Вы находитесь на странице: 1из 51

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ТРЕНИНГ

И. В. Шевцова
ТРЕНИНГ тренеров: 9 дней личностного роста
РЕЧЬ
Санкт-Петербург 2008

ББК88.4 Ш37

Шевцова И. В.
Ш37 Тренинг тренеров: 9 дней личностного роста. — СПб.: Речь, 2008.- 128 с.
ISBN 5-9268-0434-5
В книге представлен взгляд опытного петербургского тренера на смысл и процедуру проведения
методических тренингов, в первую очередь — тренингов личностного роста. Автор делится своими
размышлениями о принципах и сложностях этой работы, отвечает на вопросы начинающих
тренеров, приводит множество примеров из своей практики.

ббк88.4

И. В. Шевцова, 2006
Издательство «Речь», 2006
П. В. Борозенец, обложка, 2006

ОГЛАВЛЕНИЕ
БЛАГОДАРЯ И ВОПРЕКИ........................................................................................5
Глава 1
ТРЕНИНГ ТРЕНЕРОВ .............................................................................................7
День первый. Знакомство..................................................................................... 1 1
День второй. Личностный рост............................................................................ 17
День третий. Работа со злостью..........................................................................23
День четвертый. Стыд............................................................................................29
День пятый. Вина....................................................................................................35
День шестой. Шеринг............................................................................................41
День седьмой. Тренерские роли ..........................................................................47
День восьмой. Групповая динамика....................................................................54
День девятый. Расставание...................................................................................61
Глава 2
МЕТОДИКА ЛИЧНОСТНОГО РОСТА ..........................................................67
Что такое личностный рост?.................................................................................69
Работа с чувствами и состояниями......................................................................74
Чувство как фон................................................................................................78
Чувство в «фокусе»..........................................................................................79
Методика ведения шеринга..................................................................................82
Шеринг «обратная связь» (не раскрученный) ............................................82
Шеринг «работа в зоне ближайшего развития» (раскрученный)...........83
Виды вопросов шеринга..................................................................................85
Виды упражнений и логика личностного тренинга...........................................88
Исследование...................................................................................................88
Изменение и/или формирование ................................................................90
Развитие.............................................................................................................91
Логика тренинга...............................................................................................92
Программа тренинга «Отношения, которые я выбираю»........................93
Групповая динамика и содержание личностного тренинга.............................95
Начало тренинга. Первая половина первого дня.......................................96
Основная часть. Первый день.........................................................................98
Основная часть. Второй день.......................................................................1 00
Третий день. Основная часть........................................................................ 1 02
Третий день. Заключительная часть............................................................1 02
Глава 3
СУПЕРВИЗИИ ....................................................................................................105
Кого берут в тренеры?.........................................................................................108
О критериях успешности тренинга...................................................................109
Презентация тренинга.........................................................................................1 1 1
О парадигме .........................................................................................................1 13
О предсказуемости на тренинге.......................................................................1 15
Трудный клиент......................................................................................................1 1 7
Купите тренинг!.....................................................................................................1 1 9
Об эффективности упражнений........................................................................1 21
Длительные группы...............................................................................................1 23
ЗАКЛЮЧЕНИЕ.....................................................................................................126

БЛАГОДАРЯ И ВОПРЕКИ
Начну со слов благодарности. Я признательна всем, благодаря кому на свет появилась эта книга.
Не менее признательна тем, кто препятствовал этому, вольно или невольно выстраивая на моем
пути преграды, отвлекая, увлекая, недоверчиво косясь и критикуя.
Спасибо моей маме, которая никак не может вслух признать достижения своей дочери, не скажет
ей: «Дочка, ты молодец...», и я опять, в который раз, делаю новый шаг в надежде это услышать.
Спасибо моему дорогому мужу, что он имеет смелость не только любить умную женщину, но и
признавать ее ум.
Спасибо сыну, что он частенько опровергает то, что признает муж, бросает вызов остроумию и
находчивости собственной матери, в общем, не дает расслабиться.
Спасибо моим сестрам, для которых я являюсь признанным авторитетом и бесспорным
психологом, которые не только терпят мои консультации, но и обращаются за ними.
Спасибо всем участникам моих тренингов, на которых я пробовала, ошибалась, вдохновлялась,
восторгалась, чувствовала себя бессильной и всемогущей, разбивала свои иллюзии и делала
выводы. Если в этой книге вы найдете портретное сходство с собой, то не обольщайтесь и не
возмущайтесь, все собирательно, синтезировано, интегрировано и разукрашено художественными
подробностями. Хотя... мы все так похожи...
Спасибо ребятам, которые ходят ко мне на Мастерскую. Обучая вас тренинговым истинам, я
наконец-то поняла их сама.
Спасибо всем тем, чьи книги я читала, и тем, на чьи тренинги я ходила. Я научилась восхищаться
чужим трудом, мыслью, действием и утвердилась в небесспорности всего на свете.
Спасибо моим друзьям-коллегам, с которыми у меня сложились отношения поддержки и
невмешательства, для которых мой профессионализм — такой же факт, как время года или цвет
потолка.
Спасибо моему виртуальному другу, с которым мы уже три года ведем бесконечные споры,
соглашаясь и ругаясь, поддерживая в профессиональных начинаниях, критикуя и одобряя. Если
бы не он, эта книга вышла бы уже давно.

Глава 1
ТРЕНИНГ ТРЕНЕРОВ
Тренинг тренеров — программа, которая появилась в результате десятилетнего опыта проведения
личностных тренингов и методической работы в Мастерской для тренеров.
Это девятидневная программа, микс всего самого, на мой взгляд, необходимого для начала
тренерской деятельности. Конечно же, при условии... Условий много, и они объективны. Так,
например, я приглашаю на этот тренинг только людей с психологическим образованием и только
имеющих опыт прохождения личностных тренингов. Также мне бы хотелось увидеть в кругу людей
зрелых, для которых личностный рост — не просто теоретическое понятие, но и опыт переживания
душевных кризисов и осознавайия достижений. Еще мне нравится, если на тренинг приходят
психологи, имеющие практику в виде консультирования, — индивидуальная работа с клиентом
способствует формированию качеств, которые так нужны тренеру! А еще, не скрою, очень люблю
учить тренерству мужчин. Это, конечно, не условие, но пожелание — так хочется, чтобы
личностные тренинги стали для них такими же привлекательными, как бизнес или консалтинг,
чтобы развитие личности и самопознание перестали быть прерогативой женщин. Мои условия
сформулированы в программе четко, черным по белому, но каждый раз при знакомстве с группой я
вижу, что далеко не все им соответствуют. Но люди, рискуя быть не принятыми, все же едут
издалека, отпрашиваются с работы, подолгу копят деньги, лукавят и упрашивают, но все же
попадают на Тренинг тренеров, потому, что ХОТЯТ БЫТЬ ТРЕНЕРАМИ! И я бессильна, я
смирилась, я учу всех, кто приходит. За три года существования тренинга я вижу результаты и
понимаю, что все условия — это формальность по сравнению с огромным желанием или
интуитивным (как обычно бывает у женщин) пониманием — «мне это надо».
Может быть, вы взяли в руки эту книгу потому, что она вам может пригодиться в работе. Буду рада,
если окажусь полезной. А может быть, она попалась вам случайно, и кто знает, чем это закончится
— парой минут чтения или новой профессией? Я писала ее для тех, кто очень хочет попасть ко
мне на тренинг, но не может по тем или иным обстоятельствам. И для тех, кто никогда ничего не
слышал об этом тренинге, но ищет возможность хоть как-то повысить свою квалификацию. Я
старалась написать так, чтобы у вас создалась картина присутствия на тренинге — здесь много
переживаний и личных рассуждений, всего, что присуще художественной литературе. Но я знаю,
что вы сумеете увидеть методические приемы, специальную информацию, стратегию и тактику
работы на тренинге, которые «рассыпаны» по ходу рассказа.
Я предполагаю, что книга будет интересна моим участникам тренинга — переживание заново
поможет понять что-то, что было упущено, или просто поднимет приятные (надеюсь)
воспоминания.
Очень буду благодарна вам за отзывы и пожелания, которые можно прислать по адресу:
irinashevcova@inbox.ru

День первый
ЗНАКОМСТВО
Вчера я себя очень долго уговаривала не надевать короткую юбку. А соблазн какой! Новые сапоги
с этой юбкой смотрятся просто потрясающе. Но вот именно этих потрясений завтра и не надо.
Утром натянула привычные джинсы (тоже ничего, но уж больно привычные) и возрадовалась
этому дважды. Первый раз — когда стояла на остановке битых полчаса и от нечего делать ломала
каблуком наледь, а второй — когда вошла в группу и увидела: подавляющее большинство в
джинсах. Для них и так мое появление — в некотором роде стресс, многие ожидали не то, что
увидели, так зачем же его усугублять. Нет, юбку отложим на потом, может, к концу тренинга
потеплеет...
Итак, нас 25. Как бы хотелось написать — 12! Однажды за чаем, распиваемым в перерыве за
шкафом в офисе института, один мой коллега похвастался, что у него на тренинге 12 человек. И
пояснил: с такой группой очень удобно работать, можно делить всех на все: хочешь парами
посади, хочешь — тройками. Я о такой удивительной особенности группы в 12 человек и не
догадывалась, поэтому, наверное, мне редко везло. Вот сейчас их в два раза больше и еще один
неделящийся. Придется Леночке поработать, когда понадобится делить парами. Лена — мой
ассистент, помощница на тренинге и участница моей Мастерской. У меня на нее есть планы,
думаю, из нее можно сделать классного тренера. Вот, совмещу приятное с полезным, научу ее на
тренинге вовремя включать магнитофон, ну, и кое-чему еще.
Входим вместе с Леной. Для такого количества народу в помещении тягостно тихо. Все сидят по
периметру, там, где уборщица расставила стулья, и с неестественным интересом что-то
листают-читают. Головы поднимают на каждого вновь входящего. Я знаю, что происходит:
пытаются угадать, кто же тренер. Сама неоднократно занималась тем же, когда приходила на
тренинги участником. Однажды в группе попалась очень коммуникабельная девушка, она за не-
сколько минут объединила всех пришедших общим разговором, и тема, ясное дело, касалась
тренера. Никто его в глаза не видел, все стали охотно делиться информацией, кто что слышал...
Ровно в назначенное время от стены отделился неприметный мужчина, выдвинул свой стул к
доске и сказал: «Ну, что, давайте начинать...». Хорошо, что все наши озвученные слухи носили
положительный характер. До сих пор не понимаю, зачем ему понадобилась эта игра в Штирлица.
Я научилась входить в группу по-хозяйски, даже когда работаю в другом городе и в это помещение
моя нога еще не ступала. В ситуации общей растерянности и напряжения должен быть тот, кто
чувствует себя уверенно и знает, что надо делать. Очень желательно, чтобы это был тренер, а не
кто-то из участников. Помню документальный сюжет по телевизору про импринтинг. Первым
живым существом, которое увидели вылупившиеся утята, была кошка. Вот и бегали они потом
всей стаей за ее хвостом, как привязанные. Участники тренинга, конечно, не только что появились
на свет, но на каком-то очень глубоком уровне у этих самостоятельных, умных, состоявшихся лю-
дей спрятан вопрос: «Кто сегодня будет нашей мамой?». Я никому до конца тренинга не
собираюсь их уступать, так что командовать парадом буду я. «Здравствуйте, меня зовут Ирина
Шевцова, и эти девять дней я буду вашим тренером!» Сильно, нагло, вызывающе, уверенно,
ответственно, смело — понимайте мою заявку как хотите, но мой тренинг начинается с
восклицательного знака. Воскликнула, сделала паузу (сцена, ты меня потеряла!), посмотрела в
глаза. 25 пар глаз, 25 выражений лиц, чувства, которые застали врасплох. Это мимолетно, но я
успеваю многое прочитать. Они готовы дать мне аванс доверия, многие искренне
доброжелательны, некоторые смотрят так, как будто мы давно знакомы. У меня хорошая память
на лица, двух человек я узнаю. Одна женщина по имени Наташа приезжала почти на все мои
тренинги, мы с ней встретились в коридоре и в каком-то радостном порыве обнялись. Я
действительно рада ее видеть. На знакомых людей первым срабатывает мое тело, я очень
тактильна и, как оказалось, люблю обниматься. Не всегда и не со всеми, но вот Ната-шиному
присутствию искренне рада. Вторая девушка, я не помню ее имени и даже не помню, на каком
тренинге она была, но вот ее место в кругу помню безошибочно, она, кстати, сейчас сидит там же.
Посылаю ей улыбку узнавания, а всем остальным — улыбку приветствия. Я улыбаюсь. Веду
непродуктивную борьбу с мимическими морщинами, что-то там втираю себе в кожу, но
предпочитаю улыбаться. Это мой праздник, моя профессиональная нирвана, начало пути и я не
хочу его омрачать неуместной серьезностью. Сейчас я чувствую радость и вы должны об этом
знать. В резонанс с моим настроением вступают несколько лиц. Так, первый — мужчина. Их на
тренинге, как правило, не много и они, как правило, трудные. Строг, серьезен и, пожалуй,
несколько обескуражен, хотя пытается это скрывать. Без галстука, но в костюме, на коленях лежит
дипломат, лысый, с бородкой, солидный, боюсь, что преподаватель. Рядом с ним дама с похожим
выражением лица. Боюсь, что от науки. Да, я действительно боюсь — непринятия, антипатии,
боюсь попасть на чью-то негативную проекцию и вызвать раздражение. Но мои опасения связаны
не с моей личностью, ас моим тренингом. Я не хочу борьбы и игр в доказательства. Я хочу
работать и дать им то, что собираюсь, не претендуя на абсолютную истинность. Подружки на
тренинге — тоже фактор риска. Две девушки, блондинка и брюнетка... на этом внешние различия
заканчиваются. Они пришли на тренинг вместе, об этом можно догадаться по оживленной беседе,
которая не прекращается даже сейчас — они смотрят на меня, а говорят в сторону. Но смущают
меня не столько разговоры, сколько страх расстаться с привычной социальной ролью, показать
себя настоящую, а не такую, какой тебя привыкла видеть подруга. Если говорить об объективных
характеристиках группы, то стоит отметить разнополость группы и возрастной диапазон — он, судя
по всему, велик. Первое меня сейчас занимает больше. Мужчины на личностном тренинге, пусть
даже методическом, явление нечастое и, в силу своей исключительности, интересное. Сегодня их
четверо. Одного я уже упомянула. Рядом со мной сидит молодой человек, кажется, он чувствует
себя очень уверенно и комфортно. Напротив — мужчина средних лет в яркой клетчатой рубашке,
по-видимому, балагур и весельчак, и совсем молоденький мальчик в очках, возрастом тянет не
больше, чем на студента младшего курса.
Все это я успеваю отметить в перерыве между фразами «Здравствуйте...» и «Немножко о себе и о
тренинге...». Моя «тронная речь» занимает несколько минут. Это обычная информация, которую я
повторяла десятки раз, но всякий раз она звучит по-разному. Сегодня мне почему-то захотелось
сказать о своем педагогическом прошлом, может быть, я интуитивно стараюсь присоединиться к
этой парочке, которую отнесла к преподавателям. Об образовании, интересах, семье, возрасте,
чтобы стать живой и узнаваемой. Кроме того, я сейчас задаю формат знакомства, который жду от
них. Они будут скупее, многие ограничатся описанием места работы, и это нормально — тренер
«раздевается» первым. Какой открытости я жду от них на этом тренинге? По-видимому, не стоит
рассчитывать на многое, тренинг же методический, но привычка создавать пространство для
самораскрытия во мне настолько укоренилась, что по-другому я уже не могу. И предупреждаю
честно: работать будем на двух уровнях. Первый, методический — позиция тренера: методика,
приемы, теоретические обоснования, тактика работы, второй — личностный, познавание своих
особенностей, работа со своими чувствами, переживаниями, взглядами. То, без чего немыслим
тренер, то, что входит в привычку и становится профессиональной особенностью.
Начинаем знакомиться. Я предлагаю представиться, рассказать что-то о себе и ответить на
вопрос: «Что я хочу получить от тренинга?». Намеренно не задаю очередность, пусть говорят
тогда, кода «созреют». Первым начинает представляться уверенный молодой человек. Его зовут
Вадим, он бизнес-тренер крупной компании. Почему пришел на этот тренинг? Часто сталкивается
на своих тренингах с необходимостью работать над чувствами и состояниями. Кроме того,
считает, что будущее бизнес-тренингов — это не только формирование навыков, но и решение
внутриличностных конфликтов и осознанное развитие. Ну что ж, зрелая и симпатичная мне
позиция. И Вадим мне очень симпатичен. Правда, с его стремлением к лидерству могут быть
проблемы. Следующей начинает говорить Лариса, девушка, которая уже была у меня на тренинге.
Полная противоположность предыдущему оратору — много эмоций, благодарностей за прошлую
работу, радости и предвкушения по поводу предстоящей. С трудом, после моих вопросов все же
сформулировала заявку: хочет проводить тренинги с родителями, может быть, «замахнется» на
педагогов. Лариса приехала за процессом, ей хочется получить удовольствие от тренинга, она
помнит, как интересно было на прошлом моем тренинге. Это уже достаточная мотивация, но я
хочу заинтересовать ее результатом. Это мой профессиональный интерес: тренинг, который не
принес изменений в жизни, на мой взгляд, мягко говоря, неэффективен. И не столь важно, какие
это будут изменения — самостоятельное проведение тренинга или изменение взглядов на свою
работу, повлекшее новое поведение. Доходит очередь до подружек. Две Маши, вместе учились в
институте, вместе остались в нем работать, вместе пробуют вести тренинги со студентами и обе
говорят, что приехали на тренинг, чтобы обрести знания и уверенность в себе. Пробую хоть как-то
развести этот симбиоз — с одной Машей выясняю, как выглядит ее неуверенность, а с другой
пытаюсь понять, что для нее является показателем уверенности. Маша беленькая говорит о том,
что всю жизнь борется со страхом перед большими аудиториями. Маша черненькая отвечает
неожиданно для меня обдуманно, по-видимому, вопрос уверенности се занимал и раньше.
Ориентируется она при этом на свои собственные ощущения и состояние и основным считает
способность быть в процессе, слушать и слышать, чувствовать себя расслабленно и естественно.
Вот этой самой естественности ей и не хватает. Все пытается кого-то играть, быть не такой, как в
жизни. А на тренинге хочет рискнуть — позволить себе большую спонтанность и снять тот
контроль, который обычно присутствует. Выясняю, насколько она естественна сейчас. Говорит, что
вполне. Очень хочется вести беседу дальше, «нащупалась» та самая зона ближайшего развития,
о которой я буду рассказывать завтра, но я себя останавливаю — цель этого шеринга в другом.
Сейчас мы просто получаем информацию друг о друге, я заинтересовываю их собой и тренингом и
тем самым усиливаю мотивацию. Следующая женщина — Катя, психолог из консультационного
центра, продолжает тему уверенности. Значит, интерес возник, велика вероятность, что все
последующие будут присоединяться к «предыдущему оратору». Это для меня очень показательно,
они расслабились, начали слушать друг друга, ушло напряжение и желание сочинить себе речь.
Катя тренер опытный, ведет длительные группы, сама разрабатывает программы. А ее
неуверенность это сомнение относительно правильности того, что делает. Спрашиваю о
результатах — она ими довольна, группы работают по несколько месяцев и новые комплектуются
за счет рекламы участников. Мне понятны терзания Катерины, сама не раз этим занималась. Даже
пошла на какое-то сомнительное обучение, которое почти ничего не дало, лишь бы разрешить
самой себе делать уверенно то, что делала до этого. Говорю об этом Кате и выражаю надежду,
что ее обучение здесь даст больше, чем факт получения свидетельства. Она улыбается и говорит:
«Я В ЭТОМ УВЕРЕНА». Я понимаю, что Катя мне доверяет, ее ожидания относительно тренера
оправдываются и мне это приятно. А вот Павел, тот самый мужчина с дипломатом, кажется,
напротив — разочарован. Он действительно преподает, ведет научную работу, долго, с
подробностями говорит о программе, которая реализуется у них в университете. Я мягко воз-
вращаю его к тренингу. Опять долгий рассказ о том, где и какие тренинги он проходил, называние
известных имен... Спрашиваю в лоб: зачем приехал ко мне? Опять про программу... Понимаю, что
Павла надо оставить в покое. Пока. Вижу, как непривычны и мучительны Для него мое обращение
на «ты», моя настойчивость. Что-то не вяжется все это с богатым тренинговым опытом. Или я не
вяжусь с его предшествующим опытом? Жизнь покажет. Павел не тот человек, которого можно
ждать открытого саботажа, и свое недовольство и несогласие он не будет выражать открыто, но он
яркая и для многих одиозная фигура, ребята будут ориентироваться на его реакции. Он
академичен и солиден, полная противоположность мне. Он пришел из другой среды и сейчас
больше всего боится потерять свой статус. Подозреваю, что боится. Значит, с Павлом надо
осторожно, и прежде всего — понять, зачем же он пришел на тренинг, что стоит за его за-
крытостью и многословием и насколько велик его страх.
Две Наташи, три Юли и, кажется, три Лены... И о чем думали наши родители? Моя мама, к
примеру, женщина с фантазией, тоже отыскала мне «редкое» имя. Иры тоже три, но это со мной,
уже легче. Зато есть одна Виола и одна Антонина (серьезная женщина рядом с Павлом). Я
сознательно не использую на тренинге бейджи, стимулирую себя и окружающих на запоминание.
Раньше опасалась путаницы, сейчас знаю точно — к вечеру, в крайнем случае к обеду
завтрашнего дня они всех запомнят по именам. Для этого сейчас будут упражнения разогрева, но
важнее мне самой как можно чаще обращаться по именам.
Во время перерыва делимся с Леной впечатлениями. Она в шоке: «Ира, они все такие важные! И с
опытом! И с таким образованием! И на таких должностях...»
Меня раньше это тоже пугало. А сейчас я просто объясняю Лене про социальные маски, которые
являются своеобразным способом защиты и исчезнут сами собой, как только люди почувствуют,
что здесь безопасно. Но для этого мы с тобой должны удержаться от соблазна защищаться таким
же способом. Нет страха — нет необходимости прятаться. Вспомнила, кстати, как много лет назад
ко мне на тренинг пришел мужчина, который заявил, что у него тема докторской такая же, как тема
моего тренинга, и ему интересно, что нового я смогу ему рассказать. Мне тогда хотелось по стенке
выползти в коридор и исчезнуть. Закончилось все очень прекрасно: через три дня он,
растроганный и взволнованный, прощался со мной у метро и говорил что-то о пересмотре
взглядов и необходимости переписать лекции. Если люди пришли, значит, им это надо, если они
пришли ко мне, значит, именно я могу им дать это что-то. Это закон, аксиома неслучайности всего
происходящего. Иными словами — делай что должно и будь что будет.
И все-таки хорошо, что я надела джинсы.

День второй.
ЛИЧНОСТНЫЙ РОСТ
Сегодня по пути на тренинг я долго думала, как объяснить на пальцах, что такое тренинг
личностного роста, людям, которые ни разу на этом тренинге не присутствовали. В моей
программе черным по белому написано: «...собственный опыт прохождения личностных тренингов
обязателен». Что двигало людьми, которые, проигнорировав эту информацию, все же приехали,
заплатили деньги и собираются делать то, что сами на себе не испробовали?! И таких
большинство. Остальные проходили хоть какие-то тренинги, пусть и не совсем личностные, и не
совсем тренинги, а семинары с элементами тренингов. Пытаюсь разобраться с чувствами,
пожалуй, меня этот факт не столько возмущает, сколь удивляет, а еще мне, если уж совсем
честно, приятно. Я воспринимаю это как комплимент моей идее, моей программе и личностному
тренингу в целом. Значит, люди больше чувствуют нужность этой работы, чем понимают. И не
жалеют времени, сил, денег, они хотят научиться делать тренинги. Да и откуда им получить тот
самый «собственный опыт»? У нас что, рынок завален личностными тренингами? Отнюдь. Про-
дажи, переговоры, сплочение команды — пожалуйста, а уж с собственным ростом разбирайтесь
сами. Лет десять назад в Россию привезли с Запада психологические курсы. В них, безусловно,
много полезного и интересного, не случайно же они распространились по всей стране (на
Камчатке точно были) и работают по сей день. Но речь не о них — до сих пор на рынке
психологических услуг нет предложения в плане личностного роста, которое могло бы пользо-
ваться таким же спросом, как американские курсы! На мой взгляд, Дело в тренерах. Вот так, сидя в
маршрутке, я объяснила сама себе Ценность всего происходящего и поняла, что лучше учить тех,
кто хочет учиться, чем тех, кто просто соответствует требованиям. Ну, а собственный опыт — дело
наживное.
Однако понимание личностного роста и процесса, в результате которого это происходит
направленно и осознанно, то есть тренинга личностного роста, вес же формировать необходимо.
Для начала задаю вопрос группе: «Как вы понимаете, что такое личностный рост?»
— Это возможность разобраться с причинами своих поступков.
— Это то, в результате чего решаются проблемы.
— Это возможность самореализации.
— Самоактуализация личности, результатом которой является аутентичность...
Последний ответ принадлежит Павлу. После него другие варианты исчезли. Замечаю порыв
Маши-черненькой.
— Что ты хотела сказать?
— Я хотела сказать, что понятие личностного роста можно рассматривать как процесс и как
результат...
Умничка, это тот вывод, который должен появиться после упражнения, а он у нее уже есть сейчас!
Кроме того, реплика Павла примечательна уже по факту. Весь утренний шеринг он делал вид, что
все происходящее его не интересует, и вот сейчас вдруг заговорил. Пашу я недооценила. Он не
столь деликатен, как я предполагала вчера. Его посматривание на часы и беспокойное
покачивание ногой выглядят недвусмысленно и читаются окружающими однозначно: мы здесь те-
ряем время впустую. И я вдруг поймала себя на суете, скомкала разговор с последним на
шеринге, решила, что действительно что-то не так... Я его боюсь? Сделала десятиминутный
перерыв в надежде поговорить об этом с Леной, а она мне сразу: «Ира, как я боюсь Павла...».
Приехали!
— Павел, объясни, пожалуйста, что такое аутентичность. Не всем понятно...
Мне кажется, реплика прозвучала доброжелательно. По крайней мере, его присутствие в
обсуждении меня обрадовало.
— Это умение быть собой... Кажется мы начинаем разговаривать.
То упражнение, которое им сейчас предстоит делать, очень сложное и не все группы получают
результат, который бы их удовлетворил. Во-первых, задача сложна сама по себе: придумать и
показать рекламный ролик про тренинг личностного роста. Для этого ребятам нужно более-менее
определиться с пониманием того, что они собираются рекламировать. Во-вторых, это творческое
задание, а креативный процесс, как известно, предполагает фазу фрустрации, и это подчас
переживается тяжело. Я вот вообще творить в коллективе не могу, меня все сбивают с мысли и
раздражают. Подозреваю, что среди участников есть люди с такими же особенностями. В-третьих,
они работают в подгруппах по пять человек (единственное, на что я могу их разделить поровну), и
успешной будет та подгруппа, которая сумеет грамотно организовать мозговой штурм. А для этого
надо выбрать, пусть даже негласно, лидера и подчиняться ему. К слову, таким образом
организованная работа совсем не годится для личностных тренингов, в ней проявляются и просто
необходимы те самые социальные роли, от которых мы всеми силами уходим
Наблюдаем с Леной, как работают наши подгруппы.
- Обрати внимание, сейчас они придут к решению делать записи. А дальше так — у кого листок,
тот и лидер. Это, конечно, не решающий показатель, но очень часто именно так и бывает.
Пробуем угадать, кто это будет. Единогласно определяем в лидеры Вадима и тут же начинаем
смеяться: Вадим начал делать записи. Кажется, в этой подгруппе работа пойдет хорошо, борьбы
за власть не предвидится, а содержательный аспект обеспечат Катя и Юля, девушки опытные и
активные. В другой подгруппе руководство на себя взяла Маша черненькая. Теперь я уже ясно
вижу, как она отличается от своей подруги, ярко виден тандем «ведущий — ведомый». А вот
активность Антонины для меня сюрприз. Но, оценив состав подгруппы, перестаю удивляться:
остальные четыре человека — совсем молодые ребята, по-видимому, Тоня вынуждена взять
правление в свои руки по принципу старшинства. Она, как я и предполагала, держится рядом с
Павлом, в перерывах они вместе выходят покурить и, полагаю, их взгляды и отношения к
происходящему совпадают. И вот сейчас Антонина впервые столкнулась с необходимостью
общаться с кем-то еще. А мои собственные чувства в отношении этой женщины начинают
меняться. Подхожу поближе к пятерке и наблюдаю, как Тоня организует обсуждение. Похоже, они
уже определились с идеей и теперь обсуждают детали. За основу взята метафора сада и садов-
ника, который помогает деревьям расти и развиваться.
— Понимаете, это очень важно: деревья и без садовника жить будут, и цвести, и плодоносить. Но
именно садовник, как профессионал, знает, что этим деревьям надо...
— Значит, получается, тренер лучше знает, что надо участникам?
— Нет, но в отличие от деревьев, у людей есть выбор и тренер помогает его сделать осознанно.
— Может с садом — это не удачно?
— Да нет же, нам ведь рекламу делать надо. А реклама строится по принципу «мы решим ваши
проблемы». Это чтобы заинтересовать. А уж потом ответственность делить будем.
— Хорошо, как делаем сад?
Последняя фраза принадлежит Антонине. До этого она давала возможность высказаться
молодежи. В руководителе я всегда ценю именно способность вовремя перейти от обсуждения к
исполнению. Неожиданно Тоня поворачивается ко мне и спрашивает:
— Ира, у нас есть цветная бумага?
Я приношу бумагу и внутренне тихо радуюсь: Антонина не только включилась в работу, но и
приняла меня как тренера. Один из показателей неприятия — нежелание обращаться к человеку
по имени. Если имя прозвучало, значит, взаимоотношения сложатся. Воодушевленная этим
открытием, я подхожу к подгруппе, в которой работает Павел, кладу ему руку на спину и
наклоняюсь в круг:
— Как у вас дела? Осталось 15 минут.
— У нас есть несколько идей...
Я расценила обстановку так: инициатива идет от Егора, но он робеет перед Павлом. А последний,
в свою очередь, продолжает негласный протест. Вот такое молчаливое бездействие способно
убить любую идею, лишить людей энергии и желания, что сейчас и происходит здесь. Чувствую
под своей рукой напряженную спину Павла и чувствую его испуг. Я нарушила его сценарий, я не
должна была до него дотрагиваться и это прикосновение обескуражило. Не поддаюсь искушению
спасать ребят — взрослые люди, разберутся! — и отхожу в сторону. Через минуту вижу, что Павел
вышел. На мой вопросительный взгляд Егор охотно поясняет:
— Он покурить вышел. Мы без него справимся.
Они справятся, я уверена. Именно сейчас, в оставшиеся минуты четыре человека сплоченно и
активно решают поставленную задачу, как будто до этого им запрещали это делать. Интересно, а
для Павла роль в этой игре найдется? Участие каждого в показе было обязательным условием.
Мой страх сменился злостью, вижу, что есть основания и возможности расправиться с заносчивым
мужчиной, но точно знаю, что делать я этого не буду. Это уже будет не про тренинг, или не про
личностный тренинг. Надо ждать, пока чувства улягутся, пока на смену им не придут спокойствие и
принятие, вот тогда начнутся поступки. Что-то должно произойти, а пока я отказываюсь от вызова,
брошенного тобой, Паша. Выходить из аудитории во время работы, не предупредив тренера, —
это нарушение соглашения, и он это отлично знает. Но я этого «не замечу», мне очень важно,
чтобы группа получила свой результат, впереди спектакли и конец дня, и я хочу, чтобы он был
позитивным.
Начинаем показы роликов. Сюжет первого обычен, такую идею я уже видела. Семья, в которой
сплошные проблемы — дети не слушаются, свекровь жалуется, муж-пьяница денег не приносит. И
вот измученная мать семейства идет на тренинг. Та же семья, но через некоторое время —
идиллия и согласие, все друг друга любят и уважают Примечательно, что на тренинг отправляют
именно мать. Это жизненно верно, а все остальное скорее желаемое, чем действительное.
Незатейливость сюжета компенсировалась игрой актеров. Андрей с таким блеском изображал
пьяницу, что вся группа хохотала до слез. Удивила своим актерским талантом Маша беленькая:
свекровь в ее исполнении — воплощение мученичества. Мои опасения насчет подружек начали
рассеиваться, девчонки пусть с трудом, но все же оторвались друг от друга и начали общаться с
другими. Мне показалось, что Машино выступление было столь успешным благодаря тому, что
они попали с подругой в разные подгруппы.
Метафора превращения куколки в бабочку, в отличии от предыдущего сюжета, оказалась очень
оригинальной и сложной. Все было красиво, философский подтекст читался во всем — и в идее, и
в воплощении, но какое это имеет отношение к тренингу, понять сложно. Похоже, и ребята не
очень довольны. Это была подгруппа Вадима, а идейным вдохновителем, судя по всему, являлась
Катя.
Сад прошел на «ура», кажется, он понравился всем. Павел вернулся в аудиторию, когда уже шел
показ. Он сел со своей подгруппой и тут же одна из женщин — Валя — начала ему что-то шептать.
«Она пытается включить его в работу и, кажется, ей это удается», — поняла я. Роль у Павла была
несложная, но очень примечательная. Он держал табличку с надписью «ЛИЧНОСТНЫЙ РОСТ», а
все остальные изображали проблемных, обиженных, озлобленных и прочих несчастных, которые,
проходя за спиной у Павла, превращались в счастливых и довольных. Мне показалось, что Павел
не просто выполнял, что ему сказали, а принимал участие. Еще несмело и, может, ненадолго, но
он оставил свои баррикады.
Последний сюжет был «с замахом»: к Богу явились умершие и стали жаловаться на свою жизнь и
проситься в рай за свои мучения. Только один человек сказал, что он был счастлив на земле.
Всевышний поинтересовался, как ему это удалось, и человек рассказал, что всю свою жизнь он
занимался своим личностным ростом и посещал тренинги. И кульминация — Бог дарит этому
человеку еще одну жизнь.
Основная тема, которая обсуждалась после упражнения, — это Целесообразность,
эффективность личностных тренингов и, по большому счету, их право на существование.
— Для кого предназначены личностные тренинги?
— Почему эта идея вызывает такое сопротивление?
— Что мы хотим получить в результате?
— Почему процесс воспринимается как самокопание и многими отвергается?
— Как объяснить людям, что такое тренинг личностного роста?
— Как понять самому, что это такое и зачем это надо? Вопросов, пожалуй, больше чем ответов.
Упражнение выполнило
свою функцию — люди стали думать и искать свое понимание того, чего собираются делать.
Собственные ощущения, впечатления, чувства и книжные знания стали облекаться в понятные,
значимые для них слова. Процесс пошел...

