Вы находитесь на странице: 1из 282

«Редакция журнала «Мурзилка»

Акционерное общество «Векта»


Москва, 1994 г.
Задумались как-то редакторы
над тем, каков из себя Мурзилка.
Решили спросить у художника
Каневского. Позвонили ему по телефону.
— Каков из себя? Конечно, знаю.
Завтра покажу.
А назавтра Аминадав Моисеевич
принёс в редакцию портрет
Мурзилки.
Было это много лет назад.
С тех пор из номера в номер
путешествует Мурзилка
по страницам журнала.
Дорогой друг!
Журналу «Мурзилка» семьдесят лет.
Подумать только — уже семь десятков лет,
из месяца в месяц весёлый сказочный Мурзилка
в красном берете, с неизменным фотоаппаратом
приходит в гости к своим читателям.
Вместе с ними путешествует по просторам родной России,
по странам ближним и дальним, плавает по рекам и
морям, забирается на самые высокие горы, летает по небу,
даже в космос ухитряется заглянуть!
Впрочем, и на Земле у него дел полно: полюбоваться
сменой времён года, побывать в школе на уроках,
придумать новые игры для девочек и мальчиков,
ответить на тысячи их вопросов...
И вот ведь чудеса: за семьдесят долгих лет прежние
читатели журнала успели вырасти, повзрослеть.
Теперь они, сами уже мамы и папы или даже дедушки и
бабушки, привели в Мурзилкину компанию своих детей
и внуков — миллионы новых читателей!
А если бы вы знали, какие несметные богатства накопил
Мурзилка за эти годы! Ломятся сундуки, полные
волшебных сказок, захватывающих историй, стихов,
песенок, скороговорок, загадок, многоцветных рисунков,
смешных рассказов в картинках. Талантливые писатели и
художники — всех не назовёшь — приносили и приносят
в «Мурзилку» свои работы, стараются делать яркий,
занимательный журнал для ребят.
Вряд ли кому-нибудь из вас удастся раздобыть чуть не
восемьсот номеров журнала — именно столько было
напечатано за годы жизни «Мурзилки». К счастью, по
одному экземпляру каждого номера хранит наша редакция.
Вот мы и решили порыться в заветных шкафах-сундуках,
выбрали самое интересное. Так родилась юбилейная книга
«Путешествие с Мурзилкой».
Путешествие длиной в семьдесят лет.
Итак, в путь, дорогой читатель!
ДЕРЕВЬЯ
РАСТУТ
ДЛЯ ВСЕХ
Виктор АСТАФЬЕВ
Во время весеннего половодья я
заболел малярией. Бабушка стала по­
ить меня хиной. Я оглох и начал жить
как бы в себе, сделался задумчивым и
всё что-то искал. Со двора меня ни­
куда не отпускали.
У каждого мальчишки есть свой
тайный уголок в избе или во дворе,
будь эта изба или двор хоть с ладош­
ку величиной. Появился такой уголок
и у меня. Я сыскал его там, где рань­
ше были кучей сложены старые телеги
и сани, за сеновалом, в углу огорода.
Здесь стеной стояли конопля, лебеда и
крапива. Но однажды потребовалось
железо, и дед свёз всё старье к дере­
венской кузнице на распотрошенье.
На месте телег и саней сначала была
коричневая земля с паутиной, мыши­
ные норки да грибы поганки с тонки­
ми шеями. А потом пошла трава пол­
зунок. Поганки усохли, сморщились,
шляпки с них упали. Норки заштопа­
ло корнями конопли и крапивы, сразу
же переползшей на незанятую землю.
Я «косил» на меже огорода траву
мокрицу обломком ножика и «метал
стога», гнул сани и дуги из ивовых
прутьев, запрягал в них бабки-казанки
и возил за сарай «копны». На ночь я
выпрягал «жеребцов» и ставил к сену.
Так в уединении и деле я почти
одолел хворь, но ещё не различал зву­
ков, а всё смотрел — старался глазами
не только увидеть, но и услышать.
Иногда в конопле появлялась ма­
ленькая птичка мухоловка. Она дело­
вито ощипывалась, дружески глядела на
Vсеня, прыгала по коноплине, как по
огромному дереву, клевала мух и са-
9
ранчу, открывала клюв и неслышно для меня чиликала. В дождь она сидела
нахохленная под листом лопуха. Ей было очень одиноко без птенцов. Под лис­
том лопуха у неё гнёздышко. Там даже птенцы зашевелились было. Но добралась
до них кошка и сожрала всех до единого.
Мухоловка тихо дремала под лопухом. С листа катились и катились капли.
Глаза птички затягивало слепой плёнкой.
Глядя на птичку, и я начинал зевать.
Я засыпал под тихий, неслышный дождь и думал о том, что хорошо бы
посадить на «моей земле» дерево. Выросло бы оно балыпое-преболыпое, и птичка
свила бы на нём гнездо. Я посеял бы семечки шиповника под деревом, и тогда
уж никакие кошки не смогли бы залезть на дерево — шиповник колючий,
кошки боятся в него ходить.
В один жаркий солнечный день, когда болезнь моя утихла и мне даже тепло
стало, я пошёл за баню и нашёл там росточек с коричневым стебельком и двумя
блестящими листиками. Я решил, что это боярка, выкопал и посадил за сараем.
Теперь у меня появилась забота и работа. Ковшиком носил я воду из кадки
и поливал саженец. Он держался хорошо, бодро, нашёл силы отшатнуться от
тени сеновала к свету.
Часами смотрел я на свой саженец. Мне он начинал казаться большой остро-
иглой бояркой. Вся она была густо запорошена цветами, обвита листвой, потом
на ней уголёчками загорались ягоды с косточкой, крепкой, как камешек. На
боярку прилетала не только мухоловка, но и щеглы, и овсянки, и зяблики, и
снегири, и всякие другие птицы. Всем туг хватит места! Дерево-то будет расти и
расти. Конечно, боярка высокой не бывает, до неба ей не достать. Но выше
сеновала она, пожалуй, вымахает. Я вон как её поливаю!
Однако саженец мой пошёл не ввысь, а вширь, пустил ещё листья, из листьев
— усики. На усиках маковым семечком проступили крупинки, из них выверну­
лись розоватые цветочки.
К этой поре я стал уже маленько слышать, пришёл к бабушке и прокричал:
— Баб, я лесину посадил, а выросло что-то...
Бабушка пошла за мной за сеновал, оглядела моё хозяйство.
— Так вот ты где скрываешься! — сказала она и склонилась над саженцем,
покачала его из стороны в сторону, растёрла цветочки в пальцах, понюхала и
жалостно посмотрела на меня: — Ма-атушка.
Я отвернулся. Бабушка погладила меня по голове и прокричала в ухо:
— Осенью настоящие посадишь...
И я понял, что это вовсе не дерево. Так оно и было. Саженец мой по
заключению бабушки оказался дикой гречкой. Обидно мне сделалось. Я даже
ходить за сеновал бросил, да и болезнь моя всё шла на убыль, и меня уже
отпускали бегать и играть на улицу с ребятами соседа нашего дяди Левонтия.
Осенью бабушка вернулась из леса с большой круглой корзиной. Посудина эта
была по ободья завалена разной растительностью, из-под которой сочно краснели
рыжики.
Я любил пошариться в бабушкиной корзине. Там, как у дядюшки Якова,
товару всякого! И мята, и зверобой, и шалфей, и девятишар, и кисточки баг­
ровой, ровно бы ненароком упавшей туда брусники — мне лесной гостинец.
На этот раз в корзине оказалось что-то завязанное в бабушкин платок. Я
осторожно развязал его концы. Высунулась лапка маленькой лиственницы. Дерев­
це было с цыплёнка величиной, охваченное жёлтым куржаком хвои. Казалось,
оно вот-вот зачивкает, соскочит с платка и побежит.
11
Бабушка взяла лопату, и мы пош­
ли за сарай, выкопали коноплю, кра­
пиву и сделали для маленькой лис­
твенницы большую яму. В яму я
принёс навозу и чёрной земли в ста­
рой корзине. Мы опустили листвен­
ницу вместе с комочком в яму, за­
копали её так, что остался наверху
лишь жёлтый носик. Полили саженец
тёплой водой.
— Ну вот, — сказала бабушка, —
глядишь, и возьмётся лиственка. Она,
правда, худо принимается от саженца
От семечка лучше. Но мы её осторожно
посадили, корешок не потревожили...
И я опять начал видеть в мечтах
высокое-высокое дерево. И опять жило
на этом дереве много птиц, и появилась
на нём зелёненькая, а осенью жёлтая
хвоя. Но всё же были у меня кое-какие
сомнения насчёт саженца Не спутали
ли опять? Ладно ли посадили?
И как только бабушка принималась
за спокойную работу, садилась прясть
куделю, я приставал к ней с одними
и теми же расспросами:
— Баб, а оно большое вырастет?
— Кто?
— Да дерево-то моё?
— А-а, дерево-то? Обязательно боль­
шое. Лиственницы маленькие не рас­
тут. Только не называй её своею.
Деревья, батюшко, растут для всех.
— Для всех птичек?
— И для птичек, и для людей, и
для солнышка, и для речки. Сейчас
вот оно уснуло до весны, зато весной
начнёт расти быстро-быстро и перего­
нит тебя...
Бабушка ещё и ещё говорила. В
руках у неё крутилось и крутилось
веретено. Веки мои склеивались, я был
ещё слаб после болезни и всё спал,
спал. И мне снилась тёплая весна,
зелёные деревья.
А за сараем, под сугробом снега,
тихо спало маленькое деревце, и ему,
может быть, тоже снилась весна.

Рис. Н.ВОРОНКОВА
САМОЕ СТРАШНОЕ
Саша ЧЁРНЫЙ
Конечно, «страшное» разное бывает. Акула за тобой в море погонится, еле
успеешь доплыть до лодки, через борт плюхнуться... Или пойдёшь в погреб за
углём, уронишь совок в ящик, наклонишься за ним, а тебя крыса за палец
цапнет. Благодарю покорно!
Самое страшное, что со мной в моей жизни случилось, даже и страшным
назвать трудно. Стряслось это среди бела дня, вокруг янтарный иней на кустах
пушился, люди улыбались, ни акул, ни крыс не было... Однако до сих пор —
а уж не такой я и трус — чуть вспомню — по спине ртутная змейка побежит.
Ужаснёшься... и улыбнёшься. Рассказать?
Был я тогда «приготовишкой», маленьким стриженым человеком. До сих пор карточ­
ка в столе цела — глаза черносливками, лицо серьёзное, словно у обиженной девочки,
мундирчик, как на карлике, морщится... Учился в белоцерковской гимназии. Кто же
Белую Церковь не помнит:
Луна спокойно с высоты
Над Белой Церковью сияет...
Рядом с мужской гимназией помещалась женская. У мальчиков двор был для игр и
прогулок, у девочек — сад. А между ними китайская стена, чтобы друг другу не мешали.
Помню, перед самыми рождественскими каникулами холод был детский: градусов
всего пять-шесть. Выпустили нас, гимназистов, и верзил и маленьких, на большой
перемене во двор проветриться. В пальто, конечно, чтобы инфлюэнцы не схватить
(тогда грипп инфлюэнцой называли).
Характер был у меня особенный. У маленьких собачонок нередко такая склонность
замечается: ни за что с маленькими собаками играть не хотят, всё за большими гоня­
ются... Так и я. Крепость ли снежную шестой-седьмой классы в лоб берут либо в лапту
играют — я всё с ними. Визжать помогаю, мяч подаю, дела немало. Привыкли они ко
мне, прочь не гнали. И прозвали Колобком, потому что голова у меня была круглая
и шинель очень толстая, стёганая, вроде подушечки для втыкания булавок.
Увязался я и на этот раз за взрослыми. Мяч под небеса, я наперерез за мячом.
Ловить, само собой, остерегаюсь — литой чёрный мяч руки обожжёт. А так, если мимо
всех рук хлопнется, летишь за ним чёртом, галоши на ходу взлетают, — и уж позиция
была любимая, перед тем, как по мячу шестиклассник лопаткой ударит, его подручный
мяч кверху подбрасывает. А ты за них волнуешься и на кривых ножницах, словно паяц
на нитке, дёргаешься.
И вот, на мою беду, ребром по мячу цопало, полетел он низко над головами косой
галкой прямо в женский сад за стенку. Стенка ростом в полтора Созонта Яковлевича
(надзиратель у нас такой был, вроде складной лестницы). Что делать?
На своё горе, я сгоряча и вызвался. Приготовишки очень ведь к героическим пос­
тупкам склонны, во сне на тигра один на один с , перочинным ножом ходят... А
взрослые балбесы обрадовались. Подхватили меня под руки и, как самовар станцион­
ный, к стене поволокли. Один стал внизу, руками и головой в стену упёрся, другой на
него — вроде римской осадной колонны.
Подхватили меня, под некоторое место хлопнули — ух! — взлетел я на стенку, на
13
руках по ту сторону повис... Снег мягкий, шинель толстая — ничего! И полетел вниз
в полной беспечности лёгким пёрышком на ватной подкладке.
Вылез я из сугроба, снегу наелся, по спине порция мороженого потекла. Руки и
ноги целы. По полам себя хлопаю, снег отряхиваю, глаз не подымаю — некогда.
И вдруг из-за всех кустов, словно стадо поросят кипятком ошпарили, визг невооб­
разимый... Справа девочки, слева девочки, сзади девочки... Тысячи девочек, миллионы
девочек... Маленькие, средние, большие, самые большие.
А впереди краснощёкая, толстая, ватрушка воинственная в капоре, надсаживается —
кричит:
— Идите все сюда! Мальчик к нам в сад свалился!
Съёжился я, как мышь в мышеловке. Стена за спиной до неба выросла. Предателей
моих не видно, не слышно... Где моя любимая мужская гимназия? Куда удирать? Как
я из этого осиного гнезда выберусь?! Снег на моём затылке горячий-горячий стал. В
ушах сердце, как паровая молотилка, бьётся.
А девочки по всем правилам осады круг сомкнули, смолкли и смотрят. Синие глаза,
серые глаза, карие глаза, голубые глаза — острые, ехидные по всей моей восьмилетней
душе ползают... Колют, жалят, в один пёстрый глаз сливаются. Они, девочки, храбрые,
когда мальчик один!
И всё ближе и ближе... Эго тебе не тигр во сне. Не акула в море. Не крыса в погребе.
Тысяча губ раскрываются, перешёптываются: шу-шу, шу-шу... Язычки, как жала,
высовываются. И вдруг одна фыркнула, другая захлебнулась, третья по коленкам себя
хлопнула, и как прыснут все, как покатятся... Воробьи с кустов так и брызнули. А я
посредине — один, как мученик на костре.
Стянули они круг теснее. Ещё теснее. Когда к дикарям в плен попадёшь, всегда ведь
так бывает: прежде чем пленника поджарить, отдают его женщинам — помучить...
Господи, до чего мне страшно было! Может быть, они меня подбрасывать станут? Или
защекочут, как русалки? Каждая в отдельности ничего, но когда их тысячи — мышей,
например, — что они с епископом Талоном сделали?!
Но они ничего. Только ещё ближе подобрались. Одна постарше наклонилась, фураж­
ку мою подняла, боком на меня надела. Другая со щеки у меня снежок смахнула.
Третья по голове погладила... Какая-то ехидна подскочила, еловую лапу над головой
дёрнула — всего меня снегом обкатила. Начинается!
Стою я пунцовый. И со страху в ярость приходить начинаю. Мускулы под шинелью
натянул. Как сталь! Что ж, думаю... погибать, так с треском! Сто девочек на левую
руку, сто на правую! Брыкаться-кусаться буду... И не выдержал, в позу стал и головой
слегка вперёд боднул.
А они опять как зальются. Словно весь сад битым стеклом посыпали.
И первая, ватрушка воинственная, вдруг сбоку нацелилась и рукой меня за нос...
Чайник я ей с ручкой, что ли?! Обидно мне стало ужасно... Посмотрел вверх на
гимназическую стену, фуражку козырьком на своё место передвинул и издал пронзи­
тельный крик:
— Шестой и седьмой классы! На помощь! Девчонки меня му-ча-ют!!!
Да разве их перекричишь... Такой смех поднялся, такой визг, такое улюлюканье,
словно в аду, когда, помните, гоголевский запорожец с ведьмой в «дурачка» играл... Так
бы я, быть может, и погиб...
Но, на моё счастье, вижу издали, словно облако, седая дама плывёт — в серой
шубке, на голове серебристая парчовая шапочка. Подошла. Девчонки все сразу ангела­
ми, божьими коровками стали. Расступились, шубки оправили... От реверансов снег
задымился...
А я, маленький, врос в снежную грядку, стою посредине и дышу, как загнанный олень.
Посмотрела на меня дама в очки с ручкой, которые у неё на шее висели, мягко
улыбнулась и спрашивает:
— Вы как сюда, дружок, попали?
Представьте себе — тишина кругом, словно на Северном полюсе. Все смотрят, ждут,
15
что я отвечать буду, а я совсем начисто с перепугу забыл, зачем я в сад свалился. Будто
я и не приготовишка, а «Капитанская дочка», и сама Екатерина Великая со мной
разговаривает. И уши до того горят, что и сказать невозможно...
Взяла меня седая дама пальцем под подбородок, подняла мою замороченную голову
и опять спрашивает:
— Как вас зовут?
Ну это я кое-как, слава Богу, вспомнил. Но от робости ни с того ни с сего
шепелявить стал:
— Шаша.
Опять вокруг ехидные девочки захихикали. Не громко, конечно, но всё равно же
обидно.
Дама на них строго оглянулась. Точно холодным ветром смешок сдуло. Только за
спиной тихо-тихо (слух у приготовишки острый) шипение слышу.
А даме, конечно, любопытно. Не аист же меня в женскую гимназию принёс.
— Как же Вы, Саша, всё-таки в сад к нам попали?
И вдруг над стенкой шестиклассная голова в фуражке появляется и басит:
— Извините, пожалуйста, Анна Ивановна! Мяч у нас через стенку перелетел. Мы
гимназистика этого в сад и перебросили.
Но дама его, как классный наставник, очень строго на место поставила:
— Стыдитесь! Большие маленького подвели. Да и где он тут в снегах-сугробах мяч
ваш найдёт?
— Да он сам вызвался.
— Не возражать. Сейчас же пришлите кого-нибудь к нашей парадной двери, чтобы
его в класс отвели. Слышите?
И шестиклассная головасконфуженно нырнула застенку.
— Вам тоже стыдно, мадам! Разветак можно? Точно зайца на охоте обступили...
Слава Богу, не все же здесь маленькие. Могли бы и умней поступить.
Тут уж девчонкина очередь пришла: покраснели многие, как клюковки. А одна
гимназисточка, ростом с меня, тихонько мне руку сочувственно пожала.
Довела меня седая дама сама до калитки. Руку на плечо положила. Сразу мне легче
стало...
Расшаркаться я даже не догадался, побежал к парадным дверям — да и время
было,— колокольчик во всю глотку заливался... Кончилась, значит, большая перемена—
кончились и мои мучения.
На ёлку в женскую гимназию, как ни уговаривала меня няня, я не пошёл.
— Почему?
— Не пойду.
— Да почему же?
— Не пойду, не пойду!
Няня только головой покачала:
— Фу, козёл упрямый... Уж попомни мои слова, сошлют тебя когда-нибудь в Сим­
бирск.
Няня наша в географии плохо разбиралась, и что Сибирь, что Симбирск — для неё
было всё едино.
Так я дома и остался. А поздно-поздно старшая сестра-гимназистка с ёлки верну­
лась, целый ворох игрушек мне на постель вывалила.
И сказала таинственно: .
— Они очень раскаиваются. Очень жалели, что ты, козявка, не пришёл, и прислали
тебе с ёлки подарки.
А я головой в подушку зарылся и в ответ только голой пяткой брыкнул.
Рис. Н.РОДИОНОВЛ
НОВАЯ
ДОЛЖНОСТЬ

Сергей АЛЕКСЕЕВ
Кутузов читал письмо: «Милостивый государь, батюшка
Михаил Илларионович!»
Письмо было от старого друга, генерала, ныне уже вышед­
шего в отставку. Генерал вспоминал многолетнюю службу с
Кутузовым, былые походы. Поздравлял с назначением на пост
главнокомандующего. Желал новых успехов. Но главное, ради
чего писал он письмо, было в самом конце. Речь шла о
генеральском сыне, молодом офицере Гришеньке. Генерал
просил Кутузова в память о старой дружбе пригреть Гришень­
ку, взять в штаб, а лучше всего в адъютанты.
— Да-а, — вздохнул Кутузов. — Не с этого мы начи­
нали. Видать, молодёжь не та уже нынче. Всё ищут, где бы потеплее, где
жизнь поспокойнее. Все в штаб да в штаб, нет бы на поле боя.
Однако дружба есть дружба. Генерал был боевым, заслуженным, Кутузов
его уважал и решил исполнить отцовскую просьбу.
Через несколько дней Гришенька прибыл. Смотрит Кутузов: стоит перед
ним птенец. Не офицер, а мальчишка. Ростом Кутузову едва до плеча. Худ,
как тростинка.
Расспросил Кутузов Гришеньку об отце, вспомнил о матушке.
— Ну ладно, ступай. Исполнил я просьбу Петра Никодимыча — шей
адъютантский наряд.
Однако офицер не уходит.
— Ваше сиятельство!
Кутузов нахмурился. Понял, что молодой офицер начнёт благодарить.
— Ступай, ступай!
— Ваша светлость... — опять начинает Гришенька.
Кутузов поморщился: «Эка, какой прилипчивый»:
— Ну, что тебе?
— Михаил Илларионович, вдне бы в полк... Мне бы в действующую ар­
мию, — пролепетал Гришенька.
Развеселился от этого вдруг Кутузов. Смотрит на малый рост офицера, на
пух, что вместо усов над верхней губой: «Дитё, как есть дитё». Жалко стало
теперь молодого офицера Кутузову. Как же, посылать такого птенца под пули?
— Не могу, не могу, — говорит. — Батюшке твоему другое обещано. Да
и куда тебе в полк? Тебя-то, такого малого, и солдаты в бою не приметят.
Обиделся офицер:
— Так ведь и Суворов был не саженного роста.
18
Кутузов удивлённо поднял глаза. Понял он, что Гришенька не из тех, кто
за отцовскую спину лезет. Подошёл фельдмаршал к офицеру, расцеловал.
— Ладно, ладно. Вот и батюшка твой, бывало... — Кутузов не договорил:
стариковская слеза подступила к глазу.
Постояли они минуту.
— Ступай, — махнул рукой наконец Кутузов. — Лети, крылатый, своей
дорогой.
Гришенька вытянулся, ловко повернулся на каблуках, вышел. А Кутузов
долго и задумчиво смотрел ему вслед. Затем он потребовал лист бумаги и
принялся писать письмо старому генералу.
«Милостивый государь, батюшка Пётр Никодимович!
Прибыл твой Гришенька. И сдавалось мне, что сие не новый побег, а
юность наша с тобой явилась. Спасибо тебе за такой сюрприз. Уповаю видеть
его в героях».
Потом подумал и приписал:
«Просьбу твою исполнил. Отныне Гришенька у меня на самом приметном
месте — при душе моей в адъютантах...»
Получив письмо, старый генерал долго ломал голову.
«При душе» — как же это понять? Эх, приотстал я ввоенном деле:
видать, при главнокомандующем новую должность ввели».

С гравюры В.ФЛВОРСКОГО
ПЕРВЫЙ ЛУК

Евгений ПЕРМЯК
Мне шесть или семь лет. Я сюда приехал только вчера. Ещё звенят в ушах слова
моей матери: «Слушайся во всём Котю». Котя — это моя тётка. Она старая дева.
Ей уже скоро сорок лет. И я её любимец, её единственный племянник.
Тетушка жила в своём доме, как и большинство рабочих этого прикамского
завода. При доме двор, огород. Здесь, как говорит моя тётушка, началось моё дет­
ство. Я смутно помню об этом. Но всё, что было потом, никогда не изгладится в
моей памяти.
Мне шесть или семь лет. Я стою на дворе дома моей тётки. Цветут белым пухом
тополя. Только пух да пух, и ни одного знакомого мальчишки.
В это утро я пережил самое страшное из самого страшного — одиночество. Но
оно длилось недолго, может быть, час, а может, и десять минут. Но для меня,
нетерпеливого и торопливого, показались мучительными и эти минуты.
Между тем — я этого не знал тогда — в щели соседского забора за мною зорко
следили четыре «индейских» глаза. Два из них принадлежали Санчику Петухову, а
другие два — его брату Пете.
Видимо, нетерпение и торопливость были свойственны не только мне. Петя и
Санчик знали за несколько дней о моём приезде. Появление нового мальчишки на
соседнем дворе не такое частое и заурядное явление. С новичком нужно было
познакомиться, затем или принять его третьим индейцем, или объявить бледноли­
цым врагом. Порядок не новый. Так поступали в наши годы все мальчики, играв­
шие в индейцев. Либо ты с нами, либо ты против нас.
Но как познакомиться? Крикнуть: «Иди к нам» — или: «Давай мы перелезем к
тебе»... Это же не индейский способ знакомства. Поэтомучерез щель забора была
пущена стрела. Она пролетела передо мной шагах в четырёх ивпилась в бревенча­
тую стену дома. Я подбежал к стреле. Она довольно глубоко вошла в дерево, и я
не без усилий вынул её.
— Это наша стрела! — послышалось с забора.
И я увидел двух мальчиков.
— Вы кто? — спросил я.
Они ответили:
— Индейцы! — и, в свою очередь, спросили: — А ты кто?
— Пока ещё никто, — сказал я, подавая ребятам стрелу.
— А хочешь быть индейцем? — спросил один из них.
— Конечно, хочу, — радостно сказал я, хотя и не знал, что значит быть индей­
цем, но верил, что это очень хорошо.
— Тогда перелезай через забор, — предложили они.
— Очень высоко, — боязливо сознался тогда я. — Лучше проведите меня через
ворота.
И провели на петуховский двор. Я переступил порог новой для меня жизни.
21
Рис В. ЛОСИНА
На индейском языке Санчик назывался Сан, а Петя — Пе-пе. Мне ещё не
присвоили нового имени, потому что я не заслужил права называться охотником.
Для этого нужно было прежде всего сделать своими руками лук и десять стрел, а
затем попасть хотя бы тремя из них в картофелину с кулак, подвешенную на нитке.
Условия нелёгкие. Но не оставаться же бледнолицым и не терять же так счас­
тливо найденных мальчишек за соседним забором.
Я согласился. И мне был вручён нож. Я впервые в жизни держал в своих руках
этот простой и, как потом оказалось, могущественный инструмент. Он был настоль­
ко острым, что перерезал ветку так легко, будто это была струя воды из крана, а
не дерево. Им можно было вырезать из сосновой коры поплавок, обделать удилище,
выстрогать дранки для змея, заострить доску, воткнуть в неё лучинку, а затем
назвать это сооружение кораблём.
И мне захотелось обзавестись своим ножом. Тётка была в ужасе, но отец моих
новых знакомых сказал:
— Ему уже пора ходить с забинтованными пальцами!
Это ещё более устрашило тётушку, но мои слёзы взяли верх. Я на другой же день
пришёл с забинтованным пальцем. Но зато я знал, что нож не любит торопливых.
Рана поджила скоро, и мы отправились на кладбищенскую горку, где рос «верес» —
этим именем называли можжевельник. Сан и Пе-пе, соорудившие не один лук, помогли
мне выбрать хороший стебель. Плотная древесина плохо поддавалась ножу, и я не без
трудов и не без помощи Сана вырезал из куста можжевельника будущий лук.
Теперь его предстояло обработать. Это далось легко, да не скоро. Но пришла
счастливая минута. Лук согнут. Тетива из сурового, мною же сплетённого шнурка
звенит. Она так туга и так певуча. Теперь дело за стрелами. Их нетрудно сделать,
для этого нужно нащепать прямослойную доску, а затем выстрогать круглые палоч­
ки. Но круглая палочка — ещё не стрела. Стрел не бывает без наконечника, без
копья, как его называли Сан и Пе-пе. А для этого нужно было вырезать из жести
треугольнички, а затем при помощи молотка, большого гвоздя и железной плитки,
заменявшей наковальню, сделать копья.
Это просто в руках Сана и Пе-пе. Это очень трудно в моих руках. Молоток ударяет
то мимо, то слишком сильно и плющит жестяной треугольничек. Но копья нужно
сделать. Час за часом молоток, подобно сварливому ножу, становится послушнее. Вто­
рой наконечник лучше первого, а третий лучше второго. Но все они очень плохи. Им
далеко до копий Пе-пе и тем более Сана. Всё же их можно насадить на стрелы.
Картофелина подвешена на нитке. Отмерены семь индейских шагов, по два нор­
мальных наших шага каждый.
Знак тишины. Изгоняются даже куры со двора.
И я стреляю. Мимо... Мимо... Мимо... Наконец четвёртая стрела пронизывает
картофелину и кружится вместе с ней... Пятая мимо. Зато шестая и седьмая —
вместе с четвёртой стрелой.
— Хватит, — сказал Сан, — теперь ты индейский охотник по имени Жужа.
Это была большая честь для меня, и я в этот день гордился собой, придя домой
со своим луком и стрелами.
Это был очень радостный день моего детства. И я помню, как, вернувшись
домой, долго рассматривал свои руки. Это они, мои милые руки с некрасивыми
короткими пальцами и широкой ладонью, сделали меня счастливым. Именно они, а
ее что-то другое, и я даже решил без напоминаний тётушки вымыть их с мылом.
Они вполне заслужили такое внимание с моей стороны.

Публикация Ксении ПЕРМЯК


САДКО и>

< 4 ? ;.
•нри

Отрывок из былины

Жил в богатом Новгороде добрый


молодец по имени Садко, а по-улич-
ному прозывался Садко-гусляр.
Жил бобылём, с хлеба на квас
перебивался — ни двора, ни кола.
Только гусли, звонкие, яровчатые, да
талант гусляра-певца и достались ему
в наследство от родителей.
А слава о нём рекой катилась по
всему Великому Новгороду. Недаром
звали Садка и в боярские терема
златоверхие, и в купеческие хоромы
белокаменные на пирах играть, гос­
тей потешать. Заиграет он, заведёт
напев — все бояре знатные, все куп­
цы первостатейные слушают гусляра,
не наслушаются. Тем молодец и жил,
что по пирам ходил.
Но вот вышло так: день и два
Салка на пир не зовут и на третий
день не зовут, не кличут. Горько и
обидно ему показалось.
Взял Садко свои гусельцы яров­
чатые, пошёл к Ильмень-озеру. Сел
на берегу на синь-горюч камень и
ударил в струны звонкие, завёл на­
пев переливчатый. Играл на берегу
с утра весь день до вечера.
А на закате красного солнышка
взволновалось Ильмень-озеро. Под­
нялась волна, как высокая гора, вода
с песком смешалась, и вышел на
берег сам Водяной — хозяин Иль­
мень-озера...

Рис. В.ПЕРЦОВА
О т А?
№ $ и л1 ? 1 Ц
к у п ц а -

Щ М

еЙЦэд*

О ПЛЛГ-гп & л 0чугТ'Ил(я •


Ы л к с ДА/
Ъ ^ Х Ч Н^У а , н {- м О |> (^ м
Валентина ОСЕЕВА

Маленький старичок с длинной седой бородой сидел на скамейке и зонтиком чертил


что-то на песке.
— Подвиньтесь, —сказал ему Павлик и присел на край.
Старик подвинулся и, взглянув на красное сердитое лицо мальчика, сказал:
— С тобой что-тослучилось?
— Ну и ладно! Авам-то что?—покосился на него Павлик.
— Мне ничего. А вот ты сейчас кричал, плакал, ссорился с кем-то...
— Ещё бы! — сердито буркнул мальчик. — Я скоро совсем убегу из дому.
— Убежишь?
— Убегу! Из-за одной Ленки убегу... — Павлик сжал кулаки. — Я ей сейчас чуть
не поддал хорошенько! Ни одной краски не даёт. А у самой сколько!..
— Не даёт? Ну, из-за этого убегать не стоит.
— Не только из-за этого. Бабушка за одну морковку из кухни меня прогнала...
прямо тряпкой, тряпкой...
Павлик засопел от обиды.
— Пустяки! — сказал старик. — Один поругает — другой пожалеет.
— Никто меня не жалеет! — крикнул Павлик. — Брат на лодке едет кататься, а
меня не берёт. Я ему говорю: «Возьми лучше, всё равно я от тебя не отстану, вёсла
утащу, сам в лодку залезу!»
26
Павлик стукнул кулаком по скамейке. И вдруг замолчал.
— Что же, не берёт тебя брат?
— А почему вы всё спрашиваете?
Старик разгладил длинную бороду:
— Я хочу тебе помочь. Есть такое волшебное слово...
Павлик раскрыл рот.
— Я скажу тебе это слово. Но помни, говорить его надо тихимголосом, глядя
прямо в глаза тому, с кем говоришь. Помни — тихим голосом, глядя прямов глаза...
— А какое слово?
Старик наклонился к самому уху мальчика. Мягкая борода его коснулась Павлико­
вой щеки. Он прошептал что-то и громко добавил:
— Это волшебное слово. Но не забудь, как нужно говорить его.
— Я попробую, — усмехнулся Павлик, — я сейчас же попробую.
Он вскочил и побежал домой.
Лена сидела за столом и рисовала. Краски —зелёные, синие, красные —лежали
перед ней. Увидев Павлика, она сейчас же сгребла их в кучу и накрыла рукой.
«Обманул старик! — с досадой подумал мальчик. — Разве такая поймёт волшебное
слово!»
Павлик боком подошёл к сестре и потянул её за рукав. Сестра оглянулась. Тогда,
глядя ей в глаза, тихим голосом мальчик сказал:
— Лена, дай мне одну краску... пожалуйста...
Лена широко раскрыла глаза. Пальцы её разжались, и, снимая руку со стола, она
смущённо пробормотала:
— Ка-кую тебе?
— Мне синюю, — робко сказал Павлик.
Он взял краску, подержал её в руках, походил с нею по комнате и отдал сестре.
Ему не нужна была краска. Он думал теперь только о волшебном слове.
«Пойду к бабушке. Она как раз стряпает. Прогонит или нет?»
Павлик отворил дверь в кухню. Старушка снимала с противня горячие пирожки.
Внук подбежал к ней, обеими руками повернул к себе красное морщинистое лицо,
заглянул в глаза и прошептал:
— Дай мне кусочек пирожка... пожалуйста.
Бабушка выпрямилась.
Волшебное слово так и засияло в каждой морщинке, в глазах, в улыбке...
— Горяченького... горяченького захотел, голубчик мой! — приговаривала она, выби­
рая самый лучший, румяный пирожок.
Павлик подпрыгнул от радости и расцеловал её в обе щёки.
«Волшебник! Волшебник!» — повторял он про себя, вспоминая старика.
За обедом Павлик сидел притихший и прислушивался к каждому слову брата. Когда
брат сказал, что поедет кататься на лодке, Павлик положил руку на его плечо и тихо
попросил:
— Возьми меня, пожалуйста.
За столом сразу все замолчали. Брат поднял брови и усмехнулся.
— Возьми его, — вдруг сказала сестра. — Что тебе стоит!
— Ну отчего же не взять? — улыбнулась бабушка. — Конечно, возьми.
— Пожалуйста, — повторил Павлик.
Брат громко засмеялся, потрепал мальчика по плечу, взъерошил ему волосы.
— Эх ты, путешественник! Ну ладно, собирайся.
«Помогло! Опять помогло!»
Павлик выскочил из-за стола и побежал на улицу. Но в сквере уже не было старика.
Скамейка была пуста, и только на песке остались наверченные зонтиком непонятные
знаки.
Рис. Н. РОДИОНОВА
БУКВА

А
С. РОМАНОВСКИЙ
У лошади обувь железная — подковы. В них она копыта не собьёт, не поранит. Но
без отдыха ходить в железной обуви тяжело, и в тёплое время с лошади снимают
подковы — расковывают и пускают босиком пастись в луга. Пусть она вся отдохнёт,
и ноги у неё отдохнут тоже.

