Вы находитесь на странице: 1из 201

МИНИСТЕРСТВО ПРОСВЕЩ ЕНИЯ РСФСР

ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ

А. В. Ш Е Х О В Ц О В

ТЕОРИЯ
ТОВАРНОГО ФЕТИШИЗМА
КАРЛА МАРКСА
Предисловие доктора экономических наук
профессора Л. И . Л Ю Б О Ш И Ц А

Ответственный редактор — доцент П. А. Н И К О Л А Е В

Ц Е Н Т Р А Л Ь Н О -Ч ЕРН О ЗЕМ Н О Е К Н И Ж Н О Е И ЗД А ТЕ Л ЬС ТВ О
ВО Р О Н ЕЖ — 1965
ПРЕДИС ЛОВИ Е

П редл агаем ая читателю книга А. В. Ш еховцова имеет большое ме­


тодологическое значение. Теория товарного фетишизма К. М аркса не
получила еще надлеж ащ его развернутого освещения в нашей литерату­
ре. Одной из немногих работ на эту тему являлась брошюра автора дан­
ной книги «М арк со ва теория товарного фетишизма», изданная в 1962 го­
ду издательством «В ы с ш а я школа».
Углубляя и дальш е развивая положения, намеченные в брошюре,
А. В Ш еховцов в настоящей книге подробно освещает проблему то вар ­
ного фет ишизма. Он не ограничивается раскрытием фетишизма товара,
денег, капитала, а прослеживает ш аг за шагом возрастание степени ф е­
тишизации капиталистических производственных отношений в связи с
диалектикой экономических категорий в «К ап и тале» К. М аркса. Автор
последовательно показывает фетишизацию производственных отноше­
ний товарно-капиталистического общ ества в самом процессе производст­
ва капитала, затем в процессе его обращения и, наконец, в процессе
капиталистического производства, взятого в целом. Здесь видоизмене­
ния капитала все более приближаются к той их форме, в которой они вы­
ступают на поверхности общества в обыденном сознании самих агентов
производства; капитал выступает не только в своей внутренней органи­
ческой жизни в отношении к наемному труду, но одновременно вступает
и в отношения внешней жизни, где разные капиталы в конкурентной
борьбе воздействуют друг на друга.
Фетишизация капиталистических производственных отношений все
более углубляется, достигая своего апогея в ссудном капитале, прино­
сящем проценты, где разры в между видимостью явлений и их сущно­
стью доведен до конечного предела. Деньги сами по себе порождают
деньги. Все посредствующие звенья исчезли. Эта фетишизация произ­
водственных отношений, зату ш евы ваю щ ая истинное положение вещей,
служит той почвой, которая питает вульгарную бурж уазную политиче­
скую экономию. Последняя, по выражению М аркса, чувствует себя как
рыба в воде, б ар ах таясь на самой поверхности явлений, доктринерски
истолковывая, систематизируя и оправды вая обыденные представления
агентов буржуазного производства, что соответствует и ее апологетиче­
ским целям. Так, на поверхности явлений зар аботная п лата выступает в
виде иррациональной категории цены труда, являющейся превращенной
формой стоимости и цены рабочей силы. Но именно эта иррациональная
форма и служит настоящей находкой для вульгарной буржуазной по­
литической экономии с ее апологетическими увертками, поскольку она
скрывает источник прибавочной стоимости и создает ложную видимость
оплаты всего труда, отсутствия эксплуатации. И хотя «цена труда»
столь же иррациональна, как и «желтый логарифм», когда «доходит до
3
этих несообразностей, ему (вульгарному экономисту.— Л. Л .) все стано­
вится ясным, он уже не чувствует потребности раздумы вать дальше. Ибо
он дошел как раз до «рационального» в буржуазном представлении»
(К. М аркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 25, ч. II, стр. 384— 385).
Глубокое освещение теории товарного фетишизма позволило А. В.
Шеховцову раскрыть элементы товарного фетишизма в классической
буржуазной политической экономии, а затем дать критику фетишистских
взглядов вульгарной буржуазной политической экономии. Таким об р а­
зом, положительное освещение теории товарного фетишизма К. Маркса
сочетается с критикой вульгарных экономических воззрений, что являет­
ся одним из важ ны х достоинств книги.
Автор вносит в понимание товарного фетишизма такие моменты, на
которые до сих пор не обращ алось достаточного внимания. Это относит­
ся прежде всего к персонификации производственных отношений и уста­
новлению связи и. различия между овеществлением производственных
отношений и вещной зависимостью.
А . В. Ш еховцов правильно понимает сущность товарного фетишизма
как господство продуктов труда над товаропроизводителями при овещ е­
ствлении общественно-производственных отношений и их персонифика­
ции. Это определение хорошо схваты вает суть товарного фетишизма. Е го
объективная основа — в такой вещной зависим ости, которая означает
именно господство продукта труда над его создателем, порабощение че­
ловека вещью. С амо это господство продуктов труда над людьми есть
результат того, что люди в товарно-капиталистическом обществе не кон­
тролируют своих собственных производственных отношений, которые
складываются з а их спиной. Вот эту власть стихии общественных отно­
шений и вы р аж ает порабощение людей продуктами их собственного тру­
да. Продукт труда уходит из-под контроля его производителей и служит
средством их порабощения и эксплуатации.
Отсюда автор делает важный вывод, что экономические законы в
товарно-капиталистическом обществе порабощ аю т лю дей, господствуют
над ними, что одного познания этих законов недостаточно, чтобы превра­
тить их в покорных слуг. С экономическими законами всегда надо счи­
т а т ь с я — они объективны, их нельзя игнорировать, но это не значит, что
они всегда, должны порабощ ать людей. М ежду стихийным действием
экономических законов в антагонистических формациях и сознательным
использованием экономических законов в условиях социализма, по об ­
разному сравнению Энгельса, «та же разница, что между разруш итель­
ной силой электричества в грозовой молнии и укрощенным электричест­
вом в телеграфном аппарате и дуговой лампе, та же разница, что между
пожаром и огнем, действующим на службе человека» (К. М аркс и
Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 291).
Таким образом, товарный фетишизм, как это обосновано в книге, не
может быть сведен только к простому овеществлению производственных
отношений, а предполагает порабощение людей их собственными стихий­
но складывающимися общественными отношениями, что находит свое
выражение в вещной зависимости, в порабощении людей продуктами их
труда, в порабощ ающем господстве экономических законов, действую­
щих за спиною людей стихийно и разрушительно. В социалистическом
обществе товарное производство — особого рода, а следовательно, и дру­
гая вещная товарно-денежная форма выражения производственных от­
ношений. Эта вещ ная товарно-денежная форма связи здесь при всем
своем большом значении не всеобщая, не главная, не определяющая, а
подчиненная ф орм а. Автор правильно отмечает: «...нужно признать, что
в основном своем содержании социалистические производственные отно­
4
шения не укладываю тся в товарно-денежные отношения, не овещ ест­
вляются, а выступаю т в своем чистом виде как отношения свободных
ассоциированных индивидов. Д а ж е в том случае, когда между социали­
стическими предприятиями устанавливаю тся товарно-денежные отноше­
ния, все же не им принадлежит роль силы, скрепляющей отдельные
предприятия в единый комплекс. Производственные отношения между
ними, установленные на основе общенародной собственности, являются
базой для товарно-денежных отношений. Последние на основе общ ена­
родной социалистической собственности не могут быть ничем иным, как
второстепенным, добавочным моментом связи. А отсюда и овеществле­
ние производственных отношений при социализме не играет главной ро­
ли, а представляет всего лишь форму, подчиненную прямым, непосред­
ственным отношениям в производстве, распределении, обмене и потреб­
лении людей социалистического об щ ества» (стр. 191).
На базе общественной собственности на средства производства сво­
бодные ассоциированные производители сами сознательно контролируют
свои общественные отношения, используя объективные экономические
законы в интересах общества в целом и каждого его члена в отдель­
ности, подчиняя их тем самым своему господству. Это означает скачок
человечества из царства слепой необходимости в царство свободы. Л и к ­
видируется порабощение людей продуктами их труда и вместе с этим
рассеивается туман товарного фетишизма. В книге научно обосновывает­
ся то положение, что ликвидация товарного фетиш изма осуществляется
задолго до преодоления товарно-денежных отношений и не находится в
противоречии с развитием и использованием товарно-денежной связи в
условиях развернутого строительства коммунизма.
Р аскр ы вая богатое содержание теории товарного фетишизма
К. Маркса, А. В. Ш еховцов показывает, что овеществление производст­
венных отношений в товарно-капиталистическом обществе приводит к
тому, что вещи начинают жить двойной жизнью, представляя собой, с
одной стороны, бытие вещ ей, а с другой — общ ественное бытие. В ещ е­
ственное бытие переплетается, сращ ивается с общественным. Н е р а зг р а ­
ничение этих двух форм бытия, приписывание социальной форме х а р а к ­
тера природного отношения, превращение общественного бытия в
свойство веши, в атрибут вещественного — вот что характерно для
фетишистских взглядов буржуазных экономистов. Так, например,
фетишисты свойство денег приписывают золоту как природному м а ­
териалу, свойство капитала — средствам производства как таковым,
как вещи.
Экономические категории теоретически вы р аж аю т исторически опре­
деленные производственные отношения людей, но последние возникают
и существуют на основе бытия вещей, так как вне вещественного бытия
нет и общественного бытия. Возникает диалектическое единство между
вещественным и общественным. Отсюда А. В. Шеховцов делает обосно­
ванный вывод, что в каждой экономической категории непосредственно
или опосредованно выражено сращение общественного с вещественным,
что поэтому всякая экономическая категория есть единство (разумеется,
противоречивое) отношений людей друг к другу и к природе, поскольку
отношения людей друг к другу устанавливаю тся по поводу вещей, в пер­
вую очередь средств производства, а такж е продуктов труда. Это соот­
ветствует и прямым высказываниям М аркса об экономической структу­
ре общества. «...Совокупность этих отношений,— писал Маркс,— в кото­
рых носители этого производства находятся к природе и друг к другу
и при которых они производят,— эта совокупность как р аз и есть общ е­
ство, рассматриваемое с точки зрения его экономической структуры
5
(К. М аркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 25, ч. И, стр. 385. Курсив
мой.— Л. Л . ) .
В таком аспекте содержание экономических категорий как вы р а ж е ­
ние единства производственных отношений и производительных сил,
отношения людей друг к другу и к природе в нашей экономической ли­
тературе никто не рассматривал, а между тем именно в этом аспекте
наиболее глубоко вскрываются ошибки идеалистического и механистиче­
ского направлений в политической экономии. Производственные отноше­
ния являются общественной формой, в рам ках которой осуществляется
отношение людей к природе, содержание их жизненного процесса. Н ель­
зя поэтому отрывать «общественное бытие» от «вещественного бытия»,
как это делают идеалисты, трактующие производственные отношения в
духе так называемого социального направления (Аммон, Петри) как пу­
стые бессодержательные формы. Но нельзя такж е механически соеди­
нять эти два вида бытия, что характерно для механистов, считавших,
что политическая экономия должна в равной мере изучить как «о б щ е­
ственное бытие», так и «вещественное бытие», т. е. не производствен­
ные отношения как форму существования и развития производительных
сил, а производительные силы как таковые наряду с производственными
отношениями.
Важным моментом в понимании теории товарного фетишизма
К. М аркса является персонификация общественно-производственных от­
ношений через персонификацию вещей. В книге А. В. Ш еховцова этому
мало освещенному в литературе вопросу уделено большое внимание.
Автор показывает, что овеществление производственных отношений до­
полняется их персонификацией, что производственные отношения сна­
чала овеществляются, благодаря чему вещи приобретают определенные
социальные свойства, а затем через персонификацию вещей они снова
обретают человеческую форму, которая однако не рассеивает, а еще бо­
лее сгущает туман товарного фетишизма.
Вещь, об л ад аю щ ая определенной социальной формой, например,
товар, деньги, становится собственностью частного лица, которая р ас ­
пространяется не только на потребительную стоимость вещи, но и на
ту долю общественной силы, носителем которой является данная вещь.
То к общественная сила, заключенная в деньгах, становится частной си­
лой частного лица, и владелец денег выступает в качестве персонифика­
ции, или олицетворения, этой общественной силы.
Наемный рабочий становится персонификацией рабочего времени,
принадлежащего капиталисту, который купил рабочую силу. С ам капи­
талист есть персонифицированный капитал. Его душа — душа капитала.
Персонификацией индивидуального капитала является индивидуальный
капиталист, персонификацией всего общественного капитала является
весь класс капиталистов.
Х арактерное для всей буржуазной политической экономии смеш е­
ние, отождествление вещественного процесса с его общественной формой
неизбежно ведет в лоно товарного фетишизма. А. В. Шеховцов показы­
вает, как одни фетишистские экономические формы наслаиваются на
другие, как все более во зрастает и углубляется фетишизм экономических
категорий с переходом от сущностных категорий к формам их проявле­
ния на поверхности общества. «В оо б щ е степень фетишизации,— пишет
автор, — зависит от того, как та или иная экономическая форма далеко
отошла от своей сущности (или своего внутреннего содержания), на*
сколько потеряла с нею непосредственную внутреннюю связь и стала
жить своей собственной жизнью » (стр. 125).
В книге имеются и некоторые спорные положения, например о т о ж ­
6
дествление собственности с совокупностью производственных отноше­
ний. Недостаточно полно раскрывается понятие экономического фети­
ш и зм а. По мысли автора, товарный фетишизм включает в себя экономи­
ческий фетишизм. Последний может иметь место и там, где нет то вар­
ного фетишизма, но есть отчуждение труда, присвоение продукта труда
эксплуататорскими классами и использование его для порабощения и
эксплуатации непосредственных производителей. Такое понимание эко­
номического фетишизма заслуж и вает внимания. Но, вводя это понятие,
автор должен был бы более подробно осветить ту фетишизацию, кото­
рая, например, при феодализме состояла в том, что господство условий
производства над производителями зам аскировывалось отношениями
непосредственного господства и порабощения. Д алее следовало бы под­
черкнуть, что хотя личная форма экономических связей и опосредствует
здесь движение вещей (например, оброк), но сами эти личные отношения
зависимости (внеэкономическое принуждение) были связаны с собствен­
ностью феодала на землю — этим решающим средством производства
при феодализме — и в известном отношении составляли производный
момент от нее.
Книга А. В. Ш еховцова весьма содержательна, написана на высо­
ком методологическом уровне. Она даст пищу для размышлений, для
более глубокого усвоения метода «К а п и т а л а » К. М аркса и несомненно
принесет пользу ее читателю.

Л. Л Ю БОШ И Ц,
доктор экономических наук, профессор.
ГЛАВА ПЕРВАЯ

СУЩНОСТЬ ТОВАРНОГО ФЕТИШИЗМА

Прежде чем говорить о сущности товарного фетишизма, необходи­


мо выяснить, что следует понимать под сущностью вообще. « К сущности
какой-либо вещи,— писал Б. Спиноза,— относится... то, через что вещ ь
необходимо полагается, если оно дано, и необходимо уничтожается,
если его нет; другими словами, то, без чего вещь и, наоборот, что без
вещи не может ни существовать, ни быть представлено» [163, стр. 4 0 2 ]*
Это определение Спинозы указы вает, что сущность есть необходимая
основа, или субстанция, вещей, явлений, что она вы р аж ается в вещах,
явлениях и не существует без последних.
Понятие сущности как субстанции получило дальнейшее развитие
в философии Гегеля. Развернутое материалистическое понятие сущности
дает В. И. Ленин в «Конспекте «Н ауки логики» Гегеля».
Первое, что выделяет В. И. Ленин в определении сущности, это
«устойчивость», «плотность», то, что «крепко сидит» в явлениях. Это он
иллюстрирует примером: «движение реки — пена сверху и глубокие те­
чения внизу» [58, стр. 116].
Второе — неразрывную связь сущности и явления: сущность в ы р а­
ж ается в явлении, последнее есть момент первого [58, стр. 119].
Третье — движение сущности. Сущность развивается, моменты ее
развития: тождество, различие, противоречие [58, стр. 120].
Через эти моменты сущность развивается в основание, субстанцию,
закон [58, стр. 122, 135, 136, 138].
Исходя из ленинского понимания сущности, ее можно определить
так: сущность есть внутреннее, необходимое, субстанциональное в вещ ах
и явлениях, то, что качественно определяет последние и вы р аж ается
через них.
Выяснив понятие сущности вообще, мы теперь можем перейти к р ас ­
смотрению сущности товарного ф етиш изм а. Если исходить пока только
из одного определения понятия сущности вообще, то сущностью т о в а р ­
ного фетишизма является внутреннее субстанциональное в товарах,
определяющее их как экономическую форму и проявляющееся через
общественное отношение между ними. Но это определение, хотя и п р а ­
вильное с формальной стороны, не приближает нас к конкретному выяс­
нению сущности товарного фетишизма: мы, собственно, еще не перешли
от общего к частному, хотя и вставили в общее определение сущности
понятие «товарный фетишизм». Чтобы раскрыть сущность товарного
фетишизма, придется, очевидно, исходить не из определения его, а из
анализа явлений, пронизанных товарным фетишизмом. Диалектическое

* В квадратных скобках указываю тся порядковые номера произведений, данных в


библиографии, и страницы из них.

Я
познание требует имманентного выведения всех категорий, нет ничего
абсолютно безусловного, все в мире обусловлено. Следовательно, необ­
ходимо идти не от сущности к явлению, а, наоборот, от явления к сущ ­
ности И только после того как посредством анализа раскроем внутрен­
нее, сущность, можем двигаться от сущности к явлению, рассматривая
последнее как форму проявления первого. Второй путь познания есть
путь диалектического синтеза.
Товарный фетишизм М аркс понимал в широком смысле: выходящим
за пределы товара как такового. Товарный фетишизм есть обобщенное
понятие фетишизма товара, денег, капитала и т. д., т. е., под товарным
фетишизмом М аркс понимал такое общественное и историческое явле­
ние, которое охваты вает собой отношения товарно-капиталистического
производства, распределения и обмена. Все, что в товарно-капиталисти­
ческом обществе принимает форму товара, будь то орудия труда, пред­
меты труда или сами рабочие,— все это подводится под категорию
товарного фетишизма. Вот что означает слово товарный в товарном фе­
тишизме.
Выяснив слово товарный в товарном фетишизме, мы теперь выясним
общее понятие фетиш изма.
Слово фетишизм французское (ГеИсЬе), происходит оно от порту­
гальского (ГеИсо), что означает амулет — предмет, носимый суеверны­
ми людьми на теле как средство, якобы предохраняющее от болезней,
ран, дурного чародейства и т. д. Фетиш изм есть приписывание предме­
там природы и ее явлениям человеческих или сверхъестественных сил.
На ранней ступени развития человеческого общества он выступал как
анимизм — одухотворение вещей, сил и явлений природы. Анимизм лег
в основу всех религиозных верований. Религиозный фетишизм, особенно
фетишизм христианской религии, есть наиболее развитый и утонченный
вид первобытного фетишизма. Если анимизм приписывал человеческие
свойства вещ ам и силам природы, то христианская религия на месго
природных объектов ставит духовное (бога) и наделяет его всеми выс­
шими качествами людей. Людвиг Ф ейербах в своем произведении
«Сущность христианства» раскрыл содержание христианского религиоз­
ного фетишизма. «Религия,— писал он,— абстрагирует от человека его
силы, существенные определения и обожествляет их как самостоятель­
ные сущ ества» [169, стр. 33]. Человек свои человеческие свойства отчуж­
дает, т. е. отделяет от самого себя, и наделяет ими мифического бога.
Поэтому «божественная сущность,— пишет далее Ф ейербах,— есть не
что иное, как человеческая сущность, очищенная, освобожденная от ин­
дивидуальных границ, то есть от действительного, телесного человека,
объективированная, то есть р ассм атр и ваем ая и почитаемая в качестве
посторонней, отдельной сущности» [169, стр. 43].
То же самое происходит и в товарно-капиталистическом обществе с
продуктами труда, говорит Маркс. Продукты труда отчуждаются от с а ­
мих производителей, приобретают самостоятельность, свои собственные
законы движения, вступают в отношения с людьми и друг с другом как
существа, наделенные общественными свойствами людей. Поскольку
продукты труда, ставшие товарами, начинают, наряду со своими естест­
венными свойствами, представлять и общественные отношения между
людьми, классами, постольку есть все основания, по аналогии с религи­
озным фетишизмом, назы вать это явление товарным фетишизмом.
Финн-Енотаевский — один из меньшевиствующих критиков М ар к ­
с а — заявлял, что аналогия товарного фетишизма с религиозным невер­
на [171, стр. 57]. Это утверждение Финн-Енотаевского основано на пол­
нейшем непонимании им как самого товарного фетишизма, так и эконо
ч
мических категорий « К ап и т ал а» М аркса. В чем М аркс видел аналогию
товарного фетишизма с религиозным? В религиозном фетишизме «про­
дукты человеческого мозга,— говорит М аркс,— представляются сам о­
стоятельными существами, одаренными собственной жизнью, стоящими
в определенных отношениях с людьми и друг с другом. То ж е самое про­
исходит в мире товаров с продуктами человеческих рук. Это я называю
фетишизмом, который присущ продуктам труда, коль скоро они произво­
дятся как товары, и который, следовательно, неотделим от товарного
производства» [17, стр. 82].
Итак, все необходимые предпосылки к рассмотрению сущности то
варного фетишизма выяснены. Перейдем к анализу самой сущности то­
варного фетишизма.
Товарный фетишизм — историческое общ ественное явление, возни­
каю щ ее на почве частного товарного производства. Его существенной
чертой является господство продуктов труда, экономических законов
производственных отношений как над отдельным индивидом, так и над
товарно-капиталистическим общ еством в целом. Это есть главное в с о ­
держании товарного фетиш изма. Формой же, благодаря которой осу­
ществляется это господство, является овеществление производственных
отношений и их персонификация. Поэтому товарный фетишизм нужно
понимать как господство продуктов труда над производителями при ове­
ществлении и персонификации производственных отношений. Только е
форме овеществленных и персонифицированных общественных отноше­
ний продукты труда, экономические законы развития общ ества господ­
ствуют над производителями товаров как чуждые и враждебные им
силы.
В отличие от многих экономистов, которые рассматривали
марксову теорию товарного фетишизма, мы выделяем и подчеркиваем в
определении сущности товарного фетишизма не овещ ествление производ­
ственных отношений, а господство продуктов труда, производительных
сил, экономических законов и, наконец, производственных отношений
над людьми и общ еством в целом. Этот существенный, определяющий
качественный момент товарного фетишизма многими экономистами
упускается.
М аркс в товарном фетишизме всегда на первое место выдвигал
момент господства продуктов труда, экономических законов над произ­
водителями и обществом. Так, например, в «К ап и тал е» сказано, что
«продукты становятся самостоятельной силой по отношению к произ­
водителям» [20, стр. 392]. «Н е только продукты рабочих, превратившиеся
в самостоятельные силы, продукты как поработители и покупатели своих
производителей, но такж е и общественные силы и будущая... [? нераз­
борчиво] * форма этого труда противостоят им как свойства их продукта.
Следовательно, мы имеем здесь определенную, на первый взгляд весьма
мистическую, общественную форму одного из факторов исторически
сложившегося общественного процесса производства» [20, стр. 381].
Эту же существенную сторону товарного фетишизма выделяет и
Ф. Энгельс. Экономические законы товарно-капиталистического об щ ест­
ва, пишет Ф. Энгельс в «Анти-Дюринге», прокладываю т себе путь поми­
мо и д а ж е вопреки воле и сознанию производителей, как слепо действую­
щие естественные законы. Все это Ф. Энгельс резюмирует так: «Продукт
господствует над производителями» [43, стр. 283].
* Более поздняя расшифровка рукописи в этом месте читается так: «обществен
ные силы их труда и обобществленная форма этого труда» («сПе ^езеПзсЬаГШсЬеп
КгаПе ипс! 7и5аттепЬап^епс1е Р о г т сПезег АгЪеН»). Прим. ред. Соч. К. М а р к с а и
Ф. Э и г е л ь с а

10
В. И. Ленин такж е под сущностью товарного фетишизма понимал
господство продуктов труда, экономических законов над людьми. «Д ен ь­
ги,— говорит В. И. Ленин,— везде стали теперь главной силой. На день­
ги вымениваются все и всякие продукты человеческого труда. На деньги
можно купить все, что хочешь. На деньги можно д аж е купить человека,
т. е. заставить человека неимущего раб о тать на того, у кого есть деньги.
Прежде главней силой была земля,— так было при крепостном праве;
у кого была земля, у того была и сила и власть. А теперь главной силой
стали деньги, капитал» [54, стр. 142].
Если при определении сущности товарного фетишизма упустить и^
виду господство продуктов труда и вообще всех условий производства
над производителями, то тогда невозможно говорить о фетишизме капи-
талистического процесса производства и товарный фетишизм распрост­
ранится только на сферу обмена. В этом случае мы не можем понять и
процесса дефетишизации общественных производственных отношении
при социализме.
Из утверждения, что сущностью товарного фетишизма является гос­
подство продуктов труда, экономических законов и общественных произ
водственных отношений над людьми и обществом в целом, возникает
вопрос: как, при каких условиях возникает и осуществляется это гос­
подство? Ответ на этот вопрос может д ать анализ общественного
явления овеществления производственных отношений и их персонифи­
кация.
Что такое овещ ествление производственных отношений м еж ду лю дь­
ми в товарно-капиталистическом общ естве? Общественные производст­
венные отношения есть экономические отношения между людьми, клас-
са*ми, возникающие в процессе материального производства, распределе­
ния, обмена и потребления материальных благ. Эти отношения в различ­
ных общ ествах имеют не только различный характер, но и различную
форму проявления. Так, например, форма проявления производственных
отношений при феодализме носила личный характер. Отношения негю-
средственной личной зависимости составляли основу общества. «У сло­
вием такой системы хозяйства (барщины.— А. Я /.),— писал В. И. Л е ­
нин,— является личная зависимость крестьянина от помещика. Если бы
помещик не имел прямой власти над личностью крестьянина, то он не
мог бы заставить работать на себя человека, наделенного землей и ве­
дущего свое хозяйство. Необходимо, следовательно, «внеэкономическое
принуждение», как говорит Маркс, характеризуя этот хозяйственный ре­
жим» [50, стр. 184— 185. Курсив мой.— А. Ш.]. Облечение содержания
производственных отношений в форму личных отношений имело место
и в рабовладельческом и в первобытно-общинном строе.
Личная форма выражения производственных отношений — непо­
средственный личный контакт, личная с в я з ь — наиболее адекватна свое­
му содержанию. Но это еще, однако, не означает, что личная форма не
маскирует истинного содержания производственных отношений, особен­
но в классово-антагонистических обществах.
Личная форма экономических связей в производстве и распределе­
нии между рабами и рабовладельцами, между крепостными крестьянами
и феодалами зату ш евы вал а, маскировала истинность содержания произ­
водственных отношений. Она придавала им вид внеисторических, вечно
существующих, данных отношений, освященных богом и религией. По
этому и в этих обществах, д а ж е при полном отсутствии элементов т о в а р ­
ного хозяйства, производственные отношения подлежат теоретическому
экономическому анализу, представляют объект для политической эконо
мии в широком смысле.
п
Таким образом, можно констатировать, что в обществах, в которых
продукты труда не превращались в товары, производственные отнош е­
ния между людьми, классами, устанавливались на основе вещей —
средств производства и средств существования,— но отнюдь не через п о ­
средство движения вещей. Движение вещей (например, оброк при ф ео ­
дализме) опосредствовалось личными отношениями, переход продуктов
труда от производителей к потребителям не устан авли вал общественно­
производственной связи между ними, она уже сущ ествовала до этого
как условие, как предпосылка дтя движения вещей в определенном н а ­
правлении.
Совершенно по-другому обстоит дело в товарно-капиталистическом
обществе. « В том строе общества, который мы сейчас изучаем,— говорит
М аркс,— отношения людей в общественном процессе производства чисто
атомистические» [17, стр. 102— 103]. Атомистические отношения есть
отношения разобщенных, самостоятельных свободных товаропроизводи­
телей. Они возникают и покоятся вследствие и на основе частной собст­
венности на средства производства и средства существования, общ ест­
венного разделения труда и обмена продуктами труда. Частная собст­
венность на объективные факторы производства делает собственников
независимыми друг от друга. «В этом обществе свободной конкурен­
ции,— пишет М аркс во «Введении»,— отдельный человек выступает осво­
божденным от естественных связей и т. д., которые в прежние истори­
ческие эпохи делали его принадлежностью ограниченного человеческого
конгломерата» [12, стр. 709]. Но эта независимость, атомистичность, ко­
нечно, не носит абсолютного харак тера; если бы она имела его, то р а с п а ­
лось бы и само общество как таковое. В мире все пронизано взаи м о зави ­
симостью, все и везде имеет своего антипода. Поэтому независимость
существует и может сущ ествовать только при наличии своей противопо­
л о ж н ости — зависимости. М ежду зависимостью и независимостью в о з ­
никает диалектическая взаимосвязь, одно отрицает другое и вместе с
этим каждое полагает другое. Частная собственность на средства про­
изводства отделяет людей друг от друга, делает их независимыми, я об ­
щественное разделение труда принуждает их вступать в экономические
связи друг с другом и тем самым делает их зависимыми друг от
Друга.
К акая ж е может быть форма связи в этих условиях? Единственной
формой связи, а следовательно, и зависимости при таких общественны>
условиях может быть только обмен продуктами трида. Таким образом,
производственные отношения между производителями, собственниками
и несобственниками средств производства и средств существования и
товарно-капиталистическом обществе устанавливаются единственно че-
ъез движение вещей — обмен продуктами труда и обмен продуктов труда
на рабочую силу. Через движение вещей устанавли ваю тся экономиче­
ские связи, производственные отношения меж ду атомистически сам осто­
ятельными индивидами. Движения вещей суть нити, связывающ ие их
между собой в единое целое. Движение вещей, общ ественное отношение
вещей — обмен — опосредствует личные отношения людей в обществе.
При этих условиях личные отношения людей в обществе становятся про­
дуктом политико-экономических отношений. Это существенным образом
изменяет форму проявления, форму бытия производственных отношений.
Последние облекаю тся в форму общественных отношений вещей — про­
дуктов труда — и тем самым принимают вещный хар ак тер «Эти отноше­
ния,— говорит Ф. Энгельс,— всегда связаны с вещ ам и и проявляю тся
как вещ и» [36, стр. 498]. Таким образом, вследствие частной собствен­
ности на средства производства, общественного разделения труда и
12
превращения продуктов труда в товар экономические отношения, или
производственные отношения между людьми, классами, «принимают
вещный характер, не зависимый от их контроля и сознательной индиви­
дуальной деятельности» [17, стр. 103].
Но этим еще не исчерпывается понимание овеществления производ­
ственных отношений. То, что они скрыты за вещами, и то, что они могут
проявляться только и только через общ ественное отношение вещ ей. на­
клады вает определенный отпечаток на вещи. Вещи приобретаю т соци­
альные функции, получают социальную форму, которая срастается с их
естественными свойствами, и вследствие этого естественные свойства
или общие определения процесса труда «впитываю т» в себя производ­
ственные отношения. А это приводит к чрезвычайно важным обстоятель­
ствам, а именно: вещи начинают жить двойной жизнью, т. е. принимают
две формы бытия. С одной стороны, они представляют собой бытие ве­
щей:, с другой — общественное бытие. Общественное бытие так перепле­
тается и срастается с бытием вещей, что первое кажется вообще прису­
щим от природы второму, являющимся атрибутом вещей. Вследствие
срастания общественного бытия (производственных отношений) с естест­
венным бытием вещей, с процессом труда вообще, возникает и закреп­
ляется представление, что капитал есть вообще всякое средство произ­
водства, что капиталистическое производство есть вообще всякое м ат е ­
риальное производство, что стоимость то вара есть вообще естественное
свойство всякой вещи, что земельная рента есть чистый плод земли, что
труд всегда есть только наемный труд и т. д. «Следовательно,— говорит
М аркс,— если труд совпадает с наемным трудом, то та определенная
общественная форма (капиталистические производственные отноше­
н и я — А. Ш .), в которой условия труда противостоят теперь труду, ь
свою очередь, совпадает с их вещественным бытием. В таком случае
средства труда как таковые суть капитал, и земля как таковая есть зе ­
мельная собственность. Тогда формальная самостоятельность этих усло­
вий труда по отношению к труду, та особая форма этой самостоятель­
ности, которой они обладаю т по отношению к наемному труду, о к азы ­
вается свойством, неотделимым от них как от вещей, как от м атери ал ь­
ных мсловий прои зводства, оказы вается характером, необходимо при­
надлежащ им им, имманентно присущим им просто как элементам про­
изводства. Их обусловленный определенной исторической эпохой об щ е­
ственный характер в капиталистическом процессе производства ок азы ­
вается их вещ ным, естественным и, так с к азать , исконно врожденным
характером их как элементов процесса производства» [20, стр. 392—
393. Курсив мой.— А. Я/.].
Общественная форма производства и вещественное содержание м а ­
териального процесса производства взаимно связаны между собой, в з а ­
имно проникают друг в друга. Это обстоятельство ведет к тому, что со­
всем небезразличен для общественной экономической формы ее ве щ е ­
ственный носитель. Настолько небезразличен, что характер бытия вещей
оказывает определяющее влияние на общественную экономическую ф ор­
му. Для денег, например, небезразлично, что является естественным,
вешным носителем их функций, так ж е для основного и оборот­
ного капитала небезразличны их вещественные носители и т. д.
«Определение формы потребительной стоимости (в процессе произ­
водства, как, например, средства труда, предмет труда, сырой материал
и т д.— А. Ш ),— пишет М аркс,— само становится здесь существен­
ным для развития экономического отношения, экономической к атего­
рии» [27, стр. 15].
Утверждение Финн-Енотаевского в работе «К критике теоретической
13
экономии», что у М аркса общественные свойства вещей не стоят ни в
какой связи с их естественными, натуральными свойствами, что у М а р к ­
са экономические категории только лишь о тр аж а ю т общественные отно­
шения людей друг к другу без какого-либо их отношения к вещам, к
природе, основано на непонимании и извращении марксовой экономи­
ческой теории вообще и теории товарного фетишизма в частности.
Установить разры в между общественным бытием и природой в эко­
номической системе М аркса понадобилось Финн-Енотаевскому для того,
чтобы лишить марксову теорию товарного фетишизма объективной осно­
вы и трактовать ее с субъективистских позиций. Попытки провести этот
разры в имелись задолго до Финн-Енотаевского в работах буржуазных
экономистов так называемого социального направления. На этом осно­
вании Ф ранц Петри д аж е усмотрел у М аркса методологический дуализм
[150, стр. 19— 25].
Взаи м н ая диалектическая связь между экономической формой (об­
щественное бытие) и бытием вещей определенным образом выраж ается
в экономических категориях товарно-капиталистического общества. Все
экономические категории этого общ ества являются фетишистскими, так
как в каждой экономической категории непосредственно или опосредст­
вованно выражено сращение общественного с вещественным, или вещ е­
ственные элементы производства принимают социальную форму. В след­
ствие этого переплетения, срастания двух форм бытия экономические к а ­
тегории вы р аж аю т два различных отношения: отношение людей к ве­
щ ам , к природе и отношение их друг к другу. Второе отношение стано­
вится социальной формой первого отношения. Так, например, капитали­
стический процесс производства прибавочной стоимости становится со­
циальной формой процесса труда вообще. Но это не вы раж ается непо­
средственно, на поверхности товарно-капиталистического общества. Н а ­
против, в нем социальная форма производства растворяется в процессе
труда вообще, общественное бытие — в бытии вещей, отношение людей
друг к другу — в отношении их к природе.
Какие же вытекают последствия для жизни людей из того, что про­
дукты их труда — вещи — превращ аю тся в носителей определенных
свойств, черт общественного бытия?' Последствия такие необычные, что
все становится с ног на голову.
Поскольку вещи становятся носителями производственных отноше­
ний между людьми, классами, постольку движение вещей, «судьба» ве­
щей, начинает определяющим образом влиять на судьбу людей. П роиз­
водственные отношения есть общественная объективная сила, которой
подчиняется каждый индивид и все общество в целом. Но коль скоро она
стала атрибутом вещей, то, следовательно, над людьми и обществом с т а ­
ли господствовать вещи, продукты труда. Вещи господствуют над лю дь­
ми не в силу своих естественных свойств, а исключительно в силу приоб­
ретенных ими общественных свойств. Товар, деньги господствуют над
людьми в товарно-капиталистическом обществе не в силу своих потре­
бительных стоимостей, а вследствие того, что они представляют собой
бытие стоимости. Так и все экономические законы этого общества, опре­
деляющие его развитие, действуют исключительно только через общ ест­
венное отношение вещей. Это п ревращ ает экономические законы в нечто
чуждое людям и обществу, стоящее над ними и порабощ аю щ ее их.
П р евр ащ ая экономические категории в чистые категории мысли,
идеалисты сводили господство вещей, экономических законов над лю дь­
ми к господству над людьми абстракций. Так, например, стоимость,
капитал, среднюю прибыль и т. д. идеалисты рассматривали только
лишь как голую абстракцию, определенную конструкцию мысли. П о ­
14
скольку производственные отношения могут быть выражены в идеях, по­
стольку, думали они, первые можно свергнуть путем низвержения гос­
подствующих идей в сфере мышления. Через раскрытие сущности то вар ­
ного фетишизма М аркс объяснил причины и неизбежность гипертрофи­
рования идей, абстракций, особенно проявившегося в философии Геге­
ля, а затем в работах Бруно Б ауэра [28, стр. 13, 20, 36; 46; 29, стр. И , 12].
Обычно в нашей учебной литературе характеристика товарного фе­
тишизма заканчивается на овеществлении производственных отноше­
ний. Однако у М аркса понятие товарного фетишизма этим не исчерпы­
вается. К овеществлению производственных отношений он присоединяет
еще и персонификацию вещей с социальной формой, или персонифика­
цию овещественных производственных отношений.
Что такое персонификация вообще и персонификация вещей с со­
циальной формой в частности? Слово персонификация означает олице­
творение чего-либо, каких-либо сил природы, придание им вида челове­
ческой личности. Персонификация естественных сил природы является
составной частью религиозного фетишизма. Персонификация занимала
большое место в философии Гегеля. Сущностью, субстанцией мира Г е­
гель считал идею, мировой безличный дух, который затем в процессе
своего развития воплощался в природе, в человеческом обществе и в
деятельности выдающихся исторических личностей. Генрих Гейне в од­
ном из писем о Германии говорил, что когда Наполеон п роезж ал как
победитель по улицам Берлина, то Гегель, наблюдая за процессией из
окна своего дома, заявил: «Я видел, как мировой дух проехал на белом
коне».
У Гегеля субъективность есть субстанциональность, субъект же есть
персонификация субъективности. То ж е самое личность и лицо: лицо
есть персонификация субстанциональной идеи личности. Суверенитет го­
сударства персонифицируется в лице монарха и т. д.
Персонификация у Гегеля имела мистический характер, она всеми
своими корнями уходила в религиозную персонификацию. Персонифи­
кация идеи, всеобщего помешала Гегелю проникнуть в сущность истори­
ческого процесса развития природы, общ ества и его идеологии.
Совершенно другой характер имеет персонификация вещей с соци­
альной формой, или персонификация овеществленных общественных
производственных отношений, у М аркса. Через персонификацию М аркс
раскрыл сущность человека, коренящуюся не в его биологических свой­
ствах, а в общественных отношениях; через персонификацию М аркс ввел
исторический материализм в объяснение сознания, воли, морали. Персо­
нификация как существенный момент понятия товарного фетишизма есть
средство до конца проследить форму господства продуктов труда над
производителями и обществом в целом. Если оставить без внимания пер­
сонификацию вещей — товара, денег, капитала,— то останется невыяс­
ненным и механизм господства их над трудом, людьми и обществом.
Нужно различать персонификацию вещей, средств производства
как потребительных стоимостей и персонификацию тех же вещей как но­
сителей стоимости, капитала, т. е. персонификацию вещей с социальной
формой. Первый вид персонификации имел место в общ ествах с нату­
ральным хозяйством. Земля, например, при феодализме олицетворялась
в феодале и носила его титул. Личность как бы органически связы валась
с землей. Второй вид персонификации есть персонификация экономиче­
ских категорий, производственных отношений через персонификацию
вещей.
В капиталистическом обществе персонификация вещей с социальной
формой универсально развивается, что означает полное развитие гос-
15
нодства продуктов труда как над производителями-несобственниками,
так и над непроизводителями-собственниками средств производства.
Собственники посредством собственности на средства производства* но-
сяшие форму товара, капитала, господствуют над производителями-не-
собственниками, однако и собственность в этой же форме господствует
над самими собственниками.
Производственные отношения овеществляются, опредмечиваются,
вследствие этого вещи несут в себе общественные отношения. Поэтому
собственность частного лица на вещи с социальной формой есть собст­
венность не только на потребительную стоимость вещи, но и на ту долю
общественной силы, которую носит данная вещь. Через частную собст­
венность общественная сила — производственные отношения,— в ы р а ­
женная и закрепленная в вещи, получает персонификацию в человече­
ской личности. Производственные отношения отраж аю тся в личности,
в мотивах ее деятельности, в характере мышления через обладание или
необладание той или иной вещью, носящей в себе общественные отно­
шения. Капитал олицетворяется в капиталисте, земля — в земельном
собственнике, наемный труд — в рабочем.
Сознание, воля, мораль капиталиста, земельного собственника, р а ­
бочего есть отражение у п ерво го— капитала как экономической катего
рии, у второго — земли как средства производства и эксплуатации, у
третьего — наемного труда. Только таким образом при капитализме
конкретно общ ественное бытие определяет сознание представителей трех
классов. Только через такого рода персонификацию овеществленных
общественных производственных отношений М аркс мог установить, чго
сущностью человека является не немая родовая общность, как полагал
Л. Фейербах, а совокупность общественных отношений.
Посредством персонификации экономических категорий, овещест­
вленных производственных отношений экономические законы товарно­
капиталистического общества действуют через личные мотивы, через ч а­
стные интересы людей. Объективные экономические законы отраж аю тся
в сознании агентов этого производства, персонифицируются в них и тем
самым п ревращ аю тся в их субъективную цель. Господство экономиче­
ских законов над людьми осуществляется в форме господства над лю дь­
ми вещей, через движение которых реализуются эти законы. Господство
вещей с социальной формой (стоимость, капитал) есть господство общ е­
ственных производственных отношений над людьми; господство вещей и
их движение есть господство экономических законов над личностью и
обществом. Господство объективных сил олицетворяется в господстве
одного класса над другим, одной личности над другой.
Персонификация вещей с социальной формой дает возможность соб­
ственнику данной вещи включаться в цепь производственных отношений
без какого-либо личного участия и отношения его к непосредственному
процессу производства. Достаточно владеть вещью с социальной ф ор­
мой, чтобы стать звеном в цепи общественных производственных отноше­
ний. Обладание деньгами дает возможность их собственнику стать ссуд­
ным капиталистом и притягивать к себе часть прибавочной стоимости
в форме процента. Ч астная собственность на землю дает в о зм о ж н о е ь
ее собственнику вступать в общественные производственные отношения
прежде всего с арендатором-капиталистом, а через последнего — и с
рабочими, и затем притягивать к себе ренту. Частная собственность
капиталистов-акционеров в форме владения акциями дает им в о зм о ж ­
ность включаться в систему производственных отношений, хотя бы они
и не принимали никакого непосредственного участия в управлении м а ­
териальным процессом производства. Персонификация вещей с социаль­
16
ной формой дает возможность некоторой части людей капиталистическо­
го общества п ревращ аться в социальных паразитов.
Персонификация раскрывает противоречивость духовного мира лич­
ности. Капиталист выступает в двух ролях: как олицетворение капита­
ла он должен накоплять, накоплять и накоплять капитал, а как человек
с потребностями человека, т. е. не в р^ли персонифицированного капи­
тала, он должен п отреб лять удовлетворять свои самые разнообразные
потребности [18, стр. 539]. Отсюда борьба двух стремлений, двух мораль­
ных постулатов: скупости и расточительности. «Ах, две души живут в
его груди, друг другу чуждые, и ж а ж д у т разделенья» (Гёте).
Таким обр азом , овеществление производственных отношений допол­
няется их персонификацией. П роизводственные отношения сначала пре­
вращ аю тся в свойство вещ ей, т. е. овещ ествляю тся, затем через персони­
фикацию вещей они снова обретаю т человеческую форму, которая не
рассеивает, а, напротив, еще больш е сгущ ает товарный фетишизм. Эти
два существенных момента товарного фетишизма находятся у М аркса в
диалектическом взаимодействии, противоречии. М аркс придавал боль­
шое значение выяснению противоречия между овеществлением и персо­
нификацией овеществленных производственных отношений. Это противо'
речие выступает в обращении товаров, в производстве товаров, в конку­
ренции и т. д. Основное противоречие при капитализме — противоречие
между общественным характером производства и частной формой при­
своения — облекается в противоречие между овеществлением производ­
ственных отношений и их персонификацией. Общественное производство,
как и общественный труд, вы раж ается в вещной форме, присвоение же
результатов общественного производства есть не что иное, как монополи­
зация капиталистами средств производства и средств существования —
персонификация. Непонимание этого закры вает путь и к более глубоко­
му пониманию развития в «К апи тале» М аркса основного противоречия
капитализма, его конкретных форм выражения на различных стадиях
рассмотрения экономической категории капитала.
Подводя итог изложенного вопроса о сущности товарного фетишиз­
ма, мы можем сказать:
1. Товарный фетишизм есть исторически общественное явление,
возникающее на почве товарно-капиталистического производства, осно­
ванного на частной собственности на средства производства.
2. Товарный фетишизм характеризуется господством продуктов
труда над их производителями и над всем обществом. Продукты труда
отчуждаются от производителей, вырываются из-под контроля людей,
общества, господствуют над ними и поэтому приобретают мистический
характер.
3. Мистический характер вещей возникает в связи с тем, что произ­
водственные отношения, скрытые за вещами, вы раж аю тся посредством
общественного отношения вешей. Тем самым вещи наряду со своими
естественными свойствами получают общественные свойства. Послед­
ние срастаются с первыми, и вещи окутываются тайной, которую
люди в течение многих веков до М аркса старались разгад ать, но без­
успешно.
4. Вещи с общественными свойствами персонифицируются, т. е.
олицетворяются, субъективируются. Приобретение вещ ами обществен­
ных свойств связано с частной собственностью на них. Присваивая вещи
с общественными свойствами (например, средства производства как к а­
питал), частное лицо тем самым овладевает частицей общественных сил,
дающих ему возможность господствовать над другими людьми, лишен­
ными собственности на средства производства и средства существования.
2. А. Шеховцов. 17
о. Товарный фетишизм есть форма бытия товарно-капиталистиче­
ских производственных отношений.
М аркс в «К апи тале» рассматривает товарный фетишизм в развитии.
Это определенным образом сказалось и на структуре «К ап и тала». Э ко­
номические категории в «К ап и тале» располагаются по восходящей сте­
пени фетишизации производственных отношений. Это такж е соответст­
вует процессу познания от абстрактного к конкретному, или от сущности
к явлению, от содержания к форме.
Выяснив сущность товарного фетишизма как экономическо-фило-
софской проблемы, мы покажем в последующих главах, как она прояв­
ляется в товаре, деньгах, капитале.
ГЛАВА ВТОРАЯ