День третий.
РАБОТА СО ЗЛОСТЬЮ
День начался в шесть часов утра — зазвонил будильник на мобильном телефоне. Когда первый
шок прошел, стала соображать, по какому поводу звонок. Вспомнила, что будильник был заведен
во время последней поездки в Екатеринбург, где два часа разницы во времени: чтобы встать на
тренинг в 8 часов, я заводила будильник на 6. И вот, первый раз после поездки, не выключила
трубку на ночь. Очень хочется найти виноватого и излить чувства, но ничего не поделаешь —
виновата сама. Попыталась восстановить сон, но через час взревел будильник в комнате сына.
Мальчик, судя по всему, его не слышал и продолжал спать. Вскочила и побежала в соседнюю
комнату на зов будильника. Тут уже не удержалась от комментария по поводу того, что кто-то
глухой и из-за этого кому-то не дают спать... Проснувшийся ребенок удивленно и раздраженно
заявил, что будильник не заводил и ему вообще ко второму уроку. Виноватого нашли — муж
поздно пришел с работы и завел будильник «забывчивому» сыну. Понимая, что уснуть уже не
получится, решила все же полежать полчасика. Неожиданно задремала, но как ужаленная
вскочила под грозный хит «Рамштайн» — теперь функцию будильника выполнял музыкальный
центр. Это уже фокусы сына, он предпочитает просыпаться под музыку и, чтобы наверняка, делает
ее погромче... Почему-то вспомнился фильм про гестапо: одна из изощренных пыток — будить
человека всякий раз, когда он засыпает. Мысли прервал звонок будильника, который я поставила
вчера сама, значит, уже точно пора вставать.
По дороге на тренинг мысленно ругалась со своими домочадцами и злило меня больше всего то,
что будильники будят только меня. Усилием воли вернулась к предстоящей работе, вспомнила,
что сегодня начинается блок по работе с чувствами, и первое из них — злость. И тут же, как-то
само собой стала наблюдать за своим собственным чувством, его трансформацией, подумала о
том, что бы мне помогло выйти из состояния, пошла рационализация ситуации... Все ясно, я уже
тренер, хотя и нахожусь еще в метро.
На начало тренинга Павла в группе не было. Поймала себя на том что испытываю облегчение; вот
бы он совсем не пришел — промелькнула крамольная мысль. То, что Павел появится, я знаю
почти наверняка, такие не исчезают.
Утренний шеринг совсем не похож на восторженно-радостные шеринги предыдущих дней. Пауза
висела очень долго, пока Лариса не выдержала первая:
— Вчерашний день был очень насыщенный и прошел для меня продуктивно. Но мне в этот раз так
не повезло с жильем (Лариса приезжая, на время тренинга живет в гостинице). Я еду в метро
copoк минут, все толкаются, ругаются. Вчера прямо беда какая-то: тетка села рядом со мной и на
сиденье сумку поставила. А с другой стороны мужчина сидел огромный — они зажали меня с двух
сторон, не продохнуть. Ну, неужели нельзя сумку убрать было?! А в гостинице я живу с женщиной,
которой постоянно жарко, она форточку не закрывает. Я уже свитер надела, под одеяло залезла.
Представляете, она не понимает! Как будто не видит, что я мерзну! Только к ночи форточку
закрыла. А я утром раньше ее встаю, перед уходом взяла, и окно приоткрыла, надеюсь, она там к
кровати примерзнет.
Ларисин рассказ развеселил ребят, напряжение ушло. Но у меня есть гипотеза, что Лариса что-то
недоговаривает
— Слушай, ты про какое чувство сейчас рассказываешь?
— Про отсутствие деликатности у людей
— Это у людей, а у тебя?
— Ну, мне все это не нравится: как можно думать только о себе?
— Это мысль, а чувство какое
— Недовольство
— Это состояние, а чувство
— ...Злость, что ли?
— Тебя это удивляет
— Вообще-то я очень терпеливый человек и злюсь очень редко.
— А что ты делала вчера
— Терпела
— Это твое поведение, а что ты делала со своим чувством?
— По-видимому, я его скрывала
— Ты скрывала злость только вечером, или на тренинге тоже?
— На тренинге? Ну, мне не понравилось кое-что, но я же не злилась.
— А что тебе не понравилось
— Когда мы обсуждали в подгруппе сюжет, у меня было свое предложение, но меня никто не
услышал. А потом мне дали читать слова «от автора». А какой же я автор, если это не мои слова и
они мне не нравятся?
Я вспомнила, как вчера во время спектакля Лариса невыразительно, формально отчитала текст.
— Ларис, а как называется, когда человек не выражает явно свой протест, но потом неожиданно
делает что-то назло?
— Месть, что ли?
Этот долгий разговор с Ларисой я веду намеренно, он как хорошая иллюстрация к нашей
сегодняшней теме и первый шаг к ее изучению — идентифицировать и назвать чувство. А дальше
— чувство, как основной мотиватор поведения, поступки, которым находятся объяснения,
привычные варианты поведения и возможность их изменить.
Лариса задала тон, тема злости актуальна, она обусловлена и этапом тренинга, и групповой
динамикой и каким-то образом спровоцирована мной при помощи вчерашнего упражнения.
Наташа злится, что ей не досталось роли со словами, она играла дерево, Катю раздражает, когда
все говорят и никто не хочет слушать, Юля обиделась на Егора за то, что он предложил ей роль
падшей женщины, а Егор просто в гневе от поведения Павла. В это время пришел Павел.
Пожалуй, именно сейчас, когда все говорят о своем гневе, у меня его абсолютно не осталось. Я
поняла это, когда увидела Павла.
— Паш, ты почему опоздал
— Я не опоздал, я намеренно пришел позже.
— А чем вызвано твое намерение?
— Я не хотел присутствовать на этом разговоре, который ты называешь шерингом.
— Поясни, пожалуйста
— У меня свое видение проведения тренинга и оно не совпадает с твоим.
— Я это поняла, но ты приехал на тренинг ко мне, значит, тебе что-то здесь было надо. Знаешь,
давай конкретно о шеринге. С чем именно ты не согласен?
— Обратная связь — это получение информации от участников, не более. Ты же превращаешь ее
в консультацию, долгую, неэффективную говорильню.
— Я согласна с тобой, есть такой вид шеринга, он распространен, многие тренеры именно так и
работают. Я же рассматриваю шеринг как психотерапевтическую беседу, во время которой тренер
получает возможность поработать в зоне ближайшего развития каждого участника. И это
особенность личностного тренинга.
— Я не вижу эффективности.
— Конечно, ведь тебя же не было. Может, если ты хочешь ее увидеть, надо наблюдать за
процессом? Меня бы очень устроило, если бы ты задавал вопросы. У тебя есть конкретный
вопрос?
— Да, почему на вчерашнем шеринге ты не стала работать, как ты выражаешься, с моей зоной
ближайшего развития, а ограничилась обратной связью?
— Я тебя боялась.
—?
— Когда тренер испытывает сильные чувства, с которыми не может справиться, он перестает быть
тренером. Конечно, я могла бы что-то попытаться сделать, но это было бы неэффективно.
— А сейчас?
— А сейчас это прошло, я могу с тобой работать, но моего одного желания не достаточно, как
понимаешь, нужно еще твое желание, твой интерес. Они есть?
- Да.
— Хорошо, давай тогда договоримся с тобой еще раз о присутствии! на тренинге — не выходить
во время работы и не опаздывать.
— Я не могу работать без перерыва, мне нужно покурить.
— Это моя беда, я зарабатываюсь и забываю о коротких перерывах. Десять минут после полутора
часов работы тебя бы устроили?
— Вполне.
— Ну, тогда именно это мы сейчас и сделаем.
Неужели получилось? Чтобы «застолбить» результат, подхожу Павлу в перерыве. Кажется, он
испугался, это, как и вчерашнее мое прикосновение, — нарушение тех правил, по которым он
привык играть. Объясняю, что мы будем подробно разбирать разные виды шеринга, а сейчас мне
бы хотелось, чтобы ребята получили свой опыт участия в шеринге, тогда методика
воспринимается более осознанно. Павел нервничает, но от разговора не уходит.
«Злой» день всегда проходит для меня тяжело. Упражнения «на злость» очень энергоемки и
тяжелы в исполнении, на личностных тренингах я решаюсь на них не часто. Но не учить этому
тренеров было бы ошибочно. И основная цель, которую я сейчас преследую, — научить их не
бояться злости, ни своей, ни участников. Запрет на выражение злости и осуждение, и страх перед
этим чувством предстают на тренинге через сопротивление. А оно, в свою очередь, провоцируется
неуверенностью тренера. У меня есть свой обширный опыт работы co злостью, и собственный, и
профессиональный, я не боюсь этой темы, наю какие потрясающие результаты получаются в
итоге. Поэтому группа не успевает сопротивляться, она начинает работать.
«Тумбу-Юмбу»я придумала давно, когда вела тренинг «Диалоги с внутренним ребенком». Потом
стала использовать упражнение на тренинге «Антистресс» и даже на бизнес-тренингах. Это
исследовательское упражнение, пятиминутная игра, которая дает богатый материал для
понимания себя. Я предлагаю ребятам сделать скаточки из покрывал, выстраиваю их в две
шеренги напротив друг друга. «Мы что будем драться?!» — интонация недоумения и ужаса.
Ирочка, самая молодая девушка в группе, первый раз попала на тренинг и это, похоже, для нее
нелегкое испытание. Эту же растерянность вижу в глазах Виолы, хорошенькой, модно одетой и
стильно причесанной женщины. Да, девочки, если вы хотите стать тренерами, надо уметь драться.
И не только в переносном смысле слова. Но большинство находятся в состоянии радостного
азарта. Начинаются шуточки, угрожающие помахивания «оружием». Именно на эту энергию здоро-
вой детской радости борьбы я сейчас рассчитываю. «Итак, жили два племени — Тумба и Юмба.
Хорошие, в общем, были ребята, но время от времени сходились они на поле битвы и бились за
раздел территории. Что вам сейчас и предстоит изобразить. Тумба лупасят Юмбу и обязательно
говорят при этом: „Вот тебе, Юмба!", и наоборот. Бить можно только по нижней части туловища,
которая заканчивается где-то на уровне пояса. Окончание битвы по моему сигналу. Начали!!!» За
битвой я наблюдаю стоя на стуле. Фиксирую в памяти кадры хроники сражения:
радосто-возбужденный Андрей лупит всех подряд, Тоня бьет очень аккуратно и только по ногам,
Виола никого не бьет, она убегает, а Егор пристроился сзади Павла и лупит только его, Лариса
старается забежать со спины и тоже, кажется, не делит присутствующих на своих и врагов —
достается всем. Маша беленькая спряталась в угол и растерянно наблюдает за происходящим. Не
принимает участие в общей битве Ирочка, кажется, что вот-вот она расплачется. Мой сигнал на
прекращение упражнения не слышит никто, приходится буквально орать и бить в ладоши. Прошу,
чтобы все остановились там, где они сейчас находятся, и ответили для себя на вопросы:
— Что сейчас со мной происходило?
— Что я чувствую?
— Как я действовал(ла)? Какова стратегия моего поведения? Они начинают описывать свое
поведение. Почти все говорят о чувстве радости, восторга, веселья. Выглядит это приблизительно
так:
«Я не хотела никого бить и вообще не хотела участвовать, но когда меня начали лупасить, я так
разозлилась, что стала бить всех подряд и, кажется, била даже своих». — «Что ты чувствуешь?»
— «Радость Так здорово позлилась!» Очень много открытий:
— Мне казалось, что я боюсь агрессии, но сейчас заметила, что сама провоцирую ее у самых
сильных и опасных для меня людей.
— Я могла бить только со спины и сразу убегала. Я не могу выражать агрессию открыто.
— Мне было очень обидно, что меня били «свои». Они же нарушали инструкцию! Я разозлилась и
стала бить только своих! (гром смеха!)
— А я вообще била только мужчин. Интересно, о чем это?
— Мне было страшно. Я спряталась и ждала, когда все это прекратится...
Чтобы эти наблюдения стали материалом самопознания, мы еще очень долго и обстоятельно
обсуждаем в кругу, какое это имеет отно-| шение к нашей жизни и нашим личностным
особенностям.
«Злой» день заканчивается спокойствием и любовью. Были разговоры и дискуссии, вспоминали
личный опыт и примеры с тренингов, учились правильно кричать и придумывали упражнения.
Последнее упражнение я называю Подарочным. Оно не относится сегодняшней теме, но очень
хорошо дополняет и уравновешивает ее. После борьбы, сопротивления, раздражения,
негодования люди получают возможность проявить свою нежность. Слова одной участницы стали
для меня ярким символом и стратегией работы со злостью: «У каждого человека в сердце есть
место, которое может быть заполнено злостью. Когда он признает наличие этого чувства и
выпускает его, то место в сердце освобождается. На смену злости приходят спокойствие,
умиротворенность и любовь. Запретить себе выражать злость значит лишить себя возможности
наполниться любовью».
Я могу только догадываться о состоянии участников, но мой собственный сосуд в сердце сегодня
очистился и заполнился вновь. Я еду домой и с улыбкой вспоминаю историю с утренними
будильниками...

День четвертый.
СТЫД
Обычно этот день в группе проходит очень весело. Раньше, когда я занималась
консультированием и встречалась с переживанием стыда у своих клиентов, я сожалела, что мы
работаем не в группе. Стыд — это очень социальное чувство. На необитаемом острове человек
вряд ли будет сталкиваться с ним. От чего заболели, тем и лечиться надо — социум лечит стыд
весьма продуктивно. И еще я поняла, что в работе со стыдом очень годится стратегия «от
трагичного к комичному». Иными словами, если человек начинает смеяться над ситуацией, о
которой еще недавно рассказать было стыдно, значит, дело пошло на поправку.
Начинаем издалека — делю ребят на подгруппы и предлагаю вспомнить метафорические
источники, в которых так или иначе присутствует переживание чувства стыда. Задание не из
легких и некоторое время все молчат. «Стыдно, у кого видно, — детский фольклор», — наконец
выкрикивает Ирина. «А помните, фильм такой был, про детей. Там девочка нагишом купалась, а
мальчишки спрятали ее одежду и сидели на берегу ждали, когда она выйдет. И парень там был, ее
друг. Она просила одежду бросить, а он побоялся. Так вот, девочка из воды вышла и как ни в чем
не бывало оделась и ушла... Это ведь преодоление стыда, вернее страха стыда. Потом друг ее
очень мучался, но это уже о вине, кажется», — пример Андрея.
— А чем стыд от вины отличается? Кажется, это очень взаимосвязанные переживания?
— Для стыда ситуация нужна болезненная, стрессовая. А когда из ситуации выходишь — стыд
исчезает. Вот девчонка эта в другой город уедет и все пройдет. А вина с тобой надолго останется,
и переезд не спасет. Этот парень будет себя предателем чувствовать еще долго и обвинять за
свой поступок сам себя будет.
— А у девочки самооценка может сильно пострадать. Стыд — это то, что бьет по самооценке,
кажется, что я какая-то не такая — страшная, глупая, толстая, бесстыжая... В общем, вывод о себе
можно сделать неутешительный и потом всю жизнь с ним носиться, уже не помня, из-за чего это
произошло.
— А вина — это скорее всего о поступках, сделаешь что-то, нарушишь какие-нибудь нравственные
нормы и страдаешь.
— А что мальчишка нарушил?
— Он поступил, как предатель, не помог товарищу, унизил его. Раз он мучается, значит, эти
нравственные нормы у него есть.
— Ладно, давайте еще про источники. Если следовать вашей логике, то чем адекватнее
самооценка человека, тем меньше он подвержен стыду. Я вот почему-то Фаину Раневскую
вспомнила, книгу про нее читала. Потрясающая женщина! Там было очень много случаев, в
которых другой бы от стыда сгорел, а она с таким чувством собственного достоинства из них
выходила! Я уверена, стыдно ей точно не было. Ну, например, однажды она из трамвая выходила
и оступилась. Упала на тротуар, прямо людям под ноги и закричала: «Ну, поднимите же меня! Не
каждый день народная артистка под ногами валяется!»
Во всех подгруппах беседа идет очень оживленная, и как я и подозревала, веселая. Мне очень
приятно, что ребята не ограничились просто перечислением, а стали рассуждать о природе
чувства, проявлениях, и даже уже нащупали некоторые терапевтические моменты. Я это называю
«мыслить по-тренерски», любую информацию рассматривать, как материал для обучения и
развития. Но о других говорить легче, чем о себе. Поэтому следующее упражнение будет касаться
личного опыта. Я предлагаю вспомнить собственные переживания и поделиться ими в парах.
Смеха стало меньше. Кто-то жалуется, что ничего не может вспомнить, а кто-то, я это вижу,
говорит с трудом, преодолевая себя.
Прошу привести несколько примеров в общий круг. Опять первая говорит Ира. Рассказ из детства
о том, как вышла на сцену с задранной юбкой и долго не могла понять, почему все смеются. Потом
долго переживала, больше в школе со сцены не выступала.
— Ир, как ты думаешь, какие последствия этого случая актуальны для тебя по сей день?
— Ну, я например, очень придирчива к своему внешнему виду. Десять раз на себя в зеркало
посмотрю, прежде чем из дома выйти.
— Да, ты знаешь, я твою реплику запомнила — «Стыдно, у кого видно»...
— Ой, точно, для меня до сих пор страшнее всего, когда над тобой смеются. Я очень боюсь
оказаться в смешном положении.
— Ира, является ли для тебя это проблемой?
— Наверно да, я избегаю быть в центре внимания.
— А что ты делаешь прямо сейчас? Ведь ты первая начала говорить?
— Но я же хочу стать тренером, а он всегда в центре внимания.
— Ну, вот, это уже терапия и один из самых эффективных методов работы со стыдом — делать то,
в чем чувствуешь себя уязвимой.
А есть ли у кого-то воспоминание, о котором вы до сих пор не можете рассказать? Я не буду вас
заставлять это делать, просто поднимите руку.
На несколько минут в группе становится тихо, лица участников погрустнели, кто-то ушел в себя,
кто-то заметно нервничает. Руки подняли одна треть. Самые смелые.
— А теперь скажите — КЕМ вы себя почувствовали тогда? '
— Дурой! (Обычно это первый ответ)
— Уродиной.
— Ну, не знаю, слабаком, что ли.
— Никчемной, ничего не умеющей, ни на что не способной...
— Выскочкой.
— А что если я предположу, что это то, что вы на самом деле о себе думаете, а переживание
стыда лишь указало на вашу уязвленную самооценку?
— Нет, не согласен, я слабаком себя не считаю. Просто тот человек заставил меня себя таким
считать.
— Андрей, ты сам-то понял, что сказал? Если вы все сейчас дружно начнете убеждать меня, что я
толстуха, у меня будет раздражение, злость, протест, безразличие, что угодно, но не стыд. А вот
если щепкой кто-то назовет, пусть даже не со злости, а шутя, мне, может быть, станет стыдно.
Потому что я считаю себя худой, и в детстве меня по этому поводу дразнили! — это, пожалуй,
первая за весь тренинг активная реплика Виолы. Обычно она отмалчивалась или просто отвечала
на вопросы. А сейчас, по-видимому, ее задели за живое. Все ребята с удивлением смотрят на
женщину — вот уж никогда бы не подумали, что у этой красотки могут быть комплексы по поводу
своей внешности. Бывает, что девушки таким образом просто напрашиваются на комплименты, и
это тоже работа с самооценкой, самоутверждение. Но сейчас случай не тот, Виола действительно
говорит о наболевшем.
— Виола, а ты можешь рассказать свой случай?
— Нет, мне бы не хотелось…
— А чего тебя останавливает?
— Просто не хочу, чтобы мне опять стало больно, я слишком долго себя лечила.
— Может, это заключительный этап лечения?
— Может быть, но сейчас не хочу.
— Хорошо, давай договоримся, если ты «созреешь», дай знать.
Я понимаю, что в этом случае лучше не давить. То, что проговорила Виола, уже является
достижением — она призналась в своей уязвимости. Все эти дни девушка держалась отстраненно,
даже слегка высокомерно. Я видела, что женская часть группы отвечала Виоле тем же, уж больно
она отличалась внешне от других участниц. Я искренне восхищалась ее вкусом и безупречностью
во внешнем виде, но подозревала, что за этим могут быть комплексы.
Тему подхватывают, начинают рассказывать о борьбе со своими комплексами и в основе каждого
есть ситуация, связанная с переживанием стыда. Как я и предполагала, наиболее
распространенными являются комплексы внешности и ума.
Во время всей этой работы я замечаю состояние Павла. Вижу, что все происходящее его
задевает. Группа уже не реагирует на его знаки, я тоже отмечаю это просто как факт, но все-таки
решаюсь обратить на него внимание.
— Паш, мне кажется, что ты чем-то недоволен?
— Да, надоела эта болтовня! Сколько можно все эти рассказки слушать. Разве это уместно на
методическом тренинге? Я опытный психолог и подобных клиенток с комплексами у меня была
уйма.
— Паша, а что ты сейчас чувствуешь?
— Чувствую, что надоело мне все это, битый час одно и то же...
— Какой же ты опытный психолог, если даже на вопрос о чувствах ответить не можешь, если тебя
люди раздражают и во всей этой работе ты не можешь смысла уловить! — на самом деле этой
реплики не было, это мои мысли и озвучить их я не решилась. Уж больно меня разозлил «опытный
психолог»!
— Паш, мы вчера договорились, что ты будешь задавать вопросы, так? Если тебе не понятно,
ради чего я все это затеяла и продолжаю делать, спроси меня, я тебе отвечу.
— Хорошо, какой смысл имеет сейчас, на методическом тренинге, выслушивать случаи
участников?
Я прошу ребят с позиции тренера прокомментировать происходящее. Их основной аргумент —
осознавание собственного опыта дает возможность не только сопереживать клиенту, но и найти
эффективные методы работы.
— Знаешь, Паша, почему я к Ирине уже на третий тренинг приезжаю? Она «прозрачный» тренер,
много о себе рассказывает. И не просто так, чтобы время занять, а использует, как метод. Я в
начале опешила, меня учили по-другому: люди пришли на тренинг не о тебе слушать, а о себе
рассказать. А потом поняла, что я такому тренеру больше доверяю, и раскрываюсь больше, когда
вижу, что передо мной не гуру сидит, а обычная женщина, с такими же переживаниями, как и у
меня. Выходит, что это работает, да еще как. Думаю, Ирина сейчас нас учит быть открытыми, но
особенным образом, по-тренерски.
Мне очень приятно, что Наташа понимает суть происходящего, но по реакции Павла я вижу — он
ничего не слышит, он раздражен. В группе сложилась очень опасная ситуация: все ополчились
против одного. И заварила эту кашу я. Чтобы как-то разрядить атмосферу, пробую выяснить у
Павла, как он работает с чувством стыда у своих клиентов. И опять мимо — мужчина растерялся, к
такому вопросу не готов и очень злится на меня: «Я сюда приехал не опытом делиться, а
учиться...». Война продолжается. Я беру тайм-аут.
В конце дня мы делаем «Карусельку». Уже и не помню, услышала ли я это название или
придумала сама, но оно очень точно отражает содержание происходящего. Группа
рассчитывается на первый-второй и садится в два круга — внешний и внутренний. На протяжении
всего упражнения внутренний круг остается на местах, а внешний передвигается по часовой
стрелке. (Комизм ситуации заключается в том, что почти во всех группах они тащат свои стулья за
собой, вместо того, чтобы просто поменяться своими местами. Поэтому необходимо специальное
предупреждение.) При этом ребятам предлагается пообщаться 2—3 минуты на тему, которую
задает ведущий. Сегодня это будут самооценочные предложения: «Что мне нравится в себе,
это...»; «Моим достижением в жизни является...»; «В моей внешности мне нравится...». Я
наблюдаю за участниками, вижу, как нелегко многим дается это упражнение, как долго для них
тянутся эти несколько минут. Но постепенно гул голосов нарастает, «каруселька набирает
обороты». Я люблю подслушивать, о чем они говорят. «Моим достижением в жизни является то,
что я выучила португальский язык, прыгнула с парашютом, приучила кота писать в туалет, и еще я
мастер спорта по стрельбе...» — это Юля, неприметная, молчаливая девочка. Егор, который сидит
напротив, удивленно проговорил: «...ни фига себе!». «Мне нравится в моей внешности... глаза
нравятся, волосы неплохие, еще у меня осанка хорошая, все так говорят...» — Виола
«вымучивает» задание. Я смотрю и ничего не понимаю: это самая красивая женщина в этой
группе! Интересно, а что у мужчин? Незаметно перехожу за спину Андрея. «В моей внешности мне
нравится моя фигура, мои рельефные мышцы на груди, нравятся мои уши, нос, кисти рук,
гениталии...». «Ни фига себе!» — это уже я, конечно же, не вслух.
Упражнение, помимо решения своих основных задач, дает потрясающий групповой эффект. Это
уважение. Оказывается, люди, которые несколько дней назад были все на одно лицо, просто
потрясающе интересные! И еще, оказывается, рассказав другим о себе хорошем, начинаешь на
самом деле верить, что ты хороший, уникальный, замечательный. А значит, меньше повода для
стыда, больше уверенности и желания подарить это ощущение другим.

