Вы находитесь на странице: 1из 407

Великие

старцы
Святой

Святой
преподобный
Серафим
~>ырицкий
Русскаящ
Голгофа
л**..
Посвящается тем,
кому дорога
судьба России
В.П. Филимонов

Святой
преподобный
Серафим
Вырицкий
и
Русская
Голгофа
Исправленное и дополненное
издание книги
«Старец иеросхимошх.
Серафим оырицкип
и Русская Голгофа»

САТИСЪ
ДЕРЖАВА
Санкт-Петербург
2006
По благословению
Святейшего Патриарха Московского и всея Руси
Алексия II

Одобрено Издательским Советом Московского Патриархата


17 февраля 1999 г.

Рецензент-редактор, кандидат богословия


В. Я. Овсянников

Книга основана на собранных автором архивных и других офици-


альных документах и свидетельствах потомков и духовных чад святого
преподобного Серафима Вырицкого. На основании этих историчес-
ки достоверных сведений Юбилейный Архиерейский Собор; Русской
Православной Церкви 2000 года принял решение о прославлении вы-
рицкого подвижника в лике преподобных для общецерковного почи-
тания.

ISBN 5-7868-0061-Х

© Авторский текст, материалы и фотографии к жизнеописанию старца


иеросхимонаха Серафима Вырицкого - В. П. Филимонов, 2001
© В. П. Филимонов, издательство «Сатисъ», оформление и оригинал-
макет, 2001
К читателю

В летописи деяний современных подвижников благочестия совер-


шенно особое место занимают подвиги святого преподобного Серафима
Вырицкого. Благочестивейший православный мирянин, по послуша-
нию приуготовлявший себя к монашеской жизни под руководством
опытных духовных наставников в течение сорока лет; инок-исповедник,
принявший монашеский постриг в годы открытых гонений и всего за
шесть лет прошедший путь от послушника-пономаря до духовника
крупнейшей в России обители, под окормлением которого находился
целый ряд выдающихся иерархов Русской Православной Церкви; вели-
кий старец, который на деле исполнил святоотеческий завет: «Стяжи дух
мирен, и тогда тысячи душ спасутся около тебя...»,—вот основные этапы
жизненного пути святого Серафима.
Время старческого служения вырицкого подвижника пришлось на
период кровавого богоборчества, Великой Отечественной войны, после-
военной разрухи и возрождения. И все эти годы отец Серафим самой
своей жизнью свидетельствовал о Христе, внеся неизмеримый вклад в со-
хранение Православия как основы основ существования русского народа.
Находившийся почти двадцать лет на одре тяжелой болезни старец
порою принимал за день сотни посетителей, приводя ко спасению неис-
числимое количество душ. Многие из деяний преподобного Серафима
Вырицкого ознаменованы явными чудотворениями, чему имеются сви-
детельства очевидцев его подвигов.
Источниковой базой книги явились архивные документы. Значи-
тельная часть необходимых сведений была собрана в фондах Российско-
го государственного исторического архива (РГИА) и Центрального госу-
дарственного архива Санкт-Петербурга (ЦГАСП). Это материалы, отно-
сящиеся к пребыванию отца Серафима в Александро-Невской Лавре.
Важные сведения удалось почерпнуть в документах архивного фонда
Управления Федеральной службы безопасности Российской Федерации
по Санкт-Петербургу и области (УФСБ РФ) при изучении следственных
дел епископа (впоследствии — митрополита) Николая (Ярушевича), ар-
химандрита (впоследствии — митрополита) Гурия (Егорова), протоие-
рея Алексия Кибардина, монахини Иоанны (Шихобаловой) и других спо-
движников и духовных чад отца Серафима, пострадавших в годы гоне-
ний за веру.
Некоторые материалы удалось обнаружить в архивах Санкт-Петер-
бургской епархии и Санкт-Петербургской Духовной Академии.
Ценные данные поступили из Государственного архива Ярославской
области. Они позволили уточнить родословную отца Серафима и найти
точную дату его рождения.
Документы, касающиеся общероссийской тематики изучались по из-
данию «Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея Рос-
сии, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве выс-
шей церковной власти» и книге протоиерея Владислава Цыпина «Исто-
рия Русской Церкви. 1917-1997».
Ряд интересных подборок документов по истории России и Русской
Церкви был изучен в Российской национальной библиотеке, библиотеке
Российской Академии Наук. Здесь, в частности, удалось собрать необхо-
димые материалы о жизни отца Серафима в миру, а также выявить его
участие в деятельности просветительских и благотворительных обществ,
известных по всей России.
При работе над книгой использованы также многие публикации пра-
вославных периодических изданий различных лет: Синодальных «Цер-
ковных ведомостей», «Ярославских епархиальных ведомостей», «Петро-
градского церковно-епархиального вестника», «Журнала Московской
Патриархии», «Санкт-Петербургских епархиальных ведомостей» и дру-
гих.
Повествовательную основу книги составили воспоминания родст-
венников подвижника, которые благоговейно и бережно хранят живую
память об отце Серафиме, включая годы его детства и юности. Рассказали
о вырицком подвижнике и многие из ныне здравствующих его близких
духовных чад, с которыми старец делился воспоминаниями о своей
жизни в миру. Все они относятся очень ответственно и бережно к каждо-
му слову, их рассказы лишены всякого вымысла и приукрашивания. «Я
ведь отвечу за свои слова перед Господом!» — так почти все они предва-
ряли свои рассказы. Все имена, фамилии и данные благочестивых пасты-
рей и чад Церкви Христовой, которые любезно согласились предоста-
вить свои свидетельства о деяниях вырицкого старца — подлинные. Их
адреса и телефоны имеются у автора книги. В нее вошло более 70 живых
свидетельств.
Обширное собрание духовных, исторических и документальных ис-
точников позволило приоткрыть завесу времени над житием святого
преподобного Серафима Вырицкого. Есть надежда, что дальнейшие ис-
следования принесут новые открытия.
Невозможно перечислить всех почитателей святого имени отца Се-
рафима, с помощью которых появилась на свет эта книга. Она воистину
создавалась соборно.
Неоценимую помощь в работе оказали петербургские пастыри:
протоиерей Алексий Коровин, протоиерей Василий Ермаков, протоие-
рей Иоанн Миронов, протоиерей Виктор Голубев, протоиерей Борис Гле-
бов, протоиерей Игорь Мазур, протоиерей Николай Преображенский, а
также насельники петербургских обителей.
Земный поклон родным батюшки Серафима, всем благодетелям и
благотворителям, имена которых известны Господу. Слава Богу за все!

В. П. Филимонов
Новый Завет всюду именует Христианина храмом, домом,
сосудом. Цель этого храма, с которою создал его Создатель, цель
этого сосуда, с которою устроил его Великий Художник, в том,
чтобы он был жилищем Бога, вместилищем даров Духа. Бог,
по неизреченным—Любви Своей и Смирению не восхотел быть
насильственным обладателем храма, сооруженного Им для Себя.
Он даровал словесному храму свободу, власть принадлежать или
не принадлежать своему Зиждителю, чтобы
пребывание Бога в человеке было единственно
по любви человека к Богу...

Хотите ли быть храмом Божиим? Желаете ли, чтоб


сердце Ваше было сосудом даров Благодати?—Вручаю Вам
Евангелие, пусть оно будет правилом Вашей жизни.
Веруйте в него Вашими делами, Вашей жизнью, —
не только мыслию, сердцем и устами...

Иисус говорит: «Кто любит Меня, тот слово Мое


соблюдает, и Отец Мой возлюбит его и Мы придем к нему и
обитель у него сотворим». — Это явление—в сердце.
Это то явление, о котором сказал Апостол Павел:
«уже не я живу, но живет во мне Христос!»

Святитель Игнатий (Брянчанинов)


В НЕЗРИМОМ
ПОДВИГЕ
Годы жизни
отца Серафима
6 миру
(1866-1920)
Поступок
«Господь испытывает праведного...»
(Пс. 10,5).

Грозный 1917 год... Господу угодно ниспослать России тяж-


кие испытания. Сотрясает многовековые устои государства рос-
сийского февральский переворот. Со словами: «Кругом измена,
и трусость, и обман...»—начинает свой мученический путь на Гол-
гофу Государь Император Николай П. Уже в это время многие со-
стоятельные люди из числа дворянства, творческой интеллиген-
ции и купечества переводят свои капиталы за границу и покидают
Россию, надеясь пережить смутные времена за рубежом.
В это же время известный петербургский коммерсант Васи-
лий Николаевич Муравьев (так звали в миру преподобного Се-
рафима), занимавшийся торговлей пушниной, совершает не-
изъяснимый для обычного человеческого разума поступок—он
закрывает свое дело, наделяет щедрыми пособиями всех своих
служащих, а основные капиталы жертвует на нужды Александ-
ро-Невской Лавры, Воскресенского Ново-Девичьего женского
монастыря в Петербурге и Иверского Выксунского женского
монастыря в Нижегородской губернии, основанного его духов-
ным отцом, иеромонахом Варнавой, старцем Гефсиманского
скита Свято-Троицкой Сергиевой Лавры.
Василий Николаевич владел высокоприбыльным, процвета-
ющим предприятием. Русская пушнина пользовалась большим
спросом на западном рынке и его контора поставляла меха в тор-
говые дома Австрии, Германии, Дании, Англии, Франции и дру-
гих стран. Не помешала этому и первая Мировая война - обладая
исключительными способностями, Василий Николаевич про-
должал успешно вести свои коммерческие дела.

11
Его знали в европейских столицах—Вене, Берлине, Варшаве,
— которые он посещал по роду своей деятельности.
Успех и слава, богатство и красота, телесное здравие и креп-
кая семья — вот те земные ценности, о которых в миру многие
только мечтают, и которыми наделил Господь от щедрот Своих
супругов Муравьевых. Да не только наделил, но и испытывал...
От юности имевший от Господа многие дарования и обла-
давший богатейшим жизненным опытом, Василий Николаевич
мог вполне предвидеть надвигающиеся октябрьские события и
братоубийственную войну. Казалось, ничто не мешало ему вло-
жить свои капиталы в какое-либо прибыльное дело за рубежом
и, благополучно покинув пределы России, обосноваться со
своей семьей где-нибудь на Западе, следуя примеру многих зна-
комых ему людей. Все это обещало бы спокойную и безмятеж-
ную жизнь. Однако, для Василия Николаевича такого выбора не
существовало — он всегда был готов разделить любые испыта-
ния с горячо любимой Отчизной и своим народом, тем более,
что Господь уготовил ему назначение особое...
«От Господа спасение праведникам», — говорит премудрый
Давид (Пс. 36,39). Спасение- бесценный дар Божий: «человекам
это невозможно. Богу же все возможно» (Мф. 19,26), однако да-
руется оно только тем людям, которые желают его, ищут и про-
сят. Сам Господь указывает на свободное волеизъявление души
человеческой: «Если хочешь быть совершенным, пойди, продай
имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище нк небе-
сах; и приходи и следуйзаМною» (Мф. 19,21). «Еслихочешь...» —
вот слова Спасителя, на которые верный раб Божий Василий уже
многократно ответил в сердце своем: «Хочу, Господи!». Высо-
чайшего мужества и непоколебимой веры требовал в ту пору по-
ступок, который он совершает. Отвергнув все прелести мира
сего, по обоюдному согласию с женой, принимает он беспово-
ротное решение всецело посвятить себя служению Единому
Богу—молитвенному подвигу. Близится исполнение заветного
его стремления к принятию монашества, которое носил он в себе
всю предыдущую жизнь...

12
Детские годы
«Господом утверждаются стопы... человека...»
(Пс.36,23).

Великий молитвенник и печальник земли Русской, преподобный


и богоносный отец наш Серафим Вырицкий (в миру Василий Нико-
лаевич Муравьев) родился 31 марта 1866 года,* в деревне Вахромее-
во Арефинской волости Рыбинского уезда Ярославской губернии
[285]. Уже 1 апреля 1866 года при крещении он был наречен Васи-
лием в честь преподобного Василия Нового, исповедника.
Родители мальчика, Николай Иванович и Хиония Алимпьев-
на Муравьевы, были истинно верующими, богобоязненными
людьми. В этом, несомненно, печать Промысла Божия — под
Его особым попечением находился подвижник от первых дней
до блаженной кончины. Для супругов Муравьевых Православие
было не просто внешним благочестием и обрядом, а глубоким и
сокровенным внутренним бытием. В этой семье воистину почи-
тали Бога. От младенчества получал здесь Василий уроки добро-
детельной христианской жизни. Уже с детских лет в мальчике
проявились прекрасные свойства души, раскрывшиеся во всей
полноте в зрелые годы.
Человеколюбивый Господь даровал ему редкие способности,
которыми он не раз поражал ближних—сообразительность, не-
обыкновенное усердие и усидчивость, терпение и настойчи-
вость в достижении цели, а также удивительную, невероятную
память. В раннем возрасте мальчик практически самостоятель-
но освоил грамоту и начала математики. Его первыми книгами
были Евангелие и Псалтирь...
«Дивен Бог во святых Своих...» (Пс. 67,36). Их житиями, ко-
торые тогда продавались в виде маленьких разноцветных кни-
жечек, юный Василий буквально зачитывался. Особенно пора-
жала его воображение жизнь пустынных отшельников, сподо-
бившихся на земле равноангельного жития. Высота подвига

* Все даты до 1918 года приводятся по старому стилю (прим. ред.).

13
дивного созвездия преподобных иноков, просиявших в первые
века христианства, была необычайно близка его светлой душе.
Святые Павел Фивейский, Антоний, Макарий и Пахомий Вели-
кие, Мария Египетская... Эти имена рождали в отроке трепетное
благоговение и радость. Как с живыми, вел Василий с ними мыс-
ленные беседы, вместе с ними переживал их непостижимые под-
виги и победы. Все более и более возгоралось сердце его любо-
вью ко Господу, Пресвятой Богородице и святым угодникам Бо-
жиим—благодатный свет Христов коснулся сердца отрока и он
услышал сладкогласное пение Небесное. Уже в ту пору открылся
для него чудный таинственный мир, перед которым померкло
все земное. В сокровенных глубинах чистой детской души рож-
дается мысль о принятии монашеского, ангельского образа. Од-
нако для ближних это намерение до поры оставалось тайной.
Будучи рачительными хозяевами, родители Василия не были
привязаны к так называемым материальным ценностям, не
имея ни малейшей страсти к накопительству. Удивительная
доброта была их отличительным качеством. «Будьте милосерды,
как и Отец ваш милосерд», — учит нас Евангелие (Лк. 6, 36), и
верные рабы Божии Николай и Хиония творили дела милосер-
дия, не задумываясь о завтрашнем дне. Они всегда были готовы
помочь нуждающимся, приютить у себя странников, обогреть и
накормить ближних. Все это не ускользало от внимания пытли-
вого отрока — Василий рос таким же трудолюбивым и сердеч-
ным по отношению к ближним.
Деревня Вахромеево находилась в 6 верстах от главного приход-
ского села Спасское, входившего в 4-й благочиннический округ
Ярославской епархии. Эти места были густо населены и располага-
лись в живописнейшей холмистой местности, щедро украшенной
Господом многочисленными рощами и дубравами. Село Спасское
выросло нагоре при реке Ухре в 75 верстах отЯрославля. В Спасском
приходе было два храма: зимний—во имя Преображения Господня
с приделом в честь преподобного Кирилла Новоезерского чудо-
творца, и летний — во имя святителя и чудотворца Николая. Оба
храма каменные, прочные. Преображенский был устроен в 1763
году на средства прихожан, а Никольский в 1774 - году стараниями
архимандрита Толгского монастыря отца Иринарха. В Спасской

14
церкви находилась чудотворная икона Божией Матери «Знаме-
ние». При приходе действовали земская школа, церковно-при-
ходская школа и церковно-приходское попечительство. В раз-
ные времена деревня Вахромеево насчитывала от 17 до 25 дворов
и от 100 до 130 жителей. В деревне имелась искусно украшенная
часовня [10, с. 232; 11, с. 259; 12, с. 537].
В доме Муравьевых всегда строго соблюдали все установле-
ния Святой Православной Церкви. С девятилетнего возраста и
отрок Василий постился вместе со взрослыми. В воскресные и
праздничные дни семья неукоснительно посещала храм Божий,
исповедовалась и причащалась Христовых Таин. Василий очень
любил посещать Богослужения, он внимательно вслушивался в
слова молитв и песнопений, чутко сопереживая им. Порою на
глазах его появлялись слезы, а лицо начинало светиться каким-
то особенным светом — Господь ниспосылал Василию благо-
датные озарения, которые оставались глубокой и сокровенной
тайной его боголюбивой души. Что видело и слышало в эти див-
ные мгновения чистое сердце отрока — знает один Бог, откры-
вающий тайны Царствия Своего любящим Его...
Когда позволяло время, Муравьевы всей семьей совершали
паломнические поездки ко святым местам — к храмам и монас-
тырям. С особой радостью посещали они Свято-Троицкую Сер-
гиеву Лавру, в Гефсиманском скиту которой подвизался знаме-
нитый старец Варнава (Меркулов).* Это был мудрый учитель и
дерзновенный ко Господу молитвенник, к которому устремля-
лись верующие со всей России. «Без Бога ни до порога!»—любил
назидать народной мудростью своих посетителей отец Варнава.
Эти слова, словно ангельское пение, приняла боголюбивая душа
отрока, и они навсегда стали для него правилом жизни.
Так, как бы незаметно, заложил Премудрый Господь в сердце
Василия с малых лет семена подлинной христианской нравст-
венности и духовности. Они упали на благую почву...
Часто вспоминал отрок слова духоносного отца Варнавы:
«Что бы ты ни делал, думай о Боге, и Бог поможет тебе». Посто-

* Прославлен в лике местночтимых угодников Божиих Московской епар-


хии в сонме Радонежских святых 19 июля 1995 года.

15
янное памятование о Боге было также одним из качеств, кото-
рые Василий приобрел, с Божией помощью, с детских лет. Каза-
лось, что Сам Господь ведет его к духовному поприщу...
Но неожиданно на семью обрушилась скорбь — Господь
призвал от земных трудов Николая Ивановича Муравьева, нахо-
дившегося в расцвете лет. Ему шел сороковой год. Близкие тяже-
ло переживали утрату. Мать Василия была женщиной болезнен-
ной, а от случившегося ее состояние еще ухудшилось. Василию
пришлось стать кормильцем семьи. В ту пору Муравьевы в пол-
ной мере испытали все скорби, сопутствующие бедности...
Однако, вскоре милость Божия посещает обездоленную
семью — односельчанин, благочестивый и добрый человек, ра-
ботавший в одной из лавок Санкт-Петербурга старшим приказ-
чиком, пригласил отрока в столичный город на заработки. При
этом он обещал, как тогда говорили, «вывести Василия в люди».
Мать со слезами благословила сына на поездку иконой Пресвя-
той Богородицы и десятилетний отрок покинул родные края.

«Да будет воля Твоя...»


«Итак, смиритесь под крепкую руку Божию,
да вознесет вас в свое время»
(1 Пет. 5,6).

БОЛЬШОЙ город Петербург... После размеренного крестьян-


ского быта нелегко было Василию привыкнуть к водовороту
столичной жизни. Однако, врожденные способности, дарован-
ные от Господа, помогли ему. С помощью своего благодетеля
отрок получил работу рассыльного в одной из лавок Гостиного
Двора. Тогда это называлось «быть на побегушках» — выпол-
нять различные поручения хозяина и оказывать мелкие услуги
клиентам. Этот труд занимал много времени и требовал боль-
шой внимательности и деликатности. С первых же шагов Васи-
лий проявил такое усердие, исполнительность и старательность,
что заслужил полное доверие хозяина. В дальнейшем владелец
конторы, где работал отрок, стал поручать ему все более и более

16
сложные дела, которые Василий, с Божией помощью, всегда вы-
полнял с усердием и в срок. Почти все свое жалование Василий
отсылал на родину больной матери, оставляя себе лишь малую
часть на самые неотложные нужды.
Надо сказать, что ярославцы, славившиеся своей высокой
грамотностью и исключительными деловыми качествами, за-
нимали особое положение в столичной торговле и обслужива-
нии. К середине XIX века им принадлежало около 40% предпри-
ятий торговли и общественного питания, портновских, обув-
ных, скорняжных и других мастерских. Как правило, земляки
поддерживали друг друга, помогали найти хорошую работу и
обустроиться на первых порах. Не был исключением и Гости-
ный Двор, где многие купцы, приказчики и рассыльные были
ярославцами. Это, безусловно, скрашивало одинокую жизнь
юного труженика и облегчало его работу — всегда было у кого
попросить совета и помощи.
Однако, по-прежнему, владело Василием неугасимое стрем-
ление к миру Божественному. По-прежнему просил он во вся-
ком деле заступления и помощи у Господа и Пресвятой Богоро-
дицы, вел мысленные беседы с небожителями и это, несомнен-
но, было его главной отрадой.
В самом Санкт-Петербурге и в его окрестностях в то время
насчитывалось более 500 храмов и около 40 святых обителей, в
которых почивали мощи чтимых святых и находились многие
чудотворные иконы. В северной столице располагались Святей-
ший Синод, Духовные Академия и семинария, множество ду-
ховных училищ и воскресных школ. Различные церковные об-
щества и братства вели большую просветительскую и благотво-
рительную работу; выходили десятки православных газет и
журналов; церковные издательства выпускали сотни книг и бро-
шюр.
Все это поражало и радовало сердце Василия, укрепляло его в
вере и добродетели. Не имея возможности бывать за Литургией
и вечерним богослужением из-за служебных дел, он старался хо-
дить к заутрене, а в выходные и праздничные дни всегда посещал
Богослужения, исповедовался и причащался Святых и Живо-
творящих Христовых Таин. Если по поручению хозяина отроку

17
случалось находиться неподалеку от какого-либо храма, то он
использовал малейшую возможность для того, чтобы покло-
ниться святыням и вознести молитвы Господу. Настал момент,
когда с непостижимой силой охватило Василия его давнее
стремление к жизни монашеской. «Готово сердце мое Боже, го-
тово сердце мое» (Пс. 107,1), — взывала чистая душа отрока...
В горячем порыве пришел он в Александро-Невскую Лавру и
просил о встрече с наместником. Однако, он в тот день отсутст-
вовал. В ту пору в Лавре подвизалось несколько старцев-схимни-
ков, известных во всей России. Василию предложили встретить-
ся с одним из них. На коленях, со слезами поведал отрок старцу
о своем заветном желании. В ответ же услышал наставление, ока-
завшееся пророческим: до поры оставаться в миру, творить бо-
гоугодные дела, создать благочестивую семью, воспитать детей,
а затем, по обоюдному согласию с супругой, принять монашест-
во. В заключение старец сказал: «Васенька! Тебе суждено еще
пройти путь мирской, тернистый, со многими скорбями. Совер-
ши же его перед Богом и совестью. Придет время и Господь воз-
наградит тебя...» Так была явлена Василию воля Божия. Вся даль-
нейшая его жизнь в миру стала подготовкой к жизни иноческой.
Это был подвиг послушания, который длился более 40 лет.
Святитель Игнатий (Брянчанинов) справедливо отмечает:
«Истинное послушание — послушание Богу, единому Богу» [5,
с. 303]; а преподобный Иоанн Лествичник провозглашает:
«Отцы определили, что псалмопение — оружие; молитва —
стена; непорочные слезы — умывальница; а блаженное послу-
шание — исповедничество, без которого никто из подвержен-
ных страстям не узрит Господа» [8, Слово 4, Поучение 8].
Всю последующую жизнь Василий приучал себя смотреть
в Евангелие как в «зеркало души», сверяя свои шаги с заповедя-
ми Христовыми. Это был путь преображения человека, кото-
рый, исполняя свое земное служение, устремляет сердце к небе-
сам, всецело следуя Христу, отдавая Ему ум и волю...

18
Вступая на тернистый путь

«Всегда видел я пред собою Господа...»


(Пс.15,8).

Отличительными чертами характера Василия были необык-


новенная собранность и целеустремленность. Видно, Господу
было угодно, чтобы сердце отрока, которое со временем должно
было стать средоточием молитвы и жилищем Святаго Духа, не
запятналось каким-либо земным пристрастием. Василия совер-
шенно не привлекали развлечения и соблазны большого города,
ибо с детских лет не знал он пустого времяпрепровождения.
Часы, свободные от мирских трудов, он любил проводить в
храме, или читал душеполезные книги, молился. Постоянно за-
нимался отрок и самообразованием, в чем помогали ему удиви-
тельная память, природная сообразительность и настойчивость
в достижении цели. Необычайную расположенность имел он к
историческим наукам, которые стали предметом его особого ин-
тереса. Обладая хорошими математическими способностями,
Василий с успехом овладевал и коммерческими дисциплинами,
успешно сочетая теорию с практической деятельностью.
При первой же возможности он выезжал на родину и помо-
гал матери содержать дом и хозяйство в исправном состоянии.
Всегда поддерживал ее материально и хранил к ней нежные сы-
новние чувства, постоянно поминая ее в своих молитвах.
Хозяин Василия был человеком благочестивым и всячески
приветствовал его богоугодную жизнь. Он высоко ценил нрав-
ственные и деловые качества своего работника — необычайное
трудолюбие, исполнительность и несомненный коммерческий
талант. Когда Василию исполнилось 16 лет, он назначает юношу
на должность приказчика, а еще через год Василий Николаевич
становится старшим приказчиком. В будущем же владелец кон-
торы возлагал на него надежды как на компаньона. Старший
приказчик считался первым заместителем хозяина, правой
рукой, принимая иногда полномочия владельца предприятия.
Это был удивительный и редчайший случай, ибо для того, чтобы

19
дослужиться до старшего приказчика обычно требовалось не
менее 10 лет. Здесь вновь видится особое попечение Промысла
Божия о благочестивом юноше, который еще в миру старался
всеми силами угодить Господу. «Блажен муж, боящийся Господа
и крепко любящий заповеди Его» (Пс. 111,1).
С повышением в должности значительно увеличилось жало-
вание Василия, и он, не задумываясь, стал творить дела милосер-
дия — жертвовать значительную часть заработка на ремонт и
строительство храмов, на нужды монастырей и богаделен. На
себя Василий расходовал мало, умеренно питаясь и избегая при-
обретать излишние вещи. «Близок Господь к сокрушенным серд-
цем и смиренных духом спасет» (Пс. 33,19) — постоянное внима-
ние к своим желаниям и помыслам было одним из важнейших
качеств Василия еще в миру. Он никогда никого не осуждал и
всегда считал себя самым последним из грешников. На всю
жизнь любимой молитвой его стала молитва преподобного Еф-
рема Сирина: «Господи и Владыко живота моего...»
Шли годы. Юноша взрослел и незаметно превращался в мо-
лодого, не лишенного привлекательности мужчину. Господь на-
градил Василия незаурядной статью и красотой. Благородные
черты лица и большие голубые глаза, которые всегда светились
каким-то особенным светом, говорили о его необыкновенной
одухотворенности. Дополняли эти качества правильная осанка,
хорошие манеры и мягкий, ровный голос. По тем временам он
имел немалые деньги и возможности. Все это, безусловно, при-
влекало к нему внимание иного пола. Однако, уповая на Господа,
Василий всеми силами стремился хранить чистоту телесную и
духовную, никогда не дозволяя сердцу своему увлекаться пусты-
ми привязанностями. Один Бог ведает, каких сил и трудов это
стоило одинокому юноше, находившемуся среди суетного мира,
в самой гуще искушений и соблазнов столичного города.
Итак, Василий вступил на тернистый и скорбный путь, пред-
сказанный старцем-схимником из Александро-Невской Лавры.
Постоянная мысль о грядущем принятии иноческого образа по-
могала юноше в невидимой брани. Святые отцы, опытно по-
знавшие, что есть борьба со страстями, отмечают, что Господь,
попуская искушения, обязательно помогает подвижнику, если

20
видит, что последний, осознавая собственное недостоинство и
бессилие, имеет искреннее желание служить Богу. «Бог не отъем-
лет искушений у рабов Своих, но дает им терпение в искушени-
ях, за их веру и предание себя в Его волю», — говорил святой
Исаак Сирин [9, с. 75]. Устоять же в добродетели возможно толь-
ко с помощью благодати Божией. Она дается исключительно за
смирение, каждому «по мере дара Христова» (Еф. 4,7). Сам Гос-
подь вразумлял Василия, и однажды юноша вдруг ощутил ост-
рую необходимость в опытном духовном наставнике, который
возносил бы за него свои святые молитвы ко Престолу Всевыш-
него и вел по пути спасения.
По служебным делам молодому приказчику приходилось
выезжать в Москву, Нижний Новгород и другие города России.
Тогда, по согласованию с хозяином, посещал он святые места,
находившиеся поблизости. Неизменно бывал он и в обители
преподобного Сергия Радонежского, чтобы поклониться вели-
кому печальнику земли Русской и принести ему свои молитвы.
Богомольцы, посещавшие Сергиеву Лавру, всегда старались по-
бывать и в Гефсиманском скиту, чтобы поклониться чудотвор-
ному Черниговскому образу Божией Матери и получить благо-
словение и совет любвеобильного старца Варнавы. Сам Господь
вновь привел юношу к отцу Варнаве, и после продолжительной
беседы духоносный старец благословляет Василию быть его ду-
ховным сыном.
В то время иеромонах Варнава (Меркулов) был для России
таким же духовным руководителем и наставником, как препо-
добный Серафим Саровский, оптинские старцы и праведный
Иоанн Кронштадтский. Всю жизнь посвятил он служению Богу
и ближним.
Люди явственно ощущали силу его молитвы. Ради имени
Господа Бога любил он всех людей, особенно сострадал грешни-
кам, и они всегда были предметом его особого попечения. Сми-
ренный старец имел особый дар духовного утешения — от него
все уходили в радости о Господе, преодолевая земные скорби и
печали. С раннего утра и до позднего вечера, а порою и глубокой
ночью двери его убогой келлии были открыты для всех. Иногда
он принимал по несколько сот человек в день, отказывая себе в

21
пище и отдыхе [ 13, с. 78]. Всех приходящих старец ласково назы-
вал «сынками» и «дочками», и к каждому обращался на «ты».
Среди «сынков» батюшки Варнавы были многие митрополиты
и епископы, настоятели обителей, обер-прокурор Святейшего
Синода Владимир Карлович Саблер, и сам Государь Император
Николай II [17, с. 96].
Господь от щедрот Своих преизобильно наградил старца
разнообразными дарованиями—молитвы, прозорливости, ис-
целений... Сколько даров у него было! Самым же главным был
величайший из духовных даров, венчающий все прочие — дар
«всепрощающей вечной любви, скорбящей за врагов, хотящей
всем спастися» (Акафист Святому Духу).
Среди многочисленных трудов и подвигов иеромонаха Вар-
навы первое место по своему величию и явленных в нем силе
веры и любви старца, безусловно, занимает достославное дело
основания, строительства и окормления им Иверского женско-
го монастыря на реке Выксе в Нижегородской губернии.
Это был особый, светлый мир, насельницы которого не
имели другой цели, кроме достижения грядущих благ вечной
жизни. Ранним утром многоголосый хор воспевал: «Слава в вы-
шних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение!» (Лк. 2,14).
Здесь никто не превозносился друг перед другом, каждое дело
исполнялось с молитвой и богомыслием, а иеромонах Варнава
был для всех отцом и учителем. Любвеобильный и сострадатель-
ный батюшка посвятил почти 40 лет духовному окормлению
монастыря. За эти годы он стал одним из крупнейших женских
монастырей России, воистину светочем Православия — здесь
подвизалось несколько сот инокинь и послушниц, ее посещали
многочисленные паломники и богомольцы.
Все эти годы отец Варнава имел постоянное попечение о бла-
гочестии насельниц монастыря и его благосостоянии. В течение
десятков лет ему приходилось делить свое послушание между
Гефсиманским скитом Свято-Троицкой Сергиевой Лавры,
Иверской обителью в Нижегородской губернии, Москвой и Пе-
тербургом, куда выезжал он к благотворителям и в Святейший
Синод по делам устроения обители. Современникам великого
старца оставалось только удивляться той непостижимой духов-

22
ной силе, бодрости и неутомимости, которыми обладал отец
Варнава.
Вот такого несравненного наставника даровал Всемилости-
вый Господь Василию Муравьеву. Около 20 лет продолжалось их
духовное общение во славу Божию.

Рука об руку
«Итак будьте благоразумны и бодрствуйте в молитвах.
Более же всего имейте усердную любовь друг к другу...»
(1 Пет. 4,7-8).

Это был дивный духовный завет между старцем и учеником


его, на скрижалях двух сердец написанный. Василий Николае-
вич был близким по духу сыном и преданнейшим послушником
отца Варнавы до самой блаженной кончины старца и после нее,
а великий подвижник одновременно был для своего ученика и
отцом, и нежно-любящей матерью. В их жизни и, особенно, в их
личных нравственных качествах было очень много общего.
Главным из нихбыло истинное желание послужить Богу и ближ-
ним всеми силами души. Их духовная близость была необычай-
но сильна, хотя порою они подолгу не видели друг друга. Когда
позволяли дела, Василий Николаевич спешил в Гефсиманский
скит, если там в это время находился его наставник; а отец Вар-
нава, посещая Санкт-Петербург, всегда бывал в доме у молодого
коммерсанта. Их любовь о Господе необыкновенно укрепляла
его, он постоянно ощущал молитвенную поддержку великого
старца.
Жажда монашеской жизни по-прежнему владела Василием и
в одной из бесед он с печалью поведал отцу Варнаве о благосло-
вении старца-схимника. На это духоносный отец ответил:
«Чадо! Не его это была воля, но Божия! Да свершится она над
тобою! Сейчас ты нужнее здесь—посмотри, сколько обездолен-
ных и сиротствующих нуждаются в твоей помощи, сколько еще
в России недостроенных обителей, храмов и богаделен... Храни

23
ум, твори дела милосердия и угодишь Богу. Придет еще время,
когда понадобится твоя чистая молитва за Россию и за весь
мир...» Таково было благословение его духовного отца.
Всей последующей жизнью Василий Николаевич исполнил
завет старца-схимника, полученный в детстве. По благослове-
нию отца Варнавы он постоянно совершенствовал себя в чтении
молитвы Иисусовой, всегда старался блюсти чистоту ума и про-
тивостоять малейшим греховным помыслам. Удаляясь от из-
лишних знакомств и мирских развлечений, все свободное время
он старался посвящать молитве, чтению Слова Божия и бого-
мудрых творений святых отцов Церкви.
«Тот же Бог, Который спасает в пустыне, спасает и в городе.
Тот же грех, который губит в городе, губит и в пустыне... помни
Бога, держись близ Его, удаляйся от греха, от всех поводов ко
греху и Бог будет с тобою» [5, с. 333], — назидает святитель Иг-
натий (Брянчанинов), до тонкостей познавший козни врага на-
шего спасения. Василий Муравьев, с Божией помощью, всемер-
но старался хранить себя от греха, а его духоносный наставник
всегда помогал ему советами и святыми молитвами, оберегая
молодого подвижника от мирских соблазнов и готовя его ко
вступлению в будущем на иноческий путь.
Пока же Василию необходимо было выбрать себе спутницу
жизни. Ею стала Ольга Ивановна,* с которой в 1890 году по бла-
гословению отца Варнавы Василий и обвенчался.
С первых же шагов совместной жизни в молодой семье Му-
равьевых всему духовному отдавалось безусловное предпочте-
ние. Супруги вместе посещали богослужения, выполняли мо-
литвенное правило, а по вечерам читали вслух Евангелие и Псал-
тирь. «Чтение Псалтири укрощает страсти, а чтение Евангелия
попаляет терние грехов наших: ибо Слово Божие огнь поядаяй
есть... Сия книга есть мати всех книг, также она есть молитва над
молитвами, и есть управитель в Царствие Небесное, и в разум ис-
тинный на земле человеков приводит, и сподобляет зрети Бога

Девичья фамилия и происхождение пока не установлены. Известно


только, что родилась она в 1872 году и семья ее, так же как и семья
Муравьевых, была весьма набожна и благочестива.

24
сердцем еще во плоти...»,—пишет преподобный старец Парфе-
ний Киевский. [18, с.45].
Господу было угодно, чтобы молодой Василий прежде, чем
отречься от мира и его забот, усовершился бы на поприщах се-
мейного и коммерческого служений. В1892 году Василий Нико-
лаевич открыл собственное дело. Обладая большим опытом и
имея прочные торговые связи, он организовал контору по заго-
товке и продаже пушнины. Значительная часть товара постав-
лялась за границу — в Германию, Австро-Венгрию, Англию,
Францию и другие страны.
Официальные данные на 1892 год: «Муравьев, Василий Ни-
колаевич, 26 лет, крестьянин Ярославской губернии, Рыбинско-
го уезда, Арефинской волости, деревни Вахромеево; веры право-
славной; платит гильдийскую повинность со 2-й половины 1892
года. Жительствует: Санкт-Петербург, Московская часть по Ка-
зачьему переулку в доме №7. Торгует мехами и меховыми това-
рами в Апраксином Дворе по Большой линии №350. Гильдийное
свидетельство №4157». [22, изд. 1892-1893 гг., с. 453]. До 1914
года супруги Муравьевы числились крестьянами Ярославской
губернии, имевшими вид на жительство в столице и занимав-
шимися там купеческим промыслом по сословному свидетель-
ству 2-й гильдии. Существовало в ту пору еще такое сословное
понятие — «временный Санкт-Петербургской 2-й гильдии
купец» *. Такой «временный» статус, впрочем, не мешал чете
Муравьевых находить общение в самых различных кругах пе-
тербургского общества и быть глубоко уважаемой и любимой
многими.
Ольга Ивановна, будучи внешне весьма женственной, харак-
тер вместе с тем имела твердый и решительный. Известно, что

* С 1915 года они получают статус постоянных жителей города, и Васи-


лий Николаевич становится действительным Петроградской 2-й гиль-
дии купцом. Надо сказать, что 2-я купеческая гильдия отличалась от
1-й размером заявленного капитала, но состоять в ней было не менее
почетно. Сам глава Санкт-Петербургской купеческой управы Иван Се-
менович Крючков долгое время был купцом 2-й гильдии. В нее входи-
ли такие предприниматели, как всемирно известный часовщик Павел
Буре и другие уважаемые в столице люди.

25
она немало помогала супругу в торговых делах, а во время отсут-
ствия Василия Николаевича в Петербурге успешно руководила
работой предприятия. Василий Николаевич старательно подби-
рал себе в сотрудники верующих православных людей, и оттого
в отношениях между хозяевами и служащими всегда царил дух
Христовой любви.
Торговля требовала от Василия Николаевича недюжинных
сил и способностей. Нервом коммерческой деятельности тут
была не доходность пушнины, а быстрота торгового оборота
[21, с. 4 -27]. Нужно было иметь необыкновенное чутье на спрос,
умение правильно оценить ситуацию на рынке и устоять в кон-
куренции с другими торговцами. Мало было ждать покупателя
к себе в лавку, нужно было искать его в различных концах России
и за рубежом, применяться к его требованиям, прислушиваться
к желаниям.
Господь даровал Василию Николаевичу удивительную спо-
собность — умело совмещать попечения о земном с задачами
духовными. И еще — быть преданнейшим сыном своей Отчиз-
ны, стремившимся сделать все возможное для ее блага и процве-
тания. Его любовь к России и ее народу была воистину безгра-
нична.
Имея незаурядные способности, Василий Николаевич, тем
не менее, не стремился к богатству и мирским почестям. Торго-
вая деятельность была для него не способом умножить капитагл,
а необходимым средством для оказания помощи Церкви и
ближним. Однако, молодой предприниматель всегда старался
всемерно повышать уровень знаний и эрудиции. В 1895 году он
стал действительным членом Общества для распространения
коммерческих знаний в России и поступил на Высшие Коммер-
ческие курсы, организованные при Обществе [29, с. 86; 23, изд.
1897 г., столбец 2832].
Деятельность Общества отличалась патриотической направ-
ленностью. Его члены считали своим долгом, прежде всего, все-
мерно содействовать Императору и правительству в области на-
ционального экономического развития. Государь со своей сто-
роны также находил работу Общества весьма полезной и
своевременной, и в 1896 году выделил из личных средств 100 000

26
рублей на его развитие.* Это было время, когда заморские пред-
приниматели, в частности, знаменитый Генри Форд, учились у
русских купцов и промышленников, Россия диктовала уровень
мировых цен на многие виды сырья, промышленной и сельско-
хозяйственной продукции, а золотой рубль стараниями Госуда-
ря Императора Николая II был самой весомой в мире валютой...
Русское купечество всегда было носителем национальных
традиций и хранителем православной культуры. Оно славилось
делами милосердия и благотворительности. Это был созида-
тельный слой, который, стоя на прочном фундаменте право-
славной веры и любви к Отчизне, помогал Русским Государям
строить великую державу.
Успешно закончив курсы в 1897 году, Василий Николаевич
Муравьев приобрел хорошее образование, дававшее глубокие
знания и широкий кругозор. Несомненно, оно немало помо-
гало ему и в дальнейшем, уже после вступления на иноческий
путь, когда на монастырских послушаниях и в беседах с людь-
ми приходилось встречаться со множеством практических
вопросов.
Много лет Василий Николаевич арендовал торговые и склад-
ские помещения на территории Апраксина Двора, который в ту
пору не уступал Гостиному по обилию и качеству предлагаемых
товаров.
Рабочий день обычно начинался в 6 часов утра с молитвы.
Полчаса уходило на выкладку товара и подготовку к работе, в по-
ловине седьмого утра шустрые торговые мальчики начинали за-
зывать покупателей, а услужливые приказчики спешили пока-
зать товар лицом и как можно красочнее описать его достоин-
ства. Апраксинцы весьма дорожили своей репутацией: среди их
клиентов были покупатели из различных уголков России, а
также из-за рубежа. Перерывы в работе у служащих Апраксина
двора были «скользящими», таким образом лавки всегда были от-
крыты. Торговля завершалась только к 10 часам вечера. После
благодарственной молитвы предприятие закрывали.

* Подробнее о деятельности Общества по распространению коммерчес-


ких знаний см. Приложение 1 на с. 289.

27
В дни праздников торговали в течение 4-х часов, после обед-
ни и трапезы, а полных выходных выгоду было 3—на Рождество,
на Пасху и на Троицу. На Масленицу, в Прощеное и Фомино вос-
кресенья работали с 12 часов дня, чтобы с утра можно было
пойти на богослужение. Предприятие Муравьевых было одним
из немногих в Апраксином Дворе, где в праздничные дни тор-
говля прекращалась целиком.
С присущим ему усердием трудился Василий Николаевич на
новом поприще, и со временем его контора стала хорошо из-
вестна на международном рынке, где ее продукция пользовалась
неизменным успехом и спросом. Чуть только предприятие на-
чало приносить прибыль, Василий Николаевич стал выделять
значительные пожертвования на благоустроение Иверской оби-
тели и в дальнейшем постоянно поддерживал этот дивный ду-
ховный цветник, насажденный отцом Варнавой.
Основными добродетелями, которым Василий Николаевич
следовал в жизни, были: правда, любовь и добро, причем в
самом высоком их понимании—как дела, совершаемые Христа
ради; как подвиг истинной веры. Здесь уместно вспомнить слова
преподобного Серафима Саровского: «Истинная цель жизни
нашей христианской состоит в стяжании Духа Святого Божия.
Пост же, и бдение, и молитва, и милостыня, и всякое Христа
ради делаемое доброе дело суть средства для стяжания Свято-
го Духа Божия. Заметьте, что лишь только ради Христа делаемое
доброе дело приносит нам плоды Святого Духа. Все же не ради
Христа делаемое хотя и доброе, но мзды в жизни будущего века
нам не приносит, да и в здешней жизни благодати Божией тоже
не дает.
...Стяжание все равно, что приобретение... выгадывайте
время для получения небесных благ через земные товары. Зем-
ные товары — это добродетели, делаемые Христа ради, достав-
ляющие нам благодать Всесвятого Духа» [ 19, с. 44-45].
Многие говорят о спасении, немногие этого желают, и лишь
считанные единицы к нему искренне, всеми силами стремятся.
Уйдет в землю наша тленная плоть; все вещественное, что созидал
человек в миру, останется за границей видимого и невидимого; а
душа бессмертная в Вечность последует... С каким багажом? Да с

28
тем, что носило сердце во временной земной жизни. Помним ли
мы об этом?
Отдавая много сил и времени земным трудам, никогда не за-
бывал Василий Николаевич о том, что дела, творимые во имя
спасения -— это единственное пo-настоящему полезное и до-
стойное занятие в жизни человеческой. Он неустанно совершен-
ствовал себя в христианских добродетелях и, как более опытный
в духовной жизни, помогал в этом Ольге. Всегда старались они
жить по Духу Евангелия, а в немощах своих просить помощи у
Господа, Пресвятой Богородицы и святых угодников Божиих.
В духовных наставлениях преподобного старца Парфения
Киевского читаем: «Нищелюбие и нестяжание великие сокрови-
ща уготовляют душе...» [18, с. 37]. Самоотверженно служил
ближним Василий Муравьев. Его любвеобильная душа не могла
равнодушно пройти мимо чужого горя. Его бескорыстие удив-
ляло и поражало Ольгу в первые годы супружеской жизни —
множество людей находили в их доме и хлеб, и приют. С искрен-
ней радостью мог отдать Василий новую вещь со своего плеча
незнакомому страннику... В каждом нищем был готов видеть он
Самого Иисуса Христа, и Господь сторицей вознаграждал Васи-
лия за это — успешно шли торговые дела, находились необхо-
димые на внутренний подвиг в миру силы, а в семье царили еди-
номыслие и любовь о Господе.
«Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них»
(Мф. 18, 20). Супруги Муравьевы прежде всего были родными
по духу. Их любовь, которую они пронесли через многие годы,
была чистой и глубокой. Это было воистину освященное благо-
датию Божией единение душ. Среди близких знакомых четы
Муравьевых были только единомысленные, благочестивые
люди, предпочитавшие душеполезные занятия мирским, раз-
влечениям и забавам. Когда позволяли дела, молодые супруги
совершали паломнические поездки ко святыням русской земли.
Всегда и во всем выполняли они наставления батюшки Варнавы
и были преданнейшими его духовными детьми. Так, рука об
руку, шли Василий и Ольга узким путем среди суетного мира,
шумною и бездумною толпою устремляющегося по широкому,
пространному пути в погибель.

29
Ревнуя о спасении
«Дело в руках—
молитва в устах, в уме, в сердце»
Св. прп. Варнава Гефсиманский.

Мир стоял на пороге 20-го столетия. Уже в ту пору витала над


ним тайная скорбь последних времен—революционеры толка-
ли Россию на путь явного богоотступничества. «Передовые
мыслители» призывали общество к антихристовой «свободе».
Слепые вели слепых. Многие возжелали «светлого будущего» на
грешной земле, забывая об истинной цели человеческого суще-
ствования, о Небесном Отечестве нашем. Это была жалкая по-
пытка отыскать рай там, где его неотвратимо уже потеряли —
среди больного, поврежденного грехом человечества. За всем
этим стоял отец лжи — падший Денница, умело направлявший
ослепленный, безумный мир к пропасти вечной погибели. Оста-
лись в забвении пророческие слова преподобного Серафима Са-
ровского, без внимания — грозные предупреждения святителей
Игнатия (Брянчанинова) и Феофана Затворника о грядущей
апостасии, отступничестве от Бога и Православной Церкви. На
всю страну звучали тогда пламенные проповеди великих пас-
тырей — праведного Иоанна Кронштадтского и старца Геф-
симанского скита иеромонаха Варнавы. Они предсказывали
наступление гонений за веру и воцарение на целые десятиле-
тия воинствующего безбожия.
Лишь немногие оставались верны Церкви, и среди них—Ва-
силий и Ольга Муравьевы, свято хранившие чистую детскую
веру и заветы отцов. Послушные наставлениям батюшки Варна-
вы, смотрели они на мятущийся мир как бы со стороны, — не
заглядываясь на его обманчивую красоту, не прилагая свои серд-
ца ни к чему земному. Более всего они думали о том мире, в ко-
торый всем нам придется переселиться, о мире Вечности. К ней
и готовили себя с молодых лет супруги Муравьевы. По-прежне-
му творили они дела любви и милосердия, всецело уповая на Гос-
пода и молитвенное предстательство Пресвятой Богородицы и
святых угодников Божиих.

30
Древние христиане говорили: «Добрые браки основываются
не на золоте и красоте, но на добродетели» [25, т. 1, с. 201]. В те
далекие времена, прежде всего, простота и скромность украша-
ли христианский брак. Обращаясь к христианским супругам, из-
вестный первохристианский богослов и писатель Тертуллиан
говорит: «Являйте собою красоту пророков и апостолов... При-
вяжите Слово Божие к ушам вашим, а иго Христово к шее
своей...» [25, т. 1, с. 203]. Важнейшим качеством для мужа и
жены, находившихся в благословенном браке, считалось тогда
обоюдное попечение о спасении души.
У древних христиан жены весьма часто именовались «сестра-
ми» своих мужей, и, в самом деле, некоторые супруги жили друг
с другом как брат с сестрою, на некоторое время или навсегда от-
казывая себе в брачных удовольствиях. С первых веков христи-
анства известно, как некоторые семейные пары, после того, как
у них рождались дети, постепенно переходили к воздержанию от
телесного общения. Но даже в те времена такое решение на-
столько выходило из обыкновенного порядка вещей, что почи-
талось немалым подвигом [25, т. 1, с. 202]. Согласно апостоль-
скому слову, такое воздержание могло иметь место только при
обоюдном согласии супругов и во имя более высоких духовных
целей — упражнения в посте и молитве (1 Кор. 7,1-7).
Сей высокий подвиг и приняли на себя Василий и Ольга Му-
равьевы. В 1895 году в их семье родился сын Николай, а затем по-
явилась на свет и дочь Ольга. Однако, последняя отошла ко Гос-
поду еще невинным младенцем, и после ее кончины по обоюд-
ному согласию и благословению отца Варнавы, Василий и Ольга
стали жить, как брат и сестра. Молитвы духовного отца помога-
ли им устоять в этой решимости.
Однажды с Василием Николаевичем произошел удивитель-
ный случай, о котором он поведал своей супруге спустя многие
годы. Это было во время одной из его встреч со старцем Варна-
вой в Гефсиманском скиту. Преклонив колени, долго молились
они вдвоем у аналоя перед образами в келлии великого старца.
Затем отец Варнава встал, трижды благословил духовного сына,
возложил ему на главу руки и вновь помолился. То, что произо-
шло после этого благословения, трудно поддается описанию —

31
в душе и на сердце Василия Николаевича разлилось какое-то не-
обыкновенное спокойствие, которое не оставляло его уже на
протяжении всей последующей жизни; вместе с тем, у него не-
обычайно обострилось духовное зрение, окрепла и без того уди-
вительная память...
Когда старец приезжал в Петербург и останавливался там на
несколько дней, Василий старался чаще находиться при нем, а
порою по его благословению даже прекращал свои торговые
дела и занимался единственно служением старцу — сопровож-
дая в поездках по Петербургу и исполняя различные поручения
его. Вдохновляя своего духовного сына, отец Варнава, тем не
менее, предупреждал его: «Много придется тебе и претерпеть за
труды твои, но не унывай никогда. Это гонения ненавистника
нашего спасения. Придет время и скорби сменятся духовной ра-
достью».
Особенно приближают человека к Богу дела любви и мило-
сердия, с чистым сердцем совершаемые. Об этом благовествует
Сам Господь, говоря: «Приидите, благословенные Отца Моего,
наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира: ибо
алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал и вы напоили Меня... таккак
вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали
Мне» (Мф. 25,34-35,40). В семье Муравьевых уже тогда сложил-
ся обычай — после литургии в дни дванадесятых праздников,
праздников в честь чудотворных икон Божией Матери и чтимых
святых в доме накрывали многие столы с самыми разнообраз-
ными кушаниями и зазывали с улицы на трапезу всех неимущих.
После чтения «Отче наш» Василий Николаевич обычно произ-
носил небольшую речь, рассказывая историю и смысл наступив-
шего праздника, а затем поздравлял всех, кто пришел под кров
его дома. После трапезы и благодарственных молитв ко Господу
хозяин всегда благодарил присутствующих за то, что они посе-
тили его дом. На дорогу супруги обычно щедро наделяли гостей
деньгами, вещами, продуктами и приглашали к следующему
празднику. Будучи верным учеником отца Варнавы, Василий
Муравьев убежденно говорил: «Все зло надо покрывать только
любовью. Чем ты ниже саном, беднее, тем ты мне дороже...».
Один Бог ведает, сколько нищих и убогих от всего сердца поми-

32
Святой преподобный Варнава Гефсиманский - духовный отец
Василия и Ольги Муравьевых
(Из семейного архива родственников отца Серафима ВЫрицкого)
Семья Муравьевых Ольга Ивановна Муравьева с сыном Николаем
в вагоне поезда Берлин - Вена Павловск, лето 1902 года
Около 1900 года Справа - оборотная сторона фотографии
$• • .. .,.::• .?

Дом №7 по Казачьему переулку Санкт- Петербурга (современный вид),


где семья Муравьевых проживала с 1892 по 1895 год

Дом № 65 по Гороховой улице (современный вид),


где семья Муравьевых проживала с 1896 по 1905 год
Саровские торжества, участниками которых Господь сподобил быть и супругов Муравьевых.
Справа от Государя Императора Николая II - архимандрит Серафим (Чичагов)
• • . - , . . . . . . . , , - •

Семейный портрет Муравьевых


Около 1905 года
Справа - оборотная сторона фотографии, на которой значится:
Варшава, отель "Бристоль"
Икона Пресвятой Богородицы, именуемая Ярославской •
покровительница участников Ярославского
благотворительного общества
Дом №20 по Апраксину переулку Санкт-Петербурга (современный вид),
принадлежавший владелице Апраксина Двора графине Марии Дмитриевне Апраксиной.
Здесь семья Муравьевых проживала с 1905 по 1917 год
Святитель Полтавский
Феофан (Быстров).
Будучи ректором
Санкт-Петербургской
Духовной Академии
и духовником Царской семьи
являлся близким духовным другом
и наставником
Василия Николаевича Муравьева

Викарий
Санкт-Петербургской
епархии,
епископ Гдовский Вениамин
(Казанский) -
духовный друг
и наставник
Василия Николаевича
Муравьева
Справа налево:
Василий Николаевич Муравьев, Николай Васильевич Муравьев,
Ве
(
Р а Дмитриевна Шихобалова
1С 1917 года монахиня Воскресенского Новодевичьего монастыря -
Иоанна, похороненная на Вырицком церковном кладбище)
и Ольга Ивановна Муравьева
Около 1914 года
Василий Николаевич Муравьев
1916 год

Запись в книге Петроградского купечества гласит:


«Муравьев Василий Николаевич, 50 лет.
Петроградской 2-й гильдии купец с 1915 года, веры православной.
Жительствует: Спасская часть, 2-й участок, Апраксин переулок, дом №20.
Торгует мехами и меховыми изделиями в доме жительства.
При нем: жена Ольга Ивановна и сын Николай, 21 года.
Сословное свидетельство 2-й гильдии №3734,
промысловое свидетельство 2-го разряда №3733».
Согласно справочной книге «Весь Петроград» Василий Николаевич Муравьев
являлся одним из пяти крупнейших мехоторговцев Петрограда
нали в своих простых молитвах, обращенных ко Господу, имена
Ольги и Василия, и испрашивали здравия и спасения своим бла-
годетелям.
Сами же супруги Муравьевы питались очень скромно, упот-
ребляя простую и здоровую пищу в небольших количествах. Это
был телесный подвиг, совершаемый в строгом согласии со свя-
тоотеческим учением и по истинно духовному рассуждению -
умеренная наружная жизнь вместе со хранением тела в ровности
и здравии, необходимых для подвига внутреннего, духовного.
Как было уже упомянуто, с детских лет Василий Николаевич
любил постничать. Ольга тоже старалась подражать ему. После
того, как супруги Муравьевы принесли обет целомудрия, в доме
их к среде и пятнице присоединился еще один постный день —
понедельник. Воистину, не хлебом единым жив будет человек...

