению» упо­
требление в пищу семян растений семейства бобовых —
бобов. Известно, что запрет на употребление в пищу
бобов был одним из самых суровых. Члены братства не
только отказывались их есть, но испытывали перед этим
продуктом подлинный ужас, мотивы которого широко
представлены в пифагорейской традиции85. Первый до­
вод — из области ботаники: боб — единственное из всех
растений, которое обладает гладким, а не коленчатым
стеблем (agonaton86). Благодаря этой своей особенности
боб стал самым распространенным средством сообщения
между Аидом и миром людей. Вот как определяется фун­
кция бобовых в двух стихах «Священной речи» пифаго­
рейцев: «Они служат опорой и лестницей душам [людей],
исполненным жизненной силы, когда те поднимаются на
свет из обителей Аида»87. Полый бобовый стебель — сво­
его рода переправа, место непрекращающегося обмена
между жизнью и смертью. Боб — посредник при пересе­
лении душ в бесконечном круге рождений. Этот первый
довод пифагорейцев «против» бобов не был единствен­
ным. Так, бобам вменялось в вину произошедшее смеше­
ние жизни и смерти. Именно это были призваны доказать
странные опыты, проводившиеся некоторыми членами
пифагорейского братства. Бобовое зерно помещали в
шкатулку или в горшок, плотно закрывали и закапывали
в землю или в навоз. Через сорок или девяносто дней
сосуд доставали, и на месте боба обнаруживалась полнос­
тью сформировавшаяся детская головка, или женский
85
Все предания, связаные с отношением пифагорейцев к бобам, из­
ложены в классическом очерке у DelatteA. Faba Pythagorae cognata / / Serta
Leodiensia. Liege; Paris, 1930. P. 33—57 (впредь ссылки на: Faba).
86
Аристотель в: Диоген ЛаэртскийУШ 34. Ed. Delatte. P. 131 5.
87
Схолия Т.; Евстафий. Илиада XIII 589. Ср.: Delatte. Faba. P. 37.

256
Марсель Детьен. СВЯЩЕННЫЕ БЛАГОВОНИЯ...

половой орган, или мужская голова, а порой — кровь88.


Можно было бы отнести эксперименты такого типа, на­
шедшие продолжение в греко-египетской магии89, к более
поздней эпохе, однако два аргумента не позволяют нам
согласиться с подобным предположением. Во-первых, за­
свидетельствовано, что первые опыты такого рода отно­
сятся к IV веку до н. э.90 Кроме того, здесь налицо явная
связь с исторически засвидетельствованным отношением
пифагорейцев к бобам: как рассказывает Аристотель, уче­
ники Пифагора считали бобы похожими на половые
органы91. Лукиан, развивая то же сравнение, высказы­
вается еще яснее: «Со всех точек зрения бобы суть не что
иное, как зачинающее семя [gone]»92. Эти странные опы­
ты, задуманные с тем, чтобы подтвердить причастность
бобов к процессу зачатия и родов, напрямую связаны с
некоторыми пифагорейскими космогоническими пред­
ставлениями, где бобы выступают в роли первой живой
сущности, рожденной из первородного тления одно­
временно с первым человеком93. «Во время хаоса, царив­
шего в самом начале, при рождении вещей, когда земля
являла собой смешение множества сущностей, одновре­
менно зарождающихся и истлевающих94, когда мало-пома­
лу начинали определяться и отделяться друг от друга жи­
вотные, появившиеся на свет в виде одной нераздельной
сущности, и пустившие первые побеги растения, — из
этого всеобщего распада образовался человек и пророс
боб». В этой космогонической картине происхождения
бобовых обращают на себя внимание два момента.
88
См.: Delatte. Faba. P. 42-43. '
89
Ibid. P. 43-46.
90
Геракл ид Понтийский, цитируется в: Иоанн Лидиец. О месяцах
IV 42; это — первое свидетельство.
91
Аристотель, в: Диоген Лаэртский VIII 34. Ed. A. Delatte. P. 131 4.
92
Лукиан. Аукцион образов жизней 6.
93
Антоний Диоген // Порфирий. Жизнь Пифагора 44.
94
Syspeiromenon kai sysse pomenon.

257
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

Во-первых, боб появился на свет из тления и гнили. Тот


факт, что бобовые связаны с разложением и гниением,
что они появились в виде чудовищной смеси крови и ге­
ниталий, свидетельствует только об одном: в пифагорей­
ской системе ценностей боб представляет полюс смер­
ти — смерти и неизбежного перерождения. Такой круг
противопоставляется жизни бессмертных богов, чье тело
не состоит из плоти и крови, а значит — нетленно, по­
добно ароматическим веществам и благовониям. Второй
важный момент, высвеченный этой космогонией, за­
ключается в том, что боб на своем стебле — своего рода
растительный двойник человека, его брат-близнец. По­
следний вариант «опыта с бобом» демонстрирует все вы­
воды, вытекающие из подобной концепции: если пару
минут подержать бобовое зерно на солнце, а затем раз­
грызть его или слегка надкусить зубами, через некоторое
время оно начнет испускать запах человеческого семени
или, согласно другой версии, запах человеческой крови,
пролитой при убийстве95. В этом последнем случае есть
бобы — то же, что проливать кровь. Весь драматизм тако­
го представления открывается в предостережении, по­
стоянно встречающемся в пифагорейской литературной
традиции: «Есть бобы — не меньшее преступление, чем
есть головы собственных родителей»96. Стало быть, есть
бобы (здесь мы имеем дело с их самой глубинной ипоста­
сью) — то же самое, что поедать себе подобных97. Пифа-
95
Этот опыт, приписываемый Антонию Диогену, известен нам в двух
вариантах: Порфирий. Жизнь Пифагора 44; Иоанн Лидиец. О месяцах IV 42.
В первом случае речь идет об anthropeiou gonou, во втором — об anthro
peiou phonou.
96
Ison toi kyamous te phagein kephalas te tokeon. Первое свидетель­
ство и здесь принадлежит Гераклиду Понтийскому, цитируется в: Иоанн
Лидиец. О месяцах IV 42. Другие свидетельства см. в: Delatte. Faba. P. 36,
nota 2.
97
О пожирании себе подобных, равным образом свойственном ди­
ким животным и варварам, живущим как звери, а не как люди, объединен-

258
Марсель Детьен. СВЯЩЕННЫЕ БЛАГОВОНИЯ...

горейская традиция свидетельствует об этом абсолютно


недвусмысленно, приписывая Пифагору такой же стро­
гий запрет на «употребление в пищу бобов, как и на по­
едание человеческого мяса»98. Есть бобы — все равно что
пожирать человеческое мясо, т.е. вести себя подобно
диким зверям, придерживаться образа жизни, являюще­
го полную противоположность жизни Золотого века.
Таким образом, в пифагорейской системе питания
«употребление в пищу бобов» оказалось неким эзотериче­
ским эквивалентом мясоедения и практики кровавых
жертвоприношений". Для пифагорейцев питаться бо­
бами означает есть мясо — в это вкладывается ровно
столько же буквального смысла, насколько буквально
употребление превозносимой ими высшей пищи — арома­
тов, мальвы и асфодели, ритуально чистых злаков — пред­
полагает отказ от потребления мяса. Пифагорейская си­
стема питания представляется построенной на контрасте
двух полярно противоположных элементов: положитель­
ный полюс — ароматы, отрицательный — бобы. Что речь
действительно идет об антитезе, доказывают две выделя­
емые характеристики каждой из растительных субстан­
ций. С одной стороны, боб, со своим лишенным сочлене­
ний стеблем, вступает в такие же непосредственные
отношения с Нижним миром, миром мертвых, как арома-
ные в сообщество (т.е. не как греки, которые питаются злаками и приго­
товленным на огне мясом домашних животных), см.: HaussleiterJ. Der
Vegetarismus in der Antike. Berlin, 1935. P. 65 ff; Festugiure A.-J. A propos des
aretalogies d'Isis / / Harvard Theological Review. XLII. 1949. P. 217 ff.
98
Порфирий. Жизнь Пифагора 43—44. В сочинении «О воздержании»
I 23 Порфирий свидетельствует о существовании некоего предания, объяс­
няющего вегетарианство Пифагора стремлением удержать людей от кан­
нибализма.
99
Изложенная нами точка зрения несовместима с объяснением,
предложенным Delatte. Faba. P. 56—57 (возникновение широко бытовавше­
го поверья о том, что между бобовыми растениями и душами мертвых не­
пременно должна существовать некая связь, Делатт объясняет свойством
бобов «вызывать газы»).

