Вы находитесь на странице: 1из 781

«Белые пятна белорусской трагедии»

Александр Татаренко

Недозволенная память

Западная Беларусь в документах и фактах: 1921-1954-е годы

1
Книга «Недозволенная память» - это совершенно новый взгляд на историю
Западной Беларуси периода двадцатых – пятидесятых годов прошлого века. В том
числе и на историю II Мировой войны. Она написана на базе уникальных
архивных материалов, документов и воспоминаний современников. Автор
рассказывает о трагедии западных белорусов и отвечает на целый ряд вопросов,
которые современные историки по разным причинам обходят стороной.
Книга рассчитана на широкий круг читателей, интересующихся прошлым своей
Родины.

2
Оглавление

К читателю

Раздел 1. Заговор диктаторов


Глава 1. Решение «Белорусского вопроса»: Варшава-Москва-
Берлин (1921-1939)
1. Создание и финансирование промосковских организаций и партий
2. Травля и ликвидация неугодных белорусских политиков
3. Использование церкви для распространения коммунистических идей
4. Силовое подчинение Москве белорусских партизанских формирований,
дислоцировавшихся в Польше
5. Террор и провоцирование польских властей на проведение карательных
акций против белорусского населения
6. Разложение белорусских общественных организаций и партий путём
внедрения в их ряды сотрудников спецслужб
7.Использование в собственных целях германских национал-социалистов
Глава 2. Приговор Европе
1. Прерванный урок
2. Западные белорусы – солдаты 2-й Речи Посполитой. Схватка с
тоталитаризмом. 1939-й
Раздел 2. Большевики раскрывают карты
Глава 1. Политика захвата в действии
1.Народный Комиссариат Иностранных дел
2. Народный Комиссариат Обороны
3. Народный Комиссариат Внутренних Дел
Глава 2. «Освободительный поход»
1. Шесть дней… И всю оставшуюся жизнь
2. Встреча на Буге
Глава 3. Живые мишени
1. Судьба польской армии
2. Логика безумия
Раздел 3. Конец иллюзиям
Глава 1. Поступь «освободителей»
1. «Воссоединение»
2. От воеводства к области: советский административный аппарат
3. Тотальная идеология
4. Аппарат насилия
Глава 2. Социально-экономическая политика: 1939-1941г.г.
1. Национализация

3
2. Человек с чрезвычайными полномочиями: Рафаил Сержант и «еврейский
вопрос» по-советски
3. Разграбленная деревня
Глава 3. Депортации
1. Заложники
2. Тучи над областью
3. Время крови и слёз
Раздел 4. Навстречу войне
Глава 1. Игра без правил
1. Маневры смерти
2. «Гроза» - прелюдия белорусской трагедии
Раздел 5. Советско-немецкая война
Глава 1. Вторжение
1. Зарево над Брестом
2. Гремел боями июнь
3. Агония 1941-го
4. Мобилизация
5. Эвакуация - как инструмент тактики «выжженной земли»
6. Без срока давности
Раздел 6. Генеральный округ «Белорутения»
Глава 1. От области к округу: германский административный
аппарат
1. Немецкое военное управление (июнь-август 1941)
2. Немецкое гражданское управление (4 сентября 1941 – 4 июля 1944)
Раздел 7. Оккупационный режим
Глава 1. Аппарат насилия
1. Шталаг – 337
2. Колдычевский лагерь
3. Барановичское гетто
Раздел 8. Белорусское самоуправление
Глава 1. Испытание на излом. Поляки и белорусы: борьба за
власть.
1. Барановичская городская управа
2. Школьный отдел
3. Медицинский отдел
Глава 2. Экономическая политика
1. Город
2. Деревня
Раздел 9. Деятельность общественно-политических организаций и
партий в условиях национал- социалистической оккупации
Глава 1. Меж трёх диктатур
1. Белорусская Независимая Партия
4
2. Белорусская Народная Самопомощь
3. Союз Белорусской Молодёжи
Раздел 10. Область в броне. Вооружённые формирования,
дислоцировавшиеся на территории Барановичской области (1941-
1944)
Глава 1. Войска гитлеровской Германии и вооружённые
формирования, сформированные в оккупированной стране из
числа её граждан
1. Вермахт
2. Белорусские вооруженные формирования
А) Штурмовые отряды
Б) Вспомогательная полиция
В) Белорусская Самопомощь
Г) Белорусская Краёвая Оборона
3. «Восточные войска»
А) Русская Освободительная Армия
Б) Русская Освободительная Народная Армия
В) Казачьи формирования
Глава2. Войска антигитлеровской каолиции
1. Армия Крайова
2. Еврейское сопротивление
А) Еврейский партизанский отряд А. Бельского
3. Советские партизаны: Конец легенды
А) Полигоны смерти
Б) Москва приходит на «помощь»
Раздел 11. Белорусы- солдаты Европы
Глава 1. Долгая дорога домой
1. Мы – белорусские солдаты. Как это было
2. Не услышанные голоса. Монте-Косино
Раздел 12. Неизвестная война
Глава 1. Именем СССР
1. Идеологи смерти
2. Если «враг» не сдаётся
А) Особые Отделы
Б) Военные трибуналы
В) Территориальные комендатуры
Г) Служба разведки и контрразведки
Д) Спецотряды при Особых отделах партизанских бригад и диверсионно-
разведывательные подразделения (группы) при подпольном областном и
районных комитетах КП(б)Б
Е) Кадровые подразделения НКГБ и НКВД СССР и БССР
Ж) Партизанские гарнизоны
3. Приказ отправится в лес

5
Органах местного самоуправления
Б) Силовое принуждение населения к сотрудничеству с советским
сопротивлением
В) Провоцирование оккупационных властей на проведение карательных
операций против населения
Г) Силовое подчинение вооружённых формирований, дислоцировавшихся на
территории Барановичской области подпольному обкому КП(б)Б
- Еврейский партизанский отряд А. Бельского. Часть вторая: правда и мифы.

- Новогрудский округ Армии Крайовой


Д) Усиление партизанских формирований промосковскими кадрами
Е) Физическое устранение руководителей партизанских отрядов и групп,
которые не входили в сферу влияния Барановичского подпольного обкома КП(б)Б
Ж) Ликвидация отдельных партизанских отрядов и групп, которые не
подчинялись московскому Центру
З) Использование детей в качестве приманки при выполнении боевых задач
Глава 2. Территория страха
1. Сезон охоты на белорусов
2. По ту сторону гетто
Глава 3. Маски сорваны. Народ Беларуси против партизан
Проба сил: народ против партизан
А) Организация местного ополчения
Б) Оборонные деревни
Раздел 13. Я с тобой не прощаюсь
Глава 1. Дорога на Запад
1. Бег от смерти
Раздел 14. Победа по имени смерть
Глава 1. Рай по заказу
1. «Освободители – 2»
Глава 2. Дикая охота «СМЕРША»
1. Приказано выжить
2. Ни давности, ни забвения
3. Место преступления – Новогрудок
4. Интернирование
Глава 3. Где так вольно дышит человек…
1. Наказанные после… смерти
2. Переселение в Европу
3. Мы наш, мы новый мир построим
4. Чистилище, или как советизировали белорусскую школу
5. Поруганные алтари
6. Депортация -2: неоконченная трагедия
7. Быт «победителей»
8. Украденное детство
Раздел 15. Приговорённые коллективизацией
6
Глава 1. Вне закона
1. Удавка на шее
2. 500 писем из прошлого
Раздел 16. Обречённые на сопротивление
Глава 1. Полёт в бессмертие
1. Волонтёры свободы
2. Возвращение в будущее
3. Опасными тропами
4. В едином строю
5. Воспоминания повстанца
6. Не ставшие на колени

Приложения:
 Приложение 1. Библиография
 Приложение 2. Список сокращений
 Приложение 3. Биографический обзор
 Приложение 4. Фотографии и документы

7
К читателю

Историю, утверждают клаассики марксизма-ленинизма, творит народ. Но


почему-то так сложилось, что пишут у нас её исключительно “люди в штатском”.
Стоило только господину Президенту 23 августа 1995 г. высказать недовольство
по поводу учебников, как тут же под руководством заместителя премьер-
министра В. Русакевича (впоследствии - полковника Вл. Заметалина) заработала
соответствующая госкомисия, задачей которой стала разработка концепции
принципиально новых пособий по истории Беларуси.
Чем же провинились прежние учебники выпуска 1993 года? Да, прежде всего,
тем, что их авторы попытались в микроскопических дозах реанимировать
историческую Память своих соотечественников. Но, увы, Память, а тем более,
историческая, для власти – «ахилесовая пята», которую она намеренно прячет в
«госхране» за «семью печатями».
Казалось бы, зачем скрывать факты, о которых знают миллионы? Но так как
всё в мире преходящее, то и историческая Память постепенно с уходом «в
лучший мир» прежних поколений превращается под воздействием тех же «людей
в штатском», в новую откорректированную, отшлифованную до неузнаваемости и
переливающуюся всеми красками радуги форму сознания. Точнее даже в
мифологию, в которую со временем начинают «верить» и сами «органы»,
внедряющие при помощи многочисленных средств связи и коммуникаций эту
«веру» в массовое сознание. А люди, потерявшие историческую Память, легко
заглатывают пустую идеологическую блесну лжи, попадаясь на удочку ловких и
циничных политиков, готовых делать свою карьеру на любых идеях лишь бы они
находили отклик в среде зомбированных и запуганных людей
Народ, который забывает прошлое, становится беспомощным в своём
историческом бытии. Этот тезис хорошо усвоили власть имущие, и поэтому
первое, что они делают, взобравшись на вершину политического олимпа – так это
ампутируют память народа. С ампутированной памятью народ превращается в
манкуртов – рабов, не помнящих своего прошлого. Манкурты тем и ценны, что
они не знают кто они, какого рода и племени, не помнят своего имени, детства,
отца и матери. Не имея собственного Я, манкурт становится безопасным для
своих хозяев, так как у него никогда не возникает мысли бежать или бунтовать.
Ибо для рабовладельца самое страшное – бунт рабов. Раб всегда потенциальный
метежник. А манкурт – это приятное исключение, так как он не знает
непослушания, его не надо стеречь, держать охрану и предупреждать его тайные
намерения. Манкурт как собака, признает только своих хозяев, с другими он даже
не разговаривает. Всё что ему поручено, делает старательно и точно, как было
приказано. Манкурт выполняет самую тяжёлую и грязную работу или такую,
которая требует только терпения. Его надо лишь кормить, и тогда он безропотно
служит зимой и летом, не жалуясь на одиночество и невзгоды. Нет ничего выше
для него, чем приказ хозяина.

Вот почему так старательно оберегает и стерилизует власть историческую


память. Она, память, хоть своим содержанием и удалена в прошлое, но изучается
8
и исследуется во имя будущего. Чтобы способствовать благу народа и не
повторять ошибок сделанных предшественниками. Одним словом не наступать на
одни и те же грабли.
Предложенная вашему вниманию книга – не что иное, как попытка
реанимировать эту самую историческую память. Попытка преодолеть
однозначность в оценке событий произошедших на Беларуси, и в частности в
Барановичской области в 20-х – 50-х годах XX века, а также попытка воссоздания
многоцветной картины происходящего, высвечиванию из темноты давно
минувших дней фигур действующих в тот период. Путь к истине автор видит не в
навязывании читателю собственного мировоззрения, а в изучении фактов,
спокойном сопоставлении точек зрения и научной дискуссии.

9
Россия проводила политику сговора с Германией за счет Польши.
Основой германо-русского сближения должен был быть 4-й раздел Польши,
СССР вел двойные переговоры – одни с Францией, а другие с Германией.
Он, как видно, предпочитал разделить Польшу, а не защищать ее.
Такова была непосредственная причина 2-й мировой войны.
У. Черчилль, политик, лауреат Нобелевской премии

РАЗДЕЛ 1

ЗАГОВОР ДИКТАТОРОВ

10
Польско-советская война 1919-1920г.г. поделила Беларусь на две части:
восточную и западную. Результатом сговора Польши и Советской России
18 марта 1921 г. явилась оккупация этнических белорусских территорий:
Гродненской губернии, Новогрудского, Пинского, частично Минского, Слуцкого,
Мозырьского уездов Минской губернии, Виленского, Дисненского, Лидского
уездов Виленской губернии. Общая площадь захваченных территорий составила
107 тыс. км2 (по другим данным 98 815 км2) с населением 3,5 млн. человек
(согласно некоторых источников 3 171 627 человек). Среди них – 2,5 млн.
Белорусов, которые плотно заселяли Новогрудский, Гродненский, Белостокский,
Слонимский, Пинский, Барановичский поветы. Белорусское население составляло
также преимущественное большинство в Виленском, Брестском и Кобринском
поветах.1 В 1931 году на “крессах всходних” проживало уже 4,6 млн. Человек,
среди которых белорусы составляли 65%, поляки – 15%, евреи – 11%, украинцы –
4%, литовцы- 2,5 %.2

Глава 1
11
Решение «белорусского вопроса»:
Варшава – Москва - Берлин
(1921 - 1939)

Включительно по 1939-й год между Советским Союзом и 2-й Речью


Посполитой активно шла борьба за белорусские территории. В Мутных водах (так
переводится Москва с финского), где рассматривали Западную Беларусь как
плацдарм для подрывной деятельности, направленной на ослабление соседнего
государства, использовали, что было не единожды, вопрос притеснения белорусов
для оказания силового давления на польское правительство. Уже с апреля 1921
года в Варшаве активно заработала первая советская резидентура. Более двух лет
ее возглавлял Мечислав Логоновский.*
Как показывает анализ архивных документов 1921-1939гг., Кремль,
добиваясь возвращения “своих” территорий, использовал следующие методы:
- создание и финансирование промосковских организаций и партий;
- травля и ликвидация неугодных белорусских политиков;
- использование церкви для распространения коммунистических идей;
- силовое подчинение Москве белорусских партизанских формирований,
дислоцировавшихся в Польше;
- террор и провоцирование польских властей на проведение карательных
операций против белорусского населения;
- разложение белорусских общественных организаций и партий путём
внедрения в их ряды сотрудников советских спецслужб;
- использование в собственных целях германских национал-социалистов.

1. Создание и финансирование
промосковских организаций и партий

В 1922 г. белорусские левые эссеры Я. Лагинович и Л. Радзевич создают


просоветскую Белорусскую революционную организацию (БРО), которая в
декабре 1923 г. объединилась с Коммунистической партией Западной Беларуси
(КПЗБ), созданной в октябре того же года. Последняя считалась филиалом
Коммунистической партии Польши, но фактическое руководство ею (как и ее
финансирование) осуществлялось Москвой. Об этом ярко свидетельствует
ряд архивных материалов, в частности, записка полномочного представителя
*
Мечислав Антонович Логоновский в 1925 г. был переведен на дипработу. Репрессирован в конце 30-х
годов. Реабилитирован посмертно.

12
СССР в Польше Петра Войкова (наст. имя – Наум Лазаревич Вейкин) от 16
октября 1925 года, в которой он просил Кремль “увеличить материальную
помощь революционным элементам в Западной Беларуси”.3
Небезынтересно будет узнать, кем являлись эти “революционные
элементы”. Как явствует из донесений осведомителей политической полиции о
революционной деятельности на территории Барановичского края  – в основном
это были евреи. В донесениях, датированных 1935г., говорится:
“Ведущий подрывную деятельность Шмуйлович Хаим-Лейба из местечка Городище,
который 8. 12. 1934 г. возвратился из тюрьмы после 4-летнего заключения за подрывную
деятельность, планирует бежать в СССР вместе со своей невестой, известной коммунисткой
Саплицкой Либой.” (“Хаима”, донесение № 2 (8) 34 от 16.12.1934 г. );
“Сапирштейн Гирш, учитель еврейской школы в Городище Барановичского повета,
собирает в своей квартире еврейскую молодёжь и проводит пропаганду Биробиджана.”
(“Хаим”, донесение №2(1)35 от 10.02.1935 г.);
“Самсонович Соломон, член компартии, проживающий в местечке Городище, в беседе с
членами и сочувствующими компартии разъяснял, что тактика коммунистов в Польше
изменилась в том смысле, что компартия стремится к проникновению в легальные организации
для овладевания ими. В беседе принимал участие и Корольчук Мордух, постоянно
проживающий в Париже, прибывший в Городище на двухнедельный срок. Он информировал о
состоянии компартии во Франции” (“Абрам”, донесение № 17 (4) 35 от 26.8.1935 г.).
“В Барановичах якобы существует ОК КПЗБ... Барановичскому комитету ОК подчиняются
рабочие комитеты: 1) Ястрембельский, 2) Островский и Ляховичский, а также ячейка
в Барановичах, которую возглавляет некто Битеньский, репетитор. Между прочим, в состав
руководства Барановичского ОК входит некто Шевц Мотель из Барановичей” (“Миша”,
донесение № 1 (10) 35 от 12.9.1935 г.)...4
Для поддержки “революционного движения” в Западной Беларуси, Латвии,
Литве и Чехословакии на совещании представителей БССР и полпредов
перечисленных стран еще до 10 октября 1926 года принимается решение оказать
им финансовую помощь. Совет Народных Коммисаров БССР на заседании 5 мая
1926 года, проходившем в закрытом режиме, выделил 25 тыс. рублей на 1926 год.
На 1927 год предусматривалось выделение уже 30 тыс. рублей. 5 Из этой суммы
для Латвии отпускалось 1 тыс. руб. в месяц (750 руб.- на прессу и 250 руб. –
на поддержку кооперативных и культурно-просветительских организаций), для
Литвы - 700 руб., для Праги – 500 руб. в месяц (для поддержки студенческих
организаций и субсидирования прессы). Содержание КПЗБ обходилось дороже.
Ее годовая смета за 1926-1927гг., например, составляла 468 365 руб.
При этом на содержание организаций ЦК КПЗБ выделялось 153 тыс. рублей в
год.6

Таблица № 1. Смета расходов на финансирование революционного движения за


пределами БССР в 1926/1927 бюджетном году.

Направление Назначение Расходы


суммы в мес. в год
Латвия Субсидирование прессы (издание 150
номеров газеты в количестве 2 тыс. экз.) 750 9000

Полный текст хранится в фондах Государственного архива Брестской области (ГАБО).

13
Поддержка кооперативных, культурно-
просветительских и спортивных
организаций, крестьянских комитетов 250 3000
Литва Пресса и содержание Белорусского
Национального комитета 700 8400
Чехословакия Поддержка студенческих организаций и
субсидирование прессы 500 6 000
Минск Расходы на закупку литературы для отсылки
за границу, встречи делегаций, расходы по 300 3 600
приему и др.
КПЗБ ЦК КПЗБ 12 800 153000
Школа (9 мес. на 35-40 чел.) _ 42 515
Съезды КПЗБ (35-40 чел.) _ 23 000
Содержание общественных организаций
(Помощь Белорусской школьной Раде,
Белорусским гимназиям, газете, Грамаде и 11000 132000
спортивным организациям)
Выборы в Советы (расходы на подготовку к -
выборам для ЦК КПЗБ и Грамады). 45000
Расходы представителя КПБ и КПЗБ в 500 6000
Варшаве.
Представительство КПЗБ (штаты, - 66850
издательство, транспорт, прочие расходы).

Итого 498 965


Источник: Протько Т.С. Становление тоталитарной системы в Беларуси (1917-
1941 гг.). – Мн., 2002. – С.. 71.

Как видно из таблицы № 1, на белорусские школы средств не жалели. В


1997г. в Вильнюсе вышла книга «Наваградская беларуская гімназія”. Автор её,
историк А. Чемер, рассказывает, как “использовались” эти средства:
“КПЗБ и комсомол Беларуси выполняли роль троянского коня в грязной работе партийных
эмиссаров. Они сознательно либо несознательно создавали предпосылки для ликвидации
польскими санационными властями белорусских организаций и белорусских школ. Комсомол
самоотверженно выполнял инструкции КПЗБ, которая слепо подчинялась Москве. Под
руководством коммунистов комсомол всё более вклинивался и в деятельность белорусских
школ, особенно Клецкой и Радошковичской гимназий. По случаю всех больших
праздников школьники-комсомольцы вывешивали красные флаги, антигосударственные
лозунги, приносили и раскидывали коммунистические обращения и другие листовки, даже
организовывали манифестации.
Понятно, что такая деятельность по “коммунизации” белорусских школ была на руку
польской администрации, так как давала ей основание для ликвидации этих школ за
антигосударственную деятельность. Вначале была закрыта белорусская школа в Радошковичах
(1929 год). Часть учеников переехала в Виленскую и Новогрудскую гимназии, в их числе
подпольщики-комсомольцы. В 1932 году польские власти ликвидировали Клецкую гимназию.
По словам жены Тарашкевича Веры Ниженковской, почти все ученики старших классов были
втянуты в комсомол.
Еще действовала Новогрудская Белорусская Гимназия. Но её дни были сочтены. Когда в
1928 году, а потом в 1929-м комсомол спровоцировал учащихся и организовал «забастовку»
(ученики только на третий день вернулись в классы), вмешались школьные власти и полиция.
Цехановского (директор НБГ – А. Т.) вызвала городская администрация и ультимативно
заявила: либо будет остановлена в гимназии деятельность комсомола, либо школа будет

14
закрыта…».7 В 1934 году Новогрудская Белорусская Гимназия прекратила свое
существование.

2. Травля и ликвидация неугодных белорусских политиков

Осталось немало документальных иллюстраций того, как российские


спецслужбы, создав в Польше структуры КПЗБ и КСМЗБ, всячески
противодействовали созданию и укреплению белорусских национальных
объединений.8 В 1933г. КПЗБ развернула компанию травли против
прогрессивных лидеров белорусского национально-освободительного движения:
Ф. Станкевича, Р. Ширы, М. Пяткевича и других.9
В результате комплекса оперативных мероприятий, проведённых ОГПУ
СССР, депутаты Сейма Б. Тарашкевич, С. Рак-Михайловский, П.
Волошин, П. Мятла вышли из Белорусского посольского клуба. Правда, это вовсе
не означало конец их политической карьеры. Создав посольский клуб Белоруской
рабоче-крестьянской Грамады, целью которого, согласно заявлению его
председателя Б. Тарашкевича, «являлось создание революционного правительства
рабочих и крестьян», они заставили понервничать функционеров в кабинетах на
Старой площади.10
«Князь Нижарадзе», как утверждают документы, спеша взять ситуацию
под контроль, предпринимает ряд упреждающих мер. Так, например,
под видом обмена политзаключенными, в БССР были приглашены на «отдых и
лечение» руководители Белорусской революционной организации, Грамады,
клуба «Змаганне» Л. Родевич, Я. Бобрович, П. Мятла, А. Капуцкий, П.
Клинцевич, С. Рак-Михайловский, П. Волошин, М. Бурсевич, И. Дварчанин, Е.
Гаврилик, Ф. Волынец и П. Кринчик. Белорусские политики
недооценили коварства большевиков, их беспредельную жестокость и приняли
это предложение. Однако домом отдыха для них стала минская внутренняя
тюрьма ГПУ, больничными палатами – одиночные камеры, врачами –
следователи всесильного ведомства. Они-то опытной рукой и вывели диагноз:
«Расстрелять!»11
С теми, кто, зная коварство Москвы, отклонил приглашение посетить
первое в мире социалистическое государство, спецы с Лубянки расправлялись в
самой Польше, переправив туда через совпредставительство в Варшаве наиболее
подготовленные кадры – террориста Павла Судоплатова** из внешней разведки
СССР.

«Князь Нижарадзе» - один из псевдонимов И. Сталина, с документами на это имя он был арестован во
время первой русской революции.
**
** Судоплатов Павел Анатольевич, родился в 1907 г. на Украине в г. Мелитополе, русский, член КПСС. С
1921 г.- телефонист, шифровальщик Особого отдела 44-й дивизии Красной Армии, младший оперативный
сотрудник окружного отдела ГПУ г. Мелитополя, член коллегии и заместитель председателя Гомельского губ. ЧК,
член коллегии и заместитель председателя Башкирского ЧК (1922). С 1926 г. – в ОГПУ Украины, в 1933 г. –
старший инспектор управления кадров центрального аппарата государственной безопасности (курировал
Иностранный отдел – внешняя разведка). С 1934 г. – нелегал-разведчик. Работал в Берлине, Вене, Париже,
Бельгии, Голландии, Финляндии, Эстонии. В 1938 г. занимает пост помощника начальника Иностранного отдела.
С марта 1939 г. – заместитель начальника разведки НКВД СССР. 5 июля 1941 г. утверждается начальником
Особой группы при наркоме внутренних дел СССР, одновременно возглавляет бюро в Специальном комитете СНК
СССР (отдел «С», который занимался созданием атомной бомбы). В послевоенные годы – начальник спецслужбы
НКГБ СССР (террористические операции за рубежом). Напрямую подчинялся Сталину.

15
Василь Рагуля, депутат и сенатор Сейма 2-й Речи Посполитой в своей книге
«Успаміны» основываясь на достоверных источниках, раскрывает механизм
расправы с неугодными Москве белорусскими политиками. В качестве примера
можно проанализировать судьбу Михаила Ивановича Гурина (Морозовского),
автора идеи единой Беларуси и единой компартии, независимой от Москвы и
Варшавы. Родился он в 1891 году в д. Яремичи Столбцовского уезда в
белорусской семье. В 1912 году окончил Псковский учительский институт. С
1920 года – находится в БССР на советской работе. В 1924 году его направляют
на подпольную работу в Западную Беларусь, где М. Гурин становится в КПЗБ
одним из лидеров группировки, которую в Москве окрестили «сецессией»
(отщепенцами).
Видя опасность, исходящую из СССР, национальное крыло КПЗБ (Гурин
(Морозовский), Томашевский (Старый) и др.) усиленно проводит курс на
создание самостоятельной и единой компартии. «Раскольники» полагали, и надо
заметить, небезосновательно, что белорусы, живущие по разные стороны
границы, установленной Рижским договором, одинаково лишены национальной
свободы. Свои надежды они возлагали на народное восстание в Западной
Беларуси осенью 1924 года. Оно и только оно, по их мнению, могло освободить
западных белорусов от польской оккупации. Лубянка, получив по своим каналам
взрывоопасную информацию, отреагировала незамедлительно. Узнав, что Гурин
организовал подпольную типографию и наладил выпуск газеты «Красное Знамя»,
кремлёвские эмиссары, появившиеся в Польше, спешно вошли в контакт с
«детищем» Москвы – Польской коммунистической партией, чьи ряды кишели
партийцами, стоящими на денежном довольствии советских секретных фондов.
«Товарищи по борьбе», а точнее спецаппарат внешней разведки Советского
Союза, разгромил, предав огню, типографию Гурина. Сам он оказывается в

В «активе» Судоплатова П. убийство 23 мая 1938 г. лидера ОУН Коновальца Е., в 1939г. – Троцкого Л., а
также украинского националиста Шумского, униатского священника Ромжа (1946), польского инженера Самета
(Ульяновск, 1947), гражданина США Исаака Оггинца... В июле 1940 г. – провел операцию по захвату контроля над
правительством Латвии, куда он прибыл под «крышей» советника Молотова. Тогда президент Ульманис ушел со
своего поста, а советские войска, оккупировав Латвию, арестовали экс-президента. Идентично поведет себя
Судоплатов в 1948 году. Тогда он выедет в Прагу вместе с отрядом особого назначения. Через бывшего резидента
ОГПУ в Праге он предъявит Бенешу расписку на 10 000 фунтов, подписанную его секретарем во время перевоза
Бенеша в Лондон, организованного советской разведкой после Мюнхенского сговора в 1938 году. Бенешу будет
предложено мирно уступить власть коммунистическому правительству Готвальда, в противном случае расписка, а
также материалы об участии Бенеша в политическом перевороте в Югославии накануне Второй мировой войны
будут опубликованы. Операция прошла успешно, Бенеш сдался без боя. В 50-е годы – Судоплатов ликвидирует во
Львове руководителя украинского национального подполья Шухевича Романа.
Образование: окончил начальную школу, военную академию им. М. Фрунзе (1925), спецкурсы КГБ СССР
(1934). Звание: генерал-лейтенант КГБ. Награды: ордена Ленина, Суворова, Отечественной войны и др. Удостоен
знака «Почетный чекист». Семейное положение: был женат на гомельской еврейке Эмме Когановой. Правда, брак
официально был зарегистрирован только в 1951г. Жена, подполковник КГБ, умерла в 1988 г. в возрасте 81 год. От
брака имел двоих детей.
Оперативный псевдоним: Яценко и др. В 1953 г. арестован, 5 лет содержался на Лубянке. 12 сентября 1958
года Военной коллегией Верховного Суда СССР осужден по ст.ст. 17-58-1-Б УК РСФСР с применением ст. 51 УК
РСФСР к 15 годам лишения свободы. Следствием вменялось: 1. Тайный сговор с Берлином для достижения мира с
нацистами летом 1941 г.; 2. Убийство враждебно настроенных к СССР граждан; 3. Контроль над работой
«Лаборатории Х» - спецкамеры, где проверялись действия ядов на заключенных. Наказание отбыл во
Владимирской тюрьме (№ 2). Работал переплетчиком. За хорошее поведение и добросовестное отношение к труду
поощрялся четыре раза. Освобожден 21 августа 1968 года. Проживал в Москве. В реабилитации отказано.
Занимался переводами и литературной деятельностью (псевдоним Анатолий Андреев). Автор воспоминаний.
Реабилитирован после развала СССР (1991). В 1992 г. прокуратура Украины возбудила в отношении Судоплатова
уголовное дело «за убийство украинских граждан». По политическим мотивам уголовное дело прекращено (1994).
Скончался 24.09.1999 г.

16
тюрьме г. Белостока. Сидеть, правда, долго не пришлось. Вскоре Гурин, понятно,
не без усилий Лубянки (свидетельство совместных действий польских и
советских спецслужб) оказался на свободе, где его уже поджидали агенты НКВД.
Зная это, Гурин на судебном процессе в Варшаве, состоявшемся в феврале 1928 г.,
даёт показания против белорусских политических лидеров, называя их
предателями национального возрождения. Этого ему простить не могли. Гурина
убили в марте 1928 года в Вильно. Убийца – агент НКВД Устинович.12
Надо отметить, что такой метод, как физическое устранение, применялся и
по отношению ко многим другим «неугодным» белорусским политикам…

3. Использование церкви для распространения коммунистических идей

На Старой площади старательно отслеживали процессы, происходящие в


среде верующих Западной Беларуси, где на то время, согласно данным В.
Новицкого, автора исследования «Канфесіі на Беларусі», существовало 500
приходов.13 Влияние церкви, особенно православного духовенства,
предполагалось использовать для проталкивания коммунистических идей на
Запад. 19 апреля 1925 года на закрытом заседании Бюро ЦК КП(б)Б
рассматривается “Белорусский вопрос за кордоном”. И это не было случайностью.
В виду выявившихся проколов в закордонной белорусской политике и
необходимости изменить существующее положение в сторону большей
активности и планомерности “дальнейшей работы” было решено “поручить т.
Ульянову выявить значение и силу влияния православного духовенства в
Западной Беларуси и возможность использовать это влияние в нашу пользу,
обсудить вопрос о возможности открытия в Минске Польской Католической
Епископской кафедры, обсудить вопрос о некоторых шагах Мелхиседека, в
частности, связанных с Белорусским вопросом”. 14 В качестве
конкретных мер, если верить записям стенографистки, предлагалось “выступить с
инициативой обмена Смарагла Латышенки, осужденного в Польше на 12 лет
каторжных работ за убийство митрополита Георгия, предоставить возможность
переезда в СССР епископу Пантелеймону (П. Рожновскому), не признавшему
самостоятельность польской православной церкви и содержавшемуся за это в
монастыре на Волыни”.15

4. Силовое подчинение Москве белорусских партизанских


формирований, дислоцировавшихся в Польше

Подчиняясь решениям 1-ой Белорусской национально-политической


конференции (сентябрь 1921г., Прага), провозгласившей Польшу и
Советскую Россию оккупантами, эмигрантское правительство Вацлава
Ластовского в Ковно взяло курс на вооруженное восстание в БССР. Однако
реальная подготовка восстания стала возможна только против Польши.

Александр Ульянов – диппредставитель СССР в Варшаве, происходит из семьи известного минского врача.

17
Наиболее интенсивно партизанское движение велось на Белосточчине и
Гродненщине, где, как и в других районах “крессов всходних”, в различное время
действовали белорусские вооруженные формирования А. Цвикевича, В.
Пракулевича, Г. Шиманюка (Скомороха), В. Разумовича (Хмара), В.
Масловского, Черта, Харевского, Силюка, Мухи, Шершени, И. Угрюмого, П.
Каско, А. Тарасюка, С. Хмары (Искра) и многих других. Например,
повстанческий комитет во главе с В. Прокулевичем насчитывал четыре
партизанские группы, которые, помимо Польши, действовали на территории
Литвы и СССР – в Ковно, Утянах, Аранах и местечке Меречь. Для
оперативного руководства национально-освободительным движением был создан
Главный штаб белорусских партизан, которым руководил полковник Успенский.
В подчинении Главного штаба только на Гродненщине находилось 12 отрядов, в
каждом по нескольку десятков человек.
О том, что партизанское движение, чьи ряды, по версии З. Шибеко, автора
“Нарысаў гісторыі Беларусі (1795-2002)”, насчитывали около 10 тыс. человек (по
другим данным – 15 тыс.),16 было подлинно белорусским и носило
организованный характер, свидетельствует следующий документ:

“Телеграмма:
Начальнику Польского Государства Г-ну Пилсудскому в Варшаве
Копия Г-ну Председателю Лиги Наций в Женеве
От Окружного Атамана Белорусских Партизан гражданина Германа Скомороха
Ультимативные требования.
Ввиду раскрытия польскими властями нашей Белорусской военной организации, которая поставила своей целью
освободить Беларусь от векового насилия и гнета и настоящей оккупации, уже не тайна, что мы являемся врагами польской
оккупационной власти в Белорусском крае, но отнюдь не врагами польской власти в Варшаве.
Мы уполномочены от 15 тысяч партизан и всего крестьянства уездов Белостокского, Бельского, Брест-Литовского,
Волковысского, Пружанского и др. обратиться к Вам, Г-н Пилсудский, и через Вас ко всему Польскому Народу о признании
наших нижеуказанных законных требований, а именно:
1. Во время соблюдения справедливых человеческих прав отказаться от притязания на Беларусь и признать её право
самоопределения как нации.
2. Немедленно прекратить жестокие репрессии ко всем беларусам, а также прекратить опечатывать православные
храмы, аресты священников, обыски, избиение политических деятелей в ваших тюрьмах и признать неприкосновенность
всего белорусского.<…>
3. Немедленно прекратить рубку лесов и вывозку их в Польшу,  а также прекратить вывозку разного материала,
как-то: машин, лесопилок, машин ж.д. разных ж.д. частей и др. <…>
Если вышеуказанные требования не будут признаны Польским Правительством и Польским Народом, а еще более
усилятся репрессии, аресты и гонения на Белорусский Народ, то мы во всеуслышание заявляем, за последствия, какие они не
произойдут, мы не отвечаем.
Мы не хотим угрожать Вам, а предупреждаем, что непризнание наших законных требований повлечет за собою
ужасные последствия. Мы заставим заговорить о себе весь мир. Мы применим самые уничтожающие средства, и так как с
регулярной армией нам бороться трудно в открытом бою, то мы применим наше изобретение…<...>
Атаман Гродненщины Г. Скоморох.
С подлинным верно: районный атаман И. Угрюмый.

До июня 1936 года в белорусских поветах Польши в костелы было преобразовано более 1300
православных храмов.

В апреле 1924 г. в Варшаве был подписан договор с английским консорциумом на разработку лесов в
районах Беловежской пущи, Гродно и Слонима на десять лет за 3 млн. фунтов стерлингов. По Неману
лесоматериалы сплавлялись за границу. За 1921-1926 гг. площадь лесов в западнобелорусских воеводствах
уменьшилась более чем на 400 тыс. га.

18
Действующий штаб Белорусских Партизан.
30 марта 1922 г.» (17).

Активность белорусских повстанцев не осталась без внимания Кремля.


Особый интерес в этом отношении имеет исследование белорусского военного
историка А. Тараса, автора книги «Малая война». Согласно этих исследований
еще в 20-х годах ЦК ВКП (б) создал при штабе РККА «нелегальную военную
организацию», нацеленную на Польшу. Западная Беларусь на секретных картах
была методически поделена на «участки». Применительно к ней в Москве
оперировали такими понятиями как «западный фронт» и «боевая работа». Но и
это не все. Как утверждает автор, боевики, финансируемые советской стороной,
прорывались в Польшу, где «поднимали волну гнева трудящихся». На это
Варшава неоднократно заявляла протесты, которые советская сторона каждый раз
отклоняла. 18
Практически то же писал З. Шибеко: советские эмиссары в Лощице  под
Минском, готовили спецотряды, которые летом 1924г., пройдя подготовку,
переходили границу и действовали в Западной Беларуси, имея постоянное
убежище на советской территории.19 Подобная деятельность – диверсионное
движение – получила название «активная разведка». При этом, надо заметить, что
деятельность Разведупра по активной разведке с лета 1921 года была настолько
тщательно законспирирована, что о ней не знали даже органы ОГПУ.
О «боевой деятельности» подразделения спецслужб СССР под
руководством С. Ваупшасова (Смольского)*, К. Орловского (Аршинова),
В. Коржа и др. рассказ впереди.

Шиманюк – Парич (Париш) Герман Демьянович род. 1892 г. в д. Грабовец Бельского уезда Гродненской
губернии (ныне Польша). До конца 1921 г. – артист московского (!) театра «Буфор». С января 1922 г. – атаман
белорусских национал-партизан Гродненщины. Имел свой Главный штаб со структурами, созданными по
военному образцу. Соединение Скомороха подразделялось на отряды, а зона действия – на подрайоны. Располагал
пешими и конными формированиями (12 отрядов общим количеством более 1000 человек), которые, действуя в
районе Беловежской пущи и Литвы, наводили ужас на польские власти. Идейно подпитывался эмигрантским
правительством БНР в Ковно, деятели которого, не признавшие Рижского договора (1921), надеялись поднять
восстание и создать независимое государство.
Польские власти объявляют Шиманюка (Скомороха) во всепольский розыск. Арестовывается вся семья:
отец (59 лет, не выдержав пыток, лишился рассудка), мать (54 года, перебили руку), жена (потеряла здоровье),
брат (в тюрьме заболел чахоткой).
С 1923 (1924)г. – Скоморох в БССР. По некоторым данным переход границы обеспечивал С.
Ваупшасов. Легализация Шиманюка-Скомороха началась с присвоения ему новой фамилии – Поплавский. 19
марта 1925 г. Бюро ЦК КП(б)Б принимает атамана кандидатом в члены партии. Далее следует учеба в
Коммунистическом университете Белоруссии им. В.И. Ленина. 12 июля 1927 г. Поплавский получает
распределение в Минский окружной комитет КП(б)Б. Затем послужной список строится следующим образом:
райторг (1930), железная дорога (1932), директор Могилевского ветеринарного техникума (1933). 29 июля 1935 г.
Поплавского-Шиманского-Парича исключили из партии, уволили с работы и арестовали, обвинив в бытовом и
политическом разложении, выразившемся в половой распущенности, принуждении к сожительству подчиненных
ему преподавательниц, студенток и работниц рабфака… 4 июля 1937 г. Шиманюк, находясь в тюрьме, пишет
секретарю ЦК КП(б)Б Шаранговичу: «… Почему руководство ОГПУ с 1923 по 1934 гг. знало нас как самых
неутомимых чекистов, чутких к малейшему проявлению классового врага, шпионов и др. сволочи, а
уполномоченный IV управления штаба РККА (военная разведка – авт.) в Минске узнал нас, как самых отважных,
боевых…»
Дальнейший след атамана Шиманюка теряется. Комитет Государственной Безопасности Республики
Беларусь сведениями о дальнейшей судьбе атамана не располагает. Можно предположить, что выпало Шиманюку.
Первое: сделали из него супернелегала и куда-то заслали. Второе: превратили в «железную маску» - человека без
имени – и отправили в какой-нибудь лагерь особого назначения. И, третье: для новых руководителей он был не
просто отработанным материалом, фигурой бесперспективной, но, очевидно, представлял источник опасности в
силу владения определенной информации. С ним поступили так, как всегда практиковалось в советских
спецслужбах, - расстреляли не поднимая шума. //См. В. Скалабан, С. Крапивин. След атамана
Скомороха. Советская Белоруссия 19.08.2000. №№ 203 – 204 с. 12 -13.//

Лощицы – имение под Минском, в 20 – 30-е гг. являлось диверсионно-террористическим центром ГПУ-
НКВД СССР, ныне там размещается институт картофелеводства Республики Беларусь.

19
А пока хотелось бы сделать маленькое отступление и на примере
партизанского командира Юзефа Мухи-Михальского (Шабловского), судьба
которого, как и многих других, отказавшихся подчиниться сталинской воле,
трагически оборвалась на «спецобъектах» ГПУ, рассказать о силовом подчинении
белорусских партизанских отрядов. Юзеф Муха-Михальский, уроженец
Петруковского повета Варшавского воеводства, в чине хорунжего служил
командиром взвода в уланском кавалерийском полку, дислоцировавшегося в м.
Ляховичи. По характеру бунтарь и свободолюбец, он не раз в кругу друзей
критиковал правительство Польши за реакционную политику. Придирчивые
начальники то и дело сажали на гауптвахту строптивого хорунжего. А
озлобленный Муха-Михальский, вернувшись после очередной отсидки на
гауптвахте, пуще прежнего бранил власти. Последовал арест. Мухе грозил
военный трибунал, но он, воспользовавшись беспечностью стражи, бежал.
*
Ваупшасов Станислав Алексеевич (1899, местечко Грузджай Шауляйского уезда Ковенской губернии – 19.
11. 1976, Москва). Настоящая фамилия Стас Ваупшас. Литовец, из батраков. Работал скотником, землекопом и
арматурщиком на московском заводе «Проводник», Выксунских заводах Литвы. С 1920 по 1925 года руководил
отрядами боевиков в западных областях Беларуси и Украины. Отличался особой жестокостью по отношению к
местному населению. Польским правительством объявлен вне закона. До 1927 г. – учеба на курсах командного
состава РККА. С 1930 г. – в органах государственной безопасности. С. 1937 г. – старший советник в 14-м
Испанском партизанском корпусе (командир корпуса Унгрия). Участник советско-финской войны.
В апреле 1942 г. отряд особого назначения НКГБ СССР под командованием подполковника госбезопасности
С. Ваупшасова осел в урочище Княжий Ключ, в бывшем имении князя Радзивилла, примерно в 50 км от Минска.
ООН НКГБ получил приказ Москвы развернуть партизанское движение. 5 ноября 1944 г. удостоен звания героя
Советского Союза.
После завершения 2-й мировой войны в Европе командируется в Маньчжурию. С 1954 г. – полковник запаса.
Занялся литературной деятельностью. Его перу принадлежат книги: «На разгневанной земле», «Партизанская
хроника», «На тревожных перекрестках».
Неоднократно привлекался для выполнения террористических акций за рубежом.
Оперативные псевдонимы: Смольский, Воложинов, Малиновский, товарищ Альфред, подполковник Градов.
Награды: Золотая Звезда Героя, четыре ордена Ленина, орден Красного Знамени, Отечественной Войны 1-й и
2-й степеней, множество медалей.
В Минске есть улица имени С. Ваупшасова.

Орловский Кирилл Прокопович, родился 30.01.1895 г. в д. Мышковичи Кировского района Могилевской
области. Во время 1-ой Мировой войны – командир саперного взвода 65-го стрелкового полка (г. Барановичи),
унтер-офицер. В органах с мая 1918 г. – сотрудник ЧК (г.г. Орша, Бобруйск). Член КПСС (1918, № парт. билета
0094117). Апрель 1920 г. – «командируется» в Беларусь, август того же года – в Ковно. По возвращении
в Москву поступает в распоряжение Реввоенсовета Западного фронта, сотрудник уполномоченного РВС Западного
фронта. «Командируется» в Речицкий и Мозырский уезды. Конец 1921 г. – «командировка» в Польшу. Его отряд
орудовал на территории Новогрудского воеводства (Несвижский, Лунинецкий, Барановичский поветы). Отличился
жестокостью по отношению к населению и своим боевикам. За преступления, совершенные на территории 2-й
Речи Посполитой, объявлялся во всепольский розыск как особо опасный государственный преступник. С мая 1932
г. – организует боевую подготовку партизанских кадров в Беларуси, с 1932 г. – начальник строительного участка
системы ГУЛАГа. С 193? г. – в Испании, советником в 14-м корпусе Испанской республиканской армии.
Возвратившись в Союз, работает заместителем директора сельскохозяйственного института по хозяйственной
работе (г. Чкалов). С февраля 1941 г. – Китай, работает под «крышей» заместителя начальника перевалочной базы,
по совместительству завхоз геологической партии (г. Кульджу). 22.06.1942 г. возвращается в Москву, 26-го
октября отбывает во главе спецотряда НКГБ СССР «Соколы» в Барановичскую область.
С 1944г. – в запасе (подполковник КГБ), проживает в Москве. С июля 1944 – 1968 гг. – председатель
колхоза «Рассвет». Член ЦК КПСС, ЦК КПБ, депутат ВС БССР (1947-1951), ВС СССР (3, 4, 5, 6, 7 созыва – с 1950
г.).
Семейное положение: был женат на Наталье Будзюк (1929). От брака имел дочерей (Светлана, Лида). По
отношению к родным был деспотом. В 1929 г. раскулачил своего отца Прокопа и младшего брата Павла лишь за
то, что отец хлопотал о снижении налога: «Ты столько лет по лесам бродяжничал. Большевики своих комиссаров
не обижают. Льготы им большие дают».
Образование: церковно-приходская школа, курсы командного состава РККА (Минск, Могилев), Первые
пулеметные курсы (Москва, 1919), спецкурсы ГПУ (1920), 2 курса университета им. Мархлевского (1925-1926,
Москва). Оперативные псевдонимы: Ваня, Артем, Аршинов, Муха-Михальский, Стрик, Вань Чжу, Роман,
Безрукий… Награды: именной парабеллум с надписью «За боевую работу на Западном фронте» (№ 985), Герой
Советского Союза (20.09.1943), Герой Социалистического Труда (18.05.1958), 5 орденов Ленина, 2 ордена
Трудового Красного Знамени (первый – орден Трудового Красного Знамени БССР – получил «за активное участие
в организации партизанских отрядов и участие в боях против белополяков» в 1932 г.). Умер 13.01.1968 года.

20
Впервые о нем заговорили весной 1922 года, когда он возглавил боевую
группу в 500 человек, которая действовала в окрестностях Барановичей, Несвижа,
Ляховичей, Лунинца, Телехан, Ганцевичей, Столина и Клецка. 20 апреля 1922
года в отчете отдела безопасности Новогрудского воеводского управления
указывалось: «за последнее время в Несвижском и части Барановичского повета участились
случаи нападения партизан на фольварки осадников и лесные сторожки радзивиловского
лесничества». Отмечалось, что во главе организованной партизанской группы «стоит некто
Муха». 20
Муху-Михальского агентура, польские чины и гражданские власти считали
главным партизанским атаманом, ставив его, согласно данным советских
источников, выше Орловского, Ваупшасова, Макаревича, Смирнова и других,
переброшенных в Польшу московских диверсантов. 21
Советская историческая школа имеет по этому поводу свое мнение.
В книге И. Борисова «Человек из легенды» (1991г.), отредактированной
заместителем председателя Комитета государственной безопасности Беларуси
генерал-майором А. Д. Рудаком, говорится следующее: «Польские власти и
печать последовательно и настойчиво распространяли слухи, что в лесах
действуют только русские и белорусские «бандиты» и не жалея усилий, пытались
натравить на них польское население. А Кирилл Орловский начал распространять
встречные слухи о том, что все налеты, разгромы полицейских постарунков и
другие операции, которые проводились Орловским, подчиненными ему
командирами групп И. С. Швайко, И. Г. Романчуком, А. М. Рабцевичем, Ю. А.
Шабловским и В. З. Коржом, осуществляет со своим отрядом неуловимый и
вездесущий бывший польский хорунжий Муха-Михальский».22
Видимо, автор книги И. Борисов, и его гэбэшный редактор, «шлифуя»
«Человека из легенды», забыли, что на западно-белорусских землях проживали
преимущественно белорусы, а не поляки. И, если уж на то пошло, они, белорусы,
как и проживающие здесь поляки, и представители других этносов, единым
фронтом выступали против оккупантов как польских, так и советских. О чем,
естественно, «писатели» не обмолвились.
Вербуя боевиков из местного населения, Москва опиралась также на
военных и уголовных преступников. Они, по данным отечественных историков,
«присоединившись к советским партизанам, ночью нападали на дома
землевладельцев, полицейских, убивали сотни людей».23 Одним из таких боевиков
был Василий Корж, уроженец д. Хоростово. К своим 25 годам, ко времени
описываемых событий, он являлся государственным преступником, которого
разыскивали органы правосудия за совершение тяжкого преступления –
дезертирство из пехотного полка, дислоцированного в Познани, и избиение
командира. Уже упоминавшийся И. Борисов пишет, рассказывая о Корже: 49 дней
ему пришлось скрываться от полиции вблизи дома, в лесу.24
Теперь о том, о чем умалчивает советская, да и не только советская,
историческая наука – физическом устранении руководителей белорусских
партизанских отрядов в Польше, санкционированном Кремлем.
В январе 1976 года газета «Беларускі Голас» (Торонто, Канада)
опубликовала воспоминания И. Перегуда, белорусского партизанского атамана,
который дает комментарий по этому поводу. Иван Перегуд сообщил следующее :
«Минские власти дело восстания в Западной Беларуси поручают органам контрразведки и ЧК.
На Полесье направляется Орловский. Он, скрываясь около Ляховичей, устанавливает связь с

21
некоторыми бывшими местными большевиками и создает свой отряд под именем Аршинова. В
это время уже был широко известен отряд атамана Мухи (Михальского), хорунжего польского
кавалерийского полка – расположенного в Барановичах и Ляховичах. Он был арестован и отдан
под суд, но скрылся от конвоя и спрятался у своих собутыльников в соседней деревне. Вдвоем –
втроем выходили на дорогу и грабили запоздавших еврейских и польских торговцев. Это
принесло ему славу – как борцу против поляков, и крестьяне стали вступать в его отряд. Узнав
об этом, большевики предложили ему помощь и свободный переход границы, медицинскую
опеку, но при условии: командиром отряда будет их комиссар с двумя заместителями. Он будет
разрабатывать планы и поддерживать связь с минскими властями.
Заданием Орловского стало возглавить отряд Мухи и действовать под его именем, а
самого Муху при соответствующем случае – ликвидировать. Когда Муха ответил отказом,
Орловский, установив место его стоянки, захватил ночью спящий отряд без выстрела и
повторил свои требования. Муха вынужден был согласиться. Он оставался формальным
атаманом, Орловский (Аршинов) – политическим комиссаром и начальником штаба. Его
подручный Рабцевич стал во главе кадров. С этого времени (половина 1922г.), под именем
Мухи действует Орловский, удерживая Муху на своих базах. Это уже была большевистская
деятельность – в Клецком, Несвижском, Лунинецком, Столинском, и Барановичском поветах.
Скрывался Орловский постоянно около Ляховичей.
После каждой большой акции, переходил с малой группой (10-15 чел.) границу, уводя за
собой Муху. Восстанавливался недели две в казармах, либо в имении под Минском («Сельско-
хозяйственная исследовательская»), которое охраняли чекисты. Потом их тихо, ночью, вновь
перебрасывали в Польшу.
Так продолжалось до 1925 года. Орловский со своими боевиками и Мухой (около 20
чел.) вновь прячется в имении.
Чекисты (Орловский, Ваупшасов, Макаревич, Рабцевич и Корж) отпускаются в Минск.
Оставшиеся «отдыхают» под охраной в имении, куда вскоре прибыл большой отряд ЧК ГПУ.
Брали группами. Выводили в баню и там расстреливали. Трупы, бросив в автомобиль,
вывезли…».25

5. Террор и провоцирование польских властей на проведение карательных


акций против белорусского населения

Стремясь усилить свои позиции на крессах, Москва делает ставку на


террор. Согласно различным источникам, «с апреля 1924 года по ноябрь 1925
года «революционные элементы» осуществили в Западной Беларуси 280
террористических актов, жертвами которых стали невинные люди». 26
Вот перечень некоторых «операций» только двух отрядов: К.
Орловского и С. Ваупшасова, орудовавших в восточной части Полесского и
южной части Новогрудского воеводств:
- в мае 1922 г. в районе Беловежской пущи был разгромлен участок полиции;
- 11 июня 1922 г. 10 диверсантов захватили и сожгли имение «Доброе дерево»
Грудницкого повета;
- с 15 июня по 6 августа 1922 г. на территории Гродненского и Илицкого поветов было
совершено 9 нападений, в ходе которых боевики разгромили три помещичьих имения, сожгли
дворец князя Друцко-Любецкого, взорвали два паровоза на узкоколейной дороге и
железнодорожный мост, уничтожили на большом протяжении железнодорожное полотно на
линии Лида – Вильно. При этом было убито 10 польских военнослужащих;
- 14 октября 1922 г. диверсанты сожгли имение «Струга» Столинского повета.
В 1923г. диверсионное движение усилилось:
- 27 августа боевики разгромили полицейский участок и гминное управление
в местечке Телеханы Коссовского повета. При этом были убиты два полицейских
и войт (староста).

22
Перечень бандитских вылазок, проведенных в 1924 г., выглядит
следующим образом:
- 6 февраля 1924 г. 50 диверсантов при двух пулеметах захватили имение
«Огаревичи» Круговичской гмины;
- с апреля по ноябрь 1924 г. боевики провели 80 крупных нападений. Самое
известное из них – в городе Столбцы, где в ночь с 3 на 4 августа 54 боевика во
главе со С. Ваупшасовым разгромили железнодорожную станцию, староство,
поветовое управление полиции, городской полицейский участок, захватили
тюрьму и освободили руководителя военной организации Компартии Польши В.
Скульского (Мертенс) и руководителя Компартии Западной Беларуси П. Корчика,
что, собственно, и являлось целью данной акции. При этом 8 полицейских было
расстреляно;
- 14 октября 1924 г. боевики сожгли железнодорожный мост в Несвижском
повете;
- 3 ноября 1924г. 35 диверсантов захватили поезд на железнодорожной линии
Брест – Барановичи. При этом они убили одного полицейского и ранили двух
офицеров. 
Сохранился изумительный по своему цинизму отчет К. Орловского
(Аршинова), 72 раза с террористическими целями переходившего советско-
польскую границу. Цитируем: «с 1920 по 1925 гг. по указанию Разведупра работал на
территории Западной Беларуси. За один только 1924 год по моей инициативе и лично мною
было убито больше 100 человек». 27
Истины ради стоит отметить: определенные «дивиденды» Москва получила.
Польское правительство, стремясь покончить с советским бандитизмом,
объявляет военное положение на территории западных воеводств. Жители
населенных пунктов, занятых полицией и воинскими частями, переброшенных из
центральных районов Польши, не имели права выходить из домов с 17.00 часов
вечера до 7 утра. Во многих местах вводились специальные пропуска, в которых
указывалось, куда и на какой срок отлучается их владелец. Нередко полиция и
войска окружали деревни и устраивали тотальную проверку жителей – так
называемую «пацификацию”. Отсутствующих обвиняли в связях с ГПУ.
Упоминавшийся выше З. Шибеко пишет: “В 1923 г. в Белостоке состоялся
судебный “процесс 45-ти” в результате которого 20 известных
белорусских руководителей национально-освободительного движения осудили на
каторгу. В польских тюрьмах сидели около 1300 политических узников-
белорусов. Самовольство властей доходило до крайностей. Узников пытали...”28
Что же касается боевиков ГПУ, осевших, скрываясь от преследования,
в непроходимых лесных массивах, то потери они практически не несли. Увы,
этого нельзя сказать о простом обывателе, который, обвиненный в связях
с коммунистами, сполна испытал на себе проверку на лояльность. По данным
белорусских источников, только на территории Слонимского повета в 1934г.


В целом в последний период активной деятельности советской разведки в Польше (с марта по май 1925г.)
на «крессах» было проведено 59, а с июня по август – 50 нападений. Всего с 1 декабря 1924г. – 199 вылазок, из них
153 – вооруженные нападения на полицейские участки, железнодорожные станции, гминные управления,
пограничные посты. 100 нападений сопровождались сожжением недвижимости, 11 – поджогом лесов и 46 –
повреждением средств связи.

23
было разгромлено 6 деревень: Залесье, Загорье, Русаково, Стеневичи, Мироним,
Заверша. 29
Для борьбы с отрядами ГПУ при польском Генеральном Штабе создается
спецотдел “для руководства операциями на внутреннем белорусском фронте”. Его
возглавил генерал Рыдз-Смиглы – командующий Виленским округом.
Антитеррористическому центру подчиняются войска, полиция и экспозититура
разведки Генерального Штаба (“Двойка”).
Организовавшись, единым фронтом, выступили и белорусские вооруженные
формирования. Противопартизанские отряды, которыми командовали генерал
Булак-Булахович, полковники Жгун, Голубев, Елин, Говорухин, Оскилко,
Дергач («Зеленый Дуб»), активно противодействовали московским боевикам.
Значительную роль в создании единого антисоветского фронта сыграло
совещание в Барановичах. Получивший доступ к архивам КГБ, И. Борисов
сообщает: в августе 1924 года Булак-Булахович провел в Барановичах совещание.
Повестка совещания: «Об организации противопартизанских отрядов и причины
неуспешной организации таковых» говорила сама за себя. В совещании
участвовали Рачкевич – воевода Новогрудский, Попелявский – воевода
Белостокский. В Барановичах, если верить И. Борисову, было сформировано 4
противопартизанских отряда численностью несколько десятков человек каждый.
30

Личный состав данных подразделений, число которых с каждым днем росло,


имел возможность ознакомиться с воззванием генерала Булаховича. В нем, в
частности, говорилось: «Сынки бывшей моей армии! Я, батька, обращаюсь к вам, верным
моим друзьям, участвовавшим вместе со мной в боях против ненавистной нам власти
коммунистов, и говорю вам: пора, сынки, опять взяться за оружие и уничтожить под корень
шатающихся по лесам партизан…».31
Загнанные в болота и отвергнутые населением, отряды ГПУ понесли
поражение, но окончательно край успокоился только в 1925 году, когда советские
«миротворцы» отошли на территорию БССР. 32
Репрессии польских властей не ограничивались погонями польской
кавалерии за отрядами боевиков. Террор, и в первую очередь против населения,
усиливался.
Неизвестно, сколько еще продолжалось бы все это, если бы не одно событие,
заставившее Москву свернуть тайную подрывную деятельность на территории
суверенного государства, с которым у СССР был заключен мирный договор. В
ночь с 7 на 8 января 1925 г. отряд ГПУ, прижатый польскими военнослужащими,
с боем прорвался на территорию СССР, разгромив при этом советскую
погранзаставу у местечка Ямполь. Боевики были одеты в польскую военную

По данным советских источников, на территории Западной Белоруссии и Западной Украины дислоцировалось 45
тыс. полицейских и 6 тыс. агентов дефензивы.

