Вы находитесь на странице: 1из 292

Администрация Брянской области

Институт археологии РАН


Брянский государственный университет имени И. Г. Петровского
Гомельский областной исполнительный комитет
Институт истории НАН Беларуси
Гомельский государственный университет имени Ф. Скорины

Черниговская областная государственная администрация


Институт археологии НАН Украины
Черниговский национальный педагогический университет
имени Т. Г. Шевченко

АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
В ЕВРОРЕГИОНЕ «ДНЕПР»
в 2013 г.

Брянск
2014
1
УДК 902 (475.2+476.5)
ББК 63.4.
А

Компьютерный дизайн обложки: Чубур А.А., Гурьянов В.Н..


Фотография на обложке: …..н. Фото:

Международная редакционная коллегия:


Докт. ист. наук, проф. Е.А. Шинаков (Брянск) – ответственный редактор; докт. ист.
наук, академик НАН Украины П.П. Толочко (Киев); докт. ист.наук, член-корр. РАН
П.Г.Гайдуков; докт. ист. наук, член-корр. НАН Украины А.П. Моця (Киев); докт. ист.
наук, проф. Е.Г. Калечиц (Минск); канд. ист. наук, проф. А.Б. Коваленко (Чернигов);
канд. ист. наук, доц. Коваленко В.П. (Чернигов); докт. ист. наук, проф. О.Н. Левко
(Минск); докт. ист. наук, проф. П.Ф. Лысенко (Минск); докт. ист. наук, проф. О.А.
Макушников (Гомель); докт. ист. наук, проф. А.М. Обломский (Москва); канд. ист.
наук Кривальцевич Н.Н. (Минск). канд. ист. наук, проф. РАЕ А.А. Чубур – зам.
ответственного редактора (Брянск), В.Н. Гурьянов (Брянск) – ответственный секретарь.

Научный редактор выпуска:


Докт. ист. наук, проф. Шинаков Е.А. (Брянск).

Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.: Научный


ежегодник. - Брянск: РИО БГУ им. академика И.Г. Петровского, 2014. - 292 с.
ISBN
Сборник вводит в научный оборот актуальную информацию об
археологических исследованиях 2013 г., проведенных российскими, украинскими,
белорусскими учеными в Еврорегионе «Днепр», который включает территории
Брянской, Гомельской и Черниговской областей. Издание адресовано историкам,
археологам, преподавателям, студентам, работникам музеев, краеведам и всем,
интересующимся историей и археологией.

УДК 902 (475.2+476.5)


ББК

ISBN

© Брянский государственный университет


им. академика И.Г. Петровского
© коллектив авторов

2
СОДЕРЖАНИЕ

Шинаков Е. А. (Брянск)
Предисловие..……………………………………………………………….… 6

Брянская область
Ахмедов И. Р., Обломский А. М., Радюш О. А. (Москва),
Приймак В.В. (Ромны) Исследования на месте находки клада украшений
с выемчатыми эмалями в Суземском районе Брянской области..………...... 8
Ахмедов И.Р., Обломский А.М., Радюш О.А., (Москва) Гурьянов В.Н.,
Чубур А.А. (Брянск), Приймак В.В. (Ромны) Новые материалы раннего
железного века и средневековья в Суземском районе Брянской области… 17
С.В. Воронятов, И.О. Горячев (Санкт-Петербург)
Первые находки черняховской керамики в Брянской области ……………. 39
Воскресенская Е. В., Гаврилов К. Н. (Москва)
Исследования стоянки Хотылёво 2 – пункт «Д» в 2013 г. ………………… 45
Гурьянов В. Н., Шинаков Е. А. ,Чубур А. А. (Брянск)
Охранные разведки на юго-западе Брянской области………..……………. 51
Жуковский М.О. (Москва) Гурьянов В.Н. (Брянск)
Новые памятники в Карачевском, Суземском и Трубчевском районах Брянской
области по материалам разведок 2013 года………....……………………..... 62
Миненко В. В., Фатьков А.М., Брусенцов О.А. (Москва) Новые
городища раннего железного века на территории Брянской области………74
Очередной А.К. (Санкт-Петербург), Воскресенская Е.В. (Москва)
Изучение стратифицированных среднепалеолитических памятников
Верхней Десны - итоги и перспективы ……………………………………… 85
Подшивайло А.И., Чубур А.А. (Брянск)
Обработанная кость из древнерусских слоёв археологических
комплексов Покровская гора, Чашин курган и Кветунь …………………… 90
Поляков Г. П. (Брянск) Домонгольские христианские древности
сел-замков Брянского Подесенья..…………..............................................…... 95
Чубур А. А. (Брянск) Археозоологические и палеонтологические
наблюдения в раскопе «Б» пункта «В» верхнепалеолитического
поселения Хотылево 2 ………………………………….…………………….. 100
Шинаков Е.А. (Брянск) Конская упряжь и детали шпангельхейма
«темных веков» из Брянского Подесенья……………………………………. 111
Шинаков Е.А., Пискунов В.О. (Брянск) Находки украшений
балтского происхождения на древнерусских поселениях
Трубчевского ополья…………………………………………………………... 126

Черниговская область
Бондар О. М. (Чернігів)
Дослідження археологічного комплексу літописного Листвена в 2013 р.… 135

3
Васильев П.М. (Киев), Беляева В.И., Кононович Е.Ю. (Санкт-Петербург)
Работы Пушкаревской экспедиции…………………………………………… 138
Веремейчик О. М. (Чернігів)
Археологічні дослідження поблизу кам’яниці П. Полуботка у Любечі …… 144
Дудко О.С. (Чернігів), Демиденко М.Я. , Марченко Д.В. (Смяч)
Матерiали неолiту i бронз из колекції Щорського Історичного музею…….. 148
Жаров Г. В. (Чернигов), Терпиловский Р. В. (Киев) Роботи
Лівобережної археологічної експедиції на території Чернігівської області.. 152
Коваленко В. П. (Чернігів) Неопублікований рукопис сосницького
краєзнавця Ю. С. Виноградського……………………....…………..……….... 157
Коваленко В. П. , Коваленко О. Б. (Чернігів) Неопубліковані лист
і стаття академіка Б. О. Рибакова про стародавній Любеч ………………….. 160
Луценко Р. М. (Чернігів) Архитектурно-археологические исследования
Пустынно-Рыхловского монастыря …….…………………………………….. 164
Мироненко Л. В. (Чернігів) Будівля початку XVIII ст. на подвір’ї
резиденції І. Мазепи в урочищі Гончарівка…………………………………... 166
Мироненко Л. В. , Скороход В.М. , (Чернігів)
Нововиявлене житло Х ст. на посаді Виповзівського городища……………. 172
Моця О. П. (Київ), Козубова Д. М. , Скороход В. М. (Чернігів)
Дослідження городища в ур. Городок біля с. Петрівка
Щорського району Чернігівської області у 2013 р. ………………………….. 174
Мултанен В.В. (Чернігів) Мониторинг современного состояния
археологических объектов культурного наследия на территории
Черниговского района ….........................................................………………..... 178
Ногін Є. В. (Чернігів) Матеріали пізнього неоліту – бронзи
з розкопок Виповзівського городища ………………………………………..... 181
Сенюк О. Г. (Чернігів) Археозоологічний матеріал з розкопок літописного
Остерського городця (за матеріалами досліджень 2012 – 2013 рр.)………..... 186
Скороход В.М., О.С. Гейда, О.В. Терещенко (Чернігів) Християнські
поховання на городищі Виповзівського археологічного комплексу
(до питання про локалізацію церкви Воздвиження Хреста Господня)………. 205
Скороход В. М. (Чернігів), Капустін К.М. (Київ) До питання про забудову
посаду Виповзівського городища (за матеріалами робіт у розкопі № 4)…… 207
Скороход В.М. (Чернігів), Моця О.П. (Київ), Ситий Ю.М. (Чернігів),
Жигола В.С. (Київ) Розкопки Виповзівського городища ................................. 217
Скороход В. Н. , Сытая Л. Ф., Шумей Е. Н. (Чернигов)
Зачистка культурного слоя на посаде Выползовского городища …................. 218
Ступак Д. В. (Київ), Роботи Деснянської палеолітичної експедиції ……….. 221
Сытый Ю. Н. (Чернигов) Неизданные материалы археологической разведки
на границе Черниговской и Брянской областей .............……………………... 229
Сытый Ю. Н., Луценко Р.Н. (Чернигов) Исследования наземного
сооружения на территории гетманской резиденции в Батурине
(ур. Гончаровка) в 2010 – 2013 гг. ....................................................................... 230

4
Сытый Ю. Н. (Чернигов), Мезенцев В. И. (Торонто)
Археологические исследования в Батурине 2013 г. ......................................... 232
Ситий Ю. М. , Скороход В. М. , Бондар О. М. (Чернігів)
Розвідки на території Поснов’я ......................................................................... 234
Фетисов А.А. (Москва), Скороход В.Н. (Чернигов)
Исследования на подоле Выползовского городища ………………………... 238
Черненко О. Є. (Чернігів), Іоаннісян О. М. (Санкт-Петербург),
Новик Т. Г. (Чернігів) Архитектурно-археологические исследования
Черниговского Спасо-Преображенского собора…………………...……….. 242
Черненко О. Є., Казаков А. Л., Новик Т. Г. (Чернігів)
Археологические исследования на территории Елецкого Свято-Успенского
монастыря в Чернигове ……………………………………………………….. 245
Черненко Е.Е. (Чернигов), Кедун И.С. (Нежин)
Исследования летописных городов Чернигово-Северщины (Чернигов,
Новгород-Северский, Нежин, Глухов) ………………………………………. 247
Ярошенко О.Н. (Чернигов) Мониторинг современного состояния
музеефицированного объекта «Княжий терем» в Новгороде-Северском … 249

Гомельская область
Дробушевский А.И. (Ветка) Археологические исследования
у д. Старое Село Ветковского района Гомальской области ………………. 255
Линденков Д. Н., Макушников О.А. Иванова Е. С. (Гомель)
Разведочные работы на средневековых памятниках в Гомельском
и Лоевском районах……………………………………………….................. 265
Лошенков М. И. (Минск)
Ботанические находки с селища Борисковичи Первые................................ 269
Макушников О. А., Линденков Д. Н., Иванова Е. С. (Гомель)
Исследования городища эпохи Древней Руси у д. Мохов………................. 272
Маслюкоў Т. В. ( Светлагорск Гомельскай вобл.)
Абследаванні замчышча i селiшча ў Жлобіне................................................ 275
Расcадин С. Е. (Мінск) Древнейшие каменные кресты Светлогорщины .. 279

Сведения об авторах….………………………………………………………. 288

5
Еврорегион – форма международной интеграции, основанная на тесном
сотрудничестве нескольких территориальных образований, расположенных в
приграничных районах соседствующих государств Европы. Эта концепция вытекает
из политики Европейского союза, направленной на децентрализацию политической и
экономической власти, создание своеобразных экстерриториальных образований,
которые объединяются в Ассоциацию европейских приграничных регионов.
Создание таких образований расширяет интеграционную концепцию Европейского
Союза за счёт вовлечения в кооперацию новых территорий.
В 2003 году главы Брянской, Гомельской и Черниговской областей подписали
соглашение, давшее жизнь новому приграничному сообществу – Еврорегиону
«Днепр», который поставил целью развитие сотрудничества в областях экономики,
культуры, науки, экологии и туризма. В свою очередь, ученые трех соседних
независимых стран приняли решение развивать совместные исследования в области
изучения и сохранения археологического наследия. Ежегодно проводятся совместные
симпозиумы и экспедиции, общими усилиями реализуются интереснейшие проекты.
Археология является весьма плодотворным полем деятельности для различных
форм международного, в том числе межславянского научного сотрудничества. Она
экстерриториальна по сути, ибо изучает те эпохи, когда размещение народов на карте
Европы было иным, чем сейчас, а некоторые древние археологические культуры и
вообще не имеют конкретной или однозначно определенной этнической привязки. В
итоге национальная ограниченность и политическая ангажированность никогда не
являлась её характерной чертой ни как академической науки, ни как учебной
дисциплины в вузах.
Надеемся, что очередной, уже третий по счету выпуск международного
научного ежегодника «Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013
году» станет достойным продолжением данной серии, предыдущие выпуски которой
увидели свет благодаря нашим черниговским и гомельским коллегам. В сборнике
приняли участие археологи, которые вели полевые камеральные и архивные
исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 году. Отрадно, что авторский коллектив
не ограничивается маститыми учеными, занявшими прочное место в своих областях
исследований, но также студенты, аспиранты и краеведы, увлеченные изучением
далекого прошлого и заботящиеся о сохранении историко-культурного наследия.
Хочется верить, что этот выпуск ежегодника окажется нужным, полезным и
интересным, а значит, сложившаяся традиция сотрудничества ученых разных стран
не прервется и будет развиваться и крепнуть.

Научный редактор выпуска профессор Е.А. Шинаков

6
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Брянская область

7
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

ИССЛЕДОВАНИЯ НА МЕСТЕ НАХОДКИ


КЛАДА УКРАШЕНИЙ С ВЫЕМЧАТЫМИ ЭМАЛЯМИ
В СУЗЕМСКОМ РАЙОНЕ БРЯНСКОЙ ОБЛАСТИ
И.Р. Ахмедов, А.М. Обломский, О.А. Радюш (Москва),
В.В. Приймак (Ромны)
Поводом для проведения работ послужила находка около бывш. д.Усух Брянского
клада украшений с выемчатой эмалью III в.н.э., в состав которого входило более 180
предметов. Предварительные сообщения о кладе, истории его обнаружения и передачи
в Государственный исторический музей в Москве опубликованы.1 В 2013 г.
Раннеславянская экспедиция Института археологии РАН провела разведывательные
раскопки на месте находки клада и обследование окрестностей местонахождения.
Результаты публикуются ниже.
Усух–1 (рис. 1). Место находки клада украшений с выемчатыми эмалями.
Находится в 4,8 км к северо-западу от северной окраины с. Подгородная Слобода и в 1
км к юго-юго-востоку от бывш. дер. Усух. Клад был найден на территории
партизанской базы Великой Отечественной войны на I–й найдпойменной террасе
правого берега р. Сев на высоте 3,5 м от низкой поймы. В настоящее время терраса
занята лесом, у её ближнего к реке западного края находится старица (болото).
На месте находки клада заложен шурф размерами 4 х 5 м, ориентированный по
странам света (рис.2). Разобрано заполнение грабительской ямы, исследованы еще 4
ямы. Из них две представляли собой ямы от столбов с древесным тленом, которые, по-
видимому, относятся ко Второй мировой войне. Очертания прочих ям были, как бы,
размытыми, древесного тлена они не содержали и, по всей видимости, были норами
землеройных животных.
В шурфе не найдено ни черепков сосудов, ни костей животных, ни глиняной
обмазки. Тем не менее, из него происходят 47 предметов, которые практически все,
кроме кремневого скребка, аналогичны вещам, входившим в состав клада. Большая
часть из них обнаружена в гумусном слое, 10 – в переотложенном грунте
грабительской ямы, 3 – в одной из нор (яма 2) (табл. 1). Все эти вещи имеют небольшие
размеры (рис. 3). По всей видимости, из скопления предметов, составлявших клад, они
были растащены в стороны кротами.
Для выяснения вопроса о наличии культурного слоя рядом с местом находки
клада были сделаны 8 зачисток краев партизанских землянок. Ни в одной из них также
не обнаружено ни одного черепка. Таким образом, на месте, где был найден клад,
древнего культурного слоя не было.
Усух-2 (рис. 4). Поселение Усух-2 расположено в 5,5 км к северо-западу от дер.
Подгородная Слобода, в 700 м выше по течению р. Сев от места находки клада (пункт
Усух-1), на том же берегу. Ориентиром для нахождения селища на местности служит
рыбацкий домик (единственное строение, сохранившееся в деревне Усух), который
расположен у северо-восточной оконечности памятника. Поселение занимает участок
высокой поймы правого берега р. Сев высотой 1,5 – 2 м, ограниченный с запада руслом
реки, а с востока – заросшей травами, местами заболоченной старицей. Территория
поселения задернована, местами на ней растут кусты и отдельные деревья, ранее она
практически полностью была занята деревней, покинутой в 70-е гг. ХХ в. Размеры

8
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

памятника по данным шурфовки и выходам мелких обломков древних сосудов в


кротовинах составляют 160 х 20-60 м. На территории поселения заложены 3 шурфа*.
Шурф 3 находится в наиболее высокой части поселения. Размеры составляли 2 х
1 м, толщина культурного слоя - около 0,2 м. Он представляет собой темно-серый
песок, материк – светлый песок.
Из культурного слоя происходит отщеп кремня, фрагменты груболепных сосудов
с крупным шамотом в тесте 2-ой – 3-ей чет-ти 1 тыс.н.э., в т.ч. обломки венчика и
днища (рис. 20: 1). Один из груболепных черепков содержит комбинированные
примеси шамота и дресвы.
Шурф 4 (рис.5). Заложен на краю современной ямы и первоначально обозначен,
как "зачистка 1", а затем расширен. В результате его размеры достигли 5 х 2 м. Общая
толщина культурного слоя – 0,6 – 0,8 м. Ниже дерна (0,1 – 0,15 м) залегала серая супесь
мощностью до 0,16 – 0,18 м, ее подстилала темно-серая супесь толщиной 0,12 – 0,2 м.
Ниже до материка (светлый песок) залегал слой серо-коричневой супеси мощностью
0,05 – 0,2 м. В верхнем слое находок практически не было. Из расположенных ниже
напластований происходит груболепная керамика с примесью крупного шамота в тесте
(рис. 6: 3,4) и отщеп кремня. На поверхности материка прослежены контуры ямы 1.
Яма 1 в плане восьмеркообразная, очевидно представляла собой две овальные
ямы, слившиеся краями. Общая длина объекта по верхнему краю – 2,1 м, ширина
северо-западной ямы – 1,4 м, юго-восточной – 0,9 м. Размеры этих ям в нижней части,
соответственно, 1,1 х 1,5 м и 0,5 х 0,7 м. Максимальная глубина северо-западной ямы –
0,56 м, юго-восточной – 0,34 м.
Над ямой в темно-сером пласте культурного слоя залегала линза темной супеси с
примесью угля толщиной до 10-12 см. Ее подстилал слой серой супеси мощностью до
30 см. Нижняя часть ямы от этого слоя до дна представляла собой переотложенный
материковый песок.
Из заполнения ямы происходит разновременная керамика. Наиболее ранняя
относится к эпохе бронзы. С этим же этапом заселения памятника, по видимому,
связаны и 3 отщепа кремня. Груболепная керамика с крупным шамотом в тесте и,
возможно, фр-т стенки сосуда с шамотом и дресвой датируются 2-ой – 3-ей чет-ю 1
тыс.н.э. Обломок стенки гончарного сосуда нового времени, по всей видимости, попал
в заполнение ямы случайно из культурного слоя. Из ямы происходят также два куска
железного шлака.
Зачистка 2 (шурф 5). Вначале был зачищен край глубокой борозды, потом
зачистка была развернута в шурф размерами 3,4 х 2,6 м. Он ориентирован по
направлению борозды, т.е. не по странам света, а с отклонением на 42о к востоку.
Толщина культурного слоя – 0,47 – 0,7 м. В верхней части под дерном (до 10 см)
залегал светло-серый песок толщиной 20 – 30 см. Его подстилала темно-серая супесь с
вкраплениями кусочков обожженной обмазки мощностью также 20 – 30 см. Ниже до
материка залегала серо-коричневая супесь.
Основная масса керамики происходит из темного горизонта культурного слоя.
Она представлена преимущественно обломками горшков с примесью крупного шамота
в тесте (рис. 6: 2). Найден также железный предмет непонятного назначения с петлей
для подвешивания (рис. 6: 5). К самой ранней группе материала относятся лепная
керамика с рыхлым тестом, вероятно, сосницкой культуры эпохи бронзы XV – IX вв.
до н.э., а также отщепы кремня. Наиболее многочисленную группу обломков лепных
*
Все шурфы и зачистки на территории быв. д.Усух и в ее ближайших окрестностях имели общую нумерацию.
9
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

