Вы находитесь на странице: 1из 10

Чудесное зачатие героя волшебной

сказки
Прежде всего нужно сказать, что мотивы чудесного зачатия и рождения не всегда встреча-
ются в структуре сказки. Даже Пропп, который построил достаточно подробную модель сказоч-
ного сюжета, избегал их. И можно сказать, что он в силу определённых идеологических обстоя-
тельств опустил эту стадию развития сюжета, а в качестве своеобразной компенсации он тща-
тельнее, чем надо проработал исходный топос от зачина до пересечения порога. Нет чудесного
рождения и у Кемпбелла, для которого мономиф является инициационным и может по его мне-
нию описать любое литературное произведение и события в жизни любого человека. В этой мо-
дели мономиф преодолевает отсутствие связи человека со вселеннскими или космическими цик-
лами, важность которой подчёркивал Юнг в «Проблемах души нашего времени». Но мы считаем,
что обстоятельства до приключения важными и значимыми и будем их рассматривать, не только
потому, что в этом есть лакуна у мифологов-предшественников, но и потому что эти опущенные
ими эпизоды являются определяющими для всего дальнейшего развития сказочного сюжета.
Здесь мы даже можем на минутку превратиться в психологов и сказать, что причина такой лаку-
ны состоит в том, что ни Пропп ни Кемпбелл были лишь грамотными исследователями, а не на-
стоящими адресатами сказки, поэтому они и прошли мимо тех эпизодов, на которые адресат без-
условно должен был бы среагировать.
Есть сказки с совершенно идентичным развитием сюжета как с чудесным зачатием, так и
без него, поэтому возникает вопрос что первично: то ли это различие указывает на то, что мотив
чудесного зачатия героя более поздний, нежели мотив приключений героя, то ли он присутство-
вал в сказке изначально, а сказитель сознательно или бессознательно опускает его, например,
как трюизм и общеизвестное место, поскольку фольклор в целом и сказка в частности, ориенти-
рованы на нечто уникальное, особенное и аудитории общие места неинтересны.
Но мы будем исходить из того, что сказка начинается с такой диспозиции: бездетная пара
живёт очень долго в браке, часто женщина уже настолько постарела, что вышла из фертильного
возраста (как, например, библейская Сарра), а у них всё нет детей. Есть несколько вариантов, с
помощью которых она справляется с этой проблемой. В христианизированных вариантах она
идёт на богомолье, в других – она идёт через лес, пойдя то ли с целью родить себе ребёнка то ли
за какой-то надобностью не связанной с её проблемой (навещала кого-то в другом селении, шла
на базар и т.п.). В лесу она встречает старика, который даёт ей чудесный артефакт, чаще всего яб-
локо. Нужно отметить, что яблоко вводит нас в круг западноевропейских и западносредиземно-
морских мифологем. Женщина или сама съедает это яблоко или же вместе с мужем и в результа-
те, через положенный срок рождается чудесный ребёнок, который с самого рождения начинает
удивлять всех своими уникальными способностями. Такой ребёнок вполне реален, но обладает
чудесными нечеловеческими свойствами.
В христианстве также есть мотив чудесного зачатия, но в сказках проявляются именно дох-
ристианские мотивы: в христианстве – ангел приходит и делает ребёнка, в сказках же зачатию
способствует чудесный артефакт. Любопытно, что яблоко в библейском контексте неизвестно,
оно получило своё место в народном христианстве только в результате культурной метисации.
Любопытно, что в восточнославянских языках яблоко созвучно со словом «ебля» и на этом ареале
возможность такого ассоциирования вполне вероятна.
Первая ассоциация связанная с такой завязкой сказки – мотив чудесной жены. В силу жан-
ровых особенностей сказка обрывается на свадьбе героя и мы не знаем, что с ним происходит
дальше. Логично, что проблемы с зачатием, которые возникают персонажей новой сказки явля-
ются следствием той самой свадьбы на чудесной жене. И если мы попытаемся заглянуть в то, что
происходило в другой сказке лет через десять после сказочного «пира на весь мир», то мы уви-
дим, что «жили-были старик со старухой, а детей у них всё нет и нет». Представляется, что про-
блема здесь именно в самой женщине, пришедшей из иномирья, а, следовательно, обладающей
нечеловеческими качествами и свойствами. В этом случае чудесный ребёнок представляется
продолжением чудесной жены в следующем поколении.
Мотив «чудесной жены» распространён почти повсеместно и нужно посмотреть, не является
ли этот мотив результатом чисто общепсихологической ассоциации народного сознания? Логич-
но предполагать, что у чудесной жены должна быть и иная, чудесная анатомия и физиология.
Столкновение человека с нечеловеческим, внечеловеческим и сверхчеловеческим может вызы-
вать подобные ассоциации, которые наводят на мысли о том, что у чудесной жены должен быть
чудесный ребёнок. С другой стороны, довольно странно, что у героя и чудесной жены нет своих
детей и этот мотив повторяется рефреном во многих культурах. В тех случаях, когда рассказыва-
ется сказка о трёх братьях мы не знаем были ли они сыновьями от одной пары или же они братья
по отцу или по матери (отсюда и бастардистская линия сюжета, заканчивающаяся победой
меньшего из братьев) и лишь наша фантазия, основанная на моногамном браке, дорисовывает за
нас этот факт.
