Вы находитесь на странице: 1из 227

Р

А
З
В
Е
Т
В
Л
Е
Н
Н
О
Е

И
С
К
У
С
С
Т
В
О
О
с
о
б
е
н
н
о
с
т
и

с
у
щ
е
с
т
в
о
в
а
н
и
я

у
к
р
а
и
н
с
к
о
г
о

л
е
н
д
-
а
р
т
а
Текст: Алексей Гвоздик Фотографии: Михаил Палинчак для «Репортера»

В Киеве состоялся фестиваль ленд-арта «Весенний ветер». Художники из всей


Украины приехали в столицу, чтобы создать арт-объекты на природе и с ее
помощью. Корреспондент «Репортера» принял участие в фестивале, выяснил, что
такое ленд-арт по-украински и в чем суть этого странного вида искусства
Земля — воздух

Рано утром в песчаной пустыне возле киевского озера Тяглое нет ни души.
Раскаленный песок тянется на сотни метров. Вдалеке виднеются высокие
муравейники новостроев Осокорков и Позняков. На берегу крупный парень
малярной кисточкой размазывает слой песка по бетонной плите. Он настолько
увлечен своим занятием, что, кажется, не замечает, когда я прохожу мимо.
Метров через 200 встречаю еще одного. Этот заплетает ветки куста в какой-то
замысловатый узор. Останавливаюсь посмотреть.

— Вы на фестиваль? — спрашивает меня мужчина. — Тогда вам надо тут налево


повернуть.

Эти странные люди — художники. 7 июня они съехались на ежегодный фестиваль


«Весенний ветер». Вот уже 18 лет это мероприятие собирает творческих людей,
которые занимаются ленд-артом. Дерево, песок, земля, воздух — основные
компоненты, которые используются в этом виде искусства.

Форма эпатажа

— Хорошо, что ты приехал! Очень нужна помощь. Рук не хватает, — встречает


меня киевский художник Руслан Колмыков.
Это не целлофан. Художники завернули деревья в мягкую прозрачную ткань — почти паутину.
Баланс естественного в природе не нарушен

Чтобы узнать о ленд-арте побольше, я договорился с Русланом об участии в


фестивале в качестве его ассистента. Вместо кисточек и красок наши основные
инструменты — лопата, пила, молоток. Уже через 15 минут после прибытия на
фестиваль участвую в создании первой инсталляции — трехметрового
деревянного табурета, который одновременно служит сценой для музыкантов,
выступающих сегодня вечером.

— Чтобы понять, откуда произошел ленд-арт, необходимо коротко вспомнить


историю современного искусства вообще, — объясняет основатель «Весеннего
ветра» художник Алексей Малых.

По словам Алексея, временем появления ленд-арта можно считать начало XX века,


когда в мире зарождалось абстрактное искусство. Группа европейских поэтов,
художников и музыкантов объединились вокруг новых творческих идей. На фоне
ужасов Первой мировой войны искусство обратилось к отрицанию
действительности. Его формой стали эпатаж, шок, провокация. Ярким примером
тех веяний можно считать скульптуру одного из основателей сюрреализма
Марселя Дюшана «Фонтан», которая представляла собой перевернутый вверх
ногами писсуар. Художник стремился показать, что вещь, выхваченная из ее
обычного контекста и лишенная функциональности, может стать объектом
искусства. Так появился жанр инсталляции — пространственной композиции,
созданной из различных элементов и собранных в одно художественное целое.
Эти штуки называются «колдуны». Они определяют направление ветра на аэродромах. Но
использовать их нужно по одному, иначе можно запутать ветер, — суть инсталляции
примерно в этом

— В 1960-х годах в США такие идеи эволюционировали в ленд-арт — создание


инсталляций в окружающей среде, под открытым небом, сделанных из природных
материалов. Во многом на формирование этого вида искусства повлияли идеи
хиппи, которые пропагандировали уход от технократизма к природе. Тогда же
появилось множество движений за спасение экологии. Поэтому первые объекты
ленд-арта зачастую имели и практическую функцию — привлекали внимание
общества к различным экологическим проблемам, — рассказывает Алексей Малых.

Так, приводит пример художник, чтобы обратить внимание на проблемы Большого


Соленого озера в штате Юта, один из отцов ленд-арта Роберт Смитсон создал
работу «Спиральная пристань» — 460-метровую спираль из грязи, кристаллов
соли, базальтовых скал и воды, выступающую из берега озера.

Деньги на ветер

Подобные масштабные проекты считаются классикой международного ленд-арта.


Типичный украинский ленд-арт куда скромней. К примеру, одна из инсталляций,
которую создает на фестивале Руслан Колмыков, представляет собой два больших
деревянных кругляша, установленных на металлических стержнях друг напротив
друга. Гадая, что бы могла значить подобная композиция, обращаюсь за
разъяснениями к художнику.

Материалы для инсталляции «ПМЖ» художник Антон Логов нашел возле мусорных баков

— Изначально была идея создать инсталляцию, посвященную течению времени.


Во-первых, как идет время, видно по кольцам, определяющим возраст дерева. Во-
вторых, трещины в этих деревяшках напоминают стрелки часов. В идеале
подобным образом я хотел расположить распиленное на кругляши 15-метровое
бревно, тогда бы идея читалась более явно. Но чисто технически задача оказалась
невыполнима — по песку невозможно завезти сюда всю эту гору дерева.

Откровенно говоря, остальные художественные объекты фестиваля тоже особым


размахом не радуют. Большинство расход-ных материалов — это то, что
поместилось в рюкзаках участников.
Природа естественная, Солнце — искусственное. В ленд-арте допускается такое смешение
жанров

— В мире довольно часто делают масштабные объекты, которые можно оценить


только с высоты птичьего полета. Они создаются с помощью серьезных средств и
большого штата рабочих. В Украине о таких проектах можно только мечтать, —
вздыхает Алексей Малых.

На проведение фестиваля «Весенний ветер» пошли личные средства самих


организаторов. И так, признаются художники, происходит практически с каждым
тематическим мероприятием. Вообще, единственным пока масштабным
достижением украинского ленд-арта стало открытие под селом Мирополье в
Сумской области ленд-арт-парка, в котором собраны различные инсталляции. Его
появление — счастливая случайность знакомства художников с местным
бизнесменом.

— Впрочем, ленд-арт хорош тем, что качество объекта от денег часто не зависит.
На одном из фестивалей я создал объект «Хелло!». Обошелся он мне в 15 грн.
Купил в аптеке десяток пар резиновых перчаток, надул их и привязал нитками к
грузикам, которые опустил на дно реки. На ветру получалось, что они машут:
«Привет», — рассказывает Алексей.
Огненное шоу. Работа с природной стихией огня по духу очень близка к идеологии ленд-арта

Природа как холст

Классический ленд-арт, в котором используют только природные материалы,


давно эволюционировал в довольно разноплановый вид искусства, где сочетаются
абсолютно непохожие концепции и техники. В этом смысле на «Весеннем ветре»
одним из самых запоминающихся объектов стала композиция художника Антона
Логова «ПМЖ». Она представляет собой множество вбитых в землю под разными
углами деревянных планок, которые вместе образуют хребет, плавно
скрывающийся за вершиной песчаного холма. Автор признается, что материалы
для инсталляции нашел случайно — кто-то выбросил эти планки рядом с его
мастерской.

— Этим объектом, который врастает в землю, я хочу подчеркнуть, что мое


постоянное место жительства — здесь, на природе, а не там — в бетонных
коробках, — художник кивает в сторону многоэтажек, виднеющихся на горизонте.

Время переваливает за полдень. Некоторые участники уже заканчивают свои


работы. Прогуливаясь по территории фестиваля, встречаю еще одну необычную
картину: молодой человек сосредоточенно втыкает в землю белые пластиковые
вилки. Выглядит забавно, но непонятно.
Так выглядит карта Крыма по версии ленд-арт-художников

— А что эти вилки значат? — интересуюсь.

— Ну, присмотрись повнимательней — это же карта Крыма! Так я решил выразить


свое отношение к его отделению от Украины. Здесь ровно 2014 вилок, пришлось
побегать по супермаркетам, чтобы их купить, — вздыхает художник.

Понимающе киваю, но задаюсь вопросом: как вообще оценивать ленд-арт? Каким


образом решают: это объект искусства или просто палка из земли торчит?

— Дело в идее. Если это оригинально, если в этом есть какой-то посыл, обычно
это чувствуется, — объясняет Алексей Малых.

Теперь уже вздыхаю я: вспоминаю, что примерно так же принято оценивать


абстрактные произведения и в галереях современного искусства. Точнее,
кураторы этих галерей примерно такими же словами учат разбираться в не всегда
понятном контемпорари-арте.

— На фестиваль было подано три десятка заявок, но не все желающие прошли


отбор, — продолжает художник. — Некоторые работы — явно слабые. Например,
приходит студент какой-то и хочет ветки обвязывать ленточками, мол, дерево
желаний такое себе. Но что-то подобное делалось уже тысячи раз, зачем это
повторять?
Спонтанная инсталляция: художники помогают заходу солнца

Фотоохота

На официальном открытии фестиваля для посетителей Алексей Малых


представляет собственный проект. На протяжении нескольких метров в песок
воткнуты ряд прутьев, которые составляют единый каркас. Между ними лежит
целлофан, частично присыпанный песком. В какой-то момент в эту конструкцию
начинает нагнетаться воздух. Скомканный полиэтилен постепенно превращается в
огромного пластикового червя, который «дышит», двигаясь как живое существо.
Внезапный порыв ветра вырывает целлофановую кишку из каркаса и поднимает
ее в воздух. Все — как говорится, акт искусства состоялся.

— Для меня в ленд-арте очень важен элемент непредсказуемости. То есть,


конечно, ты планируешь, но заранее не знаешь, как в точности все будет. Это
такой диалог: природа сама влияет на объект, который ты создаешь, —
размышляет Алексей Малых.
Большинство ленд-арт-инсталляций живут считанные дни. Этот объект основателя фестиваля
«Весенний ветер» Алексея Малых просуществовал несколько часов — до тех пор, пока не
поднялся ветер

Метрах в 30 от этой инсталляции встречаю еще один яркий объект. Двое


художников Алексей Золотарев и Василий Грубляк пытаются накинуть сетку на
огромные надувные шары. Композиция называется «Ловец снов» и выглядит
самой жизнерадостной из всех работ. Уже через несколько часов надувные шары
лопнут, превратившись в накрытые сеткой разноцветные тряпочки.

Объекты и инсталляции рушатся и исчезают, не прожив и дня. А фестиваль


проходит в довольно отдаленном месте. В общем, мне не очень ясно, в чем его
смысл, если, кроме самих художников, их работы практически никто не увидит.

— Смысл есть, — уверяет Алексей Малых. — С самого возникновения ленд-арта


традиционно принята фотофиксация объектов. Потом, после фестивалей,
фотографии работ попадают в каталоги, участвуют в выставках. Так что люди их
все равно увидят. Но да, многие произведения ленд-арта живут не дольше одного
дня.
Некоторые из ленд-арт-объектов универсальны — к вечеру трехметровый табурет
превратился в сцену

Словно в подтверждение его слов, на следующий день над фестивалем


проносится сильнейшая буря. Многие из композиций, созданных здесь вчера,
довольно хрупкие — ветер и град ломают их. Арт-объекты превращаются в то, чем
были раньше: природу, которая, выходит, остается нетронутой. Словом, ленд-арт
— экологически безупречное явление. Искусство исчезает — остаются только
фото-воспоминания.
П
Р
Е
Д
Ъ
Я
В
И
Т
Е

В
А
Ш
И

Д
О
К
У
М
Е
Н
Т
Ы
К
а
к

п
и
с
а
т
ь

п
ь
е
с
ы
п
р
и

п
о
м
о
щ
и

н
о
в
о
с
т
е
й
,

г
а
з
е
т
н
ы
х

з
а
г
о
л
о
в
к
о
в

ц
и
т
а
т

и
з

и
н
т
е
р
в
ь
ю
Текст: Алексей Гвоздик. Фотографии: Алексей Солодунов для
«Репортера»
Документальный театр не рассказывает на сцене выдуманные истории, а говорит
со зрителем на неудобные остросоциальные темы. Причем сухим языком
новостных сводок и газетных публикаций. Это явление — один из театральных
трендов последних лет. Известный политолог и галерист Марат Гельман и вовсе
считает его спасением для театра. Мода добралась и до нашей страны.
Корреспондент «Репортера» отправился на украинский фестиваль
документального театра «Документ», сыграл в одном из спектаклей и выяснил,
чем так важен этот вид искусства

Леденец для Карпенко-Карого

Крупный торгово-развлекательный центр. Молодой человек бродит от магазина к


магазину, рассматривая витрины. За ним следует компания из 15 человек. В зале,
где торгуют одеждой, парень примеряет пиджак. В магазине техники тычет
пальцем в экран планшета. Процессия останавливается возле большого зеркала в
коридоре торгового центра. Молодой человек достает из рюкзака охапку шапок и
начинает примерять каждую, словно не замечая, что все они одинаковые. Потом
задумывается о чем-то и, не говоря ни слова, стремительно уходит, оставляя
компанию наблюдателей среди торговых залов.

Так заканчивается «ЛЕдЕнЕц» — один из спектаклей, который показывали на


нынешнем украинском фестивале документального театра «Документ».
Компанией, преследовавшей парня, были зрители. Молодым человеком, который
ходил по торговому центру, оказался актер, исполнявший главную роль. Его зовут
Алексей Доричевский.

В этом году он закончил театральный институт им. Карпенко-Карого, но


устраиваться в какой-нибудь классический театр не спешит. Говорит, закоренелый
академизм ему не интересен.

— Мне кажется, как придумали в 1970-х схему, так по ней и работают. Но мир-то
вокруг меняется. В академическом театре слишком много ограничений. Там не
ищут нового. Есть рамки. Ты в них один раз вписываешься, а затем год за годом
покрываешься театральной пылью. Документальный театр, напротив, постоянно в
поиске. Здесь в каких-то обыденных или иногда страшных моментах мы можем
открывать красивые интересные вещи.

Спектакль «ЛЕдЕнЕц» посвящен трудностям общества потребления. Его идея:


предоставить возможность зрителям посмотреть на процесс шопинга со стороны.
Компания из 15 человек, которую Алексей Доричевский водил по магазинам,
выглядит воодушевленной. Экскурсию они оценили. Даже слишком. На Алексея
смотрят как на экстравагантного преподавателя университета, только что
убедительно доказавшего несостоятельность десятилетиями работавших
принципов глобального маркетинга.

За закрытыми дверьми собрание тайного ордена документальных сценаристов и актеров

Мне неловко нарушать идиллию, но на языке с первых минут спектакля вертится


вопрос:

— Чем эта экспедиция по торговому центру отличается от обычного посещения


магазина? Зачем называть театром то, что человек и так может увидеть каждый
день?

Мне коллективно объясняют: дело в акцентах. Люди действительно не видят того,


что с ними происходит. Явление становится очевидным только после того, как оно
описано. Это доказано еще социологами. Точка.

Театральная социология

— Мне нравится документальный театр тем, что у него много возможностей для
высказывания, — объясняет Андрей Май, организатор фестиваля.

Мы сидим в херсонском ресторане с подходящим к теме беседы названием


«Буржуа». Мне кажется, что документальный театр создан как раз для этой
прослойки населения. Для пресыщенных и много повидавших людей, которых
традиционным театром уже не проймешь. Я пытаюсь выяснить у Мая: что,
собственно говоря, такое документальный театр?

— В мире существуют разные подходы к этому виду искусства. Чистый


документальный театр — это перенос на сцену нецензурированной речи живых
людей. Это когда актер сначала интервьюирует человека на какую-то тему, затем
собирает из его ответов монолог и зачитывает его на сцене. Этот подход, так
исторически сложилось, прижился в России. В Европе же документальный
материал обыгрывается. Работают с ним по правилам классической драматургии.
Но суть от этого не меняется: невыдуманные истории на социальную тематику, —
объясняет Май.

Материалом для пьес документального театра служат новости, интервью,


газетные заметки — то есть тексты, для сцены не предназначенные. Главное
отличие документального театра от классического: он не показывает
придуманные драматургом истории, а говорит о резонансных событиях и
социальных проблемах.

Такая форма особенно востребована в стрессовые периоды истории. Так, в 1960-х


во время переосмысления Германией преступлений фашизма появилось одно из
всемирно известных документальных произведений — пьеса Петера Вайса
«Дознание», смонтированная из протоколов судебного процесса над
функционерами Освенцима.

Первой документальной постановкой можно считать спектакль 1925 года


немецкого режиссера Эрвина Пискатора «Вопреки всему», который был составлен
из речей политиков, газетных публикаций, фотографий и фильмов и рассказывал
о революциях в истории человечества.

Приблизительно в то же время документальность в театр активно внедрял


советский режиссер Всеволод Мейерхольд, который использовал в постановках
сводки с фронта Гражданской войны. В этом смысле Херсон — место для
проведения фестиваля документального театра не случайное. Именно в Херсоне
Мейерхольд основал «Товарищество новой драмы», труппа которого заговорила
со зрителем на новом языке.

— Это уникальная технология. Я наблюдал, как за четыре дня была создана


довольно мощная и интересная пьеса «Мотовилихинский рабочий» о трудящихся
завода в Перми. Драматурги братья Дурненковы отправились туда и общались с
людьми, которые ходили на работу, хотя и знали, что через два месяца их уволят.
Мы уже с трудом сопереживаем выдуманным историям. И русский театр, если и
имеет шансы выйти на какую-то глобальную международную сцену, то, думаю,
только через новую драматургию, в том числе такую, которая принята в
документальном театре, — говорит Марат Гельман, политтехнолог, галерист и
бывший директор пермского музея современного искусства PERMM.

Творческая группа обсуждает детали будущей постановки

Среди европейцев лидером документального театра считается немецкая труппа


«Римини Протокол». Она собирает аншлаги в ведущих театрах Европы. На
постановки проекта приходят все — от театралов до домохозяек. В активе
«Римини Протокол» — «Серебряный лев» Венецианской биеннале и Европейская
театральная премия.

Типичный спектакль этого театра выглядит так: на ярко-зеленой сцене находится


сотня человек. Сверху их снимает видеокамера, изображение с которой
транслируется на экран на заднике сцены. Из толпы к микрофону выходит человек
и спрашивает: «Вы часто врете?» Толпа разделяется на две части и расходится по
разным сторонам сцены. Над одной группой поднимается надпись «Да», над
второй — «Нет». «Окей, — продолжает ведущий. — Следующий вопрос...»

Это фрагмент из последнего крупного проекта «Римини Протокол». Называется он


«100%».

— Ребята приезжают в город и исследуют уйму статистических данных о


населении. Затем составляют своеобразный социологический портрет местности.
Потом проводят кастинг и отбирают 100 жителей: старых и молодых, белых и
черных, гомосексуалистов и натуралов, местных и эмигрантов. Затем все эти люди
на сцене отвечают на 100 вопросов, которые оказались самыми важными для
города, — рассказывает Андрей Май.

Спектакль пользуется популярностью у чиновников — заказывать его любят


муниципалитеты крупных европейских городов. Такие проекты проходили в Осло,
Берлине и Кракове. Сейчас постановка «100%» готовится для Москвы. Спектакль
играет важную коммуникативную роль — жители города начинают лучше
понимать друг друга, узнают о проблемах, с которыми сталкиваются
представители различных меньшинств. В общем-то, это основная миссия и идея
жанра «документальный театр».

Именитый режиссер-экспериментатор Войтек Фаруга нашел в Херсоне естественную среду


обитания

Работа с документами

С российским подходом к документальному театру я знакомлюсь на первой


встрече в рамках подготовки к спектаклю с моим участием. У нас есть пять дней.
За это время мы должны написать сценарий, разучить роли и выступить перед
публикой. Весь этот процесс курирует именитый польский режиссер Войтек
Фаруга. Он раздает нам листки с монологами.
— Прочитайте их и определите для себя проблемы, спрятанные в текстах. Но это
должны быть действительно тревожащие вас вопросы. Заниматься
документальным театром необходимо для того, чтобы задавать вопросы, на
которые у вас нет ответов. Иначе спектакля не получится, — объясняет Войтек.

Монологами оказываются обработанные беседы с несколькими десятками


херсонцев. Просто рассказы о том, как каждый из них проводит обычный день.
Тематика не то чтобы вдохновляет. Но из монологов мне нужно достать
неочевидные внутренние драмы простых людей. Это и есть первое задание.

Вот монолог пожилой женщины, которая боится смерти. Вот — парня, тратящего
свою жизнь на пиво и видеоигры. Вот — история 11-летнего мальчика: взрослея,
он сталкивается с первой ответственностью — родители поручают ему укладывать
спать младших братьев.

— Тут все истории одинаковые. Пустая жизнь. У нас выйдет какой-то однобокий
спектакль, — заявляет девушка, сидящая напротив.

— Может быть. Главное, не придумывайте драмы специально. Просто глубже


покопайтесь в текстах, — отвечает Фаруга.

От того, в каких монологах мы найдем что-то стоящее, зависит сценарий


спектакля. Мне достается монолог девушки, которая признается, что она
трудоголик. Драма здесь более или менее понятна: на самом деле, загружая себя
работой, девушка старается выбросить из головы бывшего молодого человека.
Чувствую себя как на уроке литературы, когда нужно разбирать характеры
персонажей какого-нибудь романа.
Организатор фестиваля «Документ» Андрей Май

Перенос на сцену прямой речи обычных людей — распространенный метод в


документальном театре. Эта технология называется «Вербатим». Из рассказов
людей монтируется текст пьесы. При этом важно, чтобы актеры очень точно
передали не только реплики своих героев, но и особенности произношения,
акценты, речевые огрехи. Словом, придется вживаться в роль. Я-то думал
отделаться сухим зачитыванием текста!

— Такой подход используется в России, где документальный театр сейчас очень


популярен. Самая известная площадка — это московский «Театр.doc». Там ставят
спектакли модные российские драматурги и режиссеры: Максим Курочкин, Иван
Вырыпаев, Михаил Угаров. Но это не только столичное движение. В России
мероприятия в рамках документального театра привлекают огромное количество
театральной молодежи по всей стране, — рассказывает нам херсонский социолог
и драматург Николай Гоманюк.

Отобрав истории, мы разбиваемся на группы по три человека и читаем друг другу


текст с распечаток. Со мной в команде Ира, преподаватель Крымского
университета культуры, и Антон Романов, режиссер симферопольского арт-центра
«Карман». Оба для театра люди не случайные.
— Меня зовут Светлана. Мне 33 года... — начинаю я свой монолог и понимаю, что
социальная драма стремительно превращается в комедию.

Уже в конце дня Войтек Фаруга дает нам задание на ночь. Оказывается, интервью
херсонцев — только небольшая часть будущей постановки. Основная работа еще
предстоит.

— До завтра вы должны покопаться в интернете и найти события, которые


произошли 3 ноября 2012 года. Новости, ролики на YouTube, записи в блогах. Все,
что вам покажется интересным, — прощается с нами режиссер.

Премьера, которую мы готовим, запланирована на 3 ноября. В ней мы должны


будем рассказать о совершенно обычном дне, прошедшем ровно год назад. «День,
в который ничего не произошло» — так называется спектакль.

Костюмы актеров обошлись в стоимость пары рулонов туалетной бумаги

Главная новость дня

«Ученые доказали отсутствие жизни на Марсе», «Активистка „Фемен“ обнажилась


в эфире арабского телевидения», «Украинский телеканал провел опрос: „Что
нужно мужчинам для счастья?“». На следующий день в одном из помещений
херсонского ночного клуба мы зачитываем Войтеку Фаруге новостные события 3
ноября 2012 года.
— Пока это просто заголовки. Поработайте с ними, как со вчерашними
монологами. Найдите потаенные конфликты, — предлагает нам режиссер.

Затем усаживается на диван и раскрывает блокнот. Все дни подготовки к


спектаклю Фаруга тщательно конспектировал все, что происходило на наших
репетициях. Видимо, готовил сценарий спектакля о том, как группа из 30 человек
учится делать документальный театр. Но спросить я так и не решился. Возможно,
потому, что польский режиссер — плотный, основательный бородач возрастом за
30 — фактурой напоминал владельца какого-нибудь паба. Полумрак, барная
стойка, фартук с логотипом, пухлые пальцы механически ерзают по рычагам
пивного аппарата: на откровения таких не особенно вытянешь.

Начинающие драматурги за работой

Наша группа отбирает три новости. Зомби-парад в Одессе, открытие московского


духовного семинара под руководством самозваного гуру и интернет-ролик об
охоте на педофилов.

— Теперь придумайте, как эти новости можно показать на сцене, — дает новое
задание режиссер.

Полчаса мучений, и задачу нам упрощают. Фаруга предлагает сконцентрироваться


над одним из сообщений. Мы устраиваем голосование. Побеждает сюжет о
педофилах — он самый драматичный.
Размышлять над ним нас отправляют на свежий воздух. Пока перекуриваем стоя у
выхода, к нам присоединяется Войтек Фаруга с ребятами из группы, которой
досталась новость про опрос «Что нужно мужчинам для счастья?». Тем временем
соседние с нашим помещением залы клуба начинают наполняться посетителями.
Фаруга пытается с ними пообщаться.

— Опрос о том, что нужно мужчинам для счастья, мы не будем превращать в текст
пьесы. Мы сейчас проведем свое исследование среди посетителей клуба, —
решает Войтек, занимает выжидательную позицию у дверей и включает
видеокамеру.

Херсонский планетарий проектировали с оглядкой на Колизей

Актеры чтят уголовный кодекс

На следующий день работа с новостью продолжается. В видеоролике, который


наша группа выбрала для постановки, — кадры, где херсонские «охотники за
педофилами» ловят мужчину, пришедшего на свидание с подростком. Его
унижают, обливают мочой, обвиняют в растлении малолетних. Ролик очень
брутальный.

— Это перспективный материал. Но для вас очень важно не попасть в ловушку


собственных оценок происходящего. Вы не должны оценивать эти факты и
говорить, хорошо это или плохо. Попытайтесь максимально объективно
рассказать, что же на самом деле произошло, — инструктирует нас Войтек Фаруга.

Мы пересматриваем ролик несколько раз, анализируя каждую реплику. Двойных


смыслов там нет — все предельно просто. Некий 25-летний молодой человек на
сайте знакомств договаривается о встрече с 16-летним юношей и предлагает ему
заняться сексом. Но вместо юноши на встречу приходит компания молодых людей,
решивших наказать «преступника». Поводом для агрессии служит обвинение
мужчины в нарушении 156-й статьи Уголовного кодекса.

Открываю ноутбук и вбиваю в строку поиска «Уголовный кодекс Украины». Статья


156-я гласит: «Совершение развратных действий относительно лица, которое не
достигло 16-летнего возраста, наказывается ограничением свободы на срок до
пяти лет или лишением свободы на тот же срок». Учитывая, что на видео речь
идет о подростке, уже достигшем 16 лет, данная статья здесь неуместна, а значит,
«охота на педофила» как минимум превращается в «охоту на гомосексуалиста».

— Я нашел в социальной сети страничку того, кто выложил это видео, — сообщает
Антон.

Для документального театра информация в социальных сетях — тоже материал,


который можно использовать. Что мы и делаем.

Человек, опубликовавший ролик, увлекается группами «Потрясающий расизм» и


«Бей хачей», а также восторженно комментирует запись, на которой видно, как
скинхеды убивают какого-то человека в электричке. Похоже, что речь идет не о
борьбе с педофилами или гомосексуалистами, а о ненависти ко всем, кто
отличается от «арийского образца».

— С похожими ребятами мы имели опыт общения в Симферополе, — вспоминает


Антон, — у нас в театре показали фильмы о даче Януковича и деятельности
«Пусси Райот». После этого к театру несколько раз приходили люди в масках:
били людей, бросали дымовые шашки. Недавно после репетиции «Маленького
принца» мы с актрисой вышли покурить. Подошел человек лет 30, направил на
меня пистолет, передернул затвор и сказал, чтобы мы не расслаблялись — мол,
они еще скоро зайдут. Зрители боятся к нам ходить, да и актеры тоже.

О влиянии документального театра на жизнь Антон говорить не хочет —


остросоциальные спектакли, да еще и основанные на документальном материале,
опасны для здоровья. Не захотел об этом беседовать и Войтек Фаруга. Но уже по
иной причине: искренне не понял, как из-за социальной постановки можно
нарваться на неприятности.
Весь оставшийся день мы отводим на написание текста пьесы. После нескольких
часов обсуждений находим довольно простое решение: все реплики пойманного
гомосексуалиста объединяем в один монолог, а все реплики «охотников на
педофилов» (эта роль достается мне) — в другой. Объединяет оба монолога текст
Антона, который должен рассказать зрителю, как мы работали над этим эпизодом.

— Я рекомендую вам лечь сегодня пораньше. Завтра будет трудный день, —


обращается ко всем Фаруга.

Мы снова прощаемся до утра.

Инсценировка первого украинского парада зомби

Сербия за Геббельса

— Изменять что-то в реальности — это задание искусства вообще. От


документального театра ожидают изменений в социальной сфере. Но это в
идеале, — говорит Иоанна Виховская, куратор Восточно-Европейской платформы
исполнительских искусств.

С Иоанной мне удается поговорить в последний день фестиваля, перед премьерой


нашего спектакля. Полька еле держится на ногах от усталости — зарубежным
гостям на фестивале приходится вкалывать больше всего. По сути, Виховская и
Войтек управляют всем творческим процессом мероприятия.
Выдохся и переводчик. Все эти дни он работает практически без перерыва. Решаю
его лишний раз не беспокоить. С Иоанной мы говорим на интернациональном
суржике: смеси польского, английского и украинского. Я пытаюсь выяснить,
насколько документальный театр эффективен. Может ли он, например, вызвать
действительно заметный общественный резонанс. Желательно на уровне
государства. Или все эти расследования и драмы не выходят за границы среды
театральных документалистов и их ближайшего окружения.

— Такие примеры, конечно, есть. Может, документальный театр и не стимулирует


прямые изменения в обществе, но, бывает, становится очень громким медийным
событием, — уверяет Иоанна.

Затем вспоминает проект пары сербских драматургов Милана Марковича и Майи


Пелевич, которые вступили сразу во все ведущие политические партии страны:
Сербскую прогрессивную, «Объединенные регионы», социал-демократическую,
либерально-демократическую и социалистическую. Каждой из них Маркович и
Пелевич разослали свои предложения о государственной культурной реформе. Все
без исключения партии поддержали инициативу драматургов. Некоторые даже
предложили им должности советников по культуре.

— Все бы ничего, да только предложение драматургов было почти полностью


взято из текста Геббельса «Знание и пропаганда», где они заменили «национал-
социализм» на «демократию», а «идеологию» на «пиар», — объясняет Виховская.

На основе переписки с представителями политических сил Сербии Маркович и


Пелевич создали жесткий политический спектакль «Они живы». Его запретили
играть в главном театре Белграда, но авторы нашли способ донести свое творение
до зрителя — показали спектакль на крупнейшем Белградском международном
театральном фестивале.

— Конечно, на расстановку сил в парламенте это не повлияло, но все, кто увидел


спектакль, поняли, что такое современная политика, — рассказывает Иоанна.

А те, кто его не увидел, прочли о спектакле в газетах. О дерзкой постановке


Марковича и Пелевич написала вся сербская пресса.

Решив узнать, способны ли наши авторы на подобные выходки, звоню известному


украинскому драматургу Наталье Ворожбит, которая и сама активно участвует в
продвижении нашего документального театра.

— Да, уже появляются пьесы-размышления на остросоциальные, политические


темы. Но пока это не идет ни в какое сравнение с сербским опытом. Мы
недостаточно смелы и провокативны, у нас сильно развита самоцензура, —
объясняет Ворожбит.
Документальный спектакль «лЕдЕнЕц»: наблюдение за подсматривающим

В прошлом году она посетила в Москве спектакль «Берлуспутин». Он о том, как


Владимиру Путину пересаживают часть мозга Сильвио Берлускони. Сатира
выглядела довольно жесткой. Постановку играли на Чистых прудах во время
протестов.

— Я попала на эту премьеру с украинскими коллегами, и они все время боялись,


что после спектакля всех повяжут. Но российским актерам ничего за это не было.
Так что слабо могу себе представить у нас в театре спектакль про Януковича.
Наши авторы более аполитичны, — объясняет Ворожбит.

В России, впрочем, не все документальные спектакли на остросоциальные темы


проходят так гладко. В том же 2012 году «Театр.doc» ставил пьесу по мотивам
судебного процесса над «Пусси Райот». В качестве актеров пригласили реальных
участников событий — адвокатов защиты и свидетелей. Закончилось все тем, что
в зал ворвалась делегация православных христиан, а после приехал с проверкой
наряд милиции.

— Зато однозначно был резонанс. Пресса об этом писала. Хотя я считаю, что
искусство — это не лекарство, а боль. Не надо строить иллюзий, что
документальный театр меняет реальность. Вы можете зафиксировать проблему,
сделать ее более очевидной, но искусство по большому счету никогда еще ничего
не меняло в реальности, — говорит Марат Гельман.

Репетиция. Режиссер сказал: «Замрите!»

А поговорить?

— У нас есть всего несколько часов, чтобы свести в один спектакль все то, над
чем вы трудились в группах. Поэтому давайте включаться в работу, — говорит
Войтек Фаруга за несколько часов до начала спектакля.

Мы на скорую руку делаем финальный прогон. Читаем свои монологи, которые


польский режиссер выстроил в определенном порядке. Как в итоге будет
выглядеть «День, в который ничего не произошло», кажется, кроме него, не
понимает никто.

За 20 минут до начала спектакля зал уже забит под завязку. Я удивлен, что на
экспериментальную постановку пришло так много людей, но в Херсоне, похоже,
документальный театр пользуется спросом.

На импровизированной сцене натянута белая ткань. С одного проектора на нее


транслируют разные видеоролики, связанные с 3 ноября 2012 года. С другого —
показывают заголовки новостей, которые произошли в тот день.
На сцену выходит первая группа актеров. Новость о женщине, которая целый день
проводит у телевизора в ожидании мужа, они превратили в абсурдное телешоу.
Роль ведущего исполняет молодой киевский режиссер Елена Роман. Она месит
тесто с пищевыми красителями, лепит разноцветные вареники и рассказывает,
каким из них можно решить ту или иную проблему.

Выходит следующая группа. Новость о том, что активистка «Фемен» разделась на


арабском телевидении, разыгрывается в виде перекрестного интервью. На паре
стульев — актрисы: активистка и арабка. За спинами девушек — суровые
мужчины, задающие вопросы о правах женщин.

Между сменами групп на сцене появляются одиночки, зачитывающие монологи


херсонцев, над которыми мы работали в первый день.

На первый взгляд, градус абсурда зашкаливает. Но вопреки моему мнению, что


спектакль будет разваливаться, разрозненные эпизоды постановки все-таки
складываются в плавное повествование. В своеобразный стройный рассказ об
обыденности — это и было идеей «Дня, в который ничего не произошло».

— Алексей, твой момент славы, — хлопает меня по плечу Иоанна Виховская.

Я выхожу на сцену и начинаю зачитывать свой текст: реплики парней,


издевавшихся над 25-летним гомосексуалистом. Произносить их вслух неудобно.
Большая часть слов — нецензурная лексика.

В целом спектакль занимает около 40 минут. Все это время зрители сидят молча и
сосредоточенно наблюдают за представлением. Все очень серьезные. Не
улыбаются даже в тех моментах, которые нам казались смешными. Как бы там ни
было, а до конца выступления никто из зала не вышел.

Спектакль заканчивается, но действие еще не завершено. Важный элемент


документального театра — обсуждение постановки со зрителями.

— Центра не было в вашем спектакле.

— Тексты плохо читаются.

— Я хочу понять, как смотреть эту постановку: как художественную или как
документальную?

— Не слишком ли много мата?

— Разве место говорить об этих проблемах в театре?


На эти реплики нам приходится реагировать пространными объяснениями.
Обсуждение длится почти час, но в дискуссии активно участвует всего три-четыре
человека. Остальные зрители молчат. Но не уходят.

— Одна из тем нашего проекта — общественные слушания в театральном


формате. Мы бы хотели привлечь к обсуждению тех людей, которые раньше этим
не занимались, — пытается разговорить публику модератор обсуждения.

