Вы находитесь на странице: 1из 11

Ванделей

НЕВИДИМЫЕ РЕПТИЛОИДЫ

Даниил тяжело вздохнул. Из квадратного зеркала без рамы на него


уставился плохо пробритый мужчина средних лет с фуражкой на голове и
печалью на сердце. И разве так должен выглядеть настоящий чекист?
Товарищ сержант поднял взгляд выше зеркала, где висел выцветший
портрет Феликса Дзержинского, неясно где найденный сталкерами Красной
линии и обмененный Даниилом на три специальных талончика. Настенные
плакаты и портреты для украшения своих комнат выдавались на Красной
линии по талонам, впрочем, как и всё остальное. Как правило, обитатели
станции пытались урвать плакат с какой-нибудь барышней, желательно
посимпатичнее. Но Даниил знал, что подобные глупости позволять себе не
станет. Работа у него и так нервная, так что портреты на стенах были
подобраны так, чтобы не отвлекать, но воодушевлять и мотивировать
красноармейца на службу родной Красной линии.
По тому же принципу были подобраны и прочие предметы культуры,
как Даниил их называл. Вот в углу, на покосившейся тумбочке стоит
маленький бюстик Ленина, а под ним лежит пластинка «Коммунизм». За эту
редкость Даниил отдал немало патронов, из-за чего план по расстрелам
пришлось выполнять с фантазией, обходясь тем, что осталось. Но когда
Даниил с горящими глазами примчался к обитающему на другом конце
станции старику Захару, у которого имелся рабочий граммофон, оказалось,
что пластинка совершенно испорчена. Вместо песен давно ушедшей
коммунистической эпохи, из трубы доносился лишь треск и шум, местами
напоминающий нечеловеческие крики. Даниил тогда так рассердился на
старика, что случайно перевыполнил план по расстрелам и получил за это
премию. Но воспоминание о пластинке всё равно было неприятным.
Даниил отвернулся от клятой пластинки, выкинуть которую ему всё не
хватало духу, и снова остановил свой взор на портрете Дзержинского.
«Холодная голова, горячее сердце и чистые руки». Руки Даниил, конечно,
держал в чистоте, но вот кубик льда на его лбу непременно растаял бы. Ничего
холодного под помятой фуражкой не ощущалось, хотя ноги по ночам у
Даниила частенько мёрзли.
«К чёрту это всё», - подумал Даниил, и тут же мысленно поправил себя.
В черта настоящий коммунист верить не имел права. Даниил поправил также
фуражку и вышел из своей комнаты, которую от пространства станции
отделял повешенный на петли лист ДСП. В глаза ударил яркий цвет аварийной
лампочки, разумеется красный.
Сегодня был важный день. На станцию Красные ворота должен был
прибыть сам Корбут Горбутович Борбут, он же КГБ, он же комендант
Кремльлага. И один из приближенных к КГБ товарищей успел телеграммой
сообщить Даниилу, что Борбут намерен переговорить с ним по какому-то
«важному прожекту». Что-то там требовались «нАчать и закончить». Вторая
часть ожидаемого поручения вопросов не вызывала, прикончить врага
Красной линии товарищ сержант был всегда готов, но вот с начинаниями у
него было туго. Впрочем, Корбут на станцию до сих пор не прибыл, а работу
никто не отменял. То, что расстрелы будут произведены и без него, Даниил не
сомневался. Но кто расстреляет тех, кто расстреливает? Кто, если не он?
***
– Товарищ сержант… Помню вас с нашей последней встречи. Тогда вы,
кажется, были ещё ефрейтором?
– Так точно, товарищ Борбут, – запах крови до сих стоял в ноздрях у
Даниила, а со лба после тяжелого трудового дня стекал пот. – Проявил себя
во время расгулачивания на Комсомольской, за что и повышен.
– Хм, очень хорошо… Мне рекомендовали вас как человека
исключительного. Как бойца, способного спланировать и провести операцию
на поверхности. Вы же периодически сопровождаете сталкеров во время их
вылазок, верно?