В сказках мотив чудесного рождения ребёнка связан именно с походом женщины в лес (да,
есть варианты в которых чудесный артефакт получает старик, но их намного меньше и их можно
считать вторичными). Важно, что ключевым моментом для развития сюжета является именно
поход через лес. Прежде всего этот момент находит аналогии в обычаях древних народов, когда
бесплодную женщину изгоняли из дома мужа, в лес и / или дом родителей. Здесь кажется важ-
ным, что изгнание в лес и в дом родителей эквивалентно между собой, можно сказать, что дом её
родителей и находится в лесу, а, значит, она, как и чудесная жена в волшебной сказке принадле-
жит к иномирью. Вплоть до современности бесплодие женщины являлось основанием для разво-
да и возвращения её в дом родителей. Это сохраняется и в современном иудаизме и исламе. Судя
по тому, что женщина / старуха возвращается из леса уже беременной или с чудесным артефак-
том, обеспечивающим скорейшее зачатие, можно предполагать наличие у древних народов риту-
ального изгнания бесплодной женщины в лес или в определённое строго оговоренное место в
нём, где её мог оплодотворить любой и основанием для её возвращения домой могла быть её бе-
ременность.
Если это лес, то возникает ассоциация с «лесными людьми». Этот мотив также довольно
широко распространён по свету, но наиболее активен он в Европе, на Ближнем Востоке и Север-
ной Азии. К числу «лесных людей» относятся и ближневосточные дэвы и центральноазиатский
«снежный человек». Эти лесные люди представляют собой общество аналогичное человеческому,
они выглядят совершенно безобразно с точки зрения человеческой эстетики, они обладают чу-
десными свойствами, часто экстрасенсорными, способны учуять человека по запаху или интуи-
тивно, но они способны и проявлять человеческие качества и чувства по отношению к настоя-
щим людям: чудесный герой приходит к ним с добром и они помогают ему, тогда как к другим
людям они относятся враждебно. Создаётся впечатление, что они не просто так помогают герою,
а потому что он обладает теми же чудесными свойствами, что они, а также в силу своей родст-
венной связи с героем.
Итак у нас есть:
- проблема с зачатием ребёнка,
- чудесная жена идущая в лес,
- лесные люди,
- чудесный ребёнок, зачатый в / благодаря лесу, входящий в контакт с лесными людьми.
Теперь мы должны попробовать найти в истории некую ситуацию, которая могла бы быть
аналогичной этому мотиву, каким бы сказочным, чудесным или невероятным он нам бы ни ка-
зался. Если мы будем отматывать историю назад, то такая ситуация была вполне реальной 50-30
тысяч лет назад, когда на одной территории на Ближнем Востоке, а затем и в Европе сосущество-
вали два вида человека – неандерталец и кроманьонец. За давностью лет и скудостью информа-
ции мы не можем проследить все особенности их взаимоотношений, прежде всего половых. По-
нятно, что тема секса всегда вызывает живейший интерес у публики, у учёной публики, безус-
ловно тоже, тем более, что речь идёт о межвидовом сексе наших далёких предков. Последние не-
сколько поколений и учёную и неучёную часть публики занимал такой интригующий вопрос: а
могли ли неандертальцы заниматься сексом с кроманьонками и кроманьонцы – с неандерталка-
ми и что из этого у них получалось, кроме обоюдного удовольствия. И вот порядка 10 лет назад
публика смогла вздохнуть с облегчением: да могли, но выяснились любопытные нюансы. Кро-
маньонка могла забеременеть от неандертальца и выносить и родить здорового и фертильного
ребёнка. До настоящего времени неандертальские гены сохранились у нынешних неафриканских
народов в незначительном количестве в силу того, что неандертальские гены были дезадаптив-
ны в кроманьонском обществе, общие предки неандертальца и кроманьонца разошлись в своём
эволюционном развитии несколько миллионов лет назад, поэтому качества, способствовавшие
выживанию обоих видов и, накапливавшиеся в их генотипах различались. И в силу того, что каче-
ства, необходимые для неандертальцев, в крови у полукровок и их потомков, были дезадаптивны
в кроманьонском обществе, поэтому носители неандертальских генов постепенно вымывались
из кроманьонской популяции, пока они не скатились до нынешнего состояния нескольких долей
процента. Однако обратный вариант был более проблематичным: кроманьонец мог заниматься
сексом с неандерталкой сколь угодно много, но при этом неандерталка не могли выносить зача-
того ребёнка, проблема состояла в том, что иммунитет неандерталки (и соответственно неандер-
тальца) был выше, чем имунитет кроманьонки и он воспринимал чужеродные белки плодного
яйца как мощный аллерген, что приводило к выкидышу на ранних сроках беременности. Когда
кроманьонец брал неандерталку, такой брак или такая связь оставалась бесплодной, неандер-
талка могла выносить ребёнка только в том случае, если его биологическим отцом был неандер-
талец. Если женатый на неандерталке кроманьонец хотел иметь ребёнка от неё, он должен от-
править её к своим (в дом родителей), в лес и только вернувшись оттуда, неандерталка могла ро-
дить ребёнка. Возможно, что ритуально это представлялось как передачу какого-то артефакта
(например, огня родительского костра или какой-то пищи), но без физического контакта зачатие
было бы принципиально невозможно. Неандерталку для зачатия необходимо либо отвести к сво-
им либо же она сама должна уйти туда и вскоре вернуться уже беременной.
Скорее всего именно отсюда проистекает и обычай гостеприимной проституции, распро-
странённый у многих народов.
