Вы находитесь на странице: 1из 8

БОРКА: НАСЛЕДНИЦА ДРЕВНИХ.

Реликвии и прах.
Скрип металл, треск бетона, завывания ветра тревожащие пласты красной пыли толстым
слоем лежащую на остовах автомобилей. Среди останков некогда могущественной
цивилизации Древних печальная песня прошлого эхом отдаётся в уличных каньонах, ни на
миг не смолкая. И только падающий снег ложиться на руины беззвучно.
Монотонность и одиночество, наследие Древних определяет жизнь борканцев, становясь
частью их природы. Борканцы так и не отправились до конца от того культурного падения в
новый каменный век после Эсхатона, и остались подверженными мракобесию и суевериям.
Да и как могло быть иначе? Если надгробия древности словно в насмешку стоят
устремлённые ввысь, и с немым укором взирают на своих потомков.
Потомкам должно преумножать наследие своих отцов. Этот принцип сыграл с борканцами
злую шутку, ведь они пытаются восстановить то, что уже никогда не будет восстановленно.
Артефакты руин стали их проклятием, обещающие великие чудеса и несметные богатства,
они сверкают и дразнят борканцев, вынуждая их бесконечно копаться в грязи в поисках той
самой реликвии, что вернёт им славу Древних. Мечты наивных детей.

Тело разорванное надвое.


Разлом Жнеца рассекает землю, разделяя Борку надвое. Начинаясь с ледяного Севера, эта
тектоническая пропасть прорезает извилистую дугу на юг через Альпы, незаметно извиваясь
под Средиземным морем, и заканчивается у берегов Африки. Гигантские глыбы земли,
размером с целые города, складываются в уродливый шрам длиной в сотни километров.
Реки, выбитые из своего русла, устремляются вниз по утёсам лишь затем, чтобы быть
вытесненными обратно на поверхность кипящими гейзерами, или чем-то похожим. В этом
регионе тепло Земли находится близко к поверхности, извергаясь бурной вулканической
деятельностью.
Этот неровный кусок земли, который славился некогда своим плодородием, ныне твёрд как
уголь. Запах воздуха оставляет во рту привкус пепла и сажи. Трещины проходят через
утрамбованную землю, и делят её на пластины с ободранными краями. Пузырящиеся
шлаковые лужи испускают жёлтые испарения, которые разрывают лёгкие своим ядом, если
подойти к ним без всякой защиты. Если не считать хлюпания лавы, то здесь всегда стоит
зловещая тишина. Животные и люди давным-давно покинули эти края. Здесь остались только
останки высокой цивилизации, чей скелет укутан хрупкой оболочкой сажи. Ещё дальше на
Востоке можно увидеть вечнозелёные деревья, чахлые и слабые, тем не менее, это просто
чудо, что хоть какая-та жизнь здесь встречается. Даже тараканы здесь в диковинку.
Всякому путешественнику стоит внимательно смотреть под ноги в Борке, пересекая ли
застывшие лавовые потоки, взбираясь ли на предательские зубчатые утёсы, избегая ли
кипящих гейзеров. Стихия здесь по-прежнему не успокоилась, и предательский треск камня
о камень в лавовом потоке, или толчки землетрясения вынуждают припадать к земле время
от времени. Некоторые не в состоянии потом отойти от пережитого ужаса, но их можно
считать счастливчиками по сравнению с другими путниками. Трупы большинства из них
нашли своё пристанище на дне расщелин, раздавленные свалившимися булыжниками, или
разодранные ядовитыми испарениями. Их тела стали прибежищем для колоний насекомых и
мокриц.
Разлом Жнеца расколол Борку на части. Эти части словно близцнецы с общим
происхождением, культурой и памятью. И всё же люди к Западу от удара Жнеца отличаются
от тех, кто живет на Востоке, как близнецы что росли каждый сам по себе.