– Так точно. Людей у нас, скажем прямо, не хватает. А потому мне
доверили выполнять роль комиссара во время сталкерских рейдов. В них я
отвечаю за идеологическую сторону наших мероприятий.
– Ну что же, тогда можно переходить и к самой сути. Скажите, Даниил
(я могу звать вас Даниил?), вы когда-нибудь слышали о Невидимых
рептилоидах?
От этих слов голова сержанта сразу стала холодной, а сердце забилось
горячо-горячо. Невидимые рептилоиды, кто же про них не слышал? Говорят,
именно они развязали Последнюю войну и, выполнив свою миссию, покинули
нашу планету. Другие рассказывают вещи и пострашнее. Например, что
Невидимые рептилоиды всё ещё здесь и именно они управляют
капиталистической Ганзой.
– Так точно, – ответил Даниил уже с меньшим энтузиазмом. –
Доводилось слышать.
– Это всё, конечно же, байки, товарищ сержант? – то ли спросил, то
утвердил Корбут.
– Конечно? – то ли утвердил, то ли спросил Даниил.
– Ну, полно. Мы располагаем некоторой информацией о том, что
незадолго до Судного дня в районе Казанского вокзала видели нечто…
сферообразное. Какое-то устройство, которое военные привезли туда, но,
видимо, так и не успели использовать. С первых дней основания Красной
линии у нас осело немало бывших военных, и многие рассказывали об этом
сферообразном агрегате как об экспериментальном оружии. Красная линия,
конечно же, крайне заинтересована в том, чтобы заполучить его себе. Но есть
одна проблема.
Даниил не особо понимал, куда клонит Корбут, однако происходящее
ему явно не нравилось. Кажется, сержанту собираются поручить дело, которое
не будет связано с убийством врагов народов, да и с народом в принципе.
– Ни один из наших отрядов, посланных в тот район, не вернулся назад.
Мы перепробовали множество вариантов, но, как говорится, если
человеческая катапульта работает в метро, это не значит, что она будет
эффективна на поверхности. Шутка, конечно, – ни один мускул на лице КГБ
не дрогнул. – И вот совсем недавно один из посланных в данный район солдат
вдруг вернулся. Хм, ну как вернулся… Его нашли голым на перроне
Красносельской и он до сих пор не вымолвил ни слова.
– Его пытали?
– Скорее ставили опыты. Я не буду удручать вас подробностями
медицинского осмотра пострадавшего, для нас важнее вывод, который
неумолимо следует из этих событий. Наши бойцы погибали не от неизвестной
аномалии и не от обитающих на поверхности мутантов. Их похищали. А это
значит, что нам нужно тщательно обследовать район Казанского вокзала и
подготовить операцию по его захвату. Такие искусные хирурги, как тот.
работавший с нашим бойцом… Они бы нам пригодились. Не говоря уже о
полу-мифическом экспериментальном оружии.
– Разрешите вопрос, товарищ Корбут.
– Задавайте.
– Причем тут Невидимые рептилоиды?
Борбут помедлил с ответом.
– Вернувшийся боец ведь как-то оказался на станции? Мы сторожим
каждую щель и каждую вентиляционную отдушину на своих станциях… Но
тех, кто принёс на перрон пленника без сознания… Их никто не видел.
Постовые докладывают лишь о шелесте, будет змеи проползали мимо них.
«Или хвосты тащились по земле», – с ужасом подумал Даниил.
***
– Вставай, Аким. Давай, просыпайся!
Даниил легонько пинал спящего парня слегка южной внешности,
расположившегося на длинной полке, оторванной от одного из плацкартных
вагонов.
– Дань, это ты? – пробубнил тот сквозь сон.
– Не «Дань», а товарищ сержант. Боец! Немедленно встать и собраться
для выполнения ответственной миссии.
– Как насчет безответственной миссии? – Аким потихоньку вставал с
постели и уже принялся разминать шею.
– Вставай-вставай, у нас важное дело. У меня, если начистоту. Но
одному мне не справиться, так что давай, в темпе! Пять минут на сборы.
Аким громко икнул.
– Ща, погоди, товарищ Даня, у меня тут… И-и-к! Надо в себя прийти. И-
и-к! Ох блин, чуть голова не улетела.