259
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

ты — с миром Вышним, миром богов; с другой стороны,


боб настолько же безраздельно принадлежит миру гние­
ния и разложения, насколько с ароматами связано пред­
ставление о сухости и горении.
Коль скоро противопоставление бобов и ароматов
обозначает магистральное направление системы, кото­
рую мы пытаемся определить, нам следует сейчас уточ­
нить природу отношений, связывающих эту — первую —
группу употребляемых в пищу продуктов с другими кате­
гориями, фигурировавшими в системе питания пифаго­
рейцев. Какова мясная диета, которой придерживались
так называемые пифагорейцы-«политики»? Какое место
по отношению к ароматам и бобам занимает рабочий
бык — животное, мясо которого столь же строго запреще­
но к употреблению в пищу, как и бобы? «Гастрономиче­
ский» аспект отношения к этому животному занимает
центральное место в проблематике, связанной с системой
питания пифагорейцев, вовлеченных в общественную
жизнь полиса. Ученики Пифагора, о которых говорит
Аристоксен, не связывают себя непреложным отказом от
мясной пищи, однако и не едят всякое мясо без разбору.
Некоторые сорта мяса разрешены, другие строго запре­
щены. Скажем, можно есть мясо козлят и поросят, а упо­
требление в пищу баранины и мяса пахотного быка ка­
тегорически запрещается. Такую классификацию дает
Аристоксен. Деление приносимых богам жертв на два
типа не есть плод некоего продуманного решения, но и
не элемент фольклора, «в котором и понимать нечего».
В XV книге «Метаморфоз» Овидия подробно излагаются
мифологические и религиозные основания, мотивиру­
ющие такую классификацию100. Излагая основные вехи
истории человечества, «сам» Пифагор в словах, приписы­
ваемых ему Овидием, представляет следующую картину.
100
Это впервые отметил Boyance P. Op. cit. P. 40-43.

260
Марсель Детьен. СВЯЩЕННЫЕ БЛАГОВОНИЯ...

После Золотого века, когда люди нуждались только в зла­


ках, плодах и растениях, в изобилии рождаемых зем­
лей101, первой пролитой людьми кровью была кровь ди­
ких зверей — вредоносных животных, которых можно
было убивать, но нельзя — есть102. Следующим этапом
человеческой истории стала практика принесения в жер­
тву домашних животных. Пифагор обозначает еще одно
существенное разделение — между жертвами «преступны­
ми» и невинными животными. Животными, заслуживши­
ми смерть и первыми принесенными в кровавую жертву,
были свинья и козел. Свинья — потому, что она враждеб­
на Деметре: она вырыла из земли семена, уничтожила
посевы; а козел оскорбил Диониса, съев виноградную лозу
и разорив виноградник103. Этим двум преступным жерт­
венным животным Пифагор противопоставляет двух дру­
гих, совершенно невиновных, которых ни в коем случае
101
Овидий. Метаморфозы XV 75—100: «...злаки, плоды, растения, вкус­
ные сами по себе, и те, которые делает сладкими и нежными огонь. Од­
ним словом, земля, подательница своих богатств, давала прекрасную
пищу». Кулинарный огонь — лишь продолжение созревания, завершение
процесса обработки, начатого землей, взращивающей всех и вся.
102
Все было мирно тогда. Потом, меж смертными первый, —
Кто — безразлично — от той отвратился еды и впервые
В жадное брюхо свое погружать стал яства мясные.
Он преступлению путь указал. Зверей убиеньем
Часто бывал и дотоль согреваем клинок обагренный.
Не было в этом вины: животных, которые ищут
Нас погубить, убивать при всем благочестии можно, —
Именно лишь убивать, но не ради же чревоугодья!
(Овидий. Метаморфозы 103—110. Пер. С. Шервинского)
То же утверждается в стихах, цитируемых в: Плутарх.Ов употребле­
нии в пищу мяса II3—4. P. 998A—В. Эти стихи были частью Пифагорейской
Священной речи, реконструированной в: Delatte A. Etudes sur la litterature
pythagoricienne. Paris, 1915. P. 41: здесь тоже изобретение военного ору­
жия неотделимо от смерти рабочего быка.
103
Овидий. Метаморфозы XV 110-115.

261
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

нельзя приносить в жертву. Это — овца и рабочий бык104.


Первая дает людям шерсть и молоко с той же щедростью,
с какой земля дарит урожай. Второй — товарищ человека
в трудах, самых близкий родственник крестьянина, его
двойник, его второе «я». Убить быка, говорит Пифагор, —
все равно что «зарезать крестьянина», а стихи 120—145
XV книги представляют собой настоящий «плач по душе
пахотного быка»105.
Эти мифологические предания, подтверждающие
разделение, проведенное аристоксеновскими пифаго­
рейцами между двумя типами жертвенных животных,
вписываются в религиозный контекст многих других
легенд о первом жертвоприношении животного, быто­
вавших в Афинах и в Элевсине. Свинья и козел были
убиты за то, что провинились перед Деметрой и Диони­
сом. Свинья разорила посевы106, уничтожила дары Де-
104
Овидий. Метаморфозы XV. 116—126. «Почему мы думаем, что долж­
ны быть справедливыми по отношению к диким и по-скотски неотесанным
людям, но можем вести себя как угодно с рабочим быком, с собакой, по­
могающей нам загонять скот на пастбище, с овцами, дающими нам моло­
ко и шерсть, а стало быть, питающими и одевающими нас?» (Порфирий. О
воздержании III 19).
105
Мы полагаем, что это иранский источник, Гаты (Ясна 29). Того
же мнения придерживаются: Dumezil G. Naissance d'archanges. Paris, 1945.
P. 119-124; Duchesne-GuiUeminJ. Zoroastre. Paris, 1948. P. 193-198 и Ormazd
e Ahriman. Paris, 1953. P. 35—38. Позднее Дюмезиль вернулся к анализу
Ясны 29, но его целью было найти элементы, попавшие в «скотоводче-
ско-земледельческий фольклор»: A propos de la Plainte de Tame du boeuf
(Yasna 29) / / Bulletin de TAcademie Royale de Belgique. Classe des Lettres.
LI. 1965. P. 23-51.
106
Схолия к «Лягушкам» Аристофана 338; Сервий. Комментарий к Ге-
оргикам Вергилия II, 380; Варрон. De re rustica II 4.9. В: Порфирий. О воз­
держании II 9 есть некая Климена, которая неумышленно убивает свинью
(akousioi hamartiai), между тем как Дельфийский оракул в ответ на вопрос
некоего Эпископа объявляет, что можно принести в жертву животное, ко­
торое непосредственно во время жертвоприношения подает знак о том,
что оно согласно на собственное заклание. Дельфийский оракул придает

262
Марсель Детьен. СВЯЩЕННЫЕ БЛАГОВОНИЯ...

метры; козел107 разорил виноградник Икария, осквернил


плоды Диониса. Оказавшись пагубными осквернителя­
ми, lymantikoi, свиньи и козы были приговорены слу­
жить жертвами тем богам, которых они в свое время
оскорбили. Однако пифагорейская концепция кровавой
жертвы, хотя и разделяет некоторые греческие фольк-
лорно-мифологические верования, представляет собой
вполне оригинальную теорию, что позволяет нам гово­
рить о некоторых особенностях пифагорейской трак­
товки этого вопроса. Прежде всего, пифагорейские
теории содержат косвенный запрет на убийство и нане­
сение увечий (mete phteirein mete blaptein) животным,
не причиняющим никакого вреда роду человеческому.
За этими животными положено ухаживать, как за куль­
турными растениями или плодовыми деревьями 108 .
Далее, существует уже во вполне эксплицитной форме
рассказ о первом жертвоприношении животного, при­
писываемый Плутархом некоему пифагорейцу, однако
речь в нем идет о традициях и практике «древних»109.
Люди того времени, говорится в рассказе, «считали свя­
тотатством и преступлением ergon enages kai athesmon)
не только есть, но и вообще убивать невинных живот­
ных. Тем не менее, когда люди видели, что их теснит
все увеличивающееся поголовье животных, они, гово­
рят, — заручившись одобрением Дельфийского ораку-
очень большое значение движениям приносимого в жертву животного:
при окроплении жертвы священной очистительной водой животное оп­
ределенным образом трясло головой — и совершающий жертвоприноше­
ние трактовал это как одобрение своих действий (kataneuo).
107
Варрон. De re rustica I 2.19; Вергилий. Георгики II 380 (а также Сер-
вий. In loc); Порфирий. О воздержании II 10.
108
Аристоксен в: Ямвлих. Жизнь Пифагора 99. Ed. Deubner. P. 57 20—
23; Диоген Лаэртский VIII 23. Ed. A. Delatte. P. 123 4-5; Порфирий. Жизнь
Пифагора 39.
109
Согласно Haussleiter. Vegetarismus. P. 112, nota 1, представляется
вполне вероятным, что речь здесь идет о подлинной древней пифагорей­
ской традиции: Плутарх. Застольные беседы VIII 8.3. P. 729F f.

263
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

ла — все же допускали жертвоприношения животных,


дабы спасти плоды земли от опасности истребления».
Первыми кровавыми жертвами богам были животные,
которых сочли виновными в преступлениях против лю­
дей и плодов человеческих трудов, — животные, опусто­
шавшие посевы, пожиравшие виноградники, уничтожав­
шие семена110. Они вели себя подобно диким зверям,
вынуждая людей поступать с ними как с врагами. Все
эти уложения восходят к одной и той же модели обще­
ства: к тому его состоянию, когда человек ощущал свое
единство с растениями и животными, к Золотому веку,
когда земля сама приносила восхитительные плоды,
когда люди и звери жили вместе по единым законам
справедливости111. Представление о Золотом веке, соче­
тавшееся у греков с идеей о некоем диком состоянии,
свойственном первобытным людям112, пифагорейцы раз­
деляли и с Гесиодом, и с соответствующей греческой
традицией, служившей ему источником.
Именно к этому «официальному» образу религиозно-
политической мысли восходит дихотомия, которая в слу­
чае с пифагорейцами выступает в виде деления жертвен­
ных животных на два типа: к одному принадлежат свинья
и козел, к другому — рабочий бык и овца. В практике пуб­
личных жертвоприношений, когда закалали сразу трех
животных, когда приносили в жертву trittya, быки состав­
ляли главную часть жертвенного подношения, а мелкие
жертвы выбирались из коз и овец113. Примечательно
110
В 730B вредоносных животных определяют три эпитета: le"i-
boteiros, опустошающий посевы; spermologos, собирающий семена; tryge-
phagos, пожирающий виноградники.
111
Попытка реконструкции пифагорейской модели Золотого века
представлена нами в: La Notion de daimon dans le pythagorisme ancien.
Paris, 1963. P. 93-117.
112
О стадии дикости, когда люди вели себя подобно диким зверям,
см.: Festugiere. Op. cit. P. 217 f.
113
Stengel P. Opferbrauche der Griechen. Leipzig; Berlin, 1910. P. 191-
196; Dumeiil G. Tarpeia. Paris, 1947. P. 133-138.