Булак-Булахович Станислав (1883-1940), белорусский военачальник и политический деятель. Участник Первой
мировой войны. С весны 1918г. в Красной армии. В ноябре 1918г. перешел на сторону Псковского
добровольческого корпуса белогвардейцев генерала Юденича. С мая 1920г. – генерал-майор. В январе 1920г.
согласился вместе со своим конным отрядом составить ядро будущих вооруженных сил Белорусской Народной
Республики. С разрешения польского командования передислоцировался с подчиненными ему отрядами на
Белорусское Полесье. Фактически подчинялся и действовал по приказу польского военного командования. В
союзе с Борисом Савинковым (руководитель Российского политического комитета в Варшаве) организовал
военную акцию так называемой Российской народной добровольческой армии на Полесье с целью развязать
против большевиков массовые крестьянские восстания в Беларуси и России с окончательным свержением
большевистского режима. После неудачи акции жил в Польше.

24
форму, которой часто пользовались, поэтому советские пограничники
решили, что нападение совершили польские регулярные части. Такое
предположение было вполне логичным еще и потому, что руководство
погранвойск ОГПУ понятия не имело о том, чем занимался у них под боком
Разведупр. Тревожное сообщение о бое на границе ушло в столицу Украины
Харьков и в Москву и вскоре пограничный инцидент начал разрастаться до
уровня крупного международного скандала. В Москве, основываясь на
полученной информации, решили, что на погранзаставу напали части регулярной
польской армии. Случай был беспрецедентным, и его решили обсудить на
заседании Политбюро. Оно состоялось 8 января 1925 года. Во время обсуждения
выступили наркоминдел Г. Чичерин, его заместитель М. Литвинов и зампред
ОГПУ Р. Менжинский. Действия Разведупра вызывали законные нарекания со
стороны политического руководства страны и ОГПУ, в результате чего в феврале
1925г. комиссия во главе с В. Куйбышевым представила в Политбюро проект
постановления по вопросу об активной разведке, в котором говорилось:
«Активную разведку в настоящем её виде…- ликвидировать. Ни в одной стране не
должно быть наших активных боевых групп, производящих боевые акты и получающих от нас
непосредственно средства, указания и руководство. Вся боевая и повстанческая работа и
группы, ее проводящие…должны быть руководимы и находиться в полном подчинении у
национальных партий… Эти группы должны выступать, руководствуясь и от имени
исключительно их революционной борьбы, а не СССР. Задача РКП и Коминтерна – помочь
сорганизовать при национальных партиях работу в Армии по созданию своих боевых кадров –
там, где это по положению необходимо…
Ликвидация разведуправских боевых групп на территории других стран должна быть
проведена очень умело и осторожно. Для этого необходимо ассигновать средства.
Для военных целей СССР вместо настоящей активной разведки должны быть
организованы конспиративным способом в Польше…комендатуры по образцу польской П.О.В.
…Проведение всего вышеизложенного возложить на РВСР, с докладом в Политбюро.
Ответственность за состояние границ и переход через них партизан возложить целиком на
органы ГПУ… Польша не имеет никаких прямых (кроме догадок) улик против нас». 33
Как видим, СССР свернул свою боевую работу в Польше. Но террор, как
мы уже отмечали, против местного населения не прекращался. В октябре 1925г.
газета «Жеч посполита» писала: «На все белорусское население должен
обрушиться ужас, от которого в его жилах застынет кровь». 34 “Нарысы гісторыі
Беларусі (1795 – 2000)” З. Шибеко содержат следующие сведения: в апреле 1925
года только в Новогрудском воеводстве полиция арестовала 1 400 человек.35 И
это, будем реалистами, далеко не полная цена, которую белорусы заплатили за
московские «шалости». Расчеты на то, что западнобелорусское население
поднимется на массовое восстание, не оправдались. Идеология Кремля в том
виде, в котором она насаждалась в Польше, была железобетонной опорой
большевистского жизнеустройства и выполняла роль гильотины, сносившей
голову всякому, кто противился идее «светлого будущего».

Руководителем военной организации КПЗБ являлся представитель ОГПУ Лазарь Аронштам, внедренный в
польскую компартию под именем Якуб Черняк (Артур). В 1928г. его обменяли по договоренности между
Польшей и СССР. Интересно, что вместе с Аронштамом обменяли и резидента Разведупра в Польше М.
Скаковскую и ее агента В. Ильина.

Первыми отрядами ГПУ, выведенными на территорию СССР, стали отряды К. Орловского и С.
Ваупшасова (июнь 1925г.).

25
6. Разложение белорусских общественных организаций и партий путём
внедрения в их ряды сотрудников советских спецслужб

Здесь мы не будем проводить отдельное исследование, так как этот метод


будет достаточно подробно освещен в последующем изложении.

7. Использование в собственных целях германских национал-


социалистов

Возня вокруг Западной Беларуси, продолжавшаяся более 18 лет,


завершилась летом 1939 года. Кремль, опробовав всевозможные методы для
реализации своей концепции прямого вторжения в Польшу, стал, используя
противоречивую международную обстановку, проявлять активность в Европе.
Разрабатывая захватническую программу, СССР связывал надежды на ее успех с
использованием в собственных целях нацистской Германии. Естественно,
рассматривал ее как «временного попутчика».
Что было главное в национал-социализме – нацизм или социализм?
Идеологи СССР приложили немалое усилие, чтобы отвергнуть любую связь
гитлеровского социализма с социализмом советским. Однако тоталитарный
национал-социализм, который одинаково строили с 1930-х годов в СССР и
Германии, имел единые корни. Подробно изучивший этот вопрос российский
ученый Л. М. Куликов утверждает: «Все это разные грани и идеологические
оформления одной и той же «медали» - диктатуры мощной государственной
машины над обществом».36 Не случайно главный идеолог фашизма итальянский
диктатор Бенито Муссолини вначале был социалистом, а лидер германского
фашизма Адольф Гитлер соединил в названии своей партии нацизм и
социализм. Но еще большее откровение проявил ближайший соратник Гитлера
Йозеф Гебельсс. «По моему, ужасно, что мы (нацисты) и коммунисты колотим
друг друга – сокрушался он. – Где и когда мы сойдемся с руководителями
коммунистов?» . 37
У Гебельсса действительно были все основания для подобного сожаления.
Нацисты мало чем отличались от коммунистов: свой переворот они объявили
«национальной революцией», официальным флагом сделали красный, поместив
на нем фашистскую свастику, День международной солидарности трудящихся – 1
мая – объявили «днем национального труда». Отмечали они и международный
праздник трудящихся женщин. Кстати, на одном из первых вариантов герба
Советской России венок из ржаных колосьев окружал свастику, внутри которой
была аббревиатура «РСФСР», а первой эмблемой Красной Армии была красная
пятиконечная звезда со свастикой в центре.
В конце 2001 года в издательстве «Русич» (Смоленск) вышла книга
«Невидимая война в Европе», автор которой, Джон Уоллер, исследовав
малоизвестные страницы европейской истории первой половины ХХ века, делает
26
вывод, что, несмотря на пропасть, разделявшую две идеологии, советский
диктатор (Сталин) был уверен в важности хотя бы временного сотрудничества с
нацистской Германией.38
По мнению автора, после Первой мировой войны и Россия, и Германия,
каждая по-своему, оказались жертвами Версальского договора. Обе страны, одна
– большевистская, исключенная из семьи капиталистических стран Западной
Европы, другая – потерпевшая поражение, экономически разрушенная,
уничтоженная врагами-победителями – нашли общий язык. Немцы узнали, что
Россия готова помочь в восстановлении их флота и вооруженных сил, несмотря
на ограничения, наложенные Версальским договором. Заключив в 1922 году в
Рапалло договор с Германией, Советы, отмечает Д. Уоллер, вышли из
политической изоляции и получили возможность с помощью более
продвинувшейся в техническом отношении Германии узнать больше об искусстве
ведения современной войны.
Первым, кто стал искать пути сотрудничества с Советской Россией, стал
Карл Радек, который, имея связи в Москве, привлекал к себе внимание немцев,
желавших союза с Кремлем. Даже министр иностранных дел Веймарской
республики Вальтер Ратенау консультировался с Радеком по вопросу создания
комиссии по сотрудничеству с СССР. Как свидетельствует Д. Уоллер, опираясь на
компетентные источники, один из высших военных руководителей Германии
генерал Ганс фон Сект с глазу на глаз обсуждал с Радеком вопрос о военном
сотрудничестве с СССР. Эрнст Никиш, видный германский социал-демократ,
энергично выступающий в правительстве за германо-советскую дружбу,
встречался с Радеком в Москве по поручению высшего командования германской
армии.
В конце 20-х годов, будучи военным министром Германии, Сект, нарушив
Версальский договор, сформировал секретную группу «Р», которая занималась
организацией германо-советского военного сотрудничества. Полковник фон дер
Литтомсен и его заместитель Оскар фон Нидермайер организуют строительство
авиазавода под Москвой.
Можно сказать, что немецкое люфтваффе родилось в России. В 1925 году, по
словам автора книги «Невидимая война в Европе», в 250 км. южнее Москвы
немцы построили учебный авиационный центр. Официально он назывался 4-й
эскадрильей ВВС СССР и являлся летной школой, а на самом деле стал кузницей
кадров люфтваффе.
Согласно секретному советско-германскому соглашению 1926 года, Красная
Армия помогала немцам в организации тренировочных лагерей и обеспечивала их
всем необходимым вдали от назойливых взглядов западных союзников. Хваленые
бронетанковые силы Германии родились в Советском Союзе. Так называемый
«Проект «Кама» начинался в 1926 году как танковая школа, созданная по просьбе
Берлина и замаскированная под центр испытаний тяжелой техники.
В 1926 году, когда были заключены Локкарнские соглашения, и
Германия вошла в Лигу Наций, в странах Запада уже не высказывали такой

Договором в Рапалло Германия юридически признавала СССР. Обе страны аннулировали довоенные долги и
заключили несколько торговых соглашений.

27
озабоченности в связи с возрождением военной мощи Германии, приступившей к
созданию воздушного флота. Советский Союз, изолированный от Запада, был
заинтересован в сохранении и развитии военного сотрудничества с Берлином.
Наибольшую активность в этом вопросе проявлял маршал К. Ворошилов,
заметную роль играли маршалы М. Егоров и М. Тухачевский. После
прихода Гитлера к власти в 1933 году, рейхстаг подтвердил условия Берлинского
договора 1926 года, согласно которому Москва и Берлин брали на себя
обязательства сохранять нейтралитет, если одна из сторон подвергнется
нападению, а также не присоединяться к политическим или экономическим
соглашениям, приносящим ущерб другой стране.
В мае 1933 года, когда Гитлер был уже у власти, советский маршал
Ворошилов устроил прием в честь нацистского генерала фон Бокельберга,
командующего артиллерией рейхсвера. Ворошилов, рассказывает Д. Уоллер,
поднял бокал за сохранение связей между двумя армиями, хотя вскоре Сталин
отдал приказ прекратить военное сотрудничество с Германией, закрыв
тренировочный авиационный центр нацистов в Липецке. 31 октября 1933 года в
своей прощальной речи по поводу отъезда военного советника германского
посольства фон Твардовски маршал Тухачевский от лица командования Красной
Армии благодарил Германию за помощь в строительстве
вооруженных сил, говорил, что эта помощь никогда не будет забыта. Он сказал:
«Помните, единственное, что нас разделяет, - это политика, но она уже не может
уничтожить наших чувств, наших самых дружеских чувств по отношению к
рейхсверу». 39
Существует вполне вероятное предположение, что быстрый разрыв
отношений между Сталиным и Гитлером мог оказаться мистификацией. На самом
деле отношения сохранялись. В 1948 году, вскоре после 2-й мировой войны,
бывшая видная немецкая коммунистка Рут Фишер заявила, что у нее есть новые
данные о советско–нацистских отношениях в период после прихода Гитлера к
власти в 1933 году. Несмотря на судилище, организованное нацистами в
Лейпциге над личным другом Сталина, болгарским коммунистом Георгием
Димитровым (его обвиняли в поджоге рейхстага), ходили упорные слухи о неком
сверхсекретном соглашении между Гитлером и Сталиным. В дополнение к
слухам, Георгий Димитров, игравший в истории с поджогом рейхстага роль козла
отпущения, совершенно неожиданно был оправдан нацистским трибуналом.
Исследуя этот феномен, Рут Фишер, отмечает Джон Уоллер, взяла интервью у
Вильгельма Пика, ставшего президентом Восточной Германии, и Рудольфа
Диелса, в свое время связанного с нацистами, и пришла к выводу, что слухи
соответствовали истине. Так было вскрыто взаимодействие, осуществляющееся
между Сталиным и Гитлером по некоторым вопросам уже после 1933 года. 40
И нет ничего удивительного (скорее, это было даже закономерно), что
большевики и нацисты, два заклятых врага, летом 1939 года сошлись вновь.
Первым, кто заявил миру о надвигающейся угрозе, был Л. Троцкий, один из
вождей большевистской революции и в свое время первый человек после Ленина.
«Удар против Запада, - предупреждал советский изгнанник и фигурант
оперативного дела НКВД СССР «Утка» (Л. Д. Троцкий в оперативных
28
документах проходил под кличкой Козел), - мог бы осуществиться лишь при
условии военного союза между фашистской Германией и Сталиным».41 Только
призыв этот, как известно, не нашел отклика в мире. Итог известен: в 40-е
огнедышащая лава войны только в Европе заберет жизни 50 млн. человек. Еще 90
млн. будет ранено и искалечено. 42
По имеющимся данным, 14 августа 1939 года посол Германии в СССР
Шуленберг получил телеграмму из Берлина: «Реальных противоречий между
Германией и СССР не существует. Решения, которые в ближайшем будущем
будут приняты в Берлине и Москве, будут иметь решающее значение для
немецкого и советского народов».43 В этот же день Шуленберг, подчиняясь
Берлину, передает наркому иностранных дел Советского Союза следующее:
«1. Идеологические разногласия не должны мешать тому, чтобы навсегда покончить с
периодом внешнеполитической вражды между Германией и СССР.
2. Имперское правительство полагает, что все проблемы между Балтикой и Черным
морем решить можно к полному удовлетворению обеих сторон. К ним относятся такие
проблемы, как Балтийское море, Прибалтика, Польша, юго-восточные проблемы и т.д.
Политическое руководство обеих сторон могло бы быть полезным в более широком аспекте.
Это же касается немецкой и советской экономики, которые во многих отношениях
дополняют друг друга.
3. Не подлежит сомнению, что германо-советская политика пришла к историческому
перепутью. Политические решения, которые предстоит принять в ближайшее время в
Берлине и Москве, окажут решающее влияние на формирование отношений между немецким
народом и народом СССР на протяжении поколений. От их решения зависит, скрестят ли оба
народа и без повелительных причин оружие или вернутся к дружбе.
4. Несмотря на годы идеологической отчужденности, симпатии немцев к русским не
исчезли. На этом фундаменте можно заново строить политику обеих стран.
5. Западные державы посредством военного союза пытаются втравить СССР в
войну против Германии. В интересах обоих стран – избежать обескровливания Германии и
СССР…
6. Провоцируемое англичанами обострение германо-польских отношений, как и
английские военные приготовления и связанная с этим попытка сколотить военные союзы,
требует быстрого прояснения германо-советских отношений. Иначе независимо от Германии
события могли бы принять оборот, когда оба правительства будут лишены возможности
восстановить германо-советскую дружбу и при подходящих условиях внести ясность в
территориальные вопросы Восточной Европы. Поскольку по дипломатическим каналам дело
движется медленно, Риббентроп был бы готов прибыть в Москву, чтобы лично изложить И.
В. Сталину соображения фюрера». 44
Посол, как известно, исполнил поручение 15 августа, а 20-го Гитлер
обращается к «господину Сталину» с личным посланием, которое было передано
по назначению на следующий день. «Заключение пакта о ненападении с
Советским Союзом, - подчеркивал Гитлер, - означает для меня фиксацию
немецкой политики на длительную перспективу». 45
Логическое продолжение не заставило себя ждать. Москва еще не отошла от
щедрого подарка немецкой стороны – торгово-кредитного соглашения,
предусматривающего предоставление Германией кредита в размере 200 млн.
марок сроком на 7 лет под 5% годовых для закупки германских товаров в
течении двух лет со дня подписания соглашения. Поэтому в белокаменной
проявили интерес к принятию одновременно с подписанием договора о

29
ненападении и специального протокола о заинтересованности
договаривающихся сторон в тех или иных вопросах внешней политики, с тем,
чтобы, согласно данным архива Внешней политики Российской Федерации,
«последний представлял органическую часть пакта». 46 «Это, по мнению
американского историка У. Ширера, был более чем намек на то, что в отношении
раздела Восточной Европы Москва, по крайней мере, положительно отнеслась к
германской точке зрения, что договоренность возможна».47
Днем, который во многом определил дальнейшее развитие событий, стало 21
августа. В 17 часов Сталин направляет Гитлеру телеграмму. «Рейхканцлеру
Германии господину Адольфу Гитлеру, - говорилось в ней. – Благодарю за
письмо. Надеюсь, что германо-советское соглашение о ненападении создаст
повод к серьезному улучшению политических отношений между нашими
странами. Советское правительство поручило мне сообщить Вам, что оно
согласно на приезд в Москву Риббентропа 23 августа. И. Сталин». 48
В Берлине, получив послание Сталина, ликовали. Еще бы – коммунисты
согласились на передел Европы. 22 августа в 22 часа 30 минут музыкальная
передача немецкого радио была внезапно прервана и диктор объявил: «Немецкое
правительство и советское правительство договорились заключить пакт о
ненападении. Для завершения переговоров имперский министр иностранных дел
прибудет в Москву в среду, 23 августа».49 Дальнейшие события показали, что,
получив письменные полномочия Гитлера заключить договор о ненападении «и
другие соглашения» с Советским Союзом, которые должны были вступить в силу
с момента их подписания, Риббентроп вылетел в Москву под вечер 22 августа.
Многочисленная немецкая делегация провела ночь в Кенигсберге, а утром, 23
августа, четырехмоторный «Кондор», личный самолет фюрера, ведомый его
шеф-пилотом полковником Гансом Бауэром, с Риббентропом и 37
членами делегации на борту взял курс на Москву и после четырех часов полета
приземлился на Центральном аэродроме советской столицы. Через несколько
минут пошел на посадку и второй «Кондор» с многочисленной охраной и
прислугой министра. Если верить российскому писателю В. Успенскому, автору
книги «Тайный советник вождя», когда Риббентроп летел для подписания пакта,


Иоахим Риббентроп (Joachim von Ribbentrop) - 30.04.1893г. – 16.10.1946г. – сын военного офицера,
происходил из семьи среднего достатка. После обучения в школах Германии, Швейцарии, Англии и Франции,
уехал в Канаду. Вернулся в Германию в начале Первой мировой войны, в которой участвовал гусаром на
Восточном фронте. Недолгое время был участником Германской военной миссии в Турции. После войны работал
продавцом вина.
В 1920 г. женился на Анне Генкель – дочери германского коньячного «короля». В скором времени -
собственник двух фирм по экспорту и импорту шампанского и коньяка. С 1930 г. – в окружении Гитлера. На его
квартире произошла встреча Гитлера с сыном президента Германии Оскаром Гинденбургом. Риббентроп свел
Гитлера с фон Папеном на квартире банкира фон Шредера (г. Кельн). Член нацистской партии (1932). С 1933 г. –
неофициальный представитель фюрера. Дипломат. Министр иностранных дел Германии (1938), генерал-майор СС.
Личный друг Сталина, Молотова. По приглашению последних посещал СССР (1939 – 1940). Возглавляя МИД,
учредил спецотдел, специализировавшийся по сбору «трофейных» произведений искусства, др. ценных предметов
из музеев и замков, частных собраний оккупированных государств и областей. Являлся собственником многих
замков и имений в Германии, Австрии, Чехословакии. В Австрии, например, прибрал к рукам роскошный замок
Фушль, хозяин которого был упрятан в концлагерь, где быстро скончался.
14 июля 1945г. арестован в Гамбурге органами СМЕРШа. Предан суду международного военного
трибунала, который приговорил Риббентропа к смертной казни (01.10.1946). Повешен 16.10.1946 г. в 1 час 11
минут в здании, находившемся во дворе Нюрнбергской тюрьмы.
В тюрьме написал мемуары под названием «Между Лондоном и Москвой».

30
самолет был обстрелян зенитной батареей и получил несколько пробоин. Москва
никого наказывать не стала – было не до того. Главное – пакт. 50
И еще о событиях, связанных с перелетом нацистского министра в Москву.
Оно советским правительством не афишировалось - все держалось в строжайшей
тайне. Риббентроп, ожидавший пышного приема, был раздосадован. На
аэродроме не было ни членов дипломатического корпуса, ни представителей
прессы. Встречали его лишь заместитель министра Потемкин и шеф
протокола НКИД Барков. Не предоставили Риббентропу и правительственной
резиденции.
Следует заметить, что в посольстве нацистской Германии в Москве, по
словам германского дипломата Герхарда Кегеля , автора книги «В бурях нашего
века», насчитывалось более 120 сотрудников. В написанных после Второй
мировой войны мемуарах Кегель, являющийся агентом советской военной
разведки, перечисляет этих лиц: фон дер Шулленбург – посол, Хильгер –
советник посольства, Кестринг – военный атташе, генерал, фон Типпельскирх,
Греппер, Швинерр – советники посольства, Лампе – начальник секретариата и
хозяйственного отдела…51
Секретность визита Риббентропа была такова, что даже не все члены
Политбюро ЦК партии, находившиеся ближе всех к Сталину, знали о
предстоящих переговорах. В воспоминаниях Н. С. Хрущева приводится факт,
заслуживающий внимания. Вернувшись с охоты вечером 24 августа 1939 года,
он, будучи членом Политбюро, лишь в Москве узнал, что тут побывал
Риббентроп и заключен советско-германский договор о ненападении. Что
касается секретного протокола к нему, то Хрущев, если верить его мемуарам, «до
последних дней жизни имел смутное представление о его содержании». 52
Но вернемся к переговорам, начавшимся в кремлевском кабинете Молотова
ровно в 15 часов 30 минут. Риббентропа сопровождали Шуленберг и в качестве
переводчика Хильгер. С советской стороны присутствовали: Сталин и Молотов.
В ходе переговоров, как явствует из записей Г. Хильгера, «Сталин держался
просто и без претензий».53 Другой источник, тоже немецкий, свидетельствует,
что Молотов, обратившись к нацистскому, министру сказал:
54
«поговорим о деле». «Дело», ради которого собрались коммунисты и нацисты,
завершилось через три часа. Церемонию подписания договора отложили на
вечер, приступив к обсуждению протокола к договору. Немецкий переводчик
зачитал предложение Гитлера. Текст документа гласил:
«1. В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в
состав прибалтийских государств (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва), северная граница
Латвии одновременно является границей сфер интересов Германии и СССР. При этом
обоими сторонами признаются интересы Литвы и Виленской области.
2. В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в
состав Польского государства и каковы будут границы этого государства, границы сфер
интересов Германии и СССР будет проходить примерно по линии рек Нарева, Вислы и Сана.
3. Вопрос о том, является ли в интересах обеих сторон желательным сохранении
независимого Польского государства, может быть окончательно выяснен только в ходе
дальнейшего политического развития.

Г. Кегеля завербовал советский военный разведчик Рудольф Гернштадт, руководитель группы «Альта».

31
В любом случае оба правительства будут решать этот вопрос на путях
дружественного обоюдного согласия».55
Когда был зачитан документ, все присутствующие в молчании стали
смотреть на Сталина, ожидая его реакции. Выгоды, предлагаемые Кремлю, были
заманчивы: оккупация Западной Украины и Западной Беларуси, выход на
просторы Балтики… Вождь коммунистов, чьи имперские амбиции взяли верх,
стал торговаться. Ему было мало раздела Польши на две части, граница между
которыми должна была пройти через Варшаву, Сталин желал большего. Он
потребовал внести одну поправку и одно дополнение. Суть их сводилась к
следующему: порты Либава (Лиепая) и Виндава (Венспилс) вошли в сферу
государственных интересов Советского Союза и были подтверждены интересы
Москвы в Бессарабии. Риббентроп, запросивший согласия Гитлера, получил из
Берлина лаконичный ответ: «Согласен».56
Молотов и Риббентроп, когда стрелки часов давно перевалили за полночь,
поставили свои подписи под документами – советско-германским договором о
ненападении и секретным протоколом к нему, который по настоянию Сталина
становился тайным. Теперь дополнительный протокол имел следующее
содержание:
«При подписании Договора о ненападении между Германией и Союзом Советских
Социалистических Республик нижеподписавшиеся уполномоченные обеих сторон обсудили в
строго конфиденциальном порядке вопрос о разграничении сфер обоюдных интересов в
Восточной Европе. Это обсуждение привело к нижеследующим результатам:
1. В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав
Прибалтийских Государств (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва), северная граница
Латвии одновременно является границей сфер интересов Германии и СССР. При этом
интересы Литвы по отношению к Виленской области признаются обеими сторонами.
2. В случае территориально-политического переустройства областей, входящих в состав
Польского государства, граница сфер интересов Германии и СССР будет проходить
примерно по линии рек Нарева, Вислы и Сана.
Вопрос о том, является ли в интересах обеих сторон желательным сохранение
независимого Польского государства, и каковы будут границы этого государства,
может быть окончательно выяснен только в ходе дальнейшего политического
развития.
Во всяком случае, оба Правительства будут решать этот вопрос в порядке
дружественного обоюдного согласия
3. Касательно юго-востока Европы с советской стороны подчеркивается интерес СССР к
Бессарабии. С германской стороны заявляется о ее полной политической
незаинтересованности в этих областях.
4. Этот протокол будет сохраняться обеими сторонами в строгом секрете.

По уполномочию Москва, 23 августа 1939 года


Правительство СССР За правительство Германии
Подписал: В. Молотов И. Риббентроп. 57

Как видим, точки над «і» были поставлены. Потом чуть ли не до утра был
банкет, на котором союзники, знакомились ближе. Были поданы бокалы с
шампанским. Риббентроп, подвизавшийся в молодости в роли коммивояжера по
продаже вин, высоко оценил продукцию Абрау-Дюрсо. Не обошлось без тостов.
Первый, естественно, за Гитлера. «Я знаю, - сказал Сталин, подняв бокал, - как
32
сильно немецкий народ любит своего вождя, поэтому я хотел бы выпить за его
здоровье». Кремлевские хозяева наливали, не жалея. Еще бы, ведь они
приступили к осуществлению гигантской программы завоевания. Теперь их союз,
несмотря на присущие ему противоречия, представлял собой реальную силу,
угрожающую миру и безопасности практически всех стран и народов. Пакт о
ненападении позволял их государствам, чья экономика, политика и идеология
работали на войну, маскировать свой захватнические цели. Появившийся на
банкете сопровождающий Риббентропа личный фотограф Гитлера, Генрих
Гофман, спешил запечатлеть «историческое событие». Был поднят тост и за него.
Фотограф, обратившись к Сталину, сказал: «Для меня большая честь, Ваше
Превосходительство, передать Вам сердечный привет и пожелания моего друга
Адольфа Гитлера. Он был бы рад познакомиться с Великим Вождем русского
народа».58
Риббентроп окликнул Молотова и попросил связать его по телефону с
Берлином. Просьба была тут же удовлетворена. Нацистский министр, усевшись в
кресло Молотова, оставшись весьма довольный собой, сообщил фюреру о полном
успехе своей миссии.59 Последним аккордом кремлевского банкета стали слова
Сталина, 60сказанные при прощании: «Советский Союз не обманет своего
партнера». Риббентроп покинул Москву через 24 часа после своего прибытия – в
полдень 24 августа. В последствии, вспоминая переговорный процесс и радушный
прием в Кремле, он признается, что61порой ему казалось, будто он «находится в
кругу старых товарищей по партии».
Таким образом, проанализировав события, предшествующие трагедии 39-го,
можно без сомнения сказать, что пакт о ненападении, подписанный в Москве 23
августа, стал неизбежной кульминацией подготовки вторжения СССР в Европу.
Оценивая материалы, изученные нами, следует по нашему мнению, принять
во внимание правовую оценку сговора 1939 года, данного Съездом народных
депутатов СССР 24 декабря 1989 года в Москве: «Документы, принятые в обход
внутренних законов СССР и в нарушении его договорных 62обязательств перед
третьими странами, являлись изначально противоправными».
Современная официальная белорусская историческая наука не имеет
собственного подхода к оценке событий августа-сентября 1939 года и
придерживается советской точки зрения на советско-немецкий договор от
23.08.1939 г. Немногочисленные независимые исследователи, а также историки
белорусской эмиграции придерживаются более объективной позиции в этом
вопросе. Они утверждают, что договор от 23.08.1939 г. и секретные
дополнительные протоколы противоречили не только нашим национальным
(белорусским) правам, но и всем основополагающим правам человека.

Глава 2

33
Приговор Европе

В августе 1939 года признаки надвигавшейся войны в Европе становились


все более очевидными. Германия, объявившая договор с Польшей о

ненападении от 1934 года недействительным , полным ходом проводила
мобилизацию. По данным французского посольства в Берлине, в середине
63
месяца она уже имела под ружьем около 2 млн. человек.
Военная машина нацистов, набрав обороты, пришла в движение. Ставка
Верховного командования сухопутных сил переводится в Цоссен, к югу от
Берлина. Одновременно прерывается связь иностранных миссий, прекращаются
полеты гражданской авиации, германским гражданам, проживающим в Польше,
указывается на немедленное возвращение на родину.
Война, разразившаяся в Европе между четырьмя и пятью часами утра
1 сентября, должна была начаться 26 августа. Но Гитлер отменил приказ
о вторжении.64 Приказ этот, однако, не успел дойти до некоторых подразделений.
В частности, до диверсионных групп, которым, по мнению западной
историографии, предписывалось за несколько часов до вторжения вермахта в
Польшу начать подрывные действия и захват некоторых важных в
стратегическом отношении пунктов. Ожесточенные бои произошли на границе с
Восточной Пруссией, а также в районе Яблунковского  перевала, где польские
пограничники отрезали нацистам путь к отступлению и те, неся большие потери,
смогли вернуться на свои позиции только в середине дня 26-го августа. Имели
место столкновения и перестрелка также на других участках границы. 65
Почему же фюрер отменил вторжение? Вкратце суть дела такова. В то
время в Берлине стало известно о подписании англо-польского договора.
Нацистское руководство, «находилось в нерешительности в
66
отношении дальнейшего образа действий». Если 22 августа Гитлер в своем
выступлении на совещании заявил, что «в действительности Англия
поддерживать Польшу не собирается», то события последних дней изменили его
мнение. В эти дни центральной фигурой в закулисных англо-германских
переговорах стал шведский промышленник Биргер Далерус. Гитлер,
представивший своему доверенному лицу специальный самолет, возлагал на него
большие надежды. Как записал в дневнике начальник генштаба сухопутных сил
Германии Ф. Гальдер, «фюрер не обидится на Англию, если она будет вести
мнимую войну».
Прибыв в Лондон 27 августа Далерус получает приглашение в
резиденцию премьера на Даунинг-стрит, 10, где его уже ожидали Чемберлен,
Галифакс, Г. Вильсон и Кадогон. Протокол заседания Британского кабинета от 27

После объявления Берлином договора с Польшей о ненападении недействительным 29 апреля 1939 г.
Варшава заявила протест против несоблюдения согласованных сроков денонсации договора.

26 августа 1939 г. немецкая диверсионная группа под командованием обер-лейтенанта Гернцнера
захватила Яблунковский перевал, но через несколько часов была выбита оттуда польскими пограничниками.

34
августа, на котором обсуждались полученные из Берлина предложения, дает
возможность значительно полнее оценить подлинную роль союзника Польши.
Британский премьер к предложениям Гитлера подошел со всей серьезностью и
увидел в нем то, что и хотел увидеть. «Основная мысль заключается в том, -
отмечал он, комментируя на заседании послание германского канцлера, - что,
если Англия предоставит свободу господину Гитлеру в его сфере (Восточной
Европе), он оставит в покое нас».67 А ведь еще совсем недавно, 31 марта, тот же
Чемберлен, выступая в парламенте, рассуждал иначе: «…в случае любой акции,
которая будет явно угрожать независимости Польши, и которой Польское
правительство соответственно сочтет необходимым оказать сопротивление
своими национальными силами, правительство Его Величества считает себя
обязанным немедленно оказать польскому правительству всю поддержку, которая
в его силах. Оно дало польскому правительству заверение в этом. Я могу
добавить, что французское правительство уполномочило меня разъяснить, что оно
занимает по этому вопросу ту же позицию, что и правительство Его
Величества».68
Франция, равно как и Англия, в те дни, когда войну можно было
предотвратить или, в крайнем случае, оттянуть, показала, как мало стоит ее
подпись, которую она поставила весной 1939 г., гарантируя Польше военную
помощь в случае агрессии. Вот вывод французского автора Р. Букара, изучившего
эту проблему. Он приводит его в своем исследовании: «В результате
предательства Гитлер получил убедительные свидетельствования того, что
Франция в случае германского нападения на Польшу не предпримет общего
нападения на Германию».69
Дневник начальника генерального штаба сухопутных войск генерала
Гальдера позволяет установить, как Берлин планировал дальнейшие события.
Запись от 29 августа гласит: «1.9 - применение силы».70
1. Прерванный урок

Объявления войны не было. Гитлер без зазрения совести утверждал, что


первыми открыли огонь поляки, а он, Гитлер, лишь ответил на него. Чтобы этому
поверили, по его приказу инсценировали пресловутое нападение на радиостанцию
пограничного немецкого города Глеивиц. 1 сентября, когда школьники пошли на
первый урок нового учебного года, разразилась катастрофа: нацистская армия,
насчитывающая 3,7 млн. человек, 3195 танков, более 26 тыс. орудий и минометов,
4093 боевых самолета, всей мощностью наземных и воздушных сил обрушилась
на Польшу.71 Всеми действиями нацистских войск руководил Гитлер, вначале из
салона-вагона бронированного поезда, прибывшего на станцию Гоголин, потом из
постоянной штаб-квартиры, которую он разместил в роскошном отеле на
польском морском курорте Сопоте. Уже упоминавшийся нами выше З. Шибеко
сообщает: для наведения германских самолетов советское правительство
разрешило использовать радиостанцию в Минске.72
План нападения на 2-ю Речь Посполитую учитывал ее крайне
неблагоприятное стратегическое местоположение: расположенная на равнине, она
была со всех сторон открыта для вторжения. Стратегический замысел сводился к
35
тому, что на крайних флангах действовали две мощные группировки армий:
группа «Юг» (14, 10, 8-я армии в составе 36 дивизий, командующий генерал-
полковник фон Рундштендт) и группа «Север» (4 и 3-я армии в составе 21
дивизии и 2 бригад, командующий генерал-полковник фон Бок). Их задачей было
одновременное нанесение глубокого охватывающего удара общим направлением
западнее Варшавы. После замыкания «клещей» вся польская армия по замыслу
должна была, оставшись в котле, быть уничтожена.
В 1990 году авторитетнейший специалист по 2-й мировой войне, российский
автор И. Д. Остоя-Овсянный напишет: в соответствии с мобилизационным
планом, Польша «могла выставить 31 кадровую и 6 резервных пехотных дивизий,
а также 11 кавалерийских бригад и 2 бронемоторизованные бригады». 73 Как видно
из исследований немецких историков, на 1 сентября 1939 г. у Польши было всего
29 дивизий.74 Всеобщая мобилизация, по данным Г. Кегеля, автора книги «В
бурях нашего века», была объявлена лишь к полудню 30 августа и началась в 0
часов 31 августа.75 О сроках мобилизации указывают и другие источники.76
Однако завершить ее и развернуть войска не удалось. В книге «Агрессия и
катастрофа: высшее военное руководство фашистской Германии во 2-й мировой
войне 1939-1945» есть следующие сведения: «фактически на оборонительных
рубежах было развернуто не более 33 расчетных бригад, которые противостояли
2 500 танкам и 2 000 самолетам вермахта. По численности
сухопутные войска Германии имели превосходство в 1,5 раза, а на направлениях
главного удара в 2:1».77
С первых часов агрессии Варшава пыталась побудить своих союзников к
немедленным военным действиям. Западные державы, соблюдая правила «игры»,
объявили мобилизацию 1 сентября. Но помощь оказывать своему союзнику не
спешили. 3 сентября, в 11 часов 45 минут, Чемберлен объявляет о состоянии
войны между Великобританией и Германией. Французский ультиматум был
предъявлен в этот же день в 12 часов дня. Его срок истекал в 17 часов. С этого дня
Франция находилась в состоянии войны с Германией. Вслед за этим о состоянии
войны с Германией объявили британские доминионы – Австралия, Новая
Зеландия, Южно-Африканский союз, Канада, а также Индия, которая тогда
являлась британской колонией.
Только вступать в схватку с нацистами в сентябре 1939 г. никто, кроме
истекающей кровью Польши, не спешил. 3 сентября Гитлер издает директиву № 2
о дальнейшем ведении войны, где указывалось, что «объявление Англией и
Францией войны Германии ничего не меняет, цель остается прежней –
быстрейшее окончание операции против Польши». 78 Уже 4 сентября
части вермахта вышли к Висле, а 8 сентября прорвались к Варшаве. Перейдя 9
сентября демаркационную линию, нацисты стремительно продвигались на восток
и 15-го, заняв Брест, пересекли линию «Керзона». 9 сентября
главнокомандующий французской армией генерал Гамелен заявил польским
представителям в Париже, что «активных военных действий французская армия
предпринимать не будет».79 В этот же день польские представители в Лондоне
узнали, что «у английского правительства вообще нет никаких конкретных
планов оказания военной помощи Польше».80 Зато Англия «помогла» Франции,
36
которая, как утверждает советская историография, специально обратилась в
Лондон с просьбой, чтобы английские самолеты… воздержались от
бомбардировки Рура, промышленного центра Германии. В Париже, надо
полагать, боялись, что это вызовет ответную реакцию со стороны Германии. 81 А
ведь разрушение рурских заводов с воздуха могло бы существенно ослабить
промышленную и военную мощь нацистов.
Может быть, Англия и Франция, принявшие решение 12 сентября прекратить
военные действия против агрессора, не имели возможности оказать реальную
военную поддержку Польше? Отнюдь нет. Если, к примеру, в 1938
году военные расходы Франции составляли 29,1 млрд. франков, или 8,6%
национального дохода, то в 1939 году они равнялись соответственно 93,6 млрд.
франков, или 23%. В Великобритании соответственно в 1938 году – 397,4 млн.
фунтов стерлингов (8%), в 1939 году – 719 млн. фунтов стерлингов (22%). 82 В
начале сентября 1939 года сухопутная армия Франции насчитывала 2,5 млн.
человек. На границе с Германией, как утверждается западными
исследователями, были сосредоточены 8 французских армий – 85 дивизий.
Против 300 орудий, которыми гитлеровцы располагали на Западном фронте, у
французской армии было 600 орудий, против 700 самолетов – 1 500 самолетов.
Группа армий «Ц», расположенная на западной границе Германии, не имела
танковых и моторизованных частей, все они были брошены против Польши.83
По условиям франко-польского военного соглашения (май 1939г.) Франция
обязалась на третий день после объявления всеобщей мобилизации начать
военные действия против Германии, а на пятнадцатый день – перейти в
наступление своими главными силами. Как это выглядело на самом деле, можно,
например, увидеть в труде доктора исторических наук Д.
Мельникова, который писал так: начальник генерального штаба французской
армии генерал Гамелен сообщил заместителю генерального штаба Польши, что
Франция бросит против Германии от 30 до 40 дивизий. На деле оказалось, что на
третий день Франция решилась лишь на то, чтобы объявить войну Германии, а на
пятнадцатый французы не только не перешли в генеральное наступление, но
вообще занялись разработкой планов длительной позиционной войны под
прикрытием «линии Мажино».84 Что же касается англичан, то они, как утверждает
Д. Мельников, и не думали об активном участии в войне во имя защиты польских
интересов. К 15 октября, когда военные действия в Польше будут давно
закончены, Великобритания направит на континент всего только четыре дивизии
(около 158 тыс. чел.).85 После войны будет обнародован следующий факт: прямые
британские инвестиции в промышленность Германии к 1940 году выросли с 271
млн. до 275 млн. долларов.86
Вот как оценивал тогдашнее положение известный военный историк генерал
Фуллер: «Самая сложная армия в мире (французская), против которой стояло не
более 23 немецких дивизий, спокойно отсиживалась за укреплениями из стали и
бетона, в то время как ее храбрый до донкихотства союзник был уничтожен».87
Как видим, западные державы, дав гарантии Польше и обязавшись оказать
незамедлительную помощь против нацистской агрессии, предали ее. А ведь будь
союзники Польши решительней, вмешавшись в «оперативный конфликт»
37
Германии и Польши, здание гитлеровской захватнической политики, фундамент
которого был заложен в Москве, рухнуло бы. Этого не произошло. Гитлер провел
свой 18-дневный поход без помех. Естественно, что война в этих условиях должна
была кончиться победой Германии, хотя польские войска дрались храбро, с
большим упорством и ожесточением.
Таким образом, сам собой напрашивается вывод: успех нацистов
объясняется лишь бездеятельностью союзников Польши. Данный факт нашел
свое подтверждение на Нюрнбергском процессе. Особый интерес в этом
отношении имеют показания генерала Ф. Гальдера: «Наш успех в Польше стал
возможным только благодаря тому, что мы полностью оголили наши западные
границы. Если бы французы правильно оценили обстановку…они могли
форсировать Рейн, и мы были бы не в состоянии помешать им». 88 Более точно
изложил эту точку зрения генерал Йодль, тогдашний помощник Гитлера: «Если
мы не потерпели крах еще в 1939 году, это объясняется лишь тем, что во время
польского похода примерно 100 французских и английских дивизий,
дислоцировавшихся на Западе, пребывали в 89 полном бездействии, хотя им
противостояло всего лишь 23 немецкие дивизии».

2. Западные белорусы – солдаты 2-й Речи Посполитой. Схватка с


тоталитаризмом. 1939-й.

Каждый год в вооруженные силы 2-й Речи Посполитой призывалось не


менее 20 тыс. белорусов, что составляло 9,5% от общего числа Войско
Польского.90 Основная их часть служила в пехоте и кавалерии, редко – в
артиллерии. Некоторые полки уланов, которые считались гордостью польской
армии, почти полностью состояли из белорусов, как к примеру, 10-й полк,
91
дислоцировавшийся в Белостоке.
Накануне и в первые дни войны 350 тыс. белорусов, проживающих в
восточных воеводствах (Новогрудском, Полесском, Виленском и Белостокском),
«распри позабыв», добровольцами вступили в польскую армию.92 Воспитанные
веками в духе национального патриотизма, они, одетые в мундиры Войска
Польского, оказались первыми, не вставшими на колени перед железными ордами
Третьего Рейха, покрыв себя славой, и внесли славную страницу в истории
борьбы с нацизмом. Это они, умирая, защищали Варшаву до 28 сентября.
Варшавский гарнизон численностью в 97 425 солдат и сержантов и 5 031
офицеров93 сражался до последнего. К примеру, польские летчики сбили над
Варшавой 3 сентября 3 немецких самолета, 5 сентября – 9 и 6-го – 15. Нацисты,
надо отметить, с беспощадной жестокостью истребили 20 тыс. варшавян.94
В 1991 году в издательстве «Воениздат» (Москва) вышла книга «Вторая
мировая война». Автор ее, Уингтон Черчилль, отдавая дань защитникам польской
столицы, в свое время писал: «Героическая оборона Варшавы показывает, что
душа Польши бессмертна и что Польша снова появится как утес, который
временно оказался захлестнутым сильной волной, но все же остается утесом».95
До 30 сентября польские войска удерживали крепость Модлин.
В течении месяца нацисты не могли использовать гданьский порт из-за

38
мужественного сопротивления польских солдат и моряков, укрывавшихся на
узкой косе Хель.
О мужестве воинов-белорусов свидетельствуют воспоминания самих
участников тех драматических событий. Вот, к примеру, что рассказал о
первых днях 2-й мировой уроженец Новогрудчины Борис Рагуля: «В июле 1939 года
я вышел из школы с сержантскими нашивками и был направлен в 42-й полк в Белосток.
27 августа меня поставили командовать эскадроном, объявив, что всем сержантам из школы
резервистов присвоят звание лейтенанта. Сразу же наш полк выступил в направлении границы
с Восточной Пруссией. Вечером 31-го августа взвод копал окопы первой линии обороны.
Проснулись уже от артиллерийской канонады. Сзади и впереди рвались снаряды. Когда
рассвело, стало окончательно ясно, что немцы движутся вперед. Неожиданно появились
немецкие самолеты. Третья бомба разбила пулемет слева. Мы остались с тремя легкими
пулеметами и винтовками. В пылу боя я даже не мог узнать, сколько воинов мы
потеряли, только видел, что справа от меня трое погибли, а семь получили ранения.
Вот замолчал последний пулемет, немцы наседали, а приказа отходить не было. Мы
вступили в рукопашную. Неожиданно поступил приказ отходить. Не знаю, как мы еще смогли
организованно отойти – у нас совсем не осталось патронов, чтобы обеспечить отход. Только
теперь заговорила польская артиллерия. Вскоре пришел приказ контратаковать и отбросить
противника за границу. Мы атаковали с таким напором, что враг на самом деле откатился
назад. На первой линии обороны мы остановились и продержались там до ночи, когда
пришел приказ под покровом ночи отойти. Вот так мы воевали: недокормленные,
недовооруженные».96
По мнению польских генералов, в ходе оборонительной войны в сентябре
1939 г. белорусы показали себя как мужественные солдаты. Генерал Ю. Ромель,
командующий армией «Лодзь», писал, что «30-я дивизия пехоты, которая в
основном состояла из «полешуков», продемонстрировала свою высокую
боеспособность. Воины этого соединения, которые заняли оборону на западе от
Варшавы, 1-3 сентября 1939 года противостояли втрое превосходящим силам
вермахта, поэтому их необходимо ставить в пример Войску Польскому».97
В журнале «Радовод» (№ 4, Брест, 1998) житель Кобрина Г.
Р. Игнатович, участник и свидетель событий осени 39-го, сообщает: «Для
меня война началась в 2 часа ночи 1 сентября 1939 года. Служил я старшиной
роты. Стояли мы тогда возле Хвойник, недалеко от города Кораново – в 7 км от
немецкой границы. Началось с мощного артобстрела, бомбовых ударов с воздуха.
Нам, саперным частям, удалось из поваленных деревьев создать заторы на
дорогах, взорвать дамбы и затопить район. Немецкое наступление на нашем
участке фронта захлебнулось. Силы были неравными. Пришлось отступать и
оказывать сопротивление, на ходу пополняясь остатками разбитых частей. Немцы
теснили нас наземным огнем и с воздуха. На пятый день мы оказались возле
Варшавы. Она полыхала пожаром, стояла в дыму, но сражались ее защитники.
7 сентября мы начали отступать в сторону Бреста, с трудом прорвавшись до
еще не захваченного города Сельдце. В воскресенье, 9-го, измученные и
истощенные, вошли в крепость над Бугом. Оказалось, что перед нашим приходом
гарнизон крепости направился в сторону Пинска. В относительной тишине
находились до 13 сентября, противник тревожил лишь с воздуха. Из
собравшихся в крепости солдат – 1800 человек – было сформировано 3
батальона. Личный состав процентов на тридцать – выходцы восточных регионов
Польши, Полесья, где преобладало непольское население – белорусы и
украинцы. Близость родных хат и родной земли придавала людям силы…».98
Далее сошлемся на другой источник, подтверждающий и расширяющий
живые воспоминания Г. Игнатовича. Спецкор «Литературной газеты» А.Суворов
в номере за 20.09.1989 г. к 50-летию тех драматических событий опубликовал
материал «Брестская крепость: когда был первый бой – 22 июня 41-го? Нет,
гораздо раньше». К ней приложена германская схема военных действий в
Польше, на ней выделен маршрут 19-го танкового корпуса генерала Гудериана.
Ценно то, что автор, ссылаясь на варшавские архивные источники, приводит
воспоминания участников обороны Брестской крепости сентября 39-го: «В те дни

39
19 корпус «танкового короля вермахта» Гудериана, совершив молниеносный
бросок из Восточной Пруссии, появился на подступах к Бресту. Во второй
половине дня 14 сентября незащищенный город без сопротивления и серьезной
перестрелки был захвачен, оставалось взять крепость. Брошенная союзниками
Польша агонизировала, ни единого командования, ни связи не существовало.
Немногочисленный гарнизон крепости был спешно сформирован из отходящих
частей оперативной группы «Полесье». Ими командовал генерал Констанцы
Плисовски, офицерская карьера которого начиналась в русской армии. Под его
началом находилось три батальона пехоты, батальон охраны, более десятка
стволов артиллерии. Танковому тарану Гудериана противостояли французские
машины «Рено» образца 1917 года».99
Еще один источник – Белорусский исторический журнал (№ 3, 2001, Минск)
– сообщает: «В городе и крепости располагались части IX округа Польской армии. В связи с
началом 2-й мировой войны и переброской войск к фронту в крепости остались только
маршевые батальоны 82-го и 35-го пехотных полков, разные службы. В крепости было много
мобилизованных резервистов, которые ожидали отправки в части. Вместе с отошедшими сюда
некоторыми частями оперативной группы «Полесье» они, насчитывающие 2 – 2,5 тыс. человек,
приняли бой 14 сентября 1939 года с частями 19-го армейского корпуса генерала Хайнца
Гудериана».100
Полезно сделать маленькое отступление и сказать несколько слов
о составе воинских подразделений, оборонявших крепость. По имеющимся в
нашем распоряжении данным, среди защитников преобладало белорусское
большинство. В этом нет ничего удивительного. Руководитель обороны –
командующий оперативной группой «Брест» – отозванный из запаса генерал
бригады Константин Плисовски в свое время командовал Новогрудской бригадой
кавалерии, личный состав которой происходил из рекрутов Новогрудского
воеводства. Именно они то и составили костяк защитников крепости.
А теперь дадим слово белорусу М. Семенюку: «Я был капралом, командиром
пулеметного взвода. Первый раз германец ударил ночью. Со стороны города пошли танки и
пехота. Они сбросили наших с внешних валов крепости. Но дальше продвинуться не смогли.
Утром начала гвоздить артиллерия – это был сущий кошмар. Фугасы просто перепахали
цитадель. Потом атаки немцев. Первая, вторая, третья… Наши пулеметы выгодно стояли на
оборудованных позициях, резали немецкую пехоту кинжальным огнем. Но и в крепости
рвались снаряды, от обстрела погибло много наших людей. Жаль, боевые были хлопцы, как
один вставали в атаку. Ночью я вместе с товарищами подбирал и увозил убитых на Тересполь.
Это сразу за рекой. Тереспольский мост мы удерживали до последнего…
Основной штурм был предпринят гитлеровцами 15 сентября. С разных направлений по
цитадели наносили удары одной моторизованной и двумя танковыми дивизиями. Танки почти
прорвались к северным воротам крепости. Ее защитники забаррикадировали ворота
громоздкими «Рено», выкатили пушки, включая зенитки, на прямую наводку. Оставляя убитых,
штурмовые группы Гудериана откатились назад. На рассвете 16-го над крепостью загудели
бомбардировщики. Оставалось только пять стволов артиллерии, казематы и подвалы были
переполнены раненными. Около десяти утра начался новый штурм. Два немецких батальона,
усиленных танками, атаковали укрепления вблизи брестских ворот. Часть валов была потеряна.
Отчаянные попытки отбить их успеха не имели. Генерал Плисовски был ранен, его заместитель
полковник Хорак контужен. Оставалось два варианта: погибнуть или постараться выйти из
осажденной крепости. Генерал Плисовски выбрал прорыв. Ночью при сполохах пожаров
оставшиеся в живых защитники крепости перебрались на западный берег Буга по
единственному не захваченному немцами мосту. Не заметив отхода, немцы всю ночь с 16 на 17
сентября продолжали пускать на крепость тяжелые снаряды, сотрясая землю и заставляя
дребезжать стекла в городе».101
А вот, что рассказывает в своей книге «Площадь павших борцов» российский
писатель В. Пикуль: «Утром, сбив ворота, гитлеровцы ворвались в крепость, а в
ней ни души».102 Как свидетельствуют белорусские источники, один из
батальонов перед Тересполем попадет в засаду и почти полностью погибнет.
Второй батальон, выйдя из крепости, направится на деревню Сенятичи, что над
Бугом, где многие, переодевшись в гражданское 103платье, разойдутся мелкими
группами. Часть, попав в засаду, окажется в плену. В их числе будет и генерал
Плисовски.104 Нацистский военачальник Гудериан, отдавая дань солдатам Бреста

40
1939-го, 105вынужден будет признать, что «его части понесли значительные
потери».
Уже после победы над Польшей, немецкий генерал фон Бок докладывал в
Генштабе сухопутных войск свои впечатления от немецких войск: «Той пехоты,
которая была в 1914 году, мы даже приблизительно не имеем. У солдат
нет наступательного порыва и не хватает инициативы. Все
базируется на командном составе, а отсюда – потери в офицерах. Пулеметы на
переднем крае молчат, так как пулеметчики боятся себя обнаружить». 106
Главнокомандующий сухопутными войсками Германии фельдмаршал Браухич,
как следует из немецких источников, не был доволен войсками и спустя полтора
месяца после победы, 5 ноября он в присутствии Гитлера высказал свое суждение
о них так:
«1. Пехота показала себя в польской войне безразличной и лишенной боевого
наступательного духа; ей не хватало именно боевой подготовки и владения наступательной
тактики, также и ввиду недостаточного умения младших командиров.
2. Дисциплина, к сожалению, очень упала: в настоящее время царит такая же ситуация,
как в 1917 г.; это проявилось в алкогольных эксцессах и в распущенном поведении при
перебросках по железным дорогам, на вокзалах и т.п. У него (Браухича – А.Т.) имеются
донесения об этом, в том числе и военных комендантов железнодорожных станций, а так же
ряд судебных дел с приговорами за тяжкие дисциплинарные проступки. Армия нуждается в
интенсивном воспитательно-боевом обучении, прежде чем она сможет двинуться против
отдохнувшего и хорошо подготовленного противника на Западе».107
О том, как «обучали» солдат вермахта в первые недели 2-й мировой войны на
территории нынешней Брестской области, свидетельствует бой, полагаем,
последний в судьбе многострадальной Польши сентября 39-го. Он
развернулся 17 сентября на южной окраине Кобрина между Днепро-Бугским
каналом и шоссейной дорогой Кобрин – Малорита. Вот как описывает этот бой Н.
Мурин, житель Кобрина: «16 сентября увидел взвод польских солдат. Они с трудом тянули
за собой пулеметы на колесиках. Я знал их командира – им был офицер Карпиньски. Мне
запомнились его слова: «Дальше Кобрина не пойду. Мобилизуем местное население, будем
сражаться. Здесь и погибну».
Стрельба началась ранним утром 17 сентября. Одиночными заработали карабины,
застрочили пулеметы, тяжело грохотала артиллерия. Немцы заняли позиции по древнему
каналу Бонны. Их артиллерия вела интенсивный огонь. Смотрю, идут гуськом солдаты,
раненый офицер впереди. Слышу команду: «Вперед!». Стало очевидным, что немцы
стремились вытеснить поляков из леска на открытое поле и перестрелять прямым огнем. Около
шести вечера польские солдаты снова пошли в очередную атаку. Атака длилась до
последнего».108
А теперь дадим слово еще одному свидетелю – Федору Козелу. Вот что он
добавляет в своем рассказе: «Раскаты боя и дым пожаров доходили до деревни Зосины,
почти в одиннадцати километрах от Кобрина в северном направлении. Погибших были сотни.
Многие лежали на дне окопов. Среди убитых попадались и в гражданской одежде, даже при
галстуках, возле них лежали карабины.
В городском парке, где была усадьба Зелинского, я увидел сгоревшие останки, пепел.
Недалеко, под липой, похоронили убитого немцами хозяина усадьбы. Он, когда они входили в
его дом, схватил охотничье ружье и первым выстрелом убил офицера. Раздался следующий
выстрел – ответ ворвавшегося в дом врага».109 «17 сентября, - дополняет картину того
дня А.М. Мартынов, - несколько раз то одна сторона, то другая бросались в атаку,
но ни одна не смогла достигнуть перевеса. Только вечером с помощью
подоспевших подкреплений немцам удалось утопить в крови смелое, бесстрашное
сопротивление».110 В Кобрин части вермахта так и не вошли, оставив его Красной
армии. Отечественные и польские источники, указывая цифру погибших,
сходятся на111800 – 1000 павших. Все они, за редким исключением, являлись
белорусами.
Естественно, мы не могли обойти вниманием такой вопрос, как отношение
войск союзников – немецких и советских солдат и офицеров – к местному
населению и польским военнослужащим, тем же западным белорусам,
оказавшимся в плену. Как следует из воспоминаний С.Ф.
Матвейчука, жители д. Буховичи, что под Кобрином, тогда 17 сентября 1939 г.,
«солдаты вермахта разрешали местным пацанам осматривать танки и показывали

41
портреты Гитлера. Отношения с солдатами были доброжелательными: яйца,
молоко меняли на шоколад. Но через какой-то день события в корне поменялись.
Немцы стали отступать назад, до Бреста. А по шоссе на Брест стали двигаться
части Красной Армии».
Что же происходило потом, когда одну военную армаду сменила другая –
советская. Сообщает всё тот же С.Ф. Матвейчук: «Польские военнослужащие не
успели даже понять, что происходит: с востока – красноармейцы, с запада, в
Кобрине, - немцы. Штабисты (а их было человек шесть *), заметив на шоссе
красноармейцев, сами вышли из фольварка им навстречу. Но их остановили
местные активисты из деревни Буховичи, как потом станет известно –
буховичские бандиты. И, как ни удивительно, поляки разоружились. Остановив
на шоссе несколько танков с красноармейцами, бандиты
потребовали расстрелять поляков. Красноармейцы не спешили. И тут кто-то из
активистов-бандитов выстрелил и ранил одного солдата. Вот тогда, мстя,
танкисты и стали стрелять в безоружных поляков, которые на
русском языке просили не делать этого. Стреляли, несмотря ни на что. Из танка,
на ходу. Кругом стоял стон, некоторые польские военные были ранены. А вот из
бандитов никто потерь не понес. А далее было еще бесчеловечнее.
Красноармейцы уехали. А местные бандиты стали прикладами и
вилами добивать раненых, предварительно сорвав с них форму и обувь. Так,
голыми и растерзанными, польские офицеры и остались лежать в придорожной
канаве. И только под вечер пришли другие сельчане, быстро выкопали яму и
спихнули туда мертвые тела. Слышно было, как некоторые раненые стонали. А
мундиры польских солдат и офицеров (капитана Карпиньского и генерала
Салагуба-Девойна) носили местные отморозки».112
Особо стоит остановиться на потерях польской армии. В 1947 году в
Варшаве был опубликован «Отчет о потерях и военном ущербе, причиненном
Польше в 1939 – 1945гг.». Потери своих войск в Сентябрьской кампании 1939
года поляки оценивают в 66,3 тысяч человек .113 Гитлеровская армия, по мнению
историков, потеряла 16 тысяч, а если сюда приплюсовать раненных и пропавших
без вести, то Сентябрьская кампания стоила Германии 44 тысяч человек. 114
И, наконец, о том, как Варшава оценила ратный подвиг уроженцев Западной
Беларуси. Уже после 2-й мировой войны генерал В. Андерс, оценивая вклад
полешуков в борьбу с нацизмом, скажет: «Они очень хорошие солдаты, я помню, как
по-геройски они сражались против немцев в сентябре 1939-го». 115 Удивительно, но в
Беларуси, кроме медали «За участие в войне оборонной», которой только в городе
Барановичи и Барановичском районе награждено 54 человека, ничто сегодня не
напоминает о начальном периоде 2-й мировой. 116 Историкам предстоит
установить точное число белорусов, вступивших в смертельную схватку с
фашизмом осенью 1939 года. И вопрос этот должен решиться незамедлительно.
Ведь речь идет об увековечении памяти как поляков, так и белорусов, навсегда
оставшихся лежать в белорусской земле.
А пока нужно честно признать, в стране делят ветеранов 2-й мировой на две
категории – наших и не наших. Яркий пример - запрет на установление памятного
знака в память о погибших солдатах польской 117 армии на территории
мемориального комплекса «Брестская крепость – герой».