– Пять минут, Аким, – повторил Даниил, ударяя по воображаемым часам
на руке.
– Сборы, между прочим, это очень важно для вступительной части. Вот
в фильме сборы - это всегда какой-то динамичный монтаж, хронометраж на
этой сцене не растянешь. Зато в прозе ты можешь описать каждую вещь,
которую герой берёт с собой, описать каждую мелочь… Читатель не будет их
пропускать, надеясь, что раз каска описана как «оливкового цвета», значит это
важная информация, которая пригодится в дальнейшем… Дойдя до этого «в
дальнейшем», он уже забудет, что потратил первые пятнадцать минут чтения
на описание хлама, который герой ни разу не вытащит из рюкзака, потому что
в первой же главе попадет в плен и все потеряет.
До Судного дня Аким был прозаиком и немного сценаристом, что
становилось понятно после первого же разговора с ним. Длинные монологи о
происходящем вокруг как о части написанного текста помогали Акиму не
сойти с ума, только если не считать, что подобное занятие уже является
сумасшествием.
– Тьфу ты! Аким, блин, какое еще «в плен»? – когда Даниил злился, он
всегда переходил на слегка повышенные тона, из-за чего его злоба становилась
похожа скорее на жалобы. Злиться по-настоящему, агрессивно и с рычанием
внутри, Даниил не умел и не пытался. Зачем товарищу чекисту злиться? Пусть
злится товарищ маузер. – У нас с тобой правда, – Даниил выделил это слово,
– важное задание. А ты тут такое ляпнул.
– Но ты же чекист, – Аким прервал спешные сборы и повернул свою
худую шею к собеседнику. – Ты же чекист?
– Ну, и?
– Но ведь чекисты несуеверны, так?
В глазах Акима читалось искреннее непонимание. Казалось, что бы ни
ответь ему Даниил, Аким примет это за чистую правду. И обязательно
припомнит в следующий раз, когда снова наткнется на очередное
непонимание.
– Я, конечно, чекист, но давай лишний раз не будем… Ну, сам
понимаешь.
– Что не будем? – быстро проговорил Аким. все еще не двигаясь и
прижимая к груди бутылку с очищенной водой.
– Да собирайся ты уже! Вот пристал ведь…
– Просто я считаю, что персонаж должен быть нелогичен только в
мелочах. Если он будет логичен во всем, то это будет скорее робот.
Нелогичности в мелочах помогут очеловечить персонажа, так он будет
восприниматься более настоящим. Но ведь твоя вера в материализм – совсем
не мелочь, так ведь?
– Так, Аким, достал. Ты сам как робот, не находишь? И не как персонаж,
а как человек, который стоит передо мной и до сих пор не собрался.
– Кстати, так куда мы идем? Я должен взять что-то особенное?
– Нет, не волнуйся, это я должен был взять что-то необычное и потому
я беру тебя. А отправляемся мы… Впрочем, я и сам не до конца знаю, куда. На
разведку мы идем, смекаешь? Вот и выясним куда. Хоть развеешься, а то ты
со своими странными разговорами уже всех на станции достал. Пора
применить твои знания на практике, начать писать, так сказать, свою историю
самому!
– Нет, это плохая идея. Если мы все и правда просто текст, то значит нас
пишет некий бог. И именно он должен писать дальше. Если я начну писать
свою историю сам – то это будет всего лишь фанфик.
– Ты главное не кидайся такими словами при обычном рабочем люде.
Не поймут, Аким, как в тот раз же.
Даниил тактично решил не упоминать, что именно произошло в тот раз,
но Аким почему-то и сам произнес всё в слух, будто история, хранившаяся в
головах обоих, должна была быть озвучена для кого-то третьего:
– Тот раз, это когда я предложил ткачихе объяснить, что её жизнь
подчиняется мономифу, и за это её муж попытался меня избить?
– Да, Аким, и скажу честно, если бы твой ум не был таким же острым
как затуплено ощущение людей вокруг тебя, я бы уже давно увидел твоё имя
в утреннем списке, в самом начале.