ОV
Обувают и разувают лошадей специальные люди — кузнецы, такие, как Славкин
дедушка.
Дедушка разувал — расковывал лошадей, а шестилетний Славка смотрел на его работу.
По одному, а то и по двое большие мальчишки садились на разутых животных и
угоняли их на волю — в ночное. Пусть пасутся, отдыхают, набираются сил.
Осталась одна лошадь — кроткий Буско. Дедушка снял с его ног подковы, постелил
ему на спину вместо седла фуфайку, посадил туда Славку и убрал руки.
Славка туг же вцепился в гриву, а дедушка сунул ему в пальцы сыромятный недо­
уздок и спросил:
— Не жестко?
Славка посмотрел вниз, и сердце его сжалось. Там, на гусиной травке, сидел верный
пёс Тузик и печально смотрел вверх.
— Тузик, — позвал Славка, — иди ко мне.
Тот слабо поелозил хвостом, как, мол, я на лошадь-то залезу?
Понимая, что Тузик прав, Славка виновато улыбнулся ему.
— Сейчас поедем, — сказал дедушка. — Я за Бураном схожу, за моим конём. Он
где-то туг, за кузней...
Дедушка ушёл.
С Бускиной спины далеко просматривался мир: заливные луга в озёрах и тальниках.
Тальники подворачивали под ветер светлый низ листьев и как бы струились вместе с
нагретым воздухом.
По спине Буска ползали мухи, и Славка хлестнулпо ним недоуздком. А Буско
подумал: раз его стукают — надо ехать, и тронулся с места.
Славка успел заметить, что Тузик как ни в чём не бывало бежит впереди, обора­
чивается на Славку и без удивления спрашивает взглядом: «А побыстрее нельзя?»
Буско привёз Славку к реке, зашёл в воду и, опустив голову, стал пить. Песчаное
дно под губами лошади задымилось.
Всем собой Славка слышал, как пьёт лошадь и её тёплое тело благодарно подраги­
вает. Славка потянулся и погладил вытертое место на спине лошади — внизу Тузик
понял ласковое настроение хозяина и радостно заколотил хвостом по песку.
Опять жёлтые мухи как ни в чём не бывало уселись на Бускину спину, и Славка
прогнал их недоуздком — стеганул по ним несколько раз:
— Уходите отсюда, мухи!
А Буско опять подумал, что его понуждают двигаться, вступил в реку, сначала
пошёл, а потом поплыл, шумно отдуваясь, распустив по воде гриву.
Мальчугана тряхнуло — Буско ступил на дно, вышел из реки, и вода громко стекала
с него. Он стоял на песке, напротив белой парусиновой палатки с оранжевой заплатой
на боку. Тут Славка увидел девочку.
Загорелая, она придерживала обеими руками белую валяную шляпу с лохматыми
краями и безбоязненно рассматривала всадника и тяжко дышащую лошадь.
— Это твой конь? — спросила она нездешним, очень чистым голосом.
Мальчуган подумал и ответил:
— Мой.
— Как его зовут?
— Буско...
— Как?!
— Буско! — что есть силы рявкнул Славка, и Буско дрогнул, тронулся с места,
остановился у входа в палатку около хозяйственной сумки и стал жевать батон, выгля­
дывающий оттуда.
Некоторое время мальчик и девочка молчали. Было слышно, как ветер трогает таль­
ники и как жуёт Буско, и на слух было понятно, что батон ему достался мягкий.
Славка проглотил слюну, а девочка тихо спросила:
29
— Вы с ним куда хотите, туда и ездите?
Не сводя глаз с жующей лошадиной морды, Славка кивнул.
Буско доел батон, попробовал зубами край хозяйственной сумки, подошёл к воде,
вволю напился, поднял голову, и с губ его сорвались капли.
Девочка спросила:
— Буско — от слова «бусы»?
Славка посопел и ответил:
— Он бусый. Серый он.
— Сколько тебе лет?
Мальчуган выбросил вперёд правую руку с растопыренными пальцами, но тут же
забыл, сколько ему лет, прибавлять ещё пальцы с другой руки или не надо, и на
всякий случай большой палец левой руки он то отодвигал, то прижимал к правой, и
девочка распорядилась:
— Не маши, как мельница!
Палец левой руки полуспрятался за правую руку, не поймёшь, засчитывать его или
нет, но девочка уверенно заключила:
— Шесть с половиной годиков. А мне — семь!
Славка остался невозмутим, и девочка прибавила:
— Ты много букв знаешь?
С радостным ожиданием она не сводила глаз с мальчика, и он вздохнул:
— Мы не знаем.
Девочка поджала губы, ногой начертила на песке огромные, с дом, буквы и нараспев
сказала:
— Это буква А.
— Аааа...
— А вот это буква М.
— Мыыы...
— Это?
— Ааааа...
— Это?
— Мыы, — протянул Славка.
— Что здесь написано?
На Славку нашло затмение. Буквы стояли платно, зубчатые, как забор в Славкином
саду или как шалаши, в которых ночуют косари на сенокосе, и он выпалил:
— Забор!
— Нет, — замахала руками девочка. — Мэ — А, Мэ — А... Кто у тебя есть?
На этот раз Славка не спешил ответить, мучительно вглядывался в буквы, на что они
похожи, и тихим голосом, рассчитанным на то, чтобы его не расслышали, прошелестел:
— Шалашики...
— Что?!
Славка тут же поправился:
— Чашка.
И потупился под расстроенным взглядом девочки. Он сам не понял, почему у него
вылетело «чашка», ожидал, что его будут ругать, и боялся смотреть на собеседницу. А
когда посмотрел, то встретился с добрыми, сочувствующими её глазами. Взрослым,
наверное маминым, голосом она попросила:
— Ты не торопись. Подумай как следует и читай вслух. Мэ-а. Мэ-а. Мама.
Славка недоверчиво повторил за ней:
— Ма-ма.
Он даже оглянулся, нет ли где мамы. Рядом блестела река, по ту сторону зеленели
луга, по эту — желтел песок.
— Ты туда не смотри. Мама вот здесь.
30
Рис. В Г ' ГЬДЯЕВА
{
Некоторое время Славка таращил глаза на таинственные буквы с великой надеждой
отыскать в них хоть что-нибудь похожее на маму. Ничего похожего не было, но девочка
могла рассердиться, а мама могла жить в этом шалаше.
— Мама, — сказал он. — Мама!
— Научился! Научился! — закричала девочка, запрыгала, захлопала в ладоши. Ветер
сорвал с неё шляпу, колесом покатил в реку, и девочка, во все стороны разбрызгивая
воду, побежала за ней, догнала, стряхнула с неё капли, надела на голову. Но ветер
немедленно сорвал шляпу, закинул высоко в небо, сразу отпустил, и шляпа, как под­
стреленная утка, обмякла и ухнула вниз.
Девочка на бегу поймала её, крепко прижала к загорелой груди и повернулась к
всаднику мокрым счастливым лицом.
— Мальчик, слезай с коня. Он будет пастись и есть траву. Папа и мама ушли в
деревню за молоком, они скоро придут и будут тебе очень рады. А мы с тобой
поиграем в ловушки и в прятушки!
Славка стеснительно повёл плечами. Ему очень хотелось поиграть-побегать с девоч­
кой. Но как без дедушки слезешь на землю или заберёшься обратно на лошадь? Кто
тебя примет на руки, кто подсадит?
В это время с луговой стороны, невидимая, заржала лошадь. Бускозашевелилуша­
ми, напрягся и направился к воде.
— Как? — огорчилась девочка. — Ты уже уезжаешь?
Славка готов был зареветь от обиды, но не заревел, амужественно кивнул: что
делать, такова наша мужская доля.
Девочка забежала по пояс в воду, чтобы лучше видеть коня и всадника, и смотрела
на Славку восхищёнными глазами.
— Приезжайте к нам ещё!
Он выпрямился, увидел зыбкое своё отражение в воде, прихлынувшее к бокам ло­
шади. Отражение было большое и красивое, хоть в раму вставляй, обидно, что далеко
от девочки.
На всякий случай Славка объявил про него:
— Я это!
На том берегу он оглянулся, чтобы посмотреть на девочку, но Буско заржал и
прямиком через низкий мягкий тальник понёс мальчика на близкое ржание.
Тут Славка услышал собачье повизгивание и увидел Тузика. Собака прыгала сбоку
лошади, и по глазам её было понятно, что на радостях она хотела бы допрыгнуть до
Славкиного лица и облизать его.
Кусты затрещали: на Буяне прискакал дедушка, перегнулся с седла и щекотно по-
целовал Славку в самую макушку:
— А я тебя кричал-кричал!..
Бок о бок они проехали через низинку, где
скопилась жара, и остановились над озером на
высоком берегу, где паслись лошади. Дедушка спе­
шился, сняв Славку, и мальчуган сел на землю,
укачало.
Он сидел и думал: скорее бы вырасти, чтобы
уметь читать и писать и учить других грамоте,
как девчонка, что живёт в белой палатке с оран­
жевой заплатой.
А земля после езды всё ещё качалась в Слав-
киных глазах. Была она не земля, а живая ло­
шадь — тёплая и добрая, вроде Буска, только
гораздо больше его...
Жил-был скучный человек. Он даже сам себе был скучен. Посмотрит в зеркало
и зевнёт.
Сухарь-сухарь, а полюбил прекрасную булочницу. Пошёл свататься, а булочница
замуж не идёт.
— А ну как, — говорит, — детки в тебя уродятся! Мальчики все пойдут зануды,
а девочки все мымры. Нет, нет и нет!
Приплёлся скучный человек домой и задумался. Зевал, зевал, вспоминая свою
унылую жизнь, чуть рот набок не свернуло.
И вспомнилось ему, как в детстве поймал он однажды зайчика. Не простого —
солнечного.
Тотчас вскочил — и бегом в чулан. Целую гору рухляди переворошил: потел,
чихал, но нашёл-таки жёлтый сачок и жестяную коробку из-под чая.
33
— Раз, — сказал он себе и не зевнул.
— Два! — и опять не зевнул.
— Три!
Открыл коробку, и к нему на ладонь
прыгнул зайчик — маленькое солнышко
с длинными заячьими ушами.
Зайчик тотчас перелетел на потолок.
Побегал вниз головой по стенам и ус­
троился на спицах забытого на стене
велосипеда.
— Не оставляй меня! — У скучного
человека от огорчения и тревоги лицо вы­
тянулось и стало длинным, как булка.
— Ну уж нет! — сказал солнечный
зайчик. — Я чуть не засох в этой короб­
ке. Ноги не топают, уши не хлопают.
— Не оставляй меня, — снова поп­
росил скучный человек. — Пошли в дом!
Ты выберешь себе жилище по душе. Я
тебе свою кровать уступлю.
Скучный человек распахнул дверь в
комнаты, и зайчик, недолго думая, прыг­
нул на зеркало, с зеркала на люстру, с
люстры на бронзовый индийский кув­
шин и вдруг сказал очень и очень пе­
чально:
— Вот что значит долго сидеть в ко­
робке. У меня кружится голова. Я те­
перь не солнечный, я больной зайчик.
— Но что же мне делать? — спросил
скучный человек.
— Ты ещё спрашиваешь? Лечи меня
скорее! Да торопись же ты!
— Я тороплюсь! — сказал скучный
человек.
Он взял шляпу и отправился в апте­
ку, а в аптеке спросил:
— Нет ли у вас лекарства для лече­
ния солнечных зайчиков?
Аптекарь озабоченно посмотрел в
лицо скучному человеку и снял с полки
большую чёрную бутыль.
— Принимайте по столовой ложке
три раза в день — это лучшее лекарст­
во от переутомления.
Скучный человек взял бутыль и по­
бежал домой.
— Посмотри, сколько лекарства! —
сказал он зайчику. — Ты обязательно
поправишься.
Зайчик сидел на старом фаянсовом чайнике и был бледен.
— Ты, видно,' собрался меня уморить! — сказал он печально.
— Я?! — вскричал скучный человек.
— Но ведь это лекарство от переутомления. А я разве переутомился, сидя в
коробке? Я переотдохнул.
— Ты прав! — горестно согласился скучный человек.
Он взял шляпу и вышел на улицу.
Но куда идти? Мысли у скучного человека были до того печальные, что он уже
стал не скучным, а грустным, да ещё и рассеянным.
Шёл, не глядя под ноги, споткнулся, упал. Оказался в песочнице. Там играла
девочка.
— Дядя, это твоя шляпа? — спросила она.
— Моя, — сказал грустный человек.
— А почему ты под ноги не смотришь?
— Забыл.
— Я тоже забываю, — вздохнула девочка, — особенно когда прилетает ворона.
Или когда болеет моя кукла Вероника.
— И у меня в доме больной, — пожаловался девочке грустный человек. —
Понимаешь, заболел солнечный зайчик, а я не знаю, как ему помочь.
— Он у тебя один?
— Один.
— Тогда всё просто! — обрадовалась девочка.—Онне заболел, он заскучал! Я
тоже, когда одна, такая скучная-скучная, и мама всегдаспрашивает: дочка, ты не
заболела?
Грустный человек проворно вскочил на ноги.
— Спасибо тебе, милая девочка! — И он снял перед ней шляпу.
Дома скучный, грустный человек взял сачок и поспешил на море.
Море было совсем недалеко, через две улицы, за рощей серебристого лоха.
Наверное, каждому из вас очень даже хочется узнать, как ловят солнечных зай­
чиков. '
Попробуйте поймать мотылька.
Попробовали?
Не так-то просто! Но разве сравнишь мотылька с солнечным зайчиком? Ника­
кого сравнения! С пола на потолок — и уже на соседней крыше. Тут мало сно­
ровки, нужно владеть секретом. А владеют секретом те, кто хоть раз в жизни суме/
поймать одного солнечного зайчика. Одного поймал, поймаешь и другого.
Море в тот день удалось на славу. Оно было весёлое, большое. На каждой волн<
скакало по дюжине солнечных зайчиков. Они скакали и так, и сяк, кто выше, ктс
дальше, с волны на волну, друг через друга, по двое, по трое и все разом.
Ловец солнечных зайчиков взмахнул жёлтым сачком — и зажмурился. Зайчик
кувыркаясь на дне сачка, ослепил его. И вот Только теперь наш скучный, грустньп
человек вспомнил, что забыл прихватить жестяную коробку из-под чая.
Он подумал и — была не была! — сунул зайчика за пазуху.
Ловились зайчики в тот день много лучше, чем бычки у рыбаков. И скоро з;
пазухой поднялась такая кутерьма, так ему стало щекотно! Он терпел-терпел, да ]
рассмеялся.
Это было так удивительно! Ведь скучный человек никогда ещё Не слышал соб
ственного смеха.
— Довольно! — сказал он себе, положил сачок на плечо и, смеясь, побежа
домой.
36
Люди на него оглядывались, потому что редко встретишь такого радостного,
такого светящегося человека. Ещё бы ему было не светиться! Набейте-ка себе в
рубашку солнечных зайчиков!
— Дядя! — окликнула его девочка из песочницы. — Ты куда?
— Меня зовут Саша, — ответил он ей на бегу. — Я спешу к моему зайчику.
— Тогда я с тобой! — И девочка помчалась за ним следом.
А за ней припустил Ваня, за Ваней Вера, за Верой Митя. Как тут устоять на
месте, когда все так спешат и когда впереди сверкающий человек с жёлтым сачком
на плече.
В дом к Саше прибежали толпой.
— Вот! — сказал Саша и вытряхнул солнечных зайчиков из рубашки.
Они разом кинулись врассыпную, и такая понеслась по квартире солнечная
карусель, что все только жмурились и сияли.
Саша вертел головой, он искал своего больного зайчика и не находил.
— Да где же ты?! — вскричал он в тревоге.
— Я здесь! — прозвенел ему в ответ весёлый голосок.— Я такой же, как и все,
а который — угадай!
Саша улыбнулся, потом засмеялся, и солнечные зайчики обсыпали его с головы
до пят, а самые проказливые забрались ему в глаза.
— Порядок! — сказала девочка из песочницы.
Тут и сказке конец, но вы, наверное, не забыли о булочнице. Когда Саша
пришёл на следующий день в булочную, прекрасная булочница зарумянилась и
спросила:
— Саша, говорят, вы умеете ловить солнечных зайчиков?
И тут она разглядела этих самых зайчиков, чудесных, хитрющих, развесёлых, в
Сашиных глазах.
Ну и, конечно, была свадьба. И был пир на всю Сашину улицу. А солнечные
зайчики на том пиру были первыми гостями.
ПТИЧЬЯ ВЕСНА
Н. С ЛАД к о В
Первые проталины на полях, пер­
вые ручейки в лесах, травка первая
на припёке. Первые птицы вернулись
с юга — весну с собой принесли!

Грачи прилетели, первые протали­ Зарянки в лесу появились — и


ны на поля принесли. Бродят прота­ первые ручейки в лесу зажурчали.
линами, кричат басом, радуются, что Зарянки на деревьях звенят, а ручей­
домой вернулись. ки под деревьями.
Жаворонки над полями запели — Кукушки прилетели, закуковали —
на проталинах травка зазеленела. леса тёплой зелёной дымкой окута­
Весна зиму одолевает, тепло холода лись. Это на кустах и деревьях ве­
теснит. сенние почки лопнули, зелёные лис­
тики показались.
V Аг А

\ ' ' '/


Дикие утки с юга вернулись — Журавли явились, затрубили под
первые полыньи на реках и озёрах облаками, а внизу для них все боло­
открылись, заплескалась в них живая та оттаяли, клюква подснежная по­
вода. казалась.
Соловьи с юга вернулись, засвисге- Ласточки прилетели, замелькали, за­
.ш, застукотали — везде черёмуха за­ щебетали — цветы первые зацвели, над
цвела, духом черёмуховым потянуло. цветами первые бабочки запорхали.
Весна пришла, весна на дворе!

\
Так вот весна и делается:
каждый понемножку, каждый
что может* каждый своё.

( К \ Ш 1
' Йй
Имант ЗИЕДОНИС

КОРИЧНЕВАЯ
СКАЗКА -
Я его видел.
Он прыгнул на сковородку, забегал по жареной картошке, закричал:
— Коричнево! Коричнево! Готово!
Я сыпанул в сковородку перцу — он чихнул и пропал.
Кое-кто, кроме меня, его тоже видел. Он всегда появляется там, где что-то жарят.
Появится и кричит:
— Коричнево! Коричнево! Готово!
И всё-таки, чтоб увидеть его, нужно большое терпение. А где его можно увидеть?
Там, где коричнево.
А где коричнево?
Там, где грибы боровики.
Я точно знаю, что из земли боровик вылезает белым, а потом шляпка его вдруг
делается коричневой. Конечно, там и коричневый человечек.
Рано утром я пошёл в лес, сел под коричневой сосной, жду.
Скоро появится боровик. Да, вот и он вылезает. Шапочка белая. Теперь нельзя
опускать глаза. Сейчас придёт коричневый. Сижу жду. Никого нет. Зато вдруг кто-то
чихнул за спиной. Оглянулся — заяц! Чихает! Простудился, что ли?
Посмотрел на фиб, а он уж коричневый. Тьфу ты, незадача, проморгал человечка.
Ладно, погляжу на другой боровик. Теперь уж не промахнусь.
Гляжу, гляжу, гляжу, смофю, смофю, смофю, приглядываюсь, пялюсь, глаза таращу.
Вдруг в стороне муравей запищал, коричневую ногу вывихнул, хромает, жалко. Вправил
ему кое-как ногу, а боровик-то уж коричневый. Опять человечка проморгал.
Ладно. Сделаю так. Залезу в дырку, которую в грибе червяк прогрыз, спрячусь и
буду ждать!
Задумал — сделал. Залез, жду. Вот он, ха-ха-ха! Идёт. Залезаетнагриб! Только залез
— я выскакиваю, а он — гоп! — прыгнул в бруснику и:
— Коричнево! Коричнево! Готово!
Однажды я искал его в орешнике, как раз когда орехи коричневели. Пока ищу в
одной грозди — он в другой. Только и слышно:
— Коричнево! Коричнево! Готово!
Уселся я у одного куста. Здесь буду ждать. Покрасит всеорехи —придётся и сюда
прийти. Жду час, два, три. Жду день, жду два.
Вдруг прилетела коричневая пчела, запуталась в волосах. Так жужжит, что лес дрожит. Но
я-то знаю, что это нарочно, чтоб я испугался, чтоб не видел, как приходит коричневый
человечек. Пускай жужжит и жалит, а я смотрю на гроздь орехов — и точка!
Дзин-н-н! Прилетела коричневая мушка — дзин-н! — влетела в глаз!
Пока слезу вытирал, гроздь уж коричнева, коричнева, готова!
Понял я наконец, что коричневый не хочет, чтоб его выслеживали, и перестал ему
надоедать.
Но вдруг прошлым летом лежу у моря, вокруг на пляже полно людей, и вижу, у
Яниса на спине сидят целых семь штук! Семь коричневых человечков красят Яниса.
— Янис! Янис! — закричал я. — Смотри-ка, что у тебя на спине! Семь коричневых!
— Ладно врать-то, — засмеялся Янис. — Это ты мне песок на спину сыплешь,
щекочешься. Таких человечков на свете нет!
— Да как же нет, если я сам вижу!
Жалко, что никто не знает, где живут коричневые человечки. Одни говорят: в
медвежьей шкуре, другие говорят — в желудях, третьи — под сосновой корой.
И никто не знает, как их зовут. И я не знаю.
Коричневики?
Коричневяки?
Или ещё как?
Вы-то не знаете? Не слыхали?
Пёстрые бывают разные.
Есть большие Пёстрые, а есть и маленькие.
Найти их очень трудно.
Обычно они лежат среди камней на берегу моря. Маленькие Пёстрые лежат среди
гальки, а уж большие — среди больших камней. Ищите в камнях, там вы их найдёте!
Чтоб отличить Пёстрого от камня, надо руку приложить. Если рука станет пёс­
трой, значит, это Пёстрый, а если нет — тогда это обыкновенный камень.
Пёстрые катятся по свету, как игральные кости, только бока у них пестрят
разными красками. Катятся и катятся, и неизвестно, где остановятся и, главное,
каким боком повернутся.
Остановятся, к примеру, возле мухомора — тогда и повернутся красно-белым
боком. А если возле коровы? Тогда уж чёрно-белым или бело-коричневым.
Бывает, какой-нибудь Пёстрый закатится и к поросятам. Недаром некоторые
поросята чёрным пестрят.
Пёстрые кошки и собаки, божьи коровки и даже змеи — все Пёстрыми обпес-
трены.
А видали вы форель или лосося? Вон как здорово напестрили Пёстрые — такие
красивые точечки и крапинки — загляденье.
42
Все пёстрые бабочки, птичьи яйца раскрашены Пёстрыми. И птицы тоже. Как
только у птенца вырастают пёрышки — Пёстрый туг как тут.
Латыши часто говорят:
— Он пёстрый, как живот у дятла.
Так вот, и живот у дятла Пёстрый испестрил.
Или один человек спрашивает другого:
— Как живёшь?
— Пёстро.
Понятно, что к этому человеку Пёстрый подбился и всё путает. Ну, например,
утром надела Ильзита белое платье, пошла в лес гулять, да и села на чернику.
Когда на дороге прокалывается у машины шина, когда с самого утра куда-то
опоздали, когда маленький брат хватается за угол скатерти и всё стягивает со стола
на пол — тогда пёстро.
Люди говорят: пёстрая жизнь. Это значит, что были в жизни белые дни и
чёрные дни, жёлтые дни зависти, синие дни надежд.
Попросите бабушку, и она вам расскажет про Пёстрых. Она часто говорит:
— Рябит в глазах, пестрит в глазах!
Она хорошо знает Пёстрых. У неё длинный и пёстрый век.
Что Луна пёстрая — это вы, наверно, давно заметили. А кто не заметил, пусть
приглядится получше в круглые ночи полнолуния. На Луне ещё раньше космонавтов
Пёстрый побывал.
Учёные говорят, что и Солнце пёстрое, на нём есть пятна. Вот даёт Пёстрый,
даже на Солнце пробрался!
Да кто он вообще такой? Почему он около этой собаки остановился, эту тет­
радку испестрил, эту корову назвал Пеструшкой? Почему у одного мальчишки есть
веснушки на носу, а у другого нет?
Этого я не знаю. Это надо учёных спросить. Я только сказку рассказываю, а
учёные Пёстрых ловят и изучают.
Если вы не найдёте Пёстрого на берегу моря среди камней — сделайте так:
положите вечером на стол открытую коробку с акварелью и поставьте стакан с
водой. По сторонам расстелите белые листы бумаги. Утром, когда проснётесь, сразу
увидите — все листы пёстро перепачканы. Пёстрый ночью играть приходил.
Вначале он берёт стакан воды и обливает все краски, каждый акварельный кир­
пичик. После начинает по ним бегать взад-вперёд, как по клавишам рояля, а с
клавиш прыгает на бумагу.
Одни говорят — это он так играет, другие — тренируется.
Лучше всего Пёстрого знают художники. Он художников не боится, и они его
тоже.
Когда художник пишет картину, Пёстрый сидит на палитре, насвистывает и
краски смешивает. Пёстрый — помощник художников.
Недавно я печку перекладывал и хотел договориться, чтоб один Пёстрый, при­
ятель художника Замзариса, пришёл ко мне глину^ месить. Ничего не вышло.
Замзарис спросил Пёстрого, не желает ли он пойти к Зиедонису глину месить.
А Пёстрый говорит: пусть Зиедонис сам месит или позовёт Серого. Пёстрый не
станет все краски смешивать в один цвет. А вот что-нибудь серое красиво разук­
расить — пожалуйста.
Ну хватит. Нельзя такие пёстрые сказки так длинно писать — в глазах начинает
рябить. Когда вы эту сказку будете читать, время от времени поглядывайте в зер­
кало — как там глаза, не стали ли рябыми? А если они рябые или пёстрые —
отдохнуть надо.

Пересказал с латышского Юрий КОВАЛЬ


\

ГЛУПЫЙ
чик
Юрий КАЗАКОВ
Жил-был один воробей по имени Чик. Но это просто так говорится, что один.
На самом деле воробьев в нашей деревне было душ тридцать, а может, и больше.
Кто их там будет считать!
После длинной зимней ночи деревня просыпается: вот кто-то пошёл за дровами,
заскрипел дверью сарая, потом залаяла собачонка в своей конуре. Для людей насту­
пило утро, а звёзды светят ещё по-ночному, и воробьи спят по чердакам, тесно
прижавшись друг к другу.
И только когда звёзды погаснут и порозовеет небо на востоке,воробьивылетают
со своих чердаков и собираются все вместе на каком-нибудьголом кусте сирени.
— Брррр! — кричит кто-нибудь и взъерошивает перья. — Ну и холодина! Ну и
мороз!
— Бррр! Справедливо сказано! Мороз! — подхватывают остальные, и клубочки
пара вылетают при этом у них из клювов. — Даже глаза мёрзнут!
— Братцы! — пищит один воробей. — Ну и сон мне приснился!
— Какой? Расскажи скорей!
— Будто сижу я возле горячей трубы...
— Ах, замечательно! — дружно вскрикивают остальные.
— Да! Возле трубы... А передо мной полное корыто зерна! И вот я клюю,
клюю...
— И мне такой сон приснился! — кричит кто-нибудь.
— И мне!
— И мне!
Всем воробьям в жестокие зимы снятся одинаковые сны.
Потом старый воробей спрашивает:
— Ну? Куда мы сегодня летим?
Какой шум тогда поднимается на сиреневом кусте! Одни пищат, что надо лететь
44
к булочной, другие зовут к столовой, третьи — на станцию, где одна старушка
торгует семечками...
— Ладно, — решает старый воробей. — Летим во все концы. Если кто найдёт
что-нибудь стоящее, пусть зовёт остальных.
И все разлетаются, зорко глядят вниз, на дороги, на остановки автобуса, на
платформу, на задний двор столовой. И когда кто-нибудь увидит рассыпанные зёрна
или корки хлеба, он тут же взвивается к небесам и вопит во весь голос:
— Братцы! Ко мне!
Мигом слетаются к нему воробьи, и каждый старается перекричать других:
— Молодец, чик-чирик!
И так они перелетают шумными стайками целый день, пока темнота не загонит
их опять по чердакам.
Так вот, жил-был среди Воробьёв Чик. Родился он прошлым летом, и сперва его
кормили папа с мамой, а потом он и сам стал летать и клевать всё, что
попадётся —червяков, гусениц, зерно на дорогах, семечки на базаре, и думал, что
всегда будет много корма, и страшно удивился, когда настала зима и все вкусные
вещи исчезли под снегом.
Это был глупый воробей, хотя про себя он думал, конечно, что умней его нет
никого на свете. Он был молоденький воробей, ничем замечательным себя ещё не
проявил, а просто летел туда, куда все летели, клевал то, что находили другие, и
так же, как все, по утрам зевал, взъерошивался и говорил:
— Братцы! Ну и мороз!
Но однажды утром наш Чик вдруг взял и подумал: «Дай-ка и я куда-нибудь сам
слетаю. Если найду что-нибудь, позову всех и все станут кричать: «Молодец, Чик!
Какой ты умный!»
Взял и полетел куда глаза глядят. Леталон, летал, глядел, глядел — нигде ничего
не видно. Замёрз Чик, продрог и хотел уж поворачивать назад, как вдруг увидел
такое, что у него дух захватило, и он вынужден был присесть на веточку отдышать­
ся и опомниться от удивления.
Недалеко от нашей деревни в лесу стоял небольшой деревянный дом. Жили в
нём только летом, а зимой он стоял пустой, снег так его засыпал, что и трубы не
было видно. Все птицы в округе знали, что зимой дом пустует, и никто поэтому
туда не летал.
Но в эту зиму в доме поселились люди. По уграм из трубы весело валил дым,
а вечерами уютно светились окошки.
Люди знали, как холодно и голодно зимой птицам, и поэтому сразу же сделали
кормушку и насыпали туда всякой всячины. Но проходили дни, а к кормушке
никто не прилетал. Ведь птицы не знали,что тут их ждёт корм.
Скучно стало людям слушать по ночам мышиную возню, пришли они кнам в
деревню, выпросили в одной избе котёнка, принесли домой и назвали Васькой.
Васька был беленький, пушистый, днём играл, а вечерами пугал мышей или, сидя
возле печки, громко мурлыкал от удовольствия, будто маленький моторчик: фррррр,
фррррр, фрррр...
Вот к этому-то дому и подлетел случайно наш Чик. Опомнившись от удивления,
он сел на край кормушки и поглядел на корм сперва одним глазом, потом другим,
а потом уж сразу обоими.
Чего туг только не было! Обычно птичьи кормушки называют лесными столовы­
ми. Но это была не столовая, а целое кафе. Люди насыпали в кормушку овсяных
хлопьев, пшена, конопли, льняного семени, семян сосны и ёлки, гречневой каши,
хлебных крошек и даже колбасы, нарезанной тоненькими, как червячки, дольками!
Если бы у Воробьёв были слюни, то у Чика наверняка потекли бы слюнки —
так аппетитно всё это выглядело.
45
Сначала Чик хотел сразу лететь за друзьями. Но он так ослаб и был тако]
голодный, что подумал:
«Я сперва сам поем. Совсем немножко... А потом уж полечу!» — и приняла
клевать.
Чик попробовал всего понемногу. Всё было очень вкусно, но вкусней всего был
колбаса. И он навалился на колбасу. Через полчаса Чик почувствовал, что прост»
уже не может лететь.
Тогда он сел на край кормушки и закрыл глаза. «Это я нашёл, — думал он. -
Мне и одному тут хорошо. А то позови всех сюда — сразу всё съедят! А одном
мне тут на целую зиму хватит».
От еды ему стало тепло, он взъерошился, стал похож на серый шарик, втяну,
в плечи голову и решил: «Не стану я их зватъ. Пускай лучше буду один я сыт»
Решив так, Чик тут же забыл, как его самого звали друзья, когда что-нибуд
находили, забыл, совсем успокоился и даже вздремнул немножко. А проснувшись
опять принялся за еду.
Люди заметили Чика и обрадовались.
— Теперь нужно ждать других Воробьёв, — говорили они. — Он их приведёт
День кончался, и солнце заходило за дальний лес, когда Чик прилетел в дерев
ню. Все воробьи, перед тем как разлететься по чердакам на ночлег, опять сидел]
на сиреневом кусте, тесно прижавшись друг к другу, и вспоминали сегодняшни]
день.
Чик прислушался и узнал, что день был неудачный — друзьям удалось поклеват
немного рассыпанных подсолнухов на станции да порыться в навозе у переезда. Чик
стало немножко стыдно. Сгоряча он хотел даже поделиться тайной с лучшим свот
другом по имени Тик, с которым он спал бок о бок и с которым ему снилис
одинаковые сны, но потом передумал. «Одному скажешь, — рассудил он, — а тот ещ
кому-нибудь, так и пойдёт...» И Чик сам перед собой поклялся, что будет молчать.
— Ну как, Чик, поел ты сегодня чего-нибудь? — спросил Тик, когда они ус
троились рядом возле печной трубы на ночлег.
— Ах, братец Тик! Одних берёзовых почек, одних мороженых почек... — грусти
ответил Чик, потихоньку отдуваясь от сытости и заводя глаза.
— А впереди ещё целая зима! — сказал Тик и вообразил морозы и холодный ветер
— Да, да, Тик! Целая зима... — грустно сказал Чик и вообразил гречневую каш
и колбасу, которые ждали его в кормушке.
Хорошо зажил Чик! Утром он сперва летел за остальными, потом незаметн
отставал и присаживался на дерево. Выждав время, он поднимался в небо и лете,
к кормушке. Но подлетал к кормушке он не сразу, а сначала садился на верхушк
высокой голой берёзы и зорко оглядывался по сторонам. Он боялся, что кто-нибуд
из Воробьёв увяжется за ним.
Убедившись, что его никто не видит, он незаметно появлялся у кормушки и
жадностью набрасывался на еду. Наевшись, он встряхивался и принимался весел
чирикать. Так воробьи чирикают только весной, но для Чика всё время была весна
и он не мог удержаться. Начирикавшись, он‘заводил глаза и дремал. Потом опят
клевал и вечером возвращался в деревню.
— Да, плохо нам зимой! — жаловался он Тику. — В животе так и пищит о
голода...
— Ты прав, ты прав! — соглашался озябший и голодный Тик.
Так бы хорошо и прошла зима для Чика, если бы его не заметил однаждц
Васька. Нервно пошевеливая хвостом, он долго слушал, как чирикает-заливаете.
Чик, а потом стал красться к кормушке.
Васька был белый, и снег белый, и Чикничего не замечал.Подойдя совсе?
близко, Васька дальше идти не осмеливался, априлёг истал терпеливо ждать, когд
46
Чик отвернётся. Вдруг он так удивился, что даже привстал: воробей перелетел на
сук ближайшего дерева, встряхнулся, взъерошился, закрыл глаза и задремал!
Васька подполз к дереву с другой стороны и осторожно стал подниматься вверх
по стволу. Поднявшись, он выглянул из-за ствола: воробей спал так сладко, что
даже похрапывал.
Васька вылез на сук, подобрал под живот лапы, изловчился и прыгнул. С Чиком
в зубах он свалился с дерева и прыжками помчался к дому.
Чик проснулся от ужасной боли, вытаращил глаза, увидел Васькин огромный
глаз и толстые белые усы — и даже чирикнуть не смог.
Тут бы ему и конец, но Ваську с воробьем в зубах заметили люди, выскочили
на крыльцо, затопали, закричали на разные голоса: «Брысь! У-у! Васька! Брось
сейчас же!» Васька выронил воробья и залез на всякий случай на дерево.
Чика принесли в тёплый дом. Сначала он не подавал признаков жизни, потом
очнулся, слабо подпрыгнул и стал биться об оконное стекло, не понимая, что
мешает ему улететь в лес. Его выпустили, когда убедились, что он может летать.
Чик взлетел на макушку ёлки, сел там и почувствовал, что не может дальше
лететь. Так он и сидел неподвижно до самого вечера.
Уже совсем стемнело, когда он добрался до деревни и сразу забился за трубу.
А утром во всём покаялся и рассказал о страшном звере, который его схватил.
Выслушав его, старый воробей сказал:
— Это тебя схватила кошка! Она бы тебя никогда не схватила, если бы рядом
были мы. Тебя нужно прогнать из нашего общества. Но ты глуп, потому что молод.
Чтобы исправить свою ошибку, ты покажешь нам это место.
С тех пор воробьи каждый день летают к лесной кормушке, и возле дома весело
звенят их голоса. Иногда к ним пробует подкрадываться Васька, но его кто-нибудь
обязательно замечает, воробьи взлетают, рассаживаются по веткам и насмешливо
чирикают сверху на Ваську.
А люди радуются, что птицы привыкли к их дому, и каждый день подсыпают
им корму. Всем хватает!

Рис. В. ХЛЕБНИКОВОЙ
НАРУШИ­
ТЕЛИ
Виталий
КОРЖИКОВ

Я уже рассказывал ребятам про пограничного кота Василия Иваныча, которы


жил на заставе неподалёку от океана и то и дело попадал в разные забавны
истории. Во-первых, прокатился верхом на коне, во-вторых, помог обнаружить на
рушителя...
А история, в которую он попал в последний раз, началась с того, что как-то
июле по синему-синему небу к сопке Рыжей потоком воздуха понесло шар-зонд
какие запускают метеорологи, чтобы узнавать направление и скорость ветра. И ка
только он проплыл у заставы, на порог своего дома разом выскочили белобрысы
сыновья старшины Менынуткина. Кругом порхали розовые кобылки, шелестели крыта
ями стрекозы, но Меныпуткины не обращали на них никакого внимания.
— Летит! — крикнул Менынуткин-младший.
— Сейчас врежется в сопку! — сказал старший. — Бежим! — и припустил босикол
в одних трусах вверх по сопке. Он пробился сквозь колючий шиповник, плюхнулся в
землю, и в руках у него завертелся и заскрипел упругий резиновый шар.
— Есть? — запыхавшись, спросил младший.
— Есть! — сказал старший, обхватывая добычу.
— Целый?
— Целый! Во какой воздушный шар выйдет! — сказал Меныыуткин-старший
показал большой палец.
48
— А где возьмём гондолу? — спросил младший по дороге домой.
— Держи шар! — приказал старший возле сарая и скоро вытащил оттуда пыль­
ную проволочную кошёлку, с которой мать ездила в район за продуктами. Бечёвкой
он привязал её к зонду, крепче затянул узел, и настоящий воздушный шар запрыгал
у него над головой.
— А без пассажиров шары не бывают, — сказал Меныпуткин-младший. Но стар­
ший ничего не ответил, а пошёл в дом и вынес оттуда аппетитный — с белыми
снежинками сала — кусок колбасы, которую привёз отцу на вертолёте из города
лейтенант Иванов.
В это время Василий Иваныч сидел напротив, у заставской кухни, в ожидании
обеда.
— Вась, Вась... — прошептал Меныпуткин-старший и показал ему колбасу. Ва­
силий Иваныч открыл глаза и поднял голову.
— На, — сказал Меныпуткин и пошёл через двор. Кот встал, потянулся и
двинулся за ним.
— Лови! — Меныпуткин бросил колбасу в кошёлку, и Василий Иваныч прыгнул
следом.
— Пуск! — крикнул старший Меныпуткин, и в тот же миг Василия Иваныча
что-то толкнуло вверх, он высунул из кошёлки голову и взвыл изо всех кошачьих
сил: он стремительно поднимался в небо, он летел, а вокруг него проносились
птицы и ворочались облака.
В это самое время с океана на сопки поволокло туман, по станциям наблюдения
раздалась команда: «Включить приборы». И как только дежурный на соседней стан­
ции включил локатор, он увидел, как по экрану быстро поползла неизвестная стран­
ная точка.
Кто-то двигался в сторону границы.
— Вижу точку, вижу движущуюся точку! — крикнул дежурный.
И в воздух помчались сигналы и грозные вопросы: «Кто? Откуда? Зачем?»
Василий Иваныч качался в летучем тумане. Усы у него торчали, как рожки
антенны. И хотя вопил он изо всех сил, ни начальник заставы, ни старшина, ни
даже повар его не слышали.
— Приказываю приземлиться! — летело с земли.
Василий Иваныч и сам бы сделал это с удовольствием. Но как? Он старался
зацепиться когтями хоть за какое-нибудь облачко, но облака убегали, как мыши, а
его всё сносило куда-то к . океану...
— Уходит! — волновались возле старой сосны солдаты, поднятые по тревоге.
— Сейчас перехватчика вышлют, — сказал начальник заставы.
— Вертолётчиков пошлют. Иванова, — подсказал старшина Меныпуткин.— Уж он
им, хоть и молодой, покажет, что такое граница.
И верно. Скоро в воздухе раздалось стрекотание винта, и над заставой быстро
пошёл вертолёт.
Лейтенант Иванов ещё никогда не видел нарушителя в небе и заранее готовился
к встрече. «Сейчас прикажу: «Следовать за мной!» А не последует, так я ему!..» —
И он покосил было глазом на пулемёт, но заметил мелькнувшую в тумане точку,
развернул машину и жёстко скомандовал себе: «Внимание!..»
И вдруг Иванов разглядел впереди странный шар, под ним кошёлку, из которой
торчали хвост и рыжая кошачья голова с распахнутой от вопля пастью!
— Василий Иваныч! — крикнул Иванов и даже привстал. — Это же Василий
Иваныч!
— Какой ещё Василий Иваныч? — удивились с земли.
— Да свой! — крикнул лейтенант. — Наш Васька!
— А ну-ка веди его!
49
И лейтенант, развернув вертолёт, по­
вёл его так, что летательный аппарат
вместе с котом быстро пошёл вперёд, к
заставе, к той самой сосне, под которой
волновались солдаты.
— Ведёт! — сказал кто-то.
— Ведёт, — хотел было сказать стар­
шина. Но тут о сосну ударился шар,
мимо старшины пролетела лохматая
рыжая кошачья голова, а к ногам упала
старая меныпуткинская кошёлка, из ко­
торой вывалился кусок аппетитной кол­
басы с белыми снежинками сала посе­
рёдке! Солдаты захохотали так, что пс
сопкам покатилось эхо.
— Вот это да! — кричали солдаты.
А старшина Меныпуткин, краснея,
сказал: «Да!» — и так запустил пальцы
под широкий ремень, что начальник
заставы спросил:
— А что — «да»?
— А сейчас я кое-кому прочитак
крепкую лекцию о том, что такое гра­
ница, — сказал старшина и ещё ра^
взялся за ремень.
Тут в кустах зашелестело, затрещало,
будто кто-то бросился бегом в сопки.
А начальник заставы улыбнулся и
качнул головой:
— Ладно. Крепкую лекцию отставить
Будем считать, что при помощи Мень-
шугкиных-младших провели учебную тре­
вогу. А чтобы покрепче знали, что такск
граница, доставить этих Меныпуткиных кс
мне. Я им тоже кое-что расскажу.
Скоро на заставе всё притихло. Е
воздухе сладко и горячо пахло шипов­
ником. Снова стало слышно, как цвере-
щут кузнечики, шелестят стрекозы. И
только возле кухни всё ещё хохотали
солдаты. А Василий Иваныч, сверка;
глазами, смотрел со ступеньки в сторо­
ну домика, куда прошлёпали оба Мень-
шуткины, и думал, наверное:
«Что, нарушители, слушаете лекцию"
Мало, очень мало! Я бы вам и не та­
кую прочитал».
А когда солдаты, выходя из столовой
подносили ему куски колбасы, он фыр­
кал и косился на небо, будто говорил:
«Пробуйте сами. А я уже пробовал
Знаю эти колбасные ипучки!»