День пятый.
ВИНА
Утренняя новость: Павел ушел с тренинга. Навсегда, по-английски, без объяснения причины. Об
этом мне сказали перед началом тренинга в офисе. Он сослался на большое количество
неотложных дел и при этом потребовал выдать ему свидетельство о прохождении тренинга.
— Вы выдали? Зачем, он же тренинг не прошел?!
— Мы его боимся, — добродушно призналась девушка-секретарь.
Оказывается, Павел приехал на тренинг по направлению института, этот же институт оплатил
обучение. Другими словами, человек получил возможность за счет своей работы съездить
бесплатно в Питер и еще неделю свободного времени. Может, ему тренинг изначально не нужен
был, а я мучалась, силы тратила! Но ничего напрасным не бывает, присутствие этого человека,
его сопротивление, мои реакции, чувства участников — это опыт, который позволит что-то улуч-
шить, изменить, если, конечно, будет осознан. Сообщаю новость Лене. Она обрадована, но явно
что-то хочет спросить. Угадываю ее вопрос: чувствую ли я себя виноватой? Пока нет. Я чувствую
огромное облегчение, радость, даже злорадство. Но это первая реакция — «сам дурак!», позже
начнется анализ на тему «Что я сделала не так?». Тактика, которая сложилась интуитивно, потом
превратилась в инструмент. Случай ухода участника с тренинга уже произошел, ничего изменить
нельзя. Ситуация необратимая. Предполагаемая вина является неконструктивной, я уже ничего
изменить не могу. Какой смысл в переживаниях?! Кому сейчас будет лучше, если я впаду в это
состояние? Позже, когда ситуация перестанет быть такой острой, я вернусь к ней, но уже на
уровне разума.
Сегодня экватор, середина тренинга. Группа работает отлично, сложился навык работы «на двух
стульях». Делятся выводами своего самопознания и тут же фиксируют методику. Тема «Вина» —
работа с нравственными установками, их анализом и пересмотром. Если вернее, то осмысление
того, что долгое время являлось неоспоримой догмой. Я учу ее оспаривать. Однажды на одной
профессиональной презентации, где я рассказывала о работе с виной, один уважаемый человек
высказал опасение, что таким образом психологи толкают людей в безнравственность. Мне
хотелось спорить, доказывать, что нет ничего более безнравственного, чем поддержание
нравственности при помощи страха наказания. Я начинаю беседу на тренинге именно с этого —
для чего мы подвергаем сомнению прописные истины, которые общепринято являются верными?
Для начала мы их выписываем на доске, подкрепляя собственным опытом переживаний.
«Я себя чувствую виноватой перед дочерью. Я уехала на учебу, а она осталась с бабушкой. Мы
никогда так надолго не расставались». Женщины в группе понимающе закивали головами —
Машино переживание знакомо многим женщинам. Маша воспитывает дочь одна, с мужем
разошлась, когда девочке исполнился год. Сейчас ей пять.
— Какую установку ты нарушила, уехав от дочери?
— МАТЬ ВСЕГДА ДОЛЖНА БЫТЬ СО СВОИМ РЕБЕНКОМ.
— Когда ты это решила?
— Я всегда так думала и осуждала тех женщин, которые сдают своих детей в ясли, или
подбрасывают родственникам, или все время отдают работе. Моя мама тоже много работала, но
она старалась, чтобы я была с нею рядом. Отец погиб очень рано, мы с мамой жили вдвоем.
— Значит, так считает МАМА, а ТЫ как считаешь?
— Я считаю, что МАМАДОЛЖНА БЫТЬ С РЕБЕНКОМ, НО ОНА ИМЕЕТ ПРАВО НА
СОБСТВЕННУЮ ЖИЗНЬ.
«Да... но» — это один из способов «расшатывания» установок, которые стали очень тесными. Если
бы мы были на консультации, я бы задала Маше еще много вопросов."
— Как влияет твоя вина на твое поведение?
— Как ты стремишься ее загладить?
— Зачем тебе нужно это переживание?
На личностном тренинге это тоже уместно, но сейчас нам важно собрать установки, нарушение
которых влечет за собой переживание вины. Вот наш групповой «улов»:
«Никогда нельзя причинять боль ближнему»;
«Для женщины всегда семья должна быть на первом месте»;
«Обязательно надо выполнять все свои обещания»;
«Никогда не опаздывать и не подводить других»;
«Всегда оказывать помощь тому, кто в ней нуждается»;
«Никогда не брать чужого»;
«Нельзя изменять мужу ни при каких обстоятельствах».
Участники диктовали и тут же оспаривали написанное. Я предлагаю «погонять» одну из установок,
собрать аргументы «за» и «против». Почти единодушно выбирается установка про измены. Удиви-
тельно, но эту или подобные ей темы выбирают на тренингах чаще
всего.
Упражнение заключается в следующем. В круг садятся 7—9 человек (важно, чтобы их было
нечетное число) и каждый по очереди высказывает по одному аргументу: «мужу нельзя изменять,
потому, что...», следующий — «мужу можно изменять, потому, что...». За два круга каждый
получает возможность сказать «за» и «против». Аргументы в пользу верности обычно не вызывают
сомнения — чистота отношений, доверие, стабильность брака, безопасность... А вот когда люди
встают перед необходимостью оспорить неоспоримое, появляются интересные выводы:
— мужу можно изменить, потому что это способствует поднятию моей женской самооценки;
— ...когда чувства с другим мужчиной сильнее, чем к собственному мужу;
— ...когда муж страдает бесплодием;
— ...если муж тоже изменяет мне; ,; .
— ...если муж болен;
— ...когда секс для мужа не имеет никакого значения, но я хочу с ним жить;
— ...если это было случайно — будет, о чем в старости вспомнить!
— ...чтобы доказать себе, что мой — самый лучший!
В группе всеобщее веселье и возбуждение, даже наши мужчины оживились. Но мне важно
переживание той, кто предложила эту установку, — это Антонина. Перед этим она рассказала, что
много лет назад она допустила в своей жизни измену и др сих пор мучается виной. Оправдание
своему поступку она не искала — просто считала, что это недопустимо, и все.
— Тоня, какой аргумент для тебя оказался самым веским?
— Это по поводу самооценки. Ведь действительно, после многих лет супружества стало казаться,
что я, как женщина, никому, кроме мужа, не интересна. Я убила в себе женщину. Стала только
женой, матерью, хозяйкой. А тут вдруг посторонний мужчина обратил на меня внимание... А еще —
«будет, о чем вспомнить в старости» — это тоже здорово!
Оспорить неоспоримое — это про жизнь. Невозможно прожить, не нарушив каких-либо
нравственных установок. И чувство вины нам Дается, чтобы мы становились лучше, чище, выше.
Но бывает так, что вина оказывается тем грузом, который отравляет жизнь, приводит к
постоянному мученичеству. Зачем? Кому от этого лучше?
*- А как же Библия, как же заповеди — неубий, не укради, не пожелай...? Если меня на тренинге
кто-то об этом спросит?! — вопрос от Андрея.
— А как ты сам ответишь?
— Нельзя жить в унынии, это тяжкий грех! А вина, особенно продолжительная — это уныние.
Не все можно рационализировать и не с каждой виной можно справиться при помощи изменения
взглядов на жизнь. Кроме того, не существует абсолютно универсальных упражнений. Поэтому
нам предстоит еще работа, связанная с придумыванием ритуалов, направленных на отпускание
вины. Как птицу в небо, как воздушный шар, как кораблик, который скроется из вида за ближайшим
поворотом, как кусок льда, который растает и стечет чистой водой... Поиск метафоры — процесс
творческий и он не всем дается легко. Но у многих загорелись глаза, и появилось то знакомое мне
возбуждение, когда чувствуешь — вот-вот ухватишь мысль за хвостик, превратишь ее в идею,
обрадуешься ей и... найдешь подходящий алгоритм, чтобы превратить идею в упражнение. В
работе тренера очень много творчества, но даже художник стремится к концепции и форме, что же
говорить про нас! На сей раз формой будет визуализация, а алгоритм я им дам готовый. «Ты нас
ограничиваешь, ставишь в рамки!» — кричали на одном из предыдущих тренингов (группа была —
«тренерский экстрим»!). Побушевали под мое невозмутимое молчание и сами же пришли к выводу
— творить при отсутствии границ и дурак может, а вот творчество в заданной программе — это
уже что-то! Я опять издеваюсь над группой — творцы будут работать «хором», в уже привычных на
этом тренинге «пятерках».
— Ир, когда ты последний раз испытывала чувство вины?
Мы с Леной в перерыве пьем чай и обсуждаем наши тренерские дела.
— Да вот прямо сейчас — чувствую себя виноватой, что не даю тебе возможность поработать. И
способ уже нашла, чтобы справиться с этим чувством.
— Какую установку менять будешь?
— Ничего менять в установках не буду — ты хочешь стать тренером и имеешь право
попрактиковаться. А меня «несет», я об этом забываю. Менять собираюсь поведение. Прямо
сейчас, после перерыва, хочу отдать тебе полгруппы для разбора упражнения.
— Я боюсь...
_А вот со страхами, к сожалению, на этом тренинге мы не работаем. Придется идти на страх.
Какой сегодня веселый день! Может, это мы так защищаемся, не хотим погружаться в
переживание вины? До обеда веселились по поводу установок, теперь давимся от смеха, читая
визуализации.
«...Ты идешь по пыльной дороге и чувствуешь, какой тяжкий груз тянет твои плечи. Ты садишься
на обочину, сбрасываешь рюкзак и смотришь, что в нем лежит. На самом дне рюкзака, под
ворохом нужных вещей и одежды ты находишь большой, тяжелый камень. Это твоя вина. И ты
думаешь...»
— Какая сволочь его сюда положила!? — Реплика из зала. Взрыв смеха.
А между тем, они должны молча лежать и представлять картинки визуализации! Виновник
всеобщего веселья — Андрей. Лариса, которая читала текст, тоже смеется до слез:
— Когда придумывали и записывали, я и не думала, что такая чушь получится! Очень важный урок
— воспринять на слух то, что записано на бумаге. И хорошо, что это произошло здесь, в
тренерской группе, а не на «живом» личностном тренинге.
За полчаса до конца работы из соседней аудитории возвращается вторая подгруппа — притихшие,
спокойные и даже какие-то одухотворенные.
— Ты что с ними сделала? — мимоходом спрашиваю у Лены. Прошу всех поделиться выводами.
— Я никогда не думала, что визуализация — такой мощный метод! Переживания очень яркие,
живые, я во все это погрузилась и сейчас чувствую реальное облегчение.
— Ребята придумали очень красивую и меткую метафору — вина как ледяной кристалл. Он таял
прямо на глазах, мне хотелось плакать, чтобы слезами растопить его быстрее. Я поняла, что один
раз услышав визуализацию на тренинге, можно пользоваться ею самостоятельно.
— А у меня ничего не получилось. Чтобы не заснуть, стал думать, куда бы сходить поужинать...
По-видимому, универсальных методов не бывает.
— Нельзя читать не свой текст! Когда ты его придумываешь, все видишь в картинках, чувствуешь
каждое слово.
— Нельзя читать на тренинге не испытанный на «кроликах» текст! Буду тренироваться на муже.
Сегодня я остаюсь с Леной после тренинга — хочу услышать ее впечатления от самостоятельной
работы. В противовес нашему веселью, у них в группе все было очень серьезно. Расплакалась
Маша, по-видимому, рационально решить проблему вины перед ребенком для нее было
недостаточно. Это она говорила про кристалл. «Это был самый страшный момент — она плачет, а
я не знаю, что делать. Пока я думала, она и успокоилась... И сразу о методических выводах! Зна-
ешь, я поняла, что если сильные переживания, то не обязательно сразу бросаться на помощь.
Надо просто дать человеку возможность поплакать. Ведь не будет же он этим заниматься час!» —
это Леночкины выводы. Она явно довольна своей самостоятельной работой.
Как важно, чтобы первый опыт был положительным! — это уже мои выводы. Я не буду
допытываться, что она сделала не так, оставим критику на следующий раз.

День шестой.
ШЕРИНГ
Сегодня мои ребята будут самостоятельно проводить утренний шеринг. В один из первых дней я
им сказала о том, что придумать и провести упражнение — это лишь десять процентов работы.
Основная работа делается тренером на шеринге.
Утренний — самый сложный. Во-первых, длительный, у меня традиционно два часа, неважно,
будь группа шесть человек или двадцать. Во-вторых, на утреннем шеринге говорят все, а это
значит, нет возможности отмолчаться. А молчат обычно те, кто ничего не понимает или чем-то
недоволен. В-третьих, утренний шеринг — это работа в зоне ближайшего развития каждого
участника, и стоит немалого труда удержаться и не сползти в консультирование. Еще один повод
испугаться утреннего шеринга — это соблюдение баланса между групповой и индивидуальной
работой. Я могу продолжать список, но боюсь, что после этого многие скажут: «Это очень сложно,
не стоит и браться!» Стоит, если хотите быть эффективными, интересными и, наконец,
покупаемыми.
На протяжении пяти дней я вела в этой группе утренний шеринг, давая возможность почувствовать
его на себе, побыть в роли обычных участников личностного тренинга. После следовали вопросы
по методике, высказывались восторги и несогласия, в общем, мы обсуждали мою работу. Сегодня
шеринг «перекрестный» — каждый будет и участником, и тренером. А потом мы будем еще
обсуждать работу тренеров. Процесс долгий и сложный, как и каждый утренний шеринг.
Первая пара — Катя и Вадим. Катерина — одна из самых активных участниц тренинга, использует
каждую возможность поработать в кругу, а Вадим просто сидел напротив, с него и начнется
шеринг.
— Вадим, поделись с нами своими чувствами и переживаниями, которые ты испытываешь по
поводу вчерашнего дня.
— По поводу чувств, я не знаю... Может, скорее мысли. Вот, тревожит меня мысль, как я все это
буду применять на бизнес-тренинге. Мне нравится весь этот материал, я чувствую, как он
эффективно работает, но, как я, к примеру, с продавцами буду работать со стыдом?
— Ну а что, продавцы не люди, они что, не чувствуют?
— Чувствуют, конечно, в этом и вся проблема! Мне надо, к примеру, научить их по телефону
продавать. А они после каждого отказа полчаса собираются сделать следующий звонок, потому
что боятся нового отказа.
— Так это стыд или страх?
— Страх стыда. Ведь большинство продавцов — зрелые, взрослые люди, у них образование, они
работали уже кем-то. Есть инженеры, учителя, медработники. И в торговлю не от хорошей жизни
пошли. Им стыдно этим заниматься, я это чувствую.
— Ну так в чем противоречие, вот и работай!
— А противоречие в том, что заказа такого нет. И мне их начальник за такую работу по шапке
надает. А тренировать их «Алле!» бодрым голосом говорить я не хочу, примитив все это.
— По-видимому, Вадим, ты уже перерос эти тренинги и всерьез заразился личностным ростом.
— Да, надо делать новые тренинги — для бизнеса, но более глубокие. Чем я и займусь.
— Спасибо.
— Как ты себя чувствуешь? — это уже мой вопрос к Кате.
— Я ужасно растерялась. Я-то думала, что он начнет про свои чувства, а он о работе.
— А как ты думаешь, какие у него чувства?
— Я не знаю, он же не ответил!
— Но ведь разговор о чувствах шел.
— Да, о чувствах сотрудников, он все про них говорил, что им страшно и стыдно. Вернее, страх
стыда.
— А какое это имеет к нему отношение?
— Катюша, ты была хорошим, слушающим тренером, и ваша беседа имела начало, развитие и
логический конец, который можно назвать выводом. Вначале Вадим спросил: «Что мне делать?» и
в конце сам же и ответил на это вопрос: «Буду делать новые тренинги».
— Но ведь в его зону-то я не попала! Он бы и без моего участия до этого вывода дошел!
— Давай попробуем предположить, в чем будет заключаться его зона ближайшего развития.
Можно пойти разными путями, например, продолжить этот разговор в русле «...в чем ты видишь
большую глубину тренинга?» и «заземлить» конкретные методы, начать формировать новое
видение. Этот разговор будет полезен для многих, уже началась стадия присвоения группой
методического материала, личностные переживания отходят на второй план.
Еще путь, по которому стремилась пойти ты, — разговор о его чувствах. Что, если предположить,
что страх стыда — это его собственное чувство?
Помнишь его слова — «примитив все это»? И еще: «...начальник по шапке надает». Парень
рассуждает очень здраво и обдумывает поведение, но любая идея может погибнуть, если он
боится или стыдится. Подозреваю, что чувства, которые он приписывает своим участникам, — его
собственные. Вот в этом направлении я бы и пошла. Осознавание собственных чувств, которые
могут помешать «деланию».
— Ира, а почему он сразу на этот вопрос не ответил?
— А ты спросила очень уж узко, «в лоб». Вадим — человек разума, для него этот разговор сложен.
Спроси шире, дай ему возможность обозначить свою зону ближайшего развития. Ну, например: «С
чем ты сегодня пришел на тренинг?». Он начинаете «мыслей о будущем», ты его ведешь в
«чувства в настоящем», чтобы потом перейти к «действиям в будущем». Вот такая динамика.
Кроме того, старайся избегать в вопросе местоимения «Мы», ведь спрашиваешь ты и от своего
лица. Это может вызвать негативную реакцию. Ну, как, Вадим, тебе наши рассуждения?!
— Очень интересно. Насчет последнего это точно — возникает ощущение, что я на сборе
пионерского отряда и должен отчитаться перед всеми. По поводу моей зоны — пожалуй, я бы
задумался. Похоже, что твое предположение верное. Это же проекция чистой воды, а я и не
замечал. Начальника я не боюсь, а вот перед участниками на тренинге мне действительно стыдно.
Я пыжусь изо всех сил, делаю вид, что учу их важным вещам, а на самом деле это все в любой
методичке есть. И что мне с эти делать?
— А вот это уже другая история... Вернее, другой шеринг, или консультация, или терапия. Сейчас
было важно обозначить ЗБР, и мы это сделали. В идеале это надо делать в самом начале
шеринга, чтобы успеть поработать в ней, но сейчас мы только учимся это делать.
У Лены сегодня повторение вчерашнего дебюта — она работает с подгруппой. Мы с ней
наблюдаем за процессом из-за круга и делаем свои пометки по работе с каждым участником — в
чем плюсы, в чем минусы (на наш взгляд) и что бы сделала я. Для меня эта работа привычная, а
Лена испугана: «А вдруг я зону неправильно определю?». Да не бывает в этой работе «правильно
— не правильно»! Мы лишь делаем предположение, выбираем один из многих путей, а пойдет ли
(пошел бы) по ней участник, узнаем из обратной связи. Работа в зоне ближайшего развития — это
новый взгляд на проблему или переживание, новое видение, тот ракурс, с которого он сам на это
не смотрел. Метафорически этот процесс похож на путешествие в темноте, когда кажется, что
дорога одна-единственная. Но если рядом встанет человек, у которого есть фонарик, то сразу
становится видно, что есть развилки, повороты, преграды и обрывы. Человек с фонариком — это
тренер, он показывает. А участник анализирует увиденное и принимает решение, куда идти —
карабкаться на гору или свернуть на обочину. Тренер поддержит его в любых начинаниях, в этом
суть принятия. А участник продвигается в том направлении, которое сам выбрал. В этом суть
личностного роста. Да, еще, очень важно, что в конце пути тренер отдаст фонарик
путешественнику в виде инструмента самопознания. Те вопросы, которые я задаю участникам,
становятся их внутренними вопросами, те методы, которыми я с ним работаю, присваиваются и
становятся «родными». Тогда зона ближайшего развития превратится в зону актуального
развития, то есть в то, что человек может сделать самостоятельно, без помощи «более умелого
другого».
Все это я объясняла Леночке и всем остальным, делая упор на том, что очень важен процесс,
намерение попасть в эту самую зону, и если даже вы просто побродите около, человек вам будет
благодарен — вы исследовали пространство, оказали поддержку, этот процесс тоже принесет
свои результаты.
Пара Ирина — Ольга, девушки приблизительно одного возраста, то есть очень молодые, где-то в
районе двадцати с хвостиком.
— Оля, вчера ты поделилась переживаниями по поводу ссоры со своим молодым человеком. Как
ты сегодня смотришь на эту проблему?
(Плюс — помнит вчерашний материал, минус — опять очень узко задана тема, девушку могут
интересовать уже другие вопросы.)
— Да я уже как-то об этом и забыла... Вот, ты напомнила. Мы вечером поговорили и все выяснили.
Короче, ситуация разрешилась.
— А благодаря чему это произошло?
(Молодец, хороший ход, хотя она сопротивляется теме, может и не пойти...)
— Ну, я не полезла, как обычно, сразу выяснять отношения, а просто ушла. Потом утром на
шеринге рассказала — и злость прошла. И появилась возможность вечером поговорить спокойно.
— Ты поступила не как обычно, и это заключалось в том, что дала чувствам выразиться не в виде
агрессии, а проговорила на шеринге. Является ли это для тебя новым инструментом?
(Резюме —очень хорошо; вопрос тоже неплохой, хотя уж очень «технологичный», я бы
сформулировала по-другому. Но, похоже, в зону она все же не попадает. Кажется, что Ольгу
беспокоит что-то другое.)
— Нуда, конечно. Я ведь импульсивная и это мне вредит, особенно во взаимоотношениях.
— Ты о чем-то еще хотела сказать? (Вот это правильно!)
— Да, и это касается работы. Мне надо срочно что-то решать. Я очень хотела попасть в
менеджерское кресло, а теперь поняла, что очень хочу работать с личностью, консультировать и
вести тренинги. Короче, у меня раздрай.
— А чем тебя должность менеджера не устраивает?
(Совсем не туда! Сейчас начнется обычный, обывательский разговор с уговариванием, это
чувствуется по интонации Ирины. Интересно, ведь она сама мечтает о работе в фирме!)
— Я буду очень далеко от психологии. Зачем я тогда на этот тренинг пошла? Я же работу ищу
давно и не нахожу ее, значит, где-то сомневаюсь в правильности этого шага. А вот на тренинг
попала моментально, и время и деньги нашла.
— Давай подумаем, какие плюсы есть в той и другой работе?
(В принципе, так тоже можно, но это грозит перерасти в консультацию. И самое главное, я вижу,
как сопротивляется Ольга!)
— Понимаешь, плюсов, конечно, в бизнесе больше — и деньги, и карьера, и кабинет с креслом.
Но, как подумаю, что мне надо будет делать, сразу тошнит...
— Может, стоит все же попробовать?
— Я подумаю.
Я вижу, что Ирина недовольна беседой:
— Я не знаю, зачем я этими уговорами занялась? Прямо как разговор на кухне. Мне тяжело было
разговаривать. Я чувствовала, что Делаю что-то не так, но почему-то продолжала.
— А почему продолжала? Что все-таки ты чувствовала?
— Не знаю, наверное, я с Ольгой не согласна. Она не видит всех перспектив!
— Ир, ты что сейчас делаешь?
— Я возмущаюсь!
Всеобщий смех! Ирина смеется громче всех. Ну, что здесь пояснять — если тренер испытывает по
отношению к участнику или его словам сильные чувства, с которыми не может справиться, он
начинает врать! Или, если корректнее, становится неэффективным. Прошу Иру проанализировать,
в какую бы сторону можно было повести беседу. Сходимся на том, что это проблема выбора и
чувств, которые переживаются по этому поводу. Можно предположить, что это страхи. Олина
фраза «я в раздрае» — об этом. Линия такова: «чувства — настоящее» — «поведение —
настоящее» — «мысли — настоящее» — «поведение — будущее». Я бы ее вела по линии
принятия ситуации и позволения себе сделать пробные шаги. И еще — разрешения на ошибку. За
этой ситуацией стоит какая-то мировоззренческая позиция, которая может стать ограничением. Ну,
например: «Ошибаться недопустимо, это ведет к ужасным последствиям». Если удается «рас-
шатать» это убеждение, то можно спланировать пробные шаги, которые помогут сделать выбор.
Еще один вариант шеринга с Олей предлагает Антонина: проанализировать, как она раньше
поступала в подобных ситуациях и чем это закончилось. Вадиму показалось, что Ольга ловко
«соскочила» с темы конфликта с другом, а Лариса предложила исследовать проявления
решительности у Оли.
Все варианты возможной работы обсуждаются с Ольгой.
— Тему вчерашней ссоры совсем не хотелось трогать, я вчера все рассказала и выводы сама
сделала. Поэтому вопрос Иры у меня вызвал раздражение. Хорошо, что она не стала очень
настаивать и мы эту тему закрыли, А из всех предложенных вариантов работы я бы охотнее пошла
на исследование ограничений мировоззрения и страха перемен. Он действительно место имеет.
То есть я была права! Не потому, что самая прозорливая, а потому, что у меня стаж ведения
тренингов десять лет. Но если определение зоны ближайшего развития участника — это дело
наживное, то создание доверия в паре «участник — тренер» — это профессиональная
необходимость. Я думаю, многие сегодня это поняли и почувствовали на себе.