– Потому что моё начинается с «А»?
– Нет, потому что…– Даниил вздохнул. – Да, Аким, поэтому. Ты готов?

***
Дела на Красных воротах шли неплохо. Тут имелась своя свиная ферма
и небольшая плантация клюквы. Её здесь заваривали с кипятком вместо чая,
заедая галетами из сушенной плесени, растущей на стенах в западном туннеле.
На жилой части станции никакой плесени конечно не было. Здесь горели под
потолком шарообразные лампы, освещая ряды динамо-велосипедов, на
которых трудилась очередная смена. На одной из таких штук сейчас должен
был крутить педали Аким, но сегодня утром Даниил как раз избавился от
ответственного за распределение смен (соседи донесли, что тот напевал гимн
интерстанциональных бригад во время опорожнения). Поэтому теперь двое
путников, груженные рюкзаками, набитыми всем необходимым, включая
каску Акима оливкового цвета, широким шагом спешили по шахматным
плитам гранита. Им оставалось заглянуть к оружейнику, чтобы тот выдал всё
необходимое.
Старый засранец Пётр имел свои представления о порядке выдачи
оружия. Даниил, вдобавок к своему рабочему маузеру, получил винтовку
Мосина с оптическим прицелом. В то время как Аким получил обойму от этой
винтовки.
– Пётр, ну ты издеваешься? – скорее ласково произнёс товарищ сержант.
– Я ведь знаю, что издеваешься. Ты нахрена парню обойму сунул?
– А что, есть какие-то претензии? Могу предложить черенок от лопаты…
– Да нет же, Пётр. Ты вот сам выдал мне мосинку – какую? С оптикой.
Как мы в неё обойму засунем!
– Так обойма и не для тебя, она парню как кастет. Ладно, держи, – старик
отсыпал горсть патронов в ладонь Акима. – И вот еще ТТ, на всякий случай.
Магазин «токарева» Пётр вынул и отдал Даниилу.
– И помните. Боец с винтовкой стреляет, боец с патронами следует за
ним…
– Да заткнись ты уже, ради бога. Будь эта тактика рабочей, сидели бы
мы сейчас в Д6.
– Ох, Даня, и мало ты в этом понимаешь… Наши соколы Д6 и взяли,
разве ты не слыхал?
– Да что-то не очень. Их же там все перебили, разве нет?
– Перебить-то перебили, уже в самый последний момент. Это, знаешь,
что говорят… – Пётр перешел на шепот. – Говорят, что орженцам этим, с СС-
овскими молниями на шлемах, помог кое-кто…
– И были это кое-кто с двумя головами и тремя руками… Ты если байку
травишь, то трави поинтереснее.
– Нет, сынок. Тех, кто им помог… Их никто не видел. Нельзя их было
увидеть. Не-ви-ди-мы-е они были.
***
Последняя ступень эскалатора была преодолена и двое путников
наконец выбрались на поверхность. Шутки кончились, родная табличка
«Лагерь «Красные ворота» осталась далеко позади. Именно это решил
озвучить Даниил:
– Всё, Аким, шутки кончились…
– Шутки?
– Ну, детские игры. Считай, что раньше ты возился в песочнице с совком
Но теперь совок – дело прошлого. Теперь всё по-серьезному…
– А-а, я понял. Тебе захотелось подчеркнуть важность момента какой-
нибудь крутой фразой. Но ты не придумал её заранее и решил
импровизировать.
– Может просто пойдем уже, а?
Аким пожал плечами и первым двинулся в вестибюль входа на станцию,
слабо освещаемый лучами солнца, свисающими тонкими лоскутами через
проломы в крыше. Двоим путникам предстоял долгий путь.
***
Китель Даниила тяжело вздымался, чекист хватал ртом воздух и
периодически вытирал капли зеленой крови, стекающие по его лицу.
– Это… всё? – спросил Аким, пытаясь выпрямить погнувшийся в
тяжёлом бою штык. Бионическая рука, которую они нашли в секретной
лаборатории под Министерством Сельского Хозяйства пришлась очень
кстати. Ещё до катастрофы Аким поражался, зачем нужно Министерство того,
что отсутствует в государстве уже порядка двадцати лет? Ответ скрывался под
землёй.