Братья и сестры.
К западу от Разлома Жнеца Борка холодна и негостеприимна. Великие северные моря
замёрзли, и снег падает здесь почти круглый год. Природа не смогла отвоевать назад то, что
оставили Древние вместе со своими руинами. Апокалиптический пейзаж из бетона и стекла
непригоден для жизни, кроме сухого кустарника, чалой травы и лугов мха и лишайника,
которые нарушают уединение холодных степей. Ветер срывает растения с асфальта и сдувает
их напрочь, словно бы Древние не желают дать ход новой жизни. Единственное, что
нарушает монохромность окружающего мира - вездесущая пыль, багровая смесь грязи пепла
и ржавчины. Как саван, она покрывает землю в течение нескольких месяцев свободных от
снега, и желая задушить скупой урожай крестьян. Бури собирают пыль в красные облака,
которые закрывают солнце. Мелкие частицы пыли прокладывают путь во всякой мало-
мальской трещине, или зазоре. От пыли глаза покрываются коркой и воспаляются, лёгкие
хереют, если не дышать хотя бы через толстые намотки тряпок. Мать Земля делает каждый
день жизни для борканцев испытанием.
Люди приспосабливались не потому, что им этого хотелось, а потому, что у них не было
выбора. Завёрнутые в слои тяжёлых тряпок и мехов, и защищённые респираторами, они
проживают каждый проклятый день своей жизни. Руины Древних стали для них
нерушимыми скрепами и тяжёлым наследием. Они даруют утешение и печаль, пропитание и
смерть. Западные борканцы никогда не покидали наследия своих предков, пытаясь
поддерживать странную и безумную жизнь на могилах Древних. Жизнь закончившуюся
вместе с Эсхатоном. Технологии здесь умерли вместе со своими создателями, драгоценные
артефакты без электричества лишь хлам. И несмотря на это борьба за артефакты является
краеугольным камнем в жизни её народа.
Города посылают легионы скрапперов рыскать по руинам в поисках металлолома, поселения
похитрее просто воруют оружие и остатки технологий у своих менее военизированных
соседей. Влияние культа здесь сопоставимо горам мусора, что сортируется в их залах.
Впрочем, мало кто занимается подлинным восстановлением технологий, пока есть мусор в
котором можно копаться словно крысам, западные борканцы будут довольны.
Несмотря на общее происхождение, племена, оставшиеся на востоке от Разлома Жнеца,
пошли своим путём, отказавшись от гиблого пути следования Древним. Восточные борканцы
отбросили древние традиции и устаревшую культуру, и осмелились начать новую жизнь в
обширных вечнозеленых лесах Восточной Борки. Там, где их западные братья нашли только
красную пыль, бетон и насекомых, они обратились к жизни с её деревьями и огромными
стадами мускусных быков. Они вернулись к истокам человеческой расы, и пришли к более
примитивному укладу жизни. В то время как западные борканцы выживают среди бури и
живут одним днём пытаясь выжить, Восток ведут более размеренный образ жизни.
Восточные борканцы кочуют вместе со своими стадами, для них города прошлого канули в
Лету, которые в конце концов поглотили леса и степи.

Взлёт и падение.
Жажда стабильности и властной руки глубоко укоренилась в борканских народах. Лихолетье
после Эсхатона стало тяжёлым бременем для борканцев. Им было нужно решение этого
безумия, и они были готовы заплатить за него высокую цену. Город Экзальт, расположенный
в центре Западной Борки, обещал новую Золотую эпоху. Он не контролировался
милитаристами, или развращёнными анархией кланами, а его мощь строилась за счёт
наёмников, которые финансировались влиятельными людьми. Город был подобен лучу света
в царстве Мрака. Он должен был стать колыбелью для нового народа после Эсхатона, но в
его строительство вмешалась кровная вражда, что в итоге и погубила всё. Уличные войны
между соперничающими кланами, грабежи и опасные торговые пути окончательно
похоронили всякую надежду на прочный мир, и город рухнул под собственной тяжестью.
Целые районы объединили свои силы и эмигрировали в поисках пристанища в пустошах
вокруг нового Вавилона. Так возникли маленькие деревушки и городки, всё ещё
цеплявшиеся за руины своих прародителей. Колонны грязных багровых фигур в лохмотьях
устремились в бывшие мегаполисы Рейн-Рурской области. Тогда всё казалось дозволенным,
это было время силы и террора.
Подобно паразитам, такие культы как анабаптисты росли в хаосе, выпивая из народа все соки
в это смутное время. Они подавали собой пример потерянным и впавшим в истерию людей,
учили их как должно жить. Всё лишь затем, чтобы упрочить свою собственную власть.
Культы вели свою борьбу с особый остервенением, лишь бы забрать себе как можно больше.
Только сильные общины смогли обезопасить себя в эти неспокойные времена.
Индивидуалисты долго не жили, выживала лишь община. Армии фанатиков сражались в
огромных битвах среди священных руин, запятнав себя и освещённые временем руины
кровью. Только крысы тогда не знали слова голод.