Рис. М. СКОБЕЛЕВА
СОВЕСТЬ ]

Аркадий ГАЙДАР

Нина Карнаухова не приготовила урока по алгебре и решила не идти в


школу. Но чтобы знакомые случайно не увидели, как она во время рабочего
дня болтается с книгами по городу, Нина украдкой прошла в рощу. Положив
пакет с завтраком и связку книг под куст, она побежала догонять красивую
бабочку и наткнулась на малыша, который смотрел на неё добрыми, довер­
чивыми глазами. А так как в руке он сжимал букварь с заложенной в него
тетрадкой, то Нина смекнула, в чём дело, и решила над ним подшутить.
— Несчастный прогульщик! — строго сказала она. — И это с таких юных
лет ты уже обманываешь родителей и школу?
— Нет! — удивлённо ответил малыш. — Я просто шёл на урок. Но тут
в лесу ходит большая собака. Она залаяла, и я заблудился.
Нина нахмурилась. Но этот малыш был такой смешной и добродушный,
что ей пришлось взять его за руку и повести через рощу.
А связка Нининых книг и завтрак так и остались лежать под кустом,
потому что поднять их перед малышом теперь было бы стыдно.
Вышмыгнула из-за ветвей собака, книг не тронула, а завтрак съела.
Вернулась Нина, села и заплакала. Нет! Не жалко ей было украденного
завтрака. Но слишком хорошо пели над её головой весёлые птицы.И очень
тяжело было на её сердце, которое грызла беспощадная совесть.
Рис. Б.ДИОДОРОВА
"ОН живой
И СВЕТИТСЯ...”
Виктор ДРАГУНСКИЙ

Однажды вечером я сидел во дворе, возле песка, и ждал маму. Она, наверно,
задерживалась в институте, или в магазине, или, может быть, долго стояла на
автобусной остановке. Не знаю. Только все родители нашего двора уже пришли,
и все ребята пошли с ними по домам и уже, наверно, пили чай с бубликами
и брынзой, а моей мамы всё ещё не было...
И вот уже стали зажигаться в окнах огоньки, и радио заиграло музыку, и в
небе задвигались тёмные облака... Они были похожи на бородатых стариков...
И мне захотелось есть, а мамы всё не было, и я подумал, что, если бы я
52
знал, что моя мама хочет есть и ждет
меня где-то на краю света, я бы мо­
*
ментально к ней побежал, а не опаз­
дывал бы и не заставлял её сидеть на
песке и скучать.
И в это время во двор вышел
Мишка. Он сказал: %
— Здорово!
И я сказал:
— Здорово!
Мишка сел со мной и взял в руки
самосвал.
— Ого! — сказал Мишка. — Где
достал? А он сам набирает песок? Не
сам? А сам сваливает? Да! А ручка?
Для чего она? Её можно вертеть? Да!
А? Ого! Дашь мне его домой?
Я сказал:
— Нет, домой не дам. Подарок.
Папа подарил перед отъездом.
Мишка надулся и отодвинулся от
меня. На дворе стало ещё темнее.
Я смотрел на ворота, чтоб не про­
пустить, когда придёт мама. Но она
всё не шла. Видно, встретила тётю
Розу, и они стоят и разговаривают и даже не думают про меня. Я лёг на песок.
Тут Мишка говорит:
— Не дашь самосвал?
— Отвяжись, Мишка.
Тогда Мишка говорит:
Я тебе за него могу дать одну Гватемалу и два Барбадоса1
Я говорю:
Сравнил Барбадос с самосвалом.
Мишка:
Ну, хочешь, я дам тебе плавательный круг?
Я говорю:
Он у тебя лопнутый.
Мишка:
Ты его заклеишь!
Я даже рассердился: '
А плавать где? В ванной? По вторникам?
И Мишка опять надулся. А потом говорит:
Ну, была не была! Знай мою добрость! На!
И он протянул мне коробочку от спичек. Я взял её в руки.
Ты открой её, — сказал Мишка, — тогда увидишь!
Я открыл коробочку и сперва ничего не увидел, а потом увидел маленький
светло-зелёный огонёк, как будто где-то далеко-далеко от меня горела крошечная
звёздочка. И в то же время я сам держал её сейчас в руках.
53
/* --
— Что это, Мишка, — сказал я шёпотом, — что это такое?
— Эго светлячок, — сказал Мишка — Что, хорош? Он живой, не думай.
— Мишка, — сказал я, — бери мой самосвал, хочешь? Навсегда бери, насо­
всем! А мне отдай эту звёздочку, я её домой возьму...
И Мишка схватил мой самосвал и побежал домой. А я остался со своим
светлячком, глядел на него, глядел и никак не мог наглядеться: какой он зелё­
ный, словно в сказке, и как он хоть и близко, на ладони, а светит, словно
издалека... И я не мог ровно дышать, и я слышал, как стучит моё сердце, и
чуть-чуть кололо в носу, как будто хотелось плакать.
И я долго так сидел, очень долго. И никого не было вокруг. И я забыл про
всех на белом свете.
Но туг пришла мама, и я очень обрадовался, и мы пошли домой. А когда
стали пить чай с бубликами и брынзой, мама спросила:
— Ну, как твой самосвал?
А я сказал:
— Я, мама, променял его.
Мама сказала:
— Интересно! А на что?
Я ответил:
— На светлячка1 Вот он в коробочке живёт. Погаси-ка свет!
И мама погасила свет, и в комнате стало темно, и мы стали вдвоём смотреть
на бледно-зелёную звёздочку.
Потом мама зажгла свет.
— Да, — сказала она, — это волшебство! Но всё-таки как ты решился отдать
такую ценную вещь, как самосвал, за этого червячка?
— Я так долго ждал тебя, — сказал я, — и мне было так скучно, а этот
светлячок, он оказался лучше любого самосвала на свете.
Мама пристально посмотрела на меня и спросила:
— А чем же, чем же именно он лучше?
Я сказал:
— Да как же ты не понимаешь?! Ведь он живой! И светится!..

Рис. В. ЛОСИНА
ПО ЩУЧЬЕМУ
ВЕЛЕНЬЮ

Из русской
народной сказки

Слез Емеля с печи, обулся,


оделся. Взял верёвку и топор, вы­
шел на двор и сел в сани:
— Бабы, отворяйте ворота!
Невестки ему говорят:
— Что ж ты, дурень, сел в
сани, а лошадь не запряг?
— Не надо мне лошади.
Невестки отворили ворота, а
Емеля говорит потихоньку:
— По щучьему веленью,
По моему хотенью —
Ступайте, сани, в лес...

Сани сами и поехали в ворота, ,


да так быстро — на лошади не
догнать...
Приехал в лес:
— По щучьему веленью,
По моему хотенью —
Топор, наруби дровишек посуше,
а вы, дровишки, сами валитесь в
сани, сами вяжитесь...
Топор начал рубить, колоть су­
хие дерева, а дровишки сами в
сани валятся и верёвкой вяжутся.
Потом Емеля велел топору выру­
бить себе дубинку — такую, чтобы
насилу поднять. Сел на воз:
— По щучьему веленью,
По моему хотенью —
Катитесь, сани, домой сами...

Литография
Ник. ПОПОВА
ШЕСТОЙ
НЕПОЛНЫЙ
А. МИТЯЕВ
Войны ещё не было. Но военный год уже начался. Предчувствуя грозное время,
рабочие на заводах делали танки и орудия, в пекарнях для солдат сушилиржаные
сухари, а в школах мальчишки и девчонки учились перевязывать раненых.
В те дни Саша Ефремов выбирал себе работу. Он кончил десять классов, и ему
надо было за что-то браться. «Пусть будет у нас много оружия, — рассуждал Саша,
— много продовольствия и много лекарств для раненых, но разве победим мы врага,
если у нас будет мало командиров? Пойду я в военное училище». Он так и сделал,
поступил в училище, где учили на командиров - артиллеристов.
Саша был маленького роста. Многие считали, что с таким ростом нельзябыть
командиром. Даже Сашина мама, когда собирала сына в училище, сказала: «Ты
подумай ещё раз. Может быть, тебе какое-нибудь другое дело выбрать? Уж очень
мал ты».
В училище Саше не могли найти гимнастёрку по росту. Перемерил он их мно­
жество, но каждый раз рукава были ниже пальцев. Новые Сашины друзья за час
обмундировались с головы до ног: надели пилотки, гимнастёрки, брюки, кирзовые
сапоги. А Саше пришлось ещё день носить свою гражданскую одежду, пока училищ­
ный портной не укоротил гимнастёрку и не перешил брюки.
Этот день показался Саше длинным, как неделя. Его отделение маршировало на
плацу, чистило пушку, изучало устройство винтовки, метало гранаты, а он в это
время сидел в казарме. Нельзя ведь в кепке, вельветовой курточке, брюках навыпус
и сандалиях встать в военный строй!
Но вот вечером портной принёс форму. Саша аккуратно сложил её на тумбочке
и спокойно уснул. Утром нового дня по сигналу «Подъём!» Саша мигом вскочил с
кровати и ровно за две минуты, как полагается военным людям, оделся и встал в
строй.
Отделение построилось двумя шеренгами. Справа, на правом фланге, стояли
высокорослые, слева, на левом фланге, — те, кто поменьше, и самым крайним был
самый маленький — Саша. Командир отделения скомандовал:
— По порядку номеров рассчитайсь!..
— Первый! Второй! Третий! Четвёртый! Пятый! — выкрикивали курсанты.
Очередь дошла до Саши.
— Шестой! — громко крикнул он.
— Отставить! — недовольно скомандовал командир отделения. — Курсант Ефре­
мов! Вам надо говорить «шестой неполный»!
Тут всё отделение захохотало, да так весело и дружно, что маленький Саша
покраснел от смущения.
— Отставить смех! — строго скомандовал командир и объяснил, когда добавля­
ется слово «неполный». У Саши не было пары, за ним никого не было во второй
шеренге.
— Вот представьте себе, — говорил командир, — ночь, гремит бой, отделению
надо перейти на другую позицию. Построились мы, рассчитались по порядку номе­
ров. В темноте никого не видно, только голоса слышны. Чтобы узнать, сколько нас
собралось, я последнюю цифру умножу на два, потбму что две шеренги. И может
случиться, как у нас сейчас, — у последнего пары нет. Если он не скажет «непол­
ный», все мы будем думать, что нас на одного больше, чем есть на самом деле. —
Командир помолчал немного и, поглядывая на тех, кто смеялся громче других,
добавил: — Ни по росту, ни по цвету глаз не определишь, у кого сердце настоящего
командира. Это только в бою видно...
Дни военного года шли один за другим. Настало лето. В садах наливалась соком
вишня. У скворцов подрастали птенцы. Цвела пшеница, и, когда дул ветер, над
зелено-синими полями летели облачка жёлтой пыльцы.
Саша Ефремов и его товарищи жили теперь в брезентовых палатках на опушке
59
леса — в военном лагере. Курсанты поднимались на заре и учились артиллерийскому
делу до тёмной ночи. Артиллерийская наука мудрёная. Времени же до начала войны
оставалось совсем мало.
И вот война началась. Все курсанты, и Саша тоже, в тот же день подали
рапорты начальнику училища. В рапортах они просили отправить их на фронт,
чтобы сражаться с фашистами. Начальник не обрадовался, но и не рассердился. Он
созвал курсантов и сказал, что их время ещё не подошло. Бои с врагом ведут
обученные части, а курсантам ещё надо учиться.
— Все рапорты я возвращаю, — сказал командир. — Между прочим, мой рапорт
командование тоже вернуло мне. Подождём месяца три-четыре. Закончим учебную
программу, тогда и повоюем.
Однако ждать пришлось совсем мало. Немецкие танки и мотопехота прорвали
нашу оборону и прошли в наш тыл.
Сначала на близкий теперь фронт уехали из училища тракторы-тягачи. Их отдали
артиллерийскому полку, машины которого были подбиты в бою. А потом пришёл
приказ выступать на фронт всему училищу.
В августе ночи тёмные. Правда, небо всё в •белых звёздах, но на земле ничего
не видно — одна чернота. В такую ночь Саша с товарищами выступил на фронт.
Пушки везли на лошадях. И снаряды тоже везли на лошадях. Поскрипывали колёса
повозок, лошади фыркали, а больше никаких звуков не было. Редкие команды
отдавались вполголоса. Где-то очень близко затаился враг.
Саша шагал за повозкой, которую тащил конь Зайчик. В мирное время серый
Зайчик возил капусту и картошку на курсантскую кухню. Теперь он вёз снаряды на
фронт. Его хозяином, или, как говорят в армии, ездовым, был Саша. Саша-то
готовился стрелять по фашистским танкам из пушки, а ему приказали возить сна­
ряды. «Всё из-за роста!» — думал Саша.
Военный человек не имеет права долго огорчаться. Приказ есть приказ, и его
надо выполнять. Саша понемногу успокоился. Без снаряда танка не подобьёшь —
значит, его дело тоже важное. А конь ему достался просто замечательный: старатель­
ный, понятливый, вовсе не трусливый. Когда низко над колонной пролетел немец­
кий самолёт-разведчик, другие лошади рванулись с дороги к обочинам, а Зайчик как
шёл, так и продолжал идти.
Перед самым рассветом курсанты подошли к фронту. Они поставили на место
пушки, принялись копать для них укрытия. Товарищи помогли Саше снять снаряды
с повозки. И он на Зайчике отправился за новым грузом. Ехать надо было к
железной дороге, где она проходит через лес. Ночью паровоз подтащил в то место
вагоны со снарядами, патронами и гранатами.
К вагонам съехалось много грузовиков и повозок из других частей. Пока не
рассвело, пока не налетели фашистские бомбардировщики, надо было увезти весь
боезапас. Саша нагрузил свою повозку, похлопал Зайчика по шее, и Зайчик тронул­
ся в обратный путь.
Как только солнце поднялось над краем земли, началось сражение. И в одну
минуту утренняя тишина сменилась грозным грохбтом. Гудели и земля и небо. В
небе шли самолёты — то чужие, то наши. На земле громыхали танки, взрывались
бомбы и снаряды. В орудийном грохоте Саша различал голоса своих противотанко­
вых пушек. Они били отрывисто, с сухим звоном...
— Стреляйте, стреляйте, голубушки! — шептал Саша, будто пушки были живыми
существами и могли услышать его. — Стреляйте, не жалейте снарядов. Мы с Зайчи­
ком привезём вам сколько надо...
Саша и Зайчик проехали лес. Начали спускаться в ложбину, чтобы потом под­
няться на бугор, за бугром и стояли пушки. До них оставалось километра два, не
больше.
60
В ложбине было сыро. Колёса, окованные железными полосками, глубоко вдав­
ливались в землю. Чтобы помочь Зайчику, Саша сзади налегал плечом на повозку.
Верно, поэтому он увидел немецких автоматчиков, только когда те с разных сторон
открыли стрельбу. Саша отбежал от повозки, лёг за кочку и стал стрелять из своего
карабина — винтовки с коротким стволом. Он стрелял туда, откуда раздавались
автоматные очереди, и не заметил, как у него кончились патроны.
Фашисты ждали этого. Они хотели взять Сашу в плен. Автоматчиков было десять.
Они сразу поднялись из травы и со всех сторон двинулись к повозке. В серо­
зелёных мундирах, с засученными рукавами, в касках — из-под них смотрели словно
нечеловеческие, стеклянные глаза.
— Рус! Плен, плен! — кричал немец.
Саша тоже поднялся с земли, подошёл к повозке. Он был совсем спокоен,
паренёк-командир, у которого не было войска, а был только Зайчик.
Саша выпряг Зайчика, замотал повод уздечки, чтобы он не волочился по земле,
погладил Зайчика по шее, потом хлопнул его ладонью по крупу и тихо проговорил:
— Беги, Зайчик...
Конь переступил на месте, но не двинулся. Он чувствовал, что пришла беда. Уши
его насторожённо поворачивались, тёплые ноздри втягивали луговой воздух, к запаху
которого примешался запах врага.
— Да беги же, — прошептал Саша.
И Зайчик побежал. Он пробежал недалеко от немца. Тот повёл автоматом в
сторону лошади, но не выстрелил: то ли пожалел, то ли потому, что Зайчик вдруг
остановился. Конь повернул голову и смотрел на своего ездового — будто звал его
бежать вместе на бугор, к своим пушкам.
А Саша, распорядившись конём, должен был распорядиться теперь армейским
имуществом: снарядами, повозкой, карабином. И собой он должен был распорядить­
ся. Как и полагается командиру, он принял решение мгновенно. Это решение сде­
лало бы честь любому артиллерийскому командиру, у которого перед лицом врага не
было пушки, а были только снаряды.
Немцы, все десять, уже подошли к Саше. Когда их руки готовы были схватить
артиллериста, он поднял над повозкой снаряд и ударил им по другим снарядам.
Тысячи осколков засвистели над травами. Подхлёстнутый этим свистом, Зайчик
поскакал по лугу. От быстрого бега вокруг Зайчика образовался ветер. Ветер развевал
гриву и хвост, бил в глаза и ноздри. Ветер пахнул пороховым дымом, раскалённым
железом, сгоревшей землёй. Этот запах шёл от бугра, за которым отрывисто, со
звоном били пушки. Он шёл и из ложбины, где славно закончил свой первый и
последний бой артиллерийский командир.

Рис. Н. РОДИОНОВА
ДВОЙКА

Сергей ИВАНОВ
Кончался школьный день. Учительница Татьяна Сер­
геевна делала записи в журнале, дежурные раздавали
тетради — там были отметки за-вчерашнее задание на
дом. Ещё полминугки, и птицей полетит по коридорам
звонок — Ленка всей душой ждала этого мгновения.
Но звонок не звенел. Дежурный Женька Саблин
раздавал тетради, а сам всё заглядывал внутрь и рожи
строил — кому какую отметку поставили. А Татьяна
Сергеевна ничего не замечала, потому что смотрела в
журнал.
Ленка задание сделала плохо. Она сама знала, что плохо: ноги у букв разъезжаются,
как в гололедицу. Некоторые жирные буквы получились, а некоторые наоборот — будто
их из больницы только что выписали! Мама сегодня утром посмотрела Ленкину тетрад­
ку: «Лена, Лена! Как же ты небрежно всё...»
Вот сейчас, наверное, Саблин заглянет в её тетрадку и такую физиономию состроит!
Ленка быстро встала:
— Татьяна Сергеевна! А чего Саблин...
Учительница подняла голову. Сразу все притихли под её взглядом. Саблин стал
раздавать тетради уже без подсматривания. Ленка перевела дух, сдунула пушинки волос,
прилипшие ко лбу. И тут услышала сзади:
— Ябеда-корябеда, солёный огурец! По полу валяется, никто его не ест!
Вот до чего достукалась: даже ябедой называют. А всё из-за этой школы!
Она сердито шла домой. Рядом в портфеле ехала двойка. Ленка всё время чувство­
вала её. Портфель будто нарочно пугался под ногами. Так и хотелось незаметно бросить
его где-нибудь у водосточной трубы или за мусорную урну и уйти!
В школе у Ленки не ладилось почти с первого дня. То одно, то другое, то тетрадку
потеряет, то ручка не пишет. Несчастье за несчастьем.
А в детском саду как хорошо было! Ленка тогда этого не понимала, говорила себе:
«Да подумаешь, детский сад!» А на самом-то деле!.. Ленка вздохнула... Там, если ты
даже очень плохо рисунок нарисовал — ну и подумаешь, какое дело, никто тебе двойку
не поставит. Пробаловался целый день — замечание не будут записывать и маму не
вызовут. Туда вообще даже хочешь ходи, хочешь не ходи, хочешь как хочешь! Там денёк
или два пропустишь, тебя спросят: «Болела?» А ты ответишь: «Не-а. Меня мама не
пускала». Вот и всё. И садись спокойно за стол, начинай завтракать. А уж в школу
надо обязательно ходить. Обязательно! Нельзя ни спрятать ботинок, ни поплакать утром,
что рано разбудили.
Ленка вздохнула. Она шла сейчас совсем медленно, опустив голову, незаметно пиная
62
портфель. Вдруг она подумала: «Пойду схожу туда один разок... Хоть посмотрю...» И
потом, будто оправдываясь перед кем-то: «Я же там оставаться не собираюсь!»
Она не была в саду с самой весны. Хотя им Лариса Павловна говорила: «Захо­
дите!», но Ленка так ни разу и не пришла. Она думала: «Чего это я буду, школь­
ница, к малышам заходить!» Теперь ей было стыдно. На углу Ленка остановилась
под часами, долго морщила брови — пока она не так хорошо умела разбирать
время. Однако ж разобрала наконец. Ага, ясно! Сейчас должен быть тихий час. Ну
вот и хорошо!
Через знакомую калитку Ленка вошла во двор. Он был большой, с большими де­
ревьями. Зимой здесь наваливало много снегу. На улице счистят всё до последней
снежиночки, а у них сугробы как горы. Иной раз бывают выше людей!
Сейчас, в октябре, с деревьев падали листья. Одно особенно большое и старое
дерево, клён, стояло не прямо, а тяжело склонялось набок. Листья с него улетали
за высокий каменный забор, который отделял детский сад от улицы. Ленка смот­
рела, смотрела на всё это и вспоминала прогулки, мартовских снежных баб, утрен­
ники на Седьмое ноября. А листья всё кружились и падали — жёлтые ковры-
самолёты...
Вдруг она услышала своё имя и обернулась на знакомый голос. С крыльца глядела
на неё Лариса Павловна. Ленка сделала несколько радостных растерянных шагов...
Вспомнила портфель в руке — портфель с двойкой! Но ничего уже поделать было
нельзя. Ленка поднялась на крыльцо по гладким чугунным ступенькам, на которых даже
в самую жару нельзя было сидеть — такие они всегда холодные!
Наверное, Ленка всё-таки ошиблась, когда узнавала время. Потому что сейчас ока­
зался не тихий час, а шумное и весёлое предобеденное время. Кое-кто уже стоял у
дверей в столовую, другие ещё только бежали умываться.
— А, посмотрите, кто к нам пришёл! — громко сказала Лариса Павловна. — Все
помнят Лену Зорину? — Они её, конечно, помнили, ещё как! Но теперь это была уже
не та Лена. Взрослая. Они рассматривали Ленкино форменное платье, синие банты, её
настоящий школьный портфель!
— Ну, ребята! Может быть, хотите о чём-то спросить Лену? — воспитательница
оглядела их с улыбкой. — Спрашивайте! Настоящая ученица к вам в гости пришла!
Однако все стояли, не шелохнувшись, не раскрывая рта. Лишь одна девочка (навер­
ное, новенькая) — высокая, ростом явно выше Ленки — начала потихоньку отступать
назад, за спины: видно, ей неудобно стало, что она выше, а в школу ходить ещё и не
думает!
— Ну, ребята?.. — Лариса Павловна посмотрела на Ленку, на ребят. — Тогда что
ж... Пойдёмте-ка все вместе обедать. Руки все мыли? Пойдёшь с нами, Лена?
— Я уже обедала. В школе... Мне уроки делать пора.
— Вот как, жалко! Ну, заходи тогда к нам после тихого часа. Нет, лучше завтра.
А мы с ребятами тебя будем ждать! Обязательно придёшь?
Ленка кивнула. Они стояли вдвоём с Ларисой Павловной и смотрели, как ребята
идут обедать.
Говоря честно, Ленке очень бы хотелось идти сейчас в столовую. И совсем не
главной хотелось быть ей среди ребят, не старшей, не ученицей. Просто девочкой! Хоть
бы недельку так пожить, хоть бы денёк — понятной и весёлой жизнью детского сада...
Но что же поделать, коли ты уже стала школьницей. Обратно в сад не сбежишь.
Возвращалась она той самой дорогой, которой её всегда водили бабушка, или мама,
или папа. Но только сейчас Ленка шла одна, и в руках у неё были не кукла и не
мишка, а портфель с первой в её жизни двойкой. И надо было идти домой, садиться
за стол и писать буквы аккуратно, чисто и красиво.

Рис. В. ХЛЕБНИКОВОЙ
63
РАДОСТИ

Л. ВОРОНКОВА
Ребята сидели на брёвнышках под берёзами и разговаривали.
— А у меня радость, — сказала Алёнка, — у меня новая лента, смотрите кака*
блестящая!
Она показала свою косу и новую ленту в косе.
— У меня тоже радость, — сказала Таня, — мне цветные карандаши купили. Цела;
коробка.
— Подумаешь, радости! — сказал Петя Петухов. — У меня вот удочка есть. Сколько
хочешь рыбы наловлю. А что там карандаши какие-то? Испишутся, и всё.
Тут и Дёмушке захотелось похвалиться.
— А у меня розовая рубашка, вот она! — сказал Дёмушка и растопырил руки, чгоб1
все видели, какая у него красивая рубашка.
Только Ваня слушал и ничего не говорил.
— А у Ванюшки даже никакой, хоть бы маленькой, радостинки нет, — сказал
Алёнка, — сидит и молчит.
— Нет, есть, — сказал Ваня, — я цветы видел.
Все сразу стали спрашивать.
— Какие цветы?
— Где?
— В лесу видел. На полянке. Тогда я заблудился. Уже вечер, кругом темно. А цветы
стоят белые и как будто светятся.
Ребята засмеялись.
— Мало ли в лесу цветов! Тоже радость нашёл!
— А ещё я один раз зимой крыши видел, — сказал Ваня.
Ребята засмеялись ещё громче.
— Значит, летом ты крыши не видишь?
— Вижу. Только зимой на крышах был снег. И солнце светило. С одной стороны
крыша синяя, а с другой — розовая. И вся блестит.
— Вот ещё! — сказала Алёнка. — Как будто мы снегна крыше невидели. А что
он был синий да розовый, это ты выдумал.
— Да он просто так, — сказал Петя Петухов, — он нарочно!
— Может, у тебя ещё какие радости есть? — спросила Таня.
— Есть, — сказал Ваня, — ещё я видел серебряных рыбок.
Дёмушка встрепенулся:
— Где?
— Настоящих? Серебряных? — Петя Петухов даже вскочил. — В пруду? В речке?
— В луже, — сказал Ваня.
Тут все так и повалились со смеху.
А Петя Петухов проворчал:
— Я так и знал. Он же всё нарочно!
— Нет, не нарочно, — сказал Ваня, —после дождя подяблоней былалужа.
Голубая. А в неё солнце светило. И ветер был. Вода дрожала, и в ней серебряные
рыбки играли.
— Вот болтун, — сказала Алёнка, — никакой у него радости нет, так он и при­
думывает.
Алёнка смеялась. А Таня сказала задумчиво:
— А может, у него этих радосгинок побольше, чем у нас. Ведь он их где хочешь
найдёт...

Рис. М. РЕБИНДЕР
ПИМЕН
В ШКОЛЕ
^. Щ
/1

Лев УСПЕНСКИЙ I

Сейчас 1944 год. Сегодня в первый раз в школу идёте вы, потому что вы
родились в 1937 году. А тогда в школу впервые должен был явиться я. Я родился
в 1900 году. Значит, год тогда был 1907-й. Я очень волновался.
Да, год был девятьсот седьмой, а Пимена мне подарили в девятьсот шестом,
летом. У него было слегка повреждено крыло: летать, как летают другие вороны, он
не мог. Но перелётывал он великолепно: отсюда — туда, оттуда— ещё дальше, и в
общем — куда угодно. Кроме того, он превосходно говорил.
Да, да, говорил он недурно, но учил-то его не я, и я даже не знаю, кто, поэтому
за его разговоры ручаться было невозможно.
Стоило кому-нибудь громко закричать, особенно если голос высокий, тонкий, и
Пимен немедленно отзывался: «Брреши, брреши! — презрительно говорил он. —
Врраньё! Непрравда!»
Увидев меня, он обычно радостно кричал: «Юрра! Драствуй!», а в дурном настро­
ении, в задумчивости неопределённо бормотал про себя: «Ах, чёррт! Здоррово!» Кроме
того, очень часто, неведомо почему, он начинал ни с того ни с сего твердить какое-
нибудь очень понравившееся ему новое слово или звук и при этом хохотать самым
непочтительным образом. Вообще же он был лучше всякого попугая.
Мало этого, попугай сидит в клетке, а Пимен летал за мной всюду: в поле, в
лес — куда угодно. И удержать его дома, если я ушёл, было очень нелегко: улучит
минутку, спрыгнет в фортку или в дверь, мгновенно отыщет меня и уже орёт
66
откуда-нибудь: «Юрра! Юрра! Драствуй!» Так было в деревне, а осенью я его привёз
с собой в Питер. Так называли тогда Ленинград. Пимен и в Питере зажил отлично,
быстро привык к городу и поражал народ на улицах, сидя у меня на плече или
перелётывая с подъезда на подъезд, со столба на столб, всюду за мною с дикими
воплями: «Не брреши! Враньё! Неправда!»
Да, кстати, почему его прозвали Пименом. Потому, что, когда он, чёрный, боль­
шой, сидел бывало в задумчивости, прикрыв глаза, на краю стола после обеда, он
очень был похож сбоку на монаха Пимена, который пишет летопись в пьесе Пуш­
кина «Борис Годунов».
В понедельник, двадцать восьмого августа, мама взяла меня за руку и повела на
экзамен в школу. И она и я ужасно волновались и даже не взглянули на Пимена,
который в это время смотрел с любопытством, как плавают золотые рыбки в аквариуме.
Мы пришли в школу вовремя, и скоро я уже сидел в большом классе, где окна
были широко открыты, и солнце бегало по стриженым головам двух десятков семи­
летних молодцов. Пришёл учитель Андрей Андреевич, сел за столик, поздоровался с
нами и вызвал к доске первого, Алексеева. У нас у всех душа ушла в пятки.
Однако дело оказалось не таким страшным, как мы думали. Всё шло отлично.
Андрей Андреевич гладил ребят по голове, успокаивал и, как бы они ни отвечали,
говорил с видимым удовольствием: «Хорошо, хорошо! Прекрасно». Но всё же мы все
сидели молча, в испуге и во всём мире видели только чёрную доску, губку и мелок
на ней да остренькую беленькую бородку учителя. Вот почему то, что случилось,
поразило нас, как гром при ясном небе.
Андрей Андреевич спросил уже Баранова, Бутакова, Бахтина, Вырубова. Дело дошло
до Генкина. Генкин, толстый мальчик в матросском воротничке, покраснел, как
кумач. Андрей Андреевич узнал, что он умеет читать наизусть стихотворение «Птичка
божия не знает», и велел прочитать его. Взволнованным, очень тонким голосом
Генкин громко начал:
Птичка божия не знает
Ни заботы, ни труда... —
И вдруг вздрогнул, остановился.
— Брреши, брреши, бррат, — насмешливо сказала большая чёрная «птичка бо­
жия», сев на подоконник и заглядывая в класс. — Врраньё! Непрравда! — И потом
стала непринуждённо чистить о раму здоровенный свой роговой нос, очень, по­
мнимому, довольная обществом.
Некоторое время в классе царствовала тишина. Все смотрели на окно, в том
числе и Андрей Андреевич. Потом он поднял брови, снял строгие очки, и лицо его
стало таким милым, смешным, удивлённым.
— Вот так фунт, дети! — сказал он. — Что же это обозначает такое?
Я сидел ни жив ни мёртв... Я знал, что это обозначает, но смел ли я об этом
сказать? А вдруг меня сразу «поставят на колени на горох» в наказание, как пугала
меня в деревне бабушка!
Но мне ничего не пришлось говорить. Мерзкий Димен внезапно увидел меня.
— Юрра! Юрра! Драствуй! — заорал он, перелетел на мою парту и затрепыхал
крыльями, как воронёнок, который просит есть. Это означало: «Я очень люблю тебя,
мой милый!»
— Гм! — произнёс тогда Андрей Андреевич, надевая пенсне. — Ты — Юра? Это
твоя «птичка божия»?
— Это — Пимен! — с отчаянием сказал я. — Я его не звал сюда. Он сам,
лачит, догнал меня и нашёл...
— Ну и что же? Нашёл, так и отлично. Он — Пймен? Вот удивительно... Но это
ничего, это хорошо, очень хорошо, прекрасно! Ты, видимо, строгий учитель, Пимен.
Давай вместе детей экзаменовать.
67
Если я проживу ещё сто лет, второго такого экзамена я не увижу.
Андрей Андреевич сидел, вытянув длинные ноги, за столиком, а Пимен пере,]
ним на столе, возле графина, гранёная пробка которого сверкала всеми цветам]
радуги в солнечном луче.
Ребята один за другим с восторгом выходили к доске и, отвечая, ужасно стара
лись, но всё больше косились на Пимена: было страшно интересно, что же о]
скажет?
Пимен же разошёлся. Тому мальчику, который быстро подсчитал, что шесть»
семь равно сорока двум, он опять закричал: «Врраньё! Непрравда!»
Боря Курдиновский пленил его, пронзительно скрипнув мелом, когда стал писат
на доске слово «крокодил». Пимен натопорщился, встряхнулся и, как бы про себя
с восхищением отметил: «Ах, чёррт, здоррово!» И сейчас же сам скрипнул точь-в
точь, как мел, удивительно похоже.
Потом он задумался, стал прислушиваться к словам Андрея Андреевича и вдру
под самый конец экзамена, когда отвечал не то Яблочков, не то Януш, произнс
одобрительно, точным голосом учителя: «Хоррошо, хоррошо, прекррасно!» Хохот ]
классе поднялся невообразимый, и Андрей Андреевич погрозил Пимену пальцем.
Все мы сдали экзамен. Всех нас приняли в школу.
Я шёл домой, и половина учеников бежала за мной, ранцы за плечами, книго
носки в руках. Они шли потому, что меня сопровождал Пимен. Он то сидел н;
моём плече, то вдруг, срываясь, летел на дерево, перегнувшееся через забор, или к
балкон где-нибудь на шестом этаже дома. Ему, видимо, нравилось внимание, *
которым к нему относились.
И, греясь в тёплых лучах осеннего солнышка, он то и дело повторял у меня на;
ухом полюбившиеся ему новые слова: «Хоррошо, хоррошо, прекррасно!»
Мы все были согласны с ним. Очень хорошо семи лет от роду поступить ]
школу.
Рис. Д. МООРА
охотники
ЗА
КРОКОДИЛАМИ
В детстве я много читал про охот­
ников за крокодилами.
В Бразилии крокодилов ловят
сетью. Охотники окружают животное
в воде, захватывают его неводом и
волокут на сушу. В Африке на кро­
кодилов ставят петли. Находят тропу,
по которой ходит через болото кро­
кодил, вбивают колышки, привязыва­
ют к ним ловушки из верёвок. Стоит
крокодилу попасть в петлю хотя бы
одной ногой — и песня его спета.
А во Флориде жил и такой охот­
ник. Он ловил крокодилов с верто­
лёта. Заметит в болотной жиже зве­
ря, прикажет пилоту снизиться и,
когда до воды остаётся метра три,
прыг крокодилу на спину. Дальше —
кто проворнее, кто раньше успеет:
или человек сжать крокодилу челюс­
ти, или крокодил цапнуть человека...
Когда я собирался лететь на Кубу,
я даже придумал вопрос, который
задам первому же такому охотнику:
— Правда ли, что ваша работа са­
мая опасная в мире?
...И вот я на Кубе, в крокодильем
заповеднике.

ПЕРВОЕ ЗНАКОМСТВО
На берегу небольшого озера, ок­
ружённого со всех сторон проволоч­
ной сеткой, лежали, как брёвна, со­
тни крокодилов.
— Смотри, сколько их! — сказал
я. Мы были вдвоём с приятелем. —
Кишат как головастики.
— Не лезь к самой сетке, — от­
ветил приятель. — А то ещё упа­
дёшь.
Загородка была низкая, мне по пояс.
Местами сетка прохудилась. Через ог­
раду вели лесенки: лесенка с нашей
стороны, лесенка со стороны крокоди-
69
лов. Перебраться по ней сообразитель­ Наши крокодилы сонные. Они сут­
ному животному — пустяки. ками лежат без движения, прикрыв
Только мы подошли к сетке, как глаза и расставив лапы. Электрические
из воды вылез крокодил средних раз­ лампочки льют на них скудные струй­
меров. Он трусцой подбежал к заго­ ки тепла.
родке, остановился, посмотрел на нас Эти крокодилы были прогреты тро­
и щёлкнул челюстями. пическим солнцем, подвижны и пред­
По спине у меня побежали му­ приимчивы. Полежав на берегу, они
рашки. Ужасная тварь стояла за тон­ вскакивали и отравлялись на поиски
кой проволочной сеткой и страшно добычи. Или плавали. Или гонялись
поскрипывала зубами. друг за дружкой. Бежит большой кро­
— А ведь такой запросто может кодил за маленьким, а маленький обо­
утащить человека, — сказал приятель. рачивается и огрызается, как собака.
— Наверно. И ещё они оказались очень шум­
Клыки у крокодила были жёлтые, ным народом. Животные поменьше
каждый величиной с хороший гвоздь. крякали, побольше — лаяли. А однаж­
ды из воды вылез огромный, похожий
на подводную лодку крокодил. Он
НЕ ТЕ КРОКОДИЛЫ вылез на сушу, поднял морду и заре­
вел, как бык.
В заповеднике мы прожили трое
суток. Каждый день мы бродили от РАЗНЫЕ ХАРАКТЕРЫ
озера к озеру, от загородки к заго­
родке, часами просиживали у воды, У крокодилов оказались совершен­
пытаясь подсмотреть и понять жизнь но разные характеры.
этих необычных существ. Были лежебоки. Эти проводили
Крокодилы оказались совсем не та­ время на низком, покрытом болот­
кими, как те, которых мы видим в ной грязью берегу, греясь на солнце.
наших зоопарках. Когда становилось жарко невмоготу,
они открывали огромные пасти и СКРЮЧЕННЫЙ КРОКОДИЛ
шумно, как лошади, дышали.
Были очень деятельные, всегда го­ Около лесенки, что вела внутрь за­
товые к любым похождениям сущес­
тва. Эти носились взад-вперёд среди городки, всё время лежал согнутый, как
лежащих, как колоды, собратьев, ра­ буква С, крокодил. Как видно, у него
зыскивали обглоданные до белизны болела спина, и ему было трудно дви­
кости, а стоило на другом конце гаться. В воду он сходил редко и там
озера плеснуть рыбе или проквакать плавал, тоже не разгибаясь.
лягушке, тотчас отправлялись в пла­ Мы долго не понимали: что он всё
вание за добычей. жмётся к лесенке?
Среди них были настоящие заби­ Однажды, когда этот крокодил был
яки. в воде, привезли еду. Её привезли на
Лежит по грудь в воде большое, телеге с дутыми резиновыми шинами.
сильное животное. В пасти здоровен­ Лошадь, запряжённая в телегу, равно­
ная кость с обрывком коричневого душно посматривала на крокодилов и
мяса. Крокодил её грызёт. Погрызёт, на ходу щипала траву.
подбросит вверх — крак! — поймал Стоило ей показаться вдалеке, сре­
на лету и снова грызёт. ди крокодилов произошло движение.
Вдруг откуда ни возьмись — вто­ Даже самые сонные и вялые насто­
рой, поменьше. Он долго лежал в
стороне и наблюдал, как уплетает
добычу здоровяк. Наблюдал, наблю­
дал и решился. Подкрался, высунул
из воды голову, уставился на кость.
Лежат крокодилы морда к морде,
смотрят друг на друга. Большой, ве­
роятно, думает: «Ну куда ты такой
лезешь? Ты же меньше. Захочу, хвос­
том, как плетью, перешибу!» А ма­
ленький своё: «Как бы у тебя эту
кость стибрить?»
Выбрал момент, рванулся вперёд...
и полетели во все стороны грязь, вода,
куски тины! Хрипят, ворчат, тянут кость
каждый к себе. Большому бы отпус­
тить её да тяпнуть обидчика зубами —
кость жалко! Меньшему бы тоже от­
пустить да убраться восвояси, пока не
попало, — характер не позволяет.
Пока дрались, сползли с мелко­
водья на глубокое место. Поплыли. рожились. Все повернулись мордами
Кость то у одного, то у другого. Рвут к забору. Вот шины зашуршали по
её каждый к себе. До берега доплы­ траве — поток крокодилов хлынул к
ли, вылезли, улеглись в грязь. Опять забору.
морда к морде, один держит кость, Еда — мясо с костями — была упа­
второй — за другой конец. До того кована в слабо сбитые ящики. Возни­
устали — лежат бок о бок, похрюки­ ца взял первый, отодрал крышку и,
вают, грызут. Тот, что больше, вид­ поднявшись на лесенку, вывалил со­
но, смирился: кость большая — на держимое через забор. Внизу всё сме­
двоих хватит. А забияка доволен — шалось — крокодилы урчали, крякали,
силачу не уступил! вырывали друг у друга куски. Самые
71
ловкие, схвагав кость, вылетали из кучи — Он говорит, что самая опасная
и, отбежав в сторонку, начинали там в мире работа у врачей. Его брат
терзать добычу. работал во время войны в заразных
Возница открывал ящик за ящиком бараках.
и швырял мясо в разные стороны. Я вздохнул.
Я заметил больного крокодила — — Ну тогда пускай расскажет, как
он выбрался из воды и, с трудом ловят крокодилов.
волоча своё согнутое тело, спешил к Эрнандо быстро заговорил.
месту кормёжки. Заметив его, возни­ — В заповеднике работает несколь­
ца швырнул кость. Она упала, не ко человек, — объяснил переводчик. —
долетев шага два. Быстрый молодой Они поочерёдно отправляются в бо­
крокодил схватил её и рысью побе­ лота и ищут места, где самки кроко­
жал прочь. дилов кладут яйца. Крокодилиха роет
Опустошив ящики, возница взобрал­ ямку, а потом забрасывает её прелы­
ся на телегу, тронул вожжи, и повозка ми листьями и ветками. Оттого, что
бесшумно покатилась. листья гниют, в ямке всегда тепло.
Я понял, почему так упорно дер­ Найдя такую кучу, Эрнандо разгреба­
жался около лестницы скрюченный ет её, забирает яйца и приносит сюда,
крокодил. И ещё я подумал: «Может в заповедник. Здесь крокодильи яйца
быть, тот крокодил, что бросился к помещают в инкубатор, и там вылуп­
нам в самый первый день, вовсе не ливаются крокодилята. Их выращива­
собирался тащить меня в воду, а ре­ ют и пускают в загоны к большим
шил, что я пришёл его кормить? И животным. У крокодилов очень доро­
вообще, — подумал я, — может, кро­ гая кожа. Из-за неё их и разводят.
кодилы вовсе уж не такие страшные?» — А... а как же ловля сетями? Как
же петли? Как вертолёт? — прошеп­
тал я.
— Не нужны. Что делать, проще
о х о т н и к ЭРНАНДО всего ловить крокодилов именно так.
— А нож? — ухватился я за него,
Так я размышлял, сидя у лесен­ как за последнюю надежду.
ки, а ко мне, разбрызгивая лужи, уже — Нож ему необходим, чтобы про­
бежал приятель. рубать дорогу в тростнике и в кустах.
— Иди скорее, — кричал он, — я Эрнандо спрашивает, не хотим ли мы
такого человека встретил, такого... Не посмотреть, как живут маленькие кро­
пожалеешь! кодилята?
Мы вернулись к домикам, где
жили сотрудники заповедника. Около
одного стоял молодой смуглолицый
парень в сапогах и соломенной шля­ КРОКОДИЛЯТА
пе. Из-за голенища у него торчал здо­
ровенный нож. Эрнандо подвёл нас к длинному,
— Знакомься: Эрнандо, охотник за закрытому частой сеткой вольеру,
крокодилами! — сказал мой приятель. открыл замок и распахнул дверь.
— Спроси его, — выпалил я (при­ Внутри узкого, с канавой и про­
ятель знал испанский язык), — прав­ точной водой помещения произошло
да, что его работа самая опасная в какое-то движение.
мире? Шевельнулся и подвинулся весь
Мой спутник перевёл. Эрнандо чёрный, покрытый бугорками пол.
стоял, широко расставив ноги, вер­ Я присмотрелся и присвистнул от
тел в пальцах шнурок от ножа и что- удивления. Пол был покрыт шевеля­
то смущённо бормотал. щейся массой маленьких крокодиль-
72
чиков. Каждый чуть побольше авто­ — Куда это вы его, Эрнандо? —
ручки. При виде нас крокодильчики спросил я.
дружно кинулись к воде. Самые про­ — Зоо! — ответил Эрнандо и мах­
ворные успели уже нырнуть и прита­ нул рукой в ту сторону, где за боло­
иться на дне канавы. Один крокоди- тами и лесом был город.
лёнок отстал. Он замер, плотно при­ «Ага, отправляют в зоопарк!»
жавшись пузочком к полу, подняв Эрнандо похлопал себя по голе­
вверх острую мордочку и насторожен­ нищу, ему нужно было обрезать ве­
но глядя на нас. Губы бантиком... рёвку, — ножа не было.
Крокодилёнок с минуту смотрел на Он подошёл к ограде. Нож валял­
Эрнандо, который возился с дверью, ся в грязи в нескольких шагах от
потом перевёл взгляд на мои ботин­ загородки, должно быть, выпал, ког­
ки. Должно быть, он принял их за да ловили крокодила.
живые существа (я переминался с Эрнандо перелез через заборчик и
ноги на ногу). пошёл к ножу. Сапоги его чавкали
Крокодилёнок вздрогнул и стремг­ по болотной жиже — чвик! чвик!
лав бросился догонять товарищей. Не Крокодилы, которых он задевал по
рассчитав, он промчался по их спи­ пути, лениво отодвигались, а те, что
нам и — шлёп! — плюхнулся в воду. поживее, отходили в сторону. Эрнан­
Мы вышли из вольера, и Эрнандо до поднял нож, сунул его за голени­
запер его. ще и так же спокойно побрёл назад.
— Прощайте, Эрнандо! — сказал я.
На дороге уже раздавались при­
«ПРО-ЧАЙ-ТЕ!» зывные гудки нашей автомашины.
Мы протянули друг другу руки.
Наступил день отъезда. Мы в пос­ Эрнандо стоял по ту сторону заго­
ледний раз отправились бродить по родки, я по эту. Рука охотника была
заповеднику. жёсткой, с узловатыми пальцами.
Около загородки стояла знакомая — Про-чай-те! — сказал он и за­
повозка. Возница и Эрнандо опуты­ смеялся. Он первый раз в жизни го­
вали верёвками что-то большое, тём­ ворил не по-испански. У него были
ное, лежащее пластом в кузове. Мы весёлые добрые глаза, у этого охот­
подошли поближе. В повозке лежал ника за крокодилами.
спелёнатый, похожий на огромную
чёрную колоду крокодил. Морда его
была перевязана, лапы притянуты к Рис. Э. БЕНЬЯМИНСОНА,
телу, хвост прикручен к доске. Б. КЫШТЫМОВА
к
ИСТОРИЯ
С КУКАНОМ
«к
И З РАССКАЗОВ ПРО МИТЮ И ВИТЮ