Собирая мед духовный


О поведении православного христианина в миру

«И все, что вы делаете, словом или делом, все делайте


во имя Господа Иисуса Христа,
благодаря через Него Бога и Отца»
(Кол. 3,17).

Всякий труд, всякое дело и все свои способности направляли


Василий и Ольга к единственной цели — спасению. Любовь к
Богу и ближнему служила началом всякому их делу. Чудно про-
свещаемые Словом Божиим и отеческим руководством старца
Варнавы, благочестивые супруги жили в миру, среди множества
людей, словно в пустыне. Среди мирских забот и соблазнов они
хранили в себе мир сердечный. Старательно ограждали они
свои души от всякого пристрастия к чему-либо мирскому и не-
угодному Богу. Между тем, при строгом внимании к себе, сохра-
няли они ко всем ближним, в среде коих приходилось им пребы-
вать, любовь истинно христианскую — чистую и непорочную;

33
никого никогда не осуждая, но с терпением и кротостью терпя
немощи ближних.
Известно, что Василий Николаевич был очень спокоен и
снисходителен по отношению к подчиненным, даже в случае их
явных оплошностей. Из их ошибок он извлекал нравственную
пользу, смиряя себя словами Спасителя: «Вран! Исцели Самого
Себя!» (Лк. 4,23). Искренне желая всем добра, он ничем не оскор-
блял в людях достоинства, но всегда был исполнен милости и
долготерпения. Его никогда не видели в состоянии раздражи-
тельности или в смущении, и оттого подчиненные всегда питали
к нему нелицемерное уважение.
Помогая ряду храмов и обителей по долгу христианского ми-
лосердия, Василий Николаевич как милосердный самарянин
(Лк. 10, 35) постоянно вносил пожертвования на содержание
нескольких богаделен, самая крупная из которых находилась на
Международном (ныне Московском) проспекте при Воскресен-
ском Новодевичьем монастыре. «Равную награду получает
больной и кто служит ему», — говорит святой Пимен Многобо-
лезненный [44, с. 236]. Раздаятель венцов - Сам Господь. При
малейшей возможности дружные супруги, искренне сострадав-
шие чужому горю, посещали эти дома призрения, утешая оди-
ноких и беспомощных теплым участием, раздавая гостинцы и
духовные книжки. Всегда благодарили они Господа за то, что
удостаивались послужить болящим и страждущим. ]
Вот что рассказывала спустя многие годы монахиня Иоанна
Шихобалова (+ 1944), на себе испытавшая любовь и заботу суп-
ругов Муравьевых: «Родилась я в 1869 году в Петербурге и с 13
лет пребывала в Воскресенском Новодевичьем монастыре. В
1905 году я тяжело заболела и около года была в больнице, дей-
ствовавшей при монастыре. Поправлялась я с большим трудом,
было много неожиданных осложнений. Из больницы меня
взяли к себе крупные в то время мехоторговцы Василий и Ольга
Муравьевы. На их иждивении я находилась до 1917 года».
Муравьевы не раз принимали к себе болящих из казенных
больниц. Этим страждущим было неизмеримо легче поправ-
ляться в теплых домашних условиях. Сердечное участие и ис-
кренняя любовь творили чудеса—безнадежно упавшие духом и

34
истощенные тяжкими недугами люди буквально воскресали,
вставали на ноги и возвращались к деятельной жизни...
Василий и Ольга никогда не изменяли Правде Божией, одна-
ко, своих убеждений и строгостей духовных ближним не навя-
зывали. «В молчании ошибки нет» — эти слова были правилом
для единомысленных во всем супругов. Сама их подлинно хрис-
тианская жизнь и неподдельное поведение служили к назида-
нию окружающих. Верные в послушании отцу Варнаве, они
всегда помнили его слова: «Не столько делами своими и подви-
гами оправдываемся, сколько за веру и смирение туне спасаемся
благодатию и милостию Божией, хотя все дела благочестия и
любви христианской: чтение, благие мысли, разговоры душепо-
лезные, послушание святое, благодарение в искушениях, скор-
бях и болезнях, прощение обид — носят печать молитвы и бла-
гоухают перед Богом». По молитвам старца Варнавы Сам Гос-
подь вел их средним путем—никогда не возносились они своею
праведностью, но и не отчаивались в немощах и ошибках, неиз-
бежных для всякого человека.
«Всякий успех в добродетели есть дело благодати Господа, и
преодоление всякой страсти есть Его победа», — пишет духов-
ный писатель преподобный Иоанн Кассиан Римлянин [9, с. 93].
Устоять же в добродетели также возможно только с помощью
благодати Божией, но при этом и самому подвижнику необхо-
димо пребывать в постоянном труде угождения Богу. Однажды
великого Саровского чудотворца спросили: «Батюшка Сера-
фим! Почему мы не имеем такой строгой жизни, какую вели
древние подвижники благочестия?» «Потому, — отвечал ста-
рец, — что не имеем к тому решимости. Если бы решимость
имели, то и жили бы так, как отцы, древле просиявшие подвига-
ми и благочестием: потому что благодать и помощь Божия к вер-
ным и всем сердцем ищущим Господа ныне та же, какая была и
прежде: ибо, по слову Божию, Иисус Христос "вчера и сегодня и
во веки Тот же"(Евр. 13,8)» [9, с. 91].
Всем неплохо знать и слова иеромонаха Варнавы Гефсиман-
ского: «Ешь вкусно, но помни, что тело будет добычей червей.
Спи на богатой кровати, но помни и о жестких гробовых до-
сках...» [13, с. 148]. Для тех, кто воистину возлюбил Бога и воз-

35
жаждал горнего уже на земле, преподобный старец Варнава Геф-
симанский составил правила, которые помогают подвижникам
устоять в добродетели и, по возможности, избегать греха. В этих
правилах он обобщил способы и средства, рекомендуемые
опытными в христианской жизни и достигшими величайшей
степени христианского совершенства мужами:
«1. Надобно избегать всех случаев ко греху, всяких мест, лиц,
вещей, которые могут быть для вас соблазнительными и внуша-
ют нам греховные желания.
2. Надобно непрестанно памятовать последняя своя: смерть,
Суд, Воскресение, будущую жизнь.
3. Как можно чаще представлять себе вездеприсутствие
Божие, размышлять о благодеяниях Божиих, особенно о жизни
Господа нашего Иисуса Христа на земле, Его страданиях и смер-
ти и вообще — о главных истинах православной христианской
веры.
4. Сердечная и усердная молитва и частое призывание имени
Господа Иисуса Христа весьма способствует удерживаться от
греха.
5. Надобно внимать себе, то есть бодрствовать, наблюдать за
собою, за своими чувствами, желаниями и поступками.
6. Как можно чаще должно прибегать к Таинству Покаяния,
исповедоваться пред отцом духовным, просить у него и слу-
шаться его советов и достойно причащаться Святых Таин.
7. Не упускать случая и возможности присутствовать при
церковном богослужении и дома читать духовные книги.
8. Чаще беседовать с людьми благочестивыми и избегать раз-
говоров праздных.
9. Постоянно в свободное от богослужений время иметь
какое-либо полезное занятие, нести должность, заниматься
какой-либо работой, чтобы не быть в праздности.
Итак, вот, смотри, что подобает делать христианину, чтобы
по-возможности избегать греха, — это, кратко сказать, молить-
ся, трудиться непрестанно и непрестанно же быть вниматель-
ным к себе. Господи, помоги нам!» [ 17, с. 270-271 ].
Для Василия и Ольги эти правила были благим игом и легким
бременем. Их сердца пламенели любовию ко Господу, жаждали

36
Небесного Отечества. Христовой любовью любили они всех
людей, сострадали им и твердо держались избранного пути.

«Не бойся, малое стадо!»


«Господь—Пастырь мой!... Подкрепляет душу мою,
направляет меня на стези правды имени ради Своего»
(Пс.22,1,3).
Всех, ищущих спасения в последние времена, святитель Фео-
фан Затворник предупреждает: «Осмотритесь! — Вы живете в
обществе, — многое видите, многое слышите. Нередко, может
быть, видимое и слышимое прямо носит печать богоборства, и
иногда кажется, что истина перестала быть истиною и верность
Богу потеряла свою цену. — Нет. Это Бог дает вам случай пока-
зать свою Ему верность и засвидетельствовать твердость убеж-
дения вашего в истине. Не смущайтесь успехами зла, — тем, что
растет богоборство и расширяет свою область. — Скорбите о
погибели увлекшихся и увлекающихся, но не бойтесь за истину
и целительность Божиих учреждений. Пусть мы сотнями будем
считать верных Богу, а богоборцы своих — миллионами. И
тогда Богоспасительное нисколько не умалится в силе, верности
и непреложности, — как богоборное в пагубности. Мы и при
этом так же верно спасемся, как те верно погибнут. Помните
Лота, не погибшего в Содоме и Гоморре. — Не говорите с огор-
чением: "Зачем так, — зачем истина покрывается бесславием и
подвергается нападению гласному?" — Господь крепче нашего
любит Свое добро, видит успех злобы, — и, однако ж, молчит.
Покоримся Его изволению» [43, с. 52]. На эти слова Вышенского
затворника откликнулся с берегов Волги из Никольского монас-
тыря благословенный святитель Игнатий: «Времена чем далее,
тем тяжелее. Христианство, как Дух, неприметным образом для
суетящейся и служащей миру толпы, и очень приметным обра-
зом для внимающих себе, удаляется из среды человечества,
предоставляя его падению его... Это — попущение Свыше, ко-
торого мы понять не можем. Старец Исайя говорил мне:
"Пойми время. Не жди благоустройства в общем церковном со-

37
ставе, а будь доволен тем, что предоставлено в частности спа-
саться людям, желающим спастись..." "Сущие во Иудеи да бежат
в горы" (Мк. 13,14)» [5, с. 556,769]. Имеющий уши да слышит...
С великой болью взирали Василий Николаевич и Ольга Ива-
новна на происходившее в России. Это было нелегким испыта-
нием, требовавшим особого мужества и терпения. Воочию ви-
дели они отступление от веры и открытый разврат с одной сторо-
ны, а с другой — внешнее благочестие, прикрывавшее душевную
теплохладность к вере и добродетели. Еще в конце 18-го века свя-
титель Тихон Задонский изрек горькую правду: «Ныне почти
нет истинного благочестия, ныне — одно лицёмерство» [51,
с. 512]. Всем сердцем веровать и жить среди мира, погибающего
по собственной греховной воле — не подвиг ли это? Святитель
Игнатий пишет: «Нашему времени дан подвиг, сопряженный с
многими трудностями и преткновениями. Нам пришлось со-
вершать путешествие — ни днем, ни при солнечном ясном
свете, а ночью, при бледном свете луны и звезд. Нам даны в ру-
ководство священное и святое Писание: это прямо говорят Свя-
тые Отцы позднейших времен. При руководстве Писанием по-
лезен и совет ближних, именно тех, которые сами руководству-
ются Писаниями Отцов. Не думайте, чтоб подвиг наш лишен
был скорбей и венцов: нет! Он сопряжен с мученичеством. [...]
Совершим этот подвиг с верностью святой Истине — и, среди
мира, пройдем к Богу по стезе узкой послушания Церкви и Свя-
тым Отцам. Не многие идут по этой стезе?—Что до того! Сказал
Спаситель: "Не бойся, малое стадо! ибо Отец ваш благоволил
дать вам Царство. Входите тесными вратами, потому что ши-
роки врата и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут
ими; потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и
немногие находят их" (Лк. 12,32; Мф. 7,13,14)» [5, с. 442-444].
1903 год. «Дивен Бог во святых Своих!» (Пс. 67,36). Милость
Божия покрыла Русскую землю, даровав ей еще одного молит-
венного заступника в лице новопрославленного Серафима Са-
ровского. Словно луч света просиял во мраке, с каждым годом
все плотнее и плотнее покрывавшем Россию.
Церковь, Его Императорское Величество и Августейшая фа-
милия, вся православная Россия приняла участие в торжествах в

38
Сарове. Как и предсказывал батюшка Серафим, «посреди лета
запели Пасху». Замирали сердца и никто не скрывал теплых
слез...
Сподобил Господь и Василия с Ольгой побывать тогда в Са-
ровской обители. На всю жизнь сохранили благоговейную па-
мять о великих Серафимовских днях благочестивые супруги
Муравьевы. Василий Николаевич от юности своей глубоко по-
читал батюшку Серафима. С верою открывал преподобному
свою душу Василий Николаевич и постоянно обращался к отцу
Серафиму с молитвой о заступлении и помощи.
Этому немало способствовало то, что великий Саровский по-
движник происходил из купеческого рода и в годы своей моло-
дости, как и Василий Николаевич, занимался торговлей. Моло-
дой петербургский купец видел в отце Серафиме убедительный
пример святого жития, учился у него претворять в жизнь высо-
кие идеалы христианства. Жизнь и подвиги батюшки Серафима
были для него действенным образом спасения. Недаром святой
Иоанн Лествичник говорит: «Повествования о подвигах и
добродетелях отцов ум и душу возбуждают к ревности, а слуша-
ние поучений их наставляет и руководствует ревнителей к под-
ражанию» [8, Слово 26, Поучение 135]
Многие великие подвижники благочестия подражали в
своей жизни кому-либо из прежде просиявших святых, напри-
мер: преподобный Макарий Великий подражал святому Анто-
нию Великому, святой Иоанн Златоуст подражал святому апос-
толу Павлу, преподобный Нил Сорский—преподобному Ефре-
му Сирину. Многие благочестивые люди во все времена
христианства искали в жизни святых примеры для подражания.
Следовавший отеческим путем Василий Муравьев был вер-
ным ревнителем преподобного Серафима Саровского. Впослед-
ствии, приняв в схиме имя преподобного Серафима, он не раз
признавался, что чувствует особую близость по духу своего не-
бесного покровителя.
Из Сарова супруги Муравьевы привезли несколько замеча-
тельных икон преподобного, которые живо напоминали их
сердцам о Саровских торжествах и помогали молитвенному об-
щению с батюшкой Серафимом.

39
«Поминайте наставников ваших...»
«Итак станьте, препоясав чресла ваши истиною...»
(Еф.6,14).

С душевной отрадой взирал отец Варнава на духовное преус-


пеяние Василия Муравьева и щедро делился с ним духовным
опытом, готовя к иночеству. «Неустанные труды и непрестанная
молитва Иисусова — вот основа основ, — назидал духовных
детей батюшка Варнава, — человек без молитвы, как птица без
крыльев — никогда не сможет приблизиться к Богу...» Однако
монашество по благословению старца суждено будет принять
супругам Муравьевым не раньше того, как Россию постигнут
тяжкие испытания и начнутся гонения за веру.
«Скорби — это неизбежные спутницы всякого искреннего и
истинного работника на ниве Божией, потому заранее запасай-
тесь мужеством духа в покорность воле Божией», — говорил
своим "ученикам отец Варнава, — но страшиться скорбей не
нужно, а чаще следует прибегать под кров Матери Божией». Ста-
рец знал о грядущих потрясениях, которые предстояло претер-
петь русскому народу за отступление от веры.
Общение с отцом Варнавой было для Василия Николаевича
великой школой духовной мудрости: «Понуди себя на все
доброе; принимай всех, как Самого Христа; всегда смотри толь-
ко на свои недостатки; укоряй, уничижай себя ежедневно и счи-
тай себя хуже всех, и будешь поистине с Богом!» [14, с. 258].
Почти двадцать лет пребывал в послушании у богоносного стар-
ца Василий Николаевич, и это заложило тот прочный фунда-
мент, на котором происходило дальнейшее его возрастание в
великого подвижника благочестия.
Живая вера в Бога и загробную жизнь, глубокое самопозна-
ние, светлый ум, опытность, приобретенная долговременным
навыком общения с людьми всех возрастов и сословий—все это
сообщало живому слову отца Варнавы великую силу, убедитель-
ность и проникновенность. Для него не существовало мелочей в
духовной жизни. Все эти качества он в полной мере старался
привить своим духовным детям.

40
Й люди отвечали на эту любовь и заботу своей искренней лю-
бовью. Имя отца Варнавы было известно по всей Руси право-
славной и везде произносилось с чувством глубокой призна-
тельности и почитания. О нем вспоминали его «детки» — от
простого крестьянина до иерархов Церкви и Государя Импера-
тора. Всем мог дать совет этот удивительный старец-простец.
В конце января 1906 года отец Варнава тяжело занемог. Еще
в начале года он многим загадочно говорил: «Скоро поеду к Ца-
рице», однако, никто и не думал, к чему относились эти слова.
Несмотря на высокую температуру и сильное недомогание, 31
января старец отправился в поездку в Иверско-Выксунский жен-
ский монастырь. Здесь, едва держась на ногах, преподал он бла-
гословение сестрам, всем до единой. На слова соболезнования
батюшка отвечал: «Грехи мои разболелись ныне...» Затем отслу-
жил литургию и вновь собрался в дорогу: «Ну, уже теперь имейте
меня отречена! Я сегодня же уеду, а вас всех вручаю Царице Не-
бесной. Мне необходимо съездить в Петербург проститься со
всеми и поблагодарить этих добрых людей...»
В северной столице батюшка Варнава всегда был желанным
гостем. В Петербурге старец провел два дня, встречаясь со свои-
ми любимыми «детками», благодаря их за любовь к нему и бла-
годеяния обители Иверской, прося их не оставлять ее впредь
своей помощью. В те дни Василий Николаевич и Ольга Иванов-
на в последний раз видели своего духовного отца.
9 февраля старец вернулся в Москву. Он едва мог говорить и
с трудом передвигался, но по-прежнему продолжал принимать
людей, идущих к нему на исповедь и за советом. 17 февраля он
исповедовал в Сергиево-Посадском Доме призрения. Поиспо-
ведовав начальницу Дома Е. Н. Гончарову, он попросил пригла-
сить следующую исповедницу, а сам зашел в алтарь. Здесь он и
был найден лежащим на левом боку лицом к престолу...
Скорбная весть о кончине старца быстро разнеслась по Руси.
Дрогнули любящие сердца... Осиротевшие чада поспешили ко
гробу старца. В Сергиев Посад прибыло множество людей со
всех концов России.
21 февраля после торжественного, архиерейским чином, слу-
жения Божественной Литургии было совершено отпевание. Три

41
московских архиерея — преосвященные Трифон (Туркеста-
нов), епископ Дмитровский, Евдоким (Мещерский), епископ
Волоколамский и Никон (Рождественский), епископ Муром-
ский в сослужении многочисленного духовенства и при огром-
ном стечении народа проводили отца Варнаву в последний путь.
Еще при жизни старца никто не сомневался в его святости.
Тысячи людей испытали на себе силу молитвы батюшки Варна-
вы. Не прервалась его духовная связь с учениками и после бла-
женной его кончины. Много чудес явил Господь по молитвенно-
му предстательству Гефсиманского старца. Не раз обращались к
нему за помощью в тяжелых обстоятельствах жизни супруги
Муравьевы, всегда получая необходимую поддержку. Великий
подвижник ходатайствовал о своих духовных детях теперь уже у
Престола Божия. Память о дивном старце и его советах, молит-
венное его поминовение необыкновенно помогали Василию и
Ольге на дальнейшем пути, полном, как и предсказывал старец,
множества скорбей как для них лично, так и для всей России.
И еще. В наследство от отца Варнавы Василию Николаевичу
досталась удивительная дружба. В веках оправдала себя древняя
мудрость: «Скажи мне, кто твой друг—и я скажу, кто ты»... На-
стоящим другом Василия Муравьева стал архимандрит Феофан
(Быстров), духовник Царской семьи и будущий архиепископ Пол-
тавский, бывший в те годы инспектором Санкт-Петербургской Ду-
ховной Академии (с 1909 года—ректором). И знакомство это со-
стоялось через отца Варнаву, окормлявшего обоих [56, с. 22,34-36].
Будущий святитель Феофан часто ездил из Петербурга в Геф-
симанский скит, когда же отец Варнава навещал столицу, то
всегда собирал своих «деток» вместе [ 17, с. 63, 146] — «как птица
собирает птенцов своих под крылья» (Мф. 23,37). Так встрети-
лись и полюбились друг другу архимандрит Феофан (Быстров)
и купец Василий Муравьев.
Архимандрит Феофан, основываясь научении святых отцов,
был глубоко уверен в том, что и в миру можно не только спасать-
ся, но и быть истинным подвижником [56, с. 206-208]. Живыми
примерами тому были преподобный Варнава Гефсиманский и
праведный Иоанн Кронштадтский, с которым архимандрит Фе-
офан также был в близком знакомстве. Сродное познается толь-

42
ко сродным — будущий святитель увидел в Василии Муравьеве
то, чего не дано было увидеть другим. Не в тиши монастырского
уединения, не в отдаленной пустыни, а в самой гуще мирской
жизни с ее искушениями и соблазнами совершал тот свое вос-
хождение к высотам христианского совершенства.
Святитель Игнатий (Брянчанинов) так пишет об этом пути:
«Не подумай, что для научения безмолвию необходим затвор
или глубокая пустыня. Нет! Гораздо лучше научиться ему между
людьми при посредстве душевного подвига. Самые падения, не-
видимые ближними, видимые и ведомые Богу и совести, паде-
ния ума и сердца, служат к пользе, соделывая тебя искусным в
борьбе со грехом, открывая тебе всю немощь человека. Подвиж-
ник, воспитанный между людьми силою невидимого внутрен-
него подвига, бывает прочен, богат знанием и опытностию ду-
ховною, исполнен смиренномудрия, для ближних—пристани-
ще и сокровище» (5, с. 270).
Была и еще одна причина сблизиться. Василий Николаевич
всерьез занимался изучением исторических наук. Священная
история и история Церкви находили особый отклик в сердце мо-
лодого подвижника. И здесь архимандрит Феофан, как профес-
сор Библейской истории, был для него несравненным собесед-
ником и наставником.
В свою очередь и архимандрит Феофан весьма ценил эти бе-
седы, поскольку Василий Николаевич обладал отличной энцик-
лопедической памятью и, зная наизусть невероятное количество
исторических дат и фактов, глубоко осмысливал ход историчес-
ких событий с древности до последних времен. Единомыслен-
ные ученики батюшки Варнавы много размышляли о настоя-
щем дне России и возможных перспективах, делились друг с
другом наблюдениями и духовным опытом, который давал Гос-
подь подвижникам на путях их аскетического делания.
В то же самое время (с 12 октября 1905 года) ректором Санкт-
Петербургской Духовной семинарии стал архимандрит Вениа-
мин (Казанский) — будущий священномученик, митрополит
Петроградский и Гдовский. Промыслом Божиим Василию Му-
равьеву суждено было стать близким другом и этого великого
ревнителя веры и благочестия.

43
Как именно довелось им познакомиться, неизвестно. Впро-
чем, Василия Николаевича хорошо знали в столичных церков-
ных кругах как благочестивого мирянина и большого благотво-
рителя. Так, в архиве Святейшего Синода обнаружилась запись
от 4 января 1905 года о представлении Василия Николаевича Му-
равьева к награждению за богоугодные дела [64]. К сожалению,
само дело числится среди утраченных, и пока не удалось опреде-
лить, за что конкретно и какую награду получил тогда Василий
Николаевич. Однако, уже сам факт внимания к нему со стороны
Святейшего Синода говорит о многом.

Ярославское благотворительное
общество
(по материалам источников №№ 23, 24, 59, 70-87)
«Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут»
(Мф.5,7).
«Вера без дел мертва»
(Иак.2,26).

В 1905 году Василий Николаевич Муравьев стал действитель-


ным членом Ярославского благотворительного общества [78,
с. 60]. В начале 20-го века в Санкт-Петербурге были весьма рас-
пространены так называемые «землячества», объединявшие
уроженцев одной местности, перебравшихся на заработки или
постоянное жительство в столицу. И одним из наиболее круп-
ных землячеств было ярославское. Многие из ярославцев до-
стигли весьма заметных успехов в различных областях. Делом
чести среди них считалось помочь земляку найти в Петербурге
первоначальную опору — кров и возможность заработать на
пропитание. Было в землячестве немало глубоко верующих
людей, стремившихся помочь чужому горю. Их стараниями и
было создано Ярославское благотворительное общество.
За короткое время оно стало одним из ведущих в России, про-
существовав вплоть до 1917 года. Хотя большинство в нем со-

44
ставляли ярославцы, были здесь и уроженцы других губерний.
Постоянными участниками Общества являлись многие извест-
ные в то время иерархи и деятели Русской Православной Церкви,
включая отца Иоанна Кронштадтского. В 1908 году в Общество
вступил высокопреосвященный Тихон, впоследствии Патриарх
Московский и всея России, принявший тогда к управлению Яро-
славскую кафедру.
В состав Ярославского благотворительного общества входи-
ли многие известные государственные и общественные деяте-
ли — члены Государственного Совета, в т. ч. будущий премьер-
министр Б. В. Штюрмер, князь Дмитрий Шаховской; выдаю-
щийся скульптор, сын ярославского крестьянина, Александр
Михайлович Опекушин, потомственные почетные граждане
Елисеевы и многие другие благочестивые люди.
Благотворительная деятельность Общества была необычай-
но многогранна: пособия неимущим; помощь престарелым
вдовам и старикам; помощь потерпевшим от пожаров; помощь
при уплате за квартиру, когда бедные люди подлежали выселе-
нию; пособия на лечение; пособия на погребение; помощь уча-
щимся; организация работы воскресных школ, пожертвования
одеждой, обувью и продуктами; питание в благотворительной
столовой — всего не перечислить!
Служение в Обществе требовало от его членов не только ма-
териальной благотворительности, но и глубокой христианской
любви к ближнему/Ведь обращавшиеся в Общество со своими
скорбями, нуждались не только в земных благах, но и в духовной
поддержке. Сколько отчаявшихся вновь обрело здесь веру в по-
мощь Божию и надежду на будущее!
К работе в Обществе часто привлекались члены семей его
участников и даже дети. Все это служило великой школой мило-
сердия и любви к ближним. Участники Общества и их семьи
встречались в храме в воскресные дни и дванадесятые праздни-
ки. Совместная молитва и участие в Таинствах необыкновенно
укрепляли этот братский союз, создавали особую, чрезвычайно
благотворную атмосферу общения.
В течение многих лет Василий Николаевич Муравьев вносил
свою лепту в добрые дела, совершаемые Обществом [ 79, с. 76; 80,

45
с. 72 и т. д.].* Однако по традиции в его отчетах, как и во многих
благотворительных реестрах того времени, пожертвования за-
писывались без указания имен благотворителей. Так члены Об-
щества на деле исполняли евангельские слова: «Когда творишь
милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает пра-
вая...» (Мф. 6,3).
Многочисленные пожертвования Василий Николаевич ста-
рался совершать втайне от окружающих, и потому нам остается
только догадываться, насколько значительными были эти бла-
готворения. Ольга Ивановна Муравьева впоследствии призна-
валась, что, несмотря на свою отзывчивость к людям и близость
по духу к супругу, она порой не могла понять Василия Николае-
вича. Случалось, что он, не раздумывая, отдавал из дома послед-
нее и при этом радовался несказанно.

Вослед за Христом
«И будете ненавидимы всеми за имя Мое...»
(Лк.21,17).

После октябрьского мятежа 1917 года для России наступило


время тяжких испытаний. Пришла пора лютых гонений за веру,
предсказанная многими угодниками Божиими. Каждый день
приносил все новые и новые тяжкие известия, наполнявшие
сердце Василия Николаевича скорбью и, вместе с тем, надеждой
и радостью — в них он видел приближение того заветного часа,
когда, по завещанию преподобного отца Варнавы Гефсиман-
ского, ему надлежало вступить на путь иноческих подвигов.
Даже сама мысль о принятии монашества в это страшное время
была настоящим подвигом...
Зло бушевало на огромных пространствах Российской земли.
Общее озлобление и одичание вылилось в величайшую траге-

* Подробнее о работе Ярославского благотворительного общества см.


Приложение 2 на с. 290.

46
дию русского народа. Повсюду кощунственно осквернялись
храмы Божии, святые иконы, другие святыни. Однако насилие и
наглость не сломили пламенной веры исповедников Христовых.
31 октября 1917 года принял мученическую кончину отец
Иоанн Кочуров, священник из Царского Села, убитый мятежни-
ками после крестного хода и молебна о прекращении междо-
усобной брани.
2 февраля 1918 года, во время вооруженной попытки захвата
Александро-Невской лавры богоотступниками, мученический
венец принимает настоятель церкви в честь иконы Пресвятой
Богородицы «Всех скорбящих Радосте» протоиерей Петр Ски-
петров, обратившийся к мятежным солдатам и матросам со сло-
вами увещания.
7 февраля 1918 года у стен Киево-Печерской Лавры, благо-
словив крестообразно обеими руками своих убийц со словами:
«Господь вас да простит!», встретил лютую смерть святитель
Владимир, митрополит Киевский и Галицкий.
29 июня 1918 года под дикий хохот озверевших палачей был
сброшен с палубы парохода в воды реки Туры епископ Тоболь-
ский и Сибирский Гермоген. К вывернутым рукам святителя
убийцы привязали двухпудовый камень. Перед этим владыка
кротко благословил своих мучителей.
3 июля 1918 года был заживо погребен в могиле, выкопанной
собственными руками, архиепископ Пермский Андроник.
17 июля 1918 года совершена беззаконная расправа над Госу-
дарем Императором Николаем II, его семьей и ближними, в том
числе над ни в чем неповинными детьми.
5 сентября 1918 года вместе с двумя сыновьями был расстре-
лян светлейшей души человек, настоятель Казанского собора в
Петрограде, председатель Общества распространения религи-
озно-нравственного просвещения в духе Православной Церкви,
организатор многих детских приютов и богаделен, протоиерей
Философ Николаевич Орнатский.
5 сентября 1918 года в Москве приняли мученическую кончи-
ну епископ Селенгинский Ефрем и выдающийся проповедник и
миссионер, духовный сын святого праведного Иоанна Крон-
штадтского, протоиерей Иоанн Восторгов.

47
В сентябре же 1918 года был замучен епископ Амвросий
(Гудко), пребывавший на покое в Свияжском монастыре. Убе-
ленному сединами пастырю вывернули кистевые, локтевые и
плечевые суставы, а затем пронзили его тело штыком.
5 января 1919 года богоборцы зверски замучили епископа
Пермского и Соликамского Феофана. В лютый мороз владыку
Феофана многократно погружали в прорубь, прежде, чем уто-
пить в Каме.
27 января 1919 года в Юрьевске был убит епископ Ревельский
Платон (Кульбуш). Останки священномученика имели на себе
следы 7 штыковых и 4 огнестрельных ранений, правый глаз вла-
дыки был поражен разрывной пулей. Из подвала, где был уби-
енный архипастырь после ухода большевиков, было извлечено
еще около 20 бездыханных тел.
Бывшего викарного епископа Новгородской епархии Иси-
дора (Колоколова) умертвили в Самаре, посадив его на кол.
В декабре 1919 года в монастыре святителя Митрофана пове-
сили на царских вратах архиепископа Воронежского Тихона.
К 1920 году число убиенных за веру достигло 10 тысяч чело-
век. Это об их подвиге святитель Игнатий (Брянчанинов) сказал:
«Ему (Богу) благоугодно, чтобы мы входили в Царство Небесное
многими скорбями. Образ исполнения этой Правды Бог подал
Собою: Он, вочеловечившись единою из поклоняемых Ипоста-
сей Своих, подчинил Себя всем разнородным уничижениям и
оскорблениям. Святейшее Лице Его подвергалось заушениям и
заплеваниям. Не отвратил Он от них Лица Своего. Он вменился
с беззаконными; в числе их, вместе с ними осужден на поносную,
торговую казнь, предан ей; — какими же людьми? — гнусней-
шими злодеями и лицемерами. — Все мы безответные перед
этой всевысшею Правдою; — или должны ей последовать,
или к нам отнесутся слова: "Кто не берет креста своего и сле-
дует за Мною, тот не достоин Меня" (Мф. 10,38); "Кто не со
Мною, тот против Меня" (Мф. 12,30).
Крест — знак избрания Божия, печать Христова. Этой печа-
тию запечатлевает Христос Своих! Все святые признавали за не-
преложную истину, что тот, который проводит жизнь бесскорб-
ную, —забыт Богом. Не ищи, говорит один из них, совершенст-

48
ва христианского в добродетелях человеческих: тут нет его; оно
таинственно хранится в кресте Христовом!» [5, стр. 397].
А епископ Амвросий (Гудко) перед мученической кончиной
говорил братии: «Мы должны радоваться, что Господь привел
нас жить в такое время, когда можем за Него пострадать. Каж-
дый из нас грешит всю жизнь, а краткое страдание и венец муче-
ничества искупают грехи всякие и дадут вечное блаженство, ко-
торое никакие чекисты не смогут отнять!» [ 116, с. 105].
Изощренные издевательства и пытки порою не поддаются
описанию.
...Иеромонаха Нектария, преподавателя Воронежской Ду-
ховной семинарии, богоборцы «причащали» расплавленным
оловом, а в голову ему забивали деревянные гвозди...
... Архимандрита Аристарха из храма Спаса Нерукотворного
в Борках скальпировали вместе с иеромонахом Родионом...
... Пермского священника отца Игнатия схватили во время
богослужения, выволокли из храма, привязали к хвосту лошади
и гнали ее, пока мученик не скончался...
... Чердынского протоиерея Николая Конюхова обливали
водой на морозе, пока он не превратился в ледяную статую...
... Протоиерея Евграфа Плетнева из Семиречья с сыном Ми-
хаилом сожгли на медленном огне в пароходной топке...
По своей жестокости изуверы стремились превзойти импе-
раторов-язычников первых веков христианства. Но, как и в те
далекие времена, злоба гонителей разбивалась о мужество и не-
поколебимую веру новых исповедников. «Теперь только начи-
наю быть учеником. Ни видимое, ни невидимое, ничто не удер-
жит меня прийти ко Иисусу Христу. Огонь и крест, толпы зве-
рей, рассечения, расторжения, раздробления костей, отсечение
членов, сокрушение всего тела, лютые муки диавола придут
на меня, — только бы достигнуть мне Христа...
Никакой пользы не принесут мне ни удовольствия мира, ни
царства века сего. Лучше мне умереть за Иисуса Христа, нежели
царствовать над всею землею. Его ищу, умершего за нас. Его
желаю, за нас воскресшего... Хочу быть Божиим: не отдавайте
меня миру. Пустите меня к чистому свету... Дайте мне быть под-
ражателем страданий Бога моего...»,—так писал накануне муче-

49
нической кончины в римском амфитеатре от клыков голодных
диких зверей святой Игнатий Богоносец в 107 году [128, с. 293].
В течение трех лет после октябрьского переворота семья Му-
равьевых проживала, по большей части, за городом. Еще в 1906
году Василий Николаевич приобрел большой двухэтажный
дом-дачу в живописном поселке Тярлево, расположенном
между Царским Селом и Павловском.* До 1920 года он стал глав-
ным пристанищем Василия и Ольги — оставаться в столице
было крайне опасно. Мятеж и перемена власти лишили Мура-
вьевых торгового дела, и в этот период времени Василий Нико-
лаевич, свободный от забот, подытоживает мирские дела, погру-
жается в чтение творений святых отцов, изучение монастырских
уставов и богослужебных книг, уединенную молитву.
Сперва он предполагал принять иноческий постриг в Свято-
Троицкой Сергиевой Лавре, чтобы подвизаться в Гефсиманской
пустыни у мощей своего духоносного наставника. Однако Гос-
подь судил иначе. Неожиданно было получено благословение
митрополита Петроградского и Гдовского Вениамина на приня-
тие Василием Николаевичем Муравьевым монашеского по-
стрига в Александро-Невской Лавре. Как оказалось, такой пово-
рот дела был для него спасительным. Обитель преподобного
Сергия вскоре была упразднена властями. Так Промыслом Бо-
жиим Василий Николаевич остался в Петрограде.

В 20-х годах этот дом передали под общежитие, которое существовало


до начала 90-х годов. Все это время в народе дом называли «муравьев-
ским».
Свершилось
«Брат наш постригает власы главы своеяу в знамение
отрицания мира и всех, яже в мире, и во отрезание
своея воли и всех плотских похотей,
во имя Отца и Сына и Святаго Духа...»
(Из чина пострижения в монашество).

Как много рассказывают порою сухие строки архивных доку-


ментов:

Рапорт
казначея Духовному Собору Александро-Невской Лавры
[151]

Честь имею доложить Духовному Собору, что через Его Вы-


сокопреосвященство Митрополита Вениамина мною получено
пожертвование от Муравьева 25000 (Двадцать пять тысяч) руб-
лей на праздник святого Александра Невского 30 августа 1920
года.
Казначей A-НЛ иеромонах Иоасаф.

Означенная сумма была передана через владыку Вениамина


на нужды Александро-Невской Лавры в золотой монете. Обла-
давший в ту пору подобным состоянием мог в кратчайшее
время беспрепятственно оказаться за кордонами большевист-
ского государства. Услужливо распахнули бы перед ним двери
многие европейские дома. Однако, буквально через день в доку-
ментах Лавры появляется следующая запись:

Выписка
из журнала Духовного Собора Александро-Невской Лавры
от 1/14 сентября 1920 года
[152]

2) Слушали: прошение Василия Николаевича Муравьева с


просьбой принять его в число братии.
Постановили: принять Муравьева в число послушников
Лавры, назначить ему послушание пономаря.

53
Дальнейшие документы показывают, как свершилась воля
Божия над Василием Муравьевым и его супругой:

Выписка
из журнала Духовного Собора Александро-Невской Аавры
от 13/26 октября 1920 года
[153]

1) Слушали: Резолюцию Его Высокопреосвященства Мит-


рополита Вениамина от 7/20 октября следующего содержания:
«Благословляется послушника Василия Муравьева по-
стричь в монашество одновременно с его женой, поступившей
в Воскресенский Новодевичий монастырь».
Митрополит Вениамин.

Выписка
из книги прихода и расхода
церковных лаврских сумм за 1920 год
[154]

Согласно ст. 5 журнала Духовного Собора от 13 октября


1920 г. за № 29 записывают на приход полученное пожертвова-
ние от послушника Василия Муравьева на церковные расходы
при пострижении его в монашество — 15000 (пятнадцать
тысяч) рублей.

Выписка
из журнала Духовного Собора Александро-Невской Аавры
от 3/16 ноября 1920 года
[155]

1) Слушали: Резолюцию Его Высокопреосвященства Мит-


рополита Вениамина от 22 октября/4 ноября 1920 г. за № 3471 в
Духовный Собор, последовавшую на доклад отца-наместника
архимандрита Николая о том, что он согласно благословения
Его Высокопреосвященства постриг послушника. Лавры Васи-
лия Муравьева 16/29 октября в церкви Святого Духа в монаше-
ство с наречением ему имени Варнава.

54
Тогда же была пострижена в монашество в Воскресенском
Новодевичьем монастыре Петрограда Ольга Ивановна Мура-
вьева с наречением ей имени Христина в честь святой мученицы
Христины.
Итак, свершилось. Исполнилось заветное желание Василия
Николаевича Муравьева о принятии иноческого ангельского
образа. Многими скорбями достиг он той цели, к которой на-
стойчиво шел почти сорок пять лет. Одному Богу известно,
каким благоговением было исполнено тогда его смиренное
сердце. Новое имя принял он в честь святого апостола Варнавы
и в благоговейную память о своем духовном отце.
Вскоре брата Варнаву рукополагают в иеродиакона и возлага-
ют на него многотрудное послушание исполняющего обязан-
ности заведующего кладбищенской конторой [ 156].
Святые отцы определили, что послушание — выше поста и
молитвы. Однако, то послушание, которое получил отец Варна-
ва, было по плечу далеко не всякому...
Прежде всего это была неимоверной тяжести каждодневная
работа— погребения, отпевания, панихиды, заказные богослу-
жения, расчеты с рыдающими заказчиками. И так с раннего утра
до позднего вечера. Один за другим следуют в книге прихода и
расхода церковных лаврских сумм и в журналах Духовного Со-
бора Лавры рапорты заведующего кладбищенской конторой ие-
родиакона Варнавы (Муравьева) о сдаче им в казну значитель-
ных денежных средств, полученных за исполнение церковных
треб и заказных литургий [157,158,159]. Порою встречаются за-
писи весьма характерные, как штрихи того времени [ 160].

Рапорт
и. о. заведующего кладбищенской конторой
иеродиакона Варнавы Духовному Собору Лавры
Имею честь почтительнейше доложить Духовному Собору,
что мною получено 27 фун. белой, но не особенно хорошо про-
сеянной муки, каковая передана просфорнику отцу иеромонаху
Игнатию для печения просфор.
Иеродиакон Варнава (Муравьев).

55
Время настало трудное. Послушание на кладбище, достав-
шееся отцу Варнаве, было одним из наиболее сложных в обите-
ли. Страну охватило пламя междоусобной брани. Сбылись обе-
тования Господа: «Предаст же брат брата на смерть, и отец —
детей; и восстанут дети на родителей и умертвят их» (Мк. 13,
12). Красные убивали белых, белые убивали красных. На Ни-
кольском, Тихвинском и Лазаревском кладбищах плач стоял не-
престанный. В храмах Александро-Невской Лавры отпевание
следовало за отпеванием, панихида — за панихидой. Один Бог
ведает, как тяжело было выдержать иеродиакону Варнаве послу-
шание в кладбищенской конторе.

Выписка из рапорта
и. о. заведующего кладбищенской конторой
иеродиакона Варнавы в Духовный Собор Лавры [161]

Имею честь покорнейше просить Духовный Собор назна-


чить иеродиакона Гурия моим по должности помощником, с
сохранением за ним содержания по должности рассыльного
при конторе. К сему имею честь присовокупить, что ввиду пере-
живаемого времени приходится принимать заказы, особенно
на отпевание, в течение целого дня и при этом делать немедлен-
ные распоряжения относительно назначения иеромонаха,
певца, своевременного открытия церкви, заготовления про-
сфор и, очень часто, приглашения певчих.
При этом, как известно, встречается множество всевозмож-
ных затруднений.

25 июня/8 июля 1921 г.


Иеродиакон Варнава (Муравьев).

Провожать почивших, преподавая им церковное напутст-


вие, утешать родных и близких погибших... Это была первая
школа духовного врачевания и наставничества, которую про-
шел будущий отец Серафим, вырицкий старец-утешитель, мо-
литвенник за сирот и страждущих, предстатель пред Господом
за всю землю Русскую.

56
В неустанных трудах
«Дети мои! станем любить не словом или языком,
но делом и истиною»
(1Ин.З,18).

В монастыре, как и в миру, отцу Варнаве пришлось терпели-


во совмещать практическое с духовным — ведение дел кладби-
щенской конторы с молитвой, богослужениями и духовным
утешением приходящих. Поразительна его целеустремленность
и строгость к себе: в редкие свободные часы отца Варнаву часто
заставали в обширной библиотеке Лавры, ночи же напролет
проводил подвижник в молитвенном предстоянии Господу, так
что свет в окнах его келлии бывал виден до самого рассвета.
Кроме всего, участие в Александро-Невском братстве защи-
ты святой православной веры — самом активном и массовом
церковно-общественном движении Петрограда начала 20-х.*
Иеромонахи Гурий и Лев (Егоровы), стоявшие у истоков братст-
ва, были ближайшими духовными соратниками иеродиакона
Варнавы, особенно отец Гурий, впоследствии — митрополит.
Их сближала строгость канонических взглядов и неуклонное
следование учению святых отцов. Руководители братства были
необычайно близки по духу. Живым руководством ко спасению
для единомысленных друг другу монахов были слова апостола
Иакова: «Вера без дел мертва» (Иак. 2,26).
Почти год иеродиакон Варнава (Муравьев) оставался на
должности заведующего кладбищенской конторой. Это время
для Александро-Невской Лавры было крайне тяжелым. С 1920
года все монастыри на территории России были обязаны перей-
ти в разряд «трудовых братств», иначе большевистские власти
не давали обителям в пользование землю. Создано было такое
«братство» и при Александро-Невской Лавре. Членами его были
все монашествующие, получившие трудовые книжки установ-
ленного образца. Лавре были выделены участки в районе реки

Подробнее о деятельности Александро-Невского братства см. Приложе-


ние 3 на с. 294.

57
Монастырки и Митрополичьего сада. Иноки поочередно рабо-
тали на огородах, за что каждый получал свой пай [ 150, с. 47].
Главные тяготы выпали на долю молодого наместника
Лавры архимандрита Николая (Ярушевича). Богоборцы посто-
янно вмешивались в монастырские дела, чинили администра-
тивные препоны. Насколько нелегким было его служение гово-
рит тот факт, что отец Николай несколько раз обращался к мит-
рополиту Вениамину с прошением о предоставлении ему
краткого отпуска «ввиду сильного нервного переутомления»
[150, с. 37-59].
Тем не менее, монашеская жизнь в Лавре не только не угасла,
но переживала небывалый подъем. Обитель была настоящим
центром церковной жизни Петрограда. Помимо упомянутого
уже Александро-Невского братства, в 1920 году здесь по благо-
словению митрополита Вениамина открылся пункт сбора
средств для помощи голодающим, уже к октябрю собравший
пожертвований на сумму около 10 тысяч рублей. Непрестанно
творили монашествующие дела милосердия — часть помеще-
ний Лавры была отведена для инвалидов войны; для ухода за
ними было устроено все возможное [ 150, с. 37-59]. Шел сбор по-
жертвований от богомольцев на содержание детей, оставшихся
без родителей, неимущие ежедневно обеспечивались бесплат-
ными обедами. Работу пункта питания для голодающих вместе
;
с иеромонахом Гурием организовывал отец Варнава.
Будучи священноархимандритом Александро-Невской
Лавры, самое непосредственное участие в решении вопросов
лаврской жизни принимал митрополит Вениамин. В это время
отец Варнава еще более сближается с этим замечательным архи-
пастырем. Один из современников владыки Вениамина пишет в
своих воспоминаниях: «Митрополит Вениамин пользовался ог-
ромной известностью... Простой народ его действительно обо-
жал. «Наш батюшка Вениамин», «наш Вениамин»—так звал его
народ. «Страшно, боишься, — говорили те, кто встречались с
ним, — подойдешь к владыке—успокоишься, страхи сомнение
куда-то ушли... Говорил коротенько и все как будто простые
слова, а на его проповеди собирались тысячи людей. Каждое его
слово светилось, трепетало...» [115, с. 193,194].

58
Смиренный и кроткий, владыка был человеком удивитель-
ной доступности. В обычае у него были ежедневные прогулки по
Никольскому кладбищу Лавры, где находилась контора отца
Варнавы. Таким образом подвижники имели возможность
часто видеться и беседовать о многом. Оба они были монахами
по духу и призванию, людьми высокой жизни, и это влекло их
друг к другу. Отец Варнава испрашивал благословения владыки
на свои труды и подвиги, а святитель Вениамин, ценя опытность
и добродетельную жизнь отца Варнавы, в практических вопро-
сах часто прибегал к советам последнего. Светлая любовь о Гос-
поде соединяла этих двух служителей Божиих. Это была та лю-
бовь, которая, по словам апостола Павла «... не мыслит зла» и
«все покрывает» (1 Кор. 13,5,7).
Отношение митрополита Вениамина к заблудшим, отпав-
шим и погибающим было необычайно созвучно мыслям препо-
добного отца нашего Варнавы Гефсиманского, по слову которо-
го «... все зло нужно покрывать только любовью. Чем грешнее
человек, тем больше мы должны за него молиться и жалеть его».
Оба этих подвижника назидали, что в находящих скорбях необ-
ходимо обвинять только себя — в недостатке терпения и смире-
ния, а всех людей одинаково любить в Боге.
11 сентября 1921 года, в день Усекновения главы святого
Иоанна Предтечи — подвигоположника и покровителя право-
славного монашества — произошло знаменательное событие.
Совершавший с собором иерархов Божественную литургию
митрополит Вениамин, возвел отца Варнаву в иеромонаха [162,
с. 9]. И здесь заметно особое смотрение Божие об отце Варнаве,
сподобившемся соединить ангельский чин иночества с благода-
тию священства именно в этот иноческий празник, день усилен-
ного церковного поста и сугубого покаяния.
Вместе с благим игом священства получил иеромонах Варна-
ва и новое послушание — главного свечника Лавры [167]. Те-
перь в его обязанности свечника входила закупка воска для про-
изводства свечей на свечном заводе Лавры и масла для лампад во
все четырнадцать храмов монастыря, а также выемка пожертво-
ваний из кружек. Должность весьма хлопотная и ответственная,
поскольку главный свечник отвечал за все средства, выручен-

59
ные от продажи свечей, масла, за пожертвования, полученные во
время тарелочного сбора, а также от некоторых частных благо-
детелей. В архиве Лавры, относящемся к этому периоду, —
многочисленные рапорты иеромонаха Варнавы о сдаче им в
казну Лавры денежных сумм [168-177].
В полной мере пригодились в это время отцу Варнаве преж-
ние коммерческие знания и навыки. Страну лихорадила инфля-
ция, и приходилось постоянно пересматривать цены на свечи в
связи с возрастающими ценами на воск и прочее [178].
Однако не это было главным на его монашеском пути. Участ-
вуя в хозяйственных делах Лавры, отец Варнава никогда не забы-
вал о иноческом делании — о молитве и духовном совершенст-
вовании, а также о долге священника. Как великий дар Божий
принял подвижник свое иерейское служение. С глубоким чувст-
вом радости и святым трепетом предстоял он пред святым пре-
столом, молясь за людей. С великим благоговением и страхом
приносил он Бескровную Жертву. Служение отца Варнавы всег-
да отличалось особой торжественностью и неподдельной ис-
кренностью. Лицо его сияло, как сияют лица праведных, когда
выходил он в сретение Господу: казалось, слышал он сладчай-
ший глас Небесного Владыки: «Добре рабе благий и верный, омале
был ecu верен, над многими тя поставлю; вниди в радость Господа
своего» (Мф. 25,21).
Как вспоминают очевидцы, на богослужения с участием ие-
ромонаха Варнавы (Муравьева) всегда собиралось множество
народа. Все стремились послушать его проповеди, отличавшие-
ся простотой и доступностью. Сказывался многолетний опыт
подвижничества в миру. В отличие от иноков, подвизавшихся в
уединении, бывший петербургский купец хорошо знал жизнь
людей разных сословий от простолюдина до утонченного ин-
теллигента, их духовные нужды и затруднения. Именно в это
время в слове и служении скромного лаврского иеромонаха на-
чинали отмечать необычайную духовную глубину и силу, души
многих верующих потянулись к простому и кроткому отцу Вар-
наве. Все шире становился круг его духовных чад, а у дверей его
келлии все чаще стали появляться посетители, пришедшие за
духовным советом и утешением.

60
Имя Тебе — Любовь
«Любовь — бездна озарения;
любовь — огненный источник;
любовь—ангельское состояние;
любовь — венное преуспеяние»
(Преподобный Иоанн Лествичник)

Мир исказил смысл истинной, святой любви до неузнавае-


мости. Она заражена самолюбием, своеволием и пристрастием.
«Люди, оживая безумно друг для друга, оживая душевною глу-
пою привязанностью, умирают для Бога, а из пепла блаженной
мертвости, которая — ради Бога, возникает, как златокрылый
феникс, любовь духовная... Бог отвергает любовь плотскую, лю-
бовь, которую узнал Адам по падении, — принимает только
одну духовную любовь, которую явил миру Новый Адам, Гос-
подь наш Иисус Христос. Мы должны любить так, как Он любит:
любовь падшего, ветхого Адама — плод, запрещенный в раю
Нового Завета. Она-то преисполнена порывом мечтательности,
переменчива, пристрастна, любит создание вне Бога. Устранен
Бог всецело из отношений этой любви, призван к участию в ней
грех и сатана.
Любовь — свет, слепая любовь — не любовь. Евангелие по-
велевает, чтоб любовь была о Христе, чтоб Христос был любим
в ближнем, а ближний был любим, как создание Божие. По при-
чине этой любви в Боге и ради Бога Святые угодники Божий
имели равную любовь ко всем...
Где Христос, там нет зависти и рвения. Любы не мыслит
зла!—там спокойствие, там мысли благие, там постоянство, там
святый мир... любовь неприступна для греха, всегда пресмыка-
ющегося на земле; она живет на небе, — туда переносит на жи-
тельство ум и сердце, соделавшееся причастниками Божествен-
ной любви» [5, с. 303, 451, 452, 453], — так описывает истинно
духовную любовь святитель Игнатий (Брянчанинов).
Иеромонах Варнава (Муравьев) стяжал эту чистейшую свя-
тую любовь течением всей своей жизни. Любовью Божией он
питал свою душу, и этой же любовью служил ближним. «Варна-

61
ва» в переводе — дитя милости, сын утешения; и смиренный
лаврский инок своими делами воистину оправдывал это имя. За
постоянную деятельную любовь к людям и жительство по запо-
ведям Божиим получил он дар понимать ближних и соболезно-
вать их скорбям как собственным — благодать старчества. Не-
сомненную роль в этом сыграло и многолетнее окормление
старца Варнавы Гефсиманского, а также близость к замечатель-
ным современникам — святителю Петроградскому Вениамину
и архиепископу Полтавскому Феофану.
Старчество в православном понимании не обозначает воз-
раст человека, а свидетельствует о его духовной зрелости и воз-
расте ума. Плоды старчества — смиренномудрие, богомудрие,
прозорливость и прочие. Даруются они по благодати Духа Свя-
того. Но венцом в этом дивном букете духовных качеств являет-
ся всепрощающая любовь, которая, по слову апостола Павла,
«есть совокупность совершенства» (Кол. 3,14). Старческое слу-
жение — это, прежде всего, продолжение пророческого служе-
ния в христианскую эпоху, возведенное любовью в совершенст-
во: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви
не имею, то я—медь звенящая или кимвал звучащий. Еслия имею
дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю
веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то
я ничто», — так рассуждает первоверховный апостол Павел о
духовных дарованиях (1 Кор. 13,1,2). Благодать же Божия дает-
ся исключительно за смирение, и это проверено многовековым
опытом православного подвижничества: «Бог гордым проти-
вится, а смиренным дает благодать», — назидает всех ищущих
Господа апостол Петр (1 Пет. 5,5). Старчество — это и великая
школа опытного богословия: «Молитва с духовным рассужде-
нием — земля обетованная; в ней подобно молоку и меду льется
знание причин Промысла и Суда Божия...» — говорит святой
Максим Исповедник [53, с. 5]. А апостол Иаков описывает ис-
тинную духовную мудрость: «Мудрость, сходящая свыше, во-
первых чиста, потом мирна, скромна, послушлива, полна мило-
сердия и добрых плодов, беспристрастна и нелицемерна. Плод же
правды вмире сеется у тех, которые хранят мир» (Иак. 3,17-18).