Но у него не выходит. Зрители продолжают молчать. Во время очередной паузы


они еще раз аплодируют создателям спектакля и начинают расходиться. Слушать
документальный театр наша публика уже готова. Говорить о нем пока стесняется.
Г
О
Д

Б
Е
З

С
Т
У
П
К
И
К
а
к
и
е
р
е
ф
о
р
м
ы

н
у
ж
н
ы

г
л
а
в
н
о
м
у

т
е
а
т
р
у

с
т
р
а
н
ы
Текст: Алексей Гвоздик. Фотографии: Алексей Солодунов для
«Репортера»

Прошлым летом в Национальном академическом театре имени Ивана Франко


сменился художественный руководитель. Бывший худрук Богдан Ступка завещал
свою должность Станиславу Моисееву — единомышленнику и давнему коллеге,
идеи и творческие подходы которого, по его мнению, максимально подходили для
проведения в театре реформ. В том, что они необходимы, Ступка не сомневался.
«Репортер» выяснил почему

Вокруг завещания

Здание, в котором размещается Национальный академический драматический


театр имени Ивана Франко, стоит на высушенном озере. По легенде, наполнявшие
его прежде ключи не иссякли до сих пор. Расположены они точно под главной
сценой. С их активностью принято связывать творческий потенциал театра. Пока
ключи бьют — в здании живет искусство.

Год назад ключи начали бурлить. Прежний художественный руководитель театра


Богдан Ступка перед смертью назвал имя преемника. Им стал Станислав Моисеев,
ранее 15 лет управлявший Киевским академическим Молодым театром.

– У отца была только одна кандидатура. Он давно вел со Станиславом Моисеевым


частные переговоры. Готовил задел на будущее. Просто ему импонировало с ним
работать. Уже во время болезни отца пришлось ускорить переговорный процесс,
— рассказывает Остап Ступка.

Дебютной постановкой Станислава Моисеева в статусе художественного


руководителя театра Франко стал спектакль «Квітка Будяк» — осовремененная
классика, сделанная по мотивам пьесы Николая Кулиша «Маклена Граса». В ней
рассказывается история обанкротившегося купца, спланировавшего собственное
убийство ради того, чтобы получить по страховке круглую сумму и расплатиться с
долгами.
Перед выходом на сцену: актерам курить в театре Франко можно только во время репетиций
или спектаклей

Как для первого академического театра страны спектакль Моисеева выглядел


более чем новаторским. Среди персонажей «Квітки Будяк» — дауншифтеры,
кредиторы, проститутки и пользователи социальных сетей. Во время
представления актеры использовали в качестве декораций зрительный зал —
спускались в него играть некоторые эпизоды. На сцене стоял экран,
транслировавший видеонарезки.

– Любой спектакль-манифест делает акцент на том, в какую сторону будет


двигаться театр. Я не заявляю, что теперь мы будем ставить только новаторские
спектакли, но в оп-ределенном смысле «Квітка Будяк» — это декларация о
намерениях, — после премьеры признался Станислав Моисеев.

Намерения у нового художественного руководителя серьезные. Моисеев пришел в


театр проводить реформы.

Шаровары Макбета

Из десятка афиш у входа в театр есть только две с рекламой современных


спектаклей: «Квіт-ки Будяк» и «Гимна демократической молодежи» —
драматургического дебюта Сергея Жадана. Станислав Моисеев обещает ситуацию
выровнять. Больше современных постановок — так звучит один из главных
пунктов реформы худрука.

– Аппетиты у меня большие. Хочу пригласить по меньшей мере таких современных


звезд, как Кшиштоф Варликовский, Автандил Варсимашвили, Римас Туминас. Надо
сделать так, чтобы они и прочие актуальные режиссеры ставили спектакли у нас,
— объясняет Моисеев.

Это не экспериментальный спектакль театра Франко. Просто обычная творческая обстановка


за кулисами

Часть актеров театра Франко называют современные постановки «западным


театром». Под это определение подпадают все спектакли, в которых сценография,
драматургия и приемы актерской игры были опробованы еще более полувека
назад. Альтернатива «западу», по версии этих артистов, — «старая добрая
украинская классика». То есть искусство, место которому скорее в музее.
Популярные европейские театры давно уже живут не только им, но наши актеры
проститься с классикой не в силах.

– Старая добрая украинская классика — это надеть шаровары, да? Я бы


посоветовал актерам, которые так уж за нее держатся, посмотреть на
современный театральный мир, — защищает инициативу худрука Остап Ступка.
Этой весной актер ездил смотреть, чем живет современная театральная Америка.
Смотрел в Нью-Йорке постановку классического «Макбета». Но в виде
моноспектакля. Главная роль в нем досталась Алану Каммингу — звезде сериала
«Хорошая жена» и блокбастера «Дети шпионов».

Высокие кирпичные стены, больничная койка, лампа у потолка — в таких


минималистичных декорациях Камминг в одиночку удерживал зал два с половиной
часа. Играл он душевнобольного, в голове которого разворачивался сюжет
шекспировской трагедии.

– Это один из хороших примеров того, как можно сделать современными


постановки классических спектаклей, — объясняет Остап Ступка.

Такие подходы применял еще отец актера. При Богдане Ступке, например, в
театре Франко работал скандальный режиссер Андрей Жолдак, обычным делом
для которого было выгонять актеров на сцену голыми и делать заявления в духе:
этой стране нужна культурная «Аль-Каида».

Жолдак ставил чеховских «Трех сестер». Не изменил в пьесе ни слова, но так


расположил акценты и смысловые паузы, что спектакль столетней давности
смотрелся, как будто был написан за месяц до премьеры.

– Национальные академические театры редко становятся экспериментальными


площадками, а выступают скорее хранителями традиций, — театральный критик
Юлия Пятецкая объясняет, почему не стоит предъявлять претензии в
несовременности театру Франко.
Но уверяет, что актуальная драматургия или же новые прочтения классических
вещей необходимы даже академическим труппам:

– Если театр хочет быть интересным зрителю, ему придется подстраиваться.


Иначе он будет и дальше обслуживать узкий круг любителей, посещающих театры
исключительно из чувства долга.
Цех театра Франко, в котором готовят декорации к спектаклям. Производят все: от тканевых
задников сцены до мебели. Своими силами обходится дешевле

В противном случае любовь к театру может перерасти в ненависть. Четыре


десятка лет назад в главный театр Голландии Dutch Comedy Theatre, игравший
исключительно классические произведения (причем в оригинальной манере
исполнения), заявились студенты и забросали ведущих актеров помидорами.
Молодежь требовала реформ. Государство дрогнуло — национальные театры дали
резкий крен в сторону современной драматургии. И в результате голландский
экспериментальный театр стал одним из лучших в Европе. Хотя потерял целую
плеяду звезд, резко оставшихся не у дел.

Но Станислав Моисеев звезд терять не хочет.

– Репертуарное обновление необходимо, но так как мы академический театр, от


классики нам никуда не уйти. Я думаю, что будущее, которое устроит всех, — это
честный баланс между классикой и современностью, — говорит режиссер.

Борьба за язык

Повернуть в сторону современности Станислав Моисеев хочет не только из


творческих соображений. Одно из желаний нового худрука — вывести главный
театр страны на международную сцену. Самый очевидный путь для этого —
ставить актуальные спектакли, интересные современным театралам Европы и
Америки.

– К сожалению, сейчас из международного театрального контекста исключен не


только театр Франко, но и большинство украинских трупп. Предъявлять претензии
тут нужно министерству культуры и тем структурам, которые в принципе должны
понимать, к чему приводит зацикленность театра на самом себе, — объясняет
Юлия Пятецкая.

Традиционный гастрольный график театра Франко — выезд на месяц-полтора в


Севастополь или Винницу. Когда его последний раз приглашали в Европу, не все
актеры и вспомнят. Да и поездки эти не то чтобы заслуга самого театра Франко.

Народный артист Украины Станислав Станкевич после юбилейного спектакля «Соло для часов
с боем», посвященного 85-летию актера

Несколько лет назад Остап Ступка и режиссер Юрий Розстальной возили в


Мюнхен и Париж свой спектакль «На поле крови», договариваясь о гастролях
самостоятельно. Денег на это в бюджете не нашлось.

– Знаете, просто структура управления театром не изменилась с советских времен.


Она очень неповоротлива. Бюджет еще ладно, но есть вещи куда более
иррациональные. Скажем, прежде чем выехать с гастролями за границу, актер
театра Франко должен получить одобрение от министерства, — рассказывает
Остап Ступка.

К проблемам административным добавляются трудности ментальные. На вопрос,


какое количество актеров труппы знает английский язык, Станислав Моисеев
ответа не нашел.

– Хочется верить, что хотя бы молодежь театра более дальновидна и учит язык, —
вздыхает худрук.

Призрак коммунизма

Сердце театра — официальная курилка. Она находится в паре шагов от сцены —


актеры народ нервный, особенно во время спектаклей. На самом видном месте
висит табличка с предупреждением о том, что курить запрещено. Но можно, если
ты задействован в постановке. Курят, впрочем, все.

Негласное правило поведения в курилке театра точно повторяет принцип оплаты


работы актеров: и те, кто играет, и те, кто нет, ежемесячно 16-го числа
оказываются у окошка кассы.

Дело в репертуарной системе, по которой сейчас работает театр Франко. Система


подразумевает штат. Актеров в нем держат на все случаи жизни. Иногда этого
случая приходится ждать годами. Альтернатива — система контрактов, за которую
выступает Станислав Моисеев.

– Я считаю неправильным, когда актеры с одинаковым стажем, один из которых


активно работает, а второй всю жизнь простоял во второй шеренге с алебардой,
получают равнозначную зарплату. Это ведет к застойным процессам, — объясняет
Моисеев.

В труппе театра Франко 150 актеров. Где-то треть из них выходят на сцену от
случая к случаю. Еще больше — играют регулярно, но второстепенные роли.
Перехода на контракт опасаются именно они — перестанут звать.

Между тем опыт Европы показывает, что не все так страшно. Например, во
Франции подавляющее большинство актеров страны — контрактники. Правда,
социально защищенные. Их опекает государство. Актер, который проработал в год
всего 501 час по профессии, автоматически получает дотации. Этот опыт вполне
можно было бы перенять и нам.
Художественный руководитель Станислав Моисеев примеряет роль зрителя своих спектаклей

Кстати, однажды театр Франко уже вводил систему контрактов. Михаил


Захаревич, нынешний его директор, в конце 1980-х входил в состав рабочей
группы по переводу театров на новые формы хозяйствования. Группа разработала
методическое пособие. А в 1996 году Захаревич внедрил контрактную систему
оплаты труда. Продержалась она четыре года — эксперимент закончился из-за
изменений в нормативной базе. Но даже этого периода хватило, чтобы
оптимизировать расходы: театр купил своим актерам 11 квартир.

Есть ли среди актеров кандидаты на вылет? Станислав Моисеев объясняет, что


пока контрактная система не внедрена, говорить об этом рано. Актеры уверяют,
что за год с небольшим работы нового художественного руководителя из театра
не уволили ни одного артиста. Новых, впрочем, тоже не принимали. Другими
словами, нынешний состав труппы худрука вполне устраивает.

Сколько стоит главный театр страны

Коммерческая деятельность театра Франко — та область, в которой Станислав


Моисеев пытается найти компромисс. С одной стороны, Национальный театр, по
словам худрука, — это место, которое не гонится за прибылью, а производит
духовную продукцию. С другой — бюджета не то чтобы хватает.
Экономика театра примерно следующая. В министерстве культуры сообщают, что
финансирование театра Франко ежегодно увеличивается: 51,5 млн грн в 2011
году, 61,1 млн в 2012-м, 67 млн в 2013-м. Но государственные дотации не
покрывают даже зарплаты для сотрудников.

Зарабатывает творческий люд не много. Так, актеры вспомогательного состава


(например, новички и актеры массовки, вроде Ивана Залуского или Рената
Сеттарова) получают 1 800–1 935 грн в месяц. А ведущие артисты — от 2 735 до 3
100 грн. Народным артистам (таковых, например, в театре 22 человека) положена
ежемесячная надбавка в размере 40% от зарплаты, а заслуженным (их 32) —
20%. В результате самые высокие оклады, видимо, получают Лесь Заднепровский,
Остап Ступка и Богдан Бенюк. Кроме того, руководство театра имеет возможность
выплачивать актерам ежемесячную прибавку (половину от зарплаты) за
различные достижения. Например, за участие в сложной постановке или блестяще
сыгранную роль.

– В прошлом году наши расходы составили 87 млн грн. А дотации — 61 млн грн.
Разница — это то, что мы заработали, и то, что позволяет ставить спектакли и
обеспечивать жизнедеятельность театра. Не сказал бы, что это крупная сумма для
такого большого театра, как наш, — объясняет Станислав Моисеев.

Монтаж декораций к спектаклю «Дамы и гусары», главную роль в котором исполняет Лесь
Заднепровский
Кроме продажи билетов театр зарабатывает на аренде. Последнее крупное
нетеатральное событие, которое проходило в стенах здания, — совместный
концерт популярной группы «Танок на майдані Конго» и Молодежного
академического симфонического оркестра «Слобожанский». Хотя промоутеры
уверяют, что получить театр в аренду сложно — слишком много бюрократической
волокиты.

– Мы не можем позволить себе сдавать театр каждый раз, когда нас об этом
просят, — объясняет Михаил Захаревич, директор театра Франко. — Конечно,
было бы удобно получать деньги от государства да еще и на аренде наживаться,
но так делать не совсем правильно.

С другой стороны, аренда пополняет оборотные средства театра. Например,


именно арендная плата позволила начать оформление спектакля «Дамы и
гусары», общая стоимость которого составляет 400 тысяч грн.

Большая проблема для театра Франко — необходимость платить НДС. Если


аншлаговая выручка от спектакля составляет 60 тысяч грн, то с учетом всех
выплат театру остается только 60–70% от суммы — по сути, сущие копейки.
Впрочем, министр культуры Леонид Новохатько уверяет, что в декабре
правительство может освободить театр от необходимости платить 20% от
доходов.

Театр мог бы зарабатывать чуть больше, если бы репертуарный образ мышления


не влиял на самоощущение и мировоззрение его работников.

– Я не понимаю, как можно работать так медленно. В Британии обычное дело —


ставить спектакль в течение трех-четырех недель. Здесь же актеры могут
репетировать и по полгода, — признается британский режиссер Кэролайн
Стейнбейс, которая готовит на сцене Молодого театра постановку «Бери, люби,
беги» по пьесе украинского драматурга Оксаны Савченко.

На главной сцене театра Франко со следующей недели начинаются репетиции


«Живого трупа» по Льву Толстому. Премьера спектакля намечена на апрель.
Входить в роли актеры будут пять месяцев.

Баба-яга против

– Надо было выбрать кого-то из нашего театра, — прося не называть фамилии,


признался «Репортеру» один из актеров.

О том, что на должность худрука претендовали знаменитости театра Франко вроде


Богдана Бенюка или Анатолия Хостикоева, слухи ходили упорные, но от
комментариев актеры воздерживаются.
Чем не устраивает часть труппы Станислав Моисеев? Как раз планом своей
реформы. Для некоторых актеров идея обновить театр оказалось новостью сродни
той, как если бы Моисеев сообщил, что высушенное озеро, на котором стоит
здание, снова наполняется водой, со дня на день ожидается потоп, так что старую
ветхую дренажную систему, поддерживающую циркуляцию подземных вод, нужно
срочно менять на куда более современную.

– Художественный руководитель — это в первую очередь мировоззрение. Какое


мировоззрение у Станислава Моисеева, пока не совсем ясно. Но актеры должны
четко понять: нас собираются ориентировать на украинскую классику или все-таки
на современный западный театр? Или, может быть, мы будем выдерживать
баланс? — говорит Лесь Заднепровский, народный артист Украины и одна из звезд
театра Франко.

Именитый актер с личным вектором развития определился и без худрука. К своему


65-летнему юбилею Заднепровский ставит юбилейный спектакль «Дамы и гусары»
— водевильную комедию начала XIX века.

– Понимаете, зрители устали от западной чернухи. Они ее наелись еще в 1990-х.

В украинском театре сейчас не хватает простых и понятных добрых спектаклей, —


уверяет актер.

Осветители театра предпочитают держать свой кабинет в полумраке


Еще большее сопротивление у труппы вызывает идея Моисеева перевести всех на
контракт. Сильнее всего этого опасаются актеры в возрасте, так и не ставшие
звездами.

– У контрактной основы, наверное, есть преимущества, не спорю, но если актер


моего возраста потеряет работу — куда ему идти? Человек 30 лет жизни отдал
театру, а ему говорят: все, свободен, — объясняет Владимир Зозуля, 50-летний
актер театра Франко.

Большая часть ролей Зозули — второго плана. Причем на некоторых из них актер
явно засиделся. Только несколько лет назад он простился с ролью юного
трубадура из сказки «Бременские музыканты». В комедии «Мартин Боруля» Зозуля
играет молодого человека по имени Степан — сына главных героев пьесы.

– Я сам не любил, когда на сцену выходили пузатые дядьки и изображали


мальчиков. Честно, я уже несколько раз подходил к режиссеру и просил найти мне
замену, — вздыхает актер. — Но я против контрактной системы. Это молодежи все
равно, а нам, 50-летним, приходится задумываться.

Тем не менее реформы нужны. Хотя бы из тех соображений, что каждое новое
поколение все труднее воспринимает театр-музей — он разговаривает со
зрителями на бесконечно далеком языке. Да и на подмостках европейских
фестивалей главный театр Украины был бы уместен — не все же время отбиваться
там за целую страну одному экспериментальному «Даху».

Получится ли у Моисеева провести реформы? Театр Франко находится в


ведомстве министерства культуры, а значит должен получить поддержку от
чиновников. Как выяснилось, они пока не определились.

– В театре не нужно делать революций, это устоявшаяся форма. Новации,


конечно, необходимы, но все административные изменения надо проводить
взвешенно и осторожно, — объяснил «Репортеру» позицию ведомства Леонид
Новохатько.
Репетиция спектакля «Дамы и гусары»

Искусство бурлит

Все театры начинаются с вешалки, театр Франко — с подземных ключей.


Вспоминая это, я решил добраться до родника. Мне посоветовали обратиться к
пожарному. В небольшой комнатке с мигающими кнопками и экранами
наблюдения меня встречает дежурный по пожарной части. Про возгорания просит
не спрашивать — плохая примета. Интересуюсь, как пробраться под сцену.

Дежурный берет связку ключей и ведет меня по запутанным коридорам.


Полумрак, скрипучий паркет, узкие коридоры — кажется, что все это — шаткие
декорации, которые вот-вот рассыпятся.

Подходим к небольшой двери. Попадаем в полукруглый тоннель. По мере


продвижения ощутимо нарастает шум журчащей воды. Доходим до небольшого
озера. Вода в него поступает по одной из труб. По другой — вытекает в
дренажную систему. В трубы закованы те самые ключи. Они бьют, в здании
продолжает жить искусство.

Надпись над водоемом гласит: «Воду из источника необходимо кипятить». Эту


надпись, кажется, можно было бы разместить на недавно установленном над
входом в театр информационном табло, которое портит фасад здания:
театральная жизнь бурлит только при кипячении.
С
О
Ю
З

Н
Е
Р
У
Ш
И
М
Ы
Х
К
а
к

С
о
ю
з

п
и
с
а
т
е
л
е
й

п
р
о
в
е
л

с
в
о
й
,

в
п
о
л
н
е

в
е
р
о
я
т
н
о
,

п
о
с
л
е
д
н
и
й

с
ъ
е
з
д
Текст: Алексей Гвоздик

29 ноября в Киеве состоялся внеочередной съезд Союза писателей Украины.


Около 400 делегатов со всей страны собрались в Октябрьском дворце, чтобы
выбрать нового председателя. Корреспондент «Репортера» присутствовал на этом
собрании и наблюдал, как НСПУ разваливался на глазах
Культ старости

От верхнего выхода из метро «Крещатик» в сторону Октябрьского дворца тянется


вереница людей. Они одеты в потертые черные кожаные куртки и пальто. На
головах меховые шапки. В руках — видавшие виды портфели. Все эти уставшие
пожилые люди — украинские писатели. Точнее, члены Союза писателей Украины.

— Это они на тебя так подозрительно смотрят, потому что ты слишком молодой, —
объясняет мне тернопольский поэт Юрий Матевощук. — У меня у самого на
регистрации трижды членский билет проверяли, все не могли поверить, что
писатель может быть моложе 50 лет.

В холле Октябрьского дворца заметное оживление. Гул, исходящий от толпы


писателей, чем-то напоминает атмосферу возле школьного буфета на переменке.
Авторы со всей Украины громко приветствуют друг друга.

— А я же говорил, что хоть на похоронах, но еще с тобой увидимся! — кричит


немолодой краснолицый мужчина и сжимает в дружеских объятиях своего
ровесника.

В начале заседания съезда перед собравшимися выступает 85-летний классик


советской и украинской литературы Юрий Мушкетик.

— Единственное преимущество старости — всегда говоришь первым, — свою речь


писатель начинает со вздоха.

После его выступления организаторы зачитывают статистику по регистрации


делегатов. Цифры показательны. Людей младше 35 лет на съезде всего 22, а
самая многочисленная группа (138 человек) — писатели от 60 до 70 лет.

— С момента прошлого съезда наши ряды покинуло немало коллег. Прошу почтить
их память минутой молчания, — говорит исполняющий обязанности председателя
Cоюза Александр Божко. Он начинает перечислять имена писателей, умерших за
последние три года. Список занимает несколько страниц, поэтому одна минута
молчания затягивается на все пять. Ряды седых голов не шевелятся до последней
произнесенной фамилии. Мне начинает казаться, что съезд собрался именно ради
этого момента.

Помощь малоимущим

— Союз писателей Украины был создан еще в 1934 году, чтобы согнать всех
литераторов в один колхоз. Членство в нем, во-первых, означало, что ты
официально признанный государством писатель. Во-вторых, давало право на
различные привилегии: льготы при получении жилья, а потом хорошее место на
кладбище, — признается мне Сергей Пантюк, один из кандидатов в председатели
Союза писателей.

Накануне съезда за Пантюка — поэта и активиста бывшей общественной


организации «Пора» — агитировал «Правый сектор». На сайте организации
появилось соответствующее заявление: «Союз писателей уже давно превратился
в не пойми что, Пантюк — патриот, к тому же единственный из членов НСПУ, кто
не побоялся открыть перед митинговавшими двери Дома писателей на Банковой
во время противостояний 1 декабря прошлого года. Словом, достойный кандидат,
который наведет порядок».

Впрочем, выясняется, порядок наводить особо не за что. Еще три года назад
государство выделяло Союзу писателей 2 млн грн в год. В 2014-м и этот скромный
бюджет урезали почти вполовину. Причем на развитие литературы из этих денег
тратится минимальная часть.

— Выберут главу, а потом опять начнут говорить о каких-то льготах и


материальной помощи. Не творческий союз, а фонд помощи малоимущим, — по-
простому объясняет мне повестку дня поэт Сергей Пятаченко.

В принципе, во все времена на заседаниях секретариата НСПУ самым


обсуждаемым был вопрос материальной помощи. Бывшие и нынешние члены
Союза признаются: руководство организации регулярно получало письма от
литераторов с просьбой выслать им тысячу-полторы гривен «в связи с тяжелой
финансовой ситуацией». После этого начиналось горячее обсуждение, мол, какие
заслуги у писателя и сколько из этой суммы все-таки следует прислать просителю.
Теперь из-за урезания финансирования материальная помощь заметно
уменьшится.

Еще ряд бонусов, которые давала корочка члена НСПУ, — поездки в санатории и
лечение по минимальным тарифам. Но относительно недавно в результате целого
ряда махинаций Союз писателей лишился коктебельского и ялтинского домов
творчества, а также шестиэтажной поликлиники в центре Киева. Более того,
полздания на Банковой, где расположен главный офис НСПУ, тоже может отойти в
частную собственность. Это примерно половина всего недвижимого имущества
Союза.

— Назовите хотя бы один аргумент за вступление в НСПУ, — прошу я Сергея


Пантюка.

— Мой знакомый из Черкасс рассказал недавно такую историю, — объясняет поэт.


— Он собирался выступить в одной из школ. Ему звонят: «А у вас есть справка,
что вы поэт?» Он отвечает: «Так вот же мои книги». Ему говорят: «Книги — это,
конечно, хорошо, но нам справка нужна». Тут членский билет и пригодился.

— Это все, что дает сегодня членство в Союзе? — уточняю.

— Вообще, вопрос неправильный, — говорит Пантюк. — Союз не может что-то


«давать». Это должно быть общественное объединение единомышленников,
которые вместе продвигают украинскую литературу.

— Как именно?

— Ну, как… Например, выбивают у государства программы поддержки и развития


литературы, рекламируют украинскую литературу в мире и т. д., — начинает
перечислять Пантюк. — К сожалению, нынешнее руководство не понимает, зачем
нужны эти вещи. Что говорить, секретарь по международному сотрудничеству за
три года работы издал только одну книгу. И то свою. И не у нас, а в
Азербайджане!

С реформами можно не спешить

— Я предлагаю ликвидировать НСПУ. Ему 80 лет. Он создан нашими врагами! А


украинскому Союзу писателей должно быть столько же лет, сколько и
независимой Украине! — заявляет со сцены именитый писатель Виктор Неборак.

Самая горячая часть съезда — предвыборные дебаты. Среди основных


кандидатур, кроме Сергея Пантюка, глава киевского отделения Союза писателей
Михаил Сидоржевский и директор департамента издательского дела и
редактирования Госкомтелерадио Алексей Кононенко.
Новым главой НСПУ стал Михаил Сидоржевский, до этого руководивший киевским филиалом
Союза писателей

В зале и на сцене полная наразбериха.

— Кононенко служил всем властям подряд, это коррумпированный кандидат! —


кричит профессор Григорий Штонь.

Со Штонем не соглашается Юрий Мушкетик:

— Знаете, я сейчас захожу в Союз писателей и вижу там пустые коридоры. А


раньше активно издавались книги, писателям, между прочим, выдавали квартиры.
Теперь уже давно не так. Говорят, надо все кардинально менять. А может,
кардинально и не надо? Надо так, чтобы, например, кто-то издал книжку, а мы
собрались, обсудили ее и написали об этом в прессу. И с имуществом Союза надо
решить вопрос как-то. Поэтому лично я поддерживаю Алексея Кононенко! —
огорошивает странной логикой классик украинской литературы.

— Послушайте, я сидел в тюрьме за независимую Украину, поэтому предлагаю


свою кандидатуру, — сообщает бывший диссидент Василий Рубан. — Основные
мои пункты такие: не красть и открыть наконец в Союзе писателей комнату, где
можно выпить чаю.
Неожиданно кто-то из делегатов предлагает кандидатуру Оксаны Забужко —
одной из самых известных украинских писательниц, которая к тому же числится
членом НСПУ. Но предложение быстро заминают: Забужко съезд не посетила, да и
особого желания участвовать в выборах не высказывала. Мне кажется,
предложение отклоняют из страха: победив, Забужко вполне может отказаться от
должности, что еще сильнее покажет всю необязательность существования НСПУ.
Действительно популярные писатели его уже давно не замечают.

Собираюсь поделиться этой мыслью со стоящим рядом, но не успеваю. В этот


момент начинают раздавать бланки для голосования, и четыре сотни писателей
бросаются атаковать сцену.

— Уважаемые, просьба сойти в зал. Вы сейчас стоите над оркестровой ямой,


можете провалиться! — кричит в микрофон главный инженер Октябрьского
дворца.

Писатели не реагируют.

Молодым здесь не место

Пока подсчитывают голоса, выхожу на перерыв. После нескольких часов


заседания все рады размяться. Старые друзья обмениваются книгами с
автографами и запивают буфетным коньяком бутерброды с колбасой. Посреди
коридора стоит раскладка с книжками членов Союза писателей: «Безсмертна
Україна», «Зело таємниче», «Веселі гуморески», «Скарбниця молодечої сили»,
«Московський сфінкс».

— Как идет торговля? — спрашиваю у продавца.

— Да сегодня как-то не очень, — признается парень.

— А не сегодня?

— Слушайте, не начинайте, а, — молодой человек вздыхает и отворачивается.

Тем временем публика возвращается в зал. Глава счетной комиссии


оглашает результаты голосования. С огромным отрывом побеждает глава
киевского отделения Союза писателей Михаил Сидоржевский. За него голосуют
249 делегатов. Он благодарно принимает аплодисменты и поднимается на сцену
уже в новом качестве. Теперь его задача — предложить состав правления, то есть
людей, которые в ближайшие годы, собственно, и будут решать судьбу
организации.
Новый председатель зачитывает список из пары десятков фамилий. В зале
поднимается шум.

— Вы же обещали изменения, а в итоге у вас в списке ни одной новой фамилии! —


возмущается женщина, видимо, голосовавшая за Сидоржевского.

— Измором нас взяли, — говорит мужчина. — Людям уже пора домой


возвращаться, вот и проголосовали как угодно, просто чтоб поскорее все
окончилось. Это правление еще консервативней прошлого.

— Люди, вы сами пожалеете о таком решении! Вас же через год всех отсюда
вынесут! — хохочет проигравший Сергей Пантюк.

Пока продолжается скандал, несколько молодых писателей одеваются и молча


направляются к выходу.

— Кажется, делать здесь больше нечего, — обращается к ровесникам один из них.

С
А
М

С
Е
Б
Е

С
Т
Р
А
Н
А
К
у
з
ь
м
а

С
к
р
я
б
и
н

и
с
т
о
р
и
я
х

к
о
л
л
е
г

п
о

с
ц
е
н
е
Текст: Алексей Гвоздик

Утром 2 февраля на трассе Кировоград — Запорожье в районе села Лозоватка, что


в Днепропетровской области, в результате ДТП погиб известный украинский
шоумен и лидер группы «Скрябин» Андрей Кузьменко. Машина музыканта
на большой скорости выехала на встречную полосу, где столкнулась с другим
автомобилем. Кузьме Скрябину было 46 лет

Коллектив «Скрябин» образовался в 1989 году. Тогда группа сочиняла


лирическую, несколько мрачноватую электронную музыку, вдохновленную
творчеством таких мировых звезд, как The Cure и Depeche Mode. В начале 1990-х
музыканты стали открытием фестиваля «Червона рута», а сразу после этого
отправились в Германию, где попытались устроить свою европейскую карьеру.
Об этом периоде Андрей Кузьменко впоследствии написал книгу «Я, „Победа“ и
Берлин».

Первым хитом коллектива, который пела вся страна, стал «Танец пингвина».
Незатейливая мелодия, лирически-юмористический текст и специфические танцы,
показанные в клипе на эту композицию, обеспечили ей всенародную славу. Эту
песню группа записала в конце 1990-х. Где-то в это же время Кузьма Скрябин
начинает сотрудничать с политиками. В 1998 году коллектив отправился
во всеукраинский «зеленый тур» в рамках поддержки Партии зеленых. После
группа записала альбом «Озимые люди» и поехала с концертами уже в поддержку
блока «Команда озимого поколения», руководил которым Валерий Хорошковский.

Во время Оранжевой революции Кузьма Скрябин поддержал Виктора Януковича,


чем спровоцировал ссору внутри группы. В результате остальные участники
покинули коллектив. С тех пор «Скрябин» стал ассоциироваться исключительно
с фигурой Андрея Кузьменко.

В прошлом десятилетии кроме музыки Кузьма Скрябин активно занимался


телевизионной карьерой. Он вел популярные развлекательные передачи и
участвовал в больших телепроектах вроде шоу «Шанс». А также продюсировал
молодых исполнителей. Например, создал коллектив «Пающие трусы», который
в своих песнях высмеивал все клише постсоветского шоу-бизнеса.

Во время Евромайдана музыкант выступил с активной критикой экс-президента


Януковича и записал несколько социально-политических песен на злобу дня.
В ближайших планах музыканта был выпуск очередного альбома. Одну
из вошедших в него песен — «Дельфины» — Кузьменко презентовал за день
до гибели. Последним творением музыканта, существующим только в демоверсии,
стала композиция «Письмо президентам», в которой артист обвинил в том, что
сейчас происходит в стране, всех президентов Украины.

Впрочем, массовой популярностью и любовью Кузьма Скрябин пользовался не


столько из-за социальной лирики или своей политической позиции, сколько из-
за уймы душевных песен, умения сочинять исключительно мелодические
композиции и быть бесконечным оптимистом. В день гибели музыканта в крупных
городах Украины состоялись вечера памяти артиста, которые собрали десятки
тысяч людей. А 27 февраля «Скрябин» должен был дать большой концерт в Киеве.
И он состоится — только вместе с музыкантами коллектива петь песни «Скрябина»
на сцену выйдут украинские поп-звезды.

«Репортер» связался с несколькими деятелями украинского шоу-бизнеса и


попросил их рассказать, каким человеком был Андрей Кузьменко и чем он важен
для украинской музыки.

Алексей Согомонов, продюсер группы «Бумбокс»:

— По поводу Андрея у меня всегда было впечатление, что это хороший веселый
парень, мужчина. Хорошо помню его первые песни, которые стали классикой
украинской музыки. Какие-то вещи мне более импонируют, например книги его
или раннее творчество, к каким-то вещам со временем начинаешь более критично
относиться. Но он был правильный человек, это однозначно. Каких-то глупостей
за ним я не замечал. Может быть, иногда он был слишком резок в каких-то своих
суждениях по поводу тех или иных людей или политики, но мы все иногда бываем
несдержанными или слишком критичными, это нормально. В плане творчества
можно сказать абсолютно четко, что это был один из столпов украинской
музыкальной сцены, на песнях которого выросло не одно поколение.

Евгений Галич, лидер группы O.Torvald:

— Мы познакомились с Андреем в 2001 году, мне было тогда лет пятнадцать.


Вместе выступали в Полтаве: он был хедлайнером, а мы играли школьным
ансамблем в каком-то конкурсе. После он подошел и сказал, мол, ребята, не
бросайте. Последний раз мы виделись с Кузьмой достаточно давно, на дне
рождения общего знакомого. Многие звезды приехали туда на мерседесах и
с охраной. А мы с Андреем пили вино, сидя на полу в гримерке, и говорили
о помощи армии. Вообще, Кузьму хорошо характеризует вот какая история. Как-то
во время гастролей мы оказались с ним в одной гостинице. Он ехал с какого-то
своего мероприятия, а мы играли на благотворительном концерте. Узнав об этом,
Андрей, не задумываясь, достал тысячу долларов и сказал, что тоже хочет
поучаствовать. Такой вот был человек.

Павел Гудимов, музыкант, галерист:

— Андрей был острым на язык. На камеру говорил так же интересно, как и


в повседневной жизни. Прекрасно умел вести беседу. Еще один его дар —
письменный. В его песнях очень меткие тексты. Еще десять лет назад он сочинил
пророческую песню «Тікай, бо скоро буде війна». Вероятно, что-то
предчувствовал о том, что произойдет.

Это великая утрата. Таких людей не бывает много, он был уникален. Мне кажется,
что как музыкальный персонаж он недооценен. Это как тогда, когда ушел из жизни
Виктор Цой, все обратили внимание на наследие группы «Кино». Как по мне,
Кузьма — такой же персонаж, которого можно еще глубже открывать и
исследовать. Интересно, что украинский язык он использовал как современный
инструмент. Он не звучал ортодоксально, литературно, а был урбанистичным.
Очень жаль, что такие люди уходят от нас молодыми.

Андрей Северин, диджей:

— Кузьма купил мою первую запись. Это было лет 12 назад, я тогда был молодым
начинающим музыкантом. Принес свой диск в музыкальный магазин, и тут
неожиданно зашел Скрябин. Так мы и познакомились. Я подумал, что это хороший
знак и что надо продолжать заниматься музыкой. Спустя несколько лет мы
встретились на каком-то телеканале, где он вел программу. Поговорили,
оказалось, что он помнит нашу первую встречу.

В отличие от многих украинских звезд, которые в плане музыки не особо


соображают, он изначально «шарил». Музыкально он был подкован лучше всех
на нашей эстраде. За счет этого пережил и 1990-е, и органично вписался в 2000-е.
В последнее время я не очень следил за его творчеством. Запомнилась разве что
это песня «Мумий Тролль», клип на которую был запрещен в Украине. Я очень
ждал сборник его лучших вещей. А последний альбом, который он готовил, там,
где должна была оказаться песня «Письмо президентам», обещал стать настоящей
бомбой. Хочется сказать, что все, что он делал, было очень искренним.

Дмитрий Прикордонный, продюсер:

— С Андреем мы были знакомы, по-моему, с 1997 года. Мы тогда записывали у него


на студии песню Юлии Лорд «Танец душ». Он помог, прописал часть барабанных
партий. Потом я продюсировал клип «Брудна, як ангел» на совместную песню
Юлии Лорд и Скрябина. Клип, кстати, получил много наград.