*
Речь идет об офицерах штаба 84-го пехотного полка польской армии, который передислоцировался 17 сентября
из Кобрина в фольварок Ринкевичей.
112

В ходе Сентябрьской кампании (1939 г.) польская армия потеряла 4 генералов, которые погибли в боях. См.:
Катыньская драма: Козельск, Старобельск, Осташков: судьба интернированных польских военнослужащих.
Москва. Политическая литература. 1991. с.19.

42
Не снимая ни в коей мере вины с палача и
людоеда Гитлера, мы должны всё-таки признать,
что при сравнении действий его и палача Сталина,
Гитлер кажется лилипутом. Палач Сталин мог бы
носить своего коллегу в кармане.
Ж. Желев «Фашизм»

Раздел 2

БОЛЬШЕВИКИ РАСКРЫВАЮТ КАРТЫ

43
Прежде, чем вновь обратиться к драме сентября 39-го, хотелось бы найти
ответы на некоторые вопросы: 1. Почему СССР не вступил во Вторую мировую
войну 1 сентября 1939 года? 2. Что побудило Кремль сделать это лишь
17.09.1939г. – Берлин, или политические процессы на крессах, пик активности
которых пришелся на сентябрь месяц?
Что касается первого вопроса, то ответ на него имеется. В научной работе,
опубликованной в аналитической газете «Секретные исследования» в 2004
году, историк Эмиль Голин сообщает, что нападение на Польшу одновременно с
Германией грозило объявлением войны Советскому Союзу Англией и Францией,
чего Сталин, естественно, стремился избежать. Кроме того, в этом случае СССР
слишком явно выглядел бы агрессором, как в глазах всего мира, так и в
1
глазах собственного народа.
Можно предположить, что Кремль, сознавая всю неприглядность акции,
которую он намерен был осуществить, не прочь был переложить на Германию
главную ответственность. И мы об этом будем еще говорить.
Теперь попытаемся получить ответ на второй вопрос. По данным различных
источников, Кремль, где, как мы видим, саботировали союзнические
обязательства перед Берлином, понимал: промедление со вступлением во 2-ю
мировую войну смерти подобно. Военные действия между вермахтом и польской

44
армией могли в любое время завершиться капитуляцией поляков. Что в таком
случае должен был делать Сталин? Ведь не мог же он начать новую войну с
Польшей уже после ее капитуляции немцам? И, таким образом, все его планы
территориальных приобретений могли пойти прахом. К тому же, кто знает,
вернул ли бы Гитлер захваченную вермахтом польскую территорию к востоку от
демаркационной линии, если бы Сталин промедлил с выступлением?
А предпосылки, надо сказать, к этому имелись. 15 сентября, менее чем через
сутки, после того, как войска вермахта окружили Брест, самолеты первого
воздушного флота Luftwaffen – Lehrdivision Kampfgeschwader-2 нанесли удары по
городам Новогрудского воеводства. В этот же день, в 13.00, бомбежке, в
результате которой было уничтожено несколько поездов, подверглись и
Барановичи. Барановические части противовоздушной обороны, защищая город,
тогда, повредили один немецкий самолет, который так и не смог не сумел
вернуться на свой аэродром и разбился около Растенбурга (Rastenburg).2

Глава 1

Политика захвата в действии


Не только военные действия Берлина вынудили Москву вступить,
подчинившись «договору Молотова-Риббентропа» от 23 августа 1939 года, во 2-ю
мировую войну. Но, как утверждают независимые друг от друга источники, и
сама политическая обстановка в Западной Беларуси, которая насторожила
Кремль.
Что же происходило на «крессах»? По словам исследователя
А. Высоцкого из г. Бреста, в Берлине вынашивалась идея образования на
восточных землях трех буферных государств: Польского, Западнобелорусского и
Западноукраинского. Интересен тот факт, что в Барановичах, незадолго до
вступления туда войск вермахта* и Красной Армии, «собиралась некая
инициативная группа с целью образования Западнобелорусской республики».3
Но то планы Германии. А что же сами белорусы? Историк А. Чемер,
изучивший этот вопрос, пишет, что, когда в 1939 году запахло реальной угрозой
войны Германии с Польшей, грамадовцы (особенно младшие) разработали идею
создания независимой Западной Белорусской Республики (ЗБР). Целью было: во-
первых, добиться независимости хотя бы для западных регионов Беларуси, а во-
вторых, не допустить захвата этих территорий нацистами. Для этого создавались
и вооружались войсковые отряды, готовясь к быстрому и эффективному взятию в
свои руки государственной власти и созданию буферного государства.4

*
В г. Барановичи части вермахта вошли 17 сентября 1939 г. /Н.Марчук, Косьці польскіх ваеннаслужачых у
прыдарожнай канаве, або Аб падзеях 64- гадовай даўніны. Народная Воля, 18 мая 2005 г. № 93 (2154), с. 3.

45
Практически то же самое пишет и белорусский исследователь Сергей Ерш: в
начале 1939 года в Барановичах прошла нелегальная конференция грамадовцев,
которая приняла решение о подготовке антипольского восстания. 5 Несколько
моментов, связанных с этим восстанием. С. Ерш сообщает такой факт: атаман Я.
Хреновский (Новик) получил приказ складировать оружие и готовить людей. 1
сентября 1939 года, согласно данным белорусского автора, формируется первый
белорусский отряд, командиром которого и являлся Хреновский. После создания
штаба восстания во главе с И. Тарасюком, Хреновский стал его заместителем,
а после гибели руководителя, командует всеми национальными вооруженными
формированиями, ряды которых, судя, по данным Ерша, «только на
западнобелорусском Полесье насчитывали около 5 000 человек».6
Согласно западным источникам, участником барановичской конференции и
командиром крупного партизанского отряда в сентябре 1939 года в ходе акции
«Западнобелорусская республика» являлся белорусский атаман Иван Перегуд. 7
Как сообщает Чемер, когда войска нацистов хозяйничали в Западной Беларуси,
формировалось правительство ЗБР в составе: В. Вирок, Ад. Станкевич, С. Хмара и
др.8
Повстанцы, подчиняясь единому центру – белорусскому правительству, 18
сентября 1939 года планировали штурм Пинска. Но 17-го сентября Я.
9
Хреновский отменяет операцию.
Что же касается идеи создания независимой ЗБР, то она, как сообщает Чемер,
повисла в воздухе, чтобы «превратиться позднее в белорусское партизанское
движение на этой территории».10
Из фактов, рассмотренных выше, следует вывод: СССР вступил во 2-ю
мировую войну 17 сентября 1939 года как агрессор, фактически союзник
гитлеровской Германии. Неспровоцированный предательский удар в спину
Польше, у которой с Советским Союзом был договор о ненападении
(25 июля 1932 г.), - это преступление предумышленное. Но и это не все. Кремль,
боясь лишиться «своих» земель, не менее боялся и тех политических и военных
приготовлений на крессах.
И наконец хотелось бы обратить внимание на то, как Москва шла к агрессии.
Что мы имеем? Договор Молотова-Риббентропа от 23.08.1939 г. и …
невыполнение советской стороной своих обязательств перед нацистами.
Подготовка к захватнической войне шла по линии трех наркоматов:
иностранных дел (НКИД), обороны (НКО) и внутренних дел (НКВД). О том, как
шли эти приготовления, рассмотрим на примере каждого из них.

1. Народный Комиссариат Иностранных Дел

Упоминавшийся выше Э. Голин, автор научной работы «Как коммунисты и


фашисты поделили Польшу», пишет о том, что Риббентроп стал бомбардировать
Москву требованиями немедленно начать военные действия против Польши едва
ли не с самого начала войны. Гитлер был заинтересован в том, чтобы
совместными действиями вермахта и Красной Армии поскорее сломить
46
сопротивление поляков, чтобы германское командование могло укрепить свои
слабые силы на западе на случай, если французы вдруг проявят военную
активность. Другая причина настойчивых требований Риббентропа, утверждает
автор статьи, состояла в том, чтобы продемонстрировать Западу и всему миру,
что Германия не одна, и что Советский Союз является активным соучастником
уничтожения суверенного Польского государства.11
Как следует из ряда изученных нами документов, уже 3 сентября, в день
объявления Англией и Францией войны Германии, Риббентроп дал указание
Шулленбургу поторопить русских с занятием причитающейся им части Польши.
Молотов уклончиво ответил, что «время еще не пришло» и что «чрезмерной
поспешностью мы можем нанести вред нашему делу».12
Также известно, что в этот же день, 3 сентября, Гитлер, принимая
верительные грамоты вновь назначенного советского полпреда в Берлине,
ссылаясь на договор от 23.08.1939 г., настойчиво требовал у Сталина скорейшего
выполнения своих обязательств.13 Но Москва не спешила, чем нарушала планы
Берлина. Шулленбург в очередной раз получает указание обсудить с Кремлем
вопрос, «не считает ли Советский Союз целесообразным, чтобы Советские
Вооруженные Силы были в удобное время приведены в действие против польских
войск в советской сфере интересов».14
Но, как и в первом случае, Сталин медлил отдавать приказ РККА. 8
сентября Шулленбург делает запрос Молотову о «военных намерениях советского
правительства»15 и на следующий день получает заверение, что Россия начнет
военные действия в пределах ближайших нескольких дней. Во время беседы с
советским наркомом иностранных дел 10 сентября (между ним и Шулленбургом
все эти дни поддерживался непрерывный контакт) германский посол, по его
словам, «настойчиво объяснил Молотову, сколь важны в данной ситуации
быстрые действия Красной Армии.16
Кремль не спешил. В чем причина? Архивные документы проясняют
мотивы поведения Сталина. Вопрос, вставший перед Москвой в связи с ее
намерением напасть на Польшу, заключался в том, чтобы найти более или менее
приемлемое оправдание этому разбойничьему акту.
Само собой разумеется, Сталин стремился скрыть от мировой
общественности и собственного народа истинные экспансионистские мотивы
этого шага. Объяснение же вторжения в Польшу стремлением передвинуть
границы СССР на запад с целью укрепления его обороноспособности явно не
годились. От кого намерен был Советский Союз оборонятся – от нацистской
Германии, ставшей в одночасье его лучшим другом, и с которой только что был
подписан договор о ненападении? Такое объяснение не только ставило бы под
сомнение политику СССР в отношении Германии, но и выглядело бы просто
смешным.
Выбирая подходящее обоснование своей агрессивной акции, Сталин, в конце
концов остановился на версии, согласно которой Польша якобы «распалась», и
потому Советскому Союзу «необходимо прийти на помощь украинцам и
белорусам, которым «угрожает» Германия», - так сформулировал посол
Шулленбург в своей секретной и срочной депеше в Берлин суть сказанного ему
47
Молотовым во время встречи 10 сентября. «Этот аргумент, - продолжал посол, -
необходим (по словам Молотова) для того, чтобы сделать интервенцию
Советского Союза внушающей доверие массам и в то же время позволяющей
избежать того, чтобы Советский Союз выглядел агрессором».17
14 сентября Молотов, беседуя с Шулленбургом, пошел в своем
беспредельном цинизме еще дальше, прямо задав тому следующий «пикантный»
вопрос: какова будет реакция Германии, если Советский Союз переложит на нее
вину за свою интервенцию в Польшу? 18 На следующий день возмущенный
Риббентроп ответил решительным возражением. Позиция нацистов была тверда:
«единство действий и целей обоих стран».19 Тогда советская сторона предложила
компромисс: тезис о «защите» украинцев и белорусов сохранить, но вопрос от
кого именно собирался защищать Советский Союз, будет обойден молчанием.
Однако и такой вариант Шулленбурга не удовлетворил, так как и в этом случае,
кроме как от Германии, украинцев и белорусов защищать было не от кого.
Цитируем далее по очередному донесению Шулленбурга в Берлин: «Молотов
признал, что предложенный советским правительством аргумент содержит нотку,
раздражающе воздействующую на немецкую чувствительность, но попросил,
ввиду трудной для советского правительства ситуации, чтобы мы не позволили
такой мелочи стать у нас на пути. К сожалению, советское
правительство не видит возможности какой-либо иной мотивировки... поскольку
Советский Союз должен так или иначе оправдать перед заграницей свою
нынешнюю интервенцию».20
В конечном счете нацисты уступили и была выработана компромиссная
формулировка, устраивающая союзников: задача советских и германских войск
«состоит в том, чтобы восстановить в Польше порядок и спокойствие,
нарушенные распадом Польского государства, и помочь населению Польши
переустроить условия своего государственного существования». 21 Так была
сфабрикована одна из великих провокаций XX столетия, послужившая поводом
для вторжения в суверенную страну, - миф о так называемом «освободительном
походе».
Не надо было быть провидцем для того, чтобы представить дальнейшее
развитие событий. 17 сентября утром в Берлине получили следующую
телеграмму от Шулленбурга:
«Сталин в сопровождении Молотова и Ворошилова принял меня в два часа ночи и проинформировал, что
Красная Армия перейдет в 6 часов утра советскую границу на всей ее протяженности от Полоцка до Каменец-
Подольского. Во избежание инцидентов срочно просит позаботиться, чтобы немецкие самолеты, начиная с
сегодняшнего дня, не летали восточнее линии Белосток-Брест-Литовск-Лемберг (Львов). Начиная с сегодняшнего
дня советские самолеты начнут бомбардировать район восточнее Лемберга».22

2. Народный Комиссариат Обороны

Непосредственная подготовка военного ведомства Советского Союза к


выступлению против польских войск и оккупации части территории Польши,
представляющую сферу советских интересов, началась 7 сентября.
Из архивных документов 1938 - 1939 гг. видно, что вероятным противником
СССР являлась не Польша, а Япония, отношения с которой до такой степени
обострились, что в составе РККА был развернут Дальневосточный фронт. Против
48
Советского Союза Япония держала весьма внушительные и хорошо обученные
силы. По оценке советской военной историографии, сухопутные войска Японии
насчитывали 1 240 тыс. человек, более 2 000 танков, около 1000 самолетов.
Военно-морской флот имел 228 боевых кораблей основных классов, в том числе
56 подводных лодок и авианосцев с 396 самолетами.23
Зная об этом, Сталин, разворачивая военную группировку для вторжения в
Польшу, оголяет границу с японцами. Сравнение мощи Дальневосточного фронта
с армейским контингентом, стоящим у польских границ, речь о котором впереди,
не в пользу первого. Например: на Дальнем Востоке находились 3 армии, а на
рубежах польского государства – 7.24
9 сентября 1939 года, по данным Ю. Мухина, автора книги
«Антироссийская подлость» (2003 г.), был подготовлен и подписан приказ
наркома обороны К. Е. Ворошилова и начальника Генштаба РККА Б. М.
Шапошникова о скрытом сосредоточении к 11 сентября войск Белорусского и
Киевского особых военных округов (БОВО и КОВО) и переходе в ночь с 12 на 13
сентября в решительное наступление с целью молниеносным ударом разгромить
противостоящие войска. По мнению автора, сталинское руководство, убедившись,
что Варшава сражается, видимо, сочло необходимым повременить.25
Тем не менее, приготовления Кремля к операции продолжались. 11 сентября
на базе БОВО (Смоленск, командующий – командарм 2-го ранга М.П. Ковалев) и
КОВО (Киев, командующий – командарм 1-го ранга С. К. Тимошенко)
создаются два фронта - Украинский и Белорусский.
Украинский фронт под командованием С. К. Тимошенко состоял из трех
общевойсковых армий (5-я армия под командованием комдива И. Г.
Советникова, 6-я армия под командованием Ф. И. Голикова и 12-я армия под
командованием командарма 2-го ранга И. В. Тюленева), а также отдельного
корпуса пехоты. В рамках фронта оказались три кавалерийских корпуса, 1-й
танковый корпус и 5 танковых бригад, а также подразделения воздушной
поддержки. В состав Военного совета фронта, кроме Тимошенко, вошли первый
секретарь ЦК КП(б) Украины Н. С. Хрущев, комкор В. Н. Борисов и
начальник штаба фронта К. В. Ватутин.
Во главе Белорусского фронта был поставлен 42-х летний командарм 2-го
ранга М. П. Ковалев. Под его командованием оказались четыре общевойсковые
армии (3-я армия под командованием комкора В. И.Кузнецова, 11-
я армия под командованием комдива Н. В. Медведева, 10-я армия под
командованием комкора И. Г. Захаркина, 4-я армия под командованием комдива
В. И. Чуйкова), кавалерийско-механизированная группировка под командованием
комкора И. В. Болдина и 23-й самостоятельный стрелковый пехотный корпус,
переданный в распоряжение командующего фронта. В Военный совет фронта
наряду с Ковалевым входили первый секретарь ЦК КП(б)Б П. К. Пономаренко,
комиссар корпуса И. З. Сусайков и начальник штаба фронта глава советской
миссии в Берлине 45-ти летний комкор М. А. Пуркаев.26
Для ведения боевых действий на территории современной Брестской области
(тогда: Полесское и Новогрудское воеводства) предназначалась 4-я армия (комдив
В. И. Чуйков), которая должна была нанести удар в направлении
49
Кобрин – Брест по линии реки Припять в направлении Влодавы действовал 23-й
корпус (С. Д. Акимов)27. Его операцию должна была поддерживать (на реках
Припять и Пина) Днепровская военная флотилия под командованием капитана 1-
го ранга Г. Чубунова. 4-я армия, в свою очередь, состояла: 23-й и 24-й стрелковые
корпуса; 8, 143, 122, 121, 145, 55, 6 и 33-й стрелковых дивизий, 6 и 11-й
кавалерийских дивизий, 6-го кавалерийского корпуса, 29 и 32-й танковых бригад,
116, 318, 103, 120 и 350-го артиллерийских полков. Всего Белорусский фронт
насчитывал 200802 солдат и офицеров. Вся военная группировка СССР
располагала 54 стрелковыми и 12 кавалерийскими дивизиями, 18 танковыми
бригадами и 11 артиллерийскими полками резерва главного командования общей
численностью 600 тысяч человек (по другим данным, миллион человек). Их
боевую деятельность должны были обеспечивать 400 танков, 5 500 орудий и 2 000
самолетов.28
13-го сентября части РККА были подтянуты к исходным рубежам. 14-го
сентября был подписан и передан командующему войсками Белорусского фронта
Ковалеву и заместителю наркома обороны Г. И. Кулику для войск Украинского
фронта окончательный вариант приказа о начале военных действий против
польских вооруженных сил. К исходу 16 сентября предписывалось скрытно
сосредоточить войска округа и быть готовым к решительному наступлению «с
целью молниеносным ударом разгромить противостоящие войска противника».
Приказывалось начать наступление «с переходом государственной границы» на
рассвете 17 сентября.29
В 4 часа утра 15 сентября Ковалевым и другими членами Военного совета
БОВО, в свою очередь, был подписан приказ по войскам Белорусского фронта. В
нем, в отличие от приказа наркома обороны, содержалась и политическая
мотивировка перехода границы: необходимость прекратить кровавую бойню,
якобы затеянную «правящей кликой» Польши против Германии, помочь якобы
восставшим рабочим и крестьянам Беларуси, Украины и Польши не допустить
захвата территории Западной Белоруссии Германией. В боевом приказе штаба
Белорусского фронта от 15 сентября в директивах авиации подчеркивалось: «С
авиацией германской армии в бой не вступать». В отношении польской армии
рекомендовалось: «Действия авиации направлять на уничтожение живой силы,
технических средств и авиации противника».30
Перед войсками Белорусского и Украинского фронтов была поставлена
задача «молниеносным, сокрушительным ударом» разгромить «панско-
буржуазные польские войска», «уничтожить и пленить вооруженные силы
Польши». В приказе Военного совета Белорусского фронта № 005 от
16 сентября 1939 г. и в других документах говорилось о выполнении договорных
обязательств в отношении Германии, а польская сторона обвинялась в
развязывании войны против нее.31
Есть сведения, что командующий фронтом М. П, Ковалев, проведя 15
сентября совещание, поставил задачи высшему командному составу: 1.
Создать конно-механизированную группу в составе 6-го казачьего
кавалерийского корпуса, мотострелковой дивизии и тяжелой танковой бригады; 2.
Нанести мощный удар по городу Новогрудку и стремительными темпами - от 60
50
до 80 км в сутки - овладеть воеводством, после чего 23-й стрелковый корпус во
взаимодействии с Днепровской военной флотилией должен был, обеспечивая
стык с Украинским фронтом, выйти на рубеж Лахвы, Давид-Городка и на
следующий день захватить Лунинец; конно-механизированной группе предстояло
выдвинуться в направлении Гродно и Белостока. 32 Одновременно планировалось
нанести мощные удары по городам Гродно и Брест, где размещались штабы
корпусных округ.33 Командиром конно-механизированной группы был утвержден
И. В. Болдин, начальником штаба - Н. С. Никитин, членом Военного совета -
дивизионный комиссар Г. П. Николаев.34
А пока же войска Белорусского фронта, согласно воспоминаниям маршала
Советского Союза А. И. Еременко, в состав которого входил 396-й казачий
кавалерийский корпус, которым он командовал, сосредоточились, готовые к
началу боевых действий, в районе местечка Узда и станции Негорелое. В 2 часа
ночи 17 сентября Сталин, Молотов, Ворошилов, Шулленбург и нацистский
генерал Кестринг оговорили вопросы взаимодействия вермахта и РККА:
а) представителям советского и немецкого военного командования встретиться в
Белостоке;
б) важные военные вопросы в дальнейшем будут решать Ворошилов и германский
военный атташе в Москве генерал-лейтенант Кестринг (35) .
Из всех имеющихся в настоящее время архивных оперативных документов
германского генерального штаба известно: начальник штаба оперативного
руководства Верховного командования вермахта генерал Йодль передал
генералам Браухичу и Гальдеру приказ фюрера: «Действовать совместно с русскими».36

3. Народный Комиссариат Внутренних Дел

По заданию Политбюро ЦК ВКП(б) Наркомы внутренних и иностранных дел


представили секретарю ЦК ВКП(б) А. А. Жданову записки, систематизирующие


Эрнст Кестринг (1876, Тульская губерния, имение Серебрянные пруды, Россия - ?). Закончил гимназию в
Москве, поступил в Михайловское артиллерийское училище. Прослужив несколько лет в Русской армии, перед
Первой мировой войной выезжает в Германию. Участник боев против России на различных фронтах в качестве
офицера кайзеровской армии. В конце войны - в составе германской военной миссии при гетмане Скоропадском в
Киеве. Миссия имела задание создать армию для Скоропадского, которого правительство Германии прочило на
пост главы украинского государства. В 28 лет полковник Кестринг, будучи командиром 10-го коваллерийского
полка Рейхсвера присутствовал в качестве наблюдателя на учениях в Белорусском и Киевском военных округах.
Вскоре становится начальником разведки при Главном штабе немецкой армии. Через несколько лет (1931г.)
правительство Веймарской республики назначает кадрового разведчика московским представителем германского
Рейхсвера. Кестринг становится неофициальным немецким военным атташе в СССР. Отвечает за подготовку
германских офицерских кадров в военно-учебных заведениях Советского Союза. Генерал-майор (1932г.). С 1933г.
– в Германии. Встал вопрос отставки по возрасту, но вмешательство Гитлера решило исход вопроса в пользу
Кестринга. С 1935г. вновь назначается военным атташе в Москве. Жил в особняке в Хлебном переулке, 28, что
недалеко от Арбата (рядом Генштаб РККА). По оперативным сводкам наружного наблюдения НКВД СССР
Кестринг, кабинет которого круглосуточно прослушивался, проходил как «Кесарь». Оперативную разработку
германского атташе осуществлял офицер Николай Кузнецов (Колонист). С 22.06.1941г. Кестринг – год не у дел. В
сентябре 1942г. назначается на должность специального уполномоченного Кавказа в армейской группе А. С 1944г.
– командующий «добровольческих отрядов». В 1945г. пленен американцами и вывезен в США. В 1946г. Кестринг,
как позднее отметил его адъютант Гервартр фон Биттенфельд, «стал первым освобожденным немецким
генералом».

51
сведения о государственном устройстве Польши, ее национальном составе,
экономике, вооруженных силах, транспорте, политических партиях и т.д.
Материалы о Западной Украине и Западной Беларуси поручалось
подготовить и Коминтерну. Компартиям, которые до получения инструкций из
Москвы единодушно высказывались за противодействие агрессору и оказание
поддержки его жертве – Польше - давались совершенно иные указания. Сталин,
пригласив к себе 7 сентября генерального секретаря Исполкома Коминтерна
(ИККИ) Г. М. Димитрова, заявил ему: «Война идет между двумя группами
капиталистических стран... за передел мира, за господство над миром! Мы не
прочь, чтобы они подрались хорошенько и ослабили друг друга».37
Охарактеризовав Польшу как фашистское государство, которое угнетает
украинцев, белорусов и т. д., он, по свидетельству Г. М. Димитрова, подчеркнул:
«Уничтожение этого государства в нынешних условиях означало бы одним
буржуазным фашистским государством меньше! Что плохого было бы, если в
результате разгрома Польши мы распространим социалистическую систему на
новые территории и население».38
В директиве компартиям, составленной Димитровым 8 сентября,
указывалось: «Международный пролетариат не может ни в коем случае защищать
фашистскую Польшу, отвергнувшую помощь Советского Союза, угнетающую
национальности».39 15 сентября Секретариат ИККИ принял постановление «О
национальных легионах», запрещавшее коммунистам и революционным
элементам добровольно вступать в них.
Следует также иметь ввиду, что командование Красной Армии
предварительно запросило у нацистов и, если верить утверждению Э.
Голина, «получило имевшуюся у них разведывательную информацию
относительно польской армии».40
По данным спецслужб Германии и СССР, которые, как свидетельствуют
источники, анализировались в НКВД, войскам Белорусского фронта
противостояли 19 пехотных полков, 10 полков кавалерии, 1 полк авиации,
артиллерийские и пограничные подразделения из состава «Корпуса пограничной
охраны» (КОР).41 Общее число польских военнослужащих составляло около 45
000 солдат и офицеров.42 Примерно половина из которых не была вооружена и
организована в конкретные части. Корпусом пограничной охраны,
насчитывающей 8 тыс. человек, с 31 августа командовал генерал Вильгельм
Орлик-Рекеманн. На границе с СССР, по данным Берлина, переданным в Москву,
находились следующие части КОР:
- полк КОР «Глубокое» (командир - подполковник Ян Свентковский), состоящий из
2 батальонов: «Лужки» и «Подсвиле»;
- полк КОР «Вилейка» (командир - подполковник Юзеф Крамчиньский), состоящий
из батальонов «Будслав» и «Красное», а также кавалерийских эскадронов «Красное» и
«Ивеницы»;
- полк КОР «Барановичи» (командир - подполковник Яцек Юры), состав: батальоны
«Столбцы» и «Клецк»;
- бригада КОР «Полесье» (командир - полковник Тадеуш Ружицки-Колодейчик),
состав: батальоны «Людвиков», «Сенкевич», «Давид-Городок», саперная команда «Столин». 43
Во взаимодействии с КОР действовали Пинская речная флотилия (командир - командор
Витольд Зайончковски), располагавшая 2 тыс. человек личного состава, а так же следующими

52
боевыми единицами (всего 41):
- речные мониторы «Варшава», «Городище», «Пинск», «Торунь» (все относились к
типу «Гданьск»), «Краков», «Вильно» (тип «Краков»);
- канонерские лодки «Дерзкая», «Яростная», «Быстрая»;
- корабли «Адмирал Шерпинэк», «Генерал Шептыцкий», «Гетман Ходкевич»,
«Генерал Сикорский», «Генерал Дикман», «Нептун», «Килиньски»;
- катера «Неуловимый» (тяжелый катер) № № 1-7, 21-24 (средние катера), № № 8, 9,
12-15 (посыльные катера), № № 16-19, 25-29 (легкие катера).44
На территории Полесского и Новогрудского воеводства дислоцировались
войска регулярной польской армии – самостоятельная операционная группа
«Полесье» (SGO «Polesie» под командованием генерала Франтишека Клеберга. 45
Белорусские рекруты служили в следующих воинских частях:
- дивизия «Кобрин» (командир – полковник Адам Эплер), состав: 7 батальонов; место
дислокации: район Кобрина;
- группировка «Дрогичин» (командир – подполковник Казимир Гожковский), состав: 3
батальона пехоты, этапная рота, взвод истребителей танков; место дислокации: отрезок
Ивацевичи – Пинск – Иваново;
- специальная группа «Лунинец» (командир – подполковник Ян Дышкевич), состав: 3
стрелковые роты, пулеметный взвод, взвод связи; место дислокации: отрезок от Выгонского
озера через Ганцевичи до границы СССР;46
- 20-я пехотная дивизия, 9-й дивизион конной артиллерии, 78-й пехотный полк, 27-й полк
уланов (г. Барановичи);
- 77-й пехотный полк (г. Лида);
- бригада кавалерии (г. Новогрудок).47
Как свидетельствуют документы, в августе приказом Л. П. Берия за № 00931
определялся порядок оформления арестов будущих польских военнопленных. 48
Ставились чекистам и другие задачи. Спецподразделениям НКВД СССР,
входящим в состав Украинского фронта «объем работы» определял Нарком
внутренних дел Украины майор государственной безопасности И. А. Серов,
чекистам из состава Белорусского фронта – Нарком внутренних дел БССР Л. Ф.
Цанава.
На фигурах Серова и Цанавы хотелось бы несколько заострить внимание.
Хотя бы потому, что на совести этих услужливых подручных Сталина и Берии
тысячи невинных человеческих жизней - белорусов, украинцев, поляков и евреев.
Иван Александрович Серов. Год рождения – 1905. Русский. Из крестьян
Волгоградской области (это для анкет). На самом деле Иван Серов – сын
надсмотрщика Волгоградской тюрьмы. Когда в 1917 г. в России произошел
переворот и к власти пришли уголовные элементы, он, Серов, зная, что
тюремщиков не любят, скрывается, записавшись, как и отец, землепашцем. В 18
лет Серов – заведующий избой-читальней, т.е. избач. Через четыре месяца
карьера его начинает стремительно идти в гору. Его назначают, что тогда
считалось довольно значительным продвижением по службе, председателем
сельского Совета. В августе 1925 года Серов, сдав экзамены на лояльность новой
власти, поступает в военное училище, закончив которое он, как свидетельствуют
документы, за шесть лет проходит должность от командира огневого взвода до
исполняющего обязанности начальника штаба артиллерийского полка. С января
1935 года – курсант военно-инженерной академии; с 1936 года – курсант военной
академии имени М. Фрунзе.
В войска, правда, И Серов не попадает, а направляется прямиком на
Лубянку. С 1936 года он – заместитель начальника ГУ РКМ НКВД СССР, через 9
53
дней, 18.02.1939 г., уже начальник этого Главного Управления. Одновременно
получает и новое звание – майор государственной безопасности. Через пять
месяцев его утверждают заместителем начальника ГУ ГБ НКВД СССР, а 2
сентября, на второй день 2-й мировой войны, Серов вступает в должность главы
НКВД Украины. Ему присваивают звание комиссара Ш ранга (4.09.1939 г.). 49
Интересен и дальнейший путь Серова. Он, как и все ему подобные – советские
чекисты, уйдет от уголовного преследования за преступления, совершенные как в
Советском Союзе, так и за его пределами. Кремль щедро осыплет званиями и
наградами палача. В январе – июне 1945 года Серов – заместитель
командующего Белорусским фронтом и уполномоченный НКВД по этому фронту,
одновременно – заместитель Берии, советник НКВД СССР при Министерстве
общественной безопасности Польши. Там он жил в особняке, в подвале которого
оборудовал частную тюрьму. После завершения Второй мировой войны Серов –
заместитель главнокомандующего Группой оккупационных войск в Германии по
делам гражданской администрации. Проживал в резиденции Геринга. Если
изучить боевые ордена генерала армии Ивана Серова (в 1963г. понижен в
воинском звании с генерала армии до генерал-майора), то создается впечатление,
что он чуть ли не персонально выиграл Вторую мировую войну: Герой
Советского Союза (удостоен 29 мая 1945г., лишен в 1963г), кавалер Высших
знаков отличия СССР: 6 орденов Ленина (1-ый – за расстрел польских офицеров);
четыре ордена Красного Знамени; орден Суворова 1-ой степени (1944г., за
выселение народов Кавказа); 2 ордена Кутузова 1-ой степени (последний –
18.12.1956г. за подавление народной революции в Венгрии). «Заслужил» каратель
и польский орден Виртути Милитари IV степени (1995г., указом Президента
Польской Республики Л. Валенса лишен ордена). С марта 1956 – декабрь 1958г.г.
Серов – председатель КГБ СССР. С декабря 1958г. – начальник ГРУ Советской
Армии. В начале шестидесятых все пошло по известной схеме: выслан из
Москвы, вычеркнут из Энциклапедических словарей.
Из анкеты Лаврентия Фомича Цанавы (Джанджигавы): 1900 года рождения,
грузин, уроженец села Хут-Сопели Гегечкорского района Грузии. Отец –
крестьянин-бедняк. Образование: окончил сельское начальное училище,
общеобразовательные курсы (Тифлис). До назначения в Беларусь (декабрь 1938г.)
– на чекистской, партийной и хозяйственной работе в Грузии, в частности –
заместитель председателя лимонно-мандаринового треста, начальник «Колхид-
строя»…50
В национальном архиве Республики Беларусь в Минске сохранился список
депутатов Верховного Совета БССР первого созыва. Напротив фамилии Цанавы
карандашом помечено - «друг Берии», который добавим, был и его «крестным
отцом»: именно Лаврентий Берия однажды посоветовал Л.Ф.
Джанджагаве поменять его труднопроизносимую фамилию на более
благозвучную. А еще раньше спас Цанаву от тяжкого позора. В 1922 году во
время партийной чистки тому не возвратили партийный билет, что фактически
означало исключение из партии. Позже Цанава сам напишет об этом эпизоде так:
«В бытность начальником политбюро ЧК в г. Телави в 1922 году, в период
разгара борьбы с национал-уклонистами – последними было выдвинуто против
54
меня обвинение в незаконном уводе девушки. Дело было расследовано органами
ЧК, и в 1923 году я был оправдан вовсе».51
Девушку, как станет известно позже, он действительно похитил, потом –
изнасиловал, и несдобровать бы будущему генералу КГБ СССР, если бы не
выдвинутый в заместители начальника ЧК Грузии Л. Берия. По его команде
Цанаву восстановили в партии и с этого времени он становится верным слугой Л.
Берии – его правой рукой. Поднимаясь вверх по ступеням политической карьеры,
патрон тащил за собой и единомышленника. Всего через неделю после
назначения Берии Наркомом внутренних дел СССР (декабрь 1939 г.) такой же
пост, но в Беларуси, получает и Цанава. Только в первый год пребывания Цанавы
в республике, по оценкам белорусских историков, по политическим обвинениям
арестовали 27 тысяч человек.52
Из материалов отечественных архивов известно: Цанава лично
инструктировал расстрельные команды НКВД убывающие в Польшу. Особый
интерес в этом отношении имеет исследование польского историка Н. Иванова.
По его словам, 15 сентября Цанава на специально созванном совещании в НКВД
БССР, на котором, кроме чекистов, присутствовало партийное руководство
республики, поднял вопрос о проведении массовых арестов потенциальных
противников установления советской власти в Польше. На заседании были
утверждены списки тех, на кого Москва могла опереться, и тех, кого необходимо
изолировать. При этом обе стороны – ЦК КП(б)Б и НКВД – пришли на заседание
каждый со своим списком, на основе которых определился общий список тех,
кого «необходимо допустить к себе, и тех, кого необходимо репрессировать».53
В расстрельные списки попали лидеры политических партий и независимые
белорусские деятели: А. Луцкевич, В. Богданович, А. Трепка, Антонина и Виктор
Островские (жена и сын Родослава Островского), В. Самойло, Я.
Позняк, М. Касевич, В. Тришкевич, С. Бусел, А. Лекант и десятки тысяч других.
Кроме того, в списках Цанавы значились белорусские организации, судьба
которых должна была решаться однозначно: Общество Белорусской школы,
Белорусский институт науки и культуры, Белорусское научное общество,
Белорусский союз студентов, Общественный Совет Белорусских организаций,
Общественный Совет Белорусского музея имени Ивана Луцкевича, Белорусский
Национальный Комитет (в Москве его называли «руководящим органом
белорусского фашизма»), и др.54

Глава 2

«Освободительный поход»

55
Есть еще одно обстоятельство, на которое следует обратить внимание
прежде, чем подойти непосредственно к военным событиям 17-го сентября. В
трагедии, постигшей Польшу, был один курьезный момент. Рано утром 17
сентября замнаркома иностранных дел СССР В. Потемкин пригласил к себе
польского посла в Москве В. Гржибовского, чтобы вручить ему ноту Советского
правительства. Подозревая неладное, посол, как сообщает Э. Голин,
ссылаясь на западные источники, попросил, чтобы предварительно в устной
форме изложили ее содержание. Потемкин ответил, что это заявление о том, что в
связи с последними событиями Республика Польша прекратила свое
существование. «Польша никогда не перестанет существовать!» - воскликнул
Гржибовский и отказался принимать ноту.
Замнаркома сунул ему ноту в руки, но тот швырнул ее на стол с возгласом:
«Никогда!» Это повторялось несколько раз, после чего разгневанный посол
покинул кабинет. Но когда он подъехал к зданию посольства, там его уже ждал
посланец из наркоминдела с той же нотой в руках. Гржибовский, сдерживая себя,
тут же отправил его туда, откуда тот прибыл. Тогда сотрудники наркоминдела
нашли другой выход из положения: нота была опущена в обычный почтовый
ящик и через сутки получена в посольстве.55

1. Шесть дней… И всю оставшуюся жизнь

17 сентября между 3 и 6 часами утра войска обеих советских фронтов


вторглись на территорию Польши по всей линии границы и развернули боевые
действия без объявления войны, в условиях, когда польские вооруженные силы
продолжали оказывать сопротивление немецко-фашистским войскам, а
правительство Польши находилось на своей территории. 56 По данным английской
официальной версии истории Второй мировой войны, группировка РККА
насчитывала около 20 дивизий, в то время как численность всей польской армии
по состоянию на 1 сентября (то есть до немецкого нападения) составляла 30
пехотных и 6 кавалерийских дивизий. К тому же Красная Армия имела авиацию,
которой поляки к моменту советского наступления были уже полностью
лишены.57 Следует также иметь в виду, что, по оценкам немецкого исследователя
У. Ника, автора книги «Войска СС. Кровавый след», на территории 2-й Речи
Посполитой уже находилось 43 пехотных, 6 танковых, 8 мотодивизии и 2
воздушных флота Германии в составе 2 000 боевых самолетов. 58 Как утверждает
Ю. Мухин, накануне советского наступления Войско Польское насчитывало лишь
50% основного состава. Половина этих сил сражалась на запад от Вислы. 59 Что
касается оценки немецкой историографией советского военного контингента в
Польше, то, как утверждает У. Ник, она следующая: 30 пехотных, 20
кавалерийских и 12 моторизированных бригад.60
Таблица № 2. Соотношение сил к началу вторжения Красной Армии в Польшу
Советские войска Немецкие войска Польские войска
танки 4000 2800 860(легких)

56
самолеты 2000 2000 400(устаревших
конструкций)
люди 6 000 000 1 500 000 864 500
Источники: Разанов Г.П., Сталин-Гитлер. 1939-1941. – Москва, 1991. – С.. 110- 120; .Кузнецов И.,
Ненападение// Труд. 14.09.2000 – С. 18; Мюллер-Гиллебранд. Сухопутные войска Германии 1939-1945. - Москва.
1956. – С..79.;.Ник У., Войска СС. Кровавый след. - Ростов-на-Дону, 2000. С. 80.

В 5.00 немецкое военное командование, выполняя соглашение о


взаимодействии вермахта и РККА, отдает приказ: частям вермахта остановиться
на линии Сколе – Львов – Владимир – Волынский – Брест –Белосток.61
Первая информация о нападении СССР на Польшу была получена
руководством страны и главнокомандующим маршалом Рыдз-Смиглы около 6
часов утра 17 сентября. В первые часы вторжения военная авиация Советского
Союза нанесла удары по наиболее важным стратегическим объектам.
Бомбардировкам подверглись железнодорожные узлы, города Новогрудок,
Барановичи, Лида, Волковыск, Пинск, Гродно. Одновременно начали действовать
подрывные команды НКВД. За несколько дней до вторжения, как явствует из
сообщений, подчиненные комбрига НКВД И. Богданова, маскируясь
под польских военнослужащих и полицейских, пересекли и заняли
предусмотренные планом операции позиции на территории соседнего
государства. Действуя несколькими группами, они «захватили и удерживали
переправы и узлы дорог до подхода оперативных, конвойных и охранных полков
НКВД».62
Несмотря на катастрофическое поражение главных сил польской армии в
боях с вермахтом на западе страны, ее немногочисленные части, оставленные для
прикрытия тыла – границы с СССР, а также отошедшие с запада остатки
главных сил оказали неожиданно вторгшейся Красной Армии храброе
сопротивление.

События на «крессах» развивались таким образом, что население Западной


Беларуси оказалось между двух огней; впереди – нацисты, а за спиной –
большевики. Командиры застав не знали что делать: сопротивляться агрессору,
который нанес удар в спину, или нет. Немалую роль в этом сыграл приказ
маршала Рыдзы-Смиглы, армия которого, если верить данным Ю. Мухина,
насчитывала лишь 50% основного состава: «С Советами в бой не вступать,
оказывать сопротивление только в случае попыток разоружения наших частей».
Как писал начальник штаба польского главного командования генерал Вацлав
Стахевич, польские части «дезориентированы поведением большевиков, потому
что они, в основном, избегают открывать огонь, а их командиры утверждают, что
они приходят на помощь Польше против немцев». 63 В комментарии к сказанному
генералом Стахевичем следует добавить, что советский исследователь Р.
Савушкин, автор работы «Возвращение к сентябрю 39-го», более точно изложил
эту точку зрения: «Нет сомнений, что в Западной Беларуси специально был


Необходимо учитывать, что польская сторона с 1-го сентября сражалась с армией нацистской Германии,
потеряв при этом половину своего оборонного потенциала.

57
распространен слух, что Советы приходят на помощь».64
Из опубликованных в прессе материалов видно: генерал Орлик-Рюкеманн,
отлично понимая, что пограничная стража слишком слаба, чтобы сдерживать
натиск Красной Армии, без колебаний отдает приказ об организации обороны и
оказании сопротивлению захватчику. Генерал, принимая решение, рассчитывал,
что выполнение этого приказа даст время польской армии подготовиться к
боевым действиям и подтянуть части в пограничную зону. Тем временем
пограничники, несмотря на огромные потери, понесенные в результате
внезапного нападения и сложность обстановки, оказали довольно упорное
сопротивление. В книге «В начале войны» советский маршал А. Еременко,
участник польского похода, описывает, как мужественно польские пограничники
сражались с войсками РККА. «Батальон «Столбцы», - признается он, - на
несколько часов севернее станции Столбцы задержал продвижение 145
кавалерийского полка, которым командовал Карпенко. Кавалерийский полк,
потеряв 50% личного состава, через Неман сумел перейти, применив
многочасовой удар артиллерии и десятикратное превосходство». 65 До
последнего патрона, как следует из польских источников, вели бой пограничники
батальона «Людвиково», насчитывающего 700 человек. Батальон вел бой до 15.00
17 сентября и своих позиций не сдал. Его потери – 8 убитых, 9 раненых, 7
плененных советскими войсками. Но ввиду слабости подразделения – из 700
человек 100 не имели оружия, на весь батальон оставалось 2 станковых пулемета
– его командир, капитан Анджей Шумлиньски, дал команду отходить.
Пограничники, несмотря на то, что им не приходилось иметь дело с
танками, выдержали напор советских войск.66
Количественное превосходство начавших наступление сил Белорусского
фронта было подавляющим. На направлениях их главных ударов заблаговременно
развернутых сильных группировок польских войск не оказалось. Отсутствие
сплошного фронта позволяло танковым и механизированным армадам РККА
обходить узлы польского сопротивления и наносить удары во фланги и с тыла.
Польская армия вынуждена была или драться в окружении, или отходить.
Для обоснования наступательных вооруженных действий Красной Армией
применялись аргументы «освободительного похода», освобождения
украинских, белорусских и польских трудящихся от гнета и эксплуатации
польских имущих классов, а также защиты братских народов Западной Беларуси
и Западной Украины от гитлеровской агрессии. 14 сентября, за три
дня до вторжения, газета «Правда», опубликовав статью «О внутренних
причинах военного поражения в Польше», подчеркивала: «корень слабости
Польского государства и внутренняя причина его военного поражения лежат в
национальной политике правящих кругов Польши, характеризующейся
подавлением и угнетением национальных меньшинств, и особенно 8 млн.
украинцев и 3 млн. белорусов».67
18 сентября, менее чем через сутки после вступления СССР во 2-ю мировую
войну, появляется советско-германское коммюнике, в котором говорилось:
«Чтобы избежать каких-либо беспочвенных спекуляций относительно задач
немецких и советских войск, действующих в Польше, правительство Рейха, а
58
также правительство Советского Союза заявляют, что эти действия не имеют
целей, которые противоречили бы интересам Германии или Советского Союза
или же входили бы в противоречие с духом заключенного между Германией и
Советским Союзом пакта о ненападении».68
О взаимодействии нацистов и коммунистов, произошедшем 18 сентября, речь
впереди. Мы же обратим взоры на земли Новогрудского воеводства.
В Новогрудок (центр воеводства) и Барановичи (поветовый центр)
подвижная группа И. Болдина, совершив почти 100-километровый марш от
границы, ворвалась к исходу дня 17 сентября – в 20.00.69 В книге «Новогрудок»
(Минск, 1987 г.) имеются комментарии по этому поводу. «Освободительный
поход ворвался в город гулом моторов советских танков и самолетов, взрывами
сброшенных бомб. Огненные столбы взметнулись на улицах, затем вспыхнул
пожар».70 Уже упоминавшийся А. Еременко, автор книги «В начале войны»,
пишет, как белорусы встречали «освободителей»: «Подразделения Красной
Армии не встретили на улицах ни души, город опустел, везде тишина». 71 С
отрядом чекистов, как следует из мемуаров первого военного коменданта
Новогрудка, в административной столице воеводства появились П. Пономаренко
и И. Сусайков.72 Если восстановить последовательность событий, то не трудно
понять, для чего они прибыли в древний город. Согласно воспоминаниям О.
Хрептович-Бутеневой, автора книги «Пералом. 1939-1942», отрывки из которой
публиковались в журнале «Зямля» (Новогрудок, 2002) - «арестовывали на месте
работы, на дорогах и вокзалах...».73 Маршал А. Еременко вспоминал, что всю ночь
17-го, а затем 18-го и 19-го в городе гремели выстрелы. 74 Не вызывает никакого
сомнения, что стоит за словами «гремели выстрелы» - в городе шла «зачистка».
В книге «Ледокол» В. Суворов (Резун) утверждает, что чекисты методично
«пропалывали своими щупальцами каждый населенный пункт».75 К исходу
первого дня «похода» через границу было «проконвоировано около 600
пленных».76 Рапорт старшего группы конвоя, цифры из которого мы привели, был,
в сущности, первой военной сводкой.
Как уже отмечалось, еще в августе приказом Л. П. Берия за № 00931 был
определен порядок оформления арестов военнопленных. В разгар военных
действий, 19 сентября, аналогичным приказом за № 0308 было введено в действие
Положение об управлении делами военнопленных при НКВД СССР, а 20
сентября 1939 г. Экономсоветом при СНК СССР принимается Положение о
военнопленных. Оно четко определяло, что «военнопленными признаются лица,
принадлежащие к составу вооруженных сил государств, находящихся в состоянии
войны с СССР, захваченные при военных действиях, интернированные на
территории СССР...».77 Как показали дальнейшие события, действия в отношении
польской армии и так называемых «польских военнопленных» были
воплощением политики, выраженной в заявлении В. М. Молотова о советско-
германских отношениях как о «дружбе, скрепленной кровью».
Все захваченные в ходе военных действий, защищавшие независимость своей
страны, а также задержанные в результате проведенной органами НКВД
«зачистки» офицеры, солдаты, сотрудники администрации и управления
различного уровня, в том числе полицейские, пограничники, таможенники, судьи,
59
прокуроры и другие, как взятые в плен, так и интернированные, были признаны
военнопленными, что соответствовало фактическому признанию состояния
войны.
Военнопленными считались все офицеры польской армии. Их
предписывалось направлять в лагеря на территорию СССР, как и гласила статья 3
приказа № 5 от 21 сентября 1939 г. командующего войсками Белорусского
фронта. В статье 4 и 5 этого приказа предлагалось направлять в лагеря
военнопленных также всех обнаруженных в городах и сельской местности солдат
бывшей польской армии, независимо от того, оказывали ли они сопротивление
Красной Армии и имели ли при себе оружие. Об этом говорится в приказе
командующего войсками Белорусского фронта № 6 от 21 сентября 1939 г. и др. 78 В
результате военнопленными стали не только интернированные, сложившие
оружие, например, гарнизон и защитники Новова,79 но и проходившие обучение,
частично еще не вооруженные резервисты – запасники и даже отставники, в том
числе и инвалиды.
Принятое 20 сентября Положение о военнопленных предусматривало, что
распоряжением Главного военного командования военнопленными могли быть
признаны различные гражданские лица, «захваченные при военных действиях».
Это положение противоречило Гаагской конференции (18 октября 1907г.),
значительно расширяя круг лиц, признаваемых военнопленными, а также
ужесточало условия их содержания, ограничивало права военнопленных. В
нарушение Гаагской конвенции НКВД задерживало и признавало военнопленным
любое гражданское лицо. Согласно духу конвенции, на гражданских лиц не
должны были распространяться те же ограничения и обязанности, какие
распространялись на военнопленных. Между тем они все равно оказались в
лагерях НКВД.
В первые три дня кампании было взято в плен около 60 тысяч польских
солдат и офицеров. По неполным данным, до 21 сентября в руках РККА
и НКВД оказалось 120 тысяч солдат и офицеров Войска Польского. Больше всего
солдат и офицеров Войска Польского попали в плен в районе Бреста над Бугом, а
также под Владимиром-Волынским, Дубно, Ровно, Сарнами, Танагродем,
Тернополем, Ушчилугем и Задзишками.80
Небезынтересно узнать, как различные группы населения относились к
пленным. Из воспоминаний пленного польского офицера Генриха Гожеховского,
которого в сентябре 1939г. советские солдаты конвоировали в колонне других
пленных в лагерь: «...во многих местах, в основном на еврейских лавчонках,
висели узкие красные флаги. Было явно видно, что это польские флаги, от
которых оторвана верхняя часть. Еврейки и украинки выплескивали на нас
нечистоты, крича: «Конец вашему польскому государству».81
По данным советских архивов, войска Белорусского фронта с 17 по 28
сентября 1939 г. захватили в плен 57 892 польских военнослужащих, в том числе
2 193 офицера82 (по другим данным – 60202 польских военнослужащих, в числе
которых насчитывалось 2066 офицеров). Потери Белорусского фронта составили
316 убитыми и 642 ранеными, 3 военнослужащих пропали без
вести. Для сравнения отметим, что в обзоре, подводившем итоги похода в
60
Западную Украину с 17 по 30 сентября, указывалось, что 5-я армия
(командующий И. Советников) захватила в плен 190 584 человека, в том числе 10
генералов, 52 полковника, 72 подполковника, 5 131 других
офицеров, 4 096 унтер-офицеров и 181 223 рядовых.83
А теперь вернемся в Новогрудок, чтобы направиться оттуда в города Гродно
и Брест. Новогрудок был отдан на откуп чекистам. Фильтрации подлежало все
население. В перечень «неблагонадежных», помимо представителей польской
администрации и военнослужащих, попали все белорусские священнослужители.
Как следует из книги историка В. Новицкого “Канфесіі на Беларусі” (Минск,
1998), первым арестовали Ф. Абрантовича, главу епархии для русских
католиков в Харбине, который в сентябре 1939г. приехал в Новогрудок, чтобы
посетить родительский дом. Посещение родных мест обернулось трагедией. Он
был схвачен представителями советских спецслужб и в январе 1946г. умер в
Бутырской тюрьме.84
В приказе командующего войсками Белорусского фронта от 19 сентября
1939г., текст которого был расклеен во всех населенных пунктах Новогрудского
воеводства, указывалось:
«...к лицам, которые допустили хранение оружия по окончании 24 часов после
публикации приказа начальника гарнизона о сдаче оружия – будут приниматься строжайшие
меры».85 Нет необходимости объяснять смысл слов «строжайшие меры». Тогда они
означали одно: расстрел.