сосудов составляет толстостенная керамика с плохо заглаженной поверхностью,


примесью крупного шамота в тесте. Судя по обломкам, сосуды этой группы были
слабо профилированы, не орнаментированы, имели плоские днища с закраинами перед
дном (рис. 6: 1-4). Подобная керамика на территории Подесенья характерна для
киевской (III – V вв.н.э.) и колочинской (V – VII вв.) культур, которые большинство
исследователей считает раннеславянскими. Украшения с выемчатыми эмалями в
Поднепровье использовало, преимущественно, население киевской культуры .2
Усух-3 (рис. 7). Поселение примыкает с юго-запада к северо-западной окраине
бывш. дер. Усух. Оно расположено в 60 м к юго-западу от кладбища дер. Усух, в 6 км к
северо-западу от с. Подгородная Слобода, занимает сниженный участок мыса первой
надпойменной террасы правого берега р. Сев. Поверхность памятника задернована, в
западной его части находится обширная овальная яма (вероятно, бывший кагат для
хранения картофеля) размерами около 20 х 8 м. Размеры поселения составляют 80 х 50
м, высота над уровнем низкой поймы реки – 1 – 2 м.
В 2012 г. памятник был обследован С.В. Воронятовым (Санкт-Петербург,
Гос.Эрмитаж). В 2013 г. нами был собран подъемный материал и проведена шурфовка
(заложены 4 шурфа). Толщина культурного слоя (серый песок) 0,2 – 0,52 м. В шурфах
исследованы две хозяйственные ямы, в которых находок не было.
Наиболее раннюю группу материала составляют отщепы кремня и лепная
керамика эпохи бронзы. Находки этого периода на памятнике преобладают.
К этой группе не имеют отношения два черепка. Один из них содержит примесь
шамота и дресвы в плотном тесте и штриховку на поверхности. По аналогиям с
поселением Подгородная Слобода-2 (см. в настоящем сборнике статью И.Р. Ахмедова
и др. «Новые материалы…») он относится к раннему железному веку. Второй –
сравнительно толстостенный. В тесте заметна примесь крупного шамота. Подобная
керамика на ряде памятников долины р. Сев, в частности на поселении Усух-2,
характерна для 2-ой – 3-ей четверти 1 тыс.н.э. О наличии на поселении объектов
железного века (возможно, включая раннее средневековье) свидетельствуют находки
железных шлаков.
Усух-4 (рис. 7). Поселение занимает сниженный участок мыса первой
надпойменной террасы правого берега р. Сев в 6,1 км к северо-западу от с.
Подгородная Слобода, в 80-100 м к северо-западу от поселения Усух-3. От последнего
селище отделено ложбиной. Поверхность поселения задернована, у его северной
оконечности видны остатки современного хутора. Размеры памятника по выходам
керамики и кусочков обмазки в кротовинах и по данным шурфовки – 40 х 20 м, высота
над уровнем низкой поймы реки – 1 – 1,5 м. На территории поселения заложены 3
шурфа. Мощность культурного слоя (серая супесь) - 0,2 – 0,34 м. В одном из шурфов
исследована яма, в которой находок не было.
Материалы происходят из сборов на поверхности и из культурного слоя шурфов.
Наиболее ранняя на памятнике лепная керамика относится к эпохе бронзы. Ранним
железным веком предположительно датируются обломки относительно плотных
стенок лепных сосудов с мелким шамотом в тесте. Гончарная керамика нового времени
представлена фрагментами стенок серо-коричневых и белоглиняных сосудов.
Очевидно, она связана с культурным слоем современного хутора.
В результате разведки выяснилось, что селища с грубой лепной раннеславянской
керамикой с крупным шамотом в тесте, ориентировочно датирующиеся 2-ой – 3-й
четвертью I тыс.н.э., т.е. те, которые могут относиться и к позднеримскому времени, в

10
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

основном, концентрируются в низовьях р. Тары в 6 – 7 км южнее места находки клада


(см. в настоящем сборнике статью И.Р. Ахмедова и др. «Новые материалы…»). Лишь
одно поселение (Усух-2) расположено поблизости от него. Оно находится в 700 м к
северо-востоку ниже по течению р. Сев на том же берегу. По всей видимости, клад
закопан в землю жителем именно этого поселка.
После завершения работ коллекция находок была сдана в Государственный
Исторический музей (Москва).
Таблица 1. Находки из клада украшений с выемчатыми эмалями,
сделанные во время разведки
№ находки Памятник Условия находки, глубина от Вид находки
по репера
памятнику
1 Усух-1 Шурф, яма 1, заполнение Стеклянная бусина
1а Шурф, яма 1, заполнение Бронзовая спиральная пронизь
2 Шурф, культурный слой, -30 см Бронзовое кольцо
3 Шурф, культурный слой Бронзовая спиральная пронизь
3а Шурф 1, культурный слой Железный предмет
4 Шурф 1, культурный слой, -26 см Бронзовая трапециевидная подвеска
5 Шурф 1, культурный слой, -30 см Бронзовая трапециевидная подвеска
6 Шурф 1, культурный слой, -23 см Бронзовая бляшка
7 Шурф 1, культурный слой, -36 см Бронзовая пластинчатая пронизь
8 Шурф 1, культурный слой, -25 см Фр-т бронзовой пластины
9 Шурф 1, культурный слой, -21 см Бронзовая трапециевидная подвеска
10 Шурф 1, культурный слой, -22 см Бронзовая пластинчатая пронизь
11 Шурф 1, культурный слой, -37 см Бронзовая пластинчатая пронизь
12 Шурф 1, культурный слой, -30 см Бронзовая пластинчатая пронизь
13 Шурф 1, культурный слой, -24 см Железный предмет
14 Шурф 1, культурный слой, -24 см Бронзовая спиральная пронизь
15 Шурф 1, культурный слой, -19 см Бронзовая пластинчатая пронизь
16 Шурф 1, культурный слой, -28 см Бронзовая трапециевидная подвеска
17 Шурф 1, культурный слой, -34 см Бронзовая спиральная пронизь
18 Шурф 1, культурный слой, -34 см Бронзовая спиральная пронизь
19 Шурф 1, культурный слой, -39 см Бронзовая трапециевидная подвеска
20 Шурф 1, культурный слой, -40 см Свинцовая пластина
21 Шурф 1, культурный слой, -39 см Бронзовая спиральная пронизь
22 Шурф 1, культурный слой, -31 см Бронзовая спиральная пронизь
23 Шурф 1, культурный слой, -41 см Кремневый скребок
24 Шурф 1, культурный слой Фр-ты бронзовой спиральной пронизи
24а Шурф 1, культурный слой Фр-ты бронзовой спиральной пронизи
25 Яма 1, заполнение, -36 см Фр-т бронзовой пронизи
26 Яма 1, заполнение Бронзовая пластинчатая пронизь
27 Яма 1, заполнение Бронзовая обойма
28 Яма 1, заполнение Бронзовая спиральная пронизь
29 Яма 1, заполнение Бронзовая пластина
30 Яма 1, заполнение Бронзовая спиральная пронизь
31 Шурф 1, культурный слой, -31 см Бронзовый колокольчик
32 Яма 1, заполнение Бронзовая спиральная пронизь
33 Яма 1, заполнение Красная стеклянная бусина
34 Яма 1, заполнение Бронзовое кольцо
35 Яма 1, заполнение Бронзовая спиральная пронизь
36 Яма 1, заполнение Бронзовая спиральная пронизь
37 Яма 2, заполнение, -46 см Бронзовая пластина

11
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

38 Яма 2, заполнение, -49 см Бронзовая бусина


39 Яма 2, заполнение, -50 см Бронзовое кольцо
40 Яма 2, заполнение, -49 см Бронзовая бусина
41 Культурный слой, -38 см Бронзовая пронизь
42 Культурный слой, -34 см Бронзовая пронизь
43 Культурный слой, -41 см Бронзовая бусина
44 Шурф 1, культурный слой Железный резец для работы по дереву
Усух-2 Шурф 5, культурный слой, -47 см Железный предмет с петлей для
подвешивания

1. Ахмедов И.Р., Обломский А.М., Радюш О.А. 2013. Клад из Суземского района Брянской
области //Археологические исследования в еврорегионе "Днепр" 2012 г. Гомель: ГГУ
им. Ф. Скорины. С. 99-107.
2. Обломский А.М., Терпиловский Р.В. 2007. Предметы убора с выемчатыми эмалями на
территории лесостепной зоны Восточной Европы (дополнение сводов Г.Ф. Корзухиной,
И.К. Фролова и Е.Л. Гороховского) //Памятники киевской культуры в лесостепной зоне
России (III – начало V в.н.э.). Раннеславянский мир, 10. М: ИА РАН. С.120-124.

Рис. 1. Усух-1, план

12
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 2. Усух-1, план шурфа с обозначением мест находок вещей из


клада.
Номера находок соответствуют табл. 1 и рис. 17.

13
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 3. Усух-1, вещи из клада, найденные во время разведки.


Номера находок соответствуют табл. 1 и рис. 16.

14
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис.4. Усух-2, план поселения

Рис. 5. Усух-2, шурф 4, план, профили.

15
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 6. Усух-2, материалы.


1-4 – груболепная керамика; 5 – изделие из железа;
1 – шурф 3, 0-0,2 м; 2 – шурф 5, 0,1-0,3 м; 3,4 – шурф 4, 0,2-0,4 м; 5 – шурф 5,
культурный слой.

16
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 7. Усух-3 и 4, общий план поселений.

НОВЫЕ МАТЕРИАЛЫ РАННЕГО ЖЕЛЕЗНОГО ВЕКА И


СРЕДНЕВЕКОВЬЯ В СУЗЕМСКОМ РАЙОНЕ БРЯНСКОЙ ОБЛАСТИ
И.Р. Ахмедов, А.М. Обломский, О.А. Радюш, (Москва)
В.Н. Гурьянов, А.А. Чубур (Брянск), В.В. Приймак (Ромны)
В 2013 г. Раннеславянская экспедиция Института археологии РАН (начальник А.М.
Обломский) проводила разведки на территории Суземского р-на Брянской обл. в
низовьях рек Сев (включая нижнее течение его притока р. Тара) и Усожа и на
прилегающем участке долины р. Нерусса, в которую они впадают (рис. 1). Поводом для
обследования этой территории послужила находка около бывшей д.Усух Брянского
клада украшений с выемчатой эмалью III в.н.э., в состав которого входило более 180
предметов (Ахмедов, Обломский, Радюш, 2012).
Очерченная выше территория и была обследована с целью, в первую очередь,
определить этнокультурный контекст клада, но в результате были обнаружены
памятники не только 2-ой – 3-ей четверти I тыс.н.э., которые могли иметь отношение к
этому комплексу, но и ряд поселений других эпох, по нашему мнению, достаточно
интересных и достойных публикации. Сплошные разведки на этом участке Среднего
Подесенья никогда не проводились. В издании «Археологическая карта России.
17
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Брянская обл.» по маршруту разведки отмечены всего 3 памятника (Подгородная


Слобода-1 и 2, Селечня-1) (АКР, с. 231-232).
Маршрут был исключительно тяжелым, т.к. почти вся эта территория занята
густым смешанным лесом и болотами. Здесь расположен заказник «Нерусса»: проезжих
дорог очень мало, распаханные участки крайне редки. Не до всех мест, которые мы
хотели бы осмотреть, удалось добраться.
Долины р. Нерусса и двух ее притоков – относительно широкие, с обширными
заливными лугами и множеством стариц. Первые надпойменные террасы, на которых и
расположено большинство памятников раннего железного века – раннего средневековья,
зачастую в рельефе выражены плохо. Всхолмления перемежаются заболоченными
участками. Почвы на первых надпойменных террасах, в основном, песчаные или
супесчаные, как правило, слабо гумусированные.
На этом участке разведки были обследованы левый берег р. Сев от с. Подгородная
Слобода до места, находящегося напротив бывшей дер. Усух; правый берег р. Сев от с.
Подгородная Слобода до устья реки; левый берег р. Нерусса от лесничества Красный
Двор до впадения в нее р. Усожи; левый берег р. Усожи около ее устья и несколько ниже
с. Селечня; участок поймы р. Усожи к северу от с. Селечня.
Низовья р. Тары заняты селами, огородами и полями. Они были обследованы
практически сплошь (рис. 2).
В результате были обнаружены 11 новых памятников археологии и два
местонахождения, обследован один памятник, известный ранее. Все они представляли
собой остатки поселений. Материалы эпохи бронзы происходят из семи пунктов,
раннего железного века – из шести, 2-ой – 3-ей четверти I тыс.н.э. – также из шести,
древнерусские предмонгольского периода (XII–XIII вв.) – из одного, монгольского
времени (XIV–XV вв.) – из одного, нового времени (XVI–XVIII вв.) – из восьми (рис.1).
На месте находки клада проведены разведывательные раскопки.
Ниже приводится описание памятников железного века и средневековья.
Подгородная Слобода-2 (рис. 3; 4). Этот памятник впервые упоминается Н.П.
Горожанским в 1884 г. (Горожанский, 1884, с. 50), в 1974 г. он был обследован А.С.
Смирновым (Смирнов, 1974, с. 33; АКР, 1993, с. 231).
Поселение расположено около кладбища, которое находится в 300 м к северо-
северо-западу от северо-восточной окраины деревни Подгородная Слобода Суземского
р-на Брянской обл. на краю второй надпойменной террасы правого берега р. Сев
(притока р. Неруссы, притока р. Десны) на высоте 9-11 м от низкой поймы реки.
Комплекс памятников состоит из городища и селища. Городище занимает небольшое (до
1,5 м высотой) всхолмление в 60 м к востоку от края террасы. Его размеры составляют
54 х 35 м. Вдоль восточного края прослежены остатки вала высотой 1,5 м и шириной
около 3 м. С востока к нему примыкал ров шириной до 3 м и глубиной до 1 м. Городище
полностью занято современным кладбищем, совершенно уничтожившим культурный
слой. Судя по находкам отдельных черепков на кладбище, городище относится к новому
времени (ориентировочно, XVII–XVIII вв.). Керамика этого периода встречена
повсеместно и на территории селища, которое с севера, запада и юга примыкает к
городищу. Область повышенной концентрации керамики нового времени и обломков
кирпичей находится к югу от городища и имеет размеры около 40 х 40 м.
Селище нового времени накладывается на поселение раннего железного века,
которое вытянуто вдоль края террасы на 180 м. Ширина составляет 50-80 м. Для

18
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

уточнения культурно-хронологической принадлежности памятника были заложены два


шурфа.
Площадь шурфа 1 составила 15 кв. м (рис. 5; 6). Общая толщина культурного слоя
(серый песок) достигала 0,25-0,31 м. Он нарушен распашкой практически до материка.
Местами сохранились пятна нетронутого слоя (коричневый песок) толщиной до 0,07 м.
В пахотном слое, кроме обломков лепных сосудов, найдены фрагменты гончарных серо-
и красноглиняных горшков, 2 кусочка кирпичей, 2 обломка оконных стекол. Еще один
обломок стенки коричневоглиняного гончарного сосуда происходит из культурного слоя
ниже пашни. Этот материал относится к новому времени.
На поверхности материка прослежена обширная полоса темного гумусированного
песка, пересекавшая шурф поперек. После разборки она оказалась участком рва (объект
1), очевидно, оборонительного, следы которого на поверхности поселения не читались.
Ширина рва по верхним контурам – до 3,1 м, в нижней части – 0,8 – 1,2 м. Стенки рва с
западной стороны – пологие до глубины 0,31-0,37 м от верхнего края объекта, затем –
несколько более крутые. Восточные стенки – также пологие (хотя и неровные, очевидно,
осыпавшиеся). Общая глубина рва – 0,6-0,65 м.
На дне рва, приблизительно посередине его наиболее глубокой части, прослежена
канавка, разделенная небольшой перемычкой шириной 0,18 м. Размеры северной части
канавки – 1,8 х 0,18-0,42 м, южной – 1,1 х 0,12-0,22 м. Вдоль северо-восточного борта
канавки прослежен прокал материкового грунта длиной 0,22 м. В ее пределах
зафиксированы следы четырех круглых и овальных неглубоких столбовых ям размерами
до 0,36 х 0,24-0,28 м и глубиной 0,07–0,19 м.
В средней части канавки, получившей обозначение "яма 2", наблюдалось овальная
западина размерами 0,86 х 0,12-0,22 м глубиной до 0,11 м. Очевидно, эта яма
представляла собой след нескольких слившихся вместе углублений от столбов. К ней с
юга примыкала маленькая круглая ямка диаметром 0,1 м и глубиной 0,09 м.
Большую часть заполнения рва составляла серая супесь, местами относительно
темная или сравнительно светлая (рис. 6). Наибольшей мощности этот слой достигал у
стенок рва, где он залегал от верхних его контуров до дна. В средней части рва
зафиксирована линза черной углистой супеси с прослойками светлого и серого песка.
Максимальная толщина этой линзы наблюдалась в северной части заполнения рва (до
0,6 м). В южной углистый слой залегал пятнами толщиной до 0,17 м на разных глубинах.
В нижней части рва в слое черной супеси на глубине 0,44-0,48 м от его верхнего края
зафиксировано скопление керамики, занимавшее пространство размерами 1,2 х 0,45 м,
вытянутое вдоль оси объекта. Углистой супесью были заполнены канавка в основании
рва и столбовые ямы в ее пределах.
Массовый материал из заполнения, представленный керамикой и обломками
глиняных блоков, при его разборке был разделен на несколько групп. Отдельно брались
находки из серой и черной супеси, условно обозначенных, как верх и низ заполнения, из
скопления керамики и из ям в пределах канавки.
Из заполнения рва происходит почти исключительно лепная керамика (рис. 7; 8),
если не считать двух фрагментов стенок поздних гончарных сероглиняных сосудов из
верхней его части, явно занесенных сюда из культурного слоя кротами. Индивидуальных
находок из заполнения рва немного. К ним относятся железный нож с прямой спинкой
(рис. 9: 4), обломок глиняной льячки (рис. 9: 5) и железный черешковый либо
наконечник стрелы, либо маленький пробойник (рис. 9: 6). Материалы из рва относятся к
раннему железному веку.

