Вы находитесь на странице: 1из 32

Сонеты

МИКЕЛАНДЖЕЛО
в переводе
ВЯЧЕСЛАВА ИВАНОВА
MICHELANGELO

SONETTI

Tradоtti da V. Ivanov

San Pietroburgo
MMXVI
МИКЕЛАНДЖЕЛО

СОНЕТЫ

Перевел Вяч. Иванов

Санкт-Петербург
MMXVI
УДК 821.161.1-1
ББК 84(2Рос)6-5
М59

A cura di
Pavel Dmitriev e Andrei Shishkin

Под редакцией
П. Дмитриева и А. Шишкина

Con schizzi di
G. A. V. Traugott

Рисунки
Г. А. В. Траугот

© Г. А. В. Траугот, рисунки,
© Л. Е. Миллер, оформление,
© Издательство Тимофея Маркова,
ISBN - - - - © Vjatcheslav Ivanov Research Center in Rome,
К -летию
Вячеслава Иванова
Души упали на землю изъ мiра духовнаго
и божествѣннаго, изъ лона Божiя. Истинная
красота, как предметъ Эроса, — свѣтъ
онаго мiра, погруженный въ матерiю.
Существо Эроса, способность узнавать
этотъ свѣтъ и къ нему стремиться, —
память о видѣнной въ потустороннемъ мiрѣ
красотѣ. Органъ этого узнанiя — не сердце,
волнуемое желанiями, но чистое, здравое
око. Глаза — проводники, соединяющiе
памятливую душу любящаго съ любимою
душою, таящую въ себѣ унаслѣдованный
отъ неба свѣтъ; о томъ, какъ соединенiе
душъ въ любви совершается при посредствѣ
глаза, училъ Данте. Что любовь возводитъ
любимаго в тѣ горнiя сферы, откуда сама
нисходитъ, — мысль Платона. По Платону
же памятливая душа избираетъ предметомъ
своей любви то существо, которое наиболѣе
напоминаетъ ей видѣнный ею нѣкогда
образецъ вѣчной красоты...

Вяч. Ивановъ.
Римъ, 9 ноября 1925 г.
V

I’ho già fatto un gozzo in questo stento,


come fa l’aqqua a’ gatti in Lombardia
o ver d’altro paese che si sia,
ch’a forza il ventre appicca sotto il mento.

La barba al cielo, e la memoria sento


in sullo scrignio, e ’l petto fo d’arpia,
e ’l pennel sopra ’l viso tuttavia
mel fa, gocciando, un ricco pavimento.

E’ lombi entrati mi son nella peccia,


e fo del cul per contrappeso groppa,
e ’passi senza gli occhi muovo invano.

Dinanzi mi s’allunga la corteccia,


e per piegarsi addietro si raggroppa,
e tendomi com’ arco sorïano.

10
V

Зобъ наживаю, какъ подмоклый котъ


Въ ломбардскихъ лужахъ. Славная работка!
Передохнуть не въ силахъ: сперлась глотка,
Какъ если бъ съ подбородка росъ животъ.

Затылокъ на лопатки давитъ. Въ сводъ,


Нависшiй на носъ, уперлась бородка.
Круглѣе грудь не выпятитъ красотка,
А съ жирной кисти краска каплетъ въ ротъ.

Мнѣ кажется, въ кишки впихнулись почки.


Перемѣстились равновесья точки;
Ступаю по лѣсамъ, не глядя внизъ.

Натянутой охота лопнуть кожѣ,


И мышцы такъ на тѣлѣ напряглись,
Что на согнутый лукъ оно похоже.

11
Però fallace e strano
surge il giudizio che la mente porta,
ché mal si tra’ per cerbottana torta.

La mia pittura morta


difendi orma’, Giovanni, e ’l mio onore,
non sendo in loco bon, né io pittore.

12
Судите же не строже,
Чѣмъ слѣдуетъ, хорошъ ли поворотъ
И выгибъ тѣлъ. Стрѣлокъ, не цѣлясь, бьетъ.

Джованни, доброхотъ,
Отъ критикъ защити мой трудъ постылый:
Я каторжникъ, не живописецъ, милый.

13
VI

Signor, se vero è alcun proverbio antico,


questo è ben quel, che chi può mai non vuole.
Tu hai creduto a favole e parole
e premiato chi è del ver nimico.

I’ sono e fui già tuo buon servo antico,


a te son dato come e’ raggi al sole,
e del mio tempo non ti incresce o dole,
e men ti piaccio se più m’affatico.

Già sperai ascender per la tua altezza,


e ’l giusto peso e la potente spada
fossi al bisogno, e non la voce d’Ecco.