Кузьма был одним из самых честных людей из всех, кого я знаю. Если хотел сказать
что-то неприятное, то говорил это в лицо. Говорить, что он был «хороший
человек» — это какие-то общие слова. Но бесспорно то, что он был откровенен
прежде всего сам с собой и честным с другими.

Знаете, я больше люблю «Скрябин» старого состава. Это была культовая группа, и
если бы они продолжали работать, то, с музыкальной точки зрения, добились бы
большего успеха. Буквально накануне гибели Андрея я был в гостях у Ростика
Домишевского, бывшего участника «Скрябина», и мы обсуждали историю
коллектива и то, как все в итоге сложилось. Но в любом случае его гибель — это
потрясение для всей страны.

Андрей Яценко (Дизель), музыкант группы Green Grey:

— Я в глубоком шоке от того, что произошло. И обидно, что только сейчас, после
его гибели, часть людей вспомнила, что был такой талантливый артист. А до этого
те же люди поливали его грязью.

Я знал Андрея с самого начала, с первых его концертов. Мы познакомились


в начале 1990-х на мероприятии под названием «Выпускник», которое проходило
на киностудии Довженко. Мы там выступали вместе. Вообще, группы «Скрябин»
Green Grey были достаточно близки. Хочу сказать, что Кузьма был сильной,
самодостаточной личностью. Ему не нужны были никакие пиарщики или
продюсеры, чтобы вести свое дело. Он был тверд в своих убеждениях, за что я его
очень уважал. Он был явным лидером мнений для своей аудитории и всегда знал,
что сказать.

В каком-то смысле он даже придумал свой собственный оригинальный стиль речи.


Та манера подачи, тот язык, которым он пользовался, были абсолютно
неповторимы. В двух словах он был способен донести до аудитории объемные
идеи, шла ли речь о музыке или о жизни.
Еще нужно отметить, что, кроме всего прочего, Андрей был разносторонним
музыкантом, который мог реализовываться в совершенно различных жанрах и
направлениях. Я играл с ним неоднократно на джемах и могу сказать, что его
многосторонний талант был неоспорим.

Виталий Бардецкий, промоутер:

— Мне кажется, мы были друзьями, по крайней мере, между нами всегда была


плотная невербальная связь. Сразу же после падения Берлинской стены
я вытащил Кузьму в Берлин выступить в легендарном сквоте «Тахелес». Это имело
серьезное влияние на дальнейшее развитие Андрея как музыканта. Потом была
эпоха поездок в Берлин, описанная в его известной книге. Я тогда в основном
базировался в немецкой столице. Кузьма обменивал «Победы», я же торговал
советскими манекенами, которые скупал в закрывающихся ателье моды.

Кузьма был ходячим противоречием. Домосед в нем уживался с легким на подъем


путешественником, готовым внезапно ломануться в путь на 1 000 км. Человек,
готовый первым прийти на помощь, мог оставить меня в Берлине в одних джинсах.
Недоверие к мнению проверенных друзей сочеталось с готовностью отдаться
с потрохами в лапы персонажей с очень условными представлениями о параметрах
добра и зла. Настоящий патриотизм — с полным отсутствием представления
о гражданской солидарности. Мудрость — с глупыми поступками. Надежность —
с подставой. Смелость — с комплексами маленького мальчика. Безусловный
талант — с возможностью использования творений таланта других. Впрочем,
наверное, у всех у нас точно так же устроено, все созданы из «двух неразрешимых
столкновений». В 2004 году меня больше всего харило даже не то, что Андрей
сидел в другом политическом лагере, а то, что он, как мне кажется, рассчитался
частью своего таланта, своей искренностью. Кто-то подсказал Кузьме: «Все говно,
так что же ты паришься, чувак?» И новые песни сразу перестали впирать.

Парадоксально, но на Кузьму невозможно было обижаться, ему хотелось помогать,


ему все помогали. И я знаю, что и он очень многим помогал. После его недавнего
ноябрьского концерта мы пили вино у меня на крыльце под цветомузыку молний. И
четко ощущалось по его текстам, что Андрей активно ищет свое новое место, что
он пытается выйти из комфортного телевизионного образа скомороха.

Запомню его внезапным визитером с копной волос, оттопыренными ушами и


горящим взглядом. У него всегда были планы на будущее.
П
Р
Е
И
М
У
Щ
Е
С
Т
В
А

М
О
Л
О
Д
О
С
Т
И
С
е
м
ь

с
о
б
ы
т
и
й

с
т
о
л
и
ч
н
о
г
о

к
и
н
о
ф
е
с
т
и
в
а
л
я
,

к
о
т
о
р
ы
е

с
т
о
и
т
у
в
и
д
е
т
ь
Текст: Алексей Гвоздик

С 25 октября по 2 ноября в Киеве пройдет очередной международный фестиваль


«Молодость». Крупнейшее кинособытие Восточной Европы ежегодно представляет
сотни полнометражных и короткометражных дебютных картин со всего мира.
«Репортер» выяснил, на какие из них обратить внимание в первую очередь

Карпатская исповедь

В полнометражном конкурсе фестиваля «Молодость» за статуэтку «Скифский


олень» и приз в $2,5 тысячи в этом году будут соревноваться 12 киноработ. Среди
них — фильм украинского режиссера «Братья. Последняя исповедь». На
Московском международном кинофестивале дебют Виктории Трофименко уже
успел получить два приза: «Серебряного Георгия» за лучшую женскую роль и
Приз жюри российской кинокритики. Награду за лучший дебют присудило
«Братьям» и жюри Румынского МКФ.

Лента снята по мотивам книги шведского писателя Торгни Линдгрена «Шмелиный


мед». Только сюжет перенесен в украинские Карпаты. Двое братьев-гуцулов жили
бок о бок и худо-бедно ладили до тех пор, пока в их жизни не появилась любовь
— одна на двоих. Понятно, что ничем хорошим это не закончилось. С тех пор
прошло 40 лет, а братья по-прежнему не разговаривают друг с другом. Старики
живут только для того, чтобы не порадовать брата своей смертью. Напряженная
психологическая драма и карпатский колорит — знаковые составляющие
успешного украинского кино.

Другая Россия

Одной из ударных программ фестиваля станет подборка «Кино морального


сопротивления». В нее вошли пять фильмов — представителей нового российского
кино, утверждающих существование другой России. Под словом «другая» тут
подразумевается страна, отличная от той, которую можно увидеть в ура-
патриотических фильмах Никиты Михалкова, несмешных комедиях с участием
бывших кавээнщиков и бесконечных сериалах про очень порядочных, но любящих
выпить ментов.

Например, главный герой «Дурака» Юрия Быкова — простой, но опытный


сантехник. Приехав на вызов в общежитие, он понимает, что ветхое здание может
рухнуть и погубить сотни человек. После чего начинает бесперспективную борьбу
с чиновниками, которые и слышать не хотят об эвакуации жителей.

Фильм «До свидания, мама» Светланы Проскуриной рассказывает о семейной


драме: жена влюбляется в другого, а муж пытается склеить семью, не понимая
тщетности своих попыток.

«Кино про Алексеева» Михаила Сегала — ироничная и трогательная история об


одиноком старике, который неожиданно узнает, что был советским кумиром
шестидесятых.

Продюсером еще одного фильма из этой программы — картины «21 день» Тамары
Дондурей — выступила Марина Разбежкина, в мастерской которой проповедуют
идеологию, сходную с триеровской «Догмой». Тема фильма — жизнь стариков в
хосписе.

Наконец, «Срок. Начало большой истории», над которым трудились Павел


Костомаров, Александр Расторгуев и Алексей Пивоваров. Эта картина — фиксация
настроений и мыслей, которые сопровождали протестное движение в России.

Словом, темы, о которых говорят режиссеры, разные — от истории либерального


сопротивления Путину до несостоятельности советских культурных стереотипов.
Объединяет их, пожалуй, желание увидеть истину и понять смысл. Как минимум
своей собственной жизни.

Ода будущему

На нынешней «Молодости» покажут Björk: Biophilia Live — видео необычного


выступления легендарной певицы Бьорк. Как известно, после работы с именитым
режиссером Ларсом фон Триером певица отказалась сниматься в художественном
кино. Но шоу Бьорк — сами по себе фильмы, пусть и документальные. Или как
минимум объекты современного искусства. Словом, Biophilia Live — это
зафиксированный на пленку аудиовизуальный спектакль: неповторимый вокал
певицы в обрамлении исландского хора, новейшие достижения компьютерной
графики, масштабные видео природы и активное использование технологий
мобильных приложений. В общем, на большом экране зрелище выглядит
фантастически.
Кстати, о технологиях. Альбом Бьорк Biophilia, в честь которого назван фильм, не
пластинка в классическом смысле этого слова. Вместе с компанией Apple певица
создала приложение для iPad. Каждый его раздел связан с одной из песен
альбома и представляет собой отдельное приложение с анимацией, играми и
звуковыми дорожками, которые можно выстраивать как угодно. Режиссеры Питер
Стриклэнд и Ник Фентон перенесли эту концепцию на видео, предложив вариант
того, как музыка сможет существовать в будущем.

Порнография для терпеливых

Ларс фон Триер, кстати, на нынешней «Молодости» тоже будет. Не он сам, а его
последний нашумевший фильм «Нимфоманка». Причем показывать будут
режиссерскую версию, которую пришлось заметно покромсать для
международного проката.

В прошлом году заядлые киноманы аплодировали стоя датскому режиссеру, когда


тот отказался от монтажа «Нимфоманки», удобного для прокатчиков.
Режиссерский вариант фильма растянулся на пять с половиной часов, что,
естественно, кинотеатры не приветствовали. Триер махнул рукой, мол,
доделывайте сами, меня это не интересует. В итоге порнодраму «Нимфоманка»
сократили до четырех часов и разрезали на две части. Естественно, скомкав при
этом сюжет. На «Молодости» покажут все 324 минуты режиссерской версии.

Сюжет фильма следующий. Пожилой мужчина подбирает на улице избитую


женщину. Придя в себя у него дома, женщина рассказывает свою удивительную
историю. Причиной ее падения стало чрезмерное половое влечение. Рассказ
нимфоманки поделен на восемь глав. В каждой из них героиня признается в
различных сексуальных похождениях.

Подполье разума

В числе специальных событий кинофестиваля стоит отметить и фильм Ульриха


Зайдля «В подвале». В 2013-м на «Молодости» состоялся ретроспективный показ
всех фильмов звезды австрийского кинематографа. Теперь же организаторы
привезли его новую работу.

По словам самого Зайдля, люди охотно рассказывают о том, что мы и так можем
увидеть в их уютных гостиных. Намного интереснее узнать о том, что эти люди
стараются не выставлять напоказ. Заметив однажды, что жители пригорода Вены
любят проводить много времени в подвалах своих домов, режиссер затеял
расследование.

Что обнаружил он в реальной жизни, неизвестно. Однако в фильме сплетаются


несколько фантасмагорических историй о людях и их подвалах. В одном из них
собираются сторонники фашизма — выпить в окружении портретов Гитлера. В
другом — предаются утехам извращенцы. В третьем обнаруживается заключенная
в клетку девушка. Короче, метафора здесь очевидна: рассказывая истории о
подвалах, режиссер говорит о потемках человеческой души.

Любовь по-французски

Фильм-открытие нынешней «Молодости» — картина французского режиссера


Бенуа Жако «Три сердца», премьера которой состоялась 30 августа на
Венецианском кинофестивале.

Сюжет таков: Марк, мужчина средних лет, опоздал на ночной поезд. Чтобы убить
время, он слоняется по городу. Затем встречает привлекательную женщину. Пара
быстро находит общий язык. Перед отъездом Марк назначает Сильви свидание, но
по дороге на эту встречу теряет сознание, а очнувшись, понимает, что опоздал. Не
дождавшись его, Сильви возвращается к своему бывшему. А Марку снова везет: он
знакомится с еще одной красивой женщиной — Софи, которой предлагает руку и
сердце. Настоящая французская драма начинается, когда оказывается, что Сильви
и Софи — сестры.

Главные женские роли в «Трех сердцах» исполнили звезды французского


кинематографа нескольких поколений: Катрин Денев, Кьяра Мастроянни и
Шарлотта Генсбур.

Те, что прошли сквозь отбор

Фраза «Современного украинского кино не существует» давно не в тренде. С


каждым годом в Украине появляется все больше перспективных имен и успешных
работ. Об этом, помимо успехов отечественного кино на европейских и
американских фестивалях, можно судить по национальной программе фестиваля
«Молодость». В нынешнем году в ней представлена 31 работа — рекордное для
этой программы количество фильмов. По словам руководителя фестиваля Андрея
Халпахчи, в 2014 году на «Молодость» было прислано около 750 украинских
фильмов. Словом, выбирать было из чего.

Среди знакомых имен участников национальной программы — один из режиссеров


альманаха «Украина, гудбай!» Дмитрий Сухолиткий-Собчук и обладательница
каннской «Пальмовой ветви» Марина Врода. А самой волшебной работой
программы можно назвать «Лавку певчих птиц» Анатолия Лавренишина. Это
пожалуй, самый красивый анимационный фильм, созданный за время
независимости.
У
Б
И
Т
Ы
Е

Д
Е
Н
Ь
С
О
Б
О
Р
Н
О
С
Т
И
К
е
м

б
ы
л
и

п
о
г
и
б
ш
и
е

е
в
р
о
м
а
й
д
а
н
о
в
ц
ы
Текст: Сергей Волохов, Алексей Гвоздик

Несколько дней боев между протестующими и силовиками на улице Грушевского и


Европейской площади унесли жизни трех человек: Сергея Нигояна, Михаила
Жизневского и Романа Сеника. Еще один погибший — Юрий Вербицкий — был
обнаружен мертвым в лесу, куда его вывезли неизвестные, выкрав из больницы
после ранения. «Репортер» встретился со знакомыми убитых, чтобы узнать,
какими они были в жизни

Сергей Нигоян

Сергей Нигоян был лицом Майдана. За харизматичным стеснительным улыбчивым


молодым человеком с густой бородой гонялись журналисты. Он всегда был на
виду: колол дрова и стоял в охране у Лядских ворот.
«Давайте скажу просто: я спортсмен», — смущаясь, рассказывал о себе
телевизионщикам Сергей. А затем читал на камеру стихи Тараса Шевченко. В
последнюю неделю, после гибели Сергея, эти кадры облетели весь мир.

23 января около половины седьмого утра в ГПУ поступил звонок: неизвестный


сообщил о том, что в здании киевской Национальной парламентской библиотеки
находится труп. Им оказался 20-летний Сергей Нигоян — один из охранников
Майдана. Причина смерти — ранение картечью во время боев, начавшихся 22
января на улице Грушевского.

Вскоре МВД возбудило уголовное дело по факту случившегося. Там считают


бездоказательным, что убийство парня произошло именно на Грушевского. До сих
пор не найдено ни одного свидетеля. И едва ли они появятся, поскольку
очевидцами трагедии, скорее всего, являются активисты Майдана. А они
контактов с правоохранителями избегают, опасаясь обвинений в экстремизме.
Основные версии следствия: Нигояна застрелили сами протестующие для большей
эскалации конфликта, парня убил один из сотрудников «Беркута». Третья версия
— спорная и существует лишь в виде «майданного слуха». Мол, молодой человек
погиб от пули снайпера, засевшего на верхних этажах одного из зданий по улице
Грушевского. Но специалисты из СБУ утверждают, что, во-первых, снайперы не
используют картечь, а во-вторых, пуля, которой убили Нигояна, — эффективное
оружие, если стрелять с расстояния не больше 50 метров.
Сергей Нигоян охраняет баррикаду у Лядских ворот

Известно о Сергее не много. Он учился в Днепродзержинском колледже


физического воспитания, занимался спортивной борьбой и ездил на заработки на
море — торговал на пляжах шаурмой. На Майдан Нигоян приехал из села
Березноватовка Днепропетровской области (сразу после ночного избиения
студентов 30 ноября). Туда в начале 1990-х родители Сергея перебрались из
Армении, спасаясь от войны в Нагорном Карабахе. Приехал сам, без друзей и
знакомых. На баррикадах, говорят, тоже держался особняком — скорее все из-за
той же скромности.

Беседовать с Нигояном к Лядским воротам регулярно приходил художник Борис


Егиазарян — собирался написать его портрет. Худрук Черкасского драматического
театра Сергей Проскурня обещал посодействовать парню с поступлением в
театральный институт — уверял, что у того есть все шансы.

«Он стоял в охране, когда я в очередной раз заходил на Майдан… Выхватил меня
взглядом, посмотрел в глаза и с улыбкой спросил: „Вы случайно не употребляли?“
„Я тебя умоляю“, — усмехнулся я в ответ, и мы пожали друг другу руки. Тогда я
еще не знал, кому именно жму ее», — после смерти Сергея сообщил на своей
страничке в Facebook Олег Михайлюта, вокалист популярной группы ТНМК.

Сергей Нигоян с автоматом наперевес позирует фотографу, держа в руках флаг


Армении. Это фото поспешили перепечатать медиа, объявив убитого на
Грушевского одним из последователей АСАЛА — армянской террористической
организации, активно действовавшей в 1970–1980-е. Впрочем, односельчане
Сергея эту версию не подтвердили. Объяснили, что эта фотография с военных
сборов — обязательных для всех старшеклассников страны.

Говоря о том, зачем он приехал на Майдан и записался в охранники, Нигоян


переходил на размышления о справедливости, недопустимости насилия и о том,
что любое зло следует наказывать. Бороться он пришел именно за это. В день его
смерти появилась листовка: за голову убийцы Сергея назначена цена — $100
тысяч. Говорили, их готова заплатить армянская диаспора. Впрочем, информация
не подтвердилась. Зато подтвердилась другая — проститься с Сергеем Нигояном,
которого хоронили на родине, приехали тысячи человек.

Михаил Жизневский

— Локи был настоящим воином! — Ярослав Лагнюк, исполняющий обязанности


главы исполкома УНА-УНСО, вздыхает у импровизированного памятника юноше,
погибшему 22 января на Грушевского.
На железной бочке-постаменте фотография. Круглые щеки, пухлые губы,
поднятый воротник куртки военного покроя, лихо заломленный черный берет с
эмблемой УНА-УНСО. Локи — прозвище Михаила Жизневского, одного из четырех
убитых во время столкновений на Грушевского. 25-летний молодой человек был
членом украинской националистической организации.

— Не понимаю, чего он полез на Грушевского, — вздыхает Лагнюк. — Он был


старшим по двум нашим унсовским палаткам: следил за порядком. Очень
дисциплинирован. Если руководитель дает приказ — выполнит. А нам всем было
указание вообще не ходить на передовую — мы Майдан охраняем.

Белорус Михаил Жизневский, переехав в Украину, стал одним из активистов


праворадикальной УНА-УНСО

Лагнюк говорит, что милиция забрала труп из медпункта в Доме профсоюзов, где
Жизневского пытались спасти. Смерть наступила от сквозного огнестрельного
ранения (якобы охотничьей пулей) грудной клетки с повреждением аорты в
области сердца, сообщают в МВД. Заместитель начальника Главного
следственного управления МВД Украины Виталий Сакал утверждает, что
сотрудники милиции и военнослужащие внутренних войск, которые несут службу
по охране общественного порядка, находятся там без табельного огнестрельного
оружия. Да и подобных боеприпасов на вооружении у милиции нет. Ветеран УНСО
Игорь Мазур считает, что молодого соратника убили из помпового ружья
патроном, с которыми охотятся на кабанов. Свидетели трагедии пока не найдены.

— Говорят, его вынесли из-под сгоревших автобусов. Но кто — неизвестно. Я-то


на Грушевского не хожу, — Ярослав Лагнюк потирает пластырь на переносице. —
Нет, это не след столкновений! Просто раздражение.

Лагнюк и Жизневский познакомились в 2010 году на «налоговом» Майдане.


Вместе мерзли, охраняя палатки — общественные приемные народных депутатов.

— Я выяснил, что Локи звать Михаилом, только на следующий день после его
смерти. Мы все его знали как Алексея. Говорил, что сирота. Мы собрались
организовывать похороны, а тут — бац — звонит мне его мать и сообщает, что
хочет похоронить сына на родине в Гомеле, — рассказывает Лагнюк.

Белорусские журналисты разыскали семью. Есть отец, мать, брат, сестра. Папа,
сестра и племянник приехали в Украину за телом Миши. С журналистами не
общаются.

Я спрашиваю у Лагнюка, как человек мог вступить в партию Украинская


национальная ассамблея, не показав документы.

— Может, в исполкоме не проверили, — пожимает плечами Ярослав. — Он уже


чувствовал себя скорее украинцем, чем белорусом,

и увидел в УНА-УНСО организацию, которая способна изменить его новую Родину.


Мы проводим учебные лагеря, где учим защищать себя и страну. Локи был
настоящим воином! Когда на «налоговом» Майдане запустили слух о разгоне, все
убежали, одни мы с ним остались: будь что будет!

А еще, вспоминает Лагнюк, погибший товарищ был очень добрым:

— У нашего полковника Дубровича был день рождения — мы случайно узнали.


Локи куда-то побежал. Возвращается с коробкой, а в ней — стеклянная сабля с
коньяком. Отдал за нее своих 500 грн. И предложил подарить от всех нас. Спас!

— Он вообще интересовался оружием, привез на Майдан свои щит и палицу.


Увлекался исторической реконструкцией, — вступает в беседу еще один соратник
Михаила. Парень не хочет представляться. — В боевых ситуациях чувствовал себя
как рыба в воде. В общем, воин!

— Я у него в телефоне была записана «мамой», — улыбается Александра


Шишулина. Хрупкой круглолицей девушке всего 26 лет. Столько же исполнилось
бы 26 января погибшему активисту.
В этот день его отпевали в столичном Михайловском соборе. Несколько дней
Александра носилась из Белой Церкви в Киев и обратно, занимаясь бумажными и
организационными вопросами, связанными с похоронами.

— Поначалу у меня были истерики, но я так устала, что просто перестала


осознавать, что Миша умер.

Александра, ее муж Вадим и Миша познакомились вскоре после того, как парень
обосновался в Белой Церкви. И стали самыми близкими друзьями.

— Мы с мужем сразу заметили: парень одинокий. Начали общаться, подружились.


Он у нас крутился дома постоянно, — девушка смахивает с глаз растрепавшуюся
прядь длинных волос. Мои родители уже как к родственнику к Мише относились.
Мама его подкалывала: «внучок!», вроде как мой «сын». У него совершенно
детский характер был. Брал у нас почитать фэнтези, исторические книги,
особенно о викингах любил. Ведь почему он Локи? Это имя веселого бога хитрости
и огня в скандинавской мифологии.

Александра и Вадим — зоозащитники. Михаил разделял любовь друзей к


животным.

— Как-то мне подарили дикого полесского енота — совершенно неуправляемого и


неуловимого. Позвала на выручку Локи, говорю: тут твоя землячка гостит. Он
разволновался, примчался. Мы дали ему сварочные рукавицы. Енот все-таки
тяпнул за палец, но успокоился, когда Миша заговорил с ним по-белорусски.
Удивительно!

По словам Шишулиной, политика — последнее, что интересовало ее друга.


Никакой режим Лукашенко его простую бедную семью не преследовал.

— УНА-УНСО его привлекла хорошей страйкбольной командой.

И он подружился с ребятами.

А на Майдан парня привела гражданская позиция. Попутно он помогал нашей


белоцерковской газете с информацией. Миша неплохо владел словом.

— А знаете, однажды он ребенка спас, — вступает до сих пор молчавший Вадим.


— Родители оставили без присмотра малыша на парапете фонтана. Ребенок
сорвался с него, и Локи, как был в одежде, бросился в воду.

— А когда наступала зима, он заводил одну и ту же волынку: хочу на Корсику. —


Саша хлюпает носом, то ли из-за простуды, то ли из-за слез. — Почему на
Корсику? Говорил, там тепло и апельсины.
Юрий Вербицкий

По словам друзей, после развода 51-летний львовянин Юрий Вербицкий завел


собаку. Она и была его лучшим другом.

— Он, как ребенка, этого пса носил за собой. Бывало, нам приходилось поход
раньше сворачивать из-за него — у собаки кончалась еда, а кашу он есть не
хотел. Юра спускался, чтобы покормить питомца, а мы за ним — из чувства
солидарности, — рассказывает знакомая Юрия Ирина Гищук.

Незадолго до поездки на Майдан Вербицкий защитил кандидатскую диссертацию.


Поддерживал дружеские отношения со своей 20-летней дочерью, работал в
институте геофизики НАН во Львове.

— Юра — сейсмолог, альпинист, интеллигент. Я не могу себе представить, чтобы


он в кого-нибудь бросил камень. Просто не могу, — говорит Ирина Гищук. —
Более миролюбивого человека сложно представить.

На счету альпиниста Юрия Вербицкого десятки сложнейших горных маршрутов

Убили Юрия 22 января в лесополосе неподалеку от Киева. За день до этого


мужчина получил травму глаза во время столкновений на улице Грушевского,
после чего журналист и активист Игорь Луценко отвез пострадавшего в киевскую
Александровскую больницу. Но оттуда обоих выкрали неизвестные. Вывезли в лес,
долго пытали. Затем Юру куда-то увезли. А Игоря оставили умирать на морозе. Но
он выбрался живым и рассказал о случившемся. Отправившись в лес, активисты
Майдана обнаружили тело Юрия со связанными скотчем руками и пакетом на
голове.

Официальная версия МВД: смерть наступила в результате переохлаждения.

— Видно было, что его выбросили из транспортного средства, он какое-то время


шевелился, а потом замерз, потому что было 12 градусов мороза, — сообщил на
пресс-конференции спикер областной киевской милиции Николай Жукович.

По словам активиста Игоря Луценко, его вместе с Юрием Вербицким избивали


много часов подряд. Причем Вербицкому досталось сильнее — бандитов
раздражало львовское происхождение Юрия.

— С Юрой мы недавно виделись, до его отъезда. Говорили о горах и о политике. У


нас каждую неделю проходят собрания друзей по альпинистскому клубу. Юра не
был политизированным. Это был очень тихий, уравновешенный человек, —
рассказывает Сергей Федирко, друг Юрия Вербицого по альпинистскому клубу.

Я попросил друзей погибшего вспомнить историю, которая характеризует его как


человека.

— Была одна, которая вспоминается в первую очередь. Мы отправились на гору


Дыхтау на Кавказе — маршрут довольно сложный. При подъеме Юра сломал
ребро, но продолжил путь. Надо было перебраться через вершину. На спуске он
упал и сломал ногу. Закрытый перелом со смещением. Высота — 4 тысячи метров.
Нам пришлось его справлять вниз. За два дня я не услышал от него ни звука — он
понимал, как нам тяжело его переносить, и держался. Обезболивающее просил
только вечером перед сном, — говорит друг Вербицкого по клубу «Екстрем» Юрий
Бронич.

Спустя два дня пострадавшего доставили в лагерь. Спасатели, пришедшие на


помощь, говорили, что за всю практику не встречали человека крепче духом.

— Приходят спасатели. У нас человек со сломанной ногой, а мы сидим радио


слушаем и травим анекдоты. Юра прежде всего был знаменит тем, что при любых
обстоятельствах не терял чувства юмора, — вспоминает Бронич.

Альпинисты, ходившие в горы с Вербицким, признаются, что одной из главных


черт характера Юрия было упрямство — перед опасными участками или сложными
маршрутами он никогда не пасовал. Даже если группа была против. Это качество,
уверяют коллеги, и сгубило Вербицкого.
— Его отговаривали ехать на Майдан. Но попробуй переспорь. Сказал — надо. Мы
до сих пор не верим, что так случилось, — говорит Ирина Гищук.

Вербицкого хоронили всем Львовом. Городская администрация выделила участок


на Лычаковском кладбище, чтобы похоронить Юрия как героя Украины. Рядом с
его могилой — надгробия Ивана Франко, Саломеи Крушельницкой, Елены
Кульчицкой.

Роман Сеник

В холодные ночи на Майдане бывшему афганцу, 45-летнему жителю Львовщины


Роману Сенику, снились ангелы. Кто знает, может быть он что-то чувствовал.

— Наша палатка расположена напротив КГГА. Роман после одного из ночных


дежурств отправился в нее спать. Из горящей печи случайно выпал уголек, и
загорелись дрова. Он почти угорел. Помогла случайность — в палатку заглянул
один из нашей сотни и вытащил Рому. Он тогда мне признался, что ему снились
ангелы. Над всеми нами тут кружат ангелы, — рассказывает сотник дружины, в
которой состоял Сеник, Иван Крут.

В последние три месяца Роман бывал в столице часто. Приезжал на Майдан


помитинговать. В очередной раз возвращаться домой собирался в среду, 22
января. Жена погибшего говорила, что он заранее купил билеты. Но в последний
момент решил остаться. Записался в дружину самообороны — 29-ю Бойковскую
сотню, состоящую из львовян. Тогда же, за день до смерти Сеника,
сформировалась и сама 29-я Бойковская сотня. В ее состав вошли активисты,
которые вызвались отправиться на передовую. Собрались вместе и
организовались в дружину ради того, чтобы действовать слаженно.

Во время одного из столкновений на Грушевского Романа ранили в плечо. Пуля


застряла в легком.

— Роман взялся руководить десяткой. В день ранения вышел вместе со своими


людьми на Грушевского. Они прикрывали пункт медицинской помощи. Должны
были в случае штурма «Беркута» обеспечить отход медиков-волонтеров, —
вспоминает Иван Крут. «Беркут» атаковал, и десятка Сеника, прикрывая медиков,
организованно отступила. Крут отправил бойцов отдыхать. Сеник отказался.
Пошел на передовую строить баррикады. Причем возле стадиона «Динамо» —
самого опасного сектора. Там и был смертельно ранен. Соратники Сеника говорят,
что стреляли в него пулей 12-го калибра.

Три дня врачи сражались за жизнь Романа (провели несколько операций,


ампутировали руку), а сотни добровольцев сдали кровь. Но все оказалось
тщетным — в прошлую субботу, 25 января, доктора констатировали смерть. Роман
Сеник стал четвертым официально убитым во время столкновений в центре Киева.

— Наш земляк, бизнесмен из Львова, согласился оплатить четыре операции


Романа. Мы нашей сотней организовали сбор крови. Спасали как могли. Три дня
состояние раненого оценивалось как крайне тяжелое. В сознание он так и не
пришел, — рассказывает Крут.
За жизнь смертельно раненного ветерана-афганца Романа Сеника врачи боролись три дня

Последние годы Роман Сеник со своей второй женой жил в городе Турка. Работал
оператором на автозаправочной станции. Даже не все соседи знали, что он ездил
на Майдан. Говорят, все это из-за гипертрофированной скромности Сеника — ни
хвастаться, ни лишний раз беспокоить кого-нибудь он не любил. Так же как и
спорить на политические темы. И не только. Соседи Романа вспоминают, как он
покупал подержанную машину. Продавец минут 15 уговаривал Сеника зайти на
кофе. Роман, смущаясь, отказывался — так и простоял на пороге, утрясая все
формальности сделки.

— Меня поразила его скромность. Человек прошел Афганистан, то есть для нас
был авторитетом. Но он совершенно не бравировал этим — никаких нравоучений
или еще чего в этом роде, — объясняет Иван Крут.

В своей десятке Сеник оказался самым старшим. Именно из-за этого согласился ею
руководить. Но вообще в 29-й Бойковской дружине состоят активисты куда более
почтенного возраста. Например, колоритный 72-летний казак, отличившийся тем,
что отобрал у бойцов ВВ пару щитов и шлем. У Романа же в дружине была
почетная миссия — знаменосец. На баррикады он выходил с флагом Украины.

— Он был прекрасным тактиком. Знал, как вести себя на передовой. Какое должно
быть прикрытие, как правильно перемещаться, как занимать стратегическую
позицию, как отступать. С удовольствием делился этими знаниями с молодыми, —
вспоминает Крут.

Одна из вещей, которым Сеник учил молодых, — как минимизировать возможность


попадания в прицел бойца противоборствующей стороны. К сожалению, сам он
избежать этого не смог.

— Мы с Романом несколько раз вели обстоятельные беседы «за жизнь». Его


взгляд на все эти события был простым: надо менять бандитскую власть —
терпеть и тянуть дальше некуда, хочется жить в нормальном европейском
государстве, — говорит наш собеседник.

После сообщения о том, что, несмотря на все старания врачей, Роман Сеник не
выжил, в 29-й Бойковской сотне едва не случился бунт. Соратники погибшего
рвались на передовую под пули и дубинки «Беркута» мстить за товарища. В
последний момент их едва сдержал сотник.

ТРЕНДЫ БОЛЬШОГО
ЭКРАНА
Как выживает украинский кинопрокат в условиях
кризиса
Текст: Алексей Гвоздик, Анастасия Пасютина

Посещаемость кинотеатров в Украине в 2014 году составила 0,44 раза на одного


человека в год. Меньше единицы — это один из самых низких показателей
в Европе. Кинопрокатная отрасль в Украине и в лучшие годы развивалась
недостаточно эффективно, да и покупательная способность большинства граждан
всегда оставляла желать лучшего. Нынешний финансовый кризис только усугубил
ситуацию. «Репортер» узнал, как украинские дистрибьюторы, несмотря на
запредельный курс валют, умудряются работать с Западом, выгодно ли сейчас
показывать российское кино и поднимутся ли цены на билеты  

Тренд 1: Дистрибьюторы в проигрыше

— Работать стало гораздо сложнее, причем даже если сравнивать с прошлым


годом. Из-за серьезного скачка курса валют мы теперь не можем инициировать
долгосрочные проекты с давними западными партнерами. В каждом случае
приходится договариваться отдельно, — рассказывает Роман Мартыненко,
директор компании «Мульти Медиа Дистрибьюшн», одного из крупнейших
украинских поставщиков фильмов.

Запуская картину на широкий экран, дистрибьюторы делят доходы от проката


с кинотеатрами. Обычно поровну. Как утверждает Мартыненко, с приходом
экономического кризиса пропорция не изменилась. То есть выросший в несколько
раз курс валют в первую очередь ударил именно по дистрибьюторам: фильмы
у западных компаний они покупают за заметно подорожавшую валюту, а вот
увеличить прибыль не имеют возможности: кинотеатры пока отказываются
повышать цены на билеты.

— Мы не можем, как какой-нибудь розничный магазин одежды или техники,


взвинтить цены в два-три, а то и больше раз и уповать, что кто-то да заглянет. Мы
понимаем, что за 200 грн в кино никто не пойдет. Дистрибьюторы тоже это
осознают, поэтому и требовать от нас увеличения выручки не могут. К сожалению,
в такой ситуации им просто некуда деваться, — говорят в пресс-службе сети
кинотеатров «Мультиплекс».

Еще одна сторона, которая страдает в этой ситуации, — зритель.


При неизменившихся ценах на билеты формально киносеансы подешевели. Но
минус тут в том, что если крупнейшие голливудские премьеры попадут на экраны
украинских кинотеатров и при нынешнем курсе валют, то часть артхаусных
картин — нет.

— Как и все импортеры, мы страдаем в нынешней ситуации с долларом. Не хочется


сгущать краски и говорить о том, что мы работаем себе в убыток, но уже были
прецеденты, когда хорошие фильмы мы не могли позволить себе привезти, —
говорит Денис Иванов, генеральный директор компании «Артхаус Трафик»,
специализирующейся на прокате и дистрибуции американского и европейского
авторского кино.
Причем зрителей в кинотеатрах не стало меньше. Согласно данным Национальной
стратегии развития киноиндустрии Украины на 2015–2020 годы, общий бокс-офис
кинорелизов в 2014 году составил 942,7 млн грн, а кинотеатры посетили 20,1 млн
зрителей. Это на 5 млн больше, чем в 2010 году. Другое дело, что к выбору
фильмов украинцы теперь относятся куда щепетильней.

— Пару лет назад мы проводили опрос. Оказалось, что 40% аудитории выбирали,
на какой фильм пойти, непосредственно возле окошка кассы. Сегодня таких всего
около 10%. Остальные идут на фильмы, в которых заранее уверены, о которых
читали рецензии и отзывы в интернете. Зритель стал более требовательным, —
объясняет Роман Мартыненко.

Тренд 2: Российские компании демпингуют

В «Мульти Медиа Дистрибьюшн» говорят о том, что если пару лет назад
российские блокбастеры стоили иногда дороже, чем картины крупных
американских производителей, то сейчас ситуация кардинально изменилась.
Чтобы не потерять украинского зрителя окончательно, российские
кинопроизводители стали чаще идти навстречу украинским кинопрокатчикам.