Протекция.
Тот, кто решился навести порядок в этом Хаосе, должен был учесть печальный опыт
Экзайльта. Юстициан, город карающей длани Закона, вырос из союза хронистов и маршалов
на северной окраине района Дустлунг покрытого пылью Рурского бассейна. Отцы
основатели долго решали что выбрать: свободу или безопасность. Желающие свободы были
вольны попытать счастье в пустошах, в то время как маршалы ухватились за власть железной
рукой. Их сторонники приняли законы, которые жёстко разделили население на граждан и
изгоев. Строгие законы, трудовые лагеря, суровая программа по перевоспитанию
несогласных - всё это с каждым днём лишь сильнее удерживало народ в повиновении.
Юстициан, однако, благодаря этому процветал. Город посылал своих маршалов в окрестные
поселения, предлагая им свою протекцию в обмен на полное повиновение. С тех пор
Протекторат разросся, словно голодная амёба поглошая человеческие сообщества. То, что
раньше было независимыми поселениями, нынче являются районами Юстицианской
Метрополии. Хотя формально некоторые анклавы всё ещё имеют право голоса при
обсуждении важных для Протектората вопросов, по-факту над каждым из них нависают
молоты маршалов словно Дамоклов меч. Юстициан стал доминировать в районе Дустлунг, и
нет ныне более страшного наказания для особо вольных анклавов, чем быть приговорёнными
к вечному изгнанию из Протектората.

Сердце шторма.
Хотя Гниль захватила целые районы и почти беспрепятственно распространилась в соседних
областях, таких как Франка, Поллен и Пургария, борьба против заражения спорами была
лучше организованна в Борке. Высокомерные и упрямые спиталианцы находятся на
передовой, полагая, что их борьба за выживание имеет решающее значение для всей Европы.
За ними следуют фанатичные анабаптисты, которые оправдывают свою ненависть к
психонавтам, и анклавам заражёнными спорами своим гностическим мировоззрением.
Власть культов держится на страхе простого народа, они разжигают в умах людей паранойю
и безысходность, превращая вчерашних добрых соседей во врагов и доносчиков. Таким
образом культы борются с вырождением, психонавтами и их роем насекомых, загоняя
нечистивых обратно в глубины Ада. Насекомые и пауки считаются вестниками бедствий, и
полностью уничтожаются пестицидами везде, где их встречают. Мало какой анклав способен
выстоять в войне с Праймером без бочек химикатов и зажигательной смеси. Отчего земля
пропиталась ядом, как и воздух.

Откат.
Барка - родина многих влиятельных культов. Помимо спиталианцев, здесь же находятся и
хронисты. Их знакомство с историей и наследием Древних превратило их в секту
эсхатонских технофилов. Хронисты положили начало торговле артефактами, превратив
Борку в обитель скрапперов и прочих авантюристов. Также они ввели новую валюту -
хронокредиты, принятые нынче почти во всей Европе, что сделало их власть почти
абсолютной. Народ считает хрнистов прямыми потомками Древних, поэтому мало кто желает
оспаривать их право на господство. Ни одно поселение не может позволить себе отвергнуть
делегацию хронистов, поскольку от них зависит процветание каждого поселения, и его
экономика.