62
В течение многих лет учился отец Варнава у своих духонос-
ных наставников хранить внутренний мир и достиг на этом пути
истинного преуспеяния. Руководство преподобного Варнавы
Гефсиманского, приобщение к церковной традиции и опыту
святых отцов послужили как бы кратчайшим и удобнейшим
путем его восхождения по ступеням духовного совершенствова-
ния к старчеству.
Вот сила двухтысячелетней духовной преемственности Свя-
той Православной Церкви! Всего два года минуло с той поры,
как вступил отец Варнава на путь иночества, а за советами и
окормлением к нему уже обращалась большая часть лаврской
братии и даже видные деятели и иерархи Церкви — наместник
Лавры, епископ Петергофский Николай (Ярушевич) и руково-
дитель Александро-Невского братства, епископ Ладожский Ин-
нокентий (Тихонов), архимандриты Гурий и Лев (Егоровы).
Своих советов отец Варнава никому не навязывал, но и не остав-
лял вопрошающих без ответа. Кроткий иеромонах всегда умел
терпеливо выслушать и успокоить всех, кто приходил к нему со
своими недоумениями. Отвечал же неспешно, с истинным ду-
ховным рассуждением. Тянулись к отцу Варнаве и миряне, ибо
одним своим видом вызывал он доверие и сердечное расположе-
ние даже у людей, которые видели его впервые. Сам Господь по-
могал через иеромонаха Варнаву обретать им истину в поисках
всеблагой и всесовершенной Своей воли.
Отец Варнава никогда не стремился руководить или учитель-
ствовать. Он просто сеял вокруг себя плоды правды, о которых
говорит апостол Иаков, причем порою сам того не замечая. По-
началу старческое служение отца Варнавы не выделялось особо,
но происходило слитно с его прочими обязанностями по Лавре
—послушанием главного свечника и чередными богослужения-
ми. Однако, приближался тот час, когда Господь благоволил
призвать его к особенному, исключительному служению — все-
народного старца-утешителя, молитвенника за всю православ-
ную Россию, стонущую от края и до края под игом жестоких го-
нителей веры Христовой.

63
Даждь кровь и приими дух
«...самисебе,и друг друга, и весь живот наш
Христу Богу предадим»
(Из молитвенного прошения).

20-е годы... Для Русской Православной Церкви это было


время особых испытаний—время, когда познавалась истинная
крепость людей, тогда один день стояния в Божественной исти-
не мог равняться целым годам жизни в прежние, спокойные вре-
мена, когда исповедовать свою веру можно было открыто и без
всякой опаски.
Церковь стремилась избежать конфронтации с новой влас-
тью и звала к примирению в обществе, однако, несмотря на это,
гонения на верующих не только не прекращались, но станови-
лись все более лютыми. Репрессии против духовенства и мона-
шествующих, насильственное изъятие церковных ценностей,
ущемление духовного сословия в гражданских правах... Никто
из иноков Лавры, выходя утром к богослужениям и на послуша-
ния, не был уверен, что вернется к вечеру в свою келлию.
Особой скорбью отозвались в душе отца Варнавы аресты его
ближайших друзей и сподвижников: владыки Петроградского
Вениамина, епископа Ладожского Иннокентия, архимандритов
Гурия и Льва, иеромонаха Мануила и многих других братчиков.
Это был разгром лучших сил Петербургской епархии. Вместе
с митрополитом Вениамином по делу «о контрреволюционной
организации духовенства» было привлечено более 90 человек—
видные церковные деятели, священники, миряне и даже случай-
ные люди. Параллельно было возбуждено дело против право-
славных братств.
Святитель Вениамин был арестован 1 июня 1922 года без
предъявления каких-либо определенных обвинений. Единст-
венным поводом к аресту послужила телеграмма из Москвы в
Петроградский губотдел ГПУ: «Митрополита Вениамина арес-
товать и привлечь к суду. Подобрать на него обвинительный ма-
териал. Арестовать его ближайших помощников—реакционеров
и сотрудников канцелярии... Менжинский» [ 117, с. 65].

64
Святитель Игнатий Брянчанинов - отец современного иночества
It
Причислен к лику святых в 1992 году
Иконостас храма Сошествия Святого Духа,
где был пострижен в монашество Василий Николаевич Муравьев
Начало 20-х годов

Страницы 8-9 трудовой книжки насельника Александро-Невской Лавры


послушника Василия Муравьева - иеродиакона Варнавы -
иеромонаха Варнавы - иеросхимонаха Серафима
с записями о рукоположениях
Духовник Александро-Невской Лавры -
старец иросхимонах Серафим (Муравьев)
1927 год
Святой преподобный Серафим Саровский -
небесный покровитель
старца иеросхимонаха Серафима (Муравьева)
Свято-Троицкий собор Александро-Невской Лавры -
место служения старца иеросхимонаха Серафима (Муравьева)
т

Псалтирь с дарственной надписью отца Серафима (Муравьева), хранящаяся в вырицком Казанском храме
Часть братии Александро-Невской Ляипкт
во главе с епископом Шлиссельбургом Гр/гориемТбедеГм) - духовным сыном
отца Серафима (Муравьева).
Второй справа в нижнем ряду - духовник Лавры старец иеросхимонах Серафим
Заведующий
Петроградским
Богословско-Пастырским
училищем
архимандрит
Гурий (Егоров),
впоследствии - митрополит
Минский и Белорусский,
а затем - Ленинградский -
духовный сын
старца иеросхимонаха
Серафима (Муравьева)
1928 год

Настоятель собора
в честь Феодоровской иконы
Пресвятой Богородицы,
архимандрит Лев (Егоров) -
духовный сын
старца иеросхимонаха
Серафима (Муравьева)
1928 год
Феодоровский корпус Лавры.
В левом крыле, примыкающем к Троицкому собору, за вторым и третьим окном второго этажа -
келлия отца Серафима, за четвертым окном - келлии архимандритов Гурия и Льва (Егоровых)
Епископ Мануил
(Лемешевский),
впоследствии - митрополит
Куйбышевский,
ревностный защитник
чистоты Православия,
высоко ценивший
духовные советы
старца иеросхимонаха Серафима
(Муравьева)
Около 1930 года

Священномученик
митрополит
Серафим (Чичагов) -
управляющий
Санкт-Петербургской
епархией,
свящеыноархимандрит
Александро-Невской
Лавры в период
с 1928 по 1932 год.
С 1928 по 1930 год
его духовником был
старец иеросхимонах
Серафим (Муравьев)
Митрополит Серафим (Чичагов)
в своей резиденции в Воскресенском Новодевичьем монастыре
Архиепископ Верейский
Иларион (Троицкий), исповедник.
Причислен к лику святых в 1999 году
Старец иеросхимонах Серафим (Муравьев).
Александро-Невская Лавра
Конец 1929 года
Крест-памятник и символическое надгробие,
воздвигнутые верующими Петербурга
в память о священномученике митрополите Вениамине.
Никольское кладбище Александро-Невской Лавры
Рассмотрение дела началось 10 июня. Среди обвиняемых, по-
мимо владыки Вениамина, были: епископ Кронштадтский Вене-
дикт (Плотников), настоятели Троице-Сергиевского подворья,
Казанского, Исаакиевского, Троице-Измайловского и Преобра-
женского соборов, Покровской церкви, церкви праведных Си-
меона и Анны; члены правления Общества православных при-
ходов и многие другие. Это был цвет петроградского духовенст-
ва и петроградской православной интеллигенции. Известный
богоборец Красиков, прибывший на процесс от наркомата юс-
тиции, во всеуслышание заявлял о конечных задачах следствия
и отношении властей к Православию: «Вся православная цер-
ковь — контрреволюционная организация! Собственно, следо-
вало бы посадить в тюрьму всю церковь!» [ 117, с. 67].
Верующие с болью и тревогой следили за ходом процесса.
Когда в здание суда доставляли митрополита Вениамина, с пени-
ем: «Спаси, Господи, люди Твоя...» его встречала многотысячная
толпа, и владыка благословлял верную паству.
Исход разбирательства был предрешен, но владыка являл
полнейшую невозмутимость. Последнее его слово, сказанное с
глубочайшей искренностью, потрясло многих из неверующих
людей: «...я не знаю, что вы мне объявите в вашем приговоре —
жизнь или смерть, но что бы вы в нем ни провозгласили, я с оди-
наковым благоговением обращу свои очи горе, возложу на себя
крестное знамение (при этом владыка широко перекрестился) и
скажу: «Слава Тебе, Господи Боже, за все!» [116, с. 203].
Большинство обвиняемых в итоге были приговорены к раз-
личным срокам тюремного заключения. Митрополит Вениа-
мин и с ним еще трое сподвижников* были расстреляны в ночь
с 12 на 13 августа 1922 года.
Тем временем аресты продолжались. В сентябре 1922 года в
заключении оказался еще один видный церковный деятель и ие-

Архимандрит Сергий (Шеин), профессор Юрий Новицкий и юрист


Иоанн Ковшаров. Деянием архиерейского Собора Русской Православ-
ной Церкви от 31 марта 1992 года первый из них вместе с митрополи-
том Вениамином прославлен в лике священномучеников; последние —
в лике мучеников.

65
рарх — епископ Ямбургский Алексий (Симанский). Вместе с
ним была арестована большая группа духовенства, впоследст-
вии высланная в Среднюю Азию. Самого же владыку Алексия
отправили на 3 года в Казахстан.
4 января 1923 года постановлением ГПУ были осуждены на-
ходившиеся в доме предварительного заключения епископ Ла-
дожский Иннокентий, архимандрит Гурий и брат его, архиманд-
рит Лев (Егоровы). Епископ Иннокентий и архимандрит Гурий,
как страдавший туберкулезом, были высланы на два года в Тур-
кестан, а архимандрит Лев на тот же срок в Оренбургскую губер-
нию [163, с. 441].
А 10 февраля 1923 года аресту подвергся владыка Николай
(Ярушевич). Обвинение было стандартным: «организация по-
мощи международной буржуазии». 30 марта 1923 года он был
выслан на 3 года в Коми-Зырянский край [ 117, с. 89].
Неспокойно было и в самой Лавре. Жизнь обители постоян-
но нарушалась вторжениями различного рода комиссий и про-
верок (финансовых, пожарных, санитарных, музейных), други-
ми, явно надуманными мероприятиями. Среди братии Лавры
многие также подверглись репрессиям. В апреле 1923 года был
арестован заведующий лаврской кйновией иеромонах Игнатий
[241], и с ним еще ряд монашествующих, обвиненных в «реак-
ционной настроенности против государственной власт^ и анти-
советской агитации».
Можно только догадываться, что переживал отец Варнава в
течение всего этого времени. Опасения за судьбу близких ему
людей встречались в его сердце с горячим желанием разделить с
ними подвиг исповедничества и мученичества за Христа. Несо-
мненно, что именно эти события стали для отца Варнавы еще
одним поворотным моментом в преображении его души, в пре-
одолении последних земных привязанностей и желаний.
Потеря друзей всегда нелегка. Но здесь случай особый, по-
скольку владыка Вениамин был для иеромонаха Варнавы вели-
ким наставником и несравненным другом. Незримая духовная
нить соединяла сердца этих двух служителей Церкви Христовой.
По великой любви своей к святителю отец Варнава был, поисти-
не, его сомучеником. Всем существом своим сопереживал лавр-

66
ский инок митрополиту, желая пребывать рядом с ним даже в
скорбях. Однако, Господь вел иеромонаха Варнаву иным пу-
тем —бескровного мученичества и исповедничества духовного.
Промысл Божий хранил лаврского инока как будущего великого
учителя и наставника.
Один из любимейших духовных писателей отца Варнавы,
святитель Игнатий (Брянчанинов), научал подвижника видеть
все происходящее как премудрые суды Божии: «Ни одна из птиц
бессловесных не падает без воли Творца своего; неужели без этой
воли могло приблизиться к Вам искушение? — Нет! Оно при-
близилось к Вам по попущению Бога. Недремлющее око Про-
мысла постоянно бдит над Вами; всесильная десница Его охра-
няет Вас, управляет судьбою Вашею. По попущению, или по ма-
новению Бога приступили к Вам скорби, как мучители к
мученику — Ваше золото ввергнуто в горнило искушений: оно
выйдет оттуда чище и ценнее. Люди злодействуют в слепоте
своей, а Вы соделываетесь на земле и небе причастником Сына
Божия. Сын Божий говорит Своим: "Чашу, юже Аз пию, испие-
те". Не предавайтесь печали, малодушию, безнадежию». [5, с. 148].
«Огради душу свою крестным знамением и с верою пустись в
море скорбей! Предай Богу скорбящего брата... Надо отдать всех
людей Богу. Этому научает нас и Церковь — она говорит:
"...сами себе, и друг друга, и весь живот наш Христу Богу преда-
дим". Кто предаст себя и всех Богу, тот может сохранить мерт-
вость ко всем; без этой мертвости не может воссиять в душе ду-
ховное оживление. Если пребудешь верным Богу, и сохранишь
умерщвление к человекам, то явится, в свое время, нетленное ду-
ховное сокровище в душе твоей — узришь воскресение души
твоей действием Духа. Об этом плотские люди не могут соста-
вить никакого понятия. Когда же, в свое время, человек увидит
себя измененным, воссозданным — удивляется, как бы вновь
сотворенный, рассматривает страну Духа, в которую ввел его не-
ожиданно Бог, недоумевает — за что бы излилась такая милость
Божия на ничтожное создание — человека!» [5, с. 330].
Как итог нескольких месяцев непрерывных скорбей и раз-
мышлений — прошение иеромонаха Варнавы (Муравьева) о
поездке на родину для встречи с больной матерью. Отец Варнава

67
спешит отдать последний сыновний долг престарелой роди-
тельнице, чтобы вслед за тем устремиться к высотам духа, куда
восходят не иначе, как через полное отречение от мира и внут-
реннее безмолвие,

Из книги переписки по личному составу Лавры


(о зачислении, командировках и отпусках)
за 1922 год [184]

Прошение

Прошу разрешить мне отпуск с 1 по 14 июля старого стиля


для поездки в город Рыбинск, чтобы навестить мою больную
старушку-мать.
Подпись — свечник Лавры
иеромонах Варнава.

«Заповедано инокам удаление от родителей, когда родители


влекут в мир, отвлекают от Христа, но когда они больны, беспо-
мощны, — нуждаются в руке нашей, — тогда ли отнять эту
руку!? Тогда помощь и служение им причисляются к иноческим
добродетелям, одобрены и похвалены Святыми Отцами»,—так
писал о сыновнем долге монаха святитель Игнатий [5, с. 304]. И
хотя с принятием монашества отец Варнава уже не мог уделять
матери постоянного внимания, оказать помощь и позаботиться
о должном уходе за ней и необходимом содержании было делом
его совести.

Выписка из журнала Духовного Собора Аавры


за июнь-июль 1922 [ 185]

§3. Слушали: прошение свечника Лавры иеромонаха Варна-


вы о разрешении ему отпуска для свидания с матерью с 1 по 14
июля старого стиля.
Постановили: отпуск разрешить.

Точная дата кончины Хионии Алимпьевны не установлена,


однако известно, что отец Варнава на протяжении всей жизни
хранил к ней светлейшую любовь и возносил о ней самые горя-

68
чие свои молитвы. Примером в этом для лаврского монаха слу-
жил его духовный отец, преподобный Варнава Гефсиманский,
который, уже будучи известным на всю Россию старцем, не-
обыкновенно чтил свою смиренную старушку-мать.

Пятое послушание
«Ревнуя о дарах духовных, старайтесь
обогатиться ими к назиданию церкви»
(1 Кор. 14,12).

Вместе с арестами — новые скорби. На этот раз связанные с


захватом власти в Церкви самочинным обновленческим Выс-
шим Церковным управлением. Волны смуты постепенно дока-
тились и до Александро-Невской Лавры, бывшей ставропиги-
альной, а потому долгое время воздерживавшейся от участия в
борьбе, которая разгорелась в Петроградской епархии между
«живоцерковниками» и сторонниками патриаршей Церкви.
17 июля 1922 года, едва только отец Варнава успел вернуться
из поездки к матери на родину в Ярославскую губернию, в Лавру
явился обновленческий «архиепископ»-самосвят Николай Со-
болев, назначенный раскольниками «главой петроградского
епархиального управления» с предложением наместнику обите-
ли, владыке Николаю (Ярушевичу), стать его «викарием», пре-
кратив возношение за богослужениями в Лавре имени Святей-
шего Патриарха Тихона. Первоначально эти условия Лаврой не
были приняты, однако в последующие месяцы церковная ситуа-
ция в Петрограде значительно усложнилась. К сентябрю 1922
года владыка Николай остался, по существу, единственным пра-
вославным архиереем в пределах Петроградской епархии, кото-
рого не коснулись большевистские преследования. Вступив в
управление епархией, он был вынужден передать ведение дел
Лавры своему заместителю архимандриту Иоасафу и членам
лаврского Духовного Собора.

69
Власти явно потворствовали обновленцам, а иногда даже
прямо содействовали передаче храмов в их распоряжение, уп-
раздняя те общины, которые оказывали раскольникам наибо-
лее стойкое сопротивление. «Красными двадцатками» была за-
хвачена даже часть лаврских храмов и строений. Вслед за этим
обновленцы попытались образовать свой «церковный совет»,
чтобы взять власть в Лавре в свои руки или, по крайней мере, ог-
раничить полномочия монашеского Духовного Собора Лавры.
Это противостояние продолжалось около года. Его отголоски
слышны в протоколах заседаний Духовного Собора Лавры тех
дней: «Так кто же все-таки будет управлять Лаврой—Духовный
Собор или церковный совет?!» [235].
Сознавая, что само существование Александро-Невской
Лавры — сердца православной жизни Петрограда — находится
под серьезной угрозой, архимандрит Иоасаф основные усилия
направил на то, чтобы отстоять обитель от разорения и сохра-
нить братию. Решение, принятое им, было компромиссным:
признать обновленческое «епархиальное управление» и прекра-
тить поминовение Патриарха Тихона за богослужениями, одна-
ко, вместе с тем, опираясь на права ставропигии, управлять Лав-
рой самостоятельно и не допускать никаких богослужебных и
канонических новшеств, широко практикуемых обновленцами.
Вопрос о временном и формальном признании Лаврой ВЦУ
был согласован с епископом Николаем (Ярушевичем). Тем не
менее, двойственная позиция архимандрита Иоасафа произвела
среди лаврской братии значительные разногласия. Одна часть
монашествующих оказалась настроенной в пользу дальнейшего
сближения с обновленцами, другая в знак протеста против недо-
пустимого, по их мнению, соглашательства с самозванцами по-
кинула Лавру, третья же, в числе которой был и иеромонах Вар-
нава (Муравьев), заняла среднюю позицию, увещевая братию
пребывать в послушании руководству Лавры и, не вступая с рас-
кольниками в евхаристическое общение, вместе с тем сознавать,
что иного выхода, кроме временных внешних уступок, попросту
нет, ибо, в противном случае, братии угрожают немедленные
репрессии, а монастырь будет неминуемо упразднен и разграб-
лен богоборцами. Так опытные воины со слезами и кровью от-

70
дают неприятелю пядь за пядью родной земли, чтобы выиграть
время, собраться с силами и перейти затем в решительное на-
ступление...
Мнение отца Варнавы поддержали духовник обители архи-
мандрит Сергий (Бирюков) и иеромонах Варлаам (Сацердот-
ский), пользовавшиеся большим духовным авторитетом и ува-
жением в Лавре. Последний, ввиду ареста епископа Ладожского
Иннокентия и архимандритов Льва и Гурия (Егорова), в то
время возглавлял Алексадро-Невское братство, которое продол-
жало свою деятельность в стенах Никольской церкви на Спас-
ской улице. Положение дел в Лавре не раз обсуждалось на сове-
щаниях братства, в которых также принимал участие иеромонах
Мануил (Лемешевский), — ревностный защитник Правосла-
вия, впоследствии, после ареста владыки Николая (Ярушевича),
сменивший его на посту управляющего Петербургской епар-
хией и в сентябре 1923 года возведенный во епископа Лужского.
Время доказало правильность их выбора. После освобожде-
ния из заточения в июне 1923 года Патриарха Тихона стало ясно,
что раскол обречен. Началось массовое воссоединение храмов и
монастырей с Патриаршей Церковью. Один за другим приноси-
ли покаяние архиереи и священники, погрешившие против чис-
тоты веры. И—как пик воссоединительного движения в Петро-
граде, как торжетво Православия —? возвращение с покаянием
из-под тягостного, длиною в год, обновленческого ига Алек-
сандро-Невской Лавры. Стараниями ее руководителя архи-
мандрита Иоасафа, поддержкой отца Варнавы (Муравьева) и
его сподвижников удалось сберечь обитель, а братия, пройдя
многочисленные скорби и испытания, укрепилась духом и была
готова послужить Господу с новым усердием.
Нелегко было монашествующим сохранять внутренний мир
во всем этом. Тем заметнее для всех в Лавре были спокойствие
отца Варнавы и его покорность воле Божией, удивительным об-
разом сочетавшиеся с непреклонной решимостью следовать ис-
тине. Вместе с духовником обители архимандритом Сергием
(Бирюковым) в эти смутные и тревожные годы они стали насто-
ящей опорой для братии, тяжко переживавшей как нападки на
Церковь извне, так и внутрицерковные разделения и соблазны.

71
Во всем — и в молитве, и на послушании, и в самоотвержен-
ном служении людям — подавал отец Варнава пример истинно
монашеской ревности о Господе, трудолюбия и терпения. Ис-
точником же всех этих добродетелей служило сокровенное сер-
дечное делание, которое перенял он от от духовного отца—пре-
подобного старца Варнавы Гефсиманского. Уроки Иисусовой
молитвы были как нельзя лучше восприняты и приумножены
им, принося богатые всходы — наполняя душу подвижника бо-
жественной тишиной и бесстрастием. Это состояние сердца
преподобный Иоанн Лествичник описывает как воскресение
души прежде воскресения тела: «Не познал, как и зачем прихо-
дил лукавый, и как ушел, но совершенно уже стал нечувствите-
лен ко всему подобному, потому что всецело пребываю и всегда
буду соединен с Богом» [8, Слово 29, Поуч. 10].
Отдавая безусловное предпочтение духовному, отец Варна-
ва, вместе с тем, служил образцом собранного и скрупулезного
ведения монастырских дел. Послушание главного свечника, ко-
торое нес отец Варнава, было не из легких. Торговля—дело весь-
ма хлопотное и ответственное, тем более, что помимо свечей и
лампадного масла, в киосках Лавры продавались образочки,
крестики, краткие молитвословы и акафисты, изготовленные в
мастерских обители. Труд свечника Лавры требовал ежедневной
отчетности и оформления целого вороха деловых бумаг. Доку-
менты Лавры за 1921-1923 годы пестрят множеством докладных
записок, рапортов и отчетов, составленных иеромонахом Вар-
навой (Муравьевым), и все они написаны четким, характерным
почерком, говорящим о редкой целеустремленности его облада-
теля. Давала о себе знать прошлая многолетняя практика ком-
мерческой деятельности, которую отец Варнава в совершенстве
освоил еще в миру, в бытность одним из крупнейших петербург-
ских мехоторговцев.
Неудивительно поэтому, что в скором времени после опи-
санных событий руководство и братия Лавры решили избрать
иеромонаха Варнаву (Муравьева) членом Духовного Собора, с
назначением его на один из ключевых административных по-
стов Лавры — ее казначеем.

72
Как ни стремился отец Варнава к уединению и отрешению от
мирских забот, тяжелейшая работа распорядителя денежных
средств обители, связанная с постоянной ответственностью за
ее финансовое положение и взаимоотношения с властями и
официальными инстанциями, была принята им с истинно мо-
нашеским смирением и послушанием воле Божией. Аккурат-
ность в денежных рассчетах, желание безупречного порядка во
всех хозяйственных делах, вошедшие в привычку, не допускали
даже маленькой неточности или поблажки. Поэтому часто слу-
чалось так, что оформлением документации и деловых бумаг,
различными выкладками и начислениями отцу Варнаве прихо-
дилось заниматься далеко за полночь.
Немалых сил стоило и участие в Духовном Соборе Лавры, за-
седания которого проходили 3-4 раза в месяц. Как удавалось не-
утомимому подвижнику совмещать свои послушания с непре-
станной молитвой, богомыслием и пастырской деятельностью,
остается тайной, известной только Господу. Так подвизался отец
Варнава «достойно Бога, во всем угождая Ему, принося плод во вся-
ком деле благом и возрастая в познании Бога, укрепляясь всякою
силою по могуществу славы Его, во всяком терпении и великоду-
шии с радостью, благодаря Бога и Отца...» (Кол. 1,10-12).
Ближайшими духовными сподвижниками иеромонаха Вар-
навы в этот период стали наместник Лавры, епископ Шлиссель-
бургский Григорий, духовник Лавры архимандрит Сергий, а
также вернувшиеся из ссылки архимандриты Гурий и Лев. Пос-
ледний получил тогда назначение на должность настоятеля со-
бора в честь Феодоровской иконы Пресвятой Богородицы на
Миргородской улице, что неподалеку от Лавры. Все они были
людьми одного духа. Это были монахи, стремившиеся по силе
своей подражать инокам первых веков христианства; подвиж-
ники, каждый из которых по-своему являл незримую духовную
красоту, свойственную истинным пастырям стада Христова.
Как и в годы жизни в миру, Промысл Божий послал отцу Вар-
наве дивных попутчиков в земном странствии к вечным обите-
лям. В общении между собой единомысленные пастыри взаим-
но обогащали и поддерживали друг друга, на деле исполняя
завет апостола Павла: «Слово Христово да вселяется в вас обиль-

73
но, со всякою премудростью; научайте и вразумляйте друг друга...
во благодати воспевая в сердцах ваших Господу» (Кол. 3,16).
Духовник Лавры архимандрит Сергий (Бирюков) более со-
рока лет подвизался в обители. Это был мудрый старец, на деле
исполнивший многие заветы святых отцов. Он был великим де-
лателем молитвы и покаяния. Обладая безграничной добротой
и любовью, отец Сергий очень снисходительно относился к ду-
ховным немощам своих подопечных и горячо за них молился.
Его назидания отличались необыкновенной сердечностью и
простотой: «И всегда выходило так, что то, что он говорил, ока-
зывалось самым нужным ответом на запросы духовной жизни,
словно он узнал сокровенные мысли слушателя и откликается на
них... «Бойтесь видений! Часто враг их посылает, чтобы в гор-
дость впал человек. А мы давайте попросту, да втихомолочку,
без всхлипываний перед Богом стоять. Иисусовой молитвой
тоже попросту молиться надо. Там некоторые сердце слушают,
на кончик носа смотрят. Страшно все это и опасно. А враг так и
подстерегает... Не надо. Тихонько, Господа, да Царицу Небес-
ную от всего сердца просите о помощи...» [191, с. 22].
Помимо окормления братии архимандрит Сергий вел боль-
шую научную работу по изучению рукописей, хранившихся в
библиотеке Лавры, собирал редкие акафисты, составлял жизне-
описания подвижников благочестия. Он был одним из немно-
гих людей, кто мог до конца понять истинное духовное состоя-
ние отца Варнавы. Видел в нем отец Сергий своего преемника...
Сам он подвизался на поприще духовника обители около 10 лет.
Ввиду преклонного возраста и сильной болезненности, желал
архимандрит Сергий целиком посвятить себя богословским
трудам, молитве и покаянию. Когда был поднят вопрос о канди-
дате на его место, отец Сергий без колебаний назвал имя иеро-
монаха Варнавы.
Наместник Лавры епископ Григорий (Лебедев) отдал много
лет углубленному изучению богословия, которое умело сочетал
с молитвенным подвигом. Последние три года перед принятием
епископского сана, он подвизался в московском Свято-Данило-
вом монастыре под руководством истинного аскета—епископа
Феодора (Поздеевского), магистра богословия. Владыка Григо-

74
рий был несравненным проповедником-импровизатором. В его
блестящих проповедях раскрывалось неистощимое богатство
его души. Казалось, вот-вот взлетит она в обители света: «...Если
ваша душа будет честно искать Света истины и всей силой стре-
миться к вере, то Господь придет вам навстречу, как Он снизо-
шел к желанию Фомы, и Сам откроет вам истину. И истина веры,
истина Бога, облистает вас всей своей пленительностью. Вам от-
кроется не разумность веры, а в вас заговорит голос живого Бога,
зовущий вас к вечному Свету. Не только разум, но вся душа по-
корится глубине и богатству Премудрости и Разума Божиего.
Останутся позади у вас потуги маленького вашего умишки, и
душа в благоговейном порыве, одним дыханьем сердца и уст
смиренно призовет вас поклониться Богу, как поклонился Ему
апостол Фома.
Господь мой и Бог мой! Ты Один — Господь мой и Бог мой!
Аминь» [192, с. 95].
Епископ Григорий отличался глубоким молитвенным на-
строем. Во время богослужений лик его хранил неземное бес-
страстие, и в то же время владыка буквально пламенел в своей
молитве, восходя умом на непостижимую горнюю высоту... Ду-
ховное постигается только духовным. Вот почему со временем
общение между епископом Григорием и отцом Варнавой (Му-
равьевым) переросло в настоящую духовную дружбу.
Наряду с покоями в Лавре, епископу Григорию была выделе-
на квартира в одном из лаврских домов на площади имени Алек-
сандра Невского. Здесь за чашкой чая он часто встречался с ар-
химандритом Сергием и иеромонахом Варнавой. О многом го-
ворили тогда: обсуждали вопросы повседневной жизни
обители; пути сохранения Православной Церкви во враждеб-
ном ей богоборческом мире; беседовали и о тайнах живого об-
щения Бога и человека, начинающегося на земле и продолжаю-
щегося в Вечности. Бывали в доме владыки Григория известные
петроградские ученые богословы, профессора-протоиереи: Ни-
колай Викторович Чепурин, Александр Васильевич Петровский,
Николай Кириллович Чуков и Михаил Павлович Чельцов. Всех
поражало краткое, но необыкновенно веское слово отца Варна-
вы. По этому все понимали, что смиренный и простой с виду

75
инок на самом деле таит в себе глубины Божественного знания и
многочисленные духовные дары. Пребывавший всю жизнь в не-
зримом для постороннего глаза внутреннем подвиге, иеромонах
Варнава достиг таких духовных высот, что люди исподволь
стали замечать исходящую от него благодатную силу...
В апреле 1926 года в город на Неве вернулись из мест ссылки
епископы Петергофский Николай (Ярушевич) и Ямбургский
Алексий (Симанский). Вскоре Заместитель патриаршего Мес-
тоблюстителя митрополит Сергий (Страгородский) назначает
владыку Алексия управляющим Новгородской епархией с титу-
лом архиепископа Тихвинского, а затем—Хутынского. С этого
времени владыка Алексий становится ближайшим помощни-
ком Заместителя патриаршего Местоблюстителя [249]. В
Новгород архиепископа Алексия сразу не пустили, и он остался
служить в Петрограде. Возвратившиеся из ссылок владыка Ни-
колай и владыка Алексий часто совершали службы в дорогих их
сердцам храмах Александро-Невской Лавры.
По традиции члены епископата, подвизавшиеся в пределах
Петроградской, Олонецкой и Новгородской епархий, окормля-
лись у духовника Свято-Троицкой Александро-Невской Лавры,
и вопрос о передаче послушания духовника от архимандрита
Сергия иеромонаху Варнаве был, безусловно, согласован как с
наместником Лавры, епископом Шлиссельбургским Григорием,
так и с архиепископом Хутынским Алексием и епископом Пе-
тергофским Николаем. В течение второй половины 1926 года
отец Сергий готовит отца Варнаву к принятию послушания ду-
ховника. С любовью наставлял он своего преемника, который с
любовью же принимал эти наставления.
На Всероссийском Поместном Соборе 1917-1918 годов ко-
миссия под председательством архиепископа Тверского Сера-
фима (Чичагова) разработала «Определение о монастырях и мо-
нашествующих», единогласно принятое Собором. В «Определе-
нии», в частности, говорилось о желательности иметь в каждой
обители для духовного окормления насельников старца, начи-
танного в Священном Писании и святоотеческих творениях,
способного к духовному руководству. В ставропигиальном муж-
ском монастыре духовник должен был избираться настоятелем

76
и братией и утверждаться Главой Русской Православной Церкви
[116, с. 114]. Таким образом, требования, которые предъявля-
лись к духовному руководителю Лавры, были весьма высокими.
Уже само слово «старец» обязывало к очень и очень многому...
Как уже отмечалось в предыдущих главах, старчество было
истинным призванием отца Варнавы. Это был дар, данный ему
свыше. В результате многолетней и упорной брани с миром, ле-
жащим во зле, с плотью и врагом человеческого спасения, по-
движник достиг господства над своим греховным «я» и покорил
плоть свою духу. Все более и более возрастала духовная мощь
воина Христова. Пришло время, когда Господь призвал его по-
нести на себе бремя немощей многих других людей.
Перед тем, как начать назидать братию словом и самой жиз-
нью, возжелал отец Варнава облечься в великую схиму. Великая
схима—это высшая степень монашества, называемая еще вели-
ким ангельским образом, сопряженная с особыми подвигами.
Это — новая жизнь, даже по сравнению с прежней жизнью ино-
ческой. Она имеет более строгий устав, более продолжительное
молитвенное правило, постоянный особый пост и, конечно же,
особый дух—дух совершенной небесной чистоты и богоподоб-
ного бесстрастия. В знак начала новой жизни при постриге вели-
косхимник получает и новое имя.
Великосхимник принимает особые одежды, которых нет у
мантийного монаха: великий параман и куколь. Куколь надева-
ется вместо камилавки с клобуком и представляет собою остро-
конечный головной убор с тканью, покрывающей голову и
плечи монаха кругом и с пятью крестами: на челе, на груди, на
обоих плечах и на спине. Слово «куколь» происходит от латин-
ского слова, означающего капюшон. Святой Симеон, архиепи-
скоп Солунский говорит: «Возлагается шлем спасительного упо-
вания, кукуль незлобия, ради осенения благодати Божией и пре-
обладания, посредством смиренномудрия и свойственного
невинным младенцам незлобия, силы владычественной (то есть
ума), равно и в знак охранения Богом и согревания главы со
всеми чувствилищами... кукуль вешается впереди на груди ради
силы мысленной и сердца, и обшит вокруг крестами, чтобы цар-
ственным и страшным этим знамением отгонять спереди и

77
сзади нападающих на нас...» [142, с. 411]. Аналогичное толкова-
ние находим и у преподобного Аввы Дорофея [27, с. 36].
В свое время перед принятием великой схимы преподобный
старец Парфений Киево-Печерский обратился к архиепископу
Воронежскому Антонию с просьбой растолковать ему сущность
схимничества. На что получил от духоносного архипастыря
ответ: «Преподобный отец Парфений! Вы желаете знать, что
такое великая схима? Это есть неизмеримая высота и глубина
христианского смирения, основанная на сих Христа Господа
Спасителя нашего словах: "Научитесь от Меня, ибо Я кроток и
смирен сердцем, и найдете покой душам вашим'' (Мф. 11, 29). В
сих словах все таинство спасения нашего заключается». По при-
нятии схимы отец Парфений молился Пресвятой Богородице,
прося, — да поведает ему Владычица, что есть принятое им на
себя схимничество, и услышал от Нее глас: «Схимничество
есть — посвятить себя на молитву за весь мир» [ 18, с. 20].
Точная дата принятия отцом Варнавой (Муравьевым) вели-
кого ангельского образа пока не установлена. Известно, что про-
изошло это на рубеже 1926-1927 годов. При постриге в великую
схиму он был наречен именем Серафим в честь святого препо-
добного Серафима Саровского чудотворца, которому всеми си-
лами стремился подражать отец Варнава в течение предыдущей
жизни.
Ум и сердце, устремленные ко Господу и находящиеся в не-
престанной молитве за себя и за весь мир, и в то же время непре-
станное благодарение Бога за все—вот главный подвиг, которо-
му посвятил себя отец Серафим. «К Тебе, Господи, возношу душу
мою!» (Пс. 24,1); «К тебе возвожу очи мои, Живущий на небесах!»
(Пс. 122,1). Всей душой стремился подвижник к стяжанию выс-
шего молитвенного духа, и Господь сподобил его этого благо-
датного дара. Святитель Игнатий (Брянчанинов) говорит:
«Первоначальное расположение духа, воспринятое по постри-
жении в великую схиму, будет действовать на всю остальную
жизнь» [5, с. 790].
Вскоре по принятии отцом Варнавой великой схимы состоя-
лось общее собрание братии Свято-Троицкой Александро-Не-
вской Лавры с участием наместника Лавры епископа Шлиссель-

78
бургского Григория (Лебедева), архиепископа Хутынского
Алексия (Симанского) и епископа Петергофского Николая
(Ярушевича). На этом собрании иеросхимонах Серафим (Мура-
вьев) был избран духовным руководителем и членом Духовного
Собора Лавры. Прозвучали теплые напутственные слова, и сми-
ренный инок приступил к несению своего нового, пятого, послу-
шания на стезе монашеского делания.

Народный духовник
«Итак будьте мудры, как змии,
и просты, как голуби»
(Мф. 10,16).

В жизнеописании преподобного старца Варнавы Гефсиман-


ского, изданном в 1907 году, находим упоминание о его духов-
ном сыне, Василии Николаевиче Муравьеве, которому Промыс-
лом Божиим через двадцать лет суждено было стать духовником
Свято-Троицкой Александро-Невской Лавры: «Один духовный
сын старца Варнавы — петербургский купец В. Н. М-в (здесь
ясно следует понимать—Василий Николаевич Муравьев. Прим.
авт.) еще при жизни старца видел знаменательный сон, кото-
рый потом и рассказал самому старцу Варнаве.
«Виделось мне, — говорил он, •— будто я иду на богомолье в
Никольский монастырь, что близ моей родины в Гороховецком
уезде (Гороховецкий уезд Владимирской губернии граничит с
Ярославской губернией и находится на полпути от Рыбинска до
Иверско-Выксунского женского монастыря, основанного пре-
подобным отцом Варнавой. Прим. авт.) Во сне дорога показа-
лась мне незнакомою, и я блуждал по лесу. Вдруг вижу: впереди
меня идет старец с сумой за плечами и в руках топорик. Порав-
нявшись со старцем, я спросил у него, как пройти в Никольский
монастырь. Старец сказал: «Пойдем, проведу тебя, я туда же
иду». Вглядываясь в своего спутника, я признал в нем отца Сера-
фима (святого преподобного Серафима Саровского) и сам

79
спросил у него: «Батюшка, вы будете отец Серафим?» «Да, я Се-
рафим», — ответил мне старец и мы продолжали свой путь по
лесу. Отец Серафим остановился подле попавшегося нам боль-
шого пня и сел на него, положив около ног суму и топорик. Сел
рядом с ним и я. Вдруг с другой стороны от меня неожиданно
явился батюшка Варнава и сел подле меня так, что я оказался
среди обоих старцев, которые были очень радостны, облобыза-
лись между собой и стали что-то говорить. Но что они говорили
между собой, я не мог понять и проснулся». Батюшка Варнава,
выслушав этот рассказ только весело заметил: «Ну вот, был
между нами, а не слыхал, что говорили!» [ 13, с. 160-161].
В пророческом сне открылась Василию Муравьеву его глубо-
кая мистическая связь с этими великими подвижниками. Со-
временники находили большое духовное родство между стар-
цем Гефсиманского скита иеромонахом Варнавой и преподоб-
ным Серафимом Саровским. Даже надгробия их увенчаны
одинаковой надписью: «Он жил во славу Божию!»
Воистину евангельской любовью служили они Господу и
ближним, а для Василия Николаевича являлись они живыми об-
разами жизни во Христе. С необычайным благоговением отно-
сился он к обоим старцам, постоянно призывал их на молитве, и
не случайно, его первое монашеское имя — Варнава, а второе —
Серафим. Какой дивный сон! Лес — дебри мирской жизни, пу-
теводитель — святой преподобный Серафим Саровский, а
встретившийся в пути странник—блаженной памяти духонос-
ный старец Варнава. Тогда, в пору своей духовной молодости,
будущий иеросхимонах Серафим (Муравьев) не мог понять, о
чем говорили незабвенные старцы, однако, он был уже рядом с
ними и шел с ними одним путем. Куда? В монастырь, к Николаю-
угоднику... Видится здесь несомненная духовная близость, осно-
ванная на общности нравственных качеств, ревности о правде
Христовой и пламенной любви ко Творцу.
«Господь испытывает праведного...» (Пс. 10, 5) и всему, про-
исходящему на пути избранных Его, определен свой час. При-
шло время, когда по воле Божией вышел к людям и отец Сера-
фим — вышел, чтобы врачевать и исцелять души человеческие.
Святитель Игнатий (Брянчанинов) превозносит духовное иа-

80
ставничество такими замечательными словами: «Один род слу-
жения ближнему, которое мне нравится, мне по душе, — служе-
ние словом Богоугодным и полезным, руководствующим во
спасение-
Счастлив тот, кому вверено такое служение... С этим служе-
нием несовместимы попечения земные. Оно требует, чтоб слу-
житель был прост и невинен, как младенцы, — был так чужд со-
чувствия ко всему вожделенному и сладостному мира, как
чужды его младенцы. Надо потерять самое понятие о зле, как бы
его вовсе не было, иначе понятие о добре не может быть полным.
Любы, которая союз совершенства, не мыслит зла, сказал Апос-
тол. Надо столько преуспеть в добре, чтоб тотчас сердечным ду-
ховным ощущением познавать приближающееся зло, как бы
оно прикрыто и замаскировано ни было, немедленно, с мужест-
венною решительностию отвергать его — и пребывать неиз-
менно благим, благим о всеблагом Господе, дарующем свою бла-
гость человеку...» [5, с. 453-454].
Помимо монашеской братии, отцу Серафиму ежедневно
приходилось принимать множество исповедников-мирян.
Молва о благодатном старце отце Серафиме широко разнеслась
по северной столице и за ее пределами. Многие люди тогда пре-
бывали в растерянности: как быть дальше? Безбожие все укреп-
лялось, а Церковь была все больше гонима. Как уберечься само-
му, уберечь своих ближних от этой волны надвигающегося зла?
С раннего утра до глубокой ночи стекалось к келлии батюшки
все больше людей, ищущих благословения, совета в трудных об-
стоятельствах, молитвенной помощи и утешения в скорбях. Он
стал воистину народным духовником.
Сочетая в себе высочайшие духовные дарования с богатым
практическим жизненным опытом, отец Серафим был поисти-
не незаменимым наставников Для всех он был одинаково до-
ступен, для всех находил слова отеческой любви. Была в его об-
разе какая-то особая теплота, так что человек, однажды пришед-
ший к нему, запоминал эту встречу на всю жизнь.
Под его окормлением находилось множество духовных
чад—мирян, иноков, священников и архиереев Русской Право-
славной Церкви, среди которых епископ Шлиссельбургский

81
Григорий (Лебедев) и епископ Колпинский Серафим (Протопо-
пов) — будущие новомученики; епископ Петергофский Нико-
лай (Ярушевич) -— впоследствии митрополит Крутицкий и Ко-
ломенский.
Воистину неисповедимы пути Господни — еще в 1920 году
архимандрит Николай (Ярушевич), будучи наместником Алек-
сандро-Невской Лавры, постриг в монашество Василия Никола-
евича Муравьева, а спустя всего несколько лет епископ Николай
(Ярушевич) стал духовным сыном старца иеросхимонаха Сера-
фима (Муравьева). По-прежнему приезжал окормляться к ду-
ховнику Ал ександро-Невской Лавры и архиепископ Хутынский
Алексий (Симанский) — впоследствии, с 1945 по 1970 год, Пат-
риарх Московский и Всея Руси Алексий I. Они чрезвычайно до-
рожили советами и благословениями отца Серафима. Еще в
молодые годы Господь даровал каждому из них счастливую
возможность встречаться и иметь общение со многими знаме-
нитыми старцами и подвижниками. Так что оба владыки, при-
бегая к окормлению духовника Лавры, не на словах, но на деле
знали, что есть истинное старчество.
Чуть позже, в 1928-1929 годах, тесная дружба связала отца Се-
рафима с еще одним выдающимся иерархом Русской Церкви—
митрополитом Серафимом (Чичаговым)*. В это время владыка
Серафим стал правящим архиереем Петроградской епархии и,
подобно многим, избрал себе руководителем лаврского духов-
ника отца Серафима. Общий для обоих небесный покровитель
— преподобный Серафим Саровский и Саровские торжества
1903 года, старец Варнава и Гефсиманский скит, в котором в 1898
году владыка Серафим принял иночество, святой праведный
Иоанн Кронштадтский, бывший митрополиту Серафиму ду-
ховным отцом... Все эти события и образы по-особенному сбли-
жали двух мудрых пастырей. В течение двух лет иеросхимонах
Серафим и владыка Серафим взаимно исповедовались и окор-
мляли друг друга.

* Расстрелян большевиками в 1937 году. Деянием Архиерейского Собора


Русской Православной Церкви от 19 февраля 1997 года митрополит Се-
рафим (Чичагов) причислен к лику священномучеников.

82
По слову преподобного Иоанна Лествичника, «... совершен-
но очистившийся от страстей видит даже душу ближнего, хотя
не самое существо ее, но в каком она находится устроении и ка-
ковы ее расположения и чувствования» (8, слово 26, поучение
96). И батюшка Серафим имел дар принимать помыслы своих
посетителей. С одного взгляда умел постичь суть, внутреннее со-
стояние человека. Широко известен, к примеру, следующий не-
обычный эпизод, наглядно свидетельствующий о глубине про-
зрения старцем событий будущего и безграничном доверии, ко-
торое питали чада к его руководству.
... В конце 1927 года архиепископ Алексий (Симанский), уп-
равлявший тогда Новгородской епархией, приехал к духовнику
Александро-Невской Лавры за советом и молитвой. Он нахо-
дился в смятении, так как очень опасался очередного ареста и го-
нений за свое дворянское происхождение. «Отец Серафим, не
лучше ли мне уехать за границу?»—вопросил архиерей. «Влады-
ка! А на кого Вы Русскую Православную Церковь оставите? Ведь
Вам Ее пасти!» — последовал ответ старца. — «Не бойтесь, Сама
Матерь Божия защитит Вас. Будет много тяжких искушений, но
все, с Божией помощью, управится. Оставайтесь, прошу Вас...»
Владыка Алексий тотчас же успокоился и навсегда оставил
мысли об отъезде за границу.
Так отец Серафим предсказал владыке Алексию его будущее
служение за 18 лет до избрания на патриаршество. Указал лавр-
ский схимник будущему Патриарху и срок его первосвятитель-
ского служения—25 лет. Таким же образом неоднократно пода-
вал он неоценимые советы и другим своим духовным чадам.
«В духовнике, по мнению моему, великое достоинство —
простота, неуклонное последование учению Церкви, чуждое
всяких своих умствований», — отмечает святитель Игнатий
(Брянчанинов) [5, с. 686]. Эти слова в полной мере можно отнес-
ти к служению отца Серафима. В раскрытых перед ним людских
сердцах он видел все — глубокую скорбь, отчаяние разбитой
жизни, потерю близких, рухнувшие надежды, бремя болезни,
тяжкое раздумье безвыходного положения или беспомощность
сиротской доли. В его отзывчивой душе всегда рождались самые
нужные для человека слова. Как дивно совмещались в них глуби-

83
на старческой мудрости с детской простотой! Казалось, Сам Гос-
подь вкладывал их в его уста.
Батюшка Серафим всегда искренне входил в положение каж-
дого исповедника. Казалось, он переживает все скорби и тяготы
подопечного глубже того самого: «Ну, что же мы за монахи! Все
грешим, да грешим... Ну, да ладно, сынок, Бог простит нас, если
с сегодняшнего дня положим доброе начало — будем противо-
стоять греху и виновнику его, диаволу...» Что тут сказать в ответ?
Вразумленным ученикам оставалось только благодарить Гос-
пода за то, что имеют такого наставника и молитвенника. Люд-
ские сердца сами открывались на голос любви и сочувствия, а
старец от всей души сорадовался с радующимися и скорбел со
скорбящими, давал полезные и обстоятельные советы по дело-
вым вопросам и был по-отечески ласков с детьми и пожилыми
людьми.
Говорил, как правило, коротко, но очень сильно, вкладывая
в душу собеседника самое для нее главное. Если требовалось, бе-
седовал подолгу, врачуя душевные немощи бальзамом Слова
Божия, святоотеческих наставлений и мудрых советов, прове-
ренных на собственном духовном опыте.
Чутко сопереживая чужим скорбям, отец Серафим ощущал
на себе телесные страдания и немощи болящих, горевал вместе
с кающимися и чувствовал тяжесть их грехов. Никого никогда
не осуждал, а все грехопадения людей приписывал лишь злобе
врага рода человеческого: «Старайтесь хранить себя от сетей,
расставленных вне и внутри человека, и всячески прикрытых
подобием правды. Они легко познаются по тому, что лишают
душу мирного устроения. Где нет мира, там козни врага спасе-
ния. От Христа исходят истина и святое смирение. Мир Хрис-
тов — свидетель истины», — так, по воспоминаниям ближних,
назидал отец Серафим ищущих Господа.
«Мы не себя проповедуем, но Христа Иисуса, Господа; а
мы — рабы ваши для Иисуса» (2 Кор. 4,5), — эти апостольские
слова смиренный духовник Лавры носил в своем сердце. Настав-
ничество было для него беспрекословным послушанием Едино-
му Богу. Он воистину был добрым и верным слугою Господу и
ближним.

84
Обращаясь к наставникам, преподобный Серафим Саровс-
кий говорит: «Сей, всюду сей данную тебе пшеницу. Сей на бла-
гой земле, сей на песке, сей на камени, сей при пути, сей и в тер-
нии, все где-нибудь да прозябнет и возрастет, и плод принесет,
хотя и не скоро.
Раздавайте дары сии благодати Духа Святаго требующим, по
примеру свещи возжженной, которая и сама светит, но и другие
свещи, не умаляя собственного огня, зажигает» [9, с. 197]. Так и
поступал в своей пастырской жизни иеросхимонах Серафим
(Муравьев), верный хранитель Христова учения и заветов Свя-
той Православной Церкви.
Его сияющие голубые глаза, казалось, заглядывали в самую
глубину души исповедника. Порою одной, кротко произнесен-
ной фразой, он несказанно ободрял своих духовных чад: «Мо-
лись...», «Терпи...», «Господь умирит злобное сердце...», «Святой
преподобный Серафим поможет...», «Господь исцелит...», «Ни-
колай Угодник вразумит твое чадо...», «Матерь Божия не оставит
землю Русскую...» И сбывались слова старца—отступали скорби
и невзгоды.
Отца Серафима отличало постоянное благоговение перед
судьбами Божиими. К тому же благоговению и покорности Богу
приводил он и своих духовных детей. «...Всемогущий Господь
управляет миром, и все, вершащееся в нем, совершается или по
милости Божией, или по попущению Божию. Судьбы же Божии
непостижимы для человека. Три святых отрока в пещи Вавилон-
ской исповедовали Бога и воистину верили, что все духовные и
гражданские бедствия, попущенные на них и на израильский
народ, попущены по праведному суду Божию. Только такое воз-
зрение на сущность всего происходящего привлекает в душу
мир, не попускает увлекаться разгорячением, направляет зрение
ума к Вечности и доставляет терпение в скорбях. Да и сами скор-
би представляются тогда кратковременными, ничтожными и
мелочными.
Не сетуй на тяжесть креста, в день скорби поведай печаль
Твою Господу, и Он утешит тебя», — наставлял батюшка тихим
и мягким голосом, в котором всегда звучали какие-то особен-
ные, теплые нотки.

85
В суровые морозные зимы неглубокие речушки порою про-
мерзают до самого дна. Однако, с первыми лучами весеннего
солнца начинают они оттаивать, возвращаясь к жизни, чтобы
затем, в тихие летние дни, явить свою зеркальную гладь, в кото-
рой отражается небо во всей глубине и красоте его.
Таким благодатным лучом—лучом Солнца правды Христо-
вой был отец Серафим. Мягким прикосновением умел он расто-
пить лед в сердцах человеческих. Согревая души живым участи-
ем и любовью о Господе, пробуждал он их от греховного сна.
Часто приходили к нему люди неверующие или маловеры, кото-
рые требовали особого попечения. Их душевные недуги старец
всегда врачевал духом кротости. Незаметно для человека приво-
дил подвижник его к осознанию своей греховности, возрождая
к новой, благодатной жизни. «Уж сколько мы от Бога ни бегаем,
все равно никуда не уйдем! Будем же умолять Господа, чтобы со-
хранил Он нас в верности Святой Православной Церкви, — с
чувством глубокой веры говорил батюшка. По его советам мно-
гие оставляли греховную жизнь, стремились к духовному совер-
шенствованию, забывая мирские привычки и пристрастия. В
душах этих людей рождались искреннее покаяние и любовь к
жизни целомудренной, а мудрый старец вселял в их сердца на-
дежду на милосердие и человеколюбие Божие, умело приводя
своих чад в мирное состояние духа.
Смирение — божественное свойство, возводящее человека
от земли к небу, туда, где находится истинное Отечество наше.
Туда, где вечное и незаходимое Солнце наше — Христос, где ве-
селятся праведники в обителях света. Туда-то, к вечной радости,
в горний Иерусалим, и возводил мало-помалу души своих подо-
печных отец Серафим. Земное и временное никогда не заслоня-
ло от его духовных взоров блаженной Вечности. К этому при-
учал батюшка и своих духовных детей. «О горнем помышляйте,
а не о земном, — назидает апостол Павел, — облекитесь, как из-
бранные Божии, святые и возлюбленные, в милосердие, бла-
гость, смиренномудрие, кротость, долготерпение, снисходя
друг к другу и прощая взаимно, если кто на кого имеет жалобу:
как Христос простил вас, так и вы. Более же всего облекитесь в
любовь...» (Кол.3,2,12-14).