ФЕТИШИЗМ ТОВАРА

Фетишизм товара есть п ер вая, наиболее простая форма господства


продукта труда над производителями и обществом через овеществление
производственных отношений и персонификацию товара, или вещи, с со­
циальной формой.
Фетишизм товара имеет субъективную и объективную стороны.
Субъективный фетишизм товара относится к области познания. П о зн а­
ние товара и товарного обмена буржуазными экономистами, особенно
вульгарными экономистами, насквозь фетишистское. Они принимали
видимость явлений за их сущность, форму отождествляли с сод ерж а­
нием, что приводило к растворению общественного в вещественном, к
смешению стоимости с потребительной стоимостью товара. Субъектив­
ный фетишизм есть заблуждение ума, но заблуждение такое, которое
имеет под собой объективное основание. Субъективный фетишизм товара
есть отражение в голове, при поверхностном познании, объективного фе­
тишизма производственных отношений вообще и товара как простой их
экономической формы в частности. Субъективный фетишизм товара мо­
жет быть преодолен научным познанием товара. М аркс в «К ап и тале»
посредством диалектического анализа дефетишизировал товар, и послед­
ний предстал перед нами в своей истинной сущности. Однако преодолеть
субъективный фетишизм товара в познании еще не означает устранить
его в действительности. Как бы ни было велико значение научного позн а­
ния в жизни и развитии общества, оно все же само по себе, одним про­
цессом борьбы идей не может изменить экономической основы жизни
общества. Субъективный фетишизм товара в марксистской политической
экономии был полностью устранен Марксом, объективный же фетишизм
товара остался существовать, так как его бытие не зависит ни от созна­
ния, ни от воли людей.
Субъективный фетишизм товара как наиболее полное отражение в
сознании объективного фетишизма товара особенно ярко представлен в
работах вульгарных буржуазных экономистов, высказывания которых
М аркс приводит в «К апи тале»: «Стоимость» (меновая стоимость),— го­
ворит один из них,— «есть свойство вещей, богатство» (потребительная
стоимость) «есть свойство человека. В этом смысле стоимость необходи­
мо предлагает обмен, богатство же — нет». «Б огатство» (потребительная
стоимость),— говорит другой,— «есть атрибут человека, стоимость —
атрибут товара. Человек или общество богаты; жемчуг или ал м аз д р аго­
ценны... Жемчуг или алм аз имеют стоимость как жемчуг или а л м аз»
[17, стр. 93]. Эти высказывания вульгарных экономистов есть ни больше
ни меньше как простой перевод общественного отношения товаров с
«товарного я зы ка» на человеческий язык. «Если бы товары ,— пишет
М аркс,— обладали даром слова, они сказали бы: наша потребительная
2* 19
стоимость, может быть, интересует людей. Нас, как вещей, она не к а ­
сается. Но что касается нашей вещественной природы, так это стоимость.
Н аш е собственное обращение в качестве вещей-товаров служит тому
лучшим доказательством. Мы относимся друг к другу лишь как меновые
стоимости» [17, стр. 93].
Субъективный фетишизм товара имеет глубокие корни в самой объ
ективной действительности товарно-капиталистического общества. Н аш а
задач а состоит в том, чтобы показать, как М аркс раскрывал эти корни.
Анализ то вара в «К ап и тале» есть процесс раскрытия объективных основ
фетишизма товара и выявление причин заблуждения при его познании.
Товар как экономическая категория у М аркса в «К ап и тале» неодно­
роден. В первых четырех гл авах первого тома он является всего лишь
только предпосылкой капитала, далее товар выступает уже как резул ь­
тат капитала или как товарный капитал. М аркс не начал анализа товара
как продукта капитала (товарный капитал), так как товар в этой форме
п редставляет весьма сложное явление, он является носителем капитали­
стических производственных отношений. М аркс критикует А. Смита за
то, что тот начал анализ товара в этой сложной форме, в форме т о в а р ­
ного капитала [18, стр. 438]. Требовалось, по мнению М аркса, абстраги­
роваться от капиталистических свойств товара, т. е. отвлечься от их
прибавочной стоимости, и взять товар в самом простом его сущ ествова­
нии. Что ж е это з а простое сущ ествование то вар а ? Это товар только как
единство потребительной стоимости и стоимости. Если берется стои­
мость то вар а только как стоимость, а не как капитал, то и отношения
между людьми мы будем иметь не капиталистические, а отношения про­
стых товаропроизводителей. Таким образом, выходит, что, абстраги­
руясь от основных свойств то вара как продукта капитала, мы получаем
товар простого товарного производства. Следовательно, товар в I главе
первого тома «К ап и т ал а» есть одновременно и логическая, и истори­
ческая предпосылка к исследованию капитала. Единство логического
и исторического выступает у М аркса с первых ж е страниц «К ап и тала».
Н аш е рассмотрение фетишизма товара будет относиться к товару и
товарным отношениям, взятым в простом виде, т. е. к товару как продук­
ту труда простых товаропроизводителей и отношениям между частными
собственниками — товаровладельцами. Первый и самый сложный во­
прос, который сразу же встает перед нами, состоит в том, чтобы выяс­
нить объективную причину возникновения и развития фетишизма т о в а ­
ра и само понятие ф етиш изма товара.
Ч т о т а к о е т о в а р ? Товар есть продукт труда, идущий в потре­
бление через обмен. Это самое широкое определение понятия товара.
А что такое товар простых товаропроизводителей? Это продукт частного
труда производителей, являющихся собственниками средств производст­
ва, предназначенный для обмена, а не для личного потребления. И в
первом и во втором определении товара сразу же выделяются в нем два
свойства: потребительная стоимость и меновая стоимость. Какое же из
этих двух свойств порождает фетишизм товара?
Рассмотрим сначала потребительную стоимость товара. Потреби­
тельная стоимость товара некоторыми чертами отличается от потреби­
тельной стоимости продукта. Поэтому прежде чем говорить о потреби­
тельной стоимости товара, необходимо остановиться на выяснении поня­
тия потребительной стоимости продукта труда, не превращаю щегося в
товар.
Потребительная стоимость то вара или нетовара является вещ ест­
венной формой богатства во всех общественно-экономических ф о р м а­
циях [18, стр. 154]. Потребительная стоимость всякого продукта труда
20
есть свойство последнего удовлетворять ту или иную, потребность чело­
века в самом широком смысле. Это свойство продукта труда заключено
в самой его материи. Так, например, потребительная стоимость железа
имеет своим основанием естественные, материальные свойства железа,
к которым относятся: плотность, ковкость и др. Потребительная стои­
мость всех без исключения продуктов труда есть результат единства
природных свойств вещества и труда. Природа, говорил У, Петти, я в ­
ляется ее матерью, труд ж е — отцом. В таком определении потребитель­
ная стоимость любого продукта труда вы р аж ает и может вы р аж ать
только отношение человека к вещи и, в конечном итоге, к природе. Она
реализуется в отношении человека к данному продукту труда и, следо­
вательно, взятая в таком аспекте, не может вы р аж ать собой производ­
ственных отношений.
Но, как известно, производство продуктов всегда носило обществен­
ный характер: нет производства вне общества, вне общественных отно­
шений. Отсюда выходит: поскольку производство продуктов имеет общ е­
ственный характер, постольку и потребительную стоимость продукта
труда нужно рассматривать в форме общественной потребительной стои­
мости.
Что ж е такое общ ественная потребительная стоимость продукта
труда? Вообщ е потребительная стоимость продукта есть способность
его удовлетворять потребности производителя и членов его семьи. Об­
щ ественная потребительная стоимость продукта есть способность или
свойство его удовлетворять общественную потребность в нем. Так, на­
пример, продукты крестьянского крепостного труда, идущие для потреб­
ления феодалов в форме ренты продуктами, становились общественной
потребительной стоимостью. Является ли потребительная стоимость
индивидуальной или общественной, в ее природе как таковой от этого
абсолютно ничего не изменяется. При всех обстоятельствах она всегда
будет оставаться атрибутом природы и процесса труда: К ак индивиду­
альная, так и общественная потребительная стоимость продукта как
таковая не представляет собой общественного бытия и не вы р аж ает со­
бой того или другого типа общественных производственных отношений.
То, что, скажем, пшеница от крепостного крестьянина перешла как
предмет потребления к феодалу, совершенно не затраги вает ее потре­
бительной стоимости. По одной лишь потребительной стоимости пше­
ницы нельзя определить, при каких производственных отношениях она
была произведена. «Потребительная стоимость,— говорит М аркс,— хотя
и является предметом общественных потребностей и потому включена в
общественную связь, не вы раж ает, однако, никакого общественного
производственного отношения» [13, стр. 14].
Т е п е р ь о п о т р е б и т е л ь н о й с т о и м о с т и т о в а р а . Отли­
чается ли она от потребительной стоимости продукта? Д а, конечно, от­
личается. Все, что было сказано о потребительной стоимости продукта
выше, полностью относится и к потребительной стоимости товара. Но
наряду с этим потребительная стоимость товара приобретает историче­
ское свойство быть носителем производственных отношений, становится
вещественным м атериалом для вы раж ения этих отношений. Потреби­
тельная стоимость продукта есть способность ее непосредственно удов­
летворять индивидуальную и общественную потребность людей. П отре­
бительная ж е стоимость товара есть способность ее опосредствованно
удовлетворять только общественную потребность и, кроме того, быть
вещественным носителем стоимости, а затем и капитала. В этом как раз
и заключается, по Марксу, исторический характер потребительной стои­
мости товара [16, стр. 385, 386]. Все это придает потребительной стои­
21
мости товара социальную форму. И потребительная стоимость вследст­
вие только этой социальной формы, т. е. вследствие того, что она являет­
ся носителем общественных отношений, становится, или, точнее, вклю ­
чается в понятие экономической категории. Следовательно, и в товаре
потребительная стоимость, взятая как таковая сам а по себе как пред­
мет потребления, не вы р аж ает и, конечно, не может вы р аж ат ь специ­
фических производственных отношений товарного производства. Она
может вы р аж ат ь лишь отношение людей к вещам, к природе. А посколь­
ку и эти отношения не существуют вне общества, то потребительная
стоимость, в ы р аж ая отношение людей к вещам, к природе, вместе с тем
вы р аж ает и общий характер отношений между людьми, общественное
производство вообще.
Совершенно ясно, что товар со стороны потребительной стоимости
ничего загадочного, мистифицирующего не представляет, так как ти
отношение, которое вы р аж ает потребительная стоимость, есть «естест­
венное отношение между вещами и людьми, бытие вещей для людей»
[24, стр. 230].
Фетишизм товара, очевидно, такж е не может порождаться трудом,
создающим потребительную стоимость,— конкретным трудом. Конкрет­
ный труд есть процесс воздействия человека на природу, на вещества
природы в целях изготовления продуктов для производственного и лич­
ного потребления. Конкретный труд как таковой есть вечное, естествен­
ное, необходимое условие жизни людей. Он непосредственно относится
к сфере технологии процесса производства. Конкретный труд в такой
определенности указы вает всего лишь на отношение людей или общест­
ва к природе, а не друг к другу. Это — обмен веществ между людьми п
природой. Но конкретный труд всегда, при всех обстоятельствах имеет
ту или иную общественную форму. Д а ж е ранние примитивные формы
труда первобытных людей носили определенные общественные черты.
В наше время, благодаря сложной системе разделения труда, конкрет­
ный труд еще более указы вает на свой общественный характер. Эга
сторона конкретного труда затрудняет его рассмотрение и приводит к
отождествлению социальной формы с вещественным бытием. Для а н а ­
лиза общественных производственных отношений товарного производ­
ства необходимо отделить конкретный труд от всякой социальной формы
и взять его как таковой, т. е. как процесс между человеком и природой,
как отношения людей к природе, как форму обмена веществ между че­
ловеком и природой. Конкретный труд и его развитие указы ваю т на
степень господства человека, общества над природой и в то же время —
на степень развития общественных отношений только в широком д и ап а­
зоне. Нам предстоит и в этом случае абстрагироваться от второго его
момента.
Беря конкретный труд лишь только как процесс между человеком
и природой, мы можем расчленить его на три составных момента: сред­
ство труда, предмет труда и самый труд. Если не отделить конкретный
труд от социальной формы товарно-капиталистического общества, то
результатом этого методологического изъяна появится смешение, отож ­
дествление второго с первым, а отсюда последует признание вечности,
или внеисторичности, товарно-капиталистического производства. Вот
почему М аркс рассматривает конкретный труд сначала односторонне,
всего лишь в аспекте отношения человека к природе. Так, например, в
«К критике политической экономии» М аркс говорит: « К а к целесообраз­
ная деятельность (т. е. конкретный труд. — А. Ш .)у направленная на
освоение элементов природы в той или иной форме, труд составляет
естестпенное условие человеческого существования, условие обмена
22
веществ между человеком и природой, независимое от каких бы то ни
было социальных форм. Напротив, труд, создающий меновую стои­
мость, есть специфически общественная форма труда» [13, стр. 23].
То же самое говорит М аркс и в «К ап итале»:
«Следовательно, труд как созидатель потребительных стоимостей,
как полезный труд, есть независимое от всяких общественных форм
условие существования людей, вечная естественная необходимость: без
него не был бы возможен обмен веществ между человеком и природой,
т. е. не была бы возможна сама человеческая жизнь» [17, стр. 51].
В. И. Ленин, исходя из этой точки зрения М аркса, указывал на не­
допустимость отождествления труда как процесса обмена веществ м еж ­
ду человеком и природой с общественной его формой. «Определенной
политико-экономической категорией,— говорил В. И. Ленин,— является
не труд, а лишь общественная форма труда, общественное устройство
труда, или иначе: отношения между людьми по участию их в обществен­
ном труде» [55, стр. 45].
Таким образом, конкретный труд как созидатель потребительной
стоимости товара, взятый вне социальной формы труда товаропроизво­
дителей, ничего не представляет загадочного и не вносит никакой ми­
стификации в товар. Если ни потребительная стоимость товара, ни кон­
кретный труд товаропроизводителей не порождают фетишизма товара,
то обратимся ко второй, противоположной стороне товара — меновой
стоимости.
Ч то т акое меновая стоимость т о в а р а ? Первое об­
щее определение, не вы раж аю щ ее еще сущности этого явления, дается
Марксом так: «М еновая стоимость прежде всего представляется в виде
количественного соотношения, в виде пропорции, в которой потребитель­
ные стоимости одного рода обмениваются на потребительные стоимости
другого рода,— соотношения, постоянно изменяющегося в зависимости
от времени и места» [17, стр. 44]. Уже из этого определения следует,
что меновая стоимость есть отношение не естественно-вещного, а общ е-
бтвенно-вещного порядка. Товаропроизводители как собственники то в а­
ров, вещей, обменивают их, взаимно отчуждают. П осредством обмена
продуктами своего труда товаропроизводители вступаю т м еж ду собою
во взаимоотношения и тем самым образую т общ ественно-производствен­
ные связи. Последние опосредствуются движением вещей от одного к
другому. Обмен товаров в обществе товарного производства становится
единственным средством выражения сложившихся и развиваю щихся
производственных отношений между людьми. Совершенно ясно, что ме­
новая стоимость товара относится к общественному бытию, более точ­
н о — к общ ественному бытию вещей. «М еновая стоимость — обществен­
ная форма продукта»,— говорит М аркс [26, стр. 65]. Меновую стоимость
М аркс назы вает общественной формой продукта потому, что она вы р а­
ж ает особый, специфический характер связи между частными собствен­
никами товарного производства, которые самостоятельны и обособлены
друг от друга (атом и зирован ы ). «В за и м н ая и всесторонняя зависимость
индивидов, друг от друга безразличных, образует,— говорит далее
М аркс,— их общественную связь. Эта общественная связь вы ражена в
меновой стоимости...» [26, стр. 87 Курсив мой.— А. Ш.\.
Фетишизм товара может идти только со стороны меновой стоимо­
сти. Меновая стоимость есть общественное явление и причем такое,
которое стало общественной формой потребительной стоимости продук­
та. Срастание этой общественной формы с вещественным содержани­
е м — потребительной стоимостью продукта — привносит в товарный
мир мгетчфн,гя нуио товара.
23
С вязать меновую стоимость то вара с фетишизмом товара еще не
означает раскрыть причины появления и существования фетишизма.
Меновая стоимость товара пока что предстала перед нами как непо­
средственное явление, а следовательно, как нечто случайное. Чтобы
добраться до истоков фетишизма товара, нам необходимо будет перейти
от меновой стоимости к стоимости товара, а затем к общественному
труду как субстанции стоимости.
Анализируя меновую стоимость товара, М аркс раскрыл за нею или,
вернее, внутри нее стоимость. Меновая стоимость после этого получила
новую определенность: она стала существенной формой стоимости.
Теперь уже отношение между меновой стоимостью и стоимостью т о в а ­
ра становится отношением между явлением и сущностью, формой и со­
держанием. Меновая стоимость как общественное явление есть не что
иное, как форма выражения более глубокого и замаскированного об­
щественного бытия вещей — стоимости. Следовательно, анализ общ ест­
венного бытия вещей ведет нас от меновой стоимости к анализу стои­
мости.
Ч т о ж е т а к о е с т о и м о с т ь ? Чтобы ответить на этот вопрос,
нужно раскрыть и рассмотреть субстанцию стоимости товара. Этой суб­
станцией является абстрактный труд.
У М аркса понятие абстрактного труда охваты вает два момента:
естественный и общественный. При определении абстрактного труда в
I главе «К а п и т а л а » и в работе « К критике политической экономии»
Маркс сначала выделяет в нем его первый момент — естественный, так
как он переходит к абстрактному труду от конкретного. Это неизбеж­
ный результат анализа и абстракции. Абстрагируясь от конкретного
труда, мы в результате такого методологического приема познания при­
ходим к физиологической затрате труда, к затрате мускулов, нервов,
мозга и т. д. Абстрактный труд, взятый всего лишь как физиологиче­
ская за т р а т а рабочей силы,, есть не что иное, как материальный субстрат
конкретного труда. В этом определении абстрактный труд не есть общ е­
ственное бытие и, следовательно, не может быть ни субстанцией стои­
м о сти — общественного бытия вещей,— ни основанием фетишизма то­
вара. А между тем в абстрактном труде как субстанции стоимости ле­
ж а т корни фетишизма товара. «Фетишистский характер товарного ми­
ра,— говорит М аркс,— порождается... своеобразным общественным
характером труда, производящего товары » [17, стр. 82].
Чтобы в абстрактном труде найти основание порождения фетишиз­
ма товара, нужно данное выше его определение развить до понимания
всеобщ его общественного труда, т. е. к естественному его моменту при­
соединить общественный момент. У М аркса абстрактный труд не толь­
ко физиологическая затр ат а рабочей силы вообще, как полагали мно­
гие его критики, но вместе с этим и специфическая ф орм а общественного
труда товарного производства частных товаропроизводителей. Таким
образом, М аркс абстрактный труд как физиологическую затрату р аб о­
чей силы в конкретном труде разви вает до понимания абстрактного
всеобщ его общественного труда, и только в такой определенности он
может быть субстанцией стоимости — общественного бытия вещей. Р а с ­
смотрим это подробнее.
Главное в понимании абстрактного труда как экономической к а те ­
гории — его специфический общественный характер.
Ч т о т а к о е о б щ е с т в е н н ы й т р у д в о о б щ е ? Работа л ю ­
дей друг на друга и составляет общее определение общественного тру­
да. « Р а з люди так или иначе работаю т друг на друга, их труд, — пишет
Маркс,— получает тем самым общественную форму» [17, стр. 81]. О бщ е­
24
ственный труд вообщ е М аркс определяет и как совокупный труд общ е­
ства [17, стр. 82]. К этому же определению общественного труда вообщ е,
то есть вытекающего из процесса труда, примыкает и определение об­
щественного труда, данное В. И. Лениным в его работе «Что такое
«друзья народа» и как они воюют против социал-демократов?». В. И. Л е ­
нин ук азы вает на разделение труда как на причину работы людей друг
на друга [46, стр. 176, 177].
Общественный труд в такой определенности присущ всем общ ест­
венно-экономическим формациям и вследствие этого является всеобщей
общественной категорией. В такой определенности он не может вы р а­
ж ат ь специфических черт той или другой общественно-экономической
формации. Чтобы можно было выразить исторические и специфические
стороны какого-либо общ ества в определении общественного труда, не­
обходимо выразить в нем характер данных общественных производст­
венных отношений между людьми, классами. Каждый способ производ­
ства накладывает на общую определенность общественного труда свой
специфический отпечаток, что делает общественный труд каждого общ е­
ства экономической категорией, вы раж аю щ ей характер данных произ­
водственных отношений.
В чем, например, состоит особенность общественного труда в п ат­
риархальной крестьянской семье? В ней так же» как и в товарно-капи­
талистическом обществе, люди работаю т друг на друга. Этого, совер­
шенно очевидно, недостаточно для определения общественного труда
патриархальной крестьянской семьи, так как в нем не уловлена особен­
ность, характеризую щ ая отношения в этой семье. А она заключается в
том, что весь совокупный семейный, или общественный, труд принадле­
жит всей семье и связь между отдельными видами труда не осущест­
вляется посредством обмена продуктами труда между участниками
совокупного производства. Здесь общественный труд разделен между
членами семьи не стихийно, не по воле случая, а планомерно, органи­
зованно, сознательно. Каждый член семьи выполняет определенную р а ­
боту. Все виды сознательно разделенного общественного труда пред­
ставляют собой части расчлененного общественного целого. Разделение
труда между членами семьи определяется и регулируется временем,
затрачиваемым на каждый вид работы; скажем, на двух косарей пше­
ницы требуется одна вязальщ ица снопов, если применяется кооперация
труда. Все виды работ: обработка пашни, уход за скотом, прядение
и т. д., поскольку они заранее сознательно распределены между членами
семьи, являются непосредственно в самом процессе производства общ е­
ственными функциями, и продукт их труда — общественным продуктом.
Здесь общественный труд несет на себе печать патриархальных семей­
ных отношений, он является общественным непосредственно в своей
натуральной, конкретной форме. Ткачество, портняжество, хлебопе­
чение и т. д. в своей конкретной форме суть общественный труд и к тому
же общественный труд без каких-либо окольных путей, например
обмена. Таким образом, общественный характер труда выступает здесь
в форме особенности, а не в форме всеобщ ности, как в товарно-капита-
листическом обществе.
Если взять производственные отношения раннего феодализма, то
и там общественный характер труда принимал форму особенности, а не
форму всеобщности. Но в отличие от патриархальной крестьянской
семьи или от патриархально-общинного строя он носил характер вне­
экономического принуждения. Это и придавало общественному труду
при феодализме специфические исторические черты. Конкретный труд
непосредственно в силу данной организации общества принимал форму
25
общественного труда уже в самом процессе производства продуктов.
Затраты труда при феодализме такж е измерялись рабочим време­
нем, но это время ничем не маскировалось. Производственные отноше­
ния феодализма выступали непосредственно, как личные отношения,
как личная зависимость между крестьянами и феодалами, вассалами и
сюзеренами, и не облекались в костюм общественных отношений вещей.
Общественный труд в товарно-капиталистическом обществе имеет
совершенно другой характер и по содержанию, и по форме. Как раз этот
особый специфический его характер и приводит к возникновению и р а з ­
витию фетишизма товара и других экономических форм фетишизма.
Чтобы выделить особенности в определении общественного труда в то­
варно-капиталистическом обществе, нужно прежде всего выяснить отли­
чительные черты этого общества. К ним относятся: общественное
разделение труда, частная собственность на средства производства и
средства существования, отсутствие личной зависимости, свободная про­
д а ж а рабочей силы как товара, обмен товаров как средство экономи­
ческой связи между людьми и т. д. Чтобы упростить анализ этого во­
проса, мы отвлечемся от формы наемного труда, т. е. от капиталисти­
ческих черт общественного труда, и возьмем лишь общество простых
товаропроизводителей.
Общественное разделение труда и частная собственность разделя­
ют простых товаропроизводителей, делают их независимыми. Но вместе*
с тем они вынуждены вступать друг с другом во взаимный обмен про­
дуктами своего труда, так как каждый товаропроизводитель произво­
дит один какой-либо, вид потребительной стоимости, а для его жизни
требуются разнообразные потребительные стоимости. Так возникает
общественная связь, общественный контакт. В силу такой обществен­
ной структуры и общественной связи труд принимает своеобразный
двойственный характер. С одной стороны, поскольку каждый товаро­
производитель является частным собственником средств производства,
постольку его труд носит частный характер, т. е. он работает по своему
личному побуждению и усмотрению, общество непосредственно его труд
не планирует, не регулирует и не контролирует. С другой стороны, по­
скольку эти частные работы представляют работы друг на друга, так
как товаропроизводители обмениваются между собой продуктами свое­
го труда, постольку их частный труд вместе с тем имеет и общественный
характер в том общем определении, которое мы давали выше. Р ассм от­
рим теперь этот общий общественный характер труда со стороны его
специфических черт, характеризующих общественные производственные
отношения простых товаропроизводителей.
Труд простых товаропроизводителей непосредственно есть частный
труд, и опосредствованно, через обмен, он должен быть представлен как
общественный труд. Труд, как известно, протекает во времени, и время
является имманентной мерой труда. Совокупный общественный труд
общества товаропроизводителей есть совокупность не любого рабочего
времени, а общественно необходимого рабочего времени. Если, пред­
положим, товаропроизводитель Петров на изготовление одной пары
сапог затратил 60 часов труда, вместо среднего рабочего времени, с к а­
жем, 30 часов, то в совокупный общественный труд войдет не 60, а всего
лишь 30 часов. При частном товарном производстве заранее неизвестно,
представляет ли данный труд и его продукт общественный труд и об­
щественно полезный продукт. Если он со стороны потребительной стои­
мости и будет представлять полезный для общества продукт, то еще со­
вершенно неизвестно, какое время частного труда будет засчитано как
общественный труд. Сколько в частном 60-часовом труде Петрова будет
26
общественного труда, об этом Петров узнает только через посредство,
обмена своего товара на другой товар.
Следовательно, чтобы выразить общественный характер труда, з а ­
траченного на производство данного товара, необходимо его сопоста­
вить с другим товаром, который в этом сравнении и обмене выступает
в качестве эквивалента. А если все товары частного труда для вы р аж е­
ния своего скрытого общественного труда приравниваются к одному
единственному товару, то последний, вследствие этого общественного
отношения товаров, становится всеобщ им эквивалентом и затем фор­
мируется в деньги. Таким образом, только посредством товара-эквива-
лента, только через его телесность, вы р аж ается и качественно, и количе­
ственно общественный труд всех частных работ. Такое выражение общ е­
ственного труда частных работ неизбежно сводит все многообразные
виды и разновидности конкретного труда к одному единому всеобщему
качеству — абстрактном у труду. Этот труд совершенно лишен индиви­
дуальных различий, значит, он есть равный труд. «П реж д е всего,— го­
ворит М аркс,— лишенная различий простота труда есть равенство
труда различных индивидуумов, взаимное отношение их труда как р а в ­
ного, и именно вследствие фактического сведения всех видов труда к
однородному труду» [13, стр. 18].
Отсюда вытекает первая особенность общественного труда простых
товаропроизводителей — равенство тр уда. Вторая особенность зак л ю ­
чается в том, что равенство труда выступает как всеобщ ее рабочее врем я.
Третья, и самая главная, особенность состоит в том, что равный и все­
общий общественный труд выступает не в имманентной своей мере —
рабочем времени,— а в вещи, ставш ей всеобщим эквивалентом. О бщ е­
ственный труд овеществился, принял форму предметности, форму то­
вара. Но так как общественный труд есть одна из сторон производи
венных отношений, то, следовательно, производственные отношения
приняли форму вещи, овеществились. Теперь уже вместо того, чтобы
сказать: стол равен 50 часам работы, говорится: стол стоит пять стульев,
или 15 граммов золота, или 18 долларов. М атерия продуктов труда —
стулья, золото — стала вы р аж ать общественный труд, а части этой м а ­
терии — части времени общественного труда. Поэтому М аркс х арак те­
ризует труд, создающий стоимость, как фетишистскую экономическую
категорию. «Наконец, труд, создающий меновую стоимость,— говорит
М аркс,— характеризуется тем, что общественное отношение людей пред­
ставляется, так сказать, превратно, а именно как общественное отно­
шение вещей» [13, стр. 20].
Совокупный труд простых товаропроизводителей образует общ ест­
венный труд. Труд отдельного частного товаропроизводителя составляет
часть целого. Какие же отношения существуют между частью и целым?
Конечно, не отношения рабочих часов Петрова ко всей совокупности
рабочих часов общества товаропроизводителей, а отношения продукта
труда Петрова ко всеобщему эквиваленту — общественное отношение
одной вещи (сапоги) к другой (золото). Совокупный общественный
труд выступает в форме всеобщего эквивалента, в форме предмета, вещи
с общественными функциями. Следовательно, фетишизм товарного мира
есть, по Марксу, «вещ н ая видимость общественных определений труда»
[17, стр. 92. Курсив мой.— А. Ш ]. Общественный труд, пишет М аркс в
третьем томе «К ап и тал а», выступает как вещь, сущ ествующая вне дей­
ствительного производства, т. е. как денежная форма существования
товара [20, стр. 62].
Если общественный труд утверж дает себя как общественный в фор­
ме бытия вещи, а не в форме своей имманентной меры — рабочего врс-
27
мени,— то он получает стоимостное выражение, принимает форму стои­
мости вещи. Теперь мы подошли и к определению стоимости. Стоимость
то вар а, по Марксу, есть не что иное, как вещный способ вы раж ения а б ­
страктного всеобщ его общественного труда, или, короче, общественного
труда.
И т а к , ч т о т а к о е с т о и м о с т ь т о в а р а ? «П редметная ф ор­
ма затраченного при его производстве общественного труда» [17,
стр. 545]. И далее, что такое м еновая стоимость т о в а р а ? Общественный
способ выражения общественного труда, принявшего вещную форму.
Таким образом, товар, наряду с естественным своим бытием имеющий
еще и общественное бытие, представляет общественное отношение м е ж ­
ду людьми.
Следовательно, товар есть единство двух бытий, что вы раж ается в
двух его свойствах — потребительной стоимости и стоимости. « Т о в а р ,—
говорит М аркс,— приобретает двойное существование, наряду со своим
естественным существованием — чисто экономическое, в котором он —
простой знак, символ производственного отношения, простой знак своей
собственной стоимости» [26, стр. 57]. Двойственное бытие товара осно­
вано на двойственном бытии труда, создающего то вар,— конкретном и
абстрактном. Вследствие общественного бытия товар и труд, его с о зд а­
ющий, являются экономическими категориями. Товар и труд, создающий
товар, как экономические категории одновременно вы р аж аю т два отно­
шения: первое — отношение людей к вещам, к природе и второе — отно­
шение людей друг к другу. Второе отношение превращается в социаль­
ную форму первого. Одно отношение вы раж ается через посредство
другого. Это переплетение, связь и взаимное проникновение, приводит к
отождествлению общественного бытия с вещественным бытием и н ад е­
ляет последнее свойствами первого. Вы раж ение производственного отно­
шения людей друг к другу — общественного бытия — через посредство
отношения товаров друг к другу — бытия вещей — как р а з и составляет
тайну товарного фетиш изма, принимает форму господства товаров над
производителями и обществом. «Следовательно, таинственность т о в а р ­
ной формы состоит просто в том,— резюмирует М аркс,— что она являет­
ся зеркалом, которое отраж ает людям общественный характер их соб­
ственного труда как вещный характер самих продуктов труда, как общ е­
ственные свойства данных вещей, присущие им от природы; поэтому и
общественное отношение производителей к совокупному труду пред­
ставляется им находящимся вне их общественным отношением вещ ей*
[17, стр. 82].
Производственные отношения, получив, таким образом, вещную
форму бытия, уходят от сознательного контроля самих производителей.
Товаропроизводителей непосредственно интересуют пропорции обмена
своих товаров, а эти пропорции неустойчивы, подвержены колебаниям,
изменениям. Причины этих изменений скрыты от товаропроизводителей.
Но они принуждаю т их подчиняться движению цен товаров, принуждают
перестраиваться и приспосабливаться к вновь складывающимся пропор­
циям обмена продуктов труда. Так осуществляется господство продук­
тов труда и общественных производственных отношений над их сози да­
телями. «Общественный характер деятельности, как и общественная
форма продукта, как и участие индивида в производстве, выступает
здесь,— говорит М аркс,— как нечто чуждое индивидам, как нечто вещ ­
ное; не как их взаимоотношение друг к другу, а как их подчинение усло­
виям, существующим независимо от них и возникающим из столкновения
безразличных индивидов друг с другом» [26, стр. 89]. И далее: «Инди­
виды подчинены общественному производству, которое наподобие рока
28
существует вне их, а не общественное производство подчинено индиви­
дам, которые управляли бы им как своим общим достоянием» [26,
стр. 91].
Мы рассмотрели овеществление общественных производственных
отношений товаропроизводителей, теперь остановимся на персонифика­
ции то вар а, или на персонификации овеществленных производственных
отношений, чтобы составить полное представление о господстве продук­
тов труда над производителями и обществом.
Товар как экономическая форма является собственностью частного
лица, собственностью как со стороны бытия вещей, так и со стороны
общественного бытия вещи. Через частную собственность на товар вы­
раж аемы е им производственные отношения субъективируются, олицетво­
ряются, т. е. получают «лицо». Этим лицом становится товаровладелец.
Т оваровладелец есть Ьошо есопогшсиз, т. е. человек покрывается эконо­
мической маской. «Л ица существуют здесь одно для другого,— говорит
М аркс,— лишь как представители товаров, т. е. как товаровладельцы.
В ходе исследования мы вообще увидим, что характерные экономиче­
ские маски лиц — это только олицетворение экономических отношений,
в качестве носителей которых эти лица противостоят друг другу»
[17, стр. 95]. Зад ач а политической экономии при рассмотрении персони­
фикации овеществленных производственных отношений заключается
в том, чтобы суметь отделить экономическую м аску от человеческого
лица как такового. Смешение их неизбежно ведет к признанию того,
что человек от природы есть частный собственник, частный товаропроиз­
водитель и законы товарного производства и обмена суть не что иное,
как природные инстинкты человека. Экономическая маска людей в об­
ществе товарного производства не есть внешнее и чуждое им, от кото­
рой легко освободиться. Нет, эта экономическая маска есть необходи­
мый продукт развития производственных отношений и может быть лик­
видирована только с изменением последних.
Поскольку в обществе с товарным производством лица приобрета­
ют экономическую маску, становятся товаровладельцами, постольку
следует говорить не о производственных отношениях между людьми, а
о производственных отношениях между товаропроизводителями, товаро­
владельцами. Здесь нет производственного отношения между людьми
как таковыми, нет истинно человеческих отношений, а есть только отно­
шения между людьми, облеченными в определенные экономические м а ­
ски. Чувства этих людей есть только дополнительные свойства товарных
тел. «Эту отсутствующую у товара способность воспринимать конкрет­
ные свойства других товарных тел,— пишет М аркс,— товаровладелец
пополняет своими собственными пятью и даж е более чувствами»
[17, стр. 95].
С персонификацией товаров и овеществленных производственных от­
ношений господство вещей достигает универсальности. К аждый товаро­
владелец, хотя и является собственником своего товара, однако не в л а ­
стен над ним. Если бы дело заключалось только в одной потребительной
стоимости продукта, то тогда не производитель подчинялся бы продукту
своего труда, а, наоборот, продукт — производителю. Но наличие стои­
мости продукта как товара все переворачивает вверх ногами. Стоимость
товара не подчиняется воле товаровладельца и движется зачастую во­
преки ей. «С у д ь б а» товара как стоимости определяет судьбу то вар о вл а­
дельцев. Господство вещи над людьми и обществом в целом завершено.
Бурж уазны е ученые отрывают сущность человека от общественных
отношений и тем самым превращ аю т ее в нечто метафизическое. Маркс
впервые раскрыл ее истинное содержание в сущности совокупных общ е­
29
ственных отношений, и в первую очередь в совокупных производствен­
ных отношениях каж дого общества. Все человеческие качества — чув­
ство, воля, мораль, сознание — формируются под воздействием общ е­
ственных отношений. Если люди создаю т товары и само товарное про­
изводство, то последние, в свою очередь, создаю т людей с определен­
ными моральными и интеллектуальными свойствами. Люди изменяются
с изменением способа производства.
Н аш е рассмотрение фетишизма товара шло на основе анализа то­
вара, данного Марксом в I главе первого тома «К ап и тал а». Этот мето­
дологический прием мы специально избрали для того, чтобы ответить
критикам теории товарного фетишизма М аркса. Среди экономистов
разных направлений было в ходу мнение, что товарный фетишизм есть
приложение к I главе «К ап и тала», что товарный фетишизм ничего
не дает для понимания товара, что товарный фетишизм, в лучшем слу­
чае, должен быть пропедевтикой политической экономии. Многие эконо­
мисты, признавая значение товарного фетишизма для понимания товара
и товарного обмена, не распространяли его на другие экономически? к а­
тегории капитализма, и рассуждения о товарном фетишизме заканчи­
вались товаром. Такое мнение совершенно ошибочно. Товарному фети­
шизму, или овеществлению производственных отношений, персонифика­
ции их и господству вещей с социальной формой над производителями
и общ еством отведено в «К ап и тале» исключительно большое место, и
структуру произведения М аркса нужно рассматривать с учетом роста
фетишизации экономических форм, экономических категорий и эконо­
мических законов. С этой точки зрения мы сейчас рассмотрим структуру
I и II глав «К ап и тала».
В I главе первого тома « К ап и т ал а» М аркс рассматривает процесс
овеществления производственных отношений, во второй — процесс пер­
сонификации их и господства продуктов труда, производственных отно­
шений и экономических законов над товаропроизводителями. В первой
главе овеществление производственных отношений рассматривается
аналитически и синтетически.
Посредством анализа М аркс в первых двух разделах первой главы
раскрывает за вещами, т. е. за товарами, отношения между людьми.
Так, например, устанавливая в товаре два свойства — потребительную
стоимость и меновую стоимость, — М аркс тем самым отделяет бытие
вещей от общественного бытия. Но меновая стоимость представляется
еще как нечто случайное. Требуется дальнейший ее анализ, чтобы окон­
чательно свести меновую стоимость к общественному бытию. Анали­
зируя меновую стоимость, М аркс раскрывает внутри ее стоимость, а
анализ стоимости приводит его к рассмотрению всеобщ его абстрактного
общественного труда. Стоимость, заявляет Маркс, не имеет ни одного
атома природного вещества [17, стр. 56]. Это чисто общественное явление.
Так за общественным отношением вещей — товаров — М аркс раскрыл
общественные производственные отношения между товаропроизводи­
телями.
Д алее М аркс в третьем разделе I главы первого тома «К ап и т ал а»
показывает необходимость развития овеществления производственных
отношений. Постепенно, по мере развития формы стоимости, растет и
крепнет срастание общественного бытия с бытием вещей.
Фетишизация производственных отношений начинается с простой
формы стоимости. В вещном отношении — 20 аршин холста равны
1 сюртуку — представлено общественное отношение между двумя то­
варовладельцами. Здесь экономическое отношение между ткачом и порт­
ным приняло форму отношения продуктов их труда. В этой форме стои­
30
мости мы можем наблюдать только первые шаги фетишизации произ­
водственных отношений. Но дальш е эта маскировка начинает все больше
углубляться. Во второй форме стоимости (развернутая форма стоимо­
сти) она уже прочнее, чем в первой. Ткач вступает уже в отношение не
с одним, а со многими товаровладельцами, и оно вы раж ается только
через отношение его товара к бесконечному ряду других товаров. Еще
больше развивается фетишизация производственных отношений во все­
общей форме стоимости. Здесь во всеобщ ем эквиваленте окончательно
срастается общ ественное бытие с бытием вещей. Всеобщий эквивалент
есть воплощение совокупного общественного труда. Общественный труд
принял форму предметности и тем самым окончательно сросся с ней.
П роцесс разви тия формы стоимости — относительной и эквивалент­
ной — есть вы раж ение процесса овещ ествления производственных отно­
шений м еж ду товаропроизводителями. «Мы видели,— говорит М аркс,—
как уже в самом простом выражении стоимости, х товара А = у товара
В, создается иллюзия, будто бы вещь, в которой вы раж ается величина
стоимости другой вещи, обладает своей эквивалентной формой незави­
симо от этого отношения товаров, обладает ею как неким от природы
присущим ей общественным свойством. Мы проследили, как укрепляет­
ся эта иллюзия. Она оказывается завершенной, когда форма всеобщего
эквивалента срастается с натуральной формой определенного товара,
или окристаллизовывается в форму денег» [17, стр. 102].
Последний, четвертый раздел I главы «К ап и т ал а» «Товарный фе­
тишизм и его тай на» — есть не приложение к первым трем разделам, а
логическое их продолжение. В работе «К критике политической эконо­
мии» Маркс не выделяет товарный фетишизм в особый раздел, он раст­
воряется там во всем материале первой главы. Вероятно, методические
соображения заставили М аркса в «К ап и т ал е» выделить товарный фети­
шизм в особый раздел.
В «К ап и тале» раздел «Товарный фетишизм и его тайна» представ­
ляет, с одной стороны, резюме того, что было рассмотрено в трех преды­
дущих разделах, с другой стороны — развитие некоторых вопросов, не
ставших еще непосредственным предметом рассмотрения. Так, напри­
мер, понятие общественного и частного труда М аркс рассматривает не
в первых трех разделах главы, а в последнем, четвертом. А так как
фетишизм товара главным образом связывается с овеществлением об­
щественного труда, то, следовательно, «Товарный фетишизм и его тай­
на» есть продолжение генетического или синтетического рассмотрения,
фетишизма товара. Последний раздел I главы «К ап и т ал а» органически
слит со всем предыдущим ходом рассмотрения товара, в нем анализ и
синтез то вара подняты на более высокую ступень, чем в первых трех
разделах. Ф етиш изм то вара рассм атри вается на протяжении всей
I главы «К ап и тал а», в четвертом ж е разделе рассмотрение его з а в е р ­
ш ается. Поэтому фетишизм товара необходимо рассматривать не как
пропедевтику, а как результат анализа товара. М аркс не берет его в
готовом виде, а развивает, генетически выводит из анализа товара.
Замечания ревизионистов по вопросу структуры I главы « К ап и т ал а» я в­
но ошибочны. Они считают, что внешнее расположение четвертого р а з ­
дела I главы «К ап и тал а», т. е. отнесение товарного фетишизма к концу
I главы, не соответствует внутреннему порядку и связи идей М аркса.
Что касается структуры второй главы «К ап и тала», то мы уже гово­
рили, что она в основном представляет развитие персонификации ове­
ществленных производственных отношений и господства продуктов тру­
да и экономических законов над производителями и обществом в целом.

31
ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ФЕТИШИЗМ Д Е Н Е Г

Фетишизм товара получает дальнейшее развитие в фетишизме де­


нег. Если в товаре фетишизация производственных отношений до неко­
торой степени еще прозрачна и фетишизм товара «можно еще сравни­
тельно легко разглядеть» [17, стр. 92], то в деньгах он уплотняется и
начинает уже слепить взор. Это приводило ранних истолкователей к а ­
питалистической экономики к отождествлению стоимости денежного
металла с его потребительной стоимостью. Золото и серебро как де­
нежные металлы, по их мнению, от природы суть деньги. Добыча золота
и серебра в земных недрах считалась добычей денег из земли. Отсюда,
далее, следовало, что деньги есть единственная форма общественного
богатства и что они придаю т стоимость всем то варам посредством об­
мена последних на первые. Эти экономисты исходили из готовой денеж­
ной формы, не анализировали ее исторический процесс, не понимали
того, что деньги есть продукт развития товарного обмена, что общ ест­
венное отношение всех товаров к золоту и серебру делает благородный
металл деньгами. «Фетишизм: каж ется,— говорит Энгельс,— будто то­
вар не потому становится деньгами, что другие товары всесторонне
вы р аж аю т в нем свои стоимости, а наоборот, будто они вы р аж аю т в нем
свои стоимости потому, что он представляет собой деньги» [41, стр. 254].
В деньгах стоимость окончательно срастается со своим натураль­
ным, металлическим вещественным содержанием, и довольно трудно
отделить одно от другого. Тем более, что для денежной формы стоимости
совсем небезразличен ее вещественный носитель. Только такой товар
мог стать деньгами, в котором потребительная стоимость сливалась в
единство со стоимостью. В золоте и серебре как в деньгах полностью
снимается противоречие меэюду стоимостью и потребительной стоимо­
стью . Делимость стоимости абсолютно согласуется с делимостью потре­
бительной стоимости, сохранение стоимости во времени такж е согла­
суется с естественными свойствами золота и серебра и т. д. «И х инди­
видуальная потребительная стоимость не вступает,— говорит М аркс,—
в конфликт с их экономической функцией» [13, стр. 136]. Все это не
ослабляет, а, напротив, усиливает фетишизм денег по сравнению с фети­
шизмом товара. Денежный фетишизм включает в себя и фетишизм то­
вара, так как деньги есть товар и, следовательно, все, что было сказано
о фетишизме товара, безусловно, относится и к фетишизму денег. Но
вместе с тем деньги есть товар особого рода, товар, отличный от всего
остального товарного мира, и это обусловливает отличие фетишизма
денег от фетишизма товара. Денежный фетишизм вследствие этого име­
ет свои специфические особенности.
32
План нашего рассмотрения фетишизма денег будет соответствовать
структуре 111 главы первого тома «К а п и т а л а » и 11 главы работы «К кри­
тике политической экономии» М аркса. В соответствии с этой структу­
рой мы рассмотрим сущность денег и выражение ее в различных функ­
циях денег.
С у щ н о с т ь д е н е г . Классики буржуазной политической эконо­
мии А. Смит и Д. Рикардо сущность денег сводили к одной их функ­
ции — средству обращения. Позднее вульгарные экономисты, например
Кнапп, сущность денег определяли по их функции как средства платеж а.
А так как платежное средство роз! ГасШ т узаконивается государством,
то отсюда у них сущность денег сводилась к юридической категории.
Русский буржуазный экономист Туган-Барановский шире подошел к
этому вопросу и сущность денег свел к трем их функциям: мере стоимо­
сти, средству обращения и средству п латеж а [168, стр. 376]. Все эти опре­
деления ошибочны как но содержанию, так и по методологии. Вместо
того чтобы в функциях денег видеть форму выражения их сущности или
форму выражения их содержания, поступают наоборот: сущность денег
видяг в топ или другой форме или функции денег. Это смешение формы
с содержанием, или явления с сущностью, объясняется непониманием
денег как экономической категории.
Р ассм атр ивая деньги как экономическую категорию, а не как вещь,
М аркс тем самым раскрыл их сущность. Экономические категории, из­
вестно, суть абстракции производственных отношений. Деньги как
экономическая категория представляют собой теоретическое выражение,
абстракцию производственных отношений. «Деньги — не вещь, а о б щ е­
ственное отношение»,— говорит М аркс [8, стр. 110]. Хотя это и ук азы ­
вает на сущность денег, однако еще не составляет ее конкретной опре­
деленности. Чтобы определить сущность денег во всей ее полноте, не­
обходимо деньги понять как вещное вы раж ение производственных отно­
шений и в этой их форме — как внешнюю, отчужденную общественную
силу, господствующую над индивидуумом и обществом в целом, т. е. не­
обходимо раскрыть фетишизм денег. «Теория товарного фетишизма,—
совершенно верно утверждал Трахтенберг,— является базой экономи­
ческой теории М аркса. Эта теория особенно важ на при изучении денег;
без нее ничего абсолютно не понять в проблеме денег. Кто не усвоил
идей М аркса о товарном фетишизме, тому остается недоступной его
теория денег, а надо сказать, что д а ж е для лучших, наиболее талан тли ­
вых представителей буржуазной экономической науки идеи, развитые
Марксом, о товарном фетишизме остаются непонятными, недоступными»
[167, стр. 8].
С точки зрения теории товарного фетишизма вообще и денежного
фетишизма в частности, деньги есть р азви вш аяся и обособивш аяся от
то вара его стоимость. Товар как меновая стоимость есть деньги. «Деньги-
товар в форме меновой стоимости» [24, стр. 77]. «...Деньги же суть с а ­
мостоятельная осязательная форма существования стоимости, суть
стоимость продукта в той ее самостоятельной форме, в которой исчез
всякий след потребительной стоимости товаров» [18, стр. 67]. « В деньгах
стоимость вещей отделена от их субстанции» [26, стр. 73].
Во всех этих определениях М аркс указывает, что деньги есть непо­
средственный вещественный представитель общественного труда, что
деньги есть р азви вш аяся самостоятельность бытия стоимости товара.
Спрос на обычные товары всегда есть спрос на определенные потреби­
тельные стоимости. Спрос же на деньги всегда есть спрос на стоимость,
на меновую стоимость, поэтому они непосредственно выступают как с а ­
мостоятельное бытие стоимости. Потребление товаров есть уничтожение
3 А. Шеховцов. 33
их потребительной стоимости, этим самым человек в своем практиче­
ском отношении к предмету потребления утверж дает свое господство
над ним. Потребление же денег есть процесс их сохранения.
Потреблять деньги означает подчиняться их самостоятельному бы­
тию стоимости, как воплощению общественных производственных отно­
шений. Потребительная стоимость денег есть нечто другое, чем потре­
бительная стоимость обычных товаров. Наряду с естественной потреби­
тельной стоимостью металла деньги приобретают еще другую, функцио­
нальную потребительную стоимость — удовлетворение общественной
потребности в выражении стоимости товаров и обмене их через посред­
ство денег друг на друга. Эту функциональную потребительную стои­
мость денег М аркс называет всеобщей. К аж д ая из пяти функций денег
вы р аж ает или представляет определенную сторону всеобщ ей потреби­
тельной стоимости денег — товара, выделенного в качестве всеобщего
эквивалента. «Э та его потребительная стоимость сам а есть,— говорит
М аркс,— определенность формы, т. е. она вытекает из специфической
роли, которую данный товар играет благодаря всестороннему действию
на него других товаров в процессе обмена» [13, стр. 34].
Если в практическом отношении человека к потребительной стоимо­
сти товара осуществляется господство, власть первого над вторым, то
в этом же отношении человека к деньгам утверждается господство денег
над человеком. Поэтому к определению сущности денег как к непосред­
ственному бытию стоимости — всеобщему абстрактному общественно­
му труду — необходимо добавить универсальное господство, беспре­
дельную власть вещи над людьми, обществом. «Деньги, обладаю щие
свойством все покупать, все предметы себе присваивать, представляют
собой, следовательно,— пишет М аркс,— предмет в наивысшем смысле.
Универсальность этого их свойства есть всемогущество их сущности;
поэтому они слывут всемогущими» [1, стр. 616].
Сущность денег как непосредственное, самостоятельное бытие стои­
мости товара, как вещ ная форма выражения равного, всеобщего а б ­
страктного общественного труда товаропроизводителей проявляется в
функциях денег, или, что то же самое, во взаимоотношениях денег с то­
варами.
Взаимоотношение денег с товарами самое разнообразное, изобра­
жение его требует определенной логической системы. Что же нужно
положить в основу логической структуры рассмотрения функций денег?
Развитие сущности денег и формы ее выражения. Сущность денег не
есть некая готовая метафизическая предпосылка, напротив, она есть
развивающийся процесс, становящийся результат развития отношения
между товарами и деньгами. Функции денег показы ваю т процесс р а з ­
виваю щ ейся сущности денег. От первой до последней функции денег идет
процесс развития самостоятельности бытия стоимости и вместе с этим
все более и более углубляется фетиш изация производственных отноше­
ний. Отчасти об этом свидетельствует и внешнее построение III главы
«К ап и тала». Г л ава называется: «Деньги, или процесс обращ ения то ва­
ров». М аркс делит ее на три раздела: 1. М ера стоимости. 2. Средство
обращения. 3. Деньги. Эта структура указы вает на то, что золото и се­
ребро выступают деньгами в полном смысле этого понятия не сразу с
первой функции, а только после или, точнее, на основе развития пер­
вой и второй функций. Следовательно, деньги в этом случае требуют
единства меры стоимости и средства обращения. Д ал ьш е же деньги как
деньги выступают в формах образования сокровищ, средства платежа и
всемирных денег. Такова структура рассмотрения денег и в работе
« К критике политической экономии».
34
1. М е р а с т о и м о с т и . Мера стоимости и в логическом, и в исто­
рическом аспекте есть первая функция, или первая ф орм а денег. В ло­
гическом — первой является потому, что с нее впервые начинается
процесс отделения стоимости товара от его натуральной потребитель­
ной стоимости и становление самостоятельности бытия стоимости.
А в историческом — первой является потому, что эта функция всегда
была связана с товаром, играющим роль эквивалента на всех истори­
ческих стадиях развития обмена. «Деньги,— утверж дает М аркс,— вы­
ступают раньше как мера (например, у Гомера — волы), чем как сред­
ство обмена, ибо при меновой торговле (Т — Т.— А. Ш .) всякий товар
еще сам является своим средством обмена» [26, стр. 121]. И далее:
«Деньги могут быть положены в назначении меры и всеобщего элемента
меновых стоимостей, не будучи реализованы в своих дальнейших н азн а­
чениях; значит, так ж е и до того, как они приняли форму металлических
денег при простой меновой торговле» [26, стр. 161 — 163]. С лед ова­
тельно, на первой стадии развития денег — при меновой торговле —
функция меры стоимости находилась в неразрывном единстве с
функцией средства обращения, и проявление первой из них есть
вместе с тем и проявление «в себе» второй * В дальнейшем, с р а з ­
витием денег, функция средства обращения обособляется от меры
стоимости.
При рассмотрении процесса фетишизации производственных отно­
шений, вы раж аю щ ихся в функции денег как меры стоимости, необхо­
димо установить внутреннюю логику развития этой функции. М аркс в
«К ап и тале» и в работе « К критике политической экономии» дает сле­
дующую логическую и историческую структуру исследования этого во­
проса: 1) золото в функции всеобщего эквивалента, качественная и ко­
личественная характеристика меры стоимости; 2) цена как развитие
формы стоимости товара, цена — идеальная форма стоимости; 3) м ас­
ш таб цен, необходимость его развития из меры стоимости; 4) счетные
деньги; в счетных деньгах реализуется единство и различие между ме­
рой стоимости и масш табом цен; 5) и, наконец, переход от первой
функции денег ко второй.
Функция золота — мера стоимости — вытекает из того, что оно пре­
вратилось во всеобщий эквивалент. Всеобщий эквивалент вы р аж ает об­
щественное отношение между миром товаров и одним-единственным
товаром — золотом. В этом отношении М аркс вскрывает качественную
и количественную стороны. К качественной стороне относятся возник­
новение второй потребительной стоимости денег — всеобщей потреби­
тельной стоимости — и вещ ная ф орм а выражения внутренней, и м м а­
нентной меры стоимости — рабочего времени. К количественной стороне
относится выражение величины стоимости товара в определенных ч а­
стях особенной потребительной стоимости золота. Это служит звеном
перехода к ценам.
Во всеобщем эквиваленте, ставшем деньгами, развивается наряду
с его особенной потребительной стоимостью, т. е. с полезностью, осно­
ванной на природных свойствах металла, чисто общественная потреби­
тельная стоимость, которая становится всеобщ ей, так как она необхо­
димо удовлетворяет потребность всех товаропроизводителей в измере­
нии величины затраченного общественного труда в частных работах.
Всеобщ ая потребительная стоимость денег сама есть определенность
экономической формы — всеобщего эквивалента,— она исторична, вы-