19
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Шурф 2 имел размеры 2 х 2 м и ориентирован также по странам света. Толщина


культурного слоя - 0,42-0,44 м. Слой пашни (серо-коричневый песок) составлял около 30
см, хотя местами он достигал материка. В пахотном слое концентрировалась керамика
нового времени (сероглиняная и коричневоглиняная гончарная). Здесь же встречалась
лепная керамика раннего железного века.
В залегавшем ниже слое светло-серого песка найдены единичные фрагменты
горшков эпохи бронзы. Наиболее многочисленными были обломки сосудов раннего
железного века. К более поздней группе относятся два обломка стенок груболепных
сосудов с крупным шамотом в тесте. Посуда такой фактуры в лесостепном и лесном
Поднепровье характерна для 2-ой – 3-ей чет-ти 1 тыс.н.э. Из культурного слоя шурфа 2
происходит также обломок стенки чернолощеного лепного сосуда, кусок железного
шлака. На поверхности материка шурфа 2 прослежены 4 ямы. Из них две относятся к
раннему железному веку, одна – к новому времени, четвертая находок не содержала.
На памятнике, таким образом, численно преобладали материалы раннего
железного века. По фактуре лепная керамика этого времени достаточно однородна. Она
– сравнительно тонкостенная, с плотным тестом, содержавшим примеси дресвы или
мелкого шамота, часто в сочетании с песком, отчего на поверхности видны характерные
блестки. Резко преобладает керамика с дресвой, значительно меньше черепков с
шамотом. Обломки сосудов с комбинированными примесями (шамот и дресва) крайне
редки. Поверхность сосудов, как правило, заглажена. Штрихованная керамика
составляет от 2 до 5%. Чернолощеную поверхность имел один единственный черепок,
который найден в шурфе 2.
Большинство горшков (судя по обломкам) были орнаментированы пальцевыми
вдавлениями по краю венчика (рис. 7 :2,5,7,8; 8: 2-6). Часто встречаются отпечатки
пальцев по шейке или плечикам сосудов (рис. 7: 2,3,5,6; 8: 2-4,6). Реже на корпусе
горшков наносились вдавления палочками с плоскими круглыми или прямоугольными
концами. Они могут быть расположены поясом либо небольшими группами по 2-3
отпечатка, которые, как правило, составляли одну горизонтальную линию, в редких
случаях - два или три яруса. Интересен в этом отношении крупный фрагмент верхней
части горшка из ямы 2 и из углистого слоя заполнения рва. По его шейке до обжига была
проведена горизонтальная черта, очевидно для того, чтобы расположить отпечатки
палочки в одну линию (рис. 7: 7).
Все горшки – округлобокие, сильнопрофилированные с изогнутыми, отогнутыми
наружу венчиками. Днища сосудов в большинстве случаев имели изгиб перед дном, в
т.ч. и довольно резкий, вплоть до образования характерной закраины (рис. 7: 9-11).
Набор форм дополняется обломком уплощенного венчика округлобокой чашевидной
миски (рис. 8: 7). Еще одну миску удалось восстановить до полного профиля. Она –
также чашевидная округлобокая, но ее венчик резко выступает наружу, имеет плоскую
поверхность, Г-образную в сечении форму. Внешний край венчика орнаментирован
пальцевыми вдавлениями, расположенными по два (рис. 8: 8).
Вторую категорию массового материала раннего железного века на памятнике
составляют обломки глиняных блоков. Они плохо обожжены, имеют рыхлое
песчанистое тесто с примесью органики. Из серого слоя заполнения рва в шурфе 1 их
происходит 23 фрагмента, из черного – 35, из скопления керамики – 38, один обломок –
из пахотного слоя шурфа 1, 7 фрагментов – из слоя пашни шурфа 2. Как правило,
большинство из них – слишком мелкие для достоверных реконструкций. Более или
менее крупные фрагменты принадлежат округлым или подцилиндрическим изделиям,

20
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

обильно украшенным бессистемно расположенными пальцевыми вдавлениями по


поверхности. На некоторых обломках блоков видны следы продольных отверстий
диаметром около 1 см (рис. 9: 1-3).
Яркий набор находок раннего железного века происходит из заполнения рва,
исследованного в шурфе 1. Керамика из этого объекта представляет собой однородный
массив материала. Группы, по которым он был разделен в соответствии со
стратиграфией, явно условные. Черепки сосудов разных групп неоднократно
подклеивались друг к другу, что свидетельствует о принадлежности их к единому
комплексу.
В Подесенье керамический комплекс Подгородной Слободы-2 имеет аналогии на
памятниках типа верхнего слоя городища Полужье или первого и второго этапов
почепской культуры. Последняя была выделена А.К. Амброзом в 1964 г. на основе
материалов стратифицированного городища Полужье, селищ Синьково и Почеп. В
Полужье верхний горизонт с керамикой, близкой происходящей из Подгородной
Слободы, перекрывает более ранний слой с классическими юхновскими материалами, в
Синьково близкая опубликованной нами керамика происходит из построек 19 раскопа
III, 4 раскопа VI и нескольких ям. Для верхнего горизонта Полужья характерны "горшки
с довольно высоким горлом" (по нашей терминологии – округлобокие
сильнопрофилированные), преимущественно, с примесью дресвы в керамическом тесте,
орнаментированные вдавлениями и насечками по венчикам. Пальцевые вдавления,
образующие либо сплошную линию, либо группы из друх-трех ямок с интервалами
между ними, могут располагаться на шейках горшков или несколько ниже. В качестве
юхновского реликта А.К. Амброз называл орнаментацию сосудов отпечатками палочки.
Довольно многочисленны глиняные блоки, в т.ч. и цилиндрические, встречены
чашевидные миски, немногочисленные обломки лощеных сосудов (Амброз, 1964, с. 59-
60, рис. 2: 7-21). Целая чашевидная миска с относительно широким плоским венчиком из
Подгородной Слободы-2 имеет прямую аналогию в Полужье (Амброз, 1964, рис. 2: 19).
Кроме Полужья и Синьково, в Подесенье подобные материалы происходят с городищ
Монастырище (Лбище) (Падин, 1966, с. 145, 146), Хотылёво (Кудеярка) (Карпов, Чубур,
2002, рис. 1,2), Красный Колядин (Каравайко, 2004, рис. 1: 3-6), Мощенка (Щукин, 1989,
рис. 2: 10-14), Каничи (Шадыра, 1998, с. 89, рис. 5-7), Селиловичи, Тихая Пристань,
Фёдоровка, Бабинка (Узянов, 1972, с. 12-14, рис. 54: 2; 89; 100; 110), Старопочепье
(Пронин, 1973, с. 48; рис. 207), селища Борки-3 (Шинаков, 2006, рис. 9: 3,5-9; 15: 6; 16: 1-
3; 17; 18: 4; 33: 1,7).
Для определения даты горизонта раннего железного века Подгородной Слободы-2
нет других оснований, кроме состава керамического комплекса. Памятники типа
верхнего слоя городища Полужье в Подесенье существовали в период времени после
финала юхновской культуры (II в. до н.э.) и должны быть частично синхронны
позднезарубинецким древностям типа Почепа. Для последних, которые возникли не
ранее середины I в.н.э., характерно массовое употребление в быту лепной лощеной
посуды. Учитывая, что в заполнении рва на Подгородной Слободе-2 вообще нет лепной
лощеной керамики, а из культурного слоя памятника происходит всего один её черепок,
то это поселение вряд ли существовало позднее первой половины I в.н.э. Максимально
допустимая его дата – II в. до н.э. – первая половина I в.н.э., причем нижняя дата более
условна, чем верхняя. Д.В. Каравайко, отмечая, что многие датирующие вещи с
юхновских городищ имели широкие периоды бытования, допускает, что некоторые
поселения могли продолжать существовать и после II в. до н.э. (Каравайко, 2006).

21
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Таким образом, в раннем железном веке часть поселения Подгородная Слобода-2


была огорожена рвом, т.е. представляла собой городище. По дну рва шел частокол из
столбов, вероятно, частично засыпанный для прочности грунтом, судя по расположению
по обе стороны от него слоев серой супеси. На каком-то из периодов существования
поселения этот частокол сгорел. Ров был засыпан бытовым мусором и снивелирован.
Не исключено, что более поздний период заселения памятника относится ко 2-ой –
3-ей чет-ти I тыс.н.э., судя по единичным обломкам груболепных сосудов из шурфа 2.
Наиболее поздний горизонт поселения относится к новому времени. Материалы
этого периода в обоих шурфах концентрируются в пахотном слое.
По сообщениям местных жителей, некогда на территории поселения Подгородная
Слобода-2 стояла небольшая крепость ("пограничный пост"), а потом она была
ликвидирована и на ее месте устроен монастырь. Вероятно, остатки именно этого
позднего укрепления и представляют собой вал и ров на территории современного
кладбища.
Подгородная Слобода-4 (рис. 10). Поселение занимает мыс высокой поймы
левого берега р. Сев в 1 км к северо-западу от северо-западной окраины с. Подгородная
Слобода. Размеры памятника – 35 х 27 м. Высота над уровнем низкой поймы реки – 2,5 –
3 м. По территории поселения проходит грунтовая дорога в сторону шоссе Селечня –
Негино. На памятнике были заложены 3 шурфа размерами 2 х 2 м каждый. Толщина
культурного слоя в шурфах варьировала от 0,23 м до 0,56 м, на большинстве вскрытых
участков – 0,3 м. В почвенном отношении он делится на два горизонта. Верхний
представляет собой серый гумусированный суглинок с включениями кусочков глиняной
обмазки. Ниже залегал буровато-белесый суглинок. Найденная в шурфах керамика
концентрировалась в нижней части верхнего горизонта культурного слоя и в залегавшей
под ним белесой прослойке, в т.ч. и непосредственно над материком.
В культурном слое юго-западной части шурфа 1 зафиксировано пятно глиняной
обожженной обмазки толщиной 1-2 см и размерами 0,5 х 0,16-0,25 м. Из гумусного слоя
шурфов происходит лепная керамика эпохи бронзы, раннего железного века (рис. 12: 1-
4), 2-ой – 3-ей чет-ти I тыс.н.э. (рис. 12: 5), гончарная монгольского периода (рис. 12: 6-
12) и куски обожженной глиняной обмазки, иногда со следами побелки,
немногочисленные железные шлаки, а также несколько индивидуальных находок:
керамическое бочонковидное грузило (рис. 12: 20), фрагмент округлого глиняного
пряслица с узким отверстием (рис. 12: 21), обломок железного ножа с прямой спинкой
(рис. 12: 19), железный предмет непонятного назначения, изготовленный из пластины
(рис. 12: 23), железный пробойник (рис. 12: 22). Пряслице по аналогиям относится к
раннему железному веку, грузило - к позднему средневековью, изделия из железа
датируются в широких пределах раннего железного века – средневековья.
На поверхности материка шурфов прослежены 4 ямы. В двух из них находок не
было, в одной обнаружен всего один невыразительный лепной черепок. Интерес
представляет яма 1 шурфа 2, которая большей своей частью выходит за пределы раскопа
(рис. 11). Размеры исследованного участка по верхнему краю составляют 1,6 х 1,12 м.
Стенки ямы полого опускались ко дну, размеры которого в пределах шурфа составляли
0,38 х 0,4 м. Общая глубина ямы от поверхности материка – 0,74 м.
В верхней части заполнения залегала линза темно-серого гумуса толщиной до 0,4
м. Его подстилал слой светло-серого гумусированного суглинка с тонкими (4-8 см)
прослойками темного гумуса и углистого суглинка. Мощность этого слоя – до 0,54 м. В
придонной части ямы залегал желтоватый углистый суглинок толщиной 0,17 – 0,2 м.

22
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

В заполнении ямы найдены мелкие фрагменты лепных сосудов эпохи бронзы и


раннего железного века. Численно преобладает гончарная керамика эпохи позднего
средневековья, представленная достаточно крупными обломками горшков (рис. 12: 13-
18). Из ямы происходят также куски глиняной обмазки (некоторые с побелкой) и
железного шлака. Яма относится к позднему средневековью.
Фрагменты лепных сосудов раннего железного века – относительно плотные, в
керамическом тесте – примесь дресвы. На некоторых сильно изогнутых венчиках
сосудов заметны пальцевые вдавления по краю, а на одном из них – отпечаток пальца на
шейке (рис. 12: 1-3). По всей видимости, к этому же периоду относится обломок
округлобокого пряслица с узким отверстием (рис. 12: 21). Керамика раннего железного
века, найденная на памятнике, аналогична происходящей с поселения Подгородная
Слобода-2 и близка к древностям типа верхнего слоя городище Полужье. Учитывая, что
обломков лощеной посуды на селище Подгородная Слобода-4 не было, слой раннего
железного века на этом памятнике явно отложился до начала массового распространения
лепной столовой керамики в Подесенье. Наиболее вероятная его дата – II в. до н.э.–
середина I в.н.э.
К раннеславянскому периоду в Подесенье (киевская, колочинская культуры,
волынцевский культурно-хронологический горизонт) относится толстостенная
груболепная керамика с примесью крупного шамота в тесте (Горюнов, 1981, с. 15-22;
Терпиловский, 1984, с. 19-25). К сожалению, материал этой группы представлен на
памятнике немногочисленными стенками горшков и отдельными фрагментами днищ
(рис. 12: 5). Наиболее вероятное время бытования керамики этой фактуры в Подесенье –
2-ая – 3-я четверть 1 тыс.н.э.
Гончарная керамика позднего средневековья представлена обломками сосудов с
рыхлым песчанистым тестом. Горшки – округлобокие или имеющие слабо выраженное
ребро в верхней части. Внешние края венчиков – гладкие, округлые, иногда они
нависают вниз наподобие бордюра. На плечиках горшков изредка встречается
орнаментация волной (рис. 12: 6-18). К этой же хронологической группе относится
глиняное грузило из шурфа 1 (рис. 12: 20) и глиняная обмазка со следами побелки.
Подобная керамика датируется монгольским временем (XIV – XV вв.). Такой тип
керамики с утолщенным снаружи венчиком в виде козырька или валика с различными
его модификациями появляется в Чернигово – Северской земле в конце XIII в.
(Виногродская, 1990, с. 96-97; Полубояринова, 1992, с. 132, 136, рис.1).
Таким образом, место поселения заселялось несколько раз: в эпоху бронзы, на
рубеже эр, в раннеславянский период, в монгольское время.
Подгородная Слобода-5 (рис. 13). Памятник расположен на мысу высокой поймы
левого берега р. Сев при впадении в нее р. Тары в 110 м к юго-востоку от моста на шоссе
Негино – Селечня. Размеры поселения – 70 х 40 м, высота над уровнем низкой поймы р.
Сев – 2-3 м. На поселении заложены 2 шурфа размерами 2 х 2 и 2 х 1 м.
Культурный слой представляет собой серый однородный песок. Его толщина
варьирует в пределах 0,28 – 0,6 м. Из культурного слоя происходят обломок лепного
сосуда, предположительно относящийся к эпохе бронзы, отщепы кремня, лепная
керамика раннего железного века, груболепная керамика 2-ой – 3-ей четверти 1 тыс.н.э..
В северо-восточном углу шурфа 1 на поверхности материка прослежено пятно ямы 1, в
пределы вскрытой площади попавшей лишь частично (рис. 14).
Яма 1. Размеры исследованной части по верхнему краю составляют 1 х 1,55 м, по
дну – 0,3 х 0,68 м. Максимальная глубина ямы – 0,64 м. Большая часть заполнения

23
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

общей толщиной до 0,8 м представляла собой линзу темного песка с включениями угля.
При этом, судя по профилям, верхняя часть темной линзы прослеживалась выше
поверхности материка на 0,3 м, т.е. реальная глубина ямы составляла не менее 0,9 м.
Ниже этой линзы до дна ямы залегал слой серого песка толщиной около 0,07 – 0,26 м. В
заполнении ямы найдены немногочисленные черепки раннего железного века и 2 - 3-ей
четверти 1 тыс.н.э. Яма относится ко 2 - 3-ей четверти 1 тыс.н.э.
Еще одна яма, восьмеркообразная в плане, прослежена на поверхности материка
шурфа 2. Находок в ее заполнении не было.
К сожалению, весь материал железного века, обнаруженный на памятнике,
представлен только неорнаментированными обломками стенок сосудов, что,
естественно, снижает надежность культурно-хронологических определений.
К раннему железному веку относится лепная керамика этого времени –
сравнительно тонкостенная, плотная, с примесью дресвы или (реже) мелкого шамота в
тесте. По фактуре она близка к керамике типа верхнего горизонта городища Полужья,
которая происходит с поселений Подгородная Слобода-2 и 4 (см. выше).
Для раннеславянского периода характерны груболепные толстостенные черепки с
крупным шамотом в тесте. В Подесенье, как было отмечено выше, такая керамика
типична для трех раннеславянских археологических общностей 2-й – 3-й четверти 1
тыс.н. (киевской, колочинской, волынцевской), поселения которых обычно расположены
низко над уровнем водного источника.
Таким образом, селище заселялось минимум 3 раза, причем наиболее
многочисленна керамика раннего железного века и 2-й - 3-й четверти 1 тыс.н.э.
Негино-1 (рис. 15). Поселение расположено на краю первой надпойменной
террасы левого берега р. Тара на высоте 4 – 5,5 м от уровня ее низкой поймы в 1,5 км к
северо-северо-востоку от моста через реку в с. Негино. Южная часть поселения
задернована, северная распахана. Размеры селища по распространению подъемного
материала составляют 90 х 35 м. На поверхности поселения собрана груболепная
керамика с крупным шамотом в тесте и обломки гончарных сосудов эпохи Киевской
Руси (рис. 17: 1-5).
В центральной части поселения заложен шурф (рис. 16). Культурный слой имеет
толщину 0,23 – 0,3 м. Он представляет собой серую супесь, распаханную до материка
(светлая супесь). Из культурного слоя происходит груболепная керамика с крупным
шамотом в тесте, древнерусская гончарная керамика (рис. 17: 7-10), 2 куска железного
шлака. Отмечена высокая концентрация обожженной глиняной обмазки (38 кусков).
На поверхности материка в южной части шурфа прослежены остатки древнего
объекта. Они представляли собой несколько пятен различного по составу грунта
(обожженной и необожженной глины, углистого песка), как бы, вписанных друг в друга.
Наблюдавшаяся на поверхности материка картина напоминает срез верхней части печи
полуземлянки с корпусом из необожженной глины. Из-за недостатка времени
сооружение не разбиралось, было законсервировано.
Наиболее раннюю группу материала памятника составляла груболепная керамика с
крупным шамотом в тесте, которая на поселениях Подесенья относится к 2-й – 3-й
четверти 1 тыс.н.э. Достаточно выразителен обломок слабопрофилированного венчика
кухонного горшка, типичного для киевской и колочинской культур (рис. 17: 7).
Гончарная керамика из подъемного материала и культурного слоя шурфа –
тонкостенная, отличается относительно плотным тестом, по цвету – серая, коричневая
или белая. Венчики сосудов – округлые, утолщенные, часто они снабжены характерной