— Понимаете, компаний на рынке не так уж много, все хотят работать, поэтому


наши российские партнеры, у которых с курсом валют тоже все плохо, готовы
делать большие скидки. В отдельных случаях они даже соглашаются
привязываться к гривне, — рассказывает Роман Мартыненко.

Такой демпинг связан еще и с тем, что в Украине упал спрос на фильмы
российского производства. Причем с законопроектом о запрете внушительного
перечня российских картин, принятым Верховной Радой 5 февраля, это не
связано. Скорее с общим бойкотом всей российской продукции, который
поддерживает часть украинцев.

— Компании, которые работают с российскими партнерами, переживают не


лучшие времена. Коммерческий потенциал российских релизов сейчас рекордно
низок. Последний пример — продолжение известной комедии «Елки». Если
предыдущие части «Елок» шли в Украине довольно успешно, то «Елки 1914»,
которые мы недавно запускали в прокат, показали очень низкие результаты, —
признается Мартыненко.

Данные бокс-офиса здесь следующие: «Елки 3», вышедшие в конце декабря 2013
года, собрали в украинском прокате $2,4 млн. «Елки 1914», появившиеся
в кинотеатрах ровно через год, — только $0,3 млн.

Замещение происходит в пользу иностранных блокбастеров. Тем более, что этот


процесс практически безболезненный. Например, по оценкам Антона Пугача,
совладельца киносети «Мультиплекс», доля российских кинолент в украинских
кинотеатрах составляла не более 10%. «Хоббит: Битва пяти воинств», вышедший
на украинские экраны примерно в одно и то же время с «Елками 1914», собрал
в прокате $2,8 млн (при нынешнем курсе и не изменившихся ценах на билеты это
значит, что на фильм пришло больше людей, чем обычно посещает сеансы
с такого рода картинами).

Кроме того, снижение популярности российской кинопродукции эксперты


украинского рынка объясняют еще и географией предпочтений: главными
потребителями российской кинопромышленности были Крым, а также восток
страны, на части которого сейчас идет война.

Тренд 3: Украинское кино спасает камерные кинотеатры

По информации Государственного агентства по вопросам кино, в 2014 году


в национальный кинопрокат вышло 15 полнометражных украинских фильмов
и один сборник короткометражек, что составило 5,8% всех фильмов в прокате.
По единодушному мнению экспертов, эти показатели можно считать рекордными
за весь период независимости Украины.

Но крупные сети кинотеатров пока настроены не так оптимистично. Два главных


украинских фильма прошлого года — «Племя» Мирослава Слабошпицкого,
получившее все на свете награды, кроме «Оскара», и «Поводырь» Олеся Санина —
заработали в прокате совсем не баснословные суммы: 0,37 млн грн и 1,4 млн грн
соответственно. Вообще же, в 2014-м на долю украинских картин пришлось всего
2,5% от общей суммы проданных билетов за год (942,7 млн грн). Словом,
украинские дистрибьюторы и владельцы крупных сетей кинотеатров уверяют, что
этот сегмент рынка все еще слишком мал, чтобы учитывать его в оценке своих
доходов.

Но для небольших кинотеатров всплеск отечественного кино стал подарком.

— Мы сейчас себя еще лучше чувствуем. В последнее время появилось много


интересных украинских проектов, которые привлекают нашу аудиторию. Сейчас
у нас идет фильм «Добровольці Божої чоти» Леонида Кантера. До этого мы
показывали «Сильніше, ніж зброя» творческого объединения «Вавилон'13». Они
нам дают хорошие сборы, как нормальное коммерческое кино. Зрителей у нас
точно стало больше, и еще появилось ощущение нужности, — рассказывает
директор кинотеатра «Кинопанорама» Наталья Соболева.

В то же время уверенности, что национальное кино будет так же активно


развиваться и в последующие годы, нет. Дело в том, что большую часть украинских
фильмов, выпущенных в 2014–2015 годах, начали снимать еще два-три года назад,
когда государственное финансирование было наибольшим. В этом году поддержка
Госкино существенно урезана. Так, в 2012-м бюджет Госкино составлял 178 млн
грн. В 2013-м — 156 млн грн. Сумма, выделенная кинематографистам в 2015 м,
вдвое меньше. Словом, появление новых проектов под большим сомнением, что
подтвердил и глава Госкино Филипп Ильенко, сообщив, что его ведомству
необходимо как минимум 300 млн грн для того, чтобы полностью закрыть все
старые проекты и запустить достаточное количество новых.

— То, что мы видим сейчас, — это результат ситуации трехлетней давности. Да,
вот сейчас будут стартовать новые фильмы «Незламна» и документальный «Все
палає». Да, у нас открылся кинотеатр «Лира», который показывает только
украинские фильмы. Это все ряд серьезных усилий, которые участники рынка
прилагают, чтобы хоть как-то поддерживать интерес к украинскому кино. Но что
будет с ним через три года, непонятно, — объясняет Денис Иванов.

Тренд 4: Участники рынка активизируют борьбу с пиратами

В январе 2015-го антипиратская инициатива «Чистое небо», созданная


несколькими медиа-
группами и кинодистрибьюторами, запустила социальную рекламную кампанию
«Игнорируй пиратов! Не нарушай авторские права». За последние годы это одно
из немногих мероприятий, посвященных борьбе с пиратством в Украине. Дело
опять же в экономическом кризисе, из-за которого всем участникам украинского
кинорынка становится все сложнее мириться с недополученной прибылью
от действий пиратов.

— Недавно мы выпустили на экраны боевик «Занесло» с легендарным Винни


Джонсом в главной роли. Чтобы привлечь зрителя, сделали прекрасный
креативный дубляж, в котором участвовали актеры из «95-го квартала». На фильм
пошли позитивные отзывы, и моментально его копия плохого качества появилась
в интернете. За несколько дней фильм попал на первые строчки рейтинга самых
скачиваемых картин, — рассказывает Роман Мартыненко.

Прямых системных исследований, которые показывают, какие убытки приносят


пираты украинскому кинопрокату, нет. Зато есть косвенные. В Украине успешными
фильмами считаются те, аудитория которых добирается до порога в 100 тысяч
зрителей. Количество нелегальных скачиваний таких картин достигает нескольких
миллионов.

Даже небольшая часть этой аудитории существенно увеличила бы посещаемость


кинотеатров. Впрочем, если, например, в той же России существуют компании,
которые по заказу дистрибьюторов блокируют доступ к фильмам на пиратских
сайтах, в Украине, утверждает Денис Иванов, такая практика до сих пор
фактически отсутствует.

— Рычаги для борьбы с пиратством существуют. Бороться можно, но для этого


надо скоординировать действия представителей многих структур: владельцев
интернет-ресурсов, дистрибьюторов, МВД, Госкино, Комитета по охране
интеллектуальной собственности и т. д. Но, к сожалению, пока что ни
политической воли со стороны государства, ни консолидации игроков рынка я не
вижу, — говорит Иванов.

Тренд 5: Телевидение в обход закона

— Очевидно, что российская продукция в украинском телепространстве


существенно превалирует над нашей. Украина ежегодно тратила на закупку
российского контента минимум $300 млн. Этой суммы вполне достаточно, чтобы
Киев за год-два превратился в процветающий восточноевропейский Голливуд, —
говорит Филипп Ильенко, глава Госкино Украины.

Несколько законопроектов, появившихся в 2014–2015 годах и запрещающих то или


иное российское кино, по большей части ударили именно по украинским
телеканалам. Так, глава Комитета экономистов Украины Андрей Новак говорит,
что, по его подсчетам, на долю российских сериалов приходилось 95% эфирного
времени. Теперь встал вопрос, чем их замещать, насколько это замещение
отразится на рейтингах и, соответственно, не упадет ли прибыль. Чиновники
уверяют, с этим проблем возникнуть не должно.

— Пробелов в эфирной сетке не будет. На украинском телевидении есть некоторое


количество рекламных денег, которое распределяется между всеми
телестанциями, пускающими рекламу в эфир. Эти деньги никуда не денутся. Так
что телеканалы при отсутствии российских телесериалов меньше не заработают.
Они даже могут сэкономить, потому что затраты на приобретение российских
продуктов существенно выше, чем на покупку любых других, например
европейских. По моим оценкам, одна серия российского сериала стоит от $50
тысяч, — говорит Григорий Шверк, заместитель председателя Нацсовета
по вопросам телевидения и радиовещания.

Впрочем, чиновник согласен с тем, что, отказавшись от российской продукции,


телеканалы рискуют потерять рейтинг.

— Европейские сериалы хоть и стоят дешевле, но у них и рейтинг ниже, поэтому их


наши телеканалы покупают с меньшим удовольствием. А ведь война в теле-
и радиопространстве — это война не за деньги, а в первую очередь за рейтинги. Ни
для кого не секрет, что в значительной степени телеканалы живут за счет своих
владельцев, а не за счет рынка. Это плохо. И это то, что должно измениться, —
объясняет Шверк.

В свою очередь украинские сериальные режиссеры считают, что замещать


российскую продукцию пока особо нечем, но, в принципе, запрет где-то играет им
на руку — появится больше заказов.

— Понимаете, замещать будут разве что старыми повторами. Эфирную сетку же


заполняют не «пропагандой» или «фильмами про неуважение к родителям». Там,
где стояли длинные мелодрамы, будут длинные мелодрамы. Где были детективы —
будут детективы. Только другие — старые или новые, наспех за копейки
слепленные. В принципе, украинским продакшен-студиям вполне хватит
мощностей и специалистов, чтобы замкнуть все этапы производства на себе, но
в таком авральном режиме качество, конечно, упадет, — считает украинский
режиссер и продюсер Виктор Приходько.

Запрет на часть российской кино- и телепродукции в первую очередь


распространяется на фильмы, прославляющие страну-агрессора. Но это только
один из пунктов запретительного перечня. Среди прочего в нем присутствует,
например, запрет на пропаганду алкоголя, неуважения к родителям, невежества,
оскорбления чувств верующих и т. д. Словом, потенциально под запрет может
попасть абсолютно любой фильм.

— Нацсовет хотел сделать так, чтобы телеканалы сами для себя приняли решение
отказаться от некоторых российских продуктов, без нашего давления, чтобы
сработала саморегуляция отрасли, — объясняет Григорий Шверк. — Но в ходе
дискуссии с руководителями телеканалов мы поняли, что сама наложить на себя
какие-то ограничения отрасль пока не может. Единственное, в чем все-таки был
достигнут консенсус, так это в том, что на украинском телепространстве мало
отечественного продукта. Государство должно помочь украинским телеканалам
в этом — налоговыми льготами, возможно, финансированием. Думаю, если все
будет проходить качественно, гласно, с учетом рекомендаций международного
сообщества, то в конце концов все получится.

Впрочем, менеджмент крупных украинских телеканалов не совсем разделяет


оптимизм чиновников. И принципиально отказывается хоть что-то говорить
по поводу того, как повлияет на их работу законопроект о запрете части
российской телепродукции.

— В данный момент нам бы не хотелось комментировать эту тему. Давайте


посмотрим, как будет развиваться ситуация дальше, и потом поговорим, —
сообщил нам глава правления телеканала «Интер» Егор Бенкендорф.
В будний день из 24 часов телеэфира «Интера» 13 часов занимают сериалы.
Практически все они — российские.

Невозможность оперативно изменить эфирную сетку без потери рейтингов —


повод загрузить работой юристов телеканалов, которые смогут найти обходные
пути для невыполнения запретительного закона. Высокопоставленные чиновники
в общем такое развитие событий вполне допускают.

— Знаете, какую бы сейчас законодательную инициативу ни внесли и как бы ни


ужесточили эти нормы, я думаю, что квалифицированные люди, работающие
в теле- и киноиндустрии, найдут возможность обходить закон. Я многие годы
работал в бизнесе и хорошо знаю, как решаются подобные вопросы, — признается
Григорий Шверк.

В
З
Г
Л
Я
Д

С
В
Е
Р
Х
У
О

ч
е
м

п
и
ш
у
т

у
к
р
а
и
н
с
к
и
е

п
о
л
и
т
и
к
и

с
в
о
и
х

м
е
м
у
а
р
а
х
Текст: Алексей Гвоздик

В начале февраля экс-премьер Украины Николай Азаров презентовал в России


книгу своих мемуаров «Украина на перепутье». В ней он называет студентов,
избитых 30 ноября, «безработными с Западной Украины», обвиняет
организаторов Евромайдана в расстрелах мирных граждан и утверждает,
что  действиями протестующих и оппозиции руководили американцы. «Репортер»
перечитал мемуары других украинских политиков и выбрал из  них  семь не менее
увлекательных

Шокирующие подробности

В прошлом году вышла книга Виктора Ющенко «Негосударственные тайны».


В первой части этого произведения — скудные факты из детства и юношества
президента. Намного любопытнее часть вторая — личные впечатления Ющенко от
событий Оранжевой революции. Отдельного внимания заслуживает тема
отравления: автор в отстраненной манере хирурга в мельчайших подробностях
описывает все этапы боли. Но в общем после прочтения тома остается ощущение,
что подзаголовком книги вполне мог бы стать следующий: «Как я хотел и почему у
меня ничего не получилось».

Цитата: «С каждой неделей, с каждым днем мне становилось хуже. Я не говорю


уже о теле, но мое лицо выходило из-под контроля. С лицом было сложно
работать, оно не подвергалось элементарной гигиене и косметологии. Я знал, что
многим на него было смотреть неприятно. Это удручало меня психологически:
политик должен привлекать, треть успеха твоих переговоров зависит от того, как
ты руку подал, как улыбнулся, каким тоном заговорил… Я не мог улыбнуться:
глаза-щелки сразу закрывались под отеками, и я просто ничего не видел. Каждое
случайное прикосновение отзывалось болью. Когда надевали знак Президента
Украины, задели: болело, а показать нельзя.

Ко мне приезжали прощаться. Таких признаков было много до, во время и после
инаугурации — я чувствовал, что в обществе живет уверенность, что я не жилец.
Вопрос был только во времени: когда?»

Нацбанк в кроссовках

В 2008 году вышла книга Арсения Яценюка «Банковская тайна времен Оранжевой
революции». Она рассказывает о деятельности нынешнего премьер-министра в
качестве руководителя Нацбанка Украины. В 2004 году, когда банковская система
страны находилась на грани кризиса, Яценюк издал постановление о временном
запрете на досрочное снятие банковских вкладов, чем предотвратил
экономическую катастрофу. Нудно и подробно Арсений Петрович описывает, что
происходило в банковской сфере незадолго до этого, а также сразу после.

Цитата: «В разгар кризиса я лично, надев спортивный костюм, ездил по обменным


пунктам Киева. Пожалуй, смешно представить молодого парня в кроссовках и с
удостоверением исполняющего обязанности главы правления Нацбанка. Однако
метод работал — я обменивал доллары, мне почти никогда не давали чек об
осуществлении операции, после чего я поручал нашим валютчикам применить к
нарушителям санкции».

Ющенко — не Кучма

На официальном сайте Фонда Леонида Кучмы есть ссылки на восемь книг,


написанных бывшим президентом. В основном он высказывался на экономические
темы или размышлял об исторических путях украинцев и русских, как, например, в
известном произведении «Украина — не Россия». Но Оранжевая революция
побудила Леонида Кучму перейти к написанию мемуаров. В 2008 году они вышли.
Эта книга называется «После Майдана 2005–2006. Записки президента».

В ней автор рассматривает события, которые происходили в Украине в 2005–2006


годах, объясняет искусственные причины революции, детально анализирует
экономические и политические просчеты людей, пришедших к власти, а также
вспоминает, чего удалось достичь, пока у руля был он сам. К чему в этом
объемном труде клонит автор, становится ясно после пары десятков страниц:
Кучма был бы лучшим президентом, чем Ющенко.

Цитата: «Идея заговора могла возникнуть прямо на том совещании. Нанести удар
по президенту, исказить имидж Украины, а Ющенко сделать оппозиционером
номер один, „мессией“, надеждой нации. Внушить ему это оказалось нетрудно,
хотя усилий не пожалели. Как только я его назначил премьер-министром,
началась мощная пропагандистская кампания в его пользу. Началась она на
Западе, но постепенно в нее включились и украинские СМИ. Из иностранной
прессы был взят главный тезис, решающий, судьбоносный. Он гласил: вот пришел
на пост премьер-министра Украины Виктор Ющенко — и ее экономика наконец
заработала. Это был не больше чем пропагандистский тезис. Ющенко ни одного
шага в экономике не делал без согласования со мной».
Борьба за производителя

История о Викторе Януковиче как о самом высокооплачиваемом писателе страны


стала анекдотом не только в Украине, но и за рубежом. В декларации о доходах
экс-президент указал, что получил 15,5 млн грн в 2012 году в качестве гонорара
за свою книгу. Нардеп Ирина Геращенко выложила в интернете фотографии этого
издания. Оказалось, что книга состоит из снимков, на которых изображен сам
автор.

В целом Янукович — довольно плодовитый писатель. В Национальной библиотеке


имени Вернадского имеется два десятка книг его авторства. Среди них, например,
труд под названием «Как Украине жить дальше». Это мемуары, охватывающие
период между выборами 2004 и 2010 годов. Книга состоит из стенограмм
официальных выступлений Януковича, которые автор разбавляет своими
размышлениями-воспоминаниями. Основная тема текстов — преступная
бездарность Ющенко и Тимошенко, а также восхваление достоинств Партии
регионов.

Цитата: «Мы стремились заложить основы экономики, которая могла бы с


максимальной эффективностью использовать огромные возможности Украины как
в производственной, так и в научно-технической сферах. При этом большое
значение уделялось вопросам повышения социальной защищенности тех слоев
украинского общества, которые требовали такой защиты. Регулярное повышение
заработной платы, пенсий, стипендий студенческой молодежи обеспечивалось
исключительно за счет экономического роста. Другими словами, мы стремились
улучшить жизнь народа, способствуя при этом отечественному производителю».

Исповедь миллионера

Всего бывший мэр Киева Леонид Черновецкий издал три книги. Первая из них с
красноречивым названием «Исповедь мэра» (как, впрочем, и две другие)
рассказывает историю жизненного успеха автора.

Вот, например, характерный эпизод из детства: Черновецкий потерял деньги,


выданные ему на молоко, и какая-то женщина отдала ему последние пять рублей,
из-за чего ей пришлось несколько дней жить впроголодь. После Черновецкий
успешно служил в армии, блестяще учился в институте, работал в прокуратуре, а
затем неожиданно волшебным образом оказался миллионером и депутатом
Верховной Рады. К сожалению, именно это перевоплощение в
высокопоставленного чиновника и богатого человека в мемуарах объясняется
вскользь. Впрочем, отсутствие логики повествования с лихвой компенсируется
безграничностью любви автора к себе.

Цитата: «В результате моих выступлений и законотворческой деятельности в


Верховной Раде, а также и благотворительной деятельности, которой я занимаюсь
многие годы, оказалось, что большая часть населения Киева мне доверяет и
поддерживает мои идеи. Я решил выдвинуть свою кандидатуру на пост мэра
Киева, чтобы на практике поработать в интересах киевлян и безо всякой
депутатской неприкосновенности. Тогда я предполагал, что я смогу сделать так,
чтобы Киев жил лучше! И не ошибся — многое удалось, многое сделано».

Джойс от политики

Политические мемуары Леонида Кравчука «Одна Україна, єдиний народ» были


изданы в 2010 году. В них автор размышляет о бремени первого президента
страны, ищет причины своих ошибок и достижений, оценивает деятельность
других президентов, вспоминает о разных политических событиях и предлагает
собственные экономические и политические концепции.

Нельзя не отметить художественно-стилистические особенности книги. Сухое


описание фактов и эмоциональные комментарии, цитаты и фрагменты интервью,
исторические экскурсы и отсылки к мировому опыту смешаны между собой и
проистекают друг из друга. Учитывая своеобразный синтаксис речи политика,
получился настоящий поток сознания, разбираться в котором хоть и сложно, но
довольно интересно. Это почти что Джойс.
Цитата: «Вспоминаю, когда мы с Кучмой пришли на инаугурацию Ющенко,
он прошел мимо нас. Нас посадили в первом ряду: первый президент, второй
президент, в самом первом ряду президиума, когда он спускался на трибуну,
Ющенко имеется в виду, то даже не глянул в нашу сторону.

Я не ходил на инаугурацию Януковича, но видел, как это происходит, Ющенко


тоже не пришел, а Кучма пришел. Этот тоже даже слова не сказал».

Репортаж из-за решетки

Из всех мемуаров украинских политиков, пожалуй, самым увлекательным чтивом


можно считать книгу «По обе стороны колючей проволоки», которая вышла в 2014
году. Создана она на основе 50-часового интервью, которое нынешний депутат
Мустафа Найем взял у Юрия Луценко сразу после выхода того на свободу.

Луценко рассказывает о своем пребывании в тюрьме, шутит, вспоминает разных


украинских политиков, объясняет особенности правоохранительной и
пенитенциарной системы Украины. И все это в легком жанре «первооткрыватель
осваивается на местности и делится впечатлениями».

Цитата: «Ровно в десять поднялся странный шум, как на базаре. Я решил лишних
вопросов не задавать, лежу, и здесь Николаевич сам говорит: „О, зэки
проснулись“. Говорю — в смысле? Мне объяснили, что, оказывается, в тюрьме
зэки — кого не вызывают на допросы или в суд — спят днем. Ровно в шесть все
передвижения прекращаются, а в десять начинается другая жизнь. В некоторых
„черных хатах“ забивают замки деревянными колышками, чтобы персонал не мог
туда зайти, и начинает действовать другая власть».
С
О
Ц
И
А
Л
Ь
Н
Ы
Й

Л
О
Ф
Т
З
а
ч
е
м

у
к
р
а
и
н
с
к
о
й

к
р
е
а
т
и
в
н
о
й

т
у
с
о
в
к
е
з
а
б
р
о
ш
е
н
н
ы
е

ц
е
х
а

б
ы
в
ш
и
х

з
а
в
о
д
о
в

ф
а
б
р
и
к
Текст: Алексей Гвоздик

Переоборудование промзон в клубы, галереи и арт-центры — один из последних


культурно-общественных трендов Киева. «Репортер» поговорил с несколькими
организаторами культурных пространств, устроенных на заброшенных заводах и
фабриках, и выяснил, сколько стоит их поддерживать, почему людям нравится
отдыхать в развалинах и как долго продержится эта «промышленная» мода.

Бизнес-план для тусовки

На фасаде старого кирпичного здания бывшей киевской лентоткацкой фабрики


висит баннер «Аренда складов». Само строение находится за высокими железными
воротами. Попасть на территорию можно через старую заводскую проходную
с железным турникетом-вертуш-кой. За ней, чуть в глубине, двери арт-центра
Closer.

Днем в его помещениях царит полумрак и пустота. Даже в баре. Перед входом
меня встречает высокий бородатый парень — коммерческий директор Closer
Сергей Яценко.

— Как-то пусто у вас, нет? — спрашиваю.

— Люди подтянутся ближе к ночи. Сегодня в 22:00 из Лондона к нам прилетает


Стив О΄Салливан, легенда электронной музыки. Как минимум человек 300 должно
прийти. Хотя как повезет. Бывает и до 600 посетителей, — объясняет Яценко.

Арт-центр Closer начался с того, что компания любителей техновечеринок решила


искать место, где такие мероприятия можно проводить не от случая к случаю,
а на регулярной основе. В итоге остановились на полузаброшенной лентоткацкой
фабрике.
— Когда мы заезжали, она еще частично функционировала. Но сейчас уже почти
полностью выехала за город. Там им располагаться сейчас выгоднее, —
рассказывает Яценко.

Closer занимает несколько этажей. На них — бесчисленное количество помещений


разной степени вместительности. Бизнес-план под все это пространство
составлялся несколько эксцентричным способом. Сергей Яценко объясняет, что
сначала появилась тусовка, а затем стали думать, как ее монетизировать.

— Наш главный козырь — низкая арендная ставка. Складская недвижимость


в Киеве сдается всего по 50–70 грн за квадратный метр, — говорит коммерческий
директор арт-центра. 

— Это позволяет нам экспериментировать с форматами. Например, три дня


в неделю мы отдаем под лекции о кино и живописи. Еще день у нас играют джаз.
Суббота-воскресенье — вечеринки.

Привезти в Украину иностранную звезду клубного формата обходится в пару тысяч


евро, не считая стоимости авиабилетов и прочих мелких организационных трат.
в Closer окупать эти расходы получается за счет выручки от работы бара и платного
входа. Стоимость билета на мероприятие с иностранным артистом — 150 грн.

— Люди готовы платить, потому что видят, что отдают деньги за качество, а не
за то, что мы покупаем себе новые машины, — поясняет Яценко. — Просто ту
музыку, которую мы предлагаем, в Киеве больше нигде не услышишь. Плюс,
конечно, играет роль атмосфера нашего центра. Насколько это прибыльно? Скажу
так: в золоте никто из нас не купается, но и с голоду не умирает.

Изоляция заводов

Если от станции метро «Тараса Шевченко» идти в противоположную арт-центру


Closer сторону, через пять минут оказываешься на территории огромного
действующего промышленного комплекса. Здесь можно легко заблудиться.
Спасают яркие оранжевые указатели, которые приводят к мрачноватому
четырехэтажному зданию. В нем совсем недавно открыл свою первую выставку
«Ревизия» донецкий фонд современного искусства «Изоляция».

В центре выставки огромный фотоколлаж. На нем люди, похожие на бандитов


из 1990-х, обсуждают какие-то картины и скульптуры, что-то сжигают, переносят
с места на место. Словом, проводят ревизию искусства.

— Это то, что мы пережили на собственном опыте. Когда сепаратисты захватили


центр «Изоляция» в Донецке, у них в руках оказалась вся наша коллекция. Они
объявили это не искусством, а порнографией и отказались возвращать работы, —
вспоминает сотрудница фонда Анна Медведева.

«Изоляция» располагалась на территории бывшего донецкого завода


по производству изоляционных материалов. После захвата этого пространства
боевиками проект переселился в Киев, где продолжает реализовывать свою
концепцию существования искусства в индустриальной среде.

— Нам предлагали разные варианты помещений, но без промзоны мы не можем.


Это неизбежная тенденция: в постиндустриальную эпоху часть промышленности
отмирает, огромные городские пространства стоят пустыми. Необходимо
наполнять их новыми смыслами и новой жизнью. То, что называется термином
«ревитализация», — объясняет Медведева.

В Западной Европе ревитализация наступила в середине прошлого века и стала


одним из симптомов начала постиндустриального периода. Производства из-
за развития технологий ужимались и перебирались за границы городов.
Территории бывших заводов и фабрик превращались в заброшенные промзоны.
В результате их начали переоборудовать в лофты или отдавать под различные
творческие проекты. Сейчас организация Trans Europe Halles, которая объединяет
в европейскую сеть такого рода арт-центры, насчитывает 59 участников.
«Изоляция» — единственный украинский проект, который входит в это число.
Кликнита по изображению для увеличения

— Почему в Украине такие арт-пространства стали появляться хотя бы не в начале


1990-х, а только теперь? Думаю, это связано с тем, что долгие годы никто не
решался на крупные проекты из-за нестабильности экономики, — рассуждает Анна
Медведева. — Потом стало ясно, что стабильности ждать не приходится
и надо действовать в тех условиях, которые есть.

Еще одна причина — в стране наконец появились люди, поездившие по Европе,


познакомившиеся с современным искусством во всем его многообразии и решившие
вкладывать деньги в его инфраструктуру в Украине.

— По статистике, 25% финансирования наш арт-центр получает от частных лиц,


70% — корпоративные пожертвования, 5% — различные гранты, — говорит
Медведева. — Причем общий бюджет, скажем, 2013 года составил 1,8 млн грн.
В общем-то, это не то чтобы очень уж крупные инвестиции.

Модная стеклотара

На территории Киевского стеклотарного завода студия G13 выглядит как


космический корабль будущего, приземлившийся в центре захудалого
провинциального городка. Строгий коричневый фасад из деревянных полосок,
треугольные бетонные колонны, черные металлические каркасы. Внутри
помещений такой же стильный минималистичный дизайн. Да и проектировка
предельно проста: два огромных зала, небольшое пространство между которыми
исполняет роль холла, гардероба и кухни.

Несколько девушек суетятся в этих трех помещениях, перетаскивая какие-то


свертки. Суматоха напоминает подготовку к съемкам клипа.

— А это и есть прежде всего съемочные павильоны, — улыбается администратор


G13 Оксана Коваленко. — Раньше в Киеве нормальных практически не было. Ну,
таких, где бы нестрашно было в гримерку зайти. Вот мы и решили открыть такую
студию. Понимание того, что из этого можно сделать арт-пространство, пришло
позже.

В качестве съемочного павильона G13 пользуется успехом. Здесь снимали свои


клипы Джамала, Потап, Тина Кароль. Но и как арт-пространство новая локация
оказалась востребованной. Так, конгресс Ассамблеи деятелей культуры, который
за два дня посетили более тысячи человек, прошел именно здесь. В теплое время
года включается в работу летняя терраса, где проходят концерты, мастер-классы
и дискотеки.
— Чтобы все это заработало, нам пришлось на пару лет забыть о том, что такое
отдых. Все делалось своими руками, без привлечения каких-то дизайнеров или
строителей. Теперь, чтобы держаться на плаву, каждую неделю нам приходится
устраивать какие-то новые мероприятия, иначе ничего не получится.
Сверхдоходов мы не ожидаем, в планах года через три получить первую
прибыль, — говорит Коваленко.

На краю города

Бесчисленные лотки с пирожками, мангалы, кастрюли с пловом, миски с салатами,


палатки с вегетарианской кухней, пиво на разлив, сотни людей, жующих и пьющих,
громкая музыка. Таким дурдомом на первый взгляд кажется Фестиваль уличной
еды, который проходил на территории арт-кластера «Платформа». между тем это
было едва ли не самое успешное массовое развлекательное мероприятие Киева
в прошлом году.

«Платформа» находится в 10 минутах ходьбы от метро «Лесная». В распоряжении


собственника 65 тысяч м² промышленных зданий, из которых сейчас используется
только часть. На сегодня это наиболее масштабный украинский эксперимент
по переориентации неактивных промышленных зон.

— На самом деле мы создаем офисно-торгово-развлекательный кластер, который


соберет аудиторию креативных, по-новому мыслящих людей. В перспективе здесь
будут офисные площади креативных компаний, допустим, дизайнерские
и архитектурные бюро. Здесь же разместятся концептуальные кафе
и магазины, масштабная зона отдыха, — рассказывает представитель
«Платформы» Мария Казанцева.

По такой системе, например, функционирует целый квартал в Лейпциге —


гигантское арт-пространство Spinnerei, устроенное на месте бывшей
хлопчатобумажной фабрики. В свое время его отвоевали у города студенты.
Работает оно примерно так: в 12:00 дизайнеры и рекламщики, снимающие часть
помещений под офисы, выходят на кофе; в это же время ко главному входу
подкатывает автомобиль с музыкантами — вечеринки тут начинаются практически
синхронно с рабочим днем.

Киевская «Платформа», кроме всего прочего, несет еще одну миссию —


организовывает культурный досуг для жителей спальных районов.

— По нашей статистике, большая часть посетителей «Платформы» — жители


ближайших к ней районов: Дарницкого, Деснянского, Днепровского.
«Правобережная» аудитория составляет только около 30%, — признается Мария
Казанцева.
Против кофе

— Сложно подвести киевские арт-центры, устроенные в заброшенных промзонах,


под одну черту. У каждого из них свое направление. Тем не менее использовать
дешевые пустующие пространства для создания там какой-то активности —
очевидный киевский тренд, — уверяет Марк Петренко, соучредитель творческого
объединения ANGAR.

Три года назад Марк со своими друзьями переоборудовал здание Дома культуры
трамвайного депо в арт-пространство Kiev LOFT. Договорившись с руководством,
ребята своими руками отремонтировали помещение, а после регулярно проводили
там концерты и вечеринки. В подобные места, утверждает Марк, несмотря
на обшарпанные стены и удаленность от центра, сегодняшнее поколение
тусовщиков ходит охотнее, чем в традиционные гламурные заведения.

— Просто появился целый срез молодежи, которая неплохо зарабатывает и любит


интересно проводить время. Но при этом не желает тратить деньги попусту. То
есть стандартная схема — вот я сейчас сниму помещение в центре, сделаю
гламурный дизайн и буду продавать кофе по 30 грн — больше не работает.
Для аудитории это уже не так интересно, — объясняет Петренко.

Запустить такой проект на базе пустующих заводских помещений, по словам


Марка, стоит около 700 тысяч грн. В эту стоимость входит переоборудование
ангара на пару тысяч м² в концертный зал и сопутствующие ему помещения,
оплата минимального ремонта и коммунальных плюс установка необходимого
звука и света. При правильном менеджменте затраты отбиваются за пять лет.

— Возможности развития этого тренда огромные. Например, преобразование


целых городских районов, расположенных вокруг заброшенных заводов. Сначала
туда приходит арт-центр, вокруг него развивается инфраструктура, и район
из неблагополучного превращается в престижный. Это отличная многоходовка, но,
боюсь, нынешняя экономическая ситуация может начать мешать ее реа-лизации.
Но если в стране все успокоится, такие проекты будут развиваться у нас все более
активно.
О
Т

М
А
Й
Д
А
Н
А

Д
О

«
К
О
Р
И
О
Л
А
Н
А
»
В

к
а
к
о
м
в
и
д
е

у
к
р
а
и
н
с
к
а
я

к
у
л
ь
т
у
р
а

д
о
б
и
р
а
л
а
с
ь

д
о

2
0
1
5

г
о
д
а

ч
т
о

н
е
й
б
у
д
е
т

д
а
л
ь
ш
е
Текст: Влад Азаров, Алексей Гвоздик

Под конец года «Репортер» обратился к специалистам из разных областей


культуры, попросил их подвести творческие и экономические итоги 2014 года и
спрогнозировать тенденции, которых стоит ожидать в следующем году. Общий
вывод: украинской культуре пришлось туго, ближайшее ее будущее выглядит
тяжелым, но все в конце концов будет хорошо
Денис Белькевич, экономист, аналитик рынка искусства, директор Red
Art Galleries:

— Арт-рынок в уходящем году следует делить на две составляющие: внутри


Украины и за ее пределами. За пределами все было хорошо, но прогнозируемо:
украинское искусство экспонировано в Saatchi Gallery в Лондоне, практически все
лоты наших художников были проданы на аукционах Sotheby’s Contemporary East и
Phillips, об этом снова много говорили в нашей стране и практически ничего на
Западе.

В Украине же, с возвращением в страну после президентских выборов топ-


сегмента собирателей искусства активизировались банки, предлагающие своим
клиентам услуги арт-консалтинга. Только теперь вместо инвестирования в
культурные ценности на первое место вышло обращение оставленных в стране
коллекций в деньги.

О международной динамике пока говорить не приходится. Она появится тогда,


когда украинское искусство выйдет из-под «Русских торгов», в составе которых
продается из года в год. Положительные моменты есть: работы украинского
художника Виктора Сидоренко в этом году уже купили на международных торгах
Sotheby’s, причем стояли они рядом с работами Энди Уорхола и Лучо Фонтаны.
Аукцион Phillips, несмотря на российских владельцев, отказался от «Русских
торгов» и вводит украинских художников в международную обойму. Словом, 2015
год в этом смысле будет очень показательным: успешные торги должны быть
подкреплены выставками, чтобы сделать шаг вперед. Но выставками не в
арендованных нами площадях, а по запросу зарубежной стороны. Если такой
запрос будет, значит к нашим аукционным успехам относятся на Западе серьезно.

Говорить о том, что события на Майдане подняли интерес к украинским


художникам, также не приходится — международный арт-рынок уходит от
политических параллелей. Ведущие галеристы мира знают украинскую художницу
Оксану Мась, но не слышали (или не хотели признавать, что слышали) о ситуации
в Украине. Галереи и музеи «второй руки» проявляли больше открытости, но
предупреждали: в тренде ваша революция продержится не более полугода.

В качестве субъективного общего прогноза: в следующем году в Украине за


искусством будут пристально следить, но очень осторожно покупать. Для
международного рынка, где украинское искусство только выходит на иностранного
покупателя, стране предстоит создать свой ассоциативный бренд. На мой взгляд,
визитной карточкой Украины должен стать цвет — как носитель идеи страны с
большой историей и разномастной территорией. В этом отношении
нефигуративная живопись Анатолия Криволапа, способная приковать взгляд
сочетанием двух-трех красок, лучше других отражает посыл, который должен
вывести Украину на международную арену.