В это время ударные силы 4-й армии двумя колоннами стремительно


продвигались по Западной Белоруссии: одну, на Гродно и Белосток, вел
А. Еременко, вторую, авангард которой составляла 29-я танковая бригада, на
Пинск, Кобрин и Брест, вел комбриг С. Кривошеин. 18-го сентября пали
Волковыск, Слоним, Лида, 19-го - Пружаны, 20-го-Гродно.86
Еще до подхода советских войск к Гродно командование гарнизона и
местные власти приняли меры по укреплению подступов к городу. Оборона
Гродно, в которой приняла участие школьная молодежь, длилась два дня. С утра
19 сентября из танковых батальонов 100-й и 2-й стрелковых дивизий и бронероты
разведбатальона 2-й дивизии была сформирована моторизованная группа 16-го
стрелкового корпуса под командованием комбрига Розанова... В 7 часов 20
сентября ей была поставлена задача наступать на Гродно. 87 Попытка овладеть
городом сходу существенных успехов не принесла. Все последующие попытки
взять город разбивались о беспримерную стойкость защитников. Советские
войска, неся большие потери, от наступления по всему фронту перешли к тактике
нанесения ударов на флангах. Осажденный гарнизон ответил контрударами и
снова, отбросив подразделения РККА, сорвал планы комкора Еременко, который
руководил операцией по взятию Гродно.
Сильной танковой группировке Красной Армии противостояли призванные
на кануне рекруты Новогрудского воеводства. Три тысячи белорусов, одетых в
мундиры Войска Польского, еще не прошедшие первоначальную военную
подготовку, совместно с полицейскими, вели «ожесточенные бои в полевых
укреплениях и казематах, учебных классах окружного центра – всюду, где бы

61
оставался хоть один защитник».88
В 1976 году в Торонто вышла книга воспоминаний И. Малецкого «Под
знаком Погони». Автор, известный белорусский политик 40-х годов, поместил
рассказ руководителя пограничной жандармерии капитана Н. Сам рассказ,
записанный автором по довольно свежим следам и, не будучи еще сдавленным
кэгэбэшной цензурой, является документальным свидетельством мужества и
героизма людей, вставших на пути московских «миротворческих сил», рвавшихся
к Гродно. Рассказ повествует не только о событиях осени 39-го, но и о том, как
белорусы встретили «освободителей»: «Я был назначен руководить обороной
Гродно. Одна наша рота солдат без танков и артиллерии, не могла оказать
сопротивления большевистским танковым подразделениям, и поэтому было
решено сдать город без боя.
В этот момент 16-ти летняя ученица гимназии взорвала на улице Арешчихи
советский танк, бросив на него зажженную бутылку... В других местах вспыхнули
стычки – студенты, гимназисты, полиция, рабочие, чиновники и крестьяне стали
стрелять в непрошенных «освободителей». Моя рота самовольно вступила в бой.
После часа боя было спалено шесть советских танков, и советская пехота стала
отступать*. Радость победителей была неописуемой. Били колокола в костелах и
церквях. Все население вышло на улицы, послышались песни. Через 48 часов
большевики стали обстреливать жилые кварталы из пулеметов и артиллерии.
Около 20 танков, стреляя, двинулись к центру города. Я с моими солдатами
перешел на левый берег Немана».89
Опубликованные в последние годы сведения показывают, что защитники
Гродно, попав в западню, пытались вырваться из нее, чему препятствовали войска
Красной Армии. Так, например, в 5 часов 22 сентября танко-артиллерийский
отряд майора Ф. П. Чувакина перехватил польскую часть, шедшую из Гродно в
гродненскую крепость. Поляки приняли бой и дрались храбро: в отряде Чувакина
было 11 убитых и 14 раненых, поляки бутылками с зажигательной смесью сожгли
4 танка БТ-7. Из одного загоревшегося танка выскочил экипаж в составе
красноармейцев Сатковского, Шиталко и Шатко и сдался полякам в плен…90
Город, конечно, удержать не удалось. Новые хозяева Гродно расстреляли на
месте около 300 его защитников.91 По приказу комиссара отряда Григоренко (из
отряда майора Ф. П. Чувакина) плененного командира польского корпуса № 3
генерала Й. Олышину-Вильчинского и его адъютанта также расстреляли без
суда.92 Из документов 1939 года видно, что расстрелы имели место в Августицах,
Хородове, Добровицах, Гайях, Грабове, Комарове, Полесском Косове, Львове,
Молодечно, Ошмянах, Роханыне, Свислочи, Волковыске, Злочеве и др.93
В направлении Бреста, согласно польским источникам, двигалась 52-я
стрелковая дивизия полковника Кузьмина. Захватив Давид-Городок и Лунинец,
она получила новую задачу: продвигаясь вдоль Ясельды, в направлении Пинска,
захватить все переправы через реку, а затем и сам город. Зная из донесений
разведки, что польские войска отступают на юг, Кузьмин выделил для захвата
*
Всего 15-й танковый корпус РККА, который стремился к Гродно, понес следующие потери: 4 танка и одну
бронемашину сожженными, 12 танков и 2 бронемашины подбитыми, а также 47 человек убитыми и 156 ранеными.
/РГВА, ф. 35086, оп. 1, д. 486, л.51)

62
часть своих сил: разведывательный батальон, танковый батальон и 2 батареи
противотанковых орудий.94
Польских солдат, как следует из данных, опубликованных в журнале
«Радавод» (Брест, 1999), в городе действительно осталось мало, так как основная
часть, подчиняясь приказу командования, отступила на юг. Но тех, кто еще не
успел уйти из Пинска, должны были прикрывать силы Пинской речной флотилии,
командир которой – командор Витольд Зайончковский – еще 18 сентября отдал
приказ № 1, согласно которому военные моряки должны были заминировать все
мосты в Пинске, Городище, на Ясельде и Королевском канале. Корабль «Генерал
Шептыцкий» должен был как можно дольше поддерживать огнем своих орудий
отход польских частей из Пинска, а после захвата города команда должна была
взорвать корабль. Та же задача ставилась и другим судам. Естественно, что и
судьба их была одинакова.
Утром 20 сентября, двигаясь по течению Ясельды, отряд, направленный для
захвата Пинска, наткнулся в районе д. Дубновичи на польских пограничников,
двигавшихся в сторону Пинска. Пограничников окружили и разоружили. К 15.00
подразделения РККА достигли района железнодорожного моста через Ясельду,
который был уже заминирован. Мост этот был чрезвычайно важным, так как
именно через него лежал путь на другой берег, где располагался Пинск. Командир
отряда поставил перед комендантом города ультиматум: если мост не будет
разминирован, то город сравняют с землей артиллерийским огнем. Власти города,
ставшие в одночасье заложниками советского военного командования, спасая от
неумолимой смерти десятки тысяч горожан – стариков, женщин и детей –
уведомили советского офицера, что мост взорван не будет.
Едва танковый батальон РККА вошел в город, как из окон костела раздались
пулеметные очереди. В ответ костел был подвергнут обстрелу из пулеметов и 45-
миллиметровых орудий. От артиллерийского огня костел загорелся. К 20.00
сопротивление было подавлено. Всю ночь в Пинске раздавались выстрелы: это
местные жители из своих домов револьверным огнем встречали
«освободителей».95
После падения Пинска началось уничтожение и затопление судов Пинской
речной флотилии (ПРФ). «Адмирал Шерпинэк», судя по сообщениям западной
печати, затопили на Горыни, в 8 км от ее впадения в Припять. На самой
Припяти были взорваны: «Генерал Сикорский», «Генерал Сосиновский»,
«Нептун», «Кильньский», «Торунь», «Гетман Хадкевич», «Пинск», «Городище» и
«Варшава». Около деревни Особовичи взорвали монитор «Вильно», «Генерал
Шептыцкий» сожгли в 6 км от Пинска. На реке Струмень были затоплены
«Быстрая» и «Дерзкая». Последним уничтожили монитор «Краков» и канонерку
«Яростная».96 Всего затоплено в Припяти и Пине было 54 корабля: 26 боевых, 5
мониторов, 2 канонерки, 15 вооруженных катеров, минногазовое судно,
3 речных тральщика.97 Поднимут корабли, как следует из исследований
белорусских историков, в конце года. Так, корабли «Городище» и «Торунь»
станут «Бобруйском» и «Винницей», «Пинск», «Варшава» и «Краков» -
«Житомиром», «Витебском» и «Смоленском». Все они войдут в состав ВМФ
СССР (Днепровская флотилия).98
63
Что касается команд кораблей, то они, сформировавшись в 2 батальона
морской пехоты, выступили маршевой колонной в сторону Бреста. К ним
присоединилось городское население: учителя, врачи, чиновники, полицейские.
Всего в пути находилось до 4 тысяч человек. 22 сентября колонна разделилась на
две части: одна направилась к Бресту, вторая – на Ковель. Откуда им было знать,
что в войска Белорусского и Украинского фронтов поступила директива,
потребовавшая закрыть польско-румынскую границу и «не допустить ни в коем
случае ухода польских солдат и офицеров из Польши в Румынию».99
Из официальных документов следует: 23 сентября отступающие в Брестском
направлении были окружены советскими танками. В
сопровождении конвоя всех погнали в Мокраны. Офицеров и подофицеров,
обыскав, закрыли в школе, оборудованной под тюрьму. Начались допросы.
Чекисты, используя весь арсенал апробированных ранее методов и средств,
обещая сохранить жизнь, добивались одного: где корабли? Флотские молчали.
Пытки продолжались двое суток. О дальнейшей судьбе пленных офицеров
расскажет позже Ян Собирай, служивший тогда боцманом на «Адмирале
Шерпинэк»: «Все офицеры во главе с капитаном флота Шеркучевским 25
сентября были расстреляны в Мокранах».100 Данное злодеяние, массовая казнь
военных моряков, подтверждается и российскими источниками. В книге Ю.
Мухина «Антироссийская подлость» об этом сказано так: расстрелу без суда
подверглись в Полесье 150 офицеров.101
На основании бесспорных доказательств можно сделать вывод: трагедия в
Мокранах – один из первых массовых расстрелов военнопленных (также как и в
Гродно) – ярко и в полной мере отразила политику геноцида Кремля, и стала
закономерным прологом следующего, более чудовищного, преступления в
Катыни.
Вторая группа, которая, как мы уже отмечали, направлялась в сторону
Ковеля, дошла до д. Нуйно, где остановилась на ночлег. Внезапно налетели
советские самолеты. Началась бомбежка. Погибли тысячи людей. В основном, это
были женщины, старики и дети: белорусы, поляки и евреи. Произошло это,
согласно польским источникам, 22 сентября 1939 года. 102 Что тут можно сказать?..
Факты свидетельствуют, что именно Советский Союз, а не Германия, совершила
первый во 2-й мировой войне варварский акт геноцида против мирного населения
– коммунисты устроили массовое убийство стариков, женщин и детей
проживавших на территории Западной Беларуси.
За два дня до резни в Мокранах, 22-23 сентября, в окрестностях Скиделя
разыгралась еще одна кровавая драма. Там были растерзаны жители деревень
Лериполи, Жидомля, Будовли и Ракиты. Всего, по данным различных источников,
погибло 42 белорусских крестьянина. Не меньше жертв оказалось в м. Озеры. 103
Одна интересная деталь: за сутки до трагедии туда вступил отряд НКВД.
О том, что эти убийства безоружных людей, простых обывателей
производились советскими спецслужбами, свидетельствует М. Шведюк,
воспоминания которого были опубликованы в газете «Наша слова»: «Через
несколько дней после 17.1Х.1939 г. на дорогах и по деревням стало появляться
много людей, которые говорили, что они сидели в печально известной Картузской
64
Березе как «политические узники».
Все они говорили на русском. Для «тюремщиков», да еще с такой тяжелой
тюрьмы, выглядели они хорошо, здорово. Говорили они о свободе, о
благополучии в СССР. В нашей деревне еще перед приходом Красной Армии, эти
«тюремщики» стали устанавливать триумфальные арки, через которые должна
была пройти Красная Армия. Над аркой написали: «Да здравствует
Освободительная Красная Армия», «Да здравствует Великий И. В. Сталин!».
Ретроспективно можно подозревать, что эти «политические узники» были
советскими разведчиками, диверсантами. Потому что, действительно, если они
были заключенными из Картузскай Березы, то почему они не спешили вернуться
к своим родным: близким, к своим женам, детям? Что они искали в чужих
деревнях? Мало того, перед самой войной польская полиция арестовала одного,
совсем невиновного. Жителя Потапович (Довгера). Никто не знал, что с ним
случилось. Бедняга вернулся уже домой, как пришли Советы. Оказалось он
(Довгер) был в Картузской Березе. Изменился до неузнаваемости. Был физически
и морально подорван. Долго не пожил; умер от телесных и духовных
переживаний... Так мы, жители Потаповичи, могли сравнить настоящего узника
из Картузскай Березы с теми псевдозаключенными, которые строили
триумфальные брамы-арки и восхваляли СССР, Сталина и т.д.».104

2. Встреча на Буге

А что творилось в душе простого белоруса, когда он столкнулся с


«миротворцами», которые, словно саранча, ринулись в его закрома? Как
вспоминает А.Н. Чеботаренко, детство которого пришлось на то время, «к ним
зашли худые, в затертых гимнастерках и почти босые красноармейцы с
командиром, чтобы, по их словам, «перекусить». Под добрую белорусскую
самогонку, лакомясь салом шире ладони, головокружительно пахнущим
кумпяком (сушеное в специях мясо свинины со спины), «пальцем пханой
колбаской», что для них было дивом-дивным, командир с набитым ртом только
приговаривал: «Мы вас освободили из-под польского гнета!».
И наконец хотелось бы обратить внимание на то, как произошла встреча двух
победоносных армий.
Командующий Белорусским фронтом приказом № 04 от 20 сентября ставил
перед 4-й армией задачу: укрепиться на линии Пружаны – Кобрин – Ратно и войти
в контакт с частями Украинского фронта. Согласно этому приказу, 29-я танковая
бригада со стрелковым батальоном из 143-й стрелковой дивизии и одной ротой 8-
й стрелковой дивизии имела целью захват Березы и Кобрина. Также им
предписывалось установить контакт с нацистскими частями.105 29-я танковая
бригада в течении дня 20 и 21 сентября поставленные перед ней задачи
выполнила. 20 сентября бригада установила контакт с гитлеровцами в районе
Видомли. 20 сентября встретилась с союзниками и 32-я танковая бригада.106
Дальнейшие события происходили так. 21 сентября, когда между Германией
и СССР был подписан протокол, зафиксировавший порядок и временные
параметры отхода вермахта на запад до установленной днем раньше
65
демаркационной линии по рекам Писса, Нарев, Висла, Сан, в войска РККА
поступил приказ наркома обороны, предусматривающий, в частности: «При
обращении германских представителей к командованию Красной Армии об
оказании помощи в деле уничтожения польских частей или банд, стоящих на пути
движения мелких частей германских войск, командование Красной Армии,
начальники колонн, в случае необходимости, выделяют необходимые силы,
обеспечивающие уничтожение препятствий, лежащих на их пути движения».107
Но приказ советского наркома – это так, штрихи к портрету той поры.
Судить будем, разумеется, не по безликому официальному документу, а по делам.
Теперь предоставим слово Ю. Мухину: «Были случаи боевого взаимодействия
советских и германских частей с целью разгрома крупных группировок польских
войск, в частности, грубешовской группировки, новогрудской бригады генерала
В. Андерса. В результате этого был прегражден отход к румынской границе
частей полковника Й. Зеленевского».108
А теперь о том, как происходила встреча союзников на Буге. Советская
военная историография, освещая события осени 39-го, будет врать, рассказывая,
что «комдив Чуйков, армия которого стремительно продвигалась к Бресту,
приказал командиру авангарда танковой бригады С. Кривошеину занять Брест
109
и заставить немецкие войска отойти за Буг». Однако в действительности все
выглядело иначе, чем трактуется в официальной хронике 1939 года. Задача С.
Кривошеину действительно была поставлена. Бригада, которой он командовал,
«не должна была допустить возможность прорыва польских вооруженных сил в
западном и северо-западном направлениях».110
О том, как это происходило существует множество версий. Исследователь
У. Ник краток: «Группа армий «Север» нацистской Германии и дивизии РККА
соединились под Брестом, обменявшись в знак дружбы государственными
флагами, генерал танковых войск Гудериан и комбриг С. Кривошеин приняли
111
совместный парад победителей». О подробностях типа «братских встреч
военнослужащих обеих армий, поднимающих тосты за нерушимую дружбу», о
которых пишет Э. Голин, мы говорить не будем. Наша задача проследить, как
встретились союзники.
В действительности, советские и германские войска соединились в
Бресте в 11 часов утра 22 сентября, а не под Брестом, как утверждает У.
112
Ник. Наносить удар в спину полякам, защищающим Брест и крепость, не было
необходимости, так как сопротивление польских солдат было сломлено немецкой
армией 16-18 сентября. Поэтому бригада расположилась на постой на восточной
окраине города, а комбриг Кривошеин прибыл в штаб генерала X. Гудериана для
координации последующих действий. Оба военачальника быстро нашли общий
язык ( и тот и другой прекрасно владели французским). Этому способствовал и
обильный обед у Гудериана, во время которого тот, согласно польским данным,
предложил Кривошеину идею парада немецких и советских войск в Бресте.113
Советская историческая наука, в последствии, все сделает для того, чтобы
этот парад был вычеркнут из истории. А когда появится возможность сказать
правду, то все вместиться в две следующие строки: «22 сентября 1939 года в
Бресте состоялся объединенный парад победителей - немецких и советских
66
войск».114 О самом советском военачальнике, представляющем на параде СССР и
РККА, будет сказано чуть больше: «Командир бронетанковой бригады Семен
Кривошеин, бывший буденовец, учился в гимназии, знал французский. Имел
опыт войны в Испании. Пробил броневым кулаком польскую оборону,
стремительно пройдя через всю Польшу от ее Восточной до Западной
границы».115

Будет вычеркнуто из советской военной истории и еще два существенных


факта.
Факт первый. Как известно, в ночь с 16 на 17 сентября после трехдневного
сопротивления, выполняя задачу по сдерживанию наступления войск нацистов,
генерал Плисовский отдаст приказ отступить на левый берег Буга. Несмотря на
полученный в письменном виде приказ, командир 82-го пехотного полка капитан
Вацлав Радзишевский не покинул позиций. Вместе со своими солдатами и
офицерами он, оставшись без поддержки, прикрывал отступающих из крепости, а
затем, как свидетельствуют белорусские источники, до 26 сентября защищал один
из фортов, сперва от фашистов, а затем от Красной Армии. Будучи тяжело
раненым, он, как и остатки его подразделения, будет пленен танкистами
Кривошеина.116
Факт второй. 22 сентября Ворошилов и германский военный атташе в Москве
генерал Кестринг подписали соглашение о военной оккупации Польши и в
Белостоке начала заседать совместная советско-германская комиссия для
разрешения вопросов, представляющих взаимный интерес.117
Подвиг героев Бреста сентября 39-го будет забыт. Молчат о нем и
сегодня. 27 июля 1974 года генерал-лейтенанту танковых войск, Герою СССР
Семену Моисеевичу Кривошеину присвоят звание «Почетный гражданин города
Бреста». В 1979 году улица Новая в Бресте будет переименована в улицу
Кривошеина, а через год, в 1980-м, на доме № 3 улицы Кривошеина установят
мемориальную доску «освободителю».118
Увековечить подвиг генерала Плисовского, капитана Радзишевского
и их товарищей по оружию никто не торопится.
Но вернемся к параду, который проходил на улице Люблинской (современная
ул. Ленина) 22 сентября в 16.00 по московскому времени (по другим данным, 23
сентября). Перед зданием областной администрации, где находился штаб XIX
немецкого танкового корпуса, были установлены импровизированные трибуны,
украшенные гитлеровскими и советскими флагами, портретами Сталина и
Гитлера, цветами. Парад принимали Гудериан и Кривошеин.
В мемуарной и исторической литературе содержится масса упоминаний о
совместном военном параде. На наш взгляд представляют ценность воспоминания
Станислава Мирецкого, тогдашнего брестчанина. «Сначала, - утверждает он, -
промаршировали немцы. Военный оркестр играл незнакомый мне марш. Затем в небе
появились немецкие самолеты. Красноармейцы шли вслед за немцами. Они совершенно не
были на них похожи: шли тише и не печатали шаг коваными сапогами, так как были обуты в
брезентовые ботинки. Ремни у них тоже были брезентовые, а не кожаные, как у немцев. Кони,
тянувшие советские орудия, были малорослые и неприглядные, упряжь у них была лишь бы
какая.
За советской артиллерией ехали гусеничные тракторы, которые тянули орудия более
крупного калибра, а за ними двигались танки. Танков было только три. На среднем танке
67
развевался флаг СССР. Около бульвара Т. Костюшки (ул. Гоголя) один из танков внезапно
затормозил, ударился о бордюр и перевернулся на бок. С большим трудом, при помощи
лебедок и пожарных машин, танк был поставлен на проезжую часть и парад продолжался. Но
советские танки ехали уже медленней…».119
Что тут скажешь – московские «миротворцы» явно торопились в Европу. Что
касается парада 22-го сентября, то проведение совместных военных смотров
станет традицией: 1 мая и 7 ноября в Бресте ежегодно немецкие генералы будут
принимать парад у советского гарнизона. После первого парада Кривошеин и
Гудериан попрощались со славами: «До встречи в Берлине!» и «До встречи в
Москве!».120
Встреча в советской столице и в самом деле состоялась. Правда, встречались
уже не военные, а дипломаты. Что вновь свело нацистов и большевиков? В
сентябре Сталин, понимая, что от Гитлера, пока существует Западный фронт,
можно получить кое-что еще, решил этим воспользоваться. Как известно, в
августе вопрос о том, будет ли воссоздано хоть какое-нибудь Польское
государство, оба диктатора оставили открытым. Однако 19 сентября, после
очередной встречи с советским наркомом иностранных дел, посол Шулленбург
сообщил в Берлин, что «Молотов дал понять: первоначальная склонность
советского правительства и лично Сталина к тому, чтобы разрешить
существование остаточной Польши, уступило место склонности к разделу
Польши по линии Писса – Нарев – Висла – Сан. Советское правительство желает
тотчас начать переговоры по этому вопросу».121 Риббентроп ответил
положительно и предложил снова приехать в Москву для заключения
соответствующего соглашения. Таким образом, инициатива окончательной
ликвидации Польши принадлежала лично Сталину.
А теперь вновь вернемся в Москву. Разница между двумя визитами
нацистского министра в СССР, куда он снова прибыл для переговоров, была
разительной. В Москве теперь всячески старались подчеркнуть «дружбу» с
фашистской Германией. На этот раз Риббентропа на аэродроме встречали
Молотов с многочисленной свитой высших чинов Наркоминдела и Генерального
штаба. Был выстроен почетный караул: развивались флаги с фашистской
свастикой.
Переговоры поставили немецкую сторону в тупик. Сталин предложил отдать
нацистам польские земли между Варшавой и Брестом и Люблинское воеводство
(уже фактически находившееся в их руках, так как вермахт опередил РККА), а
взамен потребовал Литву, которая, согласно августовскому протоколу,
относилась к «зоне» Германии.
Чего добивался Сталин, и каковы были его планы на сей раз? Оккупация
нейтральной Польши военным контингентом Советского Союза, где, как мы
знаем, стояли войска вермахта, могла вызвать нежелательное втягивание СССР в
вооруженный конфликт с Англией и Францией. Этого в Кремле допустить не
могли. Но не только это удерживало союзника Гитлера. Согласно версии Э.
Голина, возможно, со свойственной ему подозрительностью, он, Сталин,
сомневался в том, что нацисты отведут свои войска к намеченной в августе
демаркационной линии, и стремился теперь изобразить дело так, будто он по
собственной воле «отдает» им положенную ему часть польских земель,
68
приобретая тем самым право на получение компенсации в виде Литвы. Не
исключена возможность и того, утверждает Э. Голин, что Сталин предпочел не
иметь дела даже с видимостью Польского государства, которое неизбежно
являлось бы марионеткой либо Германии, либо СССР и могло стать источником
трений между ними. Кроме того, Сталину был хорошо известен свободолюбивый
характер поляков, нашедший свое отражение в неоднократных восстаниях против
власти Российской империи, и поэтому он предпочел переложить эти проблемы
на плечи немцев (таково и мнение американского историка Уильяма Шайрера).122
Литву Сталин, как того добивался, получил. Произошло это 28 сентября. В
этот день союзники подписали второй договор, носивший невинное название
«Договор о дружбе и границе». Согласно этому документу, советско-германская
граница от Литвы до Карпат устанавливалась по линии рек Нарев – Буг – Сан. 
Как свидетельствуют советские официальные источники, в предложенный
советской стороной текст секретного протокола, изменяющего секретную
договоренность от 23 августа, было внесено дополнение: «как только
правительство СССР предпримет на литовской территории особые меры для
охраны своих интересов, то с целью естественного и простого проведения
границы настоящая германо-литовская граница исправляется так, что литовская
территория, которая лежит к юго-западу от линии, указанной на карте, отходит
Германии».123 Правда, через год, 13 июля 1940 года, между союзниками возникает
торг из-за литовской территории. Москва попросит Берлин оставить нужную ей
часть литовских земель за... СССР. Гитлер согласился, но за деньги. 12 августа
1940 года, согласно немецким данным, Молотов вручил Шулленбургу
меморандум Кремля, который дал согласие в течении двух лет уплатить за отказ
Германии от части Литвы 3,86 млн. долларов. Оплата, как предусматривалось
сделкой, должна была производиться по выбору Германии – либо золотом, либо
товарами.124
Сделка с территориальной «недвижимостью» явилась крупным успехом
нацистов. Ведь предложенная Сталиным сумма составляла половину той,
которую США уплатили России за продажу Аляски. Тем не менее, Берлин заявил,
что предложенная сумма компенсации для него не приемлема. 125 Сошлись на 7,5
млн. долларов, которые СССР обязался выплатить в соответствии с
секретным советско-германским протоколом от 10 января 1940 г. Причем часть
этой суммы (1/8) Советский Союз должен был выплатить поставками цветных
металлов – золотом – в течении трех месяцев с момента подписания протокола.
Остальная часть суммы будет просто списана с германского долга в золоте.
Следует отметить, что Сталин был доволен итогами переговорного процесса
(27-29.09.1939г.) и при подписании сентябрьского договора его лицо выражало


Это было зафиксировано на карте, которую Молотов, получивший за Сентябрьскую кампанию титул
«собирателя русских земель», развернул перед Риббентропом. Внеся в линию незначительные изменения,
нацистский министр предложил Сталину совместно поставить свои подписи на карте. Сталин охотно согласился и
расписался синим, а Риббентроп красным карандашом. Риббентроп захватил эту карту с собой в Берлин, где она,
пролежав в архивах германского министерства иностранных дел, станет одним из главных доказательств в
обвинении СССР в развязывании 2-й мировой войны.

69
«видимое удовлетворение».
Церемония подписания этого договора фиксировалась фотографами. Сталин,
который, как отмечают все близко его знавшие, умел, когда нужно, быть
обаятельным. Желая продемонстрировать свое расположение к
немецким гостям, перед очередным фотографированием он подошел к
адъютанту Риббентропа – молодому, представительному оберштурмфюреру СС
Рихарду Шульце, скромно стоявшему в штатском костюме в стороне, и, взяв его
за руку, потянул в кадр. После заключительного тоста с шампанским Сталин
снова взял за руку Шульце, затем пожал ее и сказал, что в следующий раз тот
должен прийти в форме. Что Рихард Шульце и сделал в 1941 году.126
Заключительная часть переговоров началась в полночь на 29 сентября. В
советско-германском заявлении, подписанном тогда, говорилось, что если усилия
правительств Германии и СССР по ликвидации войны в Западной Европе не
достигнут цели, «то таким образом будет установлен факт, что Англия и Франция
несут ответственность за продолжение войны, правительства Германии и
Советского Союза будут консультироваться друг с другом о необходимых
мерах».127 Более того, в тот же день была достигнута принципиальная
договоренность, по которой советская сторона любезно обязалась предоставить
нацистам на побережье Баренцева моря порт или место для военно-морской базы,
куда могли заходить германские рейдеры. Был поставлен вопрос об
использовании немецкими ВМС Мурманска с его развитой системой
судоремонта. Однако в последствии главнокомандующий немецкими ВМС
адмирал Редер не стал настаивать на этом. Учитывалось, что из-за присутствия
иностранных кораблей скрыть деятельность гитлеровских ВМС в Мурманске
будет невозможно, а «русские, – как доносил в Берлин немецкий военно-морской
атташе в Москве Баумбах – готовы удовлетворить немецкие желания, если им
удастся сохранить хотя бы видимость нейтралитета». Поэтому было решено, что
под флагом «концессии» база для нацистов будет сооружена в Западной Лице.
Уже в октябре 1939 года гитлеровцы стали там строить причалы, ремонтные
мастерские, склады снабжения. База получила кодовое название «Пункт Норд». За
аренду губы Западная Лица союзники, согласно данным В.
Сорокатердьева, автора работы «Арктические игры, рожденные пактом»,
рассчитались недостроенным тяжелым крейсером «Людцев».128
В сентябре 1940 года Берлин, отказавшись от базы на мурманском
побережье, выразил советскому правительству благодарность за «неоценимую
помощь». Одновременно телеграмму Наркому ВМФ СССР Н. Г. Кузнецову
129
направил главком ВМФ Германии адмирал Редер. В продолжение
темы военного сотрудничества Москвы и Берлина важно отметить еще одно
обстоятельство: в военных заведениях СССР, которые готовили офицеров для
армии Гитлера, возросло число слушателей из Германии. Виктор Суворов (Резун),
автор книги «Тень победы», пишет: немецких танкистов готовили в Казани,
летчиков – в Липецке, артиллеристов и химиков – в Саратове. Немецкие
конструкторы проектировали танки и подводные лодки в Ленинграде,
конструкторы фирмы «Юнкере» трудились на благо своей страны в Филях.130

70
Но вернемся в Кремль, где, по словам очевидцев, в 5 часов утра 29
сентября 1939 года все советско-германские документы были подписаны. После
отбытия Риббентропа из Москвы, в штаб Белорусского фронта поступает приказ:
«Войскам РККА оставаться на своих местах и дальше Западного Буга не
продвигаться».131 На этом «освободительный поход» завершился.
А теперь вот такой момент. Документы ярко рисуют облик советской
военной элиты, которая, подчиняясь советско-германским договоренностям, шла,
мягко говоря, в отношении союзников на обман. В 23.30 2 октября командующий
Белорусским фронтом Ковалев отправил в Москву следующую телеграмму:
«Установленная граница по р. Буг у г. Брест-Литовска крайне не выгодна для нас по
следующим причинам: город Брест границей делится на две части – западный обвод фортов
достается немцам; при близости границы невозможно использовать полностью богатейший
казарменный фонд в г, Бресте; железнодорожный узел и сам город будет находиться в сфере
пулеметного огня; переправы на р. Буг не будут прикрыты необходимой территорией.
Замечательный аэродром у д. Малашевичи достанется немцам. Командующий фронтом просит
пересмотреть границу в районе Брест-Литовска», оставив за СССР часть территорий на
западном берегу реки.132 На следующий день из Москвы пришел ответ, что «граница у Бреста
установлена соглашением и менять ее невозможно». 133 Но, чтобы сохранить за собой всю
Брестскую крепость, советские войска запрудили Буг и взорвали перемычки
крепостного рва. В итоге вода пошла по обводному каналу перед
Тереспольским укреплением и этот канал советский представитель выдал немцам
за русло р. Буг, по которому и была проведена граница.134
А теперь обратим внимание на то, какой эффект на белорусов, и не только,
произвела сентябрьская кампания. Миллионы белорусских граждан, изучая в
недалеком прошлом приглаженную до неузнаваемости собственную историю,
искренне верили, что «советское правительство протянуло руку братской помощи
трудящимся Западной Белоруссии».135 Эта схема не просто кочевала из книги в
книгу, она, как того добивался Кремль, стала навязчивым догматическим
стереотипом в общественном сознании. Так, в официальной версии «Истории
Великой Отечественной войны Советского Союза 1941-1945 гг.» (Москва, 1960)
утверждается, что «Красная Армия несла трудящимся западных земель освобождение, мир и
согласие, спасение от нищеты и полного физического истребления».136
Курс истории Беларуси, отредактированный Москвой, резюмирует события
осени 39-го однозначно – освободительный поход. Некоторые историки еще и
сегодня гадают: были ли намерения Сталина искренними или нет? Эти историки
явно пренебрегают фактами. Агрессия СССР и нацистской Германии против
Польши, приведшая к началу 2-й мировой войны, стала предметом детального
обсуждения в Совете Лиги Наций,137 которая, признав СССР агрессором,
исключила его из этой международной организации. Важно отметить еще одно
обстоятельство: 40 государств мира действия Советского Союза признали
насильственным актом.138 Газеты всего мира выходили с карикатурами, где
Сталин и Гитлер, коммунист и нацист, замерли в поцелуе: Гитлер, обнимая
Сталина, приставляет ему нож к спине, а Сталин, обнимая Гитлера, делает то же
самое. Или Сталин с Гитлером в обнимку, одна рука обнимает партнера, другая,
свободная, достает пистолет. Либо: у Гитлера обе руки заняты, а у Сталина обе
«свободны», и он примеряется к топору. Или – Германский орел дерется с

71
Британским львом, позади большой медведь со сталинскими усами оценивающе
поглядывает на драку.
О жестоком попрании норм международного права и всех договоров,
касающихся советско-польских отношений, 18 сентября 1939 года было изложено
в польских нотах правительствам Англии и Франции. Следует отметить активные
протесты Польши по поводу фактической ликвидации ее государственности:
против германо-советского договора о дружбе и границе (30 сентября); против
проведения плебисцита на польской территории, оккупированной СССР (21
октября); в Лигу Наций против раздела Польши (27 октября); против призыва
польских граждан в Красную Армию (3 февраля 1940г.); против
конфискации советскими властями польских художественных и исторических
ценностей (29 марта 1940г.); против аннексии Виленского края (25 июля 1940г.).
Но это все происходило там – далеко, в Европе, а что же творилось на
«крессах»? По свидетельству очевидцев, население Красную Армию встретило
без радости. Фотографий, если не считать пропагандистских, а также картин типа
«Встреча советской конницы в Западной Белоруссии» художника Г. Мирадзе, чей
шедевр десятилетиями кочевал из одного учебника истории в другой, не
сохранилось.
Зато достоверно известно, что сталинские идеологи, стремясь изменить
систему мышления, логику и моральные критерии «полешуков», в кровавом
сентябре развесили множество плакатов и портретов, провели 26 тысяч бесед, 14
тысяч митингов и собраний, обещая «коммунистический рай». 139 Но главным
двигателем социального прогресса, как показали дальнейшие события, были
репрессии. Западных белорусов, как и Западных украинцев, ждала очередная
большая национальная трагедия: «воссоединение» имело огромную кровавую
цену...
В 1999 году в издательстве АRСНЕ «Пачатак» (Минск) вышла книга
«Жыцьцё пад агнем». Автор ее, историк Л. Юревич, рассказывает о том, как
«крессы» восприняли «братскую помощь» СССР: «Для белорусов «освобождение»
принесло только советскую оккупацию. И она была более опасной и вредной, чем предыдущая
польская оккупация... Когда пришли Советы, люди увидели истинное лицо коммунизма и
большевизма. Зажиточные крестьяне, большинство учителей, бывшие активисты, политики
бесследно исчезли... ».140
Оценивая материалы по подготовке и развязыванию Советским Союзом 2-й
мировой войны, изученные нами, следует принять во внимание высказывание
Уинстона Черчилля, политика, прекрасного художника и выдающегося историка,
ставшего за свои исторические труды лауреатом Нобелевской премии: «Россия
проводила политику сговора с Германией за счет Польши. Основой германо-
русского сближения должен был быть 4-й раздел Польши, СССР вел двойные
переговоры – одни с Францией, а другие с Германией. Он, как видно, предпочитал
разделить Польшу, а не защищать ее. Такова была непосредственная причина 2-й
мировой войны».141
С выводами Черчилля и Юревича, многих других политиков, историков и
писателей созвучно серьезное документальное «исследование» НКВД БССР
октября 1939 года. Документ необычный, мы приведем лишь несколько
фрагментов.

72
«Совершенно секретно
Секретарю ЦК КП(б) Беларуси
Товарищу Пономаренко
гор. Минск

Население Советской Белоруссии с большим воодушевлением встречает каждое


мероприятие Советского правительства, направленное на укрепление силы и могущества
нашего государства, к установлению добрососедских отношений с малыми Западно-
Европейскими странами, и горячо поддерживает мудрую Сталинскую политику мира.
Братская помощь народам Западной Украины и Западной Белоруссии, заключение пакта
о взаимопомощи между СССР и Эстонией, Латвией и Литвой - все это есть предмет самого
широкого обсуждения среди трудящихся г. Минска, которые оценивают эти события как
большие успехи Советского Союза, что были достигнуты им во внешней политике.
Агентурные данные, которые к нам поступают, в большинстве своем свидетельствуют
о том, что основная часть населения положительно относится к событиям последних дней.
Вместе с тем отмечены факты антисоветских и контрреволюционных высказываний
со стороны подотчетного уголовного элемента, который стремится использовать
международные события ради активизации своей вражеской деятельности среди населения.
Шабловская Мария Владиславовна, которая разрабатывается по агентурному делу,
заявила насчет занятия частями Красной Армии Западной Белоруссии следующее: «Вы
видите, как получилось. Грабят и тянут оттуда вещи, материалы - все, что могут. Напали на
Польшу и разграбили ее. Как только на это смотрят другие страны.
Большевики просто нагло сделали: всех арестованных из тюрем выпустили, а на их
места посадили землевладельцев».

Пенсионер Минькевич Михаил 10 октября в присутствии источника сказал: «Происходит


дележ Польши. Но еще не известно, поделят ли ее или придется вернуть ей территорию.
Сейчас там у населения всего хватает, а поживут под руководством Советского Союза, так
постоят в очередях и постучат зубами, как стоят наши колхозники целыми ночами, чтобы
получить несчастное вотрубье для блинов».
Гражданка Запольская М.И. заявила: «Я не сплю целыми ночами, так как по нашей
улице идут машины с награбленным в Польше имуществом».
Преподаватель Белгосуниверситета Старжинский Михаил Федорович в разговоре с
источником сказал; «По данным нашей статистики у нас все хорошо, а в капиталистических
странах все плохо. Фактически, если сравнивать даже по отсталой Польше, получается, что
рабочие Белостока, Вильно и других городов одеты лучше наших учителей, оклады выше
наших и т.д.».
Домашняя хозяйка Белоусова Екатерина в разговоре сказала: «Говорят, что мы пошли
освобождать народ Западной Белоруссии, а на самом деле красноармейцы грабят там
население и привозят домой много разных вещей, что более ценное из имущества
землевладельцев – наши забирают и присваивают».
Зам. Народного комиссара Внутренних дел Белорусской ССР /подпись/ (Решетников)
15 октября 1939 г № 5854/4» 142

Глава 3

73
Живые мишени

Трагическая эпопея отступающих польских частей не закончилась с парадом


«победителей». Какова же была их судьба? Что стало с ними после 20-22 сентября
1939 г.?
Если верить сообщениям западных историков, 20-22 сентября в район между
Припятью и Стырью отовсюду стекались уцелевшие польские подразделения. В
основном это были пограничники (КОР), так как регулярные части Войска
Польского, объединенные в оперативную группу «Полесье», успели
организованно отойти. А солдаты из КОР, сражаясь на приграничье, такой приказ,
исходивший от маршала Рыдз-Смиглы, получили только 19-го сентября, когда
отступать было фактически некому.
22 сентября генерал Клеберг, командир ДОК-IХ, уходя от советского плена,
решает начать продвижение в район Камень-Каширского. Однако генерал Орлик-
Рюкеманн просит его подождать, чтобы разрозненные группы пограничников
смогли присоединиться к основным силам польских войск. Клеберг отказывает
ему.143 Тому были веские причины. Генерал, узнав, что 21 сентября передовые
части Украинского фронта захватили Ковель и, понимая, что промедлив, его
группировка может оказаться в окружении, он 22 сентября отдает приказ о
выступлении из района концентрации. Теперь только маршрут был другим:
вместо продвижения на Ковель он решил пробиваться на запад, в направлении
Владовы, а затем на Варшаву, на помощь ее защитникам. Разбитые части КОР,
как утверждают польские историками, должны были нагнать группировку
Клеберга в пути.
Тем временем остатки польской армии перешли современную границу с
Украиной и достигли Камень-Каширского, где в ночь с 24 на 25 сентября и
остались переночевать. Вечером 25 сентября к генералу Клебергу присоединился
генерал Орлик-Рюкеманн со своими пограничниками. Далее маршрут польских
войск лежал в направлении Ратно – Шацк – Влодава. 28 сентября около
Шацка они наткнулись на советские войска и вступили с ними в бой.
Подразделения РККА оказались тут не случайно: у них был приказ – уничтожать
польские части, отходящие к Бугу. Однако полякам удалось разбить крупные
части Красной Армии под Шацком, захватить город и продолжить свой путь. Они
беспрепятственно достигли р. Буг, переправились через нее и оказались нос к
носу еще с одним противником –нацистами.
В результате боев под Шацком командование КОР потеряло связь со штабом
оперативной группы «Полесье». По этой причине обе группировки начали
действовать самостоятельно. Части КОР, подойдя к Вытычино, вынуждены были
вновь дать бой, причем не гитлеровцам, а отборным частям РККА, отходившим
на восточный берег Буга согласно договоренности от 28.09.1939г. Произошло это
1 ноября. В этот же день, в 11.00, генерал Орлик-Рюкеманн приказал отступить в
леса на юг от Вытычино, где польские военнослужащие должны были

74
уничтожить или закопать оружие, а затем, разбившись на мелкие группы,
рассеяться.
Остатки группы «Полесье» капитулировали перед вермахтом 6 ноября под г.
Коцк.144 Так завершили свой боевой путь те части и подразделения Войска
Польского и КОР, которые располагались на территории современной Брестской
области.
Как известно, некоторые из польских частей, в рядах которых находилось
немало белорусов, ушли в Венгрию, Румынию, Швейцарию, Литву и Латвию.
Известно, что в Венгрию пробилось, не считая рядовых, 12 польских
генералов и 5400 офицеров, в Румынию – 11 генералов и 5000 офицеров, вместе с
рядовыми эта цифра составила свыше 70 тысяч 145 , во Францию -
9000 офицеров, а после ее разгрома перебралось в Англию 37 польских
генералов и 6000 офицеров, в Литву ушло около 18 тысяч польских военных. 146
Согласно данным, опубликованным в белорусской печати, состав экипажей 4-х
польских подводных лодок, сумевших прийти в лондонские порты, был
укомплектован матросами, попавшими в ВМФ Польши из числа рекрутов
Новогрудского воеводства: И. Болбат, Э. Гардонин – Волковысский
повет, К. Катлубай, Б. Янкель – Барановичский, Ф. Мазур – Новогрудский, А.
Троцкий – Лидский…147

1. Судьба польской армии

А теперь попытаемся отследить дальнейший путь солдат и офицеров армии


бывшего уже Польского государства. В Войске Польском, согласно подсчетам
белорусского историка И. Кузнецова, в мае 1939 г. насчитывалось 18,5 тысяч
офицеров, в корпусе охраны границ – 846 тысяч человек, в резерве – 60 тысяч, в
отставке – 12 тысяч. Еще в начале сентября 1939г. Кремль рассмотрел вопрос о
судьбах будущих военнопленных Польши. В октябре того же года состоялись
переговоры между заместителем наркома иностранных дел СССР В.П.
Потемкиным и германским послом в Москве фон Шулленбургом об обмене
населением, интернированными и военнопленными. 3-го октября, когда
совместные военные действия вермахта и РККА завершились, последовала серия
документов о перемещении пленных по лагерям СССР.148
Органы НКВД различали среди интернированных три группы. К первой
принадлежали лица, проживающие на территориях, оккупированных СССР. Во
второй – проживающие на землях, отошедших Германии; к третьей – на
территориях, отошедших Литве.
В середине октября 1939 года Москва решила произвести обмен с Германией
военнопленными и интернированными. В связи с этим устанавливались пункты
передачи: один в Беларуси и два на Украине. Надо отметить, что Германия
принимала военнопленных, только в том случае, «если они жили в немецкой
сфере влияния». Всего, как утверждают документы, на территорию этнической
Польши, было репатриировано 42 492 человека, «изъявивших желание выехать».
Об этом, в частности, говорится в советской сводке 1941 года. Ибо когда началась
отправка интернированных к месту жительства, многие отказались ехать под
75
власть нацистов.
До особого распоряжения польские военнослужащие содержались в лагерях
НКВД Западной Беларуси: Барановичах, Новогрудке, Березе, Кобрине, Пинске,
Лиде, Бресте, Гродно, Белостоке и т.д. Так, например, в Пинске только в один
день, 21 сентября, в лагерь НКВД было заключено 6 офицеров и 1145 солдат. 149 22
сентября комбриг С. Кривошеин, находясь в штабе генерала Гудериана в Бресте,
куда он прибыл для координации последующих действий, согласовал с
союзниками ряд вопросов, касающихся судеб пленных поляков. В самом Бресте,
на территории крепости, гитлеровцы содержали «до 5 тысяч солдат и офицеров
Войска Польского».150
О том, как производился обмен военнопленными, рассказывает Г.
Р. Игнатович, чьи воспоминания в 1988 году опубликовал журнал «Радавод»
(Брест): «Из пленных немцы создали группу в 100 человек для поиска мин на территории
крепости. Смертельно опасная операция прошла успешно, немцы поощрили группу
несколькими мешками сухарей, консервами в банках из продовольственных запасов крепости.
Тогда то мы и узнали, что Красная Армия пересекла советско-польскую границу и успешно
движется на запад. Вскоре около десятка советских офицеров мы увидели в крепости. Польских
пленных немцы начали передавать советскому командованию. Во время передачи была
ослаблена охрана и около пятидесяти человек бежали».151
Вот еще один пример взаимодействия союзников. Уже упоминавшийся А.
Кондратюк, автор работы «Советско-польская война 1939 года: хроника военных
действия на территории Полесья», пишет: «Также стороны (нацисты и коммунисты)
договорились, что все трофеи, захваченные в Бресте, немцы оставляли Красной Армии. Также
советскому командованию передавались все плененные немецкими войсками польские солдаты
и офицеры.
Позже, уже после парада и ухода немецких войск за Буг, польских военнослужащих
вместе с жандармами и полицейскими заключили под стражу и отправили по железной дороге в
лагеря для военнопленных. С раненными поступали аналогично». 152
У разных историков – советских, российских, белорусских и польских –
количество пленных различно. Тот же И. Кузнецов в своей работе «Трагедия
1940-го» указывает, что «в результате разгрома почти миллионной польской
армии в сентябре – октябре 1939 года гитлеровские войска взяли в плен более 18
тыс. офицеров и 400 тыс. солдат; часть польской армии смогла уйти в Румынию, в
Венгрию, Литву, другая оказалась в советском плену. В сентябре 1940 г. были
опубликованы частичные данные об их общей численности – 191 тыс. солдат,
примерно 10 тыс. офицеров».153 Польские исследователи, в свою очередь,
называют от 220 до 250 тысяч, немецкие – 300 тысяч. Цифру в 300 тыс. назвал и
премьер-министр польского эмигрантского правительства В. Сикорский.154
Другой источник – тоже польский – отмечает: «В лагерях СССР содержалось
452 336 польских военнослужащих, более 50 тыс. из них составляли белорусы». 155
К польским пленным белорусского происхождения, по мнению белорусского
историка Ю. Грибовского, необходимо отнести «более 100 тысяч уроженцев
Беларуси, которые в сентябре 1939 года по июнь 1941 года оказались в
сталинских лагерях».156 Белорусские авторы называют еще одну цифру – 230 тыс.
пленных, вывезенных к исходу 1939 г. в глубь Советского Союза. 157 А вот
альтернативный источник – доктор исторических наук З. Шибеко из Минска –
сообщает другие цифры: более 576 тыс. польских военнослужащих оказались в
немецком плену и около 240 тыс. – в советском.158
По данным советских архивов, в плен были взяты 240 – 250 тысяч польских
военных, в том числе около 10 тысяч офицеров. Так, в обзоре, подводящем итоги

76
похода в Западную Украину с 17 по 30 сентября, данные из которого нами уже
использовались, указывалось, что 5-я армия под командованием И. Советникова
захватила в плен 190 584 человека, в том числе 10 генералов (всего в Войске
Польском насчитывалось 98 генералов – А. Т.), 52 полковника, 72 подполковника,
5 131 других офицеров, 4 096 унтер-офицеров и 181 233 рядовых. Войска же
Белорусского фронта с 17 по 28 сентября 1939 г., по данным другого отчета,
захватили в плен 57 892 польских военнослужащих, в том числе 2 193 офицера.
Правда, официальный орган Красной Армии «Красная звезда» (17 сентября
1940г.) назвал следующие цифры: во время боев, имевших место после 17
сентября 1939 г., советской стороной было захвачена 181 тысяча польских
военнопленных, из них 10 тысяч были офицерами регулярной армии и запаса. 159
По данным той же «Красной звезды», в плен было взято более 230 тыс. поляков,
В. М. Молотов, как известно, назвал цифру около 250 тыс. человек, по данным
конвойных войск – 226 397 человек.160
Как видим, данные отечественных и зарубежных историков отличаются друг
от друга. Еще сложнее выглядит вопрос о пленных, совершивших побег из-под
стражи. Как пишет Е. Семашко, в сентябре-ноябре 1939г. из советского плена
бежало 30 тыс. человек, 40-50 тыс. рядовых были освобождены. 161 Об этом
говорит и А. Кондратюк: «те военнослужащие, которые были уроженцами
Западной Беларуси и Западной Украины, получили возможность свободного
возвращения домой».162 Действительно, в распоряжении Л. П. Берии от 3 октября
1939г. говорилось о роспуске по домам всех солдат, жителей Западной Беларуси и
Западной Украины: «Некоторые категории солдат из этнической Польши
надлежало сконцентрировать в Козельском и Путивльском лагерях впредь до
особого распоряжения».163
Всего, по оценкам исследователей, из лагерей НКВД было отпущено
42400 белорусов и украинцев.164 Но в то же время известно что, согласно данным
западных источников, приказ Л. Берии комендантам (начальникам) лагерей
НКВД освободить белорусов – солдат Войска Польского выполнен не был.165
Достоверно известно о судьбе белорусов, оставшихся в лагерях у
нацистов. Согласно статистике Главного немецкого командования, 70 тыс.
уроженцев Западной Беларуси находилось в немецких лагерях. 166 Для них с
3.12.1939г. издавалась ежедневная газета «Раніца» (редактор Ф. Акинчиц).
Поступала в лагеря пресса также на польском и украинском языках. Как
свидетельствует в своем исследовании А. Винницкий, автор работы «Материалы
к истории белорусской эмиграции в Германии в 1939-1951гг.» (Минск, 1994), к
исходу 39-го нацисты "выпустили из лагерей всех белорусов, предоставив им
жилье и работу". В ноябре 1939 года в Берлине для правовой защиты бывших
пленных открылось Белорусское представительство – немецкое
правительственное учреждение со штатом 10 человек во главе с А. Шкутко. 167
Летом 1940 года белорусы, осевшие в Берлине, создали общественную
организацию — Белорусский Комитет самопомощи в Германии (БКС),
председателем которого стал бывший консул БНР в Берлине А. Боровский.
Одновременно открылись отделения Комитета в Познани и Лодзи, а позднее – в
Мюнхене, Лейпциге, Праге, Торуни и в других местах. Независимо от БКС в
77
Германии в январе 1940 года образуется Белорусский Комитет в Варшаве с двумя
отделениями – в Белой-Подляшской и Кракове, а также в других городах. Эти
белорусские организации занимались социальной опекой и культурно-
просветительской деятельностью.168 Благодаря им часть бывших пленных
обучалась на курсах учителей, другая – трудоустроилась или возвратилась, кто
того желал, домой. Летом 1941 года в германской столице вышла в эфир
радиостанция "Винета", в которой был и белорусский отдел.169
Далеко не все белорусы захотели воспользоваться правом возвращения на
родину. Боясь расправы, они, например, как Г. Курдейко с Пружанщины, после
того, как немцы предоставили им свободу, в семьи не вернулись, а подались на
шахты России.170 Но были и те, кто, поверив «освободителям», возвратился в
Западную Беларусь. Этот путь стал для них последним, все они попали в
концлагеря. Большинство из них оттуда не вернулись. Ярчайший пример тому
судьба Бориса Рогули, уроженца Новогрудчины. Сражаясь с нацистами в составе
польской армии, он, смотревший ежедневно смерти в лицо, был приговорен к
расстрелу, едва переступив порог родительского дома.171 Еще трагичнее судьба
польских военнослужащих, этапированных в лагеря СССР.

2. Логика безумия

Что же конкретно известно об интернированных в 1939 году солдатах и


офицерах Польского государства по советским и польским материалам? Общее их
число не определено. Представление о путях, методах формирования лагерей
весьма приблизительно. О судьбах офицеров известно только по катынским
могилам Козельского лагеря. Они дают возможность говорить о приблизительном
числе погребенных. Но может ли там быть 10-12 тысяч трупов, как было об этом
объявлено в 1943 году, до сих пор точно не определено. Известно, что все
погребенные в Катыни были расстреляны. Определить срок их гибели возможно
исходя из времени прекращения переписки с родственниками, данных эксгумации
1943 года, вещественных доказательств, обнаруженных и задокументированных в
1943 г. на трупах, но в 1945 г., как утверждает И. Кузнецов, уничтоженных
гитлеровцами.172
Осветить весь спектр проблемы, которой, как известно, уже дана правовая
оценка, мы не в состоянии. Но, систематизируя имеющиеся материалы, мы вновь
обращаемся к боли Катыни, чтобы дать ответ на вопрос, который давно тревожит
белорусское общество: почему Кремль не передает Минску списки белорусов,
расстрелянных в Катыни?
С 17-го сентября 1939г. на территории СССР ускоренными темпами стали
разворачиваться новые лагеря НКВД. Ни у кого не вызывало сомнения, для чего,
или, вернее, для кого это все делается. Известно, что приказом Л. Берии задача
охраны и конвоирования контингента – польских военнопленных, принимаемых
от Красной Армии, возлагалась на конвойные войска НКВД. Согласно данным

78
советских спецслужб, в ноябре 1939г. были сформированы три лагеря польских
военнопленных: 1) В Козельске, 2) В Старобельске, 3) В Осташкове.

Лагерь НКВД СССР (Козельск). Сформирован восточнее Смоленска (в



пяти километрах от города Козельска и в двухстах километрах от Смоленска).
Начальник лагеря: старший лейтенант государственной безопасности В. Н.
Королев. Охрана лагеря – 136-й отдельный батальон конвойных войск НКВД. В
лагере содержалось около 5 000 военнопленных, из которых 4 500 были
офицерами (данные на январь 1940 г.).173
Документы дают возможность проследить три различных этапа в истории
лагеря. До 1 ноября 1939г. Козельск-1 был смешанным пересылочным лагерем на
8843 человека. Примерно 6,2 тыс. человек содержалось в основном лагере, 2.5
тыс. – в филиале, расположенном в Оптиной Пустыне.
После отправки солдатских эшелонов на Запад в лагерь начали привозить
офицеров. 1 ноября пришел эшелон в две тысячи человек. Лагерь стал чисто
офицерским. В Козельске-2 на начало 1940 года, согласно данным белорусских
историков, содержалось 4727 заключенных.174

Лагерь НКВД СССР (Старобельск). Сформирован около г. Харькова


Ворошиловоградской области. Лагерь размещался в бывшем монастыре и ряде
зданий в городе, в которых содержались полковники и генералы. Начальник
лагеря: А. Г. Бережков, комиссар Киршон. Охрана лагеря: отдельный батальон
конвойных войск НКВД.
В лагере содержалось около 3970 военнопленных, в числе которых было 100
гражданских лиц, остальные были офицерами, причем некоторые военно-
медицинской службы.175 На 14 октября 1939 года, согласно данным И. Кузнецова,
лагерь НКВД СССР насчитывал 7045 человек: 4813 рядовых, 2232 офицера
(когда лагерь стал офицерским, число офицеров увеличилось до 3974 человек).176
О зверском обращении охраны и администрации лагеря с польскими
военными Франтишек Кушель, узник Старобельского лагеря, в своих
воспоминаниях «Дорога к Катынскому лесу» («Спадчына», 2000 г.) сообщил
следующее: «В Старобельск нас прибыло около 2 000 офицеров, в том числе – пять
генералов. Здесь мы встретили большое количество польских солдат и офицеров. Лагерь
размещался в стенах бывшего православного монастыря. Стены были высокие. На расстоянии
примерно десяти метров от монастырских стен большевики поставили вторую – густую сетку
из колючей проволоки с вышками, обставленными пулеметами, А, в случае, если бы подвели
стены, проволока и пулеметы – чекисты приготовили для нас еще одно препятствие: в полосе,
замкнутой между монастырскими стенами и колючими засеками, день и ночь бегали большие
собаки, специально обученные для охоты на людей.
Люди спали на голом, покрытом клеенкой, полу – один возле другого. Бани не было. В
скором времени появились вши. Всегда можно было увидеть такую картину: группа худых,
посиневших от холода людей сидит и бьет вшей в своих лохмотьях. В лагере собрали
практически одних интеллигентов: инженеров, врачей, учителей, адвокатов и т.д.
На территории лагеря находились две церкви: одна когда-то была собором, вторая –
обычная монастырская церковь. Коммунисты из собора сделали свинарник, а церковь стояла
пустая, там складывали всякий хлам, пока мы не нашли там убежище. Рядом было кладбище.
Чекисты повыворачивали кресты, памятники, разорили могилы. Руководство лагеря решило
использовать фамильные склепы под туалеты.

г. Козельск и Оптина Пустынь находились тогда в Смоленской области, ныне – Калужская
область.
79
Однажды пригнали нас за церковь и приказали копать яму для мусора и помоев. Выкопали
мы уже довольно глубокую яму и неожиданно зацепили лопатами труп. О находке сообщили
коменданту лагеря. Пришел энкэвэдэшник, осмотрел яму и труп, удостоверился, что яма
довольно глубокая, и приказал закопать труп на дне ямы. Офицеры попытались протестовать,
заявив, что покойница была все-таки человеком. Чекист сердито заявил: «Не все ли равно где
эта паскудина будет лежать?» И монашку закопали на дне мусорника». 177

Лагерь НКВД СССР (в Осташкове). Сформирован около города Калинина


(на одном из островов озера Селигер – остров Столбный, бывший монастырь
Нилова Пустынь). Начальник лагеря П. Ф. Борисовец. Охрана – отдельный
батальон конвойных войск НКВД. Лагерь функционировал с 28 сентября 1939г.
На 10.10.1939г. в Ниловой Пустыни содержалось 184 офицера, 92 помещика, 6
938 рядовых из «советских воеводств» и 1 913 из этнической Польши. Затем в
Осташкове, как гласят документы, собрали исключительно чинов полиции,
жандармерии, корпуса пограничной охраны, осадников и т.д.
На 1 декабря 1939г. в лагере содержалось 5 963 человека: из этнической
Польши – 3 843, из западных областей СССР и Литвы соответственно 1 919 и
196.178 В начале 1940 г. в лагере находилось около 6 570 узников, из которых 380
были офицерами.179

Таблица № 3. Национальный состав офицеров польской армии, содержавшихся в


Старобельском и Козельском лагерях НКВД СССР (январь1940 г.).

Процентный состав
Национальность Общий Офицеры
Поляки 60,0 97,4
Украинцы 21,0 0,1
Евреи 9,0 1,9
Белорусы 6,0 0,3
Немцы 3,0 0,1
Остальные 1,0 0,2
Источник: Мухин Ю., Антироссийская подлость. - Москва, 2003. – С. 63.