Андрей ШМАНКЕВИЧ

Сначала Мите и Вите показалось, что


они пришли не к реке, а на край света:
стоял такой густой, такой вязкий туман,
что не только противоположного берега,
но и самой реки не было видно.
— Это к-к-как раз хорошо! — при­
нялся уверять Витя, дрожа от холода. —
Значит, рыба будет з-з-здорово брать.
— Увидим, — проворчал Митя. — А
чего это ты дрожишь, как космонавт на
вибростенде?
— Ничего... П-п-подрожу и переста­
ну... Зато закалка... Болеть не буду... —
ответил Витя.
Накануне он прослушал сводку пого­
ды. Сообщали, что будет жарко, и Витя
на рыбалку отравился в тапочках на
босу ногу, в трусиках и в майке. Митя
не поленился надеть брюки и рубашку.
И ему было тепло.
— Я вот здесь стану! — крикнул Витя,
как только они увидели небольшую про­
талину в береговых кустах. — А ты себе
поищи ниже по течению местечко...
74
— Место-то я найду. А куда ты рыбу
будешь класть? Ты ведь садка-то не взял?
Витя быстро нашёл выход.
— А мы садок опустим в воду так,
чтобы он между нами был. Поймаешь
рыбу — прибежишь и положишь в са­
док. Если хочешь, я буду свою рыбу
метить.
— Как это ты будешь метить? Ка­
рандашом на ней расписываться?
— Найду как! Я буду своей рыбе
хвосты откусывать.
Митя сразу же отверг его предложе­
ние:
— Нет! Так не пойдёт! Ты не только
своих перекусаешь, но и моим поотгры-
заешь и хвосты и головы.
— Ладно, бери свой садок! — оби­
делся Витя. — Я на кукан столько рыбы
нанижу, что в твоём садке не поместит­
ся.
И он принялся мастерить кукан из
куска запасной лески. К нижнему концу
привязал палочку побольше, чтобы пой­
манная рыба не соскочила с кукана, к
верхнему — поменьше, чтобы можно
было её продеть через жабры.
Насчёт того, что день для ловли
выдался благоприятный, Витя не ошиб­
ся: при первом же забросе поплавок
дёрнулся и скрылся под водой. Витя
рванул удочку, и серебристая рыбёшка
шлёпнулась в траву далеко позади него.
— Митя! — закричал он во всё гор­
до, думая, что дружок ушёл далеко.
— Не кричи! Чего рыбу пугаешь? —
проворчал Митя совсем рядом.
— У тебя клюёт? — теперь уже шё­
потом спросил Витя и, не дожидаясь
ответа, сообщил: — А у меня уже штук
пять. Отличный клёв!
И тут он не совсем ошибся: через
полчаса на кукане плавало ещё три
плотвицы и один небольшой окунёк.
Лёгким ветерком туман стало уносить
с речки навстречу всходившему солнцу.
Витя наконец увидел Митю, тот ловил
в десяти шагах от него. Сгорая от лю­
бопытства, Витя побежал посмотреть на
Митин улов.
75
— Только и всего? — засмеялся он, увидев в садке три плотвицы и подлещика.
— Рыбачок! Садок ему подавай! У тебя, наверно, спуск на удочкене налажен.Надо
так, чтобы наживка у самого дна плыла.
Митя ничего не ответил: в этот момент мотылём на крючке его удочки заинте­
ресовался крупный окунь.
— Подумаешь, — хмыкнул Витя, рассматривая окуня. — Да у меня таких скоро
десяток наберётся.
— Как же, наберётся, если ты будешь около меня торчать.
Митя так приловчился, что стал таскать одну рыбину за другой. Он забыл про
всё на свете, кроме поплавка, и поэтому даже вздрогнул, когда из-за кустов раздался
отчаянный крик. Бросив удочку, Митя побежал к приятелю на помощь.
— Что случилось? Укусил тебя кто-нибудь, да? — спросил он, подбегая.
Витя стоял по колено в воде и зачем-то шарил по дну руками.
— Кукан! Понимаешь, кукан ушёл. Весь улов пропал! Штук тридцать было!
Пятнадцать плотвиц и пятнадцать окуней! Да все во какие!
— Ворона, вот ты кто... — проворчал Митя и пошёл на своё место.
А через несколько минут закричал Митя, и Витя бросилсяк нему.
— Смотри, что я подцепил! Чей-то кукан срыбой!
— Так это же мой кукан! — обрадовался Витя. — Давай!
— Как это твой? Ты что?
Митя сделал вид, что страшно удивлён.
— Сколько на твоём кукане было рыбы? Тридцать штук? Пятнадцать плотвиц и
пятнадцать окуней, да все во какие? А на этом? Пять плотвиц да окунишко тре­
пыхается.
— Это нечестно, — стал канючить Витя. — Она просто пососкакивала.
— А врать честно? Ладно уж, становись рядом, кидай в садок. И можешь хвосты
не откусывать — поделим как-нибудь без обиды.

Рис. Н. ЦЕЙТЛИНА
БУКВА
«ТЫ»

Л. ПАНТЕЛЕЕВ
Учил я когда-то одну маленькую де­
вочку читать и писать.
Девочку звали Иринушка, было ей
четыре года пять месяцев, и была она
большая умница. За каких-нибудь десять
дней мы одолели с ней всю русскую
азбуку, могли уже свободно читать и
«папа», и «мама», и «Саша», и «Маша»,
и оставалась у нас невыученной одна
только самая последняя буква — «я».
И тут вот, на этой последней буков­
ке, мы с Иринушкой и споткнулись.
Я, как всегда, показал ей буковку,
дал как следует её рассмотреть и сказал:
— А это вот, Иринушка, буква «я».
Иринушка с удивлением на меня посмотрела и говорит:
— Ты?
— Почему «ты»? Что за «ты»? Я же сказал тебе: это буква «я».
— Буква «ты»?
— Да не «ты», а «я».
Она ещё больше удивилась и говорит:
— Я и говорю: «ты».
— Да не я, а буква «я»!
— Не ты, а буква «ты»?
— Ох, Иринушка, Иринушка. Наверно, мы, голубушка, с тобой немного переучи­
лись. Неужели ты в самом деле не понимаешь, что это не я, а что буква так
называется: «я»?
— Нет, — говорит, — почему не понимаю. Я понимаю.
— Что ты понимаешь?
— Это не ты, а это буква так называется: «ты».
Фу! Ну в самом деле, ну что ты с ней поделаешь? Как же, скажите на милость,
ей объяснить, что я — это не я, ты — не ты, она — не она и что вообще «я» —
это только буква?
— Ну, вот что, — сказал я наконец, — ну, давай скажи как будто про себя: я.
Понимаешь? Про себя. Как ты про себя говоришь.
Она поняла как будто. Кивнула. Потом спрашивает:
— Говорить?
— Ну-ну... конечно.
77
Вижу — молчит. Опустила голову. Губами шевелит.
Я говорю:
— Ну, что же ты?
— Я сказала.
— А я не слышал, что ты сказала.
— Ты же мне велел про себя говорить. Вот я потихоньку и говорю.
— Что же ты говоришь?
Она оглянулась и шёпотом — на ухо мне:
— Ты!
Я не выдержал, вскочил, схватился за голову и забегал по комнате.
Внутри у меня уже всё кипело, как вода в чайнике. А бедная Иринушка сидела,
склонившись над букварём, искоса посматривала на меня и жалобно сопела. Ей,
наверно, было стыдно, что она такая бестолковая. Но и мне тоже было стыдно, что
я, большой человек, не могу научить маленького человека правильно читать такую
простую букву, как буква «я».
Наконец я придумал всё-таки. Я быстро подошёл к девочке, ткнул её пальцем в
нос и спрашиваю:
— Это кто?
Она говорит:
— Это я.
— Ну вот... Понимаешь? А это буква «я».
Она говорит:
— Понимаю...
А у самой уж, вижу, и губы дрожат, и носик сморщился — вот-вот заплачет.
— Что же ты, — я спрашиваю, — понимаешь?
— Понимаю, — говорит, — что это я.
— Правильно. Молодец. А это вот буква «я». Ясно?
— Ясно, — говорит. — Это буква «ты».
— Да не «ты», а «я»!
— Не я, а ты.
— Не я, а буква «я»!
— Не ты, а буква «ты».
— Не буква «ты», господи боже мой, а буква «я»!
— Не буква «я», господи боже мой,а буква «ты».
Я опять вскочил и опять забегал покомнате.
— Нет такой буквы! — закричал я. — Пойми ты, бестолковая девчонка! Нет и
не может быть такой буквы! Есть буква «я». Понимаешь? Я! Буква «я»! Изволь
повторять за мной: я! я! я!..
— Ты, ты, ты, — пролепетала она, едва разжимая губы. Потом уронила голову
на стол и заплакала. Да так громко и так жалобно, что весь мой гнев сразу остыл.
Мне стало жалко её.
— Хорошо, — сказал я. — Как видно, мы* с тобой и в самом деле немного
заработались. Возьми свои книги и тетрадки и можешь идти гулять. На сегодня хватит.
Она кое-как запихала в сумочку своё барахлишко и, ни слова мне не сказав,
спотыкаясь и всхлипывая, вышла из комнаты.
А я, оставшись один, задумался: что же делать? Как же мы в конце концов
перешагнём через эту проклятую букву «я»?
«Ладно, — решил я. — Забудем о ней. Ну её. Начнём следующий урок прямо с
чтения. Может быть, так лучше будет».
И на другой день, когда Иринушка, весёлая и раскрасневшаяся после игры,
пришла на урок, я не стал ей напоминать о вчерашнем, а просто посадил её за
букварь, открыл первую попавшуюся страницу и сказал:
78
— А ну, сударыня, давайте-ка почитайте мне что-нибудь.
Она, как всегда перед чтением, поёрзала на стуле, вздохнула, уткнулась и пальцем
и носиком в страницу и, пошевелив губами, бегло, не переводя дыхания, прочла:
— Тыкову дали тыблоко.
От удивления я даже на стуле подскочил:
— Что такое? Какому Тыкову? Какое тыблоко! Что ещё за тыблоко?
Посмотрел в букварь, а там чёрным по белому написано:
«Якову дали яблоко».
Вам смешно? Я тоже, конечно, посмеялся. А потом говорю:
— Яблоко, Иринушка! Яблоко, а не тыблоко!
Она удивилась и говорит:
— Яблоко? Так значит, это буква «я»?
Я уже хотел сказать: «Ну, конечно, «я». А потом спохватился и думаю: «Нет,
голубушка. Знаем мы вас. Если скажу «я» — значит, опять пошло-поехало? Нет, уж
сейчас мы на эту удочку не попадёмся».
И я сказал:
— Да, правильно. Это буква «ты».
Конечно, не очень-то хорошо говорить неправду. Даже очень нехорошо говорить
неправду. Но что же поделаешь? Если бы я сказал «я», а не «ты», кто знает, чем
бы всё это кончилось. И, может быть, бедная Иринушка так всю жизнь и говорила
бы вместо «яблоко» — тыблоко, вместо «ярмарка» — тырмарка, вместо «якорь» —
тыкорь и вместо «язык» — тызык. А Иринушка, слава богу, выросла ужебольшая,
выговаривает все буквы правильно, как полагается, и пишет мне письма без одной
ошибки.
Рис. О.ЭСТИСА
Э. УСПЕНСКИЙ
Село Троицкое. Поздняя зима. Снега — хоть на лодке по нему плавай,
как в старину. Между домами дорожки проложены, словно окопы.
И только от крайнего дома Татьяны Семёновны Частовой никакой доро­
жки нет — ни к соседям, ни к колодцу, ни к лесу.
Валерка Частов сразу заметил это, когда сошёл с автобуса:
— Не померла ли?
Двенадцать лет Валерке, он в этой деревне родился и вырос. Но живёт он,
к сожалению, в Переславле с родителями.
Он спросил у своей тётки — тёти Лиды, как только вошёл в избу:
— А что, Танёнка Частова жива? Или к сыну уехала?
— Никуда она не уехала, — ответила тётка. — Сидит себе сычом в своём
доме. Разговаривать ни с кем не хочет. Со всей деревней перессорилась. Даже
к Дуняшке Частовой не ходит.
Между прочим, в Троицком что ни дом, то Частовы живут.
— А чего она перессорилась?
— Кто её знает. Она всегда была какая-то чудная. А тебе-то не всё ли
равно?
Только Валерке не всё равно. Он всех деревенских людей знает и любит.
И не нравится ему, когда кто-то в ссоре, в печали или вовсе заболел.
Он, когда вырастет, наверное, возьмёт этот захудалый колхоз под своё
руководство. Станет в нём председателем и выведет колхоз в миллионеры. И
твёрдо Валерка решил Татьяну Семёновну со всеми помирить, особенно с её
задушевной подругой Евдокией Павловной.
Для начала отправился он на почту, чтобы у почтальонки Анастасии
Алексеевны все деревенские новости узнать. У кого корова отелилась, кто
машину «Жигули» купил и кому пенсию на десять рублей повысили.
И надо же такому бьггь, что Татьяна Семёновна — широко известная в
сельских кругах пенсионерка — на этой почЛ собственной персоной сидела,
пенсию получить ждала. Ни на кого не смотрела, никуда не оглядывалась. И
сердитостью от неё так и веяло во все стороны.
Платком она была перемотана с ног до головы, как пулемётной лентой, но
разматываться, видно, не собиралась. А почтальонки Анастасии Алексеевны не
было.
— Татьяна Семёновна, — с ходу начал Валерка. — А чего это вы тётю
Дуню Частову обидели?
Татьяна Семёновна аж подпрыгнула на своей табуретке:
— Ты что? Кого это я обидела?
80
— Тётю Дуню. Не разговариваете с ней. Ругаетесь.
— Да я её дурой назвала. Она ведь что заявила! Она сказала, что наши
мужики от их колодца ручку взяли.
— И только-то?
— Это тебе только-то! А наши мужики не воры. Им эта ручка даром не
нужна! Я и сказала ей: «Ты наших мужиков хорошо знаешь. Они чужого
ничего не возьмут. Нечего на них напраслину возводить!»
— Татьяна Семёновна, давайте я вас помирю.
— Ишь мирилыцик нашёлся! Я с ней разговаривать не собираюсь.
Слова из Татьяны Семёновны сыпались жутко сердитые, но видно было,
что основная сердитость давно уже прошла. Просто бушевало самолюбие.
Была бы она зла по-настоящему, стала бы она перед Валеркой оправдываться,
что-то ему объяснять.
— Татьяна Семёновна, а и не надо
разговаривать, давайте мы с вами ей
письмо напишем.
— Тебе делать нечего, вот и пиши.
Валерка, не теряя времени, выта­
щил из-за почтового барьера одноко­
пеечный лист для письма, взял на
изготовку государственную ручку на
верёвочке и стал сочинять текст:
— «Дорогая Евдокия Павловна!»
Он с вопросом посмотрел на Тать­
яну Семёновну:
— Правильно?
— Чего? — поразилась старуха. —
Какая она тебе Евдокия Павловна,
когда она Дуняшка Частова!
— «Дорогая Дуняшка Частова, —
принял это к сведению Валерка. — Я
тебя обругала... сдуру». Так правильно?
— Правильно, — согласилась Тать­
яна Семёновна.
— «Больше не буду», — продол­
жил Валерка.
— Как это больше не буду? —
возразила старуха. — У меня нервы
подымутся, я ещё и не такое скажу!
— Значит, — продолжил Валерка.
— «Я тебя обругала... сдуру и ещё
буду». Так правильно?
— Так правильно, — согласилась
довольная Татьяна Семёновна.
— А дальше про что писать?
— Не знаю. Ты грамотный, ты и
пиши.
— Когда не знают, про что пи­
сать, про погоду пишут, — сказал
мальчик.
81
— Вот про погоду и пиши.
Только он собрался писать про погоду, как дверь почты открылась и
вошла сама Евдокия Павловна Частова. Тоже вся в платках, как в пулемёт­
ных лентах, но в отличие от Татьяны Семёновны маленькая и сухая.
Едва её глаза привыкли к темноте после белого снега, она заметила Тать­
яну Семёновну, повернулась и бросилась бежать.
Валерка догнал бабушку у двери, обнял и вернул в почту:
— Садитесь, Евдокия Павловна. Мы вам письмо пишем.
Он усадил её на другую табуретку, подальше от Татьяны Семёновны, и
продолжил свою работу.
— «Дорогая Евдокия Павловна, — говорил и писал он. — Погода у нас
хорошая. Хоть на лыжи вставай».
— Какие ещё лыжи? — поразилась Евдокия Павловна. — Когда метель
третью неделю метёт.
— Чего твоя метель! — зашумела Татьяна Семёновна. — Чего твоя метель!
Когда она давно уже кончилась! Глаза-то разуй!
— Евдокия Павловна, Евдокия Павловна! — бросился Валерка к новопри-
шедшей старушке. — Вы подождите, вы не вмешивайтесь. Когда будем ответ
писать, мы про вашу погоду напишем. Ладно?
Она согласилась и притихла.
— Так, чего далыпе-то писать? — спрашивает Валерка.
— Чего? Чего? Сам знаешь чего.
— Я про курей напишу, — говорит Валерка.
— Пиши про курей, — соглашается Татьяна Семёновна.
— «Куры мои здоровы, — пишет и говорит Валерка. — Вовсю несутся,
несмотря что зима».
— Как так несутся?! — поражается Татьяна Семёновна. — Да у меня курей
и не осталось вовсе! Последнюю летось ястреб утащил.
Валерка с ходу подхватывает:
— «Хоть курей у меня и не осталось вовсе. Последнюю летось ястреб
утащил». Так правильно?
— Так правильно, — соглашается Татьяна Семёновна.
Старухи молчат и вздыхают на своих табуретках.
— О чём ещё написать? — спрашивает Валерка.
— Почём я знаю, — отвечает Татьяна Семёновна.
— Может, о здоровье напишем?
— Пиши о здоровье.
Валерка диктует сам себе и записывает:
— «Здоровье у меня здоровое. Ничего не (болит. И температура нормальная
— 36,6».
— Да, не болит! — возражает Татьяна Семёновна. — Поясницу так и
ломит. Хоть криком кричи! А горчичники некому поставить. И давление у
меня повышенное. Всё время что-то давит.
Валерка подхватывает:
— «Ничего не болит... Только давление повышенное. Всё время давит. А
горчичники некому поставить».
— У Анастасии Алексеевны тоже поясница, — скромно вставляет Евдокия
Павловна про почтальонку, чтобы тоже чего-то делать.
— Да у неё поясница потому, что она от работы бегает. Всё у Ольгушки
Павловской сидит, в карты играет, — взрывается Татьяна Семёновна. — Нашла
кого жалеть! На почту приходит раз в неделю, а зарплату целиком получает!
На этот взрыв Евдокия Павловна немедленно собирается сбежать, но Ва­
лерка ловит её за платок и силой усаживает обратно.
— Татьяна Семёновна, — говорит Валерка, — ведь вы месяц не виделись.
Были у вас какие-нибудь радостные события?
— Каки таки события?
— Может, посылка пришла с книгами или гости приезжали?
— Никакие гости не приезжали. Вот только крыса у меня завелась.
— Чего же тут радостного? — спрашивает Валерка. — Когда крыса заве­
лась? Больше нечего сообщить соседке нашей дорогой Евдокии Павловне?
— Всё! — отвечает Татьяна Семёновна. — Хватит с неё!
— А что, — говорит юный дипломат. — Конечно, хватит. И так вон
сколько новостей ей сказали.
Он перегнулся через барьер и взял ещё один листок для писем. Почталь­
онки Анастасии Алексеевны всё ещё не было. Видно, и в самом деле она
забегалась по личным делам.
— Евдокия Павловна, будем ответ писать. Теперь Вы диктуйте.
— А чего дикговать-то? — спрашивает скромная Евдокия Павловна.
— Какая погода у вас.
— Сам видишь, какая погода. Никакой погоды, метель одна.
— Я так и напишу, — говорит Валерка. — «Дорогая Татьяна Семёновна,
никакой погоды у нас нет, метель одна». Правильно?
— Правильно, — отвечает Евдокия Павловна.
— Ой, — сказал Валерка, — бланк-то вам поздравительный достался. Значит,
адресата поздравить надо.
— С чем? — спрашивает Евдокия Павловна.
— С чем хотите. Хоть с хорошей погодой.
— Вот и поздравляй с погодой.
— «Никакой погоды у нас нет, — повторяет Валерка. — Только метель
одна. С чем вас и поздравляю». Правильно?
— Ты пишешь, тебе и видней, — дипломатично говорит Евдокия Павлов­
на. А Татьяна Семёновна всё внимательно слушает, словно не про её погоду
говорят.
— Опишите, что вы сейчас чихаете. Художественную литературу.
— Стара я читать-то. Отчиталась уже. Я радио слушаю.
— Так и запишем, — говорит Валерка. — «Дорогая и задушевная моя
подруга Татьяна Семёновна. Ты ко мне редко заходишь...» Редко она заходит?
— Совсем не заходит. ,
— «Ты ко мне редко заходишь, так редко, что совсем не бываешь, и я
всё время слушаю радио и смотрю телевизор». Какой у вас телевизор?
— Никакого нет, — отвечает Евдокия Павловна.
— «Хотя у меня его и вовсе нет! — подхватывает Валерка. — Так что
приходи ко мне со своим телевизором». Так правильно?
— А где ж он? — спрашивает Татьяна Семёновна. — Твой телевизор? Тебе
же зять Антон привозил из города.
— И Антон привозил, и Галка, сноха, привозила, да не кажут они здесь.
Больно слабые. К ним антенна нужна большая какая-то.
84
Валерка видит, что контакт между старухами налаживается, и начинает
дело вести к финалу.
— «Дорогая Татьяна Семёновна, я очень по тебе скучаю. Помнишь, как в
тяжёлые военные годы мы делились последним сухарём? Бери пирог с изю­
мом и приходи в гости. В шесть часов...» Верно?
— А чего же? — говорит Евдокия Павловна. — Только пирог ни к чему.
Пусть просто так приходит.
— «Мне пирог ни к чему... — пишет дальше юный директор по связям.
— Я его Валерке отдам. Больно парень хороший». Так правильно?
— А что? — соглашается Евдокия Павловна. — Всё по-хорошему.
— Значит, бабушки, будем заканчивать.
Валерка снова потянулся через барьер, взял у прогулыцицы-почтальонки
два конверта, надписал адреса и сказал:
— Всё. Раз почтальонки нет, пойду почту разносить. А вы тут не засижи­
вайтесь. Вас дома письма ждут.
Он положил на стол Анастасии Алексеевны двадцать копеек за конверты
без марок и вышел на улицу из почты. В ясный-ясный, белый-белый зимний
день. Больше в деревне ребят не было.
Рис. В. ЧИЖИКОВА
я восход солнца. Перед рассветом в лесу
ВОСХОД СОЛНЦА проходит над макушками деревьев ветер,
одна за другой гаснут в небе чистые звёз­
ды, чётче и чётче обозначаются на пос­
ветлевшем небе чёрные вершины. И вот
уже золотятся макушки деревьев. Множес­
и. соколов-микитов твом радужных блёсток сверкает растяну­
тая в лесу паутина. Чист и прозрачен
Ещё в детстве доводилось мне любо­ воздух росистым утром.
ваться восходом солнца. Весенним ран­ Видел восход солнца над родными
ним утром, в праздничный день, мать полями, над зеленеющим лугом, над се­
иногда будила меня, на руках подносила ребряной гладью реки. В прохладном зер­
к окну; кале воды отражаются побледневшие ут­
— Посмотри, как солнце играет! ренние звёзды и тонкий серп месяца. На
За стволами старых лип огромный пы­ востоке разгорается заря, вода кажется
лающий шар поднимался над проснувшей­ розовой. Как бы в парной лёгкой дымке,
ся землёю. Казалось, он раздувался, сиял под пение бесчисленных птиц поднимается
радостным светом, улыбался. Обнимая над землёю солнце. Точно живое дыхание
мать, я любовался солнечным восходом, и земли, стелется лёгкий золотистый туман.
детская душа моя ликовала. На всю жизнь Наблюдал появление солнца в мороз­
запомнились мне весенние солнечные вос­ ное зимнее утро, когда нестерпимо сияли
ходы, лицо матери, освещённое солнцем. глубокие снега, лёгкий рассыпался с де­
В зрелом возрасте много раз наблюдал ревьев морозный иней
I П.БАГИНА
Любовался солнечным восходом в вы­ моряки предсказывают дневную погоду.
соких горах Тянь-Шаня и Кавказа, пок­ Красный цвет солнца обещает ветреную
рытых сияющими ледниками. Чист и погоду. Закрывающие солнце густые тём­
прозрачен воздух в горах. Восходящее ные облака сулят жестокий шторм...
солнце ослепительным блеском освещает Жители больших городов редко любуют­
их снежные острые вершины. ся восходом солнца. Высокие каменные
Особенно хорош восход солнца над громады домов закрывают горизонт, и, толь­
океаном. Будучи моряком, стоя на вахте, ко выехав за город, можно полюбоваться
много раз я наблюдал чудесный восход чудесным зрелищем солнечного восхода. Даже
солнца. Я заметил, что солнце никогда не сельские жители просыпают короткий час
восходит одинаково и в каждом новом восхода солнца, начала дня. Но в живом
восходе непременно есть что-то особен­ мире природы всё в этот миг пробуждается.
ное. Восходящее солнце меняет свой цвет, Радостно поют птицы. В пении птиц, при­
то раздувается пылающим шаром, то за­ ветствующих восход солнца, много радости
крывается туманом или облаками. Свет и бодрого счастья.
восходящего солнца отражается в морской Друзья мои читатели, очень советую
воде, и всё вокруг внезапно меняется! вам полюбоваться восходом солнца, чис­
Иными кажутся далёкие берега, гребни той ранней утренней зарёю. Вы почув­
набегающих волн. В лучах восходящего со­ ствуете, как свежей радостью наполнится
лнца золотыми кажутся летящие за кор­ ваше сердце. В природе нет ничего пре­
мой корабля чайки. Алым золотом отсве­ лестнее раннего утра, утренней ранней
чивают мачты. зари, когда материнским дыханием ды­
По цвету сияния восходящего солнца шит земля и жизнь пробуждается.
&

НЕ-А
Неимоверная чёлка за­ обходишься в это время,
крывала глаза мальчиш­ опять дуешь?
ки и половину носа. — Читаю я в кровати,
— Не меш ает тебе а когда пишу, одной ру­
чёлка? — спросил я. кой чёлку придерживаю.
— Не-а. — Ну и ну!
— Меня видишь? — А что?
— Не-а. — А телевизор когда
— Значит, ты даже не смотришь, дуешь, дер­
видишь человека, с ко­ жишь одной рукой или
торым разговариваешь? головой всё время тря­
— А я изредка дую сёшь?
на неё, и она подпрыги­ — Тогда я высоко
вает. — Скривив рот, он поднимаю голову, затыл­
дунул снизу вверх, и Виктор ком упираюсь в стену и
чёлка подпрыгнула. ГОЛЯВКИН сверху вниз смотрю, что
— И часто дуть при­ показывают.
ходится? время трясти головой! — И видно?
— А что? — Почему нельзя? — Ну, не очень. А
— Не устаёшь? — Голова заболит от что?
— Не-а. беспрерывных трясок. — Тряс головой бы
— С утра до вечера — Не-а. тогда и дул.
дуть на свою чёлку, с — Да и неудобно. — От тряски экран
ума можно сойти! Сзади, предположим, во­ мелькает. А дуть к вече­
— Зато когда бежишь лосы тебе не так меша­ ру я уже больш е не
во весь дух, она сама ют, а за столом, навер­ могу...
разлетается в разные сто­ ное, в тарелку твоя чёл­ — Сознался хоть.
роны, — похвастал он. ка попадает? — А что?
— Ну а когда спокой­ — Два раза в суп и — М -да... Много у
но идёшь? три раза в кисель..'. тебя хлопот.
Он пояснил: — Ну и как? — Не-а...
— Тогда встряхиваешь — Смешно. — А что? — передраз­
головой в такт шагам, и — Неужели? нил я.
чёлка назад отлетает. — А что? — Это вы меня спра­
— И обратно не при­ — А если ты читаешь, шиваете?
летает? пишешь за столом, тебе — Н е-а. Х ватит с
— Я вам серьёзно го­ чёлка не мешает? меня.
ворю. — Не-а.
— Но нельзя ведь всё — Как же ты с ней Рис. В. ЧИЖИКОВА
В. ЖЕЛЕЗНЯКОВ

Теперь, коща я вспоминаю об этом, мне кажется всё пустяком. Но тоща я здорово это
переживал и считал себя предателем. Хуже нет, коща ты сам себя считаешь предателем.
Но лучше я расскажу всё по порядку.
Значит, мы жили с нею в одной комнате. Сначала это была моя комната, но коща Катька
подросла, её подселили ко мне. Конечно, мне это не понравилось, ведь она была младше меня
на целых пять лет.
— Только попробуй что-нибудь тронь у меня на столе, — сказал я. — Сразу вылетишь.
— Я не трону, — прошептала Катька.
Она стояла на пороге моей комнаты, прижимая к труди куклу.
— Этого ещё не хватало! — сказал я. — Здесь не детский сад...
Я думал, что Катька начнёт меня уговаривать, чтобы я впустил её в комнату вместе с
куклой, но она молча повернулась и убежала.
— Как тебе не стыдно, — сказала мама. — Видишь, она к тебе тянется... Она любит тебя.
Я недовольно хмыкнул, я не переносил нежностей.
— Честное слово, Вадик, я ничего не трону. — Катькастояла передо мной уже без
куклы.— Я тебе не Вадик, — сказал я, —а Вадим.
До этого дня я мало её замечал, а теперь, то есть со дня её переезда ко мне, я стал
хккуратно придираться к ней, желая найти повод, чтобы избавиться от неё...
Но она была тише воды, ниже травы. Она не таскала моих книг, не трогала тетрадей. И
ни разу не прикоснулась к моей коллекции марок!
Стыдно признаться, но я подглядывал за ней. Как-то я вернулся из школы раньше обыч­
ного, нарочно тихо подкрался к дверям нашей комнаты и увидел около моего стола Катьку
а её дружка по двору Яшу. Вот-вот они должны были нарушить мой запрет, вот-вот чья-
нибудь рука, или Катькина, или Яшина, должна была протянуться к моему столу. И я с
вожделением, с готовым криком на губах: «А-а-а, попались, голубчики!», готов был ворваться
> комнату. Но Катька вовремя предупредила желание Яши и отвела его в свой угол.
— Ты ничего не трогай, — сказала она строго. — Вадик не разрешает.
89
— А почему? — удивился Яша.
— Эго не твоего ума дело, — сказала Катька. — Лучше поиграем в кубики.
— В кубики надоело, — сказал Яша.
— Ну, тоща давай в вопросы и ответы.
— Давай, — согласился Яша.
— Кто самый сильный из всех мальчишек? — спросила Катька.
— Вадька, — ответил Яша.
— Сколько раз я тебе говорила, что не Вадька, а Вадим! — сказала Катька.
— Ты же сама называешь его Вадькой, — сказал Яша.
— Так то я, — ответила Катька. — Он мой брат.
— А кто быстрее всех бегает в нашем дворе? — спросила Катька.
— Вадим, — выдавил Яша.
— Когда мы вырастем, то вместе полетим на Луну. Он будет первый пилот, а я —
второй, — мечтательно сказала Катька. — И прославим нашу фамилию на весь мир.
Собственно, эта история началась, когда мы вернулись с дачи. Вот тогда-то я впервые
разобрался в себе. В тот год Катька должна была идти в первый класс, и потому мы вернулись
с дачи раньше обычного. Надо было успеть подготовил» её к школе.
Только мы приехали с дачи, разгрузили вещи и мама тут же впопыхах убежала на работу,
как в дверь кто-то позвонил. Я открыл и — остолбенел. Думал, мама вернулась, а передо мной
стояла Нинка Свиридова, моя одноклассница. Она никогда раньше ко мне не ходила, хотя
жила в нашем подъезде.
— Здравствуйте, — сказала Нинка. Она здорово изменилась, загорела и выросла.
— Привет, — ответил я.
— К вам можно? — спросила Нинка.
— Конечно, — ответил я.
Мы прошли в комнату, и Нинка села в кресло, положив ногу на ногу.
— Я видела из окна, как вы приехали, — сказала Нинка. — И решила зайти к тебе. Никто
из наших ещё не вернулся...
Тут в комнату вошла Катька и выразительно прошептала:
— Вадик, — и показала глазами.
Я посмотрел, и мне стало нехорошо. В самом центре комнаты стоял Катькин горшок. А
Нинка сидела и поглядывала по сторонам. Я загородил горшок и подтянул его слепса ногой
к дивану. А в горшке лежали какие-то драгоценные камни, которые Катька привезла с дачи,
и они грохнули. Нинка посмотрела на мои ноги, но, по-моему, горшка не увидела.
— Нина, а ты где была? — спросила Катька — видно, она решила её отвлечь.
— В пионерском лагере, — ответила Нинка. — Жалко, что тебя с нами не было, Вадик.
А я в это время снова двинул горшок по направлению к дивану, но не рассчитал, горшок
перевернулся, камни посыпались на пол, а моя нога угодила прямо в горшок. Мало этого, я
еле удержался на ногах.
Нинка громко рассмеялась, и я тоже начал хохотать, а что мне оставалось делать, я ударил
по горшку, как по футбольному мячу.
Нинка ещё больше засмеялась, и Катька тоже начала смеяться, а я на неё разозлился. Её
горшок, а она же ещё смеётся.
— Вот что, горшечница, — сказал я Катьке. — Бери сей предмет и вываливайся.
Катька как-то вся сжалась, но не уходила.
— Что ты ко мне привязалась! — вдруг закричал я на неё. — Надоела! Не нужна ты мне,
понятно, не нужна...— Я схватил этот проклятый горшок, стал тыкать им ей в грудь и
кричать: — Возьми, возьми и проваливай!
Теперь, вспоминая лицо Катьки в то время, когда я кричал ей эти слова, мне просто плохо
делается.
У ней дрожали губы, и она побледнела. Лучше бы она заплакала, но она не заплакала, а
взяла у меня этот проклятый горшок и вышла из комнаты.
Нинка встала и тут же ушла, и я остался один. Не знаю, сколько я так сидел, но, когда
я вышел из комнаты, Катьки не было дома. Сначала я решил, что она куда-нибудь спряталась,
и я крикнул, притворяясь, что ничего не случилось:
— Кать, отзовись, а то влетит!
Она молчала. Тогда я решил прибегнуть к хитрости и сказал:
— Пошли в кино...
Катька не отзывалась. Я понял, что её в квартире нет. Я выскочил на лестничную пло-
90
щадку и несколько раз позвал её. Никакого ответа. Выбежал во двор и спросил у старушек,
которые там сидели, не видели ли они девочку с голубыми бантами. Они ответили, что не
видели.
Побежал обратно домой, ругая её на ходу: «Ну, попадись мне только, мелюзга, я тебе
покажу!» Я всё ещё сам себя обманывал, что ничего особенного не произошло. Когда я ехал
в лифте, то подумал, что сейчас увижу её около наших дверей. Я зажмурил глаза и подумал:
открою, когда лифт остановится. Лифт остановился, я открыл глаза, но Катьки не было.
Походил, походил по комнате... Подождал... Выглянул в окно, покричал её... «Подумаешь,
какая обидчивая, даже пошутить нельзя».
Прошёл час, а Катька всё не возвращалась. Сновавыскочил во двор и обегал всезакоулки,
бегал, как загнанная лошадь на скачках, непереводя дыхания.Никогда бы не подумал, что
буду так из-за неё волноваться. Тут я наскочил на Яшку.
— А где Катька? — спросил я.
— Не знаю, — неохотно ответил Яшка и как-то странно покрутил головой.
— Я тебя серьёзно спрашиваю! — выкрикнул я. — А ты крутишь головой.
— Это я от волнения, — сказал Яшка.
— От волнения? — от страха у меня ноги задрожали. — Где Катька, я спрашиваю?
— Ушла, — тихо сказал Яшка.
— Куда? — спросил я.
— Обиделась она, — сказал Яшка, — на тебя.
— Подумаешь, какая недотрога! — закричал я неизвестно почему. — А когда я её в коляске
катал, она не обижалась? А когда я её на спине таскал, не обижалась?
— Не знаю, — сказал Яшка. — Только она совсем ушла.
— Совсем?.. А в какую сторону она пошла?
— В ту сторону, — сказал Яшка, — где магазин «Детский мир».
Я бросился на улицу, но, не добежав до ворот, вернулся обратно. Надо было срочно
позвонить маме, но мамин телефон на работе, как назло, был занят.
Тут раздался звонок в дверь, я бросился как сумасшедший, открыл ивижу,стоитмоя
Катька живёхонькая. Её какая-то женщина чужая привела, а я от радости дажеспасибоей не
сказал.
— Это ваша такая голубая? — спросила женщина.
— Моя, — ответил я. Раньше я никогда не называл Катьку «моей».
— Не твоя, — ответила Катька. — А мамина.
Женщина ушла, а у меня вдруг к горлу подступил комок, и я заревел.
— Дура! — кричал я сквозь слёзы. — Несчастная дура, дура, дура!
А она взяла свою куклу и стала её переодевать. Она стояла ко мне спиной, и явидел её
тоненькую шею и, не стесняясь, плакал.
С этого дня Катька перестала меня замечать. Я пробовал к ней подлизываться, шутил,
спрашивал, бывало: «А кто самый сильный среди наших мальчишек?» Но она только поджи­
мала губы и ничего мне не отвечала. Видно, не могла мне проститьобиды.
Утром первого сентября Катьку одели в новую форму. По-моему, она была красавицей. Я
улыбнулся ей и подмигнул. Жалкая улыбочка вышла у меня.
И в это время мама вдруг сказала:
— Вадик, придется тебе проводить Катю в школу.
Я пробурчал что-то неясное в ответ, дожидаясь, что Катька сейчас откажется от меня. Но
Катька молчала. Я поднял на неё глаза. Она смотрела на меня строго, по-взрослому, испод­
лобья, но молчала. '
И тогда я небрежной походкой пошёл к дверям, открыл и оглянулся... Катька шла следом,
как бывало. Так мы и вышли во двор. Впереди — я, позади — она. Банты у неё на голове
были невероятных размеров. Ну и пусть их! Я теперь готов был ей простить всё на свете и
даже эти дурные банты.
— Вадик! — крикнула мама из окна. — Возьми Катю за руку.
«Боже мой, — подумал я, — бедная мама, она не знает, что её милая Катенька одна почти
три часа прогуливалась по городу. Хорошо, что мир не без добрых людей, а то неизвестно,
сколько нам бы пришлось её искать. «Чья такая голубая?» — спросила эта женщина. Голубая
Катька. Смешно».
А если я её сейчас возьму за руку, она меня, пожалуй, ущипнёт, а то ещё и укусит. Я
стоял ещё, задравши голову кверху, когда почувствовал в своей руке Катькину тёплую ладошку.
92
ДЯТЕЛ

