Вы находитесь на странице: 1из 5

Отрывок из второй книги «Мой Дагестан» Расул ГАмзАтов

И пришло время — раздался гром. Ударило далеко, не сра перед ними вскипело море, за их спинами обрушились ска
зу докатилось до Дагестана, но все уже было разделено на лы. Затрясся и рухнул старый мир. Разверзлась глубокая про
две части зримой красной чертой: история, судьбы, жизнь каж Пасть,

дого человека, все человечество. Гнев и любовь, мысли и — Дайте руку! — взмолились враги революции, называв
мечты — все разделилось надвое. шие себя друзьями Дагестана.
Загремело!… — Ваши руки в крови.
Где загремело? — Постой, не уходи, оглянись, Дагестан!
По всей России. — А на что оглядываться, что позади? Нищета, ложь, тем
Что загремело? нота и кровь.
Революция. — Маленький Дагестан! Куда ты?
Чья революция? — Искать большое.
Детей трудового народа. — Окажешься ты как маленький челнок в большом океа
Ее цель? - не. Пропадешь. Исчезнут твой язык, твоя религия, твои адаты,
Кто был ничем, тот станет всем. твоя папаха, твоя голова! — угрожали они.
Ее цвет? — Я привык ходить по тесным тропинкам. Теперь, на широ
Красный. кой дороге, неужели сломаю ногу? Слишком долго я искал
Ее песни? этот путь. Ни один волос не упадет с моей головы.
«Это есть наш последний и решительный бой». — Дагестан — вероотступник. Он погибает. Спасите Даге
Ее армия? стан! — каркали вороны, выли волки. Кричали, угрожали,
Все голодные и горестные. Великая армия труда. просили, убивали, обманывали. Кто только не кидал камни в
Ее язык, нация? зажженный фонарь. Кто только не пытался сжечь великий
Все языки, все нации. мост. Знамя сменялось знаменем, разбойник сменялся раз
Ее глава? бойником. Словно шубу в зимнюю холодную ночь, тянули
Ленин. друг у друга, рвали в клочья маленький Дагестан. А он метал
Что говорит революция горцам Дагестана? Переведите ся, как тур, освобожденный от цепи. Каждый с жадностью
нам,
хищника кинулся ловить его для себя. Какие только охотники
Герои и певцы перевели на все наречия Дагестана язык не стреляли в него.
революции.
«Я, имам Дагестана, Нажмуддин Гоцинский, выбран народом
— Веками угнетенные народы Дагестана! В наши дома, на у Андибского озера. Моя сабля ищет папахи, увенчанные
наши поля по извилистым горным тропинкам пришла великая
красным лоскутом материи!» — говорил болтливый лжеимам,
Революция. Слушайте ее и служите ей. Она говорит вам сло толстый человек, которого в народе называли бочкой.
ва, которых вы никогда не слышали. Она говорит: «Братья.
Новая Россия подает вам свою руку. Принимайте ее, сплетай «Братья по религии, мусульмане! Идите за мной. Это я под
тесь с нею в крепком рукопожатии, в ней ваша сила и ваша нял зеленое знамя Ислама» — так говорил зычным голосом
вера». человек, рост которого едва достигал двух аршин, человек,
— Дети ущелий и гор! Открывайте окна в большой мир. который едва был виден в седле. Его звали Узун-Хаджи. А
Начинается не день новый, а новая судьба. Идите навстречу командир красных партизан Алтбек Патахов прозвал его че
этой судьбе! репахой.
— Теперь вы не те, кто обязаны гнуть спину перед силь «Пока я не вздену на жердь голову последнего большеви
ными. Отныне на вашего коня не сядет чужой. Теперь ваши ка и не выставлю ее на самой высокой горе Дагестана, я не
кони — ваши кони, ваши кинжалы — ваши кинжалы, ваши повешу свое оружие на гвоздь!» — шумел князь Нухбек Тар
поля — ваши поля, ваша свобода — ваша свобода. ковский.
Так перевели язык «Авроры» на языки народов Дагестана. Как раз в тот год в Хунзахе построил себе дворец полков
Его перевели Махач, Уллубий, Оскар, Джалал, Кази-Магомед, ник царской армии Кайтмаз Алиханов. Он позвал одного гор
Магомед-Мирза, Гарун и другие мюриды революции, хорошо ца, чтобы показать ему новое жилище. Довольный собою и
знавшие горести Дагестана. дворцом, Кайтмаз спросил:
И пошел Дагестан навстречу своей судьбе. Горцы приняли — Ну как, хорош мой дворец?