Как свидетельствуют документы, первые шесть месяцев, то есть до марта


1940г., все польские военнослужащие содержались вместе. Шла фильтрация: кто
есть кто, разбивка по званиям, специальностям, образованию, по возрасту. В
первую очередь чекисты устанавливали тех, кто в период советско-польской
войны 1919-1920 гг. служил в 1-й, 2-й. 3-й, 4-й, 5-й и 6-й польских армиях. Таких
оказалось 500 человек (100 из них сразу получили пулю в голову; 400 старших
офицеров, признанных Особым Совещанием при НКВД СССР уголовными
преступниками, этапировали строить дороги и аэродромы в Мурманской области,
где они все и погибли).180
19 ноября 1939 г., согласно распоряжения Л. Берии, польских офицеров стали
сосредоточивать в Старобельском, Осташковском и Козельском лагерях НКВД

80
СССР. Что за этим стояло? Если следовать логике документов, изученных нами, у
руководства НКВД СССР родилось предложение «о дальнейшей разгрузке
лагерей». Идея эта принадлежала Начальнику Управления по делам
военнопленных и интернированных (УПВИ) общевойсковому майору П. К.
Сопруненко.
20 февраля 1940г. Берия утвердил следующие мероприятия. Во-первых,
отпустить всех лиц старше 60 лет, всех больных, инвалидов, всех офицеров запаса
из советских областей – в мирной жизни агрономов, врачей, учителей, инженеров
и техников (всего 700-800 человек), во-вторых, оформить дела примерно на 400
человек для рассмотрения на Особом Совещании, которое провести в НКВД
УССР и БССР. Потом, как явствует из документов, последовал доклад Берии
Сталину: «Польские военнослужащие являются закоренелыми, неисправимыми
врагами советской власти. Необходимо их дела рассмотреть в особом порядке, с
применением высшей меры наказания – расстрела».181 Согласно докладной
записки Берии от марта 1940 года на имя Сталина, в лагерях «содержалось 14 736
бывших офицеров, в тюрьмах западных областей Украины и Белоруссии –
18 632».182
Кремлю оставалось только выбрать место и способ казни. Сталин, изучив
представленный документ, в тот же день провел заседание Политбюро, которое
постановило:

«I. Предложить НКВД СССР:


1) Дела о находящихся в лагерях военнопленных 14 700 человек – бывших польских
офицеров, чиновников, помещиков, полицейских, разведчиков, жандармов, осадников и
тюремщиков;
2) а также дела об арестованных и находящихся в тюрьмах западных областях Украины
и Белоруссии в количестве 11 000 человек – членов различных контрреволюционных
шпионских и диверсионных организаций, бывших помещиков, фабрикантов, чиновников и
перебежчиков – рассмотреть в особом порядке, с применением к ним высшей меры наказания –
расстрела.
II. Рассмотрение дел провести без вывоза арестованных и без предъявления обвинения,
постановления об окончании следствия и обвинительного заключения в следующем порядке:
а) на лиц, находящихся в лагерях военнопленных – по справкам, предоставленным
Управлением по делам военнопленных НКВД СССР,
б) на лиц, арестованных – по справкам из дел, предоставляемым НКВД УССР и НКВД
БССР.
III. Рассмотрение дел и вынесение решения возложить на тройку т.т. Берия, Меркулова,
Баштакова (начальника 1-го спецотдела НКВД СССР).183
Данный документ, оборвавший жизни более 24 тысяч человек – поляков,
белорусов, евреев, украинцев и др., говорит о том, что решение уничтожить
пленных принималось Политбюро ВКП(б) 5 марта 1940 года. Таким образом, вся
ответственность за него ложилась даже не на НКВД, а на высшее руководство
Компартии. А если совсем конкретно, то на Сталина, Берия, Ворошилова,
Молотова, Микояна, Калинина, Кагановича.184 Как видно из документа,
личным решением Сталина осуществление чудовищной «миссии» по реализации
решения Политбюро возлагалось на Меркулова, Кабулова, Баштакова.185

81
Хорошо подготовленный и, судя по всему, не один раз отрепетированный
сценарий массового убийства людей (что в СССР было не ново) был разыгран по
нотам и в буквальном смысле просчитан по минутам. Подготовка к «операции по
разгрузке» лагерей и тюрем, как именовался во внутренней переписке органов
НКВД предстоящий расстрел, началась сразу после принятия 5 марта 1940г.
рокового решения Политбюро ЦК ВКП(б).
С 7 по 15 марта был проведен ряд совещаний в Москве. На первом
присутствовали 8-12 человек из центрального аппарата НКВД. Проводили его
заместитель наркома внутренних дел СССР Б. З. Кабулов, член «тройки», на
которую, как мы знаем, были возложены обязанности по рассмотрению дел и
вынесению решений о расстреле. Второе совещание проходило 14 марта в
кабинете Б. З. Кобулова. Присутствовало 15-20 человек, включая начальников
УНКВД по Смоленской, Харьковской и Калининской областям, их заместителей,
являющихся одновременно начальниками Особых отделов военных округов,
комендантов УНКВД, которые обычно осуществляли расстрелы заключенных.
Докладывал о предстоящей операции начальник Управления по делам
военнопленных НКВД СССР П. К, Сопруненко. Б. З. Кобулов заявил: «По
решению высшего руководства четырнадцать тысяч поляков, арестованных в
сентябре 1939 г. должны быть расстреляны».186
13 марта начальники Козельского, Старобелского и Осташковского лагерей
НКВД и их Особых отделений были вызваны в Москву, где 15 марта прошло
совещание в УПВ НКВД СССР. Несколько ранее в Москву, в штаб конвойных
войск были вызваны командиры бригад и дивизий, части которых несли
внешнюю охрану трех спецлагерей, и на которые была возложена обязанность
конвоирования военнопленных к месту казни.
В преддверии расправы многие задействованные в ней лица были повышены
в званиях: П. К. Сопруненко, общевойсковой майор, стал капитаном ГБ; звание
старших лейтенантов госбезопасности были присвоены комендантам
Харьковского УНКВД Т. Ф. Куприю, Калинского УНКВД И. И. Грибову, а также
начальнику Козельского лагеря В. Н. Королеву, шефам особых отделений трех
спецлагерей Г. А. Эйльману, М. И. Лебедеву, Г. В. Корытову. Начиная с 7
марта, проводится интенсивная подготовка и к депортации семей тех, кого
Кремль предписал расстрелять. Решение о проведении депортации было принято
2 марта 1940 года Политбюро ЦК ВКП(б) и Советом Народных Комиссаров
(СНК) СССР. 7 марта Л. П.Берия направил наркомам внутренних дел УССР И. А.
Серову и БССР Л. Ф. Цанаве приказ о подготовке к выселению семей польских
офицеров, полицейских и заключенных. Депортацию, насколько можно судить,
следовало подготовить к 15 апреля, семьи выселить на 10 лет в Казахстан (о том,
как проводились депортации, повествуется в следующей главе).
Для более четкого проведения массового выселения семей обреченных Л. П.
Берия приказал П. К. Сопроненко срочно подготовить списки военнопленных
трех лагерей с указанием состава семей и их адресов. 303 Реестры следовало
составлять по городам Украины и Беларуси и направлять в НКВД УССР и
БССР.188
16 марта начинается работа по составлению справок на военнопленных и
82
заключенных тюрем, по которым в соответствии с решением Политбюро ЦК
ВКП(б) от 5.03.1940 г. «тройка» должна была принять решение о расстреле.
Справки на офицеров и полицейских должно было предоставить Управление по
делам о военнопленных, на заключенных – НКВД УССР и БССР.
Как было сказано выше, с 16 марта всем военнопленным запрещается
переписка. Начальство ужесточает пропускной режим, усиливает охрану лагерей,
сосредотачивает большое количество подвижного состава и т.д. Представитель
центрального аппарата НКВД СССР в Старобельском лагере капитан
госбезопасности И. Б. Безруков сообщает в Москву, что в Харькове «все готово, а
в Старобельске имеются вагоны».189
Главное транспортное управление НКВД СССР во главе с его начальником
комиссаром госбезопасности III ранга С. Р. Мильштейном разработало план
доставки военнопленных из лагерей к местам казни.
Незадолго до начала операции в Старобельск выехали капитан ГБ
М.Е. Ефимов, возглавлявший оперативную бригаду центрального аппарата НКВД
СССР в этом лагере, В.Д. Миронов, сотрудник 5-го отдела (ИНО) ГУГБ НКВД
СССР, отвечающий за агентуру. В Козельский лагерь прибыл майор ГБ В. М.
Зарубин, в Осташковскй – старший лейтенант ГБ Д. Х. Хохличев.
В лагерях находились и представители Главного управления конвойных
войск (ГУКВ) – И. А. Степанов (Козельск), А. А. Рыбаков (Старобельск),
М. С. Кривенко (Осташков), ответственные работники Комендантского отдела
АХУ, ГЭУ, ГТУ и др. подразделений НКВД СССР.
Тщательно готовился и расстрел узников тюрем западных областей УССР и
БССР. 22 марта Л. П.Берия подписал приказ № 00350 «О разгрузке тюрем НКВД
УССР и БССР».190 Для этого было решено сосредоточить в тюрьмах Минска
заключенных, приговоренных к расстрелу, предварительно отправив остальных в
лагеря ГУЛАГа. Надо отметить, что всю операцию по переводу заключенных из
Брестской, Вилейской, Пинской и Барановичской областей в Минск следовало,
как сообщают документы, провести в 10-дневный срок. Для оказания помощи в
Минск был направлен начальник отдела ГТУ НКВД СССР капитан ГБ А. А.
Чечев. Перевозку заключенных из тюрем должен был обеспечивать нарком путей
сообщения СССР Л. М. Каганович.191
Контингент заключенных в тюрьмах продолжал пополняться. 4 апреля
Л. П. Берия приказал Л. Ф. Цанаве арестовать в западных областях Беларуси всех
проводивших контрреволюционную работу унтер-офицеров бывшей польской
армии, которые играли руководящую роль в подпольном движении (идентичный
приказ получил и И. А.Серов).192
Распоряжения приступить к операции поступили в Старобельский,
Козельский и Осташковский лагеря в последних числах марта – 1 апреля. К
этому времени в трех лагерях находилось 14 857 человек. Среди них – генералы,
полковники, подполковники, майоры, капитаны, офицеры в других званиях,
полицейские, пограничники, тюремные работники, а также ксендзы, помещики,
крупные государственные чиновники и даже один лакей бывшего президента
Польши.
В расстрельные списки-предписания были включены 97% всех офицеров,
83
полицейских и других военнопленных, содержащихся в Старобельском,
Козельском и Осташковском лагерях. Среди них были кадровые военные,
резервисты и престарелые отставники; члены политических партий и абсолютно
аполитичные люди; поляки и евреи, белорусы и украинцы. Практически речь шла
не о том, кого судить, а кому следует сохранить жизнь, включив в список на
отправку в Юхновский лагерь НКВД.
Несколько моментов, связанных с этим лагерем. Выше мы уже писали, что в
три лагеря (Старобельск, Козельск, Осташков) Берия направил бригаду
работников 5-го отдела (ИНО) ГУГБ НКВД СССР, отвечающих за агентуру.
Небезынтересно узнать, с какой целью прибыли офицеры внешней разведки
СССР в лагеря. Прибыли, как утверждают генералы КГБ в отставке, для вербовки.
Можно только гадать, как происходила вербовка, но, судя по дальнейшим
событиям, она оказалась не успешной. По ходатайству 5-го отдела ГУГБ НКВД
СССР были оставлены в живых и отправлены в Юхновский, а затем в
Грязовецкий лагерь 47 человек. Первые списки интересовавших ИНО людей
представил заместитель этого отдела П. А. Судоплатов еще 29
193
марта. В последствии ИНО сообщал и о ряде других лиц, которые могли быть
полезными. Эти военнопленные либо представляли для 5-го отдела интерес как
источник информации, либо, если верить советским исследователям, выражали
готовность сражаться вместе с Красной Армией в случае нападения Германии на
СССР, либо могли быть в будущем использованы для оперативной работы за
рубежом. Примечательно, что семьи интересовавших 5-й отдел военнопленных не
депортировались.
Другие 47 человек, как утверждают архивы КГБ были направлены в
Юхновский лагерь потому, что их разыскивало германское посольство. Среди них
были не только лица немецкой национальности, но и те, как отмечает Ю. Мухин,
кто никогда не был связан с третьим рейхом. За них ходатайствовали влиятельные
европейские круги, прежде всего итальянские. Так, за известного художника,
одного из основоположников польского импрессионизма графа Ю. Чапского
просили граф де Кастель и графиня Палецкая. По запросу германского посольства
была сохранена жизнь будущему министру юстиции в правительстве В.
Сикорскгого В. Комарницкому, адъютанту В. Андерса О. Слизеню, сыну главного
дирижера Варшавского оперного театра Б. Млинарскому и другим.194
Из 91 военнопленного, оставленных в живых, по личному указанию В. Н.
Меркулова, были как те, кто представлял интерес в качестве источника
информации, так и те, кто заявлял о своих коммунистических убеждениях,
оказывал различные услуги администрации лагерей. В разряд «прочие» были
зачислены 167 человек: рядовые, унтер-офицеры, подхорунжие, беженцы,
подростки, а также несколько десятков осведомителей. Им также сохранили
жизнь.
4 апреля начальникам трех лагерей и представителям центрального аппарата
НКВД СССР В. М. Зарубину, В. Д. Миронову и Д. К. Холичеву было передано
распоряжение В. Н. Меркулова: составить справки и характеристики на
«доверенных лиц» и направить их вместе с личными делами в УПВ.

84
А теперь дадим слово бывшему высокопоставленному сотруднику МГБ-КГБ
П. Судоплатову, автору книги «Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930-1950
годы» (Москва, 1997 г.). Как следует из воспоминаний отставного генерала,
вербовка агентуры среди заключенных велась следующим образом: «Осенью 1939
года, – признает он, – в руки советских спецслужб попали полковник Станислав Сосновский ,
бывший руководитель польской спецслужбы в Берлине, и князь Януш Радзивилл , имевший
немалый политический вес. Оба были помещены на Лубянку для активной разработки их в
качестве советских агентов. Оперативную разработку осуществляли лично Берия и Судоплатов.
В камеру, где содержался Сосновский, поместили бывшего чекиста Зубова. О том, как
происходила разработка, говорит следующая деталь: Зубова перевели на Лубянку из
Лефортова, где его безжалостно избивали по приказу Кабулова. Его мучителем был печально
знаменитый Родос, пытавшийся выбить признание либо убедить путем нечеловеческих пыток:
Зубову дробили колени, в результате чего он стал инвалидом.
Зубов, находясь с Сосновским в одной камере, содействовал его вербовке. Следующим был
князь Радзивилл, который стал личным агентом Берии».195
Подписывали соглашение о сотрудничестве и белорусы, офицеры польской
армии. Так, дал согласие сотрудничать, пройдя «соответствующую обработку»,
офицер Франтишек Кушель, муж известной белорусской поэтессы Натальи
Арсеньевой.


Станислав Сосновский – полковник, польский резидент в Берлине в 30-х годах. Эффективно руководил
агентурной сетью. Выступал под видом польского аристократа, содержал конюшню. Своих агентов, в основном
это были привлекательные молодые женщины, он, как правило, внедрял в штаб-квартиру нацистской партии и
секретариат министерства иностранных дел. В 1935 г. гестапо засветило большую часть его агентуры, а самого
Сосновского арестовало за шпионаж. Разоблаченных агентов казнили в тюрьме Плетцензее прямо у него на глазах.
Обменен поляками на руководителя немецкой общины в Польше, обвиненного в шпионаже в пользу Германии. В
1937 г. военный суд в Варшаве осудил Сосновского за растрату выделенных на агентуру средств. Срок отбывал в
Восточной Польше. В 1939 г. Сосновский из польской тюрьмы "переселился'' в тюрьму советскую. Подвергался
особому воздействию. От Сосновского Лубянка получила информацию, что двое его агентов все еще продолжают
действовать. Агентов использовала Москва в 1940 г. и в первые два года советско-немецкой войны. Сосновскому
принадлежит идея использовать князя Я. Радзивилла и сделать его посредником между руководством СССР и
Германом Герингом.

Януш Радзивилл - сенатор, председатель комиссии Сейма по иностранным делам. В поле разведки СССР
попал с середины 30-х годов, являлся близким другом Геринга, неоднократно принимал его в своем имении под
Вильно. Арестован НКВД СССР в 1939 г. Подвергался особому воздействию. Об освобождении Радзивилла перед
Сталиным ходатайствовали представители знатных аристократических родов Великобритании, Италии, Швеции. В
1940г. после того, как Берия завербовал Радзивилла в качестве агента влияния, П. Судоплатов организовал отъезд
князя в Берлин. В 1940г. Радзивилла дважды принимал советский резидент в Берлине Амаяк Кобулов.
В Москве существовал план убийства Гитлера, в соответствии с которым Радзивилл и Ольга Чехова, бывшая
жена знаменитого племянника, должны были помочь советской агентуре, руководимой боевиком Игорем
Миклошевским, чемпионом Москвы по боксу, осевшем в Берлине под видом советского перебежчика, претворить
планы покушения в жизнь.
В 1943 г. Сталин отказывается от ликвидации Гитлера, боясь, что, как только Гитлер будет устранен,
нацистские круги и военные попытаются заключить сепаратный мирный договор с союзниками без участия СССР.
В конце 1944 (по другим данным в начале 1945) года Радзивилл арестовывается и доставляется на Лубянку.
Используется в зондажных контактах с американцами накануне Ялтинской конференции. Выступал в роли
переводчика генерала ГБ П. Судоплатова на переговорах с послом США в СССР Гарриманом. В 50-е годы по
плану Берии предусматривалось использование немецких контактов Радзивилла по вопросу объединения
Германии. 29 июня 1953 г. Президиум ЦК КПСС отменяет этот план.
В последние годы жизни Я. Радзивилл напишет мемуары, в которых, в частности, расскажет о Берии,
который, вербуя польского аристократа, скажет следующее: «Такие люди, как вы, князь, всегда будут нам нужны».
Спецслужбы СССР стали разрабатывать представителей древнейшего княжеского рода Радзивиллов еще в
20-х годах. Резидент внешней разведки СССР на «крессах» К. Орловский, используя шантаж и угрозы,
неоднократно пытался войти в оперативный контакт с Альбрехтом Радзивиллом, владельцем Несвижского замка,
но безрезультатно. Не удалось боевикам получить и откупные. Не увенчались успехом санкционированные
Москвой попытки ликвидировать А. Радзивилла. Существовал сценарий расправы. Князя должны были похитить,
завести в глухой лес километрах в 10-12-ти юго-западнее или северо-западнее Денисковичей, где находились
границы владений Радзивилла, Потоцкого, Агаркова и повесить.
Осуществить убийство боевики НКВД не сумели. А. Радзивилл. предпоследний владелец Несвижского
майората, умер в своей постели и покоится в Несвижском костеле.
Один из потомков по мужской линии - Петр Радзивилл верой и правдой служил большевикам. Участвовал в
советско-немецкой войне (1941-1945), отмечен боевыми наградами. После войны поселился в Ялте, где
возглавлял комитет по борьбе с оползнями. //См.: И. Борисов. «Человек из легенды»:. П. Судоплатов.
«Спецоперации. Лубянка и Кремль 1930-1950 годы», «Радавод» № 1. июль 1998.С.40-41.//

85
Хотелось бы в связи с этим обратить внимание на крайнюю подлость
российских чекистов, которые в начале 90-х годов, через несколько лет после
развала СССР, намеренно выбросили на страницы подведомственных им газет
информацию о сотрудничестве Франтишка Кушеля с НКВД. Это было сделано
для того, чтобы дискредитировать саму идею белорусской государственности.
Естественно, на Лубянке ни словом не обмолвились о «методах» вербовки. Зная
их «стиль», который, поверьте, и сегодня остался неизменным (мы еще будем об
этом говорить), попробуем ответить на следующий вопрос: «Почему Сосновский,
Радзивилл, Кушель и подобные им согласились на вербовку?» Ответ один: люди,
спасали себя, для предстоящей борьбы за новую Беларусь. Подписав соглашение
о сотрудничестве, они не дискредитировали себя, как белорусские патриоты, чего
так усердно добивались российские спецслужбы, поместившие компромат
(подписку о сотрудничестве) в ряде СМИ, а остались живы, и через несколько лет
на практике попытались претворить в жизнь идею белорусской независимости.
Мы же вновь обратим свои взоры в 40-й год. Первые три списка-
предписания на отправку из Осташковского лагеря были подписаны П.
К. Сопруненко уже 1 апреля и включали 343 человека. Именно столько людей
были отправлены поездом Осташков – Калинин и приняты от конвоя
помощником начальника УНКВД по Калининской области Т. Ф. Качиным. А
5 апреля Д. С. Токарев доложил В. Н. Меркулову: «Первому наряду исполнено №
343».196 Это означало, что отправленные из Осташковского лагеря 343
военнопленных были расстреляны.
1 - 2 апреля подписываются еще семь списков на отправку 692 офицеров
в распоряжение начальника УНКВД по Смоленской области. Эти списки
поступили в Козельский лагерь 3 апреля. Первые 74 человека, по сведениям
НКВД, были отправлены в распоряжение Смоленского УНКВД в тот же день,
следующие 323 – 4 апреля, 285 – 5 апреля, 200 – 6 апреля и 195 – 7
апреля.
20-22 апреля были подписаны первые списки на расстрел 1070 заключенных
украинских тюрем, 23-26 апреля – списки № 047, 048 и 049 на расстрел
заключенных, сосредоточенных в минской тюрьме. Хотелось бы обратить
внимание на то, что белорусские списки расстрелянных узников до сих пор не
найдены. Крайне скудны и другие материалы, касающиеся проведения
расстрельной операции на Украине и в Беларуси.
9 апреля было подписано 13 списков на 1297 военнопленных. По
оценкам исследователей, среди отправленных на казнь были 11 генералов, контр-
адмирал, 77 полковников, 197 подполковников, 541 майор, 1441 капитан, 6061
поручик, подпоручик, ротмистр и хорунжий, 18 капелланов и других
представителей духовенства.197 Те, кого отправляли «в распоряжение
УНКВД», не догадывались о том, что их ждет.
Из воспоминаний Ф. Кушеля: «В марте 1940 года в лагерь дошла весть – нас
планируют отпустить домой. Как нам сказали, с этой целью прибыла специальная
комиссия НКВД СССР, которая занималась ликвидацией лагерей. Уже через
несколько дней первая группа кандидатов на «освобождение», которая состояла
приблизительно из сотни офицеров, под усиленной охраной вышла из лагеря». 198
86
Нет сомнений – НКВД СССР специально распространило слухи об отправке
военнопленных домой. Архивные документы свидетельствуют, что приподнятое
настроение в связи с отправкой наблюдалось у большинства военнопленных.
Граф Ю. Чапский, которому удалось выжить, в своих мемуарах отмечал, что в
апреле, когда стали вывозить людей, многие верили, что едут на родину. «Каждая
новая партия, – напишет после 2-й мировой войны Ю. Чапский, – сбивала нас с
толку. Едины мы были в одном: каждый из нас лихорадочно ожидал, когда
объявят очередной список уезжающих (может, в списке будет и моя фамилия).
Мы называли это «часом попугая», поскольку бессистемность списков
напоминала карточки, которые в Польше вытаскивали попугаи шарманщиков.
Комендант лагеря подполковник Бережков и комиссар Киршон официально
заверяли старост, что лагерь ликвидируется, а мы направляемся на родину – на
немецкую или советскую территорию».199
До сих пор не найдено ни одного документа НКВД о процедуре самого
расстрела. Однако об этом подробно рассказывают 160 томов уголовного дела №
159, возбужденного в сентябре 1990 г. Главной военной прокуратурой (ГВП).
Материалы уголовного дела неопровержимо доказывает противоправный факт
умерщвления путем расстрела в апреле-мае 1940г. 14 522 польских
военнопленных из Козельского, Старобельского и Осташковского лагерей НКВД,
а также 7305 заключенных из тюрем и лагерей Западной Беларуси и Западной
Украины (в том числе около 1000 офицеров) сотрудниками НКВД по
постановлению Политбюро ЦК ВКП (б).
Как сообщают материалы уголовного дела № 159, из Москвы в места,
определенные для казни, были присланы группы ответственных работников
НКВД. В г. Калинин, например, прибыли зам. начальника ГТУ старший майор ГБ
Н. И. Синегуб, начальник комендантского отдела АХУ НКВД СССР майор ГБ В.
М. Блохин и начальник штаба конвойных войск комбриг М. С. Кривенко
(несколькими неделями раньше Блохин расстреливал Исаака Бабеля, Всеволода
Мейерхольда, Михаила Кольцова...).
Военнопленных доставляли из Осташкова по железной дороге
и размещали во внутренней тюрьме НКВД, которую временно освободили от
других заключенных. «Из камер поляков поодиночке вели в «красный уголок», то есть в
ленинскую комнату, там сверяли данные – фамилия, имя, отчество, год рождения... Надевали
наручники, вели в приготовленную камеру и били из пистолета в затылок. Вот и все», –
сообщил следователям военной прокуратуры бывший начальник лагеря Д. С.
Токарев.200 Функции палачей в Калинине выполняли 30 человек (в двух других
УНКВД – еще 23 работника комендантских отделов). В Калинине, как
свидетельствуют документы, чаще всех расстреливал сам Блохин. Расстреливали
за ночь от 200 до 350 человек из немецких пистолетов "Вальтер", которые Блохин
привез с собой из Москвы, советские "ТТ" подводили – не выдерживали нагрузки.
Имели палачи и свою униформу. Тот же Блохин, согласно показаниям
Токарева, «перед расстрелом надевал спецодежду: кожаную коричневую кепку,
длинный того же цвета кожаный фартук, такие же перчатки с крагами выше
локтей...».201 Блохин, если верить материалам уголовного дела, привез из Москвы
двух экскаваторщиков, которые хоронили казненных – сваливали всех в одну
кучу, а «работу» завершал экскаватор «Комсомолец», «водителем» которого
являлся офицер НКВД.

87
После каждого расстрела Блохин выдавал исполнителям приговора спиртные
напитки – он заказывал их ящиками, в том числе за деньги, изъятые у
приговоренных к расстрелу. Протрезвев, сотрудники НКВД брались за «работу».
Кровавая вахта продолжалась 21 час, три часа отводилось на сон.
В Харькове, как и в Калинине, офицеров расстреливали во внутренней
тюрьме НКВД на улице Дзержинского, куда обреченных доставляли "воронками"
с железнодорожной станции. После идентификации личности военнопленному
связывали руки за спиной и выводили в комнату, где выстрелом в затылок
лишали его жизни. Тела казненных с завязанными на головах шинелями вывозили
на грузовиках в полночь и доставляли в 6-й район лесопарковой зоны Харькова,
на территорию санатория НКВД, что в 1,5 км от села Пятихатки. Экзекуциями
руководили прибывшие из Москвы сотрудники комендантского отдела АХУ
НКВД СССР и начальник УНКВД по Харьковской области майор ГБ П. Е
Сафонов, его заместитель капитан ГБ П. Н. Тихонов и комендант УНКВД
старший лейтенант ГБ Т. Ф. Куприн.
Судя по материалам уголовного дела, офицеров, привезенных на "черных
воронках" в Катынский лес, расстреливали группами над глубокими могилами, в
мундирах, в орденах. Стреляли в затылок с близкого расстояния. При расстреле
использовались немецкие пули калибра 7,65 мм. В 20% случаев руки у
военнопленных были связаны проволокой или плетеным шнуром.
Сотрудник Смоленского УНКВД П. Климов спустя несколько десятилетий
расскажет о том, как происходил расстрел во внутренней тюрьме НКВД г.
Смоленска: «В маленькой подвальной комнате был люк, канализационный. Жертву заводили
и открывали люк, голову клали на его край и стреляли в затылок или в висок (по
всякому)... Стреляли почти каждый Божий день с вечера и вывозили в Козьи горы, а
возвращались к двум часам ночи…».202
Опубликованные в последние годы сведения доказывают, что Кремлю было
явно мало крови Катыни. Вслед за постановлениями Политбюро ЦК ВКП(б) В. Н.
Меркулов 7 марта 1940 г. издал приказ № 00308, предписывающий организовать
при помощи "троек" массовый вывоз (депортацию) семей всех обозначенных в
записке Л. П. Берии категорий лиц, содержащихся в Козельском, Старобельском и
Осташковском лагерях, а также заключенных из тюрем и лагерей
Западной Украины и Западной Беларуси.203 Как свидетельствуют компетентные
источники, за колючую проволоку попадет 25 тыс. семей. Не пощадят 4211
беременных женщин. В пути погибнет 11 516 человек, в концлагерях –
204
12 319.
26 апреля 1940г. большая группа сотрудников НКВД СССР получит государственные
награды. Заслуги Л. Цанавы и И. Серова будут оценены высшей наградой СССР – орденом
Ленина. Автор идеи «разгрузки» лагерей П. Сопруненко получит орден «Знак Почета». 205 Не
остались без «подарков» и непосредственные исполнители. Правда, их заслуги
были отмечены с некоторым опозданием. 26 октября 1940г. Берия подписал
секретный приказ о награждении сотрудников НКВД за успешное выполнение
специального задания месячным окладом. В списке значилось 143 фамилии:
офицеры ГБ, надзиратели, вахтеры, шоферы, словом те, кто имел отношение к
убийству 21 857 (по другим данным, более 24 тыс.) человек.206
К вышесказанному следует добавить, что 40% от общего числа
расстрелянных в апреле-мае 1940 года составляли белорусы.207
88
Карательные органы СССР стремились исполнить свою «работу» так, чтобы
от нее не осталось следов, надеялись, что фамилии убитых ими людей, а также
места злодеяний навсегда исчезнут. Но скрыть преступление не удалось. Впервые
о трагедии Катыни было заявлено в 1941 году, а не в 1942г., как это принято
считать. О том, как это произошло, рассказывает, опираясь на западные
источники, известный белорусский историк А. Чемер: «Мало кто знает, что массовая
могила убитых 12 тысяч польских офицеров была только обновлением массовых убийств ЧК и
НКВД. Там убивали и сбрасывали в братские могилы неугодных уже в 1918-1920 годах.
Международная комиссия по расследованию расстрела тысяч польских офицеров
откопала вначале старые захоронения и установила, что эти люди (гражданские и военные)
были расстреляны лет на пятнадцать ранее. Они не стали дальше производить раскопки и
перешли к позднейшим, где были захоронены польские офицеры.
С начала 1918 года в Смоленске обосновалось ЧК «Западной области» – это значит всей
Беларуси, которой руководили чужаки – враги Беларуси, армянин (русифицированный)
Мясникян, еврей Калманович, латыш Кнорин и Фрунзе. Под их руководством осуществлялась
кровавая бойня – расправа с сознательными белорусами, которые стремились к созданию
белорусского самостоятельного, независимого государства…
Чекисты пытались свои архивы уничтожить, даже выкопать останки из мест массовых
захоронений своих жертв, как это произошло в Куропатах. Однако немцы быстро окружили
Смоленск (1941), и чекисты не успели архив уничтожить. Потому что дело ликвидации было
поручено А. Энгельгардту и еще одному чекисту. Но Энгельгардт оказался немецким
разведчиком, который был внедрен давно в органы ЧК-НКВД.
Энгельгардт пристрелил «коллегу» и почти полностью Смоленский архив передал
гитлеровцам. 20 тонн (!) документации было перевезено в Баварию, а оттуда попало в США.
Архив исследовали, проф. М. Файнзол, С. С. Максудава (которые написали книгу о геноциде
белорусов), а также князь А. Щербаков и шведский журналист Г. Аксельсон. Хотел написать о
них и А. Солженицын, однако ему не разрешили, потому что 18-20 годы приходились на эру
господства Ленина. А тогда политикам невыгодно было раскрывать кровавые преступления
относительно Беларуси.
Князь Щербаков рассказывал, что в архивах были кроме зеленых папок для уничтожения
людей, папки красные с жизнеописанием и данными о каждом сотруднике ЧК-НКВД, с их
настоящими фамилиями. Потому что, как известно, особенно евреи часто меняли свои фамилии
на русские. Щербаков припомнил, что видел папку сына белорусского генерала Булак-
Булаховича Иосифа, закопанного в Козьих горах (Катыни). Обнаружены экземпляры печатного
органа ЧК «Красный Меч»; там, между прочим, был опубликован приказ Дзержинского о
запрете играть в карты на золотые кольца, вместо денег. Чекисты имели столько загубленных
жертв, что награбили достаточное количество, чтобы играть на них в карты.
Огромный массив Козьих гор – Катыни – это гигантская могила расстрелянных жертв не
только Смоленщины, но и всей Беларуси! Потому что в Смоленске находилось руководство ЧК
Беларуси.
Нелегко вообразить сколько не тысяч, а сотен тысяч белорусского населения надо было
расстрелять, чтобы собрать 20 тонн их «Личных дел». . . ».208
Как известно, в 1942 году о Катыни заговорил весь мир. Летом 42-го рабочие
тодтовской организации (517-й строительный батальон) обнаружили ров,
наполненный трупами, еще не успевшими разложиться. Это были польские
офицеры, те самые, объявленные «пропавшими» – летчики, моряки, пехотинцы,
артиллеристы. Кремль, опыта фальсификации которому было не занимать, все
свалил на нацистов, заявив, что «претензии поляков – провокация, клин между
СССР и союзниками, пропагандистский крючок с новой наживкой».209
И призвал к ответу, естественно, немцев. Из обвинительного заключения
Международного военного трибунала (Нюрнберг): «В сентябре 1941 года 11000
польских офицеров-военнопленных были убиты в Катынском лесу близ Смоленска». 210
Ядовитый туман вокруг Катынского дела до сих пор не рассеян. Секретные
материалы «Катынского дела», изобличающие КГБ и КПСС в расправе над
польскими офицерами, стали козырной картой в руках российских политиков.

89
Только в 1990-е годы Москва призналась в преступлении и выдала Польше
списки расстрелянных. Беларусь такого списка не получила. О том, почему
Кремль все-таки решился на этот шаг, свидетельствует Вячеслав Костиков,
занимавший тогда пост пресс-секретаря президента России: «После отставки М.
Горбачева ''папка" Политбюро с пакетом № 1, в котором хранились документы катынской
трагедии, попала Б. Ельцину. По свидетельству тогдашнего руководителя по делам архивов Р.
Пихоя, российский президент был так потрясен ее содержанием, что решил предать все
гласности. Он немедленно отправил в Польшу Р. Пихоя, который и вручил документы о
трагедии президенту Польши Леху Валенсе.
В истории с преданием гласности "Катынского дела" имелся и еще один аспект,
касавшийся личных взаимоотношений Ельцина и Горбачева. Бориса Николаевича очень
раздражала политическая активность бывшего Президента СССР. К тому же пресса тех дней
прямо писала о возможной консолидации руководства КПРФ, лидеров Верховного Совета и
Горбачева. В этой ситуации Б. Ельцин и распорядился провести брифинг для российских
журналистов, на котором впервые было заявлено о существовании "особой папки" и что о ее
содержании знал бывший генсек КПСС М. Горбачев. Ранее он отрицал, что был осведомлен о
виновниках катынской трагедии. Но в ''особой папке" была найдена и служебная записка В.
Филина, заведующего Международным отделом ЦК на имя Горбачева. Она была дотирована 22
февраля 1990г. и называлась «Дополнительные сведения о трагедии в Катыни». В записке
приводились конкретные данные о трагедии и о том, кто был ее исполнителем. В. Филин
ставил перед М. Горбачевым вопрос: «В какой форме и когда довести до сведения польской и
советской общественности этот вывод?» Пометки Горбачева свидетельствовали, что и он читал
содержимое папки. Однако так и не решился предать ее гласности.
Но пресс-служба М. Горбачева выступила с опровержением. Она настаивала на том, что
в этой трагической истории имеется совершенно конкретная подоплека – попытка свести
личные счеты с Горбачевым. Почувствовав, что «переборщил», Б. Ельцин счел нужным сделать
примирительный жест в отношении Горбачева. Ему в этот период был запрещен выезд за
границу в связи с делом ГКЧП. Ельцин вмешался – и этот запрет был снят.
Шлюз секретных архивов ЦК КПСС, приоткрытый Б. Ельциным в 1992 году, быстро
закрылся. Была расформирована и комиссия по их изучению, в которую входили и иностранные
специалисты. Возникло опасение, что публикация «щекотливых» документов может нанести
ущерб России. Так что секреты КПСС еще ждут своего часа».211
Что касается уголовного дела № 159, то его прекратили «за смертью
виновных», вменив им все-таки в вину превышение «служебных полномочий –
вынесение решения о внесудебном расстреле пленных».212 После чего в России и
вовсе массовым тиражом стала появляться литература, в которой ставится под
сомнение причастие НКВД СССР к массовым убийствам граждан Польши.213
А вот в Польше в декабре 2004 года наоборот было объявлено о возбуждении
следствия по делу об убийстве советским НКВД весной 1940 года 22 тысяч
польских офицеров, интернированных на территории Советского Союза после
нападения на Польшу в 1939 году. В связи с этим польские средства массовой
информации особо акцентируют внимание на том, что российская прокуратура
завершила следствие по Катынскому расстрелу без привлечения кого-либо к
ответственности. Родственники жертв считают, что массовые убийства,
происшедшие в Катыни под Смоленском, должны быть названы геноцидом. Глава
прокурорского расследования Леон Киерес заявил, что власти постараются
установить личности тех, кто отдал приказ и лично проводил расстрелы.
Эксперты, ведущие дела по военным преступлениям, намерены взять показания у
тысяч родственников, а также изучить российские военные архивы.


В 1990 г. М. Горбачев признался, что массовое убийство было совершено НКВД 13 апреля 1940 г. по
указанию Сталина и с уведомления ЦК ВКП(б). В Катынском лесу была убита часть от 20 857 польских
военнопленных (среди них 700 евреев), нашедших свою гибель в советских застенках. // И.Гальперин «Свет не без
добрых людей» Телль – Авив. 2004. с.314.//

90
Как уже отмечалось, среди польских военнослужащих, был значительный
процент этнических белорусов, коренных жителей «крессов».  Поэтому граждане
Беларуси, чьи родственники стали жертвами сталинских репрессий, имеют полное
моральное право предъявить счет российской стороне, как это сделали 800 тысяч
поляков, которые, организовавшись в союз «Катынских семей»,
претендуют получить с России денежную компенсацию за Катынь.214
К сожалению, Беларусь от лица официальных государственных структур
вопрос выплат не поднимала. Более того, до сих пор, как мы уже упоминали,
белорусской стороной не получены списки расстрелянных в Катыни этнических
белорусов. Связано это, по всей вероятности, с нынешней политической
ориентацией Беларуси направленной на союз с Россией. То есть, если Беларусь
начнет усиленно муссировать этот вопрос, то такие действия могут перечеркнуть
все те шаги, которые уже были сделаны для сближения с восточной соседкой.
Впрочем, КГБ Республики Беларусь располагает другими, не менее
любопытными, списками. Это списки тех, кого расстреляли в Беларуси, а не в
Катыни. Об этом, в частности, сообщил исследователь периода сталинских
репрессий И.Кузнецов. Согласно его данным, весной 1940 г. в Беларуси массово
уничтожались представители польской военной элиты. Расстреляно было около 6
тысяч офицеров: 3 тысячи из них – уроженцы Западной Белоруссии – навсегда
остались лежать в Куропатах, Лошице и парке имени Челюскинцев.
Значительную часть офицеров смерть настигла в Брестской и Гродненской
тюрьмах НКВД.215

История, написанная власть имущими,


заслуживает самого подозрительного отношения
Майкл Стенфорд

РАЗДЕЛ 3

КОНЕЦ ИЛЛЮЗИЯМ


В числе расстрелянных в Катыни были жители города Барановичи: офицеры А. Александрович, Ю. Лютыс и др.

91
Военные действия в Западной Беларуси, в ходе которых потери Красной
Армии, согласно данным, опубликованным 1 ноября 1939 года в газете «Правда»,
составили 737 человек убитыми и 1862 человека ранеными, завершились взятием
Белостока1. Победителям достались впечатляющие трофеи: 900 пушек, 10 тыс.
пулеметов, 300 тыс. винтовок, 150 млн. патронов, 1 млн. артиллерийских
снарядов, 300 самолётов и, как отмечала «Чырвоная Змена», более 13 млн. новых
подданных2.
Сталин, оценивая совместные действия РККА и вермахта, отмечал: «Дружба
народов Германии и Советского Союза, скреплённая кровью, имеет все основания
быть длительной и прочной»3. Ещё дальше в своей германофильской риторике
зашёл Молотов: «Сильная Германия является необходимым условием крепкого
мира в Европе» 4.

92
Перед Кремлём остро встал вопрос оформления государственной власти на
«освобожденных» территориях. И сделать это надлежало в кратчайшие сроки.

Глава 1

Поступь «освободителей»
Структуры власти бывшего польского государства, как утверждают белорусские
исследователи, 20-21 сентября прекратили свое существование. Их функции
переняли Временные городские управления, крестьянские комитеты и отряды
рабочей гвардии, созданные приказом командующего Белорусским фронтом5.
ПРИКАЗ
Командующего войсками Белорусского фронта
г. Минск 19 сентября 1939г.

93
1. Во всех городах на территории, занятой Рабоче-Крестьянской
Красной Армией, для создания органов власти создать «Временные Управления»
из представителей РККА и местного населения, на которые возложить
руководство административной, хозяйственной и культурно-просветительской
деятельности в этих городах.
2. Приказываю временным Управлениям незамедлительно привести в
действие все предприятия и учреждения, призванные обслуживать население.
Обязать хозяев незамедлительно открыть для нормальной работы: магазины,
хлебопекарни, булочные, рестораны, парикмахерские, бани, кинотеатры и т.д.
Возобновить нормальную работу внутренней телефонной сети, почты,
электроосвещения и водоснабжения.
3. Установить хождение по всей территории, занятой РККА, советских
денежных знаков и злотых. При этом курс одного злотого равняется курсу
одного рубля.
4. Призываю население занятых городов, местечек, сёл и деревень к
борьбе со всякими нарушителями общественного порядка, лица, которые
допустили хранение оружия по окончании 24 часов после опубликования приказа
начальника гарнизона о сдаче оружия – будут привлекаться к строжайшей
ответственности.
Призываю всех граждан сохранять революционный порядок, не допускать и
пресекать вражеские народу действия и выступления представителей и агентов
помещичско-капиталистических кругов бывшего польского государства.
5. Призываю население к оказанию помощи Временным Управлениям в
ремонте дорог, мостов и всяких других строений, и к оказанию всякой помощи в
содействии Временным Управлениями в проведении намеченных ими
мероприятий.
Выражаю уверенность в том, что население, занятых частями РККА
городов, местечек, сёл и деревень окажет активнейшее содействие Временным
Управлениям и частям РККА в осуществлении ими исторической задачи
освобождения трудящихся от кабалы польских помещиков и капиталистов.
Командующий Белорусским Фронтом
Командарм 2-го ранга Михаил Ковалёв6

Основной задачей новообразованных структур являлось создание советской


вертикали управления7. О том, как решались эти «исторические задачи»,
рассказывает первый секретарь Брестского обкома КП(б)Б Киселёв: «Первая
задача коммунистов состоит в том, чтобы навести большевистский порядок –
сломать аппарат старой государственной машины бывшего польского
государства, мобилизовать население на помощь Красной Армии в борьбе с
остатками белопольских банд офицеров, полицейских и других врагов народа» 8.

1. «Воссоединение»

Анализ документов, использованных нами в процессе исследования,


позволяет утверждать: уже в 1939г. в Западной Беларуси был засеян и начал
давать всходы урожай семян выведенных и опробированных большевиками ещё
в 1917 году.
«Передовые» рабочие и крестьяне начали свою освободительную миссию с
грабежей и убийств. Как явствует из архивных источников, отряды рабочей
гвардии были брошены «на вылавливание скрывающихся в лесах и других местах
белопольских бандитов: офицеров, помещиков, жандармов и крупных
чиновников польской государственности»9. При задержании таковых, с ними,

94
определялись без особых церемоний – просто пускали в расход, т.е.
расстреливали. Без суда, на месте – там, где застали. Уже цитированный нами
Киселёв, вспоминая начало своей деятельности в западных областях Беларуси,
писал: «Значительную часть рабочегвардейцы убивали на месте»10.
Когда, к примеру, в Малоритском районе был зверски убит солтыс
Каробейко, районный прокурор попросту отказался от обвинения, не найдя в
действиях обвиняемых состава преступления. В это же самое время, в том же
самом районе другой прокурорский работник потребовал смертной казни для
крестьянина, который 25 сентября убил коменданта польской полиции Чипика.
Это настолько взволновало присутствующих, что обком снял прокурора с работы.
Тем временем убийство представителей бывшей польской администрации
приобретали катастрофический размах. Как писал всё тот же секретарь обкома
Кисилёв, «таких убийств заклятых врагов народа, совершённых в гневе народом в
первые дни прихода Красной Армии, было немало. Мы оправдываем их, мы на
стороне тех, кто, выйдя из неволи, расправлялся со своим врагом» 11.
«Освобождая» белорусов от кабалы польских помещиков и капиталистов,
Временные Управления, опираясь на штыки РККА, изъяли у трудящихся-
крестьян западных областях Беларуси 431 тыс. га земли, 14 тыс. лошадей, 33,4
тыс. коров12.
В 1986 году в Нью-Йорке вышла книга Анатолия Кузнецова «Бабий Яр», в
которой так описывается осень 39-го: «Состоялась расчудесная война с Польшей. Гитлер
с Запада, мы (Советский Союз – А. Т.) с Востока – и Польши нет.
Конечно, для отвода глаз мы назвали это «освобождением Западной Украины и Западной
Беларуси» и развесили плакаты, где какой-то оборванный хлоп обнимает мужественного
красноармейца-освободителя. Но так принято. Тот, кто нападает, всегда – освободитель от
чего-нибудь. Папа Жорика Гороховского был мобилизован на эту войну и однажды по пьянке
рассказал, как их там в самом деле встречали. Прежде всего, они там, от самого большого
командира до последнего ездового, накинулись на магазины с тканями, обувью и стали
набивать мешки и чемоданы. Господи, чего только не навезли наши бравые воины из Польши.
Один политрук привёз чемодан лакированных ботинок, но они вдруг стали расползаться после
первых шагов. Оказалось, что они схватили декоративную обувь для покойников, сшитую на
живую нитку. А Жоркин папа привёз даже кучу велосипедных звонков. Мы носились с ними,
звякали и веселились: «Польше каюк» 13.
Временные Управления не могли полностью справиться со всеми
политическими, экономическими и, что важно, репрессивными задачами. Да
и к концу октября 1939 г. авторитет советской власти резко пошел на спад.
Казалось один толчок – даже собственное неосторожное движение – и все эти
Временные Управления, комитеты и гвардии рассыплются, как карточные
домики. Население, столкнувшись с суровой действительностью, стало роптать.
Люди, организовавшись в вооруженные отряды, уходили в леса. Сопротивление
принимало партизанские формы. Костяк данных отрядов составляли бывшие
польские военнослужащие и чиновники, которые, как утверждается в польской
историографии, выступали за объединение Польши в одно государство в старых
границах14.
Есть все основания утверждать: сопротивление 1939-1941гг. имело, кроме
польского, и белорусский оттенок и выражало идею национальной
независимости. Так, в сентябре 1939г. борьбу со сталинским режимом активно
вели белорусские партизанские отряды Я. Новикова и И. Тарасюка, ряды которых
насчитывали около 5 тысяч бойцов15. По некоторым данным, на юге Слонимщины
в это же время действовал молодежный белорусско-польский отряд16.
Ситуацию в Западной Беларуси надо было спасать. Это понимали в
Москве и использовали старый приём. Пропагандистская машина сталинистов,
раструбив на весь мир о желании новых подданных воссоединиться с
«освободителями», совершила одно из своих очередных «чудес». Волю Сталина
95
она изобразила как волю всех белорусов. Для этой цели было инсценировано
всеобщее «народное ликование» и «всебелорусcкое торжество». Присоединённые
земли «переживали в эти осенние месяцы такой накал «политической
активности», которого здесь ещё не знали»17. Пропаганда Москвы достигла
небывалого размаха. Это была уже даже не пропаганда, а разнузданная
самореклама, ошеломляющая своей въедливостью, хвастливостью и
вездесущностью. Сталинские агитаторы использовали в своей агитационной
компании приёмы, которые для «полешуков», знавших не понаслышке, что такое
предвыборные технологии, были новинкой. В стремлении склонить местное
население на свою сторону, были завезены с востока тысячи тонн соли и товаров
народного потребления18. Но главным «аргументом» все-таки был чекист – опора
большевистского режима.
Документы убедительно свидетельствуют: это был спектакль, прошедший
под полным контролем Кремля. Если посмотреть центральные и местные
газеты того времени, то мы найдём немало материалов о стихийной
инициативе ранее угнетённых масс, свободном выдвижении кандидатов и тому
подобные пропагандистские материалы. На самом же деле решение о созыве
Народного Собрания в Западной Беларуси, как свидетельствуют партийные
источники, в рабочем порядке было принято Политбюро ЦК ВКП(б) 1 октября
1939 года.
Один из подпунктов этого решения гласил: «Днём выборов в Народное
собрание назначить 22 октября 1939 года»19. Дальнейшая разработка сценария
проводилась в Центральном Комитете КП(б)Б. Уже 2 октября 1939 года Бюро ЦК
КП(б)Б рассмотрело и приняло к «неуклонному исполнению постановление ЦК
ВКП(б) от 1 октября 1939 года». Секретарю ЦК КП(б)Б Малинину и
заведующему одного из отделов ЦК Эйдинову было поручено «организовать
группу и разработать проекты деклараций Народного Собрания по вопросам… о
вхождении в состав БССР и СССР» 20. 14 октября Бюро ЦК КП(б)Б утверждает
проекты решений и подробный порядок проведения Народного Собрания21.
Как с правовой, так и логической точки зрения выборы, организованные в
столь короткий срок, сразу же за введением, по сути, оккупационных войск,
мероприятие довольно сомнительное. Но только не для московских
«миротворцев». Первая комедия была разыграна 5 октября. В этот день
Временное Управление города Белостока обратилось к жителям аннексированных
территорий с предложением созвать Народное Собрание для решения основных
вопросов государственного устройства. Уже на следующий день «почин»
белостокцев нашёл поддержку в народе. Вот фрагменты резолюции работников 1-
й городской амбулатории города Барановичи: «Общее собрание приветствует и
полностью присоединяется к предложению народов, заселяющих Западную
Беларусь, об установлении Советской власти на территории Западной Беларуси и
присоединении к Советской Беларуси» 22.
Для жителей западных областей Беларуси – будущих советских избирателей,
было не просто в новинку, но и в диковинку то, что во время проведения
предвыборной компании от каждого округа выдвигался только один кандидат.
Был непонятен запрет и на деятельность всех политических партий, кроме
коммунистической.
О том, как шла агитация, которая, естественно, проводилась Москвой,
рассказывает Михаил Шведюк, воспоминания которого в 2003 году опубликовала
газета «Наша Слова»: «Советские власти стали «приглашать» людей на общие
собрания. Собрания проходили очень часто, почти каждый день. Комиссары
произносили долгие речи, в которых восхвалялся Советский Союз и отец всех

96
народов Иосиф Виссарионович Сталин. Собрания заканчивались
продолжительными аплодисментами: иначе быть не могло.
На собрание шли молодые и старые, здоровые и больные, заинтересованные
и безразличные. Шли из-за боязни. Тех же, кто не приходил, вскоре подозревали
во враждебности к Советской власти» 23.
Выборы состоялись 22 октября 1939 года.* Понятно, что, кроме коммунистов,
никакие другие партии в них не участвовали. Нет никаких сомнений, что
кандидатов для предстоящего спектакля подбирали в Минске. Другие
кандидатуры не допускались. Признавались только партийные списки. К
примеру, в Барановичах и Барановичском повете было избрано более 30
делегатов, все – коммунисты24.
Как же проходило само «народное волеизъявление»? Ответить на этот вопрос
помогают воспоминания Николая Дикевича, фрагменты из которых поместил на
своих страницах журнал “Лідскі Летапісец” (2003г.): «Очень интересно было слушать
агитаторов, о чём говорили на собраниях, о выборах. Непонятным был сам процесс и само
слово «голосовать». Но всё стало на свои места, когда зашли в класс и увидели оборудованные
кабины для голосования. Напротив трех больших окон, размещенных впритык одного к
другому, были сделаны кабины, разгороженные принесенными женщинами покрывалами.
Входы в кабины были завешены довоенными прозрачными оконными занавесками. Заходи,
пожалуйста, и тайно выражай свои взгляды на кандидатов! Чем не прозрачные выборы?» 25.
В исторической литературе укрепилось мнение, что эти выборы проводились
без открытого вмешательства армии, но «в её присутствии». Об этом, в частности,
говорится в книге Т. Протько «Становление советской тоталитарной системы в
Беларуси»26. И хотя все еще остается немало скептиков, которые не верят в эту
версию, факты свидетельствуют, что без частей регулярной Красной армии здесь
не обошлось. Например, с целью подготовки Собрания в Белостоке был создан
Центральный предвыборный комитет, для руководства которым командируется
Председатель ЦИК БССР Н. Наталевич, а в состав комитета вошли командиры
РККА Греков, Марков и Спасов27.
«Несговорчивых» от участия в выборах решительно изолировали. За этим четко
следило ведомством Цанавы, за которым, к слову, в этот период числится немало
темных делишек. За семнадцать октябрьских дней было «арестовано 4 315
человек, в числе которых 476 руководителей и членов белорусских политических
партий и организаций, а также 3 820 других противников плебисцита» 28. В числе
арестованных, а затем этапированных во внутреннюю тюрьму НКВД г. Минска
были А. Луцкевич, В. Багданович, А. Трепко, С. Бусел, В. Гришкевич, В. Самойло
и др29. До 22 октября, согласно данным М. Мельтюхова, автора работы
«Советско-польские войны», НКВД арестовало 19 832 человека30.
Не обошлось, кстати, без «проколов». В Белосток на Народное Собрание
отправился и Д. Космович – лидер западно-белорусской молодёжи 30-х годов.
Видимо спецслужбы не располагали в отношении него компрометирующими
материалами, коль не препятствовали утверждению его в должности главы
администрации Несвижа и выдвижению кандидатом в делегаты .
Народное (Национальное) Собрание Западной Беларуси начало свою работу
28 октября. По сценарию Москвы принимаются следующие резолюции:

*
По официальным данным в выборах 22 октября 1939 г. из общего количества 2763191 избирателей в
голосовании участвовало 2672280 человек (96,71%). За выдвинутых кандидатов проголосовали 2409522
избирателя, против – 247245 избирателей (9,3%), признано недействительными – 14932 бюллетеня, в двух
округах выборы производились повторно. Было избрано 926 депутатов, в их числе 621 белорус, 127
поляков, 72 еврея, 43 русских, 53 украинца и 10 представителей других наций. /Мірановіч Я. Найноўшая
гісторыя Беларусі, Санкт-Пецярбург, “Неўскі прасцяг”, 2003, с.111

97
1. О вхождении Западной Беларуси а состав БССР («просить Верховный
Совет СССР и Верховный Совет БССР принять Западную Беларусь в состав
Советского Союза и БССР») 31.
2. О государственной власти.
3. О конфискации земель, национализации банков и крупной
промышленности32.
Заслуживает внимание следующий факт. По предложению В.З. Царюка,
прорвавшегося к трибуне, было единогласно принято решение установить в г.
Белостоке памятник погибшим борцам за освобождение белорусского народа.
Царюка, как водится, приметили, но… памятник не возвели. Видно, в Москве и
Минске не решились открыто возводить обелиск в память о тех, кого местное
население воспринимало как оккупантов.
2 ноября 1939 года Внеочередная пятая сессия Верховного Совета СССР, на
которой присутствовали 66 представителей недавних «крессов всходних», в числе
которых, кстати, были и партийные, советские и военные функционеры П.
Пономаренко, Б. Гуталевич, Б. Эйдинов и др., удовлетворила «просьбу» западных
белорусов и включила вновь приобретенные Москвой земли в состав Союза ССР
с вхождением их в БССР33.
В 2002 году в Минске вышла книга Яна Коваля «Генерал вызвольнага
фронту». Автор, со ссылкой на Д. Космовича, повествует о пребывании
белорусской делегации в Москве: «Сядзеў і глядзеў на сядзячых у фатэлях перада мной
партыйных правадыроў. Сэрца напаўнялася кіпучай злосьцю. Гэта ж была “хеўра” злачынцаў,
на сумленьні якой былі мільёны нявінных ахвяраў...» 34.
Завершающим актом спектакля, отрепетированного в Кремле, стала
Внеочередная Третья сессия Верховного Совета БССР. 12 ноября она рассмотрела
заявление полномочной комиссии Народного Собрания о включении
Западной Беларуси в состав БССР. Итогом этого рассмотрения стало
постановление, в котором говорилось:
1. Приветствовать решение Верховного Совета СССР о включении Западной
Беларуси в состав Советского Союза.
2. Принять Западную Беларусь в состав БССР35.
На основании анализа документов можно сделать вывод, что правомерность
политических мероприятий, проводимых Москвой на территорииях западных
областей Беларуси, весьма сомнительна, а итог этих мероприятий – «всенародное
ликование» – не что иное, как блеф.
Забегая вперёд скажем, что в следующем 1940 году, состоятся выборы в
Верховный Совет СССР и в Верховный Совет БССР. Пройдут они, не трудно
догадаться, по той же схеме, что и осенью 39-го. 3 февраля 1940 года на
«освобожденные» территории поступило предписание, требующее «не позднее 10
февраля 1940 года представить Центральному Комитету КП(б)Б кандидатуры в
Верховный Совет СССР» 36. Уже 20 февраля «проходные» кандидатуры были
утверждены.
Сами выборы состоялись 24 марта 1940 года. В голосовании, согласно
статистике, приняли участие 99,3% избирателей. За кандидатов «блока
коммунистов и беспартийных» проголосовало 98,1%37.
За кого же отдали свои голоса «освобождённые» земли? Архивные
документы дают возможность назвать представителей западных белорусов в
Верховном Совете СССР. Их было 22 человека, из них по национальности:
русских – 4, белорусов – 15, украинцев – 2, поляков – 1 38. Некоторых стоит
вспомнить поименно: П. Пономаренко, Р. Сержант, И. Тур39.

98
В Верховный Совет БССР и области был избран 51 депутат. В их числе – Б.
Гуталевич, М. Арцименя, И. Луцевич (Янка Купала), И. Эйдинов, И.
Бондаренко40.

2. От воеводства к области: советский административный аппарат

Конец 1939 года был ознаменован тем, что Москва, проведя ряд
административно-территориальных реформ, закрепила «воссоединение» западно-
белорусских земель в составе СССР в качестве обычной колонии.
О том, как шел процесс советизации этих земель, рассмотрим на примере
Новогрудского воеводства. Старое административное деление Польши, введенное
Законом от 4 февраля 1921 года, упразднялось41.
В официальном белорусском издании «Энцыклапедыя гісторыі Беларусі»
(Мн. 1999) дается краткое представление о Новогрудском воеводстве:
«Административно-территориальная единица Польши на территории Западной
Беларуси в 1921-1939 годах. Площадь 22966,2 км.2, население 822 106 человек
(1921г.), 1057 200 человек (1930г.). Делилось на поветы: Барановичский,
Воложинский, Лидский, Новогрудский, Несвижский, Слонимский, Столбцовский,
Щучинский (с 1929 года). В 1921 году в Новогрудском воеводстве поляков было
54%, беларусов – 37,8%, православных – 51,2%, католиков – 39,4%. В 1937/1938
учебном году работало 1 396 учебных заведений, в которых проходили обучение
176,8 тыс. учащихся» 42.
Наиболее обширные сведения о структуре и деятельности Новогрудского
воеводства (1921-1939) находятся в фондах Государственного Архива
Гродненской области (ГАГО). На территории Западной Беларуси по
распоряжению Совета Министров Польской Республики от 18 октября 1920 года
были созданы 2 административных округа – Новогрудский и Волынский. К этому
же времени относится и создание государственных административных окружных
управлений, возглавляемых начальниками. Как уже упоминалось, после
подписания между Россией и Польшей 18 марта 1921г. Рижского договора в
состав Польши вошли территории нынешней Брестской, части Минской и
Гродненской областей. На этих землях были образованы Новогрудское
воеводство с центром в гор. Новогрудке и Полесское – с центром в гор. Пинске, а
позднее в гор. Бресте.
В состав Новогрудского воеводства входили следующие поветы:
Барановичский, Вилейский, Воложинский, Дисненский, Дуниловичский,
Лидский, Несвижский, Новогрудский, Слонимский, Столбцовский 43. Поветы, в
свою очередь, делились на гмины, которые за время существования Западной
Беларуси с 1920 по 1939гг., также неоднократно, как и поветы, периодически
ликвидировались, подсоединялись, объединялись и т.д. Главным местным
органом власти на территории воеводства являлось воеводское управление.
Новогрудское управление было создано на основании Закона Совета
Министров Польской Республики от 04 февраля 1921г. и подчинялось
Министерству Внутренних Дел (МВД) Польской Республики44.
По данным польских источников, в 1929г. Новогрудское воеводство
насчитывало 8 городов и 89 местечек, поделенных на 7 округов: Барановичи (3
2 2 2 2
497 км ), Лида (6 038 км ), Несвиж (1 984 км ), Новогрудок (2 778 км ), Слоним (3
118 км2), Столбцы (1 723 км2), Воложин (3 545 км2).
Наиболее крупными городами являлись: Новогрудок (7 696 жителей),
Барановичи (11 471), Лида (13 401), Несвиж (6 840), Слоним (9 643), Столбцы
(2 956), Воложин (2 630) 45.
99
Интересную мозаику представляло собой население воеводства. Оно было
дифференцировано в зависимости от национальности, вероисповедания,
образования и имущественного положения. Наряду с отсталыми неграмотными
жителями были и образованные люди с высоким уровнем культуры. Наряду с
живущими в бедности крестьянами существовала немногочисленная группа,
обладающая магнатскими богатствами.
Согласно всеобщей переписи населения от 9 декабря 1931г.,  самую большую
группу составляли поляки - 553 859 человек. Второе место по численности
занимали белорусы – 413 466 человек. Евреи составляли небольшую группу,
которая насчитывала 76 025 человек. По конфессиональному составу:
424 549 человек – римско-католического вероисповедания, 543 333 –
православные, 82 872 человек – иудеи46.

Таблица № 4. Руководители (воеводы) Новогрудского Воеводства (1921- 1939)

Ф.И.О. Годы деятельности Национальность


В. Рачкевич 1921-1924 поляк
М. Янушайцис 1924-1926 поляк
З. Бечкович 1926-1931 поляк
В. Костак-Бернадский 1931-1933 поляк
А. Соколовский 1933-1939 поляк
Источник: Энцыклапедыя гісторыі Беларусі. Мінск. T. 5. с. 584.

Во главе Воеводского управления стоял воевода, являющийся полномочным


представителем Польского правительства.
Воевода, возглавлявший Новогрудское воеводское управление, обладал
неограниченной властью на своей территории. В его ведении находились
административные и хозяйственные органы, сельское хозяйство, финансы и
транспорт, торговля. Он контролировал работу полиции, органов
здравоохранения, труда, социального обеспечения осуществлял надзор за
деятельностью профсоюзов, легальных политических партий, религиозной
деятельностью, в его ведении находились все кадры воеводства и т.д.
Свою власть воевода осуществлял через отделы и управления, каждый из
которых, как сообщают архивные данные, выполнял определенную функцию.
Например, общий (президиальный) отдел контролировал работу поветовых
староств; организовывал подготовку и проведение выборов в верховные органы
власти Польши – Сейм и Сенат. Административный отдел занимался вопросами
административно-территориального деления, населения, учета и т.д. Отдел
самоуправления руководил деятельностью поветовых, гминных самоуправлений
и т.д. Отдел земледелия и земельных реформ проводил в действие аграрную
реформу 1925 года, ведал всеми вопросами сельского хозяйства на территории
воеводства. Общественно-политический отдел занимался вопросами
государственной безопаспости, эмиграции и реэмиграции граждан, разрабатывал
и осуществлял, совместно с полицией, мероприятия по борьбе с национально-
освободительным движением, с нелегальными организациями, существовавшими
на территории Новогрудского воеводства, таких как КПЗБ, КСМЗБ, БУНД и др.
Отдел вел строгий надзор за прессой, увеселительными заведениями, за
деятельностью проваславной, католической и иудейской религиозных
организаиий и сект.