Воры.
Однако хронисты не единственные претенденты на богатства руин. После того как
неоливийцы разграбили Франку и Пургарию в предыдущие века, этот культ ремесленников и
торговцев обратил свой взор на Борку. Хронисты пришли в ярость от такого развития
событий. Чтобы противостоять африканскому агрессору, хронисты укрепляют свою власть с
помощью преданных агентов, и разжигания ксенофобии. Если неоливийцы и дальше будут
посылать легионы своих скрапперов на мародёрство, то это грозит обернуться новым
колоссальным конфликтом между Африкой и Боркой. Настолько яростным будет этот
конфликт, что прочие дрязги в самой Борке покажутся лишь детскими забавами.

АЛМАЗЫ ПУСТОШЕЙ.
Юстицианский Протекторат.
Расширяющийся Юстицианский Протекторат нынче включает в себя 24 поселения, многие
из которых достойны внимания.
Свободный торговый город Ликва остается одним из последних независимых городов,
сумевших заключить мирный договор с юстинианскими маршалами, который позволил их
князьям воды сохранить суверенитет в своих владениях. Единственное условие для
сохранения статуса-кво — беспрепятственный доступ Протектората ко всем запасам воды
анклава.
Техноцентр когда-то был владением независимого синдиката скрапперов у заброшенных
руин. Подобно личинкам они изрыли рухнувший небоскреб, построили сеть подземных
туннелей и залов, создав легендарный Улий. Синдикат контролировал весь процесс сбора,
сортировки, продажи и покупки артефактов на своей и прилегающей территории. Однако
присоединение Техноцентра, вернее его завоевание маршалами, положило конец
существованию синдиката, теперь вместо скрапперов им управляют хронисты. Некоторые
смельчаки шепчутся о том, что в анклаве осталось подполье синдиката, но это скорее всего
не более чем байки старых скрапперов, чьи мечты были разбиты Молотом Правосудия.
А235 когда-то был хорошо расположенным фортом, занятый бандой разбойников.
Стратегическое расположение форта на пересохшем от серного дождя русле реки делало
банду сущим кошмаром для всякого каравана. Однако их атаман Серж почувствовал ветер
перемен и посвятил свою жизнь новым хозяевам Пустошей, в противном случае Протекторат
сжег бы форт с лица Земли. Ирония заключается в том, что некогда самый анархический
анклав во всём Южном Дуслинге теперь является оплотом законности и порядка, а её
наместник Серж ныне самый справедливый из правителей.
Нельзя не упомянуть и Ферропол. Этот город издавна славился своим сталелитейным
искусством, но затем пришли миротворцы Юстициана и захватили власть, после чего
сталевары бросили город. Всего за несколько лет Ферропол превратился в наркопритон, где
остались лишь самые отпетые негодяи. Поначалу маршалы использовали подземные
помещения города как тюрьму, но вскоре забросили этот проект. Сегодня анклав напоминает
огромную помойку, он изрыт километровыми тесными туннелями в которых ютиться
множество безумцев. Многие из них верят, что именно здесь находится штаб сопротивления
Юстицианской Тирании.
Юстициан также прославился за последние несколько лет благодаря трём огромным
теплицам, управляемыми анабаптистами. Говорят, что этот совместный проект нескольких
культов выращивает в их стенах новые культуры растений, которые превратят Борку в Новый
Эдем.

Норет.
Город Откуда Нет Возврата. Никто не знает сколько скрапперов ведомых жадностью исчезло
в удивительно хорошо сохранившихся каньонах Норета. Об этом городе ничего толком
неизвестно, ходят лишь мрачные толки об механизированных людях, что бродят по его
руинам в рванине и обмотках. Всякий разумный человек не рискнёт проверять правдивость
этих слухов, и предпочтёт обойти город десятой дорогой.