День седьмой.
ТРЕНЕРСКИЕ РОЛИ
По удивительным законам живет тренинг! Сколько бы дней он ни проходил — один, три или
девять, ему присуща определенная динамика, которая, как может показаться, не зависит ни от
тренера, ни от участников. По крайней мере, я долгое время ее не замечала, потом стала
отмечать и лишь недавно приняла как данность закономерность маленькой модели жизни под
названием «тренинг» и научилась ею управлять. Вот, скажем, я сегодня еду на тренинг и с
уверенностью могу сказать, о чем будут говорить участники на утреннем шеринге. Это будут
планы на будущее и, в контексте нашего тренинга, они будут говорить о будущей работе. Мы
вступили в заключительную фазу тренинга, когда проблемы, переживания, личностные выводы
сменились построением дальнейших шагов, их детализацией, осознаванием себя как деятеля. Я
рассказала об этом Лене за утренним чаем. Она смотрит на меня, как на Великого и Ужасного
Волшебника Гудвина. Пусть смотрит, иногда даже приятно...
— Мне сегодня ночью снилось, что я веду тренинг, — начинает Маша, — и почему-то, Ирина, я
оделась в твою одежду. Проснулась и стала думать, что я надену на свой первый тренинг!
Представляете, я не про тематические блоки думаю, не про упражнения, а о том, как я буду
выглядеть. Для меня, оказывается, это важно — своеобразный ритуал посвящения в тренеры.
Машин сон «в руку», вернее — в тему. Мы сегодня посвящаем день исследованию своих
тренерских индивидуальных особенностей. А они есть у всех, даже у тех, кто ни разу не сидел на
этом стуле. Опыт ведения группы — это и тамада на свадьбе, и пионерские посиделки У костра, и
организованная вечеринка. Я уже не говорю о преподавании и организации мероприятий со
студентами. Тренер — лидер, и здесь нечего скрывать. Но вот «какой я лидер в контексте тренин-
га» — это предстоит сегодня узнать.
Однажды я с этой целью дала упражнение-визуализацию «Портрет идеального тренера». Идея
была такой: определить то, что — осознаваемо или не очень — является для каждого человека
идеалом, и проверить на соответствие личностным особенностям. Дальше должны были выйти на
ресурсы и потенциалы. Но до этого дело не дошло. Наверное, я очень долго была у них перед
глазами, да и симпатию к себе и принятие моего тренерского стиля со стороны участников
чувствовала, но каждый второй навизуализировал образ идеального тренера в виде меня. Так что
отказалась я от этой идеи во избежание культа личности. Решила просто ограничиться списком
наиболее желательных личностных и профессиональных качеств тренера. (Впрочем, где
заканчивается одно и начинается другое, я лично не знаю. Мне кажется, что я какая в жизни, такая
и на тренинге. Моя родная сестра, побывав у меня на тренинге, это подтвердила.)
Ох уж эти списки! Сколько раз я видела их в различных учебниках! Интересно, с какой целью они
там приводятся? Я лично использовала их так — ставила напротив имеющихся у меня качеств
галочки и оценивала свою пригодность к тренерству. Отметив почти все имеющиеся пункты, я
доходила до «адекватная самооценка» и с удовольствием ставила еще одну галку. Вердикт —
«пригоден». Надо сказать, что с годами этот список не меняется, о своей пригодности я знала уже
перед первым тренингом.
— Эмоциональный, — первой выпаливает Лариса.
— Ответственный, зрелый, — реплика Антонины.
— С высоким интеллектом и способностью удерживать большое количество информации. — Это
сказал Вадим.
— Гибкий и креативный.
— Терпеливый, способный к принятию.
— Оптимист, любящий жизнь во всех ее проявлениях.
— С разносторонними знаниями и зрелой мировоззренческой позицией.
— С чувством юмора!
— Яркий, харизматичный.
— Уравновешенный, спокойный...
Вот уж точно: «у кого что болит, тот о том и говорит!» Каждый называет то качество, которое ярко
демонстрирует сам. Можно в дальнейшем это упражнение модернизировать: пусть каждый
составит список собственных качеств, которые пригодятся ему в тренерской работе.
Рационального толку в этой работе мало, но эмоционально заряжает.
Обсуждаем список и приходим к выводу, что тренер может быть разным, но он просто обязан быть
искренним. Перестать играть, быть собой — ведь именно этого мы ждем от участников. Начинаем
вспоминать успешных, но «неправильных» тренеров. За каждым таким примером стоит личность,
которая научилась принимать себя со всеми своими особенностями и стала способна к принятию
других.
__ Ира, значит пока я сама не справилась со всеми своими недостатками, я не могу быть
тренером?
— Да, если ты претендуешь на роль Гуру.
Это распространенное суждение, с которым я часто сталкиваюсь: «Я не могу, пока не...». Причин
для неделания может быть море, и они никогда не иссякнут. Достижение совершенства
иллюзорно, если прямо сейчас не признать его, как данность. У моего мужа есть стрелковый
пневматический тир. Каждое утро он пристреливает оружие. Первый выстрел делается
практически без прицеливания и уже на основании этого выстрела делается второй — более
прицельный. Делание важно не меньше, а порой и больше, чем подготовка к нему. Сначала
«пли!», а потом «целься».
Уже сейчас, в своем «зеленом» тренерском состоянии, каждый из вас может быть эффективным
тренером для «своего» участника. Профессионализм заключается еще и в том, чтобы найти
«своего» и сформировать удачное предложение.
Но об этом позже. А сейчас мы опять займемся самопознанием.
Упражнение «Сталкер и Путешественник» — модификация известного «слепого и поводыря». Но в
нем не может быть «правильно — неправильно», мы выявляем, осознаем свой индивидуальный
тренерский стиль. Сколько всяких вариантов я насмотрелась! Бережно-осторожных и
экстремально-агрессивных, стремительных и игривых. Я видела, как Сталкер водил
путешественника кругами, явно наслаждаясь процессом, или вел напрямик, по кратчайшему пути,
стремясь быстрее достичь цели. В этом упражнении есть один секрет: путешествие пройдет
удачно, если Сталкер «угадает» своего Путешественника. Выбор делается спонтанно или
продуманно, об этом мы узнаем позже.
Катя — женщина активная и стремительная, выбирает себе в пару Виолу. Она плотно обхватывает
девушку и начинает вести довольно быстро, как бы подталкивая сзади. Виола выставила руки
вперед и вся ее поза говорит о напряжении. А Катерина, по-видимому, решила, что чем богаче
опыт передвижения, тем лучше. Она провела Виолу между всех преград, заставила перешагнуть
через лежащий стул, Дала потрогать разные поверхности и в завершении уложила на одеяло и
замотала, как младенца. Виола лежала на полу кульком и не сопротивлялась, пока Катя не
решила, что пора вставать. Обратная связь — Сталкер воспроизводит свою стратегию, а
Путешественник говорит о своих ощущениях и переживаниях. Каждая пара обсуждает это
самостоятельно, а в общем кругу звучат только основные выводы. Такая организация упражнений
мне очень нравится — люди получают возможность высказаться и быть услышанными, получить
обратную связь и к общему шерингу готовы озвучить выводы. Теперь речь не идет о путешествии
— все поняли, что под этой метафорой подразумевается тренинг. Итак, «что я узнал о себе, как о
тренере?».
— Я задала слишком быстрый темп, не почувствовала, что моему партнеру это не комфортно. Как
это проявляется в моих тренингах? Ну, например, я задаю вопросы и сама же на них отвечаю!
Наверно, еще как-то, надо подумать...
— Мой тренерский стиль — идти рядом, соблюдать баланс ответственности между мной и
участником. Сейчас нам это удалось. От чего это зависит? Наверное, от подбора участников. Мне
нужны зрелые, состоявшиеся люди. С молодежью, к примеру, мне бы было трудно.
— Я в шоке! — это Катерина. — Мне казалось, что наше путешествие такое насыщенное и
познавательное. Я стремилась как можно больше дать, создать все условия, чтобы ей
понравилось. А Виола, оказывается, просто была напугана! Теперь я, кажется, поняла, почему
участники с тренингов исчезают.
— И почему же?
— Их пугает то, что я с ними делаю. Я ведь упражнения подбираю поэкстремальнее, и стремлюсь
на чувства сразу выйти, чтобы все сразу переживать начали...
— Тебе это удалось. Катя, а какие выводы?
— Поосторожнее надо. С каждым индивидуально. Что подошло бы Андрею, абсолютно не годится
для Виолы.
Прекрасный вывод, сам по себе хорош, и к опять же к месту — поворачивает разговор в нужное
для меня русло. Подбирать участников под себя, как это предложила Тоня, или подстраиваться
под участников, как это сейчас решила Катя? Я лично подстраиваюсь, в разумных пределах,
конечно. Иначе бы осталась без работы. Я готова работать с очень молоденькими и годящимися
мне в матери, с суровыми и эмоциональными, с людьми очень образованными и вчерашними
двоечниками. Понятие «не мой клиент» с годами стало очень узким. И потом, я доверяю
Вселенной — если человек ко мне пришел, значит, так надо.
Эффективность тренера зависит не только от нахождения «своей ниши» и «своего участника», но
и от умения быть разным. Тренерский ролевой репертуар — это результат самопознания,
поставленный на профессиональную основу. Я умею быть мягкой и сопереживающей, умеющей
выслушать и понять, принимающей любые чувства. Это моя «Мать». В придачу к ней есть «Отец»
— тот, который помогает осознать и проанализировать, подойти к происходящему с позиции
логики и воли. Есть «Собеседник» и «Конферансье», «Организатор» и «Микрохирург».
И чем больше ролей, тем эффективнее тренер.
Профессия тренера очень молода. Да и есть ли она вообще? Кто может похвастаться дипломом, в
котором написано: «Ведущий тренингов личностного роста»? (Даже если про «рост» исключить, то
все равно проблематично.) Это собирательная профессия. Что в ней намешано? Я предлагаю
ребятам найти те роли, которые есть в тренерской работе и которые для них очень
привлекательны. Потенциальные роли изображаются в виде символов и обязательно называются.
Наш вернисаж впечатляет! Мне сейчас очень важно, чтобы они поняли, какое поведение стоит за
каждой ролью, и нашли в себе те ресурсы, которые помогут освоить эту роль.
— «Живой человек» — умение быть на равных с участниками тренинга. Никогда не думала, что
это так важно. Все тренерские примеры, которые я видела, основывались на абсолютной
личностной отстраненности. Тренер никогда не рассказывал ничего о себе, во время перерыва
уходил, не позволял себе никаких неформальных разговоров. Создавалось впечатление,
извините, что он и в туалет никогда не ходит. Наверное, это допустимо и оправдано на других
тренингах, но на личностном тренер должен быть живым. Я умею быть такой, но меня учили
по-другому и я постоянно себя сдерживала.
— А чем было обосновано такое обучение?
— Мне объяснили так: «Люди сюда пришли, чтобы рассказать о себе и поработать с собой, а не
слушать подробности твоей личной жизни». А сейчас я увидела другой опыт тренерской работы и
он мне ближе. Я поняла, что «живой тренер» — это очень мощный прием.
— «Мудрец». Он улавливает суть происходящего и обобщает на новом мировоззренческом
уровне. Я не знаю, как мне в мои 25 удастся быть «Мудрецом», но очень хочется. Он транслирует
знания, пропущенные через себя, но на самом деле это мировой опыт — философский, научный,
религиозный. И «Мудрец» не претендует на истинность, он просто излагает, а каждый выбирает
сам — принимать или не принимать.
— У тебя получится быть «Мудрецом». Ты только что это показала.
— «Женщина». Опять о прошлом опыте, когда тренер был бесполый. Наверное, очень все боятся
сексуальных переносов. А мне нравится смотреть на тренера, который демонстрирует свое
женское ил мужское начало. Вызывает настороженность «костюмный» тренер. Я тоже хочу быть
на тренинге той женщиной, которой являюсь на самом деле. Я вот когда на этот тренинг пришла,
сразу всех мужчин рассмотрела. Они мне интересны, что в этом плохого?
— Ой, я тоже такую роль хочу! Я как раз из «костюмных» и тех кого учили быть отстраненным...
— Олечка, как же тебе это удавалось? Ведь ты же такой яркий представитель Женщин!
— Наступала на горло собственной песне. Верила, что только в строгом костюме можно стать
тренером.
— «Шоумен»! Мне кажется, что в работе тренера много актерского: умение держать внимание и
быть интересным. Ярко демонстрировать себя. Мне это напомнило мою молодость и игру в КВН.
Та: много спонтанности, но есть и домашние заготовки. Ира, ведь ты же тоже используешь эту
роль?
— Да, но я ее называю «Конферансье». Мне важно, что конферансье заполняет только перерывы
между выступлениями. Поясню — тебя очень хорошо понимаю и у меня тоже богатый сценический
опыт. Но мои опасения связаны с тем, что можно заиграться, уйти в раз влечения. Не развивать, а
развлекать. Поэтому у моего «Конферансье» есть свои выходы, он уместен во время разогревов,
например. Еще — когда надо поднять энергетику группы, провести линию «от трагичного к
комичному», рассказать анекдот или шутку. Но не больше.
— Наверное, любая роль опасна, когда ее слишком много. И еще становится скучно, если тренер
однообразен.
В конце дня мы с Леной рассматриваем нарисованные ребятами картинки. Схематичный
человечек с предметом, похожим на швабру, — «Сапер». И еще подпись: «Не каждый камень есть
мина!». Микроскоп, довольно хорошо нарисованный, — «Исследователь». Целая череда
«Мастеров», но с абсолютно разной символикой: молоток и еще какие-то инструменты, сапог,
радуга, кораблик в бутылке... каждый понимает мастерство по-своему. Уже хорошо знакомые мне
(и просто непременные на личностном тренинге) «Мать» и «Отец».
— Ира, а какой у тебя потенциал? Ты же на тренинге, как рыба в воде. Неужели еще есть, чего
развивать?
— А ты как думаешь? Вот пытаюсь быть тебе «Наставником», но пока плохо получается. Забываю
про тебя, мало даю возможности поработать. Наверное, не доверяю, перестраховываюсь или
просто не хочу делиться. Это моя роль-потенциал и мне еще предстоит с ней разобраться.
— А картинку нарисуешь?
— Обязательно. Я никогда не даю на тренинге тех методов, в которые сама не верю. В этот ритуал
я верю. Он делает понятным и осязаемым очень абстрактные вещи, помогает разобраться в
желаниях и наполнить их конкретным содержанием.
...Всю ночь после тренинга, мне снилось, как я рисую «Наставника»… Уж лучше бы я его на
тренинге нарисовала!

День восьмой.
ГРУППОВАЯ ДИНАМИКА
Когда-то, очень давно, я проводила один тренинг в месяц. Две недели я готовилась, две недели
отдыхала, а между ними помещалось Событие. Моя семья тоже жила в этом ритме, понимая
четкую грань между «до» и «после». Восстанавливалась я после тренинга, как после тяжелой и
продолжительной болезни. И мои родные обращались со мной соответственно. У меня было
право целый день лежать в постели, выползать на кухню в халате и съедать приготовленный
мужем обед. Золотые были времена... Вот, сегодня восьмой день тренинга и никаких признаков
изнеможения я в себе не наблюдаю. Нет, усталость, конечно, есть, но какая-то нормальная, не
запредельная. Я научилась жить в тренинге и воспринимать его, как нормальную работу, где я
много отдаю, но и много получаю. Это банально, но я люблю каждую свою группу. Я еду на работу
и вспоминаю своих ребят, с которыми мы завтра расстанемся. Сегодня начинается заклю-
чительный этап работы — подготовка группы к умиранию. На одном тренинге я услышала
замечательную фразу: «Время тренинга, как время жизни, ограничено». Тренинг не должен
закончиться внезапно, но и не должен чадить, как догорающая свеча. Еще есть много важных,
содержательных вопросов, например — групповая динамика, тема сегодняшнего дня. Но вместе с
тем необходимы ритуалы, которые сделают завтрашнее расставание естественным и безболез-
ненным.
Перед началом работы я заметила листок, который передавали по кругу. Это список с адресами,
стихийный, но закономерный ритуал — материальное воплощение фазы распада группы. Еще был
разговор, который прервался, как только я зашла. Почти все на месте, на лицах — заговор. Это
тоже ритуал — они готовят мне подарок. (У меня дома «музей-капитал-шоу-поле-чудес» —
подарки с моих тренингов все со значением, не просто так...)
Мы вспоминаем весь тренинг, с первой его минуты и до сегодняшнего дня. Воспроизводим все
переживания, особенности взаимоотношений, эмоциональные взлеты и падения и мое тренерское
участие во всей групповой жизни. «Что переживала группа?» и «Что делал тренер?» — два
основных вопроса, на которые надо найти ответы. Сложность этой работы заключается не столько
в ее объеме, сколько в том, что мне надо дать иллюстрацию групповой динамики на личностном
тренинге, а наш тренинг таковым можно назвать с большой натяжкой — он все же методический.
Тем не менее я не хочу объяснять на пальцах то, что можно понять на примере нашей группы.
— Что происходило с вашей личностной динамикой, как менялись ваши чувства на протяжении
тренинга?
— Мне сразу все понравилось — и тренер, и содержание работы, и многие из группы. Потом стал
очень напрягать Павел. Я чувствовала, что он с тобой борется, а ты не хочешь вступать в эту игру.
Я была на твоей стороне. Потом пошла тема злости и мне стало интересно именно то, что
происходит со мной, взаимоотношения в группе как-то отошли на второй план. Сейчас мне
хорошо, я доверяю ребятам, я им благодарна и жалко, что завтра уходим.
— А меня в начале очень удивил тренер — бегает какая-то девчонка в джинсиках, я даже не сразу
понял, что ты — тренер. Честно скажу — доверия не было. Я ведь знаю, как тяжело руководить
такой огромной группой, думал, не справишься. Но это все прошло к концу второго дня. Павел
тоже бесил, а тут еще тема злости!!! Не понимаю, почему ты эту ситуацию не поставила на
обсуждение группы? Потом стало просто очень интересно, и до сих пор эта динамика нарастает. А
расставаться действительно жалко.
— У меня на начало тренинга были некоторые опасения — мы же приехали вдвоем с Машей. А
потом ты нас как-то ловко рассадила, и в результате мы общаемся только в гостинице, после
работы.
— Это хорошо или плохо?
— Это очень хорошо, я бы не познакомилась так близко с другими ребятами и не смогла бы сама
так раскрыться. Обычно на тренингах, когда большая группа, все стремятся организовать кучки,
особенно если есть знакомые.
— Этот тренинг был необычен для меня, мне есть с чем сравнить. У нас совсем не было групповой
агрессии. А ведь она должна была быть. Мне это законы развития группы. Ситуацию с Павлом я
не считаю, кажется, что если бы он не пропал, все равно скандала бы не получилось...
- Почему?
— Ну, ты как-то это все спустила на тормозах... Покинувший нас преждевременно Павел — самый
яркий групповой опыт неприятных межличностных переживаний на этом тренинге. Больше ничего
не было — раздражения, выяснения отношений, открытого неприятия, саботажа против тренера —
всего этого не было. В первые дни работы в группе сложилась атмосфера доверия друг к другу и
поддержки, и межличностные отношения отошли на второй план — стали важны собственные
переживания. И только сейчас, в конце тренинга, ребята стали активно общаться друг с другом.
Они вынырнули на поверхность, совершив путешествие в себя, и благодарны друг другу за то, что
это оказалось возможным. Это динамика личностного тренинга. Мое личное изобретение
управлением группой на этом тренинге называется «Динамить групдинамику».
Ребята правы в том, что все тренерские группы переживают «эта! шторма» — групповую агрессию,
направленную сначала на лидере внутри группы, а затем на тренера. В результате этого группа
сплачивается и, если тренер удачно проходит испытание, начинается продуктивный этап... иногда
к последнему дню. Я при этом чувствовала себя, как Кот Леопольд: «Ребята, давайте жить
дружно...». Сейчас, убеждена, что на личностном тренинге можно, и нужно, эту фазу групдинамики
избегать. Вот про это мои участники сейчас говорят, но; все подозревают, что это стратегия. «Мне
стало интересно имен! то, что происходит со мной, взаимоотношения в группе как-то от шли на
второй план...» — глубокая и очень интенсивная индивидульная работа. «...Ты как-то все спустила
на тормозах» — принят каждого участника, его проявлений и особенностей, если это не
противоречит соглашениям и не вредит работе группы.
Я хочу ответить на вопрос Вадима — почему я не поставила вопрос о поведении Павла на
обсуждение группы? Да потому, что противоречит мировоззрению личностного тренинга!
Невозможно декларировать принятие (и к себе в том числе, как один из важнейших результатов
самопознания), а вести себя по-другому. Особенно тренеру. Беда Павла в том, что он не захотел
расстаться со своей социальной ролью — преподавателя, умного, способного учить, но
отвергающего всякую попытку учиться. Это беда, а не вина. Защита, к которой привык, как к
единственному костюму, и очень большой страх расстегнуть хотя бы одну пуговку. Что должен
демонстрировать тренер в ответ? Доброжелательность и принятие, может быть, какие-то свои
чувства, но он не имеет права судить. А «поставить на вид» значит устроить суд, который
приведет к еще большей закрытости и желанию обороняться. Если бы Павел сам обратился с этой
просьбой: «ребята, что я делаю такого, что вызываю ваше раздражение?», то другое дело. Но и в
этом случае я бы работала не с взаимоотношениям и, как таковыми, а с чувствами Павла.
Фокусировка на личности, исключение внутригрупповых разборок.
Группа на личностном тренинге — лишь фон для самопознания. И он должен быть комфортен. Это
мое видение.
«Все трудное» — ситуации, участники, темы — тоже оставлены на предпоследний день. Как
говорит мой муж, «вкусное на третье». Наиболее типичные ситуации я готовлю сама, у многих
просто нет тренерского опыта, но мы можем обсудить и те случаи, которые встречались у
участников группы. Обсуждение проводится по схеме: «Что ты чувствуешь? Что ты думаешь? Как
бы поступил?». В зависимости от первых двух вопросов, меняется ответ на главный — третий.
— Во время первого шеринга одна из участниц начинает плакать. Она почти ничего не
рассказала о себе, только представилась и сказала, что у нее есть большая проблема. Время
идет, все молчат, а она плачет...
— Я бы, наверное, испугалась. Подумала бы, что у нее очень большая проблема. Что бы делала?
Предложила бы ей стакан воды или салфетку...
— Так стакан воды или салфетку? Ты понимаешь, в чем разница? Вода — это «Успокойся,
перестань плакать», а салфетка — «Плакать можно». В зависимости от твоих действий можно
предположить поведение участника.
— Тогда, наверное, салфетку. Если я «заткну» слезы в самом начале тренинга, то как потом буду
выводить людей на чувства?!
— А я бы сделала все возможное, чтобы спровоцировать еще большие слезы. Рыдать долго
невозможно, пусть выплачется, потом будет в состоянии говорить. Меня слезы не пугают, даже
радуют — процесс идет.
— А почему вы вообще решили, что у человека какое-то несчастье? Понятие «большая проблема»
растяжимо — от потери близкого подлинного носа. Я буду выспрашивать. Пока не пойму, в чем
дело, Дальше не пойду.
— А длинный нос — не проблема? Это тоже боль, для молодой девушки, к примеру, причина
одиночества. Но в целом я согласна — надо разговорить.
- Дело не в том, что она плачет, дело в том, что на первом шеринге. Люди еще не познакомились,
а здесь уже такие переживания! Я думаю это может напугать группу. Тренер своими действиями
задает правила — как сильно надо раскрываться. Я бы села с ней рядом, взяла бы ее за руку и
сказала, что когда она будет в состоянии говорить, мы поговорим, и продолжила бы шеринг со
следующим человеком.
— Уже несколько раз один мужчина высказывал обвинения в адрес своего начальника. О чем бы
ни зашел разговор на тренинге, он постоянно твердит о том, что если бы начальник
поменялся, все проблемы в его жизни исчезли бы. Усилия тренера, направленные на то, чтобы
он проанализировал свое поведение, встречают однозначный отпор. Он и слушать ни о чем не
желает: он во всем прав, а начальник — идиот.
— Ой, меня такие упертые раздражают! А в этом состоянии, как: поняла, лучше ничего не делать.
Я бы выслушала, покивала головой выразила сочувствие и стала бы работать дальше. Может,
раздражение мое пройдет, тогда что-нибудь придумаю.
— ...Раздражение пройдет и участник уйдет. Нет участника — нет проблем! У меня похожее
решение.
— А мне интересно, почему он не анализирует? Может, сильно зол.? Тогда индивидуальное
упражнение на проявление злости — чтобы поорал, все накопленное выплеснул. А потом уже к
анализу свое: поведения.
— Я согласен, надо вести на злость. Еще бы психодрама подошла. У меня сильных чувств по
отношению к этой ситуации нет, так смогу что-то по ходу придумать.
— Надо присоединиться — «я тебя понимаю». Я действительно понимаю, у самой начальник
примерно так называется. Может, m этому мужик настаивает, что тренер старается что-то
исправить, присоединившись?
— Ребята, а может у него недостаток интеллекта? А что, такое бывает — так он вообще не
способен тогда на анализ! Но с присоединением я согласен — это первое дело.
— Две знакомые между собой женщины на тренинге постоянно шепчутся. В работе группы
активности не проявляют, выступают в роли наблюдателей, но видно, что они активно
обсуждают npоисходящее между собой. На вопросы тренера отвечают однозначно, явно
демонстрируя свое пренебрежительное отношение.
— Это про нас с Машкой! Я даже знаю, почему так происходит. Подружки — это тоже социальная
роль. И они поддерживают друг друга в этом поведении, потому что боятся. Это бравада. Их надо
paстаскивать. Мне понравилось, как это Ирина сделала — ненавязчиво время разогрева
рассадила нас в разные подгруппы. За это время мы успели познакомиться поближе с другими
людьми. А потом од же стал интересен свой материал.
— Эта ситуация для меня самая сложная. Я просто теряюсь, когда люди себя так ведут. Может
быть, набралась бы смелости и сказала бы им об этом.
— На другом бы тренинге я бы на них натравил группу. Но понимаю, что на личностном нельзя.
Может быть, обратился бы с просьбой.
— Я согласна, что это защитное поведение. Делаю так: «раскручиваю» одну из них после
какого-нибудь упражнения, вывожу на чувство — все равно на какое, главное, чтобы она его
проявила. Если одна из них пойдет на такую работу, то и вторая никуда не денется.
— Третий день тренинга. Одна участница на утреннем шеринге заявляет о том, что не
хотела сегодня приходить, что разочарована, ей жалко денег и времени. Она, конечно,
отсидит последний день, но надежды на то, что сегодня что-то произойдет полезное для нее,
уже нет.
— Кошмарная ситуация! Я в ужасе. Отдаю ей деньги и прошу уйти.
— А по-моему, нормальная ситуация. Просто ее «эмоциональная яма» немного запоздало
проявляется. Вспомню, что вчера подобное состояние было у многих, скажу, что это нормально, и
потом постараюсь выяснить, что она хочет.
— Переведу разговор в плоскость чувств. Скорее всего, ей недостает внимания и она злится на
тренера. Если это так, дам ей это внимание сполна.
— Надо выяснить ожидания. Я думаю, что здесь несостыковка по ожиданиям. Потом, может быть,
недостаточная рефлексия, навыка нет. Вот она и не понимает, что от тренинга можно получить.
— А может, опять низкий интеллект? Ну, что вы хохочете, личностный тренинг — удел умных.
Короче, я присоединяюсь и работаю дальше...
— Во время всего тренинга одна женщина была очень приветлива с тренером, постоянно
говорила комплименты, восхищалась умом, профессионализмом, обаянием. На заключительном
шеринге она стала говорить, как всем повезло, что попали на такой замечательный тренинг ч
как теперь все переменится в ее жизни. Тренера она будет отныне считать своим
вдохновителем, а этот тренинг — своим вторым рождением. Она так растрогалась, что
прослезилась.
~ Это разве трудная ситуация? Очень даже прекрасная и желанная для любого тренера на этапе
самоутверждения. Я бы ей сказала: «Ты больше ничего не хочешь добавить?».
— А для меня — трудная. Я смущаюсь, когда меня хвалят, а здесь вообще бы умерла от стыда!
— Культом личности попахивает. Что-то тренер не то сделал, может, вел себя очень отстраненно,
что его за гуру приняли. Я, конечно, порадуюсь, но потом проанализирую, что я такого сделала,
что люди в истерике бьются. Эта ситуация опасна тем, что она очень приятна.
— Вернуть ей ее — сказать, что это ее достижение и что она это сделала сама. А потом — стакан
воды!