И еще — пробьют ли украинские художники в 2015 году аукционную планку в


$200 тысяч? Взять этот порог цены можно только на зарубежном рынке:
отечественные покупатели сделать такой шаг не готовы.

Александр Афонин, президент Ассоциации книгоиздателей Украины:

— Если говорить о производстве украинской книги, то в 2014-м динамика, по


сравнению с прошлым годом, была такой: потери по изданным наименованиям —
20%, по размерам тиражей — 23–24%. Средний процент продаж также снизился,
где-то на 30%. Меньше остальных просел сегмент детской литературы — всего на
5–7%. Хуже всего пришлось нише литературы интеллектуальной. Продажи в
секторе учебников для высшей школы практически стремятся к нулю.

Сейчас идет бурная полемика по поводу отмены льгот для книгоиздателей.


Тенденции следующего года напрямую зависят от того, какое финансирование в
итоге останется у отрасли. Чиновники, в общем-то, пока идут навстречу — уже не
ставится вопрос полной ликвидации льгот. Идет обсуждение, на каких субъектов
отрасли будет распространяться частичное сокращение — на издателей, на
полиграфические компании, на розничную торговлю?
При этом никакой внятной статистики, которой можно было бы оперировать при
составлении бюджета, в нашем Госкомстате за 23 года так и не появилось. У нас
есть статистика — «Печать». Но нет данных по куда более важному для
оптимизации отрасли показателю — «Потребление». В Европе не считают, сколько
книг произведено. Они полагают, что книга изданная, но не проданная, не
реализовала свои функциональные возможности и может считаться просто
отпечатанной бумагой. Мы ведем свою статистику, и, по нашим данным, в
прошлом году в графе «Потребление», если говорить именно об украинской книге,
стоит цифра $120 млн. Просто для сравнения: в прошлом году в Польше было
продано книг на $3 млрд.

Краткосрочные и долгосрочные тенденции в украинском книгоиздании могут


появиться только тогда, когда во власти окажутся люди, знающие особенности
книжного рынка и понимающие значение книги для развития человеческого
капитала. Нельзя реформировать страну, не имея достаточного количества
образованных кадров. Мы уже приглашаем иностранцев в правительство.
Осталось только начать зазывать из Европы фрезеровщиков, слесарей и токарей.
Если мы не будем развивать книжную отрасль, то никогда не сможем стать
нормальной цивилизованной страной. 23 года мы «доедали» технологии,
производственную сферу и знания. А книга — это как раз знания, логика, полный
цикл понимания предмета деятельности. Когда те, кто сейчас управляет страной,
это поймут — вот тогда будут положительные тенденции. Пока же они, увы,
отрицательные. Но если хотите какой-то позитивный прогноз на следующий год,
то вот он: несмотря ни на что, мы будем жить.

 
Максим Плахтий, глава Украинской ассоциации организаторов
зрелищных мероприятий:

— По нашим данным, в 2014 году концертный рынок страны по оборотам упал в


10 раз. Было около 500 отмен концертов. Организаторы мероприятий понесли
убытков где-то на $3 млн. Притом что, если в принципе брать концертную отрасль
страны, ее рентабельность и так не слишком велика — всего 5%.

Прежние объемы смогли сохранить только два города. Во-первых, Львов. За счет
того, что там прошли два стадионных аншлаговых концерта «Океана Эльзы» и
крупный фестиваль Alfa Jazz Fest, рынок там не то что не упал, а, может, даже
вырос. Второй город — это Одесса. Регионы меньше пострадали, чем столица, —
там отменилось порядка 20–30% мероприятий.

Самая большая нынешняя проблема — это не падение спроса (его мы как раз не
видим), а то, что на рынке нет предложений. Во-первых, 60% концертного рынка
Украины занимали российские артисты. Теперь они к нам не едут. Доля западных
артистов составляла 30%. Их концерты тоже отменяются, пока в нашей стране
идут военные действия и мы находимся в списке опасных территорий.

Сейчас благоприятная ситуация для украинских артистов. Количество


предложений концертов отечественных звезд выросло раза в три — это,
собственно, одна из основных тенденций на следующий год. Но дело в том, что
они все же не так хорошо продаются. «Океан Эльзы» собирает стадионы. Такие
звезды, как Ани Лорак, — залы вместительностью 3 тысячи человек. Другие
украинские музыканты собирают меньше.

В 2015 году организаторам концертов будет сложно заполнять освободившиеся


ниши. Если к нам не едут большие британские или американские артисты, можно
обратить внимание на музыкантов из других стран. Но тут проблема: вы знаете
какого-нибудь венгерского артиста? Чешскую группу, может быть, знаете? Можно
привезти самую лучшую группу Польши. Но дело в том, что люди не купят билет
— они ее не знают.

Позитивный прогноз следующий: если в стране сейчас все успокоится, то рынок


восстановится довольно быстро. Но не ранее осени 2015 года. Потому что
большие артисты обычно планируют свои выступления на год-полтора. Уже
сейчас Украины нет в графиках их туров. В общем, раньше осени-2015, а то и
весны-2016, приезда мировых звезд ожидать не стоит.

Игорь Савиченко, кинопродюсер, экс-участник Украинского


оскаровского комитета:

— Надо сказать, что нынешний год оказался урожайным на украинское кино:


«Трубач» Анатолия Матешко, «Брати. Остання сповідь» Виктории Трофименко,
«Хвороба кохання» Дмитрия Томашпольского, «Майдан» Сергея Лозницы, «Зелена
кофта» и «Сильніше, ніж зброя» Владимира Тихого, «Це я» Анны Акулевич.

Плюс два безусловных хита. Фильм Мирослава Слабошпицкого «Племя» собрал


уйму международных наград. Картина Олеся Санина «Поводырь» заработала в
прокате 14 млн грн. Это самое успешное украинское кино за всю историю
независимой Украины.

В следующем году, очевидно, продолжится тренд «документальное кино». Прежде


всего это связано с Евромайданом: уже вышла масса документальных лент на эту
тему и на 2015-й намечены еще несколько. При этом — парадокс — на нашу
киноиндустрию революционные события повлияли едва ли. Индустрия — это
деньги. А денег в документальном кино как не было, так и не будет. Этот жанр во
всем мире обычно создается для телевидения. Наши же телеканалы к
документальному кино абсолютно не готовы.

Идем дальше. Госкино подало заявку на финансирование в размере 300 млн грн.
Из них ему пообещали 74,5 млн грн. Этой ничтожной суммы едва хватит на то,
чтобы завершить кинопроекты, уже находящиеся 
в производстве. Но ничего нового при таком финансировании не запустится. Это
значит, что уже к 2017 году в кинотеатрах не будет новых украинских фильмов.
Как в такой ситуации поступить? Стараться делать совместные проекты с другими
странами и, соответственно, делить расходы. Фильм, создаваемый международной
группой, сразу получает возможности проката во всех странах, принимающих
участие в производстве. А денег каждый из участников тратит меньше. На сегодня
это единственный путь развития для украинского кино.

Андрей Май, театральный режиссер, художественный руководитель


херсонского Центра им. Мейерхольда:

— В числе главных театральных событий года можно назвать открытие первой


сцены современной драмы во Львове, альтернативные театральные проекты в
Одессе, херсонский театральный бум и победу украинских драматургов на
Фестивале в Любимовке — главном театральном фестивале России. Ну и, конечно,
надо отметить резонансную масштабную постановку «Кориолан» Влада
Троицкого.

Один из положительных трендов уходящего года, который продолжится и в 2015-


м, — смена направления развития театра. Театр уходит от репертуарной модели
существования и переключается на проектную работу. 

Также можно спрогнозировать продолжение интеграции украинского театра в


европейский контекст. Несколько спектаклей, поставленных в Национальном
академическом драматическом театре, получили на следующий год предложения
от фестивалей в Гамбурге, Братиславе и Кракове. Впервые за много лет.

Учитывая, что возможность увеличения государственной поддержки театра весьма


призрачна, в следующем году актуальным станет привлечение к сотрудничеству
международных театральных фондов. Недавно у меня была встреча с
генеральным секретарем Европейской театральной конвенции, мы обсуждали
перспективы такой работы. То, что случилось с Украиной в этом году, открыло для
нас многие двери. Европейская театральная конвенция готова заниматься нашей
страной. В ближайшее время планируем провести вместе с ними шоу-кейс новых
спектаклей, понять, какие европейские постановки будут привезены сюда, а какие
из наших показаны на Западе. Процесс обмена опытом в следующем году будет
основным принципом развития театра.
У
К
Р
А
И
Н
С
К
И
Й

К
О
С
М
О
П
О
Л
И
Т
И
Ч
Е
С
К
И
Й

П
А
Т
Р
И
О
Т
И
З
М
К
а
к

в
н
е
д
р
я
е
т
с
я

с
о
в
р
е
м
е
н
н
о
е

и
с
к
у
с
с
т
в
о

т
р
у
д
я
щ
и
е
с
я

м
а
с
с
ы
Текст: Сергей Волохов, Алексей Гвоздик. Фотографии: Артур Бондарь для
«Репортера»

В Киеве прошел очередной «Гогольфест» — главный мультикультурный


фестиваль Украины. В течение 10 дней на территории заброшенного завода на
Выдубичах артисты из двух десятков стран ставили спектакли, играли концерты,
показывали кино и демонстрировали достижения современной художественной
мысли. «Репортер» попытался выяснить, в какую сторону влекут нас тенденции
этого искусства

Чтобы добраться до территории Экспериментально-механического завода, где


проходит «Гогольфест», надо преодолеть полосу препятствий. Дорога разбита,
последние метров 300 посетители балансируют на бордюрах и прыгают через
лужи. У самого входа — болото из грязи: буксуют колеса такси, молодежь на
мотороллерах берет препятствие с разгона.

До начала фестиваля еще час, но у билетной палатки уже столпотворение.

– Занусси будет завтра, вы что-то напутали, — кричит парень в телефонную


трубку.

Со сцены по левую руку от входа гремят гитарные запилы группы The Clash —
техники включили, проверяют аппаратуру хитами главного панк-коллектива
Британии. Справа от входа раскладывается кафе. Чтобы дело спорилось, бармены
завели сборник каких-то регги-композиций. Левая песня накладывается на
правую, музыка превращается в кашу. Самые нетерпеливые в очереди умудряются
под нее танцевать. Правда, может быть, дело в глинтвейне — аппарат по его
приготовлению работники кафе наладили в первую очередь.
Висящие невесты

– Вроде бы круто, и везде пишут. Что круто — я поэтому и пришла. И, наверное,


это и правда круто, но мне как-то непонятно. Очень сложно. Это что угодно, но
только не театр, — ближе к концу первого спектакля фестиваля говорит своей
подруге высокая рыжеволосая девушка.

Нынешний «Гогольфест» начался с постановки «Не бог, не царь, не герой». Это


совместная работа украинского Центра современного искусства «Дах» и
российского театра Poema Theater. О том, что спектакль будет понятен далеко не
всем, стало ясно с первой минуты представления. О том, что это и не спектакль
вовсе, — спустя еще 10 минут.

В начале представления актеры, затянутые в черное, прокладывают путь к сцене


через толпу зрителей, толкая перед собой чугунные ванны. Следом один из них —
высокий мужчина — картинно падает и начинает биться в припадке, от его
лысины идет пар. Милиционеры, стоящие рядом, переглядываются: то ли звонить
в больницу, то ли согласиться с тем, что перед ними акт высокого искусства.

Испытания на этом не прекращаются. Посреди цеха возведены колонны из палет.


В нужный момент в зал выходят актрисы в свадебных платьях. Их прибивают к
колоннам. Оставляют висеть до конца спектакля. Невестам тяжело — они то и
дело меняют позы. Звучат громкие и монотонные этнические ритмы — музыканты
стоят под потолком на высоких платформах. Чуть позже к ним медленно поднимут
огромную металлическую голову Гоголя… В недоумении уйдет с этого
представления далеко не одна высокая рыжеволосая девушка.

– Публика на фестивале потрясающая. Тут люди, которые всегда восприимчивы к


неожиданностям и спонтанности. Им, по-моему, подходит то, что мы делаем, —
признается актер, бившийся в припадке.

Актера зовут Валентин Цзин. Он руководитель театра Poema Theater. Ему кажется,
что постановка достучалась до зрительских сердец. У него грандиозные планы —
в скором времени украинский и российский театры отправятся с этим спектаклем в
международный тур.

А вот для театра «Дах» спектакль «Не бог, не царь, не герой» станет последним в
нынешнем формате. Влад Троицкий, режиссер и руководитель «Даха», решил
расформировать театр, с которого начался его Центр современного искусства, а
затем и «Гогольфест». Точнее, перевести на проектный режим — актеров будут
нанимать только время от времени под отдельные проекты. Причина — при всей
своей известности «Дах» так и не стал приносить прибыль.

Dakh Daughters — самая молодая творческая единица Центра «Дах». Чтобы прославиться, им
хватило десятка выступлений и одного малобюджетного видео. В первую неделю после
выхода клип «Розы/Донбасс» на YouTube просмотрело 100 тысяч человек
Скрипка верит, Троицкий — нет

Троицкий инвестировал в театр 17 лет. В середине 90-х молодой финансовый


консультант решил, что искусство важнее денег, и организовал театр «Дах». Все
это время на поддержание его деятельности руководитель тратил около 10 тысяч
евро в месяц — в основном на зарплаты актеров. Деньги брал либо у спонсоров,
либо из прибыли собственных компаний, самая известная из которых — сеть
магазинов Grand Gallery. Но с бизнесом Троицкий завязал, и больше у него денег
для театра нет.

В Киеве «Дах» играет спектакли в собственном зале на 60 мест. Украинские


гастроли обычно проходят по клубам и подвалам, переоборудованным в камерные
театральные помещения. Единственный украинский театр, который создает
заметные тренды в театральном искусстве, не может заработать в собственной
стране.

Со своими выступлениями «Дах» объездил пол-Европы. Начиналось все


стандартно: второстепенные сцены фестивалей, те же клубы и камерные
театральные сцены. Но этот вес в Европе Влад Троицкий взял легко. «Дах»
признали еще в 2007 году, когда театр пригласили с гастролями в лондонский
Barbican Centre — крупнейший культурный центр Британии и Европы. После такого
обычно принято говорить, что артист по-настоящему состоялся. Троицкий,
готовясь к этим гастролям, решил усложнить себе задачу. Театр «Дах» повез туда
свою версию шекспировского «Макбета». Ехать в Англию со спектаклем по пьесе
Шекспира — это все равно, что в Тулу со своим самоваром. Тем не менее на
каждом выступлении зал был забит. Деловая газета Financial Times посвятила
«Даху» разворот, в котором объяснила, что Украину нужно изучать и чувствовать
по пьесам театра Троицкого: «Дах» знает все об актуальных трендах
международной поп-культуры и умеет пропускать их через национальные
этнические традиции. То есть показывать современного украинца, который, с
одной стороны, интегрирован в мировое пространство, а с другой — не теряет
корней. Газета Guardian назвала режиссера шаманом и заявила, что театр «Дах»
«действительно один из наиболее инновационных театров мира». В
международном туристическом гиде TripAdvisor арт-центр Троицкого называется
одной из киевских достопримечательностей. Вписан он между Лаврой и
памятником Родине-матери.

«Дах» мог бы переехать в Европу, где его больше ценят, но и этого не произошло.
Почему? Коллеги режиссера говорят, что причина банальна: Влад просто устал.
Как устал бороться за признание в родной стране.

– Лучше, чем я, Влада не знает никто, — говорит Олег Скрипка — давний друг
Троицкого, в студенческие годы деливший с режиссером одну комнату общежития
КПИ. — Наше с ним принципиальное различие в том, что я верю в будущее той
Украины, которая есть, а Влад — нет. Он очень деятельный, но все его творчество
пропитано нигилизмом. К тому же он слишком опережает время. Я прошел это:
публика слушает песни «Воплей Видоплясова» двадцатилетней давности, а не те,
что я пишу сегодня.

Последней постановкой минувшего сезона театра «Дах» стал перекроенный до


неузнаваемости гоголевский «Вий». Премьера состоялась в Национальном
академическом драматическом театре имени Ивана Франко. После 17 лет
выступлений в клубах и переоборудованных под театры подвалах Влад Троицкий
двинул ва-банк и попытался войти в высший украинский театральный свет.

И вроде бы стало получаться. На премьеру «Вия» спекулянты толкали билеты по


1,5–2 тысячи гривен. Молодые безденежные фанаты «Даха» штурмовали театр
Франко во время открытой генеральной репетиции, чтобы хоть так увидеть
спектакль. Площадь перед драматическим театром напоминала Ходынку. В зале
были аншлаги.

Бывший финансовый аналитик, Влад Троицкий, в середине 1990-х решил заняться


современным искусством и организовал киевский театр «Дах»

Вдогонку труппа Троицкого завоевала самую престижную в стране театральную


премию «Киевская пектораль». Вопиющий случай — частные, тем более
экспериментальные театры, раньше к этой премии не подпускались. Чиновники от
культуры рассматривали ее как аванс. Как намек: «Мы в вашем творчестве ничего
не понимаем, но, кажется, уйме людей оно по душе, так что расскажите нам
подробней, чем вы там занимаетесь».

Но к этому моменту запал Троицкого иссяк. После фурора в Национальном


академическом театре «Дах» вернулся в подвалы. Режиссер оказался не готов
вести диалог с функционерами.

– Чиновникам более понятно простое искусство. Если ты работаешь с авангардом,


приходится тратить уйму времени на то, чтобы доказывать им состоятельность
того, чем ты занимаешься, — объясняет Олег Скрипка. — Плюс нужно становиться
публичным лицом на самом высоком уровне. Не стесняться эксплуатировать свое
имя и популярность.

Лидер группы «Вопли Видоплясова» знает, о чем говорит. Его этнический


фестиваль «Країна мрій» ежегодно расцветает на роскошных печерских холмах. В
этом году Скрипка получил государственное финансирование еще на пару своих
затей — фестивали «Рок Січ» и «Монмартр на Андреевском спуске».

Владу Троицкому такая тактика не по душе.

– Скрипка всегда умел договориться с чиновниками, он молодец. У меня такого


таланта нет, — признается режиссер. — А то, что современное искусство не
понимают чиновники, это их проблема, а не моя. Единственный способ изменить
ситуацию — построить свой параллельный мир.
На нынешний «Гогольфест» театр «Дах» приготовил постановку «Не бог, не царь, не герой»:
смесь этнической музыки, искусства пластики и современного авангардного танца

Гудит, как улей, родной завод

Параллельный мир, спустя 19 лет управления театром, Троицкий решил строить


на киевских Выдубичах в пространстве экспериментально-механического завода.
За основу этого мира режиссер взял «Гогольфест». Раньше фестиваль кочевал с
места на место. Проводился то в «Мистецком Арсенале», то в павильонах
киностудии Довженко. Перехватывал деньги у разных спонсоров, но с прошлого
года осел на заводе. В 2012 году Троицкий покатил пробный шар, а начиная с
2013-го собирается превратить завод в нечто большее, чем просто в еще одно
место для фестиваля, — в национальный арт-центр.

Полумертвым заводом на Выдубичах владеет Анатолий Юркевич, председатель


совета директоров «Милкилэнд-Украина». Именно он пригласил Троицкого в
качестве строителя арт-центра, прообразами которого могут служить
облагороженные московские промзоны «Красный Октябрь» и «Винзавод».

Причем Юркевич рассматривает строительство арт-кластера как коммерческий, а


не меценатский проект. Хотя назвать примерные сроки, за которые его начинание
окупится, пока затрудняется. Зато знает, сколько придется вложить, — на
начальном этапе Юркевич собирается потратить около 2 млн евро.
– Я считаю свою затею рациональным использованием необычного объекта
недвижимости, — объясняет бизнесмен. — В любой коммерции самое важное —
найти потребителя. А для объекта самое главное — найти правильных
арендаторов. Одни генерируют поток потребителей, другие предоставляют потоку
сервис. Сложность — создать синергию.

Синергия пока получается. Причем в более крупном масштабе, чем видится


Юркевичу. Бюджет нынешнего фестиваля — всего 200 тысяч евро. В эту сумму
обычно обходится организация полуторачасового концерта звезды средней
величины в киевском «Дворце спорта». Троицкий решил, что продержится на эти
деньги полторы недели. Помогают ему всем миром.

На второй день мероприятия в главном пространстве фестиваля — огромном цехе


Г-1 — десятки людей. Большая часть из них — посетители. Вместе с
организаторами они строят «Гогольфест» — помогают с инсталляциями,
проверяют проекторы, совместно доделывают декорации.

Бородатый парень орудует щеткой — вытачивает из кусков пенопласта фигуры


персонажей фольклора: чуб, усы, настороженный взгляд — так обычно
изображают героев-казаков. Свет пока не включили. Художнику не всегда видно,
сколько еще нужно отнять лишнего. Он вертится вокруг фигур, пытаясь поймать
скупое естественное освещение из окон с витражами.

Витражи появились не случайно. Среди хаоса не спеша ходит Влад Троицкий и


объясняет, что все вокруг заняты тем, что возводят храм.

– Все как всегда плохо, но мы и ожидали проблем, — говорит Ирина Горбань, один
из организаторов фестиваля. — Другое дело, что безумно приятно и неожиданно,
что масса людей, у которых мы ничего не просили, просто вот так пришли и стали
нам помогать.

Евгений Уткин, президент инвестиционного холдинга KM Core, помог фестивалю с


организацией концерта выдающегося композитора Эдуарда Артемьева. Анатолий
Юркевич, кроме предоставления завода, обеспечил всех участников питанием.
Посольства европейских стран взяли часть расходов на привоз артистов своих
государств.

– Очень хорошо, что мы остались в Киеве. Я хотела послушать группу Red


Snapper, они выступают на «Джаз-Коктебеле», но Коктебель сейчас стал
отвратительным городом и ехать туда не хочется. Но оказывается, Red Snapper
после приедут и на «Гогольфест», — говорит Виктория Макарова, сотрудник
одного из рекламных агентств.
Мы стоим у сцены на концерте швейцарской группы Dead Brothers. Под банджо и
скрипку коллектив исполняет пронзительные блюзы. Пару последних номеров
отправляется петь в зал. Публике нравится, но информация о том, что на
«Гогольфест» заедут Red Snapper — британские звезды экспериментального
джаза, всем нравится еще больше. «Джаз-Коктебель» делает киевскому
фестивалю щедрый подарок — переправляет большую часть своих хедлайнеров.

– Кшиштофа Занусси мы заполучили благодаря стараниям Польского института в


Киеве, — продолжает Ирина Горбань. — Ну и еще нам с этим очень помог Максим
Демский.

Демский — куратор кинопрограммы «Гогольфест». Самый масштабный кинопроект


нынешнего фестиваля — презентация конкурса «Кино в течение месяца». За
несколько месяцев до мероприятия Демский объявил конкурс: все желающие
могли снять короткометражки и прислать их жюри. Тема фильмов: эволюция и
идеальные решения. «Если человек не ищет идеальных решений, значит его
деятельность — это пшик», — объясняет Демский.

Что такое идеальное решение по версии организаторов конкурса, выясняется


спустя пару минут. О киноконкурсе Демский рассказывает на бегу. Пока все
слушали швейцарцев, снова пошел дождь. Дорогу к кинозалу залило. Мы
выбегаем на улицу и на скорую руку сооружаем тропинку из досок.

В самом кинотеатре «Гогольфест» царит мрачная атмосфера фильмов


Тарковского. Амфитеатр сколочен из деревянных брусков. Экран натянут
веревками — помогали альпинисты. Потолок протекает. Саундтреком ко всем
показам служат звуки этой капели. Перед началом первой картины в зал заходит
человек в рабочей одежде. Кричит:

– Ну что, течет?

– Еще как течет, — кричат в ответ зрители.

– Ну ладно, завтра сверху положим еще клеенку.

На следующий день в кинозале все так же капает с крыши.


В рамках фестиваля молодые режиссеры снимали короткометражные фильмы. Получался
нуар: атмосфера помещений экспериментально-механического завода вдохновляла именно на
этот жанр

Шаманы этнохаоса

Прайм-тайм «Гогольфест» отдал звездам вроде французского режиссера Стефана


Рикорделя, показавшего спектакль с элементами цирка «Станция». Там молодой
человек, лежа в ванной, размышлял о женской сущности. Или польскому
коллективу Karbido, известному украинцам по совместному проекту с Юрием
Андруховичем. Но за атмосферой фестиваля нужно было отправляться не на
вечерние хиты. Искать ее стоило днем, в лабиринтах завода.

Вот крохотное помещение, в котором какие-то художники выставляют


реалистичные портреты валяющейся на земле женщины. Вот из глубины
очередного цеха выезжает изображение Джона Леннона. Вот секретная
альтернативная сцена, на которой сидят четверо и стучат в барабаны. Музыканты
в трансе. Публика — тем более. В помещении пахнет индийскими благовониями,
но больше — марихуаной.

В следующем цехе показывают видеоарт под музыку чешских диджеев. Дальше —


в павильоне маргинальной творческой лаборатории LabCombinat играют
психоделический рок. Посетители жалуются, что в этот раз обошлось без
вкуснейших пирожков. На прошлом фестивале один из основателей LabCombinat
— художник Артур Белозеров — угощал ими всех. Пекла его мама.

В это время угощают в другом цехе. Там — какая-то молодая группа. Играет
вразнобой. Но публика не расходится. Элемент шоу — барбекю. Музыканты
успевают брать ноты и вертеть над огнем свиную тушу. «Сатанисты!» — кричат им
из зала.

На уличной сцене у входа молотят электронные ритмы. Гитарист выбивает из


струн гремящие аккорды. Музыка заглушает вокал. У микрофона Марко Галаневич
— звезда группы «ДахаБраха», который приехал на «Гогольфест» со своим новым
проектом OY Sound System.

«ДахаБраха» — еще один важный элемент Центра современного искусства «Дах».


Участь театра Влада Троицкого их миновала — коллектив не вылезает из
международных гастролей, и вопрос самоокупаемости в их случае не стоит.
Концерты группы настолько часты, что в репетициях нет необходимости.
Последняя была еще весной.

За «ДахуБраху» борются крупнейшие мировые фестивали. Только за последние


полтора месяца коллектив выступал на главных сценах датского Roskilde,
венгерского Sziget и шведского Stockholms Kulturfestival. Меломаны Европы
принимают на ура музыку группы. Свой стиль «ДахаБраха» называют этнохаосом.
Похож он на то, как если бы украинскую этнику взялись играть индейские
шаманы: трое девушек и парень лупят в барабаны и затягивают хором украинские
народные песни.

Марко Галаневич попал в «ДахуБраху» случайно. Как-то засмотревшись на


репетицию девушек, услышал раздраженный крик Троицкого: «Марко, не стой там
без дела — найди какие-нибудь железки и пристукивай». Галаневич железок не
нашел, но освоил азиатские ударные инструменты.

Теперь он звезда, но в рамках «Гогольфест» это ничего не значит. Его строят


вместе со всеми. На шее Галаневича нет бейджа организатора или участника
фестиваля — пришлось им пожертвовать: мероприятию не хватило денег
напечатать их в нужном количестве.

– В этом году мы экономим на чем только можем, — объясняет музыкант. —


Например, я сам сделал логотип, нарисовал и оформил половину печатной
продукции. Но знаете, я бы пошел на 99% мероприятий фестиваля. Лекции,
спектакли, концерты — мне кажется, их делают для тех людей, которым не по
фигу, что происходит в мире.
В «Дахе» непросто задержаться. Раз в несколько лет Влад Троицкий проводит набор актеров.
Из сотни пришедших в труппе приживается один-два человека

Не ложитесь под государство

Еще десяток лет назад в сфере международной культуры существовало четкое


разделение на три подхода в том, что касалось государственной поддержки
искусства. Первый — американский: культура и искусство — это вид бизнеса, так
что особенно дотировать его не нужно. Второй — британский: государство
оплачивает часть расходов культурных центров. Третий — французский,
распространившийся на большую часть Европы: государство активно спонсирует
культурные проекты, покрывая большую часть затрат.

Какой из этих путей подошел бы фестивалю «Гогольфест» и новому центру


современного искусства на Выдубичах, чтобы они со временем не повторили
историю театра «Дах»?

Основную часть лекции Кшиштофа Занусси заняла беседа с залом. Режиссера


спрашивали о кино, но еще больше о том, как выжить современному искусству и
как ему наладить контакт с государством, чтобы рассчитывать на дотации.

– В мире больше плохого, чем хорошего. Подавляющее большинство людей не


имеет вкуса, не разбирается ни в чем, отвратительно одевается, любит
неприхотливые обыденные вещи. И это нормально. Но это не значит, что
современное искусство исчезнет. Во времена Моцарта была уйма ресторанных
лабухов — но кто их помнит? Моцарт играл в залах на сотню человек, но его
заслуги не вызывают сомнений, так что не останавливайтесь и вы, — приободрял
публику польский режиссер.

И еще объяснял, чем порочна для художника дружба с государством:


гарантированное довольствие как минимум развращает.

Символ «Гогольфест» — металлическая голова Гоголя. Влад Троицкий назвал фестиваль в


честь украинского писателя из тех соображений, что автор «Мертвых душ» — один из
немногих украинских творцов, известных во всем мире

Куда предметней по этому поводу высказался генеральный директор


PinchukArtCentre Экхард Шнайдер:

– Есть такое немецкое выражение Gesamtkuns-twerk, что приблизительно можно


перевести как «тотальное искусство», в котором гармонично сосуществует все и
вся. Это и есть тот космос, который смог создать Влад в «Дахе». Причем в порядке
частной инициативы. Что касается сотрудничества с государством, то тут нужно
понимать одну вещь. Проблема украинской власти в том, что если она решает
поддерживать культурную институцию, то считает, что имеет право указывать,
что и как делать. И это мгновенно разрушает проект. Кстати, в Германии дело
обстоит точно так же — словом, это обычная тактика чиновников.
Сможет ли арт-центр на Выдубичах зарабатывать по американской схеме как
коммерческое предприятие?

– Сомневаюсь, — признается один из посетителей фестиваля, Павел Гудимов —


бывший участник группы «Океан Эльзы» и основатель арт-центра «Я Галерея». —
По-моему, бессмысленно ожидать от подобных учреждений финансовой отдачи.
Их суть в другом. Это хороший инструмент влияния на умы. Но на содержание
этого инструмента нужны деньги. Мне, например, приходится параллельно
заниматься бизнесом — коммерческим дизайном.

Гудимов считает, что думать нужно вообще в другом направлении. Общество


должно созреть до той степени ответственности, когда центры искусства будет
содержать не государство, не частные благотворительные фонды, а сами
посетители. Пусть небольшими, но многочисленными взносами — как
«Википедию».

Галерист, кажется, слишком мало провел времени на нынешнем фестивале.


Публика уже содержит свой арт-центр. И строит его наравне с организаторами.

– Это удивительно, но схема работает, — заметил один из музыкантов


белорусского коллектива PortMone, погуляв пару часов после своего концерта по
территории завода. — Но я, честно говоря, не понимаю: что движет всеми этими
людьми?

Значит, надо еще подумать.


С
А
К
Р
А
Л
Ь
Н
Ы
Й

Т
Р
Е
Н
Д
П
р
а
в
о
с
л
а
в
н
ы
е

и
к
о
н
ы

в
х
о
д
я
т

с
в
е
т
с
к
у
ю

ж
и
з
н
ь
Текст: Алексей Гвоздик. Фотографии: Максим Дондюк для "Репортера"

Символ веры, оберег, произведение искусства, элемент домашнего интерьера,


предмет дарения — сфера применения иконы в нашем духовном и бытовом
существовании ширится. Спрос на такие произведения религиозной живописи
растет, можно это назвать и модой, и бумом, и трендом. «Репортер» задался
вопросами, кто и как удовлетворяет растущий спрос и кто задает моду на этом
рынке

Метафора моды

«Решила я крестнику Леве подарить на день рождения икону с изображением его


святого покровителя. Обошла церковные киоски — нет такой. Зашла в мастерскую
в Лавре, там заказ приняли, обещали завтра выполнить. Оставила телефон. Еду
домой — тут звонит художница, говорит, что забыла взять предоплату, а без этого
у них нельзя. Я отвечаю: хотите поклянусь, что не подведу вас. А она: клясться
Бог не велел, а вы лучше дайте мне честное пионерское».

Эту забавную историю рассказала киевская журналистка Светлана Плаксина.


Дарить иконы в последнее время стало хорошим тоном — так же как, например,
дорогую книгу. Впрочем, иконы востребованы во всех ценовых категориях — от
пластиковых картинок с изображением святого Николая, с недавних пор
покровителя всех водителей маршрутных такси, до больших икон в дорогих
окладах, которые дарят бизнесменам и политикам.

– Большую часть прошлого столетия, до начала 1990-х, икона считалась музейным


экспонатом. Но после распада Союза она в сознании украинцев вернула себе
сакральное значение, — говорит искусствовед Диана Клочко.

Вернула, но еще какое-то время продолжала считаться бутафорным предметом. В


прошлом десятилетии чаще всего под иконами подразумевались фотокопии,
наклеенные на доски без окладов, которые продавались в небольших лавках при
церквях по цене 50 грн за штуку. Новое становление иконописи как искусства и
ремесла произошло уже в этом веке. Возникли иконописные отделения при
академиях искусств в Киеве и Львове, стали открываться иконные мастерские. В
стране появились профессиональные иконописцы.

– Сколько их сегодня в нашей стране, сказать сложно, — говорит богослов Юрий


Черноморец. — Рынок этот довольно велик, но принятой в бизнесе отчетности
здесь не ведется.

Если попытаться прикинуть объем, в стране существует около 150 православных


монастырей. Можно предположить, что и мастерских не меньше. В таком случае
самих иконописцев будет на порядок больше. Как бы там ни было, в любой
церковной лавке можно найти иконы стоимостью от 100 до нескольких тысяч
гривен.

– Если бы продажа икон в церковных лавках расценивалась как


предпринимательская деятельность, можно было бы говорить о каком-то учете. Но
иконы продаются для обеспечения потребностей верующих и налогом официально
не облагаются, — объясняет юрист Василий Мирошниченко.
«Бывает, что в очередь несколько заказчиков выстраиваются, и все хотят поскорее. Или
вдруг, большая удача, — заказывают целый иконостас. А бывает, что и месяц, и два сидишь, а
заказов нет», — сетует иконописец Наталья Гладовская

Метафора веры

Найти комнатку, где работает иконописец Наталья Гладовская, удается не сразу:


на территории Киево-Печерской лавры иконописных мастерских несколько.
Расспросив местных обитателей, все же нахожу нужное здание.

– Проходите дальше по коридору, не стесняйтесь, — встречает меня Наталья. — Я


заварю вам чай.

Пока греется чайник, она высыпает на стол сухой порошок, заливает его какой-то
желтой жидкостью и аккуратно растирает смесь. Заканчивает ровно под звук
парового свистка.

– Выберите себе чашку на полке. Только не ту, которая с Вини-Пухом. Она моя.
Знаете, я ведь не завтракаю. Нельзя сытым садиться писать, — говорит Наталья,
делая глоток. — У нас должен присутствовать какой-то минимальный аскетизм.
Очень важна внутренняя тишина. Если ее нет, что-то обязательно вылезет и
испортит образ. Если такое случается, то приходится счищать все и переделывать
заново.

На часах — 14:37. Наталья завтракает сейчас чаем. От пола к окну тянется


деревянная лестница. За окном — небольшая площадка, откуда открывается вид
на Лавру. Но отсюда площадку не видишь. Видишь лестницу в небо. Лучшую
метафору к понятию «вера» сложно подобрать.

– Верующим человеком я стала не сразу, — продолжает Наталья. — Церковной


традиции в нашей семье не было. Повзрослев, начала искать какой-то смысл в
своей жизни. Оказалось, что ближе всего мне православие.

А иконы появились позже, на 3-м курсе Художественной академии. Там я училась


у Николая Стороженко — художника, возродившего украинскую школу иконописи.
Пигменты для писания икон привозят из России. В украинских художественных магазинах
приобрести их почти невозможно

Метафора искушения

– Сейчас я буду смешивать еще одну порцию сухого пигмента с яичной эмульсией.
Получится краска, которой я работаю. Хотите, помогайте, — предлагает Наталья
после чаепития.

Краски Натальи недолговечны. Хранятся всего пару дней. Работать с ними


приходится быстро, поэтому многие иконописцы предпочитают обычный акрил.

К приготовлению краски меня не подпускают. Зато вручают кусок какой-то доски.

– Прежде всего необходима правильная древесина. Чтобы не давала смол.