264
Марсель Детьен. СВЯЩЕННЫЕ БЛАГОВОНИЯ...

лишь одно отличие между пифагорейской и общепри­


нятой практической классификацией жертвенных жи­
вотных: в классическом варианте trittya овца квалифи­
цировалась как мелкая жертва, пифагорейцы же при­
равнивали ее к рабочему быку. Объяснение простое: в
пифагорейской системе деление жертвенных животных
на два класса носило не только религиозно-экономиче­
ский характер. Учитывалась также степень одомашненно­
сти животного, т.е. физическое расстояние, отделявшее
животное от человека. Поскольку свиньи и козы пасутся
стадами, без крыши над головой, на необработанной зем­
ле, вдали от человеческого жилья, за пределами челове­
ческих поселений, они представляются самыми «дикими»
из всего домашнего скота. Овцы и быки, напротив, счи­
таются самыми близкими человеку животными. И в пер­
вую очередь, конечно, бык, тянущий плуг, традиционно
представляется неотъемлемой частью сельскохозяйствен­
ного уклада, членом семьи, ойкоса114: он живет под одной
крышей с крестьянином, он — самый верный товарищ
человека в трудах. О том, что критерий физической бли­
зости к человеку играет существенную роль в пифагорей­
ской классификации жертвенных животных, свидетель­
ствует оправдание первого убийства животных, предла-
114
Гесиод. Труды и дни 405—406:
В первую очередь — дом (oikos, в смысле жилье) и вол работящий для
пашни (Ьойп arotera),
Женщина (gynaika), чтобы волов погонять, не жена — покупная!
(Пер. В. Вересаева)
Для Гесиода все три компонента простейшего сельскохозяйственно­
го сообщества, ойкоса в широком значении этого слова, — равноценны.
А вот Аристотель (Экономика I 2. Р. 1343а 20-21; Политика I 2. P. 1252b
П), цитируя эти стихи Гесиода, подчеркивает в комментарии солидар­
ность крестьянина с рабочим скотом: «В самом деле, для бедняков бык за­
меняет раба (oiketes)». В связи с этим см. наблюдения A. Hoekstra в:
Mnemosyne. 1950. Р. 91-98.

265
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

гавшееся Пифагором и его учениками: свинья и козел


были закланы, поскольку они — животные вредоносные,
что вполне соответствует их полудикой природе.
Еще одним доводом в пользу важности этого крите­
рия могут стать пифагорейские представления о рабочем
быке и его месте в группе животных, предназначенных к
закланию. В этом вопросе, как и в предыдущем, пифаго­
рейская система вполне согласуется с основными религи­
озными принципами греческого полиса. В самом деле,
именно вопрос о статусе рабочего быка при кровавой
жертве составлял для полиса одну из самых сложных про­
блем. 14-го числа месяца скирофорион в Афинах отмечал­
ся праздник Буфония, дословно— «убийство быка»115.
В центре ритуала — драматически обставленное жер­
твоприношение: рабочий бык, воспользовавшись тем,
что хозяин отвлекся, приближается к алтарю Зевса Поли-
евса (Polieus) и принимается поедать разложенные на нем
жертвенные дары — злаки и лепешки, предназначенные
Зевсу — покровителю города. Видя такое святотатство,
жрец Зевса в гневе хватает топор, ударяет животное и
убивает его. Испугавшись содеянного, «убийца быка»,
115
Из многочисленных и разнообразных работ, посвященных этому
ритуалу, упомянем: StrengeL Buphonien. 1893; 1897, перепечатка в: Opfer­
brauche der Griechen. Leipzig; Berlin, 1910. P. 203-221; Hubert H, Mauss M.
Essai sur la nature et la fonction du sacrifice (1899), перепечатка в: Mauss M.
(Euvres I: Les fonctions sociales du sacre. Paris, 1968. P. 274—283; Harrison J.
Prolegomena to the Study of Greek Religion. Cambridge, 1903, переизд.:
N.Y., 1955. P. 111-113; Themis. Cambridge, 1912. P. 142-150; Deubner L.
Attische Feste. Berlin, 1932. P. 158—173; GernetL. Sur le symbolisme politique:
le foyer commun (1952), перепечатка в: Его же. Anthropologic de la Grece
Ancienne. Paris, 1968. P. 391-392; Otto W.F. Ein griechischer Kultmythos vom
Ursprung der Pflugkultur (1950), перепечатка в: Das Wort der Antike.
Stuttgart, 1962. P. 140-161; Meuli K. Griechische Opferbrauche / / Phyllobolia
fur Peter von der Muhll. Basel, 1945. P. 275-277; Pestalozza U. Le Origini delle
Buphonia Ateniensi / / Rendiconti dell'Istituto Lombardo di Scienze e
Lettere. Vol. 89-90. I. Milano, 1956. P. 433-454.

266
Марсель Детьен. СВЯЩЕННЫЕ БЛАГОВОНИЯ...

bouphonos, обращается в бегство, бросив орудие преступ­


ления. Вторая часть ритуала разворачивается в двух ак­
тах. В первом дело разбирается Пританией — перед ли­
цом суда по кровавым преступлениям 116 . Виновным в
убийстве признается топор, который и приговаривается
к изгнанию за пределы Аттики. Во втором акте этого дра­
матического представления мясо жертвы съедалось, при­
чем весь город принимал участие в ритуальной трапезе.
Шкуру же быка набивали соломой, чучело ставили на
ноги и впрягали в плуг, изображая полевые работы.
Весь ритуал Буфонии основан на признании крова­
вой жертвы святотатством: приносить в дар богу жерт­
венное животное означало проливать кровь, совершать
настоящее убийство. Принесенное в жертву животное
становилось как бы преступлением общины, однако пре­
ступлением неизбежным и необходимым, поскольку убий­
ством быка скреплялась связь между полисом и боже­
ственными силами. Свое беспокойство и тревогу перед
лицом пролитой крови и убийства животного община
заглушала и преодолевала117 драматически обставленным
116
См. наблюдения L. Gernet в его комментариях к IX книге Законов
Платона. Paris, 1917. Р. 164-167.
117
Два жреческих рода играли ведущую роль в этом политическом
ритуале: Бузиги и Этеобутады. Первые были официальными защитника­
ми пахотного быка: именно они провозгласили в Афинах запрет на убий­
ство рабочих быков (Элиан. Пестрые истории V 14; Варрон. De re rustica II
5.3). Запрет был сформулирован в виде проклятия — одновременно с це­
лой серией других проклятий, грозивших нарушителям общественных ус­
тановлений, ответственность за соблюдение которых взяли на себя Бузи­
ги как изобретатели плужной обработки почвы и возделывания земли. На
Бузигах лежала обязанность священной вспашки земли в Аттике. Они от­
вечали за плодородие почвы и покровительствовали производству пищи —
в тесном «сотрудничестве» с рабочим быком. Функции Этеобутадов носи­
ли прямо противоположный характер. Это был род наследственных жре­
цов Посейдона Эрехфея. Этеобутады отвечали за жертвоприношения
быков, практиковавшиеся в Афинах в честь этого божества. Они возводи-

267
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

ритуалом, выявлявшим взаимную двойственность поло­


жения жертвы и человека, эту жертву убивающего. Буду­
чи невинным животным, рабочий бык в то же время пре­
ступник: он, кормилец людей, податель хлеба насущного,
принимается поедать злаки, сам себя приговаривая таким
образом к съедению. Мало того, приближаясь к алтарю,
чтобы съесть освященную пищу, он как бы берет на себя
роль жертвы грядущего жертвоприношения. Человек,
нанесший ему смертельный удар, тоже в двойственном
положении. Он — «убийца быка» и одновременно — жрец
Зевса Полиевса, т.е. человек, на котором лежит обязан­
ность совершать жертвоприношения. В одной из версий
мифа, связанного с ритуалом Буфонии, двусмысленность
положения этого персонажа еще более очевидна, ибо в
ходе драмы меняется его статус. Он — крестьянин-чужезе­
мец, который наносит смертельный удар своему собствен­
ному быку. «Убийца быка» бежит на Крит, однако по ве­
лению Дельфийского оракула его призывают обратно,
ибо только он может снять с города проклятие, постиг­
шее его за убийство животного. На этот раз он должен в
качестве гражданина полиса совершить жертвоприноше­
ние и расчленить убитую жертву — это вернет земле
плодородие и богатые урожаи. Все это драматическое
представление возможно только благодаря совершенно
особому статусу быка, который, будучи животным, в не­
котором смысле причастен человеческой природе. Имен­
но потому, что рабочий бык — самый близкий из всех
животных товарищ человека118, в определенный момент
ли свой род к Буту (Boutes), Волопасу, брату Эрехфея, который после смер­
ти автохтона Эрихтония, истинного сына Земли, взял на себя функции
верховного жреца. Таким образом, противоположные роли Бузигов и
Этеобутадов взаимно дополняли друг друга.
118
Запрет на убийство рабочего быка встречается в целом ряде тек­
стов: Схолии к «Явлениям» Арата 132; Элиан. Пестрые истории XII34; Схо­
лии к Одиссее XII 353; Николай Дамасский в: Fragmente der griechischen
Historiker (Jacoby) 90F 103i (где убийство рабочего быка и похищение сель-

268
Марсель Детьен. СВЯЩЕННЫЕ БЛАГОВОНИЯ...