День девятый.
РАССТАВАНИЕ
Вот и настал «день короткой юбки»! Сегодня я почти на отдыхе — ребята будут работать
самостоятельно, сочинять проекты тренингов. А я буду греть их своим присутствием, делать
дарственные надписи на своей книге (легче книгу написать, чем потом три года ее подписывать),
поддерживать и оказывать в случае необходимости помощь. Первый раз за весь тренинг мы с
Леной можем спокойно, и вполне санкционировано, поболтать.
Когда-то я работала в детском саду, и там был такой показатель: «У хорошего воспитателя дети
играют сами». Я, наверно, не очень хороший воспитатель — мои «дети» получают эту
возможность только в последний день, да и то на несколько часов. Иногда тренеры, особенно
курящие, дают группе поработать в одиночестве, а сами удаляются на некоторое время. У меня
так не получается — я контролер. Хорошо это или плохо — пока не знаю. Может, во мне еще
сохранился «синдром отрабатывания денег», когда вот такой небольшой отдых во время тренинга
считается недопустимым? На месте участника мне было бы важно постоянное присутствие
тренера в аудитории, даже когда участники работают самостоятельно. Однажды на этом месте я
наблюдала, как тренер уснул — но он же был здесь!
— Ира, нам нужна твоя помощь! — это первая ласточка, больше мне посидеть не удастся.
Сложнее всего в этом упражнении даются формулировки цели и постановка задач. Мое
методическое прошлое (в том самом саду) — это шикарный опыт написания любых проектов, в
том числе и тренинга. И, пожалуй, это самое главное, чему меня научили в институту осознай и
сформулируй цель; после этого разбей ее на мелкие задачи, очень конкретные и понятные. Весь
свой институтский и детсадовский опыт я сейчас передаю ребятам и удивляюсь, что в их
институтах этому не учили.
— Как называется тренинг и для кого?
— «Болезнь как учитель», тренинг для больных.
— ???
— Сейчас уже многие люди понимают, что «все болезни от нервов. А разобраться сами, почему
они болеют, не могут. Вот мы и решил! что можно сделать личностный тренинг на эту тему.
— Где взять потенциальных участников?
— У меня в поликлинике. (Юля работает медицинским психологом!
— И что, пойдут? '
— Ну, они же ходят на консультации, значит, и на тренинг придут Болезнь — богатейший материал
для исследования. Чтобы выздороветь, надо перестать с ней воевать, а постараться понять, какой
курс она преподает, и, наконец, его пройти. Мне кажется, что групповая работа здесь как нельзя
кстати.
— Очень интересная мысль, а в чем проблема?
— Цели и задачи...
— Так про цели вы сейчас все рассказали, осталось только сформулировать это кратко. Что будет
основным содержанием тренинга!
— Исследование истории своей болезни и собственного отношения к ней
— Что предполагаете получить на выходе?
— Избавление от болезни через изменение отношений, мыслей, образа жизни, поведения.
— Соедините эти два предложения и получите цель. Только предлагаю добавить слово
«способствовать» перед «избавлением». Это экологичнее и честнее — работа на тренинге может
способствовать, но гарантии избавления от хвори не дает.
— А задачи?
— Вы рассматриваете болезнь, как учителя, а чему она хочет учить?
— Обратить внимание на свое тело и поменять отношение к нему это первое.
— Если из этого сделать задачу, то получится: «Исследовать отношение к собственному телу,
выявить негативные чувства и установки устранить их».
— Пойдет, что еще?
— Я считаю, что людей надо просто научить понимать себя — развивать навыки
самоисследования. Замечать свое поведение, свои мыс ли, чувства... Это тоже задача?
— А «дать знания» пойдет? Я, как специалист, могу им рассказать о механизмах возникновения
болезней ?
— Почему нет, передача знаний — тоже задача.
- Да, еще про чувства отдельным пунктом: «Развивать умение проявить свои чувства». И
отдельным блоком на тренинге дать работу с наиболее «популярными» чувствами — гневом,
обидами, виной, страхами.
- Это уже получаются не задачи, а тематические блоки!
— Одно вытекает из другого, в этом логика тренинга. К каждому тематическому блоку есть задача,
и наоборот.
Очень распространенное убеждение, сохранившееся с социалистических времен, что написание
любых бумаг — это никому не нужная бюрократия. Особенно, если дело касается придумывания.
Такие интересные мысли в голове бродят, все так замечательно представляется — интересная
тема, потрясающие упражнения, просветленные и счастливые лица участников... И вдруг такая
проза — цели, задачи, тематические блоки, расчасовка. Но я уверена, что это необходимый этап
для качественного проведения тренинга, даже когда он сто первый по счету. А уж если первый, то
тем более. Этому и учу.
Узнаю у ребят все темы тренингов, которые они придумали, и радуюсь — все, на мой взгляд,
жизнеспособно и может быть востребовано.
— «Тренинг осознанного материнства» для беременных.
— «Золотая осень» для зрелых дам.
— «Тренинг уверенности за рулем» для тех, кто может, но почему-то не ездит.
— «Самая обаятельная и привлекательная» для всех, кто захочет.
— «Лидерство как призвание» для руководителей разных масштабов.
— «Игра в «магазин»» для продавцов.
Я рада, что ребята реально оценивают свои силы, потребности потенциальных клиентов и их
возможности. Из подслушанных разговоров в подгруппах я поняла, что они не просто выполняют
упражнение, а планируют провести этот тренинг. А это значит, что они уверены в себе, как
тренеры. Это ли не подарок мне?! Тема слияния бизнес-тренинга и личностного тренинга все
время витала в группе и вот сейчас она реально воплощается. Пусть пока на бумаге. Но что-то
мне подсказывает, что те участники, которые пришли из бизнеса и туда же вернутся, уже не смогут
работать по-старому. Им будет тесно в рамках поведенческого тренинга, они заболели
личностным ростом. Учитывая реалии настоящего времени, когда работать и получать достойные
деньги за проведение тренинга можно в основном в сфере бизнеса, это неплохая альтернатива.
Вадим и Ирина хотят именно этого. Тема «Игра в магазин» — это их проект. У Вадима за плечами
большой опыт тренировки продавцов, а Ира пока еще планирует этим заняться, у нее есть
заманчивое предложение.
— Скажи, а что нам делать? Заказчик и участники — это разные люд и у них разные ожидания от
тренинга. Руководителю, который платит за тренинг, надо, к примеру, чтобы я его продавцов
научила еще лучше продавать. А кто-то из участников в процессе тренинга может понять, что
вообще не хочет этим заниматься, и примет решение уволиться.
— Ну, это решение может быть принято и без тренинга, тренинг его просто ускорит. И есть ли это
плохо — уйдет человек, который делал что-то через силу, а значит плохо? Но по существу вы прав
нельзя не выполнить то, что вам заказали. Какие альтернативы?
— Сказать правду. Что тренинг исследовательский, направлен понимание своей мотивации,
отношения к работе, своих стратеги; поведения. И это более качественная, глубокая работа, чем
просто тренировка навыка, который, может быть, не хочет формироваться!
— Если сможешь убедить в своей правоте заказчика, то это самый хороший вариант.
— А как же с обратной связью? Заказчик обязательно ее потребуй ет, а у нас все
конфиденциально?
— Предупредите об этом заказчика заранее, скажите, что сможете дать только общее описание
процесса и результатов, не называя имен. И если после этого вас все же купят, то значит вы
имеете дело с очень продвинутым и мудрым руководителем. Но имейте в виду, что степень
свободы и импровизации на этом тренинге все равно для вас будет меньше, чем на открытой
группе. Нельзя, к примеру от игры в «Магазин» перейти к игре в «Дочки-матери», даже если
участники этого захотят. Кстати, а о чем название?
— Название о детстве. О том, что продажи — одно из самых увлекательных занятий. В нем много
энергии, интереса, общения, удовольствия! Очень хочется, чтобы результат тренинга был именно
такой!
— Знаешь, я бы у тебя купила этот тренинг!
Заражение идеей — это основа продажи такого абстрактного продукта, как тренинг. Особенно
личностный. Об этом мы говорили первый день занятий и к этому мы возвращаемся напоследок.
Но на более конкретном уровне, с продуктом в руках. Последняя игра нашего тренинга тоже
называется «Магазин». Мы и покупатели, продавцы одновременно. Игра заключается в
следующем: кто-то презентует придуманный тренинг, а остальные играют в потенциальных
потребителей. Мы по очереди становимся то молодыми родителями, то посетительницами
фитнес-зала, то беременными, то менеджерами.
«Беременные женщины» развалились на стульях, пристроив руки на воображаемых животиках.
Мужчины становятся на время будущими папами.
— Здравствуйте! Мы приглашаем вас на психологический тренинг. Это личностный тренинг, его
основной целью является самопознание и работа с теми проблемами, которые наверняка у вас
имеются. Это могут быть страхи перед будущим материнством, опасение, что вы не справитесь с
новой ролью, неумение общаться с маленьким ребенком в силу отсутствия опыта. Наш тренинг
называется «Разумное материнство» и он направлен на решение этих и других проблем...
— А если у меня нет никаких страхов, вы меня не пригласите на тренинг?
— Почему же, вы сможете узнать много нового для себя, сможете развить в себе качества,
необходимые для воспитания здорового и счастливого малыша.
— Вы чего-то меня так напугали, у меня не было никаких страхов, а теперь появились...
— Скажите, а тренинг не повредит ребенку? Ведь там будут какие-то переживания, зачем они мне
нужны?
— Я, наверное, неправильно выразилась — тренинг не предполагает тяжелых переживаний. Он,
напротив, готовит вас к прекрасному событию, радостному и долгожданному. Но важно, чтобы вы
его встретили не только эмоционально, но и осознанно. Осознали в себе потенциал мудрой
матери, то, что вы взяли из своей детской семьи, и то, чего вы в детстве не получили, но хотели
бы воплотить в воспитании и развитии своего ребенка.
Все, мы начинаем обсуждение — «пойду — не пойду» и почему? Как всегда, ошибки видятся
первыми, а уж потом вспоминается что-то хорошее.
— Я бы не пошла. Слово «проблема», неоднократно повторенное в презентации, просто «убило».
Не хочу, чтобы мое материнство рассматривалось, как проблема.
— Я бы тоже не пошла. Как-то не сложилось доверия к тренерам. Они не представились и вообще
никак себя не обозначили в человеческом плане. Могли бы, к примеру, сказать «Я хорошо
понимаю ваши переживания, когда я носила своего ребенка, у меня была потребность пообщаться
с кем-то, кто находится в таком же положении». Это бы сразу расположило.
— А я бы пошла. Были прекрасные слова в конце — про анализ своего детского опыта и ожидания.
Это красиво, про «мудрую мать». Сразу видно, что они не будут поучать, а будут активизировать
эту мать во мне.
— Ты рассуждаешь, как женщина с высшим образованием, и не одним. Для молоденьких, а тем
более беременных, надо что попроще. У вас, к примеру, в тренинге есть просветительская
задача? Вы ведь будете что-то о психологии младенца рассказывать? Вот это интригует. Люди
охотнее идут на знания, чем на личностный рост. А уж потом, в тренинге, можно и то, и другое...
Первым всегда тяжелее, они совершают те ошибки, которых другие смогут избежать. И в итоге мы
получаем собирательный образ той презентации, которая должна быть максимально
эффективной. А это не только количество человек, которые дошли до тренинга. Важно еще, чтобы
пришли «нужные» — те, кто заинтересован в этой работе и по форме, и по содержанию. Поэтому
отметаются все способы обмана и методы завлечения любой ценой. Лозунгом одной тренинговой
кампании было — «Если у вас нет проблем, придите к нам — их найдем!». Я рада, что мои ребята
не пошли по этому пути.
На протяжении всей жизни мы в чем-то остаемся детьми. Например, очень любим сюрпризы. И
еще — помечтать. Об этом наш заключительный ритуал. После него в кулаке у каждого остается
какая-то безделица — игрушка, брелок, свечка или блокнотик, и ощущение огромного подарка —
человеческой признательности. А я опять поеду домой, как после юбилея — с огромным, как зонт,
букетом.
Последний шеринг не несет в себе ничего рационального. Как ни стараюсь повернуть его в эту
сторону, ничего не получается — захлестывают эмоции. Самое популярное слово — «спасибо».
Благодарность выражается всем — мне, Лене, группе в целом, каждому отдельности, случаю,
начальнику, который отпустил, мужу, который дал денег, институту, который организовал, статьям,
книгам, Вселенной. А еще озвучиваются планы на будущее и огромное желание поскорее что-то
сделать. В общем, все идет так, как и должно быть группа выполнила свою миссию и готова к
распаду. Грустно и радостно, желание побыть вместе еще немного и желание вернуться домой —
к семье, привычной жизни, работе, друзьям. И принести себя обновленного, выросшего, с новыми
знаниями и планами.
Мы уходим так, как будто еще обязательно встретимся. Я знаю, что будет шлейф тренинга в виде
телефонных звонков, писем по электронной почте, приветов, привезенных новыми участниками
вопросы, супервизии и фразы «порадуйся за меня».
Мы сидим с Леной в кафе, отмечаем тренинг. И только сейчас я понимаю, что это мой предел. Я
устала не только говорить, я не могу даже думать! Леночка в похожем состоянии, поэтому мы
празднуем спокойно, без восторгов и обсуждений. И окружающие, наверное, Н понимают — откуда
мы такие? А мы только что сделали тренинг...

Глава 2
МЕТОДИКА ЛИЧНОСТНОГО РОСТА
ЧТО ТАКОЕ ЛИЧНОСТНЫЙ РОСТ?
Самое сложное — это дать определение. К счастью, нет единого понимания и, соответственно, и
единого определения тоже нет. «К счастью» — это значит, можно выбирать то, что созвучно твоим
собственным мыслям. Можно было бы их и написать, но так хочется хоть немного переложить
ответственность и сослаться на какой-нибудь очень уважаемый источник. Ну, например, на Карла
Роджерса, заложившего основы гуманистического направления в психотерапии. Изначальное
признание уникальности и самоценности человеческой личности как основа отношения тренера к
участникам своей группы, осознание ценности своего существования, принятие ответственности
за совершенные поступки, решение проблемы аутентичности как желаемый результат тренинга и,
соответственно, показатель личностного роста. Это по мировоззренческой позиции. Именно так я и
представляю себе личностный тренинг. Но ссылаться на Роджерса не могу — не устраивает меня
его недирективный стиль ведения группы. Почему-то не хочется фиксироваться на поведении,
провоцировать переживания, которые в обыденной жизни тебе не присущи, толкать участников на
спонтанные самопроявления и наблюдать, когда все это отшумит и можно будет обсуждать
полученный опыт. Не мое это. Хочу создать обстановку самопознания без фрустрации. Не ставлю
я во главу угла межличностные взаимоотношения и личностный рост рассматриваю, как нечто
большее, чем умение конструктивно общаться с окружающими. Тогда зачем мне группа, если я
собираюсь динамить групдинамику? «...Принципиальное преимущество группы — это возможность
получения по законам обратной связи эмоциональной поддержки от участников группы, имеющих
общие проблемы и общие цели» — это уже учебник по психотерапии, благодаря которому я
получаю право использовать группу как поддерживающий, а не провоцирующий фактор. Смущает
меня здесь толь ко слово «проблемы». Обязательно ли на тренинге личностного роста решать
проблемы? Теоретически — нет, человек на стадии самоактуализации оказывается способным
воспринимать себя как индивида, наделенного личностными особенностями, которые им ценятся и
принимаются. Нет здесь места проблемам. Но это скорее как желаемое, как результат, показатель
личностного роста. Практически же на тренинг приходят в основном люди, которые говорят на
первом шеринге: «...У меня есть проблема». И за этой фразой стоит желание скорее получить
помощь, чем самостоятельно познавать себя и искать причины, способы устранения проблемы. То
есть речь идет о терапии, которая, в отличие от самопознания, предполагает вертикальные
отношения между тренером и участниками. На первых порах, лет восемь назад, я очень много
занималась на тренингах терапией. Основания находила следующие — если я от этого откажусь,
то потеряю группу. Они просто перестанут ко мне приходить — я же ничем им не помогаю в
решении их проблем. Терапевтические отношения чреваты «зависанием» на тренере. Но скорее
интуитивно, чем осознанно, в конце каждой терапии я объясняла суть того, что делала. Образно
говоря, я открывала свой чемоданчик с инструментами и показывала всем присутствующим, каким
инструментом и как я выполняла эту манипуляцию. Это была процедура передачи инструмента
участникам и обучение их самостоятельному пользованию ими. Я возвращалась на
горизонтальные отношения группового равенства, и тот, кто только что был «больным»,
становился в позицию наблюдателя по отношению к самому себе и своей проблеме. И это был
личностный рост через терапию. Сейчас доля терапии на моих тренингах значительно меньше, но
она есть. Как есть и вертикальные взаимоотношения, но основным все же является самопознание.
Вот я и определилась с целями тренинга личностного роста — самопознание и терапия.
Соотношение одного и другого зависит от многих факторов — темы тренинга, особенностей
группы и, конечно, личностных особенностей тренера. Я не случайно сделала ссылку на время
своей деятельности: начало тренерского становления неизбежно связано с неуверенностью,
желанием самоутвердиться через полученные результаты и благодарность участников. Все это
легче получить при терапевтических отношениях. На каждого тренера свой участник — в
справедливости этого я убеждалась неоднократно. Сейчас участниками моих групп чаще
становятся люди продвинутые, четко осознающие, что такое процесс самопознания, и редко обра-
щающиеся за терапевтической помощью. Роль тренера на таком тренинге — создание условий
для самопознания. Под этими условиями я понимаю прежде всего тему тренинга и его программу.
Опять биографическая ссылка: очень честно пыталась создать группу личностного роста, в
процессе которой участники могли бы узнавать себя через предложенные мною методы. То есть в
основу ставила метод. Например, арт-терапия или психодрама. Не вышло. Каждый раз, уходя
после занятия, они спрашивали: «А какая тема будет в следующий раз?». И я поняла, что люди не
могут, или не хотят, самопознаваться просто так, ради процесса, им нужно направление и,
соответственно, результат в этом направлении. Личностному росту нужен вектор. Поэтому все мои
тренинги тематические, даже если речь идет о длительных встречах.
Весьма болезненный вопрос для меня — вопрос о методах работы. Вернее, болезненным он
становится только во время общения с коллегами, которым интересен не столько мой процесс и не
столько результат, сколько инструменты, которые лежат в моем тренерском чемоданчике. Не хочу
ни оправдываться, ни обороняться, ни доказывать — мой чемодан огромен. Там лежат и
упомянутые мною арт-терапия и психодрама, методы психосинтеза и рациональной психотерапии,
работа с установками и субличностями... Мне все это надо, я ни от чего не собираюсь
отказываться, потому что чем больше у меня инструментов, тем я эффективнее, как тренер. Не
исключаю, что это этап и позже все будет по-другому. Ну, например, я выберу что-то одно, нет,
скорее несколько (но не очень много) методов работы и освою их в совершенстве. Сейчас это не
так, я отдаю себе отчет, что мой эмпирический опыт осваивания психотерапевтического
инструментария не предполагает идеального владения им. Но я успешна в своей работе, значит,
потребность в этом еще не возникла. И у меня, и у моих клиентов. Не могу понять, что первично,
что вторично, да и надо ли?
Поскольку тренингами я занимаюсь очень давно, могу сделать свои, пусть субъективные выводы.
И они следующие: востребован, а значит и успешен, тот тренер, который может удовлетворить
имеющиеся потребности. Опять терапевтическая метафора: предположим, в одном селении жили
люди, которым никто никогда не оказывал медицинской помощи. Была бабушка-знахарка, был
свой опыт лечения болячек травками да компрессами... Очень похоже на ситуацию в нашей стране
в плане психологии, где самыми популярными были кухонная терапия и учеба на собственных
ошибках. И вот в это «селение» приезжает поликлиника — огромный лечебный комплекс, с
оборудованием, множеством кабинетов и узких специалистов. Люди с опаской, но все же пошли
лечиться. Набегались по кабинетам, про шли множество обследований, сдали анализы... и пошли
заваривать себе травку. Не пошло лечение, хотя и поликлиника хорошая, и врачи выученные.
Доверия нет и веры в то, что помогут, нет, и, соответственно, результата нет. Тренинги прижились
в нашей стране в бизнесе и образовании, там, где людей обязуют их посещать. Какое уж тут
самопознание, какой уж тут медосмотр под дулом автомата! Очень-очень многие тренеры
жалуются на отсутствие спроса на их тренинги. Не ходят люди к ним, как ни рекламируй пользу и
актуальность! Еще есть тенденция лечить самих себя — окулист идет к невропатологу, хирург от
нечего делать решил у дерматолога полечиться. То есть на тренинги ходят психологи. И это
замечательно, что ходят, растут личностно, свой профессионализм повышают. Но ведь хочется,
очень хочется быть востребованным не только коллегами. И выигрывают те, кто становится
земским врачом, кто может многое и скорее лечит, чем заботится о чистоте методики и
задумывается о парадигме. Бывают исключения, я отнюдь не против хорошей школы и узких на-
правлений. Я против профессионального высокомерия, мол, самосознание людей еще слишком
низкое, чтобы встать в очередь на тренинг. А может, присмотреться и прислушаться к тем, у кого
эта очередь есть, а не бросать камни в их огород? Почему-то эта моя аналогия с поликлиникой
очень благоприятно воспринимается на тренерских тренингах. Люди как будто получают
разрешение что-то делать, что им на самом деле хотелось, но они опасались. Опасались своей
некомпетентности, недостаточной образованности и, как результат, ничего не делали или
пытались людей подстроить под метод. Осознавание тренером результата, к которому он
стремится, — это еще одно условие выстраивания процесса на тренинге. И в узком смысле слова
— результат тренинга, и в широком — результат личностного роста. Еще одно, может быть, самое
главное для меня определение. «Личностный тренинг— психокоррекционный тренинг,
направленный на совершенствование личностных качеств и самосознание человека, что в
конечном итоге способствует оптимизации его поведения и самореализации». Иными словами,
результаты личностного тренинга будут видны за пределами тренинга. Если понимание себя из
количественной категории перейдет в качественную и это изменит в чем-то жизнь человека, то
можно говорить о его личности ном росте. Это о результате. Исследование приводит к
осознанному изменению, устранению того, что перестало устраивать, и, в конечном итоге, к
личностному развитию. Это о процессе. Именно так, по процессу и результату, я просила своих
коллег определить понятие личностного роста. Вот что получилось:
Личностный рост по процессу:
• осознавание сторон собственной личности;
• осознавание своих потенций и возможностей;
• повышение уровня психологической компетентности;
• разрешение внутренних конфликтов;
• самоактуализация личности;
• интерес к самопознанию.
Личностный рост по результату:
• принятие себя;
• понимание и принятие окружающих;
• выстраивание гармоничных отношений с окружающими;
• душевное равновесие и гармония;
• появление новых форм самореализации.
Наверное, все это небесспорно И список не полный, но важно другое Важно, чтобы тренер
понимал и чувствовал, куда он ведет и что он хочет увидеть в конце этого пути под названием
«тренинг». И может ли он завести куда-то не туда? Я очень философски отношусь к этому
вопросу. Мне кажется, что у участников тренинга всегда есть выбор — оставаться или уйти, делать
или не делать, верить тренеру или не верить. Я не склонна преувеличивать степень психологиче-
ского воздействия на тренинге. Ничего нельзя повесить, если нет крючка. Невозможно
трансформировать личность, если нет желания этой трансформации. А негативные последствия
личностного роста, о которых много пишут и говорят, выставляя картинку безумных биороботов,
которых сделали в результате трехдневного тренинга, не имеют никакого отношения к
личностному росту. Я таких не встречала, на своих тренингах я их не делаю и хотела бы увидеть
тех гестаповцев, которым это удается. Сама была участником очень жестких тренингов, мне не
нравилось, как работали тренеры, меня не устраивали ни их позиция, ни их методы, но что-то
насильственно изменить во мне без моего желания они не смогли бы, я в этом уверена.

РАБОТА С ЧУВСТВАМИ И СОСТОЯНИЯМИ


Основное отличие содержания личностного тренинга от других тренингов — это работа с
чувствами. Вопрос «Что ты чувствуешь?» является для меня, как для тренера, ключевым. С
идентификации и называния чувства начинается выстраивание стратегии работы с участником. А
сделать это ужасно тяжело — отсутствуют в нашем словаре эти слова! Не смогли научить нас
родители, как это называется, когда хочется хлопнуть дверью или сделать самому себе больно,
когда хочется плакать и выть от бессилия, когда ноет в груди или, напротив, ноги отрываются от
земли и хочется обнять весь мир. Знаете, что отвечают люди (и даже коллеги) на вопрос: «Что ты
чувствуешь?»
Вот варианты:
— Я чувствую, что он неправ. (Мысли.)
— Я чувствую, что у меня темнеет в глазах. (Ощущения.)
— Я чувствую, что больше никогда не буду этого делать. (Поведение.)
Надо быть к этому готовым, как при воспитании маленького ребенка говорить, как называется то
или иное состояние, терпеливо и настойчиво искать нужные слова.
Помню один анекдотический случай, свидетелем которого я была на тренинге.
Тренер: «А что ты чувствуешь?»
Участник: «Мне больно».
Тренер: «Это ощущение, а что ты чувствуешь?»
Участник: «Ну, не знаю, наверное, я чувствую, что со мной обошлись жестоко».
Тренер: «Это мысли, а что ты чувствуешь?»
Участник: «Что надо выяснить отношения с этим человеком».
Тренер: «Это поведение, а что ты ЧУВСТВУЕШЬ?»
Участник: ...молчание.
Тренер: «ЧТО ТЫ ЧУВСТВУЕШЬ?!»
Участник: «КОЗЛОМ Я СЕБЯ ЧУВСТВУЮ!!!» . •
Вот и поговорили... Вопрос о чувствах — не разменная монета, им нельзя злоупотреблять. Я
задаю его не так уж и часто. И еще — это не вопрос ради вопроса, это только начало, отправная
точка, а дальше работа может пойти в любом направлении, туда, куда логично пойти именно с
этим участником, именно в это время. Две оси, которые создают поле для работы на личностном
тренинге, — линия времени: прошлое, настоящее и будущее, и сферы психической жизни че-
ловека: мысли, чувства, поведение. И не обязательно начинать с чувств, но важно к ним прийти.
Теоретическая основа моей работы с чувствами — теория дифференциальных эмоция Силвана
Томкинса (Изард К. Э. Психология эмоций. СПб.: Питер, 2000.). Согласно ей:
• эмоции — детерминант поведения в широчайшем диапазоне его проявлений;
• эмоции — основные мотивационные системы организма;
• имеет место взаимовлияние эмоциональных процессов с когнитивными, моторными,
гомеостатическими процессами;
• люди постоянно переживают эмоции, они присутствуют в их сознании;
• люди испытывают затруднения с осознаванием и вербализацией своего эмоционального
состояния, что приводит к неосознаванию мотивов поведения.
Я не буду сейчас объяснять отличие чувств от эмоций, думаю, что мои читатели могут это сделать
самостоятельно, отмечу лишь осознанность и устойчивость чувств по сравнению с эмоциями, а
значит, и лучшую идентификацию и меньшие сложности с определением названия своего
переживания. Иными словами, человеку легче сказать: «Я люблю своих родителей», чем ответить,
что он почувствовал в результате выполнения упражнения. В первом случае речь идет о чувстве,
во втором — об эмоции. Но вопрос «Какую эмоцию ты пережил?» звучит очень не по-русски, и мы
произносим привычное: «Что ты чувствуешь?». Оставим эти умозаключения теоретикам, перейдем
к тренерской практике. И начнем с задач. Какая бы тема ни была заявлена в основе тренинга,
задачи по работе с чувствами будут приблизительно следующими:
• Исследовать собственные эмоциональные состояния, учит идентифицировать и
вербализовывать их.
• Исследовать проявления собственных чувств и эмоций, способствовать формированию
навыков выражения эмоциональных состояний.
• Способствовать осознаванию собственных способов регулирования эмоций, развивать
навыки самовосстановления.
• Дать знания о роли чувств, как мотиватора поведения, познакомить с различными видами
чувств и эмоций.
• Способствовать принятию себя через принятие собственных чувств.
• Развивать эмпатию.
• Учить методам профилактики эмоционального выгорания.
Это основное, задачи можно добавлять, делать их уже. Но, на мой взгляд, принципиально, чтобы
работа с чувствами не сводилась просто к их называнию.
Наверное, не очень привычно видеть в списке задач личностного тренинга просветительную
задачу — «дать знания». Я их даю, вплетаю в контекст тренинга, представляю в виде пояснений
или отдельным блоком. Эти знания являются той универсальной информацией, которая позволяет
человеку работать со своими чувствами самостоятельно, без участия тренера, после тренинга они
становятся инструментом самопознания.
Можно написать для участников список базовых эмоций на доске, а можно совместно с ними его
составить, поясняя, давая описание различных переживаний, — это зависит от того, как глубоко
вы планируете погрузиться.
Фундаментальные (базовые) эмоции:
• интерес-волнение;
• удовольствие-радость;
• удивление;
• гнев;
• страх;
• отвращение;
• презрение;
• стыд;
• вина.
Две или несколько фундаментальных эмоций, часто возникающие у человека, могут формировать
эмоциональные черты личности:
• тревожность;
• депрессия;
• любовь;
• враждебность.
Я очень долго тренировала себя в определении и описании своих чувств и эмоций. Удивительно,
но когда слово найдено, наступает облегчение, как будто после описания всех симптомов наконец
поставлен диагноз и теперь можно приступить к лечению. Данная метафора очень подходит к
случаям, когда чувство является проблемой, но этого может и не быть. Не каждое переживание, и
даже не каждую боль надо бросаться лечить, важно понять и принять это состояние, в этом суть
работы на тренинге.
Чувства на тренинге можно рассматривать как фон или взять их в фокус, сделать содержанием
работы.
В первом случае речь идет о той эмоциональной атмосфере, которая царит в группе на
протяжении всего тренинга и не связана с темой и содержанием работы. Эти чувства связаны
скорее всего с групповыми процессами (которые достойны отдельной главы) и взаимоотношением
с тренером. Наиболее приемлемый фон для личностного тренинга — интерес, думаю, это
бесспорно. Проявляется он через активную работу, желание участвовать во всем, что предложит
тренер. Мой типичный утренний шеринг, к примеру, длится два часа. Иногда на тренерском
тренинге меня спрашивают: как люди, не подготовленные профессионально, выдерживают этот
процесс? Легко! Им интересно, они сидят и слушают, потому что все, что происходит на шеринге,
касается каждого из них, дает ответы на их собственные вопросы, провоцирует их собственные
переживания, даже если тренер беседует с другим. Интересом, как и любым другим чувством,
можно заразить. И источником заражения, конечно же, будет тренер. Истинный, неподдельный
интерес ко всему, что происходит на тренинге и к каждому участнику. Мне на самом деле
интересно, почему у Саши не ладятся отношения с женщинами, а Марину с детства мучают
ночные кошмары, мне интересно, как проявляются страхи в поведении Риты и что могут означать
образы хищных зверей на рисунке у Светы. Если тренер не создал обстановку интереса, эту нишу
тут же займет другая эмоция. К примеру, скука или раздражение. Небольшие дозы этих состояний
безвредны, и даже предопределены динамикой тренинга. Но обязательно небольшие! Моими
стратегиями в отношении этих проявлений могут быть следующие.