– Даниил.. Дань. А что произошло?
– Троглодиты… сволочи, – Даниил сплюнул.
– Подожди, ты о чем? Какие троглодиты?
– А об чей череп по-твоему ты загнул свой штык?
– Странно… – Аким помотал головой, несколько капель пота упали на
мёртвую землю. – Ничего не помню. Только как мы вышли на поверхность и
всё. Будто и не было ничего после…
– Ничего, парниша, это у тебя от стресса. Главное, что мы выяснили, кто
похищал наших людей. И то, что шар сейчас прямо перед нами.
Белый шар размера с двухэтажный дом действительно находился
впереди. Его поверхность была гексагональной, и каждый шестиугольник
переливался на свету. Исключением был прямоугольник у самой двери, не
иначе являющийся дверью. Даниил двинулся вперёд.
– Погоди, что-то не сходится… – слова Акима остались
неуслышанными. – Ты говорил, на том бойце, которого нашли голым, было
множество аккуратных швов…
Аким поднял покрытую шерстью грубую пятерню троглодита. Такие
пальцы вряд ли смогли бы орудовать скальпелем.
Раздался шипящий звук отъезжающей двери. Это Даниил открыл проход
в белый шар. Но Аким совершенно точно услышал, что этот звук совпал с
непонятным шелестом прямо за его спиной.
– ДА-А-Н-Я-Я!!!
Аким крикнул это уже разворачиваясь и пятясь к напарнику. Прямо
перед ними, среди изувеченных мохнатых тел, стоял он, Корбут. Но кое-что
явно не вписывалась в знакомый облик генерала Красной армии.
У него был хвост.
– Так ты… ты…– Даниилу снова не хватало воздуха. – Рептилоид??!
– Всегда им был… – прошипел Корбут. Его лицо также изменилось, рот
вытянулся и напоминал пасть ящерицы, упертые в бока руки покрыла
перламутровая чешуя. Лишь красные вертикальные зрачки напоминали
прежнего Корбута, которого Даниил знал всю свою службу. – Спасибо, что
расчистили мне путь, олухи! А теперь… Я заберу то, что принадлежит моему
роду по праву.
– Но… что это? – Даниил позволил себе немного развернуться назад,
вглядываясь в глубину шара. Аким понял, что Даниил тянет время, чтобы его
напарник успел отойти от рептилоида на безопасное расстояние.
– Это – пси-маяк, отличная штука, скажу я вам!
– То есть вы, рептилоиды, послали на Землю своё чудовищное оружие?
Но не успели его активировать, т.к. мы опередили вас… И сами уничтожили
друг друга…
– Что? Нет, брось, какое оружие. У нас на Нибиру такие продаются в
автоматах на заправках. Ну то есть сперва это небольшие шарики, но при
активации они достигают вот таких размеров.
– То есть это не оружие?
– Ну что вы, товарищ сержант, – Корбут снова перешел на вкрадчивый
шёпот. – Это лекарство! Оно излечит ваш род и поможет ему обрести
прежнюю мощь… под нашим мудрым руководством. А теперь пропустите
меня.
Даниил и Аким послушно отошли в стороны. Патроны у них давно
закончились, а штык Акима явно затупился. Мысленно Даниил попросил
прощения у оружейника Петра за то, что не верил ему, когда тот советовал
использовать обойму как кастет, а не тратить их на стрельбу.
Корбут подошел к одному из рубильников внутри шара и резко опустил
его.
Потом поднял. Снова опустил, поднял до среднего положения, затем
снова вниз, и снова вверх.
– А теперь, узрите!!!
Аким и Даниил послушно зашли в шар. В конце концов Корбут всё ещё
был их командующим, да и с каждой секундой росла надежда, что расправы
над свидетелями так и не последует. Но тут победный рокот рептилоида
оборвался, когда один из проёмов металлической рамки загорелся синим
светом. Кажется, Корбут и сам узрел то, что ему явно не понравилось.
Впрочем, чудеса только начинались, ведь из светящегося проёма вдруг вышел
ещё один ящер в черном кителе. Это был Корбут.