Тут нужно остановится на том как шли эволюционные пути развития неандертальца и кро-
маньонца. Неандертальцы появились не сразу. Первым в исход из Африки ушёл Homo Erectus
около 2 млн лет назад, на Кавказе он представлен Дманисцем, а в Европе – Homo Antecessor,
позднее Антецессор эволюционировал в гейдельбержца и неандертальца. Предки неандертальца
ушли ещё на той стадии, когда семейная организация была близка к гориллам. Семья построена
по принципу: один самец и несколько самок с детёнышами, подрастающие самцы борются за
власть и обладание гаремом отца или уходят и заводят свой собственным. Подобным образом
жили и неандертальцы и, соответственно, у неандертальцев накапливались гены связанные с
индивидуалистическим образом жизни и отвечающие за субсенсорное и экстрасенсорное вос-
приятие. Вполне возможно, что магические способности современного кроманьонца являются
продолжением неандертальской традиции, хотя непосредственно неандертальских генов в со-
временном человеке почти не осталось, но выучка, традиция экстрасенсорности передавалась от
неандертальцев. Биологический смысл магии состоит в том, что человек способен принимать
верные решения или знать о чём-то когда нет ещё достаточных указаний, на то, что что-то про-
изойдёт либо не произойдёт.
Может возникнуть вопрос о возможности таких допущений, не столько в плане глубины за-
легания пласта человеческой памяти (в этом можно сослаться на Рыбакова, сравнивавшего «бой
на калиновом мосту» с охотой на мамонта и на воспоминания индейцев к падении метеорита ты-
сячелетия назад), а прежде всего в плане возможности парного брака в палеолите. Организация
кострищ на кроманьонских стоянках, говорит там о том, что кроманьонцы, как минимум, в се-
верной части своего ареала обитания, т.е. там, где климатические условия вынуждали их под-
держивать очаг постоянно в отличие от Африки или Австралии, институт как минимум устойчи-
вого временного брака должен был бы существовать.
С этой исторической картиной очень хорошо монтируется мотив о чудесном зачатии героя.
Ребёнок, который родился от неандертальца и неандерталки, но растёт в обществе кроманьон-
цев, обладает всеми чудесными, нечеловеческими свойствами неандертальца, а, значит, он удив-
ляет своими физическими и магическими свойствами. А что происходит дальше? Если рождается
мальчик, он может оплодотворять кроманьонских женщин и давать кроманьоидное потомство и
его неандертальские гены затем рассеются в поколениях, он фертилен и его потомство также
фертильно. А вот если рождается девочка, она, как 100%-тная неандерталка, не может рожать от
кроманьонских мужчин, но она может рожать и от полукровок родившихся от неандертальца и
кроманьонки и от своего брата и от других неандертальцев. От своего брата и неандертальца она
может родить стерильную для кроманьонца неандерталку и фертильного мальчика. Со временем
чистая митохондриальная неандертальская линия прервётся в тот момент, когда исчезнут и сами
неандертальцы и её не к кому будет водить в лес, а вот неандертальские полукровки, родившие-
ся от кроманьонок сохранятся в популяции.
Похоже, что именно отсюда и происходит мотив инцеста братьев и сестёр, который встреча-
ется и в сказках и в «балладе об инцесте». Но этот мотив проигрывается не только в фольклоре,
но и в представлениях о чистоте крови, прежде всего королевской. И тут нужно вспомнить еги-
петские[1] представления о том, что фараон должен взять себе в жёны сестру, поскольку она из
той избранной, божественной крови. Мотив божественности королевской или царской крови
встречается у многих других народов.
Несколько забегая вперёд мы заметим, что в иномирье, в которое будет отправляться герой,
герой как пограничник будет получать волшебных помощников, в том числе и среди дэвов или
лесных людей. Поскольку герой – генетически относится к иномирью, то эти волшебные помощ-
ники помогают ему не просто так, а потому, что они ему родственники. Одним из чудесных
свойств, который обладает герой является понимание речи животных. Это способность, также
относится к числу субсенсорных качеств неандертальцев. Ещё хочется отметить, что герой нахо-
дясь в иномирье говорит с потусторонними существами на одном языке – он отлично понимает
их, а они – его. Умение говорить на одном языке является одним из указаний на общность проис-
хождения. В сказке о трёх братьях отправляющихся на задание всегда побеждает самый малень-
кий из них, здесь нужно подчеркнуть именно размеры мальчика, а не его возраст. Хотя в сказках
сознательно педалируется, что он младший из них, но судя по его поступкам он ведёт себя на-
много взрослее, чем братья. Этот мотив также относится к неандертальско-кроманьонскому
фронтиру: неандертальские дети рождались более мелкими, чем их кроманьонские собратья и
догоняли их только к пубертату, так что «маленький» младший брат в смешанном неандерталь-
ско-кроманьонском коллективе может быть их ровесником.
Более того, можно предположить, что вся, свойственная кроманьонцам этнографического
времени, способность к удвоению миров и деление мира на реальный и вымышленный, устроен-
ный аналогично нашему может проистекать как раз из времён неандертальско кроманьонского
пограничья. Да, есть значительный процент населения земли, которые верят в удвоение миров,
но генетически они не являются носителями неандертальских генов. Это – африканские народы
и потомки негров вывезенных в Америку несколько веков назад, в частности бушмены и готтен-
тоты, представители Y-хромосомной гаплогруппы А. Но речь идёт не о том, что они сами должны
были непосредственно сталкиваться с неанертальцами, а о том, что они позаимствовали у других
народов идею о таком удвоении. Эта идея, возникнув на Ближнем Востоке или Южной Европе,
могла распространиться и на африканские народы путём простой культурной диффузии без ми-
грации неандертальских генов. Мы понимаем, что такое доказательство было бы довольно слож-
ным и у нас нет желания идти этим путём, но мы видим, что вполне реально вывести даже идею
Бога из удвоения миров, возникшего на неандертальско-кроманьонском пограничьи при стыке
раннекроманьонского стада и магической субсенсорной цивилизации одиночек неандертальцев.