Чувство как фон


Поддержание в состоянии, оптимальном для работы. Замечать, отмечать, но не озвучивать то,
что происходит. Например, после обеда вы даете сложное, аналитическое упражнение и долго и
кропотливо его разбираете, а люди не понимают ваших вопросов, зевают и с трудом включаются в
упражнение. Это естественно и не опасно. В следующий раз на место этого упражнения вы
поставите что-то другое, более динамичное, а сейчас перейдете к следующему. И упаси вас Бог
после обеда давать визуализацию!
Может быть, что кто-то из участников стремится включиться с вами в борьбу за власть и
испытывает явное раздражение, что этого не получается. Может быть, в группе находится
человек, который много говорит, и это раздражает других. Может быть, кому-то очень душно, а
кому-то, напротив, сквозит, и на их лицах можно прочесть недовольство и страдание. Эти эпизоды
есть на каждом тренинге и если они не мешают основной работе, не проявляются слишком от-
четливо, то надо просто подождать, когда все само собой рассосется. Тренер констатирует
динамику, «держит руку на пульсе» и решает, не пора ли перейти к следующим методам, а
именно...
Нейтрализация. В отличие от первой стратегии, принимаются меры, но без подключения группы,
собственными усилиями. Проведение активных, разогревающих упражнений, когда все засыпают,
шумные, подвижные игры, когда в группе нарастает агрессия, индивидуальная работа с теми, кто
еще не вышел из социальной роли и продолжает играть в социальные игры. Если нежелательное
чувство исходит от одного из участников, можно попытаться угадать и удовлетворить его
потребность. Чаще всего это недостаток внимания. Помню, как на одном тренинге в группе был
мой коллега, преподаватель института, руководитель кафедры, и когда я давала теоретические
пояснения по упражнению, уровень его раздражения, казалось, достиг максимума. Я просто
спросила, может ли он что-то пояснить еще. Он тут же выскочил к доске и на протяжении 10 минут
(время определила я) чертил на доске схемы и очень живо и интересно изложил суть
происходящего. После этого занял свое место и стал обычным участником тренинга, который
пришел, чтобы узнать что-то о себе.
Личностный тренинг в «костюмной» фирме (бывает и такое!) никак не мог начаться из-за этих
самых костюмов и галстуков. Люди чувствовали себя сотрудниками, менеджерами, но никак не
личностями с собственными особенностями и слабостями. Очень простая игра-кричалка помогла
вспомнить славное пионерское детство, и дальше работа пошла живее.
Если же и это не помогает, то тренер задает группе или отдельным участникам вопрос: «Что
сейчас происходит?». Чувство попадает в фокус. Скажу сразу, что я прибегаю к этому приему
крайне редко. В отличие от социально-психологического тренинга, социальные отношения на
личностном уходят на второй план. Исследование взаимоотношений и чувств, которые их
порождают, конечно, тоже интересно, но может очень далеко увести от темы тренинга, занять
очень много времени и опять же вернуть участников в социальные роли.
Если чувства возникают в ответ на содержательную часть тренинга, они становятся объектом
исследования и трансформации. В этом случае работа ведется не с взаимоотношениями, а с
личностными переживаниями, которые были спровоцированы «здесь и сейчас».

Чувство в «фокусе»
Усиление с разрядкой. Усиливать будем проявления, чтобы довести их до уровня катарсиса.
Молчаливое недовольство в крик, комок в горле в рыдания, внутреннюю удовлетворенность в
открытую радость и удовольствие. Позволим или спровоцируем открытое проявление
переживаний.
Я ни разу не давала своему участнику на тренинге стакан воды (успокойся, не надо плакать!), но
каждый раз я запасаюсь для работы носовыми платочками (плачь на здоровье!). Вовремя
заметить чувство, не упустить его, оставить вес другие разговоры испросить: «А что с тобой
происходит сейчас?» Людям страшно быть слабыми и уязвимыми. Жизнь очень долго учила их
быть сильными, а значит — прятать свои истинные чувства. Но есть отношения и близкие люди,
есть потребность хоть где-то снимать маску неуязвимости, становиться самим собой. Не у каждого
это получается. Успешность этой работы будет зависеть от смелости тренера, от его готовности
встретиться с чувствами. И не столь важно, какими методами вы будете действовать, важно
желание и готовность сделать эту работу.
Рационализация. Дорога в обратную сторону: от проявлений — к пониманию и ответам на
вопросы. Определенная стадия тренинга, когда идет работа на «сборку» или индивидуальная
динамика работы с конкретным участником, у которого уже была стадия острого переживания, —
показания для выбора этой стратегии могут быть различными. Есть определенная категория
участников, для которых это единственный способ разобраться в своих чувствах. Рационализация
— это беседа тренера с участником, во время которой он начинает понимать «почему это
происходит?», «чем вызваны чувства?», «зачем они нужны?», «к чему это приводит?». Некоторые
тренеры, работающие в терапевтическом направлении, склонны считать та-* кие вопросы уходом
от чувств, пустой тратой времени. Я так не считаю. Только поняв суть и причину своих
переживаний, можно стать их хозяином, а не безвольным рабом. Можно избегать тех состояний,
которые для тебя нежелательны, или научиться выходить из них учиться чувствовать по-новому, в
нужном направлении. Кроме то только при помощи рационализации можно постигнуть
собственный механизм чувствования.
Выведение на другое, полярное чувство. Эту стратегию я впервые начала применять, когда
работала с детьми. А если сказать вернее, то я просто наблюдала за детьми, за тем, как они
справляются со своими чувствами, и потом сделала это методическим приемом. Если человек
переживает страх, то это чувство совсем нетрудно перевести в интерес. У маленьких детей это
выглядит, как «страшно интересно». Одна эмоция, условно положительная, подавляет другую,
условно отрицательную. Еще по своему опыту я знаю, что под чувством страха можно обнаружить
злость. Если участник тренинга, который чего-то боится, начнет злиться на это «что-то», то это
будет выходом из порочного, годами складывавшегося круга и подчас решением проблемы,
устранением комплекса. Обида и гнев по проявлениям тоже полярны. Очень частая стратегия
работы на личностном тренинге — от злости и непринятия — к пониманию и любви. Этот путь не
пройти за три дня тренинга, но продвинуться в этом направлении можно. Важно только знать, на
какое чувство вы вместе с участником держите курс.
Наблюдение за развитием и трансформацией. Не на каждое чувство надо бросаться, как
хищник на добычу. Чувство — это не всегда проблема, даже если оно причиняет боль. На
тренинге есть задача — принимать свои чувства. Осознавать, называть и принимать. Это иссле-
довательская стратегия. Задать вопрос «Что ты чувствуешь?» и идти дальше. Дать человеку
возможность испытывать переживание и учить наблюдать, как меняется его состояние. «Мне
больно и я хочу побыть со своей болью», — сказала мне одна женщина на тренинге. «Хорошо,
если тебе понадобится моя помощь, скажи». По ходу тренинга сначала она боялась, затем ей
было стыдно, потом навалилась вина, потом злость и к концу тренинга было состояние
спокойствия и радости. Содержательная структура тренинга предполагает именно
такую динамику — постепенное опускание в эмоциональную «яму» с постепенным подъемом. Без
этой кривой тренинг будет, мягко говоря, неэффективным.
«Консервирование» со взрывом. Я не сторонник жестких техник, но иногда другого выхода не
вижу. Это происходит в работе с участниками, которые привыкли «держать лицо». Вообще-то это
явление называется лицемерием, но называние его своим именем уже достаточно жестко, и если
человек почувствует осуждение, то либо замкнется, либо начнет лицемерить еще сильнее.
Стратегически надо сделать так, чтобы непроявление своих истинных чувств было осознано, как
проблема. «Правильными» для этих людей являются спокойствие, доброжелательность, улыбка,
помощь другим, отказ от помощи себе. Если человек улыбается, когда ему обидно, его
продолжают обижать, если стремится помочь другим, от него начинают требовать слишком много
помощи, если угождает, чтобы быть приятным, с ним ведут себя все более вызывающе. Вот тогда
вырывается наружу все «неправильное» — слезы, негодование, протест, просьба о помощи или
просто недоумение. Я предпочитаю, чтобы провокация делалась «руками» тренера, без
подключения группы. Только тренер может определить ту терапевтическую дозу, которая нужна
определенному участнику, иначе стратегия сработает в обратную сторону.
Все вышеописанное — лишь стремление упорядочить и привести в систему огромное
многообразие различных способов и вариантов исследования чувств на тренинге. Но невозможно
описать и передать через бумагу эмпатию и сопереживание, интуицию и мгновенные решения,
принятие и восхищение бескрайней Вселенной человеческих переживаний. Будьте осторожны:
чувства другого человека — очень тонкий инструмент, и если вы хотите стать виртуозным настрой-
щиком, научитесь прежде в совершенстве владеть своим собственным инструментом.

МЕТОДИКА ВЕДЕНИЯ ШЕРИНГА


Мое деление шерингов на «раскрученные» и «не раскрученные» — попытка хоть как-то
систематизировать, вывести на методический уровень процесс, который на 90% — авторская
работа тренера. Я учу этому, ребята улавливают суть, берут на вооружение приемы, учатся
формулировать вопросы и определять зону ближайшего развития участников, но в исполнении
каждого тренера шеринг неповторим.
Очень долгое время я называла работу на шеринге миниконсультацией. Понимала, что
нарушается суть, но более подходящего названия не находила. На шеринге, в отличие от
консультации, зачастую отсутствует заказ, участник просто проговаривает то, что с ним
происходит, описывает свое поведение или говорит о мыслях-выводах или о чувствах. Он просто
рассказывает о том, что он осознает.
Задачу тренера я вижу в продвижении его на пути наибольшего осознавания и понимания.
Сошлюсь на работу Татьяны Зайцевой «Теория психологического тренинга», которая определяет
работу тренера с участником как формирование и освоение зоны ближайшего развития (ЗБР).
Л. С. Выготский определял ЗБР как расхождение в уровне трудности задач, решаемых ребенком
самостоятельно (зона актуального развития) и под руководством взрослого.
С точки зрения тренинга, ЗБР означает потенциальные возможности участника, в пределах
которых он может воспринять помощь ведущего.
Житейские представления участников не обладают ни осознанностью, ни произвольностью.
Только когда участники с помощью ведущего поднимают их до уровня научных представлений и
понятий, они становятся осознанными, а значит контролируемыми.

Шеринг «обратная связь» (не раскрученный)


Тренер выступает в пассивной позиции — определяет цель обратной связи, задает вопросы и
слушает то, что говорят участники. Содержательно целями этого шеринга могут быть:
• Знакомство, предоставление личностной информации. Первый шеринг тренинга может
проходить именно в этом виде: «Представьтесь и расскажите что-то о себе...».
• Приветствие, эмоциональное присоединение. Фразы тренера типа «Я очень рад тебя
видеть...» или «Я понимаю, о чем ты говоришь» с соответствующей эмоциональной
реакцией.
• Информация о состоянии «здесь и сейчас». Если по ходу шеринга тренер наблюдает
эмоциональные проявления, о которых участник не говорит, задается вопрос «Что ты
сейчас чувствуешь?», позволяющий перевести чувства в зону осознавания. Очень часто
тренер этим и ограничивается.
• Ответы тренера на возникшие вопросы, разъяснение происходящего. Инициатива в
задавании вопроса принадлежит участнику, тренер вопросы не провоцирует, но и не
уклоняется от них.
• Диагностика и формирование гипотез. Даже если тренер не занимается выспрашиванием
участников, материал шеринга дает основание с большой долей вероятности
сформировать гипотезы относительно личностных особенностей каждого, которые будут
проявляться в упражнениях и по ходу тренинга.
Эти шеринги я наблюдала многократно в работе своих коллег и вовсе не считаю их
неправильными. Так работать можно, и эта работа тоже дает свои результаты. Представители
многих психологических школ считают такую работу на шеринге единственно возможной,
поскольку влияние тренера сведено к минимуму, у людей есть возможность самостоятельного
проявления и работы над собой. Иногда пассивность тренера усугубляется, провоцируется
определенный ход групповой динамики, который может предоставить материал для исследования.

Шеринг «работа в зоне ближайшего развития» (раскрученный)


Активность тренера на шеринге — целенаправленная, индивидуальная работа с каждым
участником. Цель — определить зону ближайшего развития каждого и поработать в ней.
• Определение границ ЗБР, выбор направления работы и инструментария. Тренер
определяет направление беседы, которое даст участнику новое осознавание собственного
материала, выбирает те методы, которые позволят избежать сопротивления и будут
понятны участнику.
• Поднятие «житейских представлений» участников до научных понятий; Пояснение
материала участника с точки зрения психологии, передача методов самоисследования.
• Помощь в совершении тех действий, которые участник не может выполнить
самостоятельно. Речь идет о психотерапевтических методах, которые позволяют получить
новый опыт и при желании его присвоить.
• Устранение преград на пути развития в виде чувств, переживаний, установок.
Психотерапевтическая работа с проблемой.
• Демонстрация поведения и возможностей, задающих ориентир * формирования
изменений у участников. Феномен «дотягивания до мастера» — тренер демонстрирует на
шеринге то поведение, те возможности, которые очень желаемы для этого участника и
доступны ему.
• Передача инструментария, при помощи которого можно осуществлять развитие. Тренер
активно демонстрирует тот инструмент, которым он пользуется в своей работе, —
называет, поясняет, описывает и учит им пользоваться. Это поддерживает горизонтальные
отношения с участниками и способствует формированию универсальных навыков
самоисследования.
Работа в ЗБР — это прежде всего движение. Куда будем двигаться? Систему координат задает
линия времени: прошлое, настоящее и будущее, и линия содержания: чувства, мысли, поведение.
Если тренер правильно определит начальную точку — то, о чем говорит участник, и выберет
направление — то, куда он еще не ходил самостоятельно, но не против это сделать с помощью
«более умелого другого», то можно говорить, что работа в зоне ближайшего развития произошла.
То есть, произошел определенный скачок в росте. Это повышает эффективность тренинга во
много раз по сравнению с «не-раскрученным» шерингом.

Прошлое Настоящее Будущее

Поведение

Мысли

Чувства

Основным методом «раскрутки» шеринга является, конечно же, вопрос. И чем больше их в
арсенале тренера, тем он успешнее. Я встречала в литературе много видов классификаций
вопросов, но в результате придумала свой.

Виды вопросов шеринга


Констатирующие. Направлены на основное содержание беседы, ее структурирование,
установление рамок, определение темы. Этот тип вопросов задается в начале шеринга.
• Что нового у вас произошло?
• Какие новые выводы у вас появились?
• Какие вопросы есть по вчерашней работе?
Разъясняющие. Дают возможность тренеру и участникам группы лучше понять ситуацию, о
которой рассказывает человек. Способствуют формированию гипотезы.
• Ты живешь вместе с родителями?
• Это произошло год назад?
• Кто ты по специальности?
Конкретизирующие. Делают содержание беседы конкретным: примеры, описания вместо
обобщенных выводов, разговор о собственных переживаниях вместо абстрактных, философских
рассуждений.
• Я всегда настаиваю на своем и проявляю упорство, только так можно чего-то добиться в
жизни.
• А в каких ситуациях это происходит?
Эвристические. Направлены на понимание ситуации человеком, которому задают вопрос.
• А как ты думаешь, почему он так поступает?
• Предположи, что он может чувствовать?
• Почему именно сейчас тебе захотелось это сделать?
Ситуативные. Дают возможность осознавать состояние, поведение, чувства «здесь и сейчас».
• Что сейчас с тобой происходит?
• Что ты чувствуешь?
• О чем твои слезы?
Помимо вопросов, тренер может использовать те методы работы, которые уместны и эффективны
именно с эти участником. Кроме того, многообразие методов делает шеринг интересным для всей
группы, удерживает внимание, провоцирует внутреннюю работу.
• Приведение примеров. Пример из жизни уместен в том случае, если он похож по своей
сути на ситуацию, описываемую участником, но содержит положительный опыт либо
иллюстрирует, новый выход, о котором человек не догадывается. Лучше, если участники
группы будут приводить примеры из своей жизни, и только лишь в случае отсутствия
похожих ситуаций можно привести в пример постороннего человека.
• Рассказ тренера о себе. Преследует ту же самую цель, что и примеры, но помимо этого
способствует большей открытости участников, делает отношения более доверительными.
• Притчи, метафоры, анекдоты. Применимы в ситуации, когда участник просит дать
конкретный совет, пытается переложить на других ответственность за решение
собственной проблемы, демонстрирует неэффективное поведение. Но в любом случае
важно, чтобы он заявлял о желании разобраться или обращался за помощью, иначе эти
Методы могут выглядеть, как поучение, насмешка, вызвать негативную реакцию и
защитное поведение.
• Теоретические обоснования. Уместны, если тема, затронутая одним участником,
актуальна для многих в группе. Дают возможность перейти к обобщениям и выведению
закономерностей. Являются теми знаниями, которые участники группы будут применять не
только во время тренинга, но и после него.
• Философские обобщения, высказывание мировоззренческой позиции. Тренер не
только осуществляет передачу собственных взглядов и установок, но и является
носителем «третьего голоса» — совокупности достижений науки, религии, морали, то есть
того, что не принадлежит непосредственно ему, но о чем он знает лучше участников
группы. Эта информация представляет собой базу, на которой осуществляется процесс
личностного роста.
• Индивидуальная психотерапевтическая работа. Необходима, если участник
переживает острые состояния, которые препятствуют его дальнейшей работе в группе.
Выбор методов остается за тренером, но важно, чтобы он был продиктован информацией,
полученной от участника. Очень желательно, чтобы к терапии были подключены члены
группы, а после окончания работы возможность высказаться получили все, кто захочет. В
рамках шеринга индивидуальная терапия применяется очень ограниченно, чтобы не
затянуть процесс и не уйти в консультирование.
• «Анализ состояния здесь и сейчас». Обращать внимание участников группы на
собственное состояние необходимо не только в процессе упражнений, но и во время
шеринга. В поле зрения тренера должны попасть любые несоответствия между тем, что
говорит человек, и тем, как он себя ведет, проявления чувств, физическое самочувствие.
В заключение хочется сказать, что именно во время шеринга наиболее ярко проявляется влияние
личности тренера на участников группы, и все перечисленные выше методы и приемы становятся
субъективной методикой. На деле каждый тренер формирует свой уникальный подход к
проведению шеринга и всего тренинга в целом. Кто-то может продолжить мой список методов,
кто-то «получит разрешение» активнее проявлять себя, как личность, а кто-то сочтет все это
лишним и будет делать все по-старому. И каждый из них будет прав...

ВИДЫ УПРАЖНЕНИЙ И ЛОГИКА ЛИЧНОСТНОГО ТРЕНИНГА


Если основной целью личностного тренинга считать самопознание, то можно было бы
ограничиться исследовательскими упражнениями. Задаем тему тренинга и исследуем все, что
связано с этой темой. Приблизительно такая картина сложилась у меня в работе группой... на
третьем году существования этой группы. Два года понадобилось, чтобы создать осознанную
мотивацию на самопознание, сформировать необходимые навыки и, главное, сформировать
устойчивый интерес к этому процессу и к самому себе. То есть количество перешло в качество.
Поэтому, с учетом нашего российского менталитета, особенностей воспитания и образа мысли и
жизни, я понимаю, что одними исследованиями не отделаешься. Слишком мало всего выше
перечисленного, слишком влияют на нас все эти условия. Даже будучи студенткой
психологического института и к тому же вполне зрелой личностью, я ощущала на себе
сопротивление процессу исследования, плохо понимала, зачем мне все это надо, и очень
нуждалась в каком-то продолжении — «что мне со всем этим делать и как можно по-другому?». С
учетом собственных переживаний и соображений по поводу логики построения личностного
тренинга у я меня сложилась цепочка: исследование — изменение — формирование — развитие.

Исследование
Исследование — своеобразное сканирование себя, своих чувств? состояний, мыслей и
мировоззрения, установок, особенностей поведения. Обычно перед первым исследовательским
упражнением на тренинге я произношу фразу: «То, что вы о себе думаете, и то, что., есть на
самом деле, — разные вещи, между ними — пропасть». Существует популярный способ
самопознания на личностном тренинге
через обратную связь участников. В процессе выполнения упражнения, взаимодействия между
собой, участники провоцируют определенные переживания, демонстрируют определенное
поведение и высказывают определенные мысли. Этим и делятся друг с другом на шеринге. Кто
участвовал в этом процессе, тот знает, какое огромное сопротивление, какую бурю эмоций
поднимает эта работа! Даже если мотивация на познание велика, процесс дается нелегко. Защиты
срабатывают, как автономные системы, перекрываются все приоткрытые в подсознание шлюзы и
стоит немалых усилий их разрушить. Усилий тренера прежде всего. Я не отрицаю эту работу, но
она не по мне. Чем сильнее действие, тем круче противодействие, а чем мягче и осторожнее
исследование, тем глубже удается погрузиться. И не с помощью кирки и лома, а другими, вполне
безобидными инструментами. Мы просто сочиняем историю, или шьем куклу, или рисуем, все
безопасно по процессу, тревожность снижается, появляется естественность. Запутаем сознание,
снимем контроль и просто будем внимательны к происходящему. Обратную связь от участников
друг другу я свожу к минимуму, ее заменяет «собственный наблюдатель», которому помогает
тренер. Обучение участников самоисследованию — формирование этого самого наблюдателя.
Единственный человек на тренинге, который подпускается к исследуемому материалу, — тренер.
А если доверие к тренеру велико, то и защиты ни к чему.
Цель исследовательских упражнений. Создать условия для самопознания (чувства, отношения,
мысли, мировоззренческие позиции и установки, поведение).
Пример: «Светский раут» (тренинг «Обуздание драконов», тема — высокомерие и
самоуничижение).
Всем участникам предлагается закрыть глаза.
«...Представь себе, что ты приглашен на светский раут. Там соберутся все самые уважаемые,
талантливые и красивые люди города. Тебе очень хочется попасть на эту вечеринку и ты
начинаешь подготовку. Представь себе, что ты выбираешь одежду, одеваешься, приводишь себя в
порядок... Вот ты стоишь перед огромным зеркалом и осматриваешь себя. Что ты чувствуешь,
когда видишь свое отражение в зеркале? О чем ты сейчас думаешь? Ты отправляешься на раут и,
наконец, попадаешь туда. Представь себе, что ты заходишь в очень большой и красивый зал. К
тебе подходит официант и подает бокал шампанского... /
...А теперь откройте глаза и давайте поиграем в светский раут. Вы все — гости на нем. Ведите
себя так, как вы бы вели в подобной обстановке».
Участникам дается несколько минут на игру, а затем все возвращаются на места и переходят к
обсуждению:
• Что я чувствовал в процессе упражнения?
• Что я думал о себе и окружающих?
• Как я себя вел?
• Какое это имеет отношение ко мне и моей жизни?

Изменение и/или формирование


В результате исследования многие (если не все) участники задают вопрос: «И что мне с этим
делать?». Он может быть беззвучным, но присутствует почти всегда. Познание ради познания —
удел немногих, очень продвинутых или не вполне здоровых. Результатом исследования
становятся выявленные проблемы: «Оказывается, я пытаюсь при помощи ребенка отомстить
мужу!», или осознаются намерения и потенциалы: «Я понял, что запрещаю себе быть чутким и
внимательным, но очень хочу быть именно таким!». Напрашивается тип упражнений, который бы
дал подсказку — «а как можно по-другому?». Для кого-то это будет полное изменение привычного
поведения, мыслей, переживаний. Если вся группа находится в таком состоянии, то можно
говорить о групповой терапии. Но чаще это просто новый опыт, которым можно пользоваться, а
можно просто принять во внимание.
Цель формирующих упражнений. Способствовать изменению (чувств и отношений,
иррациональных установок, неэффективных форм поведения) и формированию (умений, новых
отношений к себе и окружающим, оптимизации поведения, рациональных установок ...).
Пример: «Комплименты» (тренинг «Партнерские отношения», тема — умение отдавать и
принимать).
Перед началом упражнения тренер говорит о цели — учиться принимать и говорить комплименты.
Участники делятся на пары. Один из пары в течение нескольких минут говорит второму
комплименты: «Что мне нравится в тебе, какие черты характера, внешности, факты из жизни,
которые меня восхищают, умения...». Партнер должен молча выслушать все, что ему говорят.
После этого он повторяет все, что услышал: «Тебе нравится во мне...». Если что-то упущено, то
партнер обращает на это внимание.
После они меняются ролями.
Обсуждение:
• Что было легче — говорить или слушать?
• Удалось ли принять комплименты и с каким чувством?
• Удалось ли сформулировать комплименты и что при этом чувствовали?
• Как эти умения могут повлиять на отношения к себе и окружающим?
Это сложный тип упражнений, потому что исследовательская часть после обсуждения переходит в
формирующую. Перерисовка рисунка, доработка коллажа, переигрывание поведения — все, что
хочется изменить, попробовать сделать по-новому.

Развитие
По своему виду эти упражнения очень похожи на предыдущие, но даются они с другой целью —
потренировать участников в каких-то действиях, которые легли в основу навыка и которые будут
способствовать развитию личности в целом. Потренироваться быть уверенным, потренироваться
сотрудничеству, потренироваться умению расслабляться и принимать те подарки, которые дарят
окружающие... Удельный вес этих упражнений на тренинге меняется в зависимости от темы и
целей. Если в основе исследования лежит поведение, то развивающих упражнений будет больше,
чем, положим, при исследовании чувств и отношений.
К развивающим упражнениям я бы отнесла и ритуалы, проводимые в конце тренинга. В этом
случае упражнение не обсуждается и даже не воспринимается участниками, как тренинговая
работа, но развивающий эффект ритуалов огромен.
Цель развивающих упражнений. Способствовать развитию (принятия себя и окружающих,
позитивного отношения, умений и навыков...), дать возможность потренироваться (в новых формах
поведения, получить новый опыт чувств, их выражения, в планировании конкретных шагов,
направленных на изменения в жизни...)
Пример: «Мечты и потенциалы» (тренинг «Психолог как продавец своих услуг», тема —
профессиональная уверенность).
Каждый участник получает чистый лист бумаги и в центре очерчивает круг. В этом круге
предлагается написать свою профессиональную мечту (стать тренером, открыть свой центр,
написать книгу, сделать тренинг на определенную тему и т. д.). Важно, чтобы мечта была
сформулирована очень конкретно. После этого все листы пускаются по кругу и каждый участник
пишет на листе каждому, какие он видит в нем потенциалы для исполнения этой мечты (Например:
энергичность, умение говорить, хорошее образование, поддержка семьи и т. д.). В конце
упражнения участники получают в руки свои листы< перечисленным потенциалами.

Логика тренинга
Если в основу построения тренинга положить виды упражнений/ то возникает логика тренинга,
обеспечивающая запланированные результаты. Но, кроме видов упражнений, все личностные
тренинги включают в себя тематические блоки. Даже если тема тренинга заявляется узко, из
одного блока тренинг состоять не может. Тематические блоки отражены в программе тренинга. А
программа — это тот необходимый рекламный и разъясняющий материал, который превращает
потенциальных потребителей в участников тренинга. На основе скупых строчек человек пытается
угадать, о чем будет тренинг, что будем делать и что ожидать, как результат тренинга. Я
встречала очень «умные» программы, написанные научным языком, с использованием терминов,
которые, кроме как о неуверенности тренера, ни о чем не говорят. Может, такой вариант,
призванный произвести впечатление, и уместен при продаже бизнес-тренинга или учебной
программы, но для личностного тренинга он абсолютно не годится. Программа должна быть
понятна и, в то же время, не должна быть примитивна. Все это субъективные критерии, но именно
они влияют на формирование группы именно из тех людей, которые вам нужны.
Программа включает в себя цель — то, чего участники под руководством тренера смогут достичь
в результате тренинга. Я очень настороженно отношусь к применению глаголов совершенного
вида по отношению к тренингу. Так, если вы пообещаете участникам, что в результате тренинга
«Партнерские отношения» они смогут «...построить гармоничные отношения со своим партнером»,
то это, мягко говоря, лукавство. Можно «исследовать стратегии построения отношений и
способствовать их гармонизации», но случится ли это в жизни участников, будет зависеть уже не
от тренера, а от каждого человека. Поэтому цель должна быть больше процессуальная, чем на-
правленная на результат. Процесс мы пообещать можем и можем взять на себя ответственность
за его выполнение.
Задачи тренинга могут не указываться в программе, но обязательно формулируются тренером
для себя. Задачи тоже бывают нескольких типов:
Исследовательские:
• Исследовать чувства и отношения к....
• Выявить мировоззренческие установки...
• Исследовать стратегию поведения...
• Создать условия для самоисследования... ,
Формирующие:
• Способствовать формированию...
• Работать на формирование навыка...
• Дать знания, способствующие изменению...
• Изменить отношение к...
Развивающие:
• Способствовать развитию умения...
• Развивать навыки...
• Развивать качества...
• Дать возможность потренироваться в...
• Способствовать принятию...

Программа тренинга «Отношения, которые я выбираю»


В основе любых отношений лежат чувства. Чувства к себе, к нему, к своей жизни, к своим
желаниям и обязанностям, к отражению в зеркале и к своей прошлой жизни. Чувства, которые
созидают, и чувства, которые разрушают. Женщины вообще очень чувствительны. И еще —
мудры. Именно поэтому они так пристально вглядываются в себя, пытаясь понять: «Почему в
жизни все складывается не так, как хочется?» или «Чего я на самом деле хочу?». А некоторые
просто любопытны и открыты всему новому...
Итак, три дня, подаренные только себе: Личностный тренинг только для женщин.
В программе:
1. Маски и роли. Исследование ролевых аспектов (хозяйка, мать, профи, подруга, жена, красивая
женщина, сексуальный партнер), их ранжирование и влияние на жизнь, взаимоотношения с
окружающими. Роли «известные» и «малознакомые», определение потребностей и выявление
потенциалов. Работа по развитию ролей-потенциалов.
2. Мужчины, которых мы выбираем. Осознаваемый выбор и неосознанные потребности,
детские корни семейного и любовного сценариев — исследование причин и определение
намерений.
3. Взаимоотношения с мужчинами. Различные схемы брака, диагностика партнерских
отношений. Основы взаимоотношений сотрудничества — открытость, искренность, взаимопомощь.
4. Сексуальность — исследование и развитие поведения «брать-отдавать». Самооценка и
собственное восприятие внешности и тела, работа с комплексами и непринятием.
Основными методами на тренинге являются аналитические упражнения, беседы, арт-терапия,
телесно-ориентированные упражнения, работа с воображением.
Число участниц в группе — 10—12 человек.
Для успешной работы необходима удобная одежда.