* Гегелевское понятие «в себе» означает неразвитость, скрытое состояние поня­


тия, не получившего еще внешнего, самостоятельного бытия.
3* 35
р а ж а с т определенный характер производственных отношений. О тождест­
вление всеобщей потребительной стоимости денег с особенной потре­
бительной стоимостью золота ведет к фетишизму, т. е. к утверждению,
что всеобщая потребительная стоимость денег есть вечное естественное
свойство золота как металла.
К качественной стороне меры стоимости относится такж е и качест­
венная характеристика стоимости. Анализ меры стоимости с качествен­
ной стороны есть поэтому не что иное, как исследование необходимости
вещного вы раж ения общественного труда. «Деньги как мера стоимо­
сти,— по словам М аркса,— есть необходимая форма проявления имма­
нентной товарам меры стоимости,— рабочего времени» [17, стр. 104].
Рассмотрение меры стоимости с качественной стороны освещает вопрос
о необходимости вещного выражения общественного труда, или фети­
шизации производственных отношений между простыми товаропроизво­
дителями.
Если рабочее время есть имманентная мера стоимости товаров, то
в силу каких причин рядом с ним существует другая, вещная внешняя
м ера? Почему не утверждается в качестве меры стоимости адекватная
форма бытия рабочего времени — часы, дни и т. д.? Вместо того чтобы
сказать: 20 аршин холста равны 40 часам необходимого рабочего вре­
мени, говорится: 20 аршин холста равны 10 грам м ам золота. Таким
окольным путем измерения затраченного труда в то варах приходится
пользоваться потому, что общественный труд частных товаропроизво­
дителей не может в обмене товаров выступать в своей непосредственной
форме, в форме меры времени, а должен выступать в форме вещи. Это
вытекает из того, что производственные отношения между товаропроиз­
водителями, скрытые за отношением вещей, овеществились, приняли
форму общественного отношения продуктов труда.
Общественное отношение товара к деньгам в мере стоимости есть
вещ ная форма выражения отношения частного труда к общественному
труду, к совокупному труду общества. А это вместе с тем есть и вы р аж е­
ние отношения индивидуума к обществу, к общественному бытию. П о­
скольку в этом отношении вещественное бытие стало формой выражения
общественного отношения, общественного бытия, постольку, естествен­
но, возникает возможность отождествления, слияния общественного с
вещественным, и золоту начинают приписывать функции меры стоимо­
сти по самой природе вещей. Золото становится носителем стоимости
просто как золото. Отсюда фетишист делает вывод: золото по своей
естественной природе есть деньги.
Фетишизм золота в качестве денег приводит к усилению фетишиза­
ции отношения между товарами и деньгами. В мере стоимости деньги г.
действительности измеряют стоимость, присущую самому товару, а види­
мость говорит: поскольку стоимость превратилась в естественное свой­
ство золота, деньги придают стоимость товарам, наделяю т ею их. Эта
внешняя видимость отразилась в представлениях ранних буржуазных
экономистов, которые утверждали, что товары вступают в обращение
без стоимости и лишь только деньги придают им стоимость и тем самым
делают их соизмеримыми. Стоимость денег они отождествили с потре­
бительной стоимостью благородного металла, а стоимость товара —
с формой стоимости, которая действительно дается им золотом как все­
общим эквивалентом. Не деньги делают товары соизмеримыми между
собой и деньгами, а овеществленный в них всеобщий абстрактный общ е­
ственный труд.
Что касается количественной характеристики функции денег как
меры стоимости, то она охваты вает вопрос измерения величины затра-
36
ценного общественного труда. Мы отчасти об этом уже сказали, д а л ь ­
нейшее же не входит в предмет нашего рассмотрения.
Деньги в функции меры стоимости как единство качественной и ко­
личественной определенности дают товарам, а в конечном итоге —
общественному труду, специфическую форму бытия их имманентной
стоимости — цену.
Цена как отношение обычного то вара к золоту как денежному экви­
валенту еще более углубляет фетишизацию производственных отноше­
ний между товаропроизводителями. Почему? Цена есть идеальная ф о р­
ма выражения стоимости товара, цена требует не реального золота в
функции денег как меры стоимости, а всего лишь идеального, мыслимого.
Конечно, эта идеальность вытекает из реального бытия золота как денег,
но реальность отступает на задний план и растекается в нечто призрач­
ное. Эта иллюзия основана на реальной внешней видимости. Действи­
тельно, для измерения стоимости товаров, т. е. для выражения их цены,
совершенно не требуется реального наличия в этом процессе золота, до­
статочно того, чтобы оно присутствовало в нем идеально, мыслимо. Это
основано на том, что процесс обмена разделяется на два момента: на
подготовительный, теоретический, и на осуществляемый, практический.
«Первый процесс обращения есть, так с к азать ,— говорит М аркс,— теоре­
тический подготовительный процесс к действительному обращению»
[13, стр. 49]. Непонимание этого породило нелепую теорию денег —
идеальной денежной единицы измерения. Суть ее заключается в том, что
деньги есть символ стоимости, а не реальное бытие стоимости. Деньги
есть простой знак стоимости, простые наименования, знаки для счета,
говорил субъективный идеалист Беркли. Эти заблуждения особенно
укрепились с практикой порчи монет и с введением в обращение б у м а ж ­
ных денег.
Признание за деньгами всего лишь символа; знака стоимости есть,
говорит Маркс, инстинктивная попытка преодолеть фетишизм денег; Но
преодолеть овеществление производственных отношений посредством
его голого отрицания нельзя.
Цены не только приводят к возникновению взглядов об идеальной
денежной единице измерения, но и вообще упрочивают иллюзию полного
отрыва, полной независимости их от стоимости. Цены, например, откло­
няются от стоимости товаров вверх, вниз. Кроме того, появляются ирра­
циональные цены, т. е. цены на предметы, не связанные с затратой тру­
да,— все это, вместе взятое, еще больше укрепляет обманчивое пред­
ставление, что цены товаров есть явление не общественного, а естест­
венного порядка.
С возникновением м асш таба цен еще больше закрепляется объек­
тивная предпосылка отождествления стоимости денег с их потребитель­
ной стоимостью. Чтобы выполнять функцию меры стоимости, золото дол­
жно фиксироваться в определенных весовых количествах. Последние р а з ­
виваются в м асш таб цен и тем самым «золото,— по М арксу,— п ревра­
щается из меры стоимостей в масш таб цен» [13, стр. 55]. Золото как
деньги есть единство меры стоимости и м асш таба цен. Как мера стои­
мости золото вы р аж ает стоимостное общественное отношение между
собой и товарами, отношение частного труда к общественному, отноше­
ние индивидуума к обществу. К ак м асш таб цен золото вы р аж ает совер­
шенно другое отношение, именно: отношение одной части материи к дру
гой, весовое отношение между частями золотой материи.
Поскольку общественный труд материализовался в золоте, постоль­
ку каж дая его весовая частица представляет определенную величину
общественного труда. Деление золота на весовые части есть чисто техни­
37
ческий процесс, но деление его на стоимостные части, на части общ е­
ственного труда, есть чисто общественное явление. М ежду ними в о з ­
никла связь, произошло сращение, и деньги как экономическая катего­
рия так же, как и товар, стали единством двух бытий: общественного и
вещественного. Первое из них вы р аж ает отношение между людьми, вто­
рое — отношение людей к вещи, к природе. Отождествление обществен­
ного бытия с вещественным в масш табе цен привело к возникновению
металлической теории денег.
М асш таб цен развивается в счетные деньги. М асш таб цен, сначала
выраженный в весовом количестве золота (например, один квартер пше­
ницы равен одной унции зол о та), превратился в счетное денежное наи­
менование, т. е. одна унция золота получила счетное название: 3 фунта
стерлингов 17 шиллингов и 1,5 пенса. Таким образом, фунт, доллар,
франк, м арка и т. д. суть счетные деньги. С возникновением счетных д е­
нег золото как всеобщий эквивалент и деньги получает цену, которая
именуется монетной ценой. «О тсюда возникает,— говорит М аркс,—
странное представление, будто золото оценивается в своем собственном
материале и, в отличие от всех других товаров, получает от государства
твердую цену» [13, стр. 59]. Вместо более или менее ясного отношения:
товар — золото, -возникают отношения: товар — счетные деньги и з о ­
лото — счетные деньги. В этих последних отношениях испаряется имма­
нентная стоимость товаров и золота и из объективного ф акта стоимость
превращается в субъективный продукт государственного установления.
Деньги в функции меры стоимости вы р аж аю т определенные черты
производственных отношений между частными товаропроизводителями,
к которым относится прежде всего равенство между ними. Это равен­
ство выражено через равенство их продуктов труда. Развитие равенства
труда — сведение всех различных видов труда к одному всеобщему
абстрактному общественному труду — в экономической области полу­
чило затем выражение и в идее равенства. Равенство всех видов труда
в обмене продуктов на деньги персонифицировалось в идее равенства
людей и стало предметом философских размышлений.
Гегель выводил идею равенства из развития христианства, т. е. идею
выводил из идеи. Гегель не мог раскрыть внутреннего необходимого р а з ­
вития идеи равенства. Только М аркс впервые с точки зрения материали­
стического понимания истории дал научное объяснение развития идей
вообще и идеи равенства в частности. Идея равенства выросла на эко­
номической основе простого товарного производства. «Почвой, в з р а ­
стившей идеи свободы и равенства,— говорит В. И. Ленин,— было имен­
но товарное производство» [47, стр. 474]. Отвлеченная фихтеанская ф о р ­
мула Я = Я есть не что иное, как переведенное из экономики в сознание
философа равенство между товарами: Т = Т или Т = Д.
Мы говорили, что деньги как экономическая категория у М аркса
развиваю тся, представляют не готовый, а становящийся результат.
С этой точки зрения золото в функции меры стоимости еще не стало
в полном смысле этого понятия деньгами, так как товары в своих це­
нах превращены в золото лишь идеально, в мысленно представляемое
золото. «Т ак как их денежное бытие в действительности еще не отделе­
но от их реального бытия,— пишет М аркс,— то золото превратилось по­
ка только в идеальные деньги, оно есть еще только мера стоимостей, а
определенные количества золота функционируют в действительности
еще только как названия для определенных количеств рабочего вре­
мени» [13, стр. 53]. Идеальные деньги в мере стоимости превращаю тся
в реальные деньги в функции средства обращения. Переход одной функ­
ции в другую есть процесс развития денег. « В идеальной мере стоимо-
38
стей,— по утверждению М аркса,— скрывается, таким образом, звонкая
монета» [17, стр. ИЗ].
2. С р е д с т в о о б р а щ е н и я . Внутренняя логика развития этого
раздела у М аркса такова: а) метаморфоз товаров, Ь) обращение денег,
с) монета, знак стоимости. В целом движение представляет превращ е­
ние идеальной формы денег в реальную или развитие идеального бытия
стоимости в реальное. Но в силу диалектики данного процесса реаль­
ность бытия не удерживается и превращается в символ. М етаморфоз
товаров вытекает из подготовительного теоретического отношения то­
варов к деньгам как к мере стоимости. Обращение денег вытекает из
метаморфоза товаров, так как последний показал, что деньги в этом
процессе все время остаются в сфере обращения. Поэтому возникает
проблема обращения денег. Монета, знак стоимости, является необхо­
димым продуктом обращения денег, которое и снимает реальность непо­
средственного денежного бытия. Во всем этом процессе мы должны
вскрыть фетишизацию производственных отношений и отражение ее в
понятиях людей.
М е т а м о р ф о з т о в а р о в . М етаморфоз товаров М аркс сначала
рассматривает в целом как Т—Д — Т, затем для более глубокого иссле­
дования, выявления внутренних противоречий процесса аналитически
расчленяет его на Т—Д и на Д — Т И, наконец, снова возвращ ается к
целому. В последнем случае целое есть не непосредственное, как вна­
чале, а обогащенное познанием, опосредствованное своими противопо­
ложностями и противоречиями [13, стр. 71].
Что же представляет собой Т—Д — Т?
Т—Д — Т как метаморфоз товаров М аркс рассматривает со стороны
двух бытий: бытия вещей и общественного бытия. Первое выражает
обмен вещ еств между людьми или обмен потребительными стоимостя­
ми. Он составляет вечный естественный процесс жизни людей и наблю­
дается во всех обществах. По своему вещественному содержанию
Т—Д — Т есть Т— Т, а последнее, отбрасы вая товарную форму продукта,
составляет обмен одной потребительной стоимости П на другую П, или
П — Я. Со стороны общественного бытия Т—Д — Т есть движение стои­
мости, смена ее форм. М аркса интересует главным образом последнее,
так как в нем выражены характерные черты общественных производст­
венных отношений между простыми товаропроизводителями. «Мы бу­
дем,— говорит М аркс,— рассматривать весь процесс со стороны формы,
следовательно лишь смену форм, или метаморфоз, товаров, которая
опосредствует общественный обмен вещ еств» [17, стр. 114]. Смешение
этих двух различных по своему значению форм ведет к тому, что обще­
ственное бытие растворяется в вещественном и метаморфоз товаров
из исторического явления превращается во внеисторическое.
Классики буржуазной политической экономии, а за ними и вуль­
гарные экономисты не понимали исторической специфичности социаль­
ной формы обмена при простом и капиталистическом товарном произ­
водстве. Обмен рассматривали главным образом с его вещественной сто­
роны. Их занимали такие вопросы, как транспортировка, упаковка,
хранение, относящиеся к продолжению процесса производства
в сфере обмена. Отсюда происходит отождествление обмена с
производством. Следует вывод, что в обмене создается стоимость
[153, стр. 44].
Важ ность рассмотрения социальной формы обмена веществ в
Т— Д — Т заключается не только в том, что через нее раскрывается осо­
бенность производственных отношений между товаропроизводителями,
но и в том, что она показывает развитие денежной формы стоимости,
^9
развитие самих денег как результат определенного отношения товаров
к золоту. «К огда обращ аю т внимание,— пишет М аркс,— только на этот
вещественный момент, обмен товара на золото, упускают из виду как
р аз то, что следовало бы видеть прежде всего, а именно то, что про­
исходит с формой товара. Упускают из виду, что золото, рассм атривае­
мое только как товар, еще не есть деньги и что другие товары при по­
мощи своих цен сами относят себя к золоту как к своему собственному
денежному обр азу» [17, стр. 114].
Со стороны формы процесс обмена представляет раздвоение т о в а ­
ра на потребительную стоимость (бытие вещей) и стоимость (общест­
венное бытие), на товар и деньги. К ак товар, так и деньги суть единство
потребительной стоимости и стоимости. Но это единство представлено
в процессе обмена по-разному. Товар выступает в нем реально как по­
требительная стоимость и идеально как стоимость в форме цены, че­
рез функцию денег как меры стоимости. Обмен товара на деньги есть
процесс превращения идеального об р аза стоимости товара в реальный,
представленный в золоте. Совершенно другое мы наблюдаем на стороне
денег. Вещество золото в обмене играет роль материализации стоимо­
сти, т. е. денег, поэтому золото выступает в нем реально, как стоимость.
и идеально, как потребительная стоимость. Вследствие этого процесс
обмена денег на товар есть превращение идеальной потребительной
стоимости в реальную. Потребительная стоимость золота как денег дол­
жна проявиться в обмене его на ряд товаров. Речь идет о второй потре­
бительной стоимости денег. «Эти противоположные формы товаров,—
говорит М аркс,— представляют собой действительные формы их дви­
жения в процессе обмена» [17, стр. 115]. Процесс превращения одних
форм в другие вы р аж ает сложность производственных отношений м еж ­
ду товаропроизводителями, отчуждение их от самих товаропроизводи­
телей и господство над ними. С точки зрения анализа форм движения
товара и денег Т— Д — Т распадается на две различные и противопо­
ложные фазы, на Т— Д и Д — Т
Рассмотрим Т— Д. Т—Д есть превращение товарной формы стои­
мости в денежную. В этом процессе проявляется превращение частного
труда товаропроизводителей во всеобщий общественный труд, включе­
ние его в систему общественного разделения труда. К аж у щ аяся на пер­
вый взгляд независимость частного товаропроизводителя обращается в
полную его зависимость, власть его над своим продуктом труда в про­
цессе труда превращается во власть продукта над ним, личная незави­
симость товаропроизводителей друг от друга обращ ается в их вещную
зависимость, зависимость между Т и Д. Товар как вещь представляет
непосредственно частный труд товаропроизводителя, т. е. независимость
его от других товаропроизводителей. Но так как он производится не
для личного, а для общественного потребления, то, следовательно,
частный труд должен превратиться в общественный. Это означает, что
товаропроизводители должны приспособиться к общественно необходи­
мому труду, который образуется независимо от их воли и сознания и
движение которого находится вне их контроля. Деньги же в этом про­
цессе представляют непосредственно общественный труд. Поэтому об­
мен товара на деньги (Т— Д ) представляет собой превращение част­
ного труда в общественный труд, включение частной работы товаропро­
изводителя в необходимую цепь общественного разделения труда.
Переход частного труда в общественный есть критический момент в
жизни товара, поэтому М аркс метаморфоз Т— Д назвал заИо тог1а1е.
Общественное отношение между товаропроизводителями, общественное
разделение труда между ними получили вещную форму выражения —
40
Т—Д — Т Противоречие в производственных отношениях получило ф ор­
му вы раж ения в противоречиях м еж ду товарами и деньгами. О бщ ест­
венный обмен продуктами труда выходит из-под контроля людей и
вследствие этого начинает господствовать над ними.
Теперь рассмотрим Д — Т. Д — Т есть купля, или превращение денег
в товар, превращение денежной формы стоимости в товарную. Здесь
обнаруживаются точно такие же общественные отношения, и в такие
же вещные формы они облекаются. Однако Д —Т нужно отличать от
Т -Д .
В Т— Д инициатива в процессе движения лежит на стороне товара,
или на стороне его владельца. А товар, как известно, непосредственно
представляет частный труд, потребительную стоимость и только иде­
а л ь н о — общественный труд, стоимость. Деньги для товара — прокру­
стово ложе. Если частный труд, заключенный в товаре, больше общ ест­
венно необходимого, то, укладываясь в денежное ложе, он обрезается,
укорачивается. И наоборот, если частный труд меньше общественно
необходимого, то он доводится общественным процессом обмена до
величины последнего. Превращение товара в деньги — весьма сложная
и болезненная операция для частного товаропроизводителя, которая
часто стоит ему жизни. Совершенно другое наблюдается в Д — Т Здесь
инициатива в общественном процессе обмена денег на товар принад­
лежит деньгам, или владельцу их. Деньги непосредственно представля­
ют всеобщий общественный труд, стоимость, и поэтому их превращение
в товар не является критическим моментом перехода частного труда в
общественный, отношением индивида к обществу, частного к общему,
а наоборот, отношением общего к частному, общества к индивиду. Обмен
Д — Т есть вбирание общественным трудом частного тоуда, втягивание
его в свою сферу. Поэтому для Д в ф азе Д — Т нет заНо т о г Ы е , как для
Т в фазе Т—Д. Если Т—Д можно рассматривать как превращение осо­
бенного (Т) во всеобщее (Д ), то Д — Т нужно рассматривать как превра­
щение всеобщего в единичное (второй товар) [13, стр. 78].
От анализа Т—Д и Д — Т перейдем к рассмотрению целого Т—Д — Т,
которое теперь выступает как синтез его противоположных фаз. В целом
он представляет сложную общественную связь между людьми в общест­
ве с частным товарным производством, в нем вы ражается независимость
и зависим ость, частное, индивидуальное и общ ественное, свобода и не-
обходимость людей. Т—Д — Т есть синтез в вещной форме многосторон­
них общественных производственных отношений между частными т о в а ­
ропроизводителями.
Т—Д — Т включает в себя противоположность и противоречие между
потребительной стоимостью и стоимостью как товара, так и денег, м е ж ­
ду конкретным и абстрактным трудом, между овеществлением общ ест­
венных производственных отношений и их персонификацией. Первые две
противоположности уже в достаточной мере выяснены нами. Что касает­
ся третьей, то под ней М аркс понимал следующее. Общественные произ­
водственные отношения между товаропроизводителями приняли вещную
форму, т. е. форму отношения товаров к деньгам. Товары и деньги суть
носители общественных свойств людей и их общественных сил. Законы
движения общ ества с частным товарным производством представлены
как законы движения товаров и денег. Но поскольку товары и деньги
являются предметами частной собственности, постольку они персонифи­
цируются в данных собственниках. В ещ и с общественными свойствами
втискиваю тся в рамки частной собственности, общественные экономиче­
ские законы реализую тся через реализацию частных интересов, форма
вступает в противоречие со своим собственным содержанием.
41
Маскировка общественных отношений усиливается, когда мы пере­
ходим от метаморфоза товаров к обращению денег. В Т\—Д — Т<ь—Д —
Г3... товары выбывают из данного процесса, тогда как деньги продол­
ж аю т пребывать в нем. Поскольку деньги остаются все время в процес­
се обмена, постольку возникает проблема обращения денег. Из одного
процесса Т— Д — Т возникают два: один — обращение товаров, другой —
обращение денег. Внутренняя связь их между собой скрыта, а форма ее
проявления искажена.
Г—Д — Т есть форма движения товаров, переход их от производи-
теля к потребителю, в котором деньги служ ат посредствующим звеном.
Быть посредником означает, что не деньги обусловливают движение то­
варов, а, напротив, движение товаров обусловливает обращение денег.
Следовательно,- ускорение и замедление обращения денег есть не чгс
иное, как форма выражения ускорения и замедления товарного обмена,
одних потребительных стоимостей на другие. Т акова внутренняя связь
между движением товаров и движением денег. Но на поверхности явл е­
ния все это выглядит совсем по-иному. Вследствие овеществления обще
ственных производственных отношений и их персонификации, вследствие
выпадения экономических законов развития общества из-под контроля
людей и общ ества кажется, что не товары приводят в движение деньги,
а напротив, деньги приводят в движение товары. Товары сами по себе
представляются неподвижными, только деньги приводят их в движение.
Когда товаропроизводители не могут реализовать товары, то причину
видят прежде всего в недостатке денег в обращении. Деньги уподобля­
ются посторонним внешним средствам. Эта обманчивая видимость во з­
никает из того, что в Т\—Д — Г2— Д — Гз... деньги постоянно движутся
в одном направлении, именно: от покупателя к продавцу, тогда как то­
вары имеют двустороннюю форму движения. «Тот факт, что эта одно­
сторонняя форма движения денег,— говорит М аркс,— возникает из дву­
сторонней формы движения товара, остается замаскированным. С ам а
природа товарного обращения порождает как раз противоположную ви­
димость» [17, стр. 125]. Д ело принимает такой вид, будто замещение одно­
го товара другим (Т\—Д — Т2) порождается не необходимостью превра­
щения его собственной формы (товарная форма стоимости превращается
в денежную и денежная — в товарную ), а функцией денег как средства
обращения. Деньги, постоянно удаляя товары из сферы обращения и
занимая там их место, тем самым перепутывают причины и следствия.
«Поэтому,— продолжает М аркс,— хотя в движении денег лишь вы р а­
жается обращение товаров, с внешней стороны кажется наоборот, что
обращение товаров есть лишь результат движения денег» [17, стр. 126].
Отрыв обращения денег от обращения товаров приводит еще и к
тому, что кажется, будто цены товаров определяются не их стоимостью,
а количеством средств обращения. На этой видимости формировалась
количественная теория денег.
Обращение денег выдвигает, кроме всего сказанного, и проблему
развития самих денег как выражения самостоятельности бытия стои­
мости. Это выражено в монете и в зн ак ах стоимости.
Из функции денег как средства обращения возникает их монетная
форма. Монета — определенная часть весового количества золота, о б л а­
ченная в национальный мундир государства. Она служит общественным
выражением внутренних отношений в государстве, а золото вне монет­
ной формы — выражением отношений мирового рынка. Вначале н а зв а ­
ние золотой монеты и количество ее золотой субстанции совпадали, на­
ходились, так сказать, в тождестве. Затем не только вследствие фискаль­
ных целей правительств, в руки которых попадали чеканка монет л
42
установление м асш таб а цен, но и вследствие закона обращения номи­
нальное содержание золота отделяется от реального и монета начинает
представлять меньшее количество золота.
В обращении золотая монета стирается, теряет часть своего золото­
го содержания, но, несмотря на это, она продолжает так же обслуживать
обращение товаров, как и полновесная монета. Обращение санкциони­
рует хождение неполновесных или неполноценных монет. Почему? П о­
тому что в функции денег как средства обращения монета изолируется,
приобретает относительную самостоятельность, отделяется от функции
денег как меры стоимости. Возможность отделения меры стоимости от
средства обращения коренится в самом характере товарного обращения.
В Т— Д — Т вы раж ается обмен одной потребительной стоимости товара
на другую, денежная форма в этом процессе мимолетна, преходяща,
является не целью, а всего лишь средством. «Самостоятельное вы р аж е­
ние меновой стоимости товара является здесь,— говорит М аркс,— лишь
преходящим моментом» [17, стр. 139]. Это позволяет выполнять функцию
средства обращения биллонной монете и затем бумажным деньгам.
В бумажных деньгах «монетное бытие золота окончательно отделяется
от его стоимостной субстанции»,— говорит М аркс [17, стр. 137].
Какие же выводы следуют из этой эволюции денег?
Во-первы х, хотя деньги на стадии функции средства обращения и
выступили в своей золотой реальности, удерж ать ее не могли. Р еал ь ­
ность золота испарилась до символа, и М аркс сравнивает ее с реаль­
ностью электрической искры [13. стр. 98]. Следовательно, деньги в функ­
ции средства обращения еще не получили полной самостоятельности
бытия своей стоимости. Деньги как форма самостоятельного бытия
стоимости, как форма непосредственного бытия общественного труда в
этой функции развились в символ. Это не утверждение реальности бы­
тия денег, а их идеализация, которая, собственно, была уж е начата с
появлением монеты в обращении. Стирание монеты в обращении —
первый, а скорость обращения — второй этап идеализации денег, так
как скорость обращения одноименной монеты зам ещ ает определенное
количество потребных для обращения монет, и, наконец, бумажные
деньги — высш ая ступень идеализации денег.
В о-вторы х, фетишизация общественных производственных отноше­
ний с появлением бумажных денег не уменьшается, не рассеивается, а
еще более усиливается и усложняется.
Известный экономист Р. Гильфердинг утверждает, что бумажные
деньги дефетишизируют общественные производственные отношения
капиталистического общества. «Значит,— говорит он,— в пределах мини­
мума обращения вещное выражение общественного отношения з а м е ­
няется сознательно' регулируемым общественным отношением» [99,
стр. 62]. На первый взгляд, действительно может показаться, что б у м а ж ­
ные деньги дефетишизируют производственные отношения, так как они
якобы представляют собой общественное бытие без вещественного
металлического бытия, общественное здесь оттесняет вещественное и
остается в чистом виде. Но это, однако, не так. На самом деле бумажные
деиьги усложняют фетишизм производственных отношений товарного
производства.
Бумажные деньги — тень золотых денег. Как всякая тень не устра­
няет реального источника своего отображения, так и бумажные деньги
не могут устранить золотых. В функции меры стоимости, хотя и идеально,
но все же выступают не бумажные, а золотые деньги. Бумаж ны е деньги
не просто бумага, а бумага (вещь) с определенными общественными
свойствами, социальными функциями, поэтому и общественные отноше­
43
ния между людьми в обществе с частным товарным производством, вы­
раж аемы е через посредство бумажных денег, есть вещные отношения.
П ервая ступень этого овеществления вы раж ается в монете, вторая — в
бумажных деньгах.
Бумажные деньги как тень золотых денег несут с собой двойную
фетишизацию. С одной стороны, они сохраняют фетишизм, привносимый
в обращение золотыми деньгами, с другой — своим вещественным бы­
тием вносят моменты дальнейшей фетишизации. Общественный труд и
при бумажных деньгах сохраняет свою вещную форму. Экономические
законы, в том числе и законы денежного обращения, продолжают дей­
ствовать через движение вещей стихийно, помимо воли и сознания л ю ­
дей. Р. Гильфердинг явления принял за сущность, власть государства
при выпуске бумажных денег — за власть его над производственными
отношениями. «К аж етс я ,— говорит М аркс,— будто вмешательство госу­
дарства, выпускающего бумажные деньги с принудительным курсом,
...уничтожает экономический закон... Государство может бросить в о б р а ­
щение любое количество бумажных билетов с любыми монетными н а з в а ­
ниями, но этим механическим актом и прекращается его контроль. З а ­
хваченные обращением знаки стоимости, или бумажные деньги, подпа­
дают под власть его имманентных законов» [13, стр. 102].
Овеществленные производственные отношения получают в дви ж е­
нии Т— Д — Т определенную персонификацию. Люди, участвующие в
этом экономическом процессе, становятся олицетворением экономических
категорий и наряду со своим человеческим лицом приобретают х а р а к ­
терные экономические маски. М ало того, что люди стали товаропро­
изводителями и товаровладельцами, их экономические маски начинают
дифференцироваться. Поскольку один и тот же товаропроизводитель
при обмене продукта своего труда на продукт труда другого товаропро­
изводителя проходит две фазы — Т— Д и Д — Т, — постольку он попере­
менно сменяет одну экономическую маску на другую: становится то про­
давцом, то покупателем.
Это превращение не остается бесследным для товаровладельца. Как
продавец он имеет одни цели и желания, а как покупатель — прямо про­
тивоположные. Отсюда раздвоенность и противоречивость сознания, мо­
рали товаропроизводителей.
Функция денег как средства обращения обусловливает возникно­
вение и развитие их как сокровища.
3. Д е н ь г и : а) о б р а з о в а н и е с о к р о в и щ . В функции о б р а­
зования сокровищ деньги как самостоятельная форма бытия стоимости,
общественного труда, всеобщей формы богатства развиваю тся дальше.
Вместе с этим развивается дальш е и фетишизация производственных от­
ношений товарного производства.
Наметим внутреннюю логику развития данной функции денег у
М аркса в «К ап и тале» и в работе « К критике политической экономии».
Она такова: 1) связь денег в форме образования сокровищ с первыми
двумя их функциями, 2) деньги как средства образования сокровищ с т а ­
новятся в полном смысле материальным бытием стоимости и вы раж аю т
наиболее полное слияние общественного бытия с бытием вещей, 3) фор­
мы образования сокровищ, 4) дальнейшее развитие персонификации де­
нег, 5) усиление власти денег над людьми и обществом, 6) образование
сокровищ и закон денежного обращения и 7) переход к функции денег
как средству платежа.
«Третье назначение денег (образование сокровищ.— А. Ш .) в своем
полном развитии,— говорит М аркс,— предполагает оба первых, оно —
их единство» [26, стр. 211]. «Следовательно, товар становится деньгами
44
прежде всего как единство меры стоимостей и средства обращения,
или — единство меры стоимостей и средства обращения есть деньги»
[13, стр. 106]. Но деньги в функции сокровищ не простое единство первых
двух функций, а такое, которое приобретает новое качество, отличное
от первых двух. Новое качество заклю ч ается в более высоком развитии
самостоятельности бытия стоимости, общественного труда, абстрактной
формы б огатства.
« К а к мера стоимостей, золото,— говорит М аркс,— есть только
идеальные деньги и идеальное золото; как простое средство обращения,
оно есть символические деньги и символическое золотой но в своей про­
стой металлической телесности золото есть деньги или деньги — дейст­
вительное золото» [13, стр. 107. Курсив мой.— А. Ш.]. Но вместе с тем
эта новая качественная ступень в развитии денег имеет в себе и недо­
с т а т о к — отрицательный момент, который будет толкать их к дальней­
шему развитию. Деньги как действительное золото утверж даю т себя
пока что только вне обращения, а не в обращении. В этой форме дене 1
отношение между товарами и деньгами носит полемический характер,
характер взаимного отталкивания, отрицания. «И так, деньги имеют
(в функции образования сокровищ.— А. Ш .) самостоятельное существо­
вание вне обращ ения, они вышли из обращ ения»,— подчеркивает
Маркс [26, стр. 211].
Деньги в форме образования сокровищ реально выступают в золо­
той металлической плоти вне обращения. Нельзя накоплять деньги в
идеальной их форме, а такж е в форме их символа. В форме образования
сокровищ они представляют собой вполне развившееся единство общ е­
ственного бытия и бытия вещей. Стоимость в форме денег как функция
образован и я сокровищ получила наиболее полное развитие сам остоя­
тельности своего бытия. Теперь все виды богатства принимают всеоб­
щую и вместе с тем абстрактную форму — деньги. Следовательно, аб ст­
ракция, или абстрактная форма всеобщего богатства, становится гос­
подствующей в данном обществе, люди и общество в целом склоняются
перед ней, подчиняются ей. Если раньше в Т—Д — Т цель продажи т о в а ­
ра заклю чалась в приобретении для потребления товара другого качест­
ва и в этом процессе денежное бытие стоимости товара было мимолет­
ным, то с развитием денег как формы образования сокровищ обмен
товаров на деньги становится самоцелью. Мотивом и целью производства
товаров и их обмена выступает теперь уже не потребительная стоимость,
как раньше, в первых двух функциях денег, а стоимость в образе р еал ь­
ных денег, реального золота. «М етаморф оз товара Т—Д происходит,—
говорит М аркс,— ради самого его м етаморфоза с целью превратить то­
вар из особенного естественного богатства во всеобщее общественное
богатство. Вместо обмена веществ самоцелью становится смена форм.
Из простой формы меновая стоимость (или стоимость.— А. Ш .) превра­
щается в содержание движения» [13, стр. 110].
Деньги как средство образования сокровищ вначале возникают с не­
обходимостью из самого обращения. Целостный процесс Т— Д — Г р а с ­
падается по различным причинам на Т—Д и Д — Т, одна ф а з а не сле­
дует одновременно за другой, на какое-то время купля откладывается, и
монета вследствие этого состояния движения переходит в форму сокро-
вищ — состояние покоя. Если и нет полного разры ва между Т— Д и
Д — Г, то всегда может иметься частичный разрыв: Д — Т расщепляется
на ряд мелких актов купли, которые не совершаются одновременно. Во
всех этих случаях образование сокровищ составляет не цель, а момент
самого процесса обращения. «Следовательно,— говорит М аркс,— это
первое превращение средства обращения в деньги представляет лишь
45
технический момент самого денежного обращения» [13, стр. 109. Курсив
мой.— А. Ш ].
Вторая ступень развития денег как средства образования сокро­
вищ, в которой форма адекватна сущности, есть развитие абстрактной
формы богатства. Золото становится единственно всеобщ им воплощ е­
нием материализации общественного богатства. Богатство в конкретной
форме, например, в форме овец, хлеба и т. д. преходяще в силу особен­
ной определенности потребительных стоимостей данных продуктов тру­
да. Кроме того, этот вид богатства индивидуально связывается с лич­
ностью, он делает человека овцеводом, скотоводом, землепашцем и т. д.
Богатство в форме денег есть богатство вообщ е, богатство, освобож ден­
ное от ограничения особой потребительной стоимостью. В нем нет про­
тиворечия между стоимостью и потребительной стоимостью, последняя
в форме золота полностью отвечает абстрактному бытию стоимости.
« В виде бесформенного металла,— замечает М аркс,— меновая стоимость
(или стоимость.— А. Ш .) обладает непреходящей формой» [13, стр. 110].
Благодаря этому обмен Т на Д превращается в цель извлечения Д,
мотив обмена совершенно другой, чем в средстве обращения. Из простой
формы, из средства, меновая стоимость превращается в содержание,
цель процесса производства и обмена.
Деньги в форме образования сокровищ вы р аж аю т дальнейшую
дифференциацию товаропроизводителей не только по форме, как это
мы наблюдали при рассмотрении функции денег как средства о б р ащ е­
ния, но и по существу: появляются богатые люди, купцы, ростовщики.
«Так, первоначально,— говорит М аркс,— товаровладельцы противостоя­
ли друг другу только в качестве товаровладельцев (выражено в мере
стоимостей.— А. Ш .); потом один товаровладелец стал продавцом,
другой — покупателем, далее каждый из них становится попеременно то
покупателем, то продавцом (выражено в средстве обращения.— А. ЯЛ),
после этого они стали собирателями сокровищ и, наконец, богатыми
людьми. Таким образом товаровладельцы выходят из процесса об р ащ е­
ния не такими, какими они в него вступили» [13, стр. 120]. Так производ­
ственные отношения проявляются через вещи и тем самым овеществ­
ляются.
В функции денег как средства образования сокровищ получает д а л ь ­
нейшее развитие персонификация экономической категории денег.
«Деньги,— пишет М аркс,— сами товар, внешняя вещь, которая может
стать частной собственностью всякого человека. Общественная сила с т а ­
новится таким образом частной силой частного лица» [17, стр. 143]. Д ень­
ги как овеществление и выражение общественной силы действуют не с а ­
ми собой, а через людей. Общественная сила вследствие частной собст­
венности на вещь получает персонификацию (олицетворение) в собира­
теле сокровищ, во владельце денег. «Сколь велика сила денег, столь
велика и моя сила,— пишет М аркс в «Экономическо-философских руко­
писях 1844 г.».— Свойства денег суть мои — их владельца — свойства и
сущностные силы. Поэтому то, что я есмь и что я в состоянии сделать,
определяется отнюдь не моей индивидуальностью... Я плохой, нечестный,
бессовестный, скудоумный человек, но деньги в почете, а значит в поче­
те и их владелец» [1, стр. 618]. В этой своей ранней работе по политиче­
ской экономии М аркс с предельной силой и яркостью выразил персони­
фикацию экономической категории денег. Все поведение в обществе
собирателя сокровищ определяется овеществленными производственны­
ми отношениями, выраженными в деньгах. Личность как таковая исчеза­
ет, индивидуальности нет, есть только экономическая маска — с о б и р а­
тель сокровищ. Между экономической маской и овеществленными произ­
46
водственными отношениями развивается противоречие. Товаровладелец,
ставший собирателем сокровищ, должен как можно больше продавать
и как можно меньше покупать. Поэтому жизненный стимул, моральный
постулат его — скупость. Деньги есть общественная сила, и собиратель
сокровищ отрывает ее от общества, прячет ее от посторонних взоров.
Если бы этой тенденции дать возможность развиваться без ограничения
до своего логического конца, то золото (деньги) было бы все законсер­
вировано и тем самым превратилось бы в «перегоревший пепел о б р а­
щения» [13, стр. 113— 114]. Противоречие между персонификацией эко­
номической категории денег и овеществлением производственных отно­
шений в функции образования сокровищ М аркс изображ ает так: «Н аш
собиратель сокровищ выступает мучеником меновой стоимости, благоче­
стивым аскетом на вершине металлического столба. Он имеет дело толь­
ко с богатством в его общественной форме и поэтому прячет его от об­
щества. Он ж аж д е т товара в его постоянно пригодной для обращения
форме и поэтому извлекает его из обращения. Он мечтает о меновой
стоимости и поэтому не обменивает» [13, стр. 116]. Товаровладельца,
ставшего собирателем сокровищ, поработила вещь, не он, а она стала
повелевать им. «Человек,— говорит Ф. Энгельс,— перестал быть рабом
человека и стал рабом вещи; извращение человеческих отношений з а ­
вершено» [34, стр. 605]. Персонификация денег в форме образования
сокровищ находит отражение и в развитии религиозных верований, как
например, в протестантстве, и особенно в пуританстве. «Впрочем,— пи­
шет М аркс,— собиратель сокровищ, поскольку его аскетизм связан с
деятельным трудолюбием, по своей религии в сущности — протестант и
еще более пуританин» [13, стр. 113].
Деньги как сокровища в форме слитков, чеканной золотой монеты
и в эстетической форме служ ат отводным и приводным каналом для ко­
личества обращ аю щ ихся денег. Эту взаимную связь между двумя функ­
циями денег не понимали Д. Рикардо и все сторонники количественной
теории денег.
Указанный выше недостаток в развитии самостоятельности
бытия стоимости, выраженного в функции денег как образования
сокровищ, требует перехода от этой функции денег к следующей,
четвертой.
Д е н ь г и : б) с р е д с т в о п л а т е ж а . Внутренняя логика р а з ­
вития этого вопроса у М аркса следующая: 1) связь функции денег как
средства платеж а с предыдущей функцией, 2) определенность данной
функции денег, т. е. отличие ее от функции образования сокровищ,
3) средство п латеж а как синтез трех предыдущих функций денег.
4) средство п латеж а есть более высокая форма развития стоимости,
5) кредитные деньги, 6) закон денежного обращения, 7) средство п лате­
ж а и новая ступень в развитии фетишизма производственных отношений,
8) переход к мировым деньгам.
Деньги как средство платеж а развиваю тся на основе денег как сред­
ства образования сокровищ. Чтобы выполнять функцию средства плате­
ж а, завер ш ать процесс обмена, нужно в качестве предпосылки развитие
денег как всеобщей формы богатства, как самостоятельного материали­
зованного бытия стоимости. « К а к только деньги, вследствие об р а­
зования сокровищ, развились в качестве бытия абстрактного общ е­
ственного богатства и материального представителя вещественного
богатства, они,— говорит М аркс,— получают в этой своей определен­
ности в качестве денег своеобразные функции в процессе обращения»
[13, стр. 120].
Это одна сторона процесса, в ы р а ж а ю щ а я связь между функциями
денег. Д ругая сторона заключается в отношении денег к товарам. Толь­
47
ко это отношение определяет ту или иную форму денег. Отношение денег
к товару в их функции как средства платежа совершенно иное, чем в
трех предыдущих. Функция платеж а вы раж ает отношения не продавца
и покупателя, а кредитора и долэюника. П род аж а и купля при этих усло­
виях есть реализация потребительной стоимости товара без одновремен­
ной реализации его стоимости. Потребительная стоимость отделяется во
времени от стоимости. Стоимость совершает движение от покупателя к
продавцу, или от должника к кредитору, после потребления данного то­
вара. Это своеобразное отношение между товарами и деньгами, а за
ними отношение между товаропроизводителями, дает новую определен­
ность деньгам. Они становятся средством п л атеж а и синтезируют в
себе все предыдущие функции денег, или все многообразие отношений
между товаропроизводителями. Т акова диалектика развития экономиче­
ской категории денег у Маркса.
Деньги как мера стоимости всегда выступают идеально. Какое же
место мера стоимости занимает в кредитной сделке реализации товара?
Непосредственное и первостепенное. «Меновая стоимость то вар а,— пи­
шет М аркс,— оценивается в деньгах как в своей мере; но цена, как ме­
новая стоимость, определенная контрактом, существует не только в го­
лове продавца, но является одновременно мерой обязательства покупа­
теля» [13, стр. 122— 123].
Деньги в функции средства обращения выступают всегда как поку­
пательное средство и перемещают товары из рук продавца в руки поку­
пателя. При кредитной сделке реализации товара эта функция денег
выступает в форме письменного обязательства покупателя (вексель)
Вместо Т—Д нужно написать Т— В (вексель).
В этом процессе теперь совершенно иное место занимает функция
денег как средство образования сокровищ. Она превращается в необ­
ходимую предпосылку для осуществления платежных обязательств, вы­
текающих из реализации товара в кредит.
Но синтез трех предыдущих функций денег в функции как средства
платеж а не есть простая их сумма, а есть новое качественное о б р азо в а­
ние, которое вы р аж ает дальнейш ее развитие денег как непосредственно­
го бытия стоимости. Вот как М аркс характеризует деньги в этой форме:
«К огда наступает срок исполнения контракта, деньги вступают в о б р а­
щение, так как они меняют место и переходят из рук бывшего покупате­
ля в руки бывшего продавца. Но они вступают в обращение не как сред­
ство обращения или как покупательное средство. В качестве таковых
деньги функционировали раньше, чем имелись налицо, а появляются они
уже после того, как перестали функционировать в качестве таковых. Н а ­
против, они вступают в обращение как единственный адекватный экви­
валент товара, как абсолютное бытие меновой стоимости (Курсив мой.—
А. Я /.), как последнее слово процесса обмена,— короче говоря, как день­
ги, и притом как деньги в определенной функции всеобщ его платеж н о­
го средства» [13, стр. 123]. В функции образования сокровищ деньги то­
же выступили как абсолютное бытие стоимости, но это их состояние
определялось вне сферы обмена. Следовательно, деньги как абсолютное
бытие стоимости не охватывали всех отношений, выпадала такая в а ж ­
ная их часть, как сфера обмена. А как средство п латеж а деньги пред­
ставляю т абсолютное бытие стоимости и в сфере обмена. «В этой функ­
ции платежного средства,— говорит М аркс,— деньги выступают как а б ­
солютный товар, но в сфере самого обращения, а не вне его, как это было
с сокровищем» [13, стр. 123. Курсив мой.— А. Ш ].
Деньги в функции средства платеж а вы р аж аю т экономические от­
ношения между юплроп^олзводителями не только в сфере обмена, но и
48
в самом процессе производства. Это особенно ясно выступает когда мы
рассматриваем персонификацию данной функции.
Отношения между равными товаропроизводителями развиваю тся
затем в отношения между покупателями и продавцами, бедными и бо­
гатыми и, наконец, кредиторами и должниками. Если отношение между
покупателем и продавцом прерывалось после завершения процесса
Т— Д — 71, то между кредитором и должником оно не только не прекра­
щалось после перехода товара от первого ко второму, а, напротив, вслед­
ствие только этого перехода и устанавливалось. Теперь должник уже на­
чинает производить и продавать товары под давлением установившихся
отношений. Н овая особенность экономических связей получает вещное
выражение в функции денег как средства п латеж а; другой формы вы р а­
жения, тем более вне общественного отношения вещей, нет и не может
быть при данном общественном устройстве. Деньги здесь разви ваю тся в
абсолютную власть вещи над человеком. Власть денег — власть безлич­
ная, личность связывается с деньгами не органически, а внешне, случай­
но. <гДеньги не имеют господина», тогда как «нет земли без господина»,
гласят французские поговорки. Н овая особенность овеществления про­
изводственных отношений создает и новые экономические маски. Т о ва­
ропроизводители, будучи в первой функции денег равны м и, во второй —
продавцами и покупателями, в третьей — богатыми и бедными, становят­
ся в четвертой функции кредиторами и должниками. Это олицетворение
не формальное, а имеющее существенные черты.
Олицетворение экономических категорий есть не что иное, как субъ­
ективирование общественных сил. Господство одной личности над дру­
гой или одного класса над другим есть выражение господства над лю дь­
ми общественных отношений, которые овеществились и отделились от
людей и стали внешней и господствующей силой по отношению к ним.
«П родавец и покупатель,— говорит М аркс,— становятся кредитором и
должником. Если товаровладелец, как хранитель сокровища, представ­
лял собой скорее комическую фигуру, то теперь он становится страшным,
так как он уже не самого себя, а своего ближнего рассматривает как
бытие определенной денежной суммы, и не себя, а его делает мучеником
меновой стоимости» [13, стр. 122].
Деньги в форме средства п латеж а не завер ш аю т процесса развития
стоимости как абсолютного бытия, он идет дальш е в функции мировых
денег.
Деньги: в) м и р о в ы е деньги. В этой функции овещест­
вление производственных отношений и их персонификация идут еще
дальше. Здесь то, что было начато и развито в первых четырех функциях
денег, получает совершенно законченное развитие.
Деньги в функции мировых денег ломают национальные границы
и выходят на арену мирового рынка. Тем самым заверш ается логический
и исторический процесс развития денег как адекватной формы бытия
стоимости, как всеобщего и абсолютного товара. «В мировой торговле
товары,— говорит М аркс,— развер ты ваю т свою стоимость универсально.
Поэтому и самостоятельный образ их стоимости противостоит им здесь
в качестве мировых денег. Только на мировом рынке деньги в полной
мере функционируют как товар, натуральная форма которого есть вме­
сте с тем непосредственно общественная форма осуществления челове­
ческого труда 1 п аЬз1гас1о. Способ их существования становится адекват­
ным их понятию» [17, стр. 153]. Н атуральная форма — бытие вещи —
окончательно теперь срастается с общественным бытием, общественные
отношения отливаются в вещь, в благородный металл.
Поскольку мировые деньги являются продолжением и завершением
4. А. Шеховцов. 49
процесса развития стоимости как непосредственной абсолютной формы
бытия товара, постольку они синтезируют в себе все предшествующие им
четыре функции денег и вы р аж аю т экономические отношения между
нациями и народами различных государств. Степень развития этих от­
ношений может быть выражена при капитализме только в циркуляции
денег как мировых.
Мировые деньги вносят некоторые новые черты и в персонифика­
цию экономических отношений. « К а к деньги развиваю тся в мировые
деньги, так товаровладелец развивается в космополита,— говорит
М аркс.— Космополитическое отношение людей друг к другу первоначаль­
но представляет собой только отношение их как товаровладельцев. То­
вар сам по себе выше всяких религиозных, политических, национальных
и языковых границ. Его всеобщий язык — это цена, а его общ ая сущ ­
н ость— это деньги. Вместе с развитием мировых денег, в противополож­
ность национальной монете, развивается космополитизм то варовладель­
ца, как вера практического разум а, в противоположность традиционным
религиозным, национальным и прочим предрассудкам, которые затру д ­
няют обмен веществ среди человечества» [13, стр. 134. Курсив мой.—
А. Ш ]. В настоящее время прогрессивная идея космополитизма, вы р а­
ж аю щ ая взаимную связь и сближение между народами, превратилась в
мировой капиталистической системе в свою противоположность, стала
реакционной. Империалисты посредством этой идеи стараются проник­
нуть в различные экономически слабо развитые страны, чтобы п ор аб о­
тить и эксплуатировать народы этих стран.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ФЕТИШ ИЗМ ПРОЦЕССА ПРОИЗВОДСТВА КАПИТАЛА