истории полиса ритуальное убийство быка вызывало в об­


ществе сильнейшую тревогу119.
Итак, мы проанализировали отношение пифагорей­
цев к рабочему быку с точки зрения обряда Буфонии и в
контексте религиозных представлений полиса: категори­
чески запрещая жертвоприношение этого животного,
пифагорейство разделяет с полисом тревогу по поводу
кровавой жертвы. Однако то же сравнение прежде всего
позволяет определить изначальную позицию пифагорей­
ского движения. Движение это выглядит как религиозная
секта — и в силу своего, ориентированного на культ Апол­
лона, мистического устремления к абсолютно чистому
существованию, и в силу ужаса, проявляемого перед прак­
тикой поедания себе подобных, перед звероподобной
жизнью. Несмотря на то что жертвоприношение быка
было одним из самых существенных моментов религиоз­
ной жизни полиса, пифагорейцы категорически отказы­
вались есть мясо такой жертвы — даже те из них, кто при­
нимал непосредственное участие в политической жизни.
К этому — первому — расхождению пифагорейской систе­
мы с практикой общественных жертвоприношений мож­
но добавить еще два, дающие точное представление о
том, насколько далеко заходил компромисс пифагорей­
цев как политической группы с полисом. Жертвенное
мясо позволялось есть, однако постулировались два огра­
ничения: во-первых, можно было есть лишь мясо жи­
вотных, признанных преступными и вредоносными;
во-вторых, к употреблению в пищу разрешались лишь
наименее «витальные» части жертвенного животного,

скохозяйственного орудия — преступления одного ранга: и то и другое на­


казывается смертной казнью); Элиан. Пестрые истории V 14; Варрон. De re
rustica II 5.4; КалумеллаУ!, Praefatio; Плиний. Naturalis historia VIII 180.
119
В рамках данной работы невозможно подробно остановиться на
этой проблеме — ключевой для понимания места, принадлежащего Буфо­
нии в религиозной мысли Древней Греции.

269
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

т.е. полагалось воздерживаться от сердца, матки и мозга —


частей, определяемых пифагорейцами как «средоточие
жизни»120. Таким образом, противопоставление в пифаго­
рейской традиции двух типов жертвенных животных
выявляет критерий, лежавший, судя по всему, в основе
системы питания этой социальной группы: это дихото­
мия «мясо — не мясо». Пифагорейцы-«политики» не счи­
тали съедобные части мелких жертв мясом121, и, говоря об
употреблении в пищу мяса, они имели в виду только ра­
бочего быка. В рамках общественной жизни в почитании
рабочего быка заключался и им ограничивался для пифа­
горейцев полный отказ от мясной пищи. В свою очередь,
принесение его в жертву определяло для них ту самую
систему питания, которая воспринималась как прямо
противоположная пифагорейскому укладу.
Отсюда можно сделать вывод, что в системе питания,
практиковавшейся в пифагорейском сообществе, рабо­
чий бык представляет третий ключевой элемент, наряду с
первыми двумя — ароматическими веществами и бобами.
Причем этот последний элемент занимает привилегиро­
ванное положение по отношению к первым двум, что яв­
ствует из двух пифагорейских легенд о рабочем быке.
Сюжет первый — история священного быка Пифагора122.
120
Ямвлих. Жизнь Пифагора 109. Ed. L. Deubner. P. 63 2—5; Порфирий.
Жизнь Пифагора. Ed. Nauck. P. 40 9 f (= Анаксимандр по: Diels. Fragmente
der Vorsokratiker I. P. 466 9—12; Delatte A. Etudes sur la litterature pytha-
goricienne. Paris, 1915. P. 291—292); Аристотель. Fr. 104 Rose. Углубленный
анализ запрета на употребление в пищу мозга см. в: Delcourt M. Tydee et
Melanippe / / Studi e materiali di Storia delle Religioni. T. XXXVII. 1966.
P. 169-180.
121
Добавим, что эти животные, подлежавшие принесению в жертву
и употреблению в пищу, были исключены пифагорейцами-«политиками»
из числа живых существ, в которые могла переселяться человеческая душа.
См. Аристотель в: Ямвлих. Жизнь Пифагора 856. Ed. L. Deubner. P. 49 14—
17 и Воуапсё // Revue des etudes grecques. 1939. P. 42, nota 2.
122
Порфирий. Жизнь Пифагора 24; Ямвлих. Жизнь Пифагора 61.
Ed. L. Deubner. P. 33 f.

270
Марсель Детьен. СВЯЩЕННЫЕ БЛАГОВОНИЯ...

Однажды в Таренте Пифагор увидел быка, мирно пасуще­


гося на бобовом поле под присмотром пастуха. Философ
обратился к пастуху с просьбой вмешаться и не позволять
быку есть бобы. Однако пастух в ответ лишь рассмеялся и
сказал, что не владеет бычьим языком. Тогда Пифагор
подошел к животному и сказал ему на ухо что-то столь убе­
дительное, что тот не только ушел с бобового поля, но за
всю свою жизнь ни разу больше не притронулся к бобам.
Говорят, что этого быка поселили после этого в святили­
ще Геры в Таренте и что он прожил очень долгую жизнь.
Его прозвали «священным быком Пифагора» и кормили
«человеческой пищей»123. К какому бы времени ни вос­
ходила эта легенда, ее сюжет124 поддается толкованию
только в категориях пифагорейской системы питания.
Убедить быка не есть бобов и перейти на пишу, употребля­
емую людьми, означает осуществить на практике переход
из дикого состояния к чистому и безупречному образу
жизни. Вначале мы имели дело с фактом поедания себе
подобных: бык, питающийся бобами, в такой же степени
каннибал, как и человек, пожирающий другого человека.
Конец истории знаменуется обращением в пифагорей­
ство: этому почти одичавшему животному Пифагор от­
крывает человеческую систему питания, в полной мере
ему подобающую, ибо бык всегда рассматривался как
самый близкий товарищ человека. Тарентийский бык
больше не будет есть ничего, кроме продуктов, которыми
питается человек, а под ними, без сомнения, подразуме-
123
Anthropinais trophais sitoumenon: Ямвлих. Жизнь Пифагора. Бык
не питался больше дикой травой, botane ek ges, — он получил право есть
культивируемые человеком растения, trophe ek ges. Об этом различии см.
в: Festugiere A.-J. Hippocrate. L'Ancienne Medecine. Introduction, traduction
et commentaire. Paris, 1948. P. 35, n. (b).
124
Аналогичный сюжет имеет история о даунийской медведице: ди­
кое животное, питавшееся человеческим мясом, перешло, благодаря Пи­
фагору, на диету, состоявшую из ячменного хлеба и плодов (Ямвлих. Жизнь
Пифагора 60. Ed. L. Deubner. P. 33 2-8; Порфирий. Жизнь Пифагора 23).

271
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

ваются «чистые» продукты, составлявшие рацион истин­


ных пифагорейцев.
Однако преображение быка этим не ограничивается.
Есть еще одна история, тоже мифическая, повествующая
о его последнем перевоплощении. Это рассказ о жертво­
приношении, совершенном Эмпедоклом после победы в
олимпийском колесничном состязании125. Согласно этой
легенде, Эмпедокл126, ученик Пифагора, полностью воз­
держивался от употребления в пишу мяса. Чтобы не нару­
шить традицию, согласно которой победителям олимпий­
ских соревнований полагалось вкусить мяса жертвенного
быка, Эмпедокл прибег к знаменательной уловке: он при­
казал соорудить быка127 из мирры, ладана и самых доро­
гих ароматов, а затем разделил его между всеми присут­
ствующими в соответствии с требованиями ритуала.
Таким образом, бык-поедатель бобов преображается в
ароматическую сущность, бык-людоед становится благо­
вонной субстанцией.
Эти легенды о рабочем быке демонстрируют прин­
ципиальную, сущностную противоположность друг другу
ароматических веществ и бобов, раскрывая диаметраль­
но противоположный характер отношения каждого из
™Афиней I3E.
126
Не важно, идет ли речь о философе, как полагает Rostangi A.
II Verbo di Pitagora. Torino, 1924. P. 248—249, или о его деде (этого мнения
придерживается Delatte. La Vie de Pythagore de Diogene Laerce. Bruxelles,
1922. P. 174).
127
Подобно тому, как при многих жертвоприношениях взамен че­
ресчур дорогостоящего животного использовали быка, слепленного из
теста, psaiston. В этом случае пифагорейская практика тоже не расходит­
ся с обычаями полиса: в Тере в IV веке один из ритуалов предполагал
публичное жертвоприношение быка, сделанного из одного медимна пше­
ницы и двух медимнов ячменя (Collitz. Sammlung griechischer Dialektin-
schriften. Gottingen, 1884—1915. 4765. 11. 6-15, цитируется в: Casabona.
Op. cit. P. 76). Подобного же быка Пифагор принес в жертву богам пос­
ле того, как открыл геометрическую формулу квадрата гипотенузы (Пор-
фирий. Жизнь Пифагора 36).