Согласно «Малого Статистического Ежегодника» с 1931г. перепись населения проводили через каждые 10
лет. Первая была в 1921г.; вторая – в 1931г.; следующая планировалось на 1941год.

100
Структура
Новогрудского воеводского управления (1921-1939)

I. Президиальный отдел (1921-1928): 1. Общий реферат. 2. Канцелярия.


3. Административно-инспекторский реферат. 4. Реферат общественной безопасности.
5. Реферат по военным делам. 6. Реферат статистики. 7. Персональный реферат.
II. Общий отдел (1929-1939): 1. Общий реферат. 2. Организационно-инспекторский
реферат. 3. Бюджетно-хозяйственный реферат. 4. Административно-правовой реферат. 5.
Промышленное отделение. 6. Реферат по делам вероисповеданий.
III. Административный отдел (1921-1934): 1. Общеадминистративный реферат.
2. Реферат по военным делам. 3. Реферат по делам борьбы с растовщичеством и спекуляцией. 4.
Промышленный реферат. 5. Реферат по вероисповеданию.
IV. Отдел самоуправления (1921-1939): 1. Реферат администрации самоуправления.
2. Реферат финансов и коммунального хозяйства. 3. Инспекция самоуправления.
V. Отдел общественной безопасности (1933-1935).
VI. Общественно-политический отдел (1934-1939): 1. Реферат общественной
безопасности. 2. Национально-политический реферат. 3. Реферат по делам вероисповеданий.
VII. Отдел по делам вероисповеданий (1922-1925).
VIII. Военный отдел (1929-1939).
IX. Отдел общественного здоровья (1921-1932).
X. Отдел труда и опеки (1921-1932).
XI. Отдел труда, опеки и общественного здоровья (1933-1939): 1. Реферат труда и
опеки. 2. Реферат общественного здоровья.
XII. Окружная дирекция общественных работ (1921-1932): 1. Общественно-
технический реферат. 2. Водный реферат. 3. Дорожный реферат.
XIII. Коммуникационно-строительный отдел (1933-1939): 1. Общий реферат.
2. Дорожный реферат. 3. Строительный реферат.
XIV. Финансово-хозяйственный отдел (1921-1928): 1. Счетно-бюджетный реферат.
2. Хозяйственный реферат.
XV. Промышленный отдел (1921-1939).
XVI. Отдел земледелия и ветеринарии (1921-1933): 1. Реферат земледелия. 2. Реферат
государственного имущества. 3. Реферат ветеринарии. 4. Реферат мелиорации. 5. Реферат
охраны лесов.
XVII. Отдел земледелия и земельных реформ (1934-1939): 1. Реферат земледелия.
2. Реферат государственного имущества. 3. Реферат ветеринарии. 4. Реферат мелиорации.
5. Реферат охраны лесов47.
Как видим, структура управления менялась несколько раз. Так, в 1929г.
президиальный отдел был переименован в общий. Функции его не изменились. В
1934г. отдел общественного здоровья был слит с отделом труда и опеки. Отдел
земледелия претерпел ряд изменений, начиная от отдела земледелия и
ветеринарии и кончая, отделом земледелия и земельных (аграрных) реформ. В
1934г. Окружная дирекция общественных работ была ликвидирована, а на ее базе
созданы два отдела – комуникационно-строительный и водных дорог.
Преобразованиям подверглись и другие отделы управления. С 1921 по 1939
годы без изменений работали лишь отделы административный, самоуправления и
промышленный.
Отделы управления, в свою очередь, делились на отделения и рефераты,
которые за время существования Воеводного управления, так же как и отделы,
постоянно преобразовывылись: рефераты становились отделами, отделы
рефератами. Совещательным органом при Воеводском управлении являлся
Воеводский Совет, созданный по распоряжению Совета министров от 13 марта
1921г.48.
Деятельность управления тесно переплеталась с деятельностью
административных учреждений, олицетворявших государственную власть на

Даты образования и ликвидации.

101
территории поветов, гмин, городов и т. д., а именно с поветовыми староствами,
гминными правлениями, городскими магистратами (с 1933г. – городские
управления). Во главе поветовых староств стояли поветовые старосты, гминных
правлений – войты, магистратов – бургомистры. Поветовые старосты
подчинялись воеводе и выполняли функции, аналогичные функциям воеводы.
Староствы делились по своей структуре на отделы, осуществляющие функции,
аналогичные функциям отделов воеводского управления. Гминные управления и
магистраты также делились на соответствующие структуры49.
Как же создавался советский административный государственный аппарат?
Аннексированные территории Москвой были расчленены на 5 областей:
Брестскую, Барановичскую, Белостоцкую, Вилейскую, Пинскую, а области в
свою очередь – на 101 район50.
В состав Барановичской области, восприемницы Новогрудского воеводства,
согласно Указа Президиума ВС СССР от 4 декабря 1939 года вошли: “областной
центр в городе Бароновичи и поветы: Барановичский, Воложинский, Лидский,
Несвижский, Новогрудский, Слонимский, Столбцовский, Щучинский” 51.

Таблица №5 Аминистративные центры западных областей БССР (1939)

Административно-территориальное деление
польское советское
воеводство столицы области центр

Полесское Пинск, Брест Вилейская Вилейка
Новогрудское Новогрудок Барановичская Барановичи
Виленское Вильно Пинская Пинск
Белостоцкое Белосток Брестская Брест
Белостоцкая Белосток

Столица воеводства в Брест была перенесена в конце 1929г. после крупного пожара, почти
полностью уничтожившего Пинск.
Источники: Гісторыя Беларусі. Часть 2-я. Мінск. 1998. с. 196, 263;
Ч. Голуб “История Полесского округа”. Радавод, № 3. 1998; Звезда. 4.12.1939

Как видим, областным центром стали Барановичи. Хотя имеются факты, что
изначально создавалась именно Новогрудская область **, но вскоре свое решение
Москва изменила. Подробности решения о переносе административного центра,
принятого высшим политическим руководством СССР, замалчивались. Не
исследован этот вопрос и сегодня. И все же, можно предположить, что в основу
решения большевиками были взяты не экономические и географические причины,
как это может показаться, а политические. Здесь имеется ввиду следующее: в
каждой стране есть такой город, с которого она начинает отсчитывать свое
существование, выходить из небытия на орбиту мировой истории. Для белорусов
таким городом, безусловно, был Новогрудок – первая столица Великого
Княжества Литовского.
Нельзя переоценить ту колоссальную роль, которую сыграла Новогрудчина в
борьбе за белорускую национальную независимость. Примеров тому множество.
Так, в 1415 году Великий Князь Великого Княжества Литовского Витовт Великий
пригласил православных епископов для создания своей собственной митрополии,
независимой от Москвы. В изданной Витовтом грамоте говорилось: «Мы хотячи,

**
Председателем Временного Управления Новогрудской области 2-го октября 1939 г. бюро ЦК КП(б)Б утвердило
Бондарчука П.В.

102
штобы наша вера неменьшала, ни углыбала, и церквям вашим бы строение было,
учинили есмо так митрополита, збором, на киевскую митрополию, штобы Русская
(надо понимать белорусская - А. Т.) честь вся стояла на всей земле» 52.
Тогда первым митрополитом был избран Григорий Цамблак.
В деятельности митрополии ВКЛ сразу же возникли серьезные трудности и
препятствия, создаваемые Московской митрополией. Борьба между католиками и
православными стала одной из главных причин слабости белорусско-литовского
государства. Совсем не радовали местных жителей и разделы Речи Посполитой, в
результате которых белорусские земли оказались в составе Российской империи.
Уроженец нашей земли Тадеуш Рейтан стал символом в борьбе за независимость
Республики двух народов. Население края приветствовало императора Франции и
вступало в Наполеоновские легионы, чтобы возродить утраченную
государственность. Среди жителей края было не мало участников восстаний за
независимость в 1830-1831 и 1863 гг. В нелегком XIX в. Новогрудчина даст таких
славных сыновей, как Адам Мицкевич, Ян Чачот, Томаш Зан, Владислав
Сырокомля. Древний край самоотверженно сражался за белорусские интересы во
время событий 1917 года, гражданской войны. Сыны и дочери Новогрудчины
боролись за свою честь и славу против панской Польши.
Трагично и пародоксально, но факт: именно прошлое Новогрудка – его
богатейшие история и национально-культурные традиции – уготовило ему судьбу
небольшого провинциального городка. Центром края новая власть избрала не
имеющие никакого исторического прошлого Барановичи.
Таблица № 6. Территория и население западных областей БССР

Область Территория Население


(тыс. км2) (тыс. чел)
Барановичска 23,3 1184,4
я
Белостоцкая 20,9 1368,8
Брестская 17,2 790,4
Пинская 16,3 533,6
Вилейская 20,7 938,3
Источник: А. Раков. Население БССР. Мн.; 1969. С.8.

Для руководства Барановичской областью, площадь которой составляла 23,3


тыс. км2 и на территории которой проживало 1184,4 тыс. человек 53, создавался
жесткий централизованый аппарат управления. Известно, что 7 декабря 1939 года
Президиум ВС БССР утвердил Барановичский областной исполнительный
комитет в составе: Царенко Семёна Ильича (председатель областного
исполнительного комитета), Абраменко Николая Порфирьевича (заместитель
председателя); Тура Ивана Петровича, Бондаренко Петра Венидиктовича,
Мисюрова Александра Петровича, Гладышева Ефима Ивановича, Селиванова
Адама Пименовича, Яшкина Сергея Ивановича, Некревича Кондратия
Семёновича (члены исполкома) 54.
Процесс формирования советского административного аппарата имел ряд
особенностей.
Во-первых, создавался он заново, так как старый, польский, прекратил своё
существование;
Во-второх, строился он в условиях 2-ой мировой войны и начавшихся
массавых репрессий. Как вспоминала Ольга Хрептович-Бутенева, чей муж, граф
Аполинарий Константинович Хрептович-Бутенев, содержался, будучи
арестованным в октябре 1939 г., в тюрьме г. Новогрудка, «всех сужащих
польского управленческого аппарата арестовали»55. По данным различных

103
источников, все арестованные чиновники прошли через Особое совещание при
НКВД СССР. Все без исключения оказались в сталинских лагерях. Так, например,
Я. В. Гротус, судья из Несвижа, 29 июня 1940 года был приговорён к 8 годам
лишения свободы, О. М. Аржаховский, волостной председатель, – к 8 годам. 4
сентября 1940 года выносятся приговоры Л. К. Вольнику, бывшему бургомистру
Барановичей, и А. В. Назаревскому, бывшему сенатору польского сейма. Оба
чиновника получили по 8 лет лагерей56.
Третьей особенностью являлось то, что жители Западной Беларуси, за
исключением тех, кто, по мнению НКВД, считался благонадёжным, в

администрацию не допускались. На все должности – даже самые незначительные
– назначались только присланные из восточных районов СССР управленцы, что,
безусловно, способствовало усилению советских позиций. Например, учреждения
здравоохранения г. Барановичи были укомплектованы специалистами из
Вологды, Ленинграда, Москвы и Петрозаводска. Для работы на железной дороге в
Белостокскую область прибыло 300 специалистов, включая уборщиц 57. Число
«восточников» росло с геометрической прогрессией. Если в сентябре 1939 года их
насчитывалось более 3 тыс. человек, то в начале 1940 года в западные регионы
было направлено 17 тыс. советских аппаратчиков. А к концу года цифра
мобилизованных достигла 31 тыс. человек58.
Таблица № 7. Руководители Барановичской области (1939-1954)

Ф.И.О. Годы деятельности Национальность


Царенко Семён Ильич 1939-1940 русский
Бондаренко Пётр Венидиктович 1944-1950 Русский
Леденев Василий Васильевич 1950-1954 Русский
Источник: Памяць:Гіст. – дакум. хроніка горада Баранавічы. і Баранавіцкага раёна. Мн.; 2000. С. 631.

Четвёртая особенность заключается в том, что государственным языком стал


русский, на котором говорили присланные чиновники. Для жителей области были
открыты 3-х месячные курсы по изучению языка “освободителей”. В
Барановичах, например, такие курсы заработали с 30 сентября 1939 года при
бывшей мужской гимназии Рейтана. Сельчанам было “рекомендовано”
приступить к изучению русского языка через 10 дней59.
Пятая особенность была спрятана в проведении политики сталкивания наций,
котороая заключалась в недопущении белорусов во власть, при одновременном
выдвижении на низовые должности в свой аппарат евреев. Об этом, в
частности, вспоминает Б. Рагуля60.
Наконец, шестая особенность – “помощь” специалистов из СССР имела
отрицательные последствия. Они не знали и, что важно, не желали знать местный
уклад жизни, национальных обычаев, с пренебрежением относились к
белорусскому языку и по этой причине не пользовались доверием у населения, а
скорее даже вызывали определенное пренебрежительное к себе отношение.
Западники, как пишет историк из США Л. Юревич, «враждебно относились к
пришлым, в каждом видели сотрудника НКВД, которого надо бояться» 61.
Очередной реформой Кремля от 15 января 1940г., упразднявшей
существующее ранее деление на поветы и вводившей деление на районы,
завершилось административно-территориальное упорядочинее бывшего
Новогрудского воеводства. Барановичскую область с этого времени образую 26
районов: Бытенский, Валевский (с ноября 1940 года – Кореличский),
Воложинский, Вороновский, Василишковский, Городищенский, Дятловский,

В ряды управленческого аппарата всех уровней Беларуси было принято свыше 18 тыс. местных жителей,
из них более 10 тыс. поляков, 4 500 белорусов и 3 тыс. евреев. / По другим данным, на работу в облисполкомы,
райисполкомы и сельсоветы поступило 18060 человек, в их числе 10245 поляков, 4451 белорус, 3045 евреев и 329
русских. /Мірановіч Я. Найноўшая гісторыя Беларусі. с. 113.

104
Жолудокский, Зельвенский, Ивенецкий, Ивьевский, Козловщинский, Клецкий,
Лидский, Любчанский, Ляховичский, Мостовский, Мирский, Новогрудский,
Новомышенский, Несвижский, Радуньский, Слонимский, Столбцовский,
Щучинский, Юратишский62. Барановичи и Лида становились городами
областного подчинения, 7 городов – Воложин, Клецк, Ляховичи, Новогрудок,
Несвиж, Слоним, Столбцы – районного.
Надо отметить, что в соответствии с Указом Президиума ВС БССР (1938г.)
упразднялось такое понятие как «местечко». Одни из них были «повышены» в
звании до посёлков городского типа или городов, другие же переведены в ранг
обычных деревень. В области было образовано 10 посёлков городского типа:
Василишки, Городище, Дятлово, Жолудок, Зельва, Ивенец, Ивье, Козловщина,
Мир, Щучин63. Реформой от 12 октября 1940г. образуется 6 городских посёлков:
Альбертин, Острин, Вороново, Городея, Любча, Мосты64.
Непосредственно по указке из Минска шло формирование и местных
Советов. Выборы в них большевики, судя по всему, предполагали в начале
провести сразу после выборов в Верховные Советы.
Известно, что такие намерения были у ЦК КП(б)Б, который 19 ноября 1939
года обратился в ЦК ВКП(б) с просьбой назначить местные выборы на 26 мая
1940 года. Однако Политбюро ЦК ВКП(б), сочтя, вероятно, что коммунисты ещё
недостаточно контролируют ситуацию, распорядился 7 января 1940 года в своём
решении «Об образовании районов в западных областях БССР» сформировать
местные органы власти из назначенцев. Городские и районные исполкомы были
сформированы из проверенных кадров с востока, о чём уже говорилось, а вот в
сельсоветы пришлось назначать представителей местного населения. Критерии
отбора предельно ясно были сформулированы в решении ЦК КП(б) от 29 января
1940 года: «… отбирать в советы наиболее преданных людей, доказавших на деле
свою преданность партии, ни в коем случаи не допускать… проникновения
кулацких и других враждебныхэлементов» 65.
Выборы в местные советы состоялись только в октябре 1940 года. Несмотря
на то, что со времени установления власти большевиков прошло более года, не
обошлось, как видно из отчётов НКВД, без неприятных сюрпризов. Срывы
проходили как на стадии формирования избирательных комиссий, так и во время
самих выборов. К исходу 1940 года, когда формирование гражданских органов
власти завершилось, область насчитывала 376 сельских советов66.
Сбылись слова И. Сталина, сказанные им на открытии первого
Всероссийского совещания ответственных работников Рабоче-Крестьянской
Инспекции 15 октября 1920 года: «Товарищи, страной управляют на деле не те,
которые выбирают своих делегатов в парламент при буржуазном порядке или на
съезде Советов при советских порядках. Нет. Страной управляют фактически те,
которые овладели на деле исполнительными аппаратами государства, которые
руководят этими аппаратами» 67.

3. Тотальная идеология
Еще задолго до 17 сентября 1939 года в БССР была проведена партийная
мобилизация. Из четырёх восточных областей под неё попало 700 коммунистов и
7 500 комсомольцев68. Кандидатуры, учитывая важность предстоящих событий,
утверждал сам П. Пономаренко – первый секретарь ЦК КП(б)Б. Прошедшим
отбор предстояло возглавить существующие пока на бумаге райкомы и горкомы
компартии Западной Беларуси. Однако собственных сил было явно недостаточно.

Сегодня в Беларуси около 27 тыс. населённых пунктов, 43 из них – это бывшие местечки. В конце Х IХ
века в стране было официально 464 местечка с населением в 700 тыс. человек – т. е. каждый шестой или седьмой
житель являлся местечковцем.

В сельские советы, как правило, входило 5-7 человек, в городские и поселковые – 7-9 человек.

105
На помощь пришла Москва, откомандировав в распоряжение Минска большой
отряд политических интервентов – 4 500 членов партии и 6 200 комсомольцев69.
Из рядов Красной Армии в распоряжении партийной организации Белоруссии
было демобилизовано ещё 800 коммунистов и 400 комсомольцев.
1 октября 1939 года ЦК ВКП(б) принял решение «Вопросы Западной
Беларуси», один из пунктов которого сообщал: «…приступить к созданию
коммунистических организаций в Западной Украине и Западной Беларуси».
Первым секретарём Барановичского обкома партии стал И. П. Тур70. Областной
комитет комсомола возглавил М. К. Горбачев71.
Таблица № 8. Первые секретари Барановичского обкома партии в 1939-1954 гг.

Ф.И.О. Годы Национ. Дальнейший кадровый рост


1939-1941; 1-й секретарь
Тур Иван Петрович июль 1944 русский Калининградского обкома
июнь 1946 партии
Савалов Александр апрель- июнь 1941 русский Неизвестно
Иванович
Чернышев Василий 1-й секретарь Брестского
1942-1944 русский
Ефимович обкома партии
Самутин Василий апрель 1949 – русский Неизвестно
Емельянович июль 1950
Покровский Заведующий военным отделом
Николай 1950-1952 русский Совета Министров БССР
Прокопович
Притыцкий Сергей Председатель Президиума ВС
1953-1954 белорус
Осипович БССР
Климов Иван Заместитель председателя
1954 белорус
Фролович Президиума ВС БССР
Источники Памяць:Гіст. – дакум. хроніка горада Баранавічы. і Баранавіцкага раёна. Мн.; 2000. С. 631
Энцыклапедыя гісторыі Беларусі. Мн. 1999. Т.5.

Задача, поставленная перед обкомами партии сводилось к следующему: не


допускать образования очагов национальной жизни, то есть помешать
белорусской интеллигенции стать руководящей силой. Основными «принципами»
работы партийного аппарата было безраздельное господство ВКП(б), полное
подчинение органов власти партийным структурам, изощренная система
пропаганды и изоляция масс от всех источников информации, из которых они
могли бы почерпнуть правдивые сведения о положении дел в их стране и на
местах.
Коммунистическая власть начала с печати. Были запрещены все «старые»
газеты и журналы. Если, например, до 1939 года в Вильно из национальной
периодики насчитывалось 221 издание, то с приходом большевиков на
дальнейшей их судьбе была поставлен крест. В том же Новогрудке, имевшем две
типографии, мощности которых позволяли выпускать 10 газет, как это было до
«похода», стала выходить одна - «Новае жыццё»73. В Барановичах издавалась
областная газета «Чырвоная звязда» и городская «Голос рабочего» 74. В Слониме,
где было 4 типографии, теперь издавалась только одна советская газета –
«Вольная праца», в которой, как сообщает белорусский историк С. Ёрш, сумели
найти работу три слонимских поэта – Сергей Новик-Пеюн (бывший редактор
«Gazety Slonimskiej»), Сергей Хмара (Синяк) и Анатолий Иверс (Иван Миско) 75.
Все редакции возглавили партийцы, прибывшие с частями Красной Армии, и
все эти органы печати фактически являлись органами партии. Главной задачей
прессы стало возвеличивание Сталина и «ценностей» коммунистического строя.

106
Каждому учреждению вменялось в обязанность иметь портреты «вождя народов»
и его окружения.
Национальное прошлое, слава и гордость Беларуси – Острожский, Ходкевич,
Сапега, Агинский, Костюшко, Калиновский – новой власти были не нужны.
Западным белорусам предложили новых «героев».
В обществе с помощью СМИ, литературы, кино создавались
мифологизированные образы «абсолютного человека». Наиболее известными
среди них являлся Павел Корчагин, герой романа Н. Островского «Как закалялась
сталь», и герои произведений А. Гайдара.
Кто же эти духовные пастыри – авторы произведений «Как закалялась сталь»,
«Школа», «Военная тайна», «Судьба барабанщика», под знаменами которых
загоняли западных белорусов «в светлое будущее»? Правда о них, советских
писателях, страшна. Потому-то ее и прятали от общества, что она многое
опровергает из того, что нам вбивала в голову государственная пропаганда.
Заранее можно предположить, что такое заявление вызовет неудовольствие и
даже возмущение читателей – людей старших поколений. Ведь многие из них
выросли на книгах Н. Островского и А. Гайдара. Но дело все в том, что в те годы,
когда эти книги читались взахлёб, люди просто не знали, какими на самом деле
были их творцы, представляя их такими же честными и великодушными, как и
герои их произведений. Увы…
Наверное, стоит несколько отвлечься от основной темы и привести хотя бы
один пример в подтверждение вышеизложенного тезиса.
Из автобиографии Аркадия Гайдара-Голикова:
«Родился 9 января 1904 года в городе Льгов Курской области. Из пятого класса
Арзамасского (реального) ушёл в Красную Армию добровольцем, был членом РКСМ. Ни в каких
белогвардейских, антипартийных и прочих поганых организациях не состоял.
Был на фронтах: Петлюровском (Киев, Коростень, Кременчуг, Ростов, Александрия).
Весь 1919 год, до сдачи Киева в сентябре, - сначала курсантом, потом командиром 6-й роты
2-го полка отдельной бригады курсантов.
Потом был на Польском фронте под Борисовом, Лепелем и Полоцком – 16-я дивизия, полк
забыл, потому что тут у меня было три болезни – цинга, контузия в голову и сыпной тиф, -
так что толком я опомнился только в Москве, откуда я был направлен на Кавказский фронт
(март 1920 года) и был назначен командиром 4-й роты 303 полка 34-й дивизии 9-й армии.
После захвата остатков деникинцев (армия генерала Морозова) под Сочи стоял с ротой,
охранял границу с белогрузинами (мост через реку Псоу) за Адлером, но вскоре, когда генералы
Гейтман и Житиков подняли на Кубани восстание, были мы переброшены в горы и всё лето до
поздней осени гонялись за бандами.
В 1921 году, после высшей стрелковой школы, был командиром сводного отряда, затем
командиром 23-го запасного полка в городе Воронеже и отправлял маршевые роты на
Кронштадтское восстание.
Потом был командиром 58-го отдельного полка армии по подавлению восстания в
Томбовской губернии (антоновщина), по ликвидации которой был назначен начальником
второго боевого района, на границе Монголии (Тана-Тувы), где только что прошли части и
остатки офицеров банды Соловьева.
Тут я начал заболевать (не сразу, а рывками, периодами). У меня нашли травматический
невроз. Несколько раз лечился. В ноябре 1924 года был уволен с выдачей пособия по болезни из
РККА. Взысканий, кроме нескольких дисциплинарных (не крупнее 1-3 суток гауптвахты), не
было»76.
Что же это за болезнь, из-за которой командира полка уволили не только из армии, но и
выгнали из партии (об этом Гайдар в своей автобиографии почему-то умалчивает)?
В Хакасии из поколения в поколения передают легенды о зверствах отряда Гайдара.
«Гайдар со своим отрядом согнал больше ста человек на обрыв у реки и начал расстреливать.
Сам он стрелял из нагана в затылок.
Не белогвардейцев (они в тайге были), а простых крестьян. Много было женщин,
подростков, детей. Тех, кто не умер сразу, Гайдар пинками сталкивал с обрыва в реку. Зверь, а
не человек. Моя мать чудом осталась жива, потому что ушла в этот день к родственникам в
107
другую деревню. А её мать, двух братьев и сестру убили», – вспоминала одна из очевидцев тех
страшных событий»77.
Вот ещё одно свидетельство хакаса Михаила Кильчакова: «Гайдар посадил в баню
заложников и поставил им условие: если к утру не скажут, где скрываются бандиты, – расстрел.
А те просто не знали. Наутро красный командир лично стрелял каждому в затылок»78.
Даже командующий ЧОНом (часть особого назначения) Енисейской губернии В.
Какоулин был вынужден признать: «Моё впечатление: Голиков по идеологии
неуравновешенный мальчишка, совершивший, пользуясь служебным положением, целый ряд
преступлений»79.
В 1988 году в Париже были опубликованы воспоминания журналиста Бориса Закса об
Аркадии Гайдаре, с которым они вместе работали и жили в Хабаровске. «… Я был молод,
ничего подобного отроду не видел, и та страшная ночь произвела на меня ужасающее
впечатление. Гайдар резался лезвием безопасной бритвы. У него отнимали одно лезвие, но
стоило отвернуться, и он уже резался другим. Попросился в уборную, заперся, не отвечает.
Взломали дверь, а он опять режется, где только раздобыл лезвие. Увезли в бессознательном
состоянии, все полы в квартире были залиты свернувшейся в крупные сгустки кровью… Я
думал, он не выживет.
Позже, уже в Москве, мне случалось видеть его в одних трусах. Вся грудь и руки ниже
плеч были сплошь – один к одному – покрыты огромными шрамами. Ясно было, он резался не
один раз…
Очевидно, что представления о Гайдаре как об эталоне благополучного советского
писателя далеки от истины.
С юных лет он поверил в идеи революции, сражался за них и остался им верен. И что же?
Он вне партии, исключён ещё в конце Гражданской войны. Всю жизнь его тянуло ко всему
военному, у него нет ни одной книги, в которой бы не упоминалась Красная Армия, даже
одевался он на военный лад. И что же? Уволен из армии под чистую…
Вдобавок постоянные рецидивы болезни, сопровождающиеся запоями и прочими
эксцессами, мешавшими нормальной творческой работе. Он никогда не успевал сдать рукопись
в срок. Вечно спешил, хватал авансы, изворачивался, чтобы не платить неустойку.
К усидчивому труду он был способен лишь временами. Многое начинал и бросал, не
окончив. В Хабаровске однажды он начал было диктовать машинистке статью, но засуетился,
сказал, что забыл дома блокнот, и вдруг выскочил из окна. На том дело кончилось – Гайдар
запил»80.
В комментарии к сказанному следует добавить: портрет Абсолютного
человека А. Гайдара, как и других, подобных ему, в обязательном порядке
находился в квартирах граждан как свидетельство их лояльности к власти. Всё это
являлось частью «системы» перевоспитания белорусов.
Вернемся, однако, к установлению «нового порядка» в Барановичской
области.
В ведении партии оказались не только печать, но и учебные заведения,
ставшие для новой власти «полем битвы». Что касается национальной
интеллигенции, то она изгонялась из школы, а попав в разряд
«неблагонадёжных», репрессировалась81. По оценкам исследователей 13 666
учителей, которые работали в школах второй Речи Посполитой, к 1940-1941
учебному году лишились работы82. Оставшиеся, спасая себя и своих близких,
покидали страну. Под особый контроль попали все бывшие студенты. Они,
согласно данным польской полиции, архивы которой достались НКВД, являлись
потенциальными врагами бывшего режима. Небезопасными стали они и для
большевиков, которые, по оценкам историка Л. Юревича, проявили особую
«заботу» о будущем белорусской молодежи, отправив ее в лагеря83.
В школах, в которых с марта 1940 г. запрещалось преподавание религии,
вводился обязательный курс русского языка. Вот что об этом сообщал «Голос
рабочего»: «Учителя польских школ г. Барановичи проявляют большой интерес к

За свою жизнь писатель А. Гайдар-Голиков более 10 раз содержался в психиатрических лечебницах.
В психиатрической больнице г. Хабаровска им был написан «Мальчиш-Кибальчиш».

108
изучению русского языка и литературы. Давно они мечтали изучить классическое
богатство литературы великого русского народа. Учителя с нетерпением ждут
поступления русской грамматики, интересуются опытом работы передовых
педагогов Советской Беларуси.
Идя навстречу просьбам учителей, отдел народного образования открыл при
мужской гимназии Рейтана 3-х месячные курсы без отрыва от производства для
учителей городских школ. На курсах занимается 86 человек. Учителя изучают
грамматику русского языка, будут изучать русскую литературу и
политграмоту…»84.
Как показали дальнейшие события, педагоги из числа белорусов, не
прошедшие курсы, лишались работы. Свободные вакансии заполнялись быстро. К
примеру, в Новогрудок областной комитет партии направил «60 советских
учителей»85. При этом поступила команда: незамедлительно найти всем жильё.
Нашли, «освободив» квартиры чиновников бывшего Новогрудского воеводства86.
Особо стоит остановиться на том, как ликвидировалась польская система
образования и создавалась советская. События развивались так. В январе 1940
года лидская газета «Уперад» сообщала: «Здание бывшего польского лицея, а
сейчас первой белорусской средней школы ожило. Учащаяся молодежь радостно
и весело заполняет коридоры школы…, на стене одного из коридоров находится
большой красиво ухоженный портрет товарища Сталина, символика Советского
Союза. Везде лозунги и цитаты Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина» 87. Гимназии
города, сообщает «Чырвоная Змена», были закрыты. В здании первой школы
были открыты две семилетние школы № 1 и № 2. Одна из них была русской,
другая – белорусской. Продолжали работу неполные средние школы № 3 и № 4.
Пятая школа оставалась польской. Были организованы еврейские школы № 7 и №
8. В январе 1940 года появилось педучилище и музыкальное училище 88. 1-го
сентября 1940 года, как отмечает историк из г. Лида В. Сливкин, открылась школа
фабрично-заводского обучения по улице Советской в доме № 82, которая
выпускала слесарей и токарей. Открылась белорусская вечерняя НСШ для
подростков 14 - 17 лет с 1-4 классами обучения.
Учительский корпус 1940 – 1941 годов был необычайно разнородным. Рядом
с преподавателями польских времён, которые закончили университеты и поэтому
свободно владели немецким и чуть хуже французским, а также белорусским
языками, работали присланные с восточной Беларуси молодые комсомольцы и
коммунисты – выпускники двухгодичных пединститутов с заочным и
вечерним образованием.
Директором СШ № 1 был назначен 25-летний комсомолец Садальский Франц
Николаевич – выпускник Оршанского двухгодичного института, заочник
Могилёвского пединститута. Завучем СШ № 1 стал кандидат в члены ВКП(б)
Заварыкин Владимир Александрович, который окончил Бугульминский
педтехникум (1932), вечерний сектор Саратовского пединститута (1937) и учился
на 4 курсе Минского пединститута. Директором НСШ № 3 стал 26-летний
кандидат в члены ВКП(б) Иван Наумович Дрозд, который окончил литературный
факультет Минского Пединститута (1937). Завучем НСШ № 3 и преподавателем
белорусского языка была назначена украинка Лариса Дмитриевна Ефимова,
которая окончила Витебское железнодорожное училище и Витебский
педагогический техникум (1931) и приходилась женой заведующему ГОРОНО
Владимиру Петровичу Крыму.
Директором еврейской НСШ № 8 был оставлен 34-летний Яков Аронович
Каплан, из мещан, который закончил еврейскую школу и учительскую семинарию
(1928), член КПЗБ, заведующий еврейской народной школы имени Шалома–
Алейхема (1935-1939).
109
Инструктором-методистом педкабинета стала 22-летняя Галина Леонардовна
Станкевич – выпускница Ахтырского педтехникума, студентка 4-го курса
географического факультета Харьковского учительского института89.
Что представляла собой советская система образования, хорошо видно из
воспоминаний бывшей ученицы Ирины Деркач, опубликованных в «Лідскім
летапісцы» (№ 2 (22) 2003г.): «Я два года ходила в белорусскую школу, директором был
энкаведист Бровков. Он говорил: «Я был пастухом, а теперь директор». Целый год нам
преподавал историю дарвинизма» 90.
Уровень образования преподавательских кадров, согласно исследования
А. Трофимчика «Становление советской системы образования в западных
областях БССР в 1939-1941 гг.», был критически низким (за исключением
учителей еврейских школ). Например, из 3972 педагогов Барановичской области
(1939/1940 учебный год) высшее образование имели только 277 (7%), среднее
педагогическое образование – 1950 (49%), 1067 (27%) человек получили среднее
образование, а с незаконченным средним и начальным (!) образованием было 678
(17%) учителей91.
Заметим, что проверенных – советских – кадров не хватало. 9 июля 1940 года
Барановичский облисполком принимает постановление № 634, в котором «просил
СНК БССР откомандировать 500 учителей из восточных областей» 92. Всего в
1939/1940 учебном году поток учителей, прибывших из восточных в западные
области Беларуси, составил 7 844 человек, что составило не менее 37% от
количества всех педагогов93.
Только этим постановлением проблема образования, которое, как мы уже
отмечали, стало полем битвы, не решилась. Кадры стали готовить в Барановичах,
открыв 1 января 1940 года учительский институт. О том, какое большое внимание
придавалось воспитанию белорусской молодёжи, говорит тот факт, что обучение
велось по советским программам и советскими преподавателями. До октября 1940
г. на территории западных областей Беларуси было напечатано и распространено
64 наименований учебников на русском языке, 44 – на польском, 43 – на идиш и
лишь 39 – на белорусском. Учебники были одним из факторов, который
способствовал переводу преподавания с белорусского языка на русский.
15 января 1940 года начался приём заявлений в Барановичский учительский
институт. Всего на 120 мест было подано 125 заявлений. Вступительные экзамены
проходили с 25 января по 5 февраля. Абитуриенты сдавали экзамены по физике,
химии, математике, обществоведению. При институте были организованы
шестимесячные курсы по подготовке преподавателей русского языка и
литературы, белорусского языка и литературы для 8-10 классов средних школ.
На 17 июля 1940г. в Барановичах работали пять средних школ (три русские,
белорусская и польская) и пять неполных средних школ (две русские, две
еврейские и одна белорусская), а также две вечерние школы для взрослых.
Обращает на себя внимание тот факт, что из общего количества всех типов школ
(10) белорусских насчитывалось только две.
Таблица № 9. Учебные заведения г. Барановичи, преподавательский состав которых
по надуманным политическим мотивам лишился работы*


Учебное заведение Полный адрес
п/п
1. Начальная школа №1 им. Коноплицкой ул. Косионеров
2. Начальная школа №2 им. Костюшко ул. Жвирки
3. Начальная школа №3 ул. Колеевая
4. Начальная школа №4 ул. Шоссейная

110
5. Начальная школа №6 ул. Косионеров
6. Мужская гимназия им. Рейтана ул. Шоссейная, 105
7. Женская гимназия им. Пилсудской ул. Шоссейная, 214
8. Гимназия Эпштейна ул. Пожарная, 9
9. Купеческая гимназия ул. Сенаторская, 121
10. Строительно-дорожная школа ул. Сенаторская, 121
Источник: Сhrzescijanski Kalendarz-przewodnik Baranowicski na rok 1937; Д. Мышанка. «Кому жить и кому
умереть» Телль-Авив. 2002. С.10

Во время создания белорусских школ советские газеты стали публиковать


хвалебные отчёты, смысл которых сводился к одному: в области есть все условия
для подготовки национальных педагогических кадров94. Кто же из местных
учителей, изучив политграмоту, как того требовала советская гражданская
администрация, и, став свободно писать и читать на русском, остался в школе?
«Голос рабочего», отмечая, что «первые две недели учёбы дали неплохие
результаты», называет этих учителей. Фамилии, правда, у них какие-то не
белорусские: Райхерт, Фельдман и другие95.
Не сообщала советская пресса о следующем. Новые власти взяли курс на
русификацию образования. В начале, как уже говорилось, от школы отлучались
местные педагоги. А затем, на основе того, что учителя-восточники не владели
белорусским языком, вместо белорусских школ открывались русские.
Теперь о том, как белорусская интеллигенция отнеслась к советской власти.
Приход Красной Армии был неожиданным и застал население Западной Беларуси
врасплох. Интеллигенция к этому приходу также не была готова. Победа войск
Вермахта и РККА была молниеносной, не было времени на раздумье, встречи,
подготовку. Некоторые, как солдаты и офицеры польской армии, оказались в
немецком плену, другие группировались в Белорусских комитетах в Польше и
Германии. Оставшиеся дома, кто избежал Катыни и последующих репрессий,
начали, несмотря на препятствия, сотрудничать с новой властью с намерением
развернуть работу среди подрастающего поколения. Партийные органы, пусть
даже с нежеланием, но вынуждены были использовать национальную
интеллигенцию. Почему сталинисты пошли на этот шаг? Если верить
многочисленным воспоминаниям современников, причина заключалась в
следующем: высокий образовательный уровень белорусских педагогов давал
основание советской власти привлекать их к преподавательской деятельности.
Белорусы сполна использовали этот шанс. О том, как они воспользовались им,
рассказывает Борис Кит, директор белорусских гимназий в Вильно (1939) и
Новогрудке (1939-1940): «Когда в конце 1939 года «вождь всех народов» Сталин променял
Виленщину на военные базы в Литве для Красной Армии, пришла к белорусам новая беда:
литовские коммунистические власти отказали нам в праве на обучении на родном языке. Тогда
ученики-новогрудчане обратились ко мне с просьбой отвезти их обратно в Новогрудок и
Барановичи – договариваться с новым руководством. На счастье, знакомый мне уже Пётр
Савченко из областного школьного руководства согласился открыть закрытую польскими
властями Новогрудскую Белорусскую Гимназию (которую потом переделали в десятилетку).
Меня назначили директором. Удалось подобрать высококвалифицированные кадры (доктора А.
Орса, Скурат, Ст. Станкевич; педагоги Ольга Русак, Левон Борисоглебский, Зинаида Курьян и
др.), и школу буквально заполонила огромная волна сельской молодёжи. Гимназия не могла
принять, всех желающих Мы вынуждены были организовать параллельные классы и создать
другую семилетнюю белорусскую школу. Для размещения детей из отдалённых районов,
пришлось открыть десять общежитий! Начался неслыханный подъём и расцвет образования» 96.


Борис Владимирович Кит (Кита) родился 6 апреля 1910 г. Окончил Виленский университет со степенью
магистра математики. В годы войны создал Молодеченский административно-торговый институт. С 1948 года – в
США. С 1963 – сотрудник отдела исследований и строительства спутников связи фирмы Интэрнэйшнл Телеграф
энд Телефоўн Карпарэйшн (Вашингтон). С 1972 года проживает во Франкфурт-на-Майне, профессор, доктор
философии в области математики. Почётный гражданин г. Новогрудка. Жена – Нина Корсак (1939-1941 –
студентка Барановичского учительского института).

111
Следует сказать, что обновленная белорусская гимназия за два месяца
приняла более 1000 учеников с преподавательским составом, насчитывающим
около 100 учителей97.
А теперь о том, как относилась интеллигенция к большевикам. Ответ на этот
вопрос имеется в книге И. Малецкого «Под знаком погони»: «В ноябре 1939 года в
Новогрудке проходило областное совещание учителей. Совещание открыл работник обкома
партии Ромашков, который на русском языке рассказал о мощи Красной Армии, принёсшей
белорусам «освобождение». Свою речь партийный функционер завершил здравицами в честь
Сталина и Красной Армии. Потом к трибуне вышла Гуртавцева – руководитель отдела
народного образования. Она долго молола о советской власти и конституции, о «радостной и
культурной» жизни. А когда уставшие слушатели стали кричать «ближе к теме», она
пропустила несколько страниц своего доклада и стала освещать вопросы образования так, как
будто речь шла о советской власти. Зал стал кричать: «Говорите на белорусском! На
белорусском!». Докладчик стих. Успокоился и зал. Партийное руководство не имело
аргументов на такое сопротивление учителей. Гуртавцева стала читать доклад на белорусском
языке. Но какой же это был язык! Мы слушали какой-то российско-белорусский жаргон,
который даже специально тяжело придумать. Зал хохотал, когда Гуртавцева пыкала, кашляла,
искала слова, чтобы передать смысл своей писанины. Она краснела и бледнела, губы тряслись.
Объявили перерыв. Он нужен был, чтобы вызвать сотрудников НКВД.
После перерыва Гуртавцева вновь появилась за трибуной. Она сказала, что будет
продолжать свой доклад на русском языке. Зал её не слушал. Учителя стали уходить. Кто-то
четко заметил: «Один оккупант занял место другого!» 98.
Называть большевиков оккупантами у местной интеллигенции имелись
основания. Как бы ни защищали наши оппоненты светлую, по их мнению, дату 17
сентября 1939 г., мы, тем не менее, констатируем: политическая интервенция
образца 1939 года для населения Западной Белоруссии была очередной
оккупацией.
Теперь о «методах» воспитания, которые широко использовались в то время.
«Как-то учеников пятого класса – вспоминает Юстин Прокопович - привезли в
Столбцы на судебный процесс над четырьмя польскими полицейскими из
пастерунка Нового Сверженя. Был это последний день судебного заседания – как
раз выносился приговор. В театральном зале, в котором проходило заседание, 70
процентов составляла привезенная школьная молодежь. Были также делегаты от
разных предприятий города и железнодорожников. Когда судья зачитал приговор
(двух парней приговорили к смертной казни, и еще двух – к двадцати годам
лагерей), с десяток человек публики стали аплодировать. Что это были за люди?
Может, комсомольцы-восточники или узники польских тюрем? Не знаю. Но и
сегодня не дают покоя эти воспоминания. Чем руководствовались школьные
власти, посылая 13-15-летних мальчишек и девчонок на процесс, где людей
приговаривали к смерти? Ставилась ли цель запугать детей наказанием за
возможную антисоветскую деятельность, либо просто деморализовать
молодежь?»99
Хрестоматийными стали цифры: на начало 1940/1941 учебного года в
западных областях БССР из 5 633 школ 4 192 (74,4%) были с белорусским языком
обучения, 987 (17,5%) – с польским, 173 (3,1%) – с русским, 169 (3,1%) – с
еврейским, 63 (1,1%) – с литовским, 49 (0,9%) – с украинским100.
Следующим шагом, на который пошло руководство Барановичской области,
стала чистка библиотек и учреждений культуры. Как это делалось? Довольно
просто, но ловко.
События в области, согласно документам, происходили так. Еще в начале
1940 года Главное управление по делам литературы и издательств приняло ряд
жёстких постановлений с требованиями изъятия «враждебной литературы» из
библиотек общественного пользования и книготорговой сети. Это были книги и
брошюры (их списки прилагались), изданные в Варшаве, Нью-Йорке, Берлине,
книги на еврейском языке, а также те издания, в которых, как считали в Москве,
9

112
якобы искажался образ СССР, неправильно толковались работы В.И. Ленина и
т.д.
20 сентября 1939г. в Барановичи прибыла комиссия по обследованию
культурных ценностей. Она провела паспортизацию памятников старины
и занялась «сбором» произведений искусства101. «Искусствоведы» в штатском
потребовали: «Все художественные ценности из помещичьих усадеб вывозить в
распоряжение исполкомов»102. Из усадеб – родовых гнёзд известных «польских»
фамилий, большинство из которых имели белорусские корни, – вывозились
богатые коллекции картин, портреты XVIII – XX вв., саксонский и английский
фарфор ХVIII в., редкие книги на белорусском, латинском, польском и
французском языках, золото, серебро, старинные монеты103.
Барановичский областной художественный музей, основанный в 1940 году,
«приобретет» из бывших имений для своей экспозиции «Портрет старика» кисти
Рембранта, работы Матейко, около 60 миниатюр западноевропейских
художников, белорусские иконы и деревянную скульптуру XVII-XVIII ст. ст.,
французский гобелен XIV ст., японские вазы, около 160 статуэток заводов
Западной Европы, большую библиотеку по истории искусства и т. д.
Изучавший этот вопрос, историк Л. М. Нестерчук, автор книги «Дворцы,
парки, замки Барановичского района» (Брест, 1999), утверждает, что только в
одном Барановичском крае было разгромлено около ста усадеб, среди которых,
например, Вольно, Задвея, Колдычево, Крошин, Полонечка, Подлесейки,
Ястрембель, давшие Европе такие имена, как, А. Римша, М. Родзивилл, И.
Хрептович, Р. Слизень104.
Как следует из исследования З. Шибеко, много ценных вещей из
помещечьих имений «приобрел» в 1940г. Московский исторический музей.
Центральный антирелигиозный музей в Москве вывез в том же году из Пинска
два вагона древних рукописей и книг (более 30 тыс.), которые хранились в
библиотеке Пинской католической семинарии. Местное партийное руководство,
выполняя циркуляр, поступивший из Москвы, поделило богатства Несвижского
замка. Часть их пошла в Минск, а оттуда стараниями новых оккупантов –
нацистских – в Германию105.
Многие бесценные сокровища, осев в запасниках советских музеев, затем
бесследно исчезли. Часть заняла места на прилавках магазинов и
спецраспределителей, обслуживающих партийных чиновников. Как станет
известно позже, партийная номенклатура за символическую плату (а бывало и
вовсе без неё) обзаводились добротной одеждой и обувью, столовым серебром,
мебелью и картинами106. Можно привести целый ряд примеров, которые
свидетельствуют о том, что большевики, придя в Западную Беларусь, не
брезговали самым обычным мародерством. И, надо сказать, возвели его в ранг
государственной политики. Из протокола № 9 заседания бюро ЦК КП(б)Б о
судьбе Несвижского замка от 5 июля 1940 г.: «… имущество реализовать через
государственную торговлю».107По подсчетам американского исследователя Яна
Гросса, материальные потери от двухлетнего советского господство на
«освобождённых территориях» составили более 2-х миллиардов польских
злотых108.
Ещё трагичнее судьба самих усадеб и их владельцев. Усадьбы разрушали,
отдавали под конюшни и свинарники, бани и амбары, места общего пользования,
лечебницы и интернаты, а хозяев со всеми домочадцами – детьми, женщинами и
стариками – вывозили в сталинские лагеря на погибель. Подобных примеров
много. Мы располагаем документами, позволяющими проследить завершающую
стадию «паспортизации». Приведём лишь один документ – постановление
Барановичского облисполкома: «Бывшее имение Щорсы с садом, хутором, со всеми
сельскохозяйственными помещениями, инвентарём и мебелью передать Облздравотделу для
организации областной психиатрической больницы на 150-200 коек» 109.
Щорсы – малая родина вице-канцлера ВКЛ Л. Хрептовича. Это был
высокообразованный человек, который любил науку и ещё больше любил
113
Беларусь. С дипломатическими и научными целями он объездил всю Европу,
основал известную библиотеку, насчитывающую более 2005 (по др. данным 50
тысяч) экземпляров книг. Правда, все они были похищены в 1913-1914 гг.
отступающими российскими солдатами и вывезены в Киев, где и по сей день
пылятся в хранилище центральной библиотеки Академии Наук Украины 110. Но,
согласитесь, не все книги, которыми, кстати, пользовались не только хозяева, но
и такие известные и талантливые деятели культуры, как Адам Мицкевич, Томаш
Зан, Ян Чачот, пропали в огне первой мировой. Последний, смертельный, удар по
национальному достоянию – щорсовской библиотеке – нанесли большевики.
«Библиотеку полностью сожгли в 1940 году в райцентре Любча. Районные
руководители посчитали, видимо, библиотеку ненужной. Мол, графская
собственность. Приняли решение предать ее огню. Был мобилизован гужевой
транспорт из Щорсов в Любчу, к узкоколейке. А чтобы книги лучше горели,
поставили людей, которые баграми переворачивали книги». 111 А ведь это в
истории уже было. 10 мая 1933 г. в Берлине на площади перед университетом был
устроен огромный костер из книг. Когда стемнело, организаторы представления –
нацисты – подошли к груде книг с горящими факелами и зажгли ее. Толпа
студентов и зевак кричала хором: «Гори, Гейне!», «Гори, Ремарк!», «Гори,
Хемингуэй!», «Гори, Фейхтвангер!»112
Что же касается последующих действий красных нацистов, после того, как
чистка библиотек от вредного, или, как это называлось у «хозяев жизни»,
«вырождающегося» искусства, была завершена, то они ни чем не отличались от
действий их берлинских коллег. Это видно на примере щорсовской библиотеки.
Как известно, последним владельцам имения Щорсы был престарелый граф
Аполинарий Константинович Хрептович-Бутенёв. События 17 сентября 1939 года
разбросали семью: НКВД, разгромив имение, арестовало и заключило графа в
Новогрудскую тюрьму. 14 апреля 1940 года эшелоном со станции Новоельня в
Казахстан была депортирована и жена графа Ольга Александровна Хрептович-
Бутенёва. С мужем она встретилась лишь в ноябре 1945 года, а через несколько
месяцев его не стало.

Таблица № 10. Владельцы имений, репрессированные Особым


совещанием при НКВД СССР в период «паспортизации»
культурных ценностей (1940-1941)*.

№ Ф.И.О. Год Социальное Место Дата Приме-


рож- положение усадьбы Приговора/ чание
дения наказания
1 Венланд В.А. 1877 Землевладе- Новый Двор 09.01.1941 Реабили-
лец Барановичско- 8 лет тирован
го р-на ИТЛ 27.04. 1989

2 Вильчковский 1986 Землевладе- Астрожанка? 01.07.1940 Реабили-


Б.И лец Городищенско- 8 лет тирован
го р-на ИТЛ З.10.1951
3 Гладковский 1897 Землевладе Заозерье 25.05. 1941 Реабили-
Б.И. лец Барановичско- 8 лет тирован
го р-на ИТЛ 09.06.1989
4 Голушинский 1894 Землевладе- Прушиново 04.09.19 Реабили-
1

114
Е.Э. лец Барановичско- 40 8 лет тирован
го р-на? ИТЛ 31.07.1989
5 Рысинский 1904 Землевладе- Мышь Ново- 29.11.1940 Реабили-
С.Ю. лец Мышского 8 лет тирован
р-на ИТЛ 24.07.1989
6 Пивоваров 1896 Землевладе- Малявщина 19.07.1940 Реабили-
И.Ф. лец Несвижского 8 лет Тирован
Р-на ИТЛ 30.6.1989
7 Слизень О.С. 1891 Землевладе- Грудка 29.11.1940 Реабили-
лец Несвижского 8 лет тирован
Р-на ИТЛ 26.06.1989
8 Харлаб С.И. 1895 Землевладе- г. Несвиж 02.07.1940 Реабили-
лец 5 лет тирован
ИТЛ 28.04. 1989

Источник: Памяць: Гіст.-дакум. хроніка горада Баранавічы і Баранавіцкага


раёна. Мн., 2000. С. 528-568; Памяць: Гіст.-дакум. хроніка Нясві –
жскага раёна. Мн., 2001. С. 226, 229, 231.

* До 17.09.1939 г. На территории Барановичского повета прожи-


вало более 200 помещиков; на 01.01.1940 г. осталось 5, к лету
1941 г. – один.

Вот ещё один пример. Мирский замок (последний владелец Михаил


Святополк-Мирский), вошедший в новое тысячелетие как один из 690 объектов
культурного и природного характера, включенный в список мирового наследия
ЮНЕСКО, с 1939 по 1941 год использовался трудовой артелью113.
Так в очередной раз разворовывалось и уничтожалось наше национальное
достояние. Конечно, для полного выяснения этого вопроса потребуется не одно
серьёзное исследование. Но имеющиеся в наличии источники позволяют уже
теперь говорить о том, что политические интервенты образца 1939-1941 годов
сознательно уничтожали приверженцев белорусской независимости, стремились с
корнем вырвать последнюю надежду на приобретение государственного
суверенитета в будущем. Поэтому и распоряжались сталинисты нашим прошлым
по-советски: вместо библиотек – психлечебницы, а вместо замков – трудовые
артели либо концлагеря.

Приложение № 1
Имения, подвергнувшиеся разграблению в период 1939-1941 гг *

№ Административно-террито-риальная
Имение Владелец
п/п принадлежность
1 Непраха Хрулович Елена Щучинский повет
2 Станкевичи Трушинский Ян Вселюбская гмина, Новогрудский повет
3 Старо-Жировицы Ейская Янина Жировичская гмина, Слонимский повет
Бандровский
4 Бедровка Вселюбская гмина, Новогрудский повет
Владислав-Людвиг
5 Бжозовик Яхолковский Зигмунд Кривошинская гмина, Барановичский повет
6 Бордяги О’Роурне Мария Городеченская гмина, Новогрудский повет

115
7 Веренов Куликов Игнатий Вереновская гмина, Лидский повет
8 Волковичи Перхорович Владимир Городеченская гмина, Новогрудский повет
9 Ворона Любанская Изабела Циринская гмина, Новогрудский повет
10 Горный Скробов Девчепольская Мария Циринская гмина, Новогрудский повет
11 Грудка Слизень Оттон Сновская гмина, Несвижский повет
12 Грудполь Юндилл Антон Ивацевичская гмина, Барановичский повет
13 Гумнище Пионтовская Елена Городеченская гмина, Новогрудский повет
14 Докудово Лобко Александр Докудовская гмина, Лидский повет
15 Доля Чаевич Мария Городейская гмина, Несвижский повет
16 Заборье Ябленский Александр Нолибокская гмина, Столбцовский повет
17 Заронитко Шухаршова Эмма Мижевичская гмина, Слонимский повет
18 Иссаевичи Бронская Елена Даревская гмина, Слонимский повет
Караффа-Корбут
19 Колбасичи Несвижский повет
Леон Станиславович
20 Коросна Донейко Болеслав Циринская гмина, Новогрудский повет
21 Ксаверево Мерковский Матеуш Костравичская гмина, Слонимский повет
Рымашевские
22 Марьяново Городеченская гмина, Новогрудский повет
Юзеф и Винцент
Святополк-Мирский
23 Мир Мирская гмина, Столбцовский повет
Михаил
24 Михайлов Кероновский Витольд Столовичская гмина, Барановичский повет
25 Муховичи Карпович Юзеф Райцевская гмина, Новогрудский повет
26 Нарковщина Керсновский Кароль Костровичская гмина, Слонимский повет
27 Наруцевичи Рушиц Зигмунт Сновская гмина, Несвижский повет
28 Несутичи Светлин Юзеф Городеченская гмина, Новогрудский повет
29 Петревичи Керсновский Михаил Вселюбская гмина, Новогрудский повет
Волк-Карачевский
30 Новиянка Вороновская гмина, Лидский повет
Кайетан
31 Ново-Девятковичи Слизень Ольгерд Девятковская гмина, Слонимский повет
Ленчевский-Самотыл
32 Налибоки Вселюбская гмина, Новогрудский повет
Евгений
33 Осмолов Рогалевич Владислав Новогрудская гмина, Новогрудский повет
Бохвицы
34 Павлиново Новомышская гмина, Барановичский повет
Болеслав и Бруно
Ласковичи
35 Пятковщизна Бастунская гмина, Лидский повет
Юлиан и Владислав
36 Сегда Чечет Стефан Рейчанская гмина, Новогрудский повет
Сенежицы и Добромысльская гмина,
37 Былинский-Юндилл Ян
Решнов-Рудня Барановичский повет
38 Сонгайловщизна Малицкий Зигмунт Молчадская гмина, Барановичский повет
39 Спуша-Ружана Сапега Евгений Каменская гмина, Щучинский повет
40 Стародворец Гошесевич Ядвига Щучинская гмина, Щучинский повет
41 Сынковичи Чапский Слонимский повет
42 Сынковичи-2 Гадлевский Фабиан Слонимский повет
43 Чемерешник Керсновская Елена Деревновская гмина, Слонимский повет
44 Шалево Жилинский Францишек Вавюрская гмина, Лидский повет
45 Абромовщизна Любкевич Лена Вороновская гмина, Лидский повет
46 Азаричи Юревич Войцех Деревновская гмина, Слонимский повет
47 Братовичи Монгялл Станислав Эйтишская гмина, Лидский повет
48 Борка Прожасевич Вацлав Раготненская гмина, Слонимский повет
49 Вельки-Боров Селанко Эдмунд Лугомвичская гмина, Воложинский повет
50 Высоцк Кисель Казимир Деревновская гмина, Слонимский повет
51 Гайполе Выганковская Мармя Молчадская гмина, Барановичский повет
52 Гераноны Мейштович Шимон Липнишская гмина, Лидский повет
53 Голынка» Лозинский Конрад Синявская гмина, Несвижский повет
54 Городечно Фельдман Владислава Воложинский повет
55 Горны-Снов Хартинг Маркел Сновская гмина, Несвижский повет
56 Дарево Стажинская Евгения Деревновская гмина, Слонимский повет

116
57 Деревянчицы Обезеровский Иосим Жировичская гмина, Слонимский повет
58 Дальны-Снов Хартинг Генрих Сновская гмина, Несвижский повет
59 Желудок Четвертинский Людвиг Желудокская гмина, Щучинский повет
60 Засуле Крупский Януш Столбцовская гмина, Столбцовского повета
61 Зубки Марачевский Леон Клецкая гмина, Несвижский повет
62 Ивье Замойский Томаш Ивьевская гмина, Лидский повет
63 Изабелин Бомозовский Адольф Райчанская гмина, Новогрудский повет
64 Коженевщизна Лопота Витольд Деревская гмина, Барановичский повет
Симончук Михаил,
65 Козичи Райчанская гмина, Новогрудский повет
Снежко Михаил
Пушкамерова
66 Коредичи Новогрудский повет
Софья-Грайна
67 Крупляны Гладкова Софья Молчадская гмина, Барановичский повет
68 Ксаверполь Гладков Доминик Молчадская гмина, Барановичский повет
69 Курнинт Стецевигова Платида Жирмундская гмина, Лидский повет
70 Леоновщизна Новицкие Медведская гмина, Барановичский повет
Радецкая Янина,
71 Литва Рубежевичская гмина, Столбцовский повет
Микулиц Владислав
Валько-Жуховичская гмина,
72 Мало-Жуховицы Слынева Лотта Столбцовский повет
73 Любча Пицкерова Лида Любчанская гмина, Новогрудский повет
Заделл-Бартошевич
74 Маратычи Райчанская гмина, Новогрудский повет
Витольд
75 Меховск Терешко Павел Куриловская гмина, Слонимский повет
Михайловский
76 Михалин Мижевичская гмина, Слонимский повет
Пшемыслов
77 Мондин Чеховичева Мария Райчанская гмина, Новогрудский повет
78 Накрышки Стравинская Янина Дятловская гмина, Новогрудский повет
79 Мох Кероновский Ежи Столовичская гмина, Барановичский повет
80 Нача Чароцкий Зигмунт Ляховичская гмина, Барановичский повет
81 Нач-Глебовская Свенцицкая Ядвига Синявская гмина, Несвижский повет
82 Ново-Рудня Ванд-Поляк Михель Налибокская гмина, Столбцовский повет
Ремеровские
83 Озераны Дворецкая гмина, Новогрудский повет
Мария и Михаил
84 Олешков Крупский Степан Столбцовский повет
85 Плисса Воложинский Болеслав Вселюбская гмина, Новогрудский повет
86 Подлесье Янковский Станислав Городеченская гмина, Несвижский повет
87 Подлесейки Соколович Август Вольновская гмина, Барановичский повет
88 Рединовщизна Херубович Вацлав Козловская гмина, Слонимский повет
89 Роготно Райцевич Ванда Роготновская гмина, Слонимский повет
90 Русотин Кульшец Казимир Циринская гмина, Новогрудский повет
91 Савичи Вендорф Болеслав Вольновская гмина, Барановичский повет
92 Саска-Липка Хартинг Филиберт Городеченская гмина, Несвижский повет
93 Селище Лейницкий Ян Городеченская гмина, Новогрудский повет
94 Счалы Мацкевич Вацлав Дятловская гмина, Новогрудский повет
95 Франков Хайнская Эмилия Деревновская гмина, Слонимский повет
96 Хоросовщизна Тарасевич Владислав Грицевичская гмина, Несвижский повет
97 Чернихов-Дольны Гартинг Густав Вольнянская гмина, Барановичский повет
98 Шидловичи Пусловский Ксаверий Жировичская гмина, Слонимский повет
99 Якунты Дмоховский Юзеф Юратишская гмина, Воложинский повет
100 Янов Тарасевич Анна Городеченская гмина, Несвижский повет
101 Яновщизна Бохвиц Люциан Дятловская гмина, Новогрудский повет
102 Бакиевщизна Якимец Михаил Городеченская гмина, Новогрудский повет
103 Бельно Хартинг Густав Вольнянская гмина, Барановичский повет
104 Белопетры Кунцевич Зенон Эйшишская гмина, Лидский повет
105 Волковичи Чур Ени Городеченская гмина, Новогрудский повет
106 Волович-Поле Цобкало Якуб Вселюбская гмина, Новогрудский повет
107 Гердовка Кмита Мартин Вселюбская гмина, Новогрудский повет

117
108 Данковичи Цихович Ванда Столбцовская гмина, Столбцовский повет
109 Гурово Пипар Ян Липнишская гмина, Лидский повет
Гладковские
110 Заречье Городеченская гмина, Барановичский повет
Бронислав и Стефан
111 Казимирово Гедройц Ядвига Собанинская гмина, Щучинский повет
112 Котоловка Полонская Ядвига Рубежевичская гмина, Столбцовский повет
Корвин-Коссаковский
113 Ляховичи Ляховичская гмина, Барановичский повет
Станислав
114 Ловцы Олешина Людвига Кушелевская гмина, Барановичский повет
115 Мелюзи Мися Болеслав Лидская гмина, Лидский повет
116 Мировщизна Стравинский Ян-Евстах Декольская гмина, Новогрудская гмина
Шунейко Юлия и
117 Минойты Лидская гмина, Лидский повет
Камилла
118 Морозовичи Ясинский Станислав Кужелевская гмина, Новогрудский повет
119 Нач-Замойд Богданович Станислав Синявская гмина, Несвижский повет
120 Неров Бохвиц Флориан Новомышская гмина, Барановичский повет
121 Островка Булгак Стефан Городечненская гмина, Несвижский повет
122 Остров Фрайтаг Станислав Островецкая гмина, Барановичский повет
123 Отмыт Гациский Вацлав Столбцовская гмина, Столбцовский повет
124 Отмыт-2 Кабаровская Ядвига Столбцовская гмина, Столбцовский повет
Раздяловичи,
125 Мальковичи, Потоцкий Ярослав Хотиничская гмина, Лунинецкий повет
Хотиновичи,
126 Ростеновщизна Валицкий Юзеф Трибская гмина, Воложинский повет
Ростковская Иоани и
127 Ростково Любчанская гмина, Новогрудский повет
Юлиана
128 Сервеч Голоцинский Юлиан Циринская гмина, Новогрудский повет
129 Сегда Чечет Стефан Райчанская гмина, Новогрудский повет
Мацкевич Сабина и
130 Тешевле Новомышская гмина, Барановичский повет
Конрад
131 Ярошицы Горорк Александр Почаповская гмина, Новогрудский повет
132 Бакшишки Филимонович Марьян Трабская гмина, Воложинский повет
133 Викевичи Михайловский Ольгерд Мижевичская гмина, Слонимский повет
134 Велики-Козичи Ярошевская Екатерина Почаповская гмина, Новогрудский повет
135 Женюв Микульский Зенон Тежецкая гмина, Столбцовский повет
136 Задвея Регульский Леон Жуковичская гмина, Столбцовский повет
137 Камень-Яшполь Цымбла-Листый Абрам Ивенецкая гмина, Воложинский повет
138 Жепневичи Якубовский Доминик Костровичская гмина, Слонимский повет
139 Королиново Шанявский Марьян Вишневская гмина, Воложинский повет
140 Кожуховцы Славинский Вацлав Дворецкая гмина, Новогрудский повет
Миколайчик
141 Лавски-Брод Забжецкая гмина, Воложинский повет
Францишек
142 Мелехи Харкевич Станислав Медведская гмина, Барановичский повет
143 Молодово Коженевский Чеслав Райцевская гмина, Новогрудский повет
Былицкий-Бируля
144 Ожелишки Нырмунская гмина, Дидский повет
Станислав
145 Руткевичи Лазовский Эризм Кореличская гмина, Новогрудский повет
Добромысльская гмина,
146 Югалин Боруцкий Всеволод Барановичский повет
147 Сулитище Дембинкий Людвиг -//-
148 Сила, Тонвы Василевская Элиза Рубежевичская гмина, Столбцовский повет
149 Смоличи Богуневский Вацлав Ланская гмина, Несвижский повет
150 Гавиновичи Оскежина Мария Шидловская гмина, Слонимский повет
Источник: Государственный архив Гродненской области, ф. 551, оп. 1, том 1, лист 45-65.
*Источник, который был взят за основу при составлении приложения, содержит неточности при передаче
названий имений и их владельцев.