Процесс капиталистического производства еще более фетишизиро­


ван, чем обмен простого товарного производства. Но если фетишизацию
производственных отношений понимать только как их овеществление, то
можно прийти к обратному утверждению, т. е. к дефетишизации их в
процессе производства капитала. Так это, например, понимали ревизио­
нисты, которые считали, что овеществленные производственные отно­
шения людей неизбежно принимают вещную форму, и, поскольку мы го­
ворим об отношениях между отдельными товаропроизводителями, а не
об отношениях внутри только частного хозяйства,— только в такой фор­
ме они существуют и реализуются. Здесь речь идет о простом товарном
производстве. Но дальше они в таком же духе говорят и о капиталисти­
ческом производстве и приходят к выводу, что отношения в капитали­
стическом производстве не носят фетишистский характер. В этом вопро­
се они ближе стоят к политэкономам «социального» направления, чем
к Марксу.
Капитал — более фетишизированная экономическая категория, чем
товар и деньги, которые образуют формы бытия капитала. Буржуазные
экономисты отождествляют форму с содержанием — товар и деньги с
капиталом. Капитал уже сам по себе есть фетишистская экономическая
категория, и, кроме того, он еще принимает фетишизированные экономи­
ческие формы товара и денег.
Все это уплотняет фетишизм капитала, делает его более непрони­
цаемым. Бурж уазны е экономисты, отождествляя капитал со средствами
производства, а затем с товаром и деньгами, запутываются в фетишист­
ском его характере. Капитал — сам ая сложная экономическая катего­
рия из того, что нам было до этого известно, поэтому его рассмотрение,
познание, представляет большую трудность. Научное познание требует
прежде всего снятия фетишистского покрова с капитала, а затем показа
неизбежности его развития.
Чтобы в познании дефетишизировать капитал, М аркс абстрагировал
от него первы е поверхностные формы — товар и деньги — и подверг их
тщательному исследованию (I— III главы « К а п и т а л а » ). Именно по этой
причине в структуре «К ап и т ал а» товар и деньги выделены в особые гл а­
вы, которые можно рассматривать как введение к анализу капитала.
После этого устраняется всякая возможность отождествления капитала
с товаром и деньгами. Другие формы капитала, можно сказать, внутрен­
ние,— это вещественно-производственная форма и форма рабочей силы.
Эти формы трудно отделить от капитала как общественного бытия.
Капитал в производстве сменяет товарную и денежную формы на вещ е­
4* 51
ственно-производственные — средства труда и предметы труда — и ф ор­
му живой рабочей силы. Жизнь капитала в процессе производства есть
не что иное, как функция вещественных и личных факторов производст­
ва. Капитал и факторы производства так переплетены, слиты, что неиз­
бежно возникает представление об их тождестве, неразрывном единст­
ве, ведущем к признанию вечности капитала, т. е. к фетишизму его.
Все определения капитала буржуазными экономистами как раз и с тр а­
дают этим существенным недостатком. «К ап и тал,— говорит Д. Р и кар­
до,— есть та часть общественного богатства, которая употребляется в
производстве и состоит из пищи, одежды, инструментов, сырых м атериа­
лов, машин и пр., необходимых, чтобы привести в движение труд» [153,
стр. 86]. « К ап и тал,— говорит Г. Рамсэй,— есть часть национального бо­
гатства, употребленная или предназначенная к употреблению для со­
действия производству» [27, стр. 47]. « К ап и тал... продукты... как средства
нового производства»,— говорит Сениор [27, стр. 47]. Т ак же определяют
капитал и современные буржуазные экономисты. Во всех этих опреде­
лениях полностью испаряется его общественное бытие. Из обществен­
ного явления он превращ ается в вещь, во внеисторическую категорию,
свойственную всем временам и народам.
Капитал есть производственное отношение, выраженное через общ е­
ственное отношение вещей, объективных и субъективных факторов про­
цесса труда. Капитал как общественное бытие начинает свою историю
с процесса отделения средств производства от самих производителей.
«Именно это отделение условий труда от производителей,— говорит
М аркс,— образует понятие капитала, оно начинается вместе с первона­
чальным накоплением, происходит затем как постоянный процесс при
накоплении и централизации капитала и здесь, наконец, вы раж ается
в виде централизации уже имеющихся капиталов в немногих руках и
потери капиталов многими (такую форму принимает теперь экспропри­
ац и я )» [19, стр. 270].
Раскрытие фетишизма капитала — великий научный и револю­
ционный подвиг Маркса. Именно то, как М аркс раскрывал его и как р а з ­
вивался процесс фетишизации капиталистических производственных
отношений в производстве и накоплении капитала, станет предметом н а ­
шего рассмотрения. Мы, как и в предыдущих главах, рассмотрение во­
проса будем увязы вать с диалектической структурой «К ап и тала».
Второй отдел, «Превращение денег в капитал»,— состоит из одной
главы такого же названия. Этот отдел, как и глава, относится к процес­
су обращ ения, за которым следует процесс производства капитала как
такового. Что заставило М аркса отделить его от первого отдела «Товар
и деньги», ведь в нем рассмотрение вопросов в основном такж е не выхо­
дит за границы обращения? К. Каутский в «Экономическом учении К а р ­
ла М ар к с а» объединил их в один общий отдел — первый. Объединять,
конечно, нельзя потому, что обращение во втором отделе «К ап и т ал а»
по существу и по форме отличается от обращения в первом. В первом
отделе речь шла об обращении товаров при простом товарном произ­
водстве, во втором — об обращении капитала, в котором в качестве то ­
вара выступает и рабочая сила. М аркс во втором томе «К ап и т ал а» о б р а ­
щ ает особенное внимание на важ ность разделения этих двух сфер о б р а­
щения.
Что же^ М аркс рассматривает во втором отделе « К ап и т ал а» ? П ре­
вращ ение стбиМости в капитал. В разделе о деньгах было показано пол­
ное развитие самостоятельности бытия стоимости. Теперь стоимость
превращается в капитал и тем самым совершает свое дальнейшее р а з ­
витие по пути самостоятельности, отчуждения от производителей и при­
52
обретения господства над ними и обществом в целом. В деньгах стои­
мость получила адекватную форму своего выражения не как движение,
а как состояние покоя. В этом как раз состоит ее еще неполная р азви ­
тость, недостаток. Дальнейшее развитие стоимости есть переход ее в
капитал, в котором золотая ее оболочка (деньги) превращ ается в мимо­
летную форму. Если раньше казалось, что истинной и конечной формой
стоимости являются деньги, то теперь они превращаю тся всего лишь в
один из моментов движения стоимости. Истинной формой стоимости как
капитала становится беспрерывная смена особенных форм, отрицание и
утверждение их на определенное время. « В капитале, следовательно,
стоимость,— утверж дает М аркс,— получает гораздо более самостоятель­
ное существование, чем в деньгах» [24, стр. 101].
Однако почему же М аркс назвал отдел и главу не «Превращение
стоимости в капитал», а «П ревращение денег в капитал»? Мы никогда не
должны упускать различия между содержанием и формой. Со стороны
содержания данный процесс есть превращение стоимости в капитал, а
со стороны формы — превращение денег в капитал. Непосредственность
представления идет от формы. Ф орм а дана в восприятии и представле­
нии и должна быть отправным и конечным пунктом рассмотрения. Стои­
мость утверж дает себя через свои формы, из которых денежная наибо­
лее адекватна ей и измеряет ее величину.
Д алее, превращение стоимости или денег в капитал М аркс сначала
рассматривает только в сфере обращения. Это объясняется логически и
исторически. Исторически потому, что действительно первой сферой, ко­
торой стал овлад евать капитал при своем становлении, была сфера
обмена, торговли, а не производства, поэтому в обращении впервые сло­
жилась общ ая формула движения капитала Д — Т—Д'. Логически пото­
му, что диалектическое познание всегда должно начинаться с непосред­
ственного явления и затем уже идти к его сущности. С этой точки зр е­
ния общ ая формула движения капитала в сфере обращения — Д — Т—Д '
есть непосредственное явление, и в ней меркантилисты впервые начали
воспринимать капитал.
Маркс делит главу «Превращение денег в капитал» на три раздела.
В первом — «В се об щ ая формула капитала» — рассматривает качествен­
ную определенность Д — Т—Д'. Во втором — «Противоречия всеобщей
формулы» — количественную определенность Д -^ Т —Д', которая сразу
же вскрывает ее противоречия, поскольку рассмотрение вопроса остает­
ся в рам ках сферы обращения и простого товарного производства.
И, наконец, в третьем — «Купля и п родаж а рабочей силы» — у к азы вает­
ся путь разрешения противоречий общей формулы капитала. Решение
его находит место в процессе потребления рабочей силы, а потребление
этого специфического товара есть непосредственный процесс производ­
ства. Так М аркс необходимо переходит к рассмотрению процесса про­
изводства капитала.
К ачественная определенность Д — Т— Д ' Под качественной опреде­
ленностью Д — Т— Д ' мы понимаем вещный способ вы раж ения производ­
ственных отношений капитализма. Т—Д — Т представляет наиболее ти­
пичную форму вещного выражения производственных отношений про-
стого товарного производства. В Т— Д — Т деньги являются посредст­
вующим звеном в обмене потребительной стоимости одного товара на
потребительную стоимость другого товара. Цель обмена — потребитель­
ные стоимости, цель производства — удовлетворение потребностей про­
изводителя и членов его семьи. Стоимость в этом процессе обмена ве­
ществ между товаропроизводителями начинает играть важную роль, но
еще не господствующую. Совершенно другое наблюдается в Д — Т—Д ':
53
крайние члены тождественны со стороны потребительной стоимости,
различие только количественное. Если в Т—Д — Т деньги играют роль по­
средника, момента в движении товара, то в Д — Т— Д \ наоборот, товар
выполняет роль посредника, момента в движении денег. Целью обмена
становится не товар, а деньги — чистая стоимость — и непременно в в о з­
росшем количестве. А коль целью обмена становится стоимость в форме
денег, то господство ее над производством, людьми и обществом подни­
мается на более высокую ступень. «В то время, как в Т—Д — Г,— говори!
Маркс,— действительное содержание процесса составляет обмен ве­
ществ, действительное содержание второго процесса Д — Т—Д состав­
ляет само бытие формы товара, вытекающее из этого первого процесса»
[13, стр. 106. Курсив мой.— А. Ш.].
Конечный результат Д — Т— Д ' можно выразить как Д - Г', то есть
как отношение денег к деньгам или отношение вещи к самой себе. Но по­
скольку эта вещь является носителем стоимости, то данное отношение
вы раж ает отношение стоимости к самой себе. Стоимость превращается
в субстанцию в гегелевском ее понимании, т. е. выступает как субъект.
Стоимость получает самостоятельную жизнь, отчужденную от произво­
дителей, вступает в отношения к ним и к самой себе. «Стоимость,— гово­
рит М аркс,— постоянно переходит (в Д — Т—Д'.— А. Ш .) из одной фор­
мы в другую, никогда, однако, не утрачиваясь в этом движении, и пре­
вращается таким образом в автоматически действующий субъект» [17,
стр. 164]. «Однако на самом деле стоимость становится здесь субъектом
некоторого процесса» [17, стр. 165]. Стоимость в Д — Т— Д ' «получила
магическую способность творить стоимость в силу того, что сама она
есть стоимость» [17, стр. 165]. «Если в простом обращении (Т— Д —Т.—
А. Ш .) стоимость товаров в противовес их потребительной стоимости по­
лучала в лучшем случае самостоятельную форму денег, то здесь она
внезапно выступает как сам о разви ваю щ аяся, как самодвиж ущ аяся суб­
станция, для которой товар и деньги суть только формы. Более того.
Вместо того чтобы вы р аж ать собой отношение товаров, она теперь всту­
пает, так сказать, в частное отношение к самой себе» [17, стр. 165]. Следо­
вательно, стоимость в Д — Т— Д', несмотря на то что она как бы оттал­
кивает от себя вещную форму своего бытия, не дефетишизируется, а еще
больше покрывается тайной.
Понимание стоимости как субстанции и субъекта есть не высшая
ступень познания ее, а, напротив, сам ая низшая, фиксирование факта
явления, восприятия его, непосредственное представление. Трактовка
этого вопроса Э. Ильенковым в том смысле, что М аркс в понимании
стоимости как субстанции и субъекта поднялся над Рикардо, совершенно
ошибочна. Ошибка Э. Ильенкова заключается в непонимании им з н а ­
чения теории товарного фетишизма при рассмотрении экономических к а ­
тегорий «К ап и т ал а» М аркса. Д ля ясности приведем выдержку из работы
Э. Ильенкова. «И если с помощью философской терминологии выразить
существо переворота в политической экономии, произведенного Марксом,
то можно с к азать так: в его теории впервые была понята не только суб­
станция стоимости — труд (это понимал и Рикардо), но стоимость была
понята одновременно и как субъект всего развития...» [111, стр. 270].
Во-первы х, и в этом как раз самое главное, Рикардо не понял субстан­
ции стоимости — труд. Чтобы понять стоимость, еще недостаточно свести
ее к труду. Требуется, далее, выяснить, к какому труду и что есть этот
труд. В о-вторы х, понимание стоимости как субстанции и субъекта есть
не что иное, как высшая ступень фетишизации производственных отно­
шений товарно-капиталистического общества. М аркс на это указывает
в конце первого раздела. Определив стоимость в формуле Д — 7 —Д ' как
54
субстанцию и субъект, Маркс далее говорит: «Стоимость становится, т а ­
ким образом, самодвижущейся стоимостью, самодвижущимися деньга­
ми, и как таковая она — капитал. Она выходит из сферы обращения,
снова вступает в нее, сохраняет и умножает себя в ней, возвращ ается
назад в увеличенном виде и снова и снова начинает один и тот же кру­
гооборот. Д — Д', деньги, порождающие деньги, ...таково описание капи­
тала в устах его первых истолкователей, меркантилистов» [17, стр. 166.
Курсив мой.— А. Ш ].
Зад ач а научного исследования заключается не в возведении стои­
мости в самостоятельный субъект, в самодвижущуюся субстанцию, как
высший предел познания, а в раскрытии и разрушении этого фетишиз­
ма. З а вещной формой нужно раскрыть общественные производственные
отношения. З а самодвижением стоимости нужно раскрыть действитель­
ный процесс ее создания и увеличения через эксплуатацию рабочей си­
лы. Анализ процесса капиталистического производства есть дефетиши­
зация капитала в теоретическом познании.
Стоимость становится субъектом в Д — Т—Д ' вследствие своей пер­
сонификации. Персонификация — один из моментов фетишизма. Значит
возведение стоимости в субъект есть не что иное, как процесс ее фети­
шизации. « К а к сознательный носитель этого движения, владелец де­
нег,— говорит М аркс,— становится капиталистом. Его личность или,
точнее, его карман — вот тот пункт, откуда исходят и куда возвращ аю тся
деньги. Объективное содержание этого обращения — возрастание стои­
м о сти — есть его субъективная цель, и поскольку растущее присвоение
абстрактного богатства является единственным движущим мотивом его
операций, постольку — и лишь постольку — он функционирует как капи­
талист, т. е. как олицетворенный, одаренный волей и сознанием капи­
тал» [17, стр. 163— 164].
Фетишизм стоимости, ставшей капиталом, нужно раскрыть. Д ейст­
вительно ли стоимость обладает магическим свойством самодвижения,
самовозрастания? М ожет быть, за этим автоматом скрываются общ ест­
венные силы, которые дают стоимости жизнь, приводят ее в движение?
Количественная определенность Д — Т—Д ' М ало сказать, что стои­
мость в Д — Т—Д ' движется и возрастает, нужно еще объяснить причи­
ну этого роста. Пока мы не перешли от простого товарного производст­
ва и обращения к капиталистическому, это объяснение должно быть р ас ­
смотрено на основе закона стоимости — эквивалентного обмена. Но если
Д — Т—Д ' рассматривать с точки зрения закона стоимости, то количе­
ственный рост в нем невозможен. Эквивалентность обмена, которую
предполагает закон стоимости, требует равенства первого и второго Д.
т. е. формула должна выглядеть так: Д = Т = Д .
М аркс рассматривает все доводы буржуазных экономистов, ищу­
щих объяснения возрастания стоимости в процессе обращения, и все
они рассыпаются под острыми критическими замечаниями М аркса. В ы ­
вод получается один: на почве простого обращения товаров и денег не
возникает прибавочная стоимость, не возрастаю т деньги. М ало что по­
может, если обратиться и к простому товарному производству. Таким
образом, при количественном определении формулы Д — Т—Д ' мы н атал ­
киваемся на внутренние ее противоречия. Как таковая, формула
Д — Т— Д ' есть жизненный факт, но теоретически ее объяснить пока не­
возможно, так же как и движение. Движение есть, но объяснить его с
материалистических позиций философам не удавалось. Только с точки
зрения диалектической логики можно было объяснить, что есть д в и ж е ­
ние. Где нужно искать разрешения противоречий Д — Г - - Д '? В анализе
процесса капиталистического производства и обращения и прежде всего
55
в том, что появился товар особого рода — рабочая сила. Это сразу вносит
конкретизацию в общую формулу капитала. Первый ее акт: Д — Т при-
р
нимает вид: Д — Т < ^ , за ним следует потребление Р и Сп, т. е.
процесс производства — Я.
Затем появляется продукт производства — товар с прибавочной сто­
и м остью — Г' И, наконец,— Д ' В целом: Д — Т < ^ Я... Т'—Д {. Мы
^П,,*
заб еж ал и вперед, логика рассмотрения требует остановиться на

< Сп
Р а б о ч а я с и л а к а к т о в а р . Это совершенно новое явление,
оно знаменует собой новую эпоху — эпоху капиталистического способа
производства. Р аб о ч ая сила как товар — экономическая категория к а ­
питализма. В ней так же, как и в других рассмотренных экономических
категориях, мы находим бытие природного вещества и общественное
бытие. «П од рабочей силой, или способностью к труду, мы понимаем,—
говорит М аркс,— совокупность физических и духовных способностей, ко­
торыми обладает организм, живая личность человека, и которые пуска­
ются им в ход всякий раз, когда он производит какие-либо потребитель­
ные стоимости» [17, стр. 178]. «Р або ч ая сила есть прежде всего вещ ест­
во природы, преобразованное в человеческий организм» [17, стр. 227]
Рабочая сила, или способность к труду, — исторический продукт р азви ­
тия человека. Физические и духовные способности развиваю тся в общ е­
стве. Первые составляют в основном природный элемент, вторые — об­
щественный. К ак бы ни велика была печать общественной жизни на р а ­
бочей силе, все же она сама по себе еще ничего не говорит о характере
общества и его производственных отношениях. В рабочей силе каждого
общества синтезируется весь предшествующий процесс ее развития, она
несет в себе всю историю прошлого. Но совершенно другое, когда р аб о ­
чая сила принимает форму товара. Р аб о ч ая сила как товар есть сугубо
историческая экономическая категория. Товар — социальная ф орм а р а ­
бочей силы. Р абочая сила в форме товара означает, что рабочий как
производитель отделен от условий производства и что последние моно­
полизированы одной частью общества, а рабочий вынужден продавать
свою способность к труду, чтобы жить. Р або ч ая сила как товар вы р аж ает
особый мир общ ественных отношений м еж ду людьми. «К ап итал,— гово­
рит М аркс,— возникает лишь там, где владелец средств производства и
жизненных средств находит на рынке свободного рабочего в качестве
продавца своей рабочей силы, и уже одно это историческое условие з а ­
ключает в себе целую мировую историю» [17, стр. 181]. Резюмируя этот
исторический процесс становления капитализма, В. И. Ленин в лекции
«О государстве» говорит: «И з товара, из обмена товаров, из возникно­
вения власти денег возникла власть кап и тал а» [59, стр. 71. Курсив мой.—
А. Ш.1
Рабочая сила, как и всякий другой товар, имеет потребительную
стоимость и стоимость. Потребительная стоимость рабочей силы з ак л ю ­
чается в ее способности производить продукты. И не только продукты, но
и то вар , а значит стоимость и прибавочную стоимость. Потребитель­
ная стоимость рабочей силы есть ее способность создавать вместе с про­
дуктом стоимость и прибавочную стоимость. Потребление рабочей силы
как потребительной стоимости есть процесс производства. Потребитель­
ная стоимость рабочей силы, таким образом, приобретает более четкий,
социальный характер, чем потребительная стоимость обычных товаров.
56
Стоимость рабочей силы, или ее цена,— чисто общественное явл е­
ние. Она определяется количеством общественно необходимого труда
для воспроизводства рабочей силы и сводится к стоимости тех жизнен­
ных благ, которые необходимы для жизнедеятельности наемного раб о­
чего. Э то необходимое время труда при капитализме принимает форму
стоимости рабочей силы.
Смешение, отождествление двух бытий рабочей силы как товара
порождает фетишизм этой экономической категории. Стоимость рабочей
силы начинают рассматривать как природное явление, и тем самым н а­
емный рабочий увековечивается и превращ ается во внеисторическую
категорию.
Итак, все предпосылки к рассмотрению процесса производства
капитала выяснены. «Оставим поэтому эту шумную сферу (сферу о б р а ­
щения.— А. Ш .), где все происходит на поверхности и на гл азах у всех
людей, и вместе с владельцем денег и владельцем рабочей силы спу­
стимся в сокровенные недра производства... Здесь мы познакомимся не
только с тем, как капитал производит, но и с тем, как его самого про­
и зводят»,— пишет Маркс. [17, стр. 186— 187. Курсив мой.— А. Ш ]. Этот
переход вместе с тем указы вает и на дальнейшую структуру «К ап и тала».
Ещ е более определенно о структуре первого тома «К а п и т а л а » говорит
М аркс в другом месте: «В I книге был подвергнут анализу капиталисти­
ческий процесс производства и как отдельный акт и как процесс воспро­
изводства, было подвергнуто анализу производство прибавочной стоимо­
сти и производство самого капиталам [18, стр. 396]. В подготовительных
работах к «К ап и тал у» М аркс первую часть анализа назы вает непосред­
ственным процессом капиталистического производства, вторую — вос­
производством всего отношения капиталистического производства [27].
В соответствии с этими высказываниями М аркса мы все последующее в
первом томе «К а п и т а л а » разделим на две части. П ервую назовем: « Н е­
посредственный процесс капиталистического производства», вторую —
«О посредствованный процесс капиталистического п рои зводства», или
«П роцесс накопления капитала». В первой выясняется, как капитал про­
изводит прибавочную стоимость, во второй — как он сам создается из
прибавочной стоимости. С начала капитал по отношению прибавочной
стоимости выступает причиной, а прибавочная стоимость — следствием.
Затем, во второй части, прибавочная стоимость занимает место причи­
ны, а капитал — следствия. Т акова диалектика взаимозависимости и
взаимообусловленности.
1. Непосредственный процесс капиталистического производства
Капиталистический процесс производства фетишизирован от начала
и до конца, его исследование есть прежде всего его теоретическая деф е­
тишизация. Сущностью капиталистического процесса производства я в ­
ляется процесс создания прибавочной стоимости. Без прибавочной стои­
мости нет капитала, она атрибут капитала, главный качественный —
субстанциональный — признак его. Но производство прибавочной стои­
м о сти — тайна капитала, потому что видимость явлений маскирует дей­
ствительный источник ее создания. Видимость указывает, что прибавоч­
ная стоимость создается всеми вещественными клетками капитала. На
этой основе возникает так н азы ваем ая триединая ф ормула: капитал
создает прибыль, земля — земельную ренту, труд — заработную плату.
«Утверждать, что класс наемных рабочих,— говорит один из крупных
бурж уазных экономистов В г Зомбарт,-— получает меньше произведен­
ной им стоимости, т. е. меньше Дохода своего труда, значит у т в е р ж д а т ь
бессмыслицу, так как такой поддающейся выделению суммы не сущест­
57
вует. В капиталистическом хозяйстве общий доход является продуктом
всех необходимо участвующих в производстве факторов. А в капитали­
стическом хозяйстве необходимо участие предпринимателей, капитала
и рабочих, что опять-таки является идентичным положением. Капитали­
стическое хозяйство есть такое хозяйство, в котором обязательно участ­
вуют эти три ф ак то ра» [109, стр. 144].
Эта фетишистская трактовка В. З ом барта и других буржуазных эко­
номистов имеет объективные и субъективные основания. К объективным
основаниям относится действительное переплетение и взаимопроникнове­
ние двух бытий капитала: вещественного и общественного. К субъектив­
ным относится явная апологетика капитала буржуазными экономистами.
Остановимся подробнее на первом.
Капитал в процессе материального производства принимает две
формы бытия. Одна — потребительная стоимость средств производства и
рабочей силы. Р а з «капитал... по своей потребительной стоимости,—
говорит М аркс,— состоит из средств п ро и зво д ства— сырья, вспомога­
тельных материалов и средств труда — инструментов, строений, машин
и т. д.,— то отсюда делают вывод, что все средства производства (потен­
циально) и поскольку они функционируют как средства производства,
суть капитал ас1и (в действии) и что поэтому капитал есть необходи­
мый момент человеческого процесса труда вообще... есть нечто вечное,
обусловленное природой человеческого труда» [27, стр. 17— 19].
Вторая форма бытия — производственные отношения, принявшие
образ стоимости средств производства и рабочей силы. Эти две формы
неразрывно связаны между собой, взаимно проникают друг в друга.
В движении капитала выступают как их тождество, так и различие.
Если фиксировать внимание только на различии, то производственные
отношения отрываются от своей материальной основы — производства,
производительных сил — и превращ аю тся в чистую социальную, п раво­
вую, юридическую форму. Следовательно, сущность капитала не р а с ­
крывается. Этим путем шли политэкономы «социального» направления.
Напротив, если фиксировать внимание только на тождестве двух форм
бытия капитала, то результатом будет растворение общественного в ве­
щественном, превращение специфических свойств капитала в естествен­
ные природные свойства процесса труда и увековечивание самой капи­
талистической формы производства. «О тсюда,— говорит М аркс,— на ос­
нове капиталистического процесса производства это неразры вное слия­
ние потребительных стоимостей, в которых капитал существует в форме
средств п рои зводства, и назначение этих средств производства, этих ве­
щей, как кап и тал а, который есть определенное общественное отношение
производства, точно так же в рам ках этого способа производства, для
опутанных им (лиц) продукт сам по себе считается товаром. Это об р а­
зует базис для фетишизма политической экономии» [27, стр. 21].
Чтобы теоретически преодолеть этот фетишизм и тем самым р ас­
крыть сущность капитала, необходимо было прежде всего установить
двойственный характер процесса капиталистического производства.
В V главе «К ап и т ал а» М аркс выделяет процесс труда и процесс увели­
чения стоимости. Но нельзя останавливаться только на их различии, в
движении они находятся в единстве, следовательно, от различия требует­
ся перейти к установлению их единства. Рассмотрение единства двух
форм бытия капитала показывает, что возрастание стоимости — общ ест­
венная форма, общественное бытие вещественного материального про­
цесса труда.
Выделив процесс возрастания стоимости из капиталистического про­
цесса производства, Маркс и в нем устанавливает двойственность, про­
Р8
тивоположность. С одной стороны, стоимость принимает форму постоян­
н о г о ‘капитала, с другой стороны — форму переменного капитала. Так
стоимость в процессе своего возрастания разделилась на две противопо­
ложные части (глава VI « К а п и т а л а » ). Тайна возрастания стоимости,
заключается в переменной части капитала. Исследуя ее, М аркс и здесь
устанавливает двойственный характер процесса. Движение переменного
капитала М аркс сводит к необходимому и прибавочному времени труда
(глава VII «К а п и т а л а » ). Выделив и обосновав прибавочное время труда
рабочих, М аркс затем начинает исследовать его движение. Здесь каче­
ственная и количественная определенность прибавочной стоимости вы
ступает как диалектическое единство. П ервая количественная определен­
ность прибавочной стоимости выступает в способе се увеличения посред­
ством удлинения рабочего дня. Это можно назвать экстенсивным спосо­
бом увеличения прибавочной стоимости. Она характеризует формальное
подчинение рабочих, их труда капиталу — качественную определенность
абсолютной прибавочной стоимости как экономической категории (гла­
вы V III— IX «К а п и т а л а » ). Вторая количественная определенность вы­
ступает в форме увеличения прибавочной стоимости за счет сокращения
необходимого рабочего времени труда — относительная прибавочная
стоимость. Ее следует н азвать интенсивным способом увеличения при­
бавочной стоимости. Она характеризует реальное подчинение рабочих,
их труда капиталу — новую качественную определенность относительной
прибавочной стоимости как экономической категории (главы X — XII!
«К ап и тала»).
Расчленив в процессе возрастания прибавочную стоимость на абсо­
лютную и относительную и исследовав каждую из них, М аркс затем пе­
реходит к рассмотрению их единства (главы X IV — XVI «К а п и т а л а » ).
Так полностью заканчивается исследование выделенного из единого
процесса труда рабочих прибавочного рабочего времени. Д ругая его
часть — необходимое рабочее в р е м я — получает развитие в шестом от
деле «К ап и т ал а» — «З ар аб отн ая плата». Такова внутренняя логика,
структура непосредственного процесса капиталистического производст­
ва, изложенного в V— XX главах «К ап и тал а». Теперь рассмотрим его со
стороны фетишизации производственных отношений в процессе произ­
водства.
1. Двойственный характер капиталистического
процесса производства: процесс труда и процесс
увеличения стоимости.
Процесс труда и процесс возрастания стоимости представляют опре­
деленное непосредственное единство. Непосредственное познание исхо­
дит из этого единства. Д ля изучения капиталистической формы произ­
водства и раскрытия базиса фетишизма необходимо диалектически р ас­
членить это единство на противоположные моменты, исследовать к а ж ­
дый момент в отдельности и снова синтетически воссоздать единство,
которое после такого опосредствования выступит как конкретное. «К он ­
кретное,— говорит М аркс,— потому конкретно, что оно есть синтез мно­
гих определений, следовательно, единство многообразного. В мышлении
оно поэтому выступает как процесс синтеза, как результат, а не как
исходный пункт, хотя оно представляет собой действительный исходный
пункт и, вследствие этого, такж е исходный пункт созерцания и представ­
ления (область непосредственного познания.— А. Ш .)» [12, стр. 727].
Ч т о т а к о е п р о ц е с с т р у д а ? Процесс труда есть аб стракт­
ное понятие, это то общ ее, что свойственно всем способам производст­
ва,— материальный жизненный процесс людей. Его простыми момента­
ми являются: труд, предмет труда и средства труда.
59
Ч то т а к о е труд с точки зрения п р о це с с а тр уда
в н е о п р е д е л е н н о й о б щ е с т в е н н о й ф о р м ы ? Чтобы х а р а к ­
теризовать его, достаточно всего лишь выразить отношение человека к
природе. «Труд,— говорит М аркс,— есть прежде всего процесс, соверш а­
ющийся между человеком и природой, процесс, в котором человек своей
собственной деятельностью опосредствует, регулирует и контролирует
обмен веществ между собой и природой. Веществу природы он сам про­
тивостоит как сила природы» [17, стр. 188]. Здесь ни слова не сказано об
отношениях между людьми, о том, при каких общественных отношениях
совершается труд, осуществляется обмен веществ между человеком и
природой. Это совершенно другой вопрос, и смешивать его с первым
нельзя. С общественной точки зрения труд принимает социальную ф о р ­
му, именуемую рабским, крепостным, наемным, свободным трудом.
О тождествлять социальную форму труда с трудом вообще, отношения
между людьми с отношением их к природе означает придать социально­
му характер природного отношения, превращ ать общественное бытие в
атрибут вещественного, природного бытия.
Труд как простой момент процесса труда органически слит со всей
жизнедеятельностью человека. Он не отчуждается от человека, не про­
тивостоит ему как внешняя, господствующая над ним сила. Здесь чело­
век распоряжается своим трудом, а не труд человеком, хотя он и остает­
ся естественной необходимостью.
Второй момент процесса труда есть предмет труда. Ч т о т а к о е
п р е д м е т т р у д а в о о б щ е ? И здесь М аркс дает определение пред­
мета труда независимо от общественной формы капиталистического про­
изводства. Оно вытекает из одного отношения человека к веществу при­
роды. Отсюда следует, что предмет труда есть то, что подвергается в о з­
действию труда в целях потребления и дальнейшего развития производ­
ства. Вначале все предметы труда человек находил в природе. «В се
предметы, которые труду остается лишь вырвать из их непосредствен­
ной связи с землей,— пишет М аркс,— суть данные природой предметы
труда. Например, рыба, которую ловят, отделяют от ее жизненной сти ­
х и и — воды, дерево, которое рубят в девственном лесу, руда, которую
извлекают из недр земли» [17, стр. 189].
Предмет, на который впервые воздействует человек, есть непосред­
ственный предмет труда. Но предмет труда, который уже был подверг­
нут воздействию труда и в дальнейшем, уже на второй стадии обработки,
такж е продолжает быть предметом труда, называется сырым м атериа­
лом. Всякий сырой материал есть предмет труда, но не всякий предмет
труда есть сырой материал.
Далее, труд создает искусственные, или синтетические, предметы
труда, все их наименования вытекают из естественного состояния вещ е­
ства или его элементов.
Вообще все различные наименования предметов труда вытекают из
процесса труда как такового и ничего не имеют общего с социальной
формой труда.
Предмет труда в процессе труда подчинен труду, людям, и послед­
ние им распоряжаются и повелевают.
Третьим моментом процесса труда являются средства труда. Ч т о
же такое средства труда вообще?
«Средство труда,— по М арксу,— есть вещь или комплекс вещей, ко­
торые человек помещает между собой и предметом труда и которые слу­
ж а т для него в качестве проводника его воздействий на этот предмет»
[17, стр. 190]. К средствам труда относятся: земля, простые, механиче­
ские, автоматические орудия труда, сосудистая система производства:
60
трубы, бочки, корзины, сосуды — и, наконец, производственные здания.
Вся эта классификация вытекает из процесса труда, а не из социальной
формы производства.
Совокупность этих трех моментов образует процесс труда, в котором
труд господствует над остальными двумя моментами, подчиняет их сво­
им жизненным целям. Д алее, такж е из процесса труда, возникает но­
вое деление факторов производства. Средства и предметы труда объ­
единяются в средства производства и представляют объективные ф а к ­
торы процесса труда. Труд противостоит им как субъективный, личный
фактор и господствует над средствами производства.
Процесс труда имеет общие закономерности, свойственные всем
или многим общественным формациям. Эти общие закономерности в
настоящее время используются буржуазными экономистами для под­
ведения социалистической экономики под ранг разновидностей капита­
листической экономики.
Процесс труда присущ всем обществам, и труд здесь производи­
тельный по своему материальному содержанию, а не по общественной
форме. Процесс труда нужно рассм атри вать как область бытия вещей,
как природное бытие. Всякое общее, выходя за рамки той или иной
общественной формы производства, становится тождественным природ­
ному, так как человек в нем выступает всего лишь как сила природы.
Поэтому М аркс определяет процесс труда не как отношение людей друг
к другу, а как отношение их к природе. «Процесс труда, как мы изобра­
зили его в простых и абстрактных его моментах, есть целесообразная
деятельность для созидания потребительных стоимостей, присвоение
данного природой для человеческих потребностей, всеобщее условие
обмена веществ между человеком и природой, вечное естественное
условие человеческой жизни, и потому он независим от какой бы то ни
было формы этой жизни, а, напротив, одинаково общ всем ее общест­
венным формам. Поэтому у нас не было необходимости в том, чтобы
рассматри вать рабочего в его отношении к другим рабочим» [17, стр.
195].
Но в отличие от процесса труда капиталистический процесс произ­
водства есть историческая общественная форма производства, и его
рассмотрение не может быть сведено к процессу труда, леж ащ его в его
основании, а требует в дополнение к рассмотрению отношения человека
к природе исследовать и отношения между людьми, классами в процессе
производства. Отношения между наемными рабочими и капиталистами
в процессе производства составляют главный лейтмотив всей общ ест­
венной капиталистической формы производства. «Отношение между ка­
питалом и трудом,— пишет Энгельс,— та ось, вокруг которой вращ ается
вся наша современная общественная система» [40, стр. 240].
Процесс труда, взятый со стороны общественного бытия, или со
стороны общественного отношения между двумя классами — капита­
листами и рабочими, характеризуется тем, что средства производства и
средства существования являются частной собственностью капитали­
стов, а рабочие вступают в процесс труда как наемные. Отсюда следует,
что потребление рабочей силы наемного рабочего принадлежит не ему
самому, а капиталисту, который контролирует труд рабочего, наблю­
дает за тем, чтобы работа соверш алась надлежащ им порядком и чтобы
средства производства потреблялись целесообразно. Поскольку сред­
ства производства и потребительная стоимость товара — рабочая сила —
принадлежат капиталисту, постольку весь продукт труда такж е стано­
вится его собственностью.
Но этого еще мало для характеристики общественного бытия, или
61
капиталистической общественной формы производства. Необходимо еще
у к азать и на цель производства. Целью капиталистического производ­
ства является производство не потребительной стоимости, а стоимости,
и не стоимости вообще, а прибавочной стоимости. Прибавочная стои­
мость — альф а и омега капиталистического производства. Поэтому бу­
дет более правильным общественную форму капиталистического произ­
водства характери зовать как процесс сам овозрастан и я стоимости, или
процесс производства прибавочной стоимости.
2. Единство процесса труда и процесса созидания
и в о з р а с т а н и я с т о и м о с т и . Процесс труда и процесс в о зр а ст а­
ния стоимости находятся в единстве двух различных отношений: отно­
шения людей к природе и отношения между людьми, классами. Процесс
образования и возрастания стоимости является общественной формой
процесса труда. Эти два различных отношения вследствие объективных
причин фетишизации срастаются друг с другом, и общественное стано­
вится как бы естественным свойством вещей, процесса труда как та к о ­
вого
Результатом этого срастания является возникновение экономической
категории капитала. К апитал как экономическая категория одновремен­
но есть вещ ь и общественное отношение, или производственное отноше­
ние, выраженное через общественное отношение вещей, факторов про­
цесса труда. Это определение капитала всегда приводит в изумление
буржуазных экономистов, опутанных фетишистскими представлениями.
Б уржуазные экономисты капитал понимают просто как вещь, как сред­
ство производства. Они общественное целиком и полностью растворяют
в вещественных элементах процесса труда и таким путем увековечивают
капитал как форму производства. Если ошибочно капитал определять
только как вещь, накопленный труд, средства производства, то в не
меньшей степени ошибочно определять его и как только социальное от­
ношение, как чистую социальную форму, что, например, делали бур­
жуазные экономисты так называемого социального направления. Опре­
делять капитал только как чистую социальную форму общения между
людьми означает полностью игнорировать его фетишизм, а следователь­
но, и неверно изображ ать производственные отношения капитализма.
Капитал представляет единство вещественного и общественного бытия,
так как производственные отношения капитализма принимают форму
вещных отношений, овеществляются. «К ап итал,— говорит М аркс,— со­
стоит не только из жизненных средств, орудий труда и сырья, не только
из материальных продуктов; он состоит вместе с тем из меновых стоимо­
стей, Все продукты, из которых он состоит, представляют собой товары .
Следовательно, капитал есть не только сумма материальных продуктов,
но и сумма товаров, меновых стоимостей, общественных величин» [10,
стр. 442]. М аркс впервые раскрыл сущность капитала, т. е. впервые за
общественным отношением вещей, факторов процесса труда открыл об­
щественные производственные отношения между двумя основными клас­
сами буржуазного общества, отношения эксплуатации и угнетения р а ­
бочего класса классом капиталистов.
Если с точки зрения процесса труда материальный процесс произ­
водства разделялся на средства производства и рабочую силу, то теперь,
с точки зрения общественной формы производства, он принимает новые
общественные формы деления: постоянный капитал и переменный.
Средства производства как вещественный фактор процесса труда при­
нимают социальную форму — форму постоянного капитала. Социаль­
ная форма упрочивается, кристаллизируется и, наконец, так сливается
с вещественным бытием, что в сознании людей развивается представле­
62
ние, будто средства производства по своей природе суть капитал.
Рабочая сила как субъективный фактор процесса труда, как веч­
ное естественное условие всякого производства такж е принимает при
капитализме социальную форму — форму переменного капитала. « Р а б о ­
чая сила есть та форма,— говорит М аркс,— в которой переменный
капитал существует в процессе производства» [17, стр. 603]. Рабочая си­
ла в обращении имела социальную форму товара, но как только она
из обращения перешла в сферу производства, так вследствие другого
характера отношений между рабочим и капиталистом приняла социаль­
ную форму переменного капитала. «К огда капиталист купил ее и вклю­
чил в процесс производства,— говорит М аркс,— она образует составную
часть его капитала, а именно — переменную составную часть его ка­
питала» [18, стр. 184]. «В процессе производства купленная рабочая сила
образует часть функционирующего капитала, а сам рабочий функцио­
нирует здесь лишь как особая натуральная форма этого капитала.
[18. стр. 426. См. такж е стр. 232, 250, 417, 428, 433, 445, 498, 501— 502,
506, 507]. Таким образом, переменным капиталом становятся не сред­
ства существования рабочих, не деньги, на которые покупается рабочая
сила, а сама ж ивая рабочая сила; она, а не что-либо другое, становится
натуральной формой капитала. Ошибка А. Смита в этой части его уче­
ния о капитале заклю чалась в том, что он средства существования рабо­
чих подводил под категорию капитала [18, стр. 239].
Социальная форма рабочей силы — переменный капитал — так с р а ­
стается с рабочей силой как фактором процесса труда, что трудно с та­
новится их отделить. Это настолько глубоко проникает в сознание капи­
талистов и их теоретиков, что последние д а ж е при изображении жизни
первобытных людей применяют к ним формы капитала. Наемный труд
рассматривается ими не как особая историческая общественная форма
труда, а как форма труда вообще.
Таким образом, постоянный и переменный капиталы являются эко­
номическими категориями. Они, как и другие экономические категории,
включают в себя два различных момента: общий и особенный. Общий
вы р аж ает общечеловеческие отношения людей к природе, особенный —
отношения между классами. Если первые отношения ук азы ваю т на гос­
подство труда над средствами производства, то вторые — на господство
средств производства над трудом в форме капиталов постоянного и пе­
ременного. «Иное получится,— говорит М аркс,— если мы будем р ас­
см атривать процесс производства с точки зрения процесса увеличения
стоимости. Средства производства тотчас же превращаю тся в средства
высасывания чужого труда. И уж е не рабочий употребляет средства про­
изводстваI, а средства производства употребляю т рабочего. Не он потреб­
ляет их как вещественные элементы своей производительной деятель­
ности, а они потребляю т его как фермент их собственного оюизненного
процесса; а жизненный процесс капитала заключается лишь в его дви­
жении как самовозрастаю щ ей стоимости» [17, стр. 320. Курсив мой.—
А: ЯЛ].
3. Внутренняя противоположность процесса воз­
р а с т а н и я с т о и м о с т и . Разделив капитал на постоянный и пере­
менный, М аркс раскрыл действительный источник возрастания стоимо­
сти. Стоимость постоянного капитала не может создавать прибавочной
стоимости, она входит в новообразующую стоимость товара своей преж­
ней постоянной величиной. Следовательно, в дальнейшем при анализе
возрастания стоимости от нее можно абстрагироваться, что и сделал
М аркс в VII главе. Анализ обращен к переменному капиталу.
Переменный капитал есть социальная форма производительного
63
потребления рабочей силы. Раскрытие возрастания стоимости есть ан а ­
лиз этого производительного потребления рабочей силы. Производитель­
ное потребление рабочей силы есть процесс производства. В нем как
раз и совершается превращение постоянной величины стоимости, а в ан ­
сированной капиталистом на куплю рабочей силы, в переменную.
В Д — Р (деньги — рабочая сила) деньги — постоянная величина. Она
становится переменной вследствие способности рабочей силы создавать
стоимость. Рабочий в течение рабочего дня создает стоимость, которая
затем распадается на две противоположные части. Одна из них идет
на воспроизводство рабочей силы и равняется стоимости рабочей силы,
другая составляет прибавочную стоимость, которую присваивает б ез­
возмездно капиталист. Это распадение вновь созданной стоимости на
две противоположные части основано на разделении рабочего времени
на необходимое и прибавочное. Необходимое и прибавочное время тру­
д а — предел углубляющегося анализа процесса возрастаниая стои­
мости.
Если в целом переменный капитал — экономическая категория, то
и его внутренние образующие элементы — необходимое и прибавочное
рабочее время — такж е экономические категории и такж е принимают
фетишистскую форму.
Необходимое время, необходимый труд, необходимый продукт я в ­
ляются таким же общим естественным условием жизни человека, как
и процесс труда. Необходимый труд прежде всего вы р аж ает обмен ве­
ществ между человеком и природой. В этом понимании он не является
экономической категорией. Но было бы ошибочным необходимый труд
и его продукт рассматривать только в этом аспекте. В каждом обществе
необходимый труд и необходимый продукт принимает особую, специфи­
ческую социальную форму. Так, например, при капитализме необходи­
мый труд принимает форму стоимости товара — рабочей силы. Он одно­
временно указы вает на два отношения: на отношения рабочих к приро­
де и отношения между классами. «И та к ,— говорит М аркс,— ту часть
рабочего дня, в продолжение которой совершается это воспроизводство
(воспроизводство рабочей силы.— А. Ш .)у я назы ваю необходимым р а ­
бочим временем, а труд, затрачиваемый в течение этого времени,—
необходимым трудом. Необходимым для рабочих потому, что он н еза­
висим от общественной формы их труда. Необходимым для капитала и
капиталистического мира потому, что постоянное сущ ествование р аб о ­
чего является их базисом » [17, стр. 228. Курсив мой.— А. III.\ 46,
стр. 183]. Необходимый труд, взятый в таком единстве, в единстве об­
щего и особенного, природного и социального, представляет экономиче­
скую категорию.
Упуская это единство противоположностей, буржуазные ученые со­
циальную форму необходимого труда выдают за естественное бытие, за
вечное условие жизни трудящихся. Короче, общественное растворяют в
естественном и тем самым капиталистическую форму производства р а с ­
сматривают как производство вообще.
Прибавочное время, прибавочный труд, прибавочный продукт т а к ­
ж е представляют единство двух отношений: общего и особенного. При­
бавочный труд и его продукт есть естественное условие развития людей,
он не зависит от общественной формы производства. Но вместе с тем
в каждом обществе он принимает особую социальную форму. Кто при­
сваивает прибавочный продукт, как присваивает, в какой форме,— все
это составляет его специфическую социальную форму. «Только та фор*
ма, в которой этот прибавочный труд выжимается из непосредственно­
го производителя, из рабочего, — пишет Маркс, — отличает экономиче­
64
ские формации общества, например общество, основанное на рабстве,
от общества наемного труда» [17, стр. 229].
В единстве двух моментов — общего и особенного — прибавочный
труд и его продукт становятся экономической категорией. О тождествле­
ние этих двух моментов ведет к фетишистскому пониманию прибавоч­
ного труда и прибавочной стоимости.
Необходимое и прибавочное время, или необходимый и прибавоч­
ный труд, в капиталистическом обществе находятся в противоречивом
диалектическом единстве. Одно исключает другое и каждое предпола­
гает друг друга. И х противоречие есть ф орм а выраж ения противоречий
м еж ду классом капиталистов и классом рабочих. Единство и противо­
положность необходимого и прибавочного времени осуществляются в
рабочем дне. Рабочий день состоит из двух противоположных частей,
которые непосредственно не вы раж аю тся, так как маскируются вещны­
ми отношениями. Вещные отношения создаю т видимость, что все р аб о­
чее время составляет необходимое время. Только посредством теорети­
ческого анализа можно сорвать эту вещную маску и разглядеть истин­
ность отношений между трудом и капиталом. Раскрытие эксплуатации
рабочих капиталистами за вещной, фетишистской оболочкой их отно­
шений составляет величайшую заслугу Маркса. Прибавочная стоимость
составляет сущность, субстанцию капитала. Рассмотрению ее Маркс
отводит девять глав (V III— XVI гл.).
М аркс рассматривает прибавочную стоимость в двух формах: абсо­
лютной и относительной. Прибавочная стоимость в своей качественной
определенности есть неоплаченный овеществленный прибавочный труд
рабочих, присваиваемый безвозмездно капиталистами. Это было выяс­
нено Марксом в V— VII главах «К ап и тал а». Д алее у М аркса речь идет
о количественном определении прибавочной стоимости, т. е. о ее дви­
жении, увеличении. Значит, к качественной определенности присоеди­
няется количественная определенность, и в этом диалектическом един­
стве М аркс их и рассматривает. Первой формой количественной опреде­
ленности прибавочной стоимости является абсолю тная прибавочная
стоимость, второй — относительная прибавочная стоимость. М аркс сна­
чала рассматривает первую, а затем — вторую и, наконец, их единство.
Таким образом, логический процесс познания получает вид движения
от целого к его частям и от частей снова к целому.
4. Абсолютная прибавочная стоимость — вещная
форма вы р а ж е н и я ф о р м а л ь н ог о подчинения труда ка­
п и т а л у . Прибавочную стоимость М аркс н азы вает абсолютной потому,
что она увеличивается исключительно посредством удлинения рабочего
дня. Необходимое рабочее время остается постоянной величиной, при­
бавочное время — переменной за счет изменения всего рабочего дня.
Прибавочное время выступает в этом процессе независимой от необхо­
димого времени величиной, поэтому оно приобретает характер абсолют­
ной прибавочной стоимости. Никто из экономистов до М аркса не р ас­
сматривал прибавочную стоимость как абсолютную, рабочий день всегда
брали как постоянную величину [22, стр. 94].
Абсолютная прибавочная стоимость — исторически сам ая ранняя
форма прибавочной стоимости. Она указы вает на экстенсивный способ
получения прибавочной стоимости — удлинение рабочего дня. Сначала
капитал Овладевает процессом труда простого товарного производства,
берет его таким, какой он есть, не производя в нем каких-либо измене­
ний. «Этой форме, как единственной форме производства прибавочной
стоимости, — говорит Маркс, — соответствует поэтому формальное под­
чинение труда капиталу» [27, стр. 95]. Формальное подчинение труда
5 А. Шеховцов. 65
капиталу, выраженное в том, что рабочий работает на капиталиста
прежними ремесленными средствами производства, без разделения тру­
да, принимает вещную форму отношения. «Если,— говорит далее
М аркс,— отношение господства и подчинения возникает вместо рабства,
крепостничества, вассальных отношений, патриархальных и т. д. форм
подчинения, то происходит только изменение формы этого отношения.
Ф орм а становится свободнее, потому что она (теперь) имеет вещный
характер, формально добровольная, чисто экономическая» [27, стр. 107].
Рабочий не непосредственно подчиняется капиталисту, а через общест­
венное отношение вещей.
Абсолютная прибавочная стоимость скрыта за вещными отношения­
ми между рабочими и капиталистами. Так как рабочая сила стала т о в а ­
ром, то создается видимость, что рабочий все рабочее время работает
только на себя. Но, несмотря на эту фетишистскую форму отношения
между трудом и капиталом, все же здесь еще трудно скрыть факт про­
изводства прибавочной стоимости за счет удлинения рабочего дня.
Удлинение рабочего дня, сокращение перерывов на обед и другие спо­
собы увеличения прибавочного времени труда — все это довольно я в ­
ственно указы вает на действительный источник происхождения приба­
вочной стоимости.
Рассмотрение абсолютной прибавочной стоимости раскрывает д а л ь ­
нейшее развитие персонификации капиталистических производственных
отношений. Так как время труда рабочего есть непосредственный источ­
ник самовозрастания капитала и оно посредством продажи и купли р а ­
бочей силы стало временем, принадлежащим только капиталисту, то
рабочий тем самым низводится до простого носителя этого времени.
Рабочий становится персонификацией рабочего времени, и только.
«Время, в продолжение которого рабочий работает,— говорит М аркс,—
есть то время, в продолжение которого капиталист потребляет куплен­
ную им рабочую силу. Если рабочий потребляет свое рабочее время на
самого себя, то он обкрадывает капиталиста» [17, стр. 244; см. также 48,
стр. 90— 95; 49, стр. 267— 314].
Если рабочий как носитель определенной формы капитала является
персонификацией рабочего времени, принадлежащего капиталисту, то
сам капиталист есть персонифицированный капитал. Д уш а капитали­
с т а — душ а капитала, воля капиталиста — воля капитала. «Ты можешь
быть,— передает Маркс диалог рабочего с капиталистом,— образцовым
гражданином, даж е членом общества покровительства животных и вдо­
бавок пользоваться репутацией святости, но у той вещи, которую ты
представляешь по отношению ко мне, нет сердца в груди. Если к аж ет­
ся, что в ней что-то бьется, так это просто биение моего собственного
сердца» [17, стр. 246].
Рассмотрение абсолютной прибавочной стоимости показывает, что
капитал есть общественная сила угнетения и подчинения рабочих, з а ­
ключенная в средствах производства. Теперь уже не рабочий употреб­
ляет средства производства, а средства производства «потребляют его
как фермент их собственного жизненного процесса» [17, стр. 320]. Господ­
ство овеществленного труда над производителем получает более высо­
кую форму развития, чем при простом товарном производстве. О веще­
ствленный труд рабочих отчуждается от них, монополизируется капи­
талистами и превращается в капитал, в овеществленную социальную
силу, господствующую над производителями.
Развитие производительных сил и борьбы классов обусловливает
переход от производства абсолютной прибавочной стоимости к произ­
водству относительной прибавочной стоимости.
66
о. Относительная прибавочная стоимость — вещ­
ная ф о р м а в ы р а ж е н и я р е а л ь н о г о подчинения труда
к а п и т а л у . Прибавочную стоимость, которая возникает вследствие
сокращения необходимого рабочего времени и соответствующего изме­
нения соотношения величин обеих составных частей рабочего дня, М аркс
назы вает относительной прибавочной стоимостью. Здесь прибавочное
время становится функцией необходимого рабочего времени. Необходи­
мое рабочее время изменяется с ростом производительности труда, по­
этому рассмотрение движения относительной прибавочной стоимости
основывается на исследовании исторических качественных стадий р а з ­
вития производительности труда: кооперации, мануфактуры и машинной
индустрии.
Относительная прибавочная стоимость есть результат больших пре­
образований в капиталистическом способе производства. Капитал, ко­
торый возник на основе производительных сил ремесленного производ­
ства, в корне изменяет их. Это сказывается и на отношениях между р а ­
бочими и капиталистами. Рабочие теперь не формально, а реально под­
чиняются капиталу. Реальное подчинение труда капиталу ведет к д а л ь ­
нейшему углублению и упрочению фетишизма капитала. «М истифика­
ция, заложенная в капиталистическом отношении вообще,— говорит
М аркс,— теперь развивается гораздо дальше, чем это было и могло быть
лишь при формальном подчинении труда капиталу» [27, стр. 99].
К о о п е р а ц и я . Капиталистическая простая кооперация труда —
такая специфическая общественная форма труда, при которой средства
производства являются собственностью капиталиста, процесс производ­
ства совершается наемными рабочими сообща, без применения р азд е­
ления труда и под командой капиталиста. В таком понимании капита­
листическая простая кооперация труда есть экономическая категория.
К ак и всякая экономическая категория капитализма, она полна фети­
шизма. П режде всего фетишизм заключается в том, что капиталисти­
ческую кооперацию труда отождествляют вообще с кооперацией труда,
особенное — с общим. Как известно, кооперацию труда создал не к а ­
питал, она возникла на заре становления и развития человечества.
Капитал только придал ей особые социальные черты. Поэтому М аркс
капиталистическую простую кооперацию труда рассматривает как един­
ство двух противоположных бытий, как и весь капиталистический про­
цесс производства. С одной стороны, она представляет собой процесс
труда, с другой — процесс образования и возрастания капитала. Весь
фетишизм, вся мистификация капиталистической кооперации труда з а ­
ключается в смешении этих двух противоположных сторон.
Со стороны процесса труда, представляющего только лишь трудо­
вые отношения между людьми, средства производства становятся об­
щественными, сам труд принимает общественную форму кооперирован­
ного, совместного труда. Руководство процессом труда вытекает из с а ­
мой природы этого процесса и является его неотъемлемой частью. Во
всем процессе труда субъектом являются работающие, объектом — сред­
ства производства. Но все это немедленно мистифицируется, как только
процесс труда при кооперации принимает форму капитала. Обобщест­
вление средств производства и труда индивидов выступает исключи­
тельно как продукт капитала. Создается видимость, что это обобщест­
вление не может существовать без капитала. Разделение процесса тру­
да между исполнителями и руководителями принимает форму капита­
листического деспотизма, к функциям руководства процессом труда
присоединяется функция эксплуатации рабочих капиталистом. Руковод­
ство процессом труда при кооперации двойственно, оно вы р аж ает р а з ­
5* 67
ные отношения. Смешивая их, буржуазные ученые отождествляют спе­
цифические функции по управлению с функциями руководства вообще,
вытекающими из процесса труда как такового. Эта мистификация имеет
большую давность. Так, например, Аристотель в «Политике» писал:
«Уже непосредственно с момента самого рождения некоторые существа
различаются в том отношении, что одни из них как бы предназначены
к подчинению, другие — к властвованию, ...где одна сторона властвует,
а другая подчиняется, там только может идти речь о работе».
При кооперации возникает социальная производительная сила тру-
да. она — плод самого процесса труда, но поскольку последний принял
форму капитала, то она теперь выступает исключительно как произво­
дительная сила капитала. Капиталистическая кооперация отчуждает от
рабочих средства и предмет труда, социальные производительные силы
и все духовные потенции. В капиталистической кооперации человек как
индивид теряет себя, он превращ ается в олицетворение капитала.
Субъект и объект перепутываются. Средства производства из объекта
при процессе труда превращ аю тся в субъект при форме капитала, но­
сители же живого труда — рабочие — из субъекта превращаю тся в
объект. Рабочие становятся объектом эксплуатации, и уже здесь не
труд господствует над вещами — средствами производства — а, напро­
тив, последние господствуют над первым. Это имеет большое значение
для понимания производственных отношений вообще и капиталистиче­
ских в частности. Если рассматривать кооперацию труда вне социаль­
ной ее формы (капиталистическая, социалистическая), то мы будем
иметь трудовые, или технические, отношения между людьми, не вы р а­
жающие отношения собственности, и т. д. Но если рассматривать коо­
перацию труда в той или иной социальной форме, то сейчас же перед
нами выступят производственные отношения. Особенно велик разрыв
и заострено противоречие между ними в эксплуататорских обществах,
в частности при капитализме. Рабочие при капиталистической коопера­
ции труда не просто человеческие личности, а всего лишь ф орм а бытия
кап и тала, носители капи тала, следовательно, их отношение друг к дру­
гу в процессе труда — трудовое или техническое — нельзя рассматри­
вать как капиталистическое лроизводственное отношение. Последним
оно становится лидть при отношении рабочих к капиталистам. «К а к
независимые личности, рабочие, — говорит Маркс, — являются инди­
видуумами, вступившими в определенное отношение к одному и тому
ж е капиталу, но не друг к. другу. Их кооперация начинается лишь в
процессе труда, но в процессе труда они уже перестаю т принадлеж ать
самим себе. С вступлением в процесс труда они сделались частью к а ­
питала. К ак кооперирующиеся м еж ду собой рабочие, как члены одного
деятельного организма они сами представляют собой особый способ
существования капитала» [17, стр. 344— 345. Курсив мой.— А. Ш. См.
такж е 27, стр. 159]. И капиталист и рабочие в кооперации труда суть
персонификации капи тала, и в этом персонифицированном виде они
вступаю т в общественные производственные отношения друг к другу.
Господство капитала над трудом, или господство вещей над р аб о­
чими, в простой кооперации еще не достигает своего полного развития.
Отсутствие разделения труда ставит на этом пути определенные г р а­
ницы. М ануфактура снимает их и далеко продвигает вперед господство
капитала над трудом.
Р а з д е л е н и е т р у д а и м а н у ф а к т у р а. Капиталистическая
мануфактура есть кооперация, основанная на разделении труда. З н а ­
чит, в мануфактуре кооперация труда находит свое дальнейшее разви ­
тие [17, стр. 348, 349, 351, 376]. Отношение мануфактурной кооперации
68
к простой (XI г л а з а «К ап и т ал а») есть отношение особенного к общему.
Ь мануфактуре так же, как и в простой кооперации, «функциони­
рующее рабочее тело есть форма существования капитала» [17, стр. 372].
Но здесь подчинение рабочего капиталу идет значительно дальше.
В кооперации рабочий остается целостным, он только подчиняется власти
и команде капиталиста. В мануфактуре же он представляет всего лишь
только частичного рабочего, становится винтиком живого механизма
рабочей кооперации. М ануфактура создает не только частичного р аб о­
чего, но и иерархическое расчленение самих рабочих. Это усиливает
подчинение труда капиталу. Если при простой кооперации рабочая си­
ла принадлежала капиталисту после того, как она была запродана ему,
так как при наличии средств производства рабочий мог бы работать
самостоятельно вне кооперации, то при мануфактуре рабочая сила не
может уже быть использована до тех пор, пока она не будет запродана
капиталисту. Рабочие не способны теперь вследствие разделения труда
и иерархической их градации делать что-либо самостоятельно. М ану­
фактурный рабочий разви вает производительную деятельность только
как принадлежность мастерской капиталиста. Теперь уж е на челе р аб о ­
чего написано, что он собственность капитала. По мере того как раб о­
чий при переходе от простой к мануфактурной кооперации труда все
более подпадает под власть капитала, развиваемые им свойства общ е­
ственного труда — обобществление средств производства, экономия
овеществленного и живого труда, социальная производительная сила
труда — все больше и больше срастаю тся с капиталом и выступают
исключительно как его продукт. Фетишизм здесь заключается в том, что
капитал присваивает себе свойства общественного труда, лишает субъ­
ектов общественного труда всех их свойств: отчуждает от них их м ате­
риализованный труд, их духовные силы, науку отделяет от труда и все
это превращ ает в силы капитала, господствующие над трудом. С при­
менением в капиталистическом производстве машин эта власть капита­
ла, или мертвого труда, над живым трудом еще больше возрастает.
М а ш и н ы и к р у п н а я п р о м ы ш л е н н о с т ь . Машинное про­
изводство есть новая ступень развития кооперации труда. Здесь к коо­
перации живого труда присоединяется кооперация многих однородных
машин и кооперация системы машин. Кооперация живого труда подчи­
няется кооперации машин, становится его частью.
М ашина при капитализме является вещественной формой бытия
капитала. Это приводит к возникновению фетишизма машинного капи­
талистического производства. Чтобы раскрыть фетишизм машины как
носителя капитала, необходимо рассматривать ее в двух аспектах: как
производительную силу и как экономическую категорию. М ашина как
производительная сила рассматривается в процессе труда, а как эко­
номическая категория капитализма — в процессе создания стоимости,
прибавочной стоимости рабочими. К ак правило, буржуазные экономи­
сты не видят этого различия, и отсюда возникают их фетишистские
представления о капиталистическом производстве.
Рассм атривая машину со стороны процесса труда, т. е. как элемент
производительных сил труда, М аркс разделяет ее на три различные
части: машину-двигатель, передаточный механизм, машину-орудие, или
рабочую машину. Машина, взятая в таком аспекте, не есть экономиче­
ская категория, так как она лишена социальной формы, ничего не го­
ворит об экономических отношениях между людьми, классами.
Но как только начинаем рассматри вать машину со стороны ее со­
циальной формы — как капитал,— так сразу же она выступает как эко­
номическая категория. М аркс в X III главе «К ап и т ал а» рассматривает
69
машины с этой, экономической, формы. Спор в конце 20-х годов среди
советских экономистов о месте машин и машинного способа производ­
ства в политической экономии показал, что спорящие стороны упускали
существование двух форм бытия машин и вследствие этого приходили к
неверным выводам. В. И. Ленин указы вал на необходимость отличать
машины, технику от экономики — производственных отношений; их сме­
шение ведет к фетишизму [52, стр. 195; 51, стр. 100; 53, стр. 115].
Что же представляют машины, техника со стороны своей социаль­
ной капиталистической формы и что они вносят в дальнейшее развитие
фетишизма процесса производства капитала? Машины, техника как
монопольная собственность на средства труда п ревращ аю тся при к а ­
питализме в постоянный капитал и в этой социальной форме вы раж аю т
отношения между трудом и капиталом, отношения эксплуатации наем­
ных рабочих и другие отношения, связанные с процессом капиталисти­
ческого производства. Это придает машинам, технике форму бытия ве­
щей и форму общественного бытия. М аркс четко разграничивает эти
формы бытия [17, стр. 414, 430, 439, 445, 446, 451].
При машинном производстве фетишизм отношений между трудом
и капиталом глубже, чем при мануфактуре. В мануфактуре рабочий под­
чинен живой кооперации труда, здесь — кооперации машин. При ману­
фактуре, если рабочий приспосабливается к процессу производства, то
и процесс в свою очередь уже заранее приспособлен к рабочему. С ле­
довательно, здесь не до конца развито господство процесса производ­
ства над рабочим. «При машинном производстве,— говорит М аркс,—
этот субъективный принцип разделения труда отпадает» [17, стр. 391].
Разделение труда исходит объективно от машины. Человек приспосаб­
ливается к ее ходу, становится ее придатком, пожизненно выполняет
функции управления частичным орудием. Власть мертвого труда над
живым возрастает. «В мануфактуре и ремесле рабочий,— по словам
М аркса,— заставл яет орудие служить себе, на фабрике он служит м а ­
шине. Там движение орудия труда исходит от него, здесь он должен
следовать за движением орудия труда. В мануфактуре рабочие явл я­
ются членами одного живого механизма. На фабрике мертвый механизхм
существует независимо от них, и они присоединены к нему как живые
придатки» [17, стр. 433]. Господство орудий и предмета труда над раб о­
чими проявилось и в кооперации, и в мануфактуре, но при машинном
производстве оно приобрело осязаемую реальность. «Всякому капита­
листическому производству,— говорит М аркс,— поскольку оно есть не
только процесс труда, но в то же время и процесс возрастания капита­
ла, присуще то обстоятельство, что не рабочий применяет условие труда,
а наоборот, условие труда применяет рабочего, но только с развитием
машины это извращенное отношение получает технически осязаемую
реальность» [17, стр. 434]. Машины как капитал подчиняют себе всех
членов семьи рабочего без различия пола и возраста. Они широко от­
крывают двери эксплуатации женского и детского труда, с применением
которого понижается стоимость рабочей силы. Машины как капитал
влияют разл агаю щ е на семейные отношения. Родители продают в экс­
плуатацию детей, становятся работорговцами. Машины как капитал
полностью ломают сопротивление рабочих, которое в мануфактуре р а ­
бочие еще оказывали деспотизму капитала. Машины удлиняют рабочий
день, вместо того чтобы его сокращать, неизмеримо повышают интенси­
фикацию труда и тем самым сокращ аю т срок жизни рабочих. К ак к а­
питал машины до основания революционизируют формальное вы р аж е­
ние капиталистического отношения, договор между рабочим и капита­
листом. На базе законов товарного обмена предполагалось, что рабочий
70
и капиталист противостоят друг другу как свободные личности, н езави­
симые товаровладельцы. Теперь же выясняется, что от этой свободы и
независимости не остается и следа. Рабочий и все члены его семьи суть
предмет эксплуатации для капиталиста, подчинены власти капитала.
И, наконец, в качестве завершения фетишизма машины как капита­
ла оказывается, что свойство живого труда создавать стоимость и при­
бавочную стоимость отнимается от него и приписывается машине как
таковой. Буржуазные экономисты всерьез говорят, что машина создает
прибыль капиталистам. Фетишист утверждает: маш ина — капитал,
м аш и н а — источник дохода.
Борьба рабочих в конце XVIII и начале XIX века против машин
была результатом отождествления социальной формы машины как к а­
питала с машиной как средством процесса труда. В то время рабочие
еще не могли провести грани между машиной вообще и капиталистиче­
ским ее применением в частности.
На этом мы заканчиваем рассмотрение социальной формы приба­
вочного времени, или прибавочного труда, при капитализме. Перейдем
теперь к ее противоположности — необходимому времени, или необходи­
мому труду.
6. З а р а б о т н а я п л а т а . В шестом отделе первого тома «К ап и ­
т а л а » «З ар аб о т н ая п лата» исследуется необходимый труд, выделенный
Марксом при анализе возрастания стоимости. Необходимый труд при
капитализме принимает форму заработной платы, форму необходимой
стоимости для рабочих. Зараб отн ая плата непосредственно примыкает
к отношению производства и только через это затем вы р аж ает отноше
ние распределения. Зараб отн ая плата как форма дохода обусловлена
наемным трудом. Заработн ая плата, прежде чем превратиться в доход
рабочих, принимает форму переменного капитала. «Если бы труд, —
говорит Маркс, — не был определен как наемный труд, то и тот способ,
которым он участвует в продуктах, не выступал бы в качестве заработной
платы...» [12, стр. 721]. Таким образом, заработная плата как экономи­
ческая категория вы р аж ает отношения производства и распределения.
В первом томе «К ап и т ал а» она рассматривается М арксом главным об­
разом как выражение отношения производства.
Зараб отн ая плата — сугубо фетишизированная экономическая кате­
гория. Ее фетишизм питает иллюзии свободы и апологетику б у р ж у аз­
ного строя. М аркс придавал исключительно большое значение раскры­
тию фетишизма экономической формы заработной платы. Так, напри­
мер, М аркс в письме к Энгельсу от 8 января 1868 г. к трем совершенно
новым положениям «К ап и т ал а» относит заработную плату, а именно
то, «что впервые заработная плата представлена как иррациональная
форма проявления скрывающегося за нею отношения...» [31, стр. 198].
Буржуазные экономисты заработную плату рабочих р ас с м атр и ва­
ют как плату за труд, как стоимость или цену труда. Это доподлинный
фетишизм. Здесь общественное отождествлено с естественным. Труд не
имеет и не может иметь ни стоимости, ни цены. Если говорить, что труд
имеет стоимость и цену, то, следовательно, эти категории превращаю тся
в вечные, непреходящие, так как труд есть вечное, естественное условие
жизни людей.
Причины того, что заработная плата окутывается фетишизмом, ле­
ж ат не в головах буржуазных экономистов, а в самих капиталистических
производственных отношениях. Вещ ная форма выражения последних
создает видимость, искаж ающую их истинную сущность.
Рассмотрим это подробнее.
Рабочая сила при капитализме становится товаром. Как товар она
имеет стоимость и цену, которая определяется количеством необходи­
мого труда, овеществленного в жизненных средствах, производимых и
потребляемых рабочими. Капиталист покупает не труд рабочего, а
только его способность к труду — рабочую силу. Оплата этой способ­
ности к труду производится не в момент ее купли, а после произведен­
ной работы. Уже этот один разрыв во времени оплаты создает пред­
ставление, что рабочему оплачивают его труд. Но, кроме того, как бы­
ло выяснено выше, рабочий день разделен на две части: необходимое и
прибавочное время. В течение первой части рабочий создает стоимость
продуктов, равную стоимости его рабочей силы, т. е. воспроизводит р а ­
бочую силу как товар. В течение второй части он создает прибавочную
стоимость для капиталиста. Ф орм а оплаты рабочей силы — заработная
плата — скрывает это разделение времени труда, все рабочее время
выступает как необходимое. Это окончательно отрывает заработную
плату от стоимости рабочей силы и превращ ает ее в плату за весь труд,
т. е. превращ ает ее в стоимость, или цену, труда. Так с необходимостью
возникает иррациональная форма выражения производственных отно­
шений — стоимость труда. Эксплуатация в ней полностью испаряется.
Стоимость труда, или цена труда,— фетишистская экономическая
форма. Но вместе с этим и стоимость рабочей силы есть фетишистская
экономическая форма. Следовательно, если стоимость труда скрывает
стоимость рабочей силы, то это означает, что одна фетишистская форма
развивается на другой. Фетишизм удваивается.
Эта фетишизация производственных отношений получает субъектив­
ное выражение в буржуазных экономических, политических и философ­
ских теориях. «Понятно поэтому,— говорит М аркс,— то решающее з н а ­
чение, какое имеет превращение стоимости и цены рабочей силы в фор­
му заработной платы, т. е. в стоимость и цену самого труда. На этой
форме проявления, скрывающей истинное отношение и создающей види­
мость отношения прямо противоположного, покоятся все правовые
представления как рабочего, так и капиталиста, все мистификации к а ­
питалистического способа производства, все порождаемые им иллюзии
свободы, все апологетические увертки вульгарной политической эконо­
мии» [17, стр. 550].
Таким образом, заработная плата при капитализме предстает перед
нами как историческая экономическая категория. К ак и всякая другая
экономическая категория, она вы р аж ает две стороны отношения. С од­
ной стороны, она вы р аж ает отношение рабочих к жизненным средствам
существования, обмена веществ между человеком и природой. С дру­
гой — отношение между классами, представляет социальную форму.
Эти два вида отношений находятся в единстве, второй из них превра­
щается в социальную форму первого. Отождествление их или подмена
одного другим ведет к фетишизму. Буржуазные экономисты, р ас с м ат­
ривающие заработную плату как вечную форму выражения жизненных
средств существования рабочих, увековечивают отношения капитализма.
Е щ е более упрочивается фетишизм заработной платы, когда пере­
ходим к рассмотрению ее форм.
Существуют две основные формы заработной платы — повременная
и поштучная. По форме повременная заработная плата менее фетиши­
зирует капиталистические производственные отношения, чем поштуч­
ная. Оплата производится за проработанное время. В ней скрыто р а з ­
деление рабочего дня на необходимое и прибавочное время. Эта форма
оплаты труда создает категорию стоимости труда, или цены труда. Цена
труда вытекает из отношения стоимости рабочей силы к нормальной
величине рабочего д^ я . Например, если дневная стоимость рабочей силы