Как видите, в программе названы и описаны основные тематические блоки. Предполагается, что в
каждом блоке стоят конкретны задачи и решаться они будут через все виды упражнений.
Может быть, все изложенное выше является для вас очень банальным и естественным, тогда
можете просто пропустить эту главу. Я решилась поместить этот материал в книгу, поскольку
сталкивалась с подобными методическими трудностями у своих коллег и у тех, кто приходит ко
мне учиться. Конечно же, логика тренинга этим не ограничивается, есть еще более «тонкий»
уровень — чередование «материнской» и «отцовской» фаз, «вертикальная» и «горизонтальная»
модели построения тренинга, планирование эмоциональной динамики и многое другое. Пусть это
будет анонсом моей следующей книги.

ГРУППОВАЯ ДИНАМИКА И СОДЕРЖАНИЕ ЛИЧНОСТНОГО ТРЕНИНГА


Почему-то под этим термином понимается обычно что-то страшное. Эдакий ужастик для
начинающих. Между тем, это «...развитие или движение группы во времени, обусловленное
взаимодействием или взаимоотношениями членов группы между собой и тренером». Но дело в
том, что классическое понимание групповой динамики на тренинге предусматривает стадию
конфликта — деление группы на подгруппы, борьбу лидеров за власть, поиск «козла отпущения»,
на которого можно свалить ответственность за неуспешность группы, конфронтация с тренером и
т. д. Надо ли нам все это на личностном тренинге? Я думаю, что нет. Группа личностного тренинга
не самоценна, ее основная функция — фон для самораскрытия каждого участника. И этот фон
должен быть благоприятным — не жарко, не холодно. Комфортно. В отличие от реальной жизни,
где подобный климат почти отсутствует, на тренинге мы его создаем. (Я не имею в виду тренинги,
где объектом исследования является поведение, эти тренинги целиком построены на обратной
связи от участников друг другу и групповая динамика неизбежна и желательна.) На протяжении
многих лет я работала тренером и на моих группах отсутствовала стадия конфликта, или, как ее
еще называют, — шторм. Я интуитивно применяла методы, которые не давали ей зародиться, а
малая продолжительность жизни группы (три дня) позволяла не выходить на межгрупповое
взаимодействие. Результатом этого являлась атмосфера, способствующая глубокому погружению
в себя, в собственные переживания и поддержка каждого в выходе из этих переживаний. Конечно
же, групповая динамика существовала, но это было взаимодействие на личностном, а не на
социальном уровне. Меня всегда удивляли разговоры коллег по поводу того, какая конфликтная и
тяжелая группа им досталась, как отдельные участники пытались бороться с тренером, как
выясняли отношения между собой. Причем это были не только социально-психологические
тренинги, но и личностные. И еще звучала досада по поводу того, что только к концу тренинга все
помирились и начали работать. Я удивлялась, у меня всего этого не было. Не было и
«подсаживания на группу», когда люди не хотят уходить, расставаться с группой и тренером, когда
возникает эмоциональная связь более прочная, чем в жизни. Не зря же появился термин
«тренинговая игла»! Жизнь разделилась на две части — «тренинг» — интересная, насыщенная, с
абсолютным доверием и привязанностью к людям, с обожанием тренера, и «просто жизнь» —
тусклое коротание времени между встречами. Я просидела на этой игле два года, веря, что
именно таким должен быть личностный тренинг. Спасло меня изучение психологии и критический
анализ происходящего. Если считать, что основной целью личностного тренинга являются
позитивные изменения в жизни и поведении человека, все было очень небесспорно! Люди
ссорились со своими родными и близкими, начинали ненавидеть свою работу, теряли друзей и
ничего не стремились улучшить, потому что у них была группа — место принятия и
эмоционального тепла. Конечно же, были люди, у которых изменения были, и очень ощутимые, но
они-то как раз и не относились к «подсевшим». И это тоже был результат групповой динамики,
осознанно или случайно созданной и поддерживаемой тренером. Я пыталась найти золотую
середину между социальными конфликтами на группе и неуместным личностным родством. И я ее
нашла.
Для описания я возьму классический трехдневник, но то же самое может происходить и на
трехчасовом занятии и на пролонгированной группе.

Начало тренинга. Первая половина первого дня


Содержание работы: представление тренера и тренинга, принятие соглашений, первый шеринг—
знакомство и уточнение заказа на тренинг, упражнения разогрева, иногда — первое упражнение
основной части.
На начало тренинга напряжение участников очень велико — они присматриваются к друг другу,
оценивают тренера, ищут для себя ответ на вопрос — туда ли я попал? И вовсю демонстрируют
социальные формы поведения. Это происходит неосознанно, как защита. Они играют роли —
«Тренингового завсегдатая» или «Я здесь случайно», «Общительного» или «Высокомерного».
Основная задача тренера — снять эти защиты, вывести людей на личностный уровень. От роли —
к личности. Как это сделать? Прежде всего, не играть роль самому, стать как можно прозрачнее в
личностном плане. Показать себя человеком заинтересованным, понимающим и принимающим, с
эмоциями на лице и с собственной человеческой историей. В своей «тронной речи» тренер может
дать о себе информацию, которую надеется услышать от участников. Я обычно рассказываю о
чем-то связанном со своей работой и опытом (социальный уровень) и потом, в зависимости от
темы тренинга, личностную информацию — о своем возрасте, семейном положении, увлечениях и
взглядах (личностный уровень). На первом шеринге люди поступают точно так же. Мне искренне
интересно, кто пришел на тренинг и с какими намерениями, и я об этом расспрашиваю. В
результате к концу круга группа обладает той необходимой информацией о каждом, которая
позволяет расслабиться и почувствовать себя в безопасности.
Соглашения не должны звучать на тренинге, как догмы. Удивительно, но именно процесс принятия
соглашений нередко провоцировал во мне, когда я сидела на тренинге на стуле участника, жела-
ние сопротивляться и оспаривать. Возникает внутреннее напряжение и ощущение, что ты можешь
попасть в засаду. Очень важно, чтобы соглашения звучали как можно конкретнее, понятно, не
формализовано, с пояснениями, если в этом есть необходимость. Ритуал принятия соглашений —
это договор, причем очень мобильный, дающий право самостоятельно решать, как поступить. К
примеру, соглашение «Не выходить во время работы из помещения», может быть дополнено так:
«...если у вас возникла какая-нибудь острая необходимость, дайте знать тренеру, что с вами все в
порядке и вы скоро вернетесь». Я обычно избегаю очень жестких, безаппеляционных фор-
мулировок. «Во время работы запрещено пользоваться мобильными телефонами. Все должны их
отключить!» — вы бы хотели попасть в такую ситуацию? В результате какая-нибудь мамочка, у
которой дома остался ребенок, будет думать не о тренинге, а о перерыве, когда наконец можно
будет включить трубку! Можно просто договориться включать трубки на вибрационный режим и
выходить в коридор, если надо ответить. Исключение — для медитационных упражнений, в это
время звонки действительно недопустимы. Конечно, все это вносит дополнительные трудности в
работу тренера, но цена за неуместный диктат выше, я в этом уверена.
• Разогревы — не просто незатейливые «игралочки». В процессе разогревов можно за
короткое время получить такое количество личностной информации, которую не
предоставит длительная беседа. Через несколько минут участники узнают, у кого сколько
детей и домашних животных, кто играет на гитаре, а кто мастер спорта по боксу, кто
перенес тяжелую операцию и кто боится летать на самолете. Социальные маски падают,
защиты ослабевают. Еще одна роль разогревов, о которой надо сказать, — это
возможность отыграть ту самую групповую динамику, которой стремишься избежать:
• Разогревы, в которых участники работают в подгруппах (по 3— 6 человек). Подгрупповая
работа на личностном тренинге почти отсутствует. Исключение — разогревы. В подгруппе,
решающей общую задачу, обязательно возникают социальные роли, обязательно
определяется лидер. Но в силу незатейливости поставленной задачи и малого времени на
ее решение процессы не успевают запуститься. Лидеры получили возможность проявить
себя как таковые, заявили о себе, удовлетворили свою потребность в лидерстве... и
успокоились. В основе лидерства лежит такая особенность личности, как активность.
Социальная роль уходит на второй план, а на тренинге проявляется только личностная
особенность. От лидерства — к активности. Одно от другого отличает вопрос проявления
власти. Потенциальный лидер просто не получит на тренинге возможности ее проявить,
зато сможет быть естественным и направить свою активность на собственное
совершенствование.
• Упражнения разогрева «Мы против него». Социальная психология утверждает, что
сплочение группы происходит в результате объединения против кого-то. И этим «кем-то»
становится тренер. Тренер дает задание, а группа его выполняет. Тренер усложняет, а
группа опять справляется. И так несколько раз. Группа «отвоевала» против тренера, но в
безопасной форме, без нарушения хода тренинга, фоновых чувств, борьбы за власть.
• «Мы все вместе» — ощущение единения группы. Упражнения,
в которые тренер включается в качестве участника. Еще одна возможность для тренера
стать «своим принимаемым, таким же, как все».

Основная часть. Первый день


Очень хорошо, если до обеда удастся провести упражнение из основной части тренинга. Люди не
придают большого значения ни процедуре знакомства, ни разогревам, поэтому у них должно
сложиться впечатление, что мы успели до обеда сделать что-то важное. Это исследовательское
упражнение, дающее пищу для размышления, «окунающее» участников в их собственный
материал, в свои переживания. С этого момента роль чувств возрастает, они становятся объектом
исследования. От воли — к чувствам. И содержание упражнений, и их разбор — это процесс
погружения каждого участника в свою уникальность. Местоимения «мы» и «вы» исчезают, уступая
место «Я» и «Ты». Следует учитывать, что в это время у многих участников отсутствуют навыки
рефлексии. Но почти в каждой группе есть и те, кому это дается легко, в силу способностей или
опыта работы на тренингах. Тренер будет успешен, если сможет не только вести содержательный
уровень, но и давать пояснения по процессу. К примеру, если первое упражнение —
аналитическая визуализация, то я обязательно поясню, что это за упражнение, для чего мы его
делаем. Во время обсуждения очень подробно проработаю материал первого участника — это
пример для анализа, способы «расшифровки» полученных образов. Очень желательно, чтобы
такая беседа после первого упражнения состоялась с каждым. Это займет много времени, но
качественный эффект будет достигнут. Непонимание происходящего или примитивность,
поверхностность работы одинаково разрушительны для группового процесса. Я, как тренер,
должна быть уверена, что все участники моей группы включились в работу, понимают и принима-
ют все происходящее. Запускается механизм самопознания, и это, пожалуй, самая главная
профилактика ненужных групповых процессов: От группового — к индивидуальному.
Итогом первого дня являются личностные открытия и множество вопросов без ответов. А также
огромное желание их найти. Могут быть переживания, и очень болезненные, но основная эмоция
— это интерес. В этом состоянии участники уходят домой.
Нежелательным проявлением групповой динамики можно считать исчезновение участника с
тренинга. Это происходит чаще всего после первого дня — он не приходит на второй. Как к этому
относиться? Я думаю, что философски — он принял для себя решение и осуществил его.
Например, понял, что не туда попал, что все происходящее ему не надо, или он к этому не готов,
или... причин множество. Совесть тренера чиста, если он сделал все необходимое для удержания,
но это не сработало. Будьте честны с собой — может быть, ваша антипатия с этим участником
была взаимной или, может, она вообще исходила от вас? Может, вы посчитали его слишком
«...умным, недалеким, высокомерным, нервным... и т. д.» и не смогли (или не захотели) скрыть
свое отношение? Люди очень чутко улавливают на тренинге отношение тренера к себе, и если
подобный сигнал был получен, то человек, скорее всего, сбежит с тренинга. Я всегда в конце
первого дня «сканирую» состояние участников перед уходом, и если замечаю, что кто-то уносит
камень за пазухой, делаю все необходимое, чтобы ситуация стала прозрачной, — начинаю с ним
говорить. Иногда достаточно пояснения или удовлетворения потребности в тренерском внимании,
опровержения мнимой предвзятости, чтобы настроение участника поменялось. Но это возможно,
если мои собственные потребности направлены на удержание его в группе.

Основная часть. Второй день


На этот день приходится самый тяжелый в содержательном плане материал. Это не означает, что
все должны плакать и страдать, но, как правило, переживания все же провоцируются. Групповая
динамика будет заключаться в увеличении степени открытости и стремлении к сопереживанию.
Индивидуальный материал продолжает превалировать над интересом к группе и другим
участникам, и включенность в работу других будет этому способствовать. От уникальности к
универсальности — от ощущения, что твои проблемы исключительны, к пониманию, что ты не
одинок в своих переживаниях, у других так же. Эта линия активно поддерживается тренером, кото-
рый выводит материал участников на еще более универсальный уровень —уровень
психологических знаний. Поддержание баланса между индивидуальной работой с каждым и
групповой работой — вот, пожалуй, самое сложное для тренера. Не уйти в консультирование, но
целенаправленно продвигать каждого участника в его зоне ближайшего развития, чередовать
шеринги с групповой работой, обеспечить смену деятельности и держать группу на интересе к
происходящему. Скажу еще об одной опасности в возникновении нежелательной динамики —
появлении «спасателей» или «мамочек» по отношению к. наиболее переживающим участникам.
Как правило, это те люди, которые в начале тренинга претендовали на место лидеров. Активность
дает о себе знать, сопереживание проявляется в виде жалости и они начинают заботиться о
«более слабом». Казалось бы, ничего опасного в этом нет, и тренеру это даже на руку — кто-то
помогает ему делать работу. Может быть, ничего страшного и не произойдет, но тренинг теряет
свою эффективность для обоих участников этой игры. «Спасатель» отвлекается от себя и опять
начинает играть социальную роль, а второй участник из просто переживающего превращается в
«жертву» и уходит настолько далеко от самопознания, что тренинг еще более усугубляет его
состояние и самооценку. То, что это изошло, — следствие недостаточной работы тренера с
«активным; Он потерял интерес к своему процессу познания, предпочел оказывать помощь
другому. Можно эту ситуацию использовать и сделать «прозрачной» — разобрать «здесь и
сейчас», что происходит. Но лучше вовсе не допускать. Например, почаще «перетасовывать»
участников в парной работе, не допускать «зависания» друг на друге.
Еще одна сложность — закрытый участник. Как проявляется его закрытость и какая особенность
или потребность за этим стоит? Может быть, он скрывает какие-то сильные чувства по отношению
к происходящему, например, он возмущен или разочарован, напуган или страдает от
непонимания? Если вы подозреваете, что это так, то об этом надо говорить. Утренний шеринг —
самое время, чтобы день прошел плодотворно — и его состояние не влияло на других, и он сам
начал бы работать, а не страдать. А может быть, его закрытость — индивидуальная особенность,
неумение показывать свои чувства, эмоциональная сдержанность. Не стоит стремиться сделать
всех участников одинаково открытыми. Он может не выражать свое состояние мимикой, но на
тренинге он может научиться идентифицировать его и называть словами. Это и будет его зона
ближайшего развития. Иногда самый «нейтральный» участник, который больше наблюдал и
слушал, дает после тренинга огромнейший скачок в развитии, а у «ярких» и эмоциональных почти
ничего не происходит.
На этом этапе тренинга очень важно соблюдать баланс ответственности между тренером и
участниками за их чувства и переживания. «Что вы со мной сделали, я сегодня ночь не спала?!» —
«Что ты переживала и с чем это связано?». Вернуть участнику его же материал, сделать
ответственным за собственное состояние. Наверное, очень важна информация, что ухудшение
эмоционального состояния и нарушение всякой стабильности во время тренинга — это не
проблема, а необходимый этап роста. Другими словами — это нормально. Надо ли рассматривать
это состояние, как проблему? Тренер это должен знать, а участники не догадываются. Состояние
наблюдателя по отношению к себе — это универсальный навык, и ему надо учить. Иначе будут
нарушены горизонтальные отношения между участниками и тренером, мы уйдем в терапию.
Горизонтальные отношения устанавливаются в самом начале тренинга и поддерживаются
тренером на протяжении всей работы. Если расшифровать их суть, то это:
• «Я не знаю, как должно быть, я лишь помогаю тебе понять, что происходит...»;
• «Я не знаю, является ли это для тебя проблемой, это ты решаешь сам...»;
• «Я оказываю тебе поддержку, но ты самостоятельно принимаешь решение...»;
• «Я показываю тебе способы, но ты сам решаешь, какой избрать...»;
• «Я транслирую тебе знания, но ты сам решаешь, является ли это истиной...».
По-видимому, вертикальные отношения обучения или терапии на личностном тренинге все же
имеют место быть, но их доза мала, а показания к применению оправданны.

Третий день. Основная часть


Во время третьего, заключительного дня, происходит снижение эмоционального накала,
рационализация происходящего. Люди приходят с выводами, и тренер помогает сделать их тем, у
кого это еще не произошло. Упражнения третьего дня направлены больше на разум, чем на
чувства. Появляется новое переживание — радость познания. Группа переживает опыт
максимальной открытости. И это тоже опасность, люди могут «зависнуть» на группе и не захотят
уходить. Стратегически продолжается работа с каждым, и если в предыдущие дни объектом
исследования было прошлое и настоящее, то сегодня выстраиваются планы на будущее.
Содержание третьего дня должно, быть таким, чтобы людям захотелось уйти — опробовать новый
опыт, применить новые знания, почувствовать себя обновленным и получить обратную связь от
окружающих. Это — экологичность личностного тренинга и профилактика «тренинговой иглы».

Третий день. Заключительная часть


Мрачное название этого этапа — «подготовка группы к умиранию», может, не очень благозвучно,
но точно отражает суть. Наряду с радостью и интересом в группе начинает нарастать тревожность
— люди понимают, что тренинг подходит к концу. Две потребности группы — сказать слова
благодарности и получить поддержку для исполнения задуманного, удачно реализуются через
упражнения-ритуалы. Они могут быть построены на материале тренинга, но главная цель не в
познании и развитии. Это, скорее, эмоциональный выплеск и усиление чувства уверенности в
себе. Если тренер не поскупится и выделит время на это упражнение, то процесс «умирания»
произойдет естественно и без осложнений. Я всегда стараюсь придумать упражнения, после
которых остается что-то материальное — записки, сюрпризы, рисунки. Это след тренинга,
поддержка, к которой можно будет прибегать в случае необходимости. Еще участники обмени-
ваются телефонами и адресами, это тоже ритуальное действие, больше эмоциональное, чем
рациональное. По своему опыту знаю — дружба после тренинга случается редко. Но этот процесс
успокаивает, снижает тревожность, дает ощущение продолжения. Иногда участники
договариваются встретиться на следующем тренинге и требуют от тренера рекламной
информации. Не стоит к этому относиться слишком серьезно — может быть, кто-то из них еще
попадет на ваш тренинг, но этой группы уже не будет. Она выполнила свою функцию и готова к
распаду.
Заключительный шеринг тренинга — ответ на вопрос «Что я уношу с этого тренинга?».
Результаты тренинга проявятся позже, когда начнут происходить реальные изменения в жизни
участников. Другими способами рост не заметить. Но уже сейчас можно предположить, что
определенные новые знания о себе, новый опыт, пережитый на тренинге, свидетельствуют о
личностном росте, за которым и приходили. Об этих выводах и говорят участники. Как правило,
звучит очень много слов благодарности в адрес тренера. Для многих тренеров это испытание
тяжелее, чем агрессия группы в свой адрес. Я очень долго училась просто слушать и говорить
«Спасибо». Тренер может расслабиться и принимать информацию. Исключения бывают, если
кто-то из участников не может или не хочет уходить — слишком сильные эмоции и опасения, что
близкие не готовы увидеть его таким, или, напротив — отсутствие тех результатов, на которые
надеялся. Я вижу один возможный способ доработать с этими людьми тренинг — дать пояснения
и оказать поддержку. Никакая терапия или продолжение работы с этим участником на последнем
шеринге неэффективна. В очень редких случаях я остаюсь после тренинга и «договариваю» то,
что считаю нужным, — поясняю состояние, даю рекомендации, в крайнем случае —
договариваюсь о встрече на консультации или рекомендую, к кому можно обратиться. Такие
трудности возникают с участниками, которые больны неврозом или находятся в невротическом
состоянии, но их видно с самого начала тренинга и каждый случай ведения такого участника через
тренинг уникален. Очень желательно, чтобы помимо эмпирического опыта у тренера были
необходимые знания по взаимодействию с больными людьми. (Боюсь, что я сейчас затрагиваю
болезненную и трудную тему. Я сознательно прохожу ее «по касательной» — мой опыт не
позволяет делать выводы, достойные книги, оставлю это более осведомленным коллегам.)
Заключительные слова сказаны. Тренер тоже благодарит группу — проделана тяжелая работа и
трудились все. Для каждой группы есть свои слова, подчеркивающие ее уникальность. Я помню
«суперактивные» и «глубокие», «ненасытные» и «веселые» группы, каждая не похожа на другую —
и это надо сказать. Ведь для участников тренинг — событие, а для тренера — просто очередная
работа. Опасно, когда она становится «просто работой»; даже если это пятый тренинг в этом
месяце — осознайте его уникальность. Очень хорошо, если есть возможность на заключительном
шеринге сказать несколько слов каждому. Рассыпать «Мы», которое неминуемо складывается к
концу тренинга, на отдельные «Я». Что еще? Иногда — чай с тортом, иногда — бутылка
шампанского, иногда — подарок тренеру, который готовили тайно всей группой. Но немного,
недолго, без стремления затормозить, искусственно оттянуть момент расставания.
Они уходят парами и поодиночке, унося с собой коллажи и рисунки, сшитых кукол и записочки,
новые телефонные номера, хорошее настроение и огромную усталость, желание вернуться домой
и ощущение, что завтра что-то будет по-другому, жизнь поменяется, потому, что поменялся я.
Достойное завершение личностного тренинга.

Глава 3
СУПЕРВИЗИИ
Я очень люблю проводить супервизии. Мы берем ситуацию, делаем из нее препарат,
рассматриваем все это под микроскопом, исследуем состав проб и ошибок, выводим
закономерность и даем описание уникальности. Разве это не кайф?! Конечно же, при этом
присутствуют чувства и переживания, они украшают действо, но главное — все же исследование.
Когда вышла моя первая книга, я стала получать очень много писем с вопросами от коллег. Иногда
они были очень конкретны — «Как написать тренинг?» или «...Они меня игнорируют, не
слушаются, а я же тренер, мне тренинг вести надо. Что бы вы в этой ситуации сделали?». Иногда
глобальные, «за жизнь» — «Из каждого ли желающего можно сделать тренера? Что является
показателем профнепригодности?». Иногда частные, очень личные.
Уже второй год страничка «Супервизия» есть на моем сайте: www.shevcova.ru.
Самое самые популярные и, на мой взгляд, интересные для тренеров супервизии я предлагаю
вашему вниманию.

КОГО БЕРУТ В ТРЕНЕРЫ?


«...А теперь самый главный вопрос: насколько возможно вести тренерскую деятельность, имея
образование социального педагога (основным предметом в учебном плане также является
психология во всех ее проявлениях)? Или все-таки это жесткое условие?»
Юлия Штофаст. Хабаровск
Совсем недавно я занималась набором участников в тренерскую Мастерскую. Собеседование
было обязательным условием — чтобы набрать именно ТЕХ. Перед этим я определилась с
критериями отбора, благо желающих было больше, чем мест.
Итак, идеальный вариант:
• Академическое психологическое образование. Профессии не учит, но формирует
понимание важности и сложности процесса и ответственности за результат.
• Дополнительное образование по психокоррекции. Учит работать технологично. Как
правило, выпускник «натаскан» на нескольких психотехниках, что уже неплохо. У него есть
инструменты.
• Обучение на семинарах-тренингах. Для пополнения инструментария.
• Прохождение личностных тренингов. Ну, а как же можно этим заниматься
профессионально, не почувствовав процесс «изнутри» и не поверив в результат?
• Опыт консультирования. Расслабиться и начать слышать клиента, а не думать о себе,
легче в консультировании, чем на группе. Это лишь одна причина, не единственная, но
важная.
• Собственный опыт прохождения терапии. Профилактика профессионального
высокомерия и возможность разгрести личностные «завалы».
В результате отбора людей, соответствующих этим требованиям, в группе почти нет. А некоторых
я просто не взяла. Оказалось, что это все не главное. Ведь откуда-то возникает это огромное,
совершенно нелогичное и необъяснимое желание быть тренером! И человек движим этим,
приводит мне такие аргументы, против которых я пасую. Я вижу, что если его не возьму, он все
равно будет этим заниматься. Пойдет на какое-нибудь двухнедельное обучение за бешеные
деньги и станет инструктором курсов, начитается книг и будет делать тренинги самостоятельно,
или купит диплом психфака, как моя подруга, и получит пропуск на обучение в институте
переподготовки.
И в конце концов, какая разница, с какого пункта моего списка начинать? Главное, чтобы процесс
обучения и развития шел!
Знаю точно, чего я, как преподаватель, боюсь. Это учеба ради учебы. Есть такая категория вечных
учеников, которые пересаживаются с одной «парты» за другую. Тренерство — очень конкретная
деятельность. И мне жалко времени и сил на тех, кто пришел ради процесса. Я хочу видеть
результат своих усилий в тренингах моих учеников. Я хочу, чтобы личностный тренинг в России
выжил, перестал быть экзотикой и стал обычным, доступным инструментом самопознания и
личностного роста. Если у вас такие же желания — присоединяйтесь, я вас возьму...

О КРИТЕРИЯХ УСПЕШНОСТИ ТРЕНИНГА


«...Есть много вопросов. Не знаю, с чего начать. Например, по методологии: критерии оценки;
как, кроме обратной связи от участников, понять успешность тренинга?»
Юрий Банков. Елабуга
Наиболее показательной является все же обратная связь. Поэтому все же несколько слов о ней.
Но для начала давай выясним, о какой обратной связи идет речь?
Обратная связь в конце тренинга — это, скорее, Эмоциональная реакция. Если тренинг прошел
хорошо, то люди довольны и хотят домой. Это тоже критерий. Но в содержательном плане вряд ли
ты что-то получишь — личностный рост требует времени, и результаты проявятся позже. Если
проявятся вообще. Это уже отсроченная обратная связь. Наиболее объективный критерий —
результаты тренинга изменили поведение участника и отразились на его жизни (конечно, в
позитивную сторону). Выглядит это приблизительно так: «Я стад делать то-то и то-то и теперь у
меня это и это. Спасибо вам!» Позволю себе напомнить, что личностный тренинг это «...процесс,
направленный на совершенствование личностных качеств человека... что в конечном итоге
приводит к оптимизации его ПОВЕДЕНИЯ и самореализации». Проблема только в том, что эта
обратная связь зачастую до тренера не доходит. Но разве это так уж и важно? Просто бу-' дем
делать свое дело и верить, что делаем его на благо.
Итак, критерии эффективности тренинга личностного роста (порядок произвольный):
• Собственные ощущения и выводы. Радость, удовольствие — тренинг прошел хорошо;
смущение, вина, досада — что-то не так; злость и раздражение — что-то со мной не так. Ну
и, конечно, анализ тренинга.
• Слова участников на последнем шеринге. Выделяются эмоциональный (понравилось —
не понравилось) и содержательный (что понял, осознал, изменил...) аспекты.
• Звонки, письма, встречи после тренинга, во время которых люди рассказывают о тех
изменениях, которые произошли с ними и в их жизни. (Американцы делают специальные
встречи группы после тренинга, но я к этому отношусь неоднозначно.)
• Реклама твоих тренингов бывшими участниками. Очень показательный критерий,
можно приравнять его к предыдущему. Особенно если приходят родственники и друзья.
• Повторный приход на твой тренинг. Если это тренинг на другую тему и если ты уверен,
что человек не страдает неврозом (в этом случае мы, скорее всего, имеем дело с
«подсаживанием на тренера», это тоже критерий, только чего?).
• Рост популярности твоих тренингов и попадание на группу «нужных участников».
То есть люди пришли именно те, кому адресован твой тренинг, и именно за тем, что ты
можешь дать. Это качественный показатель, он свидетельствует о том, что информация о
тренинге передается людьми, достигшими результата благодаря тренингу.
• И наконец, тебя начинают узнавать на улице. Это количественный показатель, значит,
ты добился стабильных результатов в своей работе и стал известен многим.
• Но основным критерием оценки я считаю личностный рост самого тренера, его
самореализацию и степень удовлетворенности жизнью. Ты доволен своей жизнью? (Это
риторический вопрос, не для супервизии.)