Ma ’l cielo è quel ch’ogni virtù disprezza


locarla al mondo, se vuol ch’altri vada
a prender frutto d’un arbor ch’è secco.

14
VI

Согласно стародавнему присловью —


«Кто можетъ, тотъ не хочетъ». Правда есть
Въ томъ словѣ, государь! Лжецовъ за лесть
Ты наградилъ и вѣрилъ баснословью.

Тебѣ служилъ, тебѣ служу съ любовью.


Я солнца твоего лучи. Мнѣ честь —
Величья твоего повѣдать вѣсть.
Мой трудъ ты видишь — и не двинешь бровью.

А чаялъ я: ты руку съ высоты


Протянешь мнѣ. Ты съ вѣрными вѣсами
Взялъ правый мечъ... Какъ? Эхо мнѣнiй — ты?

Но людямъ доброй воли небесами


Отказано въ отрадѣ доброй мзды.
Сухого древа не для нихъ плоды.

15
X

Qua si fa elmi di calici e spade,


e ’l sangue di Cristo si vend’a giumelle,
e croce e spine son lance e rotelle,
e pur da Cristo pazienzia cade.

Ma non ch’ arrivi più ’n queste contrade,


chè n’andre’ ’l sangue suo ’nfin alle stelle,
poscia ch’a Roma gli vendon la pelle,
e èci d’ogni ben chiuso le strade.

S’ i’ ebbi ma’ voglia a perdere tesauro,


per ciò che qua opera da me è partita,
può quel nel manto che Medusa in Mauro.

Ma se alto in cielo è povertà gradita,


qual fia di nostro stato il gran restauro,
s’un altro segno amorza l’altra vita?

16
X

Тутъ въ шишаки священные сосуды,


Кресты перековали въ палаши.
Господней крови нацѣдятъ ковши
Въ обмѣнъ на злато иль оружiй груды.

Когда бъ Христосъ сошелъ въ сей градъ Iуды,


Кровь брызнула бъ къ звѣздамъ: за барыши
Съ Него содрали бъ кожу торгаши,
На стогнахъ Рима всѣ творятся блуды.

. . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . .

17
XXXIV

La vita del mio amor non è ’l cor mio,


ch’amor di quel ch’io t’amo è senza core:
dov’è cosa mortal piena d’errore,
esser non può già mai, né pensier rio.

Amor, nel dipartir l’alma di Dio


me fe’ san occhio, e te luce e splendore;
né può non rivederlo in quel che muore
di te, per nostro mal, mie gran disio.

Come dal foco el caldo, esser diviso


non può dal bell’eterno ogni mia stima,
ch’esalta, ond’ella vien, chi più ’l somiglia.

Tu c’hai negli occhi tutto ’l paradiso,


per ritornar là dove io t’amai prima,
ricorro ardendo sott’alle tue ciglia.

18
XXXIV

Не въ темномъ сердцѣ жизнь любви моей:


Не заблужденье слѣпоты сердечной,
Не вожделѣнье страсти быстротечной,
Не тлѣнъ она, и нѣтъ соблазна въ ней.

Мы сберегли во мглѣ земныхъ путей


Я — око здравое, ты — свѣтъ извѣчный;
И въ оболочкѣ хрупкой и конечной
Ловлю я славу памятныхъ лучей.

Гдѣ пламя, тамъ и жаръ: такъ не отходитъ


Отъ красоты и въ край родной любовь,
Того возноситъ, въ комъ ее находитъ.

Въ твоихъ очахъ мнѣ рай сiяетъ вновь


Гдѣ прежде я любилъ тебя, — и вводитъ
Въ златыя двери сводчатая бровь.

19
XCVII

Al cor di zolfo, a la carne di stoppa,


a l’ossa che di secco legno sièno,
a l’alma senza guida e senza freno,
al desir pronto, a la vaghezza troppa,

a la cieca ragion, debile e zoppa,


al visco, a’ lacci di che ’l mondo è pieno,
non è gran maraviglia in un baleno
arder nel primo foco, che s’intoppa.

A la bell’arte, che, se dal ciel seco


ciascun la porta, vince la natura,
quantunche sè ben prema in ogni loco,

s’i’ naqqui a quella nè sordo nè cieco,


proporzionato a chi ’l cor m’arde e fura,
colpa è di chi m’ha destinato al foco.

20
XCVII

Не сердце — сѣра! Пакли пылкой ворохъ


Плоть буйная; сухое древо — кость.
Безсиленъ духъ, темницы знойной гость,
Страсть обуздать, горючую, какъ порохъ.