М. ПРИШВИН
Видел дятла: короткий — хвостик ведь у него маленький, летел, насадив
себе на клюв большую еловую шишку. Он сед на берёзу, где у него была
мастерская для шелушенья шишек. Пробежал вверх по стволу с шишкой на
клюве до знакомого места. Вдруг видит, что в развилине, где у него защем­
ляются шишки, торчит отработанная и несброшенная шишка и новую шишку
некуда девать. И — горе какое! — нечем сбросить старую: клюв-то занят.
Тогда дятел, совсем как человек бы сделал, новую шишку зажал между
грудью своей и деревом, освободил клюв и клювом быстро выбросил старую
шишку. Потом новую поместил в свою мастерскую и заработал.
Такой он умный, всегда бодрый, оживлённый и деловой.
Рис. И. Б РУНИ
ПРО ТЕТЁРКУ

Е. ЧАРУШИН
Ходит Тетёрка по поляне — бережёт цыплят. Они ещё не выросли. Летать
не научились — кто побольше, тот их и обидит.
Увидела Сорока-воровка добычу. Притаилась, подскакивает поближе, поб­
лиже — хочет пообедать.
Тетёрка крикнула:
— Квох! Квох! Враг близко!
Глядит, глядит Сорока-воровка — никого не видит. Некого хватать! Некого
глотать! Рассердилась:
— К-как это так! К-как это так!
Туг погнала её Тетёрка. Отогнала, вернулась:
— Квох, квох, нету врага близко!
Все и вылезли кто откуда: из-под шишки, из-под сучка, из ямки, из-за
камушка, целая компания из-под пенька.
Рисунок автора
Есть в классе Вадя Зябкин. Зябкин
— и этим всё обозначено: худенький,
зябнущий и в очках. И конечно, не
водоплавающий, потому что боится воды.
В стакане с чаем захлёбывается, в лож­
ке с супом утонуть может.
Водобоязнь.
Когда на воду смотрит, очки снима­
ет, чтобы её не видеть. А надо учиты­
вать, что на планете воды больше, чем
суши. Взгляните на карту: сколько си­
него — воды всякой, и сколько зелёно­
го или там жёлтого с коричневым —
суши, значит, всякой. По суше люди
ходят, по воде плавают. Так что плавать
необходимо, как и ходить. Уметь пере­
двигаться по воде. Самостоятельно.
Есть в классе Изот Кораблёв. Пол­
ная противоположность Вадику. И внеш­
не, и в отношении воды.
Однажды Изот приказал Вадику:
— Пойдёшь со мной на водоём.
То, что Изот Кораблёв называл во­
доёмом, было всего лишь небольшим
прудом, а может быть, и озером, но,
одним словом, — вода: синее, а не зе­
лёное или жёлтое с коричневым.
— Буду приучать тебя к воде. В ла­
герь ехать, а ты не плаваешь.
— Не плаваю, — безнадёжно кивнул
Зябкин.
— Надо смыть позорное пятно.
— Я могу и с пятном в лагерь...
— Школа не может! Ты у меня поп­
лывёшь.
Вадя Зябкин от страха сморщился
весь и совсем сник, зазяб.
— Утону.
— Несколько раз утонешь и переста­
нешь, — ответил-пошутил Изот. — Надо
купить шары.
— Шары? — удивился Вадик.
— Да. По пути и купим. Восемь ша­
ров будет достаточно. Дай-ка приподни­
му. — Кораблёв обхватил Вадика и легко
оторвал от земли. Поставил на землю. —
Достаточно восемь. Ты, я думаю, не боль­
ше трёх портфелей тянешь.
— Прошлым летом в каникулы я на
ведро с молоком тянул, — с гордостью
заявил Вадик. — У тёти Моти в дерев­
не.
Изот понял — Вадик имел в виду, что его вес у тёти Моги в деревне равен был
ведру с молоком.
— Вот если бы ты молоко пил вёдрами... — И Кораблёв критически оглядел
приятеля. — Ничего, я тебя выведу в люди. — И совершенно обнадёживающе пох­
лопал Вадика по спине.
— А может, лучше сперва молока в деревне попить? Я ведь перед лагерем могу
к тёте Моте... — Зябкину явно хотелось отложить встречу с водоёмом.
— Поплывёшь — и всё, — ответил Изот. — И без тёти Моги.
На водоёме можно было наблюдать такую картину: худенький, зазябший мальчик в
трусах и в очках лежал щепочкой на воде у берега. Над ним на верёвочках, привязан­
ных вокруг живота, развевалось восемь цветных воздушных шаров. По колено в воде,
тоже в трусах, стоял другой мальчик, но вовсе не худенький и не зазябший, одним
словом, тренер. Держал первого за ноги и явно ждал подходящего ветра, чтобы отпус­
тить из своих рук это странное шароводоплавающее сооружение. Отпустить, как пускают в
плавание модели кораблей. Изот Кораблёв, когда вырастет, конечно, будет строить корабли.
По какому-то велению или хотению «раздался» порыв ветра, и Зябкина едва не
оторвало шарами от воды. Он не то чтобы поплыл, а едва не полетел.
— Держись за воду! — крикнул Изот.
— Чем? — успел спросить Вадик.
— Руками!
Зябкин хватается за воду руками. Но не очень-то ухватишься: ручек на воде нет,
как на дверях, например.
— Крепче! И ногами цепляйся!
Вадик цепляется за воду и ногами.
К Кораблёву подошли зеваки. Это те, которым сейчас в парке делать нечего и
они ходят туда-сюда и чем попало интересуются.
— Он что? — поинтересовался один. — Из космоса приводнился?
— Надо было его сразу на якорь поставить,— посоветовал другой. — Унесёт
теперь в пучину.
Кораблёв на пустые речи не откликнулся.
— Хватайся! Цепляйся! Плыви!
Шары несёт ветром, а шары вместе с ветром несут Вадика. Вадик уже не пони­
мает, чем он хватается, а чем цепляется. Брызги, пузыри, взбаламученный песок,
клочья водорослей — это Вадик цепляет и хватает водоём, чем придётся.
— Точно рассчитал, — удовлетворённо наблюдает Изот. — Три портфеля — восемь
шаров.
— Он плывёт или тонет? — опять поинтересовался один из тех, кому в парке
сейчас делать нечего.
Другой ответил:
— И то и другое.
— Поворачивай к берегу! — приложил Изот ко рту ладони, чтобы получился ру­
пор. — На мой голос плыви! Слышишь? Сюда, давай! Рули-выруливай! Причаливай!
А вырулил и причалил к Изоту на его голос маленький мальчик на трёхколёсном
велосипеде. И конечно, трёхколёсный мальчик поинтересовался происходящим:
— Дядя, у вас шары улетели?
— Прилетят.
Шары действительно прилетели, прирулили, причалили. Изот отвязал Вадика от
шаров. Оказавшись на суше, Вадик на четвереньках окончательно выбрался из воды,
встряхнулся и дрожащим голосом произнёс:
— Кажется, не утонул.
— И не утонешь, — ответил бодрым, твёрдым голосом тренер-наставник. — Ты
на плаву. Водоизмещение. — В одной руке тренер держал связку шаров, а другой
98
снял у Вадика с очков обрывок водорослей, чтобы Вадик лучше видел окружающий
мир. — Одевайся.
Наконец всё в порядке: Зябкин в рубахе, в игганах и в ботинках. Готов следовать
от водоёма по твёрдой суше. И тренер готов.
Взяли шары, причём один шар Кораблёв протянул трёхколёсному мальчику. И
приятели зашагали по домам.
На следующий день всё повторилось — те же посетители в парке, тот же малень­
кий мальчик с велосипедом, тот же Вадик Зябкин на поверхности того же водоёма
и, конечно, тот же неумолимый Кораблёв. Но только не то же количество шаров
было привязано к Вадику: на один шар меньше, как и полагалось по «теории
шароводоплавания».
На этот раз Зябкину хватило семи шаров, чтобы не утонуть. Произошло то, чего
Изот Кораблёв и добивался, — Зябкин начал терять страх перед водой. Он теперь
водоборолся, а не водобоялся.
На пяти шарах Зябкин впервые почти поплыл «в люди».
На трёх шарах Зябкин уже не почти, а просто поплыл, погрёб, забурлил, как
пароходный винт. Полный вперёд! И никакого теперь пятна! Зябкин больше не
боится воды. И в очках, и без очков. И вдали и вблизи.
А потом и вовсе заплыв: Вадим Петрович Зябкин один на один с водоёмом и
без единого шара. Все шары теперь у маленького мальчика — привязаны к велоси­
педу: шаровелогонка! Но вернёмся к нашему Зябкину. Представляете себе — живой
человек в пруду или в озере по собственной воле. И плывёт, и рулит, и купается!
Надо учитывать — на планете воды больше, чем суши.
И Ваде Зябкину теперь что пруд с озером, что река, что море с океаном. Вадим
Петрович Зябкин может теперь приводниться хоть из космоса, хоть ещё откуда. И
не утонет. Ни разу!
РУСАЧОК-
ТРАВНИК

Юрий КОВАЛЬ
Мы были в саду, когда в рогатых васильках, что росли у забора, вдруг
объявился заяц. Русачок.
То ли он спасался от собак, то ли просто понравились ему наши рогатые
васильки.
Увидевши нас, русачок напугался и присел в рогатых васильках, спрятался.
Да и мы все замерли и только глядели, как блестят из рогатых васильков
заячьи глаза.
Этот русачок родился, как видно, совсем недавно. Таких зайцев и назы­
вают: травник — родившийся в траве.
Русачок-травник посидел в рогатых васильках и пошёл по саду.
Шёл, шёл и дошёл до Николая Василича. А Николай-то наш Василич как
газ в рогатых васильках лежал, отдыхал.
Русачок-травник подошёл поближе и стал глядеть на Николая Василича.
Николай Василич и виду не подал, что он Николай Василич. Он спокойно
■-ежал, как может лежать в рогатых васильках поваленная берёза.
Русачок-травник вспрыгнул на Николая Василича и, устроившись у него
спине, почистил лапой свои усы. Потом слез на землю и пошёл к кустам
-этарника. У нас не только рогатые васильки. У нас и татарник есть.
Из кустов татарника побежал к забору, пролез через дырку — у нас в
наборе много дырок есть — и скрылся.
Тут уж Николай Василич зашевелился, потому что он был всё-таки не
“оваленная берёза, а живой человек. Но только, конечно, особый человек —
~о которому зайцы пешком ходят.
Рис. Т. МАВРИНОЙ
СНЕГИРИ
И
КОТЫ

П оздн ей осенью с
первой порошей пришли
к нам из северных ле­
сов снегири.
Пухлые и румяные,
уселись они на яблонях,
как будто заместо упав­
ших яблок.
А наши коты уж тут
как тут. Тоже залезли на
яблони и устроились на
нижних ветвях. Дескать,
присаживайтесь к нам,
снегири, мы тоже вроде
яблоки.
Снегири хоть целый
год и не видели котов, а
соображают. Всё-таки у
кота хвост, а у яблока —
хвостик.
До чего же хороши
снегири, а особенно сне­
гурки. Не такая у них
огненная грудь, как у
хозяина-снегиря, зато не­
жная — палевая.
Улетают снегири, уле­
тают снегурки.
А коты остаются на
яблоне.
Лежат на ветках и
виляют своими яблоч­
ными будто хвостами.
МАРИН* МОСКВИН*

КАК П О Е Т
ГЛАРАБУ
ИСУНКИ ’в^гяп'Аи
Коля Тарабукин стоял под моими окнами.
— Эй! —говорю. — Я сейчас в деревню уезжаю. А ты?
— А я к отцу, в Африку, — задрав голову, сказал Коля.
— В Африку?!
Колин папа работал в Танзании торговым представителем.
»— Ничего себе! — говорю.
Все нормальные люди — в пионерлагерь или на дачу, а он вон куда!
— Ты, —говорю, — хоть оттуда письмо напиши!
Через час мама посадила меня с рюкзаком в электричку. А ещё через три
вышла на станции Фомкино. В голове запелось: «На дальней станции сойду — трав
по пояс!..» И сразу увидела нашу тётю Нюру. Вместе с другими путейцами —
сапогах, рукавицах, в оранжевом рабочем жилете — она дёргала между шпал трав?
Оказывается, железную дорогу тоже пропалывают, как клубнику или огурцы!
Тётя Нюра взяла у меня рюкзак и повела домой. Дом её у колодца возле стан
ции.
У тёти Нюры живут нутрия Луша и козёл Борис, который больше всего на свет
любит есть макулатуру.
— Садись, Лен! — сказала тётя Нюра. — Будем с тобой щи хлебать. Вчерашшн
щавелевые. Сметаны, сметаны бухай! А на второе — картовник. Помню, что лкз
бишь! Вот он, в чугунчике, в печи преет...
Ночью лил дождь. Я спала на полу на двух матрасах, под толстым одеялом и
лоскутов и то и дело просыпалась. За обоями между брёвен топали, скреблис
мыши. Мышей я не боюсь, но на всякий случай встала и перетащила матрасы и
угла к середине.
Наутро просыпаюсь от птичьего пения! В деревне — это вам не то, что в город»
В деревне — птиц! И все разные! Кто там свищет сипло так, протяжно:
«Тьфу-у! Тьфу-у!..» И вдруг — на всё Фомкино забулькало! Зацвенькало!.. Дрозд]
Жаворонок? Малиновка?
Высовываюсь из окна — плотник Александр Митрофанович. Стоит у забора
наигрывает на дудке!
— Митрофаныч! — крикнула тётя Нюра. — Ты что тут со своей свистюлькой'
Птичье пение прекратилось.
— Это не свистюлька, Нюра, — говорит Александр Митрофанович. — Это сс
пель.
Александр Митрофанович приносит нам молоко.
Он держит козу, не то что тётя Нюра — козла Бориса.
Как-то раз иду я от Александра Митрофановича. Банка с молоком тёплая, прям
горячая! Иду, об неё руки грею. А навстречу Антонина Васильевна — почтальон.
— Лен! — кричит. — Тебе открытка из Африки!
104
Я чуть банку из рук не выпустила.
На открытке была ночь, река Нил с пальмами на берегу, мост и город вдали в
красных, белых и голубых огнях.
«Привет из Каира! — писал Тарабукин. — Сейчас два ночи, а температура плюс 30.
Следующая остановка — Ходейда. Посмотри на карте, где это. Держу курс на Дар-
эс-Салам. Жди известий оттуда.
С приветом, Коля».
Весть об африканской открытке быстро долетела до Александра Митрофановича.
— Это чей же такой Тарабукин? — поинтересовался Александр Митрофанович,
прочитав открытку. Он закатил глаза и сморщил лоб, наверное, хотел вспомнить, не
водил ли он знакомства с Колиным дедом или папой.
Я сказала:
— Мы живём с ним в одном дворе и учимся в одном классе!
— Неси, карту! — скомандовал Александр Митрофанович. — Будем следить за его
путём!
Из сундука, где хранились фотографии, книжки и всякие тёти Нюрины редкости,
я достала карту мира.
Александр Митрофанович разложил её на столе и надел очки.
— Вон он, Каир! — Александр Митрофанович ткнул пальцем в север Африки. —
А вон Хо-дей-да! Вишь, сбоку, на Красном море? А ему во куда! В серёдку! Против
острова Занзибар!
— Малой, а уж целый свет повидал. — Тётя Нюра сидела у окна, подперев
кулаком щёку.
Через месяц от Тарабукина пришло письмо. Я как раз была на пруду. Мы с
соседским Вовкой ныряли с плота — ловили ракушки.
Плот сделал Александр Митрофанович. Осиновые брёвна он скрепил железными
скобами. Дерево уже порядком размокло, набухло, но плавучесть у нашего плота не
хуже, чем у знаменитого «Кон-Тики». Мы прячем его в камышовой бухте. Когда
надо — выталкиваем на середину пруда и по очереди прыгаем в воду.
Нырять за раковинами полагается «солдатиком», перед прыжком сильно вдохнул»,
а в руках держать булыжник. Так делают ловцы жемчуга.
Когда почувствуешь ногами ил, начинаешь нашаривать. Со дна поднимается муть.
Оп! Нога наткнулась на что-то твёрдое и скользкое. Раковина! Подцепишь её, за­
жмёшь ступнями... Всё. Отпускай булыжник и выныривай.
— Нормально! — Вовка пробует ракушку на вес, кладёт в общую кучу.
Раковины чёрные, шершавые, плотно закрыты.
Возвращаюсь домой с пруда, а на столе конверт. Поменьше обычного, сверху что-
то вроде марки со львом, павлином и горящим факелом.
«Привет, Лена! — писал Тарабукин.— Я живу в Дар-эс-Саламе. Сейчас туг не
жарче, чем в Москве. Каждый день хожу к Индийскому океану. После отлива на
пляже валяются морские ежи. Летал на Занзибар. Всего 20 минут на самолёте. Там
везде растут гвоздичные деревья. Занзибар поставляет на мировой рынок 75 процен­
тов всего производства гвоздики.
Во вторник поеду на север, увижу Килиманджаро. А сейчас целый день скучаю.
Ужасно скучно без друзей. Ну ничего, скоро увидимся!
До скорой встречи! Коля!»
Прочитала я его письмо, и вдруг мне стало обидно! Почему в жизни всё так
несправедливо?! Мы с Колькой учимся в одном классе, живём в одном дворе, даже
его мама Светлана Сергеевна работает с моей мамой на одной работе! Но я сижу
в Фомкине, а Колька разгуливает по Занзибару! Я на тёти Нюрином огороде жую
кислый волосатый крыжовник, а он небось жареный бамбук уплетает с плавниками
акулы! И разве мои чёрные ракушки из пруда сравнятся с его морскими ежами?!
106
А тут ещё Александр Митрофанович!
— Спроси, — говорит, — у своего Тарабукина, как поёт птица марабу. Я на
дудках любую птицу сосвищу, кроме, — говорит, — этой самой марабу.
И тётя Нюра тоже!
— Что я, — говорит, — всю жизнь на станции да в огороде?! Я— железнодо­
рожник, у меня проезд бесплатный! Продам козла, возьму Лушку и поеду в Сочи!
... Шпок!.. Шпок! — падают с яблони яблоки-дички. Я последнюю ночь в Фом-
кине.
С открытыми глазами лежу на своих матрасах. Шпок! — в окне упала звезда. Не
звезда, конечно, метеорит с невидного в темноте огромного дерева.
Рядом проезжают поезда. На стене с диким грохотом вспыхивают и пропадают
тени вагонов.
Я отворачиваюсь и натягиваю на ухо одеяло. Под одеялом шум поезда кажется
морским прибоем.
В Москве сразу надо было идти в школу за учебниками.
— Коле тоже возьми! — говорит папа. — Светлана Сергеевна просила.
— А он что, — спрашиваю,— ещё из Африки не вернулся?
— Какая там Африка! — махнула рукой бабушка. — Не повезло парню. Собра­
лись, документы оформили... А Колька ангину подхватил. Его — в больницу. Потом
гланды вырезали — и в санаторий. Здесь, в Серебряном Бору, отбывает...
Я схватила свой рюкзак и как следует тряхнула! На ковёр посыпались железная
подкова, сопелка, яблоки с крыжовником. Колины письма, чёрные ракушки... От­
личные ракушки, которые мы с Вовкой ловили с плота.
Письма я сунула в стол. Остальное погрузила в сумку. Потом вышла из дома,
села на троллейбус и поехала навешать Тарабукина.
Рис. В. ЧАПЛИ
УДИВИТЕЛЬНЫЕ КЕНГУРУ
Все знают кенгуру. Кенгуру кажет­
ЖИВОТНЫЕ ся необычным, загадочным. На своей
родине, в австралийских выжженных
солнцем степях, фермеры что только
не придумывают, чтоб спасти посевы
от кенгуру. Даже огораживают поля
проволокой, чтобы кенгуру не вытоп­
тали и не съели урожай.
А ведь кенгуру и вправду удиви­
Геннадий СНЕГИРЁВ тельное животное. На животе у него
сумка, где растёт кенгурёнок.
Мать, опираясь о землю хвостом,
прыгает по степи, а кенгурёнок вы­
глядывает из сумки. И когда уж
совсем вырастает, вылезает из сумки.
Да не только кенгуру с сумкой. В
Австралии почти все звери сумчатые.
А на острове Тасмания водится
сумчатый полосатый волк.
В Австралии в эвкалиптовых ро­
щах живут сумчатые мишки — коа­
ла. Они почти совсем не спускаются
на землю, а цепляются за ветви ги­
гантских эвкалиптов и жуют листву.
Это их пища. Они совсем непохожи
на наших медведей, которые напада­
ют на диких кабанов и оленей.

ДЕЛЬФИН
Писатели Древней Греции расска­
зывали о дельфинах как о священ­
ных животных, подобных человеку.
Часто люди не верили, что дельфи­
ны такие умные, и считали это бас­
нями.
Но когда стали изучать дельфи­
нов, люди убедились, что это правда.
Оказывается, дельфины не только
разговаривают между собой. Дельфи­
ны очень дружны. Они помогают ра­
неному товарищу, предупреждают друг
друга об опасности, вместе отбива­
ются от акул.
Дельфины спасли больше двухсот
моряков с тонущих кораблей. Дель­
фины выносили их на мелкое место
у берега.
В Австралии дельфин-лоцман ветре-
чал корабли и плыл впереди, указывая
путь между опасными рифами. Но
однажды один пассажир выстрелил с
палубы в дельфина-лоцмана и ранил
его. С тех пор не видели дельфина-
лоцмана. Он обиделся на людей и
уплыл в просторы океана. Моряки на­
зывали этого дельфина «лоцман Джек»
и поставили ему памятник.
Один маленький мальчик каждое
утро кормил дельфина рыбой из рук.
Они подружились и полюбили друг
друга. Когда мальчик подрос, ему нуж­
но было ходить в школу на другой
берег залива. Его друг дельфин каждое
утро перевозил мальчика на спине в
школу напрямик через залив, да так
быстро, что мальчик никогда не опаз­
дывал в школу. Только портфель был
забрызган морской водой.
Когда люди узнали дельфинов, они
полюбили их и в благодарность из­
дали закон: никогда не охотиться в
морях на дельфинов.

СТРАУС

г Страус — птица африканских сте­


пей — саванн.
Красив страус, когда бежит по
степи, растопыривая крылья с белос­
нежными перьями. А бежит он так
быстро, что может догнать арабскую
лошадь.
Страусов разводят на фермах. У
страуса вкусное мясо и яйца. Страу­
синое яйцо такое большое, что люди
жарят из него яичницу на всю семью,
а из скорлупы делают сосуд для воды.
Мало врагов у страуса. Лягается
он мощными лапами, как лошадь.
Разве только голодный лев нападает
на него.
Люди приучили австралийских стра­
усов охранять овечьи стада Сторожат
страусы отары от хищников, загоняют
овец вечером домой и ни за что не
подпустят чужого человека к овцам.

Рис. Н. УСТИНОВА
КУЗНЕЦ
И
ГНОМЫ

Нидерландская сказка

Жил-был кузнец, молодой да неже­


натый. Как ни работал Клаас, как ни
старался, всё не мог заработать столь­
ко денег, чтобы жениться. А невеста
его жила довольно далеко от деревни,
на хуторе.
Вот как-то вечером возвращался куз­
нец от невесты домой и решил сокра­
тить дорогу — пойти через речушку у
горы. Дошёл до речушки, и что он
слышит, что видит? Целая толпа гно­
мов поёт и пляшет на бережку! Под­
брасывают вверх колпачки и ловят
ногой.
Спрятался Клаас за куст и смотрит.
Напелись, наплясались гномы и, слов­
но кто знак дал, мигом исчезли в
узкой расщелине горы. Только один
остался снаружи: зацепился его колпа­
чок за сук, никак гном до него не
дотянется. Пожалел кузнец гнома, ду­
мает:
— Подожди, дружише, я тебя сей­
час выручу.
Вытянулся Клаас во весь рост и Рис- Д ТРУБИНА
достал колпачок с дерева.
— Клаас, Клаас, — назвал гном кузнеца его именем, — ты оказал мне
большую услугу. Время моё кончилось, пора мне возвращаться в гору. Вернись
я без колпачка, целых пять лет подряд нельзя было бы мне выходить наверх из
горы. Вот тебе в награду алмаз.
Клаас немало рассказов слышал о том, что подарки гномов не приносят
людям счастья.
— Что мне делать с ним? — растерялся он.
— Это не простой камень, возьми его.,
— Ну нет, — стоял на своём Клаас, —не возьму, и баста.
— Что ж, я найду способ отблагодарить тебя, Клаас, — сказал гном, — а
теперь мне пора уходить.
И он исчез в расщелине.
110
Вернулся Клаас домой и скорей в кузницу — приготовить работу на завтра
для себя и двух своих подмастерьев. Утром приходит в кузницу, а работа вся
исполнена, да в самом лучшем вцде!
«Неужели подмастерья постарались? — подумал кузнец. — Что-то на них не
похоже».
Но подмастерья и сами были удивлены не меньше кузнеца. Решил тогда
Клаас остаться на ночь в кузнице — посмотреть, кто так споро работает.
В полночь в кузнице появился гном, тот самый, которого кузнец выручил из
беды, и принялся за работу, да так ловко и споро, что к утру работа за троих
была сделана.
Радуется Клаас, подмастерьев отпустил, сам целыми днями с невестой гуляет,
а работа в кузнице тем временем справно идёт.
«Надо бы мне как-нибудь отблагодарить гнома», — подумал Клаас и заказал
111
у портного маленький зелёный кафтан с золотыми позументами, зелёные брюки
и шляпу, а у сапожника — крошечные башмаки. Вечером разложил он всё это
в кузнице, повесил на стену зеркало и приготовил воду с кусочками мыла
Увидел гном красивую новую одежду и уж так5обрадовался! Скорей умываться,
да чиститься, да новую одежду примерял»! Шляпу натянул и к зеркалу — при­
хорашивается.
Через какое-то время вышел гном тихонько из кузницы, и больше Клаас его
никогда не видел. Сколько он ни оставлял работы на ночь, гном больше не
появлялся, да Клаас долго не горевал, сам встал к горну и наковальне и давай
работать!
Скоро кузнец женился на своей невесте и жил долго и счастливо.

Перевёл Ю. СИДОРИН
СУХМАН-
БОГАТЫРЬ

А. АЛЕКСАНДРОВ
В стольном граде Киеве, у князя Владимира Ясное Солнышко за дубовыми сто­
лами был почётный пир. Собрались на том пиру и другие князья, и бояре княжес­
кие, и славные богатыри русские. И Добрыня Никитич был, и Илья Муромец, хоть
и старые, седовласые, но по-прежнему могучие, достославные богатыри. Из больших
золочёных братин пили гости по-братски пиво из погреба да мёд-брагу хмельную.
Пили брагу, лебедь рушили, разговаривали и похваливались, как уж водится на пиру
у нас. Глупый хвастал молодой женой, а безумный хвастал золотой казной, умный
хвастал старой матерью, сильный хвастал своей силою да ухваткою богатырской.
Вот едят они, пьют да кушают, лебедь белую они рушают. Лишь один молодой
богатырь Сухман Одихмантьевич в углу молча сидит. Он не ест, не пьёт; сам не
кушает, белой лебеди сам не рушает. И ничем он не хвастает.
Князь Владимир Ясное Солнышко за гостями следит, вдоль столов прохаживает­
ся, похвальбу их слушает и улыбается. Вдруг заметил он Сухмана Одихмантьевича.
Подошёл к нему князь и спрашивает:
— Отчего же ты, Сухман, Одихмантьев сын, на пиру невесел сидишь? Отчего не
пьешь да не кушаешь, белой лебеди сам не рушаешь? Почему ничем не похваста­
ешь? Аль похвастаться нечем?
Посмотрел на него Сухман Одихмантьевич и говорит:
— Дай мне, князь, день с утра, день с утра да до вечера. Я поеду по тихим
заводям, к островам поеду на Днепре-реке. Привезу тебе, князь, лебёдушку, лебедь
белую да не кровавлену. Привезу тебе, князь, живую лебёдушку. Ауж ты, коли
хочешь, в пир подай её, на столы свои на дубовые.
Усмехнулся Владимир Ясное Солнышко и сказал:
— Поезжай, Сухман Одихмантьевич. Только без лебёдушки не возвращайся. Я
тебя ничуть не неволил, сам ты выбрал себе испытание.
И пошёл Сухман Одихмантьевич на конюшню, одедлал своегокаурого коня и не
взял с собой снаряжения, ни лука не взял, ни палицы, лишь кинжал повесил у пояса.
Вот приехал он к первой заводи: не плавают там ни гуси, ни лебеди, ни серые
малые утёныши. Поскакал он вдоль Днепра-реки и приехал ко второй заводи, но не
плавают там ни гуси, ни лебеди, ни серые малые утёныши. И приехал он к третьей
заводи, посмотрел вокруг и закручинился: не плавают там ни гуси, ни лебеди, ни
серые малые утёныши.
«Как же, — думает Сухман-богатырь, — возвращусь к князю Владимиру? Сам
похвастался, порасхвасгался и вернусь ни с чем?..»
Поехал он дальше вдоль Днепра-реки, только видит: Днепр течёт не по-старому,
в нём вода с песком помутилась.
113
Говорит Сухман Днепру-реке:
— Почему ты, Днепр, течёшь не по-старому, не по-старому течёшь, не по-
прежнему?
Отвечает ему Днепр-река:
— Как же мне течь по-старому, по-старому течь, по-прежнему? Ведь за мной
стоит сила страшная, сорок тысяч злых врагов. Ладят идти они к Киеву, Киев-град
огнём пожечь. Мостят мосты они калиновые, днём мостят, а ночью я повырою. И
совсем из сил я повыбился.
И подумал Сухман Одихмантьевич: «Разве не честь-хвала мне, добру молодцу,
отведать силы вражеской? Не беда, что нет снаряжения, — бог не выдаст, свинья
не съест».
Переехал он Днепр-реку, Днепр-река перед ним расступилась. Вырвал он в лесу
дубиночку-вязиночку с кореньями, за вершинку взял — с комля сок потёк. А ду-
биночка та девяти сажен, девяти сажен, девяноста пудов.
И пустил Сухман Одихмантьевич своего коня на врагов. Басурманская сила страш­
ная, сорок тысяч перед ним стоит. Стал помахивать он дубиночкой по неверной
силе вражеской. Раз махнёт — впереди улица, отмахнёт назад — переулочек. Бил
долго Сухман, всех бы тут положил. А дубиночка-то, вязиночка, девяти сажен,
девяноста пудов, на конце совсем обтрепалась, по лозиночкам да по щепочкам.
Но бежали от него три лучника, схоронились они под ракитов куст. Не заметил
их славный богатырь Сухман Одихмантьевич, спешился с коня воды испить. Натя­
нули враги свои луки и направили в него стрелочки калёные. И попала одна стрела
ему в правую руку, другая в левый бок, третья в белую грудь. А враги в страхе
попрятались.
Но не ахнул Сухман Одихмантьевич. Выдернул он стрелы калёные, сорвал мако­
вые листочки и заткнул ими раны. И пустился он в путь в стольный Киев-град.
Приехал он в Киев, привязал коня к столбу точёному на княжеском дворе и
прошёл во гридню к Владимиру. Посмотрел на него князь и нахмурился:
— Обещал ты мне, Сухман Одихмантьевич, лебедь белую. Но не вижу я и
утёныша малого.
Отвечает ему Сухман-богатырь:
— Не привёз я, князь, лебедь белую. Повстречались мне за Днепром вороги
поганые, сорок тысяч шло их на Киев. Мостили мосты калиновые, в пированьице
к нам собирались. А теперь все они за Днепром лежат. Я побил их всех до единого.
Возмутились тут князья и бояре, зароптали богатыри славные:
— Не над нами он, князь, надсмехается, не над нами он, князь, потешается. Над
тобою, Владимир-князь.
Не поверил князь Сухману Одихмантьевичу. Повелел Владимир Ясное Солнышко
посадить Сухмана Одихмантьевича в глубокий погреб, темницу тёмную. Завалили
погреб железными плитами и сверху землёй призасыпали.
А потом позвал князь Владимир старого богатыря Илью Муромца и сказал ему:
— Посылаю тебя, чтоб ты степь за Днепром обследовал. Не идут ли на Киев
враги? Может, видел Сухман Одихмантьевич всего-навсего их дозоры?
Недолго Илье собираться. Взял он палочку, клюку свою дорожную, невеликую,
всего шесть пудов, и побрёл к Днепру по дороге, как странник.
А когда пришёл, то увидел, что лежит за Днепром сила вражеская, сила побитая,
несметная. А ещё увидел он дубиночку-вязиночку, девяти сажен, девяноста пудов. На
конце она совсем обтрепалась, по лозиночкам да по щепочкам.
Илья Муромец стал вдоль берега похаживать и считать всех врагов поверженных.
Поначалу считал единицами, потом сотнями, потом тысячами. Насчитал богатырь
сорок тысяч голов, сорок тысяч без трёх, и задумался. И уже хотел Илья Муромец
повернуть назад. Только тут три лучника выскакивали, чтоб наброситься на безоруж-
114
ного. Натянули они свои луки тугие. Но успел повернуться Илья Муромец — он и
в старости был по-прежнему скор — и швырнул свою палочку дорожную, и зашиб
всех троих он до смерти.
Возвратился Илья Муромец и сказал князю Владимиру:
— Правдой хвастал Сухман Одихмантьевич. Ровно сорок тысяч врагов, как один,
лежат.
Повелел князь Владимир отворить темницу тёмную. Отворили её бояре, но не
вышел Сухман Одихмантьевич по их просьбе на белый свет. Попросил тогда Ясное
Солнышко Илью Муромца, но ответил ему старый богатырь:
— Не пойду я, князь, Сухмана звать. Ты нанёс ему обиду жестокую, ты к нему
на поклон иди!
И пошёл сам князь с боярами, выходил Сухман на белый свет.
Говорил ему князь:
— Я тебя, Сухман Одихмантьевич, за твою услугу великую жалую городами с
пригородками, сёлами с присёлками да бессчётной золотой казной.
А Сухман-богатырь совсем бледный стоял, отвечал он князю Владимиру:
— А не честь добру молодцу брать города с пригородками, сёла с присёлками и
бессчётную золотую казну. Не умел ты меня, Ясное Солнышко, миловать, не умел
ты меня, Ясное Солнышко, жаловать.
И повыдёргивал он листочки маковые из глубоких ран, и поникла голова его
молодецкая на пробитую грудь. И из ран его смертельных протекала Сухман-река,
река кровавая, река горючая.
И сказал Илья Муромец:
— Ты прощай, Сухман Одихмантьевич.
И сказал старый Днепр Сухман-реке:
— Будь сестрой моей, сестрой меньшею и любимою, сестрой названой.