ПРЕЗЕНТАЦИЯ ТРЕНИНГА
«...1. Как распределить это время так, чтобы заинтересовать, но, вместе с тем, чтобы
гештальт был неполным и люди, попавшие на презентацию, захотели прийти на тренинг?
2. Нужно ли давать на презентации серьезное упражнение?
3. Какие могут быть „подводные камни ", чего следует опасаться?
4. Должна ли работа на презентации быть по-настоящему серьезной или нужно сделать
«муляж» тренинга?
5. Когда у них собирать деньги и как об этом объявить?
6. Через какое время после презентации оптимально проводить тренинг?
7. Стоит ли им на презентации раздать листовки с информацией?
Заранее благодарю».
Наталья Горлинекая. Воронеж
Наташ, вопросов много, информации мало. С кем презентация, на кого рассчитана и сколько
ожидается народу? Постараюсь ответить, но ты делай ставку на действительность.
• В презентации доля стихийности всегда больше, чем на тренинге. Люди не связаны
никакими обязательствами и не заключали никаких соглашений. Поэтому важно сразу
взять процесс в свои руки и никому не позволять его ломать. Это о «мягкой автори-
тарности». Но переусердствовать тоже нельзя, иначе тебя воспримут как училку.
Балансируй!
• Если у тебя 2—3 часа, то без упражнения не обойтись. Это же не авторский концерт, надо
ставить людей в активную позицию. Не жадничай, даже если это упражнение с тренинга,
проведи полностью. Пусть люди получат результат. Но вот с выбором упражнения
поосторожнее. Я бы дала какое-нибудь аналитическое, скорее на мозги, чем на чувства. Но
вопрос чувств на презентации обсуждаем, особенно если есть ярко выраженные пе-
реживания.
• В ситуации со свободным входом очень хорошо работает «аквариум». Но в этом случае
необходимо, чтобы упражнение было либо коротким, либо зрелищным. И постоянно
поддерживать связь с теми, кто за кругом: несколько минут работаешь с кругом, затем
пояснения для тех, кто наблюдает, и т. д. Это трудно, но эффективно.
• Обзор содержания обязателен, как и беседа с аудиторией. Хорошо бы это соединить. О
чем вопрос №7? Конечно же раздавать! Чем больше анализаторов задействуем, тем
лучше («увидеть-услышать-попробовать»).
• Про деньги всегда в конце. Я не представляю, чтобы можно было собирать деньги на
презентации. Ты предполагаешь, что у всех эта сумма есть в кармане? Если все же они
готовы это сделать, пусть сбором занимается кто-то другой — ты тренер и не стоит
смешивать эти две роли.
• Про время тоже не совсем понятно. Если тренинг длится 1 — 3 дня, а не пару часов, то
потенциальному участнику его надо спланировать. Я делаю презентации не меньше, чем
за две недели до тренинга. Другое дело, если информация о тренинге и дате проведения
уже знакома людям и презентация делается на заинтересованного потребителя. Тогда
сроки можно сократить и деньги, кстати, собрать.
• Презентация как горная река, и подводных камней будет масса. Ну, например, проверка
тебя на прочность через провокационные вопросы (те, которые не ради ответа, а ради
реакции). Или наличие в зале случайных людей, которые просто поглазеть пришли. Или
слишком низкая активность, когда беседы не получается. Все это ситуативно и твоя
успешность скорее будет зависеть от твоего эмоционального состояния, чем от
продуманных ходов. Но все же нелишне задать себе вопрос: «Что может произойти самого
страшного?» и найти на него ответ.

О ПАРАДИГМЕ
«...Я прочитала вашу книгу, была в полном восторге. Мне очень близка ваша методика ведения
тренинга. Вот только не поняла — в какой парадигме выработаете?»
Буряк Анна. Киев
Ох, уж эта парадигма! Анечка, о чем вопрос? Вы живете в другом государстве и понимаете язык,
на котором написана книга, разве этого не достаточно?
Впрочем, дело не в месте жительства, а в профессиональных «правилах хорошего тона». Вопрос
звучит часто, постараюсь дать ответ:
Если речь идет о методах и технологиях, то я эклектик. Или, опять же по профессиональным
правилам, — специалист, работающий в интегративном подходе. Для меня основным в выборе
методов является не школа, в которой я обучена (об этом позже), а интересы и индивидуальные
особенности клиента. Я легко могу общаться языком метафоры и пользоваться инструментом
позитивной психотерапии, и так же легко трансформирую иррациональные установки в их
противоположность. Кроме того, скажу только вам по секрету, я не всегда знаю, какой школе
принадлежит используемый мной метод, потому что я его сама только что придумала. Позже
где-то я найду описание его в какой-нибудь книге и порадуюсь, что не одна я такая умная.
Основным в выборе методов являются также цели и особенности личностного тренинга. Вот это
уже принципиально, у меня есть собственное видение методологии этого типа тренинга, которое,
по большому счету, совпадает с концепцией гуманистического направления. Но это совсем не
значит, что я не использую на своих тренингах психодраму, арт-терапию или не работаю с
поведением!
А может, вы спрашиваете о мировоззрении? Я имею смелость (наглость, ответственность —
выбирайте сами) работать в собственном мировоззрении, а не искать привязки к
декларированным концепциям. Я считаю, что истина всегда субъективна и ситуативна и что
«...годится портному, то абсолютно не подходит сапожнику!». Но так же я знаю, что при всей
уникальности наших переживаний всегда можно найти универсальность, которая нас всех
объединяет. И это дает мне основание работать дальше и делать то, что я делаю.
Школа. Я всеядна. Сначала — база, классика, после которой невозможно работать, но появляется
ощущение, что всему можно научиться. Дальше — коммерческий институт психологического кон-
сультирования. Основные направления в обучении — юнгианский психоанализ и психосинтез.
Потом, небольшими порциями — арт-терапия, психодрама, РЭПТ, ролевой тренинг и т. д.
Возможно, когда-нибудь, я этого не исключаю, я в совершенстве овладею чем-то определенным и
имеющим одно конкретное название. Тогда мне будет легче отвечать на вопрос о парадигме. Но
пока мне легче написать вам ответ на страницу, чем пытаться втиснуть себя в ненужные мне
рамки.
Удачи! А кстати, в какой парадигме работаете вы?

О ПРЕДСКАЗУЕМОСТИ НА ТРЕНИНГЕ
«...Пишу тренинг. Придумываю новые упражнения. И закрадываются сомнения: а что если люди
в процессе выполнения упражнения поведут себя не так, как я рассчитываю, сделают иные вы-
воды? Ведь, они не видят этот тренинг целиком, как я — автор.
А я ставлю последующие упражнения в зависимость от результата предыдущих. Получается:
если на каком-то этапе произойдет отклонение от "курса партии и правительства ", все ос-
тальное порушится!
Как ты, Ира, писала свои первые тренинги? Ты знала, к чему придет группа в итоге? Как
подбирала упражнения? Нужно ли вообще пытаться предугадать эффект от нового
упражнения? (речь идет о тренинге детско-родительских отношений)».
Владимир. СПб
Володя, если речь идет действительно о личностных тренингах, то какой результат (а тем более
вывод) мы можем предположить? Основная цель — самопознание. Львиная доля упражнений —
исследовательские. Если на примере родительского тренинга, то это, скажем: исследование
отношения к ребенку, осознаваемых (и не очень) установок в воспитании, перенос методов из
прародительской семьи и т. д. Все выводы и результаты упражнений — личные, индивидуальные
и не могут быть верными или неверными. Другое дело — тематические блоки. Они действительно
должны быть логичными. Есть хороший метод: после какой-либо темы на тренинге, во время
шеринга, присоединиться к выводам того участника, который «льет воду на твою мельницу».
Таким образом, возникает ощущение логической связки. Но даже если этого не случится, то это
заметит только тренер. Я тебя уверяю, что участники воспринимают все происходящее
по-другому, для них переживания важнее логики.
Вот с чем они точно не согласятся, так это с недоделанной работой. Это уже о видах упражнений,
которые лежат в основе каждого блока. Последовательность такова:
1. Исследование (осознать то, что есть).
2. Изменение (понять что-то и сделать выбор — оставить все, как есть, или поменять).
3. Формирование (попробовать что-то новое, начать учиться чему-либо).
4. Развитие (потренироваться в чем-то новом).
Если цели упражнений на одну тему выстроены в такой последовательности, то это и есть логика
личностного тренинга.
Понимаешь, в личностных тренингах больше всего велика доля непредсказуемости. Хотя курс
«партии и правительства» все же существует. Это уже роль тренера, сила его влияния. Сумеет ли
он создать на тренинге такую систему ценностей, которая будет не только принята участниками,
но и перенесена ими в жизнь? Тренеры — товар штучный, это мое мнение.
Помнишь, у Выготского — «более умелый другой»? Это и есть тренер для участников группы. Если
они тебе поверят в течение первого часа работы, то и мировоззрение твоего тренинга воспримут
без сопротивления. И, кстати, никакой групдинамики, никакого сопротивления, только хорошая,
глубокая работа.
Как пишу я? Также, как и ты — сижу за столом и сочиняю. Закрываю глаза и пытаюсь представить
то, что будет в визуализации, рисую то, что будут рисовать они, вспоминаю, какие чувства были у
меня в той или иной ситуации. Тренинг за столом. Еще пытаюсь на что-то опереться. Например, на
цели упражнений, или на последовательность «чувства-мысли-поведение», или на принципы
педагогики, или на законы психики. Логика многомерна, мне, как и тебе, важно понимать, что я хочу
сделать и что предполагаю получить. И тоже предугадываю. Со временем получается все лучше и
лучше. Кажется, это опыт. Чего и тебе желаю... Удачи!!!
ТРУДНЫЙ КЛИЕНТ
«...Тема трудного клиента на тренинге. Для меня — это люди, которые пришли вместе.
Например, подружки или сослуживцы. Выглядит это приблизительно так: сидят и бесконечно
шепчутся, посмеиваются, поглядывают на меня. Это вырубает меня из процесса полностью.
Пробовала авторитарные методы — угрожала, рассаживала. Пробовала манипулировать.
Эффект есть, но полной включенности в тренинг нет. Что делать-то?»
Воронова Настя. Москва
Настя, если я правильно поняла, речь идет о личностных тренингах? Мой ответ будет касаться
только их. На бизнест-тренингах и СПТ стратегия поведения может быть другая. В частности,
авторитарные методы и манипулирование.
Давай разберемся, что происходит.
Во-первых, трудные клиенты — это те, которые вызывают сильные чувства. Какие чувства у
тебя? Судя по тону твоего письма, это раздражение. Может, даже сильнее — они тебя бесят!
Тогда, скорее всего, ты будешь стремиться их подавить. Другой вариант — ты боишься. Боишься,
что они говорят о тебе и твоем тренинге, что они обсуждают и делают нелестные выводы. Это уже
об уязвимости тренерской самооценки. В этом случае, ты скорее всего стремишься угодить,
сделать им приятное. Могут быть еще варианты переживаний, но я предполагаю, что ты в чем-то
себя уже узнала. Задача номер один — справиться с собственными чувствами на тренинге и
разобраться с ними же после тренинга. Понимаешь, принятие и неосуждение на тренинге не
только декларируются, но и демонстрируются в поведении. Прежде всего тренером.
Во-вторых, давай предположим, что происходит с ними. Они демонстрируют привычный вариант
поведения в той ситуации, где он неприемлем. Они же пришли не для того, чтобы общаться между
собой, а чтобы что-то узнать о себе. Их поведение неэффективно, и, скорее всего, они это
понимают — сами пришли, деньги заплатили, время потратили... В таком случае мы имеем дело с
защитным поведением. Идет демонстрация социальных ролей — «подруги», «сослуживцы» и т. д.
И задача тренера — вывести каждого из социальной роли, дать возможность проявиться личности.
Приемы:
• Растащить. Пространственно. Ненавязчиво, через упражнения разогрева. Если они даже
на короткий период получат возможность пообщаться с другими, познакомиться, и главное
— показать себя как личность, это уже даст результаты.
• Через шеринг выйти хотя бы с одной на личную проблематику. Сделать собственный
материал более интересным, чем общение друг с другом.
• Беседовать с каждой, чтобы стали видны индивидуальные особенности. Группа, да и
тренер, воспринимают зачастую такие парочки, как неделимое целое, и тем самым
поддерживают их поведение.
• Спросить о чувствах «здесь и сейчас». Это наиболее трудный вариант работы, который
возможен только лишь в том случае, если сам тренер спокоен. Надо быть готовым к тому,
что они раздражены и им на самом деле что-то не нравится. Я прибегаю к этому лишь в
крайних случаях, если они начинают мешать группе, — перевожу чувства из фона в
фигуру.
• Сказать о своих чувствах. Например, о сожалении, что тренинг проходит мимо них. Или о
страхе, или о раздражении. Этот прием схож с предыдущим. Я бы не стала этого делать,
если групповая динамика и так неблагополучна.
• Расслабиться и перестать обращать внимание. Может, само собой рассосется. Если они
не мешают группе, не саботируют процесс, не нарушают соглашения. Это их право.
Удачи!

КУПИТЕ ТРЕНИНГ!
Вопрос к самой себе:
«...Почему люди не идут на тренинг? Ведь сами же спрашивали: „Ну когда же будет
«Внутренний ребенок»?!!!" И на сайте, и по электронке, и в глаза. И вот я решилась, отрезала
кусочек от своего летнего законного отдыха — приходите, он будет! И что же? Вы думаете в
очередь встали? Если бы так было всегда, я бы уже задумалась о субъективных причинах
происходящего, мол, я не та или тренинг не тот. Но ведь на предыдущий, в апреле, дей-
ствительно была очередь!»
Ответ от Внутреннего Тренера:
Четыре причины неурожая в нашей стране — это ЛЕТО, ОСЕНЬ, ВЕСНА и ЗИМА. Эти же причины
делают невозможным проведение тренингов. Для посещения тренингов, как известно, нужны
время, деньги и желание.
Лето — отдых. Люди либо копят деньги на отпуск, либо их уже потратили и питаются с
собственной грядки. Или уже уехали, или еще не приехали. Региональные особенности —
слишком короткое лето — приводят к тому, что потенциальные потребители тренингов каждый
солнечный свободный день подставляют тело солнцу. А вдруг тренинг совпадет с солнечными
днями?!
Осень — работа. Синдром «1 сентября», надо броситься, кинуться в работу, сделать как можно
больше, чтобы потом ничего не делать. Другой поток энергии уходит на сбор урожая. Инстинкт,
ничего не поделаешь. Понятное дело, не до тренингов — день год кормит.
Зима — праздники. С начала декабря начинают готовиться к Новому году. Отложены деньги на
подарки и начинаются их поиски. А с середины месяца до середины другого — каникулы (реально
они, конечно, короче, но ведь надо подготовиться!). В феврале очень холодно, не до личностного
роста. К тому же мужской праздник, да и месяц короткий.
Весна — авитаминоз. Желание-то есть, но силы отсутствуют. Тянет на растаявшую землю, травку
молоденькую, к цветочкам желтеньким и кусочку зажаренного на мангале мяса. Вот восстановим
силы и пойдем на тренинг...
А дальше начинается лето, копим деньги на отпуск...
Подозреваю, что в сценариях жизненных потребностей людей есть периоды, когдадуша просит
внимания. Хорошей, качественной, профессиональной работы. Три дня личностного роста.
Мастерство тренера не в том, чтобы угадать, когда наступят эти самые три дня, а создать
потребность в них: лето-тренинг-осень... Оставь свою гордыню и вперед— к людям,
потенциальным покупателям тренинга. Говори, пиши, звони, рисуй рекламки на асфальте, двигай
народ от базовых потребностей к верхушке самоактуализации. Если, конечно, тебе самой хочется
провести этот тренинг. А если не очень, то см. выше, соответственно сезону.

ОБ ЭФФЕКТИВНОСТИ УПРАЖНЕНИИ
«...Эйфория от первых тренингов проходит, и начинаешь смотреть на все уже критически и
видеть недостатки. А они есть, и связаны они, в основном, с упражнениями и играми по кон-
кретной теме, которые не приносят ожидаемых результатов. Когда задумываю упражнение,
прописываю цель, как ты учила, пишу подробную инструкцию, и кажется что все здорово. На
практике же все получается далеко не так...»
Владимир Якимов. Ижевск
Что будем понимать под эффективностью? Достижение запланированной цели, пойдет?
Достигнута она или нет, решает тренер. Значит, это понятие субъективное. Предположим, тренер
решил, что данное упражнение направлено на исследование поведенческих проявлений в
стрессовой ситуации. Играем в упражнение и видим, что людей захлестнули чувства нешуточные,
например, пошло раздражение. Тренер просит дать обратную связь, а именно, задает вопрос: «Как
вы себя вели в этой ситуации?». Но ответа не получает, потому, что он просил АНАЛИЗИРОВАТЬ,
а люди ЧУВСТВУЮТ. Налицо неэффективность, цель-то не достигнута! Но зато какая уникальная
ситуация для исследования — чувства! И анализировать надо не следствие — поведенческие
проявления, а причину — те чувства, которые приводят к этому поведению. И только после того,
как эти чувства поутихнут и левое полушарие способно будет работать. Почему так получилось?
Причин может быть несколько:
Недооценка силы упражнения. Я это называю «подводными камнями». Незамысловатая игра
может вызвать бурю эмоций потому, что ставит людей в дурацкое положение. Играла недавно в
такую на Мастерской. Предупредила, что игра очень жесткая и в процессе может возникнуть
целый ряд эмоций: недовольство, обида, негодование, раздражение. Так и вышло. Но люди были
предупреждены, и главное — я была готова к этим последствиям. Очень хорошее правило — не
давай на группе то, в чем не участвовал сам. Но не катит — мы с тобой люди креативные, любим
все придумывать новенькое. Значит, надо быть предусмотрительнее...
Негибкость тренера в процессе упражнения и после него. Неумение перестроиться, поменять
цель. На тренинге ничего не бывает неправильно, есть только ситуации для анализа.
Рассчитывал, что они скажут «да» и обрадуются? А они говорят «нет» и возмущаются! Делай вид,
что так и было задумано, и постарайся максимально исследовать то, что получилось. Однажды
видела, как тренер проводил разогрев. Цель, как известно, снижение эмоционального напряжения
— повеселиться. Но ребята не справляются с заданием и тренер начинает «наезжать»: «Вы все
делаете неправильно!» И нудно, с морализаторством, начинает учить... Снизил, называется,
напряжение...
Слабый уровень рефлексии участников. Посмотри на все происходящее глазами человека,
далекого от психологии. Взрослые дяденьки и тетеньки играют, рисуют, что-то телом изображают...
И потом еще надо ответить на какие-то вопросы. «Что ты чувствуешь?» — «Козлом я себя
чувствую!» — «А что чувствует Козел?» Это диалог с тренинга. Людей надо учить учиться.
Поэтому тренер в начале тренинга очень много поясняет сам, дает комментарии и всячески под-
держивает тех, кто понял, что от него хотят. На этом срезаются слишком многие тренеры —
«страшно далеки они от народа»!
«Так получилось». Это тоже причина. Каждая группа уникальна, не мне тебе рассказывать об
этом. И то, что прошло с одними на «ура», с другими «так себе». Ничего страшного, все не
предусмотришь. Можно усовершенствовать инструкцию, добавить что-то в содержание, вопросы к
шерингу... И попробовать еще раз. Не спеши отправлять идею на свалку. Ну, уж если совсем не
тянет, тогда убирай. Я расстаюсь с теми упражнениями, которые для меня очень напряженные или
просто надоели. Поэтому участники могут прийти ко мне на тренинг, который уже проходили,
где-нибудь через год и не узнать его. Эффективность упражнений зависит еще и от отношения к
ним тренера.
И совсем субъективный фактор — стремление тренера к совершенству. Больные
перфекционизмом тренеры всегда недовольны проведенным упражнением и тренингом в целом.
Если в твоем собственном табеле никогда не бывает пятерок за проведенный тренинг, может,
стоит заняться собой, а не придумывать новые упражнения? Надеюсь, это не про тебя...
Удачных тебе — эффективных, прогнозируемых, целевыполняющих, блестящих — упражнений!!!

ДЛИТЕЛЬНЫЕ ГРУППЫ
«...Мне очень нужен твой совет. Помниться, ты рассказывала, что на протяжении
длительного времени работала с постоянно действующей группой. Заказ на нечто похожее
есть у меня сейчас: группа людей, настроенных на долгосрочную регулярную работу. Люди
(женщины) примерно одного возраста, с различными проблемами и запросом. Моя сложность в
том, что формат трехдневников или просто набора тематических тренингов не подойдет.
Мне видится нечто типа мастерской личностного роста с периодичностью встреч, возможно,
раз в 1—2 недели по 3— 4 часа, в течение длительного (по мере жизнеспособности группы)
времени. Посоветуй, пожалуйста, в каком режиме и как целесообразно работать с такой
группой».
Татьяна Ярославцева. Екатеринбург
Да, я действительно работала с такой группой аж три года. Сложилось все стихийно —
воспитатели из детского сада, где я работала, родители, которых я консультировала, и мои
клиенты. У такой группы много прелестей и сложностей. Все вместе составляет особенности,
которыми я и поделюсь с тобой:
Сильная мотивация на работу. Как правило, это люди, имеющие опыт консультирования,
читающие соответствующую литературу и настроенные на самопознание. Кроме того, коль скоро
они выбирают групповую форму работы, это достаточно открытые товарищи, не боящиеся сказать
принародно о сокровенном.
Но, вместе с этим, они до конца не представляют, что их ждет. За первым опытом, подогреваемым
интересом, начнутся переживания, отнюдь не радостные, может быть, боль или скука. Они же не в
кружок самодеятельности записались! Предупреди об этом заранее, как о возможной
эмоциональной динамике, и скажи, что этот этап является нормальным и даже прогнозируемым.
Групповая динамика. На такой длительной группе ее не избежать. Если держать контекст
личностного тренинга, то разруливать конфликтные ситуации лучше из позиции самопознания
(«Что с тобой сейчас происходит и что ты чувствуешь?») и принятия как себя, так и всех
участников группы такими, каковы они есть. Если ты сама будешь ярко демонстрировать эту
позицию, то люди тоже откажутся бороться друг с другом.
Слабые навыки рефлексии. Если на длительном тренинге обучение происходит более
интенсивно — люди погружаются в атмосферу тренинга на несколько дней, то в формате редких
встреч оно будет идти медленнее. Участники не понимают сути задаваемых им вопросов и не
знают, что делать с выводами. Становится скучно. Поэтому на первых порах важен элемент
развлекательности, магии, если хочешь. Я, к примеру, не гнушалась всяких психологических
фокусов с «угадыванием», что за этим стоит. И люди делали круглые глаза и удивлялись — надо
же, и правда! Но при этом учила их быть экстрасенсами по отношению к самим себе. Постепенно
меня становилось все меньше, а их все больше.
Формат о котором ты говоришь, подойдет — 3—4 часа 2—4 раза в месяц. Лучше договориться о
конкретном дне недели и оставить его незыблемым. Сложится рефлекс. Будь готова к тому, что на
первых порах придется обзванивать накануне всех участников и напоминать о встрече. Это надо
не столько им, сколько тебе — избежишь неожиданностей, когда приходит полгруппы. А еще
лучше принять за правило в случае отсутствия звонить и предупреждать. Длительность жизни
группы можно обговорить. К примеру, до лета. Но если вы проживете этот период, будь готова к
тому, что осенью они опять попросятся. В любом случае, организуй в конце работы этап заверше-
ния и «умирания» группы.
Будь готова к тому, что группа «посыплется». Поэтому лучше набрать ее немножко больше,
чем хочешь. Несколько человек уйдут навсегда, кто-то будет периодически исчезать по
уважительным причинам. Важный момент, о котором надо договориться на старте, — тип вашей
группы: открытая или закрытая. В первом случае ты сможешь добирать людей по мере
освобождения места. Во втором, понятно, нет. Конечно, в плане глубины работы второй вариант
предпочтительнее. Но с учетом нашего менталитета первый вариант выгоднее. Я работала так.
Содержание. Скажу, как делала я: объявляла заранее тему, с которой будем работать в
следующий раз. Вначале что-то «повкуснее»: сны, работа с подсознанием, время и деньги,
сексуальность, интуиция. Позже, когда интерес к занятиям сложится, что-то более обыденное —
конфликты, детско-родительские отношения, работа, стрессы, взаимоотношения. Доля
подготовленного мной материала и спонтанности тоже менялась — вначале больше первого,
позже — второго. В любом случае работала с тем материалом, который приносили участники.
Выглядело это так: «Тема следующего занятия „Сны и фантазии". Сните себе, пожалуйста, к
следующему разу побольше снов...». Пустить все на самотек, типа: «Ну, чем мы сегодня будем
заниматься?», я не решилась. Это не мой стиль.
И еще одно, очень важное. Длительная группа — это как недолгое замужество. Она обязывает.
Никакие обстоятельства (или почти никакие) не должны приводить к отмене занятия. Это
первостепенно. Иначе ты ее потеряешь.

КАК УЧИТЬ ВЗРОСЛЫХ? (вместо заключения)


Мое педагогическое прошлое, которое я прожила во всем многообразии — от воспитателя
детского сада до преподавателя института, и от которого убежала в психологию, в тренинги, вновь
догнало меня. Очень давно в одной астрологической книге я прочла, что всю жизнь буду решать
задачу «учитель — ученик» или «учить — учиться» и запротестовала уже тогда, не желая тратить
на это свою жизнь. Но, видимо, звезды (судьбу, если угодно) не обманешь — все вернулось на
круги своя.
Я опять учу. Взрослых, умных, состоявшихся, тех, кто рискнул начать все с начала и избрал
психологию своей второй профессией, и совсем молодых, образованных, с первично
психологическими дипломами, амбициозных, но понимающих, что это только начало пути. Я учу
тренеров. Иногда думаю, что научить тренерству невозможно. И все равно это делаю, находя
новые слова для называния этого процесса и новые способы его воплощения, приходя к выводу,
что учить их могу только собой. Я не столько учу, сколько влияю.
Тренинг — это прежде всего личность тренера. Научиться работать собою, сделать из себя
инструмент. Любое дело требует ответственности. И у тренера ее не больше, чем у хирурга, или
пилота, или -воспитателя в детском саду. Когда я веду тренинг, я не могу заставить человека
изменить свое мировоззрение, поведение, заставить чувствовать по-другому, я могу лишь дать
ему знания, могу помочь что-то понять о нем самом. Но знания — это так мало, хочется, ой, как хо-
чется, чтобы все стали счастливыми, реализованными, мудрыми! Ан нет, не тут-то было, не
получается это насильственными методами! Это как медосмотр под дулом автомата.
Единственный способ — влиять. Влиять собой, заражать, сподвигать к действию, к переменам.
Обучение взрослых — это процесс передачи знаний, основанный на сотрудничестве и равенстве
сторон. Учитель и ученик равны, ответственность за обучение делится пополам. Но какой соблазн
достать из взрослого того маленького, покорного ребенка, активизировать в нем страх перед
учителем, запугать, заставить, сломить. И ведь получается же! Первоначальный интерес к
обучению сменяется страхом, что «выгонят», «поставят двойку», «заставят пересдавать» и т. д. И
все это за его же деньги! Я уже не говорю о том, что предлагаемые знания или форма их подачи
не соответствуют конечному результату. Взрослые люди хотят получить специальные знания и
умения, при помощи которых они смогут зарабатывать деньги. И зачет по физкультуре или
конспектирование учебников двадцатилетней давности этому никак не способствуют. Игра «в
школу» продолжается, и альтернатива ей — случаи редкие, отмеченные зрелостью как учителя,
так и учеников.
Сейчас я набираю новую группу Мастерской. Обзваниваю всех своих будущих участников и
спрашиваю, каковы их ожидания. И в виде процесса, и в виде результата. Радуюсь, когда люди
четко осознают, чего они хотят: «Проводить тренинги с родителями в школе»; «Сделать бизнес
человечнее. Соединить личностный рост с обучением навыкам»; «Мечтаю сделать серию
тренингов для супружеских пар разного возраста». Это еще один показатель «взрослого»
обучения: знать, ради чего ты идешь учиться и что будет результатом этого процесса.
Как учить взрослых? Я не знаю ответа на это вопрос, но я в поиске...

Ирина Владимировна Шевцова


ТРЕНИНГ ТРЕНЕРОВ: 9 дней личностного роста
Главный редактор И. Авидон
Технический редактор О. Колесниченко
Художественный редактор П. Ворозенец
Директор Л. Янковский
Подписано в печать 20.0) .2008 г. Формат 60x88'/i4. Усл. печ. л. 8. Тираж 2000 экз. Заказ № 1842
ООО Издательство «Речь»
199178, Санкт-Петербург, а/я 96 «Издательство „Речь"», тел. (812) 323-76-70, 323-90-63,
sotes@rech.5pb.ru, www.rech.spb.ru
Представительство в Москве: тел.: (495) 502-67-07, rech@online.ru
Отпечатано с готовых диапозитивов
в ГУП «Типография «Наука» 199034, Санкт-Петербург, 9 линия, 12

Текст распознан и вычитан LedyLu специально для Книжного трекера


http://www.book.libertorrent.com