цвет и песни революции. Но испугались ее враги. Это над их — Для умирающего человека даже слишком, — ответил
головами загремел гром, под их ногами зашаталась земля, горец.
3. «Советский воин» № 18
—г-- - - - - - - - - --—

— Зачем мне умирать? Водрузив красное знамя на вершине горы, Дагестан закру
— Революция… тил усы. Из чалмы лжеимама Гоцинского он сделал пугало, а
— Ее я в Хунзах не пущу! — сказал полковник Алиханов и самого имама покарала революция. Перед судом взмолился
вскочил на белого скакуна. Гоцинский: «Белый царь в живых оставил Шамиля. Волос не
«Я, Саидбек, — родной внук имама Шамиля. Пришел сюда упал с его головы. Почему же вы меня убиваете?»
от турецкого султана, чтобы с помощью его аскеров освобо Дагестан и революция ему ответили: «Такому, как ты, Ша
дить Дагестан» — так заявил еще один пришелец, а с ним миль тоже отрубил бы голову. Он говорил: «Предателю луч
были всевозможные турецкие паши и беи, казим-беи и газим ше находиться в земле, чем на земле». Да, кара свершилась,
беи. -

и ни одна гора не содрoгнулась, никто не заплакал, никто не


«Мы есть друзья Дагестана», — заявили интервенты, и на установил на его могиле каменного надгробья.
земле Дагестана высадился британский десант.
Через пунтинские леса бежал на своем белом коне Кайтмаз
«Дагестан — это ворота Баку. И я на этих воротах повешу Алиханов. Бежали с ним и два его сына. Но всех троих на
крепкий замок!» — хвалился полковник царской армии Биче стигли красные партизанские пули. Белый конь полковника,
рахов и разрушил Порт-Петровск. понурившись, хромая на одну ногу, вернулся в крепость Хун
Много было непрошеных гостей. Чья только грязная лала 3ах.
не рвала рубаху на груди Дагестана. Каких знамен здесь не — По неверной дороге пустили они тебя, — сказал бедному
промелькнуло. Каких ветров не крутилось. Каких волн не раз животному Муслим Аатаев. — И Дагестан хотели пустить по
бивалось о камни.
такой же дороге.
«Если ты не покоришься, Дагестан, мы столкнем тебя в мо
Развеяв, как пепел и золу, прогнали и Бичерахова. В волнах
ре и утопим!» — грозили пришельцы.
В то время мой отец писал: «Дагестан похож на животное, Каспия утонули его разрозненные отряды. «Аминь», — сказа
ли волны, смыкаясь над ними. «Аминь, — сказали и горы, —
которое со всех сторон клюют птицы».
пусть в ад попадут те, кто на землетворил ад».
Была стрельба, был огонь, была кровь, дымились скалы,
горел хлеб, разорялись аулы, болезни косили людей, крепо
сти переходили из рук в руки. И длилось все это четыре года. Будучи в Стамбуле, я пошел на базар. Окружившие меня
«Продав поле, покупали коня, продав корову, покупали саб бывшие аварцы показали мне там на одного старика, шедшего
лю», — говорили тогда горцы. сквозь толпу. Он был похож на мешок, из которого высыпано
Ржали лошади, теряя всадников. Вороны клевали глаза уби зерно.
тых. — Он и есть Казинбей.
Отец сравнивал Дагестан того времени с камнем, через ко — Какой Казинбей?
торый с шумом протекло множество разных рек. А мать — Тот, который приходил в Дагестан с войсками Султана.
сравнивала его с рыбой, плывущей против многих бурных по — Неужели он еще жив?
Токов. — Тело, как видите, живо.
Абуталиб вспоминает: «Каких только зурнистов не повида Нас познакомили.
ла наша страна». Сам он был зурначом партизанского отряда. — Дагестан… Знаю я эту страну, — сказал дряхлый ста
Сейчас перьями пишут ту повесть, ту историю, которая бы рик.
ла уже написана саблями. Сейчас, изучая те дни, взвешива — Вас в Дагестане тоже знают, — сказал я.
ют на весах и славу и подвиги. Оценивая героев, ученые спо — Да, я там был.
рят между собой, можно даже сказать, воюют. — Еще придете? — спросил я нарочно.
Но герои отвоевались. И мне, право, неважно, кто был пер — Больше не приду, — сказал он и поспешил за свой при
лавок.