118
В зависимости от политической конъюнктуры, улицы городов и местечек
переименовывались по несколько раз. Из народной памяти вытравливались все
предания, исторические мифы и ненужные новой власти авторитеты. В каждом
населённом пункте появились улицы Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина, других
здравствующих партийных и государственных деятелей Советского Союза и,
конечно же, улица имени 17-го сентября.

Таблица № 11. Название улиц г. Барановичи после их переименования (1940)

Польское название Советское название


Шептыцкого Советская
Мицкевича Ленина
президента Г. Нарутовича Комсомольская
Сенаторская Горького
Пилсудского Красноармейская
Колеёвая Новомышский тракт
Шоссейная Брестская
Сосновая Грицевца
Источник: С.А. Щербаков «Барановичи на старых открытках и фотографиях. 1-й пол. ХХ в.» Барановичи. 2002. С.
44-81.

Разграблению подверглись не только древние белорусские имения, но и


культовые учреждения. Как свидетельствуют документы, с первых дней
установления власти большевиков в Западной Беларуси начались репрессии
против духовенства. Многие священнослужители отправлялись по этапам в
лагеря114. Звучали и призывы к населению расправляться с ними: «Если ваш поп
был против народа, то убейте его» 115. Уже в первые дни введения советского
военного управления, согласно данным В. Новицкого, были убиты несколько
десятков православных священников и значительное количество верующих116.
«Освободительный поход» не способствовал улучшению условий работы на
ниве возрождения униатства. Представители униатской церкви, как и
представители других конфессий Западной Беларуси, в полной мере испытали на
себе давление НКВД117.
Теперь о том, как создавались партийные и комсомольские структуры.
Несмотря на активное участие бывших членов КПЗБ в установлении в сентябре-
октябре 1939г. советской власти, она к ним относились с недоверием. В
исторической литературе бытует ошибочное мнение о том, что репрессии против
КПЗБ начались с конца 30-х годов ХХ столетия. Так, «Гісторыя Беларусі» (Мн.,
1998) под редакцией профессора Я. Новика и Г. Марцуля об этом сообщает
следующее: «В условиях нарастания борьбы трудящихся и значительным успехом по
созданию единого народного фронта Польши, Западной Беларуси и Западной Украины
Компартия Польши и её составляющие части – КПЗБ и КПЗУ – в марте 1939 года были
распущены и перестали существовать. Роспуску предшествовали массовые репрессии в 1937г. в
БССР против руководства этих партий, что фактически парализовало всю борьбу» 118.
Это заключение не совсем правильное. Исследование документов,
опубликованных в последнее время, не оставляет, на наш взгляд, сомнений в том,
что уничтожение КПЗБ началось намного раньше 1937-1938 гг. Подобных
документов, подтверждающих такое предположение, достаточно. Например,
секретная шифротелеграмма, полученная 03.12.1935г. начальниками
погранотрядов БССР: «Все особые переправы КПЗБ немедленно ликвидировать, все ранее
действовавшие правила, установленные пароли для въезда в СССР и Польшу по линии МОПРА
или других организаций (Коминтерна) считать недействительными» 119 9 октября 1936г. в
Москву поступило сообщение: «секретно-политическим отделом УГБ НКВД БССР

119
арестованы по подозрению в партийной провокации и шпионаже группа бывших членов КПЗБ,
прибывших нелегально в мае 1932 г. в СССР» 120.
После 17 сентября 1939г. выяснилась одна деталь: в БССР не нужны были
никакие другие партии, даже коммунистические. «Освободители» ни с кем власть
делить не желали. Бывшие члены КПЗБ остались вне партии, так как были
приравнены к выходцам из других партий. Это обернулось для многих из них
большой моральной трагедией. И не только моральной. Несмотря на создание в
марте комиссии по переводу бывших членов КПП, КПЗУ и КПЗБ в члены
ВКП(б), в партии восстановили только 46 бывших коммунистов 121. А ведь
достоверно известно: в 1934г. КПЗБ насчитывала 4 тыс. человек 122, а в 1939 г. –
более 7 тыс. человек123.

Таблица № 12. Численный состав КПЗБ (на 1 января 1923 – 1939гг.).

Год Всего Примечание


ы коммунистов
1923 528 человек
1924 2,2 тыс.
1925 2,8 тыс.
1926 3,2 тыс.
1927 3,6 тыс.
1933 3,8 тыс.
1938 КПЗБ распущена
членство в КП(б)Б восстановлено 46 бывшим
1939 партийцам
Источник: БСЭ. Мн., 1978. С. 140-141; Гісторыя Бедарусі Мн., 1996. С. 366

По материалам советских архивов нами установлено: судьба остальных – не


восстановивших членство в партии – решалась в кабинетах Лубянки. Ещё в
феврале 1936г. был арестован секретарь ЦК КПЗБ И. Лагвинович. Формулировка
обвинения стандартная: «агент польской тайной полиции». На закрытом
заседании II Пленума ЦК КПЗБ 11 марта 1936г., на котором присутствовали Ю.
Ленский, С. Мертенс, Борисевич, Глебов, «Люба», «Леон», «Мартин» и «Петров»,
И. Лагвинович был признан «пилсудским шпионом», выведен из состава ЦК и
исключен из партии. Постановлением Особого совещания при НКВД СССР от 25
июня 1936г. на основе сфальсифицированных материалов И. Лагвинович
получает срок – пять лет ИТЛ. Но о нём не забыли. Вспомнили 15 марта 1938г.,
приговорив к высшей мере наказания. Правда, приговор приводить в исполнение
не спешили. Ждали команды. Она поступила уже после «воссоединения». Узника
– к тому времени инвалида – ослепшего и оглохшего, не способного без
посторонней помощи передвигаться – этапировали из Архангельской области в
Минск. Там, спеша угодить Сталину, готовили процесс над коммунистами
Западной Беларуси. К чести И. Лагвиновича на долгих допросах с применением
физического насилия он держался в высшей степени мужественно, отказавшись
ставить подпись под нужным протоколом. Только это не помешало 26 октября
1939г. Военному трибуналу Белорусского фронта приговорить его к расстрелу.
Это был второй его смертельный приговор(!). Если в марте 1936г. его признали
польским шпионом, то теперь, когда Польского государства не стало, бывший
лидер западно-белорусских коммунистов стал ещё и «агентом Германской
разведки»124.
Приговором от 26 октября Москва показала, что в услугах местных
партийцев не нуждается. Беспощадная расправа с такими людьми, как И.
Лагвинович, должна была особо устрашающе подействовать на «освобождённых
от польского ига». И это сработало. В 1940 году Западная Беларусь насчитывала 2
120
041 молодёжную организацию, объединявшую 23 611 комсомольцев, в том числе
8 771 человек – из местной молодёжи125. К началу 1941г. число первичных
партийных организаций, ряды которых насчитывали 16 048 коммунистов,
достигло 1 322 человек126. Разными путями склоняли «полешуков» в новую веру.
Как это было, рассказывает в своих воспоминаниях Борис Рагуля: «Я работал
учителям в Любче. Вел гимнастику, баскетбол, волейбол, лыжный спорт. Однажды учитель-
восточник, который являлся комсомольским секретарём, предложил мне вступить в комсомол.
Я отказался, сославшись на то, что ещё идеологически не подготовлен, и мне необходимо
время, чтобы обдумать предложение. Я пообещал, что через некоторое время дам ответ.
Вечером я рассказал домочадцам о случившимся. Моя тётка Люба просто окаменела. Зато
дядька Василь сказал прямо: «Вступать в эту организацию не стоит».
Настал час давать ответ. Беседовал со мной уже завуч. Я ответил, что мне необходимо ещё
время, чтобы выучить историю компартии. 20 января в хату пришёл школьный инспектор
Соколов и сказал, что необходимо обсудить со мной план предстоящих спортивных
мероприятий. Я оделся, мы пошли вдоль Замковой улицы. Меня приветливо попросили зайти в
одно здание, чтобы побеседовать о лыжах. Это было НКВД. Через пять минут меня арестовали.
Сначала меня отвезли в Новогрудок, а затем в Барановичскую тюрьму. У меня отобрали ремень
и шнурки, а также часы и медальон военнопленного (в 1939 году Борис Рогуля совершил побег
из немецкого плена – А. Т.) и все документы. Арестованных кормили соленой рыбой от
которой ужасно хотелось пить, однако воды не давали. Затем начались мучительные и
изнурительные допросы, которые сводились к тому, что я якобы являюсь немецким шпионом,
который получил задание подорвать внутреннюю стабильность в Советском Союзе. Потом
меня стали обвинять в белорусском национализме. Я жутко хотел пить. Через каждые 2 часа
менялись следователи, они демонстративно пили воду и предлагали подписать бумаги, что я –
вражеский шпион. Затем мне предлагали доносить на своего дядю Василия Рагулю и Четырко.
Каждый новый следователь продолжал допрос и требовал снова и снова повторить рассказ о
моем возвращении из немецкого плена. С каждым новым гебистом напряжение нарастало, и я
стал терять сознание. Разъяренный следователь ударил меня два раза по лицу, а затем
приставил к моему виску пистолет и сказал, что моя жизнь будет стоить семь копеек, если я не
подпишу бумаги о сотрудничестве с НКВД. Я потерял сознание и проснулся уже в камере,
находясь возле бочки с фекалиями и мочой. Возле меня сидел пожилой человек с добрыми
голубыми глазами и приятной улыбкой. Он сказал, что я плохо выгляжу, и предложил мне воды
и немного своего хлеба. Я был тронут внимательным отношением этого немолодого человека и
мы разговорились. Я рассказал ему всю правду о своем возвращении из Польши и подробно о
предложении польского крестьянина, вернуться в Польшу, чтобы затем вместе с немцами
освободить Беларусь от Советов. Вскоре меня отвезли в Минск, где на первом же допросе я
прочитал о себе все то, что рассказал в камере пожилому человеку с голубыми глазами и
приятной улыбкой»127. Кроме рассказанного мною, в этом листе значилось, что «в
Налибоцкой пуще я хранил склад с оружием и что мой дядя Василь Рагуля и
Четырко являются немецкими шпионами. В этом доносе утверждалось, что мы
готовили восстание против Советской власти…»
Теперь о том, что из себя представляли сами партийцы. Как это принято
сейчас говорить, для членов партии и комсомольской организации существовала
иерархия привилегий. Они пользовались строго дифференцированными благами.
Так, члены партии имели определённые преимущества по сравнению с
беспартийными при занятии должностей, при поступлении в учебное заведение и
т.д. Руководитель, в свою очередь, был на ступеньку выше простого члена партии
– он вселялся в просторный особняк или квартиру, одевался и питался, как
правило, за казённый счёт, получал значительное вознаграждение за участие в
различных акциях, мог претендовать на более высокие посты.
Сама власть, как свидетельствуют документы, зиждилась на привилегиях.
Для избранных – партийных и советских функционеров – работали столовые,
склады-магазины, больницы. Знакомясь с протоколами областного
исполнительного комитета, с горечью убеждаешься: нет почти ни одного

В Минске Борис Рагуля был осужден к расстрелу. Спасло его начало войны с немцами. Во время
бомбежки он смог перебежать с колонны политических-смертников к бытовикам, которых под Червенем
сотрудники НКВД распустили.

121
совещания этого органа, где бы не рассматривались вопросы присвоения льгот
сталинским чиновникам за счёт общества. Сам характер этих документов весьма
красноречив:
«1. В целях улучшения бытового обслуживания Советского Партийного актива открыть
для Советского Партийного актива столовую на 150-200 человек128;
2. Учитывая, что большинство РИК и РК КП(б)Б не имеют автотранспорта и средств
передвижения, изъять их у населения» 129.
Коммунисты, порождая эти государственные документы, поощряли
социальный произвол, морально развращали людей, подталкивали белорусов к
организованному сопротивлению, зажигали местные факелы гражданской войны,
которые сольются скоро в один страшный пожар.

Как уже отмечалось, в результате «социальной» политики Москвы в


Барановичскую область хлынул поток специалистов с Востока. И, что важно, они
не скрывали своих истинных целей. Например, комсомолец В. Плимак, подавший
заявление в райком комсомола г. Минска с просьбой направить его на работу в
Западную Беларусь, на вопрос, почему он раньше боялся туда ехать, ответил:
«Во-первых, я получу в Западной Беларуси квартиру, а во-вторых, - там всё
дёшево и всё есть. Я хорошо приоденусь, а потом, когда будет жить тяжело и
небезопасно, - приеду назад» 130.
Архивные материалы свидетельствуют, что «сотрудники, которые
командировались на работу в Западную Беларусь, злоупотребляли своим
положением».131 И это еще слишком мягко сказано. Они, прикрываясь красивым
термином «освободительный поход», действовали, как бандиты – грабили
население. Пришлые считали своим долгом делать все, что им нравится,
приговаривая при этом: «западники недобитые». Так, в Национальном архиве
Республики Беларусь, в фонде Центрального Комитета Коммунистической
партии, хранятся документы из секретного архива особого сектора ЦК КПБ. Они
вдумчивому читателю расскажут о многом:
« - Начальник Главного дорожного управления при СНК БССР Капустин В. П. два раза
ездил в Западную Беларусь и оттуда привез полностью загруженные машины с различными
промтоварами, такими как шубы, пальто и др.
- Наркомздрав тов. Новиков и его заместитель тов. Энштейн 25 сентября
под видом выполнения специального задания выезжали в Западную Беларусь
закупать промтовары.
- Наркомюст тов. Лодысев в командировке в Волковыске сделал своей
жене различные покупки и кроме этого, специально командировал в Западную
Беларусь своего сотрудника Коржиневского купить для Лодысева мотоцикл.
- Тов. Соловейчик, который откомандирован ЦК КП(б)Б на работу в
Западную Беларусь на должность начальника Новогрудского управления связи,
вместо того, чтобы по-большевистски наводить порядок в работе связи, занимался скупкой
промтоваров, часть из них направлял в Минск через сотрудника Уполномоченного
Наркомата связи СССР по БССР Кацовича.
- Главный инженер Белдортреста Куцый Матвей Соломонович привез из
Западной Беларуси различных товаров на сумму 15 000 рублей.
- Фоторепортер Соловейчик, находясь в командировке в Столбцах,
используя свое служебное положение, заходит в закрытые частные магазины и
скупает товар партиями, торговцы его все уже знают и называют «пане капитан».
- Съемочная бригада «Союз кинохроники», в составе Венеровича,
Цитровна, Лейбмана, Контара, Лампрехта и Сытова, возвратились из
командировки с большими покупками, а материал киносъемок привезли плохой. Это
получилось потому, что они все время ходили по магазинам, а не занимались съемками.
-С большими покупками вернулась из Западной Белоруссии бригада
артистов Белгосфилормонии; они додумались до того, что многие артисты, выезжая в
Западную Беларусь, одевались в самую плохую одежду, чтобы там сбросить ее и одеться во все
новое.

122
27. IX. этого года эта бригада выступала в Волковыске, и много кто из них был одет так
плохо, что со стороны населения было удивление от того, что артисты Советского Союза
очень плохо одеваются. Артистка БДТ Рубанова заранее предупреждала других членов
бригады, что когда она поедет в Западную Беларусь, то оденется во все рванье и захватит с
собой мешок для вещей.
- Некоторые из командированных в Западную Беларусь ухитряются по
несколько раз возвращаться в Минск и обратно ради привоза приобретенных
вещей. Так, например, сотрудник редакции газеты «Звязда» Госман сумел сделать три
поездки ...» 132.
Комментировать этот документ даже не хочется. Он сам говорит за себя. Все
это мародерство и воровство процветало под руководством партийных органов.
Возвращаясь к тем драматическим дням, историк Л. Юревич, незнакомый с
документами, которые мы привели, ссылаясь на реальных людей – жителей
Новогрудчины, пишет: «Освобождение принесло только советскую оккупацию. И она была
более опасной и вредной, чем предыдущая польская оккупация. Под поляками мы, во всяком
случае, могли выбирать своих представителей и высказывать патриотические настроения. Но,
когда пришли Советы, люди увидели настоящее лицо большевизма. Если раньше мы открыто
разговаривали на белорусском, имели свои издания, читали свои белорусские книги, то теперь
всего лишились» 133.

4. Аппарат насилия

О своей «деятельности» – преступлениях против белорусского народа –


советские, а ныне российские и белорусские спецслужбы предпочитают
умалчивать, ссылаясь на то, что архивные материалы НКВД этого периода (1939-
1941) утеряны. Тем не менее, опираясь на различные источники, в том числе и
якобы «утраченные», не трудно воссоздать те трагические события.
Внимание всех советских спецслужб в 1939 году, было перенесено на
«освобождённые» территории. Для этого имелись весомые основания.
Большевики понимали: власть их будет непрочной до тех пор, пока не удастся
создать репрессивный аппарат. Этим и занялся, подчиняясь Москве, нарком
внутренних дел БССР Л. Цанава после того, как войска РККА и вермахта провели
совместный военный парад в Бресте.
Для развёртывания горрайотделов НКВД и районных отделов милиции
(РОМ) в Западную Беларусь отбыло несколько сот чекистов134. 2 ноября 1939г.
приказом НКВД СССР было образовано Управление НКВД по Новогрудской
области, в состав которого был включен Барановичский уездный отдел НКВД.
Этот факт, кстати, еще раз подтверждает, что изначально центром области
большевики планировали сделать все-таки древний Новогрудок. Но 13 декабря
1939г. приказом НКВД СССР № 001470 УНКВД по Новогрудской области
переименовывается в УНКВД по Барановичской области с дислокацией в г.
Барановичи. Начальником управления НКВД по Барановичской области Москва
утвердила полковника А. П. Мисюрова. Первым о назначении сообщила газета
«Знамя юности», опубликовав 10.12.1939 г. на своих страницах состав
Барановичского областного исполнительного комитета. Мисюров в списке
значился пятым135. Указу от 07.12.1939 г. предшествовали: приказ Л. Берия о
подчинении начальнику УНКВД всех силовых структур, а также распоряжение П.
Пономаренко, предписывающее органам власти, независимо от их
подчинённости, взаимодействовать (читай, подчиняться – А.Т.) с НКВД.
Подобные полицейско-партийные циркуляры, как видим, весьма колоритно
выражали стратегическую линию сталинистов в строительстве «нового
общества».


«Барановичскому ГО УКГБ Республики Беларусь по Брестской области – 65 лет», Барановичи, 2004г., стр. 3.

123
Таблица № 13. Начальники управления НКВД по Барановичской области(1939-1954)

№ п/п ФИО Годы пребывания в должности Звание

1 Мисю рев А. П. 1939-1941 полковник

2 Армянинов Д. М. 1944-1947 полковник

3 Сотский П. С. 1947-1951 полковник

4 Зайцев Н. С. 1951-1954 полковник

Источник: «Барановичскому ГО УКГБ Республики Беларусь по Брестской области – 65 лет», Барановичи,


2004 г.

А. Мисюрова принял П. Пономаренко. Важнейшей задачей органов НКВД,


напутствовал он убывающего в Барановичи главу силовиков области, являются
процедура выявления и обезвреживания врагов советской власти. Первый
секретарь ЦК КП(б)Б требовал, настаивал на решительных мерах, жёстких
санкциях, репрессиях как методе, с помощью которого можно заставить
население признать коммунистов. Эта установка, судя по всему, стала для А.
Мисюрова, так же как и для его коллег – начальников управления НКВД по
Белостокской, Вилейской, Пинской и Брестской областях, чекистов с
многолетнем стажем -- руководством к действию, потому что наилучшим образом
отражала понимание ими действительности, в которой вся и всё делилось без
нюансов: «свои» и «чужие».

Таблица № 14. Начальники УНКВД западных областей БССР (1939)

№ Фамилия руководителя
Область Национальность
п/п НКВД
1. Белостоцкая Гладкий русский
2. Вилейская Соколов русский
3. Барановичская Мисюров русский
4. Пинская Духович русский
5. Брестская Сергеев русский
Источник: НАРБ, ф.4. оп.21. Д.2085. Л. 126-129.

«Чужими», от которых следовало избавляться, изолировав, поместив в


тюрьмы и лагеря, по данным исследователя З. Семашко, являлись:
1. Те, кто до сентября 1939г. играл роль в руководстве Польским государством,
общественно-политические деятели всех рангов и любых национальностей;
2. Кадровые офицеры армии и полиции;
3. Предприниматели, владельцы оптовых складов и магазинов, помещики;
4. Те, кто своими действиями и на словах выступал против СССР и Компартии136.

УНКВД разместилось в г. Барановичи. На конец 1939г. в области были


созданы следующие репрессивные структуры из состава Главных Управлений
НКВД СССР:
1. Главного Управления пограничных войск НКВД СССР;
2. Главного Управления охранных войск НКВД СССР;

В некоторых источниках – Мисюров.

124
3. Главного Управления конвойных войск НКВД СССР;
4. Главного Управления железнодорожных войск НКВД СССР;
5. Главного Управления оперативных войск НКВД СССР;
6. Главного Управления военного снабжения НКВД СССР;
7. Главного Управления государственной безопасности НКВД СССР137.
Эти подразделения, построены по образцу армейских, и являющиеся
отборными карательными формированиями, предназначались для борьбы на
«внутреннем фронте». Партийные и советские органы, по данным различных
источников, всячески содействовали НКВД. Подтверждений тому достаточно. По
инициативе А. Мисюрова Барановичский облисполком рассмотрел вопрос о
предоставлении жилья сотрудникам НКВД. Это предложение поддержал первый
секретарь обкома партии Тур, которому принадлежит особая роль в вопросе
формирования и становления, как это было принято тогда говорить, «карательных
органов» Барановичской области. Решение было однозначным: «обязать
товарища Гладышева (председатель Барановичского облисполкома – А. Т.) не
позднее 30.12.1939 г. обеспечить квартирами работников областного УНКВД» 138.
Число представителей «особенной касты», нуждающихся в квадратных
метрах, росло. Жилья не было. Но для НКВД находили. Выселяли на улицу
законных владельцев, как это, например, было при получении «квартир
командно-начальствующим составом 15-й бригады НКВД», прибывшим в
область139.
В начале 1940 г. УНКВД насчитывал 26 районных отделов милиции (РОМ) и
РО НКВД. Остро стоял вопрос подготовки «квалифицированных кадров». С этой
целью 29.12.1939 г. создаётся областная школа милиции 140. Первоначально
развернуть её планировали в г. Барановичи. Но «ввиду недостаточности жилого
фонда в г. Барановичи её разместили в г. Новогрудке, закрепив за ней помещения,
находящиеся по улице Костёльной № 67 и № 83-85» 141. В 1940 г. на территории
Барановичской области открывается ещё одна школа – оперативного состава
НКВД. Разместилась она в г. Слониме142. Напрашивается закономерный вопрос:
«Может расширение сети учебных заведений, осуществляющих подготовку
кадров для УНКВД по Барановичской области, способствовало улучшению
криминогенной обстановки?» Едва ли. И утверждать это имеются основания. Вот
что рассказывает О. Табола (VERITAS, (Мінск)№ 1(2), 2004, с.9): «Начались
кражи. Крали скот, зерно. Когда один сельчанин заявил о том, что у него ночью
украли коня, то получил обнадеживающий ответ: «Не переживай, отец! Твой конь
дальше СССР не ушел!».
Необходимо отметить: в системе НКВД СССР ещё в 1934г. вместо ОГПУ
создаётся Главное Управление государственной безопасности (ГУГБ)143.
Секретно-политический отдел НКВД БССР, созданный на базе Секретного и
Информационного отделов ОГПУ в марте 1931г., в 1939 году имел 8 отделений.
Одно из них занималось националистами144. В Барановичской области этот вопрос
курировал лейтенант госбезопасности Политико – заместитель начальника
УНКВД145. Он же ведал и кадровыми назначениями.

Таблица № 15. Начальники РО НКВД БССР (1940)

№ Начальник Специальное
РО НКВД Национальность
п/п отдела звание
1. Слоним Толкачёв лейтенант ГБ русский
2. Щучин Агасаров лейтенант ГБ чеченец
3. Лида Легаль ст. лейтенант ГБ русский
4. Столбцы Уланов лейтенант ГБ русский
5. Несвиж Бузилиев мл. лейтенант ГБ узбек

125
6. Новогрудок Габисония лейтенант ГБ грузин
Источник: НАРБ, Ф.4. Оп.21. Д. 2085. Л. 18-24.

По мере того, как разворачивались структуры НКВД на территории области,


система советского политического сыска активно включалась в работу. Эта
работа велась в трех направлениях. Первое: создание массовой осведомительской
сети, охватывающей все слои населения, отработки способов получения и
обработки информации, а также ее распространение. Второе: отслеживание,
разложение и ликвидация структурированной политической оппозиции:
нелегальных партий и организаций, течений и групп. Собиралась информация о
политической благонадежности как высших руководителей, так и рядовых членов
компартии, направленных в Барановичскую область. Третье: отслеживание и
ликвидация политического инакомыслия, прежде всего в среде творческой
интеллигенции, рабочих, государственных чиновников. Четвертое:
восстановление оперативной связи со старой агентурой.
Особо стоит остановиться на практике репрессивного блока. В апреле 1940
года, по материалам секретно-политического отдела НКВД БССР подлежало
аресту 132 человека по Новогрудскому, Несвижскому, Лидскому и другим
уездам. Еще 68 человек находилось в «разработке» 146.
Удар пришелся по белорусской интеллигенции – арестам подверглись
несколько сотен учителей: М. Четырко, Ю. Декович, Н. Орса, В. Бахар, П.
Анищик (Новогрудская белорусская гимназия)147, П. Н. Гайдук (зав. сельской
школой в д. Городище), С. Я. Галах (д. Столовичи), Г. С. Жаромский (школа № 2
г. Барановичи), Г. И. Клуйша (д. Чернихово), Р. И. Крамаж (д. Полонка), И. С.
Польковский (СШ г. Барановичи), Л. О. Рутковский (д. Березовка), В. Б.
Сикорский (СШ № 11 г. Барановичи), В. В. Цывля (д. Своятичи) и другие 148.
Следующая волна арестов прошлась по учащимся. Учебные классы на тюремные
камеры поменяли Л. С. Гембицкий (студент Брестского железнодорожного
техникума из Барановичей), Л. В. Гресь (СШ № 11 г. Барановичи), С. Л.
Куликовский (техническая школа г. Барановичи), К. Ю. Некраш (дорожно –
строительный техникум г. Барановичи), З. К. Турковский (СШ № 11 г.
Барановичи), В. С. Углик (студент учительского института г. Барановичи), И. Ф.
Шинтель (СШ № 11 г. Барановичи), Р. И. Борисевич (СШ г. Барановичи), В. И.
Кухарчик (школа д. Заритово, Ляховичского района) 149. Как сообщают выписки из
приговоров 1939-1941гг., все арестованные – и педагоги и их воспитанники –
были приговорены к длительным – от 5 до 8 лет – срокам лишения свободы 150.
Надо сказать, что пик арестов в учебных заведениях области пришелся на 1940-й
год. Например, в г. Слониме в городскую тюрьму НКВД бросили учеников
первой белорусской СШ (ранее польская гимназия им. Т. Костюшко № 922)
только за то, что, по словам современников, 3 мая 1940 года, на день
независимости Польши, кто-то на доске написал слово «Конституция» 151. Факты
репрессий против слонимских школьников и учителей подтверждают и советские
источники. Так, бывшая уполномоченная ЦК ЛКСМБ Сима Самуиловна Дроздова
(Карманова) в своих воспоминаниях «Мой комсомольский билет» сообщает:
«Неожиданно меня направили в г. Слоним. Припоминается такой момент.
Уполномоченный ЦК партии т. Кузнецов вызвал меня и говорит: «Вам
поручается подготовить учащихся к демонстрации 7 ноября». Для подготовки мне
выделили двух учителей. Тяжело описать встречу с директором одной из
гимназий. Во время педсовета они встретили нас в штыки. Директор гимназии
давал указания гимназистам не становится в строй и не брать флаги…»152.
В другом тексте Дроздова вспоминала про 1939 год в Слониме следующее:
«Нас было две девушки (одна – медработник). Мы поселились в частной
гостинице. В городе было неспокойно, и к нам прикрепили пограничников…»153.
126
Оказались в тюрьме и учащиеся школ г. Лиды. Их арестовали за то, что 6
ноября 1939г. во время торжественного собрания «в зале был рассыпан порошок с
аммиаком, в окно брошено несколько камней». До декабря, по оценкам НКВД,
«польская контрреволюционная националистическая повстанческая группа из
реакционной части педагогов и гимназистов гимназии им. Хадкевича, которую
возглавлял директор гимназии Менцелович Казимир, сын Марцелия, была
разгромлена» 154.
Полезно сделать маленькое отступление и сказать несколько слов о «группах,
которые состояли из реакционной части педагогов и гимназистов». Нужно четко
признать – это фальсификация советских спецслужб. И делалось это, надо
отметить, специалистами своего дела, которыми славились органы НКВД. Вот, к
примеру, выдержки из послевоенных воспоминаний Б. Кита, в которых он
рассказывает о методах НКВД в борьбе с белорусской интеллигенцией: «Только
беда: судьба отвернулась от меня. Один из довольно близких сотрудников,
«больше католик, чем сам римский Папа», решил определиться со своим
пролетарским «патриотизмом» и написал донос, что я ранее много занимался
национальным возрождением и не должен быть руководителем советской школы.
Надежды этого человека не сбылись, его директором на мое место не поставили.
Прислали из Минска знакомого человека, а меня сделали заместителем. Это меня
задело, и я выехал в Барановичи, где был сразу же назначен окружным школьным
инспектором» 155.
В связи с борьбой с поветовыми контрреволюционными организациями «все
ксендзы в школе в 1940 году были взяты в активную агентурную разработку». В
октябре 1940 года в оперативную разработку брались «все проходящие по
нацдемовским организациям»156. По данным историка Я. Коваля, зимой 1940 года
Несвижским РО НКВД были арестованы председатель Несвижского
райисполкома Д. Касмович и начальник Несвижской городской милиции М.
Витушко. Вмешательство свояка, академика Прокопчука, кстати, бывшего
чекиста, спасло им жизнь и вернуло свободу 157. А вот руководителю Слуцкого
вооруженного восстания А. Сокол-Кутуловскому пришлось пройти через
казематы НКВД. Он был арестован и брошен во внутреннюю тюрьму НКВД г.
Барановичи. Как станет известно много лет спустя, советские спецслужбы,
которым была хорошо знакома деятельность Сокол-Кутуловского в 1918-1920 гг.,
когда он воевал против Советов, «вели» неугомонного повстанца еще с 20-х
годов. В постановлении на его арест следователь НКВД Аванесян указал: «…в
1938 году, будучи священником Островской церкви, преследовал коммунистов, а по адресу
Карла Маркса произносил всякие оскорбления» 158
Оказались в Минской тюрьме «Американке» (Круглая тюрьма НКВД)
белорусские националисты С. Хмара (Слоним), В. Рагуля (Новогрудок)… 159
В начале октября 1939 года Политбюро ЦК ВКП(б) рассмотрело вопрос «О
порядке утверждения военных трибуналов в Западной Украине и Западной
Беларуси»160. К сожалению, решение по этому вопросу хранится в «особой папке»
и в настоящее время исследованиям не доступно. Но сегодня можно уже говорить
о том, что через это «чистилище», созданное по указанию Кремля, прошли
десятки тысяч белорусских граждан.
Как показывает анализ архивных документов, на территории Барановичской
области система политического сыска охватывала все стороны политической и
общественной жизни. Она являлась одной из главных составляющей
деятельности УНКВД, выступала в качестве действенного механизма удержания
политической власти. Главным потребителем информации, полученной с
помощью спецслужб, являлся первый секретарь Барановичского обкома партии
И. Тур. В 1939-1941гг. эта информация использовалась для массового
127
физического истребления инакомыслящих. А для этого в области была создана
целая сеть тюрем, в которых людей умертвляли всеми возможными способами:
голодом, непосильным трудом, пытками и расстрелами.
Г. Н. Малевич, житель деревни Яново Барановичского района вспоминал :
«Помню, как строили военный аэродром в Барановичах. На его строительстве работали люди,
репрессированные советскими властями. Узники жили в свинарнике и сарае, а кому не хватало
места – жили на улице» 161.
Тюрьмы имелись во всех крупных городах области, а в самих Барановичах
две – «Американка» и «Кривое коло»162. В Берёзе-Картузской – единственном
концлагере для политических узников Польши, созданном по распоряжению
президента страны 17.06.1934г. – за все время его существования содержалось
10 000 человек. В тюрьмах же Западной Беларуси только в октябре 1939 года
содержалось 4 135 заключённых163.
Слова «репрессии и НКВД» стали в те годы почти символами. Карательными
органами был взят на вооружение антигуманный принцип, выдвинутый
генеральным прокурором СССР А. Я. Вышинским «признание вины – царица
доказательства». Комментарии, полагаем, излишни. И ещё: применение всех мер
уголовного наказания, включая расстрел, распространялось на детей, начиная с
двенадцатилетнего возраста. В Советском Союзе это, как уже доказано,
практиковалось с апреля 1935 года164.
В 2003 году в свет вышла книга «Надлом», автор которой, известный
белорусский писатель В. Яковенко, рассказывая о трагедии Западной Беларуси
1939-1941гг., – пытках и расстрелах, которым подвергались «освобождённые»,
пишет: «Чудовищные пытки «победители» применяли к чиновникам бывшей польской
администрации. Охранники тюрьмы, где содержались узники, часто выводили их к туалету и
заставляли руками убирать и выбрасывать во двор свежий кал. Когда узник отказывался это
делать, охранник цеплял кал на палку и заталкивал узнику в рот» 165.
Отметим, что не все жертвы НКВД являлись врагами Советской власти, хотя
достаточно было и таких. Но их угроза для новой власти была гиперболизирована
- для оправдания массового террора.
Таблица № 16. Расположение внутренних тюрем УНКВД
Барановичской области (1939-1941)

№ Административно-
Количество Подведомственность
п/п территориальная принадлежность
1 Барановичи 2 НКВД БССР
2 Воложин 1 НКВД БССР
3 Лида 1 НКВД БССР
4 Несвиж 1 НКВД БССР
5 Новогрудок 1 НКВД БССР
6 Слоним 1 НКВД БССР
7 Столбцы 1 НКВД БССР
8 Щучин 1 НКВД БССР
Источники Памяць:Гіст. – дакум. хроніка горада Баранавічы. і Баранавіцкага раёна. Мн.; 2000. С. 516;
Народная Воля № № 49, 89. 16.03.2002., 08.05.2002.
Местная Газета «Шаг» (Барановичи) 10.08. 2002.;
В. Супрун «Жыць для Беларусі». Минск-Слоним. 1998. С. 9-33.

Каждый РОМ НКВД БССР имел тюрьму. Известно, что тюрмы были в Мостах, Дятлово, Вороново,
Городище, Новый Мыши, Козловщине, Любче, Жолудке. В Западной Беларуси в конце 20-х годов
насчитывалось19 тюрем и созданный в июне 1934 г. концлагерь в Березе-Куртузской.

128
К исходу 1939г. завершилось укомплектование штатов прокуратур, судов и
трибуналов. Постановлением Барановичского ОИК «О дислокации народных
судов» создаются судебные участки и утверждаются члены и заседатели
областного суда, суда Белорусской железной дороги, Белорусского военного
округа и других различных вооруженных формирований, в том числе и НКВД 166.
Председателем областного суда утверждается И. Ф. Михневич167. Все назначения
в силовом блоке согласовывались, конечно же, с обкомом партии.
И ещё один важный момент. В апреле 1940г. Барановичский обком КП(б)Б
потребовал от облотдела юстиции «немедленно очистить адвокатуру от
пролезших в её состав бывших польских адвокатов» 168.
Репрессивный аппарат был представлен государственными служащими,
присланными из СССР. Об этом, например, сообщают постановления
Барановичского ОИК, датированные 1939 г.: 1. «О предоставлении каменного
дома, в котором жили чиновники воеводства, прокуратуре»169; 2. «О
предоставлении домов и квартир работникам Облсуда» 170; 3. «О предоставлении
жилья заседателям военного трибунала войск НКВД Барановичской области» 171.
Необходимо также отметить, что наряду с судебными органами действовали
и несудебные – Особое совещание при НКВД СССР, образованное
постановлением ЦИК и СНК СССР «Об Особом совещании при Народном
Комиссариате Внутренних Дел СССР» от 05.11.1934 г.
Текст этого постановления таков:
«1. Представить НКВД Союза ССР право применять к лицам, признанных общественно-
опасными: а) ссылку на срок до 5 лет под гласный надзор в местностях, список которых
утверждается НКВД Союза ССР; б) высылку сроком до 5 лет под гласный надзор с
запрещением проживания в столицах, крупных городах и промышленных центрах Союза ССР;
в) заключение в ИТЛ на срок 5 лет; г) высылку за пределы Союза ССР иностранных граждан,
являющихся общественно-опасными.
2. Для применения мер, указанных в ст. 1, при Народном Комиссариате Внутренних дел
Союза ССР под его председательством учреждается Особое совещание в составе: а)
заместителя Народного Комиссара Внутренних дел Союза ССР; б) уполномоченного НКВД
Союза ССР по РСФСР; в) начальника Главного управления Рабочее-Крестьянской милиции; г)
Народного комиссара Внутренних дел союзной республики, на территории которой возникло
дело» 172.
Интересно, что пройдёт совсем немного времени, и права Особого
Совещания будут значительно расширены, вплоть до применения высшей меры
наказания (ВМН). Одновременно появится ещё один несудебный орган –
комиссия СССР и Прокурора СССР по следственным делам («Двойка»). 1 декабря
1934г. ЦИК СССР принял постановление «О порядке ведения дел по подготовке
или совершении террористических актов». Данным документом устанавливалось:
«дела рассматривать в течении 10 дней без участия прокурора и адвоката;
обвинительное заключение представлять обвиняемому за одни сутки до суда,
обжалование приговора и подача ходатайств о помиловании не допускалось;
приговор к ВМН должен приводиться в исполнение незамедлительно» 173. По
имеющимся в Барановичском филиале госархива доккументам только в двух
районах – Городищенском и Новомышенском – по постановлению Особого
совещания при НКВД СССР в 1939-1941 годах были осуждены и этапированы в
концлагеря более 357 «террористов» – ни в чём неповинных белорусских
граждан174. Если исходить из того, что Барановичская область насчитывала 26
районов, то число жертв советского террора могло составлять 4641 человек.
Со слов участников и жертв тех событий, белорусов, оказавшихся в
концлагерях, ждала смерть. Вот что пишет бывший узник советского лагеря
смерти Г. Устиловский, чьи воспоминания были опубликованы на страницах
129
Белорусского Исторического Журнала (Мн., № 2. 1994): «Нет, их (белорусов - А.Т.) не
убивали. Их всего-навсего не кормили … люди ели умерших людей» 175.

Таблица № 17. Силовые структуры Барановичской области (1939-1941)

№ Название государственного Пункт Количество


п/п учреждения дислокации
11-я и 15-я бригада НКВД,
Барановичская 226-й и 236-й полк НКВД,
1 Войска НКВД СССР область 134-й и 136-й батальоны
НКВД
2 РО НКВД БССР райцентры 6
3 РОМ НКВД БССР райцентры 27
4 Прокуратура райцентры 28
Военный требунал войск НКВД
5 Барановичи 1
Барановичской области
Военный трибунал Белорусского
6 Барановичи 1
военного округа
7 Областная школа милиции Барановичи 1
Школа оперативного состава
8 Слоним 1
НКВД БССР
Барановичи
9 Внутренние тюрьмы НКВД БССР 27
райцентры
10 Тюрьмы РОМ НКВД СССР райцентры 17
Особое совещание при НКВД
11 Барановичи 1
СССР
12 Районные суды Райцентры 28
13 Областной суд Барановичи 1
Суд Белорусской железной
14 Барановичи 1
дороги
Военный трибунал Барановичской
15 Барановичи 1
области
Источники: Зональный архив в г. Барановичи, ф. 188 оп. 5., д.1., л.11,19,21,22; Народная воля № 49,
16.03.2002.; Местная Газета (Барановичи) № 32, 8.08.2002; НА РБ в г. Минске, ф. 4, оп.21, д. 2085, л.18-24;
«KARTA», № 12, «Gztery deportacje 1940-41». С. 130-135; Слонімскі край. № 2. 2000. С. 63.

Белорусский историк И. Кузнецов, ознакомившись с формами и методами


деятельности репрессивных органов нацистской Германии, пришел к выводу об
их чрезвычайной схожести с советскими176.
Как уже отмечалось, «победа» 1939 г., была скреплена в III-ем
дополнительном протоколе к германо-советскому договору «О дружбе и
границах» (28.09.1939 г.) обязанностью подавления в зародыше любого
сопротивления на территориях бывшего польского государства. Из документов
1939-1941 годов видно, что спецслужбы союзников – НКВД СССР и гестапо –
провели три совместных конференции по обмену «передовым опытом» во Львове,
Кракове и Закопанах177. «Плодотворное сотрудничество», как следует из

К репрессивному аппарату принадлежал огромный штат советских и партийных чиновников,
осведомителей НКВД, гарнизоны РККА.

130
исследования У. Ника, дало свои плоды: осенью 1940 г. гестапо и НКВД провели
совместную крупномасштабную операцию по ликвидации краковского
подполья178. Под пытками погибли тысячи патриотов – поляков, белорусов,
украинцев и евреев.
Советские спецслужбы, судя по фактам, которыми мы располагаем,
превзошли своих немецких коллег из гестапо. Репрессивная машина большевиков
была уже более обкатанной и более мощной. В Германии гитлеровским режимом
было репрессировано около 1,5 процента собственного населения. В Советском
Союзе, согласно сообщениям комиссии по реабилитации при президенте России,
в период с 1917 по 1953 годы было репрессировано 20,5 млн. человек, из них –
физически истреблено около 7 млн179.

Таблица № 18. Число репрессированных в БССР в 1917-1940гг. (по материалам


следственных дел, хранящихся в КГБ Республики Беларусь).

Годы Число репрессированных


1917-1929 около 10 000
1929-1934 более 46 000
1935-1940 86 168 (расстреляно 28 425 человек)
Всего… 142 168
Источник: В. Адамушка. Указ. соч.; С. 9; Беларуская гістарысная энцыклапедыя: т. 6. с.175.

Точное число репрессированных в межвоенный период пока не установлено.


Публикации последних лет свидетельствуют: чекисты действовали очень
прагматично и расчётливо, жертвы, как правило, далеко не вывозили. Анализируя
работы отечественных историков – авторов исследований, изобличающих
советский тоталитарный режим – можно сделать вывод: все места расстрелов
располагались, как правило, в радиусе не более 5-10 километров от городской
тюрьмы. Если исходить из того, что из числа арестованных, дела которых
рассматривали несудебные органы, к ВМН в тогдашней БССР приговаривалось
не менее 45 процентов, то, судя по сообщениям белорусской печати, в тюрьмах к
расстрелу приговаривался каждый второй арестованный180. По подсчётам уже
упомянутого Яна Гросса, за 1939-1941гг. сталинисты погубили почти в три раза больше
жителей бывшего польского государства, чем фашисты 181. И это при всём том, что под
советским контролем (Западная Беларусь и Западная Украина) польских подданных оказалось
почти вдвое меньше, чем под нацистской оккупацией (Генеральная губерния).
Сегодня в Беларуси насчитывается 48 населённых пунктов, где проводились
массовые казни. И это далеко не окончательная цифра. НКВД, как мы уже
говорили, умело прятать концы в воду. А если и оставляло, то умышлено, чтобы,
как это было в Катыне, запутать исследователей, направить по ложному пути.
Становятся известными новые факты. Так, при изучении уголовных дел граждан,
приговорённых к ВМН, установлено, что имеются некоторые расхождения в
определении даты смерти. Объясняется это тем, что в течении многих лет родным
осуждённых к расстрелу внесудебными органами, как правило, сообщали ложные
даты смерти их близких. Характер ответов определялся соответствующим
приказом по НКВД – МГБ – КГБ (пр. НКВД № 00515 от 1939г., указания КГБ
СССР № 108 СС от 24.08.1955 г., № 20 СС от 21.02.1963 г., пр. КГБ СССР № 33 от
30.03.1989г.). Начиная с 1939 года официально утверждённой формой ответа о
судьбе расстрелянного было: осуждён к 10 годам ИТЛ без права переписки и
передач. С осени 1945 года было предписано отвечать заявителям, что их
родственники умерли в местах лишения свободы. Тогда же началась регистрация
смертей в органах ЗАГС182.

131
Наиболее вероятным представляются следующие масштабы трагедии:
органами НКВД в межвоенный период в Беларуси было репрессировано более
132 тыс. человек. Из них в 1939-1940 гг., судя по данным историка В. Адамушко,
расстреляно 28425 человек183. Предстоит большая исследовательская работа по
установлению мест казни и установлению числа казнённых карательными
органами СССР в 1939-1941гг. на территории бывшей Барановичской области.
Кстати, силовой блок Барановичской области зимой 1941 года претерпел
коренные изменения. Связано это с тем, что 03.02.1941г. НКВД СССР был
разделен на два независимых наркомата: НКВД (Берия) и НКГБ (Меркулов).
Реорганизация центрального аппарата коснулась конечно же и УНКВД по
Барановичской области.
С какой целью осуществлялось реформирование? Ответ один: на 1941 год
Кремль готовил сокрушение Европы. Планировался «освободительный поход» на
Варшаву, Будапешт, Бухарест, Берлин, Вену, Париж, Мадрид. Обязанностей, как
подтверждают исторические события, речь о которых впереди, у НКВД набралось
слишком много, потому его и разделили на две части.

132
Глава 2

Социально-экономическая политика:
1939-1941 г.г.
В середине 30-х годов в СССР в широких масштабах началась милитаризация
экономики. Перед промышленностью стояла задача: создать достаточное
количество вооружения – причем новейшего образца, для обеспечения массовой,
многомиллионной армии. Особое значение предавалось созданию крупных
государственных резервов и запасу электроэнергии. Стремительно росли военные
расходы. В 1940 году они, согласно оценкам советских историков, подскочили до
56, 8 миллиардов рублей против 17,5 миллиардов в 1937 году. Если в 1928-1929
годах военные расходы составляли лишь 5% бюджета, то в 1940 году 32,6%, а к
концу 1941 года – уже превышали 40%184.
В 1966 году в Москве вышла книга «Накануне». Автор ее, адмирал флота
Советского Союза Н. Кузнецов сообщает, что на нужды обороны выделялись, по
существу, неограниченные средства185.
Подчинив экономику войне и увеличив свой военно-экономический
потенциал, по объему машиностроения Советский Союз занимал второе место в
Европе186. В цифрах это выглядело так: добыча угля, составляющая в 1937 году
128 миллионов тонн, в 1940 году поднялась до 166 миллионов тонн. С шестого
места в мире, которое занимала Россия по добыче угля в 1913 году, Советский
Союз перешел на четвертое место в мире и на третье место в Европе. Добыча
нефти в 1940 году по сравнению с 1932 годом выросла на 45% и составила 18,3
миллионов тонн, чугуна 14,9 миллионов тонн. Это в четыре раза превосходило
максимальную выплавку метала в 1913 году187.
На основе резко возросшей военно-экономической базы промышленность
СССР, согласно данным В. Суворова , автора книги «Ледокол», увеличила
производство вооружения, различной боевой техники. Если за два года первой
пятилетки было произведено 24708 боевых самолетов, то к концу тридцатых -

Владимир Богданович Резун, родился в 1947 году в армейском гарнизоне близ Владивостока в семье
военнослужащего, украинец. В 11 лет поступил в Суворовское училище, затем в 1965 году в Одесское высшее
военное училище. Член КПСС. По окончании училища служил в Прикарпатском военном округе, в августе 1968
года в качестве командира роты участвовал во вторжении в Чехословакию, после этого

направлен в Приволжский военный округ, оттуда зачислен в Военно–дипломатическую академию с


откомандированием в Главное разведывательное управление Генерального штаба. В 1974 году направлен в
резидентуру ГРУ в Женеве (Швейцария). 10 июня 1978 г. советский разведчик В. Резун вместе с женой и двумя
детьми остался на Западе. Приговорен к высшей мере наказания. Активно занимается литературной
деятельностью. Известен как автор книг «Аквариум», «Освободитель», «Ледокол», «День М», «Тень Победы» и
др. Литературный псевдоним Виктор Суворов.

133
началу сороковых годов, утверждает автор, аппетиты Сталина были иными. Он
потребовал 10000-15000 машин. И не Миг-3, Як-1, Лагг-13, Пе-2 и Ил-2,
производство которых шло полным ходом, а более усовершенствованных - Су-
2188.
Как известно, вслед за договором о ненападении между СССР и Германией
(август 1939 года) было заключено и торговое соглашение, по которому
Советский Союз обязывался поставлять нацистам сталь, марганцевую и
никелевую руды, нефть, лесоматериалы, зерно, в обмен на немецкое
технологическое оборудование и самолеты. Советские авиаконструкторы, изучив
опыт ведения боевых действий на территории Польши в 1939 году, понимали, что
у Берлина есть чему поучиться и что закупить. Для реализации соглашения в
Германию в начале октября 1939 года, когда еще дымились развалины Варшавы,
выехала торговая делегация во главе с наркомом торговли И. Тевасяном. В ее
состав, как следует из работы М. Тычины «Ехали генералы в Берлин», вошла
представительная группа авиаконструкторов – А. Яковлев, Н. Поликарпов, В.
Кузнецов, П. Дементьев во главе с генералом-авиаконструктором А. Гусевым. В
своих книгах «Цель жизни» и «Записки авиаконструктора», А. Яковлев говорит о
том, что немецкий генерал-полковник Удет, заместитель министра Люфтваффе
Геринга (последний в 30-е годы учился в Советской школе под Липецком) повез
гостей в городок Иоганеталь под Бременом. Там были выстроены самолеты-
бомбардировщики Ю-87, Ю-88, Хе-3, До-215, истребители Ме-109, Ме-110, Хе-
100, разведчик ФВ-187 «Рама» - все, что тогда имели нацисты. Члены советской
делегации осмотрели самолеты, залезли в каждую кабину, а летчик-истребитель
Супрун, даже полетал на новейшем истребителе Хе-100. Авиаконструктор А.
Яковлев встречался тогда с германскими конструкторами Мессершмитом,
Хейнкелем, Дарнье, Танком, которые предложили приобрести у них машин
столько, сколько желают союзники, что последние и сделали, приобретя в
середине 1940 г. в Германии 14 самолетов: 5 истребителей Ме-109, 2 истребителя
Хе-100, 2 бомбардировщика Ю-88 и 5До-215189.
Согласно советской историографии, в 1939-1941гг. значительно возросло
производство артиллерийско-стрелкового оружия. В сжатые сроки заработали
снарядные заводы в Запорожье, Харькове, Днепропетровске, Днепродзержинске,
Кривом Роге, Ленинграде. В 1939г. они произвели 936000000 винтовых патронов,
2240000 минометных выстрелов, снарядов малого калибра – 5208000, крупного
калибра – 6034000190. В официальном издании «История Второй мировой войны»
(Москва) есть сведения о том, что помимо предприятий Наркомата боеприпасов
для производства минометных выстрелов дополнительно было привлечено 235
заводов других Наркоматов191. В январе 1941г. создается Главное управление
строительства пороховых, патронных, гильзовых и снарядных заводов –
Главбоеприпасстрой, объединяющее под своим контролем 23 строительных
треста192. Н. А. Вознесенский в своей книге «Военная экономика СССР в период
Отечественной войны» сообщает о том, что в спешном порядке в районе
западных границ было развернуто 303 завода 193.
О военных приготовлениях Сталина сообщает и генерал П. Г. Григоренко в
своей книге «В подполье можно встретить только крыс»: «по всей 1200-
километровой линии укреплений вдоль западных рубежей возводилось 13
мощных стратегических объектов – «линия Сталина». Стройка века обошлась
налогоплательщикам в 120 млрд. рублей194. Помимо этих сооружений строились
еще 193 боевых объекта195. По мнению советских историков, УРЫ, возводили 140
тыс. человек: военнослужащие, заключенные, гражданское население196.
Анализ военных приготовлений СССР дает основание утверждать: 120 млрд.
рублей, выделенных на «военные нужды», - это не бюджетные средства, а
134
закрытые счета, источники которых, учитывая их «специфику», до сих пор
остаются тайной.
Таким образом, не перечисляя показателей выпуска по другим видам
вооружения, можно сделать вывод: военно-промышленный комплекс СССР
набирал темпы – производство оружия росло не по дням, а по часам. К тому же
Советский Союз мог пользоваться огромным количеством оружия, боеприпасов,
снаряжения и транспортных средств армий 2-й Речи Посполитой и других
оккупированных стран.
Что же касается БССР, то необходимо отметить: вклад республики в
общесоюзное производство в 1940г. не превысил 2 % 197. В перерасчете на душу
населения уровень производства промышленной продукции по сравнению с
СССР был в 2,4 раза ниже. Энергетика Беларуси работала на торфе и дровах и
поставляла 0,5 млрд. квт/час электроэнергии. Это значит 55 квт/час на одного
жителя, либо в 4,6 раз меньше, чем в среднем в СССР (252 квт/час) и в двое
меньше, чем в довоенной Польше (1938 г. – 113 квт/час). Эти показатели
свидетельствуют о низком потенциале и техническом уровне промышленности,
которая, как утверждают белорусские исследователи, основывалась на
переработке местного сырья. В 1940г. более 90% промышленной продукции
БССР приходилось на восточные районы: 23,1% - на Витебск, 21,2% - на Минск,
16,6% - на Гомель и 11,5% - на Могилев198.