Верхний Кратер.
Дутслунг (пыльные меха) обязан своим названием Верхнему Кратеру с его многотонными
выбросами красной пыли. В его непосредственной близости всё ещё встречаются дюны
высотой в сотню футов, и копошащихся в них колониями древних насекомых таких как
железнобокие жуки. В отличие от других астероидных кратеров, таких как Пандора в
Поллене, и Суфранс во Франке, Верхний Кратер не тронут Гнилью. Этот феномен не удалось
объяснить, известно, что колонии её насекомых также не заражены Праймером.

Нагноение.
В развалинах города Менден спиталианцы обнаружили первое в Борке материнское споровое
поле. Медики, как иногда называют спиталианцев, пригнали сюда целую армию вместе с
когортами презервистов верхом на конях. Они окружили поле и воткнули в него странные
керамические цилиндры, какие по периметру, какие в самый центр. После они двинулись на
поле вооружённые огнём и пестицидами, попутно устанавливая новые цилиндры и собирая
пробы спор. Это была воистину захватывающая операция, ведь каждый из сотни
спиталианцев мог заразиться спорами в любой момент. Когда всё было готово медики
отступили и взорвали цилиндры, но когда дым рассеялся спиталианцы увидели, что здешняя
земля изменилась безвозвратно. На пепелище причудливые углеродные образования
поднимались ввысь, кристаллизованные останки растений тянули свои ломкие стебли и
отростки к небу, переливаясь на свету дивным узором. Эбеновая земля крошилась от
малейшего прикосновении, по текстуре она стала похожа на высохшую губку. Эта земля
умерла, но заражение её не остановилось. Оно медленно и неукротимо продолжает расти,
формируясь в извивающиеся чёрные щупальца, которых становится всё больше и больше.
Высшие иерархи спиталианцев закрепили этот анклав за собой в качестве испытательного
полигона в надежде, что им удастся найти способ уничтожить его. Как сказал один из
старейшин культа спиталианцев: "Гниль - это раковая опухоль. Развитие метостаз должно
остановить во что бы то ни стало". Эти слова стали своего рода кредо, что оправдывает
методы спиталианцев, которые убивают и отравляют Землю, и всякая критика кредо — повод
для обвинения в предательстве дела спасения человечества. Неизвестно, не спиталианцы ли
выпустили на Землю Дьявола, когда боролись с демонами заражения.

Рейн.
Когда-то могучая река текла на север от Альп, прорезая то, что сейчас называется Ремейским
районом Западной Борки, обеспечивая людей и их землю водой и являясь торговым путём
для их предков. После Эсхатона и падения уровня грунтовых вод эта некогда великая водная
артерия превратилась в ручеек, и в конце-концов полностью высохла возле разрушенного
города Норет. Всё что от неё осталось — пустыня в трещинах, где местами встречаются
зловонные болота. Там, где ещё сохранилось достаточно влаги прорастает дикая пшеница от
самого Дустлунга на Юге до Альп на Севере. Некоторые высушенные регионы были много
раз завоёваны из-за месторождений золота.
И хотя река более не пригодна для судоходства, значение Рейна в качестве торгового тракта
сохранилось. Вдоль её берегов по высохшему руслу проходят хоженные тропы соединяющие
Ликву с южными анклавами Протектората, такими как А235. Эти дороги контролируются
Юстицианскими протекторами и находятся примерно в пяти километрах от Норета, никто не
осмеливается приблизиться к этому проклятому городу.