вым, кто вторым, а кто третьим. Важно другое: революция
вложила свой кинжал в ножны, полой черкески вытерев кровь Неужели этот мелкий торговец на стамбульском базареза
последнего убитого врага. И горец из этого кинжала уже вы был, как он в Косумкенте прямо на поле убил трех мирных
ковал серп. Свой острый штык он воткнул между камней на землепашцев? Неужели он не вспомнил скалу в горах, с ко
откосе. Налегая на соху, начал пахать свою землю, понукая, торой бросилась юная горянка, лишь бы не попасть в руки
погнал своих быков, нагрузил сено на арбу со своего поля. его янычаров? Неужели не вспомнил этот торговец, как к нему
14
из сада привели мальчонку, как он отобрал у него вишню и Я люблю тихой ночью бродить по улицам столицы Дагеста
косточкой плюнул прямо ему в глаз? Но во всяком случае, не на. Когда читаю названия улиц, мне кажется, снова заседают
забыл он, как бежал в нижнем белье и как горянка крикнула ревкомы республики. Махач Дахадаев! Слышу я его голос:
ему вслед: «Эй, вы забыли папаху!» «Мы — борцы революции. Языки наши, имена наши, харак
Бежали из Дагестана грабители. Бежали британские десант теры наши — разные. Но у всех нас есть одно общее: вер
ники. Бежал Казинбей. Бежал Саидбей, внук Шамиля. ность революции и Дагестану. Никто из нас не пожалеет ни
— Где сейчас Саидбей? — спросил я в Стамбуле. крови, ни жизни ради революции и Дагестана».
Уехал в Саудовскую Аравию. Махача убили разбойники из отряда князя Тарковского.
Зачем?
Уллубий Буйнакский. Слышу его голос: «Враги меня убьют.
— По торговым делам. Там у него есть немного земли.
Торговцы! Не пришлось вам поторговать в Дагестане. Рево Убьют они и моих друзей. Но сжатые в единый кулак наши
люция сказала: «Базар закрыт». Кровавой метлой вымела она пальцы никакому врагу не удастся разжать. Этот кулак тяжел
из горской земли всю нечисть. Теперь лишь чахлые тела «за и верен, потому что его сжали беды Дагестана и идеи рево
щитников и спасителей Дагестана» бродят где-то в чужих люции. Он схватит за горло угнетателей. Знайте об этом».
краях. Самого молодого из дагестанских коммунистов, двадцати
Отец говорил: восьмилетнего Уллубия убили деникинцы. Они убили его в
— Дагестан не пойдет с теми, кто не пошел с Дагестаном. пустыне. Теперь там растут маки.
Абуталиб добавлял: Слышу я голос Оскара Лещинского, Кази-Магомеда Агасие
— Кто сел на чужого коня, тот быстро свалится. Наш кин ва, Гаруна Сеидова, Алибека Богатырева, Сафара Дударова,
жал не идет к чужому покрою одежды. Султан-Бека Казбека, отца и сына Батырмурзаевых, Омара
Сулейман Стальский писал: Чохского… Их много убитых. Но каждое имя — это огонь,
«Я был подобен клинку, зарытому в землю. Советская звезда, песня. Все они — герои, оставшиеся вечно молодыми.
власть вытащила меня, отчистила от ржавчины, и я заблестел». Они наши, дагестанские Чапаевы, Шорсы, Шаумяны. Они по
Отец еще говорил: гибли в Ахтах, в ущелье Ая-Кака, у Касумкентского потока, за
— Хоть мы и всегда были горцами, но только сейчас под стеной хунзахской крепости, в сожженном Хасавюрте, в древ
нялись на вершину горы. нем Дербенте. В Арканском ущелье нет камня, который не
Абуталиб добавил: обагрен кровью дагестанских комиссаров. В Мочохских кря
— Дагестан, выходи из подвала! жах была расставлена западня для отряда Богатырева. Виде
Моя мать пела, качая люльку: ли кровь Темир-хана-Шура, Порт-Петровск и все четыре Кой
Спи спокойно, мир в горах настал, су, куда теперь бросают цветы в память погибших. Погибло
сто тысяч дагестанцев: коммунистов и партизан. Но зато дру
Выстрелов не слышно среди скал.
гие народы узнали о Дагестане. Миллионы друзей протянули
«Самый короткий месяц февраль, а какой важный, — гово руки красному Дагестану. Познав тепло этих дружеских рук,
рил также Абуталиб, — в феврале свергли царя, в феврале дагестанцы сказали: «Теперь нас много».