Мы не хотим идти этим путём, потому что этот путь требует введения большого числа промежу-
точных лемм, доказательство которых весьма трудоёмко, отчего и весь процесс доказательства
становится громоздким и неподъёмным.
Из числа возможных предположений о влиянии неандертальско-кроманьонского соседства
отметим, что от такого соседства могла пойти и дуальная структура фратрий, которая хорошо
фиксируется этнографами на разных стадиях, начиная с мезолита. Важен обмен жён с другой по-
ловиной племени, что может быть отголоском брачных отношений в контактной зоне обоих че-
ловеческих видов. Любопытно, что брать жён считается более почётно, чем отдавать жён, по-
скольку жену приводят в свой дом на свою территорию. И тут нужно отметить фактор террито-
рии, который будет продуктивен в отношении идеи царской власти и в контексте увода чудесной
жены в лес, на её территорию, на территорию её предков.
Другим возможным следствием такого соседства нужно упомянуть распространение гарем-
ной формы семьи на Ближнем Востоке, она могла быть позаимствована кроманьонцами у неан-
дертальцев и сохраняться здесь в течении всего времени обитания здесь кроманьонца. Единст-
венное, что следует отметить, что речь идёт о трансмиссии обычая на одной территории между
различными по генетике и культуре племенами.
Что же происходит дальше? Наши далёкие предки съели неандертальцев, то ли чисто физи-
чески в голодные годы, то ли выдавили их на бесплодные земли, численным превосходством, по-
скольку неандертальцы – одиночки, а кроманьонцы – стадо. Кроманьонцы могли задавить про-
тивника и количеством в открытом сражении, могли отобрать охотничьи угодья и съесть расти-
тельную пищу. Именно благодаря стадности кроманьонцы и выжили в эволюционной гонке и
победили в древнейшей «битве за Европу». Как только исчезли неандертальцы, сколько бы ми-
тохондриальную неандерталку не уводи в лес она всё равно будет вернётся оттуда бесплодной.
Мы знаем, что мифоритуальное приходит умирать в мифопоэтическое, поэтому в мифопоэтиче-
ской традиции и прежде всего в фольклоре сохранились образы и воспоминания о живых и адек-
ватных реальности ритуалах, существовавших в условиях межвидового пограничья. В мифопо-
этическом мы видим значительный пласт мотивов о рождении чудесного ребёнка от обычной
женщины и крупных животных, с которыми она встретилась в лесу, например, от медведя. Мы
прекрасно понимаем, что сколько женщину (хоть кроманьонку, хоть неандерталку) не спаривай с
медведем, ребёнок от этого не родится. Обычно предполагается, что некогда в древности сущест-
вовал ритуал, в котором в роли медведя оплодотворителя выступал жрец одетый в медвежью
шкуру и маску, от него ребёнок действительно возможен. Не отрицая существования такого ри-
туала, мы однако предлагаем иной вариант его генезиса: он возник не из ничего, а на основе тех
представлений, которые возникли во времена неандертальско-кроманьонского пограничья. Это
справедливо и для всего класса мотивов о рождении детей от связи с животными, духами или бо-
гами.
Давайте представим, что получится, если у неандерталки была связь с кроманьонцем, но её
по каким-то причинам кроманьонцы не взяли к себе в пещеру. Если её половым партнёром был
чистый кроманьонец – она останется бесплодной, но если же это был носитель неандертальских
генов, но живущий по ту сторону неандертальско-кроманьонского фронтира, а, значит, и имунно-
го конфликта между плодом и матерью не возникло, то она, вернувшись к своему мужу в гарем,
может выносить и родить здорового ребёнка. Муж берёт этого ребёнка, смотрит – не его это ре-
бёнок и говорит: «неси туда, откуда взяла» и неандерталка должна будет отнести его отцу ребён-
ка. Похоже, что мотив подбрасывания ребёнка по другую сторону границы между нашим миром и
иномирьем также относится ко времени неандертальско кроманьонского фронтира. Наиболее
ярко это проявлено в «Балладе о погибшем охотнике», в которой герой рождается от неизвестно-
го охотника у золотоволосой богини охоты Дали. Родив его, богиня охоты подбрасывает новоро-
жденного младенца в человеческую семью, но при этом она заботится о нём и когда он подраста-
ет, то он вступает с ней в половую связь. Затем герой женится на человеческой женщине, но из
ревности Дали его убивает, по всей видимости, успев родить от него нового детёныша, которого
она снова подбрасывает в семью его отца. Любопытно, что хотя сама Дали обозначена как золо-
товолосая, златокудрость охотника, если мне не изменяет память, особо не педалируется.