86
Часто люди, у которых по советам подвижника устраивалась
жизнь, приходили с искренними слезами благодарить его, на что
смиренный схимник кротко отвечал: «Что я? Преподобного Се-
рафима благодарите — это по его молитвам нисходит к немо-
щам нашим Небесный Врач...», «Это Всеблагая Царица Небес-
ная из беды вас вызволила—по вере вашей да будет вам...»
Так милосердный Господь открывал через него Свою волю
всем, кто искренне желал ее знать и исполнять своей жизнью. И
как знать, каких высот в соработничестве Богу достигал при
этом сам батюшка? Какие глубины совершенства скрывались за
внешней, видимой стороной его подвига? Александро-Невская
Лавра стала для иеросхимонаха Серафима (Муравьева) той шко-
лой духовного возрастания, в которой он, заботясь о совершен-
стве других, постоянно совершенствовался сам.
Служение братского и народного духовника отец Серафим
совмещал с прикровенным деланием великосхимника. Умная
молитва была его дыханием. Ночами предавался старец молитве
за весь мир, а утром вновь спешил к ожидавшим его многочис-
ленным исповедникам. Сам Господь укреплял его силы, даровал
телесную бодрость и остроту ума в том каждодневном служении,
нести которое—не в человеческих воле и силах. Более того, под-
виг служения ближним, служения словом назидания был для
него источником радости и утешения.
Смиренному схимнику было свыше открыто то, чего не мог по-
стичь обычный человеческий ум. Исполненный Христовой любви,
о. Серафим жалел всех людей и горячо за всех молился, особенно за
отступивших от Бога и противящихся Ему. Заповедь Господню о
любви к врагам и гонителям (Мф. 5, 44-48) старец воспринимал как
необходимое условие истинной жизни во Христе, как закон жизни
вечной. Невыносимо скорбела душа его от мысли, что богоборцы
сами себя обрекают на вечные мучения. Великий подвижник ис-
кренне желал, чтобы все заблудшие пришли к покаянию, познали
любовь Божию и милосердием Божиим спаслись.

87
От познания воли Божией
к упованию на Бога

«Ибо все из Него, Им и к Нему»


(Рим. 11,36).

Поток приходивших к духовнику Лавры за утешением не-


прерывно возрастал. Не счесть людей, которых отец Серафим
поднял со дна погибели и утвердил на пути ко спасению!
К концу 20-х годов относится одно из наиболее ранних сви-
детельств о благодатном даре батюшки исцелять больных. Жен-
щина, одержимая нечистым духом, полностью избавилась от
его власти сразу, как только отец Серафим помолился над нею и
помазал елеем от лампады. Вот как об этом рассказывают родст-
венники старца:
... Келлия батюшки находилась на втором этаже Феодоров-
ского корпуса Лавры*. Если отец Серафим не принимал испо-
ведников в Свято-Троицком соборе, то нескончаемая вереница
посетителей тянулась сюда, к дверям его келлии. Здесь, возле Ка-
занской иконы Пресвятой Богородицы, образов великомучени-
ка и целителя Пантелеимона и преподобного Серафима Саров-
ского** , стоял аналой с Евангелием и крестом.
Однажды к батюшке привели женщину, которая никак не
могла войти в храм — ее начинало трясти так, что она даже руку
не могла поднять для крестного знамения.
Увидев ее, отец Серафим кротко сказал: «Давайте вместе по-
молимся», — и встал на колени перед иконами рядом с несчаст-
ной... После молитвы он взял масло из лампады, неугасимо го-
ревшей пред иконою Божией Матери, и крестообразно помазал

В Феодоровском корпусе Лавры ныне размещаются лаборатории на-


учно-исследовательского института «Прометей». Удалось установить
местонахождение келлий иеросхимонаха Серафима, архимандритов
Гурия и Льва, а также архимандрита Сергия, у которого отец Серафим
принял послушание духовника Лавры.
* Согласно завещанию старца иеросхимонаха Серафима (Муравьева)
эти иконы ныне находятся в храме в честь Казанской иконы Пресвятой
Богородицы поселка Вырица.

88
болящей лоб (так, следуя апостолам, всегда поступал преподоб-
ный Серафим Саровский). Женщина тут же упала и стала неес-
тественно корчиться. Раздался грубый, душераздирающий со-
бачий лай. Старец быстро накрыл голову страждущей епитрахи-
лью и стал читать молитву. Больная начала понемногу утихать,
а затем и вовсе успокоилась; когда же она пришла в себя, то ни-
чего не помнила...
В дальнейшем не раз приходила она благодарить батюшку за
исцеление, говоря, с какой радостью посещает теперь богослу-
жения — ноги будто сами в храм несут...
Не удивительно, что такие дары отца Серафима влекли к
нему множество людей. Все уходили от него просветленными,
окрыленными благодатной радостью. Рос и без того многочис-
ленный сонм его духовных чад. Слова старца, обращенные к уче-
никам, всегда несли в себе уроки истинного смирения: «Сам Гос-
подь сказал: "Сила Моя совершается в немощи" (2 Кор. 12,9), а
апостол Павел, познав на опыте все величие этих слов изрек:
"Когда я немощен, тогда силен" (2 Кор. 12,10). Будем же и мы, по-
добно святому апостолу Павлу, благодушествовать в немощах,
скорбях, обидах, гонениях и притеснениях за Христа».
«Тогда,—учил старец,—только смирясь с волей Божией, ко-
торая порою открывается людям именно в тяжелых скорбях, бо-
лезнях и гонениях, могут познать они собственную немощь и
обрести стремление к благодатной помощи свыше. Только так
рождаются истинные вера, надежда и молитва, творимая от
всего сердца в сознании собственного ничтожества, та самая, что
никогда не остается без ответа и передвигает горы...»
Именно так, со смирением и постоянством, испрашивал по-
мощи у Господа, Пресвятой Богородицы и святых угодников
Божиих отец Серафим, и его чистый, сокрушенный молитвен-
ный дух передавался всем окружающим.
«Ныне пришло время покаяния и исповедничества, — нази-
дал всех, стремившихся познать волю Божию, отец Серафим,—
Самим Господом определено русскому народу наказание за
грехи, и пока Сам Господь не помилует Россию, бессмысленно
идти против Его святой воли. Мрачная ночь надолго покроет
землю Русскую, много нас ждет впереди страданий и горестей.

89
Поэтому Господь и научает нас: "Терпением вашим спасайте
души ваши" (Лк. 21,19). Нам же остается только уповать на Бога
и умолять Его о прощении. Будем помнить, что "Бог есть лю-
бовь" (1 Ин. 4, 16) и надеяться на Его неизреченное милосер-
дие...» Многим в ту пору советовал батюшка обращаться к мо-
литве Иисусовой: «Непрестанная молитва покаяния есть лучшее
средство единения духа человеческого с Духом Божиим. В то же
время она есть меч духовный, истребляющий всякий грех». Ста-
рец предвидел усиление открытых гонений, когда вся Россия
превратится в единый концентрационный лагерь, и умная Ии-
сусова молитва, которой не забывали его духовные чада, будет
добрым средством спасения души, оказавшейся в условиях госу-
дарства, объявившего войну Самому Господу Богу...
Так, в неустанных трудах во славу Божию пребывал иеросхи-
монах Серафим (Муравьев) на поприще духовника Александро-
Невской Лавры почти три года. Во время ежедневных многоча-
совых исповедей батюшке приходилось подолгу стоять на хо-
лодном каменном полу Свято-Троицкого собора. Главный храм
Лавры в ту тяжелую пору за недостатком дров почти не отапли-
вался, и на стенах часто выступал иней. В особо холодные дни
священнослужители вместе с молящимися переходили в цер-
ковь Сошествия Святого Духа, где было несколько теплее [118,
с. 20]. Однако отец Серафим мало заботился о собственном
удобстве. Известен случай, когда старец непрерывно принимал
исповедников на протяжение двух суток.
Постоянное переохлаждение, неимоверные физические и
душевные перегрузки (сколько чужого горя принимал на себя
старец!) постепенно дали о себе знать, и здоровье отца Серафи-
ма резко ухудшилось. Врачи признали одновременнно межре-
берную невралгию, ревматизм и закупорку вен нижних конеч-
ностей. Боли в ногах стали просто невыносимыми. Долгое время
отец Серафим никому не говорил о болезни и мужественно про-
должал служить и исповедовать. Лицо же старца было всегда
озарено такой светлой радостью, что никто из братии подумать
не мог, что батюшка в то же время терпит настоящую муку.
Порою лишь голос его становился едва слышным. Однако, на-
стал день, когда отец Серафим попросту не поднялся с постели.

90
Новое испытание — болезнь — принял батюшка с удиви-
тельным спокойствием и благодушным терпением, словно оче-
редное послушание от Бога. Не было в нем ни малодушия, ни не-
довольства. Непрестанно воссылая благодарения Господу, ба-
тюшка говорил сочувствующим: «Я, грешный, еще не этого
достоин! Есть люди, которые и не такие болезни терпят!»
Время шло, но, несмотря на усилия врачей, здоровье старца
продолжало ухудшаться. Ему шел тогда 64-й год. Появились за-
стойные явления в легких и сердечная недостаточность. Медики
настоятельно советовали выехать из города в зеленую зону. В ка-
честве климатического курорта была рекомендована Вырица.
Возвышенная местность, вековой смешанный лес с преоблада-
нием хвойных пород, сухая песчаная почва и целебный воздух—
все это должно было благотворно повлиять на здоровье батюш-
ки. Врачи утверждали, что только пребывание в подобном кли-
мате может укрепить силы отца Серафима. Старец ехать наотрез
отказался—так тяжело было расстаться ему со своим служением
и со многочисленными духовными чадами. Предвидя скорое
начало новой волны гонений и полное разорение Лавры, ба-
тюшка искренне желал разделить эти страдания со всей братией.
Однако, воля Божия о нем была иной. Митрополит Серафим
(Чичагов), который в миру имел профессию врача, ознакомился
с заключением медицинской комиссии и немедленно благосло-
вил переезд. Смиренному духовнику Лавры оставалось только
принять это за послушание. Вместе с ним по настоянию владыки
в Вырицу отправились схимонахиня Серафима (в миру—Ольга
Николаевна Муравьева) и их двенадцатилетняя внучка Марга-
рита. Они и прежде часто приезжали в Лавру, навещая отца Се-
рафима. Теперь уход за ним и забота о его здоровье стали глав-
ным их послушанием.
С грустью и слезами провожали иеросхимонаха Серафима
его духовные чада—епископы Петергофский Николай (Яруше-
вич), Лужский Амвросий (Либин), Лодейнопольский Сергий
(Зенкевич), братия Александро-Невской Лавры, многие свя-
щеннослужители и миряне. К лету 1930 года отец Серафим по-
кинул город святого апостола Петра.
Русская Голгофа
(По материалам источников №№ 26, 42, 60, 68, ИЗ, 114,
117, 118, 122, 124, 126, 163, 164, 196, 252, 263, 266, 271)

«Предай Господу путь твой и уповай на Него


(Пс. 36,5).

Переезд отца Серафима в Вырицу—еще одно свидетельство


особого Божия о нем Промысла, ограждавшего старца от опас-
ностей вплоть до самой его кончины. Именно с начала 30-х по
Петроградской епархии и всей стране прокатилась новая волна
еще более жестоких репрессий.
Относительное затишье, наступившее после провала обнов-
ленческой смуты и судебных процессов 1922-1923 годов, оказа-
лось наповерку только временной передышкой. Уже в августе
1928 года властями были закрыты Высшие Богословские курсы
и Богословско-Пастырское училище, созданные взамен упразд-
ненных Духовных Академии и Семинарии и подготавливавшие
клириков для Петроградской и ряда ближайших епархий. Руко-
водитель Богословско-Пастырского училища архимандрит
Гурий (Егоров) вскоре был арестован и осужден на пять лет. Так
отец Серафим, еще будучи в Лавре, лишился одного из ближай-
ших своих друзей и сподвижников.
В начале 1930 года в заключении оказались сразу три выдаю-
щихся петроградских пастыря, профессоры-протоиереи — на-
стоятель Николо-Богоявленского кафедрального собора Нико-
лай Кириллович Чуков, настоятель храма Михаила Архангела
Михаил Павлович Чельцов и Николай Викторович Чепурин из
Покровской церкви в Коломне. Вслед за ними — настоятель
Князь-Владимирского собора протоиерей Павел Иоаннович
Виноградов, настоятель Спасо-Преображенского собора прото-
иерей Михаил Владимирович Тихомиров и многие другие из-
вестные клирики Петроградской епархии.
Гонители готовили еще один удар—на этот раз по обителям.
Воистину Гефсиманской стала для монашествующих ночь на 18
февраля 1932 года. В народе ее так и назвали — святой ночью. В

95
те страшные часы гонители арестовали б о л е е п я т и с о т
иноков. Это было почти все уцелевшее к тому времени в Петро-
граде монашество: более 40 иноков Свято-Троицкой Александ-
ро-Невской Лавры, 25 — из Свято-Троицкой Сергиевой пусты-
ни, 12—из Старо-Афонского подворья, 12—из Феодоровского
подворья, 10 — из Валаамского подворья, 8 — из киновии Алек-
сандро-Невской Лавры, 5 — из Киевского подворья, 40 человек
из братии Макариевской пустыни Тосненского района во главе
с настоятелем обители схиепископом Макарием (Васильевым);
более 100 инокинь Воскресенского Новодевичьего монастыря,
16 монахинь из Леушинского подворья, 6—из Серафимо- Диве-
евского подворья в Петергофе, а также множество настоятелей
и монашествующих проживавших вне обителей, по причине их
упразднения. В ту же ночь были арестованы и все члены Алек-
сандро-Невского братства во главе с архимандритами Варлаа-
мом (Сацердотским) и Львом (Егоровым), архиепископ Гаври-
ил (Воеводин), а также многие из белого духовенства и мирян,
связанных с братством и монастырями [117, с. 151; 164, с. 466].
Все арестованные были приговорены к различным срокам ли-
шения свободы по статье Уголовного Кодекса 58/10, дополни-
тельный срок в десять лет получил архимандрит Гурий (Егоров),
осужденный прежде, в 1928 году. Большинство из них уже не
вернулись из лагерей и ссылок, но легли в землю в безымянных
могилах. Да помянет Господь Бог во Царствии Своем отцев,
братий и сестер наших, в лагерях пострадавших и убиенных...
В октябре 1933 года власти запретили оставаться в городе
правящему архиерею, митрополиту Серафиму (Чичагову), как
«не прошедшему паспортизацию». По той же причине город на
Неве в скором времени были вынуждены покинуть более 200
священнослужителей во главе с епископом Сестрорецким Ни-
колаем (Клементьевым).

* Согласно официальным источникам, архимандрит Варлаам (Сацердот-


ский) был расстрелян в 1937 году на строительстве Беломорско-Балтий-
ского канала; архимандрит Лев (Егоров) погиб от несчастного случая в
лагере Осинники под Новокузнецком (Кемеровская облать) в 1941 году.

96
5 октября 1933 года на опустевшую кафедру был переведен
Преосвященный Алексий (Симанский), возведенный в сан мит-
рополита. От некогда крепкой, наиболее значительной в России
епархии в управление ему достались лишь отдельные, истерзан-
ные гонениями осколки.
Даже колокольный звон к тому времени был запрещен [117,
с. 154]. Число действующих храмов сократилось катастрофичес-
ки. Вот лишь немногие цифры по Санкт-Петербургской епар-
хии. Перед октябрьским мятежом 1917 года на ее территории
имелось 790 храмов. Численность белого духовенства составля-
ла около 1700 человек. В самом Петербурге с ближайшими при-
городами число православных храмов достигало 495. В 16 мо-
настырях епархии подвизалось 1629 монашествующих и по-
слушников...
К ноябрю 1933 года в городе остался 61 православный храм,
число священнослужителей сократилось до 300. Монастыри
были полностью разгромлены и разграблены.
К июню 1941 года на всю епархию, одну из главнейших в
стране, оставалось всего лишь 21 православная церковь, в том
числе в самом почти четырехмиллионном городе — только во-
семь.
Эта страшная картина полностью соответствовала положе-
нию Церкви в СССР в целом. К 1939 году в стране оставалось не
более 100 храмов, а уцелевшее духовенство почти целиком нахо-
дилось в ссылках и заточении. Со словами: «Да будет воля
Твоя!» — вступали на путь страданий многие тысячи священни-
ков и монашествующих. Восходя на Русскую Голгофу, проли-
ли кровь за Христа бесчисленные сонмы мирян. Вечная им па-
мять!
В конце 1935 года прекратил существование Временный Пат-
риарший Священный Синод, на кафедрах из всего российского
епископата осталось только четыре архипастыря: Заместитель
Местоблюстителя патриаршего престола митрополит Москов-
ский и Коломенский Сергий (Страгородский), митрополит Ле-
нинградский Алексий (Симанский), архиепископ Дмитровский
и управляющий делами Патриархии Сергий (Воскресенский) и
архиепископ Петергофский Николай (Ярушевич), управляю-

97
щий Новгородской и Псковской епархиями. Все они также на-
ходились под постоянной угрозой расправы.
Русь от края и до края стала крестным путем для миллионов
страдальцев. Казалось, исчерпаны все возможные человеческие
силы. Но вера жила. Архимандрит Варлаам (Сацердотский)
писал из заключения своей духовной дочери: «Вера-то у нас есть,
а для борьбы и страданий у нас еще мало опыта. Ведь одно дело
—читать книги, а другое—встретиться с этим же самым лицом
к лицу... В моих воззрениях нет никаких изменений или колеба-
ний. Для меня все ясно и непререкаемо, также твердо и непоко-
лебимо. Быть может, поэтому и хотелось бы мне теперь же уме-
реть, но да будет во всем не наша слепая и страстная, потому
всегда ошибочная воля, а воля Всевышнего, святая, непорочная,
непогрешимая» [164, с. 466].
А архиепископ Иларион (Троицкий) незадолго до своей кон-
чины, ободряя других заключенных Соловецкого концлагеря,
говорил: «Надо верить, что Церковь устоит. Без этой веры жить
нельзя. Без Христа люди пожрут друг друга. Это понимал даже
Вольтер. Пусть сохранятся лишь крошечные, еле светящиеся
огоньки, когда-нибудь от них все пойдет вновь» [255, с. 191].
Согласно обетованию Божию о Церкви, «врата ада не одоле-
ют ее» (Мф. 16,18). Веру спасал Сам Господь. Ни уничтожение
монастырей и храмов, ни истребление монашества и духовенст-
ва — ничто не могло угасить в душах жажду правды Христовой.
В пасхальную ночь с 11 на 12 апреля 1936 года только в Князь-
Владимирском соборе Ленинграда собралось 17 тысяч человек,
там же на рождественских службах 1937 года присутствовало
более 15 тысяч человек [271]. В целом же по городу, уцелевшие
от поругания храмы не могли вместить всех желающих быть на
богослужениях в дни дванадесятых праздников.
А ведь за одно присутствие в храме за богослужением в то
время человек мог легко лишиться служебного положения или
даже угодить в ссылку! В одном из специальных бюллетеней
НКВД по этому поводу с удивлением отмечалось: «...наши на-
блюдения фиксируют заметный рост фактической преданности
Церкви, выражающийся в увеличении количества исповедаю -
щихся и причащающихся...» [117, с. 156].

98
Согласно проведенной в стране переписи 1937 года, вклю-
чавшей вопрос об отношении к православной вере, на него от-
ветили положительно несколько десятков миллионов человек
две трети населения сельского и одна треть — городского, а
всего — более половины граждан России [255, с. 248].
В истории Церкви не раз случалось, что во времена самых
жестоких гонений и упадка веры Господь воздвигал в помощь
людям Своих особых избранников—хранителей чистоты Пра-
вославия. Таким избранником в России 30-х — 40-х годов стал
вырицкий старец иеросхимонах Серафим (Муравьев).
Когда святого Епифания, епископа Кипрского спросили, до-
вольно ли одного праведника для умилостивления Бога, он от-
вечал: «Достаточно, ибо Сам Бог сказал: "Аще обрящете единого
мужа, творящего суд и ищущего веры, милосерд буду ко всему
народу" [196, с. 7]. И вот — в то время, когда с куполов сбрасы-
вали кресты, тысячами разоряли обители и храмы, когда в лаге-
рях и тюрьмах томились десятки тысяч священнослужителей,
Господь воздвиг в Вырице храм нерукотворный, живой — чис-
тое сердце отца Серафима.
Внешне неприметным, но действенным и обширным было
его влияние на современников. Молитвы же старца служили по-
истине златой нитью, низводящей благодать и помощь Божию
в души человеческие. Как важно было знать людям, что во всей
этой неразберихе и кровавой круговерти существует островок
прочной веры, спокойной надежды и нелицемерной Христовой
любви! И каким великим мужеством и упованием на милость
Божию нужно было обладать, чтоб написать в ту кровавую пору
строки, предрекающие Русской Церкви возрождение и славу:
Пройдет гроза над Русскою землею,
Народу русскому Господь грехи простит.
И крест святой Божественной красою
На храмах Божиих вновь ярко заблестит.
И звон колоколов всю нашу Русь Святую
От сна греховного к спасенью пробудит.
Открыты будут вновь обители святые,
И вера в Бога всех соединит.
(Иеросхимонах Серафим Вырицкий, около 1939 го

99
Эти стихи передавались из уст в уста, распространялись в
списках, достигали мест заточения и ссылок. Среди Гефсиман-
ской ночи, поглотившей тогда всю Россию, сиял в Вырице све-
тильник живой веры, не угасала надежда в людских сердцах...
Явным чудом Божиим было само сохранение старца от арес-
та и расправы. В это трудно поверить, ведь репрессии прокати-
лись повсюду, добравшись даже до самых глухих деревень. В без-
жалостной сталинской карательной машине оказалось перемо-
лото бессчетное число человеческих жизней и судеб, но никто не
дерзнул поднять руку на кроткого старца.
Воспоминания родственников и духовных чад отца Серафи-
ма, а также все официальные документы неопровержимо свиде-
тельствуют: иеросхимонах Серафим (в миру Василий Николае-
вич Муравьев, 1866 года рождения) и схимонахиня Серафима (в
миру Ольга Ивановна Муравьева, 1872 года рождения) никогда
не подвергались задержанию, арестам и заточению...*

Школа смирения
«...если внешний наш человек и тлеет,
то внутренний со дня на день обновляется»
(2 Кор. 4,16).

Вырица... Летом 1930 года отец Серафим и его родные снима-


ли маленький домик на Ольгопольской улице, затем около года
квартировали на улице Боровой. С 1931 по 1945 год батюшка
снимал часть комнат в доме № 7 по Пильному проспекту, при-
надлежавшем семейству провизора Владимира Томовича Том-
берга, а с 1945 года Муравьевы жительствовали на Майском про-
спекте в доме № 41 (ныне 39), у хозяйки Лидии Григорьевны

Ответ архивного фонда УФСБ Российской Федерации по Санкт-Пе-


тербургу и области и Информационного центра ГУВД Санкт-Петер-
бурга [266]. Проверка проводилась по всей линии центральных
архивов ЧК—ОГПУ—НКВД—КГБ—ФСБ и МВД.

100
Ефимовой. Таким образом, все двадцать лет вырицкого периода
старец иеросхимонах Серафим (Муравьев) жил у благочестивых
верующих людей на их частных квартирах, не имея собственно-
го жилья...
Все это время батюшка тяжело болел. Целый ряд хроничес-
ких недугов причинял отцу Серафиму невыносимые страдания.
Особенно беспокоили ноги — болели и отнимались. Однако,
старец, практически уже не встававший с постели, мужественно
переносил эти испытания. Никто никогда не слышал от отца Се-
рафима ни единого стона, ни единой жалобы.
После переезда в Вырицу к врачам он уже не обращался, го-
воря: «Буди на все воля Божия. Болезнь — это школа смирения,
где воистину познаешь немощь свою...» Старец непрестанно за
все благодарил Господа, воздавая Богу за болезнь свою большее
благодарение, чем иные люди — за вожделенное здоровье.
У святителя Игнатия (Брянчанинова) читаем: «Возложив-
шись на Бога, должно переносить с терпением бремя борьбы с
болезнью. Искушения как бы топчут человека, претворяя зерно
в муку. Они попускаются нам к великой душевной пользе
нашей: от них получаем сердце сокрушенно и смиренно—кото-
рое Бог не уничижит... Святые Отцы причисляют болезнь, со-
провождаемую благодарением Бога... к двум величайшим ино-
ческим подвигам: к безмолвию и послушанию» [5, с. 531,554].
С любовью наставляя своего духовного друга схимонаха Ми-
хаила (Чихачева), святитель Игнатий пишет: «Похворай, ба-
тюшка, с терпением и самоукорением; болезнь многому добро-
му учительница...» [5, с. 787].
Многие святые отцы говорят, что благодушно переносящие
длительные болезни и страдания удостоиваются мученического
венца, а святитель Григорий Богослов замечает: «Воистину те-
лесными болезнями душа приближается к Богу» [44, с. 224].
В древнем патерике описывается старец, который часто под-
вергался болезням. Если же случалось ему в течение одного года
не болеть, старец очень скорбел об этом и плакал, говоря: «Оста-
вил меня Господь мой и не посетил меня» [44, с. 225].
Подобно тому и отец Серафим часто назидал родных: «Ни-
когда не надо просить у Господа ничего земного. Ему лучше на-

101
шего ведомо то, что нам полезно. Молитесь всегда так: «Предаю,
Господи, себя, детей своих и всех родных и ближних в Твою свя-
тую волю». Искренне считая себя грешником, достойным вся-
ческого наказания, старец постоянно просил всех молиться о
спасении его души.
Поначалу вырицкого подвижника посещали только епископ
Петергофский Николай (Ярушевич) и другие, самые близкие ду-
ховные чада, но вскоре к блаженному старцу вновь устремился
нескончаемый людской поток. Ехали к нему богомольцы из се-
верной столицы и других городов, стекались жители Вырицы и
окрестных селений... Всем хотелось собственными глазами уви-
деть праведника Божия, побыть рядом с ним хоть минутку, и по-
лучить его святое благословение. Год за годом, изо дня в день
шли вереницей паломники к отцу Серафиму. В иные дни это
были сотни (!) посетителей, которые с раннего утра и до глубо-
кой ночи «осаждали» келлию старца. Часто приезжали целыми
группами или семьями. Слухом земля полнится...
Обеспокоенные родные пытались оградить батюшку от из-
лишних встреч, опасаясь за его и без того слабое здоровье, но в
ответ подвижник твердо сказал: «Теперь я всегда буду нездо-
ров... Пока моя рука поднимается для благословения, буду при-
нимать людей!»

Старец-утешитель
«Он взял на Себя наши немощи
и понес болезни»
(Мф.8,17).

Приводили народ к батюшке Серафиму стремление прибли-


зиться к праведности, почитание его подвига и искание под-
держки в вере. Его отзывчивое сердце каким-то особым чутьем
всегда улавливало истинное горе в массе пришедшего к нему на-
рода. Отец Серафим всякий раз сам вызывал к себе тех, кому он
был тогда нужнее. Каким образом старец находил этих людей,
оставалось загадкой—обычно на крыльцо выходила келейница

102
и приглашала пройти в келлию того или иного человека, назы-
вая, как правило, его имя и место, откуда он прибыл. Светлая
душа батюшки стремилась на помощь упавшим духом. Старец
мог необыкновенно утешить и ободрить человека, буквально,
двумя-тремя сердечными словами. Сколько людей, дошедших
до полного отчаяния, выходили из его келлии бодрыми и гото-
выми на всякий подвиг! Сколько людей, изнемогавших в борьбе
с житейскими невзгодами, обрели через вырицкого старца ду-
ховное утешение и помощь от Господа!
Для того, чтобы утешить ближнего, необходимо ему полнос-
тью сострадать, воистину быть ему братом во Христе, любить
чистой евангельской любовью, как самого себя. Батюшка Сера-
фим так сопереживал, страдал и мучился вместе со своими чада-
ми, что весь уходил в бездну их скорбей, не гнушаясь их духов-
ных ран. Он был готов отдать жизнь за их исцеление. Вот почему
Господь дал вырицкому старцу слово великой духовной мудрос-
ти, слово врачевания немощных душ, слово истинного предви-
дения и пророчества...
«Он взял на Себя наши немощи и понес болезни» (Мф. 8,17).
Святитель Иоанн Златоуст замечает: «Пророк не сказал: освобо-
дил, но в з я л и понес. Это, мне кажется, сказано более о гре-
хах... Иисус Христос, врачуя больных и немощных, тем самым
как бы снимал с них болезни и немощи, воспринимая их на Свои
Божественные рамена. Н е м о щ и — это болезни телесные, а
б о л е з н и — душевные страсти и муки грешной совести... Всю
жизнь Свою Он нес на себе наши немощи и болезни. Он тужил
и скорбел и страдал от них до кровавого пота в Гефсиманском
саду, и, наконец, — все их сложил на кресте! Он является неисто-
щимым в любви! Брат-христианин! Подражай, сколько мо-
жешь, Его милосердию... не откажись, например, сойти в те
сырые, темные, неприветливые утлы, где плачут от голода и хо-
лода дети-сироты, где лежат всеми забытые больные бедняки, —
не откажись утешить их, подать им руку помощи, и верь: твое
сердце почувствует, что с тобою сошел туда Христос — Божест-
венный Утешитель страждущих...» [224, с. 212].
Именно так жил отец Серафим, врачуя все недуги стражду-
щих любовью и кротостью. Батюшка принимал на себя и нес их

103
немощи и болезни. Рядом с ним незримо пребывал Христос —-
наставлял, помогал, и даровал немощному старцу Свою непо-
стижимую силу.
От одного слова батюшки Серафима, от одного прикоснове-
ния его руки — на душе становилось веселее, легче. Особенно в
минуты душевного смущения. Батюшка называл всех ласка-
тельно: «Милые, родные, любимые...» Обнимал, целовал в голо-
ву, гладил, лечил и ободрял ласковой шуткой. Говорил, чаще
всего, очень тепло, просто, без витиеватых нравоучений. Почти
всегда улыбался. Что-то бесконечно родное, отеческое, ощуща-
лось во всем облике и в обращении этого доброго старца.
Для батюшки не существовало возраста, национальности,
общественного положения его посетителей—все были для него
любимыми чадами, со всеми он обращался по-отечески ласково.
Более того, он обращался с ними, как с чадами больными — ос-
торожно, с необыкновенным теплом и нежностью, снисходя к
их духовным немощам. Бывало, прибывшие издалека, усталые
богомольцы подолгу ждали своей очереди, чтобы пройти к ба-
тюшке за благословением или для духовной беседы. Однако,
пробыв даже недолгое время в келлии старца, выходили возро-
дившимися и просветленными. Не обращая внимания на недо-
могание, отец Серафим всегда умел быть бодрым и жизнера-
достным, и от этого скорбь и печаль уходили из сердец челове-
;
ческих.
Для множества страждущих отец Серафим был благодете-
лем, который не только поднимал упавших духом, но и помогал
обрести средства к существованию своими практическими сове-
тами, устроиться на работу, а также и деньгами через добрых
людей. Благодарно принимая пожертвования от посетителей,
старец зачастую сразу же раздавал их тем, кто терпел нужду.
До последних дней своей земной жизни батюшка Серафим
материально поддерживал любимое детище отца Иоанна Крон-
штадтского — Пюхтицкий Успенский женский монастырь в Эс-
тонии. Вырицкого старца знали и любили насельницы обители,
многие из которых именно по его благословению приняли мо-
нашество. Батюшку неоднократно приглашали туда на житель-
ство и даже приготовили для него там прекрасный домик. Затем

104
в этом домике стала жить ушедшая на покой игумения Ангелина
со своей келейницей. По сей день с необычайным благоговени-
ем и любовью хранят в Пюхтице память об отце Серафиме Вы-
рицком, ежедневно поминают его родственников на проскоми-
дии и на Псалтири.
Значительную часть доброхотных даяний своих многочис-
ленных посетителей старец передавал в вырицкий Казанский
храм, остальное — нуждающимся людям. «Да как же я буду вы-
глядеть перед Господом, если деньги себе оставлю! — неодно-
кратно слышали от него близкие. — Если у вас в кошельке есть
рубль — раздайте его неимущим, оставив себе копейку, и у вас
никогда не будут переводиться деньги. Давайте, не жалея, тогда
и Бог вознаградит вас! Будете жалеть да роптать — последнего
лишитесь...»
Сам же батюшка несказанно радовался, отдавая последнее.
Уж у него-то ничего не залеживалось. Принесенные в дар какие-
либо вещи или продукты — фрукты, сласти, хлеб, — все тут же
раздаривалось другим посетителям, расходилось по рукам не-
имущих или прибывших издалека паломников. В его кротком,
любящем сердце полностью отсутствовала какая-либо привя-
занность к тленным земным предметам. Все два десятилетия на
вырицких квартирах его бессменно окружала одна и та же
скромная обстановка — небольшой столик, кожаное потертое
кресло, пара стульев, узенькая железная кровать. По детской
простоте своей души старец всегда проявлял ту же простоту и в
отношении своей внешности. Потертый ватный подрясничек,
старенькая полинявшая ряса, все та же летом и зимою теплая
скуфеечка — составляли все его одеяние. Если батюшке прино-
сили какие-нибудь новые вещи, он всегда находил, кому их от-
дать.
Ничто не могло отвлечь отца Серафима от высших небесных
благ. Всю свою жизнь он посвятил тому, чтобы приблизиться к
идеалу древнего иноческого благочестия. Помимо старческого
служения, вырицкий подвижник неустанно совершал и свое мо-
нашеское делание...

105
Удивительные подвиги отца Серафима
«... сеющий в плоть свою от плоти
пожнет тление, а сеющий в дух
от духа пожнет жизнь венную»
(Гал.6,8).

Рассуждая о пользе святого поста, святитель Никон (Рожде-


ственский) печалится, что в большинстве своем люди «не знают
опытно сладости сего святого упражнения, которое при руко-
водстве Церкви проходимое, в глубоком смирении, при обузда-
нии страстей, утончает нашу природу, приближает нас к духов-
ному миру, дает нам возможность переживать прикосновение к
сему миру, самый телесный состав наш обновляет, освежает и,
хотя отчасти, восстановляет гармонию жизни человека, как су-
щества духовно-телесного, возвращая его, в некоей степени, при
помощи благодати Божией, к состоянию Адама первозданного.
Мы забыли об этой гармонии жизни; мы не знаем радостей гос-
подства духа над плотию; мы постоянно обманываем себя, ока-
зывая всяческое снисхождение, на самом же деле — поблажку
этой плоти и в конце концов совсем оплотеняемся: становимся,
по выражению псалмопевца, подобными скотам несмыслен-
ным и уже теряем всякое опытное представление о жизни духа.
Немудрено, что современные люди если не всегда высказывают,
то на деле постоянно проявляют в жизни теорию дарвинизма о
родстве человека с животными. Неудивительно, что сказания о
древних подвижниках кажутся им вымыслами, да многие и не
знают их» [47, с. 76]...
Подвиги поста, бдения и молитвы, которые в течение двух
десятилетий смиренно нес вырицкий старец, можно сравнить
лишь с подвигами древних аскетов-отшельников. Отец Сера-
фим был необыкновенно строг к себе от первых шагов в по-
движничестве до самой кончины. Никаких послаблений—пост,
бдение и молитва, и еще раз—пост, бдение и молитва... Вспоми-
ная подвиги отца Серафима, родные и близкие батюшки гово-
рят: «Обыкновенному человеку смотреть без слез на все это было
просто невозможно...»

106
В понедельник, среду и пятницу старец вообще не принимал
никакой пищи, а иногда ничего не вкушал и по нескольку дней
подряд. Окружающим порой казалось, что отец Серафим обре-
кает себя на голодную смерть. То, что он ел в те дни, когда при-
нимал пищу, едой можно было назвать с большим трудом: в не-
которые дни батюшка вкушал часть просфоры и запивал ее свя-
той водой, в иные — не съедал и одной картофелины, а иногда
ел немного тертой моркови. Крайне редко пил чай с очень
малым количеством хлеба. Пища на самом деле была для по-
движника как бы лекарством. При этом, в своих непрестанных
трудах на пользу ближних он проявлял завидную бодрость и не-
утомимость. Об отце Серафиме можно было сказать: «Он пита-
ется Святым Духом». И благодать Божия несомненно подкреп-
ляла великого постника.
Священники вырицкой Казанской церкви еженедельно при-
чащали батюшку Святых Христовых Таин. Помимо этого, в кел-
лии старца всегда хранились запасные Святые Дары и было все
потребное для причащения. Ощущая в том необходимость, он
приобщался Тела и Крови Христовых самостоятельно. «Я же
подкрепляюсь Святыми Дарами, а что может быть дороже пре-
чистых и животворящих Таин Христовых!» — говорил батюш-
ка родным, когда те особенно беспокоились за состояние его
здоровья.
Истонченная плоть старца была воистину прозрачным по-
кровом его чистейшей души, светящейся любовью. Тонкие, с
прожилками руки, впалые щеки и, при этом — огромные голу-
бые глаза, которые более всего поражали людей в дивном облике
вырицкого подвижника. Из них смотрело на землю н е б о . Они-
то буквально пронзали души и сердца многочисленных палом-
ников, проникая в самые сокровенные их уголки. Богомольцы
сравнивали глаза отца Серафима—по силе их проникновеннос-
ти — с глазами преподобного Серафима Саровского на его при-
жизненных портретах...
Саровский чудотворец, с которым вырицкого старца соеди-
няла глубочайшая молитвенная связь, был для него любимым
наставником. В отце Серафиме Вырицком будто воскрес вели-
кий Саровский подвижник. Оба они разливали вокруг себя мир

107
и тишину. До конца дней своих вырицкий старец с величайшим
благоговением и радостью хранил в сердце святой образ препо-
добного Серафима:
Ночью безмолвные зрители —
Звездочки смотрят с небес;
Тихо, вокруг от обители
Дремлет дивеевский лес...
Келлия там одинокая,
В ней Серафим обитал;
Знала лишь пустынь далекая
Подвиг, что он совершал.
Лето и зиму холодную
Он, не смыкая очей,
Выстоял с волей свободною
Тысячу долгих ночей.
Весь без участия к внешнему
В сердце молитву слагал:
«Боже, будь милостив грешному!»
Тихо и часто взывал...

Принимая порою сотни человек в день, ночи старец посвя-


щал молитве. Домашние воистину не знали, когда он спит, да и
спал ли он вообще... Свидетелями ночных бдений и молитв по-
движника были и многие близкие его духовные чада, которые
порою оставались ночевать в Вырице. «Бывало, заглянешь
ночью в келлию батюшки, чтобы узнать—не нужна ли какая по -
мощь, а он, обливаясь слезами, тянет к небу свои прозрачные
руки, ничего не замечая вокруг...» — рассказывают родные отца
Серафима. В течение дня у старца собиралось множество запи-
сок о здравии и об упокоении, которые оставляли посетители,
испрашивая его святых молитв. Ночами батюшка со слезами и
сердечными воздыханиями читал все эти записочки. Сколько
людей получало благодатную помощь Божию через молитвы
вырицкого старца! На следующий день записочки обязательно
относили к престолу в вырицкий Казанский храм, а батюшка со-
вершенно искренне говорил: «Да какой же из меня молитвен-
ник? Я же лежу...»

108
Острое сознание собственной греховности, непрестанное
чувство покаяния, чистые и горячие слезы, плач за себя, за всех
ближних и за весь мир — вот что отличало батюшку Серафима.
Из глубины сердца взывал он ко Господу, умоляя Всевышнего о
спасении России. И это служение в живом храме не прекраща-
лось ни днем, ни ночью...
Сам Господь обновлял силы вырицкого подвижника в его не-
устанных великих трудах. «Утром войдешь к нему, а на лице его
радостная улыбка, и следа нет от вчерашней усталости, пере-
утомления. Аведьквечеру он порою еле-еле говорил...»,—вспо-
минают близкие батюшки.
Подвиги отца Серафима стали его естественным состояни-
ем, иного он просто не мог для себя помыслить. Единственное,
о чем, славя Бога за все, смиренно печалился старец—что не да-
ровал ему Господь разделить гонения и мученичество со многи-
ми его духовными чадами и сомолитвенниками. Совсем как пре-
подобный старец Парфений Киево-Печерский, который сокру-
шался о своей спокойной жизни и нашел утешение от
архиепископа Воронежского Антония: «На что тебе гонения? Ты
сам себя гонишь: кто ныне пожелает жить твоею жизнию?!» [ 18,
с.21].

У горних высот
«... соединяющийся с Господом
есть один дух с Господом»
(1 Кор. 6,17)
Святые отцы указывают, что невозможно описать словами
то состояние, когда человек соединяется в духе с Господом. Та-
ковой обретает истину не посредством плотского рассудка, а не-
постижимой мудростью Святого Духа. Мысли его — это искры
благодати Божией.
Отделяясь умом от вещественного, подвижник видит несо-
зерцаемое, слышит глаголы жизни вечной, и мир духовный ста-
новится для него большей реальностью, чем мир материальный,
земной. Входя в область невещественного света, такой человек
становится его причастником, и сам начинает этот свет исто-

109
чать. Этот свет порою ощущают другие люди, хотя чаще всего
он невидим для телесных очей. Такой подвижник становится
орудием Святого Духа, в нем обитающего и его преобразующе-
го. Исполненный Божественной любви, избранник Божий на-
пояет ею вокруг все и вся...
Живым храмом Святого Духа по неизреченной милости Бо-
жией и по подвигу своему стал отец Серафим Вырицкий. Сам
Господь наш Иисус Христос говорит в Евангелии: «кто любит
Меня, тот соблюдет слово Мое; и Отец Мой возлюбит его, и Мы
придем к нему и обитель у него сотворим» (Ин. 14,23).
В слове о высшей степени христианского совершенства пре-
подобный Макарий Великий пишет: «Когда душа прилепляется
ко Господу, и Господь, милуя и любя ее, приходит и прилепляет-
ся к ней, и разумение ее непрестанно уже пребывает в благодати
Господней, тогда душа и Господь делаются единый дух, единое
срастворение, единый ум. Тело души остается поверженным на
земле, а ум ее всецело жительствует в небесном Иерусалиме, вос-
ходя до третьего неба, прилепляясь ко Господу, и там служа Ему.
... Мысль и ум даже омраченных грешников могут быть весь-
ма далеко от тела, имеют силу во мгновение времени пробегать
большие пространства, переходят в отдаленные страны, и не-
редко тело повержено на землю, а мысль в другой стороне пре-
бывает... А если душа грешника так тонка и быстрокрыла и уму
ее нет препятствия быть в отдаленных местах, тем паче душа, с
которой покрывало тьмы снято силою Духа Святого, когда
умные очи ее просвещены небесным светом, и совершенно из-
бавлена от страстей бесчестия, соделалась чистою по благода-
ти, — всецело на небесах служит Господу духом, и всецело слу-
жит Ему телом, и столь расширяется мыслию, что бывает
п о в с ю д у и, где хочет, и когда хочет, служит Христу» [4, т. 1,
с. 267-268].
А вот что пишет о подвижниках, которые стали живыми хра-
мами Святой и Живоначальной Троицы по благодати, святи-
тель Игнатий (Брянчанинов): «Совершенство христианское со-
стоит в чистоте сердечной, коей является Бог, обнаруживающий
Свое пребывание в сердце многоразличными дарами Духа Свя-
того. Достигший сего совершенства есть светильник, не телес-

110
ным служением, но служением Духа исполняющий заповедь
любви к ближнему, руководящий спасающихся, восставляю-
щий их от падений, целящий их душевные раны. Монашеский
лик доставил Церкви Христовой пастырей, которые не препира-
тельными словесами человеческой мудрости, но словесами
Духа, споспешествуя учению чудесами, пасли и утверждали Цер-
ковь... Кто были Златоуст, Василий Великий, Епифаний, Алек-
сий и Филипп митрополиты,—словом, все святые пастыри? Но
и не в чине архиерейском, а в простом монашеском, есть много
светильников от Антония Великого, Иоанна Дамаскина, до Сер-
гия Радонежского и Георгия Затворника. Веру утверждали, ереси
обличали и попирали. Без монахов пропало бы христианство в
мирянах. Вот сколь необходимо в Церкви Христовой совершен-
ство, без коего и спасение с самою верою легко может утратить-
ся, и непременно утратится: ибо нужны чувства, обученные дол-
гим временем, в различении добра и зла. Сего совершенства до-
стигали в первенствующей Церкви аскеты и мученики, после —
монахи...» [5, с. 483].
Отец Серафим Вырицкий — в глазах его соработников, чад
духовных, и всех, кому Господь даровал с ним встречу — и стал
тем светильником, который служением Духа соблюдал заповедь
любви к ближнему. На нем исполнилось обетование Господа:
«Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, кото-
рые не вкусят смерти, как уже увидят Царствие Божие, пришед-
шее в силе» (Мк. 9,1). Отец Серафим был человеком необыкно-
венно высокой созерцательной жизни. Случалось, что он на не-
сколько дней прекращал прием посетителей, оставаясь в
уединении и безмолвии. В такие моменты домашние старались
ничем не нарушать покой батюшки, а на калиточке появлялось
объявление, что в ближайшее время приема не будет. Эти дни и
ночи подвижник целиком посвящал молитвенному созерца-
нию. Такое бывало не часто, но именно тогда старец, видимо,
получал высшие откровения от Господа и укреплялся для даль-
нейших подвигов во славу Божию среди лежащего во зле мира
сего.
Когда начинает говорить небесное—умолкает, превращаясь
в ничто, все земное. Человек, которого Господь хоть на миг спо-

111
добит вкусить небесной радости, начинает понимать грубость,
тяжесть и тесноту земного мира с его болезнями, печалями и
воздыханиями, с его пустыми, глупыми и никчемными страстя-
ми, с его непогодами и стихийными бедствиями... А там, в оби-
телях света, радуются сонмы ангелов и святых, там вечный
праздник, там сладчайший наш Господь и Царица Небесная,
там, именно там, истинное Отечество наше — град небесный,
горний Иерусалим... Там вечное царство любви, правды и добра!
Так можно ли сравнивать самые великие земные радости с веч-
ным небесным блаженством... Господь порой вводит Своих из-
бранников в небесные обители еще при земной их жизни, и они
говорят об этом миру. Только мир их слышать не желает ...
«Вкусите и видите!» — говорят святые песнопевцы. Вот как
описывает восхождение души к созерцаниям святитель Игна-
тий (Брянчанинов): «Когда душа попрет тление отречением от
тления, тогда все тленное, без исключения, делается тленным, а
на весы сердца, которое не может довольствоваться ничем, нис-
ходит духовное созерцание. Оно делает жителя безмолвной кел-
лии жителем, можно сказать, Рая — вводит его в новый мир,
пред которым здешний мир очень тесен, ничтожен. В тишине
безмолвия душа плавает как бы в каком необъятном простран-
стве, смотрит на минувшее, на настоящее, на землю, на небо, на
время, на Вечность. Так в ясную погоду гуляет орел в недосягае-
мой высоте, в прозрачной лазуревой бездне.
Чем обширнее пространство, занимаемое ландшафтом, тем
великолепнее зрелище. Хороши красоты, которые человек
может выразить, описать словом; но несравненно выше те, ко-
торые превышают слово, приводят сердце в восторг...
Отворились широко врата Вечности пред изумленными взо-
рами души, и взоры души жадно устремились в эти беспредель-
ные пространства, тонут в них, заглядываются на вновь открыв-
шееся, доселе незнакомое, вполне неизвестное зрелище, прико-
вались к нему, не могут оторваться...
Наставленный этим зрелищем человек признает, называет
все временное, как учит называть его Священное Писание, —
суетою. Он убеждается, что назначение человека—не для земли,
а для Неба...» [5, с. 365].

112
Со словами святителя Игнатия дивным образом переклика-
ются стихи, написанные отцом Серафимом Вырицким:
«Слава великому Господу Богу!» —
Радостно дух мой воспой.
Сердцем стремлюсь я к святому чертогу.
Там, где Иисусе сладчайший мой.

Ты в моей жизни едина надежда —


В скорбях, болезнях Тобою живлюсь;
Будь же мне радость, покров и надежда,
Сам я Тебе навсегда предаюсь.

О, мой прекрасный, единый Спаситель,


Дай мне Твою благодать!
Ты моей жизни чудесный хранитель,
Добрый отец мой и нежная мать.
Горнею славою я восхищаюсь,
Прочь суету этой жизни земной!
Духом и сердц ем моим устремляюсь
К жизни небесной с ее красотой...
Там, в небесах, все святые соборы
И мириады бесплотных чинов
Песнь воспевают Божественным хором:
«Свят, Свят, Свят Бог наш, Господь Саваоф!»
Сердце Тобою всегда веселится,
Ты мой Создатель, мой Бог и Отец;
Душенька грешная к небу стремится—
Там всем скорбям и болезням конец.
«Слава великому Господу Богу!» —
Радостно дух мой воспой,
Сердцем стремлюсь я к святому чертогу,
Там, где Иисусе сладчайший мой!

После пребывания в уединении и безмолвии батюшка Сера-


фим иногда делился с ближними духовными переживаниями.
Не раз он многозначительно говорил родным: «А т а м-т о как

113
хорошо будет! Если бы вы только знали, как т а м будет хоро-
шо...» Другими словами — не передать ощущений в душе от ду-
ховных созерцаний. Подобно апостолу Павлу, отец Серафим
мог сказать: «Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило
то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его. А нам
Бог открыл это Духом Своим... что и возвещаем не от человечес-
кой мудрости изученными словами, но изученными от Духа Сея-
таго, соображая духовное с духовным» (1 Кор. 2,9-10,13).
О таких подвижниках богоносный отец всех монашествую-
щих, преподобный авва Антоний Великий говорил: «Я молился
о вас, да сподобитесь и вы получить того великого огненного
Духа, Которого получил я. Если хотите получить Его, так чтобы
Он пребыл в вас, принесите прежде труды телесные и смирение
сердца и, восторгая помышления свои на небо, день и ночь взы-
щите с правотою сердца Духа сего огненного,—и Он дастся вам.
Сим образом получил Его Илия Фесвитянин и Елисей с прочими
пророками. Кто возделывает себя этим возделыванием, тому
дастся Дух сей навсегда и навеки. Пребудьте в молитвах с прибо-
лезненным исканием от всех сердец ваших, — и дастся вам. Ибо
Дух тот обитает в правых сердцах. И Он, когда принят будет, от-
кроет вам высшие тайны; отгонит от вас страх людей и зверей, —
и будет у вас небесная радость день и ночь: и будете в этом теле
как те, кои уже находятся в Царствии Небесном» [4, т. 1, с. 35].

Старец Серафим
и светила науки
«... ревнуйте о дарах духовных»
(1 Кор. 14,1).

Еще по Александро-Невской Лавре были знакомы отец Сера-


фим и академик Иван Петрович Павлов — отец современной
физиологии, один из величайших умов, когда-либо дарованных
Господом человечеству. Неоценим вклад, который внес Иван
Петрович Павлов в развитие мировой науки. В то же время ему
принадлежат слова, близкие всякому верующему сердцу: «Что

114
ни делаю, постоянно думаю, что служу этим, сколько позволяют
мне мои силы, прежде всего Богу моему и моему Отечеству...».
Свято веривший в божественные истины Православия, Иван
Петрович идею бессмертия души пояснял так: «Я изучаю выс-
шую нервную деятельность и знаю, что все человеческие чувст-
ва: радость, горе, печаль, гнев, ненависть, любовь, мысли чело-
века, самая способность мыслить и рассуждать — связаны, каж-
дая из них с особой клеткой человеческого мозга и ее нервами. А
когда тело перестает жить, тогда все эти чувства и мысли челове-
ка, как бы оторвавшись от мозговых клеток, уже умерших, в силу
общего закона о том, что ничто — ни энергия, ни материя — не
исчезают бесследно и составляют ту душу, бессмертную душу,
которую исповедует христианская вера» [269, с. 75]. В течение
многих лет, до самой своей праведной кончины 27 февраля 1936
года, Иван Петрович был почетным старостой двух петроград-
ских храмов: церкви в честь Входа Господня в Иерусалим (Зна-
менской)*, которая располагалась на Лиговском проспекте, 29,
напротив Московского вокзала (ныне на этом месте находится
станция метрополитена, храм был взорван в 1940 году), и церкви
апостолов Петра и Павла в поселке Колтуши, где находилась
«столица условных рефлексов» — знаменитая Биологическая
станция (ныне Институт физиологии им. И. П. Павлова Россий-
ской Академии Наук). До последних дней своей земной жизни
академик Павлов спасал эти два храма от закрытия и разруше-
ния. Когда в 1933-1934 годах в России повсеместно был запре-
щен колокольный звон, Колтушская церковь стала исключени-
ем, благодаря категорическому требованию великого русского
ученого. 14 июня 1934 года районный инспектор Брапман докла-
дывал в областную комиссию по делам религиозных культов:
«Сего числа для передачи вам заместитель председателя Приго-
родного райисполкома т. Гутнер сообщил мне, что профессор
Павлов, узнав, что в Петропавловской церкви в селе Колтушах
прекращен колокольный звон согласно постановлению Облис-

Почетным настоятелем Знаменской церкви являлся владыка Николай


(Ярушевич), также состоявший в духовной дружбе с И. П. Павловым
[292, л. 14].

115
полкома, пришел в негодование и заявил, что сам он лично по-
едет в Москву и будет жаловаться соответствующим организа-
циям... В силу сложившихся обстоятельств т. Гутнер считает це-
лесообразным разрешение колокольного звона в Колтушах...»
[270]. Таким же образом Иван Петрович делал многое и для Зна-
менской церкви.
Вот такой человек приходил на исповеди и беседы к иеросхи-
монаху Серафиму (Муравьеву). Промыслом Божиим Ивану
Петровичу Павлову суждено было состоять в духовной близости
и с митрополитом Серафимом (Чичаговым). По пятницам вла-
дыка читал акафист преподобному Серафиму в Знаменской
церкви, где был придел, посвященный Саровскому чудотворцу.
В миру владыка Серафим немало времени посвятил углубленно-
му изучению медицинских наук и имел медицинскую практику.
Все это, безусловно, также роднило Ивана Петровича с митропо-
литом Серафимом. Оба они глубоко чтили смиренного духов-
ника Александро-Невской Лавры...
Йеросхимонаха Серафима почитали выдающийся астроном
своего времени, один из основателей Русского астрономическо-
го общества, академик Сергей Павлович Глазенап, а также один
из создателей современной фармакологической школы, про-
фессор медицины Михаил Иванович Граменицкий.
Частыми гостями в Вырице также были выдающиеся русские
ученые, академики с мировыми именами — физик Владимир
Александрович Фок, известный своими трудами в области
квантовой механики, распространения радиоволн и теории от-
носительности, и биолог Леон Абгарович Орбели, ученик и пос-
ледователь Ивана Петровича Павлова, автор многих исследова-
ний по физиологии нервной системы и биохимии, известный
также своими работами по физиологии органов чувств. За чаш-
кой чая вел с ними отец Серафим долгие душеполезные беседы
о мироздании; о той дивной гармонии, которую вложил Пре-
мудрый Творец всяческих в окружающую нас природу и самого
человека; о мире духовном, невидимом; о Духе Святом и Живо-
творящем, наполняющем всю бесконечную Вселенную.
Светила науки многому учились через богомудрые наставле-
ния смиренного старца. Этот старец-монах был воистину граж-

116
данином иного мира — Сам Дух Божий говорил его устами. То,
что оставалось скрытым и от великих ученых, было открыто ба-
тюшке Серафиму по словам Спасителя: «Славлю Тебя, Отче,
Господи неба и земли, что ты утаил сие от мудрых и разумных и
открыл младенцам» (Лк. 10,21).
Одним из любимейших воспитанников отца Серафима был
известный во всей России профессор-гомеопат Сергей Серапи-
онович Фаворский, которого называли «светилом Петербурга».
Он был чистейшей души человеком и талантливым медиком. В
кабинете доктора Фаворского можно было встретить государст-
венных мужей и иерархов Церкви, знаменитых артистов и вое-
начальников, известных спортсменов, и, конечно же, простых
тружеников, которым Сергей Серапионович оказывал, чаще
всего, помощь бескорыстную.
Профессор Фаворский много лет был лечащим врачом ма-
тушки Серафимы — она посещала его еще будучи насельницей
Воскресенского Новодевичьего монастыря. Сергей Серапионо-
вич происходил из семьи сельского священника, протоиерея Се-
рапиона Фаворского, известного своей пламенной верой и лю-
бовью к простому народу. Эти высочайшие нравственные каче-
ства унаследовал от отца и доктор Фаворский. Его пациентами
бывали многие влиятельные люди, и это давало возможности
выручать верующих из многих затруднительных и опасных по-
ложений.