Думштат.
Думштат — кафедральный город расположенный возле Рейна, он стал последним
прибежищем анабаптистов, когда культ был на грани исчезновения в 2482 году. Только после
негласного союза анабаптистов со спиталианцами у культа появилось время на передышку,
чтобы укрепить свои ряды и зализать полученные раны. Тогда Думштат был сродни городу
призруку с несколькими сотнями анабаптистов, сегодня же его население приближается к
отметке в 20 тысяч человек, и по меркам пост-эсхатона город считается метрополией. За
последние сто лет здесь многое изменилось, город огорожен примитивным валом высотой в
десять футов, сложенный из обломков руин и бревенчатого частокола с колючей проволкой.
Единственный путь в город лежит через хорошо укреплённые тоннели. Вся торговля ведётся
на площадях за пределами города, центр же с его освящённым веками собором служит домом
только для анабаптистов.
По своей красоте город может смело называться шедевром, он считался старинным ещё во
времена Древних. При этом его красота внушает благоговейный трепет. Массивные башни
близнецы собора, украшенные массивными каменными орнаментами, пронзают небо.
Высокие разноцветные витражи нефа видны за много миль от города. Ворота собора
вырезаны из камня и дерева с христианскими сценами древности, и представляют собой
подлинное произведение искусства. Архитекторам анабаптистов с трудом удаётся
поддерживать грозную красоту своего собора, но результат того стоит.
Сам город был спроектирован по всем канонам градостроительства, с вездесущими
квадратными двухэтажными домами, образующими аккуратные ряды вдоль широких
проспектов. Преобладают прямые линии и простые строения, которые по своей строгости
больше напоминают армейский лагерь, отлично подходят его жителям для безопасного и
комфортного проживания. Лишь в нескольких местах улицы заставлены домами
построенными ещё до Эсхатона. Целый квартал Старого города сохранился на юго-западе,
как и старый железнодорожный вокзал.

Рамейн.
Много лет назад таинственная звезда упала на область среднего Рейна, ныне известную как
Рамейн. Звезда упала на столицу того времени Нуллпеллию, и уничтожила правящий здесь
клан Таунар. Уцелевшие мехажрецы воспользовались ситуацией, чтобы окончательно
уничтожить всякую власть Таунар, выследив последних последователей клана и захватив
контроль над этим районом. Мехажрецы построили святилища с фрагментами звезды во
многих городах Рамейна, которые стали местами паломничества. Паломнический бизнес рос
позволяя жрецам вести беззаботный, праздный и развратный образ жизни. Мир и покой
поддерживался переметнувшейся на сторону жрецов кастой воинов Таунар, так
называемыми пневмантами. Их паровое оружие легендарно, как и их жестокость к врагам
мехажрецов.
К востоку от Рамейна странный культ света, фосфориты, наблюдают за возможностью
захватить эти земли. Противостояние длится уже очень долго, и пока ни одна из сторон не
собирается отступить. И если ничего не произойдёт, что сможет повлиять на баланс сил в
районе, то нынешний расклад может оставаться вечным.

Берлин/Османия.
Некогда называвшийся Берлином, крупнейший город Восточной Борки является главным
святилищем для турок, которые были изгнаны с Балкан много веков назад. Здесь их древняя
культура не только выжила, она растёт и процветает. Однако события древней войны не
забыты турками, и никогда не будут забыты. Они верят, что настанет день, когда они смогут
вернуться на Балканы, чтобы потребовать украденное у них Африкой и воеводами.
Примерно тридцать тюркских кланов поделили город между собой. Многие из них
предрасположены к джихаммедистам, но большинство всё ещё придерживаются древних,
доэсхатоновских религий. Наиболее влиятельной семьёй (и самой древней, по мнению
городских историков) являются Османы. На протяжении 34 поколений они поддерживали
традиции турецкого народа. В 2490 году, после победы над вторгшейся армией во главе с
таинственным Культрином, турки переименовали город в честь Османов, дабы почтить их
заслуги в победе. С тех пор Османы поддерживают мир между кланами, не гнушаясь, правда,
использовать грязные средства. Их солдаты янычары печально известны своей жестокой
натурой, и способностью без всяких колебаний вырезать целые семьи от мала до велика.
Если присмотреться, то можно отметить, что в городе ведётся теневая война за влияние над
кварталами города. Но война редко выходит на всеобщее обозрение, чтобы не навлечь на
себя праведный гнев Османов.
Вторая по легендарности достопримечательность Османии, после её янычар, это огромная
подземное книгохранилище, таящее в себе знания почти обо всём на свете. Основанное в
2512 году пражскими архивистами оно является местом встречи для скрапперов и
энтузиастов со всей Восточной Борки и Поллена. Хронисты при этом здесь не обладают
какой-либо властью, поскольку ближайший к Османии кластер находится от неё слишком
далеко.