образовалась Красная Армия, в феврале Ленин принял деле Война не рождает людей. Но в огне революционных боев
гацию горцев».
родился новый Дагестан.
В то время в далеком ауле Ругуджаб женщины сложили
песню о Ленине: 13 ноября 1923 года был созван первый чрезвычайный
съезд дагестанских народов. На съезде от имени Советского
Ты первым пришел и людьми нас назвал, правительства выступил Сталин. Он объявил страну гор Даге
Оружье победное в руки нам дал. станской Автономной Советской Социалистической Республи
Как гуси, услышав орла, разлетаются прочь, кой. Новое имя, новый путь, новая судьба. Этот день в ка
От Ленина-солнца развеялась темная ночь. лендарях Дагестана отмечается красной краской…
У маленького народа большая судьба. Поют дагестанские Вскоре дагестанский народ получил подарок. Ленин при
птицы. Звучат слова сынов революции. О них говорят дети. слал свою фотографию с надписью: «Красному Дагестану».
Имена их высечены на могильных камнях. Но у иных героев Кубачинские златокузнецы и унцульские краснодеревщики
не известны могилы. создали невиданную рамку для этого портрета. В том
З* 15
- - т-нт- —----

же году из махачкалинского порта вышел новый пароход — — Теперь я стал хозяином большого богатства, — сказал
«Красный Дагестан». Но и сам Дагестан походил теперь на Сулейман Стальский.
могучий корабль, вышедший в большое новое плавание. — Теперь я в ответе не только за аул, но и за всю стра
«Утренняя звезда». Так назвали первый дагестанский жур ну, — сказал мой отец.
нал. Пришло в Дагестан утро. Открылись окна в широкий — Мои песни, летите в Кремль! — воскликнул Абуталиб.
мир. - Новые поколения образовали новый народ.
В трудные дни гражданской войны, когда в горах хозяйни Великая Страна Советов — могучее дерево. Дагестан —
чбли отряды Гоцинского, мой отец получил письмо от одно ветка на нем.

кашника по медресе. И вот, чтобы это дерево выкорчевать, чтобы сжечь его
В письме бывший соученик рассказывал о Нажмуддине Го ствол и его ветви, напали на нас фашисты.
цинском и о его войсках. В конце письма отец прочитал: В воскресенье в Хунзахе базарный день.
«Нажмуддин недоволен тобой. Мне показалось, что он очень
хотел бы, чтобы ты обратился к горской бедноте со стихами,
где рассказал бы правду об имаме. Я взял на себя обязан В тот день жизнь должна была идти своим чередом. В
ность связаться с тобой и обещал ему, что ты это сделаешь. Хунзахе — воскресный базар. В крепости — выставка дости
Прошу тебя, исполни мою просьбу и желание имама. Наж жений сельского хозяйства района. Отряд молодежи пошел
муддин ждет твоего слова». штурмовать вершину Седла-горы. Аварский театр готовил к
Отец ответил: «Если ты взял на себя такое обязательство, постановке спектакль по пьесе моего отца «Сундук бедствий»
то ты и пиши стихотворение о Нажмуддине. Что касается ме Вечером должна была состояться премьера.
ня, то я не намерен проводить воду к его мельнице. Васса Но утром открылся такой «сундук бедствий», что все ос
лам, вакаалам...» тальные бедствия пришлось забыть. Утром началась война.
В то же время большевик Магомед Мирза Хизроев вызвал
Тотчас потянулись из разных аулов цепочки мужчин и мо
отца в Темир-хан-Шуру и предложил сотрудничать в газете
лодых людей, вчера еще мирных пастухов и земледельцев, а
«Красные горы». В этой газете и было опубликовано стихо сегодня защитников Родины. Старушки, дети и женщины стоя
творение отца «Обращение к дагестанской бедноте». ли на крышах всех дагестанских аулов и долго глядели вслед
Так отец писал о новом Дагестане, так он сотрудничал в га
уходящим. И уходили надолго, многие навсегда. Только и
зете «Красные горы». Шло время. Тут у Магомеда Мирзы Хиз СЛышалось:
роева родилась дочка. Позвали отца, чтобы он выбрал ей — Прощай, мама.
имя. Высоко подняв девочку, отец провозгласил: — Будь здоров, отец.
— Загьра! — До свидания, Дагестан.
Загьра — это значит звезда.
Родились новые звезды. Росли дети, носящие имена погиб
— Счастливой дороги вам, дети, возвращайтесь с победой.