При этом и сам охотник и его отец для того, чтобы оплодотворить существо из иномирья,
должны быть неандертальцами, в противном случае вынашивание такой беременности будет
невозможно. При анализе «баллады о погибшем охотнике» уместно задать вопрос: «А что проис-
ходит в том случае, если Дали родит девочку?». В балладе Дали – богиня, поэтому она по опреде-
лению бессмертна, но спроецировать балладу на те взаимоотношения кроманьонцев и неандер-
тальцев, то тогда: если рождается мальчик – его отдают по ту сторону границы (это логично и с
точки зрения семейной организации неандертальцев – сыновьям неандертальца не нужен лиш-
ний конкурент), тогда как родившаяся девочка остаётся в неандертальском гареме, в логике бал-
лады она должна стать новой Дали. В дальнейшем она скорее всего должна вступить связь со
своим братом живущим по ту сторону фронтира и, соотвественно, охотник из баллады вступает в
связь со своей же сестрой. То же мы видим и в цикле Таммуза, аналогичном «балладе о погибшем
охотнике», но он в большей степени привязан к календарному циклу, хотя гибель охотника также
датируется 17-м днём месяца Таммуза.
Также хочется вспомнить о распространённом обычае особого охотничьего языка. Его ра-
ционалистическое объяснение состоит в том, что он якобы придуман для того, чтобы зверь не
понимал о чём говорят люди, но звери и так не понимают человечьей речи, даже домашние жи-
вотные в большей степени реагируют на эмоциональные реакции человека, чем на речь, тем бо-
лее это справедливо для диких зверей, которые никогда не жили рядом с человеком. Из этногра-
фии известно, что всегда когда существует особый язык отдельного класса, фратрии или тайного
общества, то этот тайный язык скорее всего пришёл из иноэтничной среды. И такая иноэтнич-
ность может внезапно выстрелить именно в контексте «баллады о погибшем охотнике». Если она
действительно отсылает ко временам неандертальско-кроманьонского фронтира, то в самом на-
чале этот охотничий язык был языком неандертальским, языком той самой неандертальской ма-
тери, которая была вынуждена подбросить своего ребёнка в семью его отца. Но обязательно
нужно отметить, что охотничий язык был неандертальским по своей природе мог быть только во
времена фронтира, в дальнейшем он остался как обычай, но его лингвистическое наполнение в
дальнейшем соответствовала языкам народов, среди которых он существовал как обычай. Эта
ремарка необходима, потому что советские и постсоветские лингвисты прославились казуисти-
ческими построениями, что заметно по их увлечение ностратической теорией. По охотничьим
языкам этнографического времени невозможно реконструировать неандертальский язык, мы
это оговариваем специально на тот случай вдруг кому-то из лингвистов захочется сделать такую
реконструкцию. Охотничий язык, как и другой язык эволюционирует, в частности, в нём как в
святом и тайном языке скапливаются слова вышедшие из употребления в обыденной речи, а
также обычные слова получали особые семантические значения, как «сохатый» в значении
«лось» или «серый» в значении «волк» в речи русских охотников. В исторической перспективе
неандертальская лексика в охотничьем языке заменялась словами, пришедшими из кроманьон-
ских языков. В основе охотничьего языка лежат воспоминания о том неандертальском языке, но
никак не следы самого языка.
Вспомним и зеркальную по отношению к «балладе о погибшем охотнике» параллель, рас-
пространённую на Балканах. Если золотоволосая богиня Дали сама подбрасывает мальчиков, то в
Румынии верят в особыйо класс рыжих колдунов соломонаров, которые приходят в наш мир из
своего, обычно они останавливаются на постой у одинокой женщины, потом уходят из села, а за-
тем от этой связи рождается ребёнок. Через некоторое время или тот же соломонар или кто-то из
его «ордена» придя в село опознаёт «своих» мальчиков (конечно, не обязательно персонально
«своих», сколько родившихся от мужчин своего «ордена») и уводит с собой на обучение. Повзрос-
лел такой соломонар может пройти и через село, в котором родился. Обратим внимание, что со-
ломонаром мог стать ребёнок, который был рыжеволосым и родился в «рубашке», т.е. вместе с
плацентой. Можно предполагать, что таким необычным для человека способом рождали неан-
дерталки, возможно, отделившаяся плацента должна была сохранить младенца от переохлажде-
ния. У современных кроманьонцев с родившимися в плаценте связаны многочисленные суеве-
рия, они считаются особенными избранными людьми.
Здесь, как и в случае с «балладой о погибшем охотнике» возникает вопрос: «А девочек-то
куда девали?» Девочки оставались с матерями, вырастали и становились как и их матери ведь-
мами, колдуньями, что логично, у кого мог остановиться соломонар в селе – у одинокой женщи-
ны, т.е. у женщины, которая осталась незамужней в силу того, что односельчане считали её ведь-
мой и не хотели, чтобы их дети привели её в их дом в качестве своей жены. Когда такая девочка
становится ведьмой, к ней приходит следующий соломонар, который с определённой долей ве-
роятностью окажется её братом и уж совсем точно – её дальним родственником. И в эту ситуацию
очень хорошо укладывается мотив «баллады об инцесте», распространённой как у восточных
славян, так и в Европе. Тут история соломонара и увода мальчика рассказывается с другой сторо-
ны. Отметим, что в «балладе о погибшем охотнике» и в легендах о соломонарах напрямую нет
мотива пересечения вод, то в «балладе об инцесте» он присутствует. В «балладе об инцесте» рас-
сказывается о брате и сестре, которые как правило погодки или даже близняшки, во всяком слу-
чае между ними очень незначительная разница в возрасте. Когда они были совсем детьми, они
гуляли на берегу реки, появляются какие-то взрослые дяди-чужеземцы, подходят к ним, забира-
ют мальчика и увозят с собой на корабле, а девочка с плачем бежит домой и остаётся при матери
до достижения половой зрелости, тогда на Троицу или на Купала[2], приплывают заморские гос-
ти и девочка влюбляется в одного из пришельцев, он её лет и они очень подходят друг другу как
брат и сестра. Они уединяются для секса, а после секса их тянет поговорить и в разговоре выяс-
няется, что он и есть её брат, которого выкрали чужестранцы много лет назад. Поскольку эта
баллада сформировалась под значительным влиянием христианской морали, то исходные моти-
вы были перелицованы, прежде всего в контексте запрета на купальские игрища и герои балла-
ды получают негативные оценки автора и слушателей, более того, часто баллада (возможно под
влиянием этнографов-романтиков) заканчивается смертью одного из героев или обоих. В одной
из версий баллады герои не просто занялись сексом, а даже повенчались, в этом случае прокля-
тие падает не только на них, но и на повенчавшего их священника: «Бодай попи пропали, що бра-
та з сестрою звінчали».