72
равняется 8 долларам, а рабочий день составляет 8 часов, то цена труда
одного часа будет равна 1 доллару. Здесь раскрываются основания, из
которых возникает цена труда как производная от двух величин. Но в
самом явлении эта внутренняя связь между ценой труда и стоимостью
рабочей силы скрыта, и вследствие этого создается самостоятельность
и независимость экономической категории цены труда. Ещ е более укреп­
ляется эта видимость непосредственной истины с установлением цены
труда как м асш таб а определения величины дневной заработной платы.
Заработн ая плата начинает все больше и больше отрываться о * стои­
мости рабочей силы. Если рабочий трудится при 8-часовом рабочем дне
не 8, а 5 или 6 часов, то его заработная плата будет составлять не 8, а
5 или 6 долларов, хотя стоимость рабочей силы по-прежнему остается
8 долларов. Рабочий страдает, говорит Маркс, не только от увеличения
рабочего дня, но и от его сокращения.
Ещ е больше фетишизируются отношения эксплуатации при поштуч­
ной форме заработной платы, когда платят за количество выработанной
продукции. При повременной заработной плате труд непосредственно
измеряется временем, т. е. своей имманентной мерой. При поштучной —
количеством продукта, в котором овеществлен данный труд. Вещь с та­
новится мерилом труда. Поэтому поштучная заработная плата «непо­
средственно не вы р аж ает собой никакого стоимостного отношения.
Здесь не стоимость штуки товара измеряется воплощенным в нем р а ­
бочим временем, а, наоборот, затраченный рабочим труд измеряется
числом произведенных им штук т о в а р а » [17, стр. 563]. Поштучная з а р а ­
ботная плата окончательно стирает грани различия между необходи­
мым и прибавочным трудом, все время труда выступает как необходимое
время труда. При рабском труде созд ав ал ас ь обратная видимость: все
время труда раб а казалось только прибавочным временем. Только при
труде крепостных крестьян на помещика в пространстве и во времени
четко проходило разделение труда на себя и на эксплуататоров. Это бы­
ло обусловлено тем, что производственные отношения феодального об­
щества строились на основе вещей (средств производства, средств су­
щ ествования), но не через посредство вещей, т. е. производственные
отношения не принимали форму общественного отношения вещей, не
овеществлялись.
В процессе непосредственного производства капитала полностью
еще не раскрываются общественные отношения между рабочими и ка­
питалистами, остаются еще некоторые иллюзии, как, например, аван си ­
рование капиталистом рабочих, доля рабочих в произведенном продукте
и др. М аркс их окончательно развеивает при рассмотрении процесса на-
копления капитала.

II, Процесс накопления капитала

Накопление капитала есть историческая социальная форма расш и­


ренного воспроизводства. Воспроизводство как таковое не есть накоп­
ление капитала. Только при определенных условиях воспроизводство
принимает форму накопления капитала. Воспроизводство вообще есть
повторение процесса труда, оно вы р аж ает отношение людей к природе.
Воспроизводство средств труда, предмета труда и самой рабочей силы
есть вечное естественное условие жизни людей, и оно не зависит от той
или иной формы общества. Накопление капитала вы р аж ает отношение
между людьми, классами в процессе производства и воспроизводства.
К ак процесс возрастания стоимости становится социальной формой про­
73
цесса труда, так и процесс накопления капитала представляет общ ест­
венную форму процесса воспроизводства. Между ними образуется ди а­
лектическая связь формы и содержания. Накопление капитала вслед­
ствие этой связи выступает как экономическая категория, вы р аж аю щ ая
два бытия. С одной стороны, оно вы р аж ает отношение людей к приро­
д е — естественное бытие, с другой — отношение между классами — об­
щественное бытие. Отождествление их порождает фетишистское пред­
ставление о накоплении капитала. Рассмотрим это на примерах простого
и расширенного воспроизводства капитала и всеобщего закона капита­
листического накопления.
П р о с т о е в о с п р о и з в о д с т в о к а п и т а л а . Простое воспро­
изводство капитала имеет двойственный характер: простое воспроизвод­
ство факторов процесса труда и простое воспроизводство капитала и его
форм, к которым относятся: постоянный капитал, переменный капитал
и прибавочная стоимость.
Переменный капитал есть единство двух форм: бытия потребитель­
ных стоимостей и бытия стоимости как капитала. «Переменный капи­
тал,— говорит Маркс,— есть лишь особая историческая ф орм а проявле­
ния жизненных средств, или рабочего фонда, который необходим работ­
нику для поддержания и воспроизводства его жизни и который при всех
системах общественного производства он сам постоянно должен произ­
водить и воспроизводить» [17, стр. 580. Курсив мой.— А. III]. В чем же
заключается историческая социальная форма рабочего фонда при капи­
тализме? В том, что этот фонд притекает к рабочим исключительно толь­
ко в форме средств платежа за их труд. Получается такая картина: р а ­
бочий сам создает себе жизненные средства в форме потребительных
стоимостей, но они отчуждаются от него, превращ аю тся в собствен­
ность капитала и только после этого идут к рабочему в форме средств
платеж а за весь его труд. Отношение рабочего к своим жизненным
средствам принимает форму отношения между капиталистом и раб о­
чим, т. е. форму переменного капитала.
Эта форма фетишизирует общественные отношения и дальше. Она
создает видимость, что капиталист авансирует рабочего, т. е. оплачи­
вает труд рабочего из своих собственных денежных средств. Эта види­
мость сохраняется до тех пор, пока мы не выходим за границы произ*
водства и не переходим к воспроизводству. Воспроизводство раскрывает
связь оплаты труда рабочих с созданным ими рабочим фондом — ж и з­
ненными средствами рабочих. «Е го труд в течение прошлой недели или
последующего полугодия — вот из какого источника оплачивается его
сегодняшний труд или труд наступающего полугодия» [17, стр. 580]. Но
это скрыто за вещной формой производственных отношений, и истин­
ные связи получают извращенный характер, создаетсл видимость, что
капиталист оплачивает труд рабочего из своих собственных средств и
только после реализации товара он во зв р ащ ае т себе выданный рабочим
аванс. Тогда как в действительности не капиталист авансирует рабоче­
го, а, напротив, рабочий — капиталиста. «Товарная форма продукта и
денежная форма товара маскируют истинный характер этого процесса»
[17, стр. 580]. Точно так же и изображение заработной платы как доли
рабочих в самом продукте есть доподлинное фетишистское представле­
ние. Хотя рабочие и сами создают свой фонд существования, однако з а р ­
плата их не может представлять доли в самом продукте. Если бы это
было так, то рабочий не был бы наемным рабочим, и, следовательно,
не было бы и капиталистических отношений. Рабочий продает свою р а ­
бочую силу, продукт его труда есть исключительно продукт капитала,
он принадлежит только капиталисту и никому другому. То, что полу­
74
чает рабочий и форме заработной платы, есть не доля его в продукте,
а цена рабочей силы.
Какую сторону фетишизма производственных отношений раскры­
вает М аркс при рассмотрении воспроизводства постоянного капитала?
Это фетишизм отношения собственности.
Воспроизводство средств производства принимает при капитализ­
ме социальную форму воспроизводства постоянного капитала. Постоян­
ный капитал есть экономическая категория, представляющая, с одной
стороны, бытие вещей, с другой — общественное бытие. Последнее
маскируется первым, и создается представление о внеисторичности этой
категории. М аркс снимает фетишистский покров с постоянного капита­
ла посредством анализа накопления капитала.
При рассмотрении непосредственного процесса производства капи­
тала капиталист выступал как личный собственник средств производ­
ства. Источник происхождения этой собственности еще не был раскрыт,
поэтому казалось, что постоянный капитал есть результат трудовых
соображений самого капиталиста. Анализ д а ж е простого воспроизвод­
ства капитала рассеивает эту обманчивую видимость. Если взять про­
стое воспроизводство капитала за ряд лет, то выясняется, что потреб­
ленная за это время капиталистом прибавочная стоимость составит
сумму, равную прежнему авансированному постоянному капиталу. За
это время капиталист «съел» свой ранее накопленный капитал, и теперь
весь действующий постоянный капитал будет представлять накопленный
и неоплаченный прибавочный труд рабочих. «Если д а ж е капитал при
своем вступлении в процесс производства был лично заработанной соб­
ственностью лица, которое его применяет, все же рано или поздно он
становится стоимостью, присвоенной без всякого эквивалента, м атериа­
лизацией — в денежной или иной форме — чужого неоплаченного тру­
д а » ,— говорит М аркс [17, стр. 582]. Но это все скрыто за вещной оболоч­
кой общественных отношений. Постоянный капитал как потребитель­
ная стоимость сохраняется десятки и более лет, и с этой стороны
кажется, что личная собственность капиталиста все время остается пред­
посылкой производства. Но постоянный капитал как стоимость раскры­
вает, что он исчез полностью через потребление капиталистом приба­
вочной стоимости. Таким образом, всякая капиталистическая собствен­
ность есть не что иное, как накопленный и монополизированный капи­
талистами прибавочный труд рабочих. Экспроприация этой собственно­
сти рабочим классом является актом не беззакония, а великой истори­
ческой справедливости.
Прибавочная стоимость в процессе простого воспроизводства к а­
питала превращ ается в доход капиталиста. Это ее первая форма пре­
вращения. В непосредственном капиталистическом производстве она
выступала как прибавочный труд, т. е. в чистом виде. Теперь же она
приняла форму дохода капиталиста, и вследствие этого связь ее с тр у­
дом затемняется.
В целом простое воспроизводство капитала есть воспроизводство
как вещественных форм капитала, так и производственных отношений.
Последние характерны тем, что капиталисты являются персонифика­
цией власти капитала, а рабочие — персонификацией труда, принадле­
ж ащ его капиталу, персонификацией наемного рабства.
Овеществленный труд, отчужденный от производителя и монополи­
зированный классом капиталистов, стал силой, давящей и угнетающей
рабочий класс. В л асть капитала неизмеримо растет, рабочий полностью
и до конца превращается лишь в персонифицированное рабочее время
для увеличения капитала. Если в непосредственном процессе производ­
75
ства эта персонификация охваты вал а только время, проводимое р а б о ­
чим на предприятии, то при рассмотрении процесса капиталистического
воспроизводства персонифицируется все время, вся жизнь рабочего.
Рабочий принадлежит не себе, а капиталисту и рассматривается по­
следним как персонификация времени, обусловливающего рост капи-
тала.
Теперь уж е с точки зрения роста капитала капиталисту н еб езр аз­
лично и индивидуальное потребление рабочих вне производства. Р а б о ­
чий непременно должен восстановить свою рабочую силу для капитала,
а не растрачивать ее попусту. «И та к ,— говорит М аркс,— с общественной
точки зрения класс рабочих — д а ж е вне непосредственного процесса
труда — является такой же принадлежностью капитала, как и мертвое
орудие труда. Д а ж е индивидуальное потребление рабочих в известных
границах есть лишь момент в процессе воспроизводства капитала... Рим­
ский раб был прикован цепями, наемный рабочий привязан невидимыми
нитями к своему собственнику» [17, стр. 586]. Иллюзия его независи­
мости возникает и поддерживается тем, что он переходит от одного ка-
питалиста-нанимателя к другому, и юридической формой — договором
о найме.
В обращении рабочий выступал как свободный продавец своего
специфического товара. В процессе накопления капитала исчезает эта
видимость свободы, и отношения между рабочими и капиталистами вы ­
являются во всей своей наготе. М аркс за видимостью буржуазной с в о ­
боды рабочих показал их подлинную несвободу, наемное рабство.
Р а с ш и р е н н о е в о с п р о и з в о д с т в о к а п и т а л а , или с о б ­
с т в е н н о н а к о п л е н и е к а п и т а л а . Здесь М аркс идет дальш е п
раскрытии фетишизма капитала. Если при простом воспроизводстве к а ­
питала выяснялось, что не капиталист авансирует рабочих, а рабочие —
капиталиста, то все же здесь имел место и значение первоначальный
аванс капиталиста, который мог относиться к его трудовым сбереже­
ниям. Все это исчезает при рассмотрении процесса накопления капита­
ла, при превращении прибавочной стоимости в капитал. Прибавочная
стоимость — вот фонд, из которого авансирует капиталист добавочных
рабочих, если уж говорить об авансировании.
Так же обстоит дело и с постоянным капиталом. Теперь нет необхо­
димости прибегать к косвенному доказательству, что стоимость постоян­
ного капитала потреблена капиталистом за ряд лет и через некоторое
количество лет весь его капитал составит накопленный неоплаченный
труд рабочих. Превращение прибавочной стоимости в постоянный капи­
тал прямо указы вает на действительный источник его происхождения —
прибавочный труд рабочих.
В процессе накопления капитала раскрывается до конца фетишизм
капиталистической собственности, которая маскируется так назы ваемой
трудовой частной собственностью и на ее основе развивается. Последняя
отрицает первую, но это непосредственно не проявляется, а зату ш е­
вывается вещными отношениями.
Частная собственность есть собственность, основанная на личном
частном груде. Частная собственность при простом товарном производ­
стве тождественна труду, между ними можно и нужно поставить знак
равенства. Отсюда возник и культ частной собственности.
Отношения между капиталистами и рабочими в сфере обращение
представляются отношениями простых товаровладельцев — частных
собственников. Капиталист является владельцем денег, рабочий — рабо
чей силы. Обмен совершается по закону стоимости — эквивалент за
эквивалент. Что еще нужно, ведь осуществлены справедливость и прин­
76
цип частной собственности для обеих сторон! Ко, однако, если заглянем
в недра процесса накопления капитала, то обнаружим, что частная
собственность, основанная на личном труде, превратилась в собствен­
ность, основанную на присвоении чужого неоплаченного труда. И обмен
эквивалентов — принцип высшей справедливости — превратился в одно­
стороннее присвоение прибавочного труда капиталистом. «Закон при­
своения, или закон частной собственности, покоящийся на товарном про­
изводстве и товарном обращении, п ревращ ается,— говорит М аркс,— пу­
тем собственной внутренней, неизбежной диалектики в свою прямую про­
тивоположность. Обмен эквивалентов... оказывается лишь внешней види­
мостью... Отношение обмена между капиталистом и рабочим становит­
ся... только видимостью, принадлежащей процессу обращения, пустой
формой, которая чужда своему собственному содержанию и лишь за т е м ­
няет его... Теперь ж е оказывается, что собственность для капиталиста
есть право присваивать чужой неоплаченный труд или его продукт, для
рабочего — невозможность присвоить себе свой собственный продукт.
Отделение собственности от труда становится необходимым следствием
закона, исходным пунктом которого было, по-видимому, их тождество»
[17, стр. 596— 597].
Анализ процесса превращения прибавочной стоимости в капитал
раскрывает фетишизм так называемого рабочего фонда. Буржуазные
экономисты переменный капитал рассматриваю т как абсолютно сам о­
стоятельную величину, отрывают его от постоянного капитала. Это де­
лалось ими с апологетическими целями. «Б ы л а сочинена басня,— гово­
рит М аркс,— что вещественное существование переменного капитала,
т. е. та масса жизненных средств, которую он представляет для раб о­
чих, или так называемый рабочий фонд, есть ограниченная самой приро­
дой особая часть общественного богатства, границы которой непреодо­
лимы» [17, стр. 624].
Из этого рабочего фонда выводится заработная плата каждого пу­
тем деления его на число рабочих. Если рабочих мало, зар аботная п л а ­
та выше, если рабочих много, зар аботная плата падает. Рабочий фонд
буржуазными экономистами преподносится как величина, установленная
богом и природой.
«Теория» рабочего фонда под различными наименованиями и в н а­
стоящее время имеет широкое распространение среди буржуазных эко­
номистов.
Всеобщий закон капиталистического накопления.
Эта глава является основной во всем седьмом отделе « К ап и т ал а» М а р к ­
са. В ней со всей глубиной раскрываются отношения двух классов в
процессе воспроизводства, показывается закон их развития, характер
развития и неизбежность гибели капитализма.
В этой главе М аркс рассматривает производственные отношения
м еж ду рабочими и капиталистами в форме общественного отношения
м еж ду постоянным и переменным капиталами. З а вещным и стоимост­
ным отношением постоянного капитала к переменному раскрываются
отношения между людьми, классами капиталистического общества. От­
ношение постоянного капитала к переменному М аркс н азы вает ор га­
ническим строением капитала. Органическое строение капитала есть
экономическая категория. Она включает в себя, с одной стороны, отно­
шения людей к средствам производства, с другой — отношения между
людьми, классами. Техническое строение процесса труда принимает при
капитализме социальную форму органического строения капитала.
Чтобы глубже проникнуть в природу овеществленных производст­
венных отношений капитализма, М аркс процесс накопления сначала р ас­
77
сматривает на основе неизменяющегося органического строения капи­
тала, затем на основе его изменения, роста.
Накопление капитала при неизменном органическом строении его
вы р аж ает иные отношения между рабочими и капиталистами, чем при
возрастаю щ ем органическом строении. В первом случае возрастает
спрос на рабочую силу в такой же степени, в какой растет весь капитал.
Создаются благоприятные условия для предложения наемного труда,
заработная плата повышается, рабочий фонд увеличивается. Это вы зы ­
вает изменение в соотношении между прибавочным и необходимым тру­
дом не в пользу капиталиста. Стимул накопления капитала — извлече­
ние максимума прибавочной стоимости — притупляется. Р аздаю тся ж а ­
лобы на дороговизну наемного труда, уменьшение народонаселения.
«Ж алобы на это раздаются в Англии в течение всего XV и первой поло­
вины XVIII века» [17, стр. 627]. Следовательно, вещный характер произ­
водственных отношений между рабочими и капиталистами, выраженный
через отношение постоянного капитала (С) к переменному (V), вы зы ­
вает иллюзию уменьшения народонаселения.
Во втором случае, т. е. при накоплении капитала в условиях неук­
лонного повышения органического строения капитала, спрос на рабочую
силу возрастает медленнее, чем растет весь капитал. Происходит отно­
сительное уменьшение переменного капитала. Это вещное отношение
С к V, и в нем прогрессирующее сокращение V есть специфический спо­
соб вы раж ения развития производительных сил капитализма. Этот про­
цесс создает чрезвычайно невыгодные условия для продажи рабочим
своей рабочей силы. Предложение наемного груда превышает спрос к а ­
питалистов на него, растет безработица, снижается заработная плата,
повышается степень эксплуатации, соотношение между прибавочным и
необходимым трудом изменяется в пользу капиталистов. На этой почве
возникают прямо противоположные иллюзии, а именно: иллюзия пере­
населения и пресловутая «теория» рабочего фонда.
Избыточное население, возникшее в результате измененного отно­
шения С к V в накоплении капитала, является как бы результатом есте­
ственного закона народонаселения. Появляется реакционная «теория»
М альтуса, утверж даю щ ая, что бедность трудящихся зависит не от капи­
тала, а от самих рабочих, от их необузданного животного инстинкта пло­
диться и размнож аться, не сообразуясь с имеющимися средствами сущ е­
ствования. Так возникает иллюзия перенаселения вслелствие того, что
отношения между рабочими и капиталистами преломляются через приз­
му общественного отношения вещей.
Всеобщий закон капиталистического накопления, выражающийся, с
одной стороны, в концентрации и централизации капитала, росте богат­
ства капиталистического класса и, с другой — в относительном и абсо­
лютном ухудшении положения рабочего класса, в росте армии безработ­
ных, в росте эксплуатации, представляется через вещные отношения как
вечный закон природы [17, стр. 634— 635]. Тем самым маскируется пре­
ходящий характер капиталистического способа производства.
Действие экономического закона накопления капитала персонифи­
цируется в капиталисте, объективный закон выступает как субъектив­
ное волеизлияние капиталиста. Здесь олицетворение вы р аж ает более
глубокие отношения, чем, например, в деньгах. Капиталист как фанатик
самовозрастания стоимости не прячет стоимость от общества, не отры­
вает ее от обращения и производства, как собиратель сокровищ в былые
времена, а снова и снова бросает ее в оборот. Капиталист побуждает
человечество к производству ради производства, следовательно,— к раз
витию общественных производительных сил и к созданию условий для
78
возникновения другой общественной формы, основным принципом ко­
торой будет «полное и свободное развитие каж дого индивидуума» [17,
стр. 605. Курсив мой.— А. Ш .].
«Л и ш ь как персонификация капитала,— говорит М аркс,— капита­
лист пользуется почетом. В этом своем качестве он разделяет с собира­
телем сокровищ абсолютную страсть к обогащению. Но то, что у собира­
теля сокровищ выступает как индивидуальная м ан и я, то для капитали­
ста суть действие общественного механизма, в котором он является только
одиим из колесиков» [17, стр. 605— 606. Курсив мой.— А. Ш.].
Через персонификацию капитала М аркс раскрывает духовный мир,
волю, сознание капиталиста. Поведение капиталиста — лишь функция
капитала, одаренного в его лице волей и сознанием. Это выливается в
противоречие между страстью к сбережению и потреблением. Личное
потребление капиталиста представляется ему грабительским посягатель­
ством на накопление его капитала. Возникают моральные постулаты:
береоюливоаь, скупость. «При исторических зач атк ах капиталистиче­
ского способа производства... ж а ж д а обогащения и скупость господст­
вуют как абсолютные страсти» [17, стр. 607]. С развитием капитализма,
с ростом общественного богатства в руках немногих утрачивают всякое
значение моральные качества бережливости и скупости. В настоящее
время миллионеры, миллиардеры отличаются баснословной расточитель­
ностью. Меняются времена — меняются песни. «Н а известной ступени
развития некоторый условный уровень расточительности,— говорит
М аркс,— являясь демонстрацией богатства и, следовательно, средством
получения кредита, становится д аж е деловой необходимостью для «не
счастного» капиталиста. Роскошь входит в представительские издержки
капитала» [17, стр. 607].
М аркс за вещным покровом отношений между рабочими и капитали­
стами открыл действие имманентных законов капитализма. Они зак л ю ­
чаются в экспроприации частной собственности, основанной на личном
труде, и в превращении ее в капиталистическую собственность, в кон­
центрации и централизации последней, в относительном и абсолютном
ухудшении положения трудящихся, в росте противоречий между общ е­
ственным производством и капиталистическим присвоением, или, коро­
че говоря, в противоречии между производительными силами и капита­
листическими производственными отношениями.
ГЛАВА ПЯТАЯ

ФЕТИШ ИЗМ ПРОЦЕССА ОБРАЩЕНИЯ КАПИТАЛА

В непосредственной капиталистической действительности процесс


производства и процесс обращения капитала переплетаются друг с дру­
гом, переходят один в другой,— это создает ложное представление о
стоимости, прибавочной стоимости и капитале. Чтобы раскрыть внут­
ренние связи и отношения частей совокупных производственных отноше­
ний, М аркс непосредственное целое — единство процесса производства
и процесса обращения капитала — расчленяет на две противополож­
ности. Одну из противоположностей — процесс производства капита­
л а — рассматривает в первом томе «К ап и тала», другую — процесс о б р а­
щения капитала — во втором томе. Таким образом, по внутренней струк­
туре второй том «К ап и т ал а» является продолжением первого тома, но
вместе с тем и по содержанию, и по форме он представляет собой сам о ­
стоятельное законченное произведение. Диалектическое развитие эконо­
мических категорий идет у М аркса по линии усложнения. Последующие
категории в снятом виде несут в себе предыдущие, и, таким образом, дви­
жение познания (переходы от одной экономической категории к другой)
обогащается, становится более полным, конкретным.
В первом томе «К ап и т ал а» М аркс рассматривает капитал в процес­
се производства. Это особый вид движения капитала, движение ограни­
ченной сферы. Во втором томе М аркс рассматривает капитал уже в про­
цессе обращения. Это движение капитала тоже особого ви д а, но уже ме­
нее ограниченное. Дело заключается не только в том, что к одной форме
движения капитала прибавляется другая, а в том, что процесс об р ащ е­
ния капитала включает в себя и процесс производства и процесс обмена,
взятые в диалектическом единстве. Процесс обращения капитала, иссле­
дуемый М арксом во втором томе «К ап и тала», есть единство процессов
производства, воспроизводства и обращения капитала. Это нужно понять
прежде всего, приступая к его изучению. Отсюда у М аркса два смысла
категории процесса обращения — широкий и узкий. В широком смысле
процесс обращения капитала включает в себя одну ф азу процесса про­
изводства и две фазы процесса обмена. В узком же смысле он означает
всего лишь только две фазы процесса обмена: превращение денежной
формы капитала в вещественные и личные факторы производства
(Д — Т < ^ ) и товарной формы капитала — в денежную (Т '—Д ') .
Переход от первого тома «К ап и т ал а» ко второму есть восхождение
от абстрактного к конкретному, если понимать последнее как единство
многообразного. Этот переход есть вместе с тем и переход от внутрен­
него к внешнему, или от сущности к формам ее проявления. Производ­
ство прибавочной стоимости и ее превращение в капитал есть субстан­
80
циональная сущность капитала, которая непосредственно не проявляет­
ся, а скрыта за внешними формами явлений и представляет, следова­
тельно, их внутреннее свойство. Раскрытие содержания внутреннего в
формах явлений есть обнажение отношения между рабочими и капита­
листами. Оно в первом томе «К а п и т а л а » предстало перед нами как от­
ношение непосредственной эксплуатации первых вторыми.
Во втором томе « К ап и т ал а» речь идет, главным образом, об об р ащ е­
нии прибавочной стоимости, которое сразу же вносит фетишизм в отно­
шения непосредственной эксплуатации рабочих капиталистами. П риба­
вочная стоимость начинает терять связь со своим действительным источ­
ником и принимает вид зависимости в равной мере как от процесса про­
изводства, как и от процесса обмена. Отношения непосредственной
эксплуатации рабочих капиталистами затемняются в процессе об р ащ е­
ния капитала отношением покупателей и продавцов. В этой форме остро­
та классовых отношений между рабочими и капиталистами притупляет­
ся, что позволяет буржуазным экономистам, реформистам и ревизио­
нистам и звращ ать их и затем подводить их под категорию человеческих
отношений вообще. М аркс в третьем томе «К ап и тал а», определяя содер­
жание второго тома, прямо ук азы вает на этот процесс фетишизации.
«П роизводство прибавочной стоимости, как и стоимости вообще,— гово­
рит он,— приобретает в процессе обращения... новые определения; к а ­
питал проходит круг своих превращений; наконец, из своей, так сказать,
внутренней органической жизни он вступает в отношения внешней ж и з ­
ни, в отношения, где противостоят друг другу не капитал и труд, а, с
одной стороны, капитал и капи тал, с другой стороны, индивидуумы,
опять-таки просто как покупатели и п родавц ы ; время обращения и раб о­
чее время перекрещиваются на своем пути, и таким образом кажется,
будто и то и другое одинаково определяют прибавочную стоимость; та
первоначальная ф о р м а, в которой противостоят друг другу капитал и на­
емный труд (первый том «К а п и т а л а » .— А. Ш .)у зам аскировывается вме­
шательством таких отношений, которые кажутся независимыми от нее;
сам а прибавочная стоимость представляется не продуктом присвоения
рабочего времени, а избытком продажной цены товара над издержками
его производства, благодаря чему эти последние легко могут показаться
его действительной стоимостью...» [19, стр. 51. Курсив мой.— А. Ш.].
Р ассм атривая второй том «К а п и т а л а » как продолжение первого то­
ма и в то ж е время как целостное самостоятельное произведение, мы
должны указать, следовательно, на принцип его расчленения, вскрыть
его структуру.
Чтобы понять структуру второго тома «К ап и тал а», нужно прежде
всего исходить из диалектического единства исследования и излож ения.
Как известно, исследование всегда отправляется от целостного конкрет­
ного, данного в представлении. Посредством аналитического познания
конкретное расчленяется на определенные части, или моменты. Анализ
доходит до предельно простого понятия, или категории, после чего поз­
нание идет обратным путем, который называется синтезом, аналитиче­
ское познание дополняется синтетическим познанием. Второй процесс
познания есть изложение, или процесс воссоздания в мышлении цело*
стной картины, конкретного. Он идет от простого к сложному, от абст­
рактного к конкретному. Полученное таким образом конкретное отли­
чается от первоначального, исходного конкретного тем, что оно опосред­
ствовано своими частями, противоположностями и предстает перед
нашим умственным взором как единство многообразного.
Таким конкретным во втором томе «К ап и т ал а» является его тре­
тий отдел — «Воспроизводство и обращение всего общественного капи­
6. А. Шеховцов. 81
тала». Оно в исследовании является исходным, первым, а в изложении
вопросов второго тома «К ап и т ал а» — конечным. Таков диалектический
круг познания.
Воспроизводство и обращение всего общественного капитала есть
осуществленное единство процессов его производства п обращения.
Это весьма сложное экономическое явление. Его необходимо аналитиче­
ски расчленить, чтобы потом понять как единство многообразного, т. е.
со стороны внутренних связей, сущности и со стороны знешней формы
проявления внутреннего.
Что же здесь прежде всего подлежит аналитическому расчленению?
Общественный капитал с его воспроизводством и обращением. О бщ ест­
венный капитал есть единство индивидуальных капиталов. С ледователь­
но, воспроизводство и обращение его нужно свести к этим же процессам
индивидуального капитала. С последним возникает проблема оборота
капитала, который представлен М арксом как форма движения индиви­
дуального капитала, форма его воспроизводства. Но оборот капитала в
свою очередь состоит из ряда кругооборотов. Это заставл яет идти далее
по пути анализа. Новый шаг анализа заключается в том, что оборот к а ­
питала сводится к кругообороту капитала. Кругооборот капитала есть
последняя экономическая форма, до которой может доходить анализ це­
лого процесса обращения капитала. Изложение материала во втором
томе «К ап и т ал а» начинается с этой экономической формы, которая яв
ляется как бы клеточкой для развития всего последующего.