272
Марсель Детьен. СВЯЩЕННЫЕ БЛАГОВОНИЯ...

этих элементов — к третьему. Тем самым они становятся


решающим аргументом в пользу того, что пифагорейская
система питания базируется на трех ключевых компонен­
тах: ароматы, бык (рабочий), бобы. И что сопоставление
и противопоставление этих трех элементов лежит в осно­
ве системы питания, в основе позволения мясоедения или
запрета на него. Вследствие двойственности своего по­
ложения как религиозной секты и одновременно от­
крытого общества, принимающего активное участие в
политике, пифагорейское братство оказалось центром
конфликта между двумя жизненными моделями — конф­
ликта, вытекающего из уже обрисованной нами оппози­
ции: с одной стороны — антисоциальная установка, выра­
жаемая религиозной сектой, с другой — деятельность по
реформированию полиса, проводимая политической
группой. Система питания — выражение и отражение
этого противоречия. Она не просто сочетает две прямо
противоположные диеты — она сводит воедино два раз­
ных подхода к самой проблеме. Первый характеризуется
педалированием оппозиции «мясо — не мясо», находящей
наиболее полное выражение в оппозиции «бобы — арома­
ты». Для второго подхода релевантна грань (не слишком
четкая) между двумя типами жертвенных животных: ра­
бочим быком, с одной стороны, и свиньей и козлом — с
другой. Такое тесное переплетение двух концепций пита­
ния ясно показывает, что пифагорейская система исхо­
дит из обеих оппозиций, определяющих употребление
мяса и отношение к кровавой жертве.
Как одна, так и другая легенда подтверждает тот
факт, что для пифагорейцев система питания представ­
ляет собой самый настоящий язык, посредством которо­
го социальная группа выражает свои принципы и в кото­
ром раскрываются ее противоречия128. При этом второй
128
Эта формула вписывается в проблематику работы: Leui-Strauss С.
Ongine des manieres de table. P. 411.

273
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

из двух приведенных анекдотов, описывая преображение


быка в ароматическую субстанцию, не просто иллюстри­
рует контраст между двумя типами жертвоприношения,
но максимально обостряет антитезу между запахом дыма
от сжигаемого при жертвоприношении мяса и воскурени­
ями мирры: воскурения суть продукты сожжения жерт­
венного дара, в свою очередь представляющего собой
субстанцию, аналогичную той, которая получается в ре­
зультате сожжения мяса. Итак, эта система питания, раз­
работанная и культивировавшаяся одной из маргиналь­
ных социальных групп, являет нам наиболее отчетливое
выражение культурного значения ароматических воскуре­
ний в Древней Греции. Ладан и мирра — антиподы хтони-
ческого тления и гниения, воплощенных в бобах, и, буду­
чи высшей пищей, способны вновь объединить людей и
богов в совместной трапезе.

Перевод О. Литвиновой и Е. Широниной


Анник Ле Герер
БЛАГОУХАННАЯ ПАНТЕРА*

«Едва Сван, пожимая руку маркизе, взглянул сверху


и вблизи на ее грудь, <...> его ноздри, втянув пьянящий за­
пах женских духов, затрепетали, словно бабочка, готовая
опуститься на цветок»1. Но манящим ароматам госпожи
де Сюржи противостоят запахи, о которых, не стесняясь
в выражениях, говорит барон де Шарлю: «Я бы не стал ее
расспрашивать о тех завлекательнейших временах: у меня
слишком чувствительный обонятельный орган. Стоит
этой даме подойти поближе, и я сразу говорю себе: "О бо­
же! чистят выгребную яму", — а это просто маркиза от­
крыла рот и собирается пригласить меня»2.
Притяжение и отталкивание — первичные, непо­
средственные и обратные реакции на запах — определя­
ют две его основные функции: заманить и отделить. При­
тягательный аромат влечет, обволакивает; это орудие
охоты, колдовства и обольщения. Он также позволяет
выделить среди вещей и живых существ будущих избран­
ников, ибо они отвечают определенной ольфакторной
норме. Напротив, запах отталкивающий или просто не­
приятный склоняет к отказу, удалению, отрицанию.
* Le GuensrA. La panthere parfumee / / Odeurs. L'essence d'un sens / Dir.
par J. Blanc-Mouchet, avec la coll. de M. Perrot. P.: Autrement, 1987. P. 55-58.
© Autrement, 1987
1
Proust M. Sodome et Gomorre / / Proust M. A la recherche du temps
perdu. P.: Gallimard, Bibl. de la Pleiade, 1954. T. II. P. 707.
2
Ibid. P. 700.

275
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

Запахи исключены из семантического поля, это «сим­


волы par exellence»3, неизменно присутствующие в мифо­
логических и фантазматических представлениях.

КОШАЧЬЕ ОБОЛЬЩЕНИЕ

«Как получилось, — задается вопросом Аристотель, —


что пантера — единственное животное, чей запах при­
ятен и привлекателен даже для других зверей, ибо гово­
рят, что дикие звери с удовольствием вдыхают его?»4 В ан­
тичном мифе этот аромат соотносится одновременно с
охотой, колдовством, любовным обольщением; в христи­
анской же символике, претерпев любопытные метамор­
фозы, он превращается в образ мистического уловления
душ словом Христовым.
Греки считали, что пантера использует свое благо­
ухание для привлечения добычи. «Пантера издает запах,
приятный всем прочим зверям, а потому охотится из за­
сады, приманивая зверей собственным ароматом» 5 , —
утверждает Теофраст. Плутарх и Элиан уточняют, что к
ее ароматам особенно чувствительны обезьяны.
Пантера — зверь особый, она охотник, на нее же не
охотится никто, кроме человека, который умеет пользо­
ваться тем же оружием и заманивает ее в ловушку запахом
вина, до которого она падка6; ее сила — в осторожности
и уме. Она умеет хитрить. Ее ловушка — восхитительный
аромат, орудие смертоносного обольщения. «Говорят,
пантера наделена даром источать благоухание, впрочем,
3
SperberD. Le symbolisme en general. P.: Hermann, 1974. P. 130.
4
Аристотель. Проблемы. XIII, 9, 4, 907 b 35.
5
Теофраст. De causis plantarum. VI, 5, 2.
6
См.: Festugiere A.J. Le bienheureux Suso et la panthere / / Revue de
l'histoire des religions. P.: PUF, 1977. № 191. P. 82. Ср. также: Detienne M.
Dionysos mis a mort. P.: Gallimard, 1977. P. 95.

276
Анник Ле Герер. БЛАГОУХАННАЯ ПАНТЕРА

неощутимое для нас, и знает о своем даре. Равно и все


прочие звери знают о нем, и ловит она их следующим об­
разом. Когда пантере нужна пища, она прячется в частых
зарослях или в густой листве; ее нельзя обнаружить, она
неподвижна и позволяет себе только дышать. Оленята,
газели, дикие козы и прочие подобные животные прибли­
жаются к ней, их привлекает приятный запах, своего
рода iunx [волшебное колесо]7. Тогда пантера выпрыги­
вает из засады и бросается на жертву»8.
Примечательно здесь упоминание волшебного коле­
са: оно привносит в миф магическое измерение.
У греков пантера выступает символом красивой кур­
тизанки, ибо слово pardalis означает и «кошка», и «гете­
ра». Приятный запах пантеры отсылает к чарующим аро­
матам гетеры, которые также сравниваются с волшебным
колесиком, — и тем самым становится символом всякой
ловушки, всякого обольщения.

АРОМАТНЫЙ КРИК

Христианство переняло это верование и, подвергнув


дерзкой трансформации, сделало его элементом своей
символики: благоуханная пантера превратилась в образ
самого Христа. Впрочем, его вторичное использование,
по-видимому, прошло несколько этапов. Эту эволюцию
можно, в частности, проследить по различным сохранив-
7
Действительно, iunx — колесико с дыркой на веревочке — издает
странное жужжание и обладает завораживающим действием. Сопоставле­
ние его с ароматом пантеры тем более значимо, что предмет этот исполь­
зовался главным образом в любовной магии. Связи между iunx, эротикой,
магией и притягательными свойствами запаха в общем виде показаны в
книге Марселя Детьена: Detienne М. Lesjardins d'Adonis, la mythologie des
aromates en Grece. P.: Gallimard, 1972. P. 164-165.
8
Элиан. De natura animalis. v. 40.