Если неандерталец берёт себе в гарем кроманьонку. Их ребёнок также обладает нечеловече-
скими, с точки зрения неандертальца, способностями, но при этом не умеет делать того, что уме-
ют делать его сверстники. Однако, если такие мальчики смогут выжить в неандертальском гаре-
ме, то они остаются стерильными для своих неандертальских сестёр, что должно привести к вы-
миранию всей гаремной семьи, если только в ней не было других кроманьонок, при этом метис-
ное поколение должно быть слабее чистокровного неандертальского. Насколько фактор метиса-
ции был значим в «битве за Европу» сказать сложно, но во всяком случае можно предположить,
что именно отсюда происходят легенды о древних гигантах и об измельчании человеческого ро-
да, встречающиеся в Европе и Средиземноморье.
Давайте теперь посмотрим как кроманьонцы взаимодействовали с неандертальцами на
всей территории фронтира. Исконное население региона – неандертальцы, потом появляются
пришлые кроманьонцы. Как выглядит проникновение кроманьонцев. Один из вариантов – война.
Оба вида вышли в сражение стенку на стенку, побились, кроманьонцы захватили территорию и
неандерталок[3]. Поскольку, как мы помним, неандерталки стерильны для кроманьонцев и обла-
дают сверхчеловеческими способностями, то отсюда проистекают верования о том, что при пере-
селении нельзя брать в жёны местных женщин, так мы помним, что Авраам, переселившись из
Ура Халдейского в Ханаан, специально послал своего слугу Элиэзера на прародину за женой для
своего сына Исаака. Во всяком случае эндогамность, как основной атрибут этноса находится в
определённой связи с мотивом «чудесной жены». Могло быть и мирное проникновение. Прихо-
дят кроманьонцы, говорят: «Нас много, но у нас голодно, пустите нас жить на часть своей терри-
тории». И в этом случае и в случае войны у неандертальцев есть право на эти земли, поскольку
они – исконное её население, они – первые люди здесь.
Похоже, что права на землю принадлежит не неандертальцам, а именно неандерталкам. В
этом контексте большое значение играет как раз стерильность неандерталок, которые не могут
выносить беременность от кроманьонца. Можно предполагать, что именно отсюда происходит
представление о женщине, как носительнице плодородия и фертильности всей земли. В мифопо-
этике фертильность женщины и священный брак героя, особого, исключительного мужчины с
нею обеспечивает его право на землю. Так, в ирландских сагах Ньяль получает власть над своими
братьями благодаря тому, что он был единственный, кто смог обнять и поцеловать уродливую
ведьму, сторожившую колодец. Затем, когда неандертальцы вымирают, фронтир перестаёт быть
фронтиром и кроманьонцы становятся единственными хозяевами этой земли. Когда приходят
новые волны кроманьонцев они точно также вступают во взаимодействие с предшествующей и
теперь бывшие новые люди становятся старыми и преемственность традиций и права на землю
таким путём дожило и до этнографического времени.
Следующий важный момент: в мифах, в сказках и балладах рефреном повторяется, что герой
/ бог / богиня рыжеволосы или золотоволосы. К числу таких вторичных и уже собственно мифо-
логических атрибутов божеств следует отнести нимбы над головами богов и святых, короны и
венки из золотых цветов, как мифоритуальные имитации золотых волос и представления о том,
что от некоторых избранных персонажей (например, от Моисея и Иисуса) исходил свет. Если мы
говорим о неандертальских корнях сказочного героя, то мы должны предполагать и неандер-
тальские корни рыжины. Мне встречались научные статьи двух типов: в одних говорилось о том,
что рыжина у современного человека от неандертальцев, в других же доказывалось, что она – са-
мостоятельная кроманьонская мутация, относящаяся примерно ко времени Юного Дриаса. По за-
кону гомологических рядов у родственных видов аналогичные мутации могут быть самостоя-
тельными, поэтому нет нужды в предположении, что кроманьонская рыжина наследуется от не-
андертальцев, более того, против такого наследства говорит и отсутствие рыжины у многих по-
пуляций, несущих в себе настоящие неандертальские гены. Нам достаточно и того, что среди не-
андертальцев встречались рыжие особи. Пришедшие на их земли брюнеты-кроманьонцы вос-
принимали их как чужеродный вид (диких людей), а позднее, когда неандертальцы уже вымрут, а
из кроманьонской популяции вымоются и неандертальские рыжие гены, в мифопоэтике кро-
маньонцев неандертальцы останутся как золотоволосые боги, некогда жившие вместе с людьми,
но потом ушедшие в леса / горы / на небо, потому что люди их обидели. Скорее всего, рыжина не-
андертальцев воспринималась как образ света и тепла, и как исключительная особенность внеш-
ности, которой нет у современников.