Шикарно, если это кипарис, — объясняет Наталья. — И она должна быть хорошо
высушена, иначе может деформироваться. Вы заслушались, а надо было вот тут
крепче держать.

Когда доска готова, на нее наклеивается паволока — специальная ткань. Она


грунтуется левкасом — клеем, смешанным с мелом. Размышляя над нетипичным
для лексикона набожных словом «шикарно», я завалил именно подготовку к
процессу грунтовки. Если бы справился, следующим этапом стало бы нанесение
рисунка.
– Намечать рисунок правильней сразу кистью, — показывает Наталья. — После
этого наносится золото. Затем, собственно, начинается писание иконы.

Эта технология применялась еще при росписи саркофагов египетских фараонов.


Потом ее использовали в иконописи Византии. Но если мысленно спуститься по
деревянным ступенькам мастерской с неба на землю, обнаруживаются светские
детали: производство одной иконы среднего размера, если делать ее по всем
правилам, обходится мастеру в 400–500 грн. Меня интересует, насколько это
выгодное занятие в материальном плане.

– Понимаете, во-первых, настоящая икона никогда не получится без молитвы и


поста, — Наталья начинает отвечать издалека.

Икона, написанная на заказ, стоит недешево. Счет начинается от $45 за квадратный дециметр

Если сократить путь, отбросить лирику и обратиться к сухому языку цифр,


экономика рынка икон следующая: $45 за квадратный дециметр. Причем это если
заказывают не очень сложный сюжет — например, одну поясную фигуру.
Впрочем, этот сюжет один из самых ходовых. Чаще всего покупают венчальные
иконы или «ростовые» (в рост младенца), которые дарят новорожденным.

– Иногда приходят и удивляются, почему кусается цена, — признается Наталья. —


Считают, $100–200 должны быть пределом. Но это смешно — у нас же на
создание только простой иконы уходит минимум неделя-две.
Если композиция многофигурная, а размер иконы большой, работа может занять и
вовсе 10–15 недель.

– И за сколько нам их в итоге продавать? — заводится Наталья. — Они хотят,


чтобы мы иконы отдавали практически даром и жили на тысячу гривен в месяц?
Так ведь дворники больше зарабатывают!

Днем ранее Леонид Комский — антиквар и основатель аукционного дома «Дукат»


— объяснял мне принципы ценообразования на украинские иконы. Он
подчеркивал, что их ценность не совпадает со стоимостью: ценность превышает.
А значит, цена будет расти. Я помню эти слова, но слова Натальи оказываются
выразительней. Они складываются в очередную метафору — уже вторую,
родившуюся в этой мастерской. Метафору понятию «искушение».

– Да бросьте, — отмахивается Наталья. — Это не искушение, это я так. Чистой


воды искушение возникает не из-за денег. Видите пятно на вот той иконе?

Я поворачиваю голову. У стены стоит одна из работ художницы. Прямо на золотом


нимбе Богородицы темнеет небольшое пятно.

– Я собиралась повесить икону на стену. Вколачивала гвоздь в доску, но не


рассчитала и пробила нимб. Мне хотелось кричать от обиды. Вот это я называю
искушением. Но пришлось успокоиться и реставрировать повреждение.
В киевских храмовых иконописных мастерских работает около сотни художников

Метафора амбиции

В восточных духовных практиках есть прием, условно относящийся к искусству.


Человек день за днем перерисовывает один и тот же иероглиф. Под конец жизни
достигает идеала. С закрытыми глазами может повторить каждый мельчайший
изгиб значка. Иконопись чем-то похожа на этот процесс — художник раз за разом
воспроизводит сюжеты, все элементы которых строго определены каноном.

– Жизнь ведь тоже монотонна, — говорит Наталья. — Романтики в работе


иконописца мало. Я просыпаюсь в семь утра. Собираюсь и еду в мастерскую. Пять
остановок на метро, затем четверть часа пешком до Лавры. Работаю при дневном
свете. Возвращаюсь домой. Ничего примечательного.

В какой-то мере это метафора понятия «амбиции иконописца». Табели о рангах в


этой среде не существует. Звездных художников нет. Искусство уступает место
ремеслу. Вместо свежих идей от автора ожидают безупречного и бесконечного
воспроизведения классических сюжетов.

– Я вам сейчас что-то покажу, — вздыхает Наталья и отправляется в дальний угол


мастерской. — Вот смотрите: раз в год я стараюсь участвовать в какой-нибудь
выставке. Чтобы в художественном мире совсем уж меня не забывали.

В руках у Натальи оказывается пара небольших картин: кот, сидящий на


подоконнике, и пруд, в котором плавают утки. Наивная классическая живопись,
только уже светского мира.

– Бывает, долго работаешь над иконой и так устаешь, как будто бы вагоны
разгружал. Потом едешь в метро и ловишь себя на том, что в уме рисуешь
попутчиков. Думаешь: вот этому мужчине добавить бы блики в глаза. А вон тому
— еще что-то. Размышляешь: фактурные могли бы получиться портреты. Затем
одергиваешь себя: какие блики, какие портреты? Да успокойся же ты!

– Кажется, у художников это называется вдохновением, — замечаю я.

– Иконописец должен быть воцерковленным, верующим человеком, — твердит


Наталья. — В этом его вдохновение. В конечном счете меня куда больше волнует
неудавшаяся складка на одежде святого или коряво написанный элемент сюжета.
А портреты пусть пишут те, кому они действительно удаются. Вы читали
Достоевского?

– Конечно.
– Вот он — настоящий художник, умевший рисовать словами потрясающие
психологические портреты. Он показывает, сколько у человека внутри света и
сколько тьмы. И как они борются в душе, как постоянно выплескиваются наружу.
Достоевского в этом ни с кем не сравнить.

Заказать в подарок икону у хорошего иконописца — это модный тренд

Разговор о литературе неожиданно обнаруживает страстное увлечение Натальи.


Художница признается, что много читает. Особенно произведения Джонатана
Кэрролла в жанре фэнтези. Один из часто встречающихся образов в книгах
писателя — художественные сравнения, связанные с рыбалкой: герои книг
Кэрролла, словно удочки, забрасывают идеи, ловят кого-нибудь «на крючок»,
разбивают стекла, как будто бы пробивают во льду лунки. На примере рыбалки
Наталья, прощаясь, еще раз поясняет мне принципы экономики иконописцев.

– Вы поймите, тут же как: клюет или не клюет. Бывает, что в очередь несколько
заказ-

чиков выстраиваются и все хотят поскорее. Или вдруг большая удача —


заказывают целый иконостас. А бывает, что и месяц, и два сидишь, а заказов нет.
Это не храмовая роспись. Там что — сидишь на лесах и месяц за месяцем
получаешь зарплату. У нас такой стабильности не бывает.

Метафора души
– Хотите пример со скандальным ректором Петром Мельником? — на следующий
день спрашивает меня доктор философских наук, богослов Юрий Черноморец.

Мы сидим в крохотном кафе и беседуем о предпосылках возникновения моды на


иконы. Пример с беглым чиновником, ясное дело, мне интересен.

Когда доска готова, на нее наклеивается паволока — ткань. Затем ткань грунтуется левкасом
— клеем, смешанным с мелом

– Так вот, — продолжает Черноморец. — Ему профинансировали строительство


храма на территории налоговой академии в Ирпене. Сам храм хороший, а роспись
плохая. Почему? Потому что сбежавший сам не был церковным человеком. Нанял
каких-то художников и махнул рукой — мол, давайте, размалюйте тут. В итоге там
внутри все с эстетической точки зрения выглядит хуже, чем должно быть.

Богослов продолжает сыпать примерами. Вот был неверующий чиновник из


аппарата Кучмы, которому икона помогла выкарабкаться после аварии. Вот —
летчик-испытатель: атеист, который покупал себе иконы, потому что «в бога не
верил, но нелогично признавал, что изображения святых помогают ему уберечься
во время сложных полетов». Вот директор — состоятельный бизнесмен,
рассматривающий иконы с точки зрения кабинетной живописи.

Примеры колоритные, но во время беседы я все время вспоминал разговор о


Достоевском. Точнее, примеры Черноморца напоминали те самые психологические
портреты, выводимые писателем. Достоевский находил поэзию в глубинном
страхе. Он был метафорой души. «Дьявол с Богом борется, а поле битвы — сердца
людей». Мода на сакральное здесь — подсознательная попытка в экстремальной
ситуации оказаться на светлой стороне силы.
Р
А
Д
И
К
А
Л
Ы

Л
Ю
Б
Я
Т

П
О
Г
О
Р
Я
Ч
Е
Е
Ч
т
о

с
г
о
р
е
л
о

в
м
е
с
т
е
с

к
и
н
о
т
е
а
т
р
о
м

«
Ж
о
в
т
е
н
ь
»
Текст: Алексей Гвоздик, Влад Азаров, Алена Медведева

Вечером 29 октября в столичном кинотеатре «Жовтень» случился пожар. По


версии следствия, поджог совершила пара радикально настроенных молодых
людей, протестовавших против показа фильма на ЛГБТ-тематику. «Репортер»
встретился с людьми, в разное время имевшими отношение к «Жовтню»,
выслушал их версии поджога и выяснил, как и почему обычный коммунальный
кинотеатр смог стать самым популярным местом в среде любителей авторского
кино
Директор: чиновники против людей

— Какие истории о «Жовтне» вы хотите услышать? К чему это? Вы понимаете, что


сейчас все это будет выглядеть так: люди стоят над гробом и пытаются вспомнить
какие-то вдохновляющие моменты из жизни только что умершего, — говорит в
телефонную трубку Людмила Горделадзе, директор киевского кинотеатра,
который подожгли 29 октября во время демонстрации фильма «Летние ночи» в
рамках программы Sunny Bunny кинофестиваля «Молодость».

Дать интервью Горделадзе соглашается только в обмен на обещание, что разговор


будет коротким и по существу. Мы договариваемся о встрече в холле «Жовтня»,
но в итоге беседуем на ступеньках лестницы кинотеатра — внутри здания
полумрак, запах гари, пузырящийся пол и стены, пропитанные влагой.

— Мы благодарны пожарным, но здание очень сильно пострадало от воды,


которой они тушили огонь, — говорит Людмила Горделадзе. — Безусловно, нам
очень жаль, что они не обладают современными технологиями пожаротушения:
пеной, газом и т. д. Но — имеем то, что имеем.

— Вы подсчитали сумму ущерба?

— Сумму ущерба я пока назвать не могу. Но более или менее понятна стоимость
восстановления. У нас было семь залов. Два — высокопрофессиональные, то есть
имеющие полный кинематографический комплект. Чтобы их заново запустить,
потребуется потратить на каждый около $400 тысяч. Восстановление остальных
пяти залов оценивается в $50 тысяч каждый. Но мы, конечно, будем очень
стараться, чтобы сэкономить. Естественно, не за счет качества, — объясняет
директор кинотеатра.

— Вы уже видели предварительное заключение милиции о том, кто поджег


«Жовтень»?

— Да, следователь сообщил мне, что они нашли людей, которые признались в
преступлении.

— Признавшиеся утверждают, что таким образом хотели помешать демонстрации


фильма на ЛГБТ-тематику. Вы верите в эту версию?

— Знаете, следователи должны доказать, что злоумышленники хотели именно


сорвать сеанс, а не сжечь кинотеатр. Но я верю в то, что сделавшие это были не
только хулиганами, но и преступниками, — вздыхает Горделадзе.
В отличие от директора «Жовтня», МВД признавшихся в поджоге молодых людей
считает, по крайней мере пока, именно хулиганами. Уголовное дело против них
возбуждено по статье 296, часть вторая, то есть «хулиганка».

— Есть еще одна версия: заказ. Мол, кинотеатр подожгли из-за продолжавшихся
вокруг него уже длительное время арендных споров.

— Понимаете, — говорит директор, — версии могут быть какими угодно. Да,


«Жовтень» в течение 11 лет так или иначе подвергался попыткам рейдерского
захвата. Причем нашей строительной мафии, или как там она еще называется, сам
кинотеатр был не нужен. Просто место, на котором он стоит, — достаточно
дорогой участок земли. Но давайте с выводами и комментариями подождем до
окончания следствия.

Людмила Горделадзе, директор кинотеатра «Жовтень»

Последний из череды судов, связанных с кинотеатром, состоялся в начале


октября. Тогда Хозяйственный суд Киева удовлетворил требования прокуратуры и
обязал Людмилу Горделадзе и ее компанию ООО «Киноман» выехать из здания
«Жовтня». Следом в Киевсовете зарегистрировали проект о продлении аренды
«Киноману». За пару дней до его обсуждения депутатами здание кинотеатра
подожгли.
— Власть иногда считает, что коммунальная собственность принадлежит ей, а не
людям, — продолжает директор кинотеатра. — Но это не так. И надо именно у
людей спрашивать, что делать с тем или иным зданием, находящимся в
коммунальной собственности. Вот по поводу «Жовтня» люди сказали свое слово.
Они сказали его на третий день, выйдя на митинг перед КГГА. У меня прямо слезы
навернулись, когда я увидела, сколько киевлян пришло поддержать кинотеатр. А
власть сказала свое слово днем раньше. И оно не было твердым, а так: «Да-да,
поможем…» А на третий день, увидев реакцию людей, Кличко заявил перед всеми,
что он гарантирует ремонт и восстановление кинотеатра. Надеюсь, ему можно
верить.

— После ремонта «Жовтень» не изменит прокатную политику?

— Вы имеете в виду, не будем ли мы вводить цензуру? Отвечаю: нет. Во-первых, я


думаю, когда кинотеатр снова откроется, — а мы планируем это сделать через
год, — Украина будет куда сильнее интегрирована в Европу. Следовательно, и
толерантность в нашем обществе будет существенней обозначена. Во-вторых…
Что вы хотели? — Людмила Горделадзе отвлекается на сотрудника, уже минут 10
ожидающего окончания интервью.

— Там палатка Дмитрия Гордона… — кивает он в сторону дороги.

На тротуаре действительно стоит тент с символикой депутата горсовета.

— Он хочет присвоить звание памятника архитектуры «Жовтню». Собирает вот


подписи, — объясняет сотрудник кинотеатра.

— Да я же с ним говорила только и все объяснила! — вдруг заводится Горделадзе.


— Кинотеатру нельзя присвоить это звание, его реконструировали.

— Да он пиарится просто, — продолжает сотрудник.

— Я ему позвоню. Немедленно убрать надо! — Людмила Горделадзе достает


телефон. — И эти 10 тысяч, которые он пожертвовал на восстановление, я верну
сейчас же. Ну надо же, а?! Мы закончили, да?

— Вы не договорили.

— О чем?

— О толерантности.

— Да, мы не будем вводить цензуру. В том числе не перестанем показывать


фильмы в рамках специальных программ фестиваля «Молодость». Просто сделаем
современную систему пожаротушения. Нам не разрешали раньше ее установить
из-за всех этих споров вокруг аренды, но в этот раз мы ее все-таки смонтируем.
Словом, сможем гарантировать нашим зрителям абсолютную безопасность.

Инженер: технология правильной диверсии

— Знаете, у нас у всех сейчас состояние подавленное. Два проектора очень


дорогих погибло. Это если по моей части говорить. Да и вообще, ну вы же видите
все. Я удовлетворил ваше любопытство? — Александр Комаров, инженер
кинотеатра, предлагает завершить беседу после первого же вопроса.

В «Жовтне» он один из старожилов, работает девять лет. До этого 22 года


трудился в киевском кинотеатре «Россия». Инженерные навыки Комарова все
менее востребованы: в его обязанности входит обслуживание и ремонт пленочных
кинопроекторов. В Украине с такой техникой остался всего 31 кинотеатр.
«Жовтень» — один из них.

— Вы чинили проводку, — пытаюсь разговорить инженера. — Насколько серьезны


повреждения?

— С электрощитовой все нормально, она сухая, — объясняет Комаров. —


Серьезные повреждения в другом: где потолки провисшие, где стены мокрые. Уже
четыре дня прошло после пожара, но вода капает до сих пор. Когда тушили, уж
слишком много ее налили.
Александр Комаров, инженер «Жовтня»

Сообщение о пожаре поступило на пульты Службы по чрезвычайным ситуациям 29


октября в 21:44. По адресу были направлены спасатели из ближайшей пожарной
части. Вскоре на помощь им пришло подкрепление еще из четырех районов
города. В общем было задействовано 22 автомобиля основной и специальной
техники из восьми подразделений Киевского гарнизона, а также 92 человека
личного состава. Локализовать огонь удалось спустя четыре часа после вызова —
в 1:40, а полностью ликвидировать — в 2:26.

И директор «Жовтня», и остальные сотрудники кинотеатра считают, что пожарные


могли бы действовать несколько аккуратней — часть помещений здания
разрушена именно водой. Сотрудники ГСЧС, в свою очередь, уверяют, что у них
не было выбора. «Если бы на начальной стадии возгорания сработала охрана и
воспользовалась огнетушителями, последствия были бы менее серьезными.
Сложность заключалась еще и в том, что это здание старой постройки с
деревянными перекрытиями и дранкой внутри стен, из-за чего огонь очень быстро
распространялся по помещениям», — объяснили в Главном управлении
Государственной службы по чрезвычайным ситуациям Киева.

— Задержали двоих человек, признавшихся в поджоге, слышали?

— И что они говорят? — интересуется Комаров.

— Говорят, были против показа фильма на ЛГБТ-тематику.

— Милиция им верит?

— Да, это основная версия следствия. Вы с ней не согласны?

— Не согласен. Просто это нереально. Смотрите, там зал на 400 мест. На сеансе
было всего 60 человек. Фильм шел с субтитрами. Это значит, что люди
подтянулись ближе к экрану, пересели на первые ряды. Если бы хотели просто
сорвать показ, могли бы подложить легкую «дымовушку» на задние ряды,
крикнуть: «Пожар!» — и убежать, — объясняет инженер.

— Как вам, кстати, этот самый фильм, на сеансе которого произошел пожар? Вы
его смотрели?

— Ну, в мои обязанности входит просматривать все фильмы — вдруг в копии есть
какой-то брак. Так что за неделю я смотрю много картин, но не могу сказать, что
из последнего мне что-то запомнилось, — смущается Комаров. — Вообще, знаете,
в «Жовтне» стараются так составить программу, чтобы больше фильмов
познавательных было. Мы не зацикливаемся на том, чтобы взять, например,
какой-то там боевик и сутками его гонять. У нас упор на интеллектуальность.

Прокатчик: власть стесняется

— 29 октября я встречался с представителями одного из польских культурных


фондов. Мы с ними в числе прочего обсуждали, что «Жовтень» вполне мог бы
стать базой для украинского проката нового кино Польши. А потом вечером там
случился пожар, — вспоминает Денис Иванов, директор компании «Артхаус
Трафик» — главного дистрибутора страны по части авторского кино.

«Артхаус Трафик» был создан в 2003 году. Основным местом для первых показов
предоставляемых компанией фильмов стал как раз «Жовтень». Этот кинотеатр
тогда стал одним из немногих отважившихся брать в прокат современное
независимое кино. Причем часто оно демонстрировалось без перевода, с
субтитрами. До поджога в «Жовтне» успевали показывать до 150 авторских
картин в год и на большую часть из них собирать аншлаги.

— Когда приходишь в «Жовтень» в пятницу или субботу вечером и видишь, что


нет билетов на какой-нибудь не самый простой французский фильм, осознаешь,
что у кинотеатра все получилось. Понимаете, аудитория артхаусного кино в
Украине есть, просто она в основном смотрит его дома. Но у «Жовтня» вышло
оторвать эту публику от диванов и привести в кинотеатр, — объясняет Денис
Иванов.
Денис Иванов, основатель компании «Артхаус Трафик» — крупнейшего украинского
дистрибутора артхаусных фильмов

По словам директора «Артхаус Трафик», успех «Жовтня» не в последнюю очередь


объясняется его расположением: единственный кинотеатр в одном из старейших
районов Киева — на Подоле. Рядом офисы массы культурных организаций,
мастерские художников, модные бары и клубы. Плюс Киево-Могилянская академия
и кинематографическое отделение университета Карпенко-Карого. Их студенты —
самая благодатная публика для интеллектуального кино.

Расположением «Жовтня» объясняется и периодический интерес застройщиков к


зданию кинотеатра и прилегающей к нему территории. Впрочем, Денис Иванов
считает, что поджог из-за земельных споров — лишь одна из версий.

— Очевидно, что «Жовтень» последние 10 лет страдал от чьей-то глупости и


жадности. Его пытались переподчинить, пытались захватить территорию,
уничтожить сквер напротив. Но в то же время общество у нас довольно
консервативное, гомофобное, поэтому поджог вполне могли совершить радикалы,
относящиеся нетерпимо к различным меньшинствам. Больше всего меня смущает
позиция властей, которые, как бы стесняясь, рассказывают, что «это могли быть
разборки с ЛГБТ-сообществом». Этого нельзя стесняться! Надо четко заявить, что
отсутствие толерантности к ЛГБТ-сообществу сродни отсутствию толерантности к
национальным или религиозным меньшинствам. Если мы выбрали европейский
путь, нельзя стесняться это признавать, — считает директор «Артхаус Трафик».

Активист: пожар стереотипов

— В моем кругу общения все склоняются к версии, что эти мальчики-радикалы —


исполнители заказа и что из них делают козлов отпущения. Просто кто-то
успешно использует гомофобию и вопрос ЛГБТ, чтобы прикрыть рейдерский
расклад: привести здание кинотеатра в состояние, при котором оно уже не
подлежит реконструкции, а потом построить на его месте какой-нибудь торговый
центр. До этого же было много случаев поджогов исторических зданий на Подоле,
метод типичен, — считает Надежда Парфан, организатор фестиваля «86».

Кинофестиваль актуального документального кино «86» проходит в Славутиче. В


какой-то момент решив расширяться, организаторы пытались договориться о
прокате своих фильмов с уймой кинотеатров крупных украинских городов. Везде
натыкались на отказ.

— Есть такой стереотип, что документальное кино — это не зрительское кино и


люди на него никогда не пойдут, тем более за деньги. Мы показывали
кинотеатрам цифры посещаемости, рассказывали о мировой тенденции:
документальные фильмы вытесняют игровые, а игровые снимаются в
документальной манере. Но владельцы кинотеатров живут в другой галактике и
предпочитают нас не слышать, — объясняет Надежда Парфан.

Взять программу фестиваля «86» в прокат согласился «Жовтень».

— Просто в «Жовтне» очень хорошо понимают, как вести бизнес, и умеют


диверсифицировать риски, — говорит Парфан. — Они берут 50% фильмов,
условно популярных, которые стопроцентно выйдут в плюс. Остальные 50% —
это, скажем, стратегические картины, работающие на имидж кинотеатра. Словом,
в «Жовтне», в отличие от большинства украинских кинотеатров, не боятся пускать
в прокат даже фильмы, на которые приходят пять человек.

Организаторы фестиваля «86» на ближайшие месяцы запланировали в «Жовтне»


массу новых показов. Получили уйму прокатных удостоверений. Все их проекты
теперь отменены.

— Сгорел результат полугода нашей работы, — сетует Надежда Парфан. — Но


знаете, что еще ужасней? В Киеве сгорел важнейший памятник конструктивизма.
Памятник 1930-м — самому интересному периоду в нашей истории.

Преподаватель: на руку Путину


— Когда я узнал о поджоге кинотеатра, то удивился, насколько продвинулись
радикалы в своей безнаказанности. Ведь сначала те же по идеологической
настроенности люди нападали на наш центр внутри «Жовтня», а теперь атаковали
и сам кинотеатр, — говорит Василий Черепанин, преподаватель Киево-
Могилянской академии и руководитель Центра визуальной культуры.

Василий Черепанин, преподаватель Киево-Могилянской академии и руководитель Центра


визуальной культуры, одно время размещавшегося в части помещений кинотеатра «Жовтень»

В начале 2012 года центр, в то время находившийся в стенах академии, открыл


выставку «Украинское тело». Руководство учебного заведения это мероприятие
посчитало скандальным, и нынешний министр образования Сергей Квит, на тот
момент возглавлявший Могилянку, распорядился выставку закрыть. Студентов,
вышедших выразить протест, разогнали при помощи радикалов. Василию
Черепанину пришлось искать новое место для Центра визуальной культуры. Им
стало одно из помещений кинотеатра «Жовтень».

Переселение совпало с 7-й Берлинской биеннале. Новое пространство центра


оказалось одной из локаций этого международного масштабного мероприятия. И
именно во время биеннале на ЦВК было совершено очередное нападение, уже в
стенах «Жовтня».
— Мы выставляли различные критические фотографии, которые были символом
протеста против цензуры. Например, выставка «Своя комната» Евгении Белорусец
была посвящена повседневности ЛГБТ-семей в Украине. И две до сих пор почему-
то не установленные личности, хотя их засняла видеокамера, порезали
заточенными вилками ее картины, — объясняет Черепанин.

Василий Черепанин согласен с одной из версий поджога кинотеатра —


политической: этой диверсией радикалы на самом деле сыграли на руку Путину,
так как проиллюстрировали, насколько идущая в Европу Украина нетерпима к
сексуальным меньшинствам.

— Возможно, следствие постарается сузить мотивацию поджога до личной


неприязни к ЛГБТ-сообществу двух конкретных парней, но на самом деле цель
заказчика была намного шире, — размышляет он. — Именно такую
провокационную функцию и выполняют ультрарадикалы, дискредитируя Украину.

Вообще, нападение на «Жовтень» Черепанин считает очень символичным для


нашего времени:

— То, что кинотеатр активно сотрудничал с интеллектуалами, превращало его в


своего рода альтернативное пространство, куда можно прийти, обменяться
мнениями. И то, что нападения, совершенные на наш центр, аналогичны
нападениям на «Жовтень», свидетельствует о том, что в обществе насаждается
приемлемость насилия против любой критической мысли. Агрессия, насилие
относительно искусства со стороны националистических радикалов — это
неадекватная реакция. Пресекать ее нужно на корню, иначе одним лишь
сожжением кинотеатра это не ограничится.

150 премьер

Старейший кинотеатр Киева «Жовтень» открылся в 1931 году. Он стал первым


столичным кинотеатром, построенным после революции 1917 года. В нем было
установлено самое современное на то время оборудование — для трансляции
звуковых фильмов, а также для показа широкоформатных картин. Само здание
кинотеатра было выполнено в модном конструктивистском стиле.

В 1990-х «Жовтень», находившийся в коммунальной собственности города, на


время прекратил существование. В здании кинотеатра разместился ночной клуб.

Новый виток популярности кинозаведения связывают с приходом в него в


середине 2000-х команды компании ООО «Киноман». Ее директор Людмила
Горделадзе превратила «Жовтень» в главный кинотеатр страны,
специализировавшийся на показах немассового авторского кино.
До пожара в «Жовтне» демонстрировали около 150 премьер в год, включая
новинки европейского и американского артхауса, и разнообразные тематические
фестивальные программы. В залах кинотеатра собирались аншлаги даже на
документальном кино.

Все это время «Жовтень» отбивался от рейдерских атак и воевал в судах за право
продолжать функционировать как кинотеатр. Последний арендный спор ООО
«Киноман» проиграло в начале октября, но следом в городском совете Киева был
зарегистрирован проект о продлении аренды. Рассмотреть его не успели — 29
октября «Жовтень» подожгли.

Версий поджога несколько. Во-первых, борьба бизнес-структур за здание. Во-


вторых, политика: якобы заказчики поджога хотели дестабилизировать обстановку
в Киеве. В-третьих, протест против показа фильма на ЛГБТ-тематику «Летние
ночи»: кинотеатр загорелся именно во время этого сеанса.

На следующий день после поджога МВД сообщило о задержании двоих молодых


людей, подозреваемых в преступлении. Один из них, 24-летний Роман, учился на
историческом факультете университета им. Т. Шевченко и состоял в радикальной
организации «Реванш». Задержанные подтвердили версию номер три. Она же
стала основной и у следствия.

По словам Людмилы Горделадзе, ремонт кинотеатра обойдется в несколько


миллионов долларов, при этом открыться «Жовтень» сможет не ранее чем через
год.

В
А
В
И
Л
О
Н

Ж
И
В
К
а
к

и
з
м
е
н
и
л
а
с
ь

у
к
р
а
и
н
с
к
а
я

к
у
л
ь
т
у
р
а

з
а

п
о
с
л
е
д
н
и
й

г
о
д
Текст: Алексей Гвоздик

Протесты на Майдане в конце 2013 года породили уникальное явление в


украинском кинематографе. «Вавилон'13. Кино гражданского общества» — самый
масштабный документальный проект за всю историю независимости страны.
Десятки активистов снимали зарисовки из жизни Евромайдана, которые
ежедневно становились хитами YouTube. Движение волонтеров от кино возглавил
известный режиссер Владимир Тихий. Накануне премьеры своего нового фильма о
событиях в Украине «Сильніше, ніж зброя» режиссер рассказал «Репортеру», что
происходит с киноотраслью, почему Минкульт похож  на донецкий аэропорт, о
радикальных популистах, использующих бренд «Правого сектора», и о том, как
война влияет на культуру

Кино протеста

Впервые с основателем проекта «Вавилон'13» я встретился прошлой зимой. Мы


общались в одном из обшарпанных кабинетов Дома кино. Кроме Владимира
Тихого там находилось еще несколько человек. Кто-то монтировал видео, кто-то
возился с кинотехникой, кто-то просто спал в неудобном кресле. Было понятно,
что работа здесь идет круглосуточно, а большинство ребят неделями не
появлялись дома: приходили в Дом кино, чтобы зарядить аккумуляторы камер и
сбросить на компьютер видео, и возвращались на Майдан.

Спустя год «Вавилон'13» переехал в более комфортное помещение. Но рабочая


атмосфера сохранилась. За одним из столов сидит сосредоточенный мужчина.
Четыре дня он прожил с видеокамерой в донецком аэропорту и теперь сливает на
диск видео, записанное в одной из самых горячих точек АТО. Соседний стол —
рабочее место Владимира Тихого. На столе огромный профессиональный монитор
— куда лучше тех, за которыми киношники работали во время Майдана. На экране
открыта страничка фейсбука с приглашением на премьеру нового фильма
режиссера.

— Картина «Сильніше, ніж зброя» — это одно из достижений нашей работы, но


далеко не главное, — рассказывает Тихий. — На годовщину революции мне
звонят: «Сборник ваших новелл сейчас на Майдане показывают». А вечером того
же дня я включаю «Громадське», а там одна из наших короткометражек, про
которую я и забыл уже. Словом, главное достижение «Вавилона'13» — проект уже
активно живет без нашего участия. Но больше всего я горжусь появлением новых
полнометражных лент авторов, которые участвовали в проекте.
Владимир Тихий объясняет, что через несколько месяцев должен появиться фильм
«От зимы до зимы» одного из «вавилоновцев» — Ярослава Пилунского. Он
проследил истории нескольких участников Майдана с прошлого года и до
нынешнего времени. Лариса Артюгина готовит полный метр о судьбах ребят из
батальона «Донбасс». О событиях Евромайдана сейчас монтируется фильм Юлии
Гонтарук. Плюс картина самого Тихого «Сильніше, ніж зброя».

— На тему Майдана снят уже не один десяток фильмов, — говорю. — Это не


перебор? Просто все это уже больше похоже на психотерапию, чем на искусство.

— Может быть, это и попытка психотерапии, но не для режиссеров, а для


зрителей. Потому что спрос на подобные фильмы остается высоким. Каждый
новый фильм на эту тему собирает полные залы. С другой стороны, такая
ситуация создала своего рода медийный пузырь, за счет которого начинающие
режиссеры могут «засветиться». Вот они и снимают про Майдан или про АТО. Это
абсолютно нормально: чем активнее живет кинорынок, тем вероятнее, что будет
появляться качественное кино.

Денег стало меньше

— Что сейчас происходит с финансированием кинематографа?

— С финансированием все плохо, — вздыхает Тихий. — Многие кинопроекты


сейчас запускаются на волонтерских началах. Но знаете, его начали урезать еще
при правительстве Азарова, когда Януковичу-младшему надоело заниматься
кинематографом.

— Вроде бы как раз наоборот: еще год назад на кинематограф правительство


выделяло стомиллионные суммы, а сейчас их сократили втрое.

— Там все было сложнее. Фильмы, которые не были полностью


профинансированы, ложились на бюджет следующего года. Эти долги
накапливались. В результате, насколько я понимаю, сейчас деньги идут только на
дофинансирование старых проектов. Те же фильмы, которые государство
согласится финансировать в этом году, декларативно будут запущены в
производство, но по факту — не думаю, что на них вообще есть средства.

— Почему бы не привлечь иностранных инвесторов?

— Большинство инвесторов готовы оплатить только 50% стоимости фильма,


остальное должно заплатить украинское государство. Такое условие. Но и без
этого иностранные инвесторы не очень спешат поддерживать украинских
режиссеров. Например, если официально платить гонорар актеру, нужно около
60% суммы отдать на налоги. Чтобы этого не делать, необходимо проводить
деньги через всякие там ФОПы и т. д. Иностранцы этих схем не понимают. Вот,
скажем, у Мирослава Слабошпицкого, снявшего хит этого года — картину
«Племя», была возможность получить финансирование от голландцев. Но в конце
концов они отказались, потому что не поняли, как будут потрачены их деньги.
Словом, систему нужно реформировать на государственном уровне.

Режиссер Тихий (на фото справа): «Украинской культуре нужны волонтеры»

— В новом правительстве немало тех, кто рассказывает о важности украинского


кино.

— Да, когда Арсений Яценюк посещает премьеру «Поводыря» Леся Санина,


надежда какая-то появляется. Но кто возьмет на себя реальную ответственность
за развитие кино — неясно. Радует то, что украинские киношники
социализируются, развивают какую-то общественную активность вокруг своей
отрасли. Буквально два дня назад я был на круглом столе, где присутствовали
известнейшие продюсеры и режиссеры. Вместе они обсуждали те
законотворческие задачи и стратегии, которые Государственное агентство по
вопросам кино должно будет лоббировать в правительстве.

— В этом году Госкино возглавил Филипп Ильенко, который не раз говорил о


необходимости создания «патриотического кино». Значит ли это, что агентство
будет выделять деньги исключительно на пропагандистские фильмы?
— То, что декларирует Ильенко, — это то, что вынуждает его говорить
политическое окружение. Вспомним: когда главой Госкино была Екатерина
Копылова, она заявляла, что государство ориентируется на финансирование
зрительского кино. Что в итоге? Зрительского кино мы так и не получили, зато
произошел всплеск неплохого артхаусного, авторского кино. Какие фильмы
финансировать, решает комиссия, состоящая из профессионалов. Так что о
реальных намерениях Ильенко можно будет судить только после того, как пройдут
питчинги на следующий год.

Зачем нужен Минкульт

— Во время Евромайдана в среде интеллигенции было много разговоров о


необходимости реформировать такой орган, как Министерство культуры. Удалось
ли это сделать?

— Министерство культуры мне напоминает ситуацию с донецким аэропортом, за


который ведутся бои. С одной стороны, это вроде бы не имеет смысла. С другой —
это символ того, что Украина в состоянии продолжать борьбу. Это же касается и
министерства: как инструмент развития культуры оно бесполезно, но просто вот
так взять и отказаться от него — невозможно.

— Почему?

— Это единственное, что не дает чиновникам забыть о том, что культура вообще
существует. Если исчезнет министерство, то и культура исчезнет из официальной
плоскости. Его присутствие обязывает правительство делать хотя бы какие-то
движения в сторону культуры. А как государственный орган Минкульт может
измениться только вместе со всей системой управления страной. Изменения уже
видны. Например, в этом году появилась Ассамблея деятелей культуры. Эти люди
заседают в подвале Минкульта и упорно подталкивают его к тому, чтобы
чиновничья машина превратилась в живую структуру, адекватную запросам
общества и времени.

Политический фактор

— Как на украинской культуре отражаются военные события?

— Напомню известный исторический пример. Когда во время Второй мировой


войны Уинстону Черчиллю предложили урезать финансирование культуры, он
спросил: «А за что мы тогда воюем?» Культура формирует ту идею, которая
способна объединить нацию. Это должно быть первостепенной задачей. Когда мы
приезжаем с камерами в зону АТО, наши бойцы не считают, что мы занимаемся
чем-то несерьезным. Наоборот, они рады, что кто-то пытается рассказать миру о
них. Культура особенно востребована в такое время. Яркий пример — фестиваль
«Из страны — в Украину», который сейчас путешествует по городам востока.
Ребята показывают там украинское кино. К ним подходят люди и благодарят,
потому что никто никогда украинские фильмы там не показывал. Конечно, это
можно назвать пропагандой, но это единственная возможность для людей в тех
экстремальных условиях ощутить причастность к Украине как к чему-то большему,
чем просто политической концепции.