Слѣпой хромецъ, мой разумъ, въ тщетныхъ спорахъ


Съ соблазномъ чувствъ, склоняется, какъ трость.
Дабы поджечь костеръ, Амура злость
Вздуваетъ искры въ нѣжныхъ, долгихъ взорахъ.

Но для искусства я рожденъ; оно


Природу побѣждаетъ, коль дано
Художнику воззвать прообразъ вѣчный.

Я не слѣпецъ, и память ту храню,


Къ прекрасному горю любовью встрѣчной:
Виной — Обрекшiй жизнь мою огню.

21
CV

Non vider gli occhi miei cosa mortale,


allor che ne’ bei vostri intera pace
trovai, ma dentro, ov’ogni mal dispiace,
chi d’amor l’alma a sè simil m’assale:

e se creata a Dio non fusse equale,


altro che ’l bel di fuor, ch’a gli occhi piace,
più non vorrìa; ma, perch’è sì fallace,
trascende nella forma universale.

Io dico ch’a chi vive quel che muore


quetar non può disir, nè par s’aspetti
l’eterno al tempo, ove altri cangia il pelo.

Voglia sfrenata el senso è, non amore,


che l’alma uccide; e ’l nostro fa perfetti
gl’ amici qui, ma più per morte in cielo.

22
CV

Не смертный образъ очи мнѣ плѣнилъ:


Очей прекрасныхъ миръ невозмутимый.
Въ груди моей любовь твой ликъ незримый —
Духовную, какъ он, — воспламенилъ.

Не будь душа богоподобна, милъ


Ей былъ бы внѣшнiй мiръ красою мнимой;
За грань земного гладъ неутолимый
Въ рай вѣчныхъ формъ ее бы не стремилъ.

Я говорю: въ живомъ живого глада


Не насыщаетъ тлѣнная услада.
Увянетъ все, что чувства въ насъ манитъ.

И смертоносно сердцу сладострастье.


Насъ дружба, непорочныхъ, единитъ,
А цѣльное познаемъ въ небѣ счастье.

23
CLI

Non ha l’ottimo artista alcun concetto


ch’un marmo solo in sè non circonscriva
col suo soverchio, e solo a quello arriva
la man, che ubbidisce all’intelletto.

Il mal ch’io fuggo, e ’l ben ch’io mi prometto,


in te, Donna leggiadra, altera e diva,
tal si nasconde, e, perch’io più non viva,
contraria ho l’arte al disiato effetto.

Amor dunque non ha, nè tua beltate


o durezza o fortuna o gran disdegno,
del mio mal, colpa, o mio destino o sorte,

se dentro del tuo cor morte e pietate


porti in un tempo, e che ’l mio basso ingegno
non sappia, ardendo, trarne altro che morte.

24
CLI

Нѣтъ замысла, какого бъ не вмѣстила


Любая глыба мрамора. Творецъ,
Ваяя совершенства образецъ,
Въ ней открываетъ, чтò она таила.

Надменная! Такъ ты въ себѣ сокрыла


И счастiе, и пагубу сердецъ.
Но на меня, держащаго рѣзецъ,
Моя жъ возстала творческая сила.

Нѣтъ, не любовь, не темный жребiй мой,


Не нравъ иль санъ твой, дивная, виной
Недуга моего, моихъ мученiй.

Какъ твердь, ясна, — ты жъ и грозна, какъ твердь;


Но немощенъ изъ красоты мой генiй
Воззвать блаженство — и изводитъ смерть.

25
Образ Микеланджело сопровождал Вяч. Иванова с начала
1890-х годов, когда он впервые посетил Италию. Ряд
«Итальянских сонетов», написанных им в ту пору,
посвящен творениям Микеланджело, знаменитому Давиду
во Флоренции. В другом сонете — «Сикстинская капелла» —
описаны фрески «Сотворение мира» и «Страшный Суд»,
вся же капелла видится поэту как «вечности симвóл»,
храм, наполненный громами, громкими плачами и воплями,
«колеблемый сосуд» материализовавшейся музыки.
Занимаясь разработкой канона русского символизма,
Иванов питался идеями античности, прежде всего,
Платона, но также и эпохи Ренессанса, в которой
античные образы воплотились в произведениях искусства
с новой силой. И здесь для Иванова был важен не только
пластический идеал эпохи, воплощенный Микеланджело,
но и его идеи, прежде всего, идея формы, соотношения
в ней Духа и Материи.
Поводом для начала перевода всего поэтического корпуса
Микеланджело послужил заказ Вс. Мейерхольда и его жены
З. Райх, однако этот замысел не был реализован. (Известно,
что в 1924 г. Вяч. Иванов читал свои новые переводы
из Микеланджело в посольстве СССР.) Истории перевода
посвящена публикация О. А. Кузнецовой и А. Б. Шишкина
«Стихотворные переложения из Микеланджело
Вяч. Иванова» (Russica Romana. Vol. II. 1995. P. 261—270).
Там же впервые были опубликованы шесть стихотворений.
Ранее, в 1970 г. О. А. Шор уже опубликовала два сонета
в «Новом журнале» (№ 100). Перевод 34-го сонета напечатан
в составе публикации: Вячеслав Иванов. Из неопубликованных
стихов: Дружеские послания. Из неопубликованных переводов.
Dubia / Публикация Д. В. Иванова и А. Б. Шишкина //
Русско-итальянский архив. III. Salerno, 2001. P. 45.