Та рыжина, которую мы видим у наших рыжих современников появляется в мадленской
культуре во время Юнного Дриаса (последнего ледникового максимума, ок. 12 тыс. лет назад),
который привёл к значительным миграциям из Европы в Средиземноморье и Северную Африку:
граветтская культура со Среднего Дуная дошла до Мальты, где была обнаружена характерная для
граветта палеолитическая венера, а мадленская из Франции, как минимум до Атласа, во всяком
случае влияние мадленской палеолитической живописи отмечается и на юге Иберийского полу-
острове и в раннем периоде сахарской живописи. О том, что мадленцы или постмадленцы дошли
до Сахары свидетельствует и то, что рыжина была и в самом Древнем Египте, где такие люди
считались детьми Сета и у соседних с Египтом ливийских племён, рыжие есть и на сахарских фре-
сках, рыжими, по сообщениям испанцев были и гуанчи, обитавшие на Канарских островах. К гра-
веттскому наследию можно отнести и то обилие и разнообразие культовой практики, которое мы
наблюдаем в неолитическое время в Западном и Восточном Средиземноморье. При этом Запад-
ное и Восточное Средиземноморье различаются по материалу исполнения: на Ближнем Востоке
ведущий материал – необожжённая глина, в Африке и Западной Европе – камень. В Юном Дриасе,
когда в Европе был ледниковый максимум, в Сахаре напротив наступает влажный период, она
становится зелёной, здесь раздолье и можно прокормиться, поскольку много и травоядных жи-
вотных и можно собирать злаки.

Мадлен - розовый ареал, эпиграветт - красный.


Давайте представим себе холодное и голодное время Юного Дриаса, той самой winter is here,
растянувшейся на долгие годы. Это пик минусовых температур, длительные снегопады, дни и
месяцы без солнечного света. Люди гибнут от голода и холода. И вот посреди этого рождается
необычный рыжий ребёнок с солярными свойствами, а поскольку в мифопоэтике сохранилось
представление о счастливых временах, когда рыжие духи и / или боги жили вместе с людьми, то
такой рыжий ребёнок воспринимался как сын духов и то новое солнце, которое символизирует
мечты о весне и тепле. Этот ребёнок должен восприниматься как божественное дитя и как спаси-
тель. И тут нужно сказать, что рыжие люди действительно отличаются от обычных некими чу-
десными свойствами, впрочем свойствами объяснимыми вполне научно. У них действительно
более высокий уровень счастья и эйфории, более высокая сексуальная активность и намного бо-
лее низкий болевой порог. Носители этого гена возможно остались и в Западной Европе, но по-
хоже что значительная часть мигрировала в Африку. Эта мутация оказывается востребованной и
мифопоэтически и мифоритуально и биологически. В мифоритуальной практике от обожествле-
ния носителей этой мутации возникают образы спасителя и истинного короля и связанные с ни-
ми мифоритуальные запреты и табу (предусматривавшие в том числе и более удобную для чело-
века с низким болевым порогом одежду). В биологическом плане эта мутация даёт большую сек-
суальную активность, а, значит, она способствует распространению гена в популяции с течением
времени, а кроме того рыжие более сексуально привлекательны, поскольку у них уровень счастья
у них выше, чем у брюнетов, что также способствует распространению этих генов. Отсюда и пред-
ставления о том, что истинный король, как носитель идеи плодородия своей земли, должен быть
сексуально активен, а, наоборот, импотенция служила основанием для реального или мифориту-
ального (как в Египте, во время праздника Сед) убийства такого короля и замены его следующим.
Отсюда и частичный перенос идеи плодородия с женщины, обладающей правом на землю, на са-
мого истинного короля.
По мере того как Сахара из влажной саванны стала возвращаться к своему пустынному со-
стоянию, поскольку ледник стаял и поступление влаги прекратилось, народы из Сахары двину-
лись прочь: одни (хамиты) отошли к долинам Нила и Нигера, другие же (семиты) пересекли
Красное море и пришли в Азию. Северная же волна миграций пришла в Западное Средиземномо-
рье, оттуда – морским путём до Скандинавии на Севере и до Причерноморья и Леванта на восто-
ке. С ними мигрировали и представления об истинном короле и избранном и истинном народе
солнечных людей. К числу таких представлений относится и поверье о том, что настоящие гру-
зины – рыжие, хотя мне лично ни один рыжий грузин не встречался.