– Так значит… – прошипел лже-Корбут.
– Это не пси-маяк… – закончил второй.
Два ящера уставились друг на друга и принялись медленно двигаться в
стороны по дуге, нарезая круги так, что очень скоро невозможно было
разобрать, кто из них настоящий Корбут.
– А это кто? – один из ящеров кивнул в сторону Даниила и Акима. – Ты
поручил эту миссию сержанту?
– А ты – нет?
– Увы, мой сержант уже давно мёртв.
– Мёртв? Но ведь у него важная миссия. Расстреливать тех, кто
расстреливает.
– Да, но в моём мире раз в полгода мы расстреливаем тех, кто
расстреливает тех, кто расстреливает. У вас нет такой меры безопасности?
Второй Корбут промолчал, явно злясь на самого себя, в прямом смысле.
Он сам из другого измерения оказался куда изощрённее в вопросах
безопасности.
– Значит, это не пси-маяк. Так вот, почему они не активировали его. Эти
олухи… – прошипел первый.
– Эти олухи прислали не тот шар. Они прислали этот бесполезный
портал в параллельные миры, – прошипел другой.
– Так значит, это не пси-маяк? – встрял третий.
– Все участники сцены поворачиваются к порталу, – неслышно
пробубнил Аким, будто начитывая сценарий. – Из портала появился ещё один
рептилоид-Корбут… А затем ещё один.
Один за другим из портала появлялись новые Корбуты. Наконец, когда
их поток иссяк, в шаре стало тесновато. Восемь ящеров замерли, в недоверии
уставившись друг на друга.
– Аким! – шепнул Даниил на ухо другу. – У меня есть идея, скорее.
Пока рептилоиды выясняли, является ли шар пси-маяком или только
порталом, сержант схватил напарника за руку, и они оба сиганули в синий
портал. Сперва показалось, что ничего не произошло, т.к. они всё ещё
находились в шаре. За исключением того, что все Корбуты теперь пропали.
– У нас получилось, мы переместились! – Даниил перехватил свою
винтовку обеими руками и принял долбить аппарат с рычагом до тех пор, пока
из него не посыпались искры. Синий свет портала погас.
– То есть… – Аким начинал понимать происходящее. – Ты думаешь,
Корбут из этого мира сейчас находится в нашем?
– Всё почти так, Аким. За исключением того, что теперь это – наш мир.
– И нам надо найти самих себя из этого измерения и прикончить?
– Чтобы занять их места, возможно. Но ты слышал Корбута. Скорее
всего в этом мире мы уже давно мертвы.
– Но что будет с тем измерением? Там всё-таки осталось целых восемь
злобных рептилоидов.
– О, не волнуйся, – впервые за долгое время Даниил позволил себе
улыбнуться. – Я уверен, прямо сейчас их количество резко сокращается.
Неужели ты думаешь, что Корбут согласится делить власть с кем бы то ни
было, а уж особенно с самим собой?
Аким и Даниил ещё немного постояли в полной тишине. затем они
затянули лямки на рюкзаках и медленно двинулись в путь, обратно. На родную
станцию Красные ворота.
– Смотри, – Аким кивнул на тело, валяющееся среди обломков. – Ты его
знаешь?
Даниил прищурился:
– Да, это наш механик. Выходит, здесь Корбут послал на задание именно
его?
Аким промолчал. Они не стали обыскивать покойного, сейчас им
хотелось просто идти вперёд и никуда не сворачивать.
Мёртвый механик лежал недвижим, его полуоткрытые глаза уставились
в небо, а кожа на лице уже начала покрываться инеем. Всё в нем было
статично, кроме карты метрополитена, угол которой торчал из кармана и
развевался на ветру. Если бы Даниил или Аким взглянули на эту карту, они
непременно обратили бы внимание на странную её особенность. Почти все
станции метро, за исключением совершенно заброшенных, были отмечены
красными кругами с серпом и молотом. В верхней части карты кто-то
аккуратно вывел ручкой название:
«МЕТРОЛАГ».
31.07.20 - 31.07.20