1. Национализация

Экономическая политика большевиков в западных областях Беларуси, как


считают отечественные историки, определялась, прежде всего, интересами
сталинского руководства, которое стремилось использовать регион как источник
дешевого сырья, дармовой рабочей силы и рекрутов для ГУЛАГА и РККА, а
также рынка сбыта своей продукции. В официальной историографии доминирует
противоречащая здравому смыслу и элементарной логике схема: западные
области, опираясь на экономический и научно-технический потенциал Советского
Союза, сделали значительный шаг в социально-экономическом развитии 199.
Авторы явно пренебрегают фактами. Уже сама хронология действий большевиков
свидетельствует об обратном. Попытаемся, освободившись от чар сусальных
мифов, взглянуть на экономические преобразования 1939-1941гг. на территории
Барановичской области, опираясь на материалы Госархива города Барановичи. К
сожалению, состояние документов, трудность их обработки, фрагментарность
серьезно затрудняют широкое исследование поставленной темы. Тем не менее,
это не умаляет интереса к ней.
Как же дело было в действительности? Официальная хроника истории
Беларуси резюмирует ситуацию скупо: в ноябре-декабре 1939г. в западных
областях прошла национализация предприятий и банков 200. Формально
национализация проводилась по решениям Народного Собрания, фактически же
она началась сразу с приходом Красной Армии. С одной стороны, происходили
стихийные экспроприации, в которых принимало участие местное
люмпенизированное население, с другой – осуществлялся широкомасштабный
захват властями имущества, необходимого им для нормального осуществления
своих планов.
Документы позволяют утверждать: национализация – фактически
уголовная страница большевистской истории. Но, впрочем, все по порядку.
Советизация экономики проходила в три этапа, каждый из которых имел свои
особенности.
135
Таблица № 19. Этапы проведения национализации в западных областях Беларуси
(1939-1941)

Этапы Временные Органы, проводившие


границы Правовая основа национализацию

1. 17 сентября - Приказ командующего Военно-


28 октября Белорусским фронтом М. административный
1939г. Ковалева аппарат:
19.09.1939г. Временные управления,
крестьянские
комитеты, Рабочая
гвардия, НКВД.

2. 28 октября Декларация Национального СНК БССР


1939 г. - Собрания Западной Беларуси «О Облисполком
9 июня 1940г. национализации банков и крупной Райисполком
промышленности»; НКВД
Постановление Политбюро ЦК
ВКП (б) «О национализации
промышленных предприятий и
учреждений на землях Западной
Украины и Западной Беларуси
от 3.12.1939г.;
Постановление СНК БССР «О
порядке учета, хранения и
реализации имущества
государственного фонда на
территории западных областей
БССР исполкомами» от 9.01.1940
г.;
Постановление Политбюро ЦК
ВКП(б) «О претензиях, связанных
с национализацией иностранных
имуществ на территории Западной
Украины и Западной Беларуси» от
27.02.1940 г.
3. 9 июня 1940г. Постановление Барановичского Облисполком
- 22 июня ОИК «Об организации комиссии Райисполком
1941г. облисполкома по проведению НКВД
муниципализации и
национализации в Барановичской
области» от 9.06.1940г.

Источник: НА РБ. ф.4. оп. 21. д. 1683, л.8-9, 138-139, 221; РЦЗИВГНГ, оп. 22, д.219, л. 4-5; БФГО, ф. 188, оп, 5, д.
3. л. 21.; Памяць:Гіст. – дакум. хроніка горада Баранавічы. і Баранавіцкага раёна. Мн.; 2000. С. с. 197.

Как следует из таблица № 18, первый этап продолжался 1,5 месяца и его
характерными особенностями являлось следующее:
а) он проходил в условиях начавшейся 2-й мировой войны;
б) контроль над экономикой края осуществлялся органами Военного
управления, на которые, согласно приказа Командующего Белорусским фронтом

136
М. Ковалева от 17.09.1939г. возлагалась задача по «незамедлительному»
открытию для нормальной работы магазинов, хлебопекарен, булочных, бань,
парикмахерских;
в) начавшиеся репрессии против владельцев предприятий, банков и
учреждений. По состоянию на 7октября 1939г., по оценкам НКВД, в западных
областях Беларуси было арестовано 2 708 человек, из них: «крупных помещиков,
князей, дворян и капиталистов – 241 человек». К 15 октября число арестованных
достигло 3 535 человек, в том числе крупных помещиков, князей, дворян и
капиталистов 389 человек201
г) проведение учета и взятие под охрану всех предприятий, подлежащих
национализации. В октября 1939г. под охраной НКВД и отрядов рабочей гвардии
находилось 1 700 фабрик, заводов и учереждений202;
д) лояльное отношение к представителям малого бизнеса.
Второй этап национализации начался 28 октября 1939г. и продолжался по
9 июня 1940г. В отличие от первого, в ходе которого, как известно,
экономические процессы регулировались военным управлением, на этом этапе
это право юридически закреплялось декларацией «О национализации банков и
крупной промышленности» 203.
Помимо решений, принятых Национальным Собранием (октябрь 1939г),
национализация регламентировалась постановлением Политбюро ЦК ВКП (б) «О
национализации промышленных предприятий и учреждений на землях Западной
Украины и Западной Беларуси» (3.12.1939г.) и постановлением СНК БССР «О
порядке учета, хранения и реализации имущества государственного фонда на
территориях западных областей БССР райисполкомами» 204.
Какая политика проводилась на данном этапе? Документы дают
возможность определить четыре характерные особенности:
а) национализация проводилась партийными и советскими органами;
б) «преобразования» в экономике – пути и методы советизации –
сопровождались правовым обеспечением;
в) усиление репрессий в отношении бывших хозяев промышленных
предприятий, учреждений и банков. Как следует из записки НКВД СССР И.
В.Сталину от 5 марта 1940г., к тому времени в тюрьмах западных областей
Украины и Беларуси содержалось 18 632 арестанта (из которых 10685 составляли
поляки), в том числе «бывших помещиков, фабрикантов и чиновников – 456» 205;
г) грубым нарушением прав и свобод населения. Это, в первую очередь,
выражалось в самовольном захвате большевиками квартир и домов. Как
свидетельствуют документы, эти факты в Барановичском областном комитете
партии вызвали беспокойство, но только из-за «срыва быстрейшего размещения
работников областных, советских и хозяйственных органов» 206.
Первое заседание областного исполнительного комитета, на котором
решалась судьба промышленности региона, прошло 04 декабря 1939 года. На
заседании присутствовало девять человек: Царенко С. Н, Абраменко М. П., Тур И.
В., Неркевич В. С., Мисюров А. П., Гладышев Е. Н., Бондаренко П. В., Селиванов
А. П., Яшин С. Н. 207

Воспроизведем с сокращениями протокол заседания:


Слушали: Постановили:
1. Проект решения о национализации Национализировать предприятия
предприятий металлообработки, металлообработки, химической и
химической и легкой промышленности; легкой промышленности.

137
2. Проект решения о национализации Национализировать все помещения
банков; банков со всеми денежными
средствами, золотом в монетах и
слитках, и иностранную валюту,
облигации и другие ценные бумаги.
3. Проект решения о национализации Национализировать рыбные
рыбных промыслов; промыслы.

4. Проект решения о национализации Национализировать маслодельно-


маслодельно-сыроварных заводов. сыроварные заводы208.

По предложению Председателя Барановичского исполкома


Гладышева Е. протокол дополнили. Поправка запрещала «кому бы то ни было
занимать помещения, а равно проводить осмотр, проверку квартир населения не
имея на то соответствующего разрешения»209. 21 декабря 1939 года облисполком
принимает постановление «О инвентаризации и учете бросового
бесхозяйственного имущества». Документ обязывал:
1) Председателей уездных исполкомов провести инвентаризацию и учет всего
брошенного бесхозяйственного имущества, инвентаря, товарно-материальных ценностей
в брошенных домах, квартирах, складах, магазинах и имениях и зачислить в доход
государства;
2) Инвентаризацию и учет завершить до 26.12.1939 г. 210 29 декабря 1939 года
национализируются кооперативно-товарищеские заводы211, а 20 января 1940 года –
предприятия пищевой промышленности, принадлежащие частным владельцам,
акционерным обществам, фирмам и фабрикам, что противоречило решениям
Национального собрания Западной Беларуси212. Все национализированные фабрики,
заводы и учреждения переходили в собственность «победителей» и поступали в
распоряжение советской гражданской администрации. Уже в начале 1940 года под
национализацию попало 1 700 предприятий 213. В том же году, согласно отечественным
источникам, на капитальное строительство ассигновано 92 млн. рублей214.
Газета «Голос рабочего» за 1939г. сообщала: «На национализированных
предприятиях города Барановичи:
1. Мясокомбинат. Продукция комбината за 25 дней работы в ноябре составляет более
500 тыс. рублей. В городе, в помещении бывшей мастерской Баранцевича открыто
отделение комбината по выработке сухих колбас (Московской, Литовской и др.). Здесь
работает 12 человек;
2. Фабрика «17 сентября». В трех цехах деревообрабатывающей фабрики работает 65
рабочих. Фабрика изготавливает мебель. На днях будет завершен заказ оборудования для школ
города – до 200 лавок, столов, классных досок. В производстве находится 100 массивных
письменных столов, 30 канцелярских шкафов, мягкие кресла, диваны. Скоро фабрика перейдет
в новое помещение. По Улановской улице завершается строительство нового светлого и
просторного здания фабрики. Здесь будет работать до 200 рабочих.
3. Лесозавод № 2. Крупные капиталисты Кушнер и Барышник, хозяева завода «Тормлын»
в Барановичах, высасывали из рабочих последние капли крови. На основе решения Народного
Собрания сейчас завод Кушнера и Барышника национализирован и перешел в руки рабочих.
Дирекция начала подготовку к пуску завода. В скором времени дирекция приступает к набору
рабочей силы215.

Между тем, положение Барановичской области, промышленность которой


полностью сконцентрировалась в руках новой власти, оставалось еще весьма
критическим. Проблема, которая возникла в ней, - это уничтожение системы
обеспечения населения товарами первой необходимости. Согласно данным,
поступавшим в ЦК КПБ, в «освобожденных» районах имелось 717 магазинов,
потребительская кооперация объединяла 1 250 человек 216. Но «все товары,
138
которые можно было приобрести, пропали»217. В декабре 1939г. начались
проблемы с хлебом – появились большие очереди. Обком партии потребовал
выявить и ликвидировать «чуждый элемент», проникший в хлебопекарню 218, но
этим изменить ситуацию не удалось. Перебои с хлебом стали нормой
повседневной жизни. Его не стало во всех населенных пунктах. Дошло до того,
что ситуацию в Белостоке – очереди по 200 человек у каждого магазина – и
Львове рассматривало Политбюро ЦК ВКП(б) 219.
Для «полешуков» наступил непонятный и доселе невиданный «дефицит». В
народе появились анекдоты и поговорки, как, например: «Ны коровы ны свіні,
тілько Сталін на стыні…».
Продовольственный кризис породил массовую спекуляцию, возникли
черные рынки. Тому способствовал переход на советский рубль. «Новшество»
гражданской администрации регламентировалось решением Политбюро ЦК
ВКП(б) «О переходе на советскую валюту на территории Западной Украины и
Западной Беларуси» от 8.12.1939г. 220, согласно которому с 21 декабря 1939 года,
злотые по счетам и вкладам подлежали обмену. Злотые обменивались на рубли по
курсу 1:1, но не более 300 злотых (первоначальный валютный курс был примерно
1 зл. – 10 рублей). Для сравнения отметим, что в это время зарплату в 300 рублей
в месяц получала, например, уборщица аппарата ЦК ВКП(б) 221. Чтобы остановить
массовую спекуляцию, Прокуратура и Верховный Суд БССР стали карать
«спекулянтов» по всей строгости закона «вплоть до высшей меры наказания» 219.
Арестовав более 100 работников торговли, быстро определили «крайних».
Основная часть, оказавшихся в застенках, были представителями малого бизнеса
– владельцы магазинов, частных ресторанов, продавцы. Всех их, обвинив «во
вредительстве», отдали под суд223.

Таблица № 20. Представители госторговли и малого бизнеса,


осужденные Особым Совещанием при НКВД СССР (1940 – 1941)


Всего из числа данной категории населения репрессировано свыше 1,5 тыс. человек.

139
№ Фамилия, Нацио- Вид Место Дата вынес.
п/ инициалы нальност деятельност жительства приговора
п ь и
1. Вербило белорус торговец д. Волька 09.07.1940г.
М. И. Барановичск. р-на – 8 лет ИТЛ

2. Гансевский поляк предприни- д. Липск 04.09.1940г.


И. К. матель Барановичск. р-на – 8 лет ИТЛ

3. Подлишевский поляк предприни- м. Дятлово 12.05.1941г.


Л. Л. матель Дятловского р-на – 8 лет ИТЛ

4. Шуливичева полька владелец г. Барановичи 21.08.1940г.


Ю. М. частного – 8 лет ИТЛ
ресторана

5. Канода поляк руководитель г. Барановичи 29.11.1940г.


М. И. торгового – 5 лет ИТЛ
объединения

6. Судник поляк заведующий г. Барановичи 11.12.1940г


В. Ф. магазином .– 8 лет ИТЛ
№ 21
Источник: Памяць:Гіст. – дакум. хроніка горада Баранавічы. і Баранавіцкага раёна. Мн.; 2000. С. 528 – 599.

Зато вольготно в родной стихии чувствовали себя «победители». В


«Слонимском Крае» (№ 2, 2000г.) имеются комментарии по этому поводу. «Стоял
я с другом Степаном Лежыным, - вспоминает Петр Партуха, - на перекрестке улиц Чкалова и
Советской города Слонима. Неожиданно останавливается около нас машина. Выпрыгивает из
нее офицер, наверное, лейтенант. «Ребята, у кого может есть часы?». А у Степана их было
двое: одни карманные, а другие - наручные. И он говорит мне: «Надо продать одни, но сколько
спросить?». Я говорю: «А сколько они стоят?». Тогда они стоили 35 злотых. Я говорю: «Проси
больше, конечно». Он попросил где-то 70 или 80 злотых. Офицер, долго не думая, отдал деньги,
сел в машину и уехал. Потом мы узнали, что польские деньги уже ничего не стоят…» 224.
Практически тоже самое рассказывает и Д. Коген, житель города Новогрудка:
«Советские власти издали приказ, в котором жителей города обязывали вернуться к
нормальной жизни, открыть магазины и мастерские и в будущем строго подчиняться приказам.
Мы (евреи – А.Т.) вновь открыли наши магазины, полные товара и смогли заработать много
денег. Наши дела процветали. Толпы покупателей, главным образом советских
военнослужащих, сметали товар с полок почти подчистую. Русские даже не пытались
торговаться и платили рублями, а согласно с обменным курсом один рубль шел за один злотый.
Спрос на наш товар был таким большим, что мы подняли цены, но покупатели продолжали
идти. За несколько недель магазин опустел, и не было возможности обновить ассортимент
товаров. У нас дома стояли полные мешки денег. К сожалению, мы скоро поняли, что их
настоящая стоимость ниже за официально объявленный курс» 225.
Эксперименты Кремля продолжались. Для многих расхожая фраза «от ярма
освободили, а хомуты наденем», которой, не скрывая смеха, красноармейцы
одаривали западных белорусов в сентябре 1939г., стала, судя по воспоминаниям
современников, реальностью226.
Начался голод. На территории Барановичской области вводятся хлебные
карточки. Не вызывает сомнения, что данное «новшество» санкционировалось
Москвой. Возвращаясь к тем драматическим событиям, Ольга Хрептович-
Бутенева в конце своей жизни напишет: «Наиважнейшим для меня стало найти какую-
нибудь работу, чтобы достать карточки на хлеб. Неожиданно во время всего этого хаоса на
главной улице (гор. Новогрудок – А.Т.) открыли музыкальную школу. Из частных квартир
принесли лавки и столики, а над эстрадой повесили портреты Ленина и Сталина. Мы обязаны
были два раза в неделю приходить на собрание. Директор читала агитку с известными
советскими лозунгами и предписаниями трудиться для развития искусства. После слабых
аплодисментов мы расходились по домам, но в кармане каждый имел ценную карточку на

140
хлеб. (Выделено автором – А.Т.). Хуже было с учениками… В школе попросту не было ни
одного ученика» 227.
Политика большевиков вызвала обострение социальных противоречий.
Наиболее широкими формами сопротивления являлись подача жалоб на
злоупотребления со стороны сталинских чиновников и отказ выселяться из своего
жилья. В начале 1940г. на стол Председателя облисполкома легло свыше 300
жалоб о незаконных выселениях и кражах. Но мер, по имеющимся «фактам
нарушений революционной законности в вопросах выселения из квартир»,
«незаконным действием при изъятии имущества – кражах личных вещей: белья,
кухонной посуды и т.д.», никто не принимал и даже не считал нужным что-либо
предпринимать228.
Престиж новой власти стремительно падал. В 1940 году западные белорусы
окончательно расстались с иллюзиями о «светлом будущем». В ряде случаев для
поднятия авторитета сталинской администрации глава областной вертикали
прибегал к популистским приемам. По предложению Царенко принимается
постановление об окладах денежного жалования чиновников советского аппарата:
месячное жалование руководителя облисполкома – 1800 руб., заместителя – 1400
руб., секретаря – 1400 руб., курьера – 100, уборщицы – 100, шофера – 530 229. Но
все это – верхняя часть айсберга. Чиновники получали особые пайки – так
называемые продовольственные наборы. По всей области ими были разобраны
«польские дачи».
Третий, последний, этап национализации продолжался 12 месяцев – с 9 июня
1940 года по 22 июня 1941 года. На данном этапе в западных областях
республики, бюджет, которых составлял 730 млн. рублей, действовало 392
промышленных предприятия230. В исторической литературе еще жива легенда,
рожденная в советские времена: «значительными завоеваниями трудящихся
Западной Беларуси явилась ликвидация безработицы» 231. В эту тему надо внести
ясность. Обратимся к фактам. В 1931 году в промышленности, транспорте и
учреждениях общественного обслуживания было занято 86 тыс. рабочих. В
результате постоянного сокращения промышленных предприятий, закрытия
фабрик и заводов снизился жизненный уровень работающих, появилась большая
армия безработных, которых только в 1936 году насчитывалось более 25,5 тыс.
человек. В поисках заработка в 1925 – 1938 гг. из трех воеводств – Новогрудского,
Полесского и Виленского – на постоянное место жительства в другие страны
выехало 78,1 тыс. белорусов232.
Что же нового принес сентябрь 39-го? Положение промышленности было
крайне тяжелым. Работа транспорта оказалась парализованной. Некоторые
предприятия работали с неполной нагрузкой из-за отсутствия сырья, топлива и
устаревшего оборудования. Эксперименты 1939 – 1941 гг. ударили по населению.
На улице оказалось 22 тыс. рабочих 233. Рассчитывать на помощь им не
приходилось. Семьи голодали. Пособия по безработице в Советском Союзе, в
отличие от Польского государства, не существовало. До прихода большевиков,
местный житель, потеряв работу, имел законное право на пособие: 4-5 злотых –
для одинокого, 12-14 злотых – для безработного, который имел на своем
содержании 6 и более человек234. В 1939 – 1941 гг. рабочие, чтобы прокормить
свои семьи, были вынуждены выехать для работы на предприятия Минска,
Гомеля, Могилева, Орши и Витебска235. Данный факт говорит о том, что на
бывших «кресах» крупных промышленных предприятий не строилось, а если это
и имело место, то только сугубо для военных целей, как, например, в городе
Барановичи, где возвели танкоремонтный завод236. Это во-первых. Во-вторых,
«трудовая миграция» - скрытая форма репрессий. Сталинистов пугало отношение
к ним со стороны местного населения и особенно рабочих, которые, имея опыт
141
борьбы за свои права, приобретенный в 1921 – 1939 гг., могли, объединившись,
заявить о себе. Создав искусственно безработицу, власти обезопасили себя. И
сделали это, надо сказать, профессионально, оставив заложниками семьи,
кормильцы которых выехали в Восточную Беларусь.
А с профсоюзами быстро разобрались московские спецслужбы. Ни для кого
не секрет, что партия, называвшая себя пролетарской, здесь, в Западной Беларуси,
имела дело с рабочими, для которых участие в профсоюзах было не просто
«школой коммунизма», а легальной возможностью защитить свои права. В
Кремле прекрасно отдавали отчет в том, какие опасности таит для них такое
положение дел. Уже в начале октября 1939 года Секретариат ЦК ВКП(б)
командирует на бывшие польские территории группу работников ВЦСПС,
которую возглавил В. Т. Зуев. Дальнейшие события развивались стремительно. 3
октября 1939г. Барановичский обком партии своим решением обязывает уездные
комитеты партии «… развернуть широкую массово-политическую работу по
выборам профорганов, разоблачая роль старых предательских профсоюзов, ППС,
Бундовцев и др. и их лидеров. Обеспечить соответствующий подбор кандидатур в
профорганы, тщательно проверяя каждую кандидатуру с тем, чтобы в
профорганы не пролезли предатели рабочего класса из бывших ППСовцев,
Бундовцев и др. контрреволюционных партий» 237.
«Трудовой фронт» обком КП(б)Б рассматривал как важнейший «канал» для
связи с населением, как своего рода «педагогическое заведение», где трудящимся
вдалбливалась советская идеология. Подчинение профсоюзов, безусловно,
усиливало новую власть.
Но и это далеко не все. Третьей особенностью данного этапа мы бы назвали
политику массового физического истребления хозяев промышленных
предприятий, которые, как мы уже отмечали, содержались в белорусских
тюрьмах. Вопреки элементарным и общепринятым правовым нормам их всех
расстреляли. Согласно данным НКВД СССР, было казнено «465 фабрикантов,
чиновников и помещиков» 238.
Четвертая особенность этого этапа выразилась в следующем. На
территории Барановичской области приступили к «ликвидации социального
пласта мелких предпринимателей, торговцев, ремесленников и других
представителей частной сферы» 239.

2. Человек с «чрезвычайными полномочиями»:


Рафаил Сержант и «еврейский вопрос» по-советски

Обзорный материал архивных источников показывает, что ленинский лозунг


«Грабь награбленное», с которым «победители» вступили в Польшу,
реализовывался в самой чудовищной форме. Еще летом 1940 года областная
администрация разработала документ, известный под названием «Об организации
Комиссии облисполкома по проведению муниципализации и национализации в
Барановичской области» 240. Формально обком КП(б)Б, как и во всех других
сомнительных сделках, оставался за кулисами. Но достоверно известно: первый
секретарь обкома партии Тур утвердил состав Комиссии. В постановлении
Облисполкома от 09.06.1940г. говорилось: «организовать Комиссию
Облисполкома по проведению муниципализации и национализации в области в
142
составе: председателя Комиссии – зам. председателя Облисполкома тов.
Сержанта, членов Комиссии: зав. Облкомхоза тов. Швед, начальника
Облжилуправления Ващенко, архитектора Облкомхоза Плахотнюка» 241. Исполком
предложил Комиссии «организовать работу и контроль по ведению
муниципализации и национализации в области и закончить работу до 1 января
1941 года»242. На деле, как показали дальнейшие события, и мы о них будем вести
речь, это означало невиданный доселе террор и насилие.
Особо стоит остановиться на том, кто стоял во главе Комиссии. Этим
человеком стал Рафаил Сержант. Весьма характерным для партийного секретаря
Тура было поставить именно Сержанта руководителем Комиссии. Лично с ним
Тур познакомился в сентябре 1939 года, когда Рафаил Сержант, выйдя из тюрьмы,
попал под пристальную опеку советских спецслужб. В то время тюрьмы НКВД
БССР были переполнены членами бывшей КПЗБ. Достаточно сказать, что в числе
арестованных, чья жизнь висела на волоске, была и будущий Герой Советского
Союза Вера Хоружая. Перспектива оказаться в минской «Американке» замаячила
и перед чекистами К. Орловским и В. Коржом. То, что первый работал на
внешнюю разведку СССР с 1918 года, а второй с 1924 года, в расчет не бралось.
Опала продолжалась несколько месяцев. Так бы и сгинули оба террориста, да спас
их Указ Президиума Верховного Союза ССР о награждении за Испанию. Корж,
обойдя своего «наставника», отхватил целых два ордена – Боевого Красного
Знамени и Красной Звезды, К. Орловский – орден Ленина. Москва сменила гнев
на милость. Там, видимо, посчитали, что опыт международных террористов еще
понадобится. Орловский и Корж, получив награды, поняли, что оправдали
доверие. Лично Л. Берия пристроил орденоносцев: Орловского, имевшего, кстати,
чин капитана ГБ, что сродни званию армейского полковника, завхозом в
Чкаловский сельхозинститут, а Коржа, подучив граммотенке, - заведующим
финансовым сектором Пинского обкома КП(б)Б243.
Что касается Рафаила Сержанта, то в его услугах власть не нуждалась. Но на
него обращает внимание один из высших партийных функционеров области –
Иван Тур. Благодаря нему, восхождение каторжанина, имевшего за плечами 14
лет тюрьмы, причем десять – в одиночной камере, по служебной иерархии
произошло стремительно. Уж очень приглянулся многообещающий функционер
своим «талантом» отнимать и делить. Рафаила Сержанта восстановили в
коммунистической партии, предоставили жилье и высокооплачиваемую работу в
советской администрации города Барановичи. В 1940 году он уже «народный
кивала» - депутат Верховного Совета от Барановичской области. Его час пробил 9
июня 1940 года. Именно он «слуга народа», возглавив Комиссию по
национализации, повинен в преступлениях, совершенных его подручными.
Уверовав в свою исключительность и избранность, Сержант свою «роковую»
деятельность осуществляет с полной уверенностью в своей политической и
исторической правоте. Зная о том, кому обязан вхождением во власть, он, грубый


Сержант Рафаил Иванович – род. 16.01.1897 г. в д. Говязно Слуцкого повета Минской губернии (теперь
Столбцовский район) в семье крестьянина. В 1916 г. был призван в армию. С 1918 г. - сотрудник ЧК. В 1920 г. –
направлен для работы за рубеж. 16 ноября 1925 г. суд г. Несвижа приговорил Сержанта к расстрелу. Выездная
сессия Новогрудского окружного суда отменила смертный приговор, заменив его 15-ю годами тюремного
заключения. Освободился в сентябре 1939 г.. В 1939-1940 гг. – директор прядильно-ткацкой фабрики в Несвиже.
Делегат Народного Собрания в Белостоке. С 24.06.1940 – депутат Верховного Совета СССР. С мая 1940 по 1941г.
– заместитель председателя Барановичского облисполкома. С 1941 по 1944 г . на фронте. С 1945 по 1947 гг. -
заместитель председателя Барановичского облисполкома по госпоставкам, в 1947-1950 гг. – председатель
Несвижского райисполкома, в 1950-1954 гг. – заместитель начальника Барановичского облуправления по делам
сельского и колхозного строительства, в 1954- 1961 гг. – ответственный секретарь Барановичского исполкома
Совета депутатов трудящихся, далее – научный сотрудник Барановичского краеведческого музея.
Награды: ордена Ленина, Отечественной войны 1-й и 2-й степени, Знак Почета. Умер в апреле 1974 г. Автор
воспоминаний.

143
и жестокий в общении с подчиненными, мог быть внимательным, учтивым и
оказывать каждодневную поддержку органам НКВД.
О том, что же произошло в те годы в области, сообщает газета «Народная
воля»: «Подчиняясь партийным указаниям, местные якобинцы врывались, выбивая двери, в
квартиры врачей, учителей агрономов, журналистов, торговцев и др., которых считали
«чуждым элементом», и штыками – главным своим убеждением – удерживали обезумевших
людей от страха, и приступали к так называемой «национализации»: грабили, забирая все, что
на их взгляд представляло ценность. Деньги и семейные украшения тут же, на месте, делили и
распихивали по карманам. Не брезговали постельным и нижним бельем, посудой и продуктами
питания. В глазах жильцов стояли слезы. Их взгляды бегали по холодным и самодовольным
лицам грабителей, как бы ища возможность отодвинуть нагрянувшую беду. Но слова «пощада»
и «человечность» в лексиконе советской власти не значились. Приказав собраться и зачитав
вердикт о выселении, людей, не жалея ни 80-летних стариков, ни матерей с младенцами на
руках, вышвыривали, как собак, на улицу»244.
Ряды заложников команды Р. Сержанта росли. Например, только в один день
– 17 декабря 1940 года – армию бездомных пополнили 770 домовладельцев 245.
Летом 1941 года госфонд области насчитывал 2635 квартир и домов 246. Прежние
жильцы ютились по знакомым, родственникам, на улице. Спасая больных
стариков и голодных детей, они, веря в закон, уповали к властям. Но власти было
совершенно глухи к таким мольбам. Все жалобщики - так в исполнительных
кабинетах называли заявителей, - получали стандартные ответы: решение о вашем
выселении принято правильно247. Имущество людей в названных случаях
переходило в руки государства.

Постановление № 441
14 мая 1940 года гор. Барановичи

О выполнении постановления СНК СССР от 09.01.1940г. № 14 «О порядке учета,


хранения и реализации имущества государственного фонда на территории западных областей
БССР исполкомами».
Слушали: Постановили:
1. Учет и оценку имущества в Обязать начальника областной
квартирах и домах выселяемых милиции дать указание органам
проведен не повсеместно. милиции о незамедлительном
2. Ряд райфо имеет у себя склады предоставлении финансовым
государственного имущества органам учетных материалов
и производит продажу из этих Госфондовского имущества248
складов. .
3. Не принимаются меры по учету
и хранению имущества.
4. Имущество оценивается по
бросовым ценам.

144
Обком партии, отслеживая ход национализации, требовал ежедневного
отчета комиссии. На вопрос первого секретаря, почему медленно формируется
фонд жилья, Сержант отвечал, что «в большинстве случаев в домах по-прежнему
проживают бывшие хозяева»249. Заслушали начальника УНКВД Мисюрова.
Результат превзошел все ожидания: тем, кто, протестуя, отказывался освобождать
«муниципальное» жилье, выделяли «подменный фонд», который всегда имелся в
избытке, - камеры областной тюрьмы250.
Определить число репрессированных в ходе национализации невозможно.
Однако можно смело утверждать, что больше всего пострадали евреи. Говорить, а
тем более писать об этом, было не принято. На протяжении многих десятилетий
историки обходили эту тему стороной, а если и затрагивали, то вскользь, не делая
выводов. Такое положение вещей явно не соответствовало ходу истории, в
которой судьбы белорусского и еврейского народов были теснейшим образом
сплетены с времен Великого Княжества Литовского. Евреи издавна находили в
белорусах дружелюбных соседей и охотно пускали корни на нашей земле. Однако
и здесь гонимый народ временами накрывали удушливые волны антисемитизма,
приходившие вместе с вооруженными иноземцами.
Из отчета уполномоченного ВЧК Зилиста о погромах Первой Конной армии в
ноябре 1920 года: «Новая погромная волна прокатилась по району. Нельзя
установить точное количество убитых. Отступающие части 1-й Конной армии (и
шестая дивизия) на своем пути уничтожали еврейское население, грабили и
убивали. Рогачев (более 30 убитых), Барановичи (14 жертв), Романов
(неустановленно), Чуднов (14 жертв) – это новые страницы еврейских погромов в
Беларуси и на Украине. Все указанные места совершенно разграблены.
Разграблен также район Бердичева…Горшки и Черняхов совершенно
разграблены»251. Вот еще один документ. В июле 1921 года А. Чемерский,
советский чиновник, сообщал В. Ленину: «Бандитско-погромные события в
Минской и Гомельской губерниях начинают развиваться с катастрофической
быстротой… Особо крупные погромы: в Капаткевичах 10 июня (175 жертв),
Ковчицы 16 июня (84 жертвы), Козловичи (46 жертв), Любань (84 жертвы),
Кройтичи, Пуховичи, пароход у Радулы (72 жертвы). Это бандитизм, с которым
не борются Волисполкомы, Военкоматы, особые отделы»252. На документе еще
сохранилось начертанное рукой В. Ленина бесстрастно-лаконичное: «В архив».
Не изменили себе большевики и в 1939 году. «Освободительный поход»,
зловеще-кровавые краски которого имели явные оттенки антисемитского
характера, предопределил дальнейшую судьбу еврейских общин. Как следует из
«Малого статистического ежедневника» (Польша, 1935г.), население Польши за
четыре года до начала второй мировой войны составляло 32 миллиона человек из
которых почти 30%, т.е. около 10 миллионов входили в состав того или иного
национального меньшинства: белорусов, украинцев, евреев, немцев и других. При
этом число евреев в Польше превышало три миллиона человек. В Варшаве
насчитывалось около 1,2 миллиона жителей, их которых 300-400 тысяч являлись
евреями. В руках последних находилась значительная часть торговли и ремесла.
Велика была доля евреев и среди интеллигенции253.
Характер тогдашнего еврейского меньшинства в Польше интересен во
многих отношениях, и в тоже время его не просто понять. В Германии и ряде
других европейских и неевропейских государств граждане еврейского
происхождения в значительной части ассимилировались, не представляя в каждой
из этих стран особую национальную группу. В Польше же напротив, пожалуй,
большая часть насчитывающего несколько миллионов человек еврейского
населения не была еще ассимилирована. Там существовали целые еврейские
селения, а в городах крупные районы, население которых имело свою
145
собственную культуру и не только сохранило свою религию, но и свой язык,
литературу и искусство.
На территории Новогрудского воеводства имелись следующие еврейские
религиозные гмины: Василишковская, Даниловичская, Столбцовская,
Новогрудская, Лидская, Здетельская и другие254. Об этом почему-то советская и
нынешняя отечественная историография умалчивают. Так же известно и то, что
из 4,6 миллиона человек – жителей западных областей БССР – евреи составляли
11%. Им, и это вполне понятно, принадлежал после поляков основной капитал.
Перепись 1931 года дает такую картину по г. Барановичи: жителей города – 22
181 человек; считают родным языком: польский – 9752, еврейский – 9429,
белорусский – 2537, русский – 1006255. Когда 17 сентября 1939 года, в первый же
день реализации пакта Риббентропа-Молотова, советские войска ворвались в
Барановичи, из 59 тысяч жителей города 32 тысячи составляли евреи – более
половины (54%)256. В крупных городах Новогрудского воеводства до прихода
большевиков существовали Еврейский народный банк, дома сирот, дома
престарелых, Еврейский театр, духовой и струнные оркестры, еврейская
футбольная команда «Маккаби» (Новогрудок)257. Данный факт не могли не
учитывать сталинисты.
Но, прежде чем обратить свои взоры на трагедию еврейского народа 1939-
1941 годов на территории Барановичской области, заглянем в Германию 1938
года. Как известно, в ночь с 9 на 10 ноября 1938 года по всей Германии прошел
еврейский погром, вошедший в историю под названием «Хрустальная ночь».
Тогда нацисты сожгли и разграбили 177 синагог, разгромили 7500 магазинов,
расправились с десятками тысяч невинных людей. В общей сложности ущерб,
нанесенный магазинам в «знаменитую ночь» был оценен в 25 миллионов марок 258.
Профессор Д. Мельников, автор книги «Преступник номер один», утверждает,
ссылаясь на приказ Геринга от 12.11.1938 года, что «евреям, пострадавшим от
политики «ариизации», назначали определенную «пенсию» в качестве
возмещения компенсации за потерянную собственность»259.
А что же произошло на территории Барановичской и других западных
областей Беларуси? Что ожидало евреев, когда начался процесс «советизации»
экономики? В области было принято более ста нормативных актов об изъятии
собственности еврейских общин260. Например, только за один день 27 марта 1940
года собственности лишились 841 человек261. К концу года эта цифра
достигла 2993 человек262. Прекратили свое существование все еврейские
религиозные гмины. Известно, что большевики разогнали и сотни еврейских
общественных и профессиональных организаций. Таких, например, как
товарищество «Соединение еврейских школ» (Городище), товарищество
«Помощь бедным евреям» (Слоним), «Еврейский ремесленный союз» (Лида),
колонию «Гашомер-Гаиаир» при центральной организации опеки еврейских
детей263.
Бывшие владельцы, чтя закон, просили чиновников отменить принятые
решения и возвратить собственность. Несмотря на то, что интересы еврейских
общин отстаивали депутат Верховного Совета БССР Гуталевич, депутаты
Барановичского горсовета Ася Дворецкая, Авраам Рубинчик и другие, никому
ничего не вернули. О возмещении компенсации за потерянную собственность
речи не велось. Решение исходило от высших партийных чиновников. И
государству перешел изрядный куш. Установить ущерб от выгод «советизации»
экономики сегодня крайне трудно. Тем более учитывая, что к лету 1941 года
многие евреи практически полностью потеряли собственность. В это время без
жилья, без средств к существованию, осталось 3 759 еврейских семей, дома и
имущество которых перешло советским чиновникам264.
Сталинисты, лишив еврейское население собственности, культуры, религии,
языка, литературы и искусства, стали навязывать им свои ценности - идеологию и
мышление. В начале 1940 года ЦК КП(б)Б принимает решение о выпуске

146
еврейской газеты. Редактором Минск утвердил Бориса Хаимовича Шульмана,
работавшего начальником областного финотдела в городе Белостоке265.
Таблица № 21. Число евреев-собственников, лишившихся собственности в ходе
национализации и муниципализации на территории Барановичской области
(1940-1941)

№ Административно-территориальная 1940 1941


п/п принадлежность (район) год год
1. Столбцовский 87 2
2. Дятловский 106 -
3. Слонимский 178 4
4. Несвижский 166 42
5. Мирский 18 -
6. Вороновский 39 -
7. Ивьевский 145 7
8. Клецкий 118 -
9. Новогрудский 161 270
10. Ляховичский 47 40
11. Городищенский 32 11
12. Радуньский 45 10
13. Василишковский 48 -
14. Валевский 133 6
15. Жолудокский 4 16
16 Любчанский 47 11
17. Новомышский 14 12
18. Зельвенский 85 80
19. Щучинский 164 8
20. Юратишский 37 14
21. Лидский 635 8
22. Бытенский 19 4
23. Козловщинский 16 -
24. Мостовский 1 74
25. Ивенецкий 17 16
26. Воложинский 213 -
27. г. Барановичи 317 111
ВСЕГО 2993 746
Источник БФ ГА, ф.188, оп. 5 д.5, л. 7; ф. 188, оп. 5, д.6, л. 20-30; ф.188, оп.5, д.1, л.16-40; ф.188, оп.5, д.4,
л.41-66; оп.5, д.4,л.70-91
Таким образом «советизацию» экономики можно поделить на следующие
этапы:
1) 17 сентября 1939г. – 28 октября 1939г.;
2) 28 октября 1939г. – 9 июня 1940г.;
3) 9 июня 1940г. – 22 июня 1941г.
Данная периодизация дает возможность проследить эволюцию деятельности
советских органов власти (военного и гражданского управления) по руководству
экономикой на территории Барановичской области.
3. Разграбленная деревня
Особо стоит остановиться на судьбе деревни. Как мы уже отмечали, к
середине 1940 года городское население усилиями новой власти было полностью
обворовано. Ленинский лозунг «Грабь награбленное» реализовали быстро. У
«победителей» не осталось больше крупного объекта для своих экспериментов,

Если исходить из того, что в среднем еврейская семья состояла из 2-7 человек, то надо говорить о том, что
репрессиям в ходе «советизации» экономики (1940-1941) подверглось примерно 25 тысяч евреев.

147
кроме деревни, насчитывающей 85 % населения 266. Крестьяне должны были стать
живым придатком чужой собственности. Это положение закреплялось
Конституцией СССР и Белостоцкими решениями, которыми фактически была
подготовлена правовая база коллективизации. Насилие над деревней началось
сразу после «освобождения».* 11 декабря 1939 года Барановичский обком партии
рассмотрел вопрос уполномоченного ЦК КП(б)Б по Слонимщине Новикова,
который, «после приезда 22 ноября 1939 года из Минска дал антипартийные
установки о нажиме на зажиточного крестьянина в форме обложения твердым
заданием кулака. В результате таких установок в шести волостях уезда имели
место факты раскулачивания середняцких хозяйств. Изымалось имущество у
крестьян, имевших земельные наделы 7-13 гектаров, при этом конфисковывали
карманные часы, женское белье, другие вещи домашнего обихода…»267.
16 января 1940 года ЦК КП(б)Б принимает решение «Об организации
совхозов в Западных областях БССР». Они создавались на землях входящих в
состав имений помещиков, осадников, немецких колонистов. Всего было создано
28 совхозов268. Крестьян это почти не затрагивало. Решение о создании колхозов в
первой половине 1940 года не принималось. В Москве, видимо, понимали, что это
вызовет сопротивление. Первые колхозы появились по «инициативе» местных
руководителей в период подготовки к выборам в Верховные Советы БССР и
СССР. Коллективизация проходила на методологических устоях,
сформированных Сталиным: «крестьянство платит государству не только
обычные налоги, прямые и косвенные, но оно еще переплачивает на сравнительно
высоких ценах на товары промышленности – это во-первых; и более или менее
недополучает на ценах на сельскохозяйственные продукты - это во-вторых. Это
добавочный налог на производство, в интересах подъема индустрии»269. Исходя из
этого и строилась политика на селе.
Деревня ответила сопротивлением: среди сельчан велась антиколхозная
агитация, имели место случаи поджога колхозных контор и даже
террористические акты. Крестьяне – владельцы своих клочков земли – не желали
отдавать ее вместе с имуществом и скотом в общее пользование. В Белостоцкой
области, например, на второй день после принятия заявлений, когда встал вопрос
об обобщении средств труда и имущества, колхозы стали распадаться – 132
хозяйства вышли из колхоза. В Столинском районе из 127 хозяйств, что изъявили
желание войти в колхоз, уже на следующий день 67 отказались, среди них 10
хозяйств бедняков270.
В Ляховичском районе Барановичской области весной 1940 года, когда в
западных областях насчитывалось 430 колхозов, объединявших 23 000
крестьянских хозяйств, удалось создать только 2 коллективных хозяйства 271.
Первый – в д. Жеребковичи, членами которого стали 96 из 103 крестьянских
хозяйств. Второй – в д. Гуличи, в его состав вошло 38 дворов из 68 272. В 185
населенных пунктах Ляховшины, поделенной на 18 сельских Советов, в
административных границах которых проживало 50434 жителя, что составило
10974 хозяйства, «рекордные» 138 дворов – столько вступило в колхозы –
красноречиво говорили о желании деревни жить по-новому273.
Но штурм деревни продолжался. Хозяйство «полешуков» по советским
меркам были слишком большими. В апреле 1941 года вводятся нормы
землепользования в размере 10, 12, 15 га. Это задело 12,2 тысяч хозяйств из 26,4
тысяч274.
Следующий шаг – насильственное выселение с хуторов. В 1939 году в
Полесском, Новогрудском и Виленском воеводствах проживало 259 тысяч или 40
% крестьян275. ЦК ВКП(б) и СНК СССР в июне 1940 года принимает
постановление о сселении с хуторов. Переселению подлежало 44 557 дворов 276. В
*
До прихода большевиков в Западной Беларуси насчитывалось 149 спиртзаводов, 8 винокурен, 27 крахмальных
заводов, 44 смолокурен, 87 кирпичных заводов, 34 молочных завода, 298 мельниц, 82 лесопилен. Все эти
промышленные предприятия, тесно связанные с сельским хозяйством, новая власть изъяла, а их владельцев
отправила в лагеря.

148
республике развернулась «хуторская война». Против крестьян бросили все силы.
Например, комсомол. Более 35 тысяч комсомольцев перевозили жилые дома и
хозяйственные постройки хуторян в деревню277. План 1940 года был
перевыполнен на 11,5%: сселили 51 616 хозяйств278.
Следующим шагом в разорении деревни стала грабительская налоговая
политика. На каждый двор спускался план по лесозаготовкам и лесовывозкам 279.
Действовал налог на лошадей. Загоняя крестьян в «социалистические казармы»
строители светлого будущего не забывали себя. Пример: денежные оклады
работников волостных крестьянских комитетов в 1940 году были следующими:
председатель - 400 руб. в месяц, секретарь – 300, счетовод - 200, уборщица - 100,
конюх – 100, сторож - 100 руб280. А сколько же получали те, чьи руки были по
локоть в крови, - сотрудники НКВД? В те годы Нарком внутренних дел, по
своему званию равный Маршалу СССР, Л. П. Берия получал 3 500 рублей в
месяц281, генерал, командир дивизии Красной Армии - 2200, командир полка – 1
800; командир батальона - 850; учитель от 250 до 750 рублей; стипендия студента
– 170; библиотекарь – 150; завсклада – 120282. Солдаты конвоя (войска НКВД)
получали – 275 рублей в месяц283. Средняя зарплата по стране в 1940 году – 339
рублей в месяц284, прожиточный минимум - 5 рублей в день285. Для сравнения
отметим, что, согласно советских источников, колхозник получал в месяц 12
рублей286. Прокормить семью на эти советские дензнаки было невозможно. Хлеб
стоил 90 копеек, мясо – 7 рублей; сахар – 4.50; водка - 6 рублей; мужской костюм
– 75287. А ведь до 17 сентября 1939 года сельский труженик, продав жеребенка,
пару поросят или корову мог выручить соответственно 60, 120 и 130 польских
злотых (курс советского рубля равнялся тогда одному злотому)288.
Большевики упразднили крестьянские комитеты. Пропали и другие
неформальные организации в деревне. Все они были заменены собраниями
колхозников. Но и права общих собраний нарушались. Все решал председатель
колхоза - ставленник районного комитета партии. В конце 1940 года в западной
Беларуси насчитывалось 646 колхозов289. Но и эта цифра не устраивала партийное
руководство. За сельчан взялись в серьез, требуя заявлений о вхождении в
коллективные хозяйства. Кто противился – применяли особые методы: незаконно
лишали права голоса, уводили со двора последнюю корову, увеличивали
налоговый пресс. Целыми семьями, применяя угрозы и шантаж, не спрашивая
согласия, записывали в колхозники. Чего добивались большевики? Ответ один -
они стремились укрепить продовольственную базу Красной Армии. Их замысел
состоял в том, чтобы местное население не только содержало партийно-
административный аппарат, но и поставляло продовольствие на внутренний
рынок СССР.
Постановление № 628.
Барановичского областного Исполнительного комитета

9 июня 1940 года г. Барановичи

Об освобождении районных руководящих работников от сельхозналога в 1940 г.

На основании ст. 273 Закона «О сельхозналоге» от 11.10. 1939 г. освободить


от уплаты сельхозналога в 1940 году следующих раойнных руководящих работников:
1. Председатель Райисполкома;
2. Зам. председателя Райисполкома;
3. Секретаря райкома КП(б)Б -1-го;
4. Секретаря райкома КП(б)Б -2-го;
5. Секретаря райкома КП(б)Б -3-го;
6. Секретаря райкома КСМ – 1-го;
7. Секретаря Райисполкома;
8. Заведующего Райземотделом;
9. Заведующего Райфо;

149
10. Заведующего Райздравотделом;
11. Заведующего Районо;
12. Заведующего Плановой комиссии;
13. Заведующего Райдоротделом;
14. Заведующего Райкомхозом;
15. Уполномоченного Наркомата Заготовок;
16. Районного прокурора;
17. Начальника НКВД;
18. Начальника РОМ НКВД;
19 Заведующего Райсобесом;
20. Заведующего ОК РК КП(б)Б;
21. Заведующего ВО РК КП(б)Б;
22. Заведующего отделом местной промышленности;
23. Заведующего общим отделом РИК;
24. Председателя РПС;
25. Заведующего Райсберкассы;
26. Управляющего отделением Госбанка;
27. Заведующего организационно-инструкторским отделом РК КП(б)Б;
28. Заведующего отделом агитации и пропаганды РК КП(б)Б.

Заместитель Председателя облисполкома Абраменко290

Деревня, зароптав, отвергла коллективизацию. Сельчане, протестуя, стали


забивать скот. В период с 20 сентября 1940 года по 1 января 1941 года поголовье
крупного рогатого скота в Барановичской области сократилось на 32%, свиней –
на 19%, лошадей – на 13, 7%, овец – на 0, 3% 291. Положение становилось
угрожающим. В Барановичах всполошились. Неслыханно! Освобожденные от
«польского ига», для которых, как считали «восточники», созданы все условия
для процветания, «отблагодарили» таким образом. Пресечь, остановить.
Незамедлительно! Областной ареопаг – Бандаренко и Тур – среагировали
молниеносно: в районы выехали «агитаторы» - многочисленные и хорошо
вооружённые отряды НКВД. Они произвели опись и заставили сдать шкуры
убитого скота, в противном случае грозили исправительными работами сроком до
шести месяцев292. Но белорусская деревня держалась. После истории с забоем
скота руководство приняло решение: «очистить от чуждых и враждебных
элементов» сельские районы. Тысячи крестьян попали в лагеря. Новомышенский
и Городишенский районы, к примеру, «облегчили» на 246 и 316 человек
соответственно293. Ценой приговоров Особого совещания при НКВД СССР
деревню, усмирив, повели «по новому пути». Летом 1941 года крестьянство, как
требовал Сталин, «запрягли в общую упряжку с пролетариатом»294. В западных
областях БССР действовало 1115 колхозов, объединявших 49 тысяч или всего 7%
крестьянских дворов. Их обслуживало 101 МТС, располагающие 997 тракторами,
36 сеялками, 193 автомашинами. Тот же Ляховичский район насчитывал 11
колхозов295. На 1 марта 1940 года в области было образовано 13 колхозов (701
двор), а уже ровно через год их насчитывалось 231 (10736 дворов)296.
Для крестьян вводились обязательные нормы выработки. В случае
невыполнения - тюрьма. 26 июня 1940 года выходит Указ Президиума ВС СССР
«О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную неделю и о
запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятия и
учреждений». Этот указ уже в своём названии противоречил не только
общепринятым в мире правам, но и самой сталинской Конституции. Причём сразу
по многим пунктам. Конституция СССР, например, гарантировала семичасовой
рабочий день. В соответствии с указом только за один месяц в БССР за прогулы
попали в лагеря 4 тыс. человек, за самовольный уход с работы – более 520
человек. Органы Прокуратуры республики на 01.08.1940г. имели в своём
производстве материалы на 7,3 тыс. граждан. Все они были осуждены297.

150
Таким образом, аграрная политика советских властей была направлена на
превращение западно-белорусского края в аграрно-сырьевой придаток СССР. Для
этого была создана система директивного планирования и административно-
бюрократического управления сельским хозяйством, в основу которого
лег тезис Сталина: «Репрессии в области социалистического строительства
являются необходимым элементом наступления»298.
В заключение несколько слов о том, какой же был результат хозяйственной
деятельности большевиков: сумели ли они наладить нормальную жизнь граждан?
Безусловно, партийные документы областного комитета партии до предела
заполнены всякого рода сводками, планами, экономическими показателями и т.п.,
однако они никогда не включали в себя сравнения с идентичными показателями
периода до сентября 1939 года (за исключением некоторых показателей:
количество школ и т.п.). На экономическом же уровне хорошим ответом на
поставленный выше вопрос служит фрагмент из воспоминаний знакомой нам
Ольги Хрептович-Бутеневой: «Никто давно не убирал улиц, город (Новогрудок – А.Т.)
выглядел грязно. Закрыли разграбленные магазины, длинные очереди выстроились, чтобы
получить обычные продукты. Пешеходов почти не было, только острая необходимость могла
выгнать людей из домов»299

Глава 3

Депортации

В ноябре месяце 1939 года в Кремле собралась верхушка партийного


ареопага. Тон, как всегда, задавал Сталин. Утверждались «принципы» обращения
с населением «освобожденных территорий». Докладывал Берия, ведомство
которого и разработало эти «принципы». В основу тезисов, озвученных Наркомом
внутренних дел Союза СССР, легла идея вождя российских коммунистов
Владимира Ульянова-Ленина, сформулированная в работе «Как организовать
соревнование?»: «очистить землю российскую от всяких вредных насекомых» 300.
Именно Сталин утвердил план, который стал программой действий НКВД.
Одобрили план, поставив подписи, и другие участники заседания – Молотов,
Ворошилов, Каганович. Документы, подписанные первыми лицами государства,
набирали юридическую законность, затем, пройдя через лабиринты СНК СССР,
становились нормативно-правовой основой уничтожения населения западных
областей БССР путем создания соответствующих условий. В дальнейшем планы
московских миротворцев много раз «конкретизировались», но суть их оставалась
неизменной, и ее можно выразить в нескольких словах: «зачистка» предстоящего
театра военных действий.

1. Заложники

В наиболее полном и обобщенном виде кремлевские заготовки,


легализировавшись, были изложены в секретном постановлении СНК СССР №
2010-588 от 05.12.1939 года о выселении из западных областей Украины и
Беларуси осадников и работников лесной охраны. Такие документы как

151
Инструкции и Положения Народного комиссариата Внутренних дел СССР №
2122-617 сс, утвержденные СНК СССР 29.12.1939 года 301 поистине уникальны. По
своей жестокости и цинизму они, пожалуй, не имеют себе равных в истории
человечества. Названные документы были признаны служить руководством к
действию для многотысячной армии советских и партийных чиновников,
администраторов и карателей. Белорусы привыкли страдать. Но те страдания,
которые им уготовили большевики, не шли ни в какие сравнения с чем-либо в
истории.
В чем же вина выше указанных категорий белорусских граждан? Существует
несколько версий. Версия первая - политическая. Вина осадников, говорится в
постановлении Совнаркома СССР, была в том, что они в значительной части
своей были военными колонистами на «крессах». Именно они получали
белорусские земли из рук польского буржуазного правительства и
самоотверженно служили ему.
Согласно заключения органов НКВД, вина лесников, объездчиков и других
работников лесной охраны – белорусов и поляков по национальности – была в
том, что из них готовили кадры диверсантов, шпионов, террористов на случай
войны с СССР. Отмечалось, что с этой целью в Гродно, Несвиже, Граево,
Воложине, крепости Асовец и других местах для них были организованы
специальные 6 месячные курсы военной подготовки и переподготовки302.
Зная методы советских спецслужб, можно утверждать: обвинение,
предъявленное жителям Западной Беларуси, не более, чем блеф. Родившись в
недрах НКВД, оно было направлено на то, чтобы, во-первых, в условиях
политической нестабильности пресечь возможность появления «пятой колонны»,
во-вторых, уничтожить людей по национальному признаку.
Версия вторая. Личная месть. На судьбу осадников наложила свою роковую
печать система личной диктатуры Сталина. Вероятно, в Советском Союзе не было
другой социальной группы, которую бы репрессии затронули в таком объеме, как
это произошло с осадниками. Причина, возможно, кроется в следующем. В 1920
году – завершающем году войны между Советской Россией и Польшей – Ленина
посетила безумная идея зажечь революционный факел в Европе. 27 февраля 1920
года в войска Красной Армии поступила директива за подписью «вождя мирового
пролетариата»: «…Все внимание направить на подготовку, усиление
Запфронта»303. В мае ЦК РКП(б) публикует тезисы «Польский фронт и наши
задачи»304. Именно к этому времени было принято решение, о котором писал
Троцкий: «Мы шли на риск – на этот раз по инициативе Ленина – прощупывания
штыком буржуазно-шляхецкой Польши»305.
Западный фронт (командующий М. Тухачевский) усиливается 8 стрелковыми
дивизиями, 4 стрелковыми и 1 кавалерийской бригадами. В составе фронта
образуется 3-я и 4-я армии, 3-й конный корпус и отдельная Мозырьская группа 306.
В стране объявляется мобилизация. Не обошла она и Беларусь, население
которой, поверив призывам большевиков, вступала в армию. Только Гомельская
губерния дала 17 500 рекрутов, Витебская – 12 500, Минская – 44 000307. Москва,
требуя новых солдат, дополнительно мобилизовала еще 25 000 белорусов308. Из
200 тыс. человек, мобилизованных еще летом 1919 года на белорусских землях,
на Западный фронт были отправлены только 40 тыс. солдат. Зато в массовом
порядке привлекались в Беларусь войсковые соединения латышских красных
стрелков309. Всего под ружье поставили 1 млн. человек 310. В июне-июле
Тухачевсктй получает солидную поддержку: 170 тыс. солдат, 126,7 тыс. винтовок,
125 млн. патронов, 243 пушек, 13 тыс. сабель, 91 самолет311.
В июле 1920 года Красная Армия была уже у польских границ. 11 июля
министр иностранных дел Великобритании Дж. Керзон от имени европейских
152
государств потребовал «незамедлительно остановить наступление Красной армии
по линии Гродно - Ярловка-Немиров - Брест-Литовск и дальше по территории
Украины до Карпат»312. Ответом стало дальнейшее продвижение Западного
фронта. 17 июля 1920 года ЦК РКП(б), рассмотрев ноту Дж. Керзона, официально
подтвердило избранный курс и высказалось за перенос боевых действий на запад
от линии Керзона313.
22 июля 1920 года штаб Тухачевского получил телеграмму польского
военного ведомства, которую подписал начальник Генерального штаба генерал
Развадовский: «В соответствии с нотой, направленной польским правительством
Советскому правительству, сегодня 22 июля предлагаю немедленное
прекращение военных действий на фронте и посылку военных представителей
для установления перемирия. Мы ожидаем ответа до 30 июля 3 час. 00 мин. и
полагаем, что эта встреча должна состоятся на шоссе Москва-Варшава между
Барановичами и Брест-Литовском на линии фронта»3141. Встреча польской
делегации в Барановичах 01.08. 1920 года, которую возглавил вице-премьер
иностранных дел В. Врублевский, с советскими представителями Западного
фронта Шкутко и уполномоченным Запфронта Лобовым завершилась
безрезультатно315. О желании большевиков вести переговорный процесс говорит
шифровка Ленина, полученная Сталиным 23 июля: «… надо советизировать
Венгрию, а может, также Чехию и Румынию» 316. Очередной раунд переговоров
состоялся в ночь с 11 на 12 августа в Сельдцах. С польской стороны
парламентариями были З. Акенцкий и майор Стамировский, с советской – член
Реввоенсовета 16-й армии В. Милютин. Подписанное ими соглашение
предусматривало принятие польской мирной делегацией представителей Красной
Армии на участке Сельдцы – Варшава 14 августа 1920 гг 317. Большевики, как и в
Барановичах, тянули время. Зачем им это было нужно? Они считали, что еще
одно давление на «панскую Польшу» – и успех обеспечен. Есть еще один
документ, который, мы уверены, как нельзя лучше и объективнее характеризует
позицию Москвы – сообщение народного комиссариата иностранных дел РСФСР
относительно советско-польских переговоров 13 августа 1920 года: «… город
Седлец был занят нашими войсками, в числе пленных – члены польской
делегации…»318.
А в это время в захваченных районах Польши насаждался «новый
порядок»: национализировались заводы и фабрики, изымались помещичьи,
государственные и монастырские земли. 30 июля в Белостоке под патронажем
Москвы создается «правительство» - временный Революционный Комитет
Польши в составе: Ф. Дзержинского, Ф. Кона, Э. Прухняка, И. Уншлихта 319.
Оно, согласно установкам Кремля, провозгласило курс на «закладку
фундамента Польской советской республики».
Западные страны, спасая Европу от красно-кровавых стягов, оказали
помощь Польше. Например, Соединенные Штаты Америки выделили кредит в
50 млн. дол.; передали несколько тысяч пулемето