277
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

шимся версиям «Физиолога»9. В первой версии, изданной


Сбордоне, крик пробуждающейся после трехдневного сна
пантеры — ароматный крик, чарующий всех прочих зве­
рей, — уподобляется крику Иисуса Христа через три дня
после смерти, наделяющему людей изысканным арома­
том: «Когда она поест и насытится, то спит в своем логове;
пробуждается же от сна на третий день и кричит громким
голосом, и звери, привлеченные ароматом крика, идут к
ней. Так же и Господь наш Иисус Христос, восстав на тре­
тий день из мертвых, вскричал: "Ныне здравствует мир
видимый и невидимый", и сошло на нас всех благоухание,
на ближних и на дальних, и мир, по слову Апостола»10.
8 третьей версии, опубликованной Сбордоне, это
сравнение уточняется: ароматное дыхание пантеры сим­
волизирует слово Христово, влекущее и дающее утеше­
ние: «Пантера принимает образ Господа нашего Иисуса
Христа. Ибо только пришел Он к нам от Отца своего и
показался в миру Человеком, как источился из уст его
добрый дух наставления, и на благоухание уст его со­
шлись пророки, и апостолы, и мученики, и весь хор свя­
тых, и в радости возвратились они в свои жилища»11. Это
отождествление вызывает метаморфозу кошки: из устра­
шающей, свирепой, одинокой она превращается в общи­
тельную и добрую: «Есть зверь, именуемый пантерой.
"Физиолог" говорит, что она несравненно более красива
и достойна любви, нежели любой другой зверь. Во сне
источает она благоухание, и на этот запах собираются
вкруг нее все прочие звери, и радуются аромату, а нара­
довавшись, расходятся в веселии и довольстве по чащо­
бам и полям»12. Полная инверсия: аромат пантеры уже не
9
Латинские переводы различных греческих версий «Физиолога» из­
вестны с V века. Наиболее древние иллюминированные рукописи этого
текста относятся к Каролингской эпохе.
10
Physiologus / Ed. par F. Sbordone. Milano; Roma, 1936. P. 61.
11
Ibid.
12
Ibid.

278
Анник Ле Герер. БЛАГОУХАННАЯ ПАНТЕРА

смертельная ловушка, но щедрый дар остальным зверям.


Хищница несет с собой уже не смерть, а блаженство.
Но самые законченные формы эта символика приоб­
ретает в средневековых бестиариях, включающих в себя
многие элементы «Физиолога». Например, в бестиарии
Эшмола13 красота кошки воплощает в себе божественное
сияние, а пятна на ее шкуре, подобные «золотым глаз­
кам», представляют многогранность ее совершенства:
«Пестрая шкура пантеры символизирует слова Соломона
о Господе нашем Иисусе Христе, коий есть Мудрость
Бога Отца, Дух Понимания, Единый, Многий, Истинный,
Кроткий, Совершенный, Милосердый, Твердый, Неколе­
бимый, Верный, Дух всемогущий, всевидящий». Пантера
красива, и Давид говорит об Иисусе Христе: «Он прекрас­
нейший из сынов человеческих»14. Ее кротость— образ
божественной доброты: «Пантера кротка», а Исайя гово­
рит: «Возрадуйся, чтобы сердце твое ликовало, дщерь
Сиона, возглашай, дщерь Иерусалима, что грядет к тебе
твой царь, и сердце его полно кротости»15.
Отождествление благоуханного дыхания пантеры со
словом Христовым закрепляется, но упор сделан на их
необоримой и инстинктивной притягательности: «Как на
сладостный аромат, источаемый пастью пантеры, сбе­
гаются все звери, и окрестные, и из дальних мест, и сле­
дуют за ней; так и иудеи, каковые обладали по временам
звериным инстинктом и были ближними по вере, что со­
блюдали они, и язычники, бывшие дальними, ибо не зна­
ли веры, услышали слово Христово и последовали за ним,
говоря: "Сколь приятны твои слова устам моим, слаще
13
Le Bestiaire d'Ashmole (по имени известного английского коллек­
ционера Элии Эшмола, 1617-1692), хранящийся в Бодлейянской библио­
теке в Оксфорде, может быть датирован концом XII — началом XIII века.
Его перевод на французский был выполнен Мари-Франс Дюпюи и Силь-
веном Луи (Club du Livre, 1984).
14
Physiologus. P. 84.
15
Ibid.

279
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

меда; благодать источают уста твои; и потому Господь


благословил тебя на веки веков"»16.
Наконец, пантера, подобно Христу, торжествует над
силами зла. Ее запах обращает в бегство дракона, как сло­
во Иисуса заставляет отступить Сатану: «...Дракон дрожит
от страха и бежит укрыться в подземном своем логовище;
не в силах вынести благоухания пантеры, он погружает^
ся в оцепенение и сидит в яме своей, недвижный и слов­
но мертвый. Так и Господь наш Иисус Христос, истинная
пантера, сошел с небес, чтобы избавить нас от власти Дья­
вола»17. Благоуханная пантера средневековых бестиари-
ев, как в триптихе, являет собой одновременно и сияние
Христа, и два аспекта его земного предназначения: увле­
кать человеков к свету истины и освобождать их от духа
тьмы.

Перевод М. Микаэлян

16
Physiologus.
17
Ibid.
Жерар Дессон
ЧЕМ ПАХНЕТ ЖИВОПИСЬ*

ТРУП ОТДЫХАЕТ

В 1655 г. Рембрандт пишет полотно «Освежеванный


бык». Тем самым в портретной галерее европейской жи­
вописи появляется фигура, не имеющая аналогов.
Жестокость выставленного напоказ таит в себе скан­
дальное намерение автора — ввести в изображение по­
требность в субъекте. Быть может, впервые в западном
искусстве живопись обретает запах.
Живопись пахнет; она наконец ощущает себя такой,
какой представлялась перед тем, как исчезнуть, раство­
риться в изобразительности, определившей ее функцию
и значение.
В традиционной теории искусства выпячивание ма­
териальной субстанции и обнажение приема всегда счи­
талось покушением на нравственные и эстетические цен­
ности. Зримый красочный материал сводит живопись к
раскрашиванию — точно так же, как она сводит духовную
сущность образа к материальности тела.
«Рембрандт окунает кисть в собственные испражне­
ния»1. Это безапелляционное суждение одного из совре­
менников Рембрандта соразмерно вопросу, поставленно-
* Главы из книги: Dessons G. L'odeur de la peinture. P.: L'Aphelie-Essais,
s.d. P. 11-15, 57-69.
1
Mourgues R. Rembrandt kabbaliste. P.: La Baconniere, 1948. P. 129.

281
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

му автором «Освежеванного быка» перед изобразитель­


ной живописью своего времени. Во всяком случае, дан­
ный комментарий явно амбивалентен: в нем присутству­
ют и материя, и запах.
Во всех оценках творчества Рембрандта, как положи­
тельных, так и отрицательных, на первый план всегда вы­
ступает скандальный характер его живописи. Когда Дид­
ро говорит о «Ганимеде»2, что тот «отвратителен», что
«страх ослабил сфинктер его мочевого пузыря»3, то его
мнение ничем принципиально не отличается от сужде­
ний современников Рембрандта, упрекавших художника
в нетрадиционном использовании линий и пропорций.
Об этом, например, с необычайной проницательностью
писал через шесть лет после смерти Рембрандта Я. фон
Сандрарт: «...Он не боялся оспаривать наши законы искус­
ства и противоречить им, игнорируя анатомию и пропор­
ции человеческого тела»4.

Против течения. Именно так можно определить


смысл его труда. С этой точки зрения «Освежеванный
бык» представляет собой необычайно значимое для его
творчества произведение. Впрочем, если рассматривать
эту картину по законам эволюционной логики, призван­
ной упорядочить путь художника, то картина эта — явно
не на месте. В истории искусства ей скорее следовало бы
отвести место, предшествующее знаменитым рембранд­
товским портретам. Подтверждением тому служат «Лек­
ции Королевской академии» Андре Фелибьена (1667):
«Тот, кто рисует живых животных, вызывает более ува-
2
Имеется в виду картина «Похищение Ганимеда». (Прим. пер.)
3
Diderot D. Pensees sur la peinture, 1776-1781 / / Diderot D. (Euvres
esthetiques. P.: Gamier, 1968. P. 801.
4
SandrartJ. von. Deutsche Academie der edlen Bau-Bild und Malherei-
Kunste. Nurenberg, 1675 / / Tout l'ceuvre peint de Rembrandt. P.: Flam-
marion, 1971. P. 8.

282
Жерар Дессон. ЧЕМ ПАХНЕТ ЖИВОПИСЬ

жения, чем тот, кто изображает мертвую и лишенную


движения натуру; а так как человек есть самое совершен­
ное творение Господа на земле, то очевидно также, что
тот, кто, изображая человеческие фигуры, берет на себя
функцию имитатора Бога, во многом превосходит всех
остальных»5.
Но что тогда сказать о художнике, который после
стольких созданных им портретов рисует быка? И к тому
же освежеванного?