24
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

закраиной с внутренней стороны. Стенки горшков орнаментированы волнами и


полосами (рис. 17: 1-4, 8-11). Такая керамика относится к XII – XIII вв., на
древнерусских памятниках Среднего Поднепровья XII – XIII вв. этот тип горшков
является преобладающим (Петрашенко, 1992, с. 10, 18, рис. 5). Подобная керамика
встречена в том числе и на городище Севска – ближайшего к месту разведок
летописного центра (Даркевич, Пудовин, 1960, с. 85-86, рис. 38).
Негино-2 (рис. 18). Памятник занимает мыс высокой поймы левого берега р. Тара в
250 м к северо-востоку от моста через реку в с. Негино. Поверхность поселения
распахана. Степень концентрации подъемного материала – средняя. По его
распространению размеры памятника составляют 160 х 30-35 м, высота над низкой
поймой реки – 1 – 1,5 м.
На поверхности поселения найдены немногочисленные фрагменты лепных сосудов
раннего железного века (исключительно стенки горшков). В их тесте заметна примесь
мелкого шамота, черепки – плотные. По фактуре они напоминают керамику поселения
Подгородная Слобода-2. Преобладает груболепная керамика 2-й – 3-й четверти 1 тыс.н.э.
с крупным шамотом в тесте. Судя по венчикам (рис. 17: 12,13), горшки были
слабопрофилированными или баночными. Такие формы характерны для киевской (III –
начало V вв.) или колочинской культур (V – VII вв.). Найден также фрагмент днища
сероглиняного гончарного сосуда нового времени.
* * *
В результате исследования низовьев рек Сев (включая нижнее течение его притока
р. Тары), Усожа и прилегающего участка долины р. Нерусса была обнаружена серия
поселений с материалами раннего железного века, 2-ой – 3-ей четверти 1 тыс.н.э.,
Киевской Руси и монгольского времени. Чрезвычайно интересным оказался комплекс
лепной керамики из заполнения снивелированного в настоящее время оборонительного
рва с остатками сгоревшего частокола на дне на поселении Подгородная Слобода-2.
Подобный набор посуды в Подесенье имеет аналогии в верхнем слое городища Полужье
и датируется II в. до н.э. – первой половиной I в.н.э. Древности типа верхнего слоя
Полужья изучены очень слабо, и находка любого нового комплекса является событием в
археологии раннего железного века лесной зоны Восточной Европы.
На месте находки клада украшений с выемчатыми эмалями были проведены
разведывательные раскопки. Найдены 45 предметов (преимущественно пронизи и
подвески из бронзы, отдельные стеклянные бусы), которые растащили в стороны кроты.
Древнего культурного слоя на месте сокрытия клада не было, из-под дерна происходят
лишь отдельные вещи периода Второй мировой войны, когда здесь был расположен
партизанский лагерь (подробнее см. в настоящем сборнике статью И.Р. Ахмедова и др.
«Исследования…»).
Восточноевропейские украшения с выемчатыми эмалями средней стадии развития
этого стиля, к которой и относится большинство изделий из Брянского клада, в бассейне
Днепра использовало раннеславянское население позднезарубинецкого культурно-
хронологического горизонта (середина I – II вв.н.э.) и киевской культуры (III – начало V
вв.) .
Селища с грубой лепной раннеславянской керамикой с крупным шамотом в тесте,
ориентировочно датирующиеся 2-ой – 3-й четвертью I тыс.н.э., т.е. те, которые могут
относиться и к позднеримскому времени, в основном, концентрируются в низовьях р.
Тары в 6 – 7 км южнее места находки клада. Лишь одно поселение (Усух-2) расположено
поблизости от него.

25
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Литература
Археологическая карта России: Брянская область / Авт.-сост. А.В.Кашкин. - М., 1993. - 304 с.
Амброз А.К. К истории Верхнего Подесенья в I тысячелетии н.э. // СА, 1964 - № 1. С.56-70.
Ахмедов И. Р., Обломский А. М., Радюш О. А. Клад из Суземского района Брянской области //
Археологические исследования в еврорегионе "Днепр" 2012 г. – Гомель, 2013. - С. 99-107.
Виногродская Л.И. Некоторые типы керамики Чернигово – Северской земли второй половины
XIII – XV в. // Проблемы археологии Южной Руси. Киев, 1990. С.96-99.
Горожанский Н.П. Материалы для археологии России по губерниям и уездам. - Вып.1. - М.,
1884. - 109 с.
Горюнов Е.А. Ранние этапы истории славян Днепровского Левобережья – Л.,1981.-134 с.
Даркевич В.П., Пудовин В.К. Раскопки на Севском городище // КСИА. - 1960. - Вып. 79. - С.
83-88.
Каравайко Д.В. Матеріали юхнівської культури із фондів Чернігівського обласного історичного
музею // Археологія. - 2004. - № 4. – С. 66-70.
Каравайко Д.В. Бассейн Десны на рубеже эр (Юхново – Почеп) // Археологічний літопис
Лівобережної України. - Полтава, 2006. - № 2. - С. 73-78.
Карпов Д.А., Чубур А.А. Городище Кудеярка рубежа 1 тыс.н.э. у с. Хотылёво (по материалам
Ф.М. Заверняева) // Песоченский историко-археологический сборник, вып. 4, ч.1. - Киров,
2002. - С. 28-30.
Обломский А.М., Терпиловский Р.В. Предметы убора с выемчатыми эмалями на территории
лесостепной зоны Восточной Европы (дополнение сводов Г.Ф. Корзухиной, И.К. Фролова и
Е.Л. Гороховского) // Памятники киевской культуры в лесостепной зоне России (III – начало
V в. н.э.)./ Раннеславянский мир, вып.10. – М., 2007.
Падин В.А.Юхновские поселения Средней Десны // СА – 1966 - № 2. - С. 137-150.
Петрашенко В.А. Керамика IX – XIII вв. Среднего Поднепровья // Древнерусская керамика. -
М., 1992. - С. 7-20.
Полубояринова М.Д. Древнерусская керамика Болгара // Древнерусская керамика. - М., 1992. -
С. 131-140.
Пронин Г.Н. Отчет о работе Судостьского отряда Среднеднепровской экспедиции ИА АН СССР
в 1973 г. // Архив ИА РАН. - Р-1, № 4991.
Смирнов А.С. Отчет о разведках Деснинского Левобережного отряда в 1974 г. // Архив ИА РАН.
- Р-1, № 5291.
Терпиловский Р.В. Ранние славяне Подесенья III – V вв. – Киев, 1984. -124 с.
Узянов А.А. Отчет о работе Брянского отряда Среднеднепровской экспедиции по обследованию
археологических памятников Брянской обл. для составления Свода памятников в 1972 г. //
Архив ИА РАН. - Р-1, № 4815.
Шадыра В.І. Аб паўднёвай мяжы днепра-дзвінскай культуры на Беларусі // Гістарычна-
археалагічны зборнік. № 13. - Мінск, 1998. - С. 88-97.
Шинаков Е.А. Многослойное поселение Борки-III под Погаром (публикация материалов) //
Русский сборник. - Вып. 2-3. - Брянск: 2006.- С. 55-68.
Щукин М.Б. Семь сезонов славяно-сарматской экспедиции // Итоги работ археологических
экспедиций Государственного Эрмитажа. – Л., 1989. - С. 103-114.

26
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 1. Карта Брянской обл. с обозначением района разведки.


Районы: 1 – Рогнединский, 2 – Дубровский, 3 – Жуковский, 4 – Дятьковский, 5 –
Клетнянский, 6 – Брянский, 7 – Суражский, 8 – Мглинский, 9 – Жирятинский, 10 –
Выгоничский, 11 – Карачевский, 12 – Красногорский, 13 – Гордеевский, 14 – Клинцовский,
15 – Унечский, 16 – Почепский, 17 – Навлинский, 18 – Новозыбковский, 19 – Стародубский,
20 – Погарский, 21 – Трубчевский, 22 – Суземский, 23 – Брасовский, 24 – Злынковский, 25 –
Климовский, 26 – Комаричский, 27 – Севский.

27
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 2. Карта маршрута разведки с обозначением пунктов с материалами


раннего железного века, 2-й – 3-й четверти 1 тыс.н.э., Киевской Руси и
монгольского времени.
I – обследованные участки; II – обследованные памятники.
1 – Негино-2; 2 – Негино-1; 3 – Подгородная Слобода-5; 4 – Подгородная Слобода-4;
5 – Подгородная Слобода-2; 6 – Усух-1; 7 – Усух-2; 8 – Усух-3; 9 – Усух-4.

28
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 4. Подгородная Слобода-2, план памятника.

29
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 5. Подгородная Слобода-2, план шурфа 1.


Индивидуальные находки: 1 – фр-т бронзовой пластины; 2 – железный нож; 3 – железный
наконечник стрелы или маленький пробойник; 4 – фрагмент глиняной льячки.

Рис. 6. Подгородная Слобода-2, профили шурфа 1.

30
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 7. Подгородная Слобода-2. Образцы лепной керамики из объекта 1 шурфа 1.


4,9 – с мелким шамотом в тесте; остальное – с дресвой; 1-3, 9-11 – развал 1; 4,8
– низ заполнения; 5 – развал 1, верх и низ заполнения; 6 – верх заполнения; 7 –
яма 2, низ заполнения.

31
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 8. Подгородная Слобода-2. Образцы лепной керамики из заполнения


объекта 1 шурфа 1.
3,5,6 – с мелким шамотом в тесте; остальное – с дресвой в тесте; 1 – верх
заполнения; 2 - 8 – низ заполнения.

32
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 9. Подгородная Слобода-2, индивидуальные находки.


1 – 3 – фрагменты глиняных блоков; 4 – железный нож; 5 – обломок глиняной
льячки; 6 – железный наконечник стрелы или маленький пробойник; 7 –
фрагмент бронзового листа.

33
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис.10. Подгородная Слобода-4,

план поселения

Рис. 11. Подгородная Слобода-4, план и профили шурфа 2.

34
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 12. Подгородная Слобода-4, материалы.


1-4 – лепная керамика с примесью дресвы в тесте (ранний железный век); 5 – фр-т
днища груболепного сосуда с примесью крупного шамота в тесте (2-ая – 3-я чет-ть 1
тыс.н.э.); 6-18 – гончарная древнерусская керамика; 19, 22, 23 – изделия из железа; 20
– глиняное грузило; 21 – обломок глиняного пряслица;
1,6 – шурф 3, 0-0,2 м; 2,3 – шурф 3, 0,2-0,4 м; 4,7 – шурф 2, 0-0,2 м; 5,8-12 – шурф 2,
0,2-0,4 м; 13-18 – шурф 2, яма 1, заполнение; 19,20, 22,23 - шурф 1, культурный слой;
23 – шурф 3, культурный слой.

35
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 13. Подгородная Слобода-5, план поселения.

Рис. 14. Подгородная Слобода-5, шурф 1, план, профили.

36
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 15. Негино-1,

план поселения.

Рис. 16. Негино-1, шурф, план, профили.


37
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 17. Негино-1 и 2, материалы.


1-5 – Негино-1, подъемный материал; 7-10 – Негино-1, шурф; 12,13 – Негино-2,
подъемный материал.
1-6,8-11 – гончарная керамика Древней Руси; 7,12,13 – груболепная керамика с
шамотом в тесте 2-3 чет-ти 1 тыс.

38
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 18. Негино-2, план поселения.

ПЕРВЫЕ НАХОДКИ ЧЕРНЯХОВСКОЙ КЕРАМИКИ


В БРЯНСКОЙ ОБЛАСТИ
С.В. Воронятов, И.О. Горячев (Санкт-Петербург)
До недавнего времени представление о Брянской области как о территории с
малым количеством известных древностей позднеримского времени было само собой
разумеющимся. Но даже те немногие находки, которыми оперировали исследователи
в XX в., были обнаружены при случайных обстоятельствах, без участия
профессиональных археологов. Речь идёт о паре треугольных фибул с эмалью,
обнаруженных у д. Иванковичи Брянского р-на в конце XIX в. и хранящихся в
Орловском областном краеведческом музее, и о небольшом кладе вещей круга
восточноевропейских выемчатых эмалей из пос. Глажево Трубчевского р-на,
купленном Смоленским музеем в 1936 г. (Корзухина, 1978. С. 72, 75).
В последнее десятилетие источниковая база древностей позднеримского
времени Брянской области расширилась, но, к сожалению, все так же за счет так
называемых случайных находок. В ареале находок варварских выемчатых эмалей
Брянская область уже не выглядит пустой зоной между Среднеднепровским и Окским
регионами (Шинаков, 2008 С.109–115). После обнаружения крупнейшего Усухского
клада вещей круга эмалей в Суземском р-не (Воронятов, 2013. С.4–9, 15–51; Ахмедов
и др. 2013. С.99–107; Воронятов, Шинаков, в печати) юг Брянской области и вовсе
может считаться территорией концентрации кладов круга эмалей.
39
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Благодаря тем немногим профессиональным раскопкам (Артишевская, 1963. С.


91, 94–95; Третьяков 1974. С. 41, Рис. 2, 7; Массалитина, Нигматуллин, 2002. С. 83–
85) и современному представлению о культурной атрибуции предметов круга
восточноевропейских выемчатых эмалей бассейна Среднего Днепра, большинство
позднеримских древностей Брянской области должно быть соотнесено с так
называемыми памятниками киевского типа, которые для Брянского Подесенья
изучены очень слабо.
Одним из памятников, в материалах которого выделяется позднеримский
период, связываемый с киевскими древностями, является селище Синин 8 Погарского
района Брянской области (рис. 1, 1), исследуемое Славяно-сарматской экспедицией
Государственного Эрмитажа.
Памятник был открыт Н. Е. Ющенко в 2002 г. и по характеру подъемного
материала справедливо отнесён к почепской группе постзарубинецких древностей
Подесенья (Ющенко, 2003. С. 6). К сожалению, площадь памятника существенно
пострадала от современной сельскохозяйственной деятельности и продолжает
разрушаться от ежегодного весеннего паводка. Фактически, от селища остался
небольшой участок, прорезанный оврагообразной промоиной, образовавшейся в
результате сезонных эрозийных процессов.
Раскопки памятника, пока не выявившие крупных объектов, показали, что
памятник является многослойным. Помимо слоя постзарубинецкого времени с
почепским материалом, селище содержит напластования позднеримского времени с
материалом киевского типа. Его особенностью для территории Брянской области
являются вкрапления в основную массу керамического материала черняховской
керамики, которая на территории Брянской области до исследования селища Синин 8
известна не была. На разных участках вскрытой площади памятника обнаружено
небольшое количество фрагментов нескольких гончарных сосудов, характерных для
черняховской культуры.
Среди форм черняховской посуды, бытовавших у жителей исследуемого
поселения, можно назвать серолощённый мискообразный сосуд на кольцевом
поддоне (рис. 2, 3), чернолощённый сосуд, орнаментированный зубчатым колесиком
(рис. 2, 4, 5; возможно, кувшин) и некий светло-коричневый сосуд закрытого типа с
заглаженной поверхностью и одной или двумя небольшими ручками (рис. 2, 1, 2).
Фрагменты перечисленной посуды были обнаружены в слое поселения и среди
материала обрушившегося от паводка участка берега реки. В случае с обломками
сосуда с ручками (рис. 2, 1, 2), фрагменты были найдены в слое на некотором
удалении друг от друга и подклеились при камеральной обработке.
Выделяющимися находками среди небольшого количества фрагментов
черняховской керамики являются два фрагмента венчика чернолощённой трехручной
вазы (рис. 3, 1, 2), обнаруженные в слое соседних квадратов и также подклеившиеся друг
к другу. Реконструированный сосуд (рис. 4), вероятно, следует отнести к
«левобережному» типу* трёхручных ваз, выделенному Б.В. Магомедовым для
финального этапа черняховской культуры. Данный тип сосудов, согласно работе
исследователя, появляется на территории современной Восточной Украины и Среднего
Поднепровья на ступени С3, около середины IV в. н.э. (Магомедов, 1999. С.39, 43).