Рис. В. ЛОСИНА
СКАЗКА
ПРО СИГЕ-ЛЮДОЕДКУ

А. СТАРОСТИН

Дело было, значит, так. Жила-была Сиге-людоедка. Она жила в своём чуме посреди
~*'нлры и ела людей, как это вообще принято у людоедов. С утра до ночи она
трыгала по тундре и искала, кого бы съесть. А ела она, окаянная, всех, кто попа-
:гтся- Откроет пасть — ам! — был человек — нет человека.
\ прыгала она оттого, что людоед — это не человек, а половинка человека. И
'лэтому она прыгала на одной ноге, хватала одной рукой, глядела одним глазом,
117
дышала и даже сопела одной ноздрёй. Говорят, что она видела не целое солнце, а
только половинку. Но так ли, нет ли — не скажу.
Но вот собрались пятеро друзей, пятеро неразлучных друзей-храбрецов, и стали
думать, как бы им проучить людоедку. Звали их так: первого — Камень, на котором
дробят кости (около каждого чума лежит такой пдоский камень, на нём удобно
раскалывать большие и самые вкусные кости), второго — Половинка Иголки, треть­
его — Рыбий Пузырь, четвёртого — Жирное Пятно и пятого — Скрип, который
мешает спать.
Весь день думали друзья. Потом наступила ночь. И потом на небо вышли сес­
тричка луна и звёзды. Наконец Камень, на котором дробят кости, сказал:
— Надо, однако, хорошенько проучить жадную-кровожадную Сиге. Иначе она
всех съест. Никого не останется.
— Однако, надо! — согласились друзья-товарищи.
— Тогда вперёд! — сказал Камень, который был известен среди друзей-храбрецов
своей особой твёрдостью.
— Подожди... Как же это мы её проучим? — проскрипел Скрип, который мешает
спать.
— А так! — сказал Камень. — Я всё продумал. Ты, значит, Скрип, залезешь под
постель людоедки — скрипи. А когда она проснётся, то станет тебя искать повсюду
в темноте. По всему чуму будет шарить рукой и скажет: «Огонь зажгу, тебя найду».
Она обязательно так скажет, потому что ты ведь не дашь ей спать. Поползёт Сиге
в темноте к очагу раздувать огонь, а ты, Рыбий Пузырь, сиди в очаге под золой,
жди. Огонь вспыхнет, лы лопни и засори людоедке глаз. Она начнёт искать воду.
Ты же, Половинка Иголки, сиди в ведре. Она будет промывать глаз и пить воду,
и тут ты не зевай. Только наклонит она ведро, ты скатись вниз и залезь ей в горло.
Она начнёт кашлять, прыгать по чуму, натыкаться на всякие вещи и захочет выйти
наружу, чтобы ни на что не натыкаться. А тут ты, Жирное Пятно, жди её у входа.
Она поскользнётся на тебе и будет падать. Падая, схватится за покрышку чума. А
я буду сидеть наверху, не удержусь и упаду на неё. Шибко ударю её в лоб. Ну как?
И пятеро неразлучных друзей-храбрецов двинулись занимать свои места.
Половинка Иголки подсадил Камень наверх, и Камень сделал вид, что прижимает
покрышку чума от ветра. Рыбий Пузырь забрался в очаг и закопался в золе. Поло­
винка Иголки спрятался в ведре. А Скрип, который мешает спать, забрался под
постель людоедки и тут же стал скрипеть, как никогда в жизни не скрипел. Ну и
старался же он!
Людоедка открыла свой единственный людоедский глаз и запела (людоеды ведь
говорить по-человечески не умеют: они умеют только петь и смеяться):
— Ветер очень шумит! Скрип мешает спать. Однако, поищу его! Ха-ха-ха!
Она подползла к очагу и стала раздувать свою единственную щёку — дуть на угли.
Огонь вспыхнул, и в этот момент Рыбий Пузырь лопнул и засорил ей золой глаз.
— Глаз промою, воды, однако, попью. Ха-ха-ха! — пропела людоедка (так поют
людоеды в таких случаях). Поползла она по чуму, половинкой носа нюхает, одной
рукой шарит, ведро ищет.
Нащупала ведро, стала пить из него. Половинка Иголки, не будь дурак, скользнул
по стенке ведра и, как договорились, юркнул в людоедское горло.
Людоедка уронила ведро, стала кашлять, прыгать по чуму и натыкаться на всякие
вещи.
— Что-то в горло попало! На улицу, однако, пойду! Ха-ха-ха! — запела людоедка.
Отогнула полость чума и наступила на Жирное Пятно, который давно поджидал её.
Жадная-кровожадная, прожорливая и страшная людоедка упала и, падая, схвати­
лась за покрышку чума. Весь чум задрожал, Камень скатился сверху и ударил людоедку
в лоб. Шибко ударил! Как договорились.
— Умираю, однако, — пропела Сиге. — Ха-ха-ха!
И — прямо в очаг. И чум опрокинулся.
118
Заполыхал огонь, загудел, зашипел, и повисла в воздухе чёрная копоть. Искры с
жужжанием летели в звёздное небо, гасли, но продолжали жужжать. И туг друзья
заметили, что копоть живая, с крылышками и длинными острыми носами. Так на
земле появились комары, которые летом висят над тундрой, как копоть, и кусают
всех, кто ни попадётся.
А пятеро друзей, пятеро неразлучных друзей-храбрецов, стали праздновать свою
победу над злой людоедкой Сиге. Они ели, пили, потом песни пели, потом плясали.
И тут Скрип, который мешает спать, проскрипел:
— Я победил Сиге! Я её разбудил! Трудно было, однако, её разбудить — крепко
спала.
— Не скрипи! Замолчи! — зашипел Рыбий Пузырь. — Это я ей глаз золой
засыпал! Я!
— Ты, Рыбий Пузырь, совсем, однако, пустой. Это я залез ей в горло, — сказал
Половинка Иголки, — значит, я главный!
— Нет, я! — крикнул Жирное Пятно.
— Тогда кто же её ударил по лбу? — спросил Камень. — Вы, что ли?
И стали друзья спорить, ругаться, и дело чуть до драки не дошло.
Я недавно проходил мимо чума, где живут пятеро друзей, пятеро неразлучных
друзей-храбрецов, и сам слышал, как они ругались. Наверное, и сейчас ругаются. Но
точно — ругаются, нет ли — не скажу.
А летом и сейчас над тундрой, как копоть, висят злые комары.

Рис. Ник. ПОПОВА


Встретились однажды Март и Апрель.
— Как поживаешь, Апрель? — спро­
сил Март. — Почему не заходишь в гос­
ти?
— Да не знаю, как к тебе добраться,
— отвечал Апрель. — Пора бы ручьям
звенеть, а у тебя ещё сугробы в лесу и
дороги замело снегом.
—Приезжай ко мне, —сказал Март, —
я тебе помогу добраться. " V * , - # ф
Поехал Апрель на санях в гости к
Марту.
Увидел Март, что Апрель едет на
санях, тёплым ветром подул на дороги,
растопил сугробы в лесу.
Ни проехать, ни пройти!
Вернулся Апрель назад.
Повстречались Март и Апрель на другой день.
— Почему не заходишь в гости? — спрашивает Март. — Приезжай, я тебя не обижу.
Снова собрался Апрель в гости к Марту. Поехал к нему на телеге.
Увидал Март, что Апрель едет на телеге, подул холодным ветром, нанёс сугробы
в лесу. Замело дороги.
Ни проехать, ни пройти!
Вернулся Апрель огорчённый.
Встретил он другого своего соседа — Мая.
— Что ты такой печальный? — спрашивает Май.
Рассказал ему Апрель, как Март его обманывал: позвал в гости, а проехать к себе
не дал. То подул холодным ветром и занёс снегом дороги, то подул тёплым ветром
и растопил сугробы.
— Так я к нему и не доехал ни на санях, ни на телеге, — сказал Апрель.
— Эх ты, кому поверил! — говорит Май. — Марту! Он всегда такой обманщик.
В следующий раз, как пригласит он тебя в гости, возьми и телегу, и сани, и лодку
прихвати!
На другой год опять встретились Март и Апрель.
Позвал Март Апреля в гости.
Поехал Апрель к нему на телеге. А на телегу поставил сани. А в сани положил
лодку.
Увидел Март, что Апрель едет на телеге, и подул холодным ветром. Все дороги
замело снегом.
Сел Апрель в сани. И поехал дальше.
Увидел Март, что Апрель едет в санях, подул тёплым ветром, взломал лёд на
реках.
Пересел Апрель в лодку и дальше поплыл.
Приплыл Апрель к Марту.
— Как же ты до меня добрался? — удивился Март.
— Да по-всякому, — отвечает Апрель, — и на телеге, и на санях, и в лодке.
— Кто же тебя научил взять и лодку, и сани, и телегу? — спросил Март. —
Неужто ты сам догадался?
— Нет, — говорит Апрель, — это мне Май подсказал. Я же не знал, что ты
такой обманщик.
С тех пор Март невзлюбил Мая, злится на него: то листочки ночью на деревьях
поморозит, то градом цветы в садах побьёт... Да всё напрасно! Маю Март не страшен.
Пересказали Владимир ГЛОЦЕР и Геннадий СНЕГИРЁВ
*
Итальянская *
народная сказка

&&ПП0Н&
А
ил-был в давние времена бедный крестьянин по имени Джеппоне.
Своей земли у него не было, и он .целыми днями работал на поле
богача Пьера Леоне. Что ни посеет Джеппоне, глядь, налетит свире­
пый ветер трамонтана — не пощадит ни одного колоска. Сколько ни
трудился Джеппоне, семья его голодала.
И вот однажды надумал Джеппоне разыскать ветер, который так
безжалостно его преследовал. Попрощался он с женой, с детьми и отправился в
горы искать своего недруга.
Долго шёл он через суровые, высокие горы и наконец добрался до замка Джи-
невино, в котором жил ветер.
Постучал Джеппоне в ворота, из окошка выглянула красивая черноволосая жен­
щина, жена ветра, и спросила:
123
— Кто там?
— Это я, Джеппоне, бедный крестьянин. Ваш муж, синьор ветер, дома?
— Он пошёл побродить по лесу, но скоро вернётся.
Она открыла ворота и впустила Джеппоне.
Сел Джеппоне на лавку и стал терпеливо ждать, когда ветер с прогулки вернётся.
Прошёл час, другой, вдруг дверь распахнулась, и в дом с шумом и свистом
влетел ветер. Но Джеппоне не испугался.
— Здравствуй, ветер, — смело сказал он.
— Здравствуй. Ты кто такой? — прогудел могучий ветер.
— Я Джеппоне-крестьянин.
— Что тебе здесь надо?
— Синьор ветер, — тяжко вздохнув, сказал Джеппоне, — каждую осень ты ураганом
проносишься над моим крохотным полем и губишь весь урожай. Потом всю зиму и
весну семья моя голодает. Прошу тебя, сжалься надомной, не дай нампогибнуть.
Ветер только с виду был грозен, а сердце у него былодоброе. Сжалился он над
Джеппоне.
— На, держи шкатулку. Когда проголодаешься,открой её ипотребуй всё, что
захочешь. И твои желания сразу исполнятся.Только смотри, никомушкатулку не
отдавай. Ну, а если отдашь, то уж ко мне больше не приходи.
Джеппоне времени даром терять не стал и сразу пустился в обратный путь.
Дорога шла через густой буковый лес. Под вечер Джеппоне сильно устал и
захотел есть. Вспомнил он про шкатулку, открыл её и сказал:
— Хочу хлеба, сыра и вина.
И вмиг желание его было исполнено.
Джеппоне поел, выпил немного вина и, напевая весёлую песню, бодро пошёл
дальше по лесной тропинке домой.
Жена и дети, как услышали, что Джеппоне поёт, выбежали его встречать.
— Ну, что, помог тебе ветер?
— А вот сейчас увидите, — ответил Джеппоне.
Привёл он жену и детей в дом, усадил за стол, достал шкатулку и скомандовал:
— Подай этим людям хлеба, сыра и мяса!
И тут же всё это очутилось на столе.
Когда все поели, Джеппоне сказал жене:
— Смотри не проговорись Пьеру Леоне про шкатулку, не то он её непременно
отнимет.
— Да разве ж я проговорюсь! Ни за что на свете! — пообещала жена.
— Вот и отлично, — сказал Джеппоне.
На следующий день позвал богач Пьер Леоне жену нашего Джеппоне и спросил:
— Ну как, вернулся твой муж?
— Вернулся, — ответила она.
— Помог ему ветер?
Тут жена Джеппоне не утерпела и похвасталась:
— Ещё как! Он подарил ему чудесную шкатулку. Теперь мы больше не будем
голодать.
— Что же в ней чудесного? Выдумала ты всё. Чудесных шкатулок на свете
нет, — равнодушно сказал Пьер Леоне. А у самого от жадности глаза заблестели.
— Вот и есть! — воскликнула жена Джеппоне. — Как откроешь её и прикажешь:
«Подай хлеба, сыра и вина», она сразу всё на стол и поставит. Только ешь поп­
роворней да повеселей.
Жадный богач велел немедля привести Джоппоне. Не успел крестьянин порог
переступить, как Пьер Леоне сказал ему, да ласково так:
124
'Х -
— Послушай, друг мой. Слыхал я, будто есть у тебя чудесная шкатулка. Принеси-
ка её, хочу посмотреть, в самом ли деле она такая чудесная.
Джеппоне понял, что жена проговорилась хозяину. Хочешь не хочешь, а при­
шлось ему принести шкатулку и показать, какие она может творить чудеса.
Пьеру Леоне до того приглянулась шкатулка, что он решил любой ценой запо­
лучить её. Поглаживая свою лысую голову, богач сказал:
— Джеппоне, одолжи мне эту шкатулку на время. Всего на месяц. Уж очень она
любопытная.
— Вы же знаете, что весь урожай мой погиб, и без этой шкатулки моя семья
умрёт с голоду.
Пьер Леоне побагровел от ярости:
— Ведь я беру шкатулку в долг. И дам тебе взамен ещё зерна и овощей. А
добром не отдашь — силой возьму.
Пришлось Джеппоне отдать хозяину шкатулку. Понуро побрёл он домой и, когда
прийгёл, с женой даже говорить не захотел.
Думаете, Пьер Леоне сдержал слово?
Конечно, нет! Прислал мешок зерна, даи тогнилого, ашкатулку оставил себе.
Снова не стало у Джеппоне ни еды, ни питья. И всё по вине его болтливой
жены Лючии.
Делать нечего, набрался Джеппоне храбрости и опять отправился просить помощи
у ветра.
С трудом добрался он по горной тропе до замка Джиневино и постучал в ка­
менные ворота. Из окошка выглянула жена ветра и спросила:
— Кто там?
— Это я, Джеппоне.
Тогда к окошку подошёл ветер и сказал сурово:
— Ну, говори, зачем пришёл?
— Милый ветер. Ту шкатулку... у меня отнял хозяин.
— Как это он про неё узнал?— удивился ветер.
— Да жена проговорилась. И теперь семья моя опятьголодает. Помоги мне,
добрый ветер.
— Я тебя предупреждал: никому шкатулку не отдавай. Ты меня не послушал,
теперь сам видишь, что из этого вышло. Нет, больше тебе не помогу. Ступай домой,
растяпа.
— Прошу тебя, ветер, помоги! В последний раз.
— «В последний, в последний»! — пробурчал ветер, взял со стола золотуюшка­
тулку и протянул её Джеппоне:
— Держи, только не открывайеё, пока очень сильно непроголодаешься.
Схватил Джеппоне шкатулку, поблагодарил ветер и со всех ног бросился домой.
Долго он бежал, сильно устал и очень проголодался. Сел он на пенёк, открыл
шкатулку и приказал: ■
— Подай хлеба, сыра и вина!
Тут появился здоровенный детина с дубинкой и давай лупить Джеппоне. Да так,
что у бедняги все косточки захрустели.
Джеппоне быстро захлопнул шкатулку и заковылял к дому. Едва он переступил
порог, как жена спросила:
— Джеппоне, а Джеппоне! Не очень ветер на нас рассердился? Помог он тебе?
— Помог, сильно помог, — тихонько охнув, ответил Джеппоне. —Далшкатулку
получше первой. Садись, жена, за стол!
— А дети? — сказала Лючия.
126
— Они на улице играют. Потом их позовём.
Не успела Лючия приказать: «Подай хлеба и сыра», как из шкатулки выскочил
здоровенный детина и давай её лупить. Заплакала она, запричитала...
Жалко стало Джеппоне жену. Захлопнул он шкатулку и спрятал её в сундук.
Вечером Джеппоне сказал жене:
— Иди к хозяину и скажи ему, что я вернулся и принёс золотую шкатулку,
намного лучше той, серебряной.
Отправилась Лючия к хозяину. Он и здороваться с ней не стал, а сразу спросил:
— Ну как, вернулся твой муж?
— Вернулся, синьор Пьер Леоне, вернулся. А уж какую шкатулку принёс! Вся из
золота, и только прикажешь ей, такой обед сготовит — просто чудо! Но эту шка­
тулку муж никому не отдаст.
— Она мне и не нужна, — сказал богач и немедля велел слуге позвать Джеппоне.
Вот пришёл к нему Джеппоне, а богач сидит, и в руках у него серебряная
шкатулка. Та самая, что он у Джеппоне отнял.
— Как я рад, дорогой Джеппоне, что ты вернулся цел и невредим! — воскликнул
хозяин и весь расплылся в улыбке. — Говорят, ты принёс золотую шкатулку почу­
десней моей?
— Вам сказали правду, синьор. Вот она, эта шкатулочка.
— Покажи-ка! — воскликнул Пьер Леоне и проворно потянулся к шкатулке
своими жадными ручищами и чуть не уронил её на пол.
— Так вы опять её себе заберёте, — сказал Джеппоне.
— Клянусь, не заберу! Давай сюда!
Джеппоне вынул шкатулку, которая сверкала, как луч солнца, но богачу её не
дал.
Пьер Леоне от волнения заёрзал на стуле.
— Послушай, Джеппоне, я верну тебе первую, серебряную... — Он помолчал,
пожевал губами и потом выдавил из себя:
— И ещё дам в придачу пять мешков зерна.
Обменялись они шкатулками, погрузил Джеппоне на телегу мешки с зерном и на
прощание сказал хозяину:
— Синьор, эту шкатулку надо открывать только тогда, когда вас голод одолеет.
Иначе она ваши желания не исполнит.
— Отлично! — воскликнул Пьер Леоне. — Завтра ко мне как раз придут в гости
друзья. Я их хорошенько поморю голодом, а потом открою шкатулку и скомандую:
«Подай мяса, вина и фруктов». Не успеют мои гости глазом моргнуть, а обед уже
на столе.
Днём пришли к Пьеру Леоне гости, такие же богачи, как и он сам. Смотрят —
печь не растоплена, в кладовой пусто.
— Похоже, Пьер Леоне и не собирается угощать нассегодня, — стали погова­
ривать гости. '
— Не волнуйтесь, — успокоил их священник дон Маттео, великий обжора и
скупердяй. — Я всё разузнал. Как наступит время обеда, Пьер Леоне откроет вол­
шебную шкатулку — и на столе появятся рябчики и фазаны, вино и фрукты.Ешь
и пей сколько душе угодно.
Наконец наступил час обеда.
Изрядно проголодавшиеся гости уселись за большой стол и от нетерпения даже
дышать перестали.
Открыл Пьер Леоне шкатулку и приказал:
— Подай нам...
129
И вдруг оттуда выскочили семь молодцов с дубинками и давай колотить всех
подряд по спине да по бокам.
Пьер Леоне от страха и боли выронил шкатулку, и семеро дюжих молодцов
принялись угощать хозяина и гостей ещё более увесистыми ударами. Услыхал Джеп­
поне их отчаянные вопли, прибежал к дому хозяина, подкрался незаметно к шка­
тулке и захлопнул её.
Если бы не он, у гостей и у Пьера Леоне ни одной бы целой косточки не
осталось. А Джеппоне преспокойно унёс обе шкатулки, и с той поры его семья не
знала ни нужды, ни горя.

Пересказал Л. ВЕРШИНИН
Рис. Е.МОНИНА
л

Что случилось в городе? Яков АКИМ


Куда пропали дети?
Не галдят,
Не поют,
Стёкла мячиком
Не бьют.
Позабыли дети
Обо всём на свете,
ПОТОМУ ЧТО
В цирке, над кассой,
Висит объявленье:

всего лиш ь одно


ПРЕДСТАВЛЕНЬЕ!
СВОИМИ ТРЮКАМИ,
НЕМЫСЛИМЫМИ ШТУКАМИ
АРЕНЫ МИРА ПОКОРИЛ
Африканский
л ев
К КИРИЛЛ!

значит, надо торопиться.


В кассу очередь толпится —
Триста
Тридцать
Три руки
крепко сжали
Пятаки.

Вдруг

*
Гкри пнула дверь.
Может, выглянет зверь?
Интересно, какой?
Ой!
Отворяется дверь —
Это вовсе не зверь.
На цыпочках
Заплаканный
Выходит
УКРОТИТЕЛЬ:
— Дети, не шумите,
Прошу вас, прекратите!
Дело в том, что у льва
Разболелась голова.
Ах, невыносимо!
Лев наглотался дыма.
Сколько раз я говорил,
Чтобы сторож не курил...
Я волнуюсь, извините,
Медяками не звените,
Умоляю, не сердитесь,
Потихоньку расходитесь.
Представленье отменяется, И ВОТ
Касса закрывается.
Девочка рыжую чёлку
Т-ссс! В дверную просунула шёлку,
Что поделать — Тяжёлую дверь потянула —
Разбрелась И внутрь прошмыгнула.
Очередь у кассы.
А в цирке пусто и темно,
Девочки и мальчики А в цирке тишина.
Вспомнили про мячики, Под самым куполом окно
Па асфальте во дворах Желтеет, как луна.
Расчертили «классы».
Осталась возле цирка
Девочка одна.
Девочка недавно
Сама была больна.
Стоит, такая рыжая,
В руке скакалка.
Стоит и не уходит:
Льва ей жалко.
И вдруг над её головой Прохладный пятак.
Такой оглушительный вой, ВОТ ТАК!
Что прямо трясутся поджилки
И с пола взлетают опилки. Ладошкой прижала покрепче
И в ухо мохнатое шепчет:
Громадный лев
По клетке мечется, — Лев, лев, лёвушка,
Ревёт от боли Жёлтая головушка,
И не лечится. Успокойся,
Меня не бойся,
У льва полотенце Не пойдём к врачу,
Вокруг головы... Я сама полечу.
Очень свирепо
Угомонился лев,
Болеют львы!
Усами повёл, присмирев,
Заткнула девочка уши: Смотрит — рыжая головёнка,
— Нельзя ли потише, Кирюша? Но не совсем как у львёнка.
Задумчиво
Потом Лев
У решётки Зевнул
Привстала, И девочке руку лизнул.
Из кармана достала
И льву ...По коридору
Ко лбу Кто-то бежит,
Приложила Бежит, торопится.
Пятак, Пол дрожит.
Лев вздрогнул,
А девочка шепчет ему:
— Только смотри —
Никому-никому!
Тёплый пятак
В кулачке
Зажала —
И убежала.
Примчался укротитель,
С ним двое докторов:
— Скорее осмотрите,
Быстрее подлечите!
А доктора:
— Простите,
Ваш лев совсем здоров,
Практически здоров!
Дрессировщик скачет,
Смеётся, чуть не плачет,
Целует докторов:
— Мой лев здоров!
Кирилл здоров!
Совсем, совсем здоров!
Повесьте снова объявление,
Что состоится представление!
* * *

Клокочет цирк. Огни горят.


Детей полным-полно,
А клоуны-то что творят —
До чёртиков смешно!
Но разом стихло всё, едва
Директор объявил:
— Прощальные гастроли льва!
Оркестр, прошу!
КИ-РИЛЛ!!!
Грохнул трубами оркестр,
Дети повскакали с мест,
Эскимо никто не ест.
Выходит лев.
Он не сердит,
Он жмурится от света
И с удовольствием глядит
На представленье это —
На головы из темноты
И на разинутые рты.
А перед ним бумажный круг,
Бумажный круг тугой.
И чуть поодаль — тоже круг,
Натянутый, другой.
Ешё подальше — третий круг.
И кто-то факелом
Из рук
Один, другой и третий круг
Поджёг,
поджёг,
поджёг.
Лев напружинился;
И вдруг
Оркестр умолк.
ПРЫЖОК!
Сквозь три пылающих кольца!
Ребячьи ёкнули сердца...
Лев приземлился. Замер.
И цирк
обвёл
глазами.
Там, за столбом, не на виду,
В далёком боковом ряду
Мелькнула головёнка,
Похожая на львёнка.
Кирилл
К барьеру подошёл.
Нашёл он девочку,
Нашёл
Среди других детей!
Лев
пасть
в улыбке растянул,
Зелёным глазом подмигнул
И поклонился ей.

Рис. Е. МОНИНА
л мыв аккуратно со стола
Мурзилкин след чернильный,
Стихи решил я написать Пловца раздел я догола
Про нового Мурзилку, И вымыл в пене мыльной.
Достал перо, раскрыл тетрадь,
Открыл чернил бутылку. Когда он сытно закусил,
Я уложил Мурзилку
Вдруг вижу: маленький пловец И рассказать его просил,
Болтается в чернилах, Как он попал в бутылку.
Доплыл до стенки наконец,
Но выбраться не в силах. Чихнул Мурзилка десять раз,
С трудом на сушу из чернил
Я вытащил бедняжку,
Потом сушиться посадил
На стол, на промокашку.
— Я часто гостил А если вам надо
На столах у писателей. Готовить уроки,
Немало чернил Не мажьте чернилами
На меня они тратили. Руки и щёки!..
И вот теперь живу —
Но был я разиня Так он закончил свбй рассказ.
И сам угодил
В одном магазине
В бутылку чернил.

Кричал я напрасно:
«Спасите! Тону!»
И скоро, несчастный,
Пошёл бы ко дну.

Но старый писатель,
Сотрудник «Мурзилки»,
Меня, как спасатель,
Достал из бутылки.

И вот говорю я
Всем детям на свете:

Рг»ЗИН91 М И ,\
Ф щ

Спросил я у Мурзилки:
— Ты грамотен иль нет? —
Он почесал в затылке
И так сказал в ответ:
— Родился я в Мурзилии
За тридевять земель.
Там, в чаше белой лилии,
Была моя постель.
Учился в местной школе я,
В больш м цветке магнолии,
И часто весь урок
Качал нас ветерок.
Читать я начал скоро,
Писать же не любил.
(Должно быть, и в ту пору
Боялся я чернил.)
Ребят нас было до ста,
И все мои друзья,
Большого были роста —
Такого же, как я!
Тут я прервал Мурзилку:
— Ты ростом очень мал,

: ' Я предложил: «Слетаем


В далёкие края».

Нашли мы парашюты,
А то бы ты в бутылку, И с первым ветром ввысь
Мурзилка, не попал! Мы, братья-лилипуты,
Над морем поднялись.
— Ну да, — сказал он, — верно!
Я ростом невелик, — Где твои собратья?
Зато я самый первый Ты знаешь или нет?
Был в школе озорник. — Сейчас пойду искать я! —
Промолвил он в ответ.
Но вот друзьям-лентяям
(Таким же, как и я)
Покуда не раздался
В передней лёгкий стук.
Потом вопрос: — Вы дома?
— А кто вы? — Это я,
Мурзилка, ваш знакомый,
И все мои друзья.
Всех пришедших
В мой дом
Я позвал к обеду,
И вели мы за столом
Дружную беседу.
К чаю подали сервиз,
Крошечный, фарфоровый,
Все наелись, напились
И сказали: — Здорово!

*. А . V

Но я сказал в тревоге:
— Да где ж ты их найдёшь?
Заблудишься в дороге,
И сам ты пропадёшь!
— Найду! — он мне ответил,
И в тот же самый миг
Никто и не заметил,
Как он в окошко — шмыг!
Я очень волновался,
Тревожился мой внук,
Вдоль по реченьке лебёдушка плывёт,
Выше бережка головушку несёт.
Белым крылышком помахивает,
На цветы водичку стряхивает.

Рис. Ю. ВАСНЕЦОВА
ичей собачёньпп,
Бездомный малыш,
Доверчиво как на меня ты глядишь!
Вот корочка — на!
Не дрожи, не грусти.
Так было бы славно нам вместе расти!
Но мама не разрешает...
Ты очень мне нужен как маленький брат,
Но в нашей квартире — ковер и сервант,
И мама не разрешает.
Крепчает мороз.
Надвигается ночь.
Так надо же, люди, бедняге помочь!
Ну кто его, кто у себя приютит?
От страшной удавки его защитит —
Детёныша, кроху такого?
Вреда от него не случится ковру.
А если случится —
Приду, приберу,
Поверьте мне, честное слово!
Смотрите, как он, косолапка, хорош!
На медвежонка, ведь правда, похож?
Смотрите, печален как взгляд у него.
Возьмите,
Прошу вас, возьмите его!
Мне мама не разрешает...
Ефим ТАРЛАПАН

ак людям улыбаются собаки?


Виляют им приветливо хвостом.
Хорошим улыбаются, не всяким,
Повизгивая радостно притом.
Случается, обидишь ты собаку —
Она не упрекнёт тебя, однако. АЛФАВИТ-ЗАГАДКА
Забьётся только в дальний уголок,
Чтоб слёз её увидеть ты не смог.

ак радостно, пес мой,


Меня ты встречаешь!
Я вижу, в хозяйке
Души ты не чаешь?
— Конечно, не чаю,
Причём неспроста:
Прекраснее всех ты,
Хотя без хвоста!

Вроде шалаша.
Не правда ль,
Буква хороша!

Рис. И. КАБАКОВА
Букву
На плече носил,
На лугу
Траву косил.

е>

На траве Мой телёнок


Лежит коса. Встал на рожки.
Рядом с нею Вышла буква
Брюква. На дорожке!
Это просто
Чудеса:
Получилась
Буква!

Е на градке
Пригодилась —
Вместо грабель
Потрудилась.

Палочка,
Радом две ровные дужки —
Вот и готовы
Очки... для лягушки.
Молоток я раздобыл,
Только Е передохнула, Из дощечек букву сбил.
Как тотчас же на неё Сколько здесь дощечек?
Пара птенчиков - Три!
вспорхнула — А какая буква?
Получилась буква Ё. - И!

тала снежинка
• *ою Ж ,
тнце её Летает над калиткой
Ш растопит уже! Птица,
А на калитку
Не садится.

Ай да клоун!
Знаешь, кто он?
Этот клоун —
Буква К!
л тому полю
I ан и в снега
Цедгг потихоньку
рога...
уж
лл*итин
Соли к дождик, приходите!
Четям скальд приводите!
А из я ^ В к р о м
Заголиет в дом, в дом.
Покймрсь из тучи солнце,
Заг ими скорей « оконце,
Освети скорей светлицу,
Расскажи явм небылицу.

учка с солнышком опять Рис. В. ДУВИДОВА


В прятки начали играть.
Только солнце спрячется, Л
Тучка вся расплачется.^
А как солныш
В небе радуга с
Коровушка-коровушка,
Рогатая головушка!
Малых деток не бодай, Дрессировщик
Молоко им лучше дай! Буквой машет.
Чушке солнце не видать. Перед ним
Рыльце к небу не поднять. Лошадка пляшет.
Чушка солнце ищет в луже —
Там оно ничуто не

Вот качели —
I Буква М!
Здесь качаться
Можно всем!

На букве Н
Вот и сказка отзвучала Я, как на лесенке,
Мы начнём её сначала. Сижу и распеваю
Или новую начнём. Песенки!
Но сначала отдохнём
В этой букве нет угла. Ш ёл конь,
Оттого она кругла. Подковами звеня.
До того она кругла — Как буква С
Покатиться бы могла! Следы коня.

Влез на букву
Озорник:
Он решил,
Что П — турник.

Отвечайте,
Кто знаток:
Это что за молоток?

—Дрожу от страха
до сих пор! —
Воскликнуло полено. —
Похожа буква на топор!
Расколет непременно! Удобная буква!
Удобно в ней то,
Что можно на букву
Повесить пальто!
(ЧХЩХЩ)
С этой буквой на носу
илин прячется в лесу.
V* ''

Первой букве
В слове "чтение*
Букве Ч
Моё почтение!

Не рогаты мы,
Не злы.
Козлы мы,
не козлы.
1ержим мы Ах, табуретка хороша!
В руках бревно, Перевернул —
Чтоб не выпало И буква Ш!
Оно-

Буква Ц —
Внизу крючок,
Точно с краником
бачок.

На расчёску
Щ похожа.
Три зубца всего?
Ну что же!
С НАМИ
СМЕХ
г
Асен БОСЕВ
Нам живётся лучше всех,
Потому что с нами — Смех!
С ним нигде не расстаёмся,
Где б мы ни были — смеёмся!
Утром выглянем в окно,
Дождик льёт, а нам смешно!
Если в школу путь лежит,
Радом с нами Смех бежит.
Наш отрад идёт в поход —
Смех от нас не отстаёт.
С нами он в любой игре
Дома, в школе, на дворе,
На реке, в лесу и в поле,
На катке и на футболе,
Всюду с нами наш дружок —
Смех-Смехунчик! Смех-Смешок!
Молодой, задорный Смех!
Посмеяться ведь не грех?!
Перевёл с болгарского
Сергей МИХАЛКОВ
Рис. Ю.МОЛОКАНОВА
Опершись на длинный
хвост,
В цирке кобра
встала в рост:
— Ш -ш-ш-ш...
Я вам не угрожаю, —
Твёрдый знак
изображаю...

Белка хвостик изогнула,


У пенёчка отдохнула.
Распушился хвост,
да так —
Стал похож на мягкий
знак!

Этот незнакомец
Спрятался в часы.
А другой такой же —
К дедушке в усы!
А. В В Е Д Е Н С К

Взял я лук и крикнул: — Эх!


Удивлю сейчас я всех!
Натянул потуже лук,
Да стрела застряла вдруг!
И вокруг сказали все:
— Э-э-э!.. ^С
■Т СКЛЗКА ©
а тл *

Стояла у речки, под горкой, хатёнка.


Ходит пешком В ней кошка жила и четыре котёнка.
Калач с посошком.
Был первый котёнок говеем ещё крошкой.
Кошка его называла Ермошкой.
Сёмкою звался котёнок другой,
Маленький хвостик держал он дугой.

У третьего братца, котёнка Петрушки,


Лихо торчали пушистые ушки.
Поглядите-ка, друзья,
Смастерил скворечник я, Кусался и дрался, как глупый щенок,
А в скворечник залетела Фомка —четвёртый кошачий сынок.
Вместо птички — буква Я!
3

Стоит возле речки пустая хатёнка,


2 В лесу заигрались четыре котёнка.

Однажды сготовила кошка обед: Вдруг из высоких кустов барбариса


и** рила восемь куриных котлет, Вылезла тихо противная крыса.

екла для ребяток слоёный пирог, Воздух понюхав, махнула хвостом


Купила им сливочный, сладкий сырок. И осторожно взглянула на дом.

Чистою скатертью столик накрыла, В доме ни скрипа, ни звука, ни вздоха.


Ви тянула, вздохнула и проговорила: «Это неплохо!» —решает пройдоха.

—\ может быть, мало будет для деток Свистнула крыса визгливо-пронзительно —


ырка, пирога и куриных котлеток? Два раза коротко, три —продолжительно.

«оиду я на рынок, на рынке достану Даже в лесу, за болотной трясиной,


1 и милых котяток густую сметану. Крысы услышали посвист крысиный.

она с полки пузатый горшочек, Ожили мигом лесные тропинки,


V адёт его в плотный плетёный мешочек. Всюду мелькают крысиные спинки.

■ карман опускает большой кошелёк, Листья сухие чуть слышно шуршат,


И дверь забывает закрыть на замок. Крысы торопятся, крысы спешат.
155
4

Кошка сметану купила и вот


Быстро домой по тропинке идёт.
К дому подводит лесная дорожка.
Что же увидела бедная кошка?

Дюжину крыс, бандитов хвостатых,


Дюжину крыс и обеда остаток.
Подходит к концу воровская пирушка.
Крикнула кошка: —На помощь. Петрушка!
Сёмка, на помощь! На помощь, Ермошка!
Фомка, на помощь! —крикнула кошка.
4
<4
/

Всласть наигрались в песочке сыночки


И прибегают домой из лесочка

Четверо славных весёлых котят


Проголодались, обедать хотят.
и вдруг из-за леса выходит отрад, Сделала мама им новый обед:
^мVодит отрад не котят, а ребят. Снова зажарила восемь котлет,
Первый с винтовкой, с танком друюй, Сделала новый слоёный пирог,
данною шашкой третий герой. Сладкий, как сахар, дала им сырок.
Четвёртый горохом стреляет из пушки Плотный, плетёный раскрыла мешочек,
Но крысам, сидящим в кошачьей избушке. Достала с густою сметаной горшочек
В атаку бросается храбрый отрад,
лги отступают, пищат и дрожат.
зстнули крысы визгливо, пронзительно — Ясные звёзды в небе зажглись,
н раза коротко, два —продолжительно. Дети поели и спать улеглись.
и побежала крысиная стая, Где-то в кустах соловьи засвистели,
в поле хвостами следы заметая. Кошке не спится, лежит на постели.
1 шка не знает, какую награду Думает кошка: «Звала я котят,
ть за спасенье лихому отраду. А почему-то явился оград!
е ожидая кошачьих наград, Ах, почему, почему, почему?
С гордою песней уходит отрад Этого я никогда не пойму! м
157
В ладим ир
О Р Л О В

•м

НАВСЕГДХ ]\У
' 'У **
Всё имеется у нас
На потом и на сейчас:
Реки, горы и леса,
Голубые небеса,
Океаны, пальмы, снег
И Земля — одна на всех.

Всё она отдать нам рада,


8 Только жадничать не надо!
И останется тогда
Мы отгадаем загадку легко, Всё для всех и навсегда!
Кошке отгадку шепнём на ушко:

Звали, наверное, этих ребят


Так же, как ваших пушистых котят:

Сёмка и Фомка, Петрушка, Ермошка.


Вы недогадливы, милая кошка!

Публикация Владимира ГЛОЦЕРА

КАРТИНКА
На стене висит картинка:
Ч И Лес, избушка и тропинка.
Огонёк в окне горит,
Из трубы дымок валит.
Настежь старые ворота:
Видно, кто-то ждёт кого-то.
Но пока в лесной глуши ПОЧЕМУ
Не заметно ни души.
Дни проходят чередою, СОРОКОНОЖКИ
Дым клубится над трубою,
И горит в окошке свет
ОПОЗДАЛИ
Неизвестно сколько лет. НА УРОК <
На рассвете
По дорожке

I>
В класс бегут
Сороконожки.
Раньше всех
Они проснулись,
Раньше всех
Они обулись,
Натянув
На сорок ног
Г Сорок маленьких
Сапог.
I Раньше всех
Они успели
Застелить свои
Постели
И теперь бегут
Из норок
ты плыви, Раньше всех
МОЙ КОРАБЛИК Минут на сорок,
Раньше всех
Мой журавлик знакомый Свою еду
небе делает круг. Доедая на ходу.
Он впервые из дома Вот они заходят в класс
Улетает на юг. С опозданием на час.
Он кружит надо мною, Говорят им:
Я не плачу, терплю. — Где вы были?
Я кораблик построю Вы про школу позабыли?
флажок прикреплю. Вы проспали?
Гы плыви, мой кораблик, — Не проспали!
Мануса накреня, — Вы гуляли?
Ты узнай, как — Не гуляли!
журавлик Мы стояли ,на пороге, ^
Там живёт Вытирали ноги! ■>>
без меня! «
Рис. В. ХЛЕБНИКОВОЙ
I )
I
Злая-злая, нехорошая змея
Молодого укусила воробья.
Захотел он улететь, да не мог,
И заплакал, и упал на песок.
(Больно воробышку, больно!)
И пришла к нему беззубая старуха,
Пучеглазая зелёная лягуха.
За крыло она воробышка взяла
И больного по бололу повела.
(Жалко воробышка, жалко!)

II

Из окошка высунулся ёж:


— Ты куда его, зелёная, ведёшь?
— К доктору, миленький, к доктору.

— Подожди меня, старуха, под кустом,


Мы вдвоём его скорее доведём
К доктору, к доброму доктору.

И весь день они болотами вдут,


На руках они воробышка несут...
Вдруг ночная наступила темнота,
И не ввдно на болоте ни куста.
(Страшно воробышку, страшно!)

Вот и сбились они, бедные, с пути.


И не могут они доктора найти.
— Не навдём мы Айболита, не навдём,
Мы во тьме без Айболита пропадём!
Вдруг откуда-то примчался светлячок,
Свой голубенький фонарик он зажёг:
— Вы бегите-ка за мной, мои друзья,
Вашего мне жалко воробья!
И они побежали бегом
За его голубым огоньком
И видят: вдали под сосной
Домик стоит расписной,
И там на балконе сидит
Добрый седой Айболит.
Он галке крыло перевязывает
И кролику сказку рассказывает.
У входа встречает их ласковый слон
И к доктору тихо ведёт на балкон,
Но плачет и стонет больной воробей.
Он с каждой минутой слабей и слабей -
Пришла к нему смерть воробьиная.
И на руки доктор больного берёт,
И лечит больного всю ночь напролёт,
И лечит, и лечит всю ночь до утра,
И вот — поглядите! Ура! Ура!
Больной встрепенулся, крылом шевельнул,
Чирикнул: «Чик-чик!» — и в окно упорхнул.
«Спасибо, мой друг, меня вылечил ты,
Вовек не забуду твоей доброты!»

IV И лечит их доктор весь день до заката.


И вдруг засмеялись лесные зверята:
Л там, у порога, толпятся убогие: — Опять мы здоровы и веселы!
Слепые утята и белки безногое,
Хулой лягушонок с больным животом, И в лес убежали играть и скакать
Рябой кукушонок с подбитым крылом, И даже СПАСИБО забыли сказать,
зайцы, волками искусанные. Забыли сказать ДО СВИДАНИЯ!

1* ЩГ
«т алантливые дети
Надежды подают: Пускай другие дети
Участвуют в концертах, Надежды подают:
Танцуют и поют. Картиночки рисуют,
Танцуют и поют.
А детские рисунки
На тему «Мир и труд» На скрипочках играют,
Печатают в журналах, Снимаются в кино —
На выставки берут. Что одному даётся,
Другому не дано!
У многих есть возможность
Объездить целый мир. Я знаю, кем я буду
Проводят в разных странах И кем я стать могу:
Где конкурс, где турнир. Когда-нибудь из дома
Уеду я в тайгу.
Лисичкина Наташа
Имеет пять наград. И с теми, с кем сегодня
А Гарик, твой приятель, — Я во дворе дружу,
Уже лауреат! Железную дорогу
В тайге я проложу.
И только недотёпам
К успеху путь закрыт...» По рельсам к океану
Помчатся поезда,
Моя родная мама И мама будет сыном
Мне это говорит. Довольна и горда.
Но я не возражаю Она меня сегодня
И, губы сжав, молчу, Стыдила сгоряча—
Строитель в наше время
И я на эту тему Не меньше скрипача.
С ней спорить не хочу.
165
ПРО
ВОВКУ

А гн и я Б А Р Т О

На глазах растут ребята!