Из Махачкалы, как бы отделяя горы от моря, идут и идут
ших героев. Весь Дагестан стал похож на большую колыбель. поезда. Они увозят молодость, силу, красоту Дагестана. Эта
Каспийские волны пели ему колыбельные песни. Огромная сила понадобилась всей стране. И там слышалось то и дело:
страна склонилась над судьбой Дагестана, как над ребенком. — До свидания, невеста.
— Прощай, жена.
А мама пела тогда песни о ласточках, отравах, прорастаю
— Не оставляй меня, я хочу с тобой.
щих из-под камней, о цветах, расцветающих осенью. Под эти — Вернемся с победой!
колыбельные напевы выросли в нашем доме три сына и одна Идут поезда. Идут беспрерывные поезда.
дочь.
Вспоминаю родное педучилище в Буйнакске. У братской
А в Дагестане выросло сто тысяч сыновей и дочерей. Вы могилы жертв революции выстроен конный дагестанский полк.
росли землепашцы, скотоводы, садоводы, рыбаки, каменотесы, Им командует красный партизан, прославленный Кара Караев.
чеканщики, агрономы, врачи, учителя, инженеры, поэты, арти Суровые, сосредоточенные лица. Полк принимает присягу.
сты. Поплыли корабли, полетели самолеты, загорелись неви Девяностолетний горец перед уходящим полком произ
данные доселе лампы. носит речь:

Рисунни М. ГРитчинм
— Жалко, что мне сегодня не тридцать лет. И я мог бы от мой по всей России. Двадцать Дагестанов, молодых, сильных,
правиться вместе с тремя сыновьями. красивых, разных…
Потом появились: эскадрилья истребителей «Дагестан», Смотрю на флажки на карте, читаю названия мест, вспоми
танковая колонна «Шамиль», бронепоезд «Комсомол Дагеста наю имена моих земляков. В Северном море остался Маго
на». Отцы и дети воюют в одном ряду. Воинская доблесть мед Гаджиев. В Симферополе — танкист Магомед Загид Аб
снова засветилась над горами. На нужды фронта, на боевое дулмаканов. В Сталинграде погиб пулеметчик Ханпаша Нуро
оружие наши женщины, расставшись с мужьями, сыновьями и дилов, чеченец, но сын Дагестана. В Италии командовал пар
братьями, без жалости расставались и с тем, что тоже доро тизанами и погиб храбрец Камалов…
го для каждой женщины, — отдавали последние украшения. В каждом горном ауле стоят пирамидальные памятники, а
Браслеты, серьги, пояса, кольца, подарки женихов, мужей и на них имена, имена, имена. Горец сходит с коня, подъезжая к
отцов, серебро и золото, драгоценные камни, старинное ис ним, пеший снимает папаху.
кусство Дагестана наши женщины отдали большой стране, Льются в горах родники, носящие имена погибших. Стари
чтобы она ковала победу. ки сидят около родников, потому что они понимают язык во
ды. В каждом доме на почетном месте висят портреты тех,
Горянки сказали: «Звучанье слова «победа» будет слаще навсегда останется молодым и красивым.
кто
для нас звона золотых браслетов и серег, объятия близких,
Когда я возвращаюсь из какой-нибудь далекой поездки, не
вернувшихся с фронта, будут дороже, нежели ожерелья на
которые матери спрашивают меня с затаенной надеждой: «Не
наших шеях. И зачем нам тяжелое серебро на наших платьях,
встретился ли тебе случайно мой сын?» С надеждой и болью
на груди, когда мы обнимем наших мужей и братьев?» глядят они и на журавлей, пролетающих длинными стаями. Я
Не забуду слов одной пожилой горянки: тcже, когда они пролетают, не могу оторвать от них глаз.
— Моего мужа убили на фронте, сыновья на войне. Есть у
меня драгоценность, которую я берегла. Но зачем она мне
теперь. Прошу, возьмите ее.
Да, ушел на фронт Дагестан. Он воевал вместе со всей
страной. В каждой воинской части — у моряков, пехотинцев,
танкистов, летчиков, артиллеристов — всюду можно было
встретить дагестанца: стрелка, пилота, командира, партизана.
Со всех обширных фронтов стекались в маленький Дагестан
скорбные письма. Мне кажется порою, что джигиты,
В нашем ауле Цада семьдесят саклей. Почти столько же С кровавых не пришедшие полей,
юношей ушло на войну. Мама говорила во время войны: «Я В могилах братских не были зарыты
часто вижу во сне, будто все наши цадинские ребята собира И превратились в белых журавлей.