В 1655 г. Рембрандту более не нужно было доказы­


вать свои достоинства живописца, а потому создание «ку­
хонного» натюрморта в том же году, в каком были напи­
саны и «Купальщица», и «Титус за чтением», и «Иосиф и
жена Потифара», дает материал для размышлений.
Немногие комментаторы пожелали услышать во­
прос, поставленный, причем весьма резко, данным на­
тюрмортом — возможно, потому, что в противном случае
им пришлось бы искать ответ на него во всем творчестве
Рембрандта.
Между тем это был основополагающий вопрос — о
соотношении между процессом создания живописного
полотна и его результатом, вопрос провокативный, поме­
щающий сам живописный акт на пересечении этики и эс­
тетики. Разумеется, Рембрандт не писал картин, лишен­
ных изобразительных образов, но его метод письма в
конечном счете опрокидывает привычные ценности
изображения, отрицая пресловутое тождество между ис­
кусством и изящным вкусом.
В глазах большинства своих современников Ремб­
рандт действительно выглядел живописцем уродства, и
это его восприятие эхом отзовется еще в XIX веке, в сужде-
г>
Felibien A. Conferences de l'Academie royale de peinture et de sculpture
pendant Гаппёе 1667. Geneve, 1973 (предисловие).

283
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

нии Эжена Фромантена: «Художник, влюбленный в красо­


ту, он, однако, придавал земным вещам оболочку весьма
уродливую»6.
«Уродство» Рембрандта — не продукт реалистическо­
го замысла, но скорее результат практики, противостоя­
щей миссии «классического» художника изображать пре­
красное. И потому сюжет «Быка» оказался необычайно
плодотворным для осуществления подобной цели — не
столько даже благодаря «модели», которую зритель «вы­
числяет» в мертвой натуре, изображенной на картине,
сколько благодаря эффекту возвращения, который созда­
ет картина, тематически повторяющая сюжет, уже встре­
чавшийся в «Уроке анатомии доктора Тульпа», — сюжет
отверстого, вспоротого тела.

Сдвиг, произошедший таким образом в живописном


микрокосме, имя которому Рембрандт, может быть изме­
рен теми усилиями, какие прилагались в последующие
века, чтобы «забыть» этот диссонирующий голос, неожи­
данно зазвучавший в Голландии XVII века.
В Академиях художеств еще будут предприниматься
попытки реставрировать утраченный живописный канон
при помощи... трупа. Авторитет, носителем которого вы­
ступала прежде нормативная теория искусства и изобра­
зительный канон, теперь символически передоверяется
разнообразным «Трактатам по анатомии, в ее примене­
нии к Изящным искусствам», чья основная задача — со­
здать фиктивную, беспроблемную историю искусства,
континуальную и хранящую верность принципам класси­
ческой эстетики. В своем «Трактате» 1886 г. Шарль Роше
вновь будет утверждать, что миссия художника — «созда­
вать из уродливого прекрасное»7,
6
Fromentin E. Les Maitres d'autrefois. P.: Gamier, 1972. P. 259.
7
Rochet Ch. Traite d'anatomie, d'anthropologie et d'ethnographie appli­
ques aux Beaux-Arts. Paris, 1886. P. 111.

284
Жерар Дессон. ЧЕМ ПАХНЕТ ЖИВОПИСЬ

Примечательно, как под рационализмом анатоми­


ческого описания четко проступает вся двойственность
отверстого трупа: он даже становится объектом художе­
ственного теоретизирования, словно все еще сохраняет
свою способность поколебать привычный способ изобра­
жения. Его вид — и даже сама мысль о нем — сводит с ума
приверженцев этической и эстетической благопристой­
ности, вызывая страх, равно метафизический и теорети­
ческий: «Кто при созерцании подобного человека не от­
прянул бы в ужасе?»8
Этот ужас есть выражение нравственного искусства,
закрепившего за живописным актом очистительную, ассе-
низаторскую задачу — разрешить проблему соотношения
между процессом создания полотна и субъектным нача­
лом. И сделать это через возврат живописи к фигуратив­
ное™ и знаковости. Очистительная, дезодорирующая
роль мыслящего образами искусства с помощью изобра­
жения вытесняет то живое начало, что заключено во вся­
ком живописном акте.
В теории живописи, основанной на логике знака, за­
пах трупа эквивалентен запаху живописи. Вообще-то за­
пах трупа не есть запах смерти (ибо смерть запаха не
имеет), но — запах субъективности: он, собственно, и воз­
никает как результат ольфакторного восприятия и осмыс­
лившего его дискурса: «Итак, юные художники, вы може­
те быть спокойны. Вам более не нужно будет вдыхать
чумной воздух анатомических залов, выдерживать лице­
зрение того, что вызывает у вас отвращение. Ради вас мы
оставим бедный труп в покое»9.
В 1886 г. изображение освежеванных, вспоротых
объектов станет одной из примет современности (мо­
дерна), а запах живописи будет исходить от реалисти-
8
Rochet Ch. Op. cit. P. 5.
9
Ibid. P. 110.

285
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

ческих картин и картин импрессионистов: «Вовсе не те


творения, что выходят из-под кисти господ Милле, Кур-
бе, Мане, смогут поднять Искусство и вывести Род Чело­
веческий из той бездны, в которую он низвергся в обла­
сти изящных форм»10.
Начиная с Рембрандта и кончая появлением первых
художников «современности» — повсюду мы встречаем
один и тот же дискурс, направленный против новой ма­
неры письма. И все ту же рефлекторно-невротическую ре­
акцию академиков на волнительную странность этой живо­
писи, полной трепещущей жизни.

«ЭТА ПРОКАЗА НА КОЖЕ»

Пока слои краски могли служить подсветке картины,


пока они создавали игру светотени, живопись Рембранд­
та не вызывала вопросов у современников. Тенденция эта
в целом характерна для первого Лейденского периода, за­
кончившегося в 1632 г., когда Рембрандт переселился в
Амстердам. В то время его портреты востребованы, он
богат, ему подражают, он — на вершине славы.
Но вскоре корпусное письмо начинает преобладать
в его работах над фигуративным элементом, а на карти­
нах, все меньше и меньше приковывающих к себе внима­
ние, зримой становится краска. То, что должно было под­
чиняться изображаемому предмету, теперь фигурирует
само по себе, выставляя напоказ свою густоту и то ярост­
ное растирание, которому краска подверглась, прежде
чем попасть на холст, и которое Эмиль Верхарн назовет
впоследствии «диким»: «Его мудрая манера письма, — ска­
жет он, — уступает место горячечному жару, а на смену
10
Rochet Ch. Op. cit. P. 226.

286
Жерар Дессон. ЧЕМ ПАХНЕТ ЖИВОПИСЬ

размеренным, тщательно прорисованным линиям прихо­


дят резкие и дикие мазки».
Но, хотя пройти мимо данной эволюции в творче­
стве Рембрандта почти невозможно, не нужно преувели­
чивать тот ее резкий, однонаправленный характер, какой
подсказан хронологическим подходом. На самом деле не­
традиционное обращение с живописным материалом
присутствует уже в картинах Рембрандта первого перио­
да, и «Голова смеющегося солдата» (1629) из гаагского со­
брания вполне может выдержать сравнение с этюдами,
сделанными им уже в 1660 г. для «Святого Матвея» (1661)
из собрания Лувра.
Верхарн подметит эту особенность, но сведет повто­
ряемость живописных техник у Рембрандта к психологии
художника: «Они, — пишет он, — варьировались постоян­
но. Но они не развивались по восходящей прямой. Ино­
гда они возвращались к исходной точке, уже, казалось,
забытой. Осмыслить их можно, лишь принимая во внима­
ние все эти причуды». Во всяком случае, ясно одно: лишь
отказавшись от прогрессистского видения истории, мож­
но приблизиться к той живописи, имя которой — Рем­
брандт. Ее собственный «историзм» еще предстоит вос­
создать — его нельзя смешивать с «восхождением» произ­
ведения к совершенству. Впрочем, комментаторы XVII и
XVIII веков не обращали внимания на детали, направляя
свою критику и даже насмешки в целом на манеру создания
живописных полотен Рембрандта.
В 1685 г. Андре Фелибьен заметил: «Все его картины
написаны в очень своеобразной манере, весьма отличной
от той, что казалась столь отработанной и в какой писа­
ли обычно фламандские художники. Ибо часто он всего
лишь наносил широкие мазки кистью и накладывал густы­
ми слоями краски одну за другой, не давая себе труда сде­
лать более плавными и мягкими переходы от одних тонов

287
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

к другим»11. Описание, которое даст в 1686 г. «манере


Рембрандта» Филиппо Бальдинуччи, свидетельствует о
примате живописной массы над линией, при котором об­
нажение в самой картине приемов ее создания в зна­
чительной мере ставит под вопрос канон графической
узнаваемости. Манера письма, «где исчезает контур, где
фигуры создаются не внутренними или внешними лини­
ями, но исключительно вихревыми движениями кисти,
повторяющимися с большой силой <...>. Едва холст высы­
хал, он начинал работу заново, вновь нанося большие и
малые мазки, так что толщина краски в иных местах дос­
тигала более чем полупальца»12.
О том, насколько чрезмерное использование Рем­
брандтом материальной субстанции вошло в легенду, сви­
детельствует анекдот, рассказанный в 1720 г. Арнольдом
Убракеном: «Говорят, однажды он нарисовал портрет, на
который было нанесено столько краски, что казалось, буд­
то можно приподнять картину, ухватив за нос изображен­
ное на ней лицо»13. И все же в этом анекдоте за пароди­
ей проглядывает глубокая обеспокоенность — скорее
теоретического, нежели эстетического плана. Значение
этой «смелой одутловатости холста, переходящего в баре­
льеф» (по выражению Верхарна) гораздо серьезнее, оно
выходит за рамки простой светской провокации. Прибли­
жая картину к скульптуре, Рембрандт воистину способ­
ствует исходу живописи из пространства перспективы и
организующих его законов. Стоило живописи совершить
11
Felibien A. Entretiens sur les vies et sur les ouvrages des plus excellents
peintres anciens et modernes. Paris, 1685 / / Tout l'ceuvre peint de Rem­
brandt. P. 10-13.
12
Baldinucci F. Notizie de professori del disegno da Cimabue in qua.
Florence, 1681-1728 / / Tout l'ceuvre peint de Rembrandt. P. 10-13.
13
Houbraken A. De Groote Schonburg der Nederlantsche Konstschilders
en Schilderessen. Amsterdam, 1718 / / Tout l'ceuvre peint de Rembrandt.
P. 10-13.