Светильник земли Русской


«Достигайте любви;
ревнуйте о дарах духовных»
(1 Кор. 14,1).
Господь от щедрот Своих обильно наградил иеросхимонаха
Серафима разнообразными духовными дарованршми. Это были
Дары духовного рассуждения, прозрения в область прошлого,
настоящего и будущего его посетителей, прозрения мыслей со-
беседника, видения происходившего вдали, исцелений, духов-
ного утешения, власти над лукавыми духами, молитвенных со-

117
зерцаний, предсказаний и пророчеств. Горячая детская вера и
чистейшая любовь ко Господу и ближним венчали этот дивный
букет благодатных дарований. Любовь — это величайший дар,
выше которого нет ничего ни на небеси, ни на земли. Господь
явил в отце Серафиме ту самую любовь, которая «долготерпит,
милосердствует... не мыслит зла,... все покрывает... все перено-
сит» (1 Кор. 13,4-7). Любовь—это дар вечный: «Любовь никогда
не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолк-
нут, и знание упразднится»(1Кор. 13,8). Свято хранил батюшка
Серафим завет апостола Павла: «Все у вас да будет с любовью»
(1 Кор. 16, 14), и эта любовь буквально притягивала к нему
людей. Старец действительно жил любовью ко всем. Во всяком
его слове и деле всегда светилась она и неудержимо изливалась
на все окружающее.
Одним своим видом отец Серафим вызывал особое доверие
к себе и рождал ответную любовь всякого, кто переступал порог
его келлии. В народе жила вера в силу его молитв. Земные дела
множества людей управлялись как бы сами собой по молитвам
старца, но, прежде всего, он заботился о спасении душ челове-
ческих.
С истинно отеческим вниманием и добротою принимал ба-
тюшка каждого посетителя, и все с детской доверчивостью от-
крывали ему самые потаенные уголки своих душ, которые ста-
рец и без того прозревал. Во имя Господа любил он всех людей
без исключения, особенно грешников. Чем грешнее был чело-
век, который приходил к отцу Серафиму, тем больше батюшка
жалел его, слезно за него молился и воздыхал с любовью. Сми-
ренное сердце подвижника необыкновенно скорбело от того,
что кому-то, может быть, придется страдать целую вечность! В
мягком, бархатном голосе старца было что-то неземное, прони-
кающее в душу. Никто никогда не слышал он него каких-либо
укорений или строгих нравоучений, но, вместе с тем, отец Сера-
фим обладал удивительной способностью пробуждать челове-
ческую совесть, каким-то неприметным для собеседника обра-
зом изменять ход его мыслей от суетного к духовному.
А посетители у отца Серафима бывали разные. В тридцатые
годы в дом на Пильном с обыском неоднократно приходили че-

118
кисты, часто в ночное время. Однажды сотрудники НКВД хоте-
ли арестовать батюшку, но родные категорически потребовали
медицинского освидетельствования старца ввиду крайне тяже-
лого его состояния. Приглашенный оперативниками врач под-
твердил диагноз, согласно которому отцу Серафиму переезд
был строго противопоказан.
В другой раз лежащий на одре болезни старец попросил по-
дойти к нему старшего из чекистов. Лишь на мгновение встре-
тились кроткие глаза батюшки с глазами представителя власти.
Победила любовь отца Серафима. Он прикоснулся к руке чекис-
та, погладив ее, а после этого приложил свою правую руку к го-
лове посетителя и промолвил: «Да простятся тебе грехи твои, раб
Божий..», и назвал в точности его имя. При этом старец умиро-
творил сердца и других сотрудников. Родные отца Серафима
вспоминают: «Старший чекист произнес тогда: "Если бы таких
старцев было бы больше, то мы все были бы верующими", — и
заплакал. А батюшка, улыбаясь, сказал: «Угостите их чайком...»
Благодатный мир Христов непостижим в своем действии, ве-
лика его сила. Преподобному авве Антонию Великому и препо-
добному авве Зосиме повиновались львы, преподобному Сер-
гию Радонежскому и преподобному Серафиму Саровскому—
медведи. Отцу Серафиму Вырицкому не раз повиновались
самые лютые звери — звери в человеческом обличье...
Многие люди, впервые входившие в келлию старца, непро-
извольно падали на колени, заливаясь слезами. Душа человечес-
кая не выдерживала осознания духовной чистоты и начинала
оплакивать собственное убожество, оказавшись рядом с бело-
снежными одеждами души отца Серафима. От батюшки как бы
исходил некий неземной свет. В то же время этот свет явственно
ощущали практически все люди, ныне свидетельствующие о
жизни и подвигах отца Серафима. Почти от каждого из них,
прежде всего, можно услышать: «Батюшка весь светился... У нас
было явное ощущение, что из угла, где лежит старец, исходит
свет...»
И шли день за днем на этот дивный свет люди. Из уст в уста
передавались в народе рассказы о вырицком старце, и спешили
страждущие за благодатной помощью к отцу Серафиму. С лю-

119
бовью подавал он посетителям бесценные практические советы,
исцелял духовные, а часто и телесные недуги. Порою старец
делал это незаметно, под видом ласковой шутки. После посеще-
ния батюшки очень многие люди просто забывали, что их когда-
то мучили сильные головные боли, простуды, ревматизм, ради-
кулит и другие болезни. Бывало, благословит он кого-то со сло-
вами: «Ну вот, теперь и голова болеть не будет», и точно —
человек с тех пор уже не помнил, что такое мигрень... Иногда же,
согласно слову святителя Игнатия (Брянчанинова), отец Сера-
фим споспешествовал утверждению веры явными чудесами. О
случаях благодатных исцелений свидетельствуют родные по-
движника и его близкие духовные чада.
...В Вырице, на улице Кирова, жила Валентина Иванова, жен-
щина с нелегкой судьбой. Ее мать и дочь были инвалидами—де-
вочка от рождения страдала немотой, а мать не могла обходить-
ся без костылей. Медицинские методы лечения результатов не
давали, и Валентина обратилась к старцу. Отец Серафим сказал
ей тогда: «Господь поможет тебе, молись! Твоя материнская мо-
литва должна помочь дочери». Валентина коленопреклоненно
долго молилась перед батюшкиными иконами. Вместе с ней воз-
носил свои прошения к Отцу нашему Небесному и отец Сера-
фим. Через некоторое время он сказал: «Вставай, Господь услы-
шал твою молитву. Велика молитва матери. Пусть девочка по-
дойдет ко мне». Батюшка накрыл голову ребенка епитрахилью и
еще раз произнес: «Господь услышал молитву твоей матери...» С
того момента девочка стала говорить. Через несколько дней
мать Валентины, с трудом добравшаяся до дома старца на кос-
тылях, в несказанной радости возвращалась домой без всякой
посторонней помощи, словно заново родившийся человек...
...Однажды посетители, находившиеся в приемной, были по-
ражены рассказом женщины, которая приехала благодарить ба-
тюшку за исцеление дочери. Девочка была от рождения слепой,
но после посещения вырицкого старца неожиданно прозрела.
Возрадовавшись вместе со своей посетительницей, отец Сера-
фим заметил: «Что я? Преподобный Серафим Саровский исце-
лил твою дочку, вот его до конца дней своих благодари!»...

120
...Недалеко от вырицкого Казанского храма жила почтенная
добрая женщина, которую звали все тетя Оля. Она очень любила
посещать богослужения, да вот беда — во время херувимской
песни она обычно падала и начинала невообразимым образом
лаять. Ее часто выносили из церкви. Причина ее недуга, думает-
ся, ясна всякому верующему человеку. Отец Серафим ее исце-
лил. Вновь, как когда-то в подобном случае в Александро-Не-
вской Лавре, он долго молился вместе с несчастной тетей Олей...
Затем она радостно рассказывала всем: «Отец Серафим даровал
мне возможность ходить в церковь!»...
...Однажды к батюшке привезли умирающую от обезвожи-
вания девочку. Диагноз — тяжелая форма дизентерии. Старец
помолился, а затем причастил ребенка Святых Христовых Таин.
В тот же день произошло полное исцеление...
Приведенные выше случаи — явные проявления милости
Божией по молитвам вырицкого старца, которые безусловно,
оказывали сильное воздействие на людей. Главным же в служе-
нии отца Серафима было то, что он приводил многих своих по-
сетителей к исправлению жизни и глубокой вере. Люди начина-
ли видеть свои грехи и понимать милосердие Творца...
Мягко и любовно умел старец касаться людских сердец.
Иногда только и скажет: «Ах, доченька! Когда же начнем лучше-
то жить? Ну, на этот раз Бог простит тебе, да смотри собирайся с
силами...» Или: «А посты-то соблюдаешь ли?-—спросит отец Се-
рафим. «Плохо», — ответит посетитель. «Действительно плохо, —
подтвердит батюшка, — слушаться Церкви надо, слушаться...»
Люди, раскрывшие перед старцем свои душевные недуги (кото-
рые он и без этого прекрасно видел), возвращались от него уте-
шенными и исцеленными. Обычно говорили так: «Возвращаясь
от отца Серафима, мы летели, как на крыльях и у нас пела
душа...»
Не забывали вырицкого подвижника и его духовные чада и
соработники. Регулярно приезжал к старцу в Вырицу за советом
и молитвою епископ (а с 1935 года — архиепископ) Петергоф-
ский Николай (Ярушевич), несколько реже — митрополит Ле-
нинградский Алексий (Симанский). До своих арестов и заклю-
чения бывали у отца Серафима архиепископы Новгородский

121
Венедикт (Плотников) и Рыбинский Серафим (Протопопов),
епископы Старорусский Иннокентий (Тихонов), Сестрорецкий
Николай (Клементьев), Лодейнопольский Сергий (Зенкевич) и
Лужский Амвросий (Либин), а также служивший в Кадашах епи-
скоп Мануил (Лемеш.евский) и живший на покое в Кашине епи-
скоп Григорий (Лебедев). Посещали батюшку при возможности
архимандриты Лев (Егоров), Иоасаф (Журманов) и Варлаам
(Сацердотский), профессор-протоиерей Николай Чуков и мно-
гие другие священнослужители и монашествующие. С каждым
годом их становилось все меньше и меньше. Лагеря и тюрьмы
поглощали друзей и близких отца Серафима одного за другим.
В случае малейшей возможности он налаживал с ними перепис-
ку и помогал посылками и деньгами. А по ночам возносил старец
к небесам свои молитвы за всех в темницах сущих и невинно
убиенных.
Духом прозревал великий подвижник все, что происходило
на Руси — видел ее, многострадальную, усеянную крестами и
безымянными могилами, слышал стон и плач народный, во всех
уголках ее раздававшийся. Приходившие одно за другим траги-
ческие сообщения принимал смиренно, со словами: «Буди воля
Божия...» В январе 1941 года был арестован и затем расстрелян
сын батюшки Серафима—Николай Муравьев*. Еще одна вели-
кая скорбь прошла сквозь сердце и душу старца. Вновь услыша-
ли родные и близкие: «Буди воля Божия ...» Подвижник, как
никто другой, знал, что Господь венчает мучеников небесными
венцами...
Знал отец Серафим и то, что число мучеников в скором вре-
мени будет умножено — кого-то прикровенно, а близких духов-
ных детей открыто предупреждал он о приближении великой
войны...

Николай Васильевич Муравьев закончил авиационную школу и в


годы первой Мировой войны служил авиатором в русской армии.
После 1917 года четырежды арестовывался богоборческими властями,
был в заключении и ссылках. Реабилитирован посмертно как жертва
политических репрессий. Крестным отцом внуков и правнуков иерос-
химонаха Серафима Вырицкого был митрополит Николай (Яруше-
вич).

122
Сила Божия в немощи совершается

«Все могу в укрепляющем меня Иисусе Христе»


(Флп.4,13).

Подражая своему небесному учителю, вырицкий старец


принял на себя новый великий подвиг. После переезда в дом на
Пильном проспекте он молился в саду на камне перед иконой
Саровского чудотворца*. Это бывало в те дни, когда несколько
улучшалось здоровье старца. Первые свидетельства о молении
святого Серафима Вырицкого на камне относятся к 1935 г., когда
гонители обрушили на Церковь новые страшные удары.
На протяжении 10 лет совершал старец свой непостижимый
подвиг. Это было воистину мученичество во имя любви к ближ-
ним. Со многими горячими слезами умолял Господа подвижник о
возрождении Русской Православной Церкви и о спасении всего
мира. Это был великий плач о всем человечестве; это была святая
скорбь о мире, не ведающем Господа и любви Его. Сердце старца
было исполнено невыразимой жалости ко всем заблудшим и поги-
бающим. Для него всякий человек был творением и созданием Бо-
жиим. Отец Серафим молился за всех людей — верующих и неве-
рующих, за врагов и гонителей Церкви, желая вечного спасения
всем до единого человека. Это была великая молитва покаяния за
грехи людские. Такие молитвы удерживают мир от катастрофы...
С началом Великой Отечественной войны старец усилил
подвиг моления на камне — стал совершать его ежедневно. Рас-
сказывают родные подвижника.
...В 1941 году дедушке шел уже 76-й год. К тому времени бо-
лезнь очень сильно его ослабила и он практически не мог пере-
двигаться без посторонней помощи. В саду, за домом, метрах в
пятидесяти, выступал из земли гранитный валун, перед кото-
рым росла небольшая яблонька. Вот на этом-то камне и возно-

Это была икона, изображавшая Саровского чудотворца коленопрекло-


ненно стоящего перед образом Пресвятой Богородицы «Умиление», ко-
торую вырицкий подвижник привез еще с Саровских торжеств.

123
сил ко Господу свои прошения отец Серафим. К месту моления
его вели под руки, а иногда просто несли. На яблоньке укрепля-
лась икона, а дедушка вставал своими больными коленями на ка-
мень и простирал руки к небу... Чего ему это стоило! Ведь он
страдал хроническими заболеваниями ног, сердца, сосудов и
легких. Видимо, Сам Господь помогал ему, но без слез на все это
смотреть было невозможно. Неоднократно умоляли мы его ос-
тавить этот подвиг — ведь можно было молиться и в келлии, но
в этом случае он был беспощаден и к себе, и к нам. Молился отец
Серафим столько, насколько хватало сил — иногда час, иногда
два, а порою и несколько часов кряду. Отдавал себя всецело, без
остатка—это был воистину вопль к Богу! Верим, что молитвами
таких подвижников выстояла Россия и был спасен Петербург.
Помним, что дедушка говорил нам: «Один молитвенник за стра-
ну может спасти все города и веси...» Невзирая на холод и зной,
ветер и дождь, настойчиво требовал старец помочь добраться
ему до камня, невзирая на многие тяжкие болезни, продолжал он
свой непостижимый подвиг.* Так изо дня в день, в течение всех
долгих изнурительных военных лет...
И достигали Престола Божия молитвы незабвенного стар-
ца — Любовь отзывалась на любовь! Сколько душ человеческих
спасли те молитвы, известно только Господу. Несомненно было
одно, что они незримой нитью соединяли землю с небом и пре-
клоняли Бога на милость, тайным образом изменяя ход многих
важнейших событий.
Известно, что в самой Вырице, как и было предсказано стар-
цем, не пострадал ни один жилой дом (впрочем, один был раз-
рушен до основания, но об этом речь пойдет несколько позже) и
не погиб ни один человек. Молился батюшка и о спасении вы-
рицкого храма, и здесь уместно описать удивительный случай, о
котором знают многие старожилы Вырицы. Чудеса, которые
порою являет Господь, бывают весьма простыми и в то же время
совершенно непостижимыми...

* Физическую тяжесть подобного подвига может ощутить каждый — до-


статочно попробовать в течение 15-^20 минут постоять на коленях на
холодном камне...

124
...В первых числах сентября 1941 года немцы наступали на
станцию Вырица и вели ее интенсивный обстрел. Кто-то из коман-
диров нашей армии решил, что в качестве объекта наводки исполь-
зуется высокий купол храма и приказал взорвать его. Для этого
со станции была послана команда подрывников, в которую
вошли лейтенант и несколько бойцов. Когда подвода со смерто-
носным грузом прибыла к храму, лейтенант приказал бойцам
подождать его у ворот, видимо, сославшись на то, что должен оз-
накомиться с объектом подрыва. Офицер вошел в ограду, а
затем и в храм, который в общей суматохе не был заперт...
Через некоторое время солдаты услышали звук одиночного
револьверного выстрела и бросились к храму. Лейтенант лежал
бездыханным, рядом валялся его револьвер. Бойцов охватила
паника и, не выполнив приказа, они бежали из храма. Тем вре-
менем началось отступление и о взрыве забыли. Так вырицкая
церковь в честь Казанской иконы Пресвятой Богородицы Про-
мыслом Божиим была сохранена от уничтожения...
И еще чудо — немцы, заняв Вырицу, расквартировали в ней
часть, состоящую из... православных. Известно, что Румыния
была союзницей Германии, но о том, что вырицкая команда
будет состоять из румын, уроженцев восточной ее части, где ис-
поведуется Православие, да еще говорящих по-русски, вряд ли
кто мог предположить. Осенью 1941 года, по многочисленным
просьбам благочестивых жителей Вырицы, храм был открыт, в
нем начались регулярные богослужения.
Истосковавшиеся по церковной жизни люди заполнили
храм (он был закрыт богоборцами в 1938 году, но, слава Богу,
не разорен). Поначалу прихожане косились на солдат в не-
мецкой форме, но видя, как последние молятся и соблюдают
чин службы, постепенно привыкли. Невозможное людям
возможно Богу—это был единственный православный храм,
который действовал во фронтовой полосе, причем, по ту сто-
рону фронта!
А вырицкий старец продолжал неустанно взывать о спасе-
нии России и Православной Церкви к своему небесному по-
кровителю, Пресвятой Владычице нашей и Самому Господу
Богу.

125
И в радости и в горе монах, старец больной
Идет к святой иконе в саду} в тиши ночнойу
Чтоб Богу помолиться за мир и всех людей
И Старцу поклониться о Родине своей:
«Проси за Русь Святую, предивный Серафим,
Умножь молитвы наши предстательством твоим.
Молись Благой Царице, великий Серафим,
Она—Христа десница, помощница больным,
Заступница убогих, одежда для нагих,
В скорбях великих многих спасет рабов Своих.
В грехах мы погибаем, от Бога отступив,
И Бога оскорбляем в деяниях своих...»

Эти стихи отец Серафим Вырицкий написал в 1942 году. Мо-


ление на камне — это высший молитвенный подвиг батюшки.
Сущность этого делания раскрыта в житии преподобного отца
нашего Серафима Саровского: «"Когда в сердце есть умиление,
то и Бог бывает с нами".
В этих словах старца высказался дух его моления. Он молился
с у м и л е н и е м , и молитвы его были так близки к Богу, что он
ощущал в себе присутствие Божие и укреплялся благодатным
даром сего чувства» [258, с. 54].

«Скоро Вас изберут Патриархом...»


«Итак, братия, ревнуйте о том,
чтобы пророчествовать»
(1 Кор. 14,39).

С первых дней войны отец Серафим открыто говорил о пред-


стоящей победе русского оружия. На сей счет сохранились убе-
дительные свидетельства, записанные со слов профессора Ле-
нинградской Духовной Академии протоиерея Ливерия Вороно-
ва и протоиерея Иоанна Преображенского. Они, будучи еще
молодыми людьми, лето 1941 года, как обычно, проводили в Вы-

126
рице и, как и многие ленинградцы, выехавшие в отпуска и на
дачи, не успели эвакуироваться при наступлении немецких час-
тей. Будущие священнослужители в то время пели в хоре выриц-
кого Казанского храма, куда стекалось множество народа. Всем
было известно о патриотической деятельности отца Серафима.
Сколько людей именно в то тревожное время пришли по молит-
вам подвижника к покаянию, горячо обратившись к Господу!
Ведь старец так вдохновлял их, твердо говоря, что Господь обя-
зательно дарует русскому народу победу, если тот укрепится в
вере своих отцов.
... Румынской частью, расквартированной в Вырице, коман-
довали немецкие офицеры. Им донесли о пророчествах отца Се-
рафима, и вскоре в дом на Пильном проспекте пожаловали не-
званные гости. И вновь, как когда-то чекистов, батюшка укро-
тил пришельцев через благодатную помощь свыше. Старец
сразу поразил их тем, что- заговорил с ними на хорошем немец-
ком языке — ведь в бытность свою купцом он часто посещал
Вену и Берлин, сотрудничая с австрийскими и немецкими фир-
мами. Капитан, который был начальником вырицкой команды,
спросил у отца Серафима, скоро ли немецкие части пройдут по-
бедным маршем по Дворцовой площади? Старец смиренно отве-
тил, что этого никогда не будет. Немцам придется поспешно ухо-
дить, а самому вопрошающему не суждено будет вернуться
домой, при отступлении он сложит свою голову под Варшавой.
По рассказам плененных немцами местных жителей, кото-
рых оккупанты пытались угнать в Германию, этот немецкий
офицер, действительно, погиб в районе польской столицы, а не-
вольники были возвращены на Родину. Пророческие слова отца
Серафима подтвердил и румынский офицер, также служивший
во время войны в вырицкой команде. В 1980 году он приезжал
поклониться могиле старца и, разыскав вспомнивших его мест-
ных жителей, поведал о подробностях того отступления.
Между тем, отец Серафим еще в начале войны предсказал
ряду жителей Вырицы будущее пленение и последующее благо-
получное возвращение из неволи. В частности, один из бывших
старожилов Вырицы, Леонид Викторович Макаров вспоминал,
что старец предсказал это и его семье, ответив, что в дальнейшем

127
они будут жить в большом городе. Время показало истинность
слов отца Серафима.
Евдокия Васильевна Федорова свидетельствует о том, что вы-
рицкий старец помог ей отыскать мужа—Алексея Федоровича,
находившегося в немецком лагере для военнопленных. По мо-
литвам батюшки Серафима и слезной просьбе супруги лагерное
начальство неожиданно отпустило домой единственного кор-
мильца семьи.
Молитвенное предстательство вырицкого старца помогло в
годы войны великому множеству людей. В часы своих молений
на камне, «в саду, в тиши ночной», подвижник всем сердцем
молил Господа об освобождении северной столицы от вражес-
кой блокады.
В январе 1943 года кольцо фашистских войск, окружавших
город на Неве, было прорвано, а в январе 1944 года в результате
мощных ударов наших соединений на суше, в воздухе и на море,
во взаимодействии с Балтийским флотом—оборона врага была
сломлена на трехсоткилометровом фронте. В феврале войска
противника откатились от города уже на 270 километров. Война
уходила на Запад...
Полное освобождение города от вражеской блокады торже-
ственно отмечалось молитвой клира и мирян. По благослове-
нию митрополита Алексия (Симанского) во всех храмах 23 ян-
варя 1944 года были отслужены благодарственные молебны. По-
всюду оглашалось слово владыки: «Слава в вышних Богу,
даровавшему нашим доблестным воинам новую блестящую по-
беду... Эта победа окрылит дух нашего воинства и, как целитель-
ный елей утешения, падает на сердце каждого ленинградца, для
которого дорога каждая пядь его родной земли» [282, с. 11-12].
Великая Отечественная война стала явным вразумлением Бо-
жиим для богоборческих властей. В народе росло ощущение
собственной греховности, чувство покаяния и осознание войны
как праведного наказания Божия. Вера, которую стремились
уничтожить в течение почти 25 лет, вдруг стала великой мобили-
зующей силой в борьбе против фашизма!
Патриотическая деятельность Церкви, возродившей для
широких масс почитание имен святых князей Александра Нев-
Дом № 7 по Пильному проспекту поселка Вырица,
принадлежавший семье провизора В. Т. Томберга.
Часть этого дома отец Серафим снимал с 1931 по 1945 год
Батюшка Серафим
на крыльце дома
на Пильном проспекте
1937 год

Отец Серафим
у окна своей келдии
Около 1940 года
Камень в саду на Пильном - безмолвный свидетель
молитвенных подвигов отца Серафима Вырицкого
в годы Великой Отечественной войны
Вырицкий Казанский храм,
возведенный к 300-летию дома Романовых,
освященный будущим свяшенномучеником,
епископом Гдовским Вениамином (Казанским)
и спасенный молитвами отца Серафима
от разрушения в годы гонений и военного лихолетья
Батюшка Серафим в доме Смирновых (Пильный, 24)
перед переездом с Пильного на Майский проспект
Крыльцо в приемную отца Серафима
Дом № 39 по Майскому проспекту поселка Вырица, в доме на Майском проспекте.
хозяйкой которого была Л. Г. Ефимова. Иногда около него собирались сотни посетителей
Здесь батюшка Серафим снимал несколько комнат самых разных возрастов и сословий...
с 1945 по 1949 год
Снимок, сделанный в 1946 году сыном профессора С.С.Фаворского Михаилом
Портрет батюшки Серафима, сделанный в последние годы жизни
Митрополит
Ленинградский
Алексий (Симанский),
будущий Патриарх

- Митрополит
Крутицкий и Коломенский
Николай (Ярушевич) -
постоянный член
Священного Синода
1итрополит Ленинградский
Григорий (Чуков),
постоянный член
Священного Синода,
Председатель
Учебного комитета

Митрополит Ленинградский
Гурий (Егоров),
постоянный член
Священного Синода
Профессор
Сергей Серапионович
Фаворский,
знаменитый врач-гомеопат,
заместитель председателя
Комитета
по здравоохранению
г. Ленинграда,
в 40-е годы -
духовный сын
старца иеросхимонаха
Серафима Вырицкого

Александр Александрович
Смирнов -
духовный сын
старца иеросхимонаха
Серафима Вырицкого,
которого старец исцелил
от тяжелейшей травмы
позвоночника
Святой преподобный Серафим Вырицкии -
великий молитвенник и печальник земли Русской
Святейший
Патриарх Московский
и всея Руси
Алексий I,
первосвятительское
служение которого
отец Серафим Вырицкий
предсказал еще в 1927 году

Учащийся
Ленинградских Духовных школ
Алексей Ридигер,
ныне Святейший Патриарх
Московский и всея Руси
Алексий II,
участвовавший в погребении
отца Серафима Вырицкого.
Конец 40-х годов
ского и Димитрия Донского, Козьмы Минина и Дмитрия По-
жарского, Александра Суворова и Михаила Кутузова, Павла На-
химова и Федора Ушакова, необыкновенно помогла сплочению
народа. Впервые за годы советской власти ряду священнослужи-
телей были вручены правительственные награды — медали «За
оборону Ленинграда». В число награжденных вошли: митропо-
лит Алексий и несколько других представителей духовенства.
Весной 1944 года, вскоре после полного снятия блокады, мит-
рополит Алексий (Симанский) посетил Вырицу. Причем, отец
Серафим, прозревая предстоящий визит архиерея, заранее
предупредил о нем удивленных домашних. Известно, что эта
встреча была очень теплой и продолжительной. Полное содер-
жание беседы митрополита Алексия с вырицким старцем, безус-
ловно, осталось в тайне. Рассказывают, что тогда иеросхимонах
Серафим вновь подтвердил свое пророчество об избрании вла-
дыки Алексия Патриархом Московским и всея Руси, указав и
время его избрания на будущем Поместном Соборе. Увидеться
в земной жизни им уже не пришлось, однако, до конца дней
своих они почитали друг друга и молились один за другого.
В день памяти благоверных князей Российских, страстотерп-
цев Бориса и Глеба, 15 мая 1944 года почил о Господе Патриарх
Сергий. В соответствии с завещательным распоряжением по-
чившего Патриарха в должность Местоблюстителя патриарше-
го престола вступил митрополит Ленинградский и Новгород-
ский Алексий (Симанский). 2 февраля 1945 года на Поместном
Соборе Русской Православной Церкви митрополит Алексий
(Симанский) единогласно был избран Патриархом Москов-
ским и всея Руси. В течение 25 лет, как и предсказывал святой
преподобный Серафим Вырицкий, предстояло ему совершать
служение Первосвятителя Русской Православной Церкви.
Наставник
«... переноси скорби, совершай дело благо вестника,
исполняй служение твое»
(2 Тим. 4,5).
На Западе еще полыхало пламя войны, а в Вырицу уже спе-
шили страждущие со всех концов России и других освобожден-
ных территорий. Ехали из Псковской, Новгородской, Велико-
лукской, Калининской и других областей, из многострадального
города на Неве и его окрестностей, из Москвы и Подмосковья,
из Эстонии, Латвии, Карелии и других мест. С каждым днем этот
поток все увеличивался. Война разлучила несметное количество
людей и многие надеялись узнать о судьбе своих ближних через
вырицкого подвижника. Порою желающим встретиться со
старцем для духовной беседы приходилось ожидать этой встре-
чи в течение нескольких дней.
Как и прежде, отец Серафим вдохновенно, с полным самоот-
вержением служил людям — был отцом и наставником в жизни,
врачующим духовные и телесные немощи, руководящим к веч-
ному спасению. Батюшка по-прежнему оживотворял все во-
круг. Даже в послевоенные годы, когда обострились многие его
тяжелые болезни, он держался всегда бодро и был благодушен ко
всем, сохраняя необыкновенное обаяние и благообразность.
Вновь и вновь выстраиваются у дома на Майском вереницы
людей — вереницы человеческих судеб и душ, которые день за
днем врачует отец Серафим. В ту пору старец помог своими мо-
литвами и практическими советами великому множеству
людей. Кто-то узнал о пропавших без вести, другие по молитвам
старца устраивались на работу, третьи обрели прописку и кров.
И — сами бессмертные души их получали верное направление
ко спасению. Сын профессора С. С. Фаворского, Михаил Серге-
евич, вспоминает: «Отец Серафим умел давать небесную ра-
дость, отчего все, даже самые тяжелые скорби, уходили на вто-
рой план, а человек желал испытать эту радость и в будущем...»
Воистину, «Наше же жительство — на небесах» (Флп. 3,20).
...В 1945 году Господь призвал от земных трудов схимонахи-
ню Серафиму (в миру Ольгу Ивановну Муравьеву, супругу ба-

130
тюшки). Почти шесть десятилетий была она преданной сомо-
литвенницей отца Серафима, делила с ним все земные скорби и
радости, а в последние пятнадцать лет с любовью ухаживала за
болящим старцем. Ее кончину подвижник пережил с ощущени-
ем, что она родилась для вечной жизни, где, по милости Божией,
они и встретятся. У него был рисунок могилки матушки Серафи-
мы, который сделала ему Светлана Георгиевна, художница, дру-
жившая с семьей Муравьевых. Батюшка показывал на него и го-
ворил: «Вот здесь и я буду рядышком с ней лежать...»
В годы войны напротив вырицкого Казанского храма, на дру-
гом берегу реки Оредеж, возник небольшой скит, где под руко-
водством схиигумении Херувимы подвизалось несколько мона-
хинь. Одну из них, монахиню Серафиму (в миру Анну Павловну
Морозову), отец Серафим пригласил читать Псалтирь по усоп-
шей схимонахине Серафиме. После похорон матушки старец,
по согласованию с родными, благословил монахине Серафиме
остаться у него келейницей...
Вскоре после окончания войны отца Серафима посетил уп-
равляющий Ленинградской епархией архиепископ Псковский и
Порховский Григорий (Чуков), давний сподвижник старца. По-
чтенные пастыри не виделись более десяти лет. В дальнейшем,
после возведения владыки Григория в сан митрополита и назна-
чения на кафедру Ленинградскую и Новгородскую, со молитвен-
ники не только встречались, но и поддерживали постоянную
переписку через духовную дочь отца Серафима Елену Сергиев-
скую. Через нее же передавал отец Серафим вести и для своего
ближайшего друга по Александро-Невской Лавре архимандрита
Гурия (Егорова), который после пятнадцати лет мытарств по
тюрьмам, лагерям и ссылкам был назначен в 1945 году намест-
ником возрождаемой Свято-Троицкой Сергиевой Лавры.
Летом 1945 года настоятелем вырицкого храма в честь Казан-
ской иконы Пресвятой Богородицы был назначен протоиерей
Алексий Кибардин — замечательный пастырь и исповедник.
В годы первой мировой войны он служил приписным священ-
ником при Феодоровском Государевом соборе и был знаком и с
семьей Царственных мучеников. Умудренный многими годами
гонений, отец Алексий сумел сохранить светлую детскую веру и

131
чистую любовь о Господе ко всем ближним. Первые же месяцы
пребывания нового настоятеля в Вырице связали его с отцом Се-
рафимом самыми крепкими узами. Вырицкий старец стал ду-
ховником отца Алексия Кибардина, а тот — духовником отца
Серафима (Муравьева).
Отец Алексий часто приходил к подвижнику для духовных
бесед и каждую неделю причащал отца Серафима Христовых
Таин. Как и раньше, в келлии старца всегда находились запасные
Святые Дары, которыми тот причащался по необходимости.
«Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешно-
го, и мир Твой», — непрестанно взывало чистое сердце подвиж-
ника, который в годы послевоенной разрухи, годы трудного
возрождения страны и Церкви оставался, несмотря на страда-
ния телесные, ясным светильником веры и благочестия для
тысяч и тысяч страждущих, скорбящих, растерянных... Приме-
чательно, что в это время в числе первых посетителей выриц-
кого старца были будущие воспитанники и студенты восста-
навливаемых в городе на Неве духовных школ — Семинарии
и Академии. Тогда же происходило массовое освобождение из
лагерей священнослужителей. Всех с любовью принимал отец
Серафим. Беседы его были исполнены духом смирения, они со-
гревали сердца и озаряли умы. Отеческие слова старца носили
печать неземной мудрости и, в то же время, отличались необык-
новенной простотой и точностью. Он вносил мир и успокоение
во всякую душу, жаждущую и алчущую правды и истины. Для
будущих же священнослужителей общение с ним служило бес-
ценным источником духовного опыта.
В послевоенные годы не раз приезжал в Вырицу к своему ду-
ховнику и митрополит Крутицкий и Коломенский Николай
(Ярушевич). Он до последних дней своей земной жизни почитал
отца Серафима и усердно о нем молился.*
Необычайно теплым и искренним было отношение к вы-
рицкому подвижнику у Святейшего Патриарха Московского и
всея Руси Алексия I. Настоятель вырицкого Казанского храма

* После кончины отца Серафима митрополит Николай взял на себя по-


печение о родных вырицкого старца.

132
протоиерей Алексий Кибардин пишет в своих воспоминаниях
об отце Серафиме:
«...Я чту его как великого старца. Конечно, я небольшой че-
ловек, чтобы предлагать свое суждение...
Но я знаю, и был свидетелем отношения к старцу Святейше-
го Патриарха Алексия, которого старец благословил своим ро-
довым образом Спасителя. Образ этот находится у Святейшего.
Это было в 1948 году... Митрополит Григорий (Чуков) вызвал
меня для представления Патриарху Алексию. Я был на приеме у
Святейшего и передал Ему от старца: "Иеросхимонах Серафим
из Вырицы — в миру Муравьев Василий Николаевич — просит
Вашего, Ваше Святейшество, благословения и земно Вам кланя-
ется", — и при этом я земно поклонился.
"Знаю, знаю его, — ласково сказал Патриарх, — а как он
здравствует?" Я ответил, что духом он бодр, а телом изнемогает,
так как очень много у него бывает посетителей с горем и скорбя-
ми... Святейший меня благословил и сказал медленно и раздель-
но: "Передайте ему от меня, что я прошу его святых молитв".
Кончился прием, слышу в публике голос: "Вот ведь за Патриарха
вся Церковь молится, а он просит молитв схимонаха..." "Ну, а
это не простой схимонах, а старец", — произнес неизвестный...»
[203, л. 41,42,82].

К вечным обителям
«... плод ваш есть святость,
а конец—жизнь венная»
(Рим. 6,22).

Летом 1948 года положение Церкви вновь усложнилось. В


ЦК ВКП(б) было разработано секретное постановление «О
мерах по усилению антирелигиозной пропаганды», а уже в сен-
тябре прокатилась первая в послевоенные годы волна арестов
священнослужителей. Началась новая кампания по закрытию
храмов с целью последующей передачи их под клубы, кинотеат-

133
ры и другие учреждения. Массовыми тиражами стали издавать-
ся атеистические брошюры с резкими нападками на Правосла-
вие. Новые удары по Церкви были, несомненно, слабее, чем
пережитые ею в 20-30-е годы. Но в конце 40-х уцелевшее в
предыдущие два десятилетия русское духовенство вновь разде-
лило судьбу своего народа — о репрессиях того времени не по-
наслышке знают многие из ныне здравствующих пастырей.
И вновь с вопросами и недоумениями направились в Вырицу
многочисленные паломники. Старец, святых молитв которого
испрашивали высшие иерархи Церкви во главе со Святейшим
Патриархом, не нарушил своего обетования, данного почти
двадцать лет назад: «Пока моя рука поднимается для благослове-
ния, я буду принимать людей». В последние годы отец Серафим
был совершенно прикован к постели. В некоторые дни состоя-
ние здоровья батюшки ухудшалось настолько, что он даже не
мог отвечать на записки, которые передавали через келейницу.
Но как только наступало хотя бы небольшое облегчение — по-
движник сразу начинал прием страждущих. В ту пору отец Сера-
фим завещал многим своим духовным чадам не смущаться ус-
пехами зла, сохраняя верность Матери Церкви и святоотеческо-
му преданию. Воистину «любовь долготерпит... не раздражается...
все покрывает» (1 Кор. 13,4,5,7). Людей, которые служат орудиями
зла, он называл самыми несчастными и по-прежнему возносил го-
рячие молитвы за всех заблудших — да познает весь мир Духом
Святым радости грядущего Царствия.
Время земного странствия подвижника подходило к концу.
Старцу был открыт час его перехода к Вечности. За день до это-
го он благословил родных и близких иконками преподобного
Серафима Саровского, а своей келейнице матушке Серафиме
сказал: «Во время моего погребения береги ребрышки...»*
Ранним утром отцу Серафиму в проеме окна его келлии в ос-
лепительном сиянии явилась Пресвятая Богородица и жестом
правой руки указала на небо.

Это предостережение оказалось пророческим: в день погребения пра-


ведника, при большом стечении народа, матушка Серафима из-за силь-
ной давки получила перелом двух ребер.

134
Сообщив об этом родным, батюшка объявил: «Сегодня при-
нять никого не смогу, будем молиться», и благословил послать
за отцом Алексием Кибардиным. С благоговением были прочи-
таны акафисты Пресвятой Богородице, святителю Николаю Чу-
дотворцу и преподобному Серафиму Саровскому. После того,
как отец Алексий причастил старца Святых Христовых Таин,
отец Серафим благословил читать Псалтирь и Евангелие. Ближе
к вечеру батюшка попросил посадить его в кресло и стал молить-
ся. При этом он иногда справлялся о времени. Около двух часов
ночи отец Серафим благословил читать молитву на исход души
и, осенив себя крестным знамением, со словами: «Спаси, Госпо-
ди, и помилуй весь мир» отошел к вечным обителям.
Облачение и гроб прислал в Вырицу митрополит Григорий
(Чуков). Три дня шел ко гробу праведника нескончаемый люд-
ской поток. Все отмечали, что его руки были удивительно мягки-
ми и теплыми, словно у живого. Некоторые ощущали возле
гроба благоухание. В первый день после блаженной кончины
старца исцелилась слепая девочка. Мать подвела ее ко гробу и
сказала: «Поцелуй дедушке руку». Вскоре после этого девочка
прозрела. Этот случай хорошо известен вырицким старожилам.
Отпевание отца Серафима отличалось редкой торжествен-
ностью. Пели три хора — вырицких Казанской и Петропав-
ловской церквей и хор Духовных Академии и Семинарии, где по
благословению митрополита Григория в день погребения вы-
рицкого подвижника были отменены занятия. Одним из четы-
рех воспитанников Духовных школ, удостоившихся стоять у
гроба великого старца, был будущий Святейший Патриарх
Алексий И.
«Можно узнать, что почивший под милостью Божией, если
при погребении тела его, печаль окружающих растворена
какою-то непостижимою отрадою»,—говорит святитель Игна-
тий [5, с. 37]. Подобное испытали духовные чада отца Серафима.
«Мы н е п р о щ а л и с ь с батюшкой, а п р о в о ж а л и его в
жизнь вечную», — говорят многие из них. Непостижимая ду-
ховная сила, которая соединяет время с Вечностью, собрала на
погребение старца многочисленных его почитателей. Эта
сила—любовь. Она же навеки соединила вырицкого праведника с

135
великим Саровским чудотворцем, к которому батюшка Сера-
фим с необычайным благоговением относился до последних
минут своей земной жизни. Они воистину были родными по
духу:
Вот он — блаженный пустынник, взыскующий
Века грядущего благ неземных;
Вот он — в скорбях, как мы в счастье, ликующий,
Душу готовый отдать за других...

Вьется Саровка — излучины, впадины,


Сосен столетних красуется строй,
И, на ходу подпираясь рогатиной,
Движется старец лесною тропой.
Долу склоняя главу серебристую,
Слушая горних миров голоса,
Он вглубь себя устремляет лучистые,
Полные ласки душевной глаза.

Силою он одарен благодатною,


Духом пронзает грядущего даль —
Видит он слезы людские невнятные,
Слышит он вопли и всех ему жаль.

Старец утешить готов безутешного,


Слабое детство от смерти спасти,
Или к сиянию света нездешнего
Грешную душу мольбой привести.
Всем изнемогшим в огне испытания
«Радость моя, — говорит, — не скорби:
Бури душевные, грозы, страдания
Господаради с улыбкой терпи».

Учит искать он богатства нетленные,


Чтоб не владела душой суета;
Мира сего все сокровища бренные
Нашей душе не заменят Христа...

Слова этого стихотворения, известного еще со времен Са-


ровских торжеств, благоговейно хранил в своем сердце выриц-
кий старец.

136
При погребении отца Серафима Вырицкого впереди гроба
несли образ преподобного Серафима Саровского с частицей
мощей святого угодника Божия,* как и предсказал вырицкий
подвижник еще в довоенные годы.
Святой преподобный Серафим Вырицкий отошел к Вечнос-
ти 3 апреля 1949 года, в день празднования Воскрешения правед-
ного Лазаря, предваряющий праздник Входа Господня в Иеру-
салим. Град небесный —• горний Иерусалим — распахнул свои
врата пред новым небожителем, навсегда приняв его в свои Бо-
жественные чертоги.

Пророчества и наставления старца


«Господь есть Дух;
а где Дух Господень, там свобода»
(2 Кор. 3,17).

Святой Серафим обладал несомненным пророческим даром.


Об этом красноречиво говорят многие живые свидетельства,
опубликованные на страницах этой книги. Некоторые из проро-
честв великого старца уже исполнились.
Предсказание старцем в 1927 году патриаршего служения ар-
хиепископу Хутынскому Алексию (Симанскому) и приближаю-
щихся жестоких гонений; пророчества подвижника о грядущей
Великой Отечественной войне и победе в ней нашего оружия;
предвидение отцом Серафимом кончины протоиерея Алексия
Кибардина через пятнадцать лет после собственной, а также точ-

Этот образ, который иеросхимонах Серафим завещал вырицкому Ка-


занскому храму, в начале 70-х годов был похищен в результате взлома
дверей неизвестными злоумышленниками. Вскоре в лесу был найден
киот от иконы. По милости Божией удалось найти образ, подобный
утраченному — его пожертвовала архивариус Ленинградской Духовной
Академии Екатерина Даниловна Уварова. Стараниями митрофорного
протоиерея Павловского собора города Гатчины Евгения Николаевича
Сенько в икону была вмонтирована и частица мощей преподобного
Серафима Саровского.

137
ное прозрение судеб многих людей ныне стали неоспоримыми
фактами.
Глубоко пророческими являются строки написанного стар-
цем в 1939 году стихотворения «Пройдет гроза над Русскою зем-
лею...» В годы кровавых гонений, когда казалось, что Церковь
обречена на скорое и полное уничтожение, отец Серафим гово-
рит о ее грядущем возрождении — о возобновлении запрещен-
ного тогда колокольного звона, об открытии разоренных хра-
мов Божиих и святых обителей. Батюшка неустанно напоминал
своим многочисленным посетителям об обетовании Божием о
неодолимости Церкви вратами адовыми. Рассказывал отец Се-
рафим о возрождении конкретных обителей — Свято-Троиц-
кой Сергиевой Лавры, Дивеева и других. Примечательно, что,
предсказывая восстановление Александро-Невской Лавры, ста-
рец говорил о том, что вначале государство вернет Церкви как
приходской храм Свято-Троицкий собор, а уже затем, через
много лет, всю Лавру передадут монашествующим. Предсказы-
вал также батюшка, что со временем будет основан монастырь и
в Вырице, а Ленинград будет вновь переименован в Санкт-Пе-
тербург.
Говорил отец Серафим, что придет время, когда в Москве,
Петербурге и ряде других городов России будут действовать
православные радиостанции, в передачах которых можно будет
услышать душеполезные назидания, молитвы и церковные пес-
нопения...
Родные и близкие духовные чада отца Серафима отмечают,
что далеко не все виделось старцу в радужных тонах.
«Придет время, когда не гонения, а деньги и прелести мира сего
отвратят людей от Бога и погибнет куда больше душ, чем во вре-
мена открытого богоборчества, — говорил батюшка, — с одной
стороны, будут воздвигать кресты и золотить купола, а с дру-
гой — настанет царство лжи и зла. Истинная Церковь всегда
будет гонима, а спастись можно будет только скорбями и болез-
нями. Гонения же будут принимать самый изощренный, непред-
сказуемый характер. Страшно будет дожить до этих времен.
Мы, слава Богу, не доживем, но тогда же из Казанского собора пой-
дет крестный ход в Александро-Невскую Лавру».

138
В ряде предсказаний вырицкого старца звучат весьма тре-
вожные нотки. «Если русский народ не придет к покаянию, — го-
ворил батюшка, —может случиться так, что вновь восстанет
брат на брата».
Несколько важных предсказаний отца Серафима Вырицкого
было записано Марией Георгиевной Преображенской, племян-
ницей святителя Феофана Полтавского.*

...Это было сразу после войны. Япела на клиросе Петропавлов-


ской церкви поселка Вырица. Часто мы с певчими из нашего храма
приходили к отцу Серафиму под благословение. Однажды одна из
певчих сказала: «Дорогой батюшка! Как хорошо теперь стало —
война кончилась, зазвонили снова колокола в церквах...» А старец
на это ответил: «Нет, это еще не все. Еще будет страху больше,
чем было. Вы еще встретите ее. Будет очень трудно молодежи
переобмундировываться. Кто только выживет? Кто только жив
останется? (Эти слова отец Серафим повторил трижды). Но
кто жив останется — какая будету того хорошая жизнь...»
После небольшой паузы батюшка вновь задумчиво произнес:
«Если бы люди всего-всего мира, все до единого человека (вновь, как
бы нараспев, повторил старец эти слова несколько раз), в одно и
то же время встали бы на колени и помолились Богу хотя бы толь-
ко пять минут о продлении жизни, дабы даровал всем Господь
время на покаяние...»

Рассуждая о пророчествах, святитель Игнатий (Брянчани-


нов) говорит: «Бог изменял Свои определения, объявленные и
чрез святых пророков, как то пророчество Ионы о ниневитянах
(Иона. 3, 10); Илии об Ахаве (3 Цар. 21, 29); Исаии о Езекии
(4 Цар. 20,1-11)... Кто предал себя и все воле Божией, тому ниче-
го не нужно знать вперед» [5, с. 776].
Во всех упомянутых святителем Игнатием случаях Бог изме-
нял гнев на милость после того, как отдельные личности или же

* Мария Георгиевна почила о Господе 23 апреля 1997 года. Своими вос-


поминаниями об отце Серафиме она делилась в присутствии своих
родных — сестры и племянницы — Александры Георгиевны и Алек-
сандры Николаевны Шуруповых за несколько месяцев до кончины.

139
целый народ смирялись перед Ним, оставляли греховную жизнь
и вступали на путь покаяния.
Господь одаривал отца Серафима Вырицкого многими бла-
годатными откровениями. Описывая одно из своих духовных
созерцаний, подвижник рассказывал монахине Серафиме (Мо-
розовой):

«Я побывал во всех странах. Лучше нашей страны я не нашел и


лучше нашей веры я не видел. Наша вера — выше всех. Это вера
православная, истинная. Из всех известных вероучений только
она одна принесена на землю вочеловечившимся Сыном Божиим.
Прошу тебя, матушка Серафима, говорить всем, чтобы от наше
веры никто не отступал...»

Вырицкий старец не раз говорил, что Россия обладает бес-


ценным сокровищем — она является хранительницей святой
православной веры. Истинное просвещение есть просвещение
души светом Православия. Не процветающий Запад, где конеч-
ной целью всего сущего является земное благополучие человека,
а Русь, блаженная Русь, принявшая во младенчестве своем юрод-
ство креста, сохранившая в глубинах своей необъятной души
образ Христа Распятого и несущая его в сердце своем есть ис-
тинный свет миру. Та Святая Русь, которая всегда жила пред-
ощущением горнего, прежде всего искала Царства Божия и
правды Его и находилась в живом общении с небом. Вечная сила
и красота Православия заключается в чудном единстве небесно-
го и земного. В России небо было неотделимо от земли. «Человек
Руси Святой всегда знал, в чем состоит вечный смысл жизни и
главной целью было для него стяжание небесных благ»,—напоми-
нал своим питомцам отец Серафим.
Жизнь вырицкого подвижника — это целая эпоха в жизни
России. В течение нескольких десятилетий на глазах старца про-
исходили значительнейшие события в жизни русского общест-
ва, находившие живой отклик в его чистом сердце. Отец Сера-
фим прошел свой земной путь, твердо зная, что вне Правосла-
вия нет спасения, нет воскресения и бессмертия. «Только Бога
никогда не забывайте! Храните святые истины православной
веры, всем сердцем возлюбите Господа нашего Иисуса Христа!»

140
часто слышали ближние эти слова из уст блаженного старца. Со-
единивший дыхание свое со сладчайшим именем Иисусовым,
отец Серафим видел в умной молитве бесценное средство для
стяжания душевного мира и спасения:

«В самые тяжелые времена удобно будет спасаться тот, кто


в меру сил своих станет подвизаться в молитве Иисусовой, вос-
ходя от частого призывания имени Сына Божия к молитве непре-
станной».

По слову святых отцов это делание не только ограждает че-


ловека от всех искушений мира, плоти и диавола, но и может со-
. делать подвизающегося живым храмом Божиим, где безмолвно
воспевается Бог. Такой подвижник еще при земной жизни по-
средством непостижимой силы Божией приобретает качества,
необходимые для жизни будущей.
Многим духовным чадам вырицкий старец советовал как
можно чаще читать молитву святого Ефрема Сирина «Господи
и Владыко живота моего...» «В этой молитве вся суть Правосла-
вия, все Евангелие. Ею мы испрашиваем у Господа помощи на при-
обретение свойств нового человека», — говорил батюшка.
Отец Серафим был глубоко убежден в том, что человек дол-
жен готовить себя к Вечности. После того, как душа разлучится
с телом, она сразу поймет, что знания и опыт всей предыдущей
ее жизни превратились в ничто. Те предметы, образы и понятия,
которые на земле представлялись человеку самыми ценными и
важными, окажутся ничего не значащими, так же, как и те собы-
тия, которые занимали его ум и сердце и казались самыми глав-
ными. Более того, свойства и качества, которые воспевал и вос-
питывал мир, окажутся вредными и прямо противоположными
тем, которыми должен обладать житель блаженной Вечности.
Единственный земной опыт, который понадобится человеку в
будущей жизни—это опыт познания Христа как святой и Боже-
ственной Истины. «Земля — страна плача, небо — страна весе-
лия. Небесное веселие вырастает из семян, посеваемых на земле.
Эти семена: молитва и слезы... Нет на земле выше счастия, как
познать Бога и прилепиться к Нему всею душою. Этот союз от
ныне и до века. В этом союзе — условие истинного блаженства

141
вечного, предвкушение которого уже начинается здесь, на
земле...» [5, с. 350, 373], — в полном согласии с этими словами
святителя Игнатия пребывал отец Серафим. При этом старец
настоятельно советовал всем подвизающимся ни в коем случае
не принимать никаких видений, явлений и гласов из мира духов-
ного. Только святые с помощью благодати Божией способны
отличать светлых ангелов от демонов. Последние же, являясь
людям, принимают на себя вид ангелов света, окружают себя
всяческой благовидностью и говорят видимую правду для того,
чтобы обольстить и погубить неопытных, легкомысленных и
любопытных. «Плотские, грешные человеки недостойны видеть
ангелов и святых. Им свойственно общение только с падшими
темными духами, которое, как правило, становится причиной
погибели. Будем молиться, чтобы Господь избавил нас от искуше-
ний лукавого», — назидал ближних батюшка Серафим.
Вырицкий подвижник своей жизнью ответил на многие во-
просы, которые волнуют ищущих спасения в современном бу-
шующем мире. «Дела, совершаемые в духе мира сего, во вред и
осуждение души своей и душ ближних, текут как по маслу. Вам
всего ближе видеть это: вы видите, как быстро распространяют-
ся книги, губящие и веру и нравственность, какие расходы дела-
ются на напечатание их, с каким усердием одни стараются рас-
пространить их, а другие покупают. Как вы думаете, каково это
пред взорами Бога? И чего должно ожидать за это на суде Божи-
ем? Неверующие кричат, что нет Бога, нет и суда Божия. Из-за
такого крика, которым разврат усиливается заглушить пред-
ставления совести, Бог не перестал существовать. Он есть и не-
пременно воздаст каждому человеку по делам его. Самое отступ-
ничество предсказано со всей ясностью Священным Писанием
и служит свидетельством того, сколько верно и истинно все, ска-
занное в Писании...» [5, с. 604-605]. Эти строки, словно для
людей нашего времени, были написаны святителем Игнатием
еще в 1864 году. С гибели отдельной души начинается гибель це-
лого народа. Спасение же народа зависит от той лепты, которую
внесет в это дело каждый отдельный человек.
Житием вырицкого старца Господь подает дивный образ
спасения в столь непростое для русского народа время. Долгие

142
годы шел отец Серафим путем незаметного, будничного подви-
га. Это скрытый от посторонних глаз подвиг, совершаемый во
внутреннем уединении, где нет места разгорячению и раздражи-
тельности, унынию и отчаянию. Это ежедневный подвиг дея-
тельного покаяния, поста и молитвы; подвиг реальных и по-
сильных дел, совершаемых Христа ради и во имя любви к ближ-
ним. Это тихое, но твердое стояние в Истине, которое требует
много большего мужества, чем сиюминутное горячение и самые
громкие подвиги и чудеса.
«Нет больше топ любви, как если кто положит душу свою за
друзей своих» (Ин. 15,13) — этот завет Спасителя свято хранил
преподобный Серафим Вырицкий. Его молитвенные подвиги,
требовавшие неизреченного мужества и терпения, были воис-
тину мученичеством во имя любви к ближним. Подвижник всег-
да помнил, что «наша брань не против крови и плоти, но против
начальству против властей, против мироправителей тьмы века
сего, против духов злобы поднебесных» (Еф. 6, 12). Главными
свойствами, которые усвоил враг спасения рода человеческого,
являются гордыня и ненависть. Победить их можно только с по-
мощью противоположных им добродетелей — смирения, кро-
тости и любви, которые привлекают к себе всесильную благо-
дать Божию. От нее в ужасе бегут духи злобы.
При этом необходимо помнить, что истинное смирение —
это, прежде всего, смирение перед Самим Господом — страх
Божий, постоянное ощущение присутствия и величия Божия,
это отвержение земной мудрости и принятие разума евангель-
ского, это стояние в Истине даже до смерти. Истинная кро-
тость — это, прежде всего, последование Самому Христу, при-
зывающему ученика Своего на крест, это твердость и мужество
христианские, отвергающие дружбу с миром князя века сего. Ис-
тинная любовь — это, прежде всего, верность Господу, доказы-
ваемая постоянным отвержением всякого греховного помысла,
но такая любовь нетерпима к тем, кто губит душу ближнего.
Такая любовь ревностна и нетерпима к врагам Христа — диаво-
лу и его лжепророкам, к лжеучителям и лжепастырям. Так оп-
ределяет главные христианские добродетели святитель Игна-
тий, исходя из многовекового святоотеческого опыта.