Жил в стихах моих когда-то
Вовка — добрая душа.
(Так прозвали малыша!)

Л теперь он взрослый малый,


Лет двенадцати на вид.
И читателей, пожалуй,
Взрослый Вовка удивит.

С добротой покончил Вовка,


Он решил — ему неловко
В зрелом возрасте таком
Быть каким-то добряком!

Он краснел при этом слове,


Стал стесняться доброты,
Он, чтоб выглядеть суровей, Закопал её украдкой
Дёргал кошек за хвосты. В огороде, под кустом.

Дёргал кошек за хвосты,


А дождавшись темноты,
Он просил у них прощенья
За плохое обращенье.

Знайте все, что он недобрый,


Злее тигра! Злее кобры!

— Берегись, не то убью, —
Пригрозил он воробью.

Целый час ходил с рогаткой,


Но расстроился потом,
166
Он теперь сидит на крыше,
Притаившись, не дыша,
Лишь бы только не услышать:
«Вовка — добрая душа!» Рис. М. МИТУРИЧА

Если Д О Б Р Ы М ВЫРОС гы,


З л ы д н е м б ы т ь не п р о б у й .
Не с т е с н я й доброты
ГЕ Н Я ЙС > ЗЛОБЫ.
Д аниил Х А Р М С

Несчастная кошка порезала лапу,


Сидит и ни шагу не может ступить.
г/
Скорей, чтобы вылечить кошкину лапу
~к Воздушные шарики надо купить!

_ И сразу столпился народ на дороге,


Шумит, и кричит, и на кошку глядит.
I '
А кошка отчасти идёт по дороге,
Отчасти по воздуху плавно летит!
По реке плывёт кораблик.
Он плывёт издалека.
На кораблике четыре
Очень храбрых моряка.
У них ушки на макушке,
У них длинные хвосты.
И страшны им только кошки.
Только кошки да коты!
Рис. Б. КЫШТЫМОВА
с

М % П 1 Щ < р 8 $ ~
Гг^у <_!

а> О . дГ,

4 & З Й « .’

Рано утром ,
к*У® На рассвете
г ' Раньше всех ^ '
1^1. Проснулись дети. -,Ь
СЦчл* ла

Г7Т54,
с4
Почему? Смотри,
Посветлело еле-еле, Наизнанку
А они встают с постели. Надета рубаха!
Почему? Когда бы в таком
Мы с Мурзилкой вам ответим: Появился ты виде,
Им не спится, этим детям, Тебе бы сказали:
Потому, «Немедленно выйди!..»
И спешат они умыться,
И спешат за стол садиться А вот на Серёжу
Потому, Глядеть нам приятно:
Что везде — в посёлках, в сёлах, Причёсан, умыт
В городах, и там, и тут — И одет аккуратно.
В первый раз сегодня в школу Сережей Мурзилка
Первоклассники пойдут! Доволен вполне,
Он ранец ему
Однако не все Застегнул на спине.
Просыпаются в срок,
Проснуться Володе Уже перед школой
Мурзилка помог. Марусю догнал,
Мурзилка с Володи Догнал он — и подал
Стянул одеяло — Забытый пенал.
Валяться в постели — Спасибо, Мурзилка! —
Охота пропала. Маруся сказала. —
А я и не знала,
Потом навестил Что шла без пенала!
Первоклассницу Настеньку,
Под музыку Звенит-заливается
С Настенькой Первый звонок.
Сделал гимнастику. Уходят ребята
На первый урок.
Потом по пути
Забежал к Николаю: Один остаётся
— Как чистишь ты зубы, За дверью Мурзилка.
Проверить желаю! Садится Мурзилка
Я знаю, ты раньше На школьный порог,
Их чистил не часто. Устало вздыхает,
А ну-ка, почисти! Сидит, отдыхает.
Вот щётка и паста! Он многим ребятам
Сегодня помог.
Успел заглянуть
По дороге он к Людочке.
Глядит —
У неё ещё каша на блюдечке.
Он ей говорит:
— Опоздаешь, Людмила!
Ты школьницей стала,
Неужто забыла?..

Примчался он к Васе,
V кликнул: — Неряха!
Жил на свете
Мальчик Костик,
Мальчик Костик —
Мамии хвостик.
Он за мамой
Целый день
Ходит сзади,
Словно тень.
Мама в лавку —
Хвостик в лавку,
Пробивается к прилавку.
Мама в кухню
За обедом —
Костик-хвостик
Я К О В Л Е В

Молча следом.
Мама в гости.
С мамой Костик.
Маме надо на собранье,
Сын готов уже заранее:
— Не останусь ни за что!
Я уже надел пальто!
Ю рий

И когда бы
И куда бы
Мать ни шла бы среди дня,
Слышен Костин голос слабый:
— Я с тобой... Возьми меня...
Подрастает
хвостик

Мальчик Костик.
Подрастает
Мамин хвостик.
Поступает Костя в школу,
Ходит хмурый, невесёлый,
Потому что в ранний час
Не пускают маму в класс.
Костю вызвали к доске.
Костя крутит мел в руке.
— Не мо1у читать без мамы,
Не мо>у считать без мамы! —
Слёзы льются по щеке.
Костя носит красный галстук,
ин

Просит жалобно ребят:


— Запишите вы, пожалуйста,
Маму тоже в наш отряд.
Вот какой он,
Этот Костик,
Этот Костик —
Мамин хвостик.

Рис. В.ПЕРЦОВА
Г. ЛАДОНЩИКОВ ЗАИГРАЛА
Заиграй-ка,
БАЛАЛАЙКА
Балалайка,
Балалайка - Частушки
три струны!
Подпевайте,
Не зевайте,
Выходите, плясуны!

Я под краном руки мыла. Поленился утром Вова


А лицо умыть забыла. Причесаться гребешком.
Увидал меня Подошла к нему корова
Трезор, Щ М Л \ Причесала языком.
Зарычал: «Какой Я К А
позор!. • ШЦ
В день Восьмого марта Алла
пченную кастрюлю Пол три раза подметала,
м л чистила песком, А девятого числа и»
ы часа в корыте Веник в руки не взяла./%7
Юлю
1ы и бабушка
потом. V?

Возвращается с рыбалки
Юра важно, не спеша.
У него в огромной банке
Два малюсеньких ерша. Боря стог сложить помог.
Сам со стога слезть не мог.
Боря плачет, слёзы льет.
Просит вызвать вертолёт.
Рис. А. ЕЛИСЕЕВА, М. СКОБЕЛЕВА
173
•*

Об ОЛЕНЕНКЕ
Н иколай К У Р И Л О В 9 пою —_
ПОЛЯРНЫМ Оленёнок с грудкой пегой,
Посмеши меня, потешь!
Хочешь — прыгай,
ДЕНЬ Хочешь — бегай,
Хочешь — ягеля поешь.

Мой братишка крепко спит. Ты играешь, я пою.


Тундра тоже крепко спит. Слушай песенку мою.
Наигрались оба —
И устали оба. Становись, мой чернобокий,
Всё сильнее с каждым днём.
Солнце смотрит в дымоход, Скоро ляжет снег глубокий
Где по нитке взад-вперёд Не попрыгаешь на нём!
Ходит паучиха
Тихо-тихо-тихо... Ты играешь, я пою.
Слушай песенку мою.
Я на правый бок прилёг,
А потом — на левый бок.
Всё под солнцем видно —
Только сна не видно.

Видно, он ушёл опять


С куропатками играть
И в траве резвится...
То-то и не спится!
Спозаранку, спозаранку
Оглядели мы ярангу:
Ночью вышли пауки,
Как на ловлю — рыбаки,
И под нашей крышей
Сети
Появились на рассвете.
а- рыбяк
Папа меня
Их всё больше с каждым днём На рыбалку берёт.
Мы не рвём их, В лодочке-веточке
Бережём, Мчимся вперёд.
Потому что есть примета: В лодочке-веточке
Чем такая сеть пышней, Гордо сижу:
Тем богаче будет лето, Чайник и сеть
И обильней, На коленях держу.
И сытней!
В лодочке-веточке
Паучок, паучок, — Мчимся, поём.
Труженик-тундровичок: Ну до чего ж
Комара за комаром Интересно вдвоём!
Ловишь в сети день за днём. С папою рядом
Сижу, как герой:
Хорошо без комаров — Весело папе
Паучишка, Работать со мной!
Будь здоров!
Перевёл
с юкагирского
Михаил ЯСНОВ
Рис. В.ГОШКО
#

БЕЛОКАМЕННАЯ
ШКОЛА р Г Р И Г О Р Е В И Е Р У

В ладим ир П Р И Х О Д Ь К О
МОЙ КРАЙ
День погожий,
День весёлый, Дом мой ветви окружают,
Небо — золото и синь. Всё село — родня большая,
Белокаменная школа Всё моё — леса и реки,
Среди ёлок и осин. И язык, родной навеки.
Рядом — роща, рядом — поле;
Знают заяц и сурок: У меня есть край волшебный,
Если тихо в нашей школе, Где народ такой душевный,
Значит, там идёт урок. Мне он люб до звёздной крыши.
До небес и даже выше.
Знают ёжик и сорока
И следят исподтишка:
Был уже звонок с урока
Или не было звонка.
Если в школе перемена,
Сразу в поле и в лесок
Прилетает непременно
ДЕНЬ
Чей-то звонкий голосок. РОЖДЕНИЯ
Вот и кончились уроки!
И бегут вперегонки МАМЫ
По дорожке,
По дороге Мы на день рожденья к маме
Туфельки и башмаки. Шли с весенними цветами.
— Мамочка, родная, здравствуй,
Роща близко, Долгих лет тебе и счастья!
Поле близко,
Солнце в небе голубом. Потянулись к маме гости,
Сколько смеха, Точно дети к спелой грозди.
Сколько визга, Расшумелись внуки-детки,
Сколько радости кругом! Как (цыплята у наседки.
Но темнеют лес и поле.
Вдалеке горит закат. — Ох, спасибо, навестили,
Если тихо-тихо в школе, Не забыли, погостили,
Значит, в школе нет ребят. Это ведь для нас, для старых,
Ветер листья не колышет. Самый дорогой подарок.
На траве лежит роса.
Пожила б ещё годочек —
Завтра Повидать сынов и дочек,
Школа вновь услышит Чтобы внуки на поляне
Озорные голоса. Так же весело гуляли!
176
ПОСАДИЛ Я РОДНАЯ
ДЕРЕВЦЕ РЕЧЬ
Я по тропочке бродил, Молчит певунья-птица
Я дубочек посадил. Среди зелёных свеч
Подрастай, дубочек-детка, И про себя дивится,
Зеленей быстрее, ветка! Услышав нашу речь.
Завтра птица прилетит Понадобись ей слово,
И на ветке посидит. Певучая строка —
Ну-ка, ну-ка пой, пичуга, Из нашего родного
Моего дубка подруга! Взяла бы языка!
Скоро девочка придёт, Перевёл с румынского
Тоже песенку споёт. Яков АКИМ
Громче, громче, Аникуца,
Пусть листочки шелохнутся! Рис. В. ЧАПЛИ
177
Л ев Я К О В Л Е В

От подружек-хохотушек
Столько шума-звона,
Как от сотни погремушек,
Даже миллиона!
К ВВЕДЕНСКОЙ
Если б Маша не глазела
В скважину замочную,
То на лбу бы не имела
Шишку крупноблочную.

4 ' а.

Чч
[Раз в театре детском пьесу
[Довелось смотреть балбесу.
Он сидел, ушами хлопал,
Он смотрел, конфеты лспал,
А в антрактах, говорят,
Пил шипучий лимонад.
Кто-то ради интереса
Через день спросил балбеса:
— Ты в театре был, не так ли
[Что понравилось в спектакле?
[И сказал балбес в ответ:
— Мне понравился буфет!
Хороша была ли пьеса,
Зря расспрашивать балбеса,
Что узнаешь от него:
Он не понял ни бельмеса,
Это значит — ничего!
щтУщЕзИерсй ПУТЕШЕСТВИЕ
^ Д ь
Начиналась проба сил,
Вышел слон и пробасил:
^
В ПАРИЖ
— Я готов по чину
Приступать к почину!

Волк шепнул волчице серой:


Щ — Чую я, запахло серой, **
И чтоб не было нам худо
Скрыться было бьг не худ<4 .
Ю . В Р О Н С К И И

Нарядилась как-то Мышь


И отправилась в Париж!

Вот Париж всё ближе, ближе...


Мышь глядит: а там, в Париже,
Тихо, пусто и темно,
Видно, спят уже давно.
Шнур оборван на звонке,
И ворота на замке...
Гостья шёрстку причесала
И тихонько постучала.
— Кто стучится к нам
в Париж?
— Это я! — сказала Мышь.
Боже, что тут стало вдруг!
Трубы грянули вокруг!
Загорелись перед ней
Сразу тыща штук огней!
Пушки били — тыща штук!
Флаги были — тыща штук!
Во льду окошко проруби А народу и не счесть!
И, удфжу В|ДВ в руку, Все кричат:
Ты ВЫЛОВИ из проруби — Какая честь!
ВЪт Такую щуку! Уважаемая Мышь,
Просим, просим к нам
в Париж!
Вас давно в Париже ждёт
Сайый главный,
Самый славный,
Самый бравый рыжий Кот!
Наша жизнь —
Она сплошная муть.
А вот он, гладишь, отыщет суть... —
А уж как ликовали мальки!
— Мы тут прямо пропадаем от тоски.
Мы ведь варимся
В собственном соку.
Как мы рады
ч А то случилось в нашей луже?
Такому новичку!

Драка — или что похуже? Хорошо, что ты решил


Отчего, как никогда, Здесь поселиться!
Взбаламучена вода? Будем вместе
Играть и веселиться!
Эго разные козявки и букашки
Пристают 4
К Головастику, к бедняжке.
Налетает мелюзга Только наш новичок —
На него, как на врага. Молчок...
Хохот, крики, град насмешек!
Прицепился
— Дядя Пуд! К травинке подводной
— Пузырь! И вцепился в неё,
— Орешек! Как голодный.
— Жирный пончик! То сосёт,
— Маслотрест! То глотает,
То гложет —
Как им всем не надоест! И никак
Оторваться
2 Не может...

Что бы это означало?


Вдруг — такой переворот...
Ведь хвалил его сначала
Мелкий прудовой народ!
Ведь вчера — ещё вчера! —
Распевала мошкара:
— Слава, слава Головастику!
Ура, ура, ура!

Да, когда он в пруду


Появился —
Весь народ прудовой
Оживился!
— Головастый! — сказал усатый Рак.
Сразу вцдно — парень не дурак.
Сколько раз
Его звали мальки:
— Эй, поплыли
Наперегонки!

Вызывали
Вертушки-коловратки:
— Выходи,
Поиграй с нами в прятки! —
Звал Мотыль
Покувыркаться в иле,
Водомерки
Пробежаться предложили.

Но напрасны были все попытки!


Не послушал он
Даже улитки.
Он ни плавать,
Ни ползать не хочет,
Он одно и то же бормочет:
— Вот ещё!
Очень нужно!
Головастики
Совершенно
Не нуждаются
В гимнастике!

Как-то
Старый Рак
Ногою топнул:
— Удивляюсь я,
Как ты не лопнул!
Извини
За такие слова —
Но зачем
У тебя
Голова?
Целый день,
Как ты,
Сццеть в столовой —
Эго может
Даже безголовый!

ТУг-то буря поднялась,


Тут она и началась,
Как сказал
Тот же Рак:
— Вакханалия —
Хохот, крики,
Град насмешек
И так далее...

В это время
И заплыл в затон
Старый дядюшка
Двоюродный Тритон.

— Дядя, дядя, заступись


За меня.
Ты ведь мне — не чужой, а родня!

— Погоди, —
Сказал Тритон, —
Давай без паники!
Ох уж эти мне, —
Сказал Тритон, —
Племянники!
Я с тобой,
С толстяком,
Вообще незнаком —
Я впервые встречаюсь
С таким толстяком!

— Ах, и ты надо мной


Издеваешься?!
А ещё роднёй
Называешься!..
Не бросай меня
В горе-беде:
Жизни нету мне
В этом пруде! —
Пожалел Тритон
Глупыша.
(У Тритонов —
Добрая душа!)

Вздохнул он:
— Боюсь,
Мой друг толстопузый,
Ты сам
Себе скоро
Станешь обузой... Они так проворны, 7
Изящны и гибки!
— Послушай меня, — он На них невозможно Увы!
сказал, — Смотреть без улыбки — Хоть Тритон
Не ленись! Ох, долго придётся тебе Проповедовал с жаром,
Попробуй хотя бы Развиваться, Пропало
Вокруг Пока ты научишься Его красноречие
Оглянись! Так извиваться!.. Даром:
Племянник
Взгляни, Попробуй хотя бы Его и слушать не хочет,
Как работают ножками Зарядкой Племянник упрямо
Мошки! Заняться! Всё то же бормочет:
Недаром у мошек Ты сам не заметишь,
Изящные ножки! Как будешь — Очень нужно!
Взгляни, Меняться, Очень нужно!
Как стрекозы Ты станешь, племянник, Головастики
Воздушно-легки, Таким молодцом, Совершенно
Как весело вьются Что сам удивишься, Не нуждаются
В воде червяки, И дело с концом! В гимнастике!
186
— Ну, смотри! ...Проглотило бы
Не пожалей потом! — Чудовище
И уплыл Тритон Беднягу,
Вильнув хвостом... Да успел он улизнуть
Под корягу,
8 А потом
Как пустится плыть!
Вдруг И откуда
Откуда ни возьмись Взялась такая прыть?
(В жизни так бывает!),
Вдруг Одно мне известно —
Откуда ни возьмись Стали в пути
Щука выплывает... У Головастика
Лапки расти,
— Это ты тут
Такой умный малыш? Животик ввалился
Без гимнастики вам лучше, И хвост отвалился,
Говоришь?

Я таких головастиков
Хвалю,
Я таких головастиков
Люблю,
Потому что
Легко их
Ловлю! —
А сама на него
Как кинется,
Пастища-зубастища
Как
Разинется!..
И сам он А теперь...
Новою На Человека
Силой налился. Ты похож, сынок!
Говорят, Что тут много
Один поэт залюбовался Говорить!
И весёлой песней Можем вместе
Отозвался: Повторить:
Голова —
«Вихрем мчится под водой Большое дело,
Головастик молодой...» Всему делу голова!
(И так далее.) Но ведь есть у нас и тело
У него
9
Свои права!
Утекло воды немало,
Лето красное настало. Все нуждаются
Летним днём, В гимнастике,
Порою знойной В том числе
Кто-то ловкий, И головастики!
Кто-то стройный,
Весь зелёный, Рис. В. ВЛАСОВА
Весь в зелёном
Поздоровался
С Тритоном.
Поздоровался с Тритоном —
Подскочил к нему с поклоном.
Смотрит на него Тритон...
Это сон или не сон?
Это юн или не сон?
Это ОН
ИЛИ
НЕ ОН?
Гость вторично поклонился^
/
— Разве я
Так изменился?
— Ну и ну!
Родная мать
Не смогла б тебя узнать!
Был ты
Форменный калека —
Пузырёк
Без рук, без ног,
В ладим ир
КУЗНЕЦЫ
С Т Е П А Н О В
Кузнецы в траве у речки
Целый день куют колечки.
И со звоном друг за другом
Рассыпают их по лугу.
Кольца
Катятся,
Звеня,
В блеске
Солнечного
Дня.
Ходят берегом овечки,
Ищут звонкие колечки,
Ищут-собирают,
К шубкам примеряют.
А одно кольцо пропало,
Видно, с берега упало
В речку синюю оно
ЛОДКИ-ПИЛОТКИ На оранжевое дно.
Если нет
Кольца
Вдоль по улице одной На дне —
Лодки плавали весной. Значит, вы
Да промокли, Не верьте
Прохудились... Мне.
Разве это лодки — Рис. Е. МОНИНА
Из газет пилотки?

\\

1/

/Г *
Ч
Пересказал Игорь МАЗНИН

Ь ЖУРАВЕЛЬ
Прилетел к нам журавель
Из-за тридевять земель,
Опустился на порог —
Начал пыль сбижать с сапог,
А порог —
Скрип, скрип,
Наш сынок —
Спит, спит.
Спит сынок нал1 в тишине,
Улыбается во сне!.. Рис. Е.КУДРЯВЦЕВОЙ

ЁЖИК
Летним лесом —

йШ Тупы-тап,
Мчится ёжик
Со всех лап.
— Ёжик-ёжинька
Постой,
Расскажи нам.
Что с тобой?.. —
Ёжик лапками —
Туп-туп!
Ёжик глазками —
Луп-луп!
А вокруг —
Покой и тишь,
Лишь елозит
В листьях мышь.
Ёжик в листья —
Тапу-тап.
Ёжик мышку лапкой -
Цап!..
Но попался
За хвосток
Лишь берёзовый
Листок.
КОТ-
РЫБОЛОВ
По тропинке
Над прудом
Ходит кот с пустым ведром:
Он хотел бы
Рыбку съесть,
Да боится в воду лезть!

ои ты,
МОЙ БЫЧОК
Ой ты, быська-бысенька,
Ой ты, мой бычок, —
Золотая лысинка,
Смоляной бочок,
Рожки шаловливые,
Ножки торопливые,
Ты тихонечко ходи,
Наших деток — не буди!

А ЧУ-ЧУ,
ЧУ-ЧУ, ЧУ-ЧУ
А чу-чу, чу-чу, чу-чу, I
Я горох молочу.
На чужом току,
На крутом берегу.
Вдруг посыпалось зерно
На Мартынове гумно:
Мартын — с мешком,
Мартыниха — с горшком.
А ребята-мартынята —
С ладошками
За блинами, пирогами,
м / Лепёшками!..
Л ев К У ЗЬ М И Н

— Заботливая ласточка, — Касатка-белогрудка,


Два узеньких крыла, Скорее дай ответ;
Скажи, куда летала ты? Какой он, этот ключик?
Где столько дней была? Красивый или нет?

— На острове Буяне — Конечно, он красивый!


Я ключиком Весне С бородкой золотой,
Калитку отмыкала ' С цепочкой из колечек,
В серебряной стене. Блестящею, витой.
— А где же он хранится? Сковал не за морями,
Неужто во дворце Не в дальней стороне,
В заморском, А в кузнице
В заколдованном, У речки,
Со стражей на крыльце? Родной 'тебе и мне.
— Ну что ты! Пойди туда пораньте
Этот ключик Тропинкою крутой,
С цепочкой из колец И ты получишь тоже
Сковал мне мой приятель Там ключик золотой.
Иванушка-кузнец.
Рис. Ник. ПОПОВА
синицы

В алент ин Б Е Р Е С Т О В

Зимы последний след исчез.


Синицы улетают в лес.
— Пинь-пинь, подружки!
Кинь-кинь, кормушки!
Прощайте, птичья стайка
И человечий дом,
Хозяин и хозяйка
В окошке за окном!
Рис. Е.РАЧЁВА
АН
С Ф
Села утка за рояль
И сказала: — Кряк!
Я сыграю вам сейчас
Польку-краковяк.
Слон уселся за рояль
И промолвил он:
— Я исполню вам сейчас
Вальс «Осенний слон».
За рояль уселся кит,
Звери ждут, а он молчит.

Помолчал немного,
Поклонился строго.
И тогда сказал жираф
Курице-соседке:
— Это нам исполнил кит
Арию креветки,

У кита хороший вкус —


Опера «Китовый ус».
Кто любит собак
Или прочих животных,
Серьёзных котят
И щенков беззаботных,
Кто может
Любить
И козла и осла,
Тот людям
Вовеки
Не сделает зла.

Дали мартышке
Вилку и нож.
Что с ними делать?
Не разберёшь.
Проще без вилки
И без ножа
Есть ананас,
Ногами держа.
Д п а д Н А ЛГИ , ^ ПОД В Л м Н -.»* .
Хорошо, что мы живём
На верху планеты:
Преспокойно кофе пьём
И жуём конфеты.
КОШКА
А под нами,
А под нами,
В другом полушарии,
Ходят люди вверх ногами,
По планете —
Вверх ногами!
Даже маленькие дети! С ер гей Б А Р У ЗД И Н
Даже люди старые!
Что ты, кошка, тут полдня
Вниз спиной лежат коровы, Ходишь около меня?
Клювом вверх летают совы,
Вверх ногами лезут в дебри Уходи скорей отсюда,
Тихий крот и тигр шальной. Вон туда иди, за дверь.
Лев бросается на зебру Всё равно с тобой не буду
Вверх ногами, вниз спиной! Разговаривать теперь.

Школы, клубы, дом любой Не дружу с тобою я —


Там возводят вниз трубой. Раз ты съела воробья.
Вверх тормашками деревни
Там стоят и города, Рис. В. СУТЕЕВА
Вниз вершинами деревья,
Вниз поверхностью вода!
Вверх ногами там сидят,
Вверх тормашками едят,
Вверх тормашками читают
И на глобусы глядят:
— Представляете: над нами т г-» ;'
Ходят люди вниз ногами!
Школы, клубы, дом любой
Там возводят вверх трубой!

Кверху крышами деревни


Там стоят и города.
Вверх вершинами деревья,
Вверх поверхностью — вода.
Вниз ногами рыбаки
Там рыбачат у реки.
Вниз ногами там танцуют —
Вот какие чудаки!

Рис. С. ДЕНИСОВА
Ю рии М О Г У Т И Н

ТАИГОИ
ВЕСЕННЕЮ
ШАГАЮ...
Тайгой весеннею шагаю,
Живые запахи ловлю.
Я медвежонка обнимаю,
Лису и волка понимаю,
И даже тех, кого не знаю,
Я принимаю и люблю.
О чём в ветвях трещит сорока?
Ручей лопочет под ногой...
Бобры хлопочут над протокой.
И с ними мне не одиноко.
А мне идти ещё далёко
И хорошо шагать тайгой.

СОЛНЦЕ
ИГРАЕТ
В ПЯТНАШКИ
Багряный обруч показался.
К теплу заплакало стекло.
И вот уж солнечные зайцы
В моё врываются окно.
Ныряют зайчики бесстрашно
В суровый сумрак избяной.
Играет с зайцами в пятнашки
Котёнок бойкий, озорной.
И радостно от плясок света.
И будто нет вокруг зимы,
И даже вдруг пахнуло летом
От этой славной кутерьмы.
РАКИТА
У КАЛИТКИ
У ракитки в зелёной накидке,
Замечтавшейся возле калитки,
Запах мёда стекает с ветвей.
/п Благодатное время цветенья!
Вьются пчёлы над нею с гуденьем,
И поёт для неё соловей.
Все входящие в эту калитку
Улыбаются, видя ракитку,
И вдыхают её аромат.
Даже самый сердитый и скучный
Радом с нею становится лучше
И весёлому деревцу рад.
Зажигает Весна по деревне
Разноцветье травы и деревьев,
Улыбается, ликом светла.
И цветёт безоглядно ракита,
Изумрудом и золотом шита,
4 за ней зацветает ветла.

ВОРОБЬИНЫЕ
САЛЮТЫ
Под окошками воробышки.
И такая щебетня!
Спойте что-нибудь хорошее
В это утро для меня.
Пережили зиму лютую.
Синевой налит зенит.
Воробьиными салютами
Утро вешнее звенит.

Всё теплее греет солнышко.


Настоящая весна!
Птицы малые — воробышки
Отогрелись у окна.
ШЛА
ЛИСИЦА
( Считалка)

И го р ь М А ЗН И Н

Шла
Лисица
Вдоль
Тропинки
И
Несла
Грибы
В корзинке:
моя
Пять
Опят
БАБУШКА
И пять
Лисичек
Для Л . К В И Т К О

Лисят Мы с моею бабушкой То заставят бабушку


И Старые друзья. С тестом воевать,
До чего ж хорошая Тесто непослушное
Для Бабушка моя! Шлёпать, подбивать.
Лисичек!.. Сказок знает столько, То меня, шершавые,
Что не перечесть, Гладят по щекам,
Рис. С. ОСТРОВА И всегда в запасе Пирожками тёплыми
Новенькая есть. Кормят по утрам.
А вот руки бабушкины — То большими ножницами
Это просто клад. Куртку мне кроят,
Быть без дела бабушке То крючком да спицами
Руки не велят. Чудеса творят.
То полы старательно Золотые, ловкие,
Моют и скребут, Как люблю я их!
То в корыте пену Нет, других, наверное,
Мыльную взобьют, Не найти таких!
Чтоб мою рубашку
Вымыть добела,
Чтоб моя рубашка Перевела с еврейского
Чистая была. Н. НАЙДЁНОВА
203
Ю рий К У Ш АК

НЫРКИ
С утра до вечера нырки
Качаются, как поплавки,
Плывут за парой пара
Вдоль птичьего базара.
А рядом бьются льдинки,
И птичий гам кругом,
И чайки, как чаинки,
В просторе голубом.
Но мимо них плывут нырки,
Как закадычные дружки,
Плывут, болтают о своём,
Нырнут — и вынырнут вдвоём.

И туг появится баклан,


Ни на кого не глядя,
Как заграничный пеликан,
Как очень важный дядя!
— Эй, гусь! — кричат ему нырки. —
Надел бы шляпу и очки! —
И сразу вместе — с глаз долой:
Ищи-свищи их под водой!

И снова по волне рябой


Вдоль птичьего базара
Плывут они, как мы с тобой
Гуляем вдоль бульвара.

Идём-бредём в руке рука,


Рис. Л. КРАВЦОВА

По пустякам не спорим.
И мы с тобой, как два нырка,
Душой навеки с морем.

Нас и водой не разольёшь


На улице и в школе.
Со мною ты не пропадёшь,
А я с тобой — тем более!
204
ПО МОРОШКУ
По морошку,
По морошку,
Выпей чаю на дорожку,
Да тропинкою заветной,
Одному тебе приметной,
Через сопку,
Через речку —
К заповедному местечку!
По морошку,
По морозцу,
К заповедному болотцу,
Где на солнышке последнем,
Ещё тёплом,
Ещё летнем,
За сторожкой
На болотце
Вся морошка в позолотце!
Из ладошки
Да в лукошко
Собирается морошка.
* Не спеша
т Да понемножку
Наполняется лукошко.
Ах, морошка-тонкопожка, гн
Г
В зябком инее морошка,
Ты качаешься, сверкаешь,
Словно мамина серёжка!
Заполярной
Долгой ночью
Ты вареньем нас
Попотчуй,
Всеми запахами лета,
Блеском солнечного света,
Золотой искринкой,
Озорной кислинкой!
205
СОРОКА­
БЕЛОБОКА

Е лена Б Л А ГИ Н И Н А

Как сорока-белобока Сапоги начистил —


На заре вставала, Отправился...
На заре вставала, Утка разоделась,
Стряпню затевала. В лужу погляделась —
Воды наносила, До чего нарядна!
Тесто замесила, Отправилась...
Дров напилила, Только старый филин
Печку распалила. Был в ходьбе не силен:
А ворона-барабона Серого зайку впряг в таратайку
По лесу летала, Отравился...
На Сорокину стряпню Работящий дятел
Гостей созывала: Времени не тратил,
— Вы, пташечки-канареечки, Тоже нарядился —
Слетайтеся, собирайтеся! Отравился...
Нынче у нас праздник,
Шумное веселье: Едет по опушке,
У сороки-белобоки Прячутся лягушки.
В доме новоселье. А одна была до того смела,
Сзади прицепилась — поехала!.
Журавель услышал —
Из болота вышел, Рис. Ю. МОЛОКАНОВА
ТАИНСТВЕННЫЙ Дед ответил: — Молчи, лежебока!
Поздно вечером спал ты глубоко.
ДОМ Выходил я последним на двор,
Я сарай закрывал на запор.

— Я вставала, сарай запирала! —


Бабка деду сердито сказала.
Не хотелось вступать в этот спор,
Но сараи я закрыл на запор:
Ю рий К О Р И Н Е Ц Было поздно, храпели все в доме,
И корова спала на соломе...
Эгам летом в лесу над прудом
Я набрёл на таинственный дом.
А один раз — вот случай чудной! —
Дом глядел на дорогу с пригорка. Убежал грузовик заводной.
А жила в этом доме семья:
Дед, да бабка, да внук их Егорка, Обыскали мы вместе с Егором
Да неделю гостил у них я. Дом,
И сад,
В доме странные вещи случались, И овраг под забором.
Хоть волшебники нам не встречались. Мы искали машину
В кадушке,
Правда, в подполе мылка жила — В чемодане,
Не она ли колдуньей была? В ботинке,
В подушке,
Да жила ещё кошка Ерошка — В огороде,
Не она ль колдовала немножко? В лесу,
На крылечке,
Да за печкой сверчок проживал — А Знашли за паленом,
Может быть, это он колдовал? На печке!

Да корова... Но честное слово — Не иначе, её в уголок


Не была же колдуньей корова! Сам усатый сверчок уволок,
До рассвета на ней прокатался
А случались там странные вещи: И, конечно, доволен остался.
Оживали железные вещи.
Ну, а как вам такое понравится:
И железные, и деревянные — На рыбалку решил я отправиться,
Прямо скажем, что случаи странные! Вышел в сеш — забрать свои удочки, —
Нету удочек! Где мои удочки?
Как-то бабушка вышла с утра
(В поле выгнать корову пора), — В этом странного нету ни чуточки,
А уж двери в сарае не сшгг, Эго кошка припрягала удочки:
Так и ходят на петлях, скрипят, Просто ей захотелося рыбки, —
И корова ушла за ворота... Объяснил мне Егор без улыбки.
Не иначе, хозяйничал кто-то.
Заявляет спросонья Егор: Да, случались печальные вещи...
— Я сарай закрывал на запор. А бывали дела и похлеще!
208
Был у деда в сарае верстак — И вещей в них
Дед был в плотницком деле мастак: Такая же тьма.
Мастерил он с утра для колхоза Рядом с нами
Лодки, лавки, кадушки, колеса* В одной деревушке
Жили точно такие
Как-то вечером — век не забуду! — Старушки,
Дед спустился тропинкою к пруду, И такие же
Встал на кочку, глаза протирает: Старички,
По воде матерьял удирает — И такие же точно
Сверчки,
Доски дедовы под парусами И такие же
Отплывают от берега сами! Кошки
И мышки,
А один раз — И такие же точно
Представьте себе! — Мальчишки,
Я нашёл свою шляпу И такие же точно
В трубе! Коровы,
И такие же госта,
А один раз у нас Как я.
Коромысло Но у них не случалось
За окном на берёзе Такого,
Повисло — Не бывало такого,
В этом вовсе уж не было смысла! Друзья!
Рядом с нами
Стояли дома, Рис. В. ЧАЛЛИ
209
Недавно учёные с удивлением от-
крыли, что на свете бывают непос­
лушные люди, которые всё делают
наоборот. Им дают полезный совет:
«Умывайтесь по утрам» — они бе­
рут и не умываются. Им говорят:
ВРЕДНЫЕ «Не позволяйте водить себя за
нос» — они тут же подставляют
носы и позволяют. Учёные придума­
СОВЕТЫ ли, что таким людям нужно да­
вать не полезные, а вредные сове­
Г р и го р и й
ты. Они всё делают наоборот, и
получится как раз правильно.
О С Т Е Р Эти стихи для непослушных детей
и их родителей.

№ /У Г
Если вы по коридору
Мчитесь на велосипеде,
А навстречу вам из ванной
Вышел папа погулять,
Не сворачивайте в кухню,
В кухне твёрдый холодильник.
Тормозите лучше в папу.
Папа мягкий. Он простит.
Если ты пришёл к знакомым,
Потерявшийся ребёнок Не здоровайся ни с кем.
Должен помнить, что его Слов: «пожалуйста», «спасибо»
Отведут домой, как только Никому не говори.
Назовёт он адрес свой. Отвернись и на вопросы
Надо действовать умнее, Ни на чьи не отвечай.
Говорите: «Я живу И тогда никто не скажет
Возле пальмы с обезьяной Про тебя, что ты болтун.
На далёких островах».
Потерявшийся ребёнок, Если вас поймала мама
Если он не дурачок, За любимым делом вашим,
Не упустит верный случай Например, за рисованьем
В разных странах побывать. В коридоре на обоях,
Объясните ей, что это
Ваш сюрприз к Восьмому марта.
Родился девочкой — терпи Называется картина:
Подножки и толчки «Милой мамочки портрет».
И подставляй косички всем,
Кто дёрнуть их не прочь. Никогда вопросов глупых
Зато когда-нибудь потом Сам себе не задавай,
Покажешь кукиш им А не то ещё глупее
И скажешь: «Фигушки! За вас Ты найдёшь на них ответ.
Я замуж не пойду!» Если глупые вопросы
Появились в голове,
Задавай их сразу взрослым,
Начиная драку с папой, Пусть у них трещат мозги.
Затевая с мамой бой, Рис. О.ЭСТИСА
Постарайся сдаться маме.
Папа пленных не берёт.
Кстати, выясни у мамы:
Не забыла ли она —
Пленных бнть ремнём по попе
Запрещает Красный Крест.

Бейте палками лягушек.


Это очень интересно.
Отрывайте крылья мухам.
Пусть побегают пешком.
Тренируйтесь ежедневно,
И наступит день счастливый —
Вас в какое-нибудь царство
Примут главным палачом.
Зинаида А Л Е К С А Н Д Р О В А Протопчи в снегу дорожку,
Обгони на лыжах кошку,
Смастери снеговика,
Вот и все дела — пока...

ДИКИЕ УТКИ
НОВЫЙ СНЕГ Падает снег четвёртые сутки.
Речка давно в ледяной броне.
Новый снег, пушистый, белый, Лишь у запруды дикие утки
С ним что хочешь, то и делай... Плавают, плещутся в полынье.
Собери скорее в горсть
И снежок подальше брось, Гуси последние, пролетая,
Не лижи его украдкой, Звали их, в горны свои трубя,
А копай своей лопаткой Но опустилась на речку стая
И на санках сверху вниз И задержалась до декабря.
С белой горки прокатись.
Может, в дороге они устали —
В жаркие страны так долог путь.
Дикие утки зазимовали —
Так помогите им чем-нибудь.
С речкой зимою плохие шутки,
Вдруг да окошко затянет лёд,
Но, вьщлывая, ныряют утки,
Веря, что снова весна придёт.

Рис. Ф.ЛЕМКУЛЯ
КУ
КА
РЕ
КУ
И рина
ТО К М А К О В А

Захотел Петушок Но «Кукареку» потерялось.


Сочинить стишок. Ты не знаешь, куда оно девалось? —
Написать «Кукареку» Хрюшка гоДовой покачала:
И к нему ещё строку. — Нет, «Кукареку» я не встречала.
Но «Кукареку» потерялось. Не печалься, тебе я «Хрю-хрю»
Ничего от него не осталось: Вместо него подарю. —
Ни «Ку», ни «Ка», ни «Ре»... Говорит Петушок:
Увидал он Хрюшку на дворе. — Нет, спасибо,
— Хрюшка, — говорит Петушок, — Мне «Кукареку» найти бы.
Я хотел сочинить стишок,
Написать «Кукареку» Собрался Петушок,
И к нему ещё строку. Взял дорожный мешок
213
И пошёл шагать, Па не знаешь, куда оно девалось? —
Пропажу искать. Лягушка головой покачала:
— Нет, «Кукареку» я не встречала.
Видит — навстречу Кошка. Я б тебе предложила «Ква-ква».
Кошка идёт, мягконожка. Для стихов чем плохие слова? —
— Кошка, — говорит Петушок, — Говорит Петушок: — Нет, спасибо,
Я хотел написать стишок, Мне «Кукареку» найти бы.
Написать «Кукареку»
И к нему ещё строку. Грустный Петушок
Но «Кукареку» потерялось. Срезал посошок,
Ты не знаешь, куда оно девалось? — На закат взглянул,
Кошка головой покачала: Домой повернул.
— Нет, «Кукареку» я не встречала. Дома ужин ждёт.
Не грусти, я тебе удружу — Дома — детки.
«Мяу-мяу» тебе одолжу. — Глядь — на крылечке Наседка.
Говорит Петушок: — Нет, спасибо, — Муженёк, — кричит, — я так устала,
Мне «Кукареку» найти бы. Всё «Кукареку» твоё искала!
Утащили его цыплята,
Вздохнул Петушок, Непослушные наши ребята.
Подтянул ремешок. Целый день с ним они провозились.
До реки дошагал — Говорят, кукарекать учились.
Очень устал. Впредь храни ты его аккуратно.
А теперь — получай обратно!
Видит — скачет Лягушка,
Известная всем болтушка. Тут Петушок
— Лягушка, — говорит Петушок, — Сочинил стишок.
Я хотел сочинить стишок, Написал «Кукареку»,
Написать «Кукареку» И ещё «Кукареку»,
И к нему ещё строку. И третью строку —
Но «Кукареку» потерялось. «Кукареку!»
Рис. Л. ТОКМАКОВА
I

Рис. В.ДМИТРЮКА
м У/м ил ьсси
Щ ^ ( с я м о а с л к л )

Ребята!