*
Возможно, из-за малого количества фрагментов наша реконструкция не является максимально достоверной.
По наблюдениям Б.В. Магомедова у «левобережного» типа трёхручных ваз плоский венчик должен иметь
заметный наклон наружу (Магомедов, 1999. С. 39).
40
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

В контексте неожиданного обнаружения черняховской керамики на юге


Брянской области стоит обратить внимание на географическое расположение
ближайших к селищу Синин 8 памятников с находками черняховской посуды.
Вероятно, верным будет считать, что культурно, хронологически и территориально
наиболее близкими рассматриваемому памятнику являются поселения киевского типа
второй половины IV в. н.э. в Черниговском Подесенье с черняховской составляющей –
Александровка 1, Верхнестриженское 2 и Роище (Терпиловский, 1984 С.5-15, 19-35,
107-115; 2004 С.54, 55, 191-193; Терпиловский, Абашина, 1992 С.128-132;
Терпиловський, Шекун, 1996). Помимо того, что в слое и комплексах этих памятников
обнаружены фрагменты разнообразных черняховских сосудов, в двух жилищных
комплексах селища Александровка 1 количество гончарной черняховской керамики
превышает 30%.
Находки единичных фрагментов черняховской керамики были сделаны и на
памятниках киевского типа Шосткинского Подесенья (Лушники 1а), Сумского
(Кролевец, Перемога 1) и Путивльского (Веселое 2) Посеймья (рис. 1), известных
только по разведочным работам (Новые …, 2010. С. 309, 311, 316, 344, 346).
Приведённые в качестве культурно близких селищу Синин 8 памятники
Черниговского Подесенья находятся на расстоянии более 150 километров к юго-
западу от него. Это внушительное расстояние делает ситуацию обнаружения
черняховской керамики на селище Синин 8 очень интересной и рождающей вопросы,
ответы на которые могут появиться только в ходе дальнейшего исследования
памятника и более масштабного исследования территории южных районов Брянской
области.
Литература
Артишевская Л.В. Могильник раннеславянского времени на р. Десне // МИА. 1963 №108
Ахмедов И.Р., Обломский А.М., Радюш О.А. Клад из Суземского района Брянской области //
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2012 г. Гомель, 2013.
Воронятов С.В. Отчёт о проведении разведочных работ в Суземском районе Брянской
области в 2012 г. СПб., 2013 // Научный архив ИА РАН.
Воронятов С. В., Шинаков Е. А. Усухский клад // Germania-Sarmatia III. (в печати).
Корзухина Г. Ф. Предметы убора с выемчатыми эмалями V – первой половины VI в. н.э. в
Среднем Поднепровье // САИ. Л., 1978. Вып. Е1-43.
Магомедов Б. В. К истории финального этапа черняховской культуры // Сто лет
черняховской культуре. К., 1999.
Массалитина Г.А., Нигматуллин Р.А. Селище Касилово // Верхнее Поднепровье и Подвинье
в III – V веках н.э. М., 2002. (РСМ 4).
Новые памятники киевской культуры на территории Украины (каталог) // Археология
Восточной Европы в I тысячелетии н.э. Проблемы и материалы. М., 2010. (РСМ 13).
Терпиловский Р.В. Ранние славяне Подесенья III – V вв. К., 1984.
Терпиловский Р.В. Славяне Поднепровья в первой половине I тыс. н.э. Lublin, 2004.
Терпиловский Р. В., Абашина Н. С. Памятники киевской культуры. К., 1992.
Терпиловський Р.В., Шекун О.В. Олександрiвка 1 – багатошарове ранньослов’янське
поселення бiля Чернiгова. Чернiгiв, 1996.
Третьяков П.Н. Древности второй и третьей четвертей I тыс.н.э. в Верхнем и Среднем
Подесенье // Раннесредневековые восточнославянские древности. Л., 1974.
Шинаков Е.А. Находки предметов с эмалью позднеримской эпохи в Подесенье и вопросы их
происхождения и атрибуции // Случайные находки: хронология, атрибуция, историко-
культурный контекст. СПб., 2008.
Ющенко Н.Е. Отчёт об археологических разведках на территории Стародубского и
Погарского районов Брянской области в 2002 г. // Научный архив ИА РАН.

41
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис.1. Карта расположения селища Синин 8 и памятников киевского типа бассейна


Десны. 1 – Синин 8, 2 – Верхнестриженское 2, 3 – Роище, 4 – Александровка 1; 5 –
Лушники 1а; 6 – Кролевец; 7 – Перемога 1; 8 – Веселое 2..

Рис. 2. Фрагменты черняховской керамики из культурного слоя и подъемного


материала селища Синин 8.
42
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 3. Фрагменты трехручной вазы из культурного слоя селища Синин 8.

43
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 4. Условная реконструкция трехручной вазы.

44
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

ИССЛЕДОВАНИЯ СТОЯНКИ ХОТЫЛЁВО 2 – ПУНКТ «Д» в 2013 г.*


Е.В. Воскресенская, К.Н. Гаврилов (Москва)
В 2013 г. Хотылёвская археологическая экспедиция ИА РАН завершила
исследования на площади раскопа 1, заложенного на участке пункта Д стоянки
Хотылёво 2. Пункт Д был обнаружен в 2010 г. Фактически, речь идет об открытии
культурного слоя поселения, отличного от того, которое зафиксировано на участках
пунктов А, Б и В.1
Раскоп 1 заложен на пологом приводораздельном коренном склоне правого
берега р. Десна на расстоянии около 300 м выше по склону от края высокого правого
берега р. Десна (рис. 1). Современная дневная поверхность на участке закладки –
достаточно ровная, с незначительным понижением в сторону речной долины. В
рельефе читается слабое всхолмление мысовидных очертаний высотой не более 1 м,
ориентированное в сторону городища Юхновской культуры «Кудеярка».
Мощность отложений, вскрытых в раскопе № 1, составила 12.4 м. В верхней
части разреза представлена современная серая лесная почва общей мощностью 1.5
м, развитая на лессовых отложениях. Профиль почвы состоит из трех горизонтов:
гумусового А1 пах, переходного А-Вt, и иллювиального Вt. Гумусовый горизонт (сл.1)
представлен темно-серой супесью с мелкокомковатой структурой, плотной,
пористой, со слабоволнистой нижней границей. Расположенный ниже переходный
горизонт (сл.2) состоит из рыжевато-бурого, проработанного биотурбацией, суглинка,
включающего волнистые линзы белесой кремнеземистой присыпки мощностью до 0.5
см и длиной от 5 до 25 см. В иллювиальном горизонте Вt (сл.3) чередуются прослои
плотного ожелезненного суглинка буровато-желтого цвета (т.н. ортзанды) со
светлыми линзами и прослоями присыпки кремнезема. Толщина ортзандов меняется
по профилю и составляет от 5-7 см в верхней части слоя до 2-3 см – в нижней.
Под современной почвой, прослеживается мощная 5-ти метровая толща
подздневалдайских лессовидных супесей и суглинков, накопление которых
происходило с участием склоново-делювиальных процессов. Данные отложения
можно подразделить на две пачки. Первая, соответствующая слоям 4-7, отвечает
алтыновкому лессовому горизонту. Отложения представлены палевыми супесями со
следами биотурбаций - мелкими точками и пятнами бурой супеси (по древним
червеходам), а также с затеками и пятнами ожелезнения по древним корнеходам. До
гл. 2.5 м отложения достаточно однородны, с гл.2.60-2.75 м в толще супесей
проявляется микрослоистость в виде чередования тонких (0.3-0.5 см) прослоев супеси
более темного и более светлого оттенков. По направлению падения прослоев
отмечается уклон к югу под углом 4-6о. На гл. 3,70-4.25 м прослеживается слабо
выраженная погребенная почва, соответствующая трубчевскому уровню
почвообразования (сл. 8). Слагающий ее материал представлен палевой с буроватым
оттенком слабогумусированной супесью с рассеянными пятнами ожелезнения и
карбонатным псевдомицелием по порам. Нижний контакт неровный, крупными
языками, расстояние между которыми около 40 см, в нижележащий слой они
проникают на глубину до 15 см и продолжаются в виде тонких трещин,
отклоняющихся под все большим углом к югу от вертикали.
*
Раскопки стоянки Хотылёво 2 пункт Д проводились при финансовой поддержке РГНФ,
проект № 13-01-18032е.
45
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Залегающие ниже лессовидные супеси и суглинки (сл. 9-13) относятся к


деснинскому лессовому горизонту. Механический состав отложений в данной пачке
становиться более тяжелым, в окраске преобладают сероватые оттенки за счет
возрастания степени оглеения отложений. Отмечающиеся в верхней части сл. 9
мелкие точки омарганцевания в сл.11 превращаются в субвертикальные затеки бурого
цвета. Так как внутри некоторых затеков отмечаются остатки растительной ткани,
они, вероятно, маркируют древние корнеходы. В верхней части слоя оглеение
наиболее интенсивно, к низу слой приобретает желтовато-палевый оттенок за счет
прокраски вторичным ожелезнением. С глубины 5 м материал по соcтаву становится
более тяжелым и в слоях 12-13 представлен серовато-бурыми огленными суглинками,
скрытослоистыми, с точками карбонатного псевдомицелия по порам и
вертикальными бурыми затеками омарганцевания длинной до 80 см, их основания
отклоняются от вертикали к северу под углом до 30О. На глубине 6,03 и 6,10 м
отмечаются две тонкие параллельные линзы тонкозернистого оглиненного песка.
Горизонт с находками (сл. 14) залегает на гл. 7,05-7,55 м от поверхности и
представлен плотным неоднородным серовато-палевым суглинком. Кости и их
фрагменты, различной степени сохранности, а также единичные находки
расщепленного кремня связаны с изометричными в плане пятнами гумусированного
буровато-серого суглинка, отдельные костные обломки отмечаются и в серовато-
палевом суглинке. Поверхность костей – выветрелая. Разброс находок по вертикали
составил от 9 см в северной части до 13 см в южной части вскрытой площади. Такое
залегание находок объясняется тем, что весь слой разбит мощными
субвертикальными трещинами с заполнением из серого оглеенного суглинка,
проникающими и в нижележащие слои. Заполнение трещин состоит из серовато-
палевого суглинка, по их бортам отмечаются бурые органо-минеральные затеки,
основания отклоняются в южной стенке от вертикали к востоку. Горизонт с
находками подвергался мерзлотному растрескиванию и воздействию
криотубационных процессов. Нижняя граница – неровная, волнистая за счет
деформаций, со слабым падением к югу. Между языками гумусированного суглинка
залегает желтовато-серый, неравномерно окрашенный, плотный суглинок. Ниже на
гл. 7.55-8.1 м прослеживается горизонт темно-бурого гумусированного суглинка
(сл.15), также разбитый на отдельные блоки частой сеткой трещин. Между блоками в
заполнении мерзлотных трещин – белесовато-серый огленный суглинок. Ряд
морфологических признаков сближает данную пачку отложений с брянской
погребенной почвой, формировавшейся в средневалдайском мегаинтерстадиале, в
профиле можно выделить гумусовый горизонт и иллювиально-карбонатный
горизонты. Горизонт оглеения запечатывает прослой сильно гумусированных
коричневато-серых и темно-бурых (до черного) суглинков (сл.16). Материал в слое
расположен изометричными пятнами, здесь также отмечаются субвертикальные
мерзлотные трещин, разнящиеся по характеру заполнения и мощности. Более
крупные трещины имеют ширину до 5 см и заполнение из оглеенного суглинка. По
их бортам в верхней части слоя отмечаются разрывы и взбросы линз темного
гумусированного суглинка. В нижней части слоя линзы темно-серого (до черного)
гумусированного материала группируются в прослой, испытывающий общее падение
к югу под углом около 10о, инволюции из которого проникают и в нижележащие
отложения. Генетически почвенный материал, слагающий данную пачку, по
предварительным данным можно сопоставить с крутицкой фазой мезинского

46
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

почвенного комплекса, который в значительной степени подвергался


солифлюкционно–криотурбационным деформациям. Не исключен, впрочем, и более
молодой возраст этих отложений, которые могли образоваться в начале среднего
Валдая. Ниже по разрезу прослеживаются тонкозернистые рыжевато-бурые,
переходящие в желтовато-палевые пески с прослоями более грубого,
мелкозернистого ожелезненного песка, подчеркивающими горизонтальную
слоистость (сл. 17-20). В них отмечаются тонкие субгоризонтальные прослои
ортзандов. В данном горизонте также отмечаются признаки мерзлотных деформаций
по трещинам, проникающих из вышележащих слов. На гл. 8.30-8.50 м прослеживается
горизонт белесых алевритов с пятнами-ареолами вторичного ожелезнения. Прослои
ортзандов подчеркивают слоистость и в нижележащей толще мелкозернистых песков
и и алевритов и прослеживаются до глубины 9.5 м. Интервал формирования горизонта
с ортрзандами- илюювиального горизонта Bt погребенной почвы – соответствует
микулинскому межледниковью (салынская фаза мезинского почвенного комплекса).
Нижележащие буровато-ржавые суглинки (сл.21), мелко- и среднезернистые серые и
палевые пески (сл. 22, 24) и зеленовато-серые глины (сл. 23, 25) с гравием и галькой
привнесенных кристаллических пород отвечают среднеплейстоценовым (днепровским)
водно-ледниковым отложениям. Они пройдены до глубины 12.4 м, общая мощность
составила около 2 м.
В результате проведенных работ мы можем констатировать существование на
площади раскопа 1 трёх уровней залегания артефактов.
Верхний культурный слой (к. сл.1), основная часть которого исследовалась в
2012 г., может рассматриваться как слой in situ. Он связан с серо-палевым суглинком,
окрашенным солями марганца (сл. 14). В 2013 г. было проведено доисследование
нижней части культурного слоя, в основном представленное фаунистическими
костными остатками в южной и восточной частях раскопа (рис. 2). В целом, с учетом
итогов раскопок 2012 г., какой-либо искусственной упорядоченности в
пространственном расположении костных остатков, подобных той, которая
наблюдалась в скоплениях, изученных при раскопках пунктов А и В, не
зафиксировано. Тем не менее, в восточной и южной частях раскопа 1- на квадратах
В/2 и Б-В/3 соответственно, кости мамонта залегали более плотно по сравнению с
соседними участками. В скоплении между костями на кв. Б/3 были отмечены пятна
гумусированности, не встреченные на остальной площади раскопа.
Среди костей, обнаруженных в 2013 г. в восточной части раскопа особое
внимание привлекает трубчатая (локтевая) мамонта, у которой на одной поверхности
в несколько рядов были нанесены короткие параллельные нарезки, скорее всего,
неутилитарного назначения (рис. 3).
Средний культурный слой (к. сл. 2) представляет собой находящиеся во
взвешенном состоянии предметы из расщепленного кремня, которые были включены
в гумусированные линзы брянской погребенной почвы (сл. 15, рис. 4: I). Разброс по
вертикали между находками достигал 40 см, что соответствует масштабу нарушений
почвы, вызванных мерзлотными трещинами. На площади 4 кв. м было обнаружено 28
экз. кремневых предметов, преимущественно отщепов. Артефакты – без следов
окатанности. Те каменные предметы, которые имели такие следы, не несли признаков
искусственной обработки. Кроме того, были обнаружены чешуйки. Всё это
свидетельствует об отсутствии перемещений находок по склону. Среди находок
присутствует один фрагмент микропластинки с притупленным краем (рис. 4: II).

47
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Данное изделие не связано с мерзлотной трещиной и не могло попасть из


вышележащего культурного слоя. Несмотря на единичность находки, этот факт
является весьма симптоматичным и позволяет говорить о возможной принадлежности
второго культурного слоя к граветтийскому технокомплексу.
Нижний культурный слой (к. сл. 3, рис. 5: I) представляет собой горизонт
залегания кремневых предметов, которые были зафиксированы в основании линз
суглинка черного цвета (сл. 16) и в верхней части слоистых песков с прослоями
ортзандов (сл. 17). Черный цвет гумусированного суглинка был обусловлен
присутствием в его линзах большого количества древесного угля. Судя по характеру
распространения литологического слоя 16, в раскопе 1 был вскрыт слой пожарища
природного характера. Между тем сами кремневые предметы не обожжены.
Культурный слой, как и включающие его отложения переотложены
солифлюкционными процессами, часть артефактов имеют хорошо выраженные следы
окатанности. Разброс находок по вертикали невелик – около 50 см. Всего было
найдено 17 экз., среди них - 2 фрагмента узких пластин верхнепалеолитического
облика, один из которых имеет край, обработанный регулярной вентральной ретущью
(рис. 5: II).
Пункт Д пока изучен на очень небольшой площади: верхний культурный слой
был вскрыт на 9 кв.м., а нижележащие отложения – всего лишь на 4-х кв. м. Тем не
менее, открытие этого участка поселения позволяет лучше понять перспективы
изучения верхнего палеолита в окрестностях с. Хотылёво. Прежде всего, мы можем
констатировать появление нового многослойного памятника в этом регионе,
относящегося к данной эпохе. Во-вторых, расширяется наша источниковая база для
изучения ранней поры верхнего палеолита, в дополнение к нижнем культурным
слоям стоянок Хотылёво 6 и городища «Кудеярка».2 И наконец, все более отчетливо
вырисовывается перспектива поиска граветтских памятников, датируемых временем
образования брянской ископаемой почвы, которые на территории Русской равнины
пока представлены только вторым культурным слоем стоянки Костенки 8.3
1. Гаврилов К. Н., Воскресенская Е. В., Мащенко Е. Н. , 2013. Новый памятник эпохи
палеолита у с. Хотылево: раскопки 2010 и 2012 гг. // Археологические исследования в
Еврорегионе «Днепр» в 2012 г. - Гомель: ГГУ им. Ф. Скорины, 2013. С.118-124.
2. Воскресенская Е.В., Гаврилов К.Н. , 2008. Ранний верхний палеолит в окрестностях с.
Хотылёво // Деснинские древности – V. Брянск: издание БГОКМ, 2008. С.40-49.
3. Sinitsyn A.A., 2007. Variabilité du Gravettien de Kostienki (Bassin moyen du Don) et des
territoires associés // PALEO – N° 19 – DÉCEMBRE 2007. P. 181-202.

Рис. 1. Вид на стоянку Хотылёво 2 – пункт Д со стороны западной окраины с.


Хотылёво. Стрелками обозначены: 1 – пункт Д; 2 – городище «Кудеярка».

48
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 2. Основание культурного слоя 1 стоянки Хотылёво 2 – пункт Д.

Рис. 3. Кость мамонта с регулярными нарезками из культурного слоя 1.

49
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 4. Стоянка Хотылёво2 – пункт Д, второй культурный слой. I - погребенная


почва; II - микропластинка с притупленным краем.

50
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 5. Стоянка Хотылёво2 – пункт Д, третий культурный слой.


I – слой пожарища; II – фрагменты кремневых пластин.