— У вас нет чувства разочарования в событиях прошлой зимы?

— Лично у меня никаких иллюзий и не было. Когда шла речь о смене власти, было
ясно, что каких-то сказочных изменений не произойдет. Система, заложенная в
головы людей со времен тоталитарного Совка, никуда не исчезла. Но процесс
начался. Сегодня Украина — как подросток во время полового созревания: период
проблемный, но от него никуда не деться. Хочешь не хочешь, а придется
двигаться дальше.

— На фоне революционных событий в Украине активизировались всевозможные


праворадикальные движения. Недавний тому пример — поджог кинотеатра
«Жовтень», в котором показывали фильм на ЛГБТ-тематику. Можно ли назвать это
одной из проблем «подросткового периода» Украины?

— Все это началось еще до революции. Например, на таких радикальных лозунгах


в свое время выехала партия «Свобода». Но то, что сейчас она из парламента
вылетела, показательно. Я хочу сказать, что эти экстремистские идеи, конечно,
вредны. Но по большей части это манипулятивная технология, которую кто-то
применяет к малообразованным подросткам. Ни социальных, ни экономических
предпосылок для развития радикализма во что-то серьезное нет.

— Вы уверены?

— Знаете, когда я общаюсь с бойцами «Правого сектора», которые воюют в


Донбассе, я вижу, что им все эти популистские радикальные идеи глубоко по
фигу, вот серьезно.

Новая культура

— Кроме множества фильмов о революции Евромайдан породил немалое


количество культурных социальных проектов. Большинство из них, впрочем, к
настоящему моменту сошли на нет. А что осталось? Какие новые культурные
тренды появились за последнее время?

— Последние лет десять украинская культура плодила симулякры. Или ты уходил


в глубокий андеграунд, или заключал сделку со своей совестью, создавая попсу,
за которую платили деньги. В результате мы получили абсолютно
нежизнеспособную культуру, не интересную потребителям. Революция
перезагрузила эту систему, доказав, что аудитория ценит прежде всего
искренность, которая должна исходить от фильма, печатного текста или музыки.
Это начало работать. На наших глазах формируется новое социально-культурное
сообщество. Революция разбудила то, что раньше отсутствовало: люди начали
взаимодействовать друг с другом. Сегодня это главный тренд. И благодаря ему
очень скоро мы получим новое молодое и интересное искусство. Еще одно важное
последствие Евромайдана — выход Украины в международное культурное
пространство.

— Надолго ли в этом международном пространстве хватит имиджа страны, в


которой была революция? Тем более что сейчас это скорее «страна, в которой
идет война» — не самый приятный образ.

— Когда раньше тебя спрашивали, откуда ты, приходилось долго объяснять, что
Киев — это столица страны, которая когда-то была в составе Советского Союза.
Теперь же, когда говоришь, что ты украинец, все сразу становится ясно. Эти
изменения очень хорошо видны по украинским эмигрантам. Года три назад, когда
я приезжал показывать наши фильмы в Нью-Йорке, к нам приходила
патриотически настроенная диаспора с мироощущением времен Хрущева. Но
полгода назад, когда я поехал в США, ситуация изменилась: 80% аудитории —
молодые люди, которые очень плохо говорят на украинском языке, но открыли
себя как украинцы. И у них, и у нас появилась возможность национальной
самоидентификации. Со временем это несомненно серьезно повлияет на нашу
культуру.

— И какой вы эту новую культуру видите?

— Полтора года назад мы все жили в какой-то глухой депрессии и абсолютной


бесперспективности. Революция принесла надежду. Как бы тяжело сегодня ни
было, после революции осталось чувство свободы, которое дает силы
действовать. Но главное, что люди поняли: всего, что тебе нужно, ты можешь
добиться сам, и никто другой за тебя этого не сделает. Что хорошо видно на
примере массового волонтерского движения, которое поддерживало Майдан, а
сейчас обеспечивает украинскую армию. Со временем это начнет работать и в
культуре. По крайней мере наш проект работает именно так.
Р
Е
П
О
Р
Т
А
Ж

К
О
Л
Е
С
К
а
к

п
р
е
в
р
а
т
и
т
ь

г
о
р
о
д

в
е
л
о
с
и
п
е
д
н
у
ю

с
т
о
л
и
ц
у
Текст: Алексей Гвоздик

В конце мая в Харькове, Днепропетровске, Чернигове и других городах Украины


прошли Велодни. Тысячи велосипедистов проехались по родным городам в
поддержку международного велосипедного движения. Корреспондент
«Репортера» присоединился к велопробегу в Киеве, испытал на себе все
трудности перемещения по столице на байке и выяснил, появится ли в городе
велосипедная инфраструктура

Патриоты после стильных

Утро субботы. Киев празднует День города. На Софиевской площади, игнорируя


проливной дождь, стоят несколько тысяч человек. Большинство из них —
молодежь, но есть и дети, и люди постарше. Массовыми собраниями на
Софиевской никого не удивишь, но только раз в году здесь собираются
исключительно велосипедисты.

На самой высокой точке периметра — Софиевской колокольне — расположился


фотограф. В какой-то момент по команде ведущего большая часть
присутствующих поднимает свои байки, чтобы сделать групповой снимок.
Фотограф несколько раз щелкает камерой. Так начинается 9-й ежегодный
Велодень в столице.

— Обратите внимание на людей в ярко-зеленых жилетках. Это регулировщики.


Выполняйте их рекомендации, чтобы наш пробег прошел безопасно, — ведущий с
микрофоном рассказывает, как пройдет сегодняшнее мероприятие.

А затем объявляет, как должны формироваться колонны. Первыми, что разумно,


движение начинают родители с детьми. Следом за ними — велосипедисты со
стильными байками. То есть тюнингованными и дизайнерскими, подходящими для
телекартинки. Дальше должна ехать патриотическая колонна (опять же картинка).
Ну а следом уже все остальные.

Киевский велопробег разделен на две части. Одна предполагает поездку в парк


Дружбы народов на левом берегу, где велосипедистов ожидает рок-концерт.
Другая часть — пробег по центру города. С Софиевской площади — по улице
Владимирской — вокруг парка Шевченко — вверх по бульвару Шевченко — и
снова по Владимирской, возвращаясь к точке старта.

Оценить масштаб происходящего становится возможным, когда я выезжаю с


площади. В этот момент начало колонны уже едет в обратном направлении.

— В прошлом году в велопробеге участвовало от 7 до 10 тысяч человек, —


рассказывает координатор Велодня Анна Даниленко. — А начиналось все девять
лет назад. Группа энтузиастов как-то договорилась в один из дней вместе поехать
на работу не на метро и автомобилях, а на велосипедах. Собралось человек 200.
Уже на следующий год поняли, что мероприятие надо переносить на выходной —
проехать большой колонной по городу в будний день практически невозможно.

До сих пор Велодень остается единственным днем в году, когда велосипедисты


могут с удобством ездить по Киеву. Комфорт, впрочем, относительный: на
протяжении всего маршрута колонну сопровождает машина ГАИ. В остальные же
дни поездки на велосипеде можно вполне приравнивать к тесту на выживание.

Выгодный транспорт

О точном числе велосипедистов в Киеве можно только догадываться. Хотя,


например, на столичном форуме, посвященном велодвижению, зарегистрировано
33 тысячи пользователей. А по подсчетам Ассоциации велосипедистов Киева,
двухколесным экологичным транспортом так или иначе пользуются 1,5% киевлян.
И из года в год это количество, несмотря ни на что, растет.

— Вообще-то, Киев не совсем подходит для велотранспорта. Во-первых, у нас есть


Днепр, который широкой полосой разделяет столицу. Во-вторых, сложный рельеф
правого берега, большие перепады высот. Наконец, сам город. Он недостаточно
компактный и занимает большую территорию, — рассказывает Виктор Петрук,
ведущий специалист Управления инженерно-транспортной инфраструктуры
Департамента градостроения и архитектуры Киева.
Интересуюсь у активистки, можно ли применить к Киеву «варшавский» опыт и
организовать сеть муниципального велопроката?

— Конкретно сейчас едва ли, — вздыхает Бондаренко. — Нужна инфраструктура.


В первую очередь велополосы и велодорожки. В настоящий момент их в столице
целых две.

Потеснить автомобилистов

— Для тех, кто участвует в велопробеге первый раз: не волнуйтесь, ничего


сложного в этом нет. Главное правило: спокойно ехать за тем, кто впереди, и не
делать резких движений, — перед стартом напутствовал велосипедистов ведущий.

Спустя 15 минут езды понимаю, что совет был полезный. Поскольку в колонне
едут дети и новички, скорость движения невелика: знай, крути себе спокойно
педали и наслаждайся поездкой. Однако даже в таких условиях чуть не случилось
столкновение. На дороге — неудачно припаркованный автомобиль. Приходится
резко тормозить, пока едущие впереди огибают препятствие. И это в праздник,
когда центр города для автомобилей перекрыт. В обычные же дни, когда и
обочины, и тротуары города забиты припаркованными машинами, а по свободным
полосам движутся автомобили со скоростью 60 км/час, кажется, что
велосипедистам уже никак не отвоевать часть городского пространства.
— Там, где позволяет ширина тротуара, можно проложить велодорожки. Где нет
— выделить отдельную полосу для велосипедистов за счет сужения других полос,
— предлагает Ирина Бондаренко.

Соглашаюсь с аргументами активистки, но напоминаю, что как минимум в центре


Киева сузить автомобильные полосы нереально. Они и сейчас едва справляются с
потоком машин.

— На самом деле на многих улицах можно ограничить скорость движения


автомобилей до 30–40 км/час, ведь быстрее там все равно никто не движется, как
раз из-за пробок. Это позволит велосипедистам передвигаться в общем потоке без
выделения отдельной полосы, — объясняет Бондаренко.

Сузить полосы дорожного движения и выделить коридор для велотранспорта


абсолютно реально, утверждают специалисты. Главное препятствие для этого —
утвержденные законом стандарты, которые на сегодня несколько устарели.

— На полосах, которые сейчас существуют, можно ездить не только вдоль, но и


поперек. На городских магистралях по этим самым устаревшим стандартам полоса
должна быть 3,75 метра, а крайняя правая еще примерно на метр шире, —
объясняет Виктор Петрук. — Я общался со швейцарцем, который сейчас
проектирует транспортную систему в Виннице, так он удивлялся: в Европе таких
широких автомобильных полос нет. Потому что они не на пользу, а во вред
городу: там, где ты рисуешь три широких полосы, считай, автомобили будут
двигаться в четыре ряда. Это только увеличивает количество пробок. Словом, на
основных киевских мостовых вполне можно выделять велосипедную полосу без
страха еще сильнее снизить интенсивность автомобильного движения.

К слову, на части киевских магистралей — на мосту Патона и Московском мосту —


ширина полосы меньше предписываемой ГОСТом. На Крещатике — вообще почти
на метр: 2,85 м. А пробок и заторов на главной улице столицы не больше, чем на
относительно недавно расширенной по всем правилам улице Саксаганского.

Далекие берега

Прежде чем отправиться на Софиевскую площадь, откуда стартовал велопробег,


большинство участников формировали районные колонны. К примеру, жители
Дарницкого района, вместе с которыми ехал и я, начинали пробег от станции
метро «Осокорки». Чтобы добраться до центра, нам пришлось сделать то, что ни
один киевский велосипедист обычно делать не станет, — пересечь Днепр по
Южному мосту. В нашем случае это было довольно просто, учитывая
сопровождение ГАИ. Однако обычно проблема переезда с одного берега Днепра
на другой вынуждает большинство киевлян отказываться от велосипеда в
качестве транспорта. Многочисленные мосты — что-то вроде непроходимых
блокпостов.

Несмотря на ливень, киевский Велодень собрал несколько десятков тысяч участников. Просто
это единственный день в году, когда можно свободно проехаться на велосипеде по центру
города

— Смотрите, Южный мост: очень много машин, очень узкий тротуар. А если
делать там велополосу, то для машин останется слишком мало пространства, —
рассуждает координатор Ассоциации велосипедистов Киева. — На мосту Патона
можно организовать велопешеходную зону на тротуаре, но для этого надо на
совесть его отремонтировать, чтобы не приходилось скакать на каждом стыке
моста. На мосту Метро тоже можно по тротуару ездить, но там необходимо убрать
металлические конструкции, которые не то что переехать, но и перейти сложно.
На Московском мосту давно нужно было сделать велодорожку за счет правой
полосы, запретив заезжать туда другим автомобилям. Это все реально и не
требует каких-то колоссальных затрат.

Переехав Южный мост, наша колонна продолжает движение через развязку на


правом берегу. Нас обгоняют регулировщики в ярко-зеленых жилетах и
становятся поперек каждой дороги, которая пересекает маршрут, — перекрывают
движение автомобилей. Без этой предосторожности ехать здесь было бы довольно
опасно. Пересечение транспортных развязок — вторая главная проблема киевских
велосипедистов.

В основном велосипедные дорожки, которые хотели когда-либо строить в Киеве,


— это полоски вдоль прямых проспектов. Они обрываются, как только подходят к
транспортным развязкам. Словом, все эти полоски — дороги в никуда. Как можно
решить эту проблему?

— Город ничего не делает, потому что не обязан по закону. Проектант не


увязывает велосипедное движение с пешеходным и транспортным, потому что ему
так проще. Экспертиза ему замечания не сделает, заказчик этого не требует, а от
общественности можно отмахнуться. Необходимо принять норму, которая будет
запрещать реконструкцию и капитальный ремонт улиц без организации
велосипедной инфраструктуры, тогда ситуация сразу изменится, — объясняет
Виктор Петрук.

Дарницкий эксперимент

Вдоль проспекта Бажана, от метро «Осокорки», до метро «Бориспольская» рядом


с просторным тротуаром тянется полоса с красноватым покрытием. Через каждые
несколько десятков метров на дорожке нарисован велосипед. Там, где она
пересекает перекресток, нанесена специальная разметка, отделяющая полосу от
обычной пешеходной зебры. Так выглядит одна из двух существующих в Киеве
велодорожек.

По сути, это все, что было сделано для развития велосипедной инфраструктуры с
2009 года, когда столичные власти пообещали за пару лет построить 17
веломаршрутов. Поскольку официального плана развития велодорожек не
существует, активисты Ассоциации разработали собственный проект, который,
надеются, будет принят во внимание новой столичной властью. Проект
называется «Старт». Развитие велотранспорта в Киеве в нем предлагают начать с
одного района.
Ваня: «В общей сложности езжу на велосипеде 15 лет. Поначалу это было просто
увлечением, теперь стало потребностью: покататься, попрыгать, испытать адреналин. У меня
велосипед экстремальный, предназначен для фрирайда. Это прыжки на бешеной скорости
вниз по спуску. Стараюсь выезжать хотя бы раза три в неделю. Когда не получается, скучаю
по острым ощущениям»

Виктор: «Велосипед — это жизнь. Иногда, к сожалению, устаешь от людей, а на велосипеде


всегда можно заехать туда, где нет никого, побыть наедине с собой. А может, это детство еще
не ушло. Я ведь как сел на велосипед, так и не слезаю, разве что в армии перерыв был на два
года»

— Когда сделали образцово-показательную велодорожку на Бажана, многие


удивились, почему по ней никто не ездит. Ответ очень прост: она там не нужна, —
объясняет Ирина Бондаренко.

Прежде чем разрабатывать веломаршруты, по словам активистки, необходимо


проводить методичное изучение и планирование района. Нужно выяснить, где и
куда именно хотят ездить его жители.

— Мы взяли карту Дарницкого района и обозначили, где больше всего людей


живет, то есть откуда они выезжают. Потом отметили, куда они едут: торговые
центры, зеленые зоны, учебные заведения, магистрали, связывающие с центром…
Когда объединили эти точки, получили линии, показывающие, что основные
велосипедные маршруты — это Григоренко, Ревуцкого, но совсем не проспект
Бажана, — рассказывает Ирина.

Проект Ассоциации велосипедистов Киева разбит на несколько этапов. На первом


из них проводится планирование, проектирование велосипедной инфраструктуры.
Следующим шагом должна стать интеграция с общественным транспортом:
установка перехватывающих охраняемых велостоянок возле станций метро,
создание комфортных условий для перевоза велосипедов в городской электричке.
Потом велосипедную инфраструктуру построят в одном тестовом районе.

— Все это вполне осуществимо, однако для этого надо изменить


градостроительную политику города, — говорит Ирина. — Сейчас, несмотря на то,
что автомобилями пользуется меньшинство, Киев развивается
автомобилецентрично, зачастую игнорируя интересы велосипедистов и
пешеходов, недостаточно развивая общественный транспорт. Словом, Киев
становится все менее комфортным для проживания. Рано или поздно что-то
должно измениться, но для этого нужна политическая и административная воля
руководства. Мы же как общественность будем и дальше напоминать чиновникам
о необходимости изменений.

— Сколько все это будет стоить? — интересуюсь.

— Мы считали, что для переоборудования одного района нужно около 55 млн грн.
Но это очень приблизительно. С таким бюджетом мы бы наладили велосипедную
инфраструктуру за пару лет. Обычно же на создание такой системы во всем
городе требуется пять–семь лет.

— Вы уверены, что город сейчас в состоянии потратить 55 млн грн на


велосипедные дорожки и парковки для какого-нибудь одного района?

— Вполне. Смотрите, стоимость одной только автомобильной развязки на


Почтовой площади, которая, по мнению многих экспертов, едва ли ощутимо
разгрузит трафик, превышает 400 млн грн. За эти деньги можно было бы создать
велоинфраструктуру практически во всем Киеве.
Аня: «Я купила новый велик в 2007 году. Раньше каталась на старенькой „Украине“.
Велосипеды нравятся тем, что, во-первых, это здоровый образ жизни, во-вторых,
велосипедист смотрит на мир под другим углом. Это сложно объяснить пешеходу или
автомобилисту. Это быстрее и приятнее, видишь вокруг все, что не заметил бы, перемещаясь
под землей на метро»

Женя: «Катаюсь лет 10 уже. Это прикольно: здоровый образ жизни, экология, на бензин не
надо тратиться. Но я считаю, кататься надо в компании. Так веселее. Одному мне неинтересно
ездить. Может, поэтому выезжаю не очень часто.
А вообще, это, наверное, больше спорт для меня, потому что как вид транспорта в Киеве
велосипед использовать неудобно — дороги для этого совершенно не приспособлены»

P. S.

Велопробег, начавшийся на Софиевской площади, заканчивается в парке Дружбы


народов. «Танки грязи не боятся!» — с хохотом влетает кто-то в огромную лужу:
из-за ливня лужайка, на которой устанавливают сцену для концерта,
превратилась в болото. Это, впрочем, никого не смущает. Несмотря на холод и
дождь, большая часть велосипедистов добрались до финиша. Выкручивая мокрую
насквозь футболку, понимаю, что, появится в Киеве велосипедная инфраструктура
или нет, эти люди все равно будут крутить педали с удовольствием.
Н
А
Р
О
Д
Н
Ы
Е

Г
О
Р
С
О
В
Е
Т
Ы
К
а
к

ж
и
т
е
л
и

г
о
р
о
д
а

м
е
н
я
ю
т

к
л
у
ч
ш
е
м
у

с
в
о
е

ж
и
з
н
е
н
н
о
е

п
р
о
с
т
р
а
н
с
т
в
о
Текст: Анастасия Браткова, Алексей Гвоздик

«Активист» — одно из тех слов, которые последние полгода звучали в Киеве чаще
всего. В этот период оно приобрело политическую окраску, но значение его,
понятно, куда шире. Как и тематика проектов, над которыми работают активисты.
«Репортер» пообщался с несколькими группами киевских сообществ,
занимающихся разнообразными полезными городскими инициативами — от
уборки дворов до реконструкций улиц

У нас на районе

— Вот там, где вы сейчас стоите, была куча мусора высотой в полтора метра.
Понадобилось 80 человек и три дня, чтобы убрать эту свалку. А началось все с
того, что однажды не вывезли контейнер, и люди начали рядом с ним мусор
складывать. Так продолжалось три года. Теперь мы завезем сюда несколько
машин чернозема, высадим деревья, а где-то через месяц команда из дизайнеров
и архитекторов с помощью определенного набора материалов попытается сделать
из этой площадки «Пейзажку на Нивках», — рассказывает 25-летний киевлянин
Александр Можаев.

Место, где мы стоим, — небольшой пятачок в частном секторе киевского района


Нивки, с которого открывается замечательный вид на город. Превратить свалку в
смотровую площадку удалось с помощью группы в социальной сети, которую
Александр создал вместе с единомышленниками. Сегодня паблик-группа «Нивка»
насчитывает 2 420 подписчиков. Из них около 300 человек заполнили
специальную анкету «Как я могу сделать свой район лучше» и принимают
активное участие в различных инициативах: от уборки парков до выпуска
районной газеты, которая выходит 10-тысячным тиражом.

— Все началось после моей поездки в Азию, где я увидел отличные примеры
локального патриотизма. Захотелось развивать что-то подобное и в своем родном
районе. Мы пытаемся приучить людей к тому, что твой дом — это не только твоя
квартира, но и немного шире. Словом, создаем бренд Нивок, которому хочется
верить и который хочется любить.

Александр Можаев занялся этим проектом около года назад, бросив работу в
рекламном агентстве. Для корреспондентов «Репортера» он проводит
импровизированную экскурсию по району, рассказывая о глобальных планах его
развития. Мы заходим в один из дворов хрущевки — типичного для Нивок здания.

— Вот, обратите внимание! Это называется придомовая территория, за уборку


которой жители здания ежемесячно платят ЖЭКу около 4,5 тысячи грн. При этом,
как видите, никто здесь убирать, подстригать газоны и не думал. Согласно закону,
можно отказаться от такой услуги ЖЭКа и за те же деньги нанять непьющего
мужчину, который бы смог просыпаться в 5 утра и часов до 11 убирал бы двор. Мы
посчитали, что объем подобных услуг на Нивках составляет около 6 млн грн. Если
взять управление этими услугами в свои руки, реально можно сэкономить до 2 млн
грн, которые лучше пустить на развитие района, — утверждает Александр.

Общественную работу основатель паблика «Нивка» сравнивает с занятиями в


спортивном зале: если перестараешься и надорвешься, еще долго не сможешь
заниматься. Чтобы усилия были эффективными, надо заниматься понемногу, но
каждый день.

Единомышленники Александра с жилого массива Троещина, которые основали


группу «Троещина ВК», имеют свой рецепт эффективной общественной работы.

— Организовать народ на субботник не так уж сложно, как кажется, но со


временем нам этого стало мало. Начали для жителей Троещины проводить
конкурсы разные, собирать людей на праздники. Это дало свои результаты: таким
образом обитатели массива знакомятся между собой и охотнее приходят, когда мы
их зовем на тот же субботник, — рассказывает основатель троещинского проекта
Сергей Полоз.

На нашу встречу ребята приходят втроем. Сергей Полоз работает в IT-сфере,


Александр Микусевич — юрист, Андрей Веселкин — арт-директор троещинского
клуба, в помещении которого мы и встречаемся. Все трое выросли в этом районе.

— Мы, как и любая другая местная компания, любили на выходных выйти на


природу, посидеть, отдохнуть. И всегда обращали внимание на то, как грязно
везде. Поэтому уходим, за собой выносим мусор, и каждый еще по пакету берет.
Но с помощью паблика стало возможным собирать не по паре пакетов, а вывозить
целые грузовики, — говорит Александр Микусевич.

Паблик «Троещина ВК» сперва задумывался просто для общения, однако теперь
перерос в координационный центр жилмассива. Поиск пропавших животных,
предупреждение о действиях мошенников, организация самообороны во время
революции и множество других мероприятий.

— Мне однажды написали даже из районной администрации, мол, их сайт никто


не читает, поэтому они хотят, чтобы мы выкладывали их новости. Мы согласились,
но с условием: жители района будут писать в нашем паблике о своих бытовых
проблемах, а администрация района станет на них реагировать. Сотрудничаем
уже несколько месяцев, — рассказывает Сергей. — Но вообще хотелось бы, чтобы
власти больше помогали, тем более что есть такие вещи, которые вряд ли удастся
сделать без их помощи. К примеру, на Троещине очень мало спортивных
площадок. Мы мечтаем, что однажды получится открыть здесь большой центр
экстремальных видов спорта, который бы стал гордостью не только Троещины, но
и всего Киева.

Активисты инициативы «Троещина ВК» стали популярней и авторитетней районной


администрации

Вежливая парковка

Будний день, полдень, улица Бассейная в районе Бессарабского рынка. Глаз режет
непривычная для этой местности картина: на островке безопасности, обычно
незаконно используемом автомобилистами для парковки, практически нет
брошенных «на пять минут» машин. Все становится на свои места, когда попытку
припарковаться предпринимает водитель темно-серого Porshe.

— Ознакомьтесь, пожалуйста, — подлетает к нему парень лет 30 с листовкой в


руках.
Водитель с недовольным лицом вчитывается в текст и отъезжает. Молодого
человека с листовками зовут Богдан Гдаль. Он художник. Еще во время Майдана
создал серию популярных тогда социальных наклеек «Майдан — это…». Наклейки
призывали людей доносить мусор до урны, покупать лицензионное программное
обеспечение, высаживать цветы во дворе и т. д. Теперь парень борется с
водителями-нарушителями.

— Я политолог по образованию, но занимаюсь дизайном. Вот такие социальные


проекты — это мое. Люблю быть полезным обществу, — говорит Богдан, вручая
мне несколько агиток, которые только что спугнули нарушителя. Я читаю текст.
Там простые и понятные советы-напоминания водителям: не парковаться на
клумбах и газонах, не заезжать на остановки общественного транспорта, не
перегораживать выезды из дворов.

Мы движемся в сторону таксиста, который припарковался прямо на «зебре».

— Ознакомьтесь, пожалуйста, — Богдан передает лист в руки водителю, но тот


сокрушается, мол, ничего не нарушает.

Автор агитки улыбается:

— Не беспокойтесь, это исключительно рекомендация.

Впрочем, Богдан борется не только с водителями-нарушителями, но и с


недобропорядочными предпринимателями. Недавно он придумал наклейки для
тех, кому мешают киоски: «Общественность за тротуар на месте этого киоска».
Под надписью — место для контактов инициативной группы каждого конкретного
микрорайона.

— У этой наклейки две функции, — объясняет Богдан. — Первая —


информационная, а вторая — объединяющая. Я заметил, что многие могут и не
знать, что возле их дома есть инициативная группа, которая тоже недовольна
засильем киосков и готова с ними бороться. Для того чтобы люди смогли
объединиться в борьбе с МАФами, на наклейке предусмотрено место для
контактов инициативной группы. Любой желающий может через интернет ее
скачать, распечатать, наклеить и таким образом собрать команду
единомышленников.

— Ты отслеживаешь, сколько людей пользуются твоими агитками? Я так понимаю,


что и листовки, и наклейки может распечатать любой.

— Сколько человек скачало и распечатало себе парковочные листовки, я уже и не


знаю. Их растиражировали по всему интернету, поэтому я сбился со счета. Знаю,
что Ассоциация велосипедистов и другие общественные организации устраивали
акции по борьбе с водителями-нарушителями при помощи моих листовок. Их
вручали автомобилистам в руки или клали под дворники. А наклейки по борьбе с
ларьками я создал относительно недавно, поэтому пока их скачало всего
несколько сотен человек.

— Слушай, ну вот что, действительно водители принимают во внимание твои


рекомендации? — удивляюсь.

— Не все. Была недавно одна девушка, которая сказала: «Ты что, инспектор что
ли? Нет? Тогда чего я должна тебя слушать?» Но я и не хочу конфликтовать с
водителями. — улыбается Богдан. — Из этого ничего хорошего никогда не
выходит. Просто даю им листовку и предлагаю ознакомиться с моей позицией.
Моя цель — чтобы человек не нервничал, а прислушивался. Именно в этом миссия
моего проекта.

Богдан Гдаль напоминает водителям о правилах движения и учит вежливости к пешеходам

Наша хата не с краю

Многие думали, что IT-палатка на Майдане предназначена для зарядки мобильных


телефонов и выхода в Сеть. Но, как выяснилось позже, тут также рождались
социально важные интернет-проекты. Один из них — «Хата V центрі», аналогов
которому, в общем-то, не было.
— Эта платформа поможет украинцам стать социально активным обществом, —
объясняет мне глобальную цель проекта один из его кураторов, айтишник и
активист Майдана Максим Левковский. — Например, есть у вас проблема — нужно
сделать ремонт в помещении детского сада. Вы пишите об этом на сайте «Хата V
центрі», загружаете фотографии садика и отмечаете на карте место, где он
находится. Автоматически ваш запрос появляется в общем списке, а также
рассылается всем зарегистрированным пользователям вашего района,
интересующимся такого рода проблемами.

Дальше, объясняет активист, с теми, кто заинтересовался проблемой, начинается


обсуждение. Коллегиально решается, как именно будет делаться ремонт, какие
ресурсы для этого нужны. В финале все это оформляется в проект.

— Вы просто на сайте отмечаете, что нужно столько-то квадратных метров


плитки, столько литров краски, столяр, маляр и т. д. Важно то, что, когда вы это
делаете, у вас отображается информация о том, кто может предоставить краску,
где есть столяр или маляр, готовый помогать, — рассказывает Левковский.

— То есть эти люди тоже зарегистрированы на сайте? Или как их находят?

— Да, это пользователи сайта. При регистрации человек указывает, где живет,
какие проблемы его интересуют, какие у него есть навыки… Например, кто-то
слесарь, а кто-то просто может быть волонтером и уделить доброму делу пару
часов в день. Кроме того, на сайте регистрируются так называемые генераторы
ресурсов. Скажем, фабрика, которая может в рамках акта благотворительности
предоставить краску. Так вот, когда вы указываете, что именно вам необходимо
для воплощения проекта, перед вами появляется информация, кто и чем готов
бесплатно поделиться.

— А какие проблемы можно таким образом решить? Скажем, мне надо


облагородить яр возле дома. Такой вариант подходит?

— Очень подходит, — загорается Максим. — В рамках этого проекта мы вместе с


волонтерами уже убрали два парка. Но это очень простая проблема: нужно всего
лишь договориться с администратором парка, взять перчатки, грабли, мусорные
пакеты — и в путь. Мы же рассчитываем на то, что в дальнейшем наша платформа
превратится в банк готовых инструкций по всевозможным проектам — от вопроса,
как поставить во дворе детскую площадку, до создания в своем доме ОСМД или
реконструкции улицы. К примеру, при вводе проблемы про утепление фасада
многоэтажки перед вами всплывут примеры, как кто-то уже это сделал. Вы
увидите порядок действий, за что браться в первую очередь, какие ресурсы
необходимы, какими нормами закона нужно руководствоваться, чем обязан
помочь ЖЭК и т. д. Остается только воспользоваться опытом, преобразовава
проект под себя.

— Сейчас сайт, я так понимаю, на начальной стадии работы?

— Да, все делается силами волонтеров, абсолютно бесплатно, поэтому запуск


проекта так затянулся. Пока мы опираемся на сообщество активистов, совмещаем
работу на сайте и в Facebook. Для чистки парков, например, бросали клич в
соцсетях. Мы рассчитываем, что пользователей сайта наберется около 2 млн по
стране. Это будут социально активные люди, которые понимают, что проблемы не
решаются сами по себе, а справляются с ними сами люди. Даже этого будет
достаточно для того, чтобы все украинское общество начало воспринимать себя
как социально активное.
«
Н
А
С

Х
О
Т
Е
Л
И

Т
У
П
О

С
П
И
С
А
Т
Ь

Б
О
Ю
»
О
т
к
р
о
в
е
н
и
я

б
о
й
ц
о
в

2
5
-
й

б
р
и
г
а
д
ы

В
Д
В
Текст: Алексей Гвоздик

Они очень давно не были дома. И все это время не спали в кровати, не ели за
столом, не видели своих жен и детей. Если посмотреть списки участников АТО,
сразу поймешь: десантников среди раненых и погибших украинских бойцов
больше всего. Оценит ли государство их подвиг? И ждут ли наград ребята? Чтобы
ответить на эти вопросы, наш корреспондент встретился с бойцами 25-й бригады
ВДВ

«Нас обманывают»

По дороге из Днепропетровска в военный городок Гвардейское замечаю билборд.


На нем изображена символика 25-й воздушно-десантной бригады (белый танк,
спускающийся на трех парашютах) и фотография пары десятков бравых
десантников. На въезде в населенный пункт — КПП. Молодые пацаны с
автоматами останавливают легковые машины и проверяют, не везет ли кто
оружие. Но маршрутку пропускают без досмотра.

От остановки прохожу еще пару сотен метров, чтобы найти место побезлюднее.
Десантники Ваня и Сергей пару недель назад вернулись домой из зоны АТО и не
желают, чтобы о нашей беседе стало известно начальству. Ведь я попросил их о
встрече с целью задать щекотливый вопрос: достоверны ли многочисленные слухи
о том, что в госпиталях бойцам выдают справки, в которых не сказано ни слова о
ранении, дабы лишить положенных по закону льгот?

— Еще как достоверны! — восклицает крепыш Сережа. — Вот мне, например,


написали справку о получении не ранения, а травмы. А обратное нигде не
зафиксировано. Если верить этой бумажке, в момент получения той самой травмы
я находился не в Донбассе, как было на самом деле, а в Харьковской области. А
там все было тихо и спокойно. Даром что тоже зона АТО.

Шея и плечо молодого десантника в шрамах от осколков разорвавшейся мины.


Бинты сняли совсем недавно.
— Да что там! — включается в беседу Иван. — У одного моего друга лопнула
барабанная перепонка. Но в госпитале ему выдали справку с заключением «отит».
Другой едва не лишился глаза. А врачи написали в документах, что парень
неосторожно обращался с оружием на полигоне. Теперь он обивает пороги
государственных инстанций.

Ваня служит в ВДВ больше 10 лет. Он знает, что без справки его друзья не смогут
получить статус участников АТО. Соответственно, будут лишены бесплатного
лечения и денежной компенсации. А также льгот вроде скидки на оплату
коммунальных услуг или бесплатного проезда в общественном транспорте.

— А еще нас вот как обманывают, — продолжает с досадой в голосе Сергей. —


Ребятам, которые были в зоне боевых действий, пишут, что они находились в
«зоне сосредоточения АТО». А как потом дадут «участника боевых действий»,
если по бумажкам ты, по сути, в штабе просидел? Зато много «участников»
появится среди тех, кто вообще не воевал. Это, я скажу своими словами, голимая
мулька. Та самая коррупция, против которой боролись на Майдане.

— Я вот не понимаю. Человек ранен? Ранен. Так заплатите компенсацию! Боец


погиб — заплатите компенсацию его семье! — вклинивается в разговор Ваня. — Я
в новостях как-то услышал, что на один день АТО выделяется полтора млн грн.
Куда эти деньги уходят? Я плюнул просто и выключил телевизор.

Интересуюсь, насколько эта ситуация влияет на моральный и боевой дух


украинских военных. В ответ оба моих собеседника вздыхают.

— Честно говоря, многие ребята из-за этого лишний раз подумают, ехать ли
воевать, — продолжает Сергей. — Вот не потому, что здесь стреляют, а именно
из-за такого отношения. Не дай бог, убьют тебя, а родители получат справку о
«неосторожном обращении с оружием» вне зоны боевых действий. Это
нормально?!

Информационная блокада

Родителей, к слову, бойцы 25-й бригады видели чуть ли не полгода назад. Во


время революции начальство приказало находиться в казарме «в режиме полной
боевой готовности». И в течение нескольких месяцев парни ждали, что их вот-вот
отправят в столицу.

— Помню, пришел приказ прислать в Киев добровольцев, чтобы подменить


«Беркут», который уже долго без ротации стоял на улице, — вспоминает Сергей,
как попал на Майдан. — В «Беркуте» были наши ребята, которые раньше в 25-й
бригаде служили, поэтому добровольцев вызвалось много. Отобрали 300 человек.
Я в том числе.
— Ты вообще знал, что тогда происходило в Киеве? Ехал мстить за своих? —
интересуюсь.

— Ну, мы слышали, что происходит какой-то беспредел, но подробностей не


знали. Знакомые, которые были в «Беркуте», звонили и говорили, что стоят там
круглосуточно, их не меняют. Просто хотелось поддержать своих ребят и чтоб все
это поскорей закончилось. Но выехать не удалось. Сначала люди заблокировали
нас на выезде из Гвардейского. Одна колонна все-таки прорвалась. Техника
довезла нас до поезда и уехала в часть. А поезд тоже заблокировали. Обрезали
тормозные шланги на вагонах и угрожали, что ночью будут коктейлями Молотова
забрасывать.