143
Святые отцы назидают нас, что истинные смирение, кро-
тость и любовь не терпят и не признают искажений Истины, но
воинствуют против них! Отсюда и истинное послушание есть
послушание Единому Богу. Это не слепое следование воле «на-
чальствующих» или прославленных общественной молвою
«старцев». Истинное послушание не смиряется ни перед каким
чином, ни перед кем бы то ни было, если от него требуют при-
знания чего-либо противного Истине.
Обобщая слова древних отцов, обращенные к подвижникам
нашего времени, святитель Игнатий пишет: «По причине иссяк-
новения благодатных руководителей, по причине умножения
лжеучителей, обманутых бесовской прелестью и влекущих весь
мир в этот обман, необходимо жительство, растворенное смире-
нием, необходимо точнейшее жительство по евангельским за-
поведям... "Ныне почти нет истинного благочестия, говорит уже
святитель Тихон за сто лет перед сим: ныне — одно лицемерст-
во". Убойся лицемерства, во-первых, в себе самом, потом в дру-
гих: убойся именно потому, что оно — в характере времени и
способно заразить всякого при малейшем уклонении в легко-
мысленное поведение... Преследуй лицемерство в себе, изгоняя
его из себя; уклонись от зараженных им масс, действующих и на-
меренно и бессознательно в направлении его, прикрывающих
служение миру служением Богу, искательство временных благ
искательством благ вечных, прикрывающих личиною святости
порочную жизнь и душу, всецело преданную страстям...
В последнее время те, которые по истине будут работать Богу,
благоразумно скроют себя от людей и не будут совершать среди
них знамений и чудес... Они пойдут путем делания, растворен-
ного смирением, и в Царствии Небесном окажутся большими
отцов, прославившихся замениями» [51, с. 511,512].
Шествуя именно таким путем — путем делания, растворен-
ного истинным смирением, отвергающим всякий помысел, вос-
стающий на разум Христов, отец Серафим Вырицкий достиг
высот подвижничества, уподобившись своим наставникам и не-
бесным покровителям — преподобным Серафиму Саровскому
и Варнаве Гефсиманскому.
Из воспоминаний
монахини Вероники (Котляревской)
(по материалам источника №191 стр. 21-32)

Непростым был путь к Богу Истинному для инокини Веро-


ники. Происходила она из интеллигентой семьи. С юных лет ув-
лекалась живописью и поэзией «новых эстетов», театром и фи-
лософией Ницше, Толстого, Шопенгауэра. Со временем пресы-
щенность, тоска и неудовлетворенность сменили прежнюю
восторженность. Померкли ложные идеалы. Через глубокие по-
трясения и страдания обрела душа будущей невесты Христовой
стремление к настоящей духовной жизни. В начале 20-х годов
потеряла она горячо любимого мужа и родителей. Само собою
пришло решение уйти от мира...
Вскоре гонители разгромили ряд женских обителей Петро-
градской епархии, в том числе и знаменитый на всю Россию
Иоанновский монастырь на Карповке. Часть уцелевших в гоне-
ниях монахинь обрела кров в одном из корпусов Александро-
Невской Лавры на берегу реки Монастырки. Многие из них ока-
зывали посильную помощь в многотрудной хозяйственной де-
ятельности Лавры. В их числе была и монахиня Вероника. Тогда
же Господь даровал ей счастливую возможность окормляться у
духовника Александро-Невской Лавры отца Серафима.
В памятную ночь 1932 года матушка Вероника была аресто-
вана и пережила все ужасы ГУЛАГа. По Промыслу Божию свое
земное странствие закончила монахиня Вероника во Франции.
Господь сохранил для нас ее воспоминания как еще одно свиде-
тельство о великих деяниях старца иеросхимонаха Серафима
Вырицкого.
...Бог сподобил меня быть келейницей у отца Серафима в то
время, когда он был духовником Александро-Невской Лавры.
Много светлого и много тяжелого переживала я в эти годы. Надо
было уметь поговорить со всеми приходящими и очень внима-
тельно следить, чтобы благословение батюшки было передано в
точности. В его келлию стучались непривычные гости: профес-
сора, люди искусства и литературы. Интеллигенция, так долго

147
стоявшая вдали от Православия, теперь упорно стремилась к
Церкви. Пришел раз к ранней обедне старик — профессор, из-
вестный специалист. Красивое, умное лицо, седые волосы и бо-
рода. Смиренно опустился он на колени перед иконой Спасите-
ля и простоял так всю обедню, низко опустив голову. Только из-
редка, чтобы никто не видел, смахивал потихоньку набегавшие
слезы.
Отец Серафим принимал несчетное количество посетите-
лей. Иногда он, буквально, падал с ног от усталости. Мне было
жаль его, и я пыталась уговорить приходивших в поздний час к
дверям его келлии перенести встречу на другой день, но батюш-
ка уже звал их к себе. Чаще всего он ничего не спрашивал, а
прямо передавал, как надо поступать и что делать, словно на-
перед знал, о чем с ним будут говорить. Сколько человеческого
горя и страдания проходило перед нами! Были здесь и беснова-
тые, и больные, жаждавшие исцелений, и другие, со сложными
запросами внутренней духовной жизни — интеллигентные и
простые, нищие и богатые, старики и юноши. Людской поток
неудержимо проносился перед смиренным иеросхимонахом,
который раскрывал свое чуткое сердце чужим скорбям и радос-
тям, словно собственным.
Я очень мучилась, если не понимала тайного смысла какого-
либо его благословения. Однажды, больная плевритом монахи-
ня в схиме прислала к нему испросить благословения, чтобы
доктор выкачал ей жидкость из плевры. Батюшка не благосло-
вил. «Но ведь она умрет», — думала я, не смея ничего сказать. А
старец прекратил прием посетителей и стал на молитву. На дру-
гой день пришли сказать, что больная монахиня скончалась.
Потрясенная такими непонятными для меня повелениями
старца, я выбежала в коридор и прочла молитву у дверей архи-
мандрита Сергия. «Аминь!» — откликнулся он. «Батюшка, — со
слезами подошла я к нему, — помолитесь обо мне. Не судить я
хочу, а просто не думать, если понять не могу». Он посмотрел на
меня поверх очков, отодвинул рукопись на столе и тихонько по-
гладил по голове. «Я молюсь. Знаю, нелегко тебе. Наша жизнь
идет иногда совсем наоборот жизни мирян. Ничего. Справишь-
ся. Господь поможет. Спать ложись вовремя. Устаешь ты, вот

148
искушения и приходят. Хорошо, что помыслы открываешь.
Тогда легче. Враг пользуется случаем, если таишь в себе мысли.
Ты не голодная? Поешь что-нибудь. Хочешь яблоко? Или, вот
пирожок кто-то принес. Ешь во славу Божию».
Спокойная, я возвращаюсь в келлию отца Серафима.
Худенький, среднего роста, с небольшой седой бородой и яс-
ными голубыми глазами, он был очень живописен в полной
схиме, точно сошел со старинной новгородской иконы.
«Ведь что такое мое послушание? — говорил он.—Я, словно
хранилище, куда люди все свое горе складывают...»
Рассказывал мне батюшка и историю своего пострига. Зани-
мался он торговлей и много лет был под руководством старца
Варнавы, подвизавшегося в пустыни Свято-Троицкой Сергие-
вой Лавры под Москвою. Когда пришло время принимать мона-
шество, он собрался ехать в Гефсиманский скит, чтобы спасать-
ся там подле могилы своего наставника. Отец Варнава скончался
коленопреклоненным в алтаре у престола. Во время разгрома
Свято-Троицкой Сергиевой Лавры богоборцы хотели выкопать
гроб отца Варнавы, но не смогли — он уходил вглубь земли. Так
целость мощей праведника не была нарушена.
Много рассказывал лаврский духовник о батюшке Варнаве.
Он являлся отцу Серафиму во сне и укреплял его во время тяже-
лых внутренних браней.
...Готовясь к отъезду, подвижник был на трапезе у владыки
Вениамина в Александро-Невской Лавре. Владыка был задумчив
в течение всего обеда.
После трапезы, когда они остались вдвоем, митрополит
строго посмотрел на него и спросил: «Так вы окончательно ре-
шили ехать? Не хотите ли все-таки остаться у нас в Лавре?»
«Что-то вдруг,—рассказывал старец,—поколебалось у меня
в душе. Невольно опустился я на колени: «Благословите, Влады-
ка, принять постриг у вас в Лавре». Так и остался я под покровом
святого благоверного князя Александра Невского. Свято-Тро-
ицкая Сергиева Лавра почти тотчас же была разгромлена. Мы же
все еще здесь спасаемся».
Старенький и болезненный, спал он на узком, коротком де-
ревянном сундуке, прикрытом потертым ковром.

149
Перед принятием схимы видел лаврский монах во сне препо-
добного Серафима, имя которого должен был носить. Как наяву
он постучался тогда в окошечко лесной келлии преподобного.
Тот открыл, и они долго беседовали.
После пострига в схиму по благословению епископа Григо-
рия отец Серафим нес тяжелые подвиги, которые можно срав-
нить только с подвигами древних иноков-пустынножителей.
Тихий и ласковый, он никогда не отступал от раз сказанного,
поста нарушать никому не разрешал. Порою кротко, но твердо
призывал своих чад духовных на трудные подвиги. Послушания
требовал полного...
«Не я благословляю, а Господь. Страшно ослушаться Его
воли. Не дай вам Бог!»
В редкое свободное время он любил, чтобы ему читали или
сам читал жития святых. Из святых отцов очень любил препо-
добного Исаака Сирина и святителя Василия Великого. Как-то
раз я застала его за чтением «Шестоднева».
«А как птицы-то небесные Бога славят! Я и сам такое пережи-
вал». Со слезами тихо улыбался он своим воспоминаниям. При-
роду он очень любил. Через нее прославлял Творца. С умилени-
ем смотрел он, как прыгают воробьи по веткам деревьев под
окном его келлии.
«Для монаха — весь мир, вся его жизнь — его келлия. Тут он
или погибнет, или спасется», — говорил он.
Временами меня очень тяготило одиночество — тоска по
умершим близким, нападало гнетущее уныние. Подойдешь к
батюшке Серафиму во время всенощной, когда он стоит у ана-
лоя и исповедует: «Да что это вы? Какое одиночество? Посмот-
рите кругом: сколько родных и близких слышат вас, откликают-
ся и помогают». Он указывает на иконы с такими знакомыми,
дорогими ликами. Мирно теплятся лампадки. И на душе опять
светло и тихо—я не одна...
Рассказать обо всех происходивших по молитвам батюшки
чудесах и исцелениях нет возможности. Для примера передам
такой случай. Среди духовных чад отца Серафима были один
инженер с женою. Детей у них не было. Молодая женщина по-
просила у батюшки благословения взять из приюта приемного

150
сына. Он благословил. Мальчик оказался очень милым, с хоро-
шим характером. Когда ему исполнилось три года, он тяжело за-
болел. Доктора и лекарства не помогали. Ребенок был при смер-
ти. Приемный отец пригласил одного известного специалиста
по детским болезням. Тот осмотрел ребенка и объявил родите-
лям, что мальчик ночью умрет. Обещал заехать утром, чтобы на-
писать свидетельство о смерти. Уходя, доктор указал рукой на
иконы: «Наша наука здесь бессильна. Разве только святые его
спасут...» Маленький страдалец метался в бреду. Черты личика
обострились, губы посинели, изо рта сочилась пена, ногти тоже
были синие. Он хрипло дышал.
Мать не выдержала и побежала в Лавру к батюшке. Отец Се-
рафим посоветовал ей, вернувшись домой, помолиться Божией
Матери, Николаю-угоднику и преподобному Серафиму. Опус-
тилась она на колени подле кроватки, спрятала голову в одеяльце
и стала молиться. Ночью незаметно для себя задремала. Когда
забрезжило утро, она боялась поднять глаза, думая, что ребенок
уже скончался. Вошел муж. Они откинули одеяло: мальчик
мирно спал и на его щечках проступил чуть заметный румянец.
Дышал он ровно и спокойно. В радостном испуге, не веря себе,
родители позвали жившего по соседству врача. Он посмотрел на
спящего ребенка и рассердился: «Зачем вы меня беспокоили, вы-
зывая к здоровому мальчику? Он ничем не болен».
Явился и вчерашний доктор: «Где усопший?»—тихо спросил
он. Ему показали на мальчика, который завтракал, сидя в посте-
ли. «Ничего не понимаю!—пожал плечами знаменитый врач, —
тут, действительно, произошло чудо». Не раз потом видела я эту
чету и ребенка, которому тогда было уже 6-7 лет.
Иногда в моей жизни случались сильные искушения: то раз-
молвка с руководящей старицей, то недоразумения с неверую-
щими родными. Мучительно бывало, тяжело и одиноко. Иду к
батюшке, прошу благословения навестить знакомых, чтобы от-
влечься.
«Это зачем? Помощи от людей ждете? Только один Бог силен
помочь. Если хотите, поезжайте к блаженной Ксении или к око-
шечку батюшки отца Иоанна. А к людям за утешением идти не-
чего».

151
Исключительное влияние оказывал лаврский схимник на мо-
лодежь. Целые общины юношей и девушек, сбитых с толку раз-
личными еретическими учениями, но искренне стремившихся к
познанию истины, после его проповедей переходили в Право-
славие.
Несомненно, что все обращавшиеся к отцу Серафиму обре-
тали через него всеблагую волю Божию. О самом же старце Про-
мысл Божий позаботился особым образом: незадолго до начав-
шихся в начале 30-х годов массовых арестов священнослужите-
лей, отец Серафим тяжело заболел. Врачи объявили, что его
может спасти только пребывание в деревне.
Батюшка категорически воспротивился переезду. Но правя-
щий архиерей решил не так. Он вызвал из Новодевичьего мо-
настыря монахиню, которая в миру была женой батюшки и бла-
гословил ее увезти больного старца в деревню.
Все обстоятельства благоприятствовали — и помещение на-
шлось, и автомобиль достали. Старец не посмел ослушаться
воли своего владыки. Отца Серафима все-таки увезли в деревню.
Аресты, разразившиеся вскоре, его не коснулись. Не коснулись
батюшки и все последовавшие за этим гонения за веру — Гос-
подь хранил жизнь этого старца для прославления Своего
имени.

«Назовете его Николаем»


Мария Емельяновна Голубева и Елизавета Тихоновна Мин-
чук не знакомы между собою. Историю, которую они рассказали
независимо друг от друга, поведала каждой из них по отдельнос-
ти Вера Ивановна Барышева перед своей кончиной, последовав-
шей в 1981 году.
... Моя подруга Екатерина хорошо знала батюшку Серафима
еще по Лавре. Она жила с мужем в Лигово, и до октябрьского
переворота они имели небольшую мастерскую по пошиву мехо-
вых шапок и лавочку для продажи своих изделий. В семье было
трое детей, и с приходом новой власти нелегко стало сводить
концы с концами. В годы НЭПа супруги возродили свое дело, од-

152
нако, через некоторое время мужа арестовали. Екатерина нахо-
дилась в смятении и отчаянии, она ждала четвертого ребенка.
Родные настаивали на том, чтобы она избавилась от него. Екате-
рина поехала в Лавру к отцу Серафиму за советом и молитвой.
Старец очень тепло принял ее, благословил и очень вниматель-
но выслушал. Затем произнес: «Давайте помолимся. Вы здесь, а
я — в алтаре». Через некоторое время батюшка подошел к Ека-
терине и сказал: «Вот что, матушка. Ничего не предпринимай.
Оставим все на волю Божию. Мужа твоего оправдают и через 40
дней он вернется, а мальчик у тебя родится такой, что его все лю-
бить будут. Назовете его Николаем в честь святителя Божия. Мо-
литвы не оставляй, проси о помощи Пресвятую Богородицу и
Николая угодника. Господь все управит». Через некоторое
время задумчиво промолвил: «А вы знаете, как тяжело бывает,
когда семнадцатилетняя дочь погибает от туберкулеза?» Екате-
рина подумала тогда: «К чему это он говорит?...»
Вернувшись в Лигово, она рассказала родным о своей встрече
с отцом Серафимом. Они сильно засомневались, назвали ее лег-
комысленной, добавив: «Ну, что ты будешь верить какому-то
монаху...» Екатерина промолчала в ответ. Взяла акафист Пресвя-
той Богородице и стала ежедневно читать его вместе с детьми.
Постоянно прилежно молилась и святителю Николаю, испол-
няя наставление старца. Через 10 дней получила весточку от
мужа, где он сообщал, что в течение месяца его отпустят. Всей
семьей продолжали усердно молиться, ждали мужа и отца. И
сбылось предсказание батюшки Серафима — супруга Екатери-
ны освободили, причем бумаги на освобождение были ему вру-
чены ровно на сороковой день после посещения Екатериной
Александро-Невской Лавры. Пришло время, когда в семье по-
явился четвертый ребенок — сын Николай...
Старшая дочь Екатерины, Ниночка, была очень способной
девочкой. Она хорошо рисовала, играла на фортепиано и пре-
восходно училась. Была очень живой и непосредственной. Од-
нажды, когда она каталась на коньках, ей стало жарко, она сняла
лишнюю одежду и простудилась. Нина заболела воспалением
легких, которое протекало в тяжелой форме. Затем заболевание
перешло в туберкулез. Лечение не давало положительных ре-

153
зультатов. Врачи посоветовали отвезти девочку в Крым, но отец
Серафим не благословил этого делать. Родители ослушались со-
вета старца и все-таки достали путевку в санаторий. В дороге Ни-
ночка скончалась...

«Старайся как можно чаще


исповедоваться...»

Елена Николаевна Сергиевская ныне живет в городе Борови-


чи. Она — вдова преподавателя и заведующего журнальным
фондом библиотеки Санкт-Петербургской Духовной Акаде-
мии, кандидата богословия приснопамятного Сергея Петрови-
ча Сергиевского. В 1950 году он закончил Академию и трудился
в ее стенах во славу Божию до 1977 года. Елена Николаевна сохра-
нила в своей памяти очень много интересных сведений о цер-
ковной жизни 30-50-х годов.
... Иеросхимонах Серафим Вырицкий более двадцати лет был
моим наставником, вплоть до его праведной кончины. Еще в
детские годы я вместе с мамой приходила к нему на исповеди в
Александро-Невскую Лавру. Однажды мама спросила: «Батюш-
ка! Мне так не нравится, что нужно поминать сегодняшние врас-
ти. Как быть?» «А как твое имя?»—неожиданно задал встречный
вопрос отец Серафим, хотя прекрасно знал, как ее зовут.
«Елена...», — несмело промолвила мама. «Вот и учись премуд-
рости у святой равноапостольной царицы Елены. Будь, как она.
Не нравится, но так надо...», — заключил старец.
Порою отец Серафим напоминал своим исповедникам о гре-
хах, которые они забывали за давностью времени. Как-то мама
пришла к нему на исповедь, где изложила батюшке все свои пре-
грешения, от детства содеянные. Вдруг старец многозначитель-
но посмотрел на нее, затем произнес: «А ты помнишь, как в дет-
стве, назло подружке, сломала ее любимую расческу?!», чем при-
вел исповедницу в неописуемое смятение. Затем по-доброму
улыбнулся и сказал: «Знаю, знаю, что не утаила. Однако, чтобы
не забывать, старайся как можно чаще исповедоваться...»

154
Когда батюшка Серафим переехал в Вырицу, мы регулярно
навещали его. Трудно передать те духовные ощущения и пере-
живания, которые мы получали при встречах с великим подвиж-
ником. Его дивный ангельский лик, его добрые ласковые слова,
сам мягкий-мягкий голос и, конечно, его постоянная сияющая
улыбка—все, все это неописуемые сокровища, которые даровал
Господь моему сердцу. Любовь отца Серафима не имела границ,
казалось, весь мир держит он в своих объятиях. Даже у дома ба-
тюшки как-то легче дышалось, будто благодать, исходившая от
старца, напояла все окружающее пространство. Не раз ощущала
я там необыкновенное благоухание. Много чудесного происхо-
дило на моих глазах.
Однажды, когда я сидела в келлии старца, вошла матушка Се-
рафима. Она сказала, что приехала женщина с девочкой, кото-
рая не так давно была слепой. Ее дочь прозрела после того, как
батюшка стал за нее молиться. Теперь она видит. Со слезами бла-
годарили они отца Серафима, а старец с искренним смирением
произнес: «Вашу дочь исцелил преподобный Серафим Саров-
ский. Вот его-то и надо благодарить...»
Батюшка необычайно почитал Саровского чудотворца.
В келлии старца было несколько икон с изображением великого
угодника Божия. Одна из них содержала частицу мощей препо-
добного Серафима. На день обретения его святых мощей
19 июля/1 августа, свершившегося в 1903 году, мы с мамой всег-
да сплетали на этот образ красивый венок из живых цветов.
Батюшка несказанно радовался и умилялся этому. Он как-то
сказал нам: «Когда меня будут хоронить, то этот образ препо-
добного Серафима Саровского понесут перед моим гроби-
ком...»
В Вырице посещали старца многие архиереи и пастыри Рус-
ской Православной Церкви. Среди них были такие известные
иерархи, как митрополиты Алексий (Симанский), Николай
(Ярушевич), будущие митрополиты Григорий (Чуков) и Ману-
ил (Лемешевский). В мрачные 30-е годы все верные чада Матери
Церкви нуждались в богомудрых советах старца. Известно мне
также, что владыка Николай (Ярушевич) был крестным отцом
внуков батюшки Серафима.

155
Меня несколько раз вызывали за исповедание православной
веры в органы НКВД, и батюшка давал мне неоценимые советы,
как вести себя при этом. Я искренне верила в силу его молитвен-
ного предстательства, и Господь берег меня во всех путях моих.
Иногда отец Серафим рассказывал нам о своей мирской
жизни — как торговал он мехами в бытность купцом, имел ма-
газины в Петербурге и собственный 2-х этажный дом в Тярлево
около Царского села. Меня всегда удивляло, как человек такой,
казалось бы, суетной профессии мог стать величайшим подвиж-
ником нашего времени...
Господь удостоил меня быть лично знакомой с тремя Патри-
архами. С будущим Святейшим Патриархом Алексием I я по-
знакомилась когда он был еще митрополитом. В годы блокады
я часто бывала в Никольском кафедральном соборе, где жил вла-
дыка Алексий. Приходилось встречаться и беседовать с ним, по-
лучать его святое благословение. Потом посещала его в Москве,
когда он был патриаршим Местоблюстителем, а затем и Патри-
архом. Была близко и хорошо знакома с его сестрою, Анной Вла-
димировной.
Интересный случай произошел со мною сразу после войны.
Однажды, приехав в Вырицу, я встретила на станции человека,
очень похожего на священника. Он вышел со мною из поезда и
спросил, как найти отца Серафима. Я с радостью согласилась его
проводить. Оказалось, что это был отец будущего Святейшего
Патриарха Алексия II — батюшка Михаил из Таллина. Быстро
дошли до Майского. Старец принял отца Михаила, и они долго
беседовали. Отец Михаил вышел очень радостный, и я вновь
проводила его до станции. По пути он сказал мне, что отец Сера-
фим весьма его обнадежил. Расставались мы очень тепло. Вскоре
я получила открытку с изображением таллинского собора во
имя святого благоверного великого князя Александра Невского.
Отец Михаил писал: «Дорогая Елена Николаевна! Шлю Вам при-
вет и свое благословение из Таллина. Приехали мы благополуч-
но. Вся наша поездка была очень удачна, так что оставила очень
хорошие воспоминания, особенно в Вырице. Верю, что не слу-
чайно я посетил те места... Помолитесь о нас. Господь да хранит
Вас. Жена шлет свой привет. Спасибо за Вашу любовь.

156
Ваш недостойный молитвенник священник Михаил.
22 марта 1946 года».
Потом мы переписывались, а затем, когда Алексий Ридигер
поступил в Петербургскую Духовную семинарию я неоднократ-
но встречалась с отцом Михаилом и его матушкой Еленой Иоси-
фовной.
С будущим Патриархом я встречалась также в Таллине,
когда он был епископом. Владыка Алексий очень тепло бесе-
довал со мною и подарил фотографию отца Михаила. Как свет-
лую память храню эти письма и фотографию. И до сей поры
не забывает меня Первосвятитель Русской Православной Церк-
ви и при случае передает мне свое Святейшее благослове-
ние...
В том же 1946 году Господь сподобил меня присутствовать на
наречении во епископа наместника Свято-Троицкой Сергиевой
Лавры архимандрита Гурия (Егорова), который был большим
другом отца Серафима еще по Александро-Невской Лавре. По
поручению старца я привезла владыке Гурию письмо и фотогра-
фию. Он очень тепло принял меня и с благодарностью взял вес-
точку от отца Серафима.
Также неоднократно возила я из Вырицы в Петербург письма
старца к митрополиту Григорию (Чукову), а от него к батюшке
Серафиму.
Господь наделил вырицкого подвижника многими духонос-
ными дарами, и я сподобилась неоднократно испытать на себе
их силу. Отец Серафим обладал особым даром видения проис-
ходившего вдали. Однажды, когда я еще только подходила к до-
мику батюшки, он сказал: «Откройте! Ко мне идут», и это отно-
силось именно ко мне, что потом подтвердил сам старец. Как-то
поведал он мне о последних временах: «Страшно будет дожить
до них! Мы, слава Богу, не доживем, но из Казанского собора
пойдет крестный ход в Лавру...»
Как и предсказал дорогой батюшка, во время его похорон
перед гробиком несли образ преподобного Серафима Саровско-
го с частицей мощей. Все было необычайно торжественно и
чинно. Для меня вырицкий старец навсегда остался живым. Он
уходил от нас в жизнь вечную, и мы провожали его туда, зная, что

157
теперь он будет еще ближе к Престолу Пресвятой Троицы, оби-
телью Которой он стал еще на земле (Ин. 14,23)...

«Ты еще профессором будешь»


По Промыслу Божию произошла встреча с Михаилом Серге-
евичем Фаворским, сыном Сергея Серапионовича Фаворского,
светлое имя которого было упомянуто в предыдущих главах. С
нескрываемым волнением делится Михаил Сергеевич своими
воспоминаниями. Его слова наполнены теплом и любовью. В
них—отражение светлых ликов людей, которые окружали его с
детства.
... Мой дедушка, протоиерей Серапион Фаворский, работал
Господу в Вятской губернии. Он много потрудился для развития
духовного просвещения на селе. Занимался благоукрашением и
благоустроением храмов. Это был пастырь по глубокому убеж-
дению и призванию, самоотверженно служивший ближним.
Отец, Сергей Серапионович, с детских лет получал живые
уроки истинной веры, высокого благочестия, любви к Отчизне
и ее народу. Тем не менее, вопреки семейной традиции, он имел
глубокий интерес к естественным наукам, в особенности, к ме-
дицине. Видимо, не без сожаления дедушка благословил папу на
учебу в Военно-Медицинской Академии. Сергей Серапионович
закончил ее в 1919 году, а затем успешно сочетал практическую
деятельность с научной работой. Дали свои всходы и семена
веры, от юности заложенные в него Премудрым Творцом. До
конца дней своих сохранил отец верность Христу. В суровые
годы богоборчества и гонений, будучи известным профессо-
ром, доктором медицины, Сергей Серапионович всегда старал-
ся сделать все возможное, чтобы не угас на Руси свет Правосла-
вия.
Он был близко знаком с выдающимися архиереями Русской
Православной Церкви, в частности, его духовными друзьями
были митрополиты Алексий (Симанский), Николай (Яруше-
вич) и Григорий (Чуков). Отца Серафима папа посещал еще в
Александро-Невской Лавре, а затем постоянно ездил к великому
старцу в Вырицу.

158
Я родился в 1927 году, и с тех пор, как помню себя мальчиш-
кой, помню и батюшку Серафима. Чаще всего мы ездили к нему
вдвоем с мамой, — она очень любила его, всегда искала у него
совета и испрашивала его молитв. Как передать те необычайные
состояния духа, которые охватывали все мое существо, когда
переступал я порог дома блаженного старца? Да, да! Именно
самого дома, даже еще до келлии. Помню ту благоговейную ти-
шину, где все говорят шопотом или вовсе молчат. Помню это
несомненное присутствие благодати Божией и незримые небес-
ные прикосновения. Эти дивные ощущения навсегда вошли в
мое сердце и по сей день пребывают в нем.
В довоенные годы папа вел прием в Центральной гомеопати-
ческой поликлинике в доме № 82 по Невскому проспекту и много
сил отдавал деятельности на благо Церкви и ближних. В нашем
доме на улице Марата часто бывал владыка Алексий, будущий
Патриарх. Хорошо помню, как в 1935-1937 годах он приходил к
нам соборовать больную маму.
Годы войны мы пережили вместе с великим городом и его за-
щитниками. Отца тогда назначили заместителем заведующего
Горздравом. Это был очень нелегкий труд. Чаще всего, ввиду от-
сутствия транспорта, ему приходилось под обстрелами и бом-
бежками пересекать город из конца в конец. Тогда же он вел
прием в поликлинике на Петроградской стороне, куда также
ежедневно ходил пешком. Всякое могло случиться в ту страш-
ную пору, но берегли нас молитвы отца Серафима. Мы всегда
мысленно обращались к нему за помощью в самые трудные ми-
нуты. Знали, что он помнит о нас и возносит свои прошения
ко Господу за всех ближних, оказавшихся в тисках жестокой
блокады.
В начале 1945 года всей семьей поехали в Вырицу. Это было
всеобщее ликование — вновь мы увидели дорогого батюшку,
услышали его дивный бархатный голос, получили его святое
благословение!
В том же году я по нерадению «провалил» вступительные эк-
замены в медицинский институт и чуть было не впал в уныние.
Мама очень беспокоилась за меня, и мы тут же поехали к батюш-
ке. Как сейчас помню его слова: «Не расстраивайся, все хорошо

159
будет. На будущий год поступишь и еще профессором бу-
дешь»...
(Сегодня Михаил Сергеевич, действительно, профессор в
своей области. Он, как и его отец, врач-гомеопат высочайшей
квалификации и является заместителем заведующего кафедрой
инфекционных болезней в Санкт-Петербургском Медицин-
ском Университете имени академика Ивана Петровича Павлова.)
... А какая у батюшки улыбка была! Из его светлых радостных
глаз будто лучи неземного света струились и, казалось, обнима-
ют они весь мир. Одного взгляда на него было достаточно,
чтобы отлетели прочь все скорби и невзгоды. А когда он посмот-
рит на тебя, руку на голову положит, то не знаешь — на земле ты
или на небе!
На следующий год я, действительно, без особых усилий по-
ступил в ВУЗ и учился, по молитвам отца Серафима, легко и с
интересом. Тогда же увлекся фотографией, и однажды приехал
в Вырицу со своим «Фотокором». Отец Серафим предложил
сфотографировать его на память. Я с радостью согласился.
В дальнейшем отдал негативы и несколько фотографий старцу,
оставив себе один снимок. Теперь храню его как великую святыню.
К батюшке ездил все годы учебы вплоть до блаженной его
кончины. Он всегда как бы приподнимал меня над миром, по-
могая увидеть то, чего мы не видим в нашей земной суете. В ту
пору вновь учился и мой отец. Его исключительной чертой было
неутомимое стремление к духовному совершенству. По благо-
словению отца Серафима он поступил в 1945 году на Богослов-
ско-Пастырские курсы, а затем в Духовную Академию, которую
успешно закончил в 1952 году. Через год папы не стало. Было ему
всего 59 лет. У Господа для каждого Свои сроки.
По сей день я с благоговением посещаю святую могилку вы-
рицкого старца. Каждая такая поездка незабываема. Это встреча
с отцом Серафимом. Там вступаешь в общение с Вечностью. Не-
бесную радость, которую от этого всегда получаешь, просто не
описать земными словами. Как хорошо там, особенно весною...

160
«Ни в коем случае не надо
оперироваться»
Александре Ивановне Яковлевой 83 года. Прошла она нелег-
кий жизненный путь, и во всех обстояниях хранили ее благосло-
вения незабвенного вырицкого старца.
... В 1932 году нашу семью познакомила с батюшкой Серафи-
мом Феодосия Яковлевна Баранова, мама ныне здравствующего
профессора Санкт-Петербургской Духовной Академии прото-
иерея Аркадия Иванова. Родители мои были очень верующими
людьми, и все земные дела свои освящали молитвой и благосло-
вением. В семье росли шестеро детей — пять сестер и брат. Отец
Серафим всегда принимал нас с радостью. Мы ездили к нему
после ранней обедни в Троицком Измайловском соборе почти
каждое воскресенье.
Наши родители рано ушли из земной жизни — в 1934 году
скончался папа, а в 1935-м нас покинула мама. Тогда батюшка
заменил нам и отца, и мать. Между собой мы ласково называли
его дедушкой. Всегда и во всем, даже в мелочах, мы советовались
с ним и знали, что у нас есть опора. Знали, что дедушка за нас помо-
лится. Без него мы ничего не могли, и он постоянно помогал нам.
Встречи с отцом Серафимом приносили нам небесную радость, а
возвращались мы в город с ощущением необыкновенной легкости
и спокойствия. Эти состояния очень трудно объяснить челове-
ческим языком. У меня все связано с батюшкой. Я знала, что,
если получу его благословение, то Бог мне поможет во всем.
Отец Серафим посоветовал мне поступить на курсы кройки
и шитья. Я усердно на них занималась, и мои работы даже брали
на выставки. После окончания курсов меня направили на швей-
ную фабрику в цех индивидуального пошива. Многому я там на-
училась, постепенно повышая квалификацию. Работу свою я
любила и казалось, что все в жизни устраивается. Неожиданно я
заболела пневмонией, которая протекала в очень тяжелой
форме. Затем начались осложнения. Меня направили в санато-
рий по лечению органов дыхания в город Пушкин, однако, со-
стояние мое все более и более ухудшалось. Начался туберкулез-
ный процесс — в легких образовалась каверна. (Каверна — это

161
полость, возникшая в органе в результате разрушения его тка-
ней болезнетворным процессом). Шел распад легкого. Я стала
задыхаться и теряла сознание. Лечащий врач настоятельно реко-
мендовал немедленную полостную операцию, но добавил: «По-
советуйтесь с родными».
Сестры постоянно навещали меня. Решение пришло само
собой: «Надо срочно ехать к дедушке за советом и молитвой!»
Отец Серафим принял нас без очереди и тут же сказал: «Не вол-
нуйтесь, все будет хорошо. Ни в коем случае не надо опериро-
ваться. Сразу же после санатория приезжайте ко мне». С тем и
благословил.
Я отказалась от операции, мотивировав это тем, что родные
не советуют ее делать. После выписки из санатория мне дали ин-
валидность. Врачи не скрывали от меня, что дни мои сочтены.
Когда вновь приехала к дедушке, он произнес: «Я знаю очень
сильного специалиста по легочным заболеваниям, врача-гомео-
пата Ольгу Евгеньевну Сидорову. Будешь у нее лечиться, только
не забывай просить помощи у Господа». Батюшка написал мне
записку с адресом врача и велел передать на словах, что я пришла
по его рекомендации. В течение года проходила курс гомеопати-
ческого лечения, а затем вновь была назначена медицинская ко-
миссия. Обследования показали, что я абсолютно здорова.
Врачи в один голос удивленно заявили: «Странное дело — была
обширная каверна, и вдруг все стало совершенно чисто!» Инва-
лидность сняли, а Ольга Евгеньевна с улыбкой заметила: «Теперь
вам только замуж идти».
Словно на крыльях летела в Вырицу к дорогому дедушке, и
как только вошла, он радостно воскликнул: «Я же говорил, что
хороший врач! Я же говорил, что вылечишься!» Слезы застилали
мне глаза — только тут поняла, что лечил меня Небесный Врач
по молитвам отца Серафима. Вот уже более 60 лет, как великую
святыню, храню я записку, написанную рукою благодатного
старца.
Одна из моих сестер работала в булочной, и мы всегда возили
любимому дедушке теплые булочки. Он часто встречал нас со
словами: «А вот и булочники приехали». С ним всегда было так
легко и просто...

162
Вскоре на землю Русскую обрушились тяготы Великой Оте-
чественной войны. К тому времени по благословению отца Се-
рафима я сменила место работы и была секретарем учебной
части в ремесленном училище. В начале блокады была возмож-
ность эвакуироваться, но в 1942 году, с первым женским призы-
вом, я поступила на воинскую службу. Сначала проходила ее в
учебной части на Поклонной горе, а в мае 1942 года получила на-
значение в саперный батальон 189 стрелковой дивизии, затем
меня перевели в медсанбат. Наша дивизия держала оборону го-
рода святого апостола Петра все суровые годы блокады. После ее
прорыва мы с боями освободили Кингисепп, Тарту и Ригу.
Всю войну носила в кармане гимнастерки иконку Николая-
чудотворца, подаренную мне сестрою. Всю войну в сердце своем
я просила о помощи Господа, Пресвятую Богородицу, Николая
Угодника и нашего дедушку. «Ведь он помнит обо мне и молит-
ся», — думала я в самые страшные моменты фронтовой жизни
и сама всегда вспоминала его.
Много было на дорогах войны искушений и горя, много раз
проносилась над нами смерть. Служила вплоть до 1945 года.
После демобилизации не раз со слезами мысленно благодарила
дедушку за то, что своими молитвами он помог уцелеть мне в
горниле войны.
По благословению батюшки устроилась и жизнь нашего
единственного брата—Ивана. Когда он учился в седьмом классе
отец Серафим благословил его и сказал: «Учись хорошо, ты бу-
дешь инженером». Брат закончил школу с золотой медалью и
сразу поступил в институт связи. Завершить в нем учебу Иван не
успел — началась война. С третьего курса, как одного из лучших
студентов, его перевели в Военно-Воздушную Академию. Здесь
он получил диплом с отличием и был оставлен при кафедре.
Впоследствии брат стал инженер-полковником Военно-Воз-
душных Сил, кандидатом технических наук.
Иван был человеком верующим, и после войны мы поехали
с ним в Вырицу. В храме узнали новый адрес батюшки и пришли
к домику на Майском проспекте. Народа было много, все ждали
приема. В тот день отец Серафим был очень нездоров, и к нему
никого не пускали. Вышла келейница и посоветовала: «Пишите

163
записки о том, что вас беспокоит. Может быть, попозже батюш-
ка на них ответит». Мы же обратились к ней со словами: «Матуш-
ка! Вы уж передайте, что булочники приехали». Двери уютного
домика тотчас для нас открылись. Меня батюшка только благо-
словил и сказал: «Давай брата!» Долго они беседовали, много не-
оценимых советов дал тогда Ивану великий старец. Брат уже был
женат и имел двоих детей. В конце беседы он посетовал на то, что
теща у него безбожница. На это отец Серафим ответил: «Будем
молиться—уверует!» Вряд ли кто мог предположить, но со вре-
менем эта женщина, действительно, обрела истинную веру.
Батюшка всегда нес людям неизреченную Божию благодать.
Одаривает он ею ищущих Господа и после блаженной своей кон-
чины. С 50-х годов по сей день мы всей семьей постоянно ездим
к нему на могилку. Сестра моя не раз говорила детям: «Всегда об-
ращайтесь к отцу Серафиму и получите помощь во всем».
Как-то раз после войны я пожаловалась батюшке, что, нахо-
дясь на фронте, потеряла жилплощадь и не могу найти подходя-
щую работу. В ответ услышала: «Об этих мелочах переживать
надо меньше всего. Все у тебя будет. Только Бога не забывай!»
Действительно, скоро нашла я хорошую работу, получила и
квартиру. Все по молитвам отца Серафима. Но не в этом самое
главное. Главное в том, что сегодня батюшка молится о нашем
спасении у Престола Божия. Уж он-то обязательно должен быть
среди великих святых — скольким людям по сей день помогает
вырицкий старец!

«Я очень хорошо был знаком


с твоими родственниками...»
Мария Георгиевна Преображенская — родная племянница
святителя Полтавского Феофана (Быстрова). Ее родным братом
был приснопамятный протоиерей Иоанн Преображенский, слу-
живший в Свято-Троицком соборе Александро-Невской Лавры,
а двоюродным — почетный профессор, доктор богословия,
протоиерей Ливерий Воронов. Ныне в Свято-Троицком соборе
служит ее племянник, преподаватель Духовных Академии и Се-

164
минарии, кандидат богословия протоиерей Николай Преобра-
женский.
... Было это за два с половиной года до начала войны. Тогда я
жила то в нашей питерской квартире, то в Вырице, где у мамы
был дом. Там же жили и наши родственники. Мой брат Ванюша
и двоюродный брат Ливерий пели в хоре вырицкой Казанской
церкви. В канун рождественского сочельника они пригласили
меня к отцу Серафиму: «Маша! Мы хотим сегодня пропеть ба-
тюшке рождественские ирмосы. Пойдешь с нами?» Я ответила:
«С удовольствием!»
Когда братья первыми прошли в келлию, я вдруг застыла у
порога, как остолбенела. В голове мелькнула мысль: «Ведь я, не-
достойная, ни разу не видела святого!» Из глаз ручьем полились
слезы. Тут же послышался мягкий, необыкновенно добрый
голос: «Иди, иди ко мне!» Я шагнула в келлию. Мою душу охва-
тили невообразимые духовные ощущения — она трепетала от
радости, казалось, вот-вот я взлечу... Батюшка благословил нас,
положил на себя мои руки и погладил: «Приходи, приходи ко
мне!» Нет слов для того, чтобы описать происходившее в моем
сердце.
Старец позвал матушку: «Мать Серафима! Принесите про-
сфоры». Он дал нам просфорки и сказал, чтобы мы принимали
по кусочку со святой водой. Когда мы пропели ирмосы, Иван и
Ливерий убежали, светясь от радости.
, Я осталась одна в келлии блаженного. Тогда впервые в жизни
вошел в мою душу тот самый мир Христов, который превыше
всякого разума.
С этого дня я старалась как можно чаще посещать батюшку
и получать его святое благословение.
В начале войны мы с сестрой Александрой отправились за
продуктами в Псковскую область на станцию Дно. Ее тут же за-
няли немецкие войска, и мы попали в лагерь, находившийся в
Восточной Пруссии. Оттуда нас переместили в Германию, где
мы работали у хозяев. Когда пришли туда части нашей армии,
меня взяли на работу при штабе.
Вернулась я на родину только в 1946 году. Наш дом в городе
разбомбило, а в Вырице меня никак не хотели прописывать. Я не

165
имела возможности устроиться на работу и получить продо-
вольственные карточки. Муж мой скончался еще до войны, и мы
с десятилетней дочерью оказались в безвыходном положении.
Прибежала я тогда к отцу Серафиму. «Батюшка! Право, не
знаю, как мне быть и что делать?» Он промолвил: «Встань на ко-
лени и помолись от всего сердца Матери Божией!» На столе, на-
ходившемся в келлии старца, рядом с образом Спаса Нерукотво-
ренного стояла большая икона Казанской Божией Матери. Я по-
дошла к ней, опустилась на колени и, как могла, поведала
Владычице нашей о своих скорбях, ощущая, что и батюшка мо-
лится вместе со мною. В какой-то момент словно вспышка ярко-
го света осенила мою грешную душу. Я стала потихоньку огля-
дываться, а отец Серафим сказал тогда: «Ну, теперь иди ко мне,
я тебя благословлю!» Радость и надежда вошли в мое сердце с тем
благословением, когда услышала от батюшки: «Теперь станешь
коренной жительницей, а работать будешь с деточками!»
На следующий день поехала в Управление внутренних дел в
Питер. Только подала заявление, как тут же мне говорят: «Ко-
нечно, надо прописать». Беспрепятственно обрела я прописку.
Тут же получила и работу — меня направили воспитателем в
круглогодичный детский оздоровительный лагерь в Вырице.
Нет нужды долго объяснять, как это было удобно для нас с доч-
кой. Так испытала я на себе силу молитвы отца Серафима. Не
чудо ли явил тогда Господь на мне, недостойной!?
В Вырице я поступила в хор церкви святых апостолов Петра
и Павла, была там ведущей. Часто по воскресениям регенту пере-
давали конверт — это было приглашение от отца Серафима.
После обедни мы приходили петь к батюшке, а дивный старец
тихонько нам подпевал. Казалось, что вместе с нами поют и ан-
гельские силы — так было хорошо в эти светлые радостные ми-
нуты...
Однажды отец Серафим сказал мне: «Мария! Возьми стул и
присядь ко мне поближе». Старец взял меня за руки и своим теп-
лым-теплым голосом произнес: «А ты знаешь, что я очень хоро-
шо был знаком с твоими родственниками? Мы были большими
друзьями с твоим дядей, когда он был духовником Царской
Семьи. Тогда же он преподавал в Духовной Академии, был ее

166
ректором. Это был настоящий инок и большой ученый-бого-
слов. Каждое воскресенье после обедни он приглашал меня на
чай, и мы вели с ним долгие беседы о едином на потребу, о тво-
рениях святителей Игнатия (Брянчанинова), Феофана Затвор-
ника... Как многому я научился у архиепископа Феофана Пол-
тавского! От него я перенял многое из опыта внутренней жизни.
Владыка Феофан жил в миру, как в пустыне. Ему было многое
открыто, он всегда старался жить по воле Божией...» Конечно,
это сообщение из уст великого подвижника меня очень растро-
гало. Вновь и вновь я задумывалась о том, насколько неиспове-
димы пути Господни...
Работала в доме у отца Серафима Анна Кузьминична Логи-
нова. Она была очень добрым и отзывчивым человеком. Многие
ласково звали ее Аннушкой, и мы иногда с ней беседовали. Од-
нажды поведала мне Аннушка чудесную историю: «В нашем
доме были керосиновые лампы, и я всегда проверяла, чтобы на
ночь они были погашены. Как-то я увидела, что из келлии старца
льется свет. Дверь к нему была чуть приоткрыта. Затаив дыха-
ние, я тихонечко подошла и заглянула в келлийку. Увиденное
поразило меня до глубины души — от лица батюшки исходило
ослепительное сияние. Я, буквально, отшатнулась, чтобы не ли-
шиться зрения. Помню только, что в тот момент отец Серафим
как бы преобразился. Каким молодым, каким красивым увидела
тогда я его! Вторично заглянуть в келлию я побоялась и на цы-
почках удалилась к себе, а из приоткрытой двери все струился и
струился этот необыкновенный свет... Батюшка всегда по ночам
молился, иногда до самого утра... Как сейчас стоит в моих глазах
эта дивная картина — в полнейшей тишине среди ночного
мрака блистает, ярче всякого солнца, неземной, будто ангель-
ский, лик... Ни с кем я не делилась увиденным тогда чудом, вряд
ли кто сможет такое себе представить. Да вот показалось, что ты
сумеешь меня понять...»
Этот рассказ сохранила я в своем сердце, но только потом, все
осмыслив, поняла, что лицо вырицкого старца сияло тогда, как
У преподобного Серафима во время его беседы с Николаем Мо-
товиловым. Дух Божий снизошел тогда на батюшку и осенил его

167
полнотою Своею. Думается мне, что угодно было Господу оста-
вить это воспоминание в назидание потомкам.
Господь сподобил меня провожать великого старца к небес-
ным обителям. Когда почил о Господе отец Серафим, наш хор
был приглашен в Казанскую церковь. Два хора пели вместе, и я
участвовала в трио. Стояла перед самым гробом батюшки...
Помню, что храм был заполнен до отказа, множество людей
было и на улице, вокруг его стен... Когда я склонилась над усоп-
шим, чтобы в последний раз поцеловать его руку, меня как будто
обожгло — она была, словно живая. В те мгновения я ощутила
себя вне земного мира. Не было скорби, сердце мое испытывало
все ту же радость, как во время прежних встреч с батюшкой.
Тогда я поняла, что дух его никогда не покинет нас...
Вот и сейчас, во время нашей беседы, среди нас, вместе с Гос-
подом, незримо пребывает и отец Серафим. Слава Богу за все!

«Скоро будет великая война»


Мария Константиновна Титова — дочь приснопамятного
протоиерея Константина Сергеевича Титова, служившего в 20-х—
начале 30-х годов в Воскресенском соборе города Луги. С юных
лет сердце Марии испытало многие скорби, связанные с гоне-
ниями на Церковь Христову и верных ее служителей.
... Еще в 20-е годы мой папа неоднократно подвергался арес-
там по приказу богоборческих властей, однако, всякий раз ему
удавалось через некоторое время вернуться на свободу. Враг спа-
сения не унимался — в 1932 году Константин Сергеевич был
вновь арестован и репрессирован. К местам заключения на Даль-
нем Востоке он ехал в одном вагоне с настоятелем храма святого
благоверного великого князя Александра Невского в Шувалово
протоиереем Владимиром Шамониным и архимандритами
Александро-Невской Лавры братьями Гурием и Львом (Егоро-
выми). С ними же и отбывал заключение. Для петербургских
священнослужителей были созданы особо невыносимые усло-
вия. Их то и дело перебрасывали из лагеря в лагерь. Ужасы, кото-

168
рые пришлось им пережить, достоверно описаны в книге под
названием «Петербургский батюшка».*
После расправы над отцом маму тоже отправили в ссылку. В
Луге у меня из родных больше никого не было. В пятнадцать лет
я осталась одна-одинешенька. Пришлось перебраться в Питер к
тете с дядей.
С семилетнего возраста я пела на клиросе лужской Ольгин-
ской церкви. Потом — в Питере. Сначала пела в Знаменской
церкви, а с ее закрытием — в Никольском соборе. Здесь мне до-
велось встретиться и познакомиться с Петром Васильевичем
Молчановым. Это был благочестивый православный человек.
Работал Петр Васильевич в области снабжения и являлся духов-
ным сыном отца Серафима. Он много рассказывал мне о ба-
тюшке и однажды предложил поехать с ним в Вырицу. Это было
в 1939 году.
Старец очень тепло принял нас и благословил. Несказанный
свет и божественная любовь исходили от отца Серафима. Одно-
го взгляда на него было достаточно, чтобы в сердце вошла небес-
ная радость.
Батюшка подробно распросил меня о папочке, который был
к тому времени освобожден и служил в Валдае в храме во имя
святых первоверховных апостолов Петра и Павла. «Обяза-
тельно буду молиться за отца Константина», — сказал подвиж-
ник.
Неожиданно Петр Васильевич встал перед старцем на колени
и произнес: «Батюшка! Я приехал к вам просить благослове-
ния...», — после этого тихо добавил, — Я хочу предложить
Марии свою руку и сердце». Такой поворот событий буквально
ошеломил меня, ибо, ничего подобного я не ожидала. Считан-
ные мгновения длилась немая сцена. Отец Серафим тут же одно-
значно подвел итог: «Никакой свадьбы — скоро будет великая
война!» Он не только не дал благословения на брак, но запретил
даже и помышлять о женитьбе. Дальнейшая жизнь показала,
что прозорливый старец имел к тому все основания — в самом

Петербургский батюшка. Жизнь, служение, творчество протоиерея


Владимира Шамонина, Издательство «Отчий дом», М., 1997.

169
начале Великой Отечественной войны Петр Васильевич Молча-
нов погиб на фронте...
Эта поездка к отцу Серафиму оставила в моей душе неизгла-
димое впечатление. Впервые увидела я пастыря такой великой
духовной силы. Подобного ему молитвенника никогда больше
не встречала. Это был истинный воин Христов, облеченный во
всеоружие Божие. Я была просто поражена его духовным обли-
ком. А его дивный мягкий голос, казалось, проникал в самые глу-
бины моей души. При расставании батюшка еще раз благосло-
вил нас и попросил за него молиться.
Почти 60 лет отделяют меня от чудесной той встречи. При
малейшем воспоминании о ней возгорается и поет мое сердце, а
светлый ангельский образ вырицкого старца по сей день стоит
перед моими глазами...

«Она будет жить ...»


Елена Михайловна Кузьмина — дочь известного петербург-
ского профессора Михаила Ивановича Граменицкого, который
в 30-е годы заведовал кафедрой фармакологии во 2-м медицин-
ском институте. Мама Елены Михайловны, Анна Петровна,
была преданнейшей духовной дочерью отца Серафима еще по
Александро-Невской Лавре. В семье было также двое сыновей—
Евгений и Петр, которые пошли по стопам отца и стали учены-
ми. Членом семьи и воистину родным для всех Граменицких че-
ловеком была Пашенька—землячка родителей по Переславлю-
Залесскому, которая помогала в доме по хозяйству.
Лето 1941 года Граменицкие проводили в Вырице у своих
давнишних друзей — Томбергов, в доме которых на Пильном
проспекте жил тогда и батюшка Серафим. В связи с быстрым на-
ступлением германских частей Михаил Иванович, Анна Петров-
на, Пашенька и Леночка, которой было тогда 14 лет, не смогли
выехать из Вырицы и остались в зоне оккупации. Не раз ощуща-
ли они на себе чудотворную силу молитв благословенного стар-
ца. Благоговейным трепетом пронизан весь рассказ Елены Ми-
хайловны.