Пражская Республика.
Когда речь заходит о Пражской Республике, многие рассказывают о её великолепии и мощи.
Все знают о Пражской Республике по многочисленным фантастическим историям, сами
пражцы лишь кротко улыбаются, когда слышат байки о своей учёности и богатстве. Речь
идёт об огромном парке самых разнообразных машин, и ценнейших книгохранилищах. Для
борканцев Республика сродни легендарной Атлантиде, или мифическому Эльдорадо —
утопия которая бесконечно прекрасна, и столь же недосягаема. Однако все эти разговоры не
более чем слухи. Поскольку ни один чужестранец ещё не увидел своими глазами
великолепие пражских улиц, и её машин украшенных золотом.
Пражский народ некогда пользовался огромным уважением Османии за их археологические
изыскания, и построенное в городе книгохранилище, но с тех пор прошло много времени, а
сама Республика ушла в самоизоляцию. Горы вокруг неё заминированы и патрулируются
солдатами в серо-черной форме и громоздкими танками. Единственный путь в Прагу лежит
через Дрезден по пересохшему руслу реки Эльба, но и здесь стоит множество укреплённых
блок-постов. Правда о Пражской Республике, какой бы она не была, это секрет, который
пражцы держат за семью печатями, и непохоже что они будут готовы раскрыть её в
ближайшее время.

Шпили.
Фиаско и величайший из всех провалов в истории культа хронистов — операция по отправке
16 своих самых высокопоставленных иерархов, так называемых фрагментов, за Разлом
Жнеца. Их миссия заключалась в построении новой информационно-шпионской сети в союзе
со скрапперами, которая уже доказала свою эффективность в Дустлунге. Лишь восемь
фрагментов смогли пережить суровые условия этого похода, но этот успех стоил хронистам
их беспристрастности, которая сменилась амбициями и эгоизмом. Некоторые культисты
предали свои обеты и захватили контроль над радио-вышками, которые поддерживали связь
за пределами Разлома Жнеца, эти башни были названы Шпилями из-за многочисленных
антенн, что царапают небо. Благодаря знаниям в области технологий, и оружию хронистов,
ренегаты быстро подчинили своей власти окрестные поселения и племена дикарей, которых
было легко убедить в своей богоизбранности. Они также наняли шлюх, наёмников и прочих
авантюристов, чтобы обеспечить свои убежища всем необходимым. Неизвестно сколько
Шпилей осталось невредимыми, ясно одно — всякий Шпиль это злачное место для разного
рода авантюр и торговли.

Гельветика.
Альпийская крепость Гельветика - это игольное ушко Европы. Задумав путешествие через
всю Европу, рано или поздно придётся пересечь Альпы, и иметь дело с хорошо
вооружёнными членами военизированного ордена гельветиков. Они контролируют туннели и
проходы через Альпы и могут обеспечить безопасный проход через Разлом Жнеца, если у вас
достаточно средств заплатить за безопасность.

Пустыня Стукова.
К Северу от Дустлунга лежит Пустыня Стукова. Скудная тундровая растительность здесь
слаба, и часто уступает место пылевым дюнам. Если идти дальше вглубь пустыни можно
заметить, что земля здесь пропитана солями, а воздух здесь сухой с колючими ветрами.
Легенда гласит, что знаменитый учёный Стуков обнаружил здесь обширный ландшафт,
заполненный долинами и пропастями, и населённый полуразумными животными. Подобно
пчёлам, эти звери роились в поисках артефактов и приносили то, что находили, обратно в
свои ульи. Согласно легенде, Стуков посетил одно из их подземных убежищ и своими
глазами увидел накопленные ими сокровища. В доказательство своих рассказов он привозил
из каждого путешествия удивительные артефакты, и изящно украшенные когти размером с
человеческую руку. Карты которые он нарисовал, когти и некоторые артефакты, сегодня
хранятся в залах Центрального кластера хронистов в Юстициане.

Вам также может понравиться