28
В нашем издании мы печатаем перевод семи сонетов.
Следует отметить, что текст переводов нельзя
признать вполне законченным. Характер правки указывает
на то, что работа Вяч. Иванова находилась еще в своей
первоначальной стадии — поисках точного смыслового
и стилистического эквивалента оригиналу. Кроме того,
среди полных текстов сонетов есть и один не завершенный,
это перевод 10-го сонета, оставленного переводчиком после
второго катрена, на высшей точке антиримской инвективы
(подобным образом сам Иванов драматически оборвал на
половине девятой строки IX сонет «Из глубины» в 1921 г.,
предчувствуя смерть своей жены). В рукописях Вяч. Иванов
пометил время окончания перевода двух произведений;
сонет CLI помечен «Римъ, 9 августа 1925», сонет CV —
«11 августа». Отрывком из письма Вяч. Иванова к О. А. Шор,
в котором он разбирает свое переложение сонета XXXIV,
мы предваряем нашу публикацию.
Впервые после долгого перерыва, прошедшего со дня
смерти Вяч. Иванова, мы публикуем его тексты в старой
орфографии, полагая, что Вяч. Иванову был важен
не только смысл, но и графический образ русского текста.
Оригинальный текст печатается по изданиям
Микеланджело (Вяч. Иванов писал «Микельанджело»),
хранящимся в библиотеке Вяч. Иванова: Liriche di
Michelangelo Buonarroti. Con prefazione di G. L. Passerini.
S. Rosen-Editore. s. a.; Michelangelo Buonarroti. Poesie. Con
prefazione di Giovanni Amendola. Lanciano. R. Carabba editore.
<1920>; Michelangelo Poeta. Scelta di Rime commentate ed
illustrate da Fortunato Rizzi con prefazione di Leonardo Bistolfi.
Milano. Fratelli Treves Editori. 1924.
СОДЕРЖАНИЕ

Из письма Вяч. Иванова


7

V I’ho già fatto un gozzo in questo stento


Зобъ наживаю, какъ подмоклый котъ
10 / 11

VI Signor, se vero è alcun proverbio antico


Согласно стародавнему присловью
14 / 15

X Qua si fa elmi di calici e spade


Тутъ въ шишаки священные сосуды
16 / 17

XXXIV La vita del mie amor non è ’l cor mio


Не въ темномъ сердцѣ жизнь любви моей
18 / 19

XCVII Al cor di zolfo, a la carne di stoppa


Не сердце — сѣра! Пакли пылкой ворохъ
20 / 21

CV Non vider gli occhi miei cosa mortale


Не смертный образъ очи мнѣ плѣнилъ
22 / 23

CLI Non ha l’ottimo artista alcun concetto


Нѣтъ замысла, какого бъ не вмѣстила
24 / 25

Примечание
28
МИКЕЛ АНДЖЕЛО

СОНЕТЫ
Перевод Вяч. Иванова

Под редакцией
П. В. Дмитриева и А. Б. Шишкина

Рисунки
Г. А. В. Траугот

Оформление
Л. Е. Миллер

Оригинал-макет
И. В. Булатовский,
А. Б. Левкина

ISBN 978-5-906281-10-4

9 785906 281104

Издательство Тимофея Маркова. 191119, Санкт-Петербург, ул. Правды, 15.


E-mail: timofey.markov@gmail.com • Подписано в печать 21.01.2016. Формат
70 × 100 1/16. Гарнитура Constantia. Усл. печ. л. 2,6. Печать офсетная.
Тираж 300 экз. Заказ № 165 • Отпечатано в типографии издательско-
полиграфической фирмы «Реноме», 192007, Санкт-Петербург, наб.
Обводного канала, 40. Тел./факс (812) 766-05-66. www.renomespb.ru