170
... В страшные годы открытого богоборчества и гонений отец
Серафим был для великого множества людей тем благодатным
светильником, который преизобильно источал в мир свет Боже-
ственной истины. Его лицо всегда сияло духовной радостью. Он
был для всех вестником Господней благости. Стоило только
переступить порог его келлии, как тут же уходили все скорби и
тревоги, а приходила в душу удивительная тишина. Сколько
людей обрело по молитвам вырицкого подвижника беспредель-
ную горячую веру! Сколько людей обрело по его молитвам Бо-
жественный покров!
Невозможно перечислить все благодатные дары, которыми
наделил от щедрот Своих Всемилостивый Господь отца Сера-
фима. Вырицкий старец читал мысли, видел на расстоянии, про-
зревал прошлое и будущее, исцелял людей от тяжелейших неду-
гов...
В1937 году у папы случился обширнейший инфаркт миокар-
да. Его жизнь буквально висела на волоске. Собрался большой
консилиум, но все врачи в бессилии разводили руками. Остава-
лось уповать только на Господа. Мама неотлучно находилась
около отца, а мы с Пашенькой устремились в Вырицу. Тогда ба-
тюшка Серафим встретил нас словами: «Все знаю, молюсь. По-
живет еще Михаил Иванович, поживет. Еще и сюда приедет, и
не раз...» После этого папа прожил еще почти шесть лет. Он
очень сблизился с батюшкой, особенно во время оккупации.
Они часами могли беседовать на научные темы. Помимо высо-
чайшего интеллекта и всеобъемлющей эрудиции, отец Сера-
фим поражал людей своими непостижимыми познаниями, да-
рованными ему от Бога. Перед ним преклонялись многие вы-
дающиеся ученые.
Несравненный дар утешения и всепрощающей любви вы-
рицкого старца с особой силой проявились во время оккупации.
Все страхи и ужасы, страдания нравственные и физические
врачевали младенчески добрая батюшкина улыбка, пронзитель-
ный взор его небесно-голубых глаз — строгий и ласковый одно-
временно, и слова—простые и мудрые. От всего этого водворя-
лись в сердцах надежда и спокойствие. Голод, бомбежки, чужая
речь, отсутствие каких-либо вестей от братьев, угасание папы на

171
наших глазах и, наконец, его смерть — разве могли бы мы пере-
нести все это, если бы не дорогой наш батюшка... Шли к нему,
когда жили в одном доме с ним, шли к нему и после нашего пере-
езда на другую квартиру и всегда получали благодатную по-
мощь, возвращаясь с просветленными душами. Я же — на себе
испытала чудотворную силу его молитв...
Опасаясь отправки в Германию, мы все устроились на работу
в детский дом. Там я заболела сыпным тифом в очень тяжелой
форме. Целую неделю не приходила в сознание и была на грани
жизни и смерти. Мама не могла найти себе места. За полтора ме-
сяца до этого похоронили папу, и, вдруг, новое горе. «Иисус,
Мария, Иисус...», — только и слышали из моего полудетского
бреда... И вот открывается дверь, и входит посланный от отца
Серафима со словами: «Что же вы не идете? Леночка погибает!
Батюшка ждет вас немедленно!» Пашенька побежала к нему.
Проницательный, строгий взгляд: «Где же вы были до сих пор?
Почему не пришли ко мне? Михаил Иванович приходил за Ле-
ночкой и хотел взять ее к себе, но мои грешные молитвы и горя-
чие материнские помогли — она будет жить... Идите и благода-
рите Бога». Прибегает Пашенька, а мне лучше — вернулось со-
знание, уменьшилась головная боль. Словом, с этого часа дело
пошло на поправку...
С тех пор минуло более пятидесяти лет, но этих мгновений,
этой милости Божией, которой я удостоилась по молитвам ба-
тюшки Серафима, не забуду до самых последних дней моей зем-
ной жизни, и хотя бы теперь, на пороге старости, постараюсь
быть достойной чудесного исцеления и смиренно, на коленях
благодарить Всевышнего: «Ты еси Бог творяй чудеса!»...

«Вам необходимо покинуть Вырицу»


Хорошо известно,что старец в начале войны благословлял
всех жителей поселка оставаться на своих местах. Тем удиви-
тельнее случай, рассказанный сотрудницей книжного магазина
в поселке Вырица Людмилой Ивановной Тимофеевой со слов
своей бабушки Марии Афанасьевны Лапиной. В нем — пример
истинного послушания духовному отцу:

172
... Мои родные ходили к батюшке Серафиму за советом и мо-
литвой еще в 30-е годы. Он всегда дарил им радость, вселял в их
сердца веру, надежду и любовь.
Когда фашисты вступили на Русскую землю, бабушка с
мамой, как и многие жители Вырицы, прибежали к домику на
Пильном. Люди, взволнованные трагической новостью, выхо-
дили от старца утешенные и успокоенные.
Дождались своей очереди и мои родные. В те дни батюшка не
вел долгих бесед со своими посетителями. Он коротко сказал ба-
бушке и маме: «Вам необходимо покинуть Вырицу!» С тем и бла-
гословил. Безусловно, сначала их охватили некоторое смущение
и ропот, так как знали они, что другие люди получили благосло-
вение иное. Тем не менее, родные исполнили все по слову старца.
Собрав самые необходимые вещи, взяли они с собой швей-
ную машинку и стали ходить по окрестным деревням, подраба-
тывая шитьем и поденными работами. С большим трудом уда-
валось им порою обрести ночлег и кусок хлеба. Вскоре в одном
из селений их, как занимающихся бродяжничеством, выдал
властям староста. Бабушку с мамой отправили в лагерь для пере-
мещенных лиц, находившийся на территории Эстонии. В пол-
ной мере хлебнули они там горя, но Господь по молитвам отца
Серафима сохранил им жизнь.
Вернулись на родину после освобождения Эстонии. Когда
родные подошли к своему дому на Сиверском шоссе, то увидели
груду развалин. Это был один из немногих жилых домов в Вы-
рице, которые при наступлении наших войск были разрушены
до основания. Без слов все поняли бабушка с мамой. Среди об-
ломков домашних вещей нашли они тогда чудом уцелевшую
иконку Николая угодника...

«Жив твой Коленька!»

Клавдия Михайловна Голубева (+ 1986) была прихожанкой


вырицкой Казанской церкви. Многие жители поселка помнят ее
рассказ, еще раз свидетельствующий об отце Серафиме как о
провидце, которому были открыты Богом многие тайны.

173
... Когда муж Клавдии Михайловны воевал на фронтах Вели-
кой Отечественной войны, она очень переживала за него, боя-
лась его потерять. Весточек от него не было, и в конце войны она
спросила отца Серафима: «Батюшка! Придет ли домой мой Ко-
ленька? Жив ли он?» Старец успокоил ее: «Жив, жив твой Ко-
ленька! Придет домой, только головушка у Коленьки, ой как бо-
леть будет...»
Николай Никитич действительно вернулся, получив сильное
ранение в голову. Осколком вырвало у него из черепа кусок
кости диаметром около 30 миллиметров. Он очень остро чувст-
вовал малейшие изменения погоды. Его голова стала своеобраз-
ным барометром, и часто он испытывал сильнейшие головные
боли. Однако, молитвами батюшки Серафима Николай Ники-
тич прожил более 50 лет после полученного ранения. По мере
своих сил старался посещать храм Божий. Скончался в январе
1996 года и за десять дней до кончины сподобился исповедаться
и причаститься Святых Христовых Таин.

«Сестры и братия найдутся...»

Ольга Георгиевна Преображенская - сестра Марии Георгиев-


ны. Их мама, Александра Дмитриевна, была родной сестрой свя-
тителя Полтавского Феофана, духовника Царской семьи. О
своей встрече с отцом Серафимом Вырицким Ольга Георгиевна
рассказывает с необычайным теплом и благоговением.
...Годы блокады я провела в городе на Неве. Сразу после ее
снятия работала в управлении по закупке фуража для армии при
штабе военного округа. Одна из первых поездок оказалась в Вы-
рицу. Тогда можно было попасть туда только по пропускам. Же-
лезная дорога была вся в колючей проволоке, вокруг — минные
поля. Ходил до Поселка и обратно один поезд в сутки. Перед отъ-
ездом ко мне подошел человек очень интеллигентного вида и
спросил: «Не Вы ли едете на Вырицу?» Получив утвердительный
ответ, он попросил меня передать отцу Серафиму небольшой
пакет, размером с почтовую бандероль. Видимо, это был духов-
ный сын старца.

174
Когда я вошла в келлию, батюшка сидел на кровати. Он так
ласково посмотрел на меня, что тут же ушло все земное. Меня
охватили особые ощущения — я будто попала в иной мир, где
царят радость, легкость и спокойствие. Сразу подошла под бла-
гословение.
Я подробно рассказала ему, как было в городе во время бло-
кады. Отец Серафим очень внимательно меня выслушал.
Война разбросала по разным весям всех моих родных, и глав-
ным для меня было узнать что-то об их судьбе. Старец сразу ска-
зал: «Сестры и братия найдутся, а маму уже не увидите...» — и
обещал помолиться за меня и всех моих родных.
Батюшка был замечательный — сразу бросалось в глаза, что
это человек не от мира сего. Он благословил меня на дорогу, а я
с трепетом душевным поцеловала его святую руку. После этого
благословения великого старца Господь особо хранил меня всю
жизнь.
В 1946 году вернулись находившиеся в плену мои сестры
Мария и Александра, а затем и брат Василий. Из Риги прибыл
брат Иоанн. Мама скончалась на Псковщине в 1943 году. Все ис-
полнилось, как предсказал отец Серафим.
К нему в разное время ходили все наши родные, и все испы-
тали силу духоносных даров вырицкого подвижника. В нашей
семье его давно уже почитают как святого и верят в силу его не-
бесного заступления.
А как всегда хорошо на могилке батюшки Серафима! Там, по
вере, всегда нисходит к немощам нашим Небесный Целитель...

«Пустите детей приходить ко Мне ...»


«Пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им, ибо
таковых есть Царствие Божие» (Мк. 10, 14). Невольно вспоми-
наются эти слова Евангелия, когда беседуешь с Галиной Васи-
льевной Смирновой.
...Родилась я в 1939 году. Мои детство и юность прошли в Вы-
рице. Прекрасно помню батюшку Серафима. Его светящийся,
словно ангельский, лик и сияющие глаза нельзя было не запо-
мнить. Старец необычайно любил детей, и дети отвечали ему

175
тем же. Мы часто прибегали к нему под благословение по одному
или же целыми стайками. Время было тогда тяжелое, послевоен-
ное. К отцу Серафиму приходило много людей, но нас всегда
пропускали без очереди. Он благословлял нас и непременно уго-
щал конфетами, пряниками, печеньем. Часто давал гостинцы с
собой.
Батюшка учил детей крестить на ночь подушки, постели и
ночные рубашечки...
Любовь, исходившая от батюшки, так благотворно действо-
вала на детские души, согревала и окрыляла их, что всегда хоте-
лось прийти к нему еще раз. Ведь, как правило, детские непороч-
ные сердца очень чутко ощущают искреннее к ним отношение.
Дети устремлялись к отцу Серафиму, словно к солнечному свету.
Могу сказать, что через благословение батюшки благополучно
устроилась вся дальнейшая жизнь многих моих сверстников.
Ходила к старцу и моя мама. Отец был репрессирован и осуж-
ден на десять лет лагерей. В ту пору считали, что все это справед-
ливо и заслуженно. Многие даже отворачивались от ближних, у
которых родственники томились в застенках. Тогда батюшка
Серафим сказал маме: «Сейчас все хорошие люди в тюрьмах
сидят!» Далеко не всякий мог произнести в то время такие слова.
Когда я подросла, стала регулярно ходить в храм — ведь то,
что заложено в детстве, навсегда остается в душе человеческой,
становится ее достоянием. Много лет постоянно посещаю мо-
гилку великого старца. Там всегда приходит успокоение, а серд-
це наполняется все той же радостью, которая возвращает меня в
годы моего детства...

«Поедешь жить в Париж»


Вот уже более сорока лет прошло с тех пор, как Евдокия Ива-
новна Ковтун стала москвичкой. Однако, при первом же случае
спешит она в Вырицу, где прошли годы ее детства и молодости,
чтобы припасть к вечнозеленому холмику в сени Казанского
храма.
...С малых лет вошел в мою душу светлый образ отца Серафи-
ма. Еще до войны моя тетя, Анна Кузьминична Логинова, помо-

176
гала по дому матушке Серафиме и я, девчонкой, почти каждый
день прибегала под благословение к великому старцу. Безуслов-
но, только через много лет я основательно поняла, какой милос-
ти удостоил меня Господь.
Дивного старца нельзя было не любить. Он был для меня,
словно родной дедушка, да и люди, которые впервые приходили
к нему, мгновенно ощущали, что нет у них роднее и ближе чело-
века, чем батюшка Серафим, на всем белом свете. Для всех он
был сразу и отцом, и матерью. Через него изливал в мир Господь
Свою неизреченную любовь. Я видела, как день за днем устрем-
лялся к старцу бесконечный людской поток. Для сердец челове-
ческих он был поистине животворным источником. Люди ос-
тавляли у него свои печали, болезни и сомнения и всегда получа-
ли утешение и радость. Я никогда больше не встречала пастыря,
подобного отцу Серафиму, хотя была знакома со многими
людьми из числа духовенства.
В 1941 году я закончила школу и пришла к батюшке просить
благословения на поступление в институт. Это было в конце мая.
Неожиданно услышала: «Когда получишь аттестат зрелости, ни-
куда не выезжай и постарайся поменьше выходить из дома!»
Менее, чем через месяц началась война...
О подвигах отца Серафима в те суровые годы рассказано уже
достаточно. Могу добавить только одно: все свято верили в силу
его молитвы, и это необыкновенно укрепляло очень и очень
многих людей.
В 1945 году я вновь обратилась к батюшке за благословением
на продолжение образования. Надо сказать, что с отроческих лет
я увлекалась литературой и педагогикой и очень хотела посту-
пать на филологический. Старец же настоятельно посоветовал
мне выбрать специальность зубного врача. Я стала сокрушаться
о том, что в мединституте будет большой конкурс, и я не смогу
сдать экзамен по химии, которую недостаточно хорошо знала.
На это отец Серафим уверенно сказал: «Будешь знать один билет
и пройдешь!» Потом добавил: «Не забудь только обязательно
явиться в тот день, когда будет зачисление в группы».
Не было конца моему изумлению, когда мне достался именно
тот билет, который я выучила назубок. Вот только второе на-

177
ставление батюшки я не выполнила и на собственном горьком
опыте познала, что непослушание ведет к беде. В назначенный
день в институт я не явилась, и меня «отсеяли». Пришлось посту-
пать на следующий год...
Училась я успешно и всегда испрашивала перед экзаменами
молитв и благословения батюшки. Велика была в нем сила
Божия. В начале 1948 года моего папу за стояние в вере пригово-
рили к 25 годам заключения. Тогда отец Серафим очень утешил
нас с мамой, сказав: «Не волнуйтесь! Он вернется к вам через 5
лет». Отца освободили со смертью Сталина в 1953 году.
Когда я училась на третьем курсе, батюшка однажды сказал
мне: «Поедешь жить в Париж». Старец порою говорил иноска-
зательно, и смысл его слов я поняла уже после блаженной его
кончины, — по окончании ВУЗа я получила предложение о за-
мужестве от москвича. После переезда в столицу часть моего
сердца навсегда осталась в Вырице. Молитвами отца Серафима
Господь дарует мне физические силы и крепость духа.
Вижу, что с каждым годом у батюшки становится все больше
и больше почитателей. Ни время, ни пространство не могут раз-
делить людей, если соединяет их любовь о Христе Иисусе Госпо-
де нашем. Любовь вырицкого старца объемлет весь мир и спе-
шат сегодня на ее благодатный зов страждущие со всех концов
света...
Во время беседы с Евдокией Ивановной мы сидели с ней на
скамеечке в оградке вырицкого церковного кладбища, а возле
деревянного креста, с укрепленной на нем фотографией, стояли
ее внуки, вглядываясь в светлый лик блаженного старца. Одного
короткого взгляда было достаточно, чтобы понять, происхо-
дившее в их юных сердцах.

«Сила была в нем от Бога великая...»


Любовь Николаевна Спиридонова «разменяла» десятый де-
сяток — ей 92 года. По молитвам батюшки Серафима Господь
дарует ей бодрость духа и телесное здравие. Любовь Николаевна
неукоснительно посещает богослужения в храме Пресвятой и
Живоначальной Троицы за Невской заставой, а в праздничные

178
дни ее часто можно встретить в Свято-Троицком Соборе Алек-
сандро-Невской Лавры, где она до недавнего времени несла раз-
личные послушания в течение нескольких десятилетий. Здесь
многие хорошо ее знают и любят. В Александро-Невской Лавре
произошла и первая наша встреча. Простота веры и глубочай-
шее понимание истин Православия — вот те качества, которые
отличают Любовь Николаевну. «Никого никогда не сужу...
Упаси Бог! Сама худая... Как я себя не люблю, как я себя не
люблю!»—часто ли мы можем услышать такое, вырвавшееся из
самых сокровенных глубин, чистого сердца. Это школа живого
богословия, унаследованная от отца Серафима. Рассказ Любови
Николаевны лишен всяких прикрас.
...К батюшке Серафиму я часто ездила еще до войны. Шла к
нему, как на праздник. С ним было очень просто и необыкновен-
но хорошо. Сила была в нем от Бога великая. Когда благослов-
лял, то душа до небес взлетала. Уходя от любимого старца,
порою думала: «Не в раю ли я побывала?»
Когда началась война, моего сынишку Бориса эвакуировали
вместе со школой в Сибирь, а я осталась в блокадном городе. Ра-
ботала в Боткинской больнице все годы войны. В одном из ред-
ких писем, которые приходили с Большой земли по дороге
жизни, Борис написал мне, что сильно ушиб ногу, и она часто
болит.
По возвращении оказалось, что у мальчика уже несколько лет
продолжается хроническое воспаление надкостницы в голе-
ностопном суставе. Гноилась кость, и в районе пятки была кро-
воточащая незаживающая опухоль. На травмированную ногу
ступить он не мог. Как тяжело мне было видеть его страдания!
Они удваивались от того, что в то время, как его сверстники иг-
рали на свежем воздухе, Борис еле передвигался с моей помо-
щью по комнате. Врачи безуспешно пытались ему помочь, но
в конце концов отказались. Мне же они заявили, что эта болезнь
неизлечима. Оставалось просить помощи только у Господа...
Весной 1945 года мы с сестрой поехали в Вырицу. Господь
помог быстро отыскать новый дом, куда переехал старец. Ба-
тюшка, как и прежде, принял нас с радостью и тут же сказал: «Все
будет хорошо! Ножка у Бориса обязательно заживет». Он дал

179
мне святой воды и объяснил, как надо ею пользоваться: «По-
ставьте ногу в чистую теплую ванночку, а моей водичкой поли-
вайте крестообразно больное место с молитвой. На ночь также
ставьте компрессы». Благословив нас, велел передать свое благо-
словение и сынишке. Через месяц у Бориса утихли боли и начал
спадать отек.
Возблагодарив Господа и отца Серафима, мы вновь отправи-
лись в Вырицу уже с сынишкой. За время болезни нога его очень
ослабла, и мы с сестрой вели его под руки. Батюшка принял нас
без очереди и сердечно радовался, что дело пошло на поправку.
Он очень ласково побеседовал с Борисом, дал ему просфорочку,
еще святой водички и благословил. Помню, с каким сострадани-
ем, теплом и любовью смотрел тогда на нас великий старец. Ка-
залось, что от него исходит сияние. На станцию Борис возвра-
щался уже без посторонней помощи. Вскоре от «неизлечимой»
болезни не осталось и следа, а через некоторое время мы даже за-
были, какая нога болела у Бориса.
В 1948 году его призвали в армию, где служил он в воздушно-
десантных войсках и успешно совершал прыжки с парашютом...
Поведала Любовь Николаевна и еще одну историю, которая
произошла с ее знакомыми в послевоенные годы.
...Люди, которые постоянно ходили к отцу Серафиму, хоро-
шо знали друг друга в лицо, поскольку порою им приходилось
довольно долгое время проводить в ожидании, прежде чем
войти в заветную келлию. Здесь же, возле уютного домика, обме-
нивались они впечатлениями от встреч с милым батюшкой, рас-
сказывали о дивных его дарах. Однажды я познакомилась с мо-
лодыми супругами, которым старец помог своими молитвами,
когда молодожены оказались в тяжелой беде. Через некоторое
время они принесли батюшке в знак благодарности 1000 рублей.
Тогда это были очень большие деньги. Отец Серафим деньги не
принял, а благословил обязательно отдать их первому встречно-
му по дороге на станцию.
Этим первым встречным оказался, как говорят, вдребезги
пьяный мужчина. Молодая женщина растерянно сказала мужу:
«Как же нам быть?» Однако, он невозмутимо ответил: «Посту-
пим по словам батюшки...»

180
Как только они вручили деньги этому мужчине, он момен-
тально протрезвел: «Миленькие! Да как же мне вас благодарить! Вы
меня от смерти спасли!» Оказалось, что этот несчастный работал в
торговле, и у него образовалась недостача ровно на такую сумму.
Денег дома не было, и ему грозила тюрьма. Он впал в отчаяние, и
решил наложить на себя руки. Для «храбрости» порядком
выпил...
Так необычайная прозорливость батюшки Серафима спасла
этого человека от самого страшного смертного греха. Можно
сказать, что старец вытащил его из ада преисподнего и отнял у
врага спасения еще одну душу...

«Ты будешь по всей стране ездить!»


Рассказ Ольги Федоровны Куликовой вновь свидетельствует
о необыкновенной прозорливости вырицкого старца.
... Случилось так, что война разлучила меня с моей мамой —
она оказалась в Вырице, а я у родных в Петербурге, где и провела
все годы блокады. В военную пору мама пела в хоре вырицкой
Казанской церкви и часто посещала батюшку Серафима. Он
всегда говорил домашним: «Дайте ей мучки и сахарку!»
После снятия блокады ходила вместе с мамой к старцу и я.
Никогда я не видела человека такой необъятной доброты. У него
всегда было как-то особенно тепло и спокойно. Мы уходили от
батюшки умиротворенными, с ощущением неизменной радос-
ти, которая долго не покидала нас. Как легко было тогда на душе!
Я заканчивала школу и с детства хотела стать портнихой. Од-
нажды сказала об этом старцу, на что он ответил: «Портнихой
стать всегда успеешь. Ты будешь по всей стране ездить!»
После окончания школы я поступила на работу в одну из на-
учно-исследовательских организаций города. Работала сначала
чертежницей, затем конструктором. Со временем потребова-
лись новые знания, и в 1959 году я поступила в Судостроитель-
ный техникум, который закончила в 1964 году без отрыва от про-
изводства. Тогда-то и сбылись пророческие слова великого стар-
ца — меня стали посылать в командировки по всей стране.
Бывала на Дальнем Востоке, Крайнем Севере, на Черном и Бал-

181
тийском морях. Всю жизнь хранило меня благословение батюш-
ки Серафима, около двадцати лет колесила я по стране...
По сей день с благодарностью посещаю могилку старца у стен
вырицкого храма. Там необыкновенно ярко вспоминаются
светлые встречи с этим дивным пастырем, образ которого я
храню в своей душе...

«В больницу его не отправляй —


Господь все управит»
В доме № 24 по Пильному проспекту Вырицы, расположен-
ном напротив дома Томбергов, проживала семья Смирновых.
Глава ее, Александр Александрович, был человеком великой
веры и преданным духовным сыном отца Серафима. О дивных
делах Божиих, явленных по молитвам вырицкого старца, рас-
сказывает Елена Александровна Комарова — дочь Александра
Александровича Смирнова.
...Я появилась на свет, благодаря прозорливости батюшки
Серафима и его чудесному дару духовного врачевания. Мама за-
чала меня во чреве в тяжелое военное время. Было ей тогда около
сорока двух лет, и она совсем не хотела иметь ребенка. Скрыв от
отца факт беременности, она решила искусственно ее прервать.
Оставалось только выбрать удобный момент, чтобы сделать
аборт.
Однажды мама зашла к отцу Серафиму, и он, как бы невзна-
чай, заметил: «Представляешь Екатерина Александровна, что
ныне происходит? Некоторые матери, уподобляясь в жестокос-
ти Ироду, становятся убийцами собственных невинных младен-
цев!» Эти слова старца буквально пронзили сердце моей мате-
ри — поняла она, что батюшке открыты все ее помыслы. Упав
перед ним на колени, со слезами раскаялась мама в страшном
своем намерении...
Когда я родилась, отец Серафим сам дал мне имя и назначил
крестных. Ими стали внучка старца, Маргарита Николаевна и
сын профессора Михаила Ивановича Граменицкого, Евгений
Михайлович, впоследствии также ставший профессором.

182
После моего рождения мама тяжело заболела — у нее нача-
лась послеродовая горячка. Был момент, когда казалось, что она
находится при смерти. Папа прибежал к отцу Серафиму. Ба-
тюшка, ничего не спрашивая, тут же велел ему отслужить три
молебна Николаю Чудотврцу о здравии болящей рабы Божией
Екатерины. В считанные дни здоровье мамы пошло на поправ-
ку. Она осталась жива и прожила после этого до 88 лет...
В годы оккупации Вырицы проходила как-то раз мама мимо
вражеской комендатуры. Здесь на нее набросились две злобные
овчарки, охранявшие здание. Мама буквально остолбенела - ка-
залось, что собаки вот-вот разорвут ее. Однако, неожиданно жи-
вотные успокоились и отбежали в сторону, не причинив маме
никакого вреда. После этого случая она сразу пришла к отцу Се-
рафиму. Не успела мама произнести и единого слова, как старец
сказал: «Екатерина! ТЁОЯ ЖИЗНЬ была на волоске. Я очень горячо
молился о твоем здравии и спасении. Ради детей твоих Господь
сохранил тебе жизнь...»
Не менее удивительная история произошла и с моим отцом,
которого по молитвам батюшки Серафима Господь исцелил от
тяжелейшей травмы, грозившей почти неминуемой гибелью.
Однажды, когда папа отправился на заготовку дров, старец велел
позвать за моей мамой и сказал ей: «Тебе везут тяжело больного,
но ты не пугайся, в больницу его не отправляй, — Господь все
управит...» Оказалось, что отца придавило упавшим деревом.
Когда папу привезли домой, батюшка велел туго запеленать его
и стал молиться о здравии своего духовного сына. Через не-
сколько месяцев отец смог самостоятельно передвигаться,
правда, до конца своих дней он уже ходил с палочкой. Как по-
казали рентгеновские снимки, у папы по молитвам старца зажи-
ли сложный перелом позвоночника и переломы нескольких
ребер. Временами у него возникали острейшие боли, как послед-
ствия полученной травмы, но батюшка Серафим всегда помо-
гал справиться с ними...
Много совершенно невероятного по тем временам слышали
мои родители от батюшки Серафима. Старец предсказывал, что
городу на Неве вернут его первое название. Говорил он также,
что придет время, когда по радио будут петь молитвы. Рассказы-

183
вал батюшка и о том, что к концу столетия может резко изме-
ниться климат, и в Петербурге будет жарче, чем на юге...
Однажды старец сказал папе: «Александр! Ты будешь одним
из тех, кто упокоит меня в последнем земном пристанище...»
Вскоре батюшка отошел ко Господу, а папа, действительно, был
одним из тех, кто опускал в землю гроб иеросхимонаха Серафи-
ма Вырицкого.
Отец глубочайшим образом почитал великого старца до пос-
леднего часа своей собственной земной жизни. Пока был жив
Александр Александрович, лампадка на могиле батюшки Сера-
фима горела днем и ночью. В любую погоду, ежедневно шел
папа на церковное кладбище, чтобы почтить память своего ду-
ховного отца...
Скончался Александр Александрович Смирнов от инсульта
13 декабря 1956 года. За день до его кончины у него возникли
очень сильные головные боли. Он стянул голову ремнями и
пошел проверять лампадку...

«Я только им и живу!»
Мария Дмитриевна Денисова — прихожанка вырицкого Ка-
занского храма.Несмотря на свои 78 лет, регулярно ездит она на
богослужения в Вырицу из города, совершая несколько переса-
док на транспорте. О подвижнике, который стал для нее на всю
жизнь помощником и покровителем, рассказывает она с несо-
мненною верою в его небесное предстательство.
...В 1944 году по набору Министерства путей сообщения мы с
сестрой переехали из Псковской области в Сусанино. У меня
было трое дочерей, мал мала меньше. Муж погиб на фронте еще
в 1941-м. Работала я путевой обходчицей. Время послевоенное,
непросто было сводить концы с концами, да еще, управляясь на
тяжелой работе, воспитывать детей и ухаживать за домом и ого-
родом. Но, видимо, только через скорби мы, грешные, к Богу-то
и приходим...
В Сусанино все хорошо знали о вырицком старце — многие
жители поселка ходили к нему еще до войны. Вскоре после при-
езда пошли к нему и мы с сестрою, чтобы получить утешение и

184
узнать о себе волю Божию. Принял нас батюшка очень тепло, и
казалось, что он знает нас с детских лет. Да мы так себя и ощуща-
ли перед ним — малыми беспомощными детьми. Тогда где-то
на Западе еще шла война, а мы очень хотели навестить своих
родственников, живших на Украине. На железных дорогах было
много беспорядка, и мы никак не решались тронуться в путь. Хо-
телось испросить у старца и благословения на дальнейшую
жизнь. Отец Серафим разрешил все наши недоумения: «Езжай-
те, доченьки! Все переживете, хотя и будет трудно...» Благосло-
вил. После этого стало куда легче одолевать невзгоды, будто все
в жизни налаживалось само по себе...
Потом я несколько раз ездила к батюшке с Тонечкой, своей
старшей дочерью. Он всегда угощал ее сластями и благословлял.
Я никогда ни о чем не просила его, ибо знала—- по молитвам отца
Серафима Господь и Матерь Божия не оставят меня в трудную
минуту. Тем не менее, старец помогал мне деньгами. Бывало,
дает со словами: «Вот, возьми-ка на свечи!», и видно, как он по-
детски радуется при этом. Вновь на душе становится спокойно и
легко...
Как тогда помогал, так и теперь помогает. Я только им и живу!
Другой миг забуду, а он тут как тут, рядышком — наставляет
меня, грешную, вразумляет. Я всегда это ощущаю. Почитают ба-
тюшку и все наши родственники. Мой племянник однажды
попал в аварию — машина разбилась вдребезги, а он вышел без
единой царапины. Вспоминая об этом случае, он всегда говорит:
«Только отец Серафим меня и спас!»
Господь дал мне, недостойной, через батюшку все, что имею.
На старости лет живу одна в отдельной квартире, как и хотела;
здоровьем не обижена, пенсия хорошая. Устроены все дочери и
внуки. Как же не благодарить такого покровителя?! Дома, перед
большой фотографией отца Серафима, горит неугасимая лам-
пада, я с ним каждый день разговариваю, как с живым. Всегда и
везде со мною его маленькая фотокарточка. «Он у меня вот
здесь!» — говорит Мария Дмитриевна и красноречивым жестом
прижимает правую ладонь к самому сердцу...

185
«Ты будешь книжками торговать!»

Около сорока лет Людмила Федоровна Емкова работает в


книжной торговле Петербурга. По слову вырицкого подвижни-
ка устроилась вся ее жизнь.
... В 1945 году мы с мамой вернулись в город из эвакуации. Во
время войны потеряли жилье и обрели временное прибежище в
сыром и холодном подвале неподалеку от Апраксина двора. Для
моего отца война закончилась госпиталем—на фронте он полу-
чил тяжелое ранение в голову и вернулся с войны инвалидом.
Мы еле сводили концы с концами. Мама совсем упала духом.
Как-то сидела она в Никольском соборе и горько плакала; на-
шлись добрые люди, которые посоветовали ей побывать у вы-
рицкого батюшки. Они сказали, что старец Серафим обязатель-
но поможет нам.
В Вырицу поехали с маминой подругой, с которой вместе
были в эвакуации. Шли по распутице, еле-еле дошли. Возле до-
мика небольшими стайками рассыпался народ. Ждать при-
шлось недолго.
Вот и келлия старца. Словно ласковое солнце глянуло из-за
туч, осветив нас теплыми лучами. Батюшка благословил нас,
меня угостил печеньем и велел всех напоить горячим чаем. Было
видно, что он своим чистым сердцем необыкновенно соболез-
нует нашим скорбям. Он так жалел маму, как вряд ли может по-
жал еть свое чадо родной отец! Это участие очень укрепило ее.« Сту-
чите, громче стучите — только стучащему отворят! — сказал
тогда отец Серафим,—Я тоже буду за вас молиться».
С этого дня мама стала часто ездить к дивному старцу. Как
только ложилась на сердце тяжесть, посещала нас очередная
скорбь, мама сразу же отправлялась в Вырицу. Она пекла очень
вкусные лепешки и привозила их батюшке. Я в то время училась
в школе и не всегда могла сопровождать маму. Тогда отец Сера-
фим посылал мне бараночки или конфетки со словами: «А вот и
Людочке гостинец от дедушки!»
Вскоре мы получили хорошую светлую комнату. Не было со-
мнения в том, что это произошло по молитвам отца Серафима.
Как-то батюшка сказал маме: «С мужем проживешь совсем не-

186
долго, а со свекровью — многие годы». В 1949 году папа погиб,
попав под трамвай по пути на работу. В тот день в 12 часов будто
постучал кто-то к нам в окно, словно птичка клювиком. Потом
мама сказала, что, наверное, это папочкина душа прилетала к на-
шему дому. После того мы съехались с бабушкой и на самом деле
прожили с ней около двадцати лет.
Однажды старец дал маме 30 рублей со словами: «Вот тебе
волшебная палочка! Теперь у тебя всегда будут деньги». После
этого, по милости Божией, мы, действительно, никогда не нуж-
дались — то родственники посылку с продуктами пришлют, то
мама неожиданно премию на работе получит. Всю жизнь про-
жили молитвами отца Серафима.
Я очень любила нянчить детей и после школы хотела рабо-
тать в детском саду. При встрече поделилась своими мыслями с
батюшкой. Он покачал головой и промолвил: «Ты будешь
книжками торговать!»
Школу я закончила уже после того, как отец Серафим отпра-
вился к вечным обителям. Мои детские мечты не оставили меня,
и я подала документы в педагогическое училище. Поступить мне
туда не удалось. Я очень сокрушалась по этому поводу, но терять
еще год не хотелось. Тут я встретила свою классную руководи-
тельницу из школы, которая сказала мне, что объявлен допол-
нительный набор в книготорговый техникум и всячески посове-
товала туда поступать — работа чистая, полезная и интересная.
Легко сдала я экзамены и успешно прошла по конкурсу. Так оп-
ределился мой жизненный путь.
Сколько раз еще помогал нам великий старец! Однажды у
меня невыносимо разболелся зуб, а идти к врачуя очень боялась.
Поехали с мамой на могилку отца Серафима. Она сказала: «По-
проси у батюшки, как следует». После этого на многие годы я за-
была, что такое зубная боль!
Отец Серафим обязательно отзывается, если всем сердцем
просишь его о чем-то. Навсегда я запомнила те евангельские
слова: «... стучащему отворят» (Лк. 11,10).

187
«Я был на прославлении
преподобного Серафима»

Наталия Степановна Тихонова — прихожанка храма в честь


Казанской иконы Божией Матери подворья Спасо-Преобра-
женского Валаамского монастыря. С величайшим благоговени-
ем рассказывает она о вырицком подвижнике, с истинным стра-
хом Божиим повторяя: «Только бы не обидеть Господа ни еди-
ным праздным словом!»
... Господь сподобил меня неоднократно бывать у батюшки
Серафима. Воспоминания об этих встречах—бесценное досто-
яние моего сердца. Как сейчас вижу этого великого пастыря,
помню каждое его слово.
Первый раз я поехала к старцу в начале 1945 года. Зима была
необычайно суровая, столбик термометра опустился за отметку
30°. На ногах у меня были тонкие резиновые ботики, и я успела
очень сильно продрогнуть еще в поезде. В Вырице прежде ни-
когда не была, но, видно, Сам Господь привел меня к батюшке.
Приехала я рано, когда на улицах было еще безлюдно. Пошла
прямо, а через какое-то время свернула налево и быстро нашла
домик отца Серафима. Народа было много—вся лестница заби-
та. Я взмолилась в душе: «Батюшка! Я так замерзла! Прими меня,
ведь тут до вечера не попадешь». И вот чудо — открывается
дверь, выходит матушка и говорит: «Батюшка благословил
войти Наталии из Питера!» Я подумала: «Вот так батюшка! Толь-
ко попросилась, а он уже зовет», — и не посмела отозваться. Ма-
тушка вышла вторично: «Разве нет Наталии из Питера?» Тогда я
сказала: «Это — я, но ведь столько народа, как я могу без очере-
ди?» «Иди, иди», — ласково сказала келейница...
Вошла я с трепетом. Сразу забыла, что там на улице —- мороз
или жара. Батюшка озарил меня своей любовью... Лежит в ску-
феечке на маленьком диванчике, четки перебирает. Веселенький
такой, глазки светленькие, доброта из них так и сыплется. Душа
моя вмиг исполнилась радостью и на сердце так тепло стало.
Привезла я в тот день батюшке хлеба, который по карточкам по-
лучила, а старец мне и говорит: «Иди-ка ты поешь и согрейся,
ведь ты — голодная». Я отказалась. Так мне хорошо с ним было,

188
что обо всем на свете забыла! Очень меня утешил отец Серафим.
Рассказал, что скоро Свято-Троицкий собор Александро-Не-
вской Лавры откроют, а затем и всю Лавру—Церкви передадут.
Я тогда удивилась и говорю: «Что вы, батюшка! Как же это? Ведь
сейчас все ломают, да взрывают...» Старец ответил: «Вот ты не
веришь, а придет время, когда начнут восстанавливать и откры-
вать церкви, монастыри, часовни... Когда пойдешь на освяще-
ние Троицкого храма в Лавру, вспомни убогого Серафима —
меня уже не будет...» Отдала я батюшке хлеб, а он мне тут же дал
конфет и печенья. Расставались очень тепло, старец благословил
меня приезжать к нему. Шла назад и мороза не чувствовала, так
отогрел меня блаженный своей любовью...
Отец Серафим всегда принимал меня как самого родного че-
ловека. Как-то я заметила: «Батюшка! Вы почти 20 лет лежите.
Как это плохо!» Он засветился своей радостной улыбкой и ска-
зал: «Какой я счастливый! Рядом со страдальческим ложем Сам
Господь и Матерь Божия, а в ногах — Ангел-хранитель! Вот хо-
тела бы ты так же лежать, как я?» «Да нет, батюшка», — произне-
сла я в ответ. «Ну, побегай, побегай — потом хромать будешь...»
Эти слова оказались пророческими. После кончины старца я по-
вредила ногу, и вот уже много лет хожу с палочкой...
Однажды я приехала к батюшке летом, и он вновь необыкно-
венно утешил меня. Много-много сказал доброго и хорошего.
Как я была счастлива, что есть у нас такие люди! Рассказал мне
тогда старец и о Саровских торжествах: «Когда пришло время
прославления преподобного Серафима, я был на открытии его
святых мощей. Радости и благодати, обретенных там, просто не
передать. Великое множество народа собралось в те дни со всех
концов России, чтобы в общей молитве преклониться пред свя-
тынею веры... Там я купил вот этот живописный образ Саров-
ского чудотворца. Сними ботиночки, подними платок и прило-
жись к нему...» Преподобный был на холсте словно живой, даже
тепло от него исходило... На душе стало как-то особенно легко,
спокойно.
На этом радости не закончились. Батюшка послал меня в цер-
ковь и сказал: «Там сейчас идет соборование, передай отцу Алек-
сию, чтобы он и тебя пособоровал». Вручил мне свечи и велел

189
потом вернуться. Как было тогдахорошо! Как я была благодарна
батюшке Серафиму и отцу Алексию! Хотелось без конца благо-
дарить их за святую заботу. После соборования старец поздра-
вил меня и велел накормить. В тот день милость Божия не остав-
ляла меня во всем. На дорогу батюшка вручил мне множество
гостинцев и благословил: «Обязательно приезжай ко мне еще,
пока я жив...» Вновь я летела назад, как на крыльях. Звучал в серд-
це голос милого старца, и мысли мои были далеко от всего зем-
ного. Навек сохранила ту радость в своей душе...
Я стала ходить в Казанскую церковь — уж очень мне понра-
вился отец Алексий. Старенький, больной, но служил с таким
вдохновением... Как-то отстояла всю обедню, а затем пошла к
батюшке Серафиму. В тот день я очень плохо себя чувствова-
ла — еле-еле дошла от храма до домика старца. Как всегда было
много народа. Вышла матушка и говорит: «Батюшка болен, ему
очень плохо. Помолитесь, если станет получше, может и примет
кого...» Всем сердцем воззвала тогда я ко Господу: «Как было бы
хорошо, если бы старец принял меня!» Еще подумалось: «К кому
же я буду ездить, если не станет отца Серафима?» И вновь про-
изошло чудо. Появилась келейница и сказала: «Пусть Наташа
зайдет».
Мгновенно исчезли все мои хвори. Упала я перед дорогим
старцем на колени. Как мне было его жаль! Он был такой худень-
кий, осунувшийся. Я сказала ему: «Батюшка! На кого Вы нас ос-
тавляете? Ведь без Вас мы сиротками станем! К кому мы при-
едем?» Он ответил: «Будешь приходить ко мне на могилку и рас-
сказывать все, как живому. Я всегда услышу тебя и помогу во
всем». Слезы лились у меня ручьем... Я поцеловала батюшке
руку, а он мягко погладил меня по голове. Вошла внучка старца
и напомнила, что пора уходить. Отец наш родной благословил и
тихо произнес: «Не забывай меня...» Как сейчас помню это пос-
леднее благословение батюшки, его теплые прозрачные руки,
его милый добрый голос... «Простите меня за все!» — сказала
тогда я и вышла.
Только потом, когда стала постоянно посещать святую мо-
гилку старца, поняла, что милый батюшка не покинул нас. Свет-
лая его душа всегда с нами!

190
«Будем молиться!
Бог даст — поживет...»

Татьяна Николаевна Алихова — ученый-геолог. Ее научный


авторитет получил международное признание. Долгие годы
проработала Татьяна Николаевна во Всероссийском геологичес-
ком институте старшим научным сотрудником, в 1961 году стала
доктором геолого-минералогических наук. По сей день ее докла-
ды зачитываются на международных конференциях, издаются
ее научные труды. Всю свою жизнь Татьяна Николаевна была
верной дочерью Матери Церкви.
... С ранних лет я была прихожанкой Никольского собора,
здесь же в 1944 году мы с мужем узнали о великом старце. В на-
чале 1945 года поехали в Вырицу.
И вот первая наша встреча. Сияние святости, исходившее от
батюшки, сразу проникло в самые глубины моего существа. Го-
ворить ни о чем не хотелось. Глаза старца были полны бесконеч-
ной любви, сочувствия и понимания. Мы видели, что отцу Сера-
фиму открыты малейшие движения наших сердец. И так рядом
с ним захотелось заплакать о собственном недостоинстве, несо-
вершенстве... Без лишних слов поняли мы друг друга. Испросив
благословения, тихонечко вышли. Домой ехали словно обнов-
ленные. С того дня почти каждое воскресенье после ранней
обедни в Никольском соборе спешили мы в Вырицу.
Мою маму в течение многих лет мучал хронический тромбо-
флебит. На ногах у нее были открытые раны, которые приходи-
лось перевязывать до одиннадцати раз в день. В феврале 1946
года у нее начался сепсис — температура подскочила за 40°, на-
чались гнойные выделения. Ее непрестанно лихорадило, она ме-
талась в ознобе, порою теряя сознание. Врачи, как могли, боро-
лись за ее жизнь, однако, состояние все ухудшалось и ухудша-
лось.
7 февраля, в день святителя Григория Богослова и иконы Бо-
жией Матери "Утоли моя печали", медики сказали, что мама
вряд ли доживет до утра. Мы с сестрой Валентиной сразу побе-
жали в храм просить о помощи Господа, Пресвятую Богородицу
и святителя Николая. 8 февраля ранним утром приехали к ба-

191
имела доброе и отзывчивое сердце. Она обладала редкой красо-
той, однако, эту красоту осеняли необычайная скромность и
благочестие. Многие сватались к ней, но она так и не- вышла
замуж, а посвятила всю свою жизнь Христу. В церковном народе
ее звали святой Катей.
Батюшку она знала с 20-х годов, еще по Лавре, и много лет
была его духовной дочерью. В свое время отец Серафим сказал
ей: «Прилепись к Фаворским!», и с тех пор тетя помогала в их
семье по хозяйству. О Сергее Серапионовиче она говорила:
«Таких бы людей побольше...», а милый доктор часто подшучи-
вал: «Эх, Катя, с тебя бы портреты прекрасных горожанок пи-
сать!»
Шел 1945 год. Добраться до Вырицы в ту пору было совсем не
просто. Еле-еле доехали в каких-то теплушках. С трудом разы-
скали дом, где жил отец Серафим. К тому времени он переехал
на Майский проспект. Едва вошли в калитку, как с крыльца по-
слышалось: «Катеньку зовут!» Люди, ожидавшие своей очереди,
расступились, и мы прошли в келлию. Тогда я была еще совсем
молоденькой несмышленой девчонкой и с порога почему-то
выпалила: «Батюшка! Мы вам ничего не привезли!» В ответ див-
ный старец только улыбнулся. Потом он о чем-то тихо беседовал
с тетей, а я сидела в сторонке. Помню, что на душе было необы-
чайно спокойно. На дорогу отец Серафим благословил дать нам
продуктов и денег, но не это было главным. Видимо, впервые в
тот раз я ощутила подлинную духовную радость. Возвращалась
с какой-то особенной легкостью в сердце. Тетя Катя увидела это
и сказала: «Отец Серафим всегда меня окрылял!»
Большим праздником для всех верующих епархии стало от-
крытие в 1945 году Богословско-Пастырских курсов. В их орга-
низации деятельное участие принимал Сергей Серапионович
Фаворский. Мы с тетей помогали ему перевозить туда духовные
книги, мыли и убирали классы. А всего через год — 1 сентября
1946 года вновь зазвучало Слово Божие в стенах Духовной Ака-
демии. Жили мы на площади Александра Невского и, поскольку
Лавра была закрыта, с радостью стали посещать академический
храм. Здесь я познакомилась и близко подружилась с Валечкой
Щукиной, которую впоследствии отец Серафим Вырицкий бла-

194
гословил на монашество. Сегодня — это всем известная игумения
Георгия, настоятельница Горненской обители в Иерусалиме.
Второй раз мы приехали в Вырицу в 1947 году. К тому време-
ни и в моей душе зародилось тайное желание посвятить себя мо-
нашеству и принять иноческий постриг. Я поведала об этом тете
Кате. В беседе с батюшкой она заметила: «Люся хочет в монас-
тырь». На это великий старец ответил: «В колхоз-то ей не надо.
И в миру хорошие помощницы нужны. Как священник должен
быть кристально чист перед миром, так и спутница его жизни».
Вот и благословил меня Господь через отца Серафима на семей-
ную жизнь в миру.
Время было тяжелое, и храм Духовной Академии был для нас
воистину отчим домом, где забывались все невзгоды и неуряди-
цы мирской жизни. Здесь-то и встретилась я со своим будущим
супругом, семинаристом Василием Ермаковым, а в 1952 году
стала его женою...

«Обязательно молись за врагов»


Сегодня Елизавете Ивановне Коковисиной 85 лет. Она —
член приходского совета Софийского собора в Царском Селе.
Неутомимая труженица пользуется неизменным уважением и
любовью всех прихожан и причта собора. Известно, что во
многом и ее стараниями этот великолепный храм в 1989 году
был возвращен Церкви. Всегда и во всем помогает матушке Ели-
завете молитвенное предстательство ее небесного покровите-
ля — блаженной памяти старца Серафима Вырицкого...
...О благословенном старце я узнала во время войны. Сразу
после ее окончания, в 1945 году, поехала в Вырицу. Будто потя-
нула меня туда неведомая сила.
На станции никто не хотел говорить, где живет отец Сера-
фим. Время было такое. «Ищи сама», — звучало в ответ...
И Господь привел — шла, шла и увидела калиточку, у кото-
рой толпился народ. Подошла и спросила: «Кто последний?».
Помню, впереди оказался мужественного вида седой полков-
ник. Через некоторое время появилась послушница и, открыв
калитку, пустила всех ко крылечку. Стою самой последней и

195
думаю, что на работу опоздать могу. Тогда с этим очень строго
было — порою под суд отдавали. Вдруг, вышла келейница и го-
ворит: «Кто здесь из Царского Села? Пропустите эту девушку—
ей надо к 14-ти часам на поезд успеть, чтобы на работу добраться
вовремя. Так батюшка велел».
Я вошла в дом. Невозможно описать словами, что охватило
меня, как только перешагнула порог келлии и увидела отца Се-
рафима. Ощущение света и благодати, чувство слезного раская-
ния и, в то же время, необычайной радости... Ноги у меня сами
подкосились. Упала перед ним на колени и зарыдала, а батюшка
мягким и добрым голосом произнес: «Не плачь, не плачь, твой
жив и скоро вернется. Я вас в книгу к себе запишу и поминать
буду». Я поняла, что посетители могли ничего не говорить о
себе — отцу Серафиму все было открыто. Такое чудо нам Гос-
подь даровал! Я молчала, а он всю мою нерадивую жизнь, кото-
рую я уже забыла, в подробностях рассказал. Какой светильник
был! Двумя-тремя тихими кроткими словами мог на путь покая-
ния и спасения наставить. Грешим много, да не всегда зрим
грехи свои, а перед таким старцем душа сама открывается.
Привезла батюшке муки и яблок, а он тут же велел все раз-
дать. Не зря о нем говорили, что живет Святым Духом. Утешил
он меня сильно. Мир и любовь сошли в душу. На всю жизнь за-
помнила его слова: «Обязательно молись за врагов. Если не мо-
лишься, то будто в огонь керосин льешь — пламя все больше и
больше разгорается... Всегда и за все, даже за скорби, благодари
Господа и Пресвятую Богородицу».
В конце беседы отец Серафим спросил: «А ты знаешь, как
меня зовут?» «Конечно», — отвечаю. «Тогда молись за меня, а по
кончине моей ходи на могилку. Разговаривай, как с живым, и все
у тебя устроится». После этого благословил и поцеловал меня в
голову. Сердце мое затрепетало от радости и показалось мне,
будто слышу я ангельское пение. Назад как на крыльях летела...
По сей день молюсь великому старцу и живу его благослове-
нием. Все дела управляются. Дома с фотокарточкой разговари-
ваю, а когда на могилку приезжаю, то, буквально, исцеляюсь.
Иду обратно и никаких болезней не чувствую, а в душе все та же
радость, свет и благодать.

196
«Батюшка благословил меня
на всю жизнь»

С величайшим благоговением и тихой радостью вспоминает


об отце Серафиме Полина Алексеевна Набатова. Она свято
верит в его небесное предстательство. Ведь еще при земной
жизни старца обрела Полина Алексеевна по его молитвам осо-
бое покровительство Самой Пресвятой Богородицы.
...Моя мама была человеком необыкновенно крепкой веры.
Ее сердце пламенело любовью ко Господу, Пречистой Его Мате-
ри и святым угодникам Божиим. Искорки этой благодатной
любви заронила и в мою детскую душу, но возгорелись они по-
настоящему только после встреч с вырицким старцем.
В предвоенные годы наша семья ютилась в сырой и неудоб-
ной квартире на первом этаже дома неподалеку от Тучкова
моста. С Божией помощью нам удалось временно обрести кров
в более удобной квартире на втором этаже того же дома. Там
пережили мы всю блокаду. После войны встал вопрос о нашем
выселении. Оставалось уповать только на Господа. Мы посеща-
ли тогда Князь-Владимирский собор, и многие верующие посо-
ветовали маме обратиться за молитвенной помощью к отцу Се-
рафиму.
В начале 1946 года мы отправились в Вырицу. Невозможно
описать то, что мы пережили, когда вошли в келлию батюшки.
Безусловно, славный подвижник прозревал чистое сердце мамы
и ее любовь к Божественному. В разговоре, касавшемся наших
земных нестроений, старец лишь кратко обмолвился: «Как
жили, так и будете жить. Молитесь, и все будет вам. Я тоже за вас
помолюсь». При расставании благословил нас и с ласковой
улыбкой сказал мне: «Еще ведь придешь к батюшке Серафи-
му...»
Вскоре, по молитвам великого старца, Господь явил Свою
милость—жилплощадь, которую мы занимали временно, пере-
шла в наше постоянное пользование. Однако, явилась новая
скорбь. Из эвакуации приехала моя старшая сестра Валентина с
ребенком, попавшая в очень тяжелое положение. Беда следовала
за бедой—в годы войны пропал без вести ее муж, морской офи-

197
цер, а она утеряла в начале блокады все свои документы. Жила
она, как говорят, на птичьих правах, между небом и землею. Но-
чевала у нас на полу, не могла получить продовольственных кар-
точек, ни устроиться на работу. Куда только она ни обращалась!
В то время была очень большая неразбериха во многих учрежде-
ниях, и нигде она не могла ничего доказать. Вновь оставалось на-
деяться только на небесную помощь.
Поехали мы с сестрой к дорогому батюшке Серафиму. При-
нял он нас с радостью, как самых родных людей. Со слезами по-
ведала сестра старцу о своих бедах и попросила его молитвенно-
го заступления. Выслушав ее, батюшка уверенно сказал: «Мо-
лись Матери Божией! Уныние отбрось — и муж будет, и
квартира будет!» Меня великий старец благословил обязательно
приехать к нему еще раз.
Вернувшись в город, мы всей семьей слезно просили о помо-
щи Пречистую Деву. Только, что могли наши немощные молит-
вы?! Конечно же, устроилось все через молитвенное предста-
тельство отца Серафима, прошения которого воистину достига-
ли небес. Через несколько дней поздним вечером в нашей
квартире раздался звонок — вернулся муж Валентины, которо-
го, как оказалось, перебросили к новому месту службы. Вскоре
они уехали в Севастополь. В мире и благополучии прожили
потом долгие годы.
Наконец-то настал долгожданный день, когда я отправилась
к милому батюшке не для того, чтобы испросить помощи в
каких-то земных делах, а чтобы просто увидеть его, услышать
его теплые, мудрые слова и получить его святое благословение
на дальнейшую жизнь. Так узнала я о себе волю Божию. Эту
встречу я никогда не забуду! Какая у него в келлии была благо-
дать! Дивный старец указал мне на необычный образ Пресвятой
Богородицы, который доныне ношу я в своем сердце — словно
столп пурпурного пламени, вырвавшийся из невесомого облач-
ка, плывущего средь златых небес, возвышалась Богоматерь.
Благоговейно и бережно поддерживала Она восседающего у Нее
на руках Предвечного Младенца. Десницею Сын Божий посы-
лал благословение, в другой Его руке покоилась держава, увен-
чанная крестом—знак Его Вседержительства. Это была Валаам-

198
ская икона Божией Матери. Когда я внимательно вгляделась в
образ, батюшка промолвил: «Вот твоя Небесная Покровитель-
ница. Молись ей, и все будет, как надо». После этого великий по-
движник особенно торжественно благословил меня и сказал:
«Ты должна всем сердцем полюбить Ее и всю жизнь только на
Нее надеяться. Только Она будет тебе истинной матерью, никто,
как Она, никогда не будет любить тебя...»
Конечно, не сразу поняла я всю глубину слов отца Серафи-
ма — мне было тогда двадцать лет. Только мало-помалу рожда-
лось в душе моей то должное почитание Богоматери, которое
можем мы оказывать Ей в меру своей немощи. Честнейшая Хе-
рувим и славнейшая Серафим, усыновившая весь род челове-
ческий по велению Сына Своего, видит каждую нашу слезу, слы-
шит каждое наше сердечное воздыхание. Она день и ночь мо-
лится за нас, и нет в человеческих языках слов, которыми могли
бы мы достойно воспеть Ее всемилостивое попечение о нас,
грешных!
Батюшка привязал мой ум к мыслям о Богоматери; он сделал
так, чтобы я воистину всем сердцем полюбила Ее. Пришло
время, когда я поняла, что Небесная Игумения Валаамской оби-
тели — моя единственная надежда и в этом веке, и в будущем.
Перед блаженной кончиной великого подвижника я еще раз
сподобилась получить его благословение. Тогда батюшка благо-
словил меня на всю жизнь. Были в ней, конечно, многие искуше-
ния, но хранили меня молитвы Пресвятой Богородицы и благо-
словение вырицкого старца. Немало было предложений о заму-
жестве и нелегко было порою от них отказаться, но все-таки всю
жизнь прожила я при Господе по слову отца Серафима.
Многих своих духовных друзей привела я к чудотворной мо-
гилке незабвенного старца. Там каждый по вере получает проси-
мое. Поездки в Вырицу несут очищение и радость.Ни за что не
переживаешь, когда знаешь, что находишься под молитвенным
покровом Пресвятой Богородицы и батюшки Серафима!