В тот момент, признается десантник, сомнений в правильности действий у бойцов


не возникало. В тонкости революции они не вникали, информацию в казарме
черпать было неоткуда. Но и воевать не рвались. Настроение было следующее:
надо подменить коллег — значит, подменим.

— Когда наш командир позвонил начальству и спросил, что делать со всеми этими
блокировками, ему сказали: «Что хотите, то и делайте». То есть вроде был
приказ, а вроде нет. Что в итоге делать? Мы вышли из поезда и 40 километров по
морозу возвращались в часть пешком.

Сергей признается, что о результате революции — свержении власти Януковича —


25-я бригада узнала не сразу: телевизор и интернет в казармах не поощряются. А
вскоре парням сообщили: пришел приказ отправляться на восток для участия в
антитеррористической операции.

«Нас сдали»

Мои собеседники сразу попали на фронт. А их коллеги прославились на всю


страну после печально известных событий в Краматорске. Напомним, что тогда на
сторону сепаратистов перешли шесть экипажей 25-й воздушно-десантной бригады
(с собой они прихватили самоходную пушку «Нона»). А остальные бойцы под
давлением мирных жителей были вынуждены сдать оружие боевикам.
Расследование этого дела ведется до сих пор. Некоторых бойцов буквально на
прошлой неделе вызывали в прокуратуру на допрос. А вот что говорят о
случившемся мои собеседники:

— Я сам там не был, но ребята, которые были, рассказывали. А они мне врать не
будут, — уверен Ваня. — Технику окружили местные жители: старики, женщины с
детьми. Колонна дальше двигаться не смогла. Потом за спинами местных
неожиданно появилось много вооруженных мужчин. Да, это, конечно, была
провокация, но какие у наших тогда были варианты?
Десантник внутренне напрягается и начинает говорить тише:

— Если бы ребята открыли огонь, погибло бы много гражданских. Наших все


равно обвинили бы, только уже по куда более ужасному поводу. К тому же все
бойцы сидели на броне, их бы перебили в две минуты. Словом, тот, кто приказал
сдать затворы, поступил правильно!

Иван опускает глаза.

— Понимаешь, колонну кто-то просто сдал. Я общался с нашими разведчиками,


которые до этого попали в плен в Краматорске. Наемники, которые их охраняли,
говорили: «Слышите, как ваши едут? Скоро будут здесь». Откуда они знали, куда
именно движется колонна? О маршруте передвижения им явно сообщили заранее.

Расформирование боем

Так или нет, но неудачи преследовали десантников и во время боевых действий.

— Самым сложным за все время, что мы воевали, был бой под Ямполем. Честно
говоря, эти моменты и вспоминать неохота, — признается Ваня. На следующей
фразе его голос начинает дрожать: — Из двух десятков солдат, погибших 19 июня
под Ямполем, 12 служили в нашей бригаде.

Иван берет себя в руки. Рассказывая о том бое, сохраняет спокойное, несколько
флегматичное выражение лица. Одному Богу известно, как ему это удается.

— Сразу после начала атаки наш танк, сделав несколько выстрелов, стал
разворачиваться. В результате заблокировал всю нашу колонну. И тут нас начали
крыть из минометов. Не было никакой связи между подразделениями и техникой.
Стрелки из Нацгвардии на бэтээре испугались, выставили в бойницы автоматы и
начали палить. Тут бэтээр начал разворачиваться. Они этого даже не заметили и
стали стрелять уже по нашей технике. То есть это была просто каша.

На вопрос о взаимодействии с подразделениями Нацгвардии Ваня раздраженно


отмахивается. Говорит, без мата объясниться не выйдет. Как, впрочем, не выйдет
и назвать причины провального боя под Ямполем.

— Понимаешь, после разоружения в Славянске нашу бригаду хотели


расформировать. Но на это, как оказалось, надо много денег. Поэтому у нас
сложилось впечатление, что нас просто хотели тупо списать в бою.
Свой-чужой

— Мы одного сепаратиста схватили, спрашиваем его, мол, вот ты в Донецкой


области живешь, назови, с какими областями она граничит. Он кроме Ростовской
ничего не смог вспомнить, — первый раз за все время разговора смеется Ваня.

Потом берет у меня блокнот и рисует схему одного из боев. Показывает, где
находились минометчики, снайперы и корректировщики врага. Вспоминает, как в
радиусе 50 метров вокруг одной из наших машин ополченцы за короткое время
«положили» около трех десятков мин в шахматном порядке. Утверждает, что так
работают отнюдь не любители.

Несколько лет назад 25-я воздушно-десантная бригада была на совместных


учениях в России. По утверждению ребят, форма, в которую одеты многие
сепаратисты, — российская. И вообще, о том, что силами ЛНР и ДНР руководят
приглашенные спецы, говорит многое.

— Мы не могли понять, как они постоянно вычисляют и обстреливают наши


блокпосты. Однажды поймали какого-то подозрительного велосипедиста.
Оказалось, что у него с собой телефон со специальной программкой. Он проезжал
и останавливался неподалеку от блокпоста. Из той точки, где он простаивал
дольше 10 минут, отправлялось СМС с GPS-координатами.
Про такие вещи Ваня рассказывает уже будничным тоном. Мол, враг он и есть
враг, от него ничего хорошего не ждешь. Гораздо хуже, когда предают свои. В
том, что это происходит регулярно, уверены многие.

— Среди наших резервистов есть те, кто еще в Афгане воевал. Они говорят:
«Думали, что в Афгане было плохо, но то, как здесь нас сливают, не передать
словами». Кто-то из руководства получает огромные деньги за слив информации и
«правильные» приказы. За примером далеко ходить не надо. Когда захватывали
Славянск, оттуда ушла чуть ли не двухкилометровая колонна военной техники.
Команды стрелять мы так и не дождались. Упустили огромное количество
боевиков и вооружения. Из-за этого у нас будет еще много потерь, — вздыхает
Ваня.

Двухнедельный чай

Ваня и Сергей вернулись домой всего две недели назад. Целых два месяца в их
жизни не было ничего, кроме войны. ВДВ — едва ли не единственные участники
АТО, у которых не было ротации. Ваня показывает видео на телефоне: в
полуразрушенном доме без окон и дверей на бетонном полу вповалку спят
солдаты. Голос за кадром говорит: «Вот это наш самый лучший ночлег за
последние два месяца».

— Спали под открытым небом. Если есть у тебя бушлат — хорошо, укрываешься.
Когда идет дождь, просто сидишь в окопе и стараешься не двигаться — так
теплее. Пару раз волонтеры приезжали, привозили дождевики, которые мы на
три-четыре человека делили. Ни палаток, ничего у нас не было. Находили какой-
то скотч, склеивали разорванные пакеты из-под сухпайков и мастерили себе
укрытия.

— А как было с питанием?

— Мы оказались в странной ситуации. Нас передали руководству АТО, и наша


бригада не имела права нас обеспечивать, хотя потенциально могла. А в АТО
происходило непонятно что. Две недели поставок продовольствия и воды не было
вообще. Мы, как могли, на несколько дней растягивали суточные сухпайки, куда
входят консервы, каша перловая, каша рисовая, баночка тушенки, маленький
паштет, галеты, а еще…

В этот момент Ваня и Сергей начинают хохотать.

— …а еще — пакетик сахара и пакетик чая. На две недели — то что надо!

— Потом ситуация поменялась? — интересуюсь.


— Через две недели нам привезли воду, овощи, мешок хлеба, круп и консервов.
Хлеб весь в плесени, овощи гнилые настолько, что уже превратились в кашу,
килька просроченная и вздутая. Один пацан, наверное, сильнее всех хотел есть,
поэтому решил ее попробовать. Траванулся сильно. Но мы потом эту кильку
пережаривали и все равно ели. Единственное, что спасало, — крупы.

— Хоть форму вам выдали?

— У меня был хороший камуфляж, который я сам купил. Так он в полях и остался,
превратился в тряпки. Это все очень быстро снашивается в боевых условиях.
Однажды привезли форму, но ее хватило только на половину солдат. Я стою, весь
подранный, грязный, спрашиваю у них, как мне в этих лохмотьях воевать. А они
мне заявляют: вообще-то, форма выдается минимум на полгода.

Когда, отправляясь на войну, Ваня надевал свой камуфляж, он оставил дома


форму, которую выдали несколько месяцев назад. В нее он сейчас и одет. Это
обычный камуфляж из ткани не очень хорошего качества. Прочее обмундирование
оказалось не лучше.

— В качестве бронежилетов нам выдали так называемые «черепашки» 1982 года


выпуска. Калибр 5,65 бронежилет прошивает насквозь, а 7,62 разрывает кубики
брони вместе с твоими органами. По сути, без него безопаснее было, чем в нем,
поэтому мы их просто на борта техники цепляли и так укрывались от пуль. Многим
родственники и друзья защиту покупали. Сейчас ситуация, слава богу,
исправилась. По крайней мере бронежилеты последнее время выдают хорошие.
Хотя, если бы все было нормально с самого начала, человеческие потери можно
было бы пересчитать по пальцам.

«Никто кроме нас!»

В самом начале нашей беседы Ваня пошутил:

— Думал сегодня бросить курить. Не получилось. В парикмахерской бесплатно


постригли — остались деньги на сигареты.

Невеселая шутка близка к реальности. Ни высокими доходами, ни хорошими


жилищными условиями военнослужащие похвастаться не могут.

— Еще до Майдана нам повысили оклад на 100%. Я стал получать 4 тысячи грн.
Да вот только прибавка эта при начислении пенсии не учитывается, хотя налоги я
с нее плачу, — рассказывает Ваня.

Несемейным десантникам предоставляют общежитие. Живут по шесть-восемь


человек. А горячая вода у них появилась лишь после того, как сами скинулись на
бойлер. Впрочем, людям с семьями приходится не легче. Квартиры получают
единицы. Остальные ютятся в служебном жилье, зачастую похожем на времянки.

— Ребята, если все так плохо, почему вы никуда не уйдете из армии? —


спрашиваю.

— Потому что девиз нашей бригады каким был, таким и остался: «Никто кроме
нас!» — Ваня говорит это без лишнего пафоса и гордости, как бы констатируя
факт. — Кроме нас, никто не выживет, никто не сделает то, что нужно. Огонь
внутри еще не совсем потух. Обиды очень много, но что толку обижаться? Бросить
проще, а вот удержаться не каждый сможет. А еще вернемся, потому что там
остались люди, к которым привыкли, которые тебе спину прикрывали. Их бросать
нельзя. Это то самое десантное братство.

— Есть такая профессия — родину защищать, — широко улыбаясь, добавляет


Сергей.

— А если никто не оценит?

— Ну, значит, так и будет.

«Документы никто не подделывает!»

По официальным данным, с начала АТО зарегистрировано 1 236 раненых.


Вернувшись в Киев, решаю связаться с военными медиками и выяснить их
позицию по скользкому вопросу непризнания ранений. Дозваниваюсь до
Александра Столяренко, заместителя начальника Военно-медицинского центра
Центрального региона.

— Со всей ответственностью сообщаю, что в военных лечебных учреждениях — и


передовых, и тыловых — никто подобной ерундой не занимается.

Столяренко уверяет, что медики не ставят «гражданские» диагнозы нашим


бойцам:

— Система работает следующим образом. Человек, получивший ранение,


поступает в лечебное учреждение. Может поступить в гражданское лечебное
учреждение. Например, в зоне АТО некоторые районные больницы оказывают
помощь. После этого раненый боец должен в ближайшее время быть направлен в
военное лечебное учреждение. Затем он проходит военно-врачебную комиссию,
где дают диагноз о ранениях или травмах, полученных в зоне АТО. Диагноз
проходит через комиссию врачей, которые подписываются под ним. После этого
документ идет на утверждение в штатную военно-врачебную комиссию, которая
подтверждает этот факт. Ни одному нормальному военному врачу не придет в
голову подделывать такие документы. Это, во-первых, уголовное преступление.
Во-вторых, так как у нас не принято своих бросать. Поэтому меня это возмущает.
Я таких случаев не знаю. Если вы увидите, сфотографируйте такой документ и
перешлите нам.

Виталий Андронатий, директор Военно-медицинского департамента Министерства


обороны Украины, объясняет ситуацию с непризнанием ранений не совсем
корректными формулировками в соответствующих документах. Но уверяет, что
они уже исправлены:

— Какой-то период в справках, которые давали солдатам, получившим ранения в


зоне АТО, действительно не указывалось конкретно, что это ранения. Это
происходило исключительно из-за формулировки в нормативных документах. В
приказе 402 не было написано: «В результате ранения», а было: «В результате
заболевания, полученного при исполнении обязанностей воинской службы».
Сейчас мы уже внесли изменения в этот приказ и дописали слово «ранение».
Поэтому теперь проблем со справками нет. Те, кто получил справки старого
образца, смогут доказать, что они были ранены, потому что во всех медицинских
документах, во всех историях болезни сказано, где и при каких обстоятельствах
солдат получил ранение.

И
С
К
У
С
С
Т
В
Е
Н
Н
Ы
Й

Р
А
Й
О
Н
К
а
к
г
о
р
о
ж
а
н
е

с
т
а
н
о
в
я
т
с
я

о
б
ъ
е
к
т
а
м
и

и
с
у
б
ъ
е
к
т
а
м
и

х
у
д
о
ж
е
с
т
в
е
н
н
ы
х

р
а
б
о
т
Текст: Алексей Гвоздик

Киевский Центр современного искусства открыл офис в парке спального района,


где собирается прививать вкус к доброму вечному контемпорари-арту местным
жителям и объединять людей при помощи инсталляций. «Репортер» отправился
строить арт-объекты и выяснять, насколько такие инициативы необходимы
городам

Парковая терапия

Стандартный гаражный кооператив на одной из малоизвестных улиц Киева. Перед


входом в автомастерскую стоит машина, в которой копаются испачканные
машинным маслом мужики. Двор мастерской завален разным хламом. Внутри
встречаю нескольких интеллигентных юношей и девушек, одетых совсем не по-
рабочему. Ребята возятся с деревянными палетами, пытаясь соорудить из них
какие-то не совсем понятные конструкции. Пахнет краской.

— Можешь присоединяться. Выбирай себе кисточки и помогай нам раскрашивать


палеты, — говорит мне Людмила Скрынникова, координатор проектов киевского
Центра современного искусства.

— А что из этого должно получиться? — интересуюсь.

— Мебель: диван, лавки, шкаф, стол. Все это установим в парке на Позняках. Там
будет находиться наш штаб.

Название этого проекта — «Каникулы на районе». С начала июля Центр


современного искусства вместе с группой художников переселяется в один из
спальных районов Киева, чтобы нести искусство в массы.

Я выбираю самую простую конструкцию, хватаю ведерко с краской и принимаюсь


за работу, параллельно выясняя, что именно задумали художники.

— В последнее время в Киеве активизировались инициативы, которые объединяют


людей, желающих вместе развивать городское пространство. Нам как
художественной институции также интересно работать в этом направлении, —
объясняет Людмила Скрынникова.

— Почему вы выбрали именно парк на Позняках?


— Он пользуется большой популярностью у местных жителей. Вопрос в том,
насколько они воспринимают это место как свое, — говорит куратор Центра
современного искусства.

По замыслу художников, конструкции, напоминающие домашнюю мебель и


установленные прямо в парке, должны оказать некий терапевтический эффект:
территория района будет восприниматься жителями как продолжение их домов и
квартир. То есть будет ассоциироваться с уютом. В такой атмосфере проще
раскрепоститься и начать что-то делать. Центр современного искусства
предлагает начать хорошие дела с творчества.

Прием заявок от желающих принять участие в «Каникулах на районе»


продолжался около месяца. Организаторы получили 30 проектов, из которых
отобрали 11.

— Важным критерием при отборе работ была их нацеленность на взаимодействие


с жителями Позняков. Во время «Каникул на районе» в парке появятся несколько
художественных инсталляций, а также будут происходить разного рода
активности, предполагающие общение между людьми и их совместное творчество,
— рассказывает Людмила Скрынникова.

Поиск коммуникации

Создание мебели для парка на Позняках продолжается целый день. Во время


перерыва на обед знакомлюсь с художниками, которые будут реализовывать
собственные проекты в рамках «Каникул на районе». Одной из запланированных
инсталляций я заинтригован: по слухам, она будет создана из ячеек, в которые
запирают вещи в супермаркетах.

— Из таких контейнеров будет сделана определенная художественная форма, —


объясняет художник Саша Долгий. — Ящики будут открыты, в каждом будет
торчать ключ. Человек может поместить в ящик что угодно, а ключ положить в
открытый бокс рядом. Другой человек, который будет класть что-то в этот бокс,
обнаружит ключ и сможет забрать то, что положил предыдущий: записки,
игрушки, книги — что угодно.

— Какой в этом смысл? — удивляюсь.

— Городское пространство не очень располагает к контакту. Хотя мы ежедневно


сталкиваемся с сотнями людей, коммуникации не происходит. Мой проект нацелен
на то, чтобы облегчить взаимодействие между людьми, живущими в одном
районе. Чисто психологически многим куда легче общаться с незнакомцем, не
видя собеседника.
Задуманное художниками несколько отличается от того, что можно увидеть в
галереях и музеях. Например, в проекте «Башня историй» Тэта Цыбульник и Эль
Парвулеско предложат жителям местной высотки спустить из окон своих квартир
цветные ленточки, к концам которых будут прикреплены таблички с их личными
историями. Екатерина Мищук покажет, как из использованных шин можно
смастерить сиденья. Художница Алина Копыця вместе с детьми займется
созданием кукол и постановкой кукольного спектакля.

По словам художников, практически каждый из проектов — эксперимент, успех


которого будет зависеть от реакции самих жителей.

— Попадая на Позняки, видишь много безликих домов. Но когда ты смотришь на


то, сколько людей там живет, понимаешь, что у каждого из них есть своя история.
Если собрать эти истории вместе, получится энциклопедия района. Я хочу
пообщаться с людьми и на основе этого издать книгу «Портрет соседа». Для этого
я задаю людям какие-то вопросы об их жизни. Кроме того, пытаюсь сделать так,
чтобы они сами как-то проявили себя: нарисовали Позняки, пофантазировали о
будущем района, — говорит участница проекта Дарья Цимбалюк.

Одобрение громкоговорителей
— Художественные проекты в публичном пространстве популярны во всем мире. В
Украине мы только учимся с этим работать, — рассказывает Людмила
Скрынникова.

В качестве примера куратор приводит творчество чешской художницы Катерины


Шеды. Проект «Каждой собаке — свой хозяин» был реализован в Брно. Местные
власти задумали регенерацию типовой застройки спального района города, для
чего выкрасили многоэтажки в веселые цвета. Однако жизнь обитателей этого
района не изменилась. Люди по-прежнему старались поменьше времени
проводить среди высоток.

— Катерина Шеда попыталась исправить ситуацию. Рисунок с разноцветными


многоэтажками был нанесен на рубашки. Рубашки разослали жителям района,
причем в качестве отправителя указывался адрес соседей. Через месяц
обладатели стильных рубашек получили письма с приглашением на выставку,
посвященную данному району. В течение этого месяца жители обсуждали
странные посылки, общаясь между собой больше чем когда бы то ни было, а на
самой выставке смогли встретиться все вместе и познакомиться, — говорит
куратор Центра современного искусства.

Для горожан такие проекты важны, так как они меняют отношение людей к тому
пространству, где они живут. Но все это стоит денег, причем по большей части
городских, поэтому в Украине подобное искусство не развито. Есть какие-то
обещания Минкульта, есть несколько меценатов, которые интересуются
культурой. Вот, собственно, и все.

— Бюджет «Каникул на районе» невелик. Он частично покрывает расходы на


создание работ, полиграфию, транспортировку и небольшие гонорары
художникам, — признается Людмила Скрынникова.

Еще одна головная боль публичного искусства — городские чиновники. По словам


куратора Центра современного искусства, реализовать некоторые культурные
инициативы в городской среде бывает очень непросто.

— Как-то для одного из проектов нам нужно было получить доступ к


громкоговорителям на Крещатике. Чтобы выяснить, кто за них отвечает,
понадобился почти месяц беготни по кабинетам, — рассказывает куратор.

Культурный слой

— «Каникулы на районе» — это продолжение процесса децентрализации, который


активно обсуждается в обществе, — объясняет Скрынникова. — Важно, чтобы
культурные события происходили не только в Киеве, а в Киеве — не только на
центральных улицах. Позняки — типичный спальный район, где живет много
молодых семей, но они далеко не всегда могут выбраться в «Мыстецкий Арсенал»
или PinchukArtCentre. Да им может быть и не понятно то, что там показывают. Мы
решили узнать у самих людей, как они воспринимают современное искусство.

В день открытия «Каникул на районе» на одном из газонов парка устанавливают


разноцветные конструкции из палет. Среди них узнаю лавочку, которую
раскрашивал сам. На лужайке людей немного. Преимущественно это мамы с
детьми.

— Я бы не сказала, что мы тут скучаем. По праздникам всегда какие-то события


проходят. Но, честно говоря, наибольшая активность начинается перед выборами,
— признается девушка Анна, отвечая на мой вопрос, хотят ли жители культурного
переустройства парка.

Парк «Позняки» — это ряды низких деревьев, множество лавочек и дорожек. Еще
озеро, вокруг которого медленно прогуливаются мамы с колясками. Веселый шум
доносится от «детского городка»: надувного лабиринта и нескольких
аттракционов. Приверженцы здорового образа жизни катаются на скейтах и
велосипедах. Неприверженцы компаниями пьют пиво. Так проходит обычный
летний день в этом парке.
— Прикинь, — хохочет в телефонную трубку парень в пляжных шортах, — тут
сейчас концерт какой-то будет, а потом экскурсия. Ну, эти… художники, короче,
какие-то. Подруливай, прикольно же: тебе будут рассказывать, где ты живешь!

— Уверены, что затея не провалится? — спрашиваю я у Скрынниковой.

— Мы уже делали подобный проект, связанный с коммуникацией искусства и


публики, которая обычно не посещает галереи. Это была экспозиция 50 копий
всемирно известных картин. Мы их развесили в лифтах домов по всему Киеву, —
вспоминает куратор.

— И какими были отзывы жильцов? — интересуюсь.

— Ну, какими… Жители подъезда, в котором мы повесили «Изгнание торгующих


из храма» кисти Рембрандта, попросили картину снять. Сказали, она портит им
настроение, — вздыхает Скрынникова. — Но в целом реакция была скорее
положительной.
Б
А
Р
Р
И
К
А
Д
Н
А
Я

К
У
Л
Ь
Т
У
Р
А
К
а
к
и
е

а
р
т
-
п
р
о
е
к
т
ы

р
о
д
и
л
и
с
ь

н
а

Е
в
р
о
м
а
й
д
а
н
е
Текст: Алексей Гвоздик Фотографии: Виталий Фомин для «Репортера»

Массовые протесты в Украине не оставили равнодушными людей творческих


профессий. Известные художники, музыканты, режиссеры и писатели участвуют в
происходящем, не забывая о своем основном призвании — искусстве. За
последние недели на Майдане возникло несколько резонансных творческих
проектов. «Репортер» выяснил, кто и для чего их придумал

С документальной точностью

— В ночь, когда «Беркут» вытеснял протестующих с Майдана, я ощутила одну


странную вещь. На Крещатике, в эпицентре борьбы, мне не было страшно. Было
даже уютно. Боялась я, когда вышла той ночью из подъезда и ждала такси, чтобы
ехать в центр. На улице вдруг появился мужчина в маске. Он прошел мимо и
ничего не сказал, но в тот момент душа ушла в пятки, — признается украинский
режиссер Марина Врода, обладательница каннской «Золотой пальмовой ветви» за
фильм «Кросс» — лучшей европейской короткометражки 2011 года.

С Мариной мы встречаемся в детском культурном центре, расположенном в паре


шагов от Майдана. Там режиссер и еще десяток ее коллег день за днем делятся
мыслями о документальном спектакле, у которого пока нет названия. Есть только
информационная база — бесконечные свидетельства очевидцев всего того, что
уже почти месяц происходит на Майдане. Из километров текстовых распечаток в
итоге должна получиться пьеса, основанная на революционном материале.

Киевские актеры, драматурги и режиссеры сидят в кругу. В центре стоит кадка с


папоротником. Это символическая «йолка», неотъемлемый атрибут
революционных театральных посиделок и символ декабрьского Киева.

Люди, которые пришли, подробно описывают свою жизнь во время Майдана.


Известный драматург Наталья Ворожбит и режиссер Андрей Май фиксируют
рассказы на камеру. Самые интересные моменты выписывают на огромных листах
бумаги. Составляют план будущего спектакля.

— У меня ребенок, да и физически я не могу круглосуточно стоять на баррикадах.


Но все равно хочется быть полезной. Я решила помогать Майдану тем, что умею
делать, — писать пьесы. Тем более что сейчас происходят исторические события и
театр не может оставаться в стороне, — говорит Наталья Ворожбит.

Рядом со мной на маленьком стульчике примостился мужчина лет 40. Это


Александр Куманский, сценарист телешоу «Жди меня» и Comedy Club Ukraine.
Несколько лет назад он переехал из Киева в провинцию, но на время протестов
ему пришлось вернуться в столицу.

— У меня домик в Кировоградской области — на свежем воздухе пишется лучше. С


самого начала протестовал наездами: побуду в Киеве пару дней — и обратно
домой на электричке. Ночь на 11 декабря провел в поезде. Утром первым делом
зашел в интернет и узнал, что «Беркут» пытался оттеснить митингующих с
Майдана. Меня это разозлило — решил, теперь останусь в Киеве надолго,
ночевать буду у друзей, — объясняет Куманский.

Свою версию происходящего он рассказывает экспрессивно. В какой-то момент мы


выходим перекурить. Я выключаю диктофон, но Куманского это не останавливает
— сценаристу нужно выговориться:

— Мне сейчас надо заявки на сценарии сериалов для российского телеканала


писать. А я не могу сосредоточиться — все думаю о том, что в Киеве происходит.
Ночью 30 ноября, когда разогнали и побили студентов, я прочитал эти новости,
увидел фото, и у меня слезы полились. Понял, что ничего другого делать, кроме
как ехать самому участвовать, я сейчас не способен.

Возвращаемся. Май и Ворожбит продолжают записывать свидетельства


очевидцев. Я интересуюсь: как в итоге будет выглядеть пьеса?
— Мы пока не знаем точно. Понятно, что спектакль будет остросоциальным, но в
каком виде подавать материал, еще не решили. Постараемся придумать что-
нибудь свежее, — говорит Ворожбит.

Я листаю записи с рассказами. Вот история студента, который пытается убедить


милиционеров перейти на сторону народа. Вот монолог мужчины, удерживавшего
протестующих от агрессии. Следом чьи-то впечатления о некомфортной ночевке в
переполненной палатке на Крещатике. Как менялось настроение протестующих,
видно невооруженным взглядом: свидетельства первых дней митингов больше
касались повседневной жизни. Начиная с декабря опрошенные рассказывают в
основном о своем участии в революционных событиях.

— Нам из московского «Театра.doc» постоянно звонят и пишут — просят


спектакль. Но мы не можем им ничего дать, пока ситуация каким-либо образом не
разрешится, — нет финала, — признается Наталья Ворожбит.

Заседание режиссеров и сценаристов длится около трех часов. В конце —


традиционный ритуал: каждый из присутствующих делает прогнозы на
завтрашний день. Александр Куманский вздыхает и предупреждает, что стоит
готовиться к новым провокациям. «Завтра будет спокойно!» — кричит кто-
то в зале.

Прогноз на следующий день для будущего спектакля важен. Ведь он может стать
финалом создаваемой пьесы. Подтвердить или опровергнуть свои прогнозы
участники собрания отправляются на улицу — стоять на Майдане.

Революция в головах

— На одном только протесте ничего нельзя построить. Давайте без иллюзий. Ни


Европа, ни Россия нам не помогут. Надо научиться доверять друг другу. И вместе
делать свое будущее, — обращается к толпе со сцены Открытого университета
Майдана режиссер Влад Троицкий.
Режиссер Влад Троицкий (слева) перед выходом на сцену Открытого университета

Сцена, что символично, находится вне баррикад. Более того, повернута к ним
задником. На ней установлены обогреватели и висит плакат на английском: «Это
касается твоей свободы».

Открытый университет Майдана работает с 10 декабря. Вечером слушать лекции


приходит около сотни человек. Днем желающих в два раза меньше. Лекторы
рассказывают о разных аспектах построения правового общества: бизнесе,
судебной системе, культурной политике. Среди них пара десятков экономистов,
правозащитников, деятелей культуры. Например, экскурсовод Владислава Осьмак
много знает об истории центральной площади Киева. Виктор Тимощук из Центра
политико-правовых реформ говорит о европейских стандартах оказания
админуслуг. Кандидат юридических наук Роман Куйбида объясняет механизмы
судебной реформы.

— Революция нужна не только на улицах, но и в умах людей. Они должны


меняться интеллектуально. Именно поэтому мы с друзьями решили создать какое-
то место, где можно не только протестовать, но и развиваться культурно, —
рассказывает координатор Открытого университета Юлия Кочерган.

Улыбчивую девушку Юлю приходится практически выдергивать из толпы под


сценой — там она нарасхват. Постоянно подходят студенты с идеями для
университета, люди, желающие выступить сами, благодарные слушатели.
Спрятавшись от шума за машиной, припаркованной неподалеку, мы говорим о
необходимости культурной революции.

— Идея создать Открытый университет родилась одновременно у нескольких


человек. С самого начала ее поддержала Киевская бизнес-школа и сообщество ее
выпускников.

Интересуюсь, есть ли будущее у университета после Майдана. Оказывается, есть.

— Сцену мы, конечно, на Майдане уберем, но хотим и дальше заниматься


подобной образовательной работой. За эти дни у нас собралась база из
нескольких десятков людей, которые готовы и дальше делиться своим опытом.
Почему бы и не продолжить? — объясняет Юлия Кочерган.

Узнать подробнее о планах университета не удается — организатору пора бежать


на сцену, чтобы представлять нового оратора. Следующий час в Открытом
университете будут рассказывать, как правильно составлять обращения в органы
власти.

Концерт на Банковой

— Это не любовь, это только физика. Физика правит миром, — звучит нежный
женский голос на улице Банковой, перегороженной служащими внутренних войск.

В десяти метрах от солдат стоит пианино «Чернигов», покрашенное в синий и


желтый цвета. Для военных поет актриса Таня Гаврилюк. Голос немного искажен
громкоговорителем. Его терпеливо держит мужчина с национальным украинским
флагом вместо шарфа. Солдаты, кажется, смущены. В сторону пианино они
стараются не смотреть. Тем более что каждый взгляд ловят многочисленные
камеры.

— Возможно, это был лучший концерт в моей жизни. Удивительные чувства,


которые я испытывала, когда играла для этих ребят, не передать словами. Им,
конечно, было неловко, я понимала, что в душе они довольно эмоционально все
это переживают, — рассказывает Таня Гаврилюк.

Актриса поддерживает протестующих с первых дней. Когда просят выступить, не


отказывается ни от одного предложения. Пока мы общаемся, Тане на телефон
приходит СМС. Она читает и расстраивается.

— Я хотела пойти в Мариинский парк и выступить для людей, которые стоят на


Антимайдане. Попросила знакомых помочь туда пробраться. Только что написали,
что это вряд ли возможно.
Акцию с концертом для внутренних войск придумал львовский айтишник Маркиян
Мацех. Пианино было куплено за 500 грн через интернет-доску объявлений
Slando, через которую в том числе приглашают людей на митинги.
Художественным оформлением инструмента занимались ребята из киевского
творческого центра LabGarage — кузницы кадров для современного украинского
искусства.

— Акция с пианино преследовала несколько целей. Во-первых, мы хотели


обратиться к служащим внутренних войск, показать, что мы и они — вместе. Во-
вторых, это было напоминанием о том, что наш протест носит мирный характер и
исключает любое насилие, — объясняет Маркиян.

Львовянин приехал в Киев еще 24 ноября. Живет в хостеле рядом с Майданом.


Свои обязанности девелопмент-менеджера исполняет дистанционно. Продолжать
арт-проект с пианино после Майдана не планирует:

— Акция получилась интересной, но она меня больше не интересует. Пусть на


пианино играет кто хочет, — рассказывает Маркиян.

Сейчас сине-желтое пианино переселилось под здание мэрии. Оно заботливо


укутано одеялом и по вечерам собирает вокруг себя поющих людей.

Снимаем кино

На заднем плане слышен гул многотысячной толпы. В кадре — группа из взрослых


мужчин в дешевых зимних куртках. Они обступили двоих человек. Один держит в
руках голубя, а второй с помощью зубочистки пытается достать что-то из клюва
птицы — голубь подавился. Операция проходит успешно. Птицу отпускают. Кто-то
с детской радостью кричит: «А вон он, смотрите, уже полетел!»

Это сюжет одной из короткометражек нового украинского кинопроекта


BABYLON'13. Четыре десятка украинских режиссеров, операторов и сценаристов
объединились в неформальное творческое сообщество во время событий на
Майдане. Среди них: ведущий программы «Аргумент кино» на «1+1» Владимир
Войтенко, создатель кинокомпании «Директория фильм» продюсер Игорь
Савиченко, клипмейкер «Океана Эльзы» и «Ляписа Трубецкого» Александр
Стеколенко, участник Berlinale Talent Campus Дмитрий Сухолиткий-Собчук,
участница фестивалей в Батуми и Одессе Юлия Гонтарук.

В социальных сетях и на YouTube они выкладывают документальные мини-


фильмы, посвященные гражданским протестам.

— Идея проекта родилась спонтанно. Еще с первых дней Евромайдана многие


киношники думали о чем-то подобном. Но катализатором стали события 30
ноября. Я созвонился с друзьями, мы собрали съемочную технику и в 7 утра уже
были на улице, — рассказывает координатор BABYLON'13 Владимир Тихий,
известный как создатель киноальманахов «Україно, goodbye!» и «Мудаки.
Арабески».

Съемочной площадкой для режиссера Владимира Тихого стали баррикады

С режиссером мы встречаемся в штабе проекта. Работа здесь идет круглосуточно.


За одним из столов, не обращая внимания на происходящее вокруг, уткнулся в
монитор звукорежиссер. В углу спит режиссер монтажа, не выпуская из рук
ноутбука. Логотип бренда на крышке заклеен карикатурой, где изображен
президент с клоунским носом. Рядом на столе лежит несколько жестких дисков —
архив отснятого видео.

— Ролики, которые выкладываются в интернет, — крошечная часть того, что мы


делаем. На самом деле уже отснято более 100 часов. Когда Евромайдан
закончится, нам понадобится не менее полугода, чтобы обработать весь этот
материал. Хочется сделать из него качественный полноценный альманах, —
объясняет Владимир Тихий.

Производство этого проекта, по оценкам режиссера, потянет на сотню тысяч


долларов. Деньги он собирается получить при помощи краудфандинга —
посредством проекта «Спільнокошт». Плюс надеется на финансирование какой-
нибудь зарубежной киноструктуры. Пока же BABYLON'13 существует на голом
энтузиазме.

После интервью вместе со съемочной группой мы отправляемся на Майдан.


Звукорежиссер держит в руках удочку с микрофоном. Оператор снимает на
фотоаппарат, установленный на специальной платформе. Владимир Тихий с
осветительным прибором в руках вылавливает среди череды прохожих наиболее
интересные типажи для интервью. Люди охотно останавливаются.

— Я заметил, что интереснее всего снимать монологи людей, которые вышли на


улицы. В большинстве случаев они высказывают куда более здравые мысли о
будущем страны, чем это делают провластные и оппозиционные украинские
политики, — рассказывает режиссер.

В фильмах участников проекта BABYLON'13 простые и понятные сюжеты. Раненый


голубь. Мужчина, готовящий плов для участников протеста. Ряд солдат
внутренних войск, смущающихся, когда камера резко наезжает и берет крупным
планом лицо каждого. Бойцовская собака, ждущая команды «фас», пожалуй,
самый метафоричный из фильмов проекта. Во всех этих короткометражках нет
авторских комментариев — только фиксация реальности.

Деятельность BABYLON'13, кроме всего прочего, показывает, что снимать


интересное кино в Украине возможно: у нас достаточное количество людей,
которые умеют и хотят это делать. Акции протеста рано или поздно
заканчиваются, а хорошее с эстетической точки зрения кино будет существовать.