ОХРАННЫЕ РАЗВЕДКИ НА ЮГО-ЗАПАДЕ БРЯНСКОЙ ОБЛАСТИ


В.Н. Гурьянов, Е.А. Шинаков, А.А. Чубур (Брянск)
В соответствии с хозяйственным договором между ОАО «Связьсрой-7» и
Брянским государственным университетом им. акад. И.Г.Петровского, Центр
археолого-этнологических исследований БГУ провел охранно-разведочное
обследование трассы волоконно-оптической линии связи «Новозыбков-Стародуб-
Трубчевск» на территории Новозыбковского, Злынковского, Климовского,
Клинцовского, Стародубского, Погарского и Трубчевского районов Брянской области
(Рис.1). В результате обследовано 15 памятников археологии, из которых 6
обнаружены впервые. Повторному обследованию и мониторингу подверглись:
51
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

1) Курганный могильник Щербиничи в 0,7 км к СЗ от д. Большие Щербиничи


Злынковского района (сохранились 3 насыпи, расположенные в узкой полосе между
распахиваемыми полями, заросшей молодыми деревьями, все насыпи повреждены
кладоискательскими ямами).
2) Юхновское городище на южной окраине с. Великая Топаль Клинцовского
района, на территории кладбища, в возвышенной части мыса левобережной террасы
р. Точка (левый приток р. Снов). В конце XIX в. с напольной стороны наблюдались
три вала и два рва. К настоящему времени сохранились остатки внутреннего вала
высотой до 1,5 м и рва перед ним. Культурный слой нарушен могилами кладбища,
занимающего всю площадку.
3) Селище Нижнее 5 в 0,7 км к северу от бывшей северной окраины села Нижнее
Стародубского района (х. Красная Горка), в урочище Сказовщина (Сказов), на
овальной возвышенности левого коренного берега р.Титва (левый приток р.Снов) при
впадении в неё пересыхающего безымянного ручья. В шурфе и на поверхности
собрана толстостенная лепная керамика вероятно колочинской культуры V-VII вв. и
круговая древнерусская керамика XI-XIII вв.
4) Курганный могильник Чубковичи расположен в 3,5 км к северо-северо-западу
от с.Чубковичи, в 400 м к северу от автодороги Стародуб – Нижнее и включает 2
насыпи, поврежденные кладоискательскими ямами. По внешним признакам
датирован древнерусским периодом (XI-XII вв.).
5) Курган Камень расположен в 0,8 км к северу от д. Камень, в 270 м к югу от
автодороги Стародуб – Нижнее. По внешним признакам может быть датирован
древнерусским периодом (XI-XII вв.).
6) Остатки городища Суворово в 0,85 км к юго-западу от юго-западной окраины
с. Суворово Погарского района, на мысу правого коренного берега р. Судость.
Высота над поймой до 20 м. В настоящее время площадка городища уничтожена
песчаным карьером, уцелели остатки вала с северной, напольной стороны. Высота его
с напольной стороны 3 м, ширина в основании 12 м, длина сохранившейся части – 5
м. В центральной части – углубление на 1,2 м от вершины, в обнажении на глубину
до 1,5 м прослеживаются чередующиеся линзообразные прослойки темно-серого и
серо-желтого суглинка (возможно, остатки заплывшего рва меж двумя валами).
Подъемный материал не выявлен. Городище впервые упомянуто в списках графини
П.С.Уваровой (Уварова, 1906 С.89), обследовалось В.П.Левенком в 1946 и
Ф.М.Заверняевым в 1955 гг., упомянуто в своде «Древности железного века в
междуречье Десны и Днепра» (1962 С.31). В свод «Археологическая карта России.
Брянская область» городище уже не включено. Памятник практически утрачен.
7-9) Проведен мониторинг состояния ранее исследованных авторами на
территории Погарского района многослойных поселений Курово 6, 7 и 8. на
южной окраине села Курово в районе мостового перехода через р.Судость
Обнаружены и обследованы впервые следующие памятники: поселение
Муравинка 1 (Злынковский район), селище Климово 1, курганный могильник
Хохловка (Климовский район), селище Ворчаны 1 и Ворчаны 2 (Стародубский
район), селище Любовня (Трубчевский район).
Поселение Муравинка 1 (Злынковский район) находится в 0,05 км к западу
от западной окраины д.Муравинка (Рис.2). Поселение расположено на высоком левом
коренном берегу р. Ипуть. Высота падения обрыва, на котором находится памятник,
составляет 8-11 м. Площадка вытянута вдоль реки с запада на восток почти на 500 м,

52
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

ширина площадки 70-100 м. С востока и запада площадка ограничена ложбинами,


выходящими к Ипути. В южной части площадки проходит грунтовая дорога вдоль
железнодорожного пути. Поверхность задернована, частично поросла одичавшими
садовыми деревьями и кустарником, на площадке прослеживаются следы
фундаментов ранее существовавших домов. В северо-восточной части поселения был
заложен шурф 2 х 1 м, показавший такую стратиграфию (указана мощность слоев): 1.
Дёрн – 0,1 м; 2. Серая гумусированная прозоленная супесь – 0,1 м; 3. Прослойка
стерильной серо-желтой супеси – 4-6 см; 4. Темно-серая гумусированная супесь – до
0,15 м; 5. Прослойка стерильной светло-серой супеси – 4-5 см; 7. Черная супесь с
вкраплениями углей, в северной стенке имеет линзообразную форму – 5-14 см 8
Предматериковая серая супесь – до 0,25 м; 9. Материк – плотная коричневая супесь –
лежит на глубине 0,7 м.
Материал представлен в основном фрагментами керамики (горшков, тарелок и
т.д.) так называемого «казацкого» (по сути – общеукраинского) типа (Рис.3: 1-24),
который появляется на Северщине в XVII в. (Виногродская, 1990 С.99). Такая
керамика широко распространена в южной и юго-западной части Брянской области в
слоях XVIII в., когда эта территория входила в состав сначала Гетманщины, а затем
Новгород-Северского наместничества. Кроме этого обнаружены фрагменты
точильного бруска и железного ножа. Вероятно, шурф дал следы старой д.
Муравинка, что была основана в начале 1700-х гг. Михаилом Муравинским. С 1711 г.
она была во владении Жоравок, до 1781 г. входила в Топальскую сотню
Стародубского полка; затем была в составе Новоместского, Новозыбковского (с 1809)
уездов (с 1861 г. – Людковской, а с 1923 г. в Злынковской волостей).
В подъемном материале в южной части поселения встречены
маловыразительные фрагменты лепной керамики, вероятно позднего бронзового века
(Рис.3: 25-28), а также отщепы из серого и черного мелового кремня и концевой
скребок на хорошо ограненной пластине из серого мелового кремня, без ретуши на
теле (Рис.3: 29), видимо датирующиеся мезолитом.
Селище Климово 1 (Климовский район) расположено в 0,7 км к юго-западу
от юго-западной окраины пгт. Климово (Рис.4), на I надпойменной террасе правого
берега р.Песочня (правого притока р.Ирпа). Площадка овальная с длинной осью по
линии северо-запад – юго-восток, размером примерно 500 х 270 м. С северо-западной
стороны селище ограничено заболоченной поймой ручья, к юго-востоку культурный
слой распространяется до грунтовой дороги, ведущей к мосту через р. Песочня. С юга
селище ограничено поймой реки, с севера – небольшим понижением рельефа.
Поверхность селища занята огородами. На распашке собрано 12 фрагментов
толстостенной лепной керамики предположительно киевской культуры III–V вв. и 32
фрагмента круговой керамики. Лепная керамика толстостенная, с примесью шамота и
песка в тесте, венчики практически вертикальные, прямо срезанные, вероятно от
сосудов баночной формы (Рис.5: 8-9). Круговая керамика представлена фрагментами
венчиков сосудов, характерных для XI–XII вв. (Рис.5: 1-3), и стенок, украшенных
линейным орнаментом. Кроме того, имеются фрагмент венчика (Рис. 5: 4) и стенки
«казачьей» керамики XVIII вв. На северо-западе и юго-востоке площадки заложены
шурфы 2 х 1 м. Под слаборазвитым дерном лежит культурный слой – темно-
коричневая пахотная супесь, мощностю 25-35 см, материк – плотная коричнево-
желтая супесь.

53
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Курганный могильник Хохловка (Климовский район) расположен у юго-


восточной окраины с.Хохловка, в 250-300 м к востоку от кладбища, 170 м к юго-
востоку от школьного участка, сосновой роще на первой надпойменной террасе
левого берега р.Семенец (левого притока р.Ирпа). Группа насчитывает 11 насыпей
(Рис.6). Они вытянуты с юго-востока на северо-запад на 200 м. Курганная группа
поросла хвойным лесом. Высота насыпей от 0,5 до 1,5 м. Ровики у основания насыпей
при внешнем осмотре не обнаружены. Вдоль южной границы курганной группы
проходит полевая дорога. По внешним признакам памятник может быть датирован
древнерусским периодом (XI-XII вв.). Курган 1: диаметр 6 м, высота 0,8 м., в
центральной части насыпи - остатки заросшей кладоискательской ямы около 2 х 0,6
м. Курган 2: диаметр 6 м, высота 0,8 м., в центральной части насыпи – остатки
заросшей кладоискательской ямы размером 3,5 х 2 м., в западной поле насыпи –
свежая кладоискательская яма размером 0,5 х 0,8 м. Курган 3: диаметр 8 м, высота 0,8
м. В юго-западной части насыпи – остатки заросшей кладоискательской ямы 1,5 х 0,6
м. Курган 4: диаметр 7 м, высота 0,6 м. Курган 5: диаметр 5 м, высота 0,5 м. Курган 6:
овальный в плане, вытянут длинной осью с запада на восток, размеры 8 х 11 м,
высота 1 м. Курган 7: диаметр 11 м, высота 0,9 м. Курган 8: диаметр 10 м, высота 0,8
м,. Курган 9: диаметр 8 м, высота 0,8 м. Курган 10: диаметр 9 м, высота 1,4 м. Курган
11: овальной в плане формы, вытянут длинной осью по линии запад – восток,
размеры 7 х 10 м, высота 1,3 м.
Селище Ворчаны 1 расположено в 0,35 км к востоку от северо-восточной
окраины п. Ворчаны Стародубского района (Рис.7), на мысу левого коренного берега
р.Кичета (правый приток р.Вабля) при впадении в неё пересыхающего безымянного
ручья, в 0,2 км к северу от автодорожного моста. Площадка неправильно-овальной
формы, вытянута длинной осью по линии юго-запад – северо-восток, размером
примерно 150 х 300 м, высота над поймой реки до 4 м. С севера площадка селища
ограничена поймой ручья, с востока – поймой р.Кичета, с запада – повышением, а с
юга - небольшим понижением рельефа. Площадка задернована. На площадке были
заложены два шурфа размерами 1 х 1 м каждый. Стратиграфия памятника в целом
такова: под слоем дерна мощностью 6-10 см лежит культурный слой – темная серо-
коричневая пахотная супесь мощностью от 10-14 до 20-24 см; по материку он
подстилается слоем светло-серой супеси мощностью 4-8 см либо коричнево-желтой
супесью мощностью 8-12 см. Материк – плотная светлая супесь. В заполнении
шурфов найдены 12 фрагментов стенок и фрагмент донца толстостенной лепной
керамики предположительно колочинской культуры V-VII вв., а также 2 фрагмента
стенок круговых сосудов древнерусского времени XI – XIII вв.
Селище Ворчаны 2 расположено в 0,5 км к северо-востоку от северо-восточной
окраины п.Ворчаны, на мысу левого коренного берега р.Кичета (правый приток
р.Вабля) при впадении в неё пересыхающего безымянного ручья, в 0,2 км к северу от
селища Ворчаны 1 (Рис.8). Площадка овальной формы, вытянута длинной осью по
линии северо-восток – юго-запад, размером примерно 450 х 300 м, высота над поймой
реки до 4 м. С юга площадка селища ограничена поймой ручья, с востока – поймой
р.Кичета, с запада – повышением, а с севера - небольшим понижением рельефа.
Площадка задернована. На площадке был заложен шурф 1 х 1 м, давший следующую
стратиграфию: под слоем дерна толщиной 8-10 см лежит культурный слой – темная
серо-коричневая пахотная супесь мощностью 20-25 см, по материку он подстилается
прослойкой светло-серой размытой супеси толщиной 4-6 см. Материк – плотная

54
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

светлая супесь. В шурфе найдены фрагмент стенки толстостенной лепной керамики


предположительно колочинской культуры V-VII вв. и 4 фрагмента стенок круговой
керамики древнерусского времени XI – XII вв., в том числе один – с линейным
орнаментом.
Селище Любовня 1 на юго-восточной окраине деревни Любовня (другое
написание – Любовна) Трубчевского района расположено на мысу правого коренного
берега р.Уж (правый приток р.Десна) при впадении в неё пересыхающего
безымянного ручья. Площадка овальной формы, вытянута длинной осью по линии
северо-запад – юго-восток, размером примерно 200 х 180 м, высота над поймой реки
до 4 м. С юга площадка селища ограничена поймой ручья, с востока – поймой р.Уж, с
запада – повышением, а с севера – небольшим понижением рельефа. Площадка
селища разрабатывается под огороды, в северной части находится жилой дом и
хозяйственные постройки. На площадке селища собраны фрагменты круговой
керамики древнерусского времени XI–XIII вв. (4 фрагмента стенок) и 25 фрагментов
керамики XVII-XVIII вв., в том числе фрагмент сковороды с ручкой (Рис.10). На
площадке заложен шурф 1 х 1 м. Под слоем дерна толщиной 10-12 см лежит
культурный слой – темно-коричневая пахотная супесь, мощностью 35-40 см. В
северо-восточном углу и в западной стенке прослежены пятна желто-коричневого
материкового суглинка, размером до 20 см в поперечнике. Возможно, это следы
глубокой распашки. Материк – плотный коричнево-желтый суглинок. В заполнении
найдены 2 фрагмента стенок кругового сосуда вероятно древнерусского времени XI–
XIII вв., 3 фрагмента стенок и фрагмент донца круговой керамики «казачьего» типа
XVII-XVIII вв.
Литература:
Археологическая карта России: Брянская область. /Автор-сост. А.В.Кашкин. М., 1993.
Виногродская Л.И. Некоторые типы керамики Чернигово-Северской земли второй половины
XIII–XV в. // Проблемы археологии Южной Руси. Киев, 1990. С.96-99.
Древности железного века в междуречье Десны и Днепра // САИ. Вып. Д1-2. – М.: Изд-
во АН СССР, 1962.
Сведения 1873 г. о городищах и курганах // Известия императорской археологической
комиссии. Вып. 5. – СПб.: Типография Главного Управления Уделов, 1903.
Уварова П.С. Городища и курганы // Труды московского предварительного комитета по
устройству XIV археологического съезда. Вып.1. – М., 1906.

55
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис.1 Трасса охранных разведок на карте Брянской области

Рис.2. Многослойное поселение Муравинка 1. План памятника.

56
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис.3. Многослойное поселение Муравинка 1. Подъемный материал.


1-24 – круговая керамика; 25-28 – лепная керамика; 29 – кремнёвый скребок.

57
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис.4. Селище Климово 1. План.

Рис.5 Селище Климово 1. Керамика (1-7 – круговая, 8 - - лепная).

58
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис.6. Средневековый курганный могильник Хохловка. Климовский район.


План памятника.

59
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис.7. Ворчаны 1. Стародубский район. План селища.

Рис.8. Ворчаны 2. Стародубский район. План селища.


60
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис.9 Селище Любовня 1 (Трубчевский район). План.

Рис.10. Типичная керамика селища Любовня 1. 1-10 – круговая керамика.

61
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

НОВЫЕ ПАМЯТНИКИ В КАРАЧЕВСКОМ, СУЗЕМСКОМ


И ТРУБЧЕВСКОМ РАЙОНАХ БРЯНСКОЙ ОБЛАСТИ
ПО МАТЕРИАЛАМ РАЗВЕДОК 2013 ГОДА
М.О.Жуковский (Москва), В.Н.Гурьянов (Брянск)
В полевом сезоне 2013 г. археологическими отрядами АНО «Современные
Технологии в Археологии и Истории» (г. Москва) и НОЦ археолого-этнологических
исследований Брянского государственного университета им. акад. И.Г. Петровского
проводилось археологическое обследование трассы проектируемой ВОЛС на
территории Брянской области. Маршрут обследования, приуроченный к коридору
строящейся линии связи, прошел по территории Карачевского, Навлинского,
Брасовского, Комаричского, Севского, Суземского и Трубчевского районов. В ходе
работ было выявлено 11 ранее не известных памятников археологии, относящихся к
широкому хронологическому диапазону от неолита до позднего средневековья.
Территория Суземского района Брянской области изучена в археологическом
отношении неравномерно. В труднодоступной северо-западной части района,
входящей в Неруссо-Деснинское полесье, после масштабного обследования,
предпринятого В.П. Левенком по р.Неруссе в 1956 г., проводились лишь точечные
разведки, в основном – силами Деснинского отряда Института археологии РАН
(Археологическая…, 1993, С.229-232; Левенок, 1956, 1959; Смирнов, 1974).
В ходе разведочных работ 2013 г. в Суземском районе был обследован небольшой
участок левого берега р. Нерусса, расположенный в 1,5-1,7 км к востоку-северо-
востоку от одноименного поселка. Это единственная точка левобережья Неруссы на
отрезке между впадением в нее р. Сев и расположенным в 10 км ниже по течению с.
Денисовка, где край высокой надпойменной террасы подходит непосредственно к
берегу, образуя обрыв высотой 5-6 м. Длина участка высокого берега не превышает 350
м, к востоку и западу от него на несколько километров простирается обширная пойма.
Вся территория, как поймы, так и террасы, в настоящее время покрыта лесом.
Площадка террасы ограничена с севера и востока подковообразной петлей русла р.
Нерусса, с северо-запада и запада – меандром старичного палеорусла реки. Старица
отделена от основного русла небольшой намытой перемычкой, очевидно, затопляемой
в период половодья. В месте соединения образован выраженный мыс высотой около 6
м, ограниченный с востока и юго-востока течением р. Нерусса, с севера – старичным
руслом, проходящим по подножию террасы. В береговом обнажении восточного края
мысовой площадки выявлен культурный слой поселения Нерусса 2.*
Судя по распространению подъемного материала, выявленного в обнажении
берега и на площадке террасы размеры поселения достигают около 80х85 м (площадь –
около 0,7 Га), мощность культурного слоя невелика и составляет около 10-15 см.
Большая часть площади поселения располагается в пределах небольшой открытой
лесной опушки, поверхность задернована. Подъемный материал в значительном
количестве присутствует на раздернованных дикими животными участках поляны, а
также – в многочисленных кладоискательских ямках. Собранная керамика делится на
две группы: фрагменты круговых сосудов XIV-XVII вв. (Болдин, 2012; Виногродская,
1990) и более ранняя лепная керамика. К сожалению, лепные фрагменты
невыразительны, но многочисленны, и относится к периоду раннего железного века.
*
Поселение Нерусса 1 расположено в 0,25 км к западу от пос. Нерусса. Выявлено А.С. Смирновым в 1974 г.
(АКР, 1993, С. 231; Смирнов, 1974).
62
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Старица р. Нерусса, следуя на запад вдоль подножия террасы от основного русла