I. Метаморфозы капитала и их кругооборот

Этот первый отдел второго тома «К ап и т ал а» расчленяется Марксом


на три вида кругооборота капитала: кругооборот денежного капитала,,
производительного капитала и товарного капитала. Изложение м етамор­
фозов капитала начинается с рассмотрения кругооборота денежного
капитала. Это соответствует историческому и логическому развитию
промышленного капитала.
А. К р у г о о б о р о т д е н е ж н о г о капитала. Кругооборот
денежного капитала — Д — Т < ^ ...Я... Г'—Д ' — есть первая форма
движения индивидуального промышленного капитала, охваты ваю щ ая
процессы его производства и обращения. Особенность кругооборота
денежного капитала в сравнении с другими формами кругооборота з а ­
ключается в характере вы раж ения капиталистических производственных
отношений и степени их фетишизации. Это будет являться основным в о ­
просом нашего рассмотрения.
Кругооборот денежного капитала в свою очередь такж е представ­
ляет собой единство многообразного, которое прежде всего подвергает­
ся анализу, а затем в синтетическом познании воссоздаются его элемен­
ты, составные части.
Кругооборот денежного капитала заключает в себе три стадии, или
р
три фазы движения. Д — Т < ^ — первая стадия, в которой денежный
капитал превращается в средства производства и рабочую силу. П —
вторая стадия, в которой совершается процесс производства. И, наконец,
Т'— Д ' — третья стадия, в которой происходит превращение товарного
капитала в денежный. К аж д ая из трех стадий вы р аж ает ту или иную
сторону капиталистических производственных отношений. Н аш а зад ач а
заключается в том, чтобы за общественным отношением вещей раскрыть
82
производственные отношения людей и затем последние охарактеризо­
вать как отношения капиталистические. Следовательно, каж дая стадия
кругооборота должна быть представлена и понята как форма бытия к а­
питала. Рассмотрение кругооборота капитала расширяет и понятие к а­
питала как экономической категории. Капитал есть, говорит Маркс, не
только классовое отношение, но и определенная форма движения [18,
стр. 121]. Его нужно понять и с этой стороны. Кругообороты капитала
и их стадии раскрываю т содержание капитала и со стороны классовых
отношений, и со стороны специфических форм его движения, маскиру­
ющих эти отношения.
Д — Т — первая стадия кругооборота денежного капитала. Она я в ­
ляется вещной формой бытия капитала и вы р аж ает собой отношения
труда и капитала, или отношения между рабочими и промышленными
капиталистами. Но это еще нужно обосновать.
Капитал есть сам о возрастаю щ ая стоимость; только та стоимость
превращается в капитал, которая присоединяет к себе прибавочную сто­
имость. В Д\— Т ничего подобного не происходит. Т ак почему же ее
назы ваю т формой бытия капитала? Кроме того, капитал есть отноше­
ние между рабочими и капиталистами — классовое отношение. А вы­
р аж ает ли Д — Т это отношение? На первый взгляд кажется, нет. Ведь
Д — Т в своей непосредственности есть ни больше ни меньше как вещная
форма выражения отношения между покупателями и продавцами, т. е.
форма простого товарного производства. Деньги в Д — Т выполняют
функции денег, а не функции капитала.
Сложность этого вопроса обусловлена тем, что экономические фор­
мы простого товарного производства и обращения становятся при капи­
талистическом способе производства и носителями капиталистических
отношений. Почему новое содержание вливается в старую форму? П о­
тому что она соответствует требованию этого нового содержания. Капи­
талистическое производство есть товарное производство, продукт этого
производства принимает форму то вара и денег, а форма движения по­
следних есть Д — Т Новое содержание развивается под этой формой,
ассимилирует ее и превращ ает затем ее в свою имманентную форму.
Д — Т в кругообороте капитала вы р аж ает совершенно иные общест­
венные отношения, чем в метаморфозе товара простого товарного про­
изводства и обращения. Чтобы раскрыть это новое содержание в старой
форме, необходимо рассмотреть, что скрывается за товарной формой
этого процесса. Если раньше Д — Т представляла куплю обычных т о ва­
ров, то теперь она как стадия кругооборота капитала вы р аж ает куплю
Р
средств производства и рабочей силы, т. е. Д — Т < ^ Товар ( Т ) р ас­
щепляется здесь на два качественно различных товара и вы р аж ает два
качественно различных экономических отношения. Д — Сп (превращение
денег в средства производства) вы р аж ает отношения между самими ка­
питалистами, продающими друг другу средства производства, или же
отношения между капиталистами и простыми товаропроизводителями,
поскольку эта купля и п родажа совершается и между ними. Д —Р (пре­
вращение денег в рабочую силу, купля рабочей силы) вы р аж ает отно­
шения между рабочими и капиталистами, которое непосредственно вы­
ступает как отношение между покупателями и продавцами. Таково дей­
ствительное содержание под товарной формой в стадии кругооборота
капитала Д — Т. Раскры вая содержание Т в Д — Т, мы вместе с тем по­
казываем и изменение старой формы, именно: Д — Т превращается в
Д — Сп и в Д — Р.
Но сказанного еще недостаточно для подведения денег в акте
6* 83
Д—Т < ^п под категорию денеж ного ка п и т ал а. В Д — С п деньги вы п о л ­
няют роль покуп ательн ого с р е д ст в а, т. е. вы п олн яю т с а м у ю н астоящ у ю
функцию денег как с р ед ст ва о б р ащ ен и я. В Д — Р деньги вы п олн яю т роль
п л атеж н ого с р е д ст в а, опять-таки функцию денег, а не к а п и т ал а. Д а ж е
если допустить, что деньги в р у к а х к а пи тал и ста, п о к уп аю щ его рабочую
силу ( Д — Р ) , я вл я ю тс я к апи тал о м , то, переходя в руки рабочих, они
будут п р е д с т а в л я т ь только деньги — ни б ол ьш е ни меньше. Ч т о ж е в
Р \
конце концов д е л а е т деньги в этих а к т а х (Д — Сп, Д — Р или Д — Т < ^ )
денеж ным к а п и т а л о м ? Конечно, не ф о р м а об м ен а, в з я т а я с а м а по себе,
а со д ер ж ан и е всего п роцесса к р угоо бо ро та к а п и т а л а , м оментом которого
я вл яется Д — Т < ^ П оско льку Д — Г < ^ п р е д с т а в л я е т момент, или

звено, в цепи целого, постольку его качественное с о д ер ж ан и е к а к эконо­


мической категории о п р ед ел яется х а р а к т е р о м ц елого. « К а п и т а л ь н а я
стоимость в ден еж н ом состоянии,— говорит М а р к с .— м о ж е т вы полнять
л и ш ь функции денег и никаких иных. Ч т о п р е в р а щ а е т эти последние
функции в функции к а п и т ал а, т а к это их оп р едел ен н ая роль в д в и ж е­
нии к а п и т а л а , а потому и с в я зь стадии, в которой они вы ступ аю т, с д р у ­
гими стад и ям и его к р у го о б о р о та» [18, стр. 35. К урси в мой.— А. Ш.].
Только так и м путем деньги п р е в р а щ а ю т с я в ф орм у бытия к а п и т ал а.
Обычные функции денег — ср ед ст во об р ащ ен и я и сред ство п л а т е ­
ж а — с тан ов ятся носителем к а п и т а л а вследствие их связи с процессом
п р о и зво д с тв а прибавочной стоимости. С того момента, когда деньги н а ­
чинают п р е д с т а в л я т ь ф орм у бытия к а п и т ал а, их обычные функции сли ­
в аю тс я с функциями их как к а п и т а л а в единое целое и тем с ам ы м у г л у б ­
ляется ф ети ш и зм того и другого. Функции денег начинаю т вы водить из
функций к а п и т а л а и наоборот. « В понимании денеж ного капи тала...
обыкновенно встреч аю тся или п ереп л етаю тся д в а з а б л у ж д е н и я ,— гово­
рит М а р к с .— Во-первы х, функции, которые вы полняет к а п и т ал ь н ая
стоимость в к ачестве денеж ного к а п и т а л а и которые она м о ж е т вы п о л­
нить именно потому, что она находи тся в денежной ф орм е, ошибочно
вы вод ятся из ее х а р а к т е р а к а к к а п и т ал а, м еж д у тем к а к они об я зан ы
этим лиш ь ден еж н о м у состоянию капи тальн ой стоимости, ее ф орм е п р о ­
явления в качестве денег. И, во-вторых, наоборот: то специфическое
с од ерж ан и е функции денег, которое одновременно п р е в р а щ а е т эту ф у нк­
цию в функцию ка п и т ал а, вы водится из природы денег (поэтому деньги
с м е ш и в аю т ся с к а п и т а л о м ), м еж д у тем к ак функция денеж ного к ап и ­
т а л а п ред п олагает, как зд есь при совершении ак т а Д — Р, общественный
условия, которые вовсе не с у щ ес тву ю т при простом то вар н о м и с о о тв е т­
ству ю щ ем ему денеж ном о б р ащ ен и и » [18, стр. 39].
П е р в а я стад и я кругооборота к а п и т а л а Д — Г < ^ н еобходим о п ере­
ходит во вторую его стадию — П (процесс п р о и зв о д с т в а ). В процессе
п ро и зво дства у ж е практически ос у щ ес тв л яет ся соединение рабочей силы
р
со с р ед ствам и п ро и зво дства. В Д — Г < ^ п оно ещ е имеет, т а к с к а з а т ь ,
теоретический х а р а к т е р , х а р а к т е р конкретной во зм о ж н ости . В процессе
п ро и зво д ств а эти вещ ественны е и личные ф ак то р ы реально начинаю т
д ей ствовать. В нем к а к Сп, та к и Р суть ф орм ы бы тия к а п и тал а. Вне п ро­
ц есса п р о и зво д с тв а Сп п р о д о л ж а ю т быть капи талом , Р ж е перестает
его п р ед ст авл я ть , р аб о ч а я сила вы ступ ает только как то в ар . В этом з а ­
клю чается разли ч и е этих двух форм. Н о ни Сп, ни Р не я вл яю тс я по
своей естественной природе капи талом . Они п р и о бр етаю т этот специфи-
84
ческий характер лишь только при определенных отношениях собствен­
ности. Вот как раз этого и не может понять экономический фетишист.
Вопрос о характере капиталистического производства был выяснен
нами в IV главе, так что здесь мы ограничимся этими краткими зам е ч а­
ниями и перейдем к третьей стадии кругооборота капитала, к Т'— Д-
При рассмотрении третьей стадии кругооборота капитала возникают
вопросы, аналогичные первой стадии его движения. В V —Д ' товар вы­
ступает как товарный капитал. Но это непосредственно не проявляется.
Внешняя форма его движения представляет обычный м етам орф оз то­
вара. В этом нетрудно убедиться, если проанализируем Т'— Д '
Т '—Д ' представляет превращение товара в деньги, переход стои­
мости из одной формы в другую без какого-либо ее самовозрастания.
Значит, стоимость с этой существенной стороны определения капитала
не выступает здесь как капитал. Тогда что же в Т'—Д ' делает стоимость
и товар, как носителя этой стоимости, капиталом?
Бурж у азн ая политическая экономия не могла решить этого вопроса.
Она схоластически разграничивала товары на товары-капиталы и обыч­
ные товары. С редства производства она вообще считала капиталом, а
средства потребления — простым товаром. Выходит, будто товар с та­
новится капиталом не по выражению им капиталистических производ­
ственных отношений, а по своим естественным свойствам.
Товар как капитал, есть экономическая, а не естественная катего­
рия. И для решения вопроса о сущности товарного капитала нужно исхо­
дить не из определения вещественных свойств средств производства, а из
капиталистических производственных отношений, вещной формой вы р а­
жения которых он является. Если все товары производятся капиталисти­
чески, то все они представляют собой товарный капитал независимо 0 1
того, потребляются ли они как средства производства или как средства
индивидуального потребления. Что делает здесь каждый товар капита­
лом, так это прежде всего его капиталистический характер производ­
ства. Товар в акте Т'—Д ' заключает в себе прибавочную стоимость, его
стоимость состоит из капитальной стоимости, авансированной капитали­
стом, и прибавочной, произведенной рабочими. Следовательно, он в вещ ­
ной форме вы р аж ает капиталистические производственные отношения.
р
Товар в Д — Т < с п является капиталом по своему назначению, в дейст­
вительности ж е он еще не является в полном смысле слова капиталом.
Но товар в Т '— Д ' есть капитал опосредствованный производством, т. е.
капитал в действительности. Различие между начальным Т и конечным
Т' кругооборота капитала есть различие между возмож ностью и действи­
тельностью, необходимой возмож ностью и необходимой действитель­
ностью.
Трудность понимания товарного капитала заключается в том, что
его характер глубоко скрыт за внешней формой проявления и движения.
В процессе Г '— Д ' товар непосредственно функционирует как товар, он
продается и покупается не как капитал, а как всякий товар, произведен­
ный не капиталистически. Заклю чает ли он в себе прибавочную стои­
мость или нет, произведен ли он на капиталистической фабрике или
нет, для покупателя это совершенно безразлично, он покупает не капи­
тал, а товар, и больше ничего. Это — внешняя ф орм а проявления дви ж е­
ния товарного капи тала или капи тала вообще. Но вместе с тем, если
глубже и шире охватить взором познапия данный процесс, то увидим,
что товар в Т — Д ' представляет и капитал. «Г', например, п ряж а,— го­
ворит М аркс,— в общем обращении функционирует лишь как то вар ; но,
составляя момент в обращении капи тала (Курсив мой.— А. Ш ) у
85
Т функционирует как товарный капи тал, как форма, которую капиталь­
ная стоимость попеременно принимает и сбрасы вает» [18, стр. 80].
В кругообороте денежного капитала существует количественное и
качественное различие не только между товарами ( Т и Г '), но и межд>
деньгами в начале и в конце кругооборота (Д и Д ') . Количественное
различие непосредственное, видимое, качественное различие скрыто, оно
представляет собой особенность осуществления и овеществления капи­
талистических производственных отношений. Количественное различие
между Д и Д ' сводится к различной сумме денег в начале и в конце
кругооборота, скажем, 100 и 150 долларов. Качественное различие вк лю ­
чает в себя количественное и вместе с тем вы р аж ает различные ступени
реализации капиталистических производственных отношений. В начале
кругооборота деньги являются капиталом в возможности или, как гово­
ри! часто Маркс, в потенции. Они, безусловно, авансируются для их са-
мовозрастания. Но как ни реальна и ни необходима эта возможность, она
еще не является действительностью. Значит, в Д мы еще не имеем капи та­
листических отношений в полном понимании этого слова. В Д ' они утвер­
дили себя, отношение капитала осуществилось. В Д ' стоимость утверди­
ла себя как капитал окончательно, она теперь представлена как капи­
тальная стоимость плюс прибавочная стоимость, тогда как в Д этого
еще нет, здесь имеется всего лишь капитальная стоимость. Не Д, а Д '
определяет в кругообороте денежного капи тала капиталистическое отно­
шение. Больше того, и само Д становится капиталом не через себя, а
только через свое отношение к Д'. « Д 7 существует,— говорит М аркс,—
как капиталистическое отношение... Д стало капиталом вследствие свое­
го отношения к другой части Д', как к части, обусловленной Д, порож­
денной им как причиной, как к части, к следствию, основой которого оно
является. Таким образом, Д ' является суммой стоимости, дифференци­
рованной в самой себе, заключающей в себе функционально (в понятии)
различные части, является суммой стоимости, вы раж аю щ ей капитали­
стическое отношение» [18, стр. 53]. Это качественное различие между
Д и Д ' в кругообороте капитала сохраняется только в отношении их
друг к другу, за которым скрывается процесс реализации капиталиста
ческих производственных отношений. Вновь кругооборот капитала на-
чинается не с Д', а с Д, и, следовательно, опять возникает проблема пре­
вращения денег в капитал. Каждый кругооборот ее ставит и разрешает.
С рассмотрением последней, третьей, стадии ( V — Д ') кругооборота
денежного капитала мы закончили синтетическое воссоздание всего про­
цесса в целом. Теперь он предстает перед нами опосредствованной через
свои противоположные стадии особой, специфической экономической к а ­
тегорией, выражаю щ ей как общие моменты, так и определенные специ­
фические черты капиталистических производственных отношений.
К общим относится процесс труда вообще и движение его факторов.
К специфическим — определенные черты отношения труда и капитала.
Так, например, он особенно выдвигает главную цель капиталистиче­
ского производства — производство прибавочной стоимости. Далее, про­
цесс производства в этом кругообороте капитала выступает как посред­
ствующее звено двух стадий обращения, как всего лишь момент о б р ащ е­
ния. Он целиком и полностью подчиняется интересам обращения и р ас ­
сматривается с точки зрения делания денег, как «необходимое зло>
[18, стр. 67. Курсив мой.— А. Ш ]. Следовательно, эта форма или фигу­
ра кругооборота промышленного индивидуального капитала наиболее
адекватно вы р аж ает сущность капиталистического производства — про­
цесс возрастания стоимости. Другие формы или фигуры кругооборота
больше маскируют эту сущность и больше фетишизируют капиталисти­
86
ческие производственные отношения как исторические и преходящие.
Но хотя кругооборот денежного капитала наиболее выпукло вы р а­
ж ае т сущность капиталистического способа производства, он не может
охватить всего многообразия явлений и отношений. Если ограничиться
в понимании движения капитала только движением его в этой форме,
то не только ускользают второстепенные черты отношения капитала и
труда, но и не выясняется полностью д а ж е сущность самой стоимости.
Стоимость предстает здесь только как денежное бытие, а не как суб­
станция всего процесса и всех его форм, не как самостоятельное бытие,
для которого и деньги, и товар, и факторы производства суть лишь вре­
менные, текучие, преходящие формы. Мнение меркантилистов, что
стоимость есть деньги, что богатство есть деньги и только деньги, как
р аз и основывалось на внешнем отражении в их сознании движения к а­
питала как кругооборота денежного капитала.
Кроме того, кругооборот денежного индивидуального капитала вы ­
р а ж а е т только производительное потребление. Что же касается индиви­
дуального потребления рабочих и самих капиталистов, то оно остается
з а его пределами, не охватывается им, и, следовательно, отношения в
этой части общественной жизни остаются невыраженными. «Поэтому
у истолкователей меркантилистской системы (в основе которой лежит
формула Д — Т... П... Т'— Д '), — говорит М аркс,— мы находим весьма
пространные проповеди о том, что отдельный капиталист должен потреб­
лять лишь столько же, сколько потребляет рабочий, и что данная капи­
талистическая нация должна предоставлять потребление своих товаров
и вообще процесс потребления другим, более глупым нациям, сама же,
напротив, должна сделать своей жизненной задачей производительное
потребление» [18, стр. 69]. В этом рассуждении меркантилистов как нель­
зя лучше вы ражена персонификация кругооборота денежного индивиду­
ального капитала, сознание капиталиста как осознание бытия капитала.
Б. К р у г о о б о р о т п р о и з в о д и т е л ь н о г о к а п и т а л а . Фор-
р п_
ма кругооборота производственного капитала — П ...Т '— Д г— Т < ^
выдвигает на первый план другие стороны капиталистических отно­
шений. Во-первы х, она показывает, что процесс производства и воспро­
изводства есть основа всего движения капитала в данном кругообороте.
Тем самым выдвигается для теоретического анализа прежде всего про­
стое и расширенное воспроизводство, ^сфера производства, а не сфера
обращения, как в первом кругообороте капитала. Б у рж у азн ая классиче­
ская политическая экономия в своих теоретических построениях исходи­
л а из этой формы движения капитала. В о-вторы х, в кругообороте про­
изводительного капитала процесс производства приобретает иное зн а ­
чение, чем в кругообороте денежного капитала. В последнем он высту­
пал в качестве посредствующего звена между' двумя стадиями процесса
обращения. Центр внимания падал не на производство, а на обращение.
Отсюда, естественно, возникает ряд меновых концепций. Напротив, в
кругообороте производительного капитала обращение становится по­
средствующим звеном в процессе производства и в свою очередь рас-
матривается как « необходимое зл о » для производства. Понимание ка­
питала как самовозрастаю щ ей стоимости передвигается из сферы об р а­
щения в сферу производства. Именно только потому, что А. Смит и
Д. Рикардо исходили при рассмотрении капитализма из этой формы дви­
жения капитала, они сумели поднять политическую экономию на новую,
более высокую ступень развития по сравнению со своими предшествен­
никами.
Но вместе с тем такое понимание движения капитала приводит к
87
ряду ошибок, которые нашли сначала место у классиков политэкономии,
а затем пышным цветом расцвели у вульгарных экономистов.
Кругооборот производительного капитала не только низводит
процесс обращения до уровня простого посредствующего звена
в процессе производства и воспроизводства, но и дает основание для
его фетишизации и превратного понимания. Если извлечь из него
процесс обращения и отделить движение прибавочной стоимости
Р
Сп
то получим две тождественные формулы: Т—Д — Т и т— д— т. Обе они
представляют вид формул простого товарного обращения, а движение
прибавочной стоимости т— д— г, которая при простом воспроизводстве
полностью потребляется капиталистами, является находкой для вульгар­
ной политической экономии. «В т— д— т деньги,— говорит М аркс,—
функционируют лишь как монета; цель этого обращения — индивидуаль­
ное потребление капиталиста. Типично для кретинизма вульгарной поли­
тической экономии то, что это обращение, не входящее в кругооборот к а ­
питала,— обращение той части вновь созданной стоимости, которая по­
требляется как доход,— она выдает за кругооборот, характерный для
капитала» [18, стр. 81]. О стаю щ аяся в кругообороте капитала формула
Т —Д — Т есть формула простого товарного обращения, в которой т а к ­
же исчезает все характерное, специфическое для процесса обращения
капитала. Однако фетишизация капиталистических производственных
отношений на этом не останавливается, а развивается дальше. Весь про­
цесс производства и воспроизводства на основе кругооборота производи­
тельного капитала представляется как процесс производства не стои­
мости и тем более не прибавочной стоимости, а потребительной стоимо­
сти, т. е. капиталистический процесс производства выступает как процесс
производства вообще. Социальная форма капиталистического произ­
водства тонет, растворяется в общих свойствах процесса труда. В нем
началом движения является производство (Я ) и концом — такж е про­
изводство ( Я ) . Сокращенно этот кругооборот можно представить так:
Я . . . Я для простого воспроизводства и Я ... Я ' — для расширенного.
И в том и в другом виде кругооборота производительного капитала оста­
ются незамеченными такие специфические экономические формы, как
товар и деньги и их особое значение. Кругооборот производительного к а ­
питала дает буржуазным экономистам больше оснований говорить о
вечности капиталистического производства. Он притупляет историческую
цель капиталистического производства — прибавочную стоимость — и
выпячивает на первое место производство потребительных стоимостей.
Следовательно, кругооборот производительного капитала более фетиши­
зирует капиталистические производственные отношения, чем кругообо­
рот денежного капитала.
В. К р у г о о б о р о т т о в а р н о г о к а п и т а л а . В кругообороте
р
товарного капитала — Т'— Д '— Т < Я... Т — М аркс открывает еще
ряд сторон в движении капитала, которые оставались незамеченными в
двух первых формах кругооборота капитала. Что же это за стороны и о
чем они говорят?
В кругообороте денежного капитала процесс производства выражен
как возм ож н ость, в кругообороте производительного капитала — как
действительность [18, стр. 173]. В кругообороте товарного капитала он так
же, как и в кругообороте производительного капитала, выступает как
процесс воспроизводства, хотя и не в такой непосредственности. Далее,
кругооборот товарного капитала отличается от двух других кругооборо-
88
ю в еще и тем, что он открывается процессом обращ ения в целом.
В первом кругообороте капитала этот процесс разрывается производст­
вом, во втором, если и не разры вается на две стадии, то низводится до
степени посредствующего и мимолетного звена производства и р ассм ат­
ривается не как необходимая форма последнего, а как помеха и зло его.
В кругообороте ж е товарного капитала процесс обращения выступает
как целое и как всеобщ ая и необходимая общ ественная предпосылка
капиталистического производства и воспроизводства. И, что особенно
важно для понимания полноты выражения капиталистических производ­
ственных отношений, кругооборот товарного капитала в отличие от дру­
гих кругооборотов всегда начинается с Т \ а не с Т, т. е. с действительно
капиталистического отношения. Т есть капитальная стоимость плюс
прибавочная, значит, у самого исходного пункта кругооборота товарно­
го капитала стоимость уж е представляет собой капи тал, движение начи­
нается с возросшей стоимости. В первых двух кругооборотах капитала
ничего этого мы не имеем, в них стоимость обнаруживала себя как капи­
тал только в конце. Это говорит о том, что кругооборот товарного капи­
тал а представляет собой более высокую ступень развития капитала как
экономической категории. Здесь Т' — товар как капитал, или товар как
продукт его «существует в качестве исходного пункта, переходного пунк­
та и заключительного пункта движения,— поэтому оно всегда имеется
налицо. Оно — постоянное условие процесса воспроизводства» [18, стр.
109]. Кругооборот товарного капитала вы р аж ает существование капи­
талистического производства как всеобщ ей формы производства. Тем
самым он с самого н ач ала охваты вает и производительное и индивиду­
альное потребление, индивидуальное потребление как рабочих, так и
капиталистов [18, стр. 113]. Д алее, два первых кругооборота капитала
вы раж али только движение индивидуального к ап и тал а, так как в них
взаимная связь между индивидуальными капиталами выпадала, дви ж е­
ние одного не вплеталось в движение другого. Кругооборот же т о в а р ­
ного капитала обязательно «предполагает,— говорит М аркс,— в своей
сфере наличие другого промышленного капйтала» [18, стр. 111], с кото­
рым связывается посредством взаимного обмена произведенных товаров,
и тем самым определяет себя как кругооборот общественного капитала.
Следовательно, кругооборот товарного капитала в своей вещной форме
вы р аж ает отношение между промышленными капиталистами, с одной
стороны, и отношение между промышленными капиталистами и рабочи­
м и — с другой. Поэтому М аркс кругооборот товарного капитала поло­
жил в основу рассмотрения воспроизводства и обращения всего общ е­
ственного капитала (третий отдел второго тома «К а п и т а л а » ).
Кругооборот товарного капитала лежит и в основании экономиче­
ской таблицы Ф. Кенэ. Попытку Кенэ представить весь процесс произ­
водства капитала как процесс воспроизводства, обращение — только как
форму этого процесса воспроизводства, а денежное обращение — только
как момент обращения капитала, М аркс расценивает как гениальную.
«Э та попытка,— говорит Маркс, сделанная во второй трети XVIII столе­
тия, в период детства политической экономии, была в высшей степени
гениальной идеей, бесспорно самой гениальной из всех, какие только
выдвинула до сего времени политическая экономия» [21, стр. 321].
Г Единство трех фигур процесса кругооборота
к а п и т а л а . Несмотря на значительную полноту выражения капитали­
стических отношений производства и обмена формой кругооборота то­
варного капитала, все же, если брать его в отрыве от первых двух круго­
оборотов, он такж е не может охватить всей совокупности общественных
отношений. « В фигуре III (кругооборот товарного капитала.— А. Я /.),—
89
говорит М аркс,— находящиеся на рынке товары образуют постоянную
предпосылку процесса производства и воспроизводства. Поэтому, если
сосредоточить внимание на этой фигуре, то кажется, что все элементы
процесса производства происходят из сферы товарного обращения и со­
стоят только из товаров. При таком одностороннем понимании упускают
из виду такие элементы процесса производства, которые не являются
товарными элементами» [18, стр. 114. Курсив мой.— А. Ш.].
Совершенная полнота или конкретность выражения капиталистиче­
ских производственных отношений в процессе обращения капитала мо­
жет быть достигнута только через синтетическое единство всех трех
фигур кругооборота капитала, через взаимную связь их между собой.
Все три фигуры кругооборота капитала, взятые в единстве, прежде
всего устраняю т прерывность движения каждой стадии кругооборота
капитала. Ведь если берется один какой-либо кругооборот капитала, то
исчезает беспрерывность движения его каждой стадии. Беспрерывность
движения капитальной стоимости достигается за счет поочередно преры­
ваемого движения стадий кругооборота капитала: Д — Т обрывается
производством ( Я ) , производство — реализацией товарного капитала
(V —Д '). В единстве движения всех трех фигур кругооборота капитала
эта прерывность совершенно устраняется, стадии кругооборота уже не
чередуются во времени, а протекают одновременно, т. е. беспрерывно
совершается как процесс производства, так и процесс обращения. Это,
затем, служит основанием для выделения процесса обращения (Д — Т
и Т — Д ') в относительно самостоятельную и независимую отрасль при­
ложения капитала. Переплетение процессов производства и обращения
капитала, их одновременное течение и обособление друг от друга создает
более глубокую фетишизацию отношений между трудом и капиталом.
Процесс обращения капитала создает видимость, что прибавочная стои­
мость возникает и в самом обмене, что источником ее является такж е
и труд и ловкость капиталиста, реализующего товар.
Как известно, капитал как с ам о возр астаю щ ая стоимость проходит
сферу процесса производства и сферу процесса обращения (обмена).
Стоимость в действительности возрастает только в первой сфере, а во
второй — она лишь меняет денежную форму на товарную и товарную
на денежную. Чем меньше время обращения, тем быстрее циркулирует
капитал и, следовательно, тем больше возможность получить в течение
года массу прибавочной стоимости. Таким образом, в действительности
время процесса обращения (обмена) выступает в качестве отрицатель­
ной границы возрастания стоимости: чем меньше время обращения, тем
больш е масса прибавочной стоимости и наоборот. Но это вытекает из
внутренних, существенных связей между процессом производства и про­
цессом обращения капитала. На поверхности общественных отношений
все это искажается, маскируется, и создается ложная видимость явле­
ния, прямо противоположного внутренним связям. Так, например, те
капиталы, которые продолжительное время находятся в процессе о б р а­
щения, как правило, получают не меньше прибавочной стоимости (при­
были), чем такие же равновеликие капиталы, пребывающие значительно
меньше времени в нем. Этот факт или это явление создает представле­
ние у людей, что стоимость возрастает как в производстве, так в равной
степени и в обращении. Обращение, таким образом, из отрицательной
границы возрастания стоимости превращается в положительную, т. е.
чем больш е время обращения капитала, тем больш е масса прибавоч­
ной стоимости. Этот фетишизм процесса обращения капитала получит
дальнейшее свое развитие в торговом и ссудном капитале.
Видимость, позволяющая отождествлять процесс обращения с про­
90
цессом производства и тем самым маскировать действительный источ­
ник образования стоимости и прибавочной стоимости, особенно высту­
пает в издерж ках обращения.
Буржуазные экономисты отождествляют издержки обращения с и з ­
держками производства. И, далее, социальную форму издержек о б р а­
щения, характерную для капитализма, отождествляют с издержками
обращения, вытекающими из процесса труда вообще.
М аркс при рассмотрении этого вопроса прежде всего отделил чистые
издержки обращения от издержек, связанных с продолжением процесса
производства в сфере обращения. Какой же был им положен принцип
в этой классификации издержек? Принцип различия между стоимостью
п потребительной стоимостью, т. е. принцип различия между обществен­
ным бытием и бытием вещей. Как смешение последних есть фетишизм,
гак и смешение двух видов издержек обращения есть фетишизм. Р а с ­
смотрим это ближе.
Чистые издержки обращения исключительно связаны только с пе­
ременой формы стоимости, т. е. с функцией купли и продажи товаров.
Они совершенно не имеют никакого отношения к сохранению или к к а ­
кому-либо воздействию на потребительную стоимость товара. Это для
М аркса является существенным критерием для выделения категории
чистых издержек обращения.
Издержки же обращения, связанные не с переменой формы стои­
мости ( Т—Д и Д — Г ), а с воздействием на потребительную стоимость
то вар а, как, например, хранение, упаковка и др., относятся целиком к
производству товара и подводятся М арксом под категорию производи­
тельных издержек в сфере обращения. Этот вид издержек указы вает на
то, что процесс производства в известной мере проникает в сферу об р а­
щения. Понятие производства тем самым расширяется.
Выделив, таким образом, издержки обращения как особый вид про­
изводственного процесса в сфере обращения, М аркс затем рассматри­
вает их с точки зрения социальной формы и процесса труда вообще.
Так, например, издержки по хранению товарных зап асов — запасов
средств производства и средств потребления — могут быть связаны с
процессами производства и воспроизводства, а могут быть и не связаны
с ними. К последним относится так называемое затоваривание, хране­
ние товаров со спекулятивными целями и т. д. Эти издержки связаны
со специфическими капиталистическими отношениями: с конкуренцией,
спекуляцией, кризисами, а не с процессом производства и воспроизвод­
ства. М аркс их относит к специфическим издержкам обращения и выде­
ляет из производственных издержек обращения. Они больше всего по
своему понятию примыкают к чистым издержкам обращения.

II. Оборот капитала

Переход от одного к другому, говорит Гегель, есть развитие первого


во второе. Элементы нового находятся как бы в глубине старого и явл я­
ются его качественной границей. Переход к другому не отбрасывает
все! о первого, а сохраняет его определенные свойства и развивает их
дальше в новом качестве. Таким образом, нечто и другое одновременно
различны и тождественны [92, стр. 113]. Эту диалектику перехода одного
в другое мы накодим, в частности, у М аркса при переходе от кругообо­
рота к обороту капитала. Оборот капитала есть не что иное, как д а л ь ­
нейшее раскрытие сторон кругооборота или процесса обращения капи­
тала. Переход — ш аг вперед от одного к другому и вместе с тем —
углубление познания в недра первого.
91
Что такое оборот капитала? «Кругооборот капитала, определенный
не как отдельный акт, а как периодический процесс, называется оборо­
том капитала» [18, стр. 175]. В третьем отделе второго тома «К ап и тал а»
Маркс, резюмируя содержание второго отдела, говорит: « В о втором от­
деле мы рассматривали кругооборот капитала как кругооборот перио­
дический, т. е. как оборот капи тала» [18, стр. 396. Курсив мой.— А. Ш.].
Здесь кажется, на первый взгляд, больше тождества между кругообо­
ротом и оборотом капитала, чем различия. Определение пока что только
схватывает количественное различие. Кругооборот берется в одном
акте, а о б о р о т — в периодическом его повторении. Следовательно, ко­
личественное увеличение числа кругооборотов капитала превращ ает
последние в оборот капитала. Но в этом процессе дело не ограничи­
вается только количественной стороной, как и во всяком превращении
одного в другое количественное изменение вызывает появление нового
качества, новых проблем. Поэтому оборот капитала не простая сумма
десятков, сотен кругооборотов капитала, а представляет собою новую
экономическую категорию, более конкретную. Кругооборот капитала
есть определенная форма движения капитала, особый вид процесса
обращения, взятый в одном акте. Это не позволяет раскрыть всего много­
образия конкретных форм движения капитала как процесса обращения.
Так, например, в кругообороте капитала не раскрывается различный
характер обращения различных частей постоянного капитала, особен­
ность обращения переменного капитала, прибавочной стоимости и др.
Но как только мы переходим от кругооборота к обороту капитала, т. е.
как только берем не один акт кругооборота, а несколько, то сейчас же
возникают перед нами все эти проблемы.
Оборот капитала вместе с тем несет с собою и более глубокую
фетишизацию капиталистических производственных отношений, чем
кругооборот.
Чтобы рассмотреть оборот капитала с точки зрения дальнейшего
развития фетишизма производственных отношений и их экономических
категорий, необходимо несколько остановиться на выяснении внутрен­
ней логической структуры второго отдела второго тома «К ап и т ал а»
М аркса.
Эту структуру М аркс и зоб раж ает так: «П реж д е чем перейти непо­
средственно к исследованию того влияния, которое оборот оказывает
на процесс производства и на процесс увеличения стоимости, необхо­
димо рассмотреть две новые формы, которые капитал приобретает з
процессе обращения и которые воздействую т на форму его оборота»
[18, стр. 175. Курсив мой.— А. Ш.]. Более подробно о круге исследуемы\
в этом втором отделе вопросов М аркс говорит далее, в третьем отделе
[18, стр. 396— 397]. Таким образом, ход рассмотрения проблемы оборота
капитала можно наметить следующий: 1) общее понятие оборота к а ­
питала (глава V II), 2) две новые формы производительного капитала
(основной и оборотный капиталы), вытекающие из процесса его обра
щения (глава V III), 3) влияние основного и оборотного капиталов на
общую форму оборота производительного капитала (глава IX ), 4) кри­
тика теорий основного и оборотного капиталов классиков политэконо­
мии (главы X, X I), 5) влияние оборота капитала на процесс производ­
ства (главы X II— X V ), 6) влияние оборота капитала на процесс увели­
чения стоимости (главы XVI, X V II). Везде речь идет только об
индивидуальном капи тале. Основой для рассмотрения его оборота я в ­
ляются две первые фигуры кругооборота. «Если внимание обращается
преимущественно на то влияние, которое оборот оказы вает на создание
прибавочной стоимости, то из кругооборотов I и II необходимо рассмот­
92
реть первый; если же речь идет о влиянии оборота на создание продукта,
то необходимо рассмотреть второй» [18, стр. 173— 174. Курсив мой.—
А. Ш.]. Что касается третьей фигуры кругооборота, то она здесь не на­
ходит места, так как оборот, рассматриваемый как периодическое
повторение кругооборота товарного кап и тала, есть уже движение не
индивидуального, а общ ественного капитала. А последний выдвигает
другие проблемы. Эти вопросы М аркс рассматривает в третьем отделе
второго тома «К ап и тала».
Общее понятие оборота капитала нами уже было рассмотрено, пе­
рейдем теперь к анализу новых форм производительного капитала, в о з­
никающих из процесса его обращения,— основного и оборотного.
С точки зрения процесса труда вообще факторы производства де­
лятся на средства труда, предмет труда и самый труд. При капитали­
стическом производстве они получают определенную социальную фор­
му. Последняя образуется в зависимости от характера отношений между
рабочими и капиталистами. Отношения их по поводу производства
стоимости и прибавочной стоимости выраж аю тся прежде всего в том,
что средства и предмет труда принимают социальную форму постоян­
ного капи тала, а труд или его носитель — рабочая сила — социальную
форму переменного капитала. Постоянный и переменный капиталы об­
н аж аю т отношения эксплуатации рабочих капиталистами. Функции
постоянного капитала не требовали разделения средств производства
на составные части, и, следовательно, анализ процесса труда носил бо­
лее или менее ограниченный характер. Совершенно другое наблюдается
при делении капитала на основной и оборотный. Во-первых, это деление
требует расчленения средств производства и исследования характера
их функций при производстве, значит, делается дальнейший ш аг вперед
в рассмотрении процесса труда по сравнению с первым томом «К ап и ­
та л а», гл. V
Во-вторых, основной и оборотный капиталы не выявляют, а даж е
маскируют эксплуатацию рабочих капиталистами, скрывают действи­
тельный источник роста капитала. Он вы р аж ает главным образом дви­
жение капитальной стоимости.
Деление капитала на основной и оборотный в структуре «К а п и т а ­
л а » М аркса возникает на базе деления его на постоянный и перемен­
ный капиталы. Переход от постоянного и переменного капиталов к
основному и оборотному есть переход от сущности к явлению, от содер­
жания к форме, от абстрактного к конкретному.
С точки зрения процесса труда средства производства по их функ­
циям делятся на средства труда и предмет труда. Такое деление при­
суще ьсем обществам. Средства труда характеризуются следующими
чертами: во-первых, они закрепляются в производстве до конца своего
действия, т. е. до полного износа; во-вторых, при создании продукта
потребительная форма средств труда участвует полностью, а не частя­
ми, кроме того, потребительная форма средств труда не входит своей
материальностью в образование потребительной стоимости продукта,
она все время сохраняет свою самостоятельность по отношению к про­
дукту труда; в-третьих, износ потребительной формы средств труда
только качественный; в-четвертых, средства труда никогда не входят в
индивидуальное потребление и в-пятых, они всегда возобновляются с р а ­
зу, в полном своем составе.
Предмет труда характеризуется прямо противоположными чертами,
т. е. закреплен в производстве только на один кругооборот капитала; его
потребительная форма образует материальную субстанцию нового про­
дукта, значит, он не сохраняет самостоятельности по отношению к про­
93
дукту; может входить в индивидуальное потребление; возобновляется
в каждом кругообороте капитала.
Ни одно из этих качеств не может вы р аж ать производственных от­
ношений, следовательно, и не может быть признаком, определяющим
основной и оборотный капиталы. М ежду тем буржуазные экономисты
возводят эти вещественные черты средств и предмета труда в категории
основного и оборотного капиталов. Основному капиталу приписывают
черты неподвижности, оборотному — черты текучести. Фетишизм здесь
заключается в том, что натуральны е свойства средств и предмета труда
возводятся непосредственно в экономические формы. в экономические
категории.
Если посмотреть на средства и предмет труда со стороны их со­
циальной формы — стоимости, капитала, — то мы сразу же найдем
критерий для определения основного и оборотного капиталов. Средства
труда и предмет труда как товары, как носители стоимости по-разному
участвуют в образовании стоимости товара, имеют различный характер
передачи и обращения стоимости.
Стоимость средств труда переходит на продукты постепенно, частя­
ми, по мере изнашивания этих средств. С начала стоимость средств тру­
да переходит на товар, затем вместе с товаром проделывает м етамор­
фоз Т—Д и по окончании его оседает в Д, принимает форму сокровища.
Таким образом, происходит постепенное отделение стоимости средств
труда от их потребительной формы до полного перехода ее в форму
денег, сокровища. Из частичного обращения стоимости по истечении
жизненного срока средств труда образуется полный оборот их стоимо­
сти. Стоимость средств труда авансируется сразу сроком, примерно,
на 10 лет и более, поступает же в обращение частями и затем, выбывая из
него, оседает в форме сокровища. Это своеобразное снашивание и о б р а­
щение стоимости средств труда при монополизации последних классом
капиталистов делает их основным капиталом.
Особенность снашивания и обращ ения стоимости средств труда тес­
нейшим образом связан а с их потребительной формой, определяется ею.
Чтобы стоимость средств труда постепенно переходила на товар, отде­
лялась от общей массы и об р ащ ал ась вместе с товаром, необходимо
сохранение самостоятельности потребительной формы средств труда по
отношению к продукту. «Но хотя,— говорит М аркс,— основным капита­
лом средство труда становится не вследствие долговечности вещества,
из которого оно сделано, тем не менее его роль как средства труда тре­
бует, чтобы оно состояло из сравнительно прочного материала. Следо­
вательно, долговечность его вещ ества есть условие его функционирова­
ния в качестве средства труда, а вместе с тем — м атери альн ая основа
того способа обращ ения, который делает его основным капиталом. При
прочих равных условиях большая или меньшая изнашиваемость его
вещества накладывает на него в большей или меньшей степени печать
закрепленности и, следовательно, находится в весьм а существенной свя­
зи с его качеством как основного к апи тала» [18, стр. 249. Курсив м ой .—
А. Ш.]. М ежду вещественными свойствами и стоимостью средств труда
возникает необходимое единство. Основной капитал как экономическая
категория представляет это единство, одна сторона которого вы р аж ает
отношения людей к природе, другая — отношения м еж ду людьми, кл ас­
сами. Последнее становится социальной формой средств труда. Ф ети ­
шизм здесь заключается в том, что социальное свойство отож дествляет­
ся с вещественными свойствами средств труда и основной капитал тем
самым превращается в вечную категорию процесса труда вообще.
Этот же критерий особенности перенесения и обращения стоимости
94
лежит и в определении предмета труда как оборотного капитала. П р е д ­
мет труда передает свою стоимость на продукт не частями, а сразу це­
ликом в течение одного кругооборота. Эта особенность такж е сю и т в
необходимой связи с вещественной определенностью предмета труда.
Потребительная форма предмета труда сама входит в образование по­
требительной стоимости продукта, и это определяет характер перенесе
ния его стоимости на товар.
Оборотный капитал такж е представляет единство вещественного и
социального бытия. В этом единстве он и является экономической кате
горией.
Экономические категории — основной и оборотный капитал,— пред­
ставляя собой единство двух бытии и в них вы р аж ая два различных ви­
да отношений — отношения людей к природе и отношения между лю дь­
ми,— вы р аж аю т в то же время и единство производительных сил и про­
изводственных отношений. Это относится в той или другой степени ко
всем экономическим категориям.
С точки зрения особенностей обращения стоимости материальных
факторов производства под категорию оборотного капитала подводится
и рабочая сила, тем самым переменный капитал растворяется в оборот­
ном. Как оборотный капитал, так и переменный передают свою стои­
мость на продукт, на товар одинаково. То, что рабочая сила не передаст
вообще своей стоимости, а последняя вновь создается трудом, исчезает
в аспекте рассмотрения обращения капитала. Речь идет об обращении
стоимости, а обращение стоимости рабочей силы ничем не отличается от
обращения стоимости предмета труда, и в том и в другом случае аван ­
сированная капиталистом стоимость сразу же переходит на товар в од­
ном кругообороте. Здесь возникает более глубокая фетишизация капи­
талистических производственных отношений, чем в форме основного и
оборотного капиталов (средств производства).
Подведение рабочей силы под категорию оборотного капитала ведет
к тому, что, собственно, уже не рабочая сила принимает форму оборот­
ного капитала, а средства существования рабочих принимают эту форму.
Поскольку речь идет не о создании стоимости, а лишь только о ее об р а­
щении, то, естественно, внимание экономистов обращ ается не к рабочей
силе и ее творческой способности, а к тем жизненным средствам, кото­
рые необходимы для жизни рабочих и составляют стоимость, авансиро­
ванную капиталистами на их наем. Это позволяет буржуазным эконо­
мистам включать в оборотный капитал жизненные средства рабочих.
Выходит, что оборотным капиталом становится не авансированная капи­
талистом на куплю рабочей силы стоимость, а стоимость ж и з ­
ненных средств рабочих. Таким образом, жизненные средства рабочих
сами по себе становятся капиталом. Эта мистификация полностью скры­
вает источник создания стоимости и прибавочной стоимости.
Маркс показал, что при рассмотрении процесса возрастания стои­
мости рабочая сила принимает форму переменного капитала. К апита­
лист авансирует деньги на куплю рабочей силы, деньги переходят в ру­
ки рабочего, а сам рабочий, его активная деятельность принимают фор­
му переменного капитала. Только таким путем постоянная величина
авансированной стоимости превращ ается в переменную. В форме же
оборотного капитала выступает не рабочая сила, а та часть стоимости
производительного капитала, которая затрачивается на рабочую силу.
В этом существенное отличие переменного капитала от рассматриваемой
части оборотного. Стоимость, авансированную капиталистом на куплю
рабочей силы, рабочие сами превращ аю т в свои жизненные средства, и
это проходит вне процесса производства.
95
Основной и оборотный капиталы есть историческая экономическая
категория. «Мы видели...— говорит М аркс,— что средства производства
во всяком процессе труда, при каких бы общественных условиях он ни
совершался, всегда разделяются на средства труда и предмет труда.
Но лишь при капиталистическом способе производства й средства тр у ­
да и предмет труда становятся капиталом, притом «производительным
капиталом» в том значении, в котором он определен в предыдущем
отделе. Вместе с тем различие средств труда и предмета труда, выте­
кающее из природы процесса труда, проявляется в новой форме —
в форме различия основного капитала и оборотного капитала» [18,
стр. 181].
Оборот основного и оборотного капиталов влияет на общий оборот
авансированного капитала. Мы рассмотрели отдельно с качественной
стороны оборот основного и оборотного капиталов, установили их р а з ­
личие и особенность. Теперь (гл. IX) М аркс берет их в единстве и пред­
ставляет тем самым общий оборот основного и оборотного капиталов —
авансированного капитала. Чтобы свести различные обороты различных
частей основного капитала (здания, машины, приборы и т. д.) и такж е
оборотного капитала к некоему единству, необходимо использовать пер­
вую фигуру кругооборота — Д... Д '. Деньги представляют общую коли­
чественную величину всех частей основного и оборотного капиталов.
Если раньше мы определяли оборот как периодически повторяющийся
кругооборот капитала, то теперь общий оборот вносит к этому опреде­
лению некоторое дополнение. В общем обороте основной капитал не де­
лает полного кругооборота ни по стоимости, ни по потребительной ф ор­
ме, но зато оборотный капитал делает ряд кругооборотов. Поэтому
определить общий оборот авансированного капитала можно путем отно­
шения всей обернувшейся стоимости в течение одного года к сумме
основного и оборотного капиталов. Предположим, например, основной
капитал, составляющий 80 000 ф. ст., совершает в год 1/10 своего оборо­
та, т. е. снаш ивает 8000 ф. ст. своей стоимости. Оборотный капитал р а ­
вен 20 000 ф. ст. и совершает в год пять оборотов. Весь авансированный
капитал составит 100 000 ф. ст. Обернувшаяся в течение года вся стои­
мость будет равна 108 000 ф. ст. (8000 ф. ст. основного капитала плюс
20 000 ф. ст. X 5 = 100 000 ф. ст. — вся сумма оборотного капитала).
Разделив 108 000 ф. ст. на 100 000 ф. ст., получим общий оборот капи-
2
тала за г о д = 1 — - .« О б щ и й оборот авансированного капитала есть
средний оборот различных его составных частей» [18, стр. 205].
Общий оборот авансированного капитала наглядно показывает на
отделение стоимости от своей натуральной потребительной формы, стои­
мость приобретает большую самостоятельность своего наличного бытия,
чем в кругообороте капитала. Отрыв стоимости от потребительной
стоимости товара при поверхностном наблюдении этого процесса мо­
жет привести к извращенному, метафизическому пониманию стои­
мости, с чем нам придется встретиться при рассмотрении ссудного
капитала.
Вопрос критики теорий основного и оборотного капиталов классиков
буржуазной политэкономии мы здесь рассматривать не будем, так как
он по структуре нашей работы должен войти в VIII главу. Остановимся
несколько на влиянии оборота капитала на процесс капиталистического
производства в плане исследуемой нами проблемы — теории товарного
фетишизма. Ускорение или замедление оборота капитала прямо сказы ­
вается на выпуске количества продуктов в течение года. Длительные
обороты связаны с большими капитальными вложениями в основной
96
капитал, значительным отвлечением средств из обращения. Все это
обусловливает определенный характер промышленного развития капи­
талистических стран: прежде всего развитие легкой промышленности и
только затем — тяжелой.
Но не только оборот капитала влияет на производство, а и произ­
во д с тв о — на оборот капитала. Р ассм атр ивая этот вопрос, М аркс глуб­
ж е анализирует структуру процесса производства. Этой потребности не
возникало в первом томе «К ап и тал а». Во втором томе М аркс р ассм ат­
ривает процесс производства со стороны рабочего периода и времени
производства. Рабочий период составляет часть времени производства.
Только в нем совершается воздействие труда на предмет труда, только в
нем создается стоимость и прибавочная стоимость. Время же производ­
ства сверх времени рабочего периода не имеет никакого отношения к
созданию стоимости и прибавочной стоимости товара, оно воздействует
только на потребительную стоимость товара. Если же не выделять р а ­
бочий период из времени производства, тогда нужно признать, что есте­
ственный процесс брожения вина, который совершается помимо прило­
жения труда, создает стоимость. Следовательно, стоимость и прибавоч­
ная стоимость создается как трудом, так и природой. Этот фетишизм
обусловлен смешением, или отождествлением, рабочего периода с вре­
менем производства.
На оборот капитала оказы вает влияние и время обращения. Удли­
нение или сокращение последнего прямо действует на время оборота
капитала. Время обращения вообще маскирует процесс создания при­
бавочной стоимости, но сокращение времени обращения в цикле оборо­
та капитала еще больше создает видимость участия его в производстве
прибавочной стоимости.
Рассмотрение рабочего периода (глава X II), времени производства
(глава X III) и времени обращения (глава XIV) есть как бы предпосыл­
ка, предварительное выяснение вопросов для рассмотрения влияния
времени оборота на величину авансированного капитала (глава X V ).
Величина его зависит от времени оборота: чем больше последнее, тем
больше требуется авансировать капитала на производство товаров.
Различие между величинами авансированного капитала и временем их
оборота создает превратное представление в области годовой нормы
прибавочной стоимости. Это мы рассмотрим в вопросе о влиянии оборо­
та капитала на процесс увеличения стоимости.
Как оборот капитала влияет на процесс увеличения стоимости? П о­
скольку способностью создавать стоимость обладает только переменный
капитал, постольку М аркс абстрагируется от постоянного капитала и
исследует только оборот переменного капитала (глава X VI) и о б р ащ е­
ние прибавочной стоимости (глава X V II).
Возьмем два переменных капитала, применяемых в двух различ­
ных производствах с разным временем оборота. Первый капитал, А, до­
пустим, 500 V, создает в один оборот 500 т , делает в год (50 недель)
10 оборотов, следовательно, создает в год всей массы прибавочной стои­
мости 500 т X 10 = 5000 т . Годовая норма прибавочной стоимости со­
ставит = Ю 0 % . Второй капитал, Б, состоит из 5000 V, делает в
год один оборот, создает 5000 т . Годовая норма прибавочной с т о и м о с т и
РОГ0 т
с о с т а в и т — —— = 1 0 0 %. Годовой нормой прибавочной стоимости
ОШ1)
М аркс н азы вает отношение всей массы прибавочной стоимости, произ­