ются на Нижней поляне. Иногда, увидев звезду в небе, она
говорила: «Наверно, эту звезду видят сейчас и наши аульские
парни где-нибудь около Ленинграда». Когда с севера приле Они до сей поры, с времен тех дальних
тали к нам перелетные птицы, моя мама спрашивала: «Не ви Летят и подают нам голоса.
дали ли вы наших цадинских ребят!» Не потому ль так часто и печально
Горянки, читая письма, слушая радио, заучивали наизусть Мы замолкаем, глядя в небеса!
непонятные и трудные для них слова: Керчь, Брест, Корсунь
Шевченковский, Плоешти, Констанца, Франкфурт-на-Майне,
Бранденбург. Особенно путались горянки в двух названиях — Сейчас я вижу: над землей чужоко
Бухарест и Будапешт, удивляясь, что это два разных горо В тумане предвечернем журавли
Да. Летят своим определенным строем,
Да, где только не побывали юноши из аула Цада. Как по земле людьми они брели.
В сорок третьем году мы с отцом поехали в город Балашов.
Там, в госпитале, умер мой старший брат. На берегу малень
кой речки мы нашли могилу и прочитали надпись: «Магомед Они летят, свершают путь свой длинный
Гамзатов». И выкликают чьи-то имена.
Отец посадил на могиле деревце, русскую березу. Он ска Не потому ли с кличем журавлиным
зал: «Расширилось теперь наше цадинское кладбище. Боль От века речь аварская сходна!
шим теперь стал наш аул»,
У нас в ауле в сельсовете на стене висела во время войны
большая карта. Тогда много по всей стране висело таких карт. Летит, летит по небу клин усталый —
Обычно на них отмечали красными флажками линию фронта. Мои друзья былые и родня.
На нашей карте тоже виднелись флажки, но обозначали они И в их строю есть промежуток малый —
другое. Они были воткнуты в тех местах, где погибли наши Быть может, это место для меня!
цадинцы. Много было флажков на карте. Столько же, сколько
и материнских сердец, раненных этими острыми булавками.
Да, не маленьким оказалось цадинское кладбище, не ма Настанет день, и с журавлиной стаей
леньким оказался наш аул. Я улечу за тридевять земель,
Тоскующие матери ходили к гадалкам, бросая на подол На языке аварском окликая
плетья все девять камней. Гадалки успокаивали горянок: «Вот Друзей, что были дороги досель.
дорога. Вот огонь. Вот победа. Вернется к тебе твой сын. На
ступит мир и покой».
Хитрили гадальщицы. Но насчет победы они не ошиблись.
На стене рейхстага среди прочих есть и такая надпись, выре
занная штыком: «Мы из Дагестана».
Снова старики, женщины и дети стояли на крышах саклей и
глядели вдаль. Но теперь они не провожали, а встречали сво Летят журавли, вырастают травы, качаются колыбели. Троих
их орлов. На горных дорогах не было верениц. Уходили все
вынянчила люлька и в моем доме, три девочки народились у
сразу, а возвращались поодиночке. У некоторых женщин на
головах яркие, а у некоторых черные платки. Спрашивают
меня. А у другого — четыре, а у иных — десять, а то, случа
ется, и пятнадцать. Сто люлек качаются в ауле Цада, сто ты
чужие матери у тех, кто вернулся:
сяч люлек качеются в Дагестане. По рождаемости детей да
— А где мой Омар? гестан занимает первое место в Российской Федерации стало
— Не видел ли моего Али?
нас полтора миллиона. А чем больше народу, тем чаще свадь
— Скоро ли вернется мой Магомед? бы, а чем чаще свадьбы, тем больше людей.
И моя мать повязала черный платок. Не вернулись магомед В трех случаях нельзя медлить — говорят горцы: похоро
и Ахилчи, два ее сына, два моих брата. Не вернулись многие нить умершего, накормить гостя и взрослую дочь выдать за
из тех, кого видела мать в своих снах играющими на Нижней муж.
поляне. Не вернулись те, кому гадальщицы предсказывали Во всех трех делах в Дагестане не опаздывают. Вот зароко
скорое возвращение. Сто человек не вернулось в наш не тал барабан, за «эла зурна, началась свадьба поднимая пер
большой аул. Двадцать миллионов человек не вернулось до вую чашу, провозгласят: «Пусть невеста рожает сына!»
4. «Советский воин» № 18 17