Если мы посмотрим на античные статуи – боги и герои изображались рыжими, это иконо-
графическое правило распространяется не только на огненных божеств, таких как Арес или
Аполлон и их детей, но рыжими были и Афродита и Селена. На книжных миниатюрах Средневе-
ковья и на картинах Возрождения рыжина является атрибутом избранных героев, не только по-
зитивных, но и негативных, причём иногда цвет их волос вариабелен, так если Ева изображается
одна или в паре с Адамом, то она может быть изображена рыжей, а если же её рисуют в паре с Ли-
лит, то она – брюнетка, для того чтобы противопоставить огненной Лилит. В эпоху Возрождения
рыжина была признаком исключительности происхождения человека и все рыжие считались
безупречно прекрасными, что в какой-то мере находит параллель и с длительной европейской
модой на светлые парики различных фасонов. В викторианской Англии, насколько мы можем су-
дить по «Союзу рыжих» Конан-Дойла, ещё могли верить и в то, что красноголовость может слу-
жить признаком исключительности и в то, что некий тайный союз может выплачивать самому-
самому рыжему значительные деньги за его прекрасные волосы. Из поколения в поколение в ев-
ропейских популяциях процент рыжих людей всё возрастает, так ныне их очень много среди ир-
ландцев, скандинавов, британцев, но истинный король всё не приходит и не приходит и при этом
ни один из рыжих людей не может считаться на современном уровне сознания истинным коро-
лём, поскольку изменилось само отношение к человеку и власти. То, что в верхнем палеолите бы-
ло уникальной мутацией, свойственной лишь единицам и приводило в религиозный экстаз, по-
скольку рыжина была зримым подтверждением того, что этот герой или человек божественного
происхождения героя, став массовым явлением потеряло свой ореол чудесности. Сейчас же ры-
жина не вызывать религиозных и / или мистических чувств, как у наших палеолитических или
неолитических предков, которые верили, что с рождением такого божественного ребёнка насту-
пят времена благоденствия. Если при коронации Генриха IV Наваррского его современники ве-
рили в то, что он – истинный король, который может исцелять больных наложением рук, то кин-
жал Равальяка, продемонстрировал, что истинный король ничем не отличается от простых
смертных. И если мы соберём тысячу рыжих людей, то ни один из них не сможет исцелить нало-
жением рук ни одного больного проказой или золотухой. В наше время это уже снивелировано и
прецедентами и изменениями в народном сознании. Эти мифы остаются мифами и не могут быть
воплощены в реальности.
В силу того, что мы принадлежим к европейской культуре, нас в большей степени интере-
суют мотивы, содержащиеся в сказках европейских народов, однако в данном случае нам кажется
полезным сравнить европейскую (королевскую) сказку с шаманскими сказками Северной Азии. В
них обоих присутствует мотив удвоения миров, но многие акценты расставлены по-другому. Ге-
рой азиатской сказки также рождается чудесным образом, но для его зачатия используются иные
артефакты. Иным является и финал сказки – в нём герой становится не царём и не вождём пле-
мени, а шаманом. Поскольку адресатом североазиатской сказки является именно будущий шаман,
то вполне логично, что путь героя представляет собой путешествие в мир духов, с которыми он
должен наладить контакт, часто такой контакт воспринимается как половая связь героя и шама-
на с женскими духами, обитающими в иномирье (штернберговский мотив «полового избранни-
чества»). Половая связь с духами редко приводит к зачатию чудесного ребёнка, наоборот, духи
используют половую связь шаманки с мужчинами, для того, чтобы родиться в человеческом теле.
Часто герой / шаман находит в мире духов своих родственников, причём это не только реальные
или вымышленные предки героя / шамана, но и вымышленные бестелесные духи, а сам он часто
воспринимается как временное воплощение какого-то духа в человеческом теле. Рыжие / золо-
тые волосы могут встречаться при описании духов иномирья, но не могут служить указывать на
особенные черты героя или воплощения духов в человеческом теле (прежде всего из-за отсутст-
вия такой мутации в генофонде североазиатских народов). В путешествии героя акцент перено-
сится с поединка между героем и антагонистом на взаимоотношения со второстепенными персо-
нажами, чьей поддержкой необходимо заручиться, а сам поединок может представлять собой со-
стязание в каком-то умении, а не физическое единоборство.
Таким образом мы видим, что ко времени неандертальско-кроманьонского пограничья сле-
дует отнести мотивы удвоения миров, наличия родственников и половых партнёров в иномирье.
В дальнейшем сказки развиваются самостоятельно: на Западе Евразии формируются два различ-
ных сказочных типа (королевский и шаманский), в каждом из них выделяются свои особые пред-
ставления, формирование которых следует отнести к финальному палеолиту или более позднему
времени, поскольку они не находят однозначных аналогий в другом типе сказки. Любая сказка
направлена на выявление чудесных детей и актуализацию их способностей, европейская сказка
группируется вокруг образов силы и власти, которые проявляются в частности, как харизма и
половая сила, тогда как североазиатская в большей степени направлена на развитие субсенсор-
ных способностей и коммуникации с иномирьем.
[1]) Эти представления попали в Северную Африку вместе с граветтскими и мадленскими
переселенцами во время Юного Дриаса.
[2]) Отметим, что у восточных славян большее значение имел период летнего солнцестоя-
ния (Троица или Купала), а не полнолуние вблизи / после него (15-17 таммуза).
[3]) Вариант с победой неандертальцев тоже возможен, но он приводит к тому, что прихо-
дит следующая волна кроманьонцев и выносит неандертальцев, к тому же в следующих поколе-
ниях неандертальцы могут и «измельчать» под воздействием генов пришедших с кроманьонка-
ми. Впрочем, справедливости ради отметим, что следующая волна кроманьонцев может прийти и
через тысячу лет.

(с) 2017.

https://www.facebook.com/notes/arteume-
corsunn/%D1%87%D1%83%D0%B4%D0%B5%D1%81%D0%BD%D0%BE%D0%B5-
%D0%B7%D0%B0%D1%87%D0%B0%D1%82%D0%B8%D0%B5-
%D0%B3%D0%B5%D1%80%D0%BE%D1%8F-
%D0%B2%D0%BE%D0%BB%D1%88%D0%B5%D0%B1%D0%BD%D0%BE%D0%B9-
%D1%81%D0%BA%D0%B0%D0%B7%D0%BA%D0%B8/1778251175550569/