7, А. Шеховцов. 97
веденной в течение года, к сумме стоимости авансированного перемен­
ного капитала.
В обоих ка п и т ал ах еженедельно затр ач и ва етс я по 100 V; так, в к а ­
питале А 500 V авансируется на 5 недель, а в капитале Б 5000 V — на
50 недель; недельная норма прибавочной стоимости одинаковая, т. е.
с остав л яет 100%. Количество рабочих одинаково, рабочий день то ж е
имеет одну величину и сумм а применяемого переменного капи тала в те­
чение года одинакова (капитал А: 500 V X 10 = 5000 V, капитал Б:
5000 V X 1 = 5000 V). Н есмотря на все одинаковые условия, за исклю­
чением времени оборота, годовая норма прибавочной стоимости р азл и ч ­
ная: для А о н а — 1000%, а для Б — 100%. «Э то явление,— говорит
М ар к с ,— производит, конечно, такое впечатление, как будто норма п р и б а­
вочной стоимости зависит не только от массы и степени эксплуатации р а ­
бочей силы, приводимой в движение переменным капиталом, но и, кроме
того, от каких-то необъяснимых влияний, вы текаю щ и х из процесса о б р а ­
щения; это явление действительно истолковы валось именно таким о б ­
разом, причем, хотя и не в этой чистой, а в своей более сложной и более
скрытой форме (в форме годовой нормы прибыли), оно с н ачала 20-х
годов в ы зв а л о полный р а з л а д в школе Р и к ар д о » [18, стр. 334]. З а г а д о ч ­
ность исчезает, если мы глубже проанализируем это явление.
Чтобы раскры ть эту мистификацию, М аркс вводит различие меж ду
аван си п ован н ы м переменным капи талом и применяемы м переменным
капиталом . Это есть дальнейш ее углубление учения М ар к с а о перемен­
ном капитале. Так, например, для капи тала А авансируется перемен­
ный капитал на 5 недель в сумме 500 ф. ст., а еженедельно применяется
всего только 100 ф. ст. П рибавочн ая стоимость, создан н ая за неделю,
будет состав л ять 100 ф. ст. К ак а я в таком случае будет норма п р и б а­
вочной стоимости? Если отнести прибавочную стоимость 100 ф. ст. ко
всему авансированн ом у переменному капиталу, то она будет равна
2 0% , если ж е к примененному переменному капиталу, то она составит
100%. П равильн ы м будет последнее отношение, так как оно действи­
тельно в ы р а ж а е т превращение постоянной величины 100 ф. ст. в пере­
менную 200 ф. ст. Капитал Б авансируется на 50 недель в сумме
5000 ф. ст., применяется ж е еженедельно, как у к апи тал а А, 100 ф. ст.
Если прибавочную стоимость принять за 100 ф. ст., то норма п рибавоч ­
ной стоимости при отношении ее к примененному, а не к а ван с и р о в ан ­
ному капиталу т а к ж е составит 100%. Значит, меж ду капиталам и А и Б
установлено полное тождество. И з этого следует, что при исчислении
еженедельной, месячной или годовой нормы прибавочной стоимости сл е­
дует относить прибавочную стоимость за этот ж е период времени не к
авансированном у, а к примененному переменному капиталу. В течение
года в капитале Б применяется 5000 ф. ст. переменного капитала и т а ­
кая ж е сумм а авансируется на переменный капитал, значит, аван с и р о ­
ванный и примененный капиталы за год равны, совпадаю т. В капитале
А авансируется на весь год только 500 ф. ст., применяется ж е в течение
года 5000 ф. ст., так как авансированный капитал в 500 ф. ст. при д е с я ­
тикратном обороте составит 5000 ф. ст. Оборот кап и т ал а это скры вает,
и каж ется, что авансированный капитал А совп ад ает с его примененным
капиталом. Следовательно, при исчислении годовой нормы прибавочной
стоимости нужно относить годовую массу прибавочной стоимости не к
авансированном у переменному капиталу, а к примененному в течение
года переменному капиталу, тогда исчезает различие в годовых нормах
прибавочной стоимости у капиталов А и Б. Тайна раскр ы та, закон произ­
водства прибавочной стоимости сохран яет полную свою силу и при з а ­
темнении его действия оборотом капи тала.
98
Различие времени оборотов капиталов А и Б имеет большое зн а ­
чение как с индивидуальной, так и с общественной точки зрения. Капи­
талист А может начать производство с суммы денег в 500 ф. ст.,
авансируемых на переменный капитал, капиталист же Б — только лишь
с суммы в 5000 ф. ст. У капиталиста А через 5 недель возвращ аю тся
деньги, и он снова авансирует их на переменный капитал. Фондом аван ­
сирования на второй цикл является вновь созданная стоимость, а не
фонд капиталиста, как в первом цикле. И так до конца года. Совершен­
но другое наблюдается у капиталиста Б. Здесь в год один раз аванси­
руются 5000 ф. ст. Вс?е последующие авансы через каждые 5 недель
возобновляются не из фонда вновь созданной за эти 5 недель стоимо­
сти, а из фонда, авансируемого капиталистом на весь год. Капитал А
через каждые 5 недель доставляет продукт обществу, капитал Б — толь­
ко через год. Следовательно, капитал Б на целый год отвлекает из об­
щественного производства средства производства и средства потребле­
ния, не д а вая взамен этого, кроме денег, ничего. Он произведет продукт
только через год. Это вызывает и различие в обращении прибавочной
стоимости (гл. X V II).

III. Воспроизводство и обращение всего общественного капитала


Третий отдел второго тома « К ап и т ал а» является логическим про­
должением первых двух, разры вать их нельзя. Но, несмотря на это, в
ряде учебников по политэкономии воспроизводство и обращение общест­
венного капитала отрывают от кругооборота и оборота капитала и рас­
сматривают после цены производства, ссудного капитала и ренты. В пер­
вом отделе второго тома « К ап и т ал а» М аркс рассматривает кругооборот
индивидуального капитала. Кругооборот берется как один акт. Он, по
сути дела, есть процесс производства и обращения индивидуального к а­
питала. Во втором отделе Маркс рассматривает оборот только индиви­
дуального капитала. Но оборот капитала есть повторение процесса
кругооборота, следовательно, не что иное, как форма воспроизводства
индивидуального промышленного капитала. В третьем отделе второго
тома « К ап и т ал а» М аркс поднимается на новую ступень рассмотрения,
от воспроизводства индивидуального капитала переходит к воспроиз­
водству общественного капитала. Возникает проблема общественного
капитала и его отношения к индивидуальному капиталу.
Индивидуальный капитал есть капитал отдельного лица, персонифи­
кацией его является индивидуальный капиталист. Индивидуальный ка-'
питал М аркс рассматривает как отделившуюся, обособившуюся часть
общественного капитала. Индивидуальные капиталы суть звенья цепи
общественного капитала. «К аж ды й отдельный капитал,— говорит
Маркс,— составляет лишь обособившуюся, так сказать, одаренную ин­
дивидуальной жизнью, дробную часть всего общественного капитала,
подобно тому, как каждый отдельный капиталист представляет собой
лишь индивидуальный элемент класса капиталистов» [18, стр. 395]. Т а ­
ким образом, индивидуальный капитал представляет собой абстракцию
от общественного капитала, он составляет момент последнего, и, следо­
вательно, менее конкретную категорию, чем общественный капитал.
В таком случае переход от индивидуального капитала к общественному
есть восхождение от менее конкретной к более конкретной экономиче­
ской категории.
Общественный капитал есть совокупность всех индивидуальных ка­
питалов. Последние, взятые в единстве, образуют категорию общест­
венного капитала. Персонификацией общественного капи тала является
7* 99
весь класс капи талистов. 'Общественный капитал на данной ступени
рассмотрения — в процессе обращения — берется только как п ро­
мышленный капитал,’ и персонификация его выступает в образе класса
промышленных капиталистов. В дальнейшем (в третьем томе «К а п и ­
т а л а » ) понятие общественного капитала будет все больше и боль­
ше усложняться. Он будет включать в себя торговый и ссудный к а ­
питалы.
Движение общественного капитала состоит из всей совокупности
движения, оборотов, индивидуальных капиталов. Э та совокупность не
есть простая арифметическая сумма, а образует новое качество. С об щ е­
ственным капиталом связаны другие проблемы. Общественный капитал
охваты вает не только производительное потребление, как кругооборот
индивидуального капитала, но и индивидуальное, которое вы падало из
сферы кругооборота индивидуального капитала. Общественный капи­
тал включает в себя как капиталистическое, так и простое товарное
обращение. Д ал ее на его основе возникают такие проблемы, как обмен
между двумя подразделениями общественного производства, восп роиз­
водство израсходованных средств производства и одновременное с о з д а ­
ние новой стоимости, доход и капитал. Эти проблемы определили и
структуру данного отдела «К а п и т а л а » . Остановимся немного на по­
следней.
Третий отдел состоит из четырех глав (X V III— X X I ). В X V III г л а ­
ве — «В ведение» — определяется предмет исследования всего третьего
отдела, именно: «Мы должны теперь,— говорит М аркс,— перейти к р а с ­
смотрению процесса обращения (который в своей совокупности есть
ф ерм а процесса воспроизводства) индивидуальных капиталов как со­
ставных частей всего общественного капитала, т. е. к рассмотрению про­
цесса обращения всего общественного капи тала» [18, стр. 397]. Здесь
же и выделяется роль денежного капитала. Определив, таким образом,
в общих чертах предмет исследования, М аркс о б р ащ ается в следующей,
XIX , главе к своим предшественникам, чтобы выяснить их точку зрения
на этот вопрос. Физиократы, А дам Смит, Д ави д Рикардо, Рамсей, Сэй,
Ш торх, Сисмонди, Бартон, Ш ербюлье, Д. С. Милль — таковы вехи
Исторического исследования. М аркс высоко оценивает заслуги Кенэ, ко­
торый впервые попытался представить процесс воспроизводства в форме
процесса обращ ения всего общ ественного капи тала. Кенэ в процессе
воспроизводства выделил постоянный капитал, который выпал из поля
зрения' А. Смита. Открытия делаются не только благодаря многосто­
ронности кругозора открывателя, но и благодаря ограниченности его.
Т ак было с Ф ран су а Кенэ; «...ему,— говорит М аркс,— удалось схватить
суть дела б лагод аря ограниченности своего кругозора» [18, стр. 404].
Более подробно М аркс останавливается на концепции воспроизвод­
ства А. Смита. План рассмотрения таков: 1) общие положения Смита,
2) разложение меновой стоимости у Смита на V + пг, 3) постоянная
часть капитала, 4) капитал и доход у А. Смита, 5) резюме. К общим
положениям у А. Смита относится ошибочное представление, что з а р а ­
ботная плата, прибыль и земельная рента, являясь тремя первоначаль
ными источниками всякого дохода, вместе с тем составляю т и меновую
стоимость то вара. Из этого следовало, что годовая стоимость произве­
денного совокупного Продукта равнялась вновь созданной стоимости.
А. Смит не делит общественное производство на производство средств
производства и производство предметов потребления. З а последним у
него потонуло первое. Поэтому у него весь совокупный продукт общ ест­
ва выступает как Доход. Д охбд и капитал он рассм атр и вает только с
точки зрения индивидуального капитала, которая окончательно и з а п у ­
100
тывает его. Последующие разделы представляют (более; подробный а н а ­
лиз общих положений А. Смита.
От исторического экскурса М аркс переходит к.непосредственному
предмету своего исследования, который состоит из д в у ^ г л а в . В XX .гла­
ве рассматривает простое воспроизводство, в XXI — накопление и р ас­
ширенное воспроизводство. Все важнейшие теоретические проблемы
воспроизводства общественного капитала Маркс разреш ает в XX главе.
XX глава довольно тщательно обработана Марксом, и прелставляет со­
бой образец диалектического исследования и изложения одной из зап у­
танных и трудных проблем политической экономии — воспроизводства
и обращения всего общественного капитала. Она начинается с общей
постановки вопроса (первый раздел)^ к которому относятся понятия
общественного капитала, значение кругооборота товарного капитала
(Т '— Л — Т Я... Т') для рассмотрения воспроизводства и об р а­
щения всего общественного капитала, необходимость: разделения об­
щественного производства и совокупного продукта .по натуральной
форме на средства производства и средства потребления, которое возни­
кает только на основе общественного капитала. И, наконец, рассматри
вается значение выделения в особую главу простого производства.
Во втором разделе — « Д в а подразделения общественного капита­
л а » — Маркс весь общественный продукт, а следовательно, и все про­
изводство общества делит на два вида по натуральной форме и на три
части — по стоимости. Это является основой рассмотрения ,всех проблем.,
связанных с исследованием воспроизводства и обращения всего общ е­
ственного капитала. В третьем разделе — «Об;мев между двумя подраз-
делен и ям и »— Маркс показывает, как происходит обмен между двумя,
подразделениями общественного производства, какие части стоимости
совокупного общественного продукта I подразделения'обмениваются на
часть совокупного общественного продукта II подразделения и обосно­
вывает экономический закон равенства между ними, именно I (у + т ) =
= II С. Э т о т экономический закон имеет как общее,- так и апецифическое
значение. Фетишизм обнаруживается в том* что; обмен :и равенство двух
частей совокупного, общественного продукта I подразделения и одной,
части совокупного общественного продукта II подразделения- представ^,
ляются только в форме капитала. В. И. Ленин указал на эту ошибку в
замечаниях на книгу Н. И; Бухарина'«Экономика переходного периода»..
В них В. И. Ленин говорит, что равенство I (Vг\-уъ) ч=Л\ С будет иметь,
значимость и в коммунистическом обществе. Все дело-. заключается в
том, чтобы отделить вещественный процесс от общественной фор­
мы. Смешение, отождествление их приводит' в лоно товарного
фетишизма.
В четвертом разделе — «Обмен в пределах подразделения II. Необ­
ходимые жизненные средства и предметы роскоши» — М аркс углубляв7
анализ схем воспроизводства. II подразделение общественного произ­
водства разделяется на два вида: на производство необходимых жизнен­
ных средств и производство предметов роскоши. Обмен в целом стано­
вится более сложным.
В пятом разделе — «Опосредствование обмена;.денежным об р ащ е­
нием» — М аркс вводит в схемы воспроизводства и обращения общ ест­
венного капитала деньги. Обмен осуществляется через деньги, которые
вносят большую запутанность и мистификацию в процессы боспроиз-
водства и обращения. Откуда берутся деньги для реализации стоимости,
и особенно прибавочной стоимости, если предполагается только два
класса: рабочие и капиталисты? Деньги для этой цели авансируются,
говорит Маркс, самими капиталистами. На первый взгляд это кажется
101
парадоксом. Д ва обстоятельства вы зы ваю т эту проблему. Первое — по­
явление в процессе обращения промышленного капитала, торгового и де­
нежного капиталов, первой формой которых всегда являются деньги,
потому что ни тот, ни другой не производят продукта или товара. Вто­
р о е — распадение прибавочной стоимости на различные формы, предста­
вителями которых являются наряду с промышленными торговые и де­
нежные капиталисты и землевладельцы. «В се эти молодчики являются
по отношению к промышленному капиталисту покупателями, и постоль­
ку они превращ аю т его товары в деньги; они рго раг!е (в соответствую­
щем размере.— А. Ш .) тоже бросают деньги в обращение, а капиталист
получает эти деньги от них. При этом постоянно забы ваю т, из какого
источника эти молодчики первоначально получили деньги и откуда они
постоянно все снова и снова их получают» [18, стр. 477].
В шестом разделе — «Постоянный капитал подразделения I» —
Маркс рассматривает постоянный капитал как воспроизведенную стои­
мость израсходованных средств производства. Эта часть совокупной
стоимости не превращается в доход и реализуется в пределах I под раз­
деления. Тем самым открывается рынок реализации средств производ­
ства для производства средств производства. Он относительно отры вает­
ся от рынка реализации средств потребления. К ак ни очевидно это я в ­
ление, оно тем не менее тонет в товарном фетишизме. М арксу потребо­
валось выделить эту часть капитальной стоимости из стоимости товара
и затем выделить в самостоятельную отрасль из общественного произ­
водства в производство средств производства, чтобы обнаружить скрытое
содержание за товарной формой обмена. «Если бы производство,— го­
ворит М аркс,— было общественным, а не капиталистическим, то ясно,
что эти продукты подразделения I в целях воспроизводства не менее
постоянно распределялись бы вновь как средства производства между
отраслями производства этого подразделения: одна часть непосредствен­
но оставалась бы в той отрасли производства, из которой она вышла
как продукт, напротив, другая переходила бы в другие отрасли, и т а ­
ким образом между различными отраслями производства этого под­
разделения установилось бы постоянное движение в противоположных
направлениях» [18, стр. 481].
В седьмом разделе — «Переменный капитал и прибавочная стои­
мость в обоих подразделениях» — М аркс рассматривает всю вновь с о з­
данную стоимость совокупного продукта. Открывает экономический
закон, указывающий, что вновь созданная стоимость в обоих подраз­
делениях равна всей совокупной стоимости II подразделения, т. е.
I (V + т ) + II (V + т ) = II (с + V + т ) . Здесь же М аркс вскрывает и
корни ошибки А. Смита, устранившего из стоимости совокупного
общественного продукта II подразделения стоимость постоянного
капитала.
С точки зрения индивидуального капитала вся стоимость товарной
массы II подразделения распадается на с + V + т , а с точки зрения об ­
щественного капитала — на V + т , так как II (с + V + т ) = I (у +
+ т ) + II (V + т ) .
В восьмом разделе — «Постоянный капитал в обоих подразделе­
н и я х »— М аркс все глубже и глубже вскрывает корни фетишистского
представления А. Смита в отношении стоимости постоянного капитала.
Третий экономический закон реализации при простом воспроизводстве
гласит: сумма стоимости двух постоянных капиталов I и II подразделе­
ний равняется всей совокупной стоимости общественного продукта
I подразделения, т. е. I с + II с = I (с + V + т ) . Постоянная капиталь­
ная стоимость (I с + II с) вновь появляется в виде продуктов, совершен­
ие
но отличных от предметов потребления,— в виде средств производства
К аж ется, будто на производство этих новых продуктов не затрачено ни
малейшей доли общественного рабочего дня, так как рабочий день
делится на необходимое и прибавочное рабочее время, время, идущее
только на создание новой стоимости. Об этом более подробно будег
сказано дальше, в разделе «К апитал и доход».
В девятом разделе — «Ретроспективный взгляд на А. Смита, Штри­
ха и Рам сея» — М аркс резюмирует ошибки А. Смита и его последова­
телей.
В десятом разделе — «К апитал и доход: переменный капитал и з а ­
работная плата» — М аркс рассматривает один из очень важ ных и фе­
тишизированных вопросов — понятие капитала и дохода, их связь, пере­
ходы, различие. Об этом мы скажем дальше.
В одиннадцатом разделе — «Возмещ ение основного капитала» —
М аркс еще больше углубляет анализ воспроизводства и обращения об­
щественного капитала. Рассмотрение возмещения основного капитала
имеет непосредственное отношение к циклическому движению воспро­
изводства и экономическим кризисам. Возмещение М аркс рассматри­
вает как в стоимостной форме, так и в натуральной.
В двенадцатом разделе — «Воспроизводство денежного м атериа­
л а » — М аркс рассматривает отрасль золотопромышленности, которая
включается в схемы общественного воспроизводства и обращения
общественного капитала. Круг анализа еще более расширяется,
конкретное постигается во всем своем многообразии и сложных взаи м о ­
отношениях.
И, наконец, тринадцатый раздел — «Теория воспроизводства Де-
стюта де Траси». В нем М аркс показывает поверхностность взгляда Де-
стюта де Траси на воспроизводство, полное фетишизма.
XXI глава — «Накопление и расширенное воспроизводство» — менее
обработана М арксом и не закончена. В ней М аркс рассматривает сна­
чала накопление в подразделении I, затем накопление в подразделении
II и, наконец, как синтез того и другого — схематическое изображение
накопления. Таков план третьего отдела второго тома «К ап и т ал а»
М аркса.
Д ля выяснения фетишизации производственных отношений, свя зан ­
ных с воспроизводством и обращением всего общественного капитала,
мы рассмотрим всего лишь два вопроса: постоянный капитал и капитал
и доход.
Д огм а А. Смита о том, что стоимость товара разлагается только
на три основные формы дохода и что постоянный капитал исключается
из стоимости товара, есть продукт фетишизации капиталистических про­
изводственных отношений. Достаточно снять товарную форму и форму
капитала с процесса труда, как совершенно явственно обнаружится
самостоятельность з а т р а т труда на средства производства, и последние
никак не сводятся к средствам потребления или к доходу. «Если ди­
карь,— говорит М аркс,— изготовляет лук, стрелы, каменные молотки,
топоры, корзины и т. п.— то он совершенно отчетливо сознает, что из­
расходованное на это время он употребил не на производство пред­
метов потребления, т. е. что он удовлетворил свою потребность в сред­
ствах производства и ничего более» [18, стр. 497]. В капиталистическом
обществе очевидность этого скрывается. «Это «отчетливое сознание»
своего отношения к производству,— пишет В. И. Ленин,— утратилось в
капиталистическом обществе вследствие присущего ему фетишизма,
представляющего общественное отношение людей в виде отношений
продуктов — вследствие превращения каждого продукта в товар, произ­
103
водимый на неизвестного потребителя, подлежащий реализации, на .не­
известном рынке» [50, стр. 45— 461.
Для индивидуального капитала А. Смит сохраняет стоимость по­
стоянного капитала, он признает, что стоимость то вар а расчленяется
на с + V + т . Но с точки зрения общественного капитала самостоятель­
ность категории постоянного капитала исчезает, вернее, превращается
в формы дохода (V + т ) .
Маркс, опровергая догму А. Смита, вместе с тем раскрывает и
причины, породившие ее в голове А. Смита. Первая из них заклю чалась
в том, что вновь созданная стоимость в I и II подразделениях в течение
года равняется всей совокупной стоимости II подразделения — I (V +
+ т ) + II (V + т ) = II (с + V + т ) . Вновь созданная стоимость при про­
стом воспроизводстве вся обращ ается в доход, т. е. становится средством
потребления рабочих и капиталистов. А поскольку она тождественна
совокупной товарной стоимости II подразделения, то делается ошибоч­
ный вывод, что последняя такж е состоит из V + т . Вторая причина з а ­
ключалась в том, что А. Смит не разделил общественное производство
на производство средств производства и производство средств потреб­
ления, последние закрывали собою первые. И, наконец, третья прнчина
заклю чалась в том, что А. Смит не различал двойственного характера
труда, создающего товары. Поэтому он никак не мог представить, чтобы
в течение годового рабочего времени труда, разделенного на необхо­
димое и прибавочное время, могло бы происходить кроме создания но­
вой стоимости еще и воспроизводство старой. Все время, весь труд есть,
по Смиту, только труд, создающий стоимость. Посредством разделения
труда, производящего товары, на конкретный и абстрактный труд
Маркс показал, как одновременно совершаются создание стоимости и
воспроизводство стоимости израсходованных средств производства.
Абстрактный труд создает стоимость, а конкретный переносит стои­
мость расходуемых средств производства на товары. Смит, говорит
Марке, «не различает труда, поскольку он в качестве затраты рабочей
силы создает стоимость, и труда, поскольку он в качестве конкретного,
полезного труда создает предметы потребления (потребительную стои­
мость») [18, стр. 424].
Капитал и д о х о д . Капитал и доход суть две экономические
категории, тесно связанные друг с другом. Бурж уазн ая политэкономия
не понимает ни той, ни другой. Она хватается за видимость, фиксирует
внешние связи между капиталом и доходом, не добираясь до внутрен­
него их взаимоотношения. Самостоятельность этих категорий она при­
знает только для индивидуального капитала, с точки же зрения общ ест­
венного капитала они у нее исчезают. Так, например, буржуазные п о ­
литэкономисты, начиная с А. Смита, утверж даю т: то, что является для
одного капиталом, для другого есть доход, и наоборот. Значит, для всех
нет единой категории как капитала, так и дохода. Это представление
вытекает из фетишизации капиталистических производственных отноше­
ний. Остановимся на выяснении этого.
Капитал, как уже много раз говорилось о нем, есть единство вещ е­
ственного и общественного бытия, единство потребительной стоимо­
сти и стоимости. Упуская из виду это единство различий, буржуазные
экономисты часто решают проблемы, исходя только из того, что капитал
есть бытие вещей, и движение его улавливается только с этой стороны.
Доход так ж е есть единство потребительной стоимости и стоимости.
Он выступает на данной ступени рассмотрения в двух основных ф о р ­
мах: в форме заработной платы рабочих и в форме прибавочной стоимо­
сти промышленных капиталистов, Доход означает фонд потребления,
104
предметы потребления. Последние принимают форму товаров, следова­
тельно, доход является единством потребительной стоимости и стоимо­
сти. Через свою общую форму (товарную) и особенные формы (з а р а ­
ботная плата и прибавочная стоимость) он вы р аж ает производственные
отношения между рабочими и промышленными капиталистами. Доход
не может одновременно быть для одного доходом, а для другого капи­
талом. Так же и капитал не может одновременно быть для одного ка­
питалом, а для другого доходом. Капитал остается капиталом, и доход
остается доходом в целом для всего общества, как бы ни менялись их
формы и как бы ни переплетались они друг с другом. Чтобы это выяс­
нить, возьмем сначала I подразделение, затем обмен между I и
II подразделениями и, наконец, II подразделение общественного про­
изводства капитала и посмотрим в них движение капитала и дохода.
Стоимость и потребительная стоимость постоянного капитала (С )
в произведенных средствах производства I подразделения остается к а ­
питалом как для индивидуального, так и для общественного капитала.
Здесь постоянный капитал (С) совершенно ясно вы р аж ается в таких
товарах, которые не могут быть предметом удовлетворения личных по­
требностей, т. е. не могут превратиться в доход ни для кого. С ледова­
тельно, здесь и по стоимости, и по потребительной стоимости к а ­
питал остается капиталом во всем процессе общественного воспроиз­
водства.
Нечто другое мы наблюдаем в переменном капитале (V) I подраз­
деления. В о-п е р в ы х, он представляет по стоимости эквивалент дохода
рабочих и, в о - в т о р ы х , обменивается на предметы потребления II под­
разделения, представляющие часть стоимости постоянного капитала это! о
подразделения, т. е. 10 = 1172 с, или I. 1000 V= II. 1000 с. Видимость то­
варных отношений говорит о том, что в I подразделении переменный
капитал (1000 V) является для капиталиста капиталом, а для рабочих
доходом. И далее, обмен между IV и I I 1/2 с такж е подкрепляет истин­
ность видимости. Если I V представляет доход для рабочих I подразде­
ления, :то для капиталистов II подразделения средства производства, вы­
ражающие. переменный капитал, являются капиталом. И здесь види­
мость обмена говорит: то, что для одного есть доход, для другого — ка­
питал; Это ж е наблюдается и в переменном капитале II подразделения.
Д ля капиталистов этого подразделения переменный капитал (II. 500 у)
есть капитал, а для рабочих — доход.
Вся путаница в этом вопросе коренится в непонимании капитала и
форм его бытия. Капитал представляет единство стоимости и потреби^
тельной стоимости, и это нужно не упускать из виду ни на одну минуту
при рассмотрении экономических категорий капитала и дохода. Если
потребительная стоимость, в которой пребывает капитал, идет в личное,
а не производственное потребление, то это еще не означает, что капитал
п ревращается в доход. Это говорит только о том, что капитал в своем
движении принял другую форму вещественного бытия. Так, например,
для капиталиста I подразделения переменный капитал (1000 V) никог­
да не превратится в доход рабочих, он все время будет находиться по
стоимости в руках капиталиста как капитал. Проследим его движение.
Р
Сначала в стадии Д — Т < переменный капитал существует в
денежной форме в руках капиталиста. Денежная форма, предназначен­
ная для купли рабочей силы, есть постоянная величина и является капи­
талом пока лишь в потенции или по своему назначению.
При купле рабочей силы деньги переходят на сторону рабочего и
составляют его форму дохода, рабочая же сила становится на место
денег, превращ ается в субъективный фактор производства и выступает
как вещественный, живой носитель переменного капитала. Только в ф о р­
ме действующей рабочей силы постоянная величина денег, авансирован­
ных капиталистом на куплю рабочей силы, превращается в переменную
величину и делается переменным капиталом. По окончании процесса
производства переменный капитал из формы действующей рабочей силы
переходит своей стоимостью в форму товара. Товар теперь становится
носителем капитальной стоимости переменного капитала. Третья стадия
кругооборота капитала — Т — Д ' — есть превращение его товарной ф ор­
мы в денежную, которая снова начинает движение капитала. С лед ова­
тельно, капитал не превратился в доход оттого, что рабочие получили
от капиталиста заработную плату. Если же капитал рассматривать
только как вещь, то, естественно, переход вещи из рук одного в руки
другого будет создавать видимость превращения капитала в доход и
обратно.
Теперь посмотрим на движение переменного капитала I подразде­
ления при обмене его на часть постоянного капитала II подразделения
(I. 1000 0 = 11. 1000 с). Рабочие I подразделения, получив эквивалент
стоимости своей рабочей силы от капиталистов I подразделения в ф ор­
ме заработной платы, на деньги покупают у капиталистов II подразде­
ления средства потребления, которые по стоимости представляют
постоянный капитал. К ак уже известно, рабочие в денежной сумме з а ­
работной платы владеют не денежным капиталом, а просто деньгами —
эквивалентом стоимости рабочей силы. Они для них суть доход, и боль­
ше ничего. П ревращ ая деньги — форму своего дохода — в средства
потребления, рабочие совершают обычную куплю товаров, но не куплю
товарного капитала. Значит, и с этой стороны обмен I V на Н е не пред­
ставляет превращения дохода в капитал.
Т акж е и обмен дохода капиталистов I подразделения 1000 т на
средства потребления капиталистов II подразделения 1000с не есть
превращение дохода в капитал и капитала в доход. Стоимость постоян­
ного капитала, воплощенная в средствах потребления, при обмене
1 . 1 0 0 0 т на II. 1000 с переходит из вещественной формы средств потреб­
ления в денежную и затем в форму средств производства. В продолже­
ние всего времени этого метаморфоза капитал капиталистов II п од раз­
деления все время находится в их руках, т. е. он остается капиталом и
не переходит в доход.
Аналогично решается эта проблема и при рассмотрении II под раз­
деления общественного производства. Так, совокупный продукт II под­
разделения составляет 2000 с + 500 V + 500 т = 3000. Все 3000 пред­
ставляют предметы потребления. Они могут пойти только в личное по­
требление людей, т. е. стать формой реализации дохода всех классов.
Здесь сразу же возникает противоречие двух точек зрения. С точки зр е­
ния индивидуального капитала средства потребления, представленные
в с и V, есть капитал, а с точки зрения общественного капитала они
представляют доход. Мы опять попадаем в тот же круг: что для одного
есть капитал, то для другого — доход и наоборот.
Постоянный капитал II подразделения 2000с представлен в то вар ­
ной массе предметов потребления. Эта вещественная форма не может
служить капиталом в процессе производства, ее необходимо превратить
в средства производства. Обмен между П с и I (V + т ) осуществляет
это превращение. Обмен совершается посредством денег. Капиталисты
11 полразделения при реализации своих товаров отчуждают потреби­
тельную стоимость, а не стоимость. Стоимость же товаров перевопло­
щается в денежную форму, которая представляет собой форму бытия
юь
капитала. Таким образом, постоянный капитал сохраняется и не пре­
вращ ается в доход для других лиц и во II подразделении.
Так же обстоит дело и с переменным капиталом II подразделения.
Хотя он по натуральной форме и представляет предметы личного по­
требления, в которые реализуется денежная форма дохода рабочих, и
в этой натуральной форме отчуждается от капиталистов, однако и этот
метаморфоз не есть превращение капитала в доход и дохода — в капи­
тал. Переменный капитал не уходит из рук капиталиста в процессе об­
мена товара на деньги, а только перевоплощается из одной веществен­
ной формы в другую. Но может ли вообще при каких-либо условиях
капитал превратиться в доход? Конечно, может. Крайности, говорит
диалектика, всегда совпадают. Превращение капитала в доход может
происходить при суженном воспроизводстве, т. е. при исключительных
условиях.
Т акж е и доход может п ревращ аться в капитал. Но здесь обстоя­
тельства превращения другие. Если доход рабочего класса составляет
зараб отн ая плата и последняя стоит ниже стоимости рабочей силы, то
часть дохода рабочих превращается в капитал, идет на расширение п ро­
изводства.
Что касается распадения прибавочной стоимости при расширенном
воспроизводстве на капитал и доход, то здесь не доход превращается в
капитал, а часть прибавочной стоимости превращается в капитал. Д о ­
ход потребляется капиталистами и остается доходом как для индиви­
дуальных капиталистов, так и для общ ества в целом.
Г Л ЛВ А Ш Е С Т А Я

ФЕТИШ ИЗМ ПРОЦЕССА КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО


ПРОИЗВОДСТВА, ВЗЯТОГО В ЦЕЛОМ

Предмет и структура третьего тома «Капитала»


М а р к с а . К выяснению предмета и структуры третьего тома «К ап и т а­
л а » Маркса нужно подходить диалектически. Диалектика прежде всего
требует рассматривать предмет, явление в развитии, во взаимной связи
их с другими предметами и явлениями, в развитии от простого к сл ож ­
ному и т. д. Только таким путем достигается правильное, научное ^вос­
создание реального конкретного в мышлении.
В этом аспекте весь процесс познания капиталистических произ­
водственных отношений от первого до третьего томов «К ап и т ал а» есть
процесс их воссоздания как целого, конкретного. Каждый том «К а п и т а ­
л а » — определенная ступень этого воссоздания в познании. В первом
томе М аркс из всей совокупности капиталистических производственных
отношений выделяет и рассматривает главным образом отношения м еж ­
ду производительными капиталистами и рабочим классом в непосредст­
венном процессе материального производства. Производительные к а ­
питалисты здесь являются представителями всего класса капиталистов.
Они олицетворяют собою производительный, торговый и денежный к а­
питалы. Экономической вещной формой выражения производственных
отношений между всем классом капиталистов и всем классом рабочих в
непосредственном процессе материального производства является в
основном прибавочная стоимость и заработная плата. Первая представ­
ляет капитал как монополизированную капиталистами собственность на
средства производства, вторая — рабочую силу как товар, труд как н а­
емный труд. Эти две экономические категории взаимосвязаны, неразры в­
ны, дополняют друг друга, взятые вместе они характеризую т самое
существенное — сердцевину совокупных капиталистических производст­
венных отношений.
Во втором томе «К ап и т ал а» М аркс раздвигает границы рассмотре­
ния капиталистических производственных отношений, дополняя отноше­
ния непосредственного материального производства отношениями обме­
на. Процесс производства прибавочной стоимости, капитала, дополняет­
ся процессом их обращения. Таким образом, рассмотрение отношений
в процессе обращения капитала несет в себе итог предшествующего
развития предмета и тем самым становится более конкретным. Так, н а­
пример, экономические категории второго тома «К ап и т ал а» — кругообо­
рот и оборот капитала, основной и оборотный капиталы, годовая норма
прибавочной стоимости и т. д.— вы р аж аю т собой производственные от­
ношения между промышленными капиталистами и рабочими как в про­
цессе производства, так и в процессе обращения капитала. Капитал
как экономическая категория тем самым расширяется, обогащается и
108
по содержанию, и по форме. Во втором томе «К ап и т ал а» он выступает
не только как классовое отношение (что видим мы, например, в первом
томе), но и как процесс движения. Во втором томе на первое место вы­
двигается уже не процесс производства прибавочной стоимости, капита­
ла, а процесс и формы их движения. Последние не отталкивают от себя
отношений производства прибавочной стоимости, капитала, а несут их
в себе в снятом виде.
В третьем томе «К ап и т ал а» М аркс еще больше раздвигает границы
рассмотрения капиталистических производственных отношений. Произ-
золственные отношения между промышленными капиталистами и рабо­
чими развертываются в более сложные отношения. На основе обособле­
ния стадий кругооборота промышленного капитала выделяются из про­
мышленного класса капиталистов производительные, торговые и денеж­
ные капиталисты. Теперь уже производственные отношения представля­
ют собою отношения рабочих к производительным, торговым и денеж­
ным капиталистам, а затем к ним прибавляются и землевладельцы.
Это — отношения одного порядка, вы раж аю щ ие эксплуатацию рабочих,
выжимание из них прибавочной стоимости и ее присвоение. Вместе с
этим выступают на сцену и отношения между производительными, торго­
выми, денежными капиталистами и землевладельцами по поводу деле­
ж а, распределения между ними прибавочной стоимости. Экономические
категории третьего тома «К а п и т а л а » вы р аж аю т одновременно всю со­
вокупность отношений этих двух порядков. Так, например, цена произ­
водства, виды прибыли функционирующих капиталистов, ссудный про­
цент, рента и т. д., вы р аж аю т как отношения рабочих ко всем группам
эксплуататорского класса, так и отношения между последними. С овер­
шенно ясно, что третий том « К ап и т ал а» воспроизводит все капиталисти­
ческие производственные отношения, взятые в целом.
А какие экономические категории могут вы р аж ать капиталистиче­
ские производственные отношения, взятые в целом? Только экономиче­
ские категории распределения прибавочной стоимости. Поэтому эконо­
мические категории третьего тома «К а п и т а л а » суть категории, в ы р а ж а ­
ющие прежде всего и главным образом капиталистические производст­
венные отношения распределения. Но отношения распределения сущест­
вуют не сами по себе, не обособленно от целого, а как синтез отношений
производства, обмена и распределения. В ы р аж ая такую совокупность
отношений, они поэтому такж е суть категории не индивидуального, а
общественного капитала. В третьем томе «К ап и т ал а» понятие общ ест­
венного капитала сохраняется на всех этапах рассмотрения, и ни одна
экономическая категория в нем не может быть отнесена только к ин­
дивидуальному капиталу. Издержки капитала, прибыль, средняя нор­
ма прибыли, средняя прибыль, цена производства, процент, кредит
и т. д.— все они представляют собой формы бытия общественного к а­
питала, охватываю щ его производство, обмен, распределение и потреб­
ление. Прибавочная стоимость, норма прибавочной стоимости и стои­
мость сами по себе непосредственно еще не вы р аж аю т отношений
распределения прибавочной стоимости. Но такие категории, как .сред­
няя прибыль, цена производства, процент, рента и другие, вы р аж аю т их.
Б у рж уазн ая политическая экономия р азры вала единство экономи­
ческих категорий производства и распределения. Обычно у нее катего­
рии распределения фигурируют отдельно от категорий производства.
К категориям распределения она относит прибыль, процент, земельную
ренту и заработную плату, а к категориям производства — капитал,
землю и труд. Д ля нее диалектическое единство категорий производст­
ва и распределения остается непостижимым. Совершенно по-иному по­
1Э9
дошел к этому вопросу Маркс. Он за вещами, вещными отношениями
увидел отношения между людьми, классами и рассматривал их во всех
вещных ф ормах процесса материальной жизни капиталистического об ­
щества. «Относительно капитала,— говорит М аркс,— с самого начала
ясно, что он определяется двояко: 1) как фактор производства, 2) как
источник дохода, как фактор, определяющий известные формы распре­
деления. Процент и прибыль фигурируют поэтому как таковые такж е
и в производстве, поскольку они представляют собой те формы, в кото­
рых увеличивается, возрастает капитал, следовательно, представляют
собой моменты производства самого капитала. Процент и прибыль ка к
формы распределения предполагают капитал как фактор производства.
Они — способы распределения, которые имеют своей предпосылкой
капитал как фактор производства. Они суть такж е способы воспроиз­
водства капитала» [12, стр. 721].
Ф. Энгельс такж е указывал на распределение как на основную про­
блему всего третьего тома «К ап и тал а», понимая отношения распре­
деления как синтез отношений производства, обмена и распределения.
В статье «К ап и т ал » Маркса. Третий том» он писал: «Законы распреде­
ления прибавочной стоимости и излагаются в третьем томе. Но произ­
водством, обращением и распределением прибавочной стоимости з а к а н ­
чивается весь ее жизненный путь, и больше о ней говорить нечего»
[44, стр. 454]. И во второй статье, «О содержании третьего тома « К ап и т а­
ла», Энгельс продолжает разви вать ту же мысль. « В третьем томе, —
говорит он,— будет исследован «Процесс капиталистического производ­
ства, взятый в целом». Таким образом, отдельные процессы производст­
ва и обращ ения будут здесь рассм атр и ваться уж е не каж ды й сам по
себе, а в их связи, как предпосылки и простые звенья единого общего
процесса движения капитала» [45, стр. 455. Курсив мой.— А. Ш.]. П о­
скольку в первом томе «К ап и т ал а» рассматривалось производство при­
бавочной стоимости без ее обращения и распределения, а во втором
томе «К ап и т ал а» — обращение прибавочной стоимости, но без ее р а с ­
пределения, постольку экономические категории в первых двух томах
«К ап и т ал а» были односторонни, абстрактны и нуждались, естественно,
в дополнении и по форме, и по содержанию. Третий том «К ап и т ал а»
есть синтез первых двух томов, в нем категории получают дальнейшее
развитие. Экономические категории третьего тома «К ап и т ал а» вплот­
ную приближают нас к поверхности явлений общественных отношений,
к конкретному во всем его многообразии и сложных взаимосвязях.
«Н о наиболее очевидно,— продолжает далее Энгельс в той же
статье,— и, так сказать, на поверхности общества общее движение к а ­
питала вы ступает именно в распределении прибавочной стоимости м е ж ­
ду различными заинтересованными здесь сторонами, между торговцами,
денежными кредиторами, земельными собственниками и т. д. Р асп ред е­
ление прибавочной стоимости после того, как она прошла процессы,
раскрываемые в первых двух томах, проходит, таким образом, красной
нитью через весь третий том» [45, стр. 455—456. Курсив мой.— А. Ш ].
Если в первом томе « К ап и т ал а» М аркс раскрыл законы производ­
ства прибавочной стоимости, во втором — законы ее обращения, то в
третьем томе он показал законы ее распределения. Эти законы следую­
щие: отношение нормы прибавочной стоимости к .норме прибыли; о б р а­
зование равной, средней нормы прибыли; тенденция ее к понижению в
ходе экономического развития; выделение торговой прибыли; в м е ш а ­
тельство ссудного капитала и распадение прибыли на процент и пред­
принимательский доход; кредитная система; возникновение добавочной
прибыли и превращение ее в земельную ренту и т. д. [45, стр. 456].
110
Н у ж н о к тому же не упускать из виду, что распределение М аркс
понимал в двояком смысле. Первый вид распределения есть атрибут само^
го процесса производства, к нему относится распределение средств про­
изводства между людьми, классами и распределение рабочей силы по
отраслям производства. Включая этот момент распределения в непо­
средственный процесс производства капитала, М аркс тем самым р а с ­
крывает общественное отношение между двумя классами в самом про­
цессе производства, и последнее выступает как общественно обуслов­
ленное производство, а не как лишь естественный процесс между чело­
веком и природой. В первом томе «К а п и т а л а » всюду, где речь идет о
распределении, имеется в виду именно этот вид распределения, и его
никак нельзя противопоставить производству, оно составляет его мо­
мент, а еще лучше сказать, что оно есть атрибут процесса производства.
Совершенно другой вид распределения представлен в третьем томе « К а ­
питала», оно завер ш ает производство и обращение и является распреде­
лением прибавочной стоимости между эксплуататорскими классами.
Такова, примерно, диалектическая структура « К ап и т ал а» Маркса. Она
имеет некоторое формальное сходство с диалектической структурой
«Науки логики» Гегеля.
«Н ау ка логики» Гегеля состоит из трех книг. В первой книге рас­
сматривается учение о бытии, во второй — учение о сущности и в тре­
тьей — учение о понятии. Основным предметом рассмотрения является
абсолютное. В первой книге абсолютное определено как бытие, во вто­
р о й — как сущность, в третьей — как понятие. Во всех трех книгах, т а ­
ким образом, один и тот же предмет изучения, только берется он
с различных сторон. У М аркса так ж е во всех трех томах «К ап и ­
та л а » рассматривается один и тот ж е предмет, именно: капитал. Капи­
тал образует исходное и конечное содержание всего трехтомного про­
изведения.
Бытие у Гегеля есть поверхностность абсолютного, непосредственное.
Познание пробивается сквозь него к сущности, находящейся в глубине
непосредственного бытия. «Только тогда, — говорит Гегель,— когда зн а­
ние, выходя из непосредственного бытия, углубляется вовнутрь, оно че­
рез это опосредствование находит сущность» [92, стр. 455]. Таким об р а­
зом, переход от бытия к сущности есть не что иное, как углубление з
приводу самого бытия. Ф. Энгельс в письме к Шмидту советовал с р ав­
нить движение Гегеля от бытия к сущности с движением М аркса от
товара к капиталу и к прибавочной стоимости, составляющей сущность
капитала [32, стр. 278].
В учении о сущности Гегель подходит к необходимости рассмотре­
ния бытия и сущности в единстве. Односторонность учения о бытии и
учения о сущности в первых двух книгах снимается учением о понятии
в третьей книге. Категории третьей книги «Науки логики» представляют
единство категорий первых двух книг, и на этой основе понятие разви ­
вается дальше, глубже и, наконец, охваты вает абсолютное во всем его
многообразии. «Понятие, как оно было рассмотрено выше,— говорит Ге­
гель,— оказывается (в III книге.— А. Ш .) единством бытия и сущности.
Сущность (во II книге.— А. Ш .) есть первое отрицание бытия, которое
вследствие этого стало видимостью; понятие есть второе отрицание или
отрицание этого отрицания; следовательно, понятие есть восстановлен­
ное бытие, но восстановленное как его бесконечное опосредствование и
отрицательность внутри себя самого» [93, сто. 27].
В целях нашего исследования фетишизма процесса капиталистиче­
ского производства, взятого в целом, мы разделим настоящую главу на
следующие разделы: /. К апитал — прибыль, II. К апитал — процент,
111
III. Зем ля — зем ельн ая рента и IV. Триединая ф орм ула. Этот порядок
рассмотрения как раз вы р аж ает все более углубляющийся процесс ф е­
тишизации капиталистических производственных отношений, который ь
триединой формуле достигает своей наивысшей точки и полностью з а ­
вершается.