288
Жерар Дессон. ЧЕМ ПАХНЕТ ЖИВОПИСЬ

этот квазивыход из пространства полотна, как она нача­


ла существовать в ином пространстве — если не в третьем
измерении, то уже и не совсем в пространстве классиче­
ской изобразительности. Корпусное письмо, занимая все
большее место на полотнах Рембрандта и в суждениях его
критиков, разрушало пластические каноны прекрасного.
Жерар де Лересс, «северный Пуссен», в 1665 г. заказав­
ший Рембрандту свой портрет, преклоняется перед его
колористическим даром, но вместе с тем считает шерохо­
ватую фактуру его картин несколько смешной. Ибо если
манера изображения напрямую связана с объектом изо­
бражения, то из этого следует, что комичность первой
воспринимается как передача комичности другого. Воз­
никает ощущение, что такое суждение одного художника
о другом указывает на утрату личности или, по крайней
мере, на ее искажение.
Демонстрируя, обнажая самое себя, живописность
утрачивает свое обычное свойство — сублимировать изо­
браженное на полотне; отныне она выражает лишь урод­
ство и ужас. Фелибьен признавался: «Недавно мне по­
казали одну из его картин, где все цвета существуют
независимо друг от друга, а мазки отличаются такой не­
обыкновенной густотой краски, что когда начинаешь рас­
сматривать лицо вблизи, то кажется, будто в нем воисти­
ну заключено нечто ужасное».
Жюль Лафорг, в отличие от своих современников,
прекрасно осознал, что, накладывая слои краски на
лица, Рембрандт совершал нечто куда более значитель­
ное, нежели простое покушение на привычный изобра­
зительный канон: он заражал эти лица неизлечимым неду­
гом. Это интуитивное прозрение Лафорга мы находим в
одной из его заметок, лапидарная формулировка кото­
рой сродни жесткой констатации: «Рембрандтовский
тип. Все рембрандтовские типы двойственны, все слов-

289
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

но бы обладают ночным зрением — странное богатство


с этой проказой па коже»14.
«Болезнь», о которой идет речь, гораздо шире изоб­
разительного уровеня, к которому, как может показаться,
сводит ее Лафорг. Слова «эта проказа на коже» заверша­
ют фразу весьма неопределенную, несмотря на расплыв­
чатое указательное местоимение «эта». Дело в том, что
его определение относится ко всему творчеству Рем­
брандта и даже, возможно (или особенно?) ко всей живо­
писи — той живописи, что диктует свои законы через
официальные заказы и которая в середине XVII века вне­
запно оказывается поражена неизлечимой болезнью.
Потому что болезнь — живописна, и в физическом, и одно­
временно в теоретическом плане, и Живопись, несмотря
на все усилия Академии, никогда от нее не оправится.
Критики, говоря о живописи Рембрандта и не желая
подвергать сомнению его мастерство — ведь он был при­
знанным портретистом богатой голландской буржуа­
зии, — обращают критические выпады, «естественно»,
на... модель! Картина не может быть красива, если изоб­
раженный на ней индивид некрасив от природы. Во
всяком случае, именно этот довод приводит Убракен в
оправдание «убожества» обнаженной натуры Рембрандта:
«В изображении женских "ню" — сюжета самого по себе
восхитительного, — он не сделал ничего такого, на чем бы
стоило остановиться: у него постоянно возникают фигу­
ры, одним своим видом внушающие отвращение; можно
только удивляться, что такой талантливый и умный чело­
век был столь неосмотрителен в выборе моделей». В ком­
ментарии этом примечательно прежде всего чувство глу­
бокого разочарования перед женскими изображениями,
не отвечающими общепринятой моде. И, что ни говори,
14
LaforguesJ. Melanges posthumes. Geneve: Slatkine, 1979. P. 170.

290
Жерар Дессон. ЧЕМ ПАХНЕТ ЖИВОПИСЬ

эстетические вкусы любителей искусства оскорбляли не


столько позы и жесты рембрандтовских персонажей,
сколько само изображение плоти, не имевшее ничего
общего с канонами обнаженной женской натуры.
«Эта проказа», о которой говорил Жюль Лафорг,
скандальным образом проявилась и на телах двух «Су­
санн», соответственно из гаагского (1637) и берлинского
(1643) собраний, и на двух Вирсавиях, нью-йоркской
(1643) и из коллекции Лувра (1654), и на теле Данаи из
Эрмитажа (1635—1650), и в «Хендрике, купающейся в реч­
ке» из лондонского собрания, — картине, созданной в
1655 году, ставшем решающим и для Рембрандта, и для
истории западной живописи.
Зримое присутствие на холсте материала и следов
труда еще может показаться приемлемым в портретах
старцев, которые сами по себе воспринимаются как «про­
изводное» от старого, как воплощение изношенности; но
в изображении обнаженной натуры, то есть в сфере юно­
сти, красоты, живописности, где господствуют линия и
смешанные полутона, это, наоборот, воспринимается как
диссонанс.

РАССТОЯНИЕ ХОРОШЕЕ И ПЛОХОЕ

Возникновение корпусного письма в живописи Рем­


брандта, его устойчивость и» повторяемость от картины
к картине немедленно повлекли за собой корректировку
дистанции, с которой следовало рассматривать холст. Фе-
либьен писал: «Несмотря на то что все созданные им
портретные изображения не отличаются изяществом
мазка, их притягательная сила велика; и если смотреть на
них с нужного расстояния, они производят прекрасное

291
ЗАПАХИ В ИСТОРИИ ЕВРОПЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ

впечатление, кажется даже, что у них вполне подчеркну­


тые формы»15. Что меняется в подобной живописи, так
это «пропорции» дистанции. Расстояние, с которого
следует рассматривать картину, обусловлено уже не ее
форматом (в этом случае расстояние увеличивалось про­
порционально величине картины), но иными обстоятель­
ствами. Оптический ракурс есть производное от идеоло­
гического задания: чтобы знак был читабелен, материал
должен исчезнуть — а это значит, что расстояние, с кото­
рого нужно смотреть картины Рембрандта, приходит в
конфликт с их форматом.
Фелибьен четко уловил эти новые условия восприя­
тия картин Рембрандта, затронув попутно и противоре­
чие, имманентно присущее его творчеству. С удивлением
отметив «необыкновенную густоту краски», создающую
впечатление, будто в лице, если рассматривать его вбли­
зи, «воистину заключено нечто ужасное», критик добав­
лял: «К тому же, поскольку глаз не нуждается в большом
расстоянии, чтобы охватить обычный портрет, я не пред­
ставляю, какое удовольствие может доставить ему созер­
цание столь незавершенных картин»16.
О важности ракурса при со-творении зрителем карти­
ны проницательно писал в «Опыте о живописи» (1766)
Дени Дидро. Дистанция, с которой картину должно или
можно рассматривать, оказывается в этом смысле на­
столько важным элементом живописи, что становится у
Дидро одним из главных критериев ее типологии. «Есть
два вида живописи, — пишет Дидро. — Один позволяет
взору приблизиться к картине настолько, насколько это
вообще возможно, не лишая его при этом способности
видеть четко, так что зритель может рассмотреть изобра­
женные на картине предметы во всех подробностях <...>.
Вот прекрасная живопись, вот истинное подражание
15
Tout l'oeuvre peint de Rembrandt. P. 10-13.
16
Ibid.

292
Жерар Дессон. ЧЕМ ПАХНЕТ ЖИВОПИСЬ

природе. Я, который применительно к данной картине


есть то же, чем я являюсь применительно к природе, взя­
той художником за образец, я вижу ее все отчетливее по
мере того, как мой глаз приближается к ней, и все менее
отчетливо — по мере того, как мой глаз от нее удаляется.
Но есть и другой вид живописи, также подражающий
природе, но делающий это в совершенстве лишь с опре­
деленного расстояния; такая живопись, можно сказать,
подражательна лишь в одной точке <...>; за этой точкой
мы уже не видим более ничего; перед ней — еще менее.
Картина здесь уже не картина; от холста и до определен­
ного ракурса мы не можем точно сказать, что это такое.
И все же не следует порицать эту манеру живописи, ведь
она принадлежит знаменитому Рембрандту»17.

В этом тексте следует отметить робкое еще призна­


ние живописного факта как автономной реальности, су­
ществующей вне изобразительного канона. В отличие от
Фелибьена Дидро, находясь перед картиной, которая
«здесь уже не картина», призывает «не порицать эту ма­
неру живописи». В этом смысле показательно, что рассто­
яние, с которого следует рассматривать живопись Ремб­
рандта, получает здесь особый статус: оно признае