реки, через 190 м поворачивает к югу, образуя тем самым еще одну мысовую
площадку. На ее оконечности в ходе разведочной шурфовки выявлено селище Нерусса
3. Площадка селища размером около 50х60 м (0,3 Га) полностью покрыта густым
лесом. Высота мыса над уровнем воды в старице составляет около 7 м. Толщина
культурного слоя, зафиксированная в стратиграфии разведочного шурфа, – 20-25 см.
Судя по керамическому материалу, селище относится к XVI-XVII вв.
На участке террасы между селищами Нерусса 2 и 3 протяженностью около 60-70
м культурный слой не выявлен, однако с учетом неблагоприятных условий поиска
(сильная залесенность) локальные площадки селищ могут образовывать один
памятник, либо, что более вероятно, представлять собой два позднесредневековых
однодворных селища. Поселение, занимающее восточный мыс, обращенный к реке,
существовало и в более ранее время.
В 180 м к востоку-юго-востоку от поселения Нерусса 2, в районе северо-
восточной оконечности участка высокого берега р. Нерусса в обрыве было обнаружено
кремневое орудие – миндалевидное острие из отщепа, обработанное плоской ретушью.
К сожалению, находка не имеет контекста, в силу чего не может быть надежно
датирована.
Однако, в 50 м от берега (и места находки), на северном краю площадки террасы,
полого спускающейся в пойму, был выявлен одиночный курган высотой 1,5 и диаметром
около 20 м. Судя по внешним признакам, насыпь может относиться к эпохе бронзы.
Еще один одиночный курган (диаметр около 18 м, высота – 1,2 м) был выявлен в 6
км ниже по течению р. Нерусса на высоком дюнном останце, расположенном в пойме
левого берега реки между с. Денисовка и пос. Челюскин, в 0,6 км к востоку от
автомобильного моста.
В Трубчевском районе были обследованы небольшие участки поймы левого и
правого берегов р. Десна на отрезке течения между с. Сагутьево и пос. Белая Березка,
который достаточно хорошо изучен в археологическом отношении и насыщен
известными памятниками археологии. Городище у с. Сагутьево упоминается уже в
списках Н.П. Горожанского конца XIX в. (Горожанский, 1884). Первые серьезные
разведочные работы были проведены здесь Деснинским отрядом экспедиции ИИМК
под руководством В.П. Левенка в 1956 г. (Архив ИА РАН, № 1256; Левенок, 1959. С.
25-36). Участок правого берега Десны в районе с. Сагутьево входил также в
разведочный маршрут Деснинского отряда Института Археологии РАН, проведшего
здесь работы в 1977 г. под руководством А.С. Смирнова (Архив ИА РАН, № 6704).
Тщательное обследование участка левого берега р. Десна от пос. Белая Березка до
с. Любовня было проведено отрядом Брянской областной дирекции по охране,
реставрации и использованию памятников истории и культуры под руководством
В.В. Миненко в 2000 г. (Миненко В.В., 2001). В результате перечисленных работ на
участке течения Десны протяженностью около 10 км было выявлено несколько
десятков памятников от неолита до позднего средневековья.
На левом берегу р. Десна было обследовано урочище Селище, представляющее
собой низкую дюну, расположенную в пределах обширной левобережной поймы в 1,5
км к востоку-юго-востоку от восточной окраины с. Сагутьево и 3,9 км к северо-северо-
востоку от северной окраины пос. Белая Березка. Дюна покрыта посаженным сосновым
лесом, благодаря чему четко выделяется на фоне окружающей заливной поймы.
Размеры дюны составляют около 250х180 м, ее площадка окружена с северо-запада,
северо-востока и востока заторфованными старичными протоками шириной 5-8 м и

63
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

глубиной около 2 м. К югу и западу открываются плоские заливные низины. Юго-


западная и юго-восточная оконечности дюны выклиниваются в пойму, образуя два
выступа-отрога. На площадках обоих выступов, возвышающихся над окружающей
поверхностью поймы на 1,5-2 м, выявлены поселения.
Поселение Селище 1 занимает юго-западную оконечность дюны. Размеры
поселения, определенные исходя из сборов подъемного материала и особенностей
микрорельефа, составляют около 60х70 м, площадь – около 0,4 Га. Поселение –
многослойное. В стратиграфии разведочного шурфа, заложенного в центре площадки
памятника в наиболее высокой точке, выделяются два горизонта культурного слоя.
Верхний, мощностью около 15 см, относится к средневековью, в то время как нижний,
толщиной около 25 см, – вероятно, в позднему этапу Деснинской неолитической
культуры. В целом керамический материал из обоих горизонтов культурного слоя, к
сожалению, невыразителен. Керамика верхнего горизонта – преимущественно,
позднесредневековая, однако в ее составе присутствует фрагмент венчика, который
может быть отнесен к XII-XIII вв. (Петрашенко, 1992. Рис. 5; Болдин, 2012. С.139)
Помимо фрагментов керамики культурный слой неолитического времени содержал
кремневые отщепы.
Поселение Селище 2 расположено на юго-восточной оконечности дюны урочища,
выклинивающейся в пойму. Как и в случае с поселением Селище 1, территория
памятника определена на основании сборов подъемного материала и особенностей
микрорельефа – поселение занимает возвышенную мысовую площадку, приподнятую
над поверхностью дюны на 0,5 м. Размеры поселения – около 85х60 м, площадь –
около 0,5 Га. В стратиграфии разведочного шурфа, заложенного в центре площадки
памятника в наиболее высокой точке, выделяются два горизонта культурного слоя.
Верхний горизонт, насыщенный гумусом, имеет толщину около 30 см и содержит
керамику, преимущественно, древнерусского времени (Петрашенко, 1992; Болдин,
2012). Таким образом, если в культурном слое соседнего поселения Селище 1
абсолютно преобладают фрагменты позднесредневековой посуды, то в составе
керамического материала поселения Селище 2 они представлены единичными
находками. В составе нижнего горизонта, представляющего собой предматериковый
слабогумусированный слой мощностью не более 7-9 см, обнаружены фрагменты
лепных керамических сосудов с выразительным накольчатым и круглоямочным
орнаментом, характерным для раннего этапа Деснинской неолитической культуры и
ряд кремневых отщепов (Неолит Северной Евразии, 1996. С. 202-208; Смирнов, 2010).
Таким образом, дюна урочища Селище, возвышающаяся над окружающей
обширной поймой левого берега Десны представляла собой удобную в хозяйственном
отношении площадку для размещения небольших поселений, последовательно
сменявших друг друга начиная с периода неолита до позднего средневековья, что,
неслучайно, нашло, в конечном итоге, свое отражение в топонимике места.
На правом берегу Десны был обследован небольшой участок поймы,
расположенный в 1-1,5 км к югу от с. Сагутьево. Течение р. Десна здесь образует
петлю, ограничивающую участок поймы с севера, востока и юга. Территория поймы
расчленена несколькими старичными протоками, вытянутыми вдоль края коренной
террасы (по линии юго-запад–северо-восток). Между старичными протоками
располагаются невысокие намывные дюны, возвышающиеся на 0,5–1,5 м. Вся
территория поймы в настоящее время затапливается в ходе весеннего паводка.

64
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

На двух дюнных всхолмлениях выявлены поселения Сагутьево 2 и Сагутьево 3.*


Поселение Сагутьево-2, расположенное в 1,3 км к ЮВ от южной окраины д.
Сагутьево, занимает небольшую округлую дюну в восточной части поймы. Расстояние
до современного русла р. Десна составляет 0,15 км на север, 0,2 км – на восток и 0,17
км – на юго-восток. Размеры дюны, занятой поселением, составляют около 70х40 м
(площадь – чуть более 0,2 Га), ее поверхность возвышается над уровнем окружающей
поймы на 1 м. Поселение выявлено в результате шурфовки. Культурный слой
мощностью около 60 см содержал фрагменты лепной керамики с ромбоямочным
орнаментом, характерным для позднего этапа Деснинской неолитической культуры, и
кремневые отщепы (Неолит Северной Евразии, 1996. С. 202-208). В шурфе также был
обнаружен кремневый наконечник стрелы с выделенным черешком, обработанный
плоской и струйчатой ретушью.
Поселение Сагутьево-3 обнаружено в 1,15 км к ЮВ от южной окраины д.
Сагутьево и занимает северо-восточную часть невысокой вытянутой дюны,
расположенную в центральной части поймы. Расстояние до современного русла р.
Десна от границ площадки поселения составляет 0,09 км на север, 0,32 км – на восток и
0,25 км – на юго-восток. Размеры территории поселения – около 150х70 м (площадь –
около 0,9 Га), высота площадки над уровнем окружающей поймы – около 1 м.
Памятник выявлен в результате шурфовки – в трех шурфах, заложенный по осевой
линии дюны, обнаружены невыразительные фрагменты лепной керамики, в том числе
несколько обломков с накольчатым орнаментом, и незначительные фрагменты
кремневых отщепов. Собранный материал не дает возможности четко определить
хронологическую принадлежность памятника. Предположительно, он может быть
отнесен к эпохе бронзы.
В ходе работ на территории Карачевского района выявлены и обследованы три
новых селища, относящихся к XV – XVII вв.
Как и всё левобережье Десны, Карачевский район достаточно слабо исследован в
археологическом отношении. Хотя первое описание памятников археологии на его
территории было сделано еще в 1870-е гг. по инициативе секретаря Орловского
губернского статистического комитета А.Г. Пупарева (Пупарев, 1877), основные
исследования на территории современного Карачевского района развернулись только
сто лет спустя. В 1974 г. на территории района работал Деснинский левобережный
отряд Института археологии АН СССР под руководством А.С.Смирнова. Тогда им
были обследованы практически все известные в настоящее время памятники района
(Смирнов, 1974). Эти памятники (всего восемь) вошли в свод «Археологическая карта
России: Брянская область» (Археологическая… 1993, 1, С.101-103). В 1998 г. в районе
работала сотрудник Брянского областного краеведческого музея Е.А. Чеплянская,
обследовавшая селища древнерусского и средневекового времени в ближайшей округе
городища Карачев по обоим берегам р.Снежеть. В результате этих работ было
обнаружено и обследовано 5 селищ X-XIII вв. и XIV-XVII вв. (Чеплянская , 1998). В
том же году сотрудником Брянской областной дирекции по охране и использованию

*
Поселение Сагутьево 1, расположенное в 1 км к ЮВ от с. Сагутьево, было впервые обнаружено В.П.
Левенком в 1956 г. и обследовано А.С. Смирновым в 1977 (Архив ИА РАН, №1256, №6704). К сожалению,
отчет В.П. Левенка не содержит подробных сведений о памятнике. Судя по карте, приводимой в отчете,
поселение расположено на левом берегу р. Десна, в тексте локализация памятника ограничивается расстоянием
и азимутом до с. Сагутьево и уточнением «у мостика». «Мостик» в настоящее время не существует, а
одноименный памятник, обследованный А.С. Смирновым в 1977 г., расположен на правом берегу Десны. А.С.
Смирнов отождествляет осмотренное поселение с памятником, выявленным В.П. Левенком, хотя весьма
вероятно, что речь идет о разных поселениях.
65
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

памятников истории и культуры В.В. Миненко на территории Николо-Одринского


монастыря обнаружено селище первых веков н.э. (Миненко, 2000, C.129). Крупным
событием в археологии Древней Руси стало открытие в 2012 г. на территории,
прилегающей к собору Михаила Архангела, на городище «Татарский вал» в г.
Карачеве, остатков не зафиксированного письменными источниками церковного
каменного здания, предположительно относящегося к XII-XIII вв. (Миненко, Яганов,
2013). Таким образом, к началу работ 2013 г. на территории Карачевского района было
известно не более полутора десятков памятников археологии всех эпох. В ходе
исследований были открыты еще три памятника.
Селище Волково расположено в юго-западной части д.Волково (Волкова), в
урочище «Барский сад» и к западу от него, на пологом склоне правого коренного
берега р. Жеванка (левый приток р. Снежеть). Высота над уровнем реки 4-6 м,
площадка селища плавно понижается к северо-востоку, в сторону реки. Поверхность
занята жилыми домами и огородами, в восточной части – остатками бывшего
помещичьего сада («Барский сад»). Северо-западной границей селища является
асфальтированная улица села. Размеры селища определены по сбору подъемного
материала и составляют примерно 400 м по линии ЮЗ-СВ на 220 м по линии СЗ-ЮВ.
Деревня Волкова упоминается с XVII века в составе Подгородного стана Карачевского
уезда (Список… 1894, С.46-50). По словам местных жителей, на территории «Барского
сада» часто работают люди с металлодетекторами, вероятно, «черные копатели».
Подъемный материал представлен фрагментами круговой керамики XV - XVII вв.
Селище Лужецкая расположено на южной окраине д.Лужецкая, оно занимает
часть мыса коренного левого берега безымянной речки, которая в настоящее время
канализована, пойма её практически вся мелиорирована, ранее здесь велась добыча
торфа. Фактически речка не имеет устья, ранее являлась правым притоком р. Ревна.
Мыс, на котором расположено селище, ограничен с севера и юга балками, выходящими
устьем в пойму речки, северная балка менее выражена в рельефе, южная балка
представляет собой, по сути, овраг. Площадка селища понижается к северо-западу, в
сторону речки, высота над поймой 2–8 м. Северо-западная часть селища застроена
сельскими усадьбами, юго-восточная часть занята огородами и заросшим сорняками
полем. На огородах был произведен сбор подъемного материала. Между огородами и
заросшим полем проходит проселочная дорога. Размеры селища определены по
особенностям рельефа местности и распространению подъемного материала, и
составляют примерно 400 м по линии ЮЗ–СВ на 390 м по линии СЗ–ЮВ. Подъемный
материал, собранный на огородах на площадке памятника, представлен фрагментами
круговой керамики XVI–XVIII вв. и железной пряжкой. Вероятно, данное селище
можно связать с селом Покров, впервые упоминающимся в документах XVII в.
Деревня Лужецкая упоминается с XVII века в составе Подгородного стана
Карачевского уезда как село Покров, владение Карачевского Воскресенского
монастыря (Список, 1894, С.46-50). Получило название по имевшемуся здесь храму
Покрова Богородицы (последнее здание храма было сооружено в 1818-1839 гг., не
сохранилось). С 1964 года село Покров включено в состав деревни Лужецкая.
Селище Костыхино расположено в западной части деревни Костыхино
(Костихино, Костихина, Кастихино) (шоссе разделяет деревню на западную и
восточную части), на краю террасы коренного правого берега р.Ревна, и вытянуто
вдоль края берега реки. Площадка селища ограничена с запада и востока балками,
выходящими устьем в пойму реки. По восточной балке проходит шоссе на с. Ружное,
по дну западной балки протекает безымянный ручей. Южная граница селища проходит

66
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

по краю террасы (по улице деревни), северная граница определена условно по


распространению подъемного материала на поле. Площадка селища понижается к югу,
в сторону реки. Высота над уровнем воды 8-12 м. Южная часть селища застроена
сельскими усадьбами и занята огородами, в северной части – распахиваемое поле. На
огородах и на поле был произведен сбор подъемного материала. Размеры селища
определены по особенностям рельефа местности и распространению подъемного
материала, и составляют примерно 550 м по линии З – В и 150 м по линии С–Ю.
Подъемный материал, собранный на огородах на площадке памятника, представлен
фрагментами круговой керамики XVI – XVIII вв.
Все три селища относятся примерно к одному и тому же времени. Датируются
памятники на основании керамики. Керамический материал, собранный на селищах,
представлен фрагментами круговых сосудов, изготовленных из слабо ожелезненных
глин с примесью песка в тесте, поверхность фрагментов сосудов преимущественно
серого или черного цвета. Керамика находит свои аналогии в памятниках Верхней Оки.
Хронология верхнеокской керамики хорошо разработана И.В.Болдиным (Болдин, 2012,
С.43 Рис.15 С.30-143), далее типология керамики дана по его работе. На поселениях
встречены венчики круговых сосудов с почти вертикальной шейкой и завернутым
внутрь краем, образующим утолщение (тип Е2, массовое распространение приходится
на XV–XVI вв., Рис.9: 2,10)); с вертикальной шейкой, край венчика завернут наружу,
образуя округлый валик на внешней стороне (тип З, распространен в XIV–XV вв.,
Рис.9: 14,15); с валиком с внутренней стороны и оттянутым наружу краем (тип И,
конец XVI – начало XVIII вв., Рис.9: 12,13). Встречены также венчики тарелок или
мисок с оформлением края венчика по типу Е (Рис.9: 3,6,11).
Достаточно информативны и донные части круговой посуды. По наблюдениям
С.В.Зацаринного, прослеживается четкая корреляция между пропорцией сосуда и
углом отгиба придонной части стенки от линии дна. Им предложена методика
датировки сосудов на основе их пропорциональности (Зацаринный, 2004, С.216). В
соответствии с этой методикой, донца горшков с селищ Лужецкая и Костыхино можно
датировать первой половиной XVI в. (Рис.9: 7,17,19) или второй половиной этого
столетия (Рис.9:8). К более раннему времени возможно относится один фрагмент
днища горшка с селища Лужецкая (Покров), имеющего несколько иные пропорции
(Рис.9:18). В целом датировка донных частей сосудов совпадает с датировкой по
венчикам.
Сходство керамики Карачевской округи и Верхней Оки не удивительно. История
Карачевского княжества еще со времен вхождения его в состав Великого княжества
Литовского была тесно связана с верхнеокскими землями (Шеков, 2012).
Наиболее ранний тип керамики – тип З - встречен на селище Волково. Возможно,
селище возникает еще в конце XIV в. Селища Лужецкая (Покров) и Костихино
возникают в более позднее время. Возможно, их развитие связано с событиями
Смутного времени. В 1615 г. польский отряд под командой пана Лисовского подверг
город особенно сильному разорению; полностью выгорел деревянный посад, были
уничтожены церкви. После Деулинского перемирия 1618 г. решением Московской
боярской думы Карачев «приговорили» упразднить, а немногих оставшихся в живых
жителей (49 человек) перевести в г. Болхов. Но уже в 1621 г. новым "приговором"
боярской думы город был восстановлен в своих правах, и в нем начали строить новый
острог. В указе царя Михаила Федоровича от 1625 г. о Карачеве говорится как о
городе, пожалованном патриарху Филарету вместе с Брянском (Передельский, 2007,
С.26-27). Возможно, в это время происходит отток уцелевшего городского населения

67
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

несколько южнее, на уже существующие к тому времени или только возникшие


сельские поселения.
Как уже отмечалось выше, селища с керамикой позднего средневековья и раннего
нового времени известны и в ближайшей округе городища Карачев по обоим берегам
р. Снежеть. Это обследованные Е.А.Чеплянской селища Карачев 2, 3, 4 и селища
Затинная 1 и 2 (Чеплянская, 1998, C.6-10). Кроме того, керамика XVI – XVII вв. была
встречена в Николо-Одринском монастыре (Гурьянов, 2005).
-------------------------------------
Археологическая карта России: Брянская область / Автор – сост. А.В.Кашкин. М.: ИА РАН,
1993. 304 с.
Болдин И.В. Круговая керамика бассейна Верхней Оки во II тыс. н.э. (проблемы
периодизации и хронологии). Калуга: Калужский обл. краевед. музей, 2012. 172 с.
Виногродская Л.И. Некоторые типы керамики Чернигово-Северской земли второй половины
XIII–XV в. // Проблемы археологии Южной Руси: Материалы ист. – археолог. семинара
«Чернигов и его округа в IX – XIII вв. Киев. 1990.
Горожанский Н.П. Материалы для археологии России по губерниям и уездам. Вып.1. М.
1884.
Гурьянов В.Н. Современное состояние археологического изучения средневековых
монастырей Брянщины: Николо-Одринский монастырь // Вопросы археологии, истории,
культуры и природы Верхнего Поочья: материалы XI Всероссийской научной
конференции. Калуга: ООО «Полиграф – Информ», 2005.
Зацаринный С.В. К вопросу об информационных возможностях придонных частей
позднесредневековых круговых горшов (морфологический аспект) // Верхнее Подонье:
природа, археология история. Сб в 2-х т. Т.1. Природа, археология, музейная педагогика.
– Тула: Гос. музей-заповедник «Куликово поле», 2004. С.212-223.
Левенок В.П. Отчет о работе Деснинского отряда за 1956 г.Архив ИА РАН, № 1256.
Левенок В.П. Работы Деснинского отряда 1956 г. // КСИИМК, Вып. 74. М., 1959.
Миненко В.В., Работы в Брянской области // Археологические открытия 1998 года. М.:
Эдиториал УРСС, 2000. С.129-130.
Миненко В.В. Отчет об археологических работах в г. Брянске и Брянской области в 2000 г.
Брянск. 2001 // Архив ИА РАН.
Миненко В.В., Яганов А.В. Охранно-спасательные исследования остатков храма XII-XIII вв.
на территории «Карачевской крепости XII-XVII вв.» в городе Карачев Брянской области
// Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2012 году. Гомель: ГГУ им.
Ф.Скорины, 2013. С. 120-126.
Неолит Северной Евразии (Археология), отв. ред. С.В. Ошибкина. М. 1996
Передельский Л.Д. Карачев. М.: ООО «Издательство «Спорт и культура-200», 2007. 160 с.
Петрашенко В.А. Керамика IX–XIII вв. Среднего Поднепровья // Древнерусская керамика.
М., 1992
Пупарев А.Г. Материалы для истории и статистики Орловской губернии. Том 1. Орёл,1877.
Смирнов А.С. Отчет о разведках Деснинского Левобережного отряда в 1974 г. // Архив ИА
РАН. 1974. Р-I. № 5291.
Смирнов А.С. Отчет о работах Деснинского отряда в 1977 г.Архив ИА РАН, Р-1, № 6704.
Список с выписи писцовых Карачевских книг 1626 г. // Труды Орловской ученой архивной
комиссии. 1894. Вып.2. Орёл: Тип. С.А. Зайцевой, 1894. С.46-50.
Чеплянская Е.А. Отчет об археологических разведках на территории Карачевского района
Брянской области в 1998 году // Архив ИА РАН. 1998. Р-I. № 21871.
Шеков А. В. Верховские княжества. Середина XIII — середина XVI в. М.: Квадрига; Русская
панорама, 2012. 364с.