I. Капитал — прибыль

Основная идея этого раздела заключается в том, что прибавочная


стоимость отрывается от своего действительного источника — труда на­
емных рабочих — и превращается в плод капитала. Прибавочная стои­
мость в форме прибыли становится в прямое отношение к капиталу, по­
лучается формула: капитал — прибыль. Фетишизация идет по двум свя­
занным друг с другом линиями: по линии превращения прибавочной
стоимости в различные ее формы, как-то: в форму промышленной и тор­
говой прибыли, процента, земельной ренты, и по линии связывания
определенных форм прибавочной стоимости с их мнимыми источника­
м и — капиталом, землей и трудом по управлению производством и о б р а­
щением капитала.
Превращение прибавочной стоимости в прибыль и прибыли в сред­
нюю прибыль и сращение ее с капиталом включает в себя четыре первых
отдела третьего тома « К ап и т ал а» М аркса. В первом М аркс рассматри­
вает процесс превращения прибавочной стоимости в прибыль и нормы
прибавочной стоимости в норму прибыли. Он есть не что иное, как выход
сущности во внешние формы проявления. Прибавочная стоимость и нор­
ма прибавочной стоимости представляют собой самую сущность капита­
ла, они вы р аж аю т его внутреннюю структуру, внутреннюю связь. П ри­
быль же и норма прибыли суть внешние формы движения прибавочной
стоимости и нормы прибавочной стоимости. Прибыль и норма прибыли
есть видимое, существующее на поверхности явление, поэтому исследо­
вание должно начинаться не с прибавочной стоимости и ее нормы, а с
прибыли и нормы прибыли, т. е. с непосредственно конкретного данного
в представлении. Исследование при помощи анализа приводит к внут­
реннему, сущности, т. е. к прибавочной стоимости и норме прибавочной
стоимости.
Заверш и в таким образом процесс исследования, М аркс начинает
изложение, которое движется уже не от явления к сущности, а от сущ ­
ности к явлению, что соответствует восхождению от абстрактного к кон­
кретному и образованию логической системы экономических категорий.
Только в таком свете становится понятным заявление М аркса, содер­
жание которого не раскрывается многочисленными комментаторами
«К ап и т ал а»: «П ревращение прибавочной стоимости в прибыль следует
выводить из превращения нормы прибавочной стоимости в норму прибы­
ли, а не наоборот. И в самом деле, исходным пунктом исторически была
норма прибыли. Прибавочная стоимость и норма прибавочной стоимости
есть нечто относительно невидимое, существенное, подлеж ащ ее раскры ­
тию путем исследования, между тем как норма прибыли, а потому такая
форма прибавочной стоимости, как прибыль, обнаруживаются на поверх­
ности явлений» [19, стр. 50. Курсив мой.— А. 111]. М ежду тем Маркс
начал изложение третьего тома « К ап и т ал а» не с нормы прибыли, а с
превращения прибавочной стоимости в прибыль и нормы прибавочной
стоимости в норму прибыли.
Во втором отделе М аркс рассматривает превращение индивидуаль
ных различных прибылей в среднюю прибыль. Это вызывает и превра­
щение стоимости товаров в цену производства.
112
В третьем отделе М аркс выясняет закон тенденции нормы прибыли
к понижению. Этим отделом заканчивается выяснение экономической к а­
тегории прибыли и с качественной и с количественной сторон. Д алее,
в четвертом отделе, М аркс рассматривает разделение прибыли между
производительными и торговыми капиталистами. Вместе они составляют
категорию функционирующих капиталистов, принимающих деятельное
участие в процессах производства и обращения капитала.
П ервая экономическая категория, с которой М аркс начинает р ас­
смотрение процесса капиталистического производства, взятого в целом,
есть издержки производства, или издержки к ап и тал а. Они являются ос­
нованием для развития всех последующих экономических категорий, и
в этом отношении их можно считать в известной степени клеточкой ор га­
нической структуры третьего тома «К ап и тал а». Издержки капитала —
историческая категория. Они вы р аж аю т специфические капиталистиче­
ские производственные отношения, являются категорией общественного
капитала и возникают на основе единства процесса производства и про­
цесса обращения капитала. Издержки капитала — фетишистская эконо­
мическая категория.
К ак возникает экономическая категория издержек капитала? Д о се­
го времени нам были известны издержки труда, которые сводились к
С + У + М Рассмотрение процессов производства и обращения капитала
не вызывало перехода от издержек труда к издержкам капитала. Этот
переход возникает с рассмотрением распределения прибавочной стои­
мости между капиталистами.
Издержки труда при простом товарном производстве, в котором р а ­
бочая сила непосредственно соединена со средствами производства, при­
нимают форму стоимости товара. Здесь нет экономических условий для
выделения из совокупной стоимости то вара стоимости прибавочного про­
дукта и противопоставления ее остальным двум частям стоимости. Но
как только происходит отделение рабочей силы от средств производст­
ва и превращение ее в товар, а средства производства становятся капи­
талом, возникает необходимость распадения стоимости то вара на и здерж ­
ки производства, или издержки капитала, и прибавочную стоимость.
Всякое производство товаров и продуктов, если не реально, так идеально
может быть разделено на издержки производства и стоимость прибавоч­
ного продукта или просто прибавочный продукт. Это вытекает из того,
что прибавочный продукт есть всеобщая категория, он представляет тот
фонд, из которого берутся средства для расширенного воспроизводства.
Капиталистическое производство вносит в эту категорию сущест­
венное изменение. Прежде всего оно превращ ает издержки производст­
в а товара в издержки капитала или издержки производства вообще —
в специфическую форму издержек капитала. Далее, издержки произ­
водства в форме издержек капитала отделяются, обособляются от стои­
мости товара и противопоставляются прибавочной стоимости. И, н ак о ­
нец, это отделение и противопоставление ведет к тому, что сами издерж-
ки капитала превращаются в стоимость товаров. Такова видимость этого
процесса, такова внешняя связь явлений на поверхности общества.
С точки зрения рабочего издержки производства товара выступают
только как издержки труда, рабочему производство товара стоит всего
труда, а не части его. С точки же зрения капиталиста издержки произ­
водства товара выступают как издержки его капитала, т. е. ограничи­
ваются всего лишь двумя элементами стипмости товара, С + 1 Л Почему
возобладала точка зрения капиталиста, а не рабочего? Потому что руко­
водителем процесса производства является капиталист, он авансирует
денежные средства в форме С и V, это его затраты, как капиталиста.
8. А. Шеховцов. ИЗ
потому что рабочая сила сама в процессе производства принимает ф ор­
му переменного капитала и издержки производства образуют базис кон­
куренции. Таковы объективные условия, превращаю щие издержки про­
изводства в издержки капитала.
В чем заключается фетишизм экономической категории издержек
капитала?
Во-первых, в том, что в них исчезает различие между постоянным
и переменным капиталами. Последние приобрели единую форму издер­
жек капитала. Обозначим их буквой К. Тогда С + У = К . В К внутренняя
связь и различие между С и V исчезают, вместе с тем исчезает связь при­
бавочной стоимости с переменным капиталом. Издержки капитала со­
храняют различие только между основным и оборотным капиталами, но
это различие не указывает на действительный источник происхождения
прибавочной стоимости, поэтому оно такж е уводит нас от внутренней
связи явлений.
Во-вторых, с образованием категории издержек производства в ф ор­
ме издержек капитала происходит разделение стоимости товара на два
элемента: К -\-т . Первый — К — отделяется от второго — т — и проти­
вопоставляется ему. Между ними возникает отношение, прибавочная
стоимость рассматривается как продукт издержек капитала. Действи­
тельный ее источник, ее внутренняя связь с переменным капиталом
исчезли. Отношения между капиталистами и рабочими, отношения экс­
плуатации маскируются.
В-третьих, издержки производства в форме издержек капитала при­
обретают ложную видимость влияния на стоимость товара. Видимость
такова, что якобы рост издержек производства всегда ведет к росту ве­
личины стоимости товара и наоборот. В действительности дело обстоит
куда сложнее, чем это представляют буржуазные экономисты. Чтобы
проследить внутреннюю связь издержек капитала с движением величи­
ны стоимости товара, необходимо первые расчленить на С и V, так как
они по-разному влияют на образование стоимости товаров. Так, напри­
мер, увеличение или уменьшение за т р а т на постоянный капитал прямо
ж е сказывается на величине стоимости товаров. Если растет постоянный
капитал, то соответственно во зрастает и стоимость товара и наоборот.
Стоимость постоянного капитала входит составным элементом в о б р азо ­
вание стоимости товара, постоянный капитал (С) не увеличивает, не соз­
дает стоимости, а лишь только передает свою стоимость на товары. С о ­
вершенно другая связь наблюдается между переменным капиталом
(V) и стоимостью товара. Как бы ни изменялась величина стоимости
переменного капитала, она нисколько не влияет на величину стоимости
товара. Изменение величины стоимости переменного капитала коснется
всего лишь прибавочной стоимости, входящей составной частью в общую
стоимость товара. Так, например, если стоимость товара равняется
С + У + М и в ней увеличим V на величину V, то соответственно уменьшит­
ся т на V и в итоге стоимость товара останется без изменения —
( С + У + М) = = [ с + ( У + а) + ( М — у)]. Но поскольку и переменный, и по­
стоянный капиталы отождествляются в экономической категории издер­
жек капитала, постольку внутренняя связь издержек капитала со стои­
мостью то вар а искажается и принимает вид непосредственного влияния
на последнюю.
В-четвертых, отождествление переменного капитала с постоянным
в издержках капитала, обособление последних в стоимости товара ог
прибавочной стоимости и, наконец, влияние конкуренции, которая д е­
лает издержки капитала границей понижения цен, создают видимость,
что издержки капитала являются внутренней стоимостью товара. Стои­
114
мость подменяется издержками капитала. Так проложила себе п у п
в трудах буржуазных экономистов фетишистская теория стоимости —
теория издерж ек производства или издерж ек капитала. А это затем при­
вело к признанию так называемой спирали заработной платы, смысл
которой заключается в том, что всякое повышение заработной платы р а ­
бочим приводит к повышению издержек капитала, а поскольку послед­
ние отождествляются со стоимостью, то приводит к повышению стои­
мости и цены товаров. М аркс впервые на заседании Генерального С ове­
та Интернационала в речи «З ар аб о т н ая плата, цена и прибыль» раскрыл
ложность и вредность этой «теории». Теперь она рекламируется как бур­
жуазными экономистами, так и правыми социалистами. Таким образом,
издержки производства товара в форме издержек капитала являются
экономической категорией капитализма, они вы р аж аю т отношения м еж ­
ду промышленными капиталистами и рабочими, с одной стороны, и м еж ­
ду самими промышленными капиталистами — с другой. Они более фети­
шизированы, чем предыдущие экономические категории, та к как в них
имеется наслоение одних фетишизированных экономических форм на
другие. Постоянный и переменный капиталы сами по себе — фетишизи­
рованные экономические формы, но в издерж ках капитала этот фети­
шизм еще более уплотняется вследствие того, что их различие исчезает
в издерж ках капитала и они приобретают ложную видимость внутренней
стоимости товара. Издержки капитала как экономическая категория
представляют собой так же, как и другие экономические категории,
единство бытия вещей и общественного бытия. Первое бытие охватывает
вещественный процесс производства, затраты вещественных и личных
факторов производства, второе бытие вы р аж ает общественные отноше­
ния между людьми, классами. Издержки товара, издержки капитала
суть социальные формы вещественных и личных факторов производ­
ства. Отождествление их приводит к внеисторическому пониманию тех
и других.
О бразование экономической категории издержек производства в
форме издержек капитала ведет к превращению прибавочной стоимости
в прибыль, нормы прибавочной стоимости — в норму прибыли, к об р а­
зованию средней нормы прибыли и превращению стоимости то вара в це­
ну производства. Т акова внутренняя логика развития экономических
категорий первых трех отделов третьего тома «К а п и т а л а » М аркса.
Каким образом на основе издержек капитала происходит п ревр ащ е­
ние прибавочной стоимости в прибыль и нормы прибавочной стоимости з
норму прибыли?
Как известно, прибавочная стоимость есть продукт переменного к а­
питала. Если теперь в связи с образованием категории издержек про­
изводства (к ап итала), по мнению М аркса, «нельзя обнаружить ника­
кого различия между постоянным и переменным капиталами, то измене­
ние стоимости, совершающееся во время процесса производства, неиз­
бежно связывается не с переменной частью капитала, а со всем капи­
талом » [19, стр. 44. Курсив мой.— А . Ш ]. Таким образом, прибавочная
стоимость связывается не с частью капитала (V ), а со всем капиталом,
начинает вести свое происхождение от всего авансированного капитала.
Вместо формулы: переменный капитал — прибавочная стоимость полу­
чается формула: капитал — прибавочная стоимость. Эту видимую внеш­
нюю связь капитала с прибавочной стоимостью буржуазные экономисты
переводят на язык вульгарной апологетики: «К апиталист ж д ет одинако­
вой выгоды от всех частей авансированного капитала» (М альтус).
Поскольку прибавочная стоимость вступает в причинную связь со
всем авансированным капиталом, постольку она принимает новую фор­
8* 115
му, или первую форму превращения, которая называется прибылью.
«Прибавочная стоимость,— говорит М аркс,— представленная как по­
рождение всего авансированного капитала, приобретает превращенную
форму прибыли» [19, стр. 43].
Превращение прибавочной стоимости в прибыль М аркс рассматри­
вает с качественной и количественной сторон. С начала идет качествен­
ная, затем количественная ее определенность. «И з сравнения качества с
количеством легко увидеть, что качество есть по природе вещей первое,—
говорит Гегель.— Поэтому качество как непосредственная определен­
ность есть первое по порядку, и с него следует начинать» [92, стр. 65].
К а ч е с т в е н н о е превращение прибавочной стоимости в прибыль
представляет собой дальнейший процесс фетишизации капиталистиче­
ских производственных отношений. Прибавочная стоимость и прибыль
на данной ступени их рассмотрения с количественной стороны тождест­
венны, неразличимы; различие между ними имеется с качественной
стороны, именно: прибавочная стоимость находится во внутренней при­
чинной связи с переменным капиталом, тогда как прибыль связывается
со всем авансированным капиталом. Если прибавочную стоимость соз­
дает только труд в форме ггеременного капитала, то прибыль, следова­
тельно, создается как трудом, так и постоянным капиталом. Прибавоч­
ная стоимость представляет собой сущность капиталистической системы,
прибыль — явление, форму проявления сущности. «Следовательно,— го­
ворит М аркс,— прибыль, как мы ее сначала здесь имеем перед собой,
есть то же самое, что и прибавочная стоимость, но только в мистифи­
цированной форме, которая, однако, необходимо возникает из капитали­
стического способа производства» [19, стр. 44].
И далее, «прибавочная стоимость и прибыль представляют в дейст­
вительности, одно и то же и равны такж е в числовом выражении, тем не
менее прибыль есть превращенная форма прибавочной стоимости, фор­
ма, в которой ее происхождение и тайна ее бытия зам аски рован ы и скры­
ты» [19, стр. 55. Курсив мой.— А. Ш .].
Мистификация эта не субъективная, она носит объективный х а р а к ­
тер. Ее объективная необходимость возникает из действительного отож ­
дествления постоянного капитала с переменным в издерж ках производ­
ства (к ап и тала), или из движения авансированного капитала в целом.
Во внешней форме движения капитала все части авансированного капи­
тала сливаются в одно целое. «Б лагод аря тому,— говорит Маркс,— что
все части капитала одинаково кажутся источниками избыточной стои­
мости (прибыли), капиталистическое отношение мистифицируется» [19,
стр. 52. Курсив мой.— Л. Ш.].
К о л и ч е с т в е н н о е превращение прибавочной стоимости в при­
быль или количественное различие между ними будет связано с распре­
делением последней.
Качественное превращение прибавочной стоимости в прибыль совер­
шается на основе единства процесса производства и процесса обращен
ния капитала. Количественное же ее превращение в прибыль и затем в
среднюю прибыль осуществляется на основе единства процессов произ­
водства к ап и тала, обращения и капиталистического распределения. Т а ­
ким образом, прибыль как экономическая категория синтезирует в себе
всю совокупность капиталистических производственных отношений.
Отсюда следует, что распределение есть оборотная сторона производ­
ства.
Прибыль как превращенная форма прибавочной стоимости, хотя и
создается в производстве, реализуется в обращении. О прибавочной стои­
мости в обращении нельзя говорить, она в нем теряет свой вид, оконча­
116
тельно превращ ается в прибыль. Поэтому прибыль нужно определить не
только как плод всего авансированного капитала, но еще и как реали­
зованную прибавочную стоимость, превращенную из товарной формы в
денежную. Только в этом случае она и по содержанию, и по форме
связывается со всем авансированным капиталом. Поскольку прибыль
связывается и с обращением, то фетишизация ее продолжается. Она
выступает не только как плод всего авансированного капитала, но и
как простая н адбавка к стоимости товара, поскольку издержки произ­
водства (капитала) превращаю тся в мнимую стоимость товара. При­
быль, говорит буржуазный экономист Торренс, не может получиться из
производства, потому что иначе она уже содерж алась бы в издержках
его, следовательно, не было бы никакого избытка над этими издерж ка­
ми. Это нелепое представление, замечает Маркс, будто издержки про­
изводства (капитала) составляют его действительную стоимость, а при­
бавочная стоимость происходит из продажи товара выше его стоимости,
Прудон возвестил как новое открытие тайны социализма. Это фетишист­
ское представление о црибыли подкрепляется еще и тем, что ее реали­
зация в известной мере зависит от индивидуальных качеств капиталиста,
обмана и других обстоятельств.
Превращение прибавочной стоимости в прибыль, или переход сущ­
ности во внешние формы своего бытия, ведет за собой и превращение
нормы прибавочной стоимости в норму прибыли. Норма прибавочной
стоимости, как и сама прибавочная стоимость, есть нечто внутреннее к а­
питалистического организма, она вы р аж ает в обнаженной форме отно­
шение эксплуатации рабочих капиталистами, внутреннюю связь между
прибавочной стоимостью и переменным капиталом, или между прибавоч­
ным и необходимым временем труда при капитализме. М аркс обозначает
ее формулой . Но теперь, поскольку различие между переменным и
постоянным капиталами исчезло в издерж ках производства (к ап и тала),
прибавочная стоимость уже не может быть отнесена к переменной части
капитала, а относится ко всему авансированному капиталу или к из­
держкам его. Это отношение М аркс н азы вает нормой прибыли, формула
кото рой -^-. В.норме прибыли скрыто действительное отношение эксплу­
атации рабочих капиталистами. Норма прибавочной стоимости в норме
прибыли получает искаженное отображение. Рикардо делал большую
ошибку, отождествляя норму прибыли с нормой прибавочной стоимости.
Различие между ними есть различие между сущностью и явлением.
Норму прибыли нужно рассматривать как превращенную форму нормы
прибавочной стоимости, следовательно, как форму бытия ее. Как всякое
явление богаче сущности, «явление богаче зако н а» (Ленин), так и норма
прибыли богаче своими многообразными законами нормы прибавочной
стоимости. Последнее — абстрактное, первое — конкретное.
Законы дзижения нормы прибыли отличны от законов движения
нормы прибавочной стоимости. Если норма прибавочной стоимости в ы ­
р а ж а л а внутреннюю связь между прибавочной стоимостью и перемен­
ным капиталом, или между прибавочным и необходимым трудом и из­
менялась вследствие изменения соотношения этих факторов, то норма
прибыли вы р аж ает связь более широкого круга и изменяется под воз­
действием большего количества факторов. К ним, например, относятся
изменения в норме прибавочной стоимости, органическом строении ка­
питала, быстроте оборота капитала, экономии постоянного капитала и др.
Сложность связи между всеми этими факторами затемняет действие
нормы прибавочной стоимости на норму прибыли. Норма прибавочной
117
стоимости мож ет повышаться, а норма прибыли в это время может п а­
дать, если во зрастает в большей степени органическое строение капи­
тала. М ожет и понижающаяся норма прибавочной стоимости вы р а ж а т ь ­
ся в повышающейся норме прибыли. Возможны и другие сочетания. Т а ­
ким образом, норма прибыли вуалирует законы движения нормы приба­
вочной стоимости, одна экономическая форма заслоняется другой, и тем
самым.ещ е в большей степени затушевы ваются, маскируются производ­
ственные отношения.
Капитал как основная категория исследования все больше и больше
превращается в фетиш. Теперь капитал через прибыль и норму прибы­
ли выступает уже не как классовое отношение, что наблюдалось в пер­
вом томе «К ап и тала», и не как движение, что мы видели во втором томе,
а как «отношение к себе сам ом у» [19, стр. 56]. Ф орм ула капитал — при­
быль все более упрочивается. То, что капитал производит эту новую
стоимость во время своего движения через процессы производства и
обращения, это в конечном результате (в прибыли) исчезает. Все это,
говорит Маркс» имеется только в сознании. «Н о каким образом это со­
в е р ш а е т с я — это покрыто тайной и кажется, что прибавочная стоимость
обязана своим происхождением каким-то присущим самому капиталу
скрытым свойствам» [19, стр. 56]. Таким образом, «чем дальш е просле­
живаем мы процесс увеличения стоимости капитала (постоянный капи­
тал, переменный капитал — прибавочная стоимость; основной капитал
и оборотный капитал — прибавочная стоимость; капитал — прибавочная
стоимость, капитал — прибыль, норма прибыли.— А. Я /.), тем более ми­
стифицируется капиталистическое отношение и тем менее раскрывается
тайна его внутреннего организма» [19, стр. 56].
С образованием средней нормы прибыли, с превращением стоимости
товара в цену производства еще более углубляется, усиливается фети
Шизация капитала, становится труднее обнаружить внутреннюю связь
его частей, прибыль еще больше срастается с капиталом.
Индивидуальная норма прибыли есть экономическая категория
индивидуального капитала, возникающая на основе единства процесса
производства и процесса обращения капитала; она представляет отноше­
ние индивидуальной прибавочной стоимости (прибавочная стоимость,
произведенная на данном предприятии) к индивидуальным издержкам
производства,, или к авансированному капиталу, что означает вещное
выражение отношения между рабочими и индивидуальным капитали­
стом данного предприятия. Средняя норма прибыли ссть экономическая
категория общественного к ап и тал а, представляющая единство процессов
производства, капи тала, обращ ения и распределения его и прибавочной
стоимости. Средняя норма прибыли есть отношение всей совокупной при­
бавочной стоимости ко всему общественному капиталу и вы раж ает
2; К
отношения между всем рабочим классом, занятым в производстве, и
всеми промышленными капиталистами, с одной стороны, и между сами­
ми промышленными капиталистами по поводу распределения совокуп­
ной прибавочной стоимости, с другой.
В отличие от индивидуальной прибыли средняя прибыль, получае­
мая каждым индивидуальным капиталом, вы р аж ает отношения эксплу­
атации не только рабочих на данном предприятии, но и рабочих, за н я ­
тых на всех других предприятиях. Но эта внутренняя связь скрыта.
Если индивидуальная прибыль и индивидуальная норма прибыли
мистифицировали действительный источник происхождения прибавоч­
ной стоимости, то что же можно сказать о средней норме прибыли и
средней прибыли? Тем более, что при образовании их прибыль инди­
118
видуального капиталиста не зависит от величины прибавочной стоимо­
сти, созданной рабочими его предприятия. Например, капиталист, при­
меняющий капитал в отраслях с высоким органическим строением к а­
питала, получает совокупной прибыли больше, чем создается
прибавочной стоимости рабочими его предприятия, и наоборот.
С образованием прибыли прежде всего возникло качественное р а з ­
личие между прибылью и прибавочной стоимостью: прибыль выступила
как продукт всего авансированного капитала. Это, безусловно, зату ш е­
вывало отношение эксплуатации рабочих промышленными капиталиста­
ми. Но все же здесь прибыль по величине (количественно) еще равня­
лась прибавочной стоимости, что ук азы вал о на их ближайшую связь.
Д алее с образованием средней прибыли и возникновением на ее основе
количественного различия между прибылью и прибавочной стоимостью
нити этой непосредственной связи для каждого индивидуального капи­
тал а окончательно обрываются, или, употребляя терминологию Гегеля,
уходят в глубь основания. «Теперь,— говорит М аркс,— только случайно
прибавочная стоимость, а следовательно, и прибыль, действительно про­
изведенная в какой-либо особой отрасли производства, может совпасть
с прибылью, заключающейся в продажной цене товара. К ак правило,
прибыль и прибавочная стоимость, а не только их нормы, являются дей­
ствительно различными величинами» [19, стр. 183]. Средняя прибыль
всегда стоит выше или ниже действительной прибыли, произведенной
рабочими каждого отдельно взятого капиталистического предприятия.
Только для капитала среднего органического строения индивидуальная
прибыль количественно совпадает со средней прибылью. Но среднее ор­
ганическое строение капитала есть всего лишь идеальная средняя, не
получившая своего реального воплощения ни в одном индивидуальном
капитале. Следовательно, средняя прибыль и качественно, и количест­
венно отрывается от труда и срастается с капиталом и личной деятель­
ностью капиталиста. «Н о как же тогда,— говорит М аркс,— живой труд
может быть исключительным источником прибыли, если оказывается,
что уменьшение количества труда, необходимого для производства, не
только не понижает прибыли, но при известных условиях является, на­
против, ближайшим источником увеличения прибыли, по крайней мере
для отдельного капиталиста?» [19, стр. 186].
Фактическая разница в величине между средней прибылью и при­
бавочной стоимостью в отдельных сферах производства, по словам
М аркса, «совершенно скрывает теперь истинную природу и происхож­
дение прибыли, и не только для капиталиста, который в данном случае
имеет особый интерес обманываться, но и для рабочего» [19, стр. 183].
С превращением стоимости то вара в цену производства мистифици­
руется в целом и сам а стоимость. Отношение между стоимостью и ценой
производства есть отношение между сущностью и явлением, сод ерж а­
нием и формой. Уж одно это неизбежно вносит большую степень фети­
шизации и в то и в другое. Как известно, стоимость есть вещное вы ра­
жение специфического общественного труда при товарно-капиталисти­
ческих производственных отношениях. Следовательно, стоимость уже с а ­
ма по себе представляет фетишизацию общественных производственных
отношений. Но все же величина стоимости товара имеет более явствен­
ную связь с количеством затраченного труда. С превращением же стои­
мости товара в цену производства явственность этой связи затуш евы ­
вается, обрывается. Это уже проявилось при качественном превращении
прибавочной стоимости в прибыль, так как здесь одна часть стоимости
товара, которая составляет прибыль, противопоставлялась другой части
стоимости — издержкам производства (капитала). В результате о б р азо­
119
вания издержек производства (капитала) и противопоставления их при­
были стоимость связывается в представлении капиталиста уже не со
всем трудом, а лишь с частью оплаченного живого и овеществленного
труда в средствах производства. Прибыль же отрывается от стоимости и
«представляется,— говорит М аркс,— чем-то стоящим вне имманентной
стоимости т о в а р а » [19, стр. 184]. Ещ е больше этот процесс развивается с
превращением стоимости в цену производства. Это представление окон­
чательно упрочивается и закостеневает, так как теперь прибыль, над­
бавляемая к издержкам производства, действительно определяется не
границами процесса образования стоимости, совершающегося в данной
отрасли, а условиями, лежащими совершенно вне ее [19, стр. 184]. Следо­
вательно, цена производства завер ш ает процесс отделения и обособле­
ния прибыли от труда и стоимости товара, а это приводит к тому, что и
сама стоимость теряет основу своего определения. Этот процесс все
углубляющейся фетишизации капиталистических производственных
отношений критики М аркса восприняли как противоречие между первым
и третьим томами «К ап и тала».
Уже при рассмотрении накопления капитала мы видели, что рост
концентрации капитала увеличивает его общественную силу. Но так как
капитал персонифицируется в капиталисте, то общественная сила его
становится силой отдельного капиталиста. С образованием общей (сред­
ней) прибыли и цены производства общественная сила капитала значи­
тельно возрастает. Капитал дает право капиталисту присваивать приба­
вочную стоимость, созданную рабочими не только его предприятия, но
и других частных предприятий. Капитал как общественная сила создает
для его владельца возможность участвовать в распределении всей со­
вокупной прибавочной стоимости. Большую массу прибыли присвоит
себе тот, у кого больше капитала, хотя бы последний на 99% состоял из
постоянного капитала. Чем больше возрастает общественное .значение
капитала, тем сильнее проявляется противоречие между овеществлением
капиталистических производственных отношений и их персонификацией.
Персонификация капитала есть «обособление персонифиииоованных в
капиталисте общ ественных условий производства от действительных
производителей» [19, стр. 290. Курсив мой.— А. Ш.].
«К ап и тал,— продолжает М аркс,— все более оказывается обществен­
ной силой, функционером которой является капиталист и которая не н а­
ходится уже решительно ни в каком соответствии с тем, что может соз­
дать труд отдельного индивидуума. Он оказывается отчужденной, обо­
собленной общественной силой, которая противостоит обществу как
вещь и как сила капиталиста через посредство этой вещи. Противоре­
чие между всеобщей общественной силой, в которую превращается капи­
тал, и частной властью отдельных капиталистов над этими обществен­
ными условиями производства становится все более вопиющим и пред­
полагает уничтожение этого отношения, так как оно вместе с тем пред­
полагает преобразование условий производства во всеобщие, коллектив­
ные, общественные условия производства. Это преобразование обусло­
вливается развитием производительных сил при капиталистическом про­
изводстве и тем способом, каким совершается это развитие» [19,
стр. 290].
С образованием купеческого капитала структура всего капи­
тала еще более усложняется, капиталистические производствен­
ные отношения расширяются, возникают новые формы вещных отно­
шений.
Купеческий капитал в логическом развитии экономических катего­
рий в «К ап и тале» возникает из движения, из кругооборота промышлен-
120
ного капитала. С развитием капиталистического способа производства
стадии кругооборота промышленного капитала ( Т'— Д ' и Д — Т) отделя­
ются, обособляются от промышленного капитала, превращаю тся в сам о­
стоятельные процессы. Это — углубляющийся вид общественного р а зд е ­
ления труда. Из товарного капитала развивается товарно-торговый к а ­
питал, а из денежного — денежно-торговый капитал. Взяты е вместе, они
составляют купеческий капитал, как н азы вает их Маркс. Товарно-тор­
говый капитал имеет вещную форму движения: Д — Т— Д ' Д енежно­
торговый капитал, пока не закончился процесс его эволюции, т. е. пока
он не развился в ссудный капитал, еще не имеет своей собственной
формы движения. Но, однако, зная наперед его конечное развитие, мы
можем и для денежно-торгового капитала у к азать формулу его движ е­
ния: Д — Д ' [19, стр. 353]. Сейчас речь будет идти о товарно-торговом
капитале.
Когда товарный капитал был только лишь стадией в кругообороте
промышленного капитала, тогда его внутренняя связь с остальными дву­
мя стадиями была более или менее очевидна. Внутренняя связь и зави ­
симость между всеми тремя стадиями кругооборота капитала была не­
посредственным фактом. С возникновением самостоятельной формы дви­
жения товарно-торгового капитала, или купеческого капитала
(Д — Т—Д '), непосредственность этой внутренней связи между произво­
дительным и купеческим капиталами теряется, и последний приобретает
видимость самостоятельности. То, что он светит отраженным светом про­
мышленного капитала, сразу не обнаруживается, а видимость сам о стоя­
тельной формы его движения вы зывает представление, что купеческий
капитал тождествен промышленному, имеет такж е основной и оборот­
ный, постоянный и переменный капиталы, и что применяемая в сфере его
операций рабочая сила самостоятельно создает стоимость и прибавоч­
ную стоимость. Эта видимость застави ла классиков буржуазной полит­
экономии свалить в одну кучу купеческий и промышленный капиталы.
А вульгарные экономисты д а ж е и понятия не имели о внутреннем разл и ­
чии и внешнем тождестве между промышленным и купеческим капита­
лами. В дальнейшем, при рассмотрении ссудного капитала и кредита,
М аркс объединяет промышленный и купеческий капиталы под общим
названием функционирующий капи тал, а производительных и товарно­
торговых капиталистов назы вает функционирующими капиталистами.
Но это объединение стало результатом опосредствования через проти­
воположности. Логическое движение приобретает такой вид: сначала
кругооборот промышленного капитала как единство денежного, товарно­
го и производительного капиталов. Это есть тождество, которое внутри
себя скрывает различия. Затем распадение тождества, или непосредст­
венного единства, выделение в самостоятельную форму движения про­
мышленного и купеческого капиталов. Различия устанавливаются на ос­
нове проявления сущности капитала — производства прибавочной стои­
мости. Здесь М аркс выясняет, что купеческий капитал не создает и не
может создавать ни стоимости, ни прибавочной стоимости. И, наконец,
третья логическая стадия рассмотрения берется в отношении промыш­
ленного и купеческого капиталов к ссудному. Главный вопрос этого от­
ношения есть распределение между ними прибавочной стоимости. С этой
точки зрения промышленный и купеческий капиталы отождествляются,
получают равные нормы прибыли, становятся функционирующим капк-
талом.
С отделением торгового капитала от промышленного, превращением
его в товарно-торговый, или купеческий, капитал и с персонификацией
последнего в купце, структура капитала, капиталистических производ­
121
ственных отношений принимает следующий вид. Если до этого мы имели
один вид капитала — промышленный, который объединял в себе все ви­
ды капиталов, то теперь из него выкристаллизовывается купеческий.ка­
питал. Следовательно, мы имеем уже два самостоятельных вида капи­
тала: промышленный, или производительный, и товарно-торговый, или
купеческий. Далее, если до этого капиталистические производственные
отношения заключались в границах отношений между рабочими и про­
мышленными капиталистами, с одной стороны, и между самими про­
мышленными капиталистами — с другой, то теперь эти отношения р ас­
ширяются за счет того, что в них включается новый социальный слой
капиталистов — купцы — и новый социальный слой наемных людей —
торговые служащие. Производственные отношения между промышлен­
ными и торговыми капиталистами выраж аю тся в средней прибыли вооб­
ще и в торговой прибыли в частности — вещной форме отношений. С р ед ­
няя прибыль теперь чисто количественно делится на среднюю прибыль
промышленного капитала и среднюю прибыль купеческого капитала.
Это количественное разделение средней прибыли не создает никакого
нового качества, средняя прибыль просто уменьшается на каждые сто
денежных единиц капитала. Это позволяет объединить потом два р а з ­
личных капитала в один функционирующий капитал.
Торговые капиталисты непосредственных производственных отно­
шений с рабочими промышленных предприятий не имеют. Отношения
между ними опосредствованные. Опосредствование осуществляется че­
рез промышленных капиталистов на почве разделения между ними сред­
ней прибыли. Н аряду с этим возникают отношения между самими тор­
говыми капиталистами, с одной стороны, и между торговыми капита­
листами и торговыми служащими — с другой, на почве разделения тор­
говой прибыли на прибыль торговых капиталистов и заработную плату
торговых служащих. Сложность этой структуры производственных от­
ношений все глубже и глубже скрывает и процесс эксплуатации р а ­
бочих промышленными капиталистами, и особенно торговыми капита­
листами.
Торговый капитал больше маскирует источник возрастания стоимо­
сти капитала, источник происхождения прибавочной стоимости в форме
торговой прибыли. Торговая прибыль есть часть промышленной прибы­
ли, но внешние формы отношений настолько завуалирую т эту связь, что
создается представление зависимости этой прибыли от индивидуальных
особенностей купца, быстроты оборота, циркуляции купеческого капи­
тал а и еще от многих других факторов, но только не от эксплуатации
промышленных рабочих. Эта внешняя видимость движения торгового
капитала, эта непосредственная практика торговли ежедневно убеждает
как капиталистов, так и апологетов торгового капитала, что торговая
прибыль есть ни больше ни меньше как надбавка к цене товара, к стои­
мости товара. «И в самом деле,— говорит М аркс,— все представление
о происхождении прибыли от номинального повышения цен товаров или
от продажи их выше их стоимости возникло из наблюдений над торговым
капиталом» [19, стр. 311]. Но это, как уже мы выше говорили, есть
простая видимость, результат фетишизации производственных отно­
шений.
В итоге получается, что торговый капитал больше фетишизирует
процесс происхождения прибыли, чем промышленный, и окончательно
ставит прибыль в причинную связь со всем авансированным капиталом.
К апитал — прибыль полностью себя утверж дает в движении товарно­
торгового капитала. Эта фетишистская форма кристаллизируется, отли­
вается в форму наличного бытия.
122
II. Капитал — процент

Капитал-процент представляет собой дальнейшую и более


высокую ступень фетишизации капитала и прибавочной стоимости, или
фетишизации капиталистических производственных отношений. Основ­
ная цель этого раздела — показать, что процент срастается с капиталом,
а прибыль превращ ается в предпринимательский доход и затем в оплат\
высококвалифицированного труда по управлению производством и об р а­
щением капитала. На место капитала-прибыли становится капитал-про­
цент. Но капитал-процент не представляет какой-либо производственной
деятельности его владельца, а является всего лишь выражением собст­
венности на капитал как вещь. Таким образом, процент превращается
в чистый рефлекс собственности, т. е. собственность на капитал пре­
вращ ается в автоматический источник процента.
Ссудный капитал — экономическая категория капитализма. Он воз­
никает и развивается на основе движения промышленного и торгового
капиталов, а главным образом, на основе движения кругооборота и обо­
рота промышленного капитала. Из кругооборота промышленного капи­
тала выделяется и обособляется его стадия денежного капитала, кото­
рая превращается в денежно-торговый капитал, и затем последний р а з ­
вивается в ссудный капитал.
Ссудный капитал персонифицируется в денежных капиталистах, ь
банкирах. Он имеет качественную и количественную определенность и
представляет собой дальнейшее развертывание структуры капитала. К а ­
питал теперь расчленяется на производительный, или промышленный,
торговый и ссудный. Соответственно этому и прибавочная стоимость
превращается в форму промышленной, торговой прибыли и процента на
ссудный капитал. Это первая форма ее превращения, вытекающая из
внутренних связей трех обособленных форм капитала. В дальнейшем,
при переходе-от внутренних к внешним связям, эти формы прибавочной
стоимости претерпевают изменения.
С усложнением структуры капитала усложняются и производствен­
ные отношения. Они теперь представляют отношения между трудом и
тремя формами капитала, с одной стороны, и между промышленными,
торговыми и денежными капиталистами — с другой. Отношения между
рабочими промышленных предприятий и денежными капиталистами на­
иболее замаскированы, они проявляются только при вскрытии внутрен­
ней связи форм капитала и труда. Что касается отношений между тре­
мя видами капиталистов, то они выступают во внешних формах и вос­
принимаются непосредственно. И те и другие отношения принимают
вещную форму производительного, торгового и денежного капиталов,
форму прибыли и процента.
Развитие ссудного капитала есть процесс обособления его от про­
изводительного и торгового капиталов и превращение его в самостоя­
тельный. Так обстоит дело и с процентом на ссудный капитал. По мере
развития и обособления движения ссудного процента он такж е отделяет­
ся от прибыли и превращается в самостоятельную форму бытия.
Рассмотрим качественную определенность ссудного капитала. П ер­
вое, чем характеризуется ссудный капитал с этой стороны, это превра­
щение денежного капитала в товар, второе — разделение капитала вооб­
ще на капитал-функцию и капитал-собственность и третье — специфиче­
ская форма движения ссудного капитала — Д —Д '
Д о сего времени капитал принимал форму товара и назывался то­
варным капиталом. Теперь же капитал сам превращается в товар. Д е ­
нежный капитал продается и покупается как капитал-товар, Капитал
123
как товар имеет потребительную и меновую стоимости. Потребительная
стоимость его заключается в том, что он может принести среднюю при­
быль производительному или торговому капиталисту, которые его поку­
пают. Эта потребительная стоимость отличается от потребительной стой*
мости обычного товара. Если последняя основывается на естественных
свойствах продукта, то первая представляет собой исключительно общ е­
ственное бытие. Меновой стоимостью капитала как товара является ве­
личина процента, вы р аж аю щ ая степень возрастания ссудного капитала.
Капитал как товар и отчуждается по-особому, не так, как обычные то­
вары. При продаже обычных товаров совсем отчуждается потребитель­
ная стоимость, а стоимость, принимая денежную форму, остается у в л а ­
дельца товара. При продаже ссудного капитала временно отчуждается
и потребительная стоимость и стоимость капитала. П р о д аж а принимает
форму ссуды.
Денежный капитал может продаваться тогда, когда он является
собственностью частного лица или группы частных лиц, акционеров.
Покупает денежный капитал тот, кто не имеет капитала и ж елает при­
менить его в деле. Следовательно, при продаже денежного капитала
вырисовываются два контрагента: продавец и покупатель денежного к а­
питала Денежный капитал в руках продавца становится капиталом-
собственностью. Отчуждая его, он не перестает быть его собственником.
Этот же денежный капитал в руках заемщ ика — производительного или
торгового капиталиста — принимает форму капитала-функции. Расп аде­
ние капитала на две формы — капитал-собственность и капитал-функ­
ц и ю — основано на реальном процессе кругооборота и воспроизведет™
Р гу т ' __ту
капитала. Кругооборот промышленного капитала Д — Т < С п ... 11 — ^
Р п
превращается с появлением ссудного капитала в Д — Д — ? Сп
V —Д '— Д ' П ервая стадия этого кругооборота (Д —Д ) есть передача
денежного капитала из рук его собственника в руки промышленника, ко­
торый п ревращ ает его в производительный капитал. Затем, после окон­
чания его деятельности как капитала-функции, он снова возвращ ается к
своему собственнику в последней стадии кругооборота (Д '—Д '). П ро­
мышленный капиталист может вести производство, не имея своего с о б ­
ственного капитала, а пользуясь ссудным капиталом. Это деление капи­
тала на капитал-собственность и капитал-функцию персонифицируется
в капиталисте-собственнике и в капиталисте-предпринимателе, в функ­
ционирующем капиталисте. Капиталист-собственник не принимает
лично абсолютно никакого участия в промышленной или торговой дея­
тельности. Это совершенно неприкрытая форма паразитизма, рантьерст-
в а д аж е с точки зрения функционирующих капиталистов.
Но это вызывает прямо противоположное представление на сторо­
не функционирующих капиталистов. Чем больше и явственней выступает
денежный капиталист как рантье, тем очевиднее представляется функци­
онирующий капиталист «тружеником». То, что и функционирующий к а ­
питалист является эксплуататором рабочего класса, исчезает при сопо­
ставлении его с денежным капиталистом. Эта фетишизация еще более
упрочивается в связи с разделением прибыли на прибыль функциониру­
ющего капиталиста и процент денежного капиталиста.
Прибыль, будучи сама превращенной формой прибавочной стои­
мости, теперь, в связи с распадением капитала на капитал-собствен­
ность и капитал-функцию, принимает особые формы. Прибыль функцио­
нирующего капиталиста принимает форму предпринимательского дохо­
да, а прибыль денежного капиталиста — форму процента. Это п ревр а­
124
щение имеет существенное значение для развития фетишизма капитала.
Количественное разделение прибыли между
функционирующими капиталистами и собственни­
ками к а пи т ал а привело к о б р а з о в а н и ю новых каче­
с т в е н н ы х ф о р м ее: п р е д п р и н и м а т е л ь с к о г о д о х о д а и
п р о ц е н т а . Предпринимательский доход отождествляется с оплатой
труда, т. е. с заработной платой за руководство производством или об­
меном. Капиталист превращается в наемного служащего. Прибыль в
форме предпринимательского дохода теряет свою связь с капиталом, и
капитал-прибыль превращается в капитал-процент. Т е п е р ь с к а ­
питалом связывается только процент, который стано­
вится его органической частью. То, что процент есть часть прибыли,
исчезло во внешних формах движения капитала-собственности и капи­
тала-функции. Ссудный капитал — сам ая высокая форма фетишизации
капиталистических производственных отношений. Вообще степень фети
шизации зависит от того, как та или иная экономическая форма далеко
отошла от своей сущности (или своего внутреннего содержания), на­
сколько потеряла с нею непосредственную внутреннюю связь и стала
жить своей собственной жизнью. В ссудном капитале, приносящем про­
центы, этот разрыв доведен до конечного предела. Д —Д ' представляет
собой «бессодержательную форму» [18, стр. 431], полностью оторвавш ую ­
ся от своего внутреннего содержания — процесса производства приба­
вочной стоимости — и приобрела свои особые законы движения.
В производительном капитале отношения между рабочими и произ­
водительными капиталистами получают первую фетишизацию; капитал
выступает как производительная сила. Но, несмотря на это перепутыва-
ние субъекта и объекта, все же творческая способность капитала не
может осуществиться вне общественных отношений между рабочими и
капиталистами.
Капитал в процессе обращения, особенно купеческий, углубляет фе­
тишизм производства и распределения прибавочной стоимости. Его
внешняя форма движения Д — Т— Д ' переносит источник происхождения
торювой прибыли из производства в сферу обмена. Внешняя форма дви­
жения купеческого капитала — Д — Т— Д ' — значительно оторвалась от
своей внутренней основы, от своего действительного содержания, но все
же она не отрывается от общественных отношений, а несет их в себе.
«В о всяком случае,— говорит М аркс,— прибыль здесь выводится из
обм ена, следовательно из общественного отношения, а не из вещ и»
[24, стр. 333. Курсив мой.— А. Ш.].
Совершенно другое мы наблюдаем в движении ссудного капитала.
Ф ормула Д — Д ' говорит о том, что деньги возрастаю т без посредствую­
щего момента производства и обращения, деньги порождают деньги.
«В форме капитала, приносящего проценты,— пишет М аркс,— это каче­
ство (самовозрастание денег.— А. Ш .) проявляется непосредственно,
без опосредствования процессом производства и процессом обращения.
Капитал представляется таинственным и самосозидающим источником
процента, своего собственного увеличения. Вещ ь (деньги, товар, стои^
мость), как просто вещь, теперь уж е является капиталом, а капитал
представляется просто вещью; результат всего процесса воспроизводства
представляется свойством, принадлежащим самой вещи; от владельца
денег, т. е. товара в той его форме, в которой его всегда можно обменять,
зависит, израсходует ли он их как деньги или отдаст в ссуду как капи­
тал. Поэтому в капитале, приносящем проценты, этот автоматический
фетиш, сам о возрастаю щ ая стоимость, деньги, высиживающие деньги,
выступает перед нами в чистом, окончательно сложившемся виде, и в
125
этой форме он уже не имеет на себе никаких следов своего происхожде­
ния. Общественное отношение получило законченный вид, как отноше­
ние некоей вещи, денег, к самой себе. Вместо действительного превра­
щения денег в капитал здесь имеется лишь бессодержательная форма
(Д — Ц'.— А. Ш .) этого превращения» [19, стр. 431]. Ссудный капитал и
процент изменяют действительную последовательность между прибылью
и процентом. Если внутреннее развитие экономических категорий р а зв е р ­
тывалось в такой последовательности: прибавочная ‘ стоимость — при­
б ы л ь — процент, то теперь, с обособлением процента от прибыли, ряд
зависимости меняется. Первоначально выступает процент, а за ним уже
следует прибыль. Процент становится условием производства, входит в
издержки производства индивидуального капитала. Прибыль в форме
предпринимательского дохода количественно определяется только после
того, как из валовой прибыли вычитается величина процента на ссудный
капитал, независимо от того, какой капитал у функционирующего капи­
т а л и с т а — заемный или свой собственный. Процент приобретает такую
прочность своего самостоятельного бытия, независимого от капитала-
функции, что каждый капиталист, применяя свой собственный капитал,
делит полученную от него прибыль на процент и предпринимательский
доход. Процент автоматически вычитается из валовой прибыли как ве­
личина, органически связанная с капиталом и независимая от резуль­
тата производства. Процент, как и издержки производства, превр ащ ает­
ся б базис образования цены товаров, стоимости и прибыли. «Здесь,—
говорит М аркс,— фетишистская форма капитала и представление о к а ­
питале-фетише получает свое завершение. В Д —Д ' мы имеем иррацио­
нальную форму капитала, высшую степень искажения и овеществления
производственных отношений» [19, стр. 432].
Для вульгарной политэкономии, не идущей дальш е внешней види­
мости явлений, эта форма капитала является прямо-таки находкой, пи­
шет Маркс.
Срастание процента с денежным капиталом в одну вещь занимало
Лютера, воевавш его против ростовщичества, и позднейших социали-
стов-утопистов.
Н а основе внешней формы движения капитала, приносящего про­
центы, возникали самые нелепые представления. Так, например, доктор
Прайс в X V III столетии превратил Д — Д ' в магическую силу обогащ е­
ния. Он считал, что если один пенс отдать в ссуду под сложные процен­
ты в начале нового летосчисления, исходя из 5% в год, то к 1774 году
он вырос бы в сумму, превышающую ту, которая содерж алась бы в 150
миллионах земных шаров, сделанных из чистого золота. Доктор Прайс
полностью оторвал капитал, приносящий проценты, от условий дейст­
вительного производства и воспроизводства и стал оперировать чисты­
ми числами, геометрическая прогрессия которых его ослепила.
Как ни нелепы эти фантастические построения доктора Прайса, все
же его «теория» нашла себе последователей в области практической фи­
нансовой политики. Государственный деятель Англии, один из лидеров
тори Уильям младший Питт, совершенно серьезно хотел погасить госу­
дарственный долг в 1 миллион фунтов стерлингов путем накопления де­
нег по методу доктора Прайса. Питт не был одинок, за ним следовал
Д. Чайльд — отец современных банкиров.
На основе движения ссудного капитала появляется фиктивный капи­
тал, который приводит к еще большему искажению формулы капитал —
процент. Если в ссудном капитале эта формула указы вает на то, что
процент — плод капитала, то в фиктивном капитале и это исчезает.
В фиктивном капитале не капитал создает процент, а, наоборот, процент
126
создает капитал. К аж д ая регулярная форма дохода (проценты по обли­
гации, проценты на акции и др.) выступает как процент на капитал, хо­
тя в действительности этого капитала может и не быть. Короче, каждый
регулярный доход капитализируется. Доход или процент рефлектирует
капитал. Теперь последовательность будет уже иная: не капитал — про­
цент, а процент— капитал. На основе образования фиктивного капитала
буржуазные экономисты начинают рассматривать заработную плату
рабочих как процент на капитал. Капиталом выступает у них рабочая
сила. Таковы явления фетишизации производственных отношений, вы­
званные появлением капитала, приносящего проценты.
В форме капитала, приносящего проценты, и в его дальнейших
формах углубляется противоречие между овеществлением производст­
венных отношений и персонификацией их. Ссудный и банковый капиталы
имеют более ярко выраженный общественный характер, чем капитал в
производстве и в обращении, а общественная сила монополизируется
кучкой денежных магнатов. Это противоречие особенно велико в период
империализма и общего кризиса капитализма.

III. Земля — земельная рента

Фетишизацию капиталистических производственных отношений в


форме земельной ренты М аркс рассматривает после фетишизма капи­
тала, приносящего проценты. Чем вы зван а такая структура третьего
тома «К а п и т а л а » ? Д о сего времени мы видели, что каж дая последующая
экономическая форма и категория более фетишистична, чем предыду­
щая. Можем ли мы сказать, что фетишизм «земля — зе