Среди ваших кукол, наверное, нет куклы Мурзилки. Вот


как его можно сделать. Взять небольшое махровое полотенце
или трикотажный лоскут, покрасить в яркий жёлтый цвет и
выкроить, как указано на рисунке.
Голову можно сделать из старого мячика, вырезав в нём
отверстие для пальца, а можно и из чулка, набитого ватой.
В отверстие мячика вставляется трубочка, склеенная из
плотной бумаги, чтобы удобнее было держать куклу на руке.
Глаза и нос Мурзилке сделайте из чёрных пуговиц. Вы­
шейте реснички и пришейте ухо.
Из красной материи сшейте берет или свяжите крючком из
шерсти. Повяжите нарядный шарфик — и Мурзилка готов.
Теперь можно новую куклу надеть на руку: большой и
средний пальцы — в рукава, а указательный — в трубочку,
самому спрягаться за ширму, а Мурзилку выставить наверх и
начать представление.
Какому клоуну удалось
выключить микрофон?
Рис. А. ХЛЧАТРЯНА
в л а А Т А .

Первый Назар
Шёл на базар,
Второй Назар —
С базара.
Какой Назар
Купил товар,
Какой —
Шёл без товара

ЗА Я ц 1
ч к \ п \ г г \
Кочан капусты
Был большой —
Гордился им зайчишка.
Когда принёс его домой
Осталась кочерыжка.

УА1 А Л К А .
у , и № -
ТЕЛЬННИ
.П Е С м ухом ор
Ох!
В лесу — Красный гриб
Переполох! На тонкой ножке
Кто б подумать Прибежал на косогор.
Только мог: И сказал:
Муравей — — Хочу в лукошко. —
Берлогу строит, А ему в ответ Антошка:
А медведь — — Нам не нужен мухомор!
Морковку ест.
Белка
Ход подземный роет,
Слон
Взлетает до небес.
Лев от зайца убегает,
Волк
Крадётся по сосне.
Где же
Лес такой бывает?
Вы не знаете?
Во сне! /(
к.

х и т к а л
ПОЛУШКА
Просит вечером подушка:
— Положи меня под ушко —
Очень хочется, Антон,
Посмотреть твой новый сон.
р*
— &
и д '" \

^ Ъ % л?*

О* л -" .«л» % **!

* &ЧГ

«^ 5 <сГ^
5 ^
ср > ^ Найди 13 различий
V * на этих картинках

!р> ^ ^ 4

* * & & * * »
45 % ^ ^
XV «* л^ ^ # зй-
чЧлА л и к>чи
з*
ПЕРЕ ПУТАНИЦА
Два весёлых карапуза,
На печи усевшись ловко,
Рвали с яблони арбузы,
В море дёргали морковку.
На ветвях созрели раки,
Семь селёдок и ерши.
Все окрестные собаки
Ели брюкву от души.
Взгромоздившись на берёзы,
Козы щёлкали орехи,
На осине съели розы
И уплыли без помехи.
А хозяин огородов
Стал подсчитывать доход:
Сто графинов корнеплодов
И селёдок пароход.

Рис. Г.КОВЕНЧУКА,
М. БЕЛОМЛИНСКОГО
Л УЛЬЯНИЦКАЯ

КОАОГОВОРКА
У Егора — Рядом
Огород. Огород
Там есть Федоры —
Редька Там на грядках
И горох. Помидоры.
В.Д АН ЬК О

Где нет
Ни дорог,
Ни воды
И ни пищи,
Пройдёт А ШЛЫГИН
Километр он,
И сотню,
И тыщи...
Пройдёт,
Не рошца
На жару,
На судьбу, Гром грохот т — бух! трах!
Людей и поклажу Словно горы |упшт.
Таща на горбу. Тишина в испуге — ах!
А чтобы в пути не ус-* ть, Затыкает уши... Ж
Верблюды привыкли мечтать
Шагает верблюд,
А на небе — ни тучки.
Кругом лишь песок
Да сухие колючки.
Шагает верблюд,
Забывает, мечтая,
И жажду, и зной,
И пустыню без края...

Г. АВАНЕСОВА

ЗА Г А Д К А
Пушистый цветок
Качнул ветерок.
Ой! —
И шапка долой
(яиьнвяХн}>
В. НЕСТЕРЕШ О

ш Ш ЯШ в ^ р к а

Слышен шорох в камышах


От него шумит в ушах:
Сто бесстрашных лягушат
Цаплю шёпотом страшат.
В. МУСАТОВ

Бьют о воду два крыла.


Чтобы лодочка плыла.
(игээя)
надоел жуку гамак,
Да не вырваться никак
(книхуСкц)
о

А. ЛИСНЯК

СВЕТЛЯ*
Ночь. Светляк горит в траве
Л цветка на голове,
Чтобы даже в темноте
.Удивлялись красоте!
В КРЕМНЁВ
Каждый год
Молодцу
Прибавляет
По кольцу.
(ояэДэй)

Он стоял на гибкой ножке


В круглой шапке у доро*хи
Ветерок чуп» набежал
И — развеял шапку-шар.
(яиьнвяуС^о )
Перевёл с румынского
Н ГО ЛЬ

В Н ЕСТЕРЕН К О
Когда плывёт —
Прекрасен.
Когда шипит —
Опасен.
(*Ч1)
ейсзяехс
м я * и л К м

, сс ту
ихЛинлстИся. М А Я ^И к

3/^г^йКи н а Г Р Я Д К И
Кто все загадки опадает, тот собе­
рёт большой урожай.
Голова большая — шея тоненькая.
Старик в земле а борода наруже.
Телятки гладки привязаны к грядке.
Кругла, да не луна, с хвостом, да не
мышь, зелена, да не дерево
Жёлтая курица под

,о \
1. Куда зайцу б жать удобней: с
горы или в гору?
2. Как называется самая малень­
кая птичка, которая живёт в нашей
стране?
3. Какая птица самая большая в
мире?
4. У каких птиц крылья покрыты
не перьями, а чешуёй?
5. Зачем к>ры и^ индейки глотают
$ А т
ПА""/
чг ш
*
®
небольшие * *меш ки; Известно что пауки питаются на­
6. Почем: комнатны е растения секомыми главным образом вредны­
нельзя поливать холодной водой? ми: мухами, малярийными комарами,
хлопковое тлёй и другими.
Допустим, что ОДИН паук съедает
в день всего ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ на­
секомых. На самом деле пауки го­
раздо прожорливее. Доказано, что в
средней полосе на ОДНОМ гектаре
ПТ ЦЦА!(Р&ВШ ЗВЕРЬ!
Нарезаем из плотной бумаги 40 —60
квадратиков и кладём их на стол, адим-
ся вокруг стола и нами асм 1ГРУ
Один из вас первым произносит наз) и-
ние или птицы, или рыбы, или зверя.
Например, кзуб *. Одно еменнР и гово­
рит:
«Птица! Рыба! Зверь! Раз! Два! Три!»
Прежде чем прозвучит .ори», его сосед
СЛЕВА должен вспомнить и назвать пти-
цу, рыбу или зверя, название которого
леса живёт вскоыь МИЛЛИОНОВ начинайся с первой или последней бук­
ПАУКОВ. вы ранее сказанного слова. Например,
СПРАШИВАЕТСЯ, сколько вред­ зяблик», «зебра» или «рысь», «росомаха»
ных насекомых уничтожают ежеднев­ и т. I
но только на ОДНОМ гектаре леса Сообража*^ побыстрее. Тот, мсьуспе-
живущие на лём пауки'. ет произнести название до того, как Про­
ПОДУМАЙ, * о Я губить пауков? звучит слово «три», берёт себе с <лола
квадратик. Опоздали — остите ь без квад­
ратика. Нельзя называть животных, кото­
рые уже упоминались. За наг ушение воз-
ьращайте квадр
Побеждает набрал больше всех
квадратиков. ^
Повесил как-то мужик лапоть на
ветку яблони ^сушиться Ветка ото­
гнулась. Прош ла лето, зима, а вес­
ной глядит мужик — всё дерево без
цветов, а та ветка, на которой ла­
поть висел, цветёт буйным цветом.
Удивился, дгужик, но не растерял­
1. Назови чемпиона среди животных
ся, на все' «етки лаптей понавеши- по бегу.
влд. И что же? Через год вся яб оня
2. Назови самую быструю рыбу
г улась от обильного уро Кая.
Сказка ложь, да в ней и мёк, са­ 3. Назови чемпиона среди животных
доводам всем урок. по прыжкам в длину
КАКОЙ? 4. Кто из птиц глубже всех ныряет?

ОТР&ЕУЫ

М илке пом моли


Ф .О ./И Н и 'суд, жник О. ЭСТИС
Всю ночь к карнавалу
Готовились в школе.
Артисты устали
И путали роли.
Но все догадаются сразу —
Кто чью произносит фразу.

Л2/*се/7г

Рис. А. МАРТЫНОВА
230
/ А-А, ЗНАЮ, > /Т А К .Т ол ь к о
в ЭТОМ КРОССВОРДЕ
>
КАК ОТГАДЫВАТЬ
ЭТОТ КРОССВОРД.1, н е т СЛОВА „МАШИНА'
Н арисована / На д о н а п и с а т ь
м аш ина- \ как э т а маш инах
-п и ш у „МАШИ Н А", НАЗЫ ВАЕТСЯ.
.На р и с о в а н а р ы б а И НАПИСАТЬ, КАКЛ
Ч-ПИШУиРЫБА". > НАЗЫВАЕТСЯ У /
. ^ Т ак^ ^ V РЫ БА,
жил-
БЫ Л
коголь...
С ер гей С Е Д О В

ил-был король, очень стеснительный. Всё время крас­


нел и заикался. И вот стал он распекать одного
мужика за плохую пахоту.
— Что же ты, бббратец, — сказал король, — пппашешь
плохо... да и жжжена на тттебя жалуется... нельззззя ттттак!
Придётся тебе ггголову оттттттттттпт. — Он хотел сказать:
«Отрубить!» — но не смог, только покраснел больше обыч­
ного, махнул рукой и простил мужика!

ил-был король, очень рассеянный. Вышел раз из двор-


ца и пошёл, а куда — .забыл! «Куда же, — думает, —
0 г \_7 я пошёл? На войну? Не похоже, только вчера мир
подписали... Может, они вероломно, без объявления?» Собрал
король войско, а зачем — забыл. «Ну что ж, ребятушки! Споём,
что ли?» — говорит.
Заслушался король, забыл про всё на свете, а в это время
вероломные войска соседнего короля напали на его королевст­
во. А король подумал, что они тоже спеть хотят хором, подбе­
жал к ним, расцеловал всех и стал дирижировать. Ну, делать
нечего — стали пел», потом костёр разложили, картошки испекли,
решили почаще так встречаться — экспромтом, без объявления...
232
ил-был король. Очень скромный. Никто даже не дога­
дывался, что он король. А сам он не любил об этом
говорить. И вот началась война. И король пошёл на
войну вместе со всеми, как простой солдат! В шинели и с Л в*
ружьём. А тут выезжает на коне ихний король — вражеский,—
саблей размахивает и кричит: «Где там ваш король? Сейчас я
ему голову отрублю! Вызываю его на бой!»
И тут выходит из строя обыкновенный будто бы солдат и
скромно говорит: «Ну, я король!»... Тут вражеский король как
захохочет: «Ты, — кричит, — не король, а дурак какой-то!» А
наш король как даст ему — он хоть и скромный был, но
сильный, — так тот с коня свалился и убежал, а вместе с
ним войско.
И тогда все поняли, что это настоящий король, и закри­
чали: «Ура!!!»
А король вернулся домой и стал жить так же скромно в
обыкновенном пятиэтажном доме в кв. № 24.

ил-был король. Достал он из-за пазухи яблоко и говорит:


— Чур, никому не дам!
Так и съел всё яблоко сам, ни с кем не поделившись.
Что перепутал художник?

Рис. Б.КАЛАУШИНА

\А Л Л /
Решта, дсгадаитесь каким т сеяш
ключей открывается вошевная дверь
Рис. Э. АВАКЯН
235
Владимир ДАНЬКО

V ^

> 'Д* V
* А .г т а >

Четверо ребят
В одной шубе сидят
А пятый — в шубёнке
Стоит в сторонке.
/эяжэйвя я юьСд/

Ко рту приставьте букву


И вы получите... зверька!
/иЛуМ
К,
С
л холодный я и гладкий.

душистый я и сладкий.
/&эн ‘«гаи*/

мы мчим вас что есть моча.

мы ноги вам промочим.


/шжЛг ‘ижнцу
0%
Еду в трамвае. А мимо трамвая
Мчатся деревья, дома и мосты...
— Улица! — крикнул я. — Не понимаю!
Кто из нас едет —я или ты?

I
«пй.

Вымыли ли вы куклу Милу? Кота Потап по лапе хлопал,


Мы Милу намылили и вымыли! И от Потапа кот утопал.

г г

< *
Кот молоко лакал, У Жоры уж.
А Боря булку в молоко макал У Розы жук.

237
I >рина ЕФИМОВА
Ло свиданья, реки, плёсы,
1вчи, рощи и моря!
Нам стучат, стучат ксоёса. II
•< первым сентября!' № ШКОЛУ

* ск о р о г о в о р к и
Ш > (

Елена ГРИГОРЬЕВА БАНАНОВАЯ Марина БОРОДИЦКАЯ


СКОРОГОВОРКА
РЯБИНОВАЯ СЕНТЯБРЬСКАЯ
СКОРОГОВОРКА у На ногах Г СКОРОГОВОРКА
У Мананы
Гроздья рябины / «Бананы», Все клёны стали рыжие,
На солнце горят, / ^ И в руках ни один не дразнится:
Рябит от р * У Мананы всё равно вге рыжие
В глазах у Бананы. какая разница!
1. Приспособление для Если ты правиль­
прикрепления бумаги. но р а зга д а еш ь
2. Название месяца. кроссворд, то по
3. Школьная мебель.
вертикали, начи­
4. Школьник с красной
ная с четвёртой
звёздочкой.
5. Школьная принадлеж­ верхней клеточки,
ность. прочт ёш ь слово,
6. Учебное заведение.
■ ■ ■ ■ ■ кот ором у р а д ы
7. Комната для занятий. все ученики .

Инна ГАМАЗКОВА
ЛЮБИМЫЙ УРОК

Физкультура-физкультура,
Ты — любимый мой урок!
Тренируем-тренируем
Силу рук
и силу ног!

Повисеть на шведской стенке


Что приятней в жизни есть? Лев ЯКОВЛЕВ
Или, словно обезьянка,
По канату вверх залезть. ШКОЛЬНАЯ
ЧАСТУШКА
Зайцем бегать, Ь ли ты моя подруга;
белкой прыгать, И» несчастья вызволи
Извиваться, как змея! По 1'жНми скорее р$к).
Физкультура-физкультура, Ч- гленя не вызвали!
Физкультурочка моя!

Рис. Э. БЕНЬЯМИНСОНА

ШАРАДА
Слова этого начало
Мне ворона прокричала.
Слог второй
Ты легко отгадаешь,
Если жадностью не страдаешь.
А третий слог
Высок-высок,
Врага не пустит на порог.
Три слога сложи — и готово,
Какое получится слово?
/1ГВЯВНЙВЯ/ О
Какой дорогой доктор Айболит поплывёт
к больным обезьянам?
Рис. Т. ЗУЙКОВОЙ
Найдите двух одинаковых котов.

КРОССВОРД
Впишите в клеточки /сверху вниз/
имена нарисованных здесь животных.
Тогда в жёлтых клеточках прочтёте
название известной русской сказки.

Рис. О.БАРВЕНКО
Ъ V

СМЕЛЬЧАК
Мышонок за печкой
Сухарик грызёт.
К мышонку
Крадётся
На цыпочках кот.
— Дай, — говорит, —
Хоть немножко.
Дай от сухарика крошку. —
Мышонок в ответ:
— Не мешай-ка!
Ловил бы мышей,
Попрошайка!
_ УТРОМ
— Поутру бежим с Трезором к речке. СЫНОЧЕК
И котёнок прыгает с крылечка.
Но через минутку возвращается: Только мама крокодила
— Ой, роса холодная кусается! Крокодилу скажет: «Милый».

Скажет мама:
«Спи, мой нежный,
Спи, мой ласковый малыш.
Тихо в заводи прибрежной.
О ГО 1Ж
Два конца
У палки,
а-
ВОТ ТАК ГЕРОИ
Скалки, Жил герой
У верёвки, Под горой —
У шнурка, У Набекрень папаха,
У иголки, Он ходил
У мочалки, И твердил:
У бревна — Я не знаю страха!
И у бруска. Наш герой
А дорога пробежала Под горой
Мимо нашего крыльца — Встретил черепаху,
Не найти её начала. Задрожал,
Не найти её конца. Убежал,
Потерял папаху.

ЗАГАДКИ С ле. . с I
Красный бык стоит, дрожит,
Чёрный на небо бежит
игШ и чнозо/
реке
Спустился налегке,
А стал тяжёл,
омой пошёл.
нишя^я/

Чем больше я верчусь,


Тем толще становлюсь.
/онаьэДэц/
С аварского
>

КРОТЫ
Крот с кротом
Вели беседу:
— Может быть,
Зацдём к соседу? —
И зашли на полминутки,
Сделав ход к нему
За сутки.
Переводы Ф. СКУДРЫ
Назовите, какие ры м
здесь нарисованы.

Рис. Э. БЕНЬЯМИНСОНА
И го р ь С У Х И Н Литературный кроссворд

По г о р и з о н т а л и : 1. Служанка во дворце Гудвина. 4. Оленёнок из сказочной


повести Ф.Зальтена «Бемби». б. Корова, которую купил кот Матроскин. 8. Пёс дяди Фёдора.
10. Гусляр, былинный герой. 11. Ияся создателя деревянной армии. 14. Французский сказоч­
ник. 15. Художник, подаривший Незнайке свои старые краски и кисточку. 16. Имя дядюшки
Элли, построившего сухопутный корабль. 18. Сестра Малыша из сказочных повестей АЛицдгрен.
19. Автор повести-сказки «Необыкновенные приключения Карика и Вали».
По в е р т и к а л и: 2. Губернатор города Дураков. 3. Знаменитый утёнок из сказки
Э.Блайтоиа. 5. Министр Королевства кривых зеркал из сказочной повести В.Губарева. 7. Утка
доктора Айболита. 9. Папа Буратино. 10. Автор киши «Путешествия Лемюэля Гулливера в
некоторые отдалённые страны света, сначала хирурга, а потом капитана нескольких кораблей».
12. Друг Чебурашки. 13. Герой сказки В.Одоевского «Городок в табакерке». 17. Девочка из
сказки Г.-Х. Андерсена, которая очень любила цветы. 18. Слуга Анидаг, который отвёз Олю
н Яло к Башне смерти.
/И 12 1
А . Л Е Л Ь Е В Р
10 /
9
18
гI
V
\7 6 5

Ни одни из часов не
показывают точное время.
Одни на полчаса отстают.
Другие на сорок минут спе­
шат. А третьи вообще стоят.
Который час?

[ервым на финише был мотоцикл мастера спорта Водо-


■ова.____________________________________________

На каком из этих мотоциклов выступал Водолазов?

Г 4О Р *

~ПО,
о
±
По какому правилу составлены фигуры ни­
жнего ряда?
Какую фигуру надо нарисовать в пустой
клетке?

Стоят Иванов, Петров,


Семёнов, Фирсов. Если Ива­
нов уйдёт, то Петров окажет­
ся первым
Кто за кем стоит?
Тося, Фрося и Люся вдут
из леса, несут грибы. Бидон
несёт не Тося. Фрося несёт
корзину. Люся н Фрося дер­
жатся за одну ручку. Кто из
них Тося? Кто Фрося? Кто
Люся?

В одном из этих мешков —яблоки, в остальных —картошка. В каком яблоки?


Подскажем: в клетчатом мешке яблок нет. Справа от мешка с яблоками стоит полосатый
мешок.
Рис. О. ЭСТИСА
И № К 9 » М Ш Ш 'Ш МП
ПОМОГИ МАЛЫШУ

И ДОБРАТЬСЯ
ДО МЯЧА У
«о

Л
□п
Ни
т И ь
[УШ
Г К

к
Рис. Н. ВАРЮШИЧЕВОЙ
ЗНАЕШЬ ЛИ ТЫ СКАЗКИ?
X
ы
и
5 0-
Ж№
3
3
* 5
О
X1

и
1 Кому из нарисованных здесь героев ска­
зок установлен памятник в Копенгагене? 2. О чём просит ведьма солдата?

1. К какой сказке эта картинка? р I 2. Сколько мух за один раз убил храбрый
1 1 портняжка9
I] Ч Т . Ж Щ
,' М» -Я*'

1. С кого стаскивает сапог Мальчик с 2. Что несла Красная Шапочка в корзине?


Пальчик?
I■ Ш ' 1Т I

1. Сколько раз вызывал старик золотую 2. Как звали эту собаку?


рыбку?
СКАЗОЧНАЯ ВИКТОРИНА

3. Сколько братьев было у оловянного сол


датика? 4. В кого превратился гадкий утёнок?

3. Кто помог Гензелю и Гретель перебрать­ 4. Что неправильно в этой картинке?


ся через озеро?

В. ЧИЖИКОВА
3. В каких зверей превращался Людоед по
просьбе Кота? 4. К какой сказке эта картинка?

3. К какой сказке эта картинка? 4. К какой сказке эта картинка?

251
Слоны
на крокодилов
не похожи!
Те —стоя спят,
а эти —ходят...
лёжа.

Туча, туча.
Что не льешь?
Подари нам, луча, дождь!
Будем мы с тобой водиться,
Не жалей для нас водицы!
Помогите
Белоснежке
отыскать семь гномов.

Рис. Э. АВАКЯН
' 1-
; : • I V4-
\ Ч\
' \
/ # • >%
,
: ! : г
;...Л Плою
:
■л. / О
ЛЕЩ
.'' { ?« \ ;Л
^
I ». / V» «'\ /
г' •'■ : ~~ ? ’\ .* *'
1*У1Г/'/
--- -— ^
, .*
V
№!>
.• ■'гК ^ * ,*»'\ ; Ч / • : ./'л « • /
V
“ ,' Г
^ х,
* ' ___________ ’ , I
*ч \ ( . ч
\ ! / •
\ I ,{ « Д V4-*
\ < • . • * 1 \

■ \ • V......1 : л . ^ л У - -Х г;
Хорош УЧЕНИЧОК! Зляись В ДНЕВНИКЕ ОНА СКЛЕВАЛА У МЕНУ
И ВЫЗОВ В ШКОДУ РИЧИ’ ЕЛЕЯ - Вит ЧТО ВТПРЛДИ ВСЕ ТОЧКИ
ТЫЗАСЛУЖИЛ' И к СЛЕДУЮЩЕМУ ЗАНЯ­ и многоточия! а
ТИЮОБЯЗАТЕЛЬНО СДЕЛАЕМ УКЛЗКУ!.. ^

онитакие
ю ш ш .

МАТЕМАТИКИ. ТОЛЬКО ТАМ


корни- они
НИЧЕГО НЕ НАТВОРИ'
ТАКИЕ
ГШ Ш Ш -

Прыжки в
ВЫСОТУ? Вещ
ЭГО ПО МНЕ!
НУ'КА, ПО­
СТАВЬТЕ РАЗА
В ДВА ВЫШЕ
МИРОВОГО
РЕКОРЧА!

Пр и х о д и т е
л'иодЕи,, К НАМ ЕЦЁ!
и ЧИРИК'_

Ай да Чирик» |
Определите
по этим кадрам,
кого сфотографировал
Мурзилка.

гг

5
Какие непонятные
Значки!
П ридёт ся, видно,
М не надеть ...

Разбейте по парам значочки-эмблемы,


Лишний найдите —и нету проблемы! Рис. В. ДМИТРЮКА
Сосчкта те, сколь­
ко здесь квадратов.

Расставьте картин­
ки по квадратам
правильно.

^ с!
РАКИ
^4? стихи РАЗ спросили м еня:
-РАКИ РЫБАМ-РОДНЯ?
РСНРИХА .
дум аля четы ре д н я : .
. ,<ЛгГ •РЫБЫ Р А К А М -Р О Д Н Я ?

еж И■$>•*
о ч е н ь -е л .
иголки*
в ОС Ф А К ^

6> с'
Найдите отличия в этих картинках.

1>ьшы
А П О -твоем у
КАК*
не родня ли рыве
'А К ?

ГОВОРЯТ, о к а к - т о разна д н е
НА ЗАРе •, СТАКАНА
СО БРАЛИСЬ карлик встретил
НА РОРС вели КАНА*
ГОЛУБЬ* гкакжс ты пполез в
РУСЬ СТАКАН?*
И ПАЛКА... удивился
ВОТ и вся великлн*
СЧИТАЛКА*
ГАЛИ М
^ДАВАЕТС#
<р ^ ^ -
О
■ 1 гУ < ?М

: 'У-' I НЩг;,1'
ГР Ж С^1 ^ И ч ( р
у> т ь ^ . у*
°>и
ЗГ, / ' Л-/
^ >л '/ ^ Г /г Ж КО А1
/г Ц. А
1/И
& •':•% 'ч М 1 Х ^

ч/>
^ р *■ -'
;: 0 1
*■
Ч&Лл
^ГУ с// О П А ^ п А И г г А
РДНА^МуНИГА
УНИГА Ш ^
:А Р Ь й >_ ' IЬ /У\^' ЧА?Л^шч
М у м н ы .-
^ «АшКирС^ Го

ШРЬВР
И й й@> © ?2

Л _ '*';^ ир ^ 1'
“261
И го р ь С У Х И Н

Литературный кроссворд
Вспомни, кому принадлежали такие необыкновенные
предметы:
1.Волшебная палочка.
2.Волшебное кольцо.
3.Серебряные башмачки, золотая шапка, серебряный
свисточек.
4.Живительный порошок.
5.Табакерка.
6.Туфли и тросточка.
7.Волшебная лампа.

Если ты решишь кроссворд пра­


вильно, то в выделенных клетках
по вертикали прочтёшь имя знаме­
нитой сказочной героини, облада­
тельницы хрустальных башмачков.

Рис. В. ХРАМОВА
262
Проводите мышку к мышатам, не разбудив крота. Помогите ей перенести запасы в норку,

Рис. Н.КНЯЗЬКОВОИ
ОГОРОДНИКОВА

КРОССВОРД
Впиши в зелёные и краевые клеточки
названия нарисованных игрушек.
А потом составь пословно
из букв в красных клеточках.

Рис. Н.ХОЛЕНДРО
(ЖИЖ

Пр и г о т о в и м X ПЛОЙКУ проЯьля- А фото г р а ф и и п е -


п р о я ь и те л ь П юТ & специальном чАТАК)г С ПОМОЩЬЮ
и < ф и к с а х . . \ \ БАЦЛге..- <=рото Увел и ч ител Я /

А А
„ Р СШ ЙЙ и л ?

ч<-»т ТАКЫР ^=РОТОГРАСР1Ш ПОЛУЧИЛИСЬ У МУРЗИЛКИ---


^ х ^ т к т т е о т /у ь /у . -тъ Гтугн ц А вплгьаь? о т в е т ы в н и з у .
<п
УО
По'-

до. щ
ф
^ С каж м . с к о л ь к о -,
гз д е с ь п р я ч е т с я
БА Боче^, з м е й И
^А йц-ев^
1

IX
[де Мурзилка зльыл
с&ой еР<Яо|\ППАРАТ
э т и * д а /*
сГро / Ф о т о г р а ф и я * о т ы щ ,и
I ио АА^иьте м2. ГАЪшчий. О
Но\<А

9 - > а ь о в ^ -э „ а * г г у Л ^ Й й й Ц и и « уйилуу
. .^ з ^ - н о у , ^ ^Л Й 2 й аЯК«Л »й*Н 1
Назови все инструменты в
мастерской и помоги мальчи­
ку найти ещё три шестерёнки
такой же формы.

Рис. Г. СОКОЛОВА
СОДЕРЖАНИЕ

Рис. А.КАНЕВСКОГО............................................................................................................. 4
Дорогой друг!............................................................................................................................. 6

Рассказы и сказки
в . а с т а ф ь е в . Д е р е в ь я р а с т у т д л я в с е х . Рис. н .во ро н ко ва ....................9
Саша ЧЁРНЫЙ. С а м о е Ст рО Ш Н ве. Рис. Н.РОДИОНОВЛ................................ 13
С.АЛЕКСЕЕВ. Н о в а я д о л ж н о с т ь , с гравюры в . ф аворского ..................... 18
Е.ПЕРМЯК. П е р в ы й Л ук . Публикация Ксении Пермяк. Рис. ВЛОСИНА . . . . 21
С адК О . Отрывок из былины. Рис. В.ПЕРЦОВА............................................................ 24
B. ОСЕЕВА. В о л ш е б н о е с л о в о . Рис. Н.РОДИОНОВЛ............................................... 26
C.РОМАНОВСКИЙ. Б у к в а А . Рис. В.ГАЛЬДЯЕВА......................................................28
в .б а х р е в с к и й . С к а з к а о с о л н е ч н о м за й ч и к е . Рис. е м о н и н а зз
н . с л а д к о в . П т и ч ь я в е с н а . Рис. п .баги н а .......................................................... 38
Имант з и е д о н и с . К о р и ч н е в а я с к а з к а . П е с т р а я с к а з к а .
Пересказал с латышского Ю.Коваль. Рис. Г.МАКАВЕЕВОЙ.......................................40
Ю.КАЗАКОВ. Г л у п ы й Ч и к. Рис. В.ХЛЕБНИКОВОЙ..................................................44
в .к о р ж и к о в . Н а р у ш и т е л и . Рис. м . ско белева ....................................................48
A.ГАЙДАР. С о в е с т ь . Рис. Б.ДИ0Д 0Р0ВА....................................................................... 51
B.ДРАГУНСШ Й. « О н ж и в о й и с в е т и т с я ...» . Рис. в л о с и н а 52
П о щ у ч ь е м у в е л е н ь ю . Литография НикЛОПОВА..................................................56
а .м и т я е в . Ш е с т о й н е п о л н ы й . Рис. н .роди он ова ......................................... 58
C.ИВАНОВ. Д в о й к а . Рис. в .хл ебн и ко во й ...................................................................62
л .в о р о н к о в а . Р а д о с т и . Рис. м .реби ндер ......................................................64
л . у с п е н с к и й . П и м е н в ш к д д е . Рис. д .м о о р а ............................................... 66
с.сахарн о в. В го ст я х у к р о к о ди л о в.
Рис. Э.БЕНЬЯМИНСОНА, Б.КЫШТЫМОВАV ........................................................................... 69
А. ШМАНКЕВИЧ. И с т о р и я С к у к а ц р м . Рис. н м е й т л и н а ............................ 74
л .п а н т е л е е в . Б у к в а « Т ы » . Р и с\о .эст и сА .......................................................... 77
э .у с п е н с к и й . В с е л е Т р о и ц к о м п о д П е р е с л а в л е м -З а л е с с к и м .
Рис. В. ЧИЖИКОВА........................................................................................................................ 80
269
и соколов-микитов. В о сх о д солн ц а. п .баги н а .............................. 86
В.ГОЛЯВКИН. Н е - а . Рис. Я
И
В
К
А
Ж
О
В.ЖЕЛЕЗНИКОВ. Г о л у б а я К а т я . Рис.В.ПЕРЦОВА.............................................. 89
м .п р и ш в и н . Д я т е л . Рис. и б р у н и ......................................................................... 93
Е. Ча р у ш и н . П р о т е т ё р к у . Рис. автора............................................................ 95
М.КОРШУНОВ. В о д я З я б к а я и е г о т р е н е р . Фельетон.
Рис. ВЯИЖИКОВА...................................................................................................................... 97
ю . к о в а л ь . Р у с а ч о к -т р а в н и к . С н е ги р и и к о т ы .
Рис. Т.МАВРИНОЙ.................................................................................................................... 101
м .м о с к в и н а . К а к п о ё т м а р а б у . Рис. в . ч а п л и . . 1. ................................ 104
г . с н е г и р ё в . У д и в и т е л ь н ы е ж и в о т н ы е . Рис. н .у с т и н о в а Ю8
К у з н е ц и г н о м ы . Нидерландская сказка.
Перевёл Ю.СИДОРИН Рис. Д.ТРУБИНА............................................................................... 110
А.АЛЕКСАНДРОВ С у х м а н - б о г а т ы р ь . Рис. в л о с и н а ................................ из
а . Ст а р о с т и н . С к а з к а п р о С и г е - л ю д о е д к у . Рис. нш .п о п о в а 117
М а р т , а п р е л ь , м а й . Русская народная сказка.
Пересказали В.ГЛОЦЕР и Г.СНЕГИРЁВ. Рис. П.БАГИНА.................................................... 121
Д ж е п п о н е . Итальянская народная сказка.
Пересказал Л.ВЕРШИНИН. Рис. Е.МОНИНА........................................................................... 123

Стихотворения
я а к и м . Д е в о ч к а и л е в . Рис. е .м о н и н а ............................................... 133
с .м а р ш а к . П р и к л ю ч е н и я М у р з и л к и . Рис. в я и ж и к о в а ........................ 138
В д о л ь п о р е ч е н ь к е л е б ё д у ш к а п л ы в ё т ... Рис. ю .васнецова ... из
с .п о г о р е л о в с к и й . Н и ч е й . У лы бка и сл еза . В ст реч а.
Рис. В.СЕРГЕЕВА...................................................................................................................... 144
Е. ТАРЛАПАН. Т р и д ц а т ь т р и н е з н а к о м ц а . Алфавит-загадка.
Перевёл с румынского В.ДАНЬКО. Рис. И.КАБАКОВА.......................................................... 145
в .б е р е с т о в . П о т е ш к и и п р и б а у т к и . Рис. в л у в и д о в а ...................... 148
А.БОСЕВ. С н а м и с м е х . Перевёл с болгарского С.МИХАЛКОВ.
Рис. Ю.МОЛОКАНОВА............................................................................................................. 152
а . введен ски й . С к а зк а о ч ет ы рёх к о т я т а х
и ч е т ы р ё х р е б я т а х , публикация в .глоцера . рм . нш .п о п о в а ................... 154
в. о р л о в . Н а в с е г д а . К а р т и н к а . Т ы п л ы в и , м о й к о р а б л и к .
П о ч е м у с о р о к о н о ж к и о п о з д а л и н а у р о к . Рис. в .хлебни ковой 158
к. Чу к о в с к и й . С п а с и б о А й б о л и т у ! Рис. в я и ж и к о в а ............................ 160
с . м и х а л к о в . Н е д о т ё п а . Рис. б .д и о д о ро в а ...................................................... 164
А.БАРТО. П р о В о в к у . Рис. М.МИТУРИЧА.............................................................. 166
д .х а р м с . У д и в и т е л ь н а я к о ш к а . К о р а б л и к . Рис. б .кыш тымова . 168
влиф ш иц. В п е р в ы й д е н ь с е н т я б р я . Рис. в д м и т р ю к а 170
270
ю .Я к о в л е в . М а м и н х в о с т и к . Рис. в .п е р ц о в а ........................................... 172
Г.ЛАДОНЩИКОВ. З а и г р а л а б а л а л а й к а . Частушки.
Рис. А.ЕЛИСЕЕВА,М.СКОБЕЛЕВА 173
н .к у р и л о в . П о л я р н ы й д е н ь . О б олен ён ке пою .
П ауч и ш ка, б удь зд о р о в. Я р ы б а к .
Перевёл с юкагирского М.ЯСНОВ. Рис. В.ГОШКО................................................................ 174
в .п р и х о д ь к о . Б е л о к а м е н н а я ш к о л а ........................................................... 176
Григоре в и е р у . М о й к р а й . Д е н ь р о ж д е н и я м а м ы . П о са д и л я
деревЦ е. Р о д н а я р е ч ь . Перевёл с румынского Рис. В.ЧАПЛИ.................. 176
Л.ЯКОВЛЕВ. Ш к о л ь н ы е ч а с т у ш к и . Рис. 178
я .к о з л о в с к и й . Н и б е л ь м е с а . Н а т у р н и р е з в е р е й .
В о т т а к у ю щ у к у ! Рис. а .со ко ло ва ................................................................... 180
ю . в р о н с к и й . П у т е ш е с т в и е в П а р и ж ....................................................... 181
б .з а х о д е р . Г и м н а с т и к а д л я го л о в а с т и к а . Сказка. Рис. в.власова 183
в . С т е п а н о в . Л о д к и - п и л о т к и . К у з н е ц ы . Рис. е .м о н и н а ................... 189
Б ел о р усск и е н а р о д н ы е п есен к и , пересказал имазнин . Рис. екудрявцевой 190
Л.КУЗЬМИН. К л ю ч и к . Рис. НикЛОПОВА..................................................................... 192
B.БЕРЕСТОВ. С и н и ц ы . Рис. Е.РАЧЁВА..........................................................................195
р . с е ф . В е с ё л ы е с т и х и . Рис. в.х л е б н и к о в о й ................................................. 196
г . г р а у б и н . А п о д н а м и , а п о д н а м и ... Рис. с д е н и с о в а 199
C.БАРУЗДИН. К о ш к а . Рис. В.СУТЕЕВА....................................................................... 199
ю .м о г у т и н . Т ай гой ве се н н е ю ш а га ю ...
С олн ц е и гр а е т в п я т н а ш к и . Р а к и т а у к а л и т к и .
В о р о б ьи н ы е с а л ю т ы . Рис. с ден и со ва .....................................................................200
ИМАЗНИН. Ш л а л и с и ц а . Считалка. Рис.С.ОСТРОВА...................................... 203
л .к в и т к о . М о я б а б у ш к а . Перевела с еврейского Н.НАЙДЁНОВА.....................203
Ю. КУШАК. Н ы р к и . П о м о р о ш к у . Рис. а .к ра в ц о в а ........................... 204
Ел.б л а г и н и н а . С о р о к а - б е л о б о к а . Рис. ю .м о л о к а н о в а ............................ 207
ю .к о р и н е ц . Т а и н с т в е н н ы й д о м . Рис. в. чаили ........................................... 208
г . о с т е р . В р е д н ы е с о в е т ы . Рис. о .э с т и с а ......................................................210
з.А л е к с а н д р о в а . Н о в ы й с н е г . Д и к и е у т к и . Рис. 212
И.ТОКМАКОВА. К у к а р е к у . Рис. В Т
А
Л
О
К
.
Ш

Весёлые страницы
ББК 84Р7
П-90

П-90 П утеш ествие с «М урзилкой». С борник.— М.: Р едакция ж ур­


нала «М урзилка», АО «Векта», 1994.— 272 с., ил.

В этой книге собраны наиболее интересные рассказы, сказки, стихотворения,


игры, ,кроссворды, загадки, публиковавшиеся в «Мурзилке» на протяжении 70 лет.
Подарочное юбилейное издание рассчитано на широкий круг читателей —детей,
родителей, учителей.

18ВИ 5-7445-0031-6 ББК 84Р7

4803010205-011 ^ ^
П ---- ——-----Без объявл. (С) Р е д а к ц и я ж ур н а ла
5Я8(03) - 94 « М у р зи л к а » , А О «Вект а»

Составители:

Татьяна Филипповна АНДРОСЕНКО


Кира Николаевна ОРЛОВА
Наталья Дмитриевна ХОЛЕНДРО

Художественный редактор Н. ХОЛЕНДРО


Технический редактор Н. ВИХРОВА

Н/К

Подписано в печать 20.06.94. Формат 84Х Ю 8'/|б- Бумага офсетная № 1. Гарнитура «Таймс».
Печать офсетная. Уч.-изд. л. 31,15. Уел. печ. л. 28,56. Тираж 30 000. Заказ 2635. С 11

АО «Векта», Москва, 103001, Трехпрудный пер., 9


Лицензия Л Р № 071007 выдана 17.12.93 г.

Тверской ордена Трудового Красного Знамени полиграфкомбинат детской литературы им. 50-летия
СССР Комитета Российской Федерации по печати. 170040, Тверь, проспект 50-летия Октября, 46.

&