199
«Я всегда молился о здравии болящего
отца Серафима...»

Галина Матвеевна Иванова всего один раз видела вырицкого


подвижника, но эта встреча определила ее дальнейшую жизнь.
...С моей бабушкой, Марией Федоровной Ефимовой, мы
приехали к старцу в конце февраля 1946 года. Для нашей семьи
это было неимоверно тяжелое время. В годы войны без вести
пропал мой отец, бабушка не могла работать по болезни, а меня
никуда не брали, ибо мне еще не было 16 лет, и я не имела пас-
порта. Кормилицей была мама, ей приходилось трудиться в поте
лица, чтобы заработать нам на кусок хлеба. Добрые люди посо-
ветовали обратиться за помощью к отцу Серафиму.
Ехали мы к батюшке с молитвой и надеждой. У домика отца
Серафима было полным-полно народа. Все с волнением и упо-
ванием ждали встречи со старцем. Наконец подошла и наша
очередь...
Вот и келлия батюшки. Как описать словами то, что сразу
вошло в наши сердца?! Это был воистину святой лик. Я увидела
перед собою живую икону. Как ласково и тепло он встретил нас!
Вмиг стало радостно и спокойно на душе. Во взгляде отца Сера-
фима было что-то бесконечно родное и отеческое. Батюшка не-
долго посмотрел на меня и промолвил, сразу назвав по имени:
«Вот и девица питерская, Галинушка, ко мне пришла! Ты у меня
первый и последний раз. Подойди, я благословлю тебя». Всей
душой потянулась я к старцу. Он благословил меня и сказал: «С
этим благословением я даю тебе счастье. Знаю, что тебе никак не
устроиться на службу. Приготовь все свои документы — завтра
к тебе придут, и ты получишь хорошую работу. А еще я хочу дать
тебе поручение: после моей кончины придет время, когда ты
встретишься с нашим Высокопреосвященным Митрополитом
Григорием. Напомни ему обо мне — пусть помолится и поло-
жит поклончик за убогого Серафима...» Еще батюшка сказал
мне, что я буду петь в хоре Никольского кафедрального собора.
Затем к старцу обратилась бабушка: «Отец Серафим! Я,
грешница, давно уже не могу поститься. Все эти годы мы голо-
дали, и по сей день мне все хочется есть. Просто горе какое-то —

200
хоть дров, да наемся!» Батюшка, как и ко мне, обратился к ба-
бушке по имени (хотя мы не успели назвать себя): «Мария! Сей-
час тебе и не надо поститься. Придет времечко, когда будет вдо-
воль и мяса, и рыбы. Вот тогда уж, будь любезна, посты соблю-
дай». Еще бабушка посетовала, что наши родные ведут далеко не
праведный образ жизни, на что отец Серафим сказал: «Ничего,
ничего, исправятся с Божией помощью. Вот вам святая водич-
ка, — давайте им понемногу, а я по силе своей молиться за них
буду...» Записал батюшка имена наших родных в свой помянни-
чек, благословил нас на дорогу и дал гостинцев: пряников, кон-
фет и яблок. Вышли мы от него — в душе тишина и свет...
На следующий день к нам пришла знакомая моей бабушки
Евдокия Степановна и сказала, что нашла мне место на военной
картографической фабрике. Меня сразу оформили на работу,
как и предсказал отец Серафим.
Сбылись и другие его слова. Со временем я стала певчей Ни-
кольского кафедрального собора. После блаженной кончины
батюшки Господь, действительно, сподобил меня быть на при-
еме у Владыки Григория (Чукова). Тогда я сказала ему: «Ваше
Высокопреосвященство! Вырицкий старец, иеросхимонах Се-
рафим завещал мне напомнить Вам о нем». На это Митрополит
ответил: «Я всегда молился о здравии болящего отца Серафима,
и теперь постоянно поминаю его светлое имя!»...
По молитвенному предстательству старца избавились от
дурных привычек и наши родные. Ох, как нелегко было им это
сделать, но, с Божией помощью, они потихоньку изменили свою
жизнь. Я являюсь свидетельницей всему описанному. Это —
сущая правда, которую я изложила перед лицом Единого Госпо-
да, и готова подписаться под каждым словом...

«И обязательно повенчаться!»

Елизавета Тихоновна Минчук—прихожанка церкви Воскре-


сения Христова (у Варшавского вокзала). Дорогу к храму обрела
она после встречи с незабвенным вырицким старцем.

201
... В молодости моей близкой подругой была Зоя Сошальская,
которую впоследствии отец Серафим благословил на монашес-
кий подвиг.
Наша семья была верующей, но не глубоко воцерковленной.
В доме были иконы, и мы молились своими словами. В большие
праздники посещали храм Божий, ставили свечи и, как могли,
возносили ко Господу свои прошения. В скорбях и болезнях
также всегда обращались к небесному предстательству Пресвя-
той Богородицы и святых угодников Божиих.
В 30-е годы я познакомилась с военным летчиком, которому
пришлось служить в разных уголках России, и мы долгие годы
вели переписку. Пришло время, когда стали помышлять и о же-
нитьбе, но началась война. После ее окончания он нашел меня и,
казалось, что все устроится. Однако, не суждено было сбыться
моим надеждам. Однажды мой знакомый позвонил мне и ска-
зал, что не может прийти на свидание. С этого дня начались мои
скорби. Он стал избегать меня. В дальнейшем оказалось, что он
нашел другую женщину и женился на ней.
В то время шли дни Великого Поста, и я после работы посто-
янно ходила к часовне блаженной Ксении. Рабочий день закан-
чивался довольно поздно, и к моему приходу часовня была уже
закрыта. Обычно я смиренно вставала около входа и горячо мо-
лилась нашей небесной покровительнице. Однажды дверь от-
крылась, и служительница впустила меня приложиться ко свя-
тыне. На прощание эта женщина подарила мне большую ярко-
красную розу. Приняла я этот дар, как милость Божию, и в моей
душе затеплилась какая-то надежда.
Однако, переживания не оставляли меня, и я поделилась
своим горем с Зоей Сошальской. Она тут же сказала: «Поезжай к
батюшке в Вырицу, и все у тебя наладится».
Очень хорошо помню момент встречи с великим подвижни-
ком. Когда я вошла в келлию, старец полулежал на маленькой
кроватке. Худенький, словно мощи из белого мрамора. Лик —
ангельский. Но более всего поразили меня его глаза—я увидела
два огромных лучистых василька! Неземной свет, неземная кра-
сота. Сейчас я могу сказать, что подобное впечатление, вероят-
но, испытывали в свое время люди, глядя на живой лик препо-

202
добного Серафима Саровского. На одной из его чудесных икон
я вновь встретила те же самые дивные глаза и поймала себя на
мысли, что вижу сияющие очи отца Серафима Вырицкого...
Как вести себя с батюшкой я не знала, но сразу же будто кто-
то поставил меня на колени. Я ничего не рассказывала о себе
старцу, да и не могла этого сделать из-за нахлынувших на меня
ощущений. Он первым начал с вопроса: «Ты за маму молишь-
ся?» Тогда я часто забывала молиться за ближних, и батюшка,
как бы невзначай, напомнил мне об этом. Затем он, вдруг, про-
изнес: «Развод будет стоить две тысячи!» Повторив эту фразу
еще раз, добавил: «И обязательно повенчаться!» Ласково по-
смотрев на меня, благословил.
Тихая радость охватила все мое существо. Очень ярко я ощу-
тила, что нашла крепкую опору в жизни, и что отец Серафим
всегда защитит меня. Ушли все печали. Как благодарна я Госпо-
ду за то, что испытала тогда! От обычного человека такое не по-
лучишь...
Вскоре после этой поездки приснился мне сон: иду я по боль-
шой дороге, а вдоль нее тянется глубокая канава. На другой сто-
роне канавы появляется огромный волк. Он смотрит на меня го-
рящими глазами и вот-вот прыгнет... Я изо всех сил закричала:
«Батюшка отец Серафим! Спаси меня!» Видение тут же исчезло,
и я проснулась. Так поняла я, что вырицкий старец навсегда стал
моим помощником и покровителем. Часто я мысленно обраща-
лась к нему в скорбях, и после этого всегда приходило все то же
успокоение.
Работала я в одном из проектных институтов города и давно
симпатизировала одному из своих сослуживцев, Ивану Гераси-
мовичу Минчуку. Со временем поняла, что полюбила его. Иван
был женат, но случилось так, что его семейная жизнь дала тре-
щину. Иван Герасимович с женой решили расстаться, и мы
стали с ним встречаться. Вскоре он развелся, и мы, по обоюдно-
му согласию, обвенчались. Счастливо прожили долгую супру-
жескую жизнь. Сбылось все по слову вырицкого старца.
Светлая память об отце Серафиме — бесценна для моей
Души. Привела я к нему и свою дочь — она постоянно навещает
чудотворную могилку батюшки. Твердо верую, что во всех не-

203
взгодах и печалях он всегда поможет нам, успокоит, исцелит
скорбящие души и помолится за нас у Престола Божия...

«Нравится мне этот мальчик!»

Александр Альбертович Савич родился в 1936 году. По спе-


циальности — инженер-гидролог. Почти четверть века зани-
мался изыскательской работой. Изъездил едва ли не всю страну.
Не без его усилий пролегли по своим трассам сотни километров
автомобильных и железных дорог, линий электропередач, рас-
кинулись жилые поселки, обустроились месторождения полез-
ных ископаемых. С детских лет Александр Альбертович нахо-
дится в молитвенном общении с отцом Серафимом Вырицким,
всегда испрашивая благословения и молитв великого старца на
всякое начинание.
...В отроческом возрасте мне выпало счастье встречаться с
отцом Серафимом в доме на Майском проспекте. Этим общени-
ем я обязан своей тете, Александре Михайловне Савич, которая
была духовной дочерью вырицкого старца. Тетя близко и хоро-
шо знала родных батюшки Серафима, его келейницу матушку
Серафиму (в миру А. П. Морозову) и протоиерея Алексия Ки-
бардина.
Моя первая встреча с отцом Серафимом состоялась зимою
1946-1947 годов. Было мне тогда десять с половиной лет. Я рос
очень болезненным мальчиком. Из эвакуации вернулся в Ле-
нинград в крайне истощенном состоянии, с пороком сердца и
очень неустойчивой нервной системой. Все приходили в ужас,
когда я раздевался — строение костей можно было изучать, как
на скелете. Я часто и тяжело болел. Во время болезней метался по
ночам в бессознательном состоянии. Врачи оценивали мое здо-
ровье примерно такими словами: «Если он будет избегать каких-
либо нагрузок, то, может быть, доживет даже до 40 лет...» Моя
физическая неполноценность вызывала, естественно, ущерб-
ность нравственную. В семье и среди знакомых я вел себя безоб-
разно — кривлялся, дерзил, передразнивал людей. А среди
сверстников чувствовал себя неуютно.

204
По дороге к дому отца Серафима Александра Михайловна
сказала мне, что я должен преклонить колени перед старцем. Я,
конечно, наотрез отказался делать это, и вообще вел себя так,
будто бы делаю своей тете одолжение. Но когда мы вошли в кел-
лию батюшки, я был совершенно потрясен тем, что очень ясно
ощутил свет, исходящий из глаз его и как будто наполняющий
меня. Это ощущение было настолько сильным и запоминаю-
щимся, твердо запечатлевшимся в памяти, что и сейчас, когда я
смотрю на фотографию отца Серафима, мне кажется, что я вижу
эти лучи дивного света, исходящие из бесконечно добрых глаз
великого старца.
Едва я приблизился к диванчику, на котором полулежал ба-
тюшка, как он тут же предложил мне (а не тете) присесть на стул.
Я сразу понял, что отец Серафим имеет представление о состо-
явшемся по дороге разговоре... Я тут же опустился на колени и
получил благословение. Старец очень ласково поговорил со
мною, а тете сказал: «Нравится мне этот мальчик!»
Меня наполнило ощущение необыкновенной радости и
любви ко всему миру, не покидавшее меня и во время обратной
дороги, весь остаток дня и в течение последующих дней. Это
ощущение светлого праздника появляется и сейчас, когда я про-
хожу по Коммунальному проспекту Вырицы.
В 1946 году молитвами вырицкого старца Александра Ми-
хайловна защитила диссертацию и стала кандидатом медицин-
ских наук (не имея высшего образования!). С 1947 года, желая
постоянно находиться вблизи любимого батюшки, она снимала
круглогодично маленькую комнату, выходящую окном в лес, на
втором этаже того же дома, где снимал несколько комнат и отец
Серафим. В то время этот дом на Майском проспекте имел
номер 41 (сейчас номер 39). Хозяйкой дома была Лидия Григо-
рьевна Ефимова. Еще, в этом же доме, на втором этаже снимала
комнату Наталья Матвеевна с дочерью Ларисой.
Часть лета 1947 года и все лето 1948 года я провел в этом доме.
Там же я проводил зимние и весенние каникулы (будучи канди-
датом медицинских наук, моя тетя вела прием больных только
три раза в неделю, а остальное время находилась в Вырице, при
батюшке).

205
Хорошо помню, что ежедневно в приемной отца Серафима
(вход в которую был через правый флигель дома) собирались де-
сятки человек. Люди приходили и уходили на протяжении всего
дня. Батюшка не всегда мог принять всех посетителей, но запи-
сочки матушка Серафима принимала у каждого. Отец Серафим
знал, кто находится у него в приемной и часто говорил, чтобы те
или иные люди прошли к нему. Поэтому посетители сразу не
уходили в надежде на то, что будут приняты.
По-моему, отец Серафим принимал почти всех посетителей.
В частности, люди, которых приводила моя тетя, всегда попада-
ли старцу (хотя, может, и не в тот же день). Обычно попадали
к старцу и посетители, прибывшие издалека, но бывало, что им
приходилось подождать один-два дня. В этих случаях матушка
Серафима направляла их переночевать к верующим людям.
В некоторые дни к батюшке устремлялся буквально нескончае-
мый людской поток. Тогда многие посетители сначала ожидали
своей очереди на улице возле калитки, а уже затем келейница
проводила их в приемную.
Постоянно находясь около дома, я ежедневно видел, как
люди шли от отца Серафима с радостными, просветленными
лицами. Многие рассказы посетивших великого подвижника
счастливцев слышала моя тетя, многое пересказывала ей матуш-
ка Серафима. Большому числу людей он давал надежду, предре-
кая возвращение близких (часто тех, кого считали погибшими)
или положительные изменения в жизни (которые достигались
молитвами отца Серафима). Запомнились мне также многочис-
ленные случаи исцелений, которые получали люди от Господа
по молитвам старца. Очень хорошо помню и приезд летом 1948
года митрополита Крутицкого и Коломенского Николая (Яру-
шевича). Владыка Николай подъехал к дому на правительствен-
ной автомашине и долго был у отца Серафима. В этот день моя
тетя сподобилась получить архипастырское благословение вид-
нейшего русского иерарха...
По молитвам батюшки Серафима произошло восстановле-
ние моего здоровья. А предшествовало этому следующее. После
первого посещения старца у меня по всему телу стали возникать
большие нарывы, которые прорывались с выделением значи-

206
тельного количества гноя. Я ходил весь в бинтах и ихтиоловой
мази, но болезненным состоянием фурункулез не сопровождал-
ся, и я даже посещал школу. Так продолжалось около двух меся-
цев. Очевидно, при этом вышли из организма какие-то внутрен-
ние болезни.
С тех пор я на здоровье не жалуюсь. Быстро окрепнув, я стал
в свободное время много играть в футбол, а в плавании даже до-
стиг разрядных нормативов того времени. Соответственно нор-
мализовалось и мое поведение — у меня появилось много дру-
зей, в том числе и очень близких.
Главнейшим же следствием самого первого посещения отца
Серафима оказалось то, что я в тот же день твердо и на всю жизнь
стал верующим православным человеком (до этого меня одоле-
вали сомнения, вызванные противоречиями религиозного вос-
питания в семье и атеистического—в школе). За эту теплую веру
и за возвращенное мне телесное здравие мы с Александрой Ми-
хайловной благодарили Господа в присутствии отца Серафима
во время последующих моих встреч с батюшкой.
Общение с вырицким старцем наложило отпечаток на всю
мою дальнейшую жизнь. В детстве я очень боялся потерять
маму, которая была чрезвычайно болезненным человеком.
Вскоре, по совершенно непонятной причине, я почему-то
решил, что моя мама не умрет до тех пор, пока я буду приносить
мысленную благодарность отцу Серафиму за ее здоровье, и во-
обще за то, что жизнь прекрасна во всех ее проявлениях. Со вре-
менем эта, казалось бы, детская фантазия, вошла в привычку. Но
вряд ли можно объяснить простым совпадением тот факт, что
мама дожила до девяносто шести с половиной лет и скончалась
лишь после того, как я перестал молиться о продлении ее дней,
видя, что земная жизнь теперь причиняет ей невыносимые стра-
дания (она уже не могла вставать с постели, испытывала силь-
нейшие боли во всем теле, утратила зрение и слух, страдала об-
ширной водянкой и рядом других неисцелимых заболева-
ний).
Помогали мне молитвенные обращения к отцу Серафиму и
во время трудов на благо Отечества. Дважды мне пришлось воз-
главлять длительные экспедиции в непроходимых лесах Восточ-

207
ной Сибири, вдали от всяческого жилья. Перед отъездом я при-
ходил на могилку батюшки Серафима и просил благословения и
помощи. Обе экспедиции завершились успешно, хотя труднос-
ти приходилось преодолевать огромные, работая без выходных
и — от темна до темна, порою на пределе сил. Я понимаю, что
эти испытания были ниспосланы мне во благо, для духовного
продвижения и внутреннего совершенствования, воспитывали
истинную любовь к ближним и приучали к заботе о них.
В третий раз, несмотря на мои протесты, я был назначен на-
чальником экспедиции, заранее обреченной на неудачу, ибо за-
вершать работы предстояло глубокой зимою. Перед самым отъ-
ездом, в жаркое летнее время, я внезапно заболел сильной анги-
ной с тяжелыми осложнениями (впервые за двадцать лет), и
экспедицию возглавил другой человек. Для меня по выздоров-
лении нашлась иная работа, а экспедиция завершилась полным
провалом...
Благодарность, которую я испытываю к батюшке Серафиму,
словами описать вряд ли возможно. Случаев его благодатной
помощи и чудесных наставлений, которые я получаю в течение
всей моей жизни, как и многие мои родные—бесконечное мно-
жество. Мы постоянно ощущали и ощущаем, что вырицкий ста-
рец где-то очень близко от нас. Слава Богу за все!

«Ты еще и институт закончишь...»


На месте земного упокоения вырицкого старца часто можно
встретить Елену Алексеевну Иванову. «Вот уже более пятидесяти
лет всякое свое дело я освящаю благословением батюшки Сера-
фима, — говорит она с несомненною верою, — без него мне
никак нельзя. Всю жизнь прожила я по молитвам великого по-
движника». В словах Елены Алексеевны незыблемое спокойст-
вие и твердая уверенность в том, что отец Серафим никогда не
оставляет обращающихся к нему за небесным заступлением и
помощью.
...В 1937 году, когда мне было семь лет, расстреляли моего
папу, а маму тогда же выслали на соляные промыслы в район
озера Баскунчак. Остались мы вдвоем с братом, который был

208
старше меня на пять лет. Пришлось нам скитаться по родствен-
никам. Москва, Коломна, Великие Луки, Харьков, Вятка — вот
география тех мест, где прошли годы моего детства. Только
после войны смогла я вернуться к бабушке в Питер. Вскоре при-
ехала и мама. Положение наше было весьма нелегким, и так хо-
телось найти в жизни какую-то опору.
Мать моего дяди, Варвара Антоновна, была очень верующим
человеком, и через нее Господь привел нас к батюшке Серафиму.
Первый раз мы приехали в Вырицу в 1946 году. Очень боя-
лись, — а вдруг старец не примет, — но милость Божия не оста-
вила скорбящих.
Тогда отец Серафим необыкновенно утешил нас. В душу
пришло спокойствие. Батюшка говорил просто, но в этих словах
было столько доброты и любви, что они проникали в самое серд-
це. Казалось, что рядом со старцем даже дышится легче, чем в
иных местах. На прощание отец Серафим благословил и велел
матушке Серафиме угостить нас чаем. Ехали назад окрыленные,
с надеждой на лучшее. С тех пор уверенность в будущем уже не
оставляла нас.
Однажды мы поехали к батюшке с нашим дядей Николаем
Андреевичем. Надо сказать, что дядя Николай был неисправи-
мым маловером и резким на язык человеком. По дороге от стан-
ции он все подшучивал да посмеивался. Неподалеку от домика
отца Серафима мы неожиданно заблудились в небольшом со-
снячке. Долго-долго мы в нем крутились и никак не могли выйти
в нужном направлении. Вдруг как-то повернулись и оказались у
самого домика.
Старец, весело улыбаясь, встретил нас со словами: «Ну, как
дошли? Не заблудились?» И, взглянув на Николая Андреевича,
ласково сказал: «Вот так-то, милый...» Обаяние батюшки было
настолько велико, что с тех пор наш дядя стал другим человеком.
Он полностью изменил отношение к вере и начал серьезно заду-
мываться над своей жизнью. Так одна только встреча с отцом
Серафимом перевернула все сознание Николая Андреевича...
Когда мне исполнилось 16 лет, я решила поступать в техни-
кум, но очень боялась, что не сдам экзамены. Было это в 1947
году. Поехала за благословением к отцу Серафиму. Жили мы

209
тогда бедно, и я втайне мечтала иметь туфельки на каблучке, но
не решалась попросить об этом маму.
Как всегда, батюшка с любовью принял меня. Я только при-
села около него, не успев ничего сказать, как старец с теплом про-
молвил: «А как ты думаешь, хороший у тебя характер?» И сам же
ответил: «Конечно, хороший! Поступишь, поступишь в техни-
кум, а мама тебе туфельки купит...» Потом добавил: «Ты еще и
институт закончишь...» В ту пору я и не думала о высшем обра-
зовании. Так старец благословил меня на всю жизнь.
Какая теплота вошла в сердце, как было хорошо тогда рядом
с милым батюшкой! Я могла обо всем спросить отца Серафима,
и на все получить мудрый ответ...
Через год после окончания техникума я поступила на заочное
отделение Кораблестроительного института, но на пятом курсе
мне пришлось оставить учебу по семейным обстоятельствам. Я
вышла замуж, и у меня родилась дочь, которая была очень сла-
бой и болезненной девочкой. Немало пришлось отдать сил,
чтобы поднять ее на ноги. О продолжении образования не при-
ходилось тогда и помышлять...
Прошло двадцать лет. Я работала инженером в одном из на-
учно-исследовательских институтов Петербурга. Неожиданно
руководство предложило мне подумать о дальнейшей учебе. Как
это было непросто! У меня была семья, тяжело болела мама, да и
работа была нелегкой и ответственной. Однако, Господь судил
по-иному. Прежде всего, нашлись в ВУЗе все мои документы, и
меня восстановили сразу на 4-м курсе. Несмотря на все труднос-
ти, я два года занималась вечерами, успешно защитила диплом
и получила повышение по службе. Мне было тогда 45 лет. Не
чудо ли это?! Все по молитвам батюшки Серафима. Господь не
посрамил его слов...

«Сейчас мы тебя вылечим»

Клавдия Ивановна Печковская живет в Вырице и бывает на


могилке отца Серафима почти каждый день. С именем батюшки
связаны многие ее воспоминания.

210
...Когда я впервые вошла в келлию старца он поразил меня
своим аскетическим видом — худенький, но необыкновенно
бодрый, с теплым любящим взглядом сияющих глаз. Я сразу по-
чувствовала необычайное душевное облегчение. Любовь, исхо-
дившая от батюшки, как бы изливалась на все окружающее.
Во время войны я получила сильное ранение в голову, и меня
мучали непрестанные головные боли. Врачи ничем не могли по-
мочь. Отец Серафим сказал: «Подойди поближе, сейчас мы тебя
вылечим». Он накрыл мне голову епитрахилью и возложил на
меня руки. С тех пор я не знаю, что такое головная боль.
Однажды я поведала батюшке, что хочу выйти замуж. Он
благословил меня, но предупредил: «Повенчаетесь — будете
жить...» С мужем мы оформили только гражданский брак и не
выполнили завета старца. Пришло время, когда я осталась одна
с двумя детьми—Господь развел за невыполнение послушания.
Тогда еще раз я поняла, что без Божиего благословения все чело-
веческие начинания — ничто...
Отец Серафим обладал многими дарованиями. В нем была
необыкновенная благодатная сила. Мне посчастливилось не-
однократно быть свидетельницей ее проявления.
Сразу после войны моя подруга обратилась к старцу со слова-
ми: «Муж пропал без вести. Как мне за него молиться?» «Молись
о здравии, скоро он вернется из плена», — ответил батюшка.
Действительно, через недолгое время пришел ее муж, побывав-
ший в плену в Австрии.
Многие в Вырице помнят невероятный случай, когда по мо-
литвам отца Серафима заговорила немая девочка. Батюшка исце-
лил от ряда заболеваний и мою престарелую маму. Тогда он также
накрыл ее епитрахилью и, возложив руки на главу болящей, ска-
зал: «Сойдут с тебя все грехи, и пройдут тогда все болезни».
Хорошо помню, как отец Серафим говорил нам: «Вы моли-
тесь обо мне, и я за Вас помолюсь, попрошу у Господа...», «Небо,
как шатер, — говорил старец, — придет время, когда оно откро-
ется».
Вот идет мне уже восьмой десяток, но только не так давно я
поняла, что нет у меня никого ближе, чем батюшка Серафим...

211
«Она родится в первый день
нового года»
Нина Егоровна Кароль родилась в Латвии в 1948 году. Своим
появлением на свет она обязана молитвам вырицкого старца.
...С именем отца Серафима в нашей семье связаны многие
воспоминания. По молитвам батюшки у наших близких родст-
венников получила исцеление от гангрены десятилетняя дочь, а
моей тете, находившейся в тяжелой ситуации, старец помог с
трудоустройством. Однажды наступил момент, когда обстоя-
тельства заставили обратиться за помощью к великому подвиж-
нику и моих родителей.
Отца, находившегося в рядах Вооруженных сил на террито-
рии Латвии, в 1944 году направили на партийную работу. Он за-
нимался организацией колхозов в Прибалтике. В ту пору там
было очень неспокойно — шла настоящая партизанская война.
Зеленые, или лесные братья, не принявшие новую власть, воору-
женным путем пытались изменить ход событий. Они нападали
на сельских активистов, занимались грабежами, поджогами,
взрывали технику. На дорогах было очень опасно, а папе часто
приходилось выезжать по делам службы в районы. Шли беско-
нечные перестрелки, и жизнь моего отца постоянно находилась
под угрозой. Мама очень волновалась за его судьбу и не находила
себе места во время его отъездов. Родители хотели иметь детей,
однако, в течение нескольких лет не было на то воли Божией, и
они сильно сокрушались по этому поводу.
Надо сказать, что отец, будучи членом КПСС и, занимая от-
ветственные посты, тайно веровал и молился. У нас в доме всегда
были иконы и богослужебные книги. Мама же была тогда откро-
венной безбожницей. Не исключено, что такое положение было
одной из причин ее бесплодия.
Наши родные жили в Петербурге, и одна из подруг моей тети
была духовной дочерью отца Серафима. Однажды, когда мои
родители находились в отпуске в городе на Неве, она посовето-
вала им обратиться к вырицкому старцу и сказала, что по его мо-
литвам Господь обязательно убережет папу от гибели и пошлет
ребенка. Через некоторое время, вернувшись из Вырицы, она

212
сказала, что батюшка уже молится за них и благословил их к нему
приехать.
Весной 1947 года родители отправились к старцу. Прежде
всего их поразил аскетический вид отца Серафима и тот дух не-
изреченной любви и доброты, который от него исходил. Они
даже не успели представиться, как батюшка с ласковой улыбкой
произнес: «А, Наташенька ко мне из Латвии приехала! Ну, рас-
сказывай, рассказывай...» Впервые что-то открылось у мамы в
сердце и она полностью доверилась старцу. Были и слезы, была
и радость... Затем батюшка указал на образ святого великомуче-
ника Георгия Победоносца и обратился по имени к отцу: «Геор-
гий! Вот твой небесный покровитель, молись ему, и он обяза-
тельно поможет тебе». Родители помышляли тогда о переезде в
Питер, но великий подвижник, как бы читая их мысли, сказал:
«Живите в Латвии. Там сейчас будет лучше».
Ответил великий старец и на самый главный вопрос, кото-
рый тогда непрестанно волновал родителей: «У вас будет девоч-
ка. Она родится в первый день нового года. Будет счастливой и
будет хорошо учиться!»
Расставались родители с батюшкой, как с самым родным че-
ловеком. На прощание он благословил их на всю дальнейшую
жизнь.
Родилась я 1 января 1948 года, спустя 10 минут после боя ку-
рантов... Училась, на самом деле, всегда легко и закончила меди-
цинское училище. Со временем обрела семью, где царят мир и
благополучие.
Духовное воздействие, которое оказал на маму вырицкий
старец, было настолько мощным, что она стала глубоко верую-
щим человеком. Привела она к вере и меня. В нашей семье свято
почитают имя отца Серафима. Мама, буквально, преклоняется
перед его памятью — ежедневно поминает батюшку и просит у
него небесного заступления. Я часто размышляю о том, что
могло произойти, если бы Господь не послал родителям ту
встречу с блаженным старцем...

213
«Будто Христос тогда
моей души коснулся!»

Любовь Николаевна Сурова живет в Царском Селе. Регуляр-


но посещает она Вырицу. Неизгладимый след в ее душе оставила
единственная встреча с отцом Серафимом.
...В конце войны я получила извещение о гибели мужа. У меня
было двое детей и немалых трудов стоило поднимать их в то
время. Я никак не могла поверить, что осталась одна. Хотелось
думать, что это ошибка, и муж все-таки вернется. В Царском
Селе о великом вырицком старце знали очень хорошо — мно-
гим помог он в бедствиях с жильем, с трудоустройством, изле-
чил от тяжелых недугов. Знала я и бедных людей, которым отец
Серафим бескорыстно помогал деньгами... Главное же, что все
приезжали от батюшки успокоенными и одухотворенными.
В 1947 году мы поехали к отцу Серафиму с одной моей знако-
мой, у которой муж пропал без вести. Когда я увидела батюшку,
охватил меня благоговейный трепет, а в душе пронеслось: «Гос-
поди! Это же точно ангел с неба спустился!» Какое у него было
сияющее лицо! Старец сразу вызывал самое теплое доверие.
Первой заговорила моя спутница: «Батюшка! Мой супруг
погиб, хочу еще раз выйти замуж». Отец Серафим покачал голо-
вой и шутливо погрозил ей пальцем: «Я тебе выйду! Твой жив!
Вот вернется — будет тебе баня!» Мне же старец велел сесть к
нему поближе. Ни о чем не спрашивая, он сразу сказал: «Вот ты
не веришь, а твой муж погиб. Тебе надлежит выйти замуж, ведь
ухаживает за тобой хороший человек?» Батюшка взял меня за
левую руку и стал ее тихонько поглаживать. Будто Христос тогда
души моей коснулся!
На дорогу батюшка благословил нас и попросил за него мо-
литься. Как светло стало после этой встречи. Отец Серафим был
человеком необыкновенным—он воистину помогал всем и сло-
вом, и делом. Много раз душа моя рвалась еще повидаться с до-
рогим старцем, да, видно, не суждено мне было Господом. То ра-
ботала на двух работах, то дети болели... Когда, наконец, собра-
лась и подошла к начальнику, чтобы отпроситься, он мне
ответил: «Разве не знаешь, что батюшку вчера хоронили?!» Я не

214
могла найти себе места, сердце мое разрывалось в беззвучном
плаче. Как я укоряла себя тогда! Как переживала, что не сумела
вновь встретиться с милым-милым батюшкой. На следующий
день поехала на святую его могилку. Там охватило меня то же
дивное состояние, которое я испытала однажды в келлии по-
движника. Вернулись те ощущения, которые невозможно пере-
дать словами, вновь пришли в душу мир и любовь о Господе. Я
поняла, что старец не оставляет меня, недостойную, без внима-
ния и попечения.
И до сих пор постоянно езжу к нему. Незаметно управляются
все земные дела, улучшается здоровье. Но самое важное в том,
что по молитвам отца Серафима Господь дарует нам необыкно-
венную бодрость духа и надежду на спасение в жизни вечной.
Слава Богу за все!

«Будешь хорошо учиться»

История, которую рассказал Геннадий Николаевич Моро-


зов — одна из многих, свидетельствующих о великой силе бла-
гословения вырицкого старца.
...Иеросхимонаха Серафима Вырицкого мне посчастливи-
лось видеть в 1947 году, когда мне было десять лет. Эта встреча—
один из самых ярких эпизодов моей жизни.
Моя бабушка, Наталия Алексеевна Морозова, рано овдовев,
много работала и очень мучилась ногами. Она не раз ездила за
помощью к отцу Серафиму. Это всегда приносило ей облегче-
ние и давало силы «тянуть» на себе большую семью.
В одну из таких поездок она взяла меня с собой. Необходи-
мость в этом была настоятельная. Представьте себе послевоен-
ное голодное и холодное время, кругом беспризорщина. Учеба в
голову не шла совершенно. В первый класс в 1944 году я, практи-
чески, не ходил, но учиться все же было надо...
Помню, что у дома старца стояло много посетителей. Когда
подошла наша очередь, матушка пригласила войти в келлию, где
лежал отец Серафим. Он не дал нам сказать ни слова, а сразу сам
обратился ко мне с вопросом: «Что, учеба плохо дается? Иди,

215
возьми на столе конфетку — будешь хорошо учиться». После
этого благословил меня...
Слова старца оказались пророческими: незаметно я выпра-
вился в учебе, стал даже отличником. Закончил школу, техни-
кум, а затем институт. Везде был в числе первых...
Думаю, не меня одного наставил отец Серафим на путь ис-
тинный. За это вечная ему память и низкий поклон!

«ДЛЯ Господа неизлечимых болезней


не бывает!»
Елена Демидовна Кудрявцева — незаметная трудница
Свято-Иоанновского ставропигиального женского монастыря.
Здесь ежедневно можно увидеть ее на богослужениях, а в часы
между службами помогает она в меру сил своих в многоразлич-
ных хозяйственных делах. Беседуя с Еленой Демидовной, еще
раз убеждаешься и в том, что у Господа случайного ничего не бы-
вает...
...Родилась я в 1917 году в селе Архангельском Мышкинского
уезда Ярославской губернии. Родители мои были благочестивы-
ми христианами и отличались особым странноприимством.
Еще в раннем детстве я услышала от кого-то из странников уди-
вительную песню, которую затем очень любила напевать. Она
навсегда осталась в моей памяти:
«Он в Кронштадте был добрым пастырем
И наставником стада Божияу
Исцелял больных, питал алчущих,
И давал им всем кров-пристанище.
В Петрограде есть монастырь святой,
Иоанновский, что на Карповке...»
Тогда Карповка и Кронштадт были для меня понятиями
весьма абстрактными, а вот небесную славу праведного отца на-
шего Иоанна Кронштадтского не могли поглотить ни безбож-
ное время, ни пространство, отделявшие наше маленькое село
от столичного Питера. Милый образ батюшки Иоанна жил в ве-
рующих сердцах, из уст в уста передавались сказания о его под-
вигах и чудесах.

216
Видимо, по молитвам праведника, явил Господь чудо и на
мне — старшая сестра неожиданно вышла замуж за морского
офицера, служившего в Кронштадте, и в 1934 году я переехала к
ним на жительство. Так, шестнадцатилетней девушкой я оказа-
лась в тех местах, о которых с верой и любовью с детства пела моя
душа.
Вначале помогала сестре ухаживать за детьми, а в 1938 году
переехала в город, к брату и работала в педиатрической больни-
це имени Нила Федоровича Филатова. Жили мы на Петроград-
ской стороне, на улице Бармалеева. Неподалеку находился один
из немногих действующих тогда храмов, Князь-Владимирский
собор, который я с радостью посещала.
В городе на Неве провела я и все годы блокады. Когда, под за-
вывание фугасок и разрывы снарядов шла на дежурство или в
храм, то всегда думала: «Господи! На все святая Воля Твоя! Угод-
но будет Тебе — уцелею...» Богослужения в соборе равноапос-
тольного князя Владимира совершались ежедневно, а затем шли
бесконечные молебны и панихиды. Несмотря на все ужасы бло-
кады, храм почти всегда был заполнен. Помню, как замерзало
масло в лампадах, но горячая молитва согревала сердца людей.
Мы твердо верили в предстательство Пресвятой Богородицы и
святых угодников земли русской. С Божией помощью пережили
все — и голод, и холод, и бомбежки.
Как только было разорвано зловещее кольцо, я отправилась
на родину—там, вот уже 30 лет, пребывала на одре болезни дру-
гая моя сестра, Александра. Она была ровесницей века — роди-
лась в 1900 году, а в 1914 году её поразил тяжкий недуг. Сестра
заболела костным туберкулезом. Многие годы провела она в не-
выразимых мучениях. Иногда болезнь слегка затихала, но затем
вновь обострялась с невиданной силой. У Александры образова-
лось на правом бедре 11 открытых ран, шли обильные гнойные
выделения. Раны обрабатывали, бинтовали, становилось не-
много легче, однако, никакое лечение не могло ей помочь до-
конца. Боль, буквально, грызла сестру, изматывая последние
физические и нравственные силы. Все эти годы Шура практичес-
ки не спала. Порою она впадала в отчаяние и просила Господа,
чтобы Он скорее лишил ее жизни. Эти мучения мог понять толь-

217
ко тот человек, который сам пережил подобное. Наша мама, не-
задолго до своей кончины, завещала мне: «Лена! Ты Александру
не оставляй!»
Почти год пробыла я у сестры, а затем вернулась в Петроград.
Сразу пошла в Князь-Владимирский к отцу Филофею, чтобы по-
лучить благословение на трудоустройство. Он с радостью вос-
кликнул: «Слава Богу! Ты жива, приехала... На железной дороге
всегда требуется народ, обратись к Верочке Логиновой на Мос-
ковском вокзале». Когда я передала Верочке благословение отца
Филофея, она тут же повела меня к начальнику вокзала. И вновь
явил Господь на мне Свою велию милость. Недолго думая, на-
чальник сказал: «Завтра же выходи на работу!»—и распорядил-
ся, чтобы мне выдали продовольственные карточки.
Обустроившись в Питере, в 1946 году я перевезла к себе Алек-
сандру, чтобы уже постоянно за ней ухаживать. Как тяжело было
смотреть на ее бесконечные мучения! Ведь порою скорбеть за
ближних намного труднее, чем терпеть скорби собственные. Вот
тогда Бог и привел меня к отцу Серафиму.
Было это летом 1947 года. На Московском вокзале я работала
перронным контролером. Однажды во время дежурства подо-
шли ко мне носильщики и сказали, что по вокзалу ходит какой-
то старичок и спрашивает Лену. Когда я нашла его, то он обра-
тился ко мне с вопросом: «У вас есть сестра Шура?» ;
Как оказалось, этот человек много пострадал за веру и в нача-
ле 30-х годов был сослан богоборцами на Крайний Север. Только
после войны вернулся он к себе на родину в город Бежецк Твер-
ской губернии. Здесь узнал от своих земляков, которые ездили в
Вырицу, о великом духоносном старце и возгорелся желанием
побывать у отца Серафима, чтобы получить его благословение
на дальнейшую жизнь. В тайниках души своей мечтал старичок
обосноваться в городе святого апостола Петра. Незадолго до
того, некоторое время у наших родных в Бежецке жила Шура и
рассказала там, что я работаю на Московском вокзале. Так Гос-
подь привел старичка ко мне, а меня — к батюшке Серафиму.
После смены поехали к нам домой, а ранним утром отправи-
лись в Вырицу. Сколько там было народа! К домику на Майском
просто невозможно было подойти. Все писали батюшке запис-

218
ки — кто откуда и зачем приехал. Старичок и меня занес в свою
записочку. В голове у меня мелькнула мысль: «Ведь я же на рабо-
ту опоздаю, мне же сегодня в вечер на дежурство!» Не прошло и
получаса, как вдруг нас вызывают. В приемную вошли вдвоем, а
к батюшке Серафиму — по одному. Старичок почти тотчас
вышел — без долгих слов великий подвижник благословил его
вернуться на родину к детям: «Ну, с чего ты тут начнешь?»
Я вошла в келлию. Батюшка полулежал на небольшой крова-
ти в полной схиме—лицо сияющее, яркие голубые глаза, ласко-
вая, милующая улыбка. Сразу стало как-то особенно легко, меня
охватила воистину нечаянная радость. Ни о чем не хотелось
спрашивать, а только глядеть и глядеть на него. Сами собою на-
вернулись покаянные слезы. Отец Серафим тихо промолвил:
«Ну-с, откуда и зачем?» «Ярославская, из села Михаила Арханге-
ла», — пролепетала я, глотая набегающие слезы. «Так и я яро-
славский, — рыбинский!» — весело ответил батюшка. «Живу я с
сестрой, — продолжала я, — она очень больна, и болезнь у нее
неизлечимая». С несомненной верой старец произнес: «Для Гос-
пода неизлечимых болезней не бывает! Молиться надо!» Он за-
писал в свой помянник наши с сестрой имена и сказал: «Ну вот,
теперь я всегда поминать вас буду. И вы убогого Серафима не
забывайте». Потом многозначительно посмотрел на меня: «Бу-
дешь, будешь еще ко мне ходить...» После этого благословил и
проводил все той же ангельской улыбкой. Как рукой сняло все
мои скорби — на работу не шла, а на крыльях летела. Но только
потом поняла и осмыслила все, что тогда произошло.
Весной 1950 года, в годовщину кончины отца Серафима, у се-
стры неожиданно закрылись раны — затянулись тонкой кожи-
цей. Совершенно прекратились и боли, которые мучили Алек-
сандру долгих 36 лет. Дальнейшее обследование показало, что
она неизвестным образом исцелилась. Только тогда мы поняли,
что батюшка не оставляет нас своими молитвами и после пере-
хода к блаженной Вечности. Александра прожила еще 25 лет, как
совершенно здоровый человек, и скончалась в 1975 году.
В 1951 году у меня родился сын и о сменной работе на желез-
ной дороге помышлять уже не приходилось. В начале 1952 года
я стала подыскивать себе новое место службы, и здесь, по молит-

219
вам отца Серафима, Господь явил еще одно чудо. Как-то я шла
по улице профессора Попова и обратила внимание на вывеску:
«Ясли № 242 Петроградского района». Зашла, чтобы справиться
о вакансиях. Мне тут же предложили работу, но каково было мое
состояние, когда узнала я, что эти ясли ежегодно выезжают на
дачу в Вырицу! В течение 18 лет, вплоть до 1970 года, мы жили
все лето неподалеку от могилки незабвенного старца, могли по-
сещать ее и благодарить батюшку. Сколько слез мы пролили там
с сестрою! Сколько раз посещала там нас небесная радость! А ка-
кими благодатными всегда были богослужения в Казанском
храме — ведь там незримо служит и батюшка Серафим!
И доныне сподобляет меня Господь навещать могилку доро-
гого старца. Я вижу его живым, как в те далекие послевоенные
годы. И вновь уходит из сердца тяжесть, а на душе становится
спокойно и светло...

«Да не бойся, поступишь, поступишь!»


Раиса Алексеевна Лимонова одна из многих счастливых
людей, которых всю жизнь хранит благословение отца Серафи-
ма Вырицкого.
...Наша семья жила в Вырице до войны, а после ее начала^мы
оказались в блокадном городе. В 1947 году я закончила школу и
в начале лета поехала к батюшке Серафиму за благословением на
продолжение образования. Первый раз не попала — тогда к
старцу были колоссальные живые очереди. Около его дома
можно было встретить людей со всех уголков России. Посетите-
ли были самые разные: военные, люди интеллигентного вида,
старики, дети, молодежь. Стояли группами, сидели или проха-
живались по Майскому. Шли к батюшке люди с самыми живот-
репещущими вопросами, со своими бедами и скорбями, и всех
принимал любвеобильный старец.
Я попала к отцу Серафиму только на второй день. Когда
вошла к батюшке, он полулежал на подушках в монашеской
одежде, черная шапочка на голове. Встретил ласково улыбаясь,
очень приветливо. Было в нем что-то неземное и, в то же время,

220
отечески родное. Сразу прошла робость, стало легко и приятно.
Я попросила у старца благословения на учебу в техникуме. «А в
какой тебе хочется поступить?» — спросил отец Серафим. «В
электромашиностроительный, — ответила я, — да вот очень
боюсь, что не поступлю...» Батюшка вновь улыбнулся: «Да не
бойся, поступишь, поступишь!» Он благословил меня, я поцело-
вала ему руку. Стало радостно и спокойно...
В техникум поступила очень легко, и так же легко училась.
Затем поступила в Политехнический институт и вновь все шло,
как по маслу. После окончания ВУЗа получила хорошую, инте-
ресную работу. Не сомневаюсь, что во всем этом помогло мне
благословение и молитвы отца Серафима.
После кончины батюшки вместе с мамой посещали его мо-
гилку, молились, благодарили, и все как-то незаметно управля-
лось. Дома—фотография старца, благословившего меня на всю
жизнь.

«Этот мальчик будет ученым-медиком»

Рассказ Александра Сергеевича Иванова является еще одним


свидетельством необычайной прозорливости и чудесной силы
благословения вырицкого старца. Александр Сергеевич расска-
зывает о батюшке, как о самом близком и родном человеке.
...Наша семья проживала в Вырице с начала 30-х годов. Еще
до войны все мои родственники часто посещали старца и всегда
старались следовать его советам и наставлениям. В те страшные
годы его молитвы уберегли их от многих бед и скорбей. Мои ро-
дители относились к батюшке с величайшим почтением, я бы
сказал, с трепетным благоговением. Святое почитание его памя-
ти передается среди наших родных из поколения в поколение.
Это неудивительно, ибо с ним связано множество чудесных со-
бытий.
Приведу только один пример. Все прекрасно знают, какие
трудности бывали с продовольствием в военную пору. Не обо-
шло голодное время и нашу семью. И вот однажды моя тетя,
Вера Лаврентьевна Кучерова, пришла к батюшке за благослове-

221
нием, чтобы где-нибудь поменять вещи на продукты. Отец Се-
рафим помолился и благословил ее на дорогу.
Погрузила тетя на саночки какие-то домашние вещи, кое-что
из одежды и пошла, куда глаза глядят. Сейчас вряд ли можно
представить, насколько тяжел и опасен был ее путь. Шла она в
лютые морозы по оккупированной территории, а временами и
через линию фронта под обстрелами и бомбежками, но дошла,
с Божией помощью, до города Опочка на Псковщине. Здесь
удачно выменяла вещи на два мешка муки и благополучно вер-
нулась, минуя все ужасы прифронтовых дорог. Родные уже не
чаяли увидеть Веру Лаврентьевну... Это ли не явное чудо Божие,
свершившееся по молитвам великого старца? В общей сложнос-
ти тетя прошла туда и обратно более 500 километров!
Попечением и заботами батюшки Серафима милость Все-
вышнего не оставляла нашу семью и в послевоенные годы. Я ро-
дился в 1947 году. Когда мне было неполных два года, моя мама,
Елена Лаврентьевна Иванова, принесла меня к великому старцу.
Батюшка посмотрел на меня и сказал: «Этот мальчик будет уче-
ным-медиком». И благословил...
Закончив школу, я поступил в 1-й медицинский институт на
факультет стоматологии. После окончания ВУЗа отслужил два
года в армии и подал заявление в аспирантуру. Многие помнят,
конечно, как непросто было стать аспирантом в начале 70-х
годов. В партии я не состоял, общественной работой не занимал-
ся. Не было у меня и влиятельных знакомых или родственников,
которые могли бы здесь посодействовать. В аспирантуру меня,
естественно, не приняли...
Господь помог обрести работу в стенах Военно-Медицин-
ской Академии. Это прекрасная школа научно-практической ра-
боты. В 1976 году я успешно защитил кандидатскую диссерта-
цию.
В 1977 году меня пригласили на преподавательскую работу в
Санитарно-гигиенический институт. Здесь, совмещая препода-
вание с работой исследователя, подготовил диссертацию на со-
искание ученой степени доктора медицинских наук. В России
очень немногие имеют докторскую степень по нашей специаль-
ности, и мне пришлось защищать диссертацию в Москве, в Го-

222
сударственном стоматологическом институте. Защита состоя-
лась. Ныне я являюсь профессором, заведующим курсом стома-
тологии в Государственной Медицинской Академии. Так все
сбылось по слову благословенного старца...
С детских лет посещаю с мамой могилку отца Серафима.
Здесь по иному течет время, и уходит земная суета. Здесь всегда
обретаешь силы и надежды на будущее...

«Подожди немного...»
Сотрудник редакции журнала «Санкт-Петербургские епар-
хиальные ведомости» Илья Васильевич Попов записал этот рас-
сказ со. слов своих тетушек Александры Дмитриевны Гаврило-
вой (t 1995) и Нины Николаевны Фоминой, урожденных Шило-
вых.
...Жила в Петербурге купеческая семья Шиловых. Это были
благочестивые люди. Их дом всегда был украшен многими ико-
нами, все члены семьи постоянно посещали храм Божий, испо-
ведовались и причащались Святых Христовых Таин. Каждый из
четырех братьев Шиловых имел собственное предприятие. Все
они, по мере сил, занимались еще и делами милосердия и благо-
творительности, вели богоугодный образ жизни.
После прихода к власти большевиков обрушились на семью
непрестанные скорби. Весной 1918 года Шиловы были вынужде-
ны перебраться из Петербурга в деревню Бордовое Ростовского
уезда Ярославской губернии, где имели большой двухэтажный
дом. В 1919 году во время эпидемии тифа скончались старший
брат Александр и супруга его Варвара. В 1924 году от поджога
полностью сгорел дом Шиловых. Оставшиеся в живых братья
Алексей, Николай и Дмитрий отстроились на пепелище. В 1927
году начались новые испытания — все трое братьев были аресто-
ваны, лишены всех прав и высланы в Иркутск, а их семьи, остав-
шиеся без кормильцев, вернулись в Петроград, где хлебнули не-
мало горя. Долгое время жили по углам у дальних родственников.
Из ссылки вернулись только Николай и Дмитрий, Алексей
Игнатьевич сложил свои кости в Сибири. Имея поражение в
правах, несколько лет братья скитались по стране, подрабатывая

223
на хлеб случайными заработками. Около 1937 года Дмитрий Иг-
натьевич нелегально вернулся к семье, а Николай Игнатьевич,
стремясь уйти подальше от властей, уехал на Дон в глухие Аксай-
ские степи. Вернулся только перед войной. В блокаду жили труд-
но, но дружно. Делились последним куском, меняя вещи на про-
дукты питания, много работали. С Божией помощью пережили
и эти страшные годы.
Несмотря на тяжкие испытания, Шиловы во время лихоле-
тья оставались верными Богу и Церкви. В скорбях и злоключе-
ниях усиливалась, становилась горячее молитва. После войны
жили уже порознь. Семья Дмитрия Игнатьевича посещала
Спасо-Преображенский собор, а Николая Игнатьевича — Ни-
кольский.
Когда, казалось бы, закончились для семьи видимые скорби,
Николай Игнатьевич неожиданно начал употреблять спиртное.
Для его супруги, Евдокии Алексеевны, это было большим уда-
ром — ведь в течение многих лет он вел совершенно трезвый,
богоугодный образ жизни. Их семейные отношения, вопреки
всем внешним потрясениям, всегда были наполнены взаимной
любовью и поддержкой. Нелегким стало совместное существо-
вание, и Евдокия Алексеевна даже стала подумывать о разводе.
Однако, решиться на такой серьезный шаг сама она не могла.
Желая узнать волю Божию, отправилась к вырицкому стар-
цу. Было это в 1948 году. Отец Серафим принял очень ласково и
необыкновенно утешил, но на вопрос о разводе ответил весьма
строго: «Куда же вам разводиться?! Вы же перед Богом повенча-
ны... Подожди немного, скоро он хороший будет...» Не сразу по-
няла Евдокия Алексеевна истинный смысл слов старца. Он от-
крылся ей в 1951 году—Николай Игнатьевич скончался шести-
десяти лет отроду.
Надо сказать, что, несмотря на появившуюся у него склон-
ность ко спиртному, он все так же, как и прежде, регулярно посе-
щал богослужения в Никольском соборе. Довольно часто испо-
ведовался и причащался. Отошел тихо, обратив к родным свои
последние слова: «Будьте добры и милосердны ко всем...»

224
«У Бога все живы!»

Любовь Матвеевна Фелькнер — прихожанка Князь-Влади-


мирского собора. Она свято почитает отца Серафима. Ее свет-
лые воспоминания порою невозможно было слушать без слез.
Складывалось ощущение, что батюшка Серафим незримо при-
сутствует при наших беседах.
...В послевоенные годы я работала в контрольно-ревизион-
ном управлении «Росглавптицепрома». Обслуживала Остров,
Струги Красные, Оредеж и другие отдаленные места. Работа
была тяжелая, связанная с командировками. Часто и ночью при-
ходилось идти через лес, в непогоду и по бездорожью. Всякое
тогда могло случиться, ведь в то время случались большие хище-
ния — буквально, вагонами пропадало зерно, корма для птицы
и готовая продукция. На мне лежала очень большая ответствен-
ность.
О батюшке Серафиме узнала я от своей сослуживицы Марии
Николаевны Карловой, которая часто ездила к великому старцу.
Во время войны пропал без вести ее горячо любимый муж. В
1945 году она вопросила батюшку, как ей молиться за супруга.
Отец Серафим тут же сказал: «Молись как за живого!» Действи-
тельно, через недолгое время семья Марий Николаевны вновь
обрела мужа и отца.
Моя работа все больше и больше уг