68
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис.1. Обследованный участок левого берега р. Нерусса, космоснимок. 1 – селище


Нерусса 3; 2 – поселение Нерусса 2; 3 – место находки кремневого орудия; 4 –
одиночный курган.

Илл. 2. Вид на мысовой участок высокого левого берега р. Нерусса, на котором


расположено поселение Нерусса 2.

69
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис.3. Поселение Нерусса 2. Подъемный материал.

Рис.4. Обследованный участок поймы левого берега р. Десна, ур. Селище,


космоснимок.

70
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис.5. Вид на урочище Селище из поймы левого берега р. Десна.

Рис.6. Поселения Селище 1 и 2. Материал из шурфов.


71
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Илл. 7. Обследованный участок поймы правого берега р. Десна, космоснимок. 1 –


поселение Сагутьево 3, 2 – поселение Сагутьево 2.

Рис 8. Поселение Сагутьево 2. Материал из шурфа

72
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис.9. Позднесредневековая керамика с селищ Волково (1-8), Лужецкая (9-14),


Костыхино (15-19).

73
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

НОВЫЕ ГОРОДИЩА РАННЕГО ЖЕЛЕЗНОГО ВЕКА


НА ТЕРРИТОРИИ БРЯНСКОЙ ОБЛАСТИ
В.В. Миненко, А.М. Фатьков, О.А. Брусенцов (Москва).
За последние годы сотрудниками ИА РАН под руководством авторов статьи при
проведении археологических разведок на территории Брянской области были
локализованы и обследованы несколько городищ раннего железного века, о которых
имелись отрывочные или неполные сведения в архивных источниках и краеведческой
литературе. Три из них расположены в бассейне р. Десны (по берегам ее лево- и
правобережных притоков), еще одно – в бассейне р. Сож (на берегу небольшого
правобережного притока р. Ипуть). Все эти памятники оставлены населением
юхновской культуры раннего железного века, в культурном слое трех городищ также
имеются материалы позднезарубинецкого периода (почепского типа) начала I тыс. н.э.
Городища имеют одну укрепленную площадку, их размещение подчинено
рельефным особенностям местности – они расположены на мысах коренных берегов
при впадении ручьев или оврагов в более крупный водоток. Различия проявляются в
типе оборонительных сооружений городищ – от простого – в виде одной линии
укреплений (вал и ров с внешней, напольной стороны площадки) до сложного,
состоящей из нескольких линий валов и рвов, проходящий как по периметру всей
укрепленной площадки, так и размещенных в напольной и мысовой части городища у
подножия склона. Рассмотрим подробнее каждое из них в отдельности.
Городище Федоровка обнаружено и обследовано авторами в 2009 г. (Брусенцов
О.А., 2009). Городище расположено в 1,3 км к северо-западу от д. Федоровка
Суражского района Брянской области, на мысу левого берега р. Струга (правый приток
р. Нивлянка, правый приток р. Ипуть, левый приток р. Сож, левый приток р. Днепр), в
урочище "Городок" (Рис. 1, 1). Мыс образован в западной и юго-западной части
склоном левого берега р. Струга, с востока и юго-востока – склоном правого берега
безымянного ручья, с северо-запада – глубокой балкой. Площадка городища имеет
подовальную в плане форму. Размеры площадки: по оси северо-восток – юго-запад – 78
м (включая ширину вала), по линии северо-запад – юго-восток – 50 м. Высота пло-
щадки от уровня воды в реке 11-13 м, наиболее возвышенной части вала – 17 м.
Городище имеет хорошо сохранившуюся систему укреплений, состоящую из двух
рядов валов и рвов. Западный и юго-западный склоны обрывисты, в древности,
возможно, были эскарпированы. С напольной стороны площадка городища отделена от
остальной части плато двумя рвами. Ров № 1 имеет полукольцевую в плане форму,
шириной 5-7 м и глубиной 0,5-1 м. Ров с одной стороны опоясывает подножье склонов
городища с северо-востока, востока и юго-востока и выходит к обрывистому берегу
реки. Другой край рва понижается к северо-западу и западу, постепенно переходя в
балку. Ров № 2 (внешний) в северо-восточной части городища длинной 15-16 м при
ширине 7-8 м имеет глубину от края плато до 0,5 м. Рвы городища в настоящее время
сильно заплыли, в разрезе имеют полуовальную форму.
По северному и северо-восточному краю площадки городища насыпан вал № 1
(внутренний), имеющий подовальную в плане форму. Максимальная ширина у
основания в центральной части – 13 м, постепенно сужаясь к его краям. Наибольшей
высоты – 3 м, вал достигает в центральной его части, плавно понижаясь к его краям в
западном и южном направлении. Внешний, северо-восточный склон вала крутой,
74
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

внутренний – более пологий. Вал № 2 (внешний) имеет полукольцевую форму и


опоясывает городище с северо-востока, востока и юго-востока. Его ширина 7-10 м,
высота от подножия внешнего края 0,5-2,0 м. В северо-восточной части городища через
его укрепления сохранился проход шириной 2-3 м. Городище поросло смешанным
лесом и мелким кустарником. На отдельных участках края площадки городища
подвержены осыпям, на дне рва № 1 (в его восточной части) имеется грабительская яма
размером около 1 Х 1,5 м и глубиной до 0,5 м.
Весь найденный керамический материал (Рис. 2, 1-7) делится на две группы. В
первую включены обломки тонкостенных грубых лепных сосудов (толщина стенок 5-7
мм), в тесте содержатся примеси песка и дресвы. Один из фрагментов украшен
ямочными вдавлениями. Вторая группа представлена обломками грубых лепных
сосудов с толщиной стенок 7-11 мм, в тесте содержатся остроугольные включения
крупной дресвы, из-за чего поверхность сосудов имеет бугристую поверхность,
орнаментация отсутствует. Найден один фрагмент донца плоско-вогнутой формы.
Небольшое количество собранного материала и отсутствие профилированных частей
сосудов затрудняет его датировку, предположительно можно говорить о том, что
керамика наиболее близка к юхновской культуре и древностям типа Почепа.
Сведения о городище у с. Рековичи содержатся в выпуске "Свода
археологических источников", обобщившем сведения о древностях железного века в
междуречье Десны и Днепра (Древности …, 1962. С. 20). Вероятно, это городище было
впервые осмотрено Н.И. Леляновым при проведении разведок в Бежицком уезде в 1927
г. (Лелянов Н.И., 1927). В 2000 г. памятник обследован В.В. Миненко, снят его
инструментальный топоплан (Рис. 1, 2), собран подъемный археологический материал
(Миненко В.В., 2000).
Городище Рековичи-1 расположено в 0,2 км к юго-востоку от с. Рековичи
Дубровского района Брянской области, на мысу правого берега р. Рековлянка (правый
приток р. Сеща, правый приток р. Десна), образованном двумя глубокими и широкими
оврагами, ограничивающими площадку городища с северо-востока и юго-запада. В
северо-западной части площадка городища ограничивается крутым склоном правого
берега р. Рековлянка. Площадка городища в плане имеет форму четырехугольника с
сильно скругленным северным углом. Ее размеры по оси северо-запад – юго-восток (с
учетом ширины вала в юго-восточной части городища) составляют 45-47 м, по оси
северо-восток – юго-запад – 28-30 м, высота от уровня воды в реке – 18-22 м.
В напольной, юго-восточной части городища сохранились остатки
оборонительных сооружений. От основной части плато городище отделено рвом,
сильно заплывшим и визуально трудно различимым на местности. Ров имеет плавное
понижение к краям, постепенно переходя в овраги. Его ширина 7-8 м при
максимальной глубине до 0,8 м. В разрезе ров имеет полукруглую форму с сильно
оплывшими стенками. В юго-восточной части площадки городища имеется
полукольцевой по форме вал, шириной у основания 15-17 м. Наибольшая высота вала –
2,8-3,0 м отмечена в центральной части с постепенным понижением к его краям.
Площадка городища задернована, поросла лиственным лесом и кустарником, склоны
городища подвержены незначительным осыпям. На гребне вала в его южной части
имеется прямоугольная в плане яма 3,0 Х 5,5 м, глубиной 0,4 м (остатки землянки
времен Великой Отечественной войны, на дне которой найдена немецкая стреляная
гильза).

75
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Находки представлены фрагментами грубой лепной посуды (Рис. 3, № 1-7).


Толщина стенок 5-7 мм, поверхность черепков коричневого и серого цвета, обжиг
многослойный. В тесте содержатся примеси дресвы и песка. На внешней поверхности
стенок некоторых сосудов отмечены горизонтальные полосы (следы заглаживания
поверхности), орнаментация отсутствует. Такая керамика характерна для юхновской
археологической культуры I тыс. до н.э.
Городище Летошники-1 впервые было обнаружено краеведом, директором
Летошницкой средней школы Чепиковым Е.А. в 1998 г. Он составил краткое описание
городища (Чепиков Е., 1999) и собрал большое количество обломков лепной керамики,
которая ныне хранится в школьном музее (Рис. 4-6). Памятник был обследован
авторами в 1999 г., снят топографический план городища и прилегающего к нему
селища Летошники-2, собран подъемный археологический материал, представленный
обломками грубых лепных и чернолощеных лепных сосудов (Фатьков А.М., 1999).
Городище Летошники-1 расположено в 0,6 км к юго-западу от д. Летошники
Жуковского района Брянской области, на узком длинном мысу, образованном двумя
оврагами с ручьями, при их впадении справа в безымянный ручей (левый приток р.
Угость, правый приток р. Десна) (Рис. 1, 3). Площадка городища имеет вытянуто-
овальную форму, длина по оси запад – восток 70 м, при ширине по линии север – юг 25
м. Высота площадки городища от уровня воды в ручье 6-12 м. Наблюдается
естественное понижение площадки городища в восточном направлении (к стрелке
мыса) до 4 м.
Городище имеет сложную систему оборонительных укреплений, состоящую из 2
рвов и валов с напольной (западной) стороны и 2 рвов и 2 валов с мысовой (восточной)
стороны. Северный, южный и восточный склоны обрывисты, возможно,
эскарпированы. С напольной стороны площадка городища отделена от остальной части
плато двумя рвами и двумя валами. Ров 1 расположен с напольной стороны городища,
имеет слабоизогнутую форму шириной 2-3 м и глубиной 0,5-1,5 м. Ров 2 также
находится с напольной стороны городища, в плане имеет дугообразную форму
шириной 3-5 м и глубиной 0,5-2,5 м. Рвы городища № 1 и 2 в напольной части имеют
понижение к северу и югу (в направлении оврагов) и переходят в их обрывистые
склоны. Рвы достаточно сильно оплыли, в разрезе имеют полукруглую форму.
Вал 1 расположен с напольной стороны городища и имеет неправильно-овальную
в плане форму, изогнутую краями к востоку. Ширина вала у основания в центральной
части до 5 м, постепенно сужается к его краям. Наибольшей высоты он достигает в
центральной части – 2,5 м, плавно понижаясь к его краям в северном и южном
направлении. Вал 2 расположен в западной части площадки городища. Имеет форму
неправильного овала, шириной у основания в центральной части до 15 м, постепенно
сужаясь к его краям. Наибольшей высоты от площадки городища он достигает в
центральной части – 3 м, плавно понижаясь к его краям в северном и южном
направлении.
В мысовой части городища также имеется система укреплений, как и в напольной
части, она состоит их двух рядов рвов и валов. Ров 3 расположен у подножья мыса,
ширина 2,0-2,5 м, глубина 0,5 м. Ров 4 расположен в 12-15 м к востоку от подножья
мыса, дугообразной формы, ширина 2-3 м, глубина 0,5 м. Вал 3 расположен на
восточном краю площадки городища, имеет полукольцевую форму, шириной у
основания в центральной части до 8 м. Наибольшей высоты он достигает в
центральной части – 1 м, плавно понижаясь и сужаясь к его краям. Вал 4

76
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

полукольцевой формы охватывает с востока подножие склона городища. Его


максимальная ширина у основания – 5 м, постепенно сужается к его краям.
Наибольшей высоты он достигает в центральной части – 1 м, плавно понижаясь к его
краям в северном и южном направлении.
В 2013 г. была просмотрена и частично зарисована коллекция находок,
хранящаяся в школьном краеведческом музее. В культурно-хронологическом
отношении весь материал разделяется на две группы. К первой относятся фрагменты
грубых лепных сосудов, изготовленных из ожелезненных сортов глины (цвет
поверхности черепков после обжига темно-серый, коричневый, на изломе – черный). В
тесте содержатся примеси песка, мелкой дресвы и шамота. Найдены обломки сосудов
(горшков) трех основных форм. К первой отнесены сосуды со слабо отогнутым наружу
венчиком, его верхний срез прямой или округлый, толщина стенок 4-6 мм. Некоторые
горшки украшены орнаментом в виде двух горизонтальных рядов ямок
подтрапециевидной формы, нанесенных косо поставленной палочкой по шейке сосуда
(Рис. 4, 1). Диаметр по краю венчика – 26 см. Еще несколько сосудов имели усечено-
коническую форму, сужаясь ко дну, верхний срез венчика округлый, слегка
утолщенный, шейка и плечики не выделены. Толщина стенок 6-10 мм. Внешняя
сторона сосудов украшена треугольными композициями, обращенными вершинами
вниз, из ямочных вдавлениями округлой формы с уплощенным дном (диаметр 9-11 мм,
глубина 1-2 мм) (Рис. 4, 2). Третья разновидность горшков имела закрытую форму с
вертикальными стенками в верхней части сосудов и коротким, отклоненным внутрь
венчиком (верхний край немного приострен). Толщина стенок 7-9 мм, орнамент в виде
треугольников вершиной вниз из оттисков трех небольших овальных ямок (Рис. 4, 3).
Первая группа керамики характерна для юхновской культуры, аналогичный
керамический материал встречен на многих юхновских поселениях Подесенья
(ближайший исследованный памятник – городище "Благовещенская Гора" у с. Вщиж
Жуковского района Брянской области, раскопки Б.А. Рыбакова 1948-1949 гг.) (Рыбаков
Б.А., 1949).
Во вторую культурно-хронологическую группу включены обломки грубой лепной
керамики – фрагменты хорошо профилированных горшков S-овидной формы. Край
венчика отогнут наружу, округлой, уплощенной или заостренной формы, украшен
насечками, ногтевыми отпечатками и наколами, некоторые сосуды по плечикам
украшены горизонтальным рядом ногтевых или пальцевых вдавлений. Диаметр
верхнего края от 18 до 32 см. Толщина стенок 0,5-1,1 см (Рис. 5, 4-7; 6, 8). Цвет
поверхности черепков после обжига – от желто-оранжевого до коричневого. В тесте
содержатся примеси крупных остроугольных зерен дресвы, песка, органики. Донца
сосудов плоские, диаметром 10-12 см, оформлены в виде монолитного поддона (Рис. 6,
11) или с характерным, выступающим наружу "сапожком" (Рис. 6, 10).
Характерной особенностью этой группы являются находки фрагментов лепной
лощеной керамики (или с тщательно заглаженной поверхностью). Вероятно, это
обломки острореберчатых мисок. Цвет черепков черный и серо-коричневый. Обжиг
равномерный, в тесте содержатся незначительные примеси мелкого просеянного песка,
иногда мелкой дресвы и кварца. Поверхность лощеная с внешней и внутренней
стороны. Толщина стенок от 4 до 8 см. Найдено одно донце плоско-вогнутой внутрь
формы с "сапожком" (Рис. 6, 9). Эта группа находит аналогии в древностях
позднезарубинецкого типа, относимых в бассейне Десны и ее притоков к "памятникам
типа Почепа" I-II вв. н.э. (Обломский А.М., 1993. С. 46-47). Из ближайших раскопанных

77
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

поселений этого времени аналогичная керамика найдена на селищах Дубки-1 у г.


Жуковка и Неготино-6 (Гурьянов В.Н., Миненко В.В., 2001. С. 36-40).
Сведения о городище Хизовка-4 были получены одним из авторов от А.А.Чубура
в 1997 г., который сообщил о наличии в фондах Брянского областного краеведческого
музея отчета поискового отряда № 58254 Ивотской средней школы Дятьковского
района Брянской области о походе 1958 г. по маршруту Киров – Людиново –
Цементный – Брянск в честь 40-летия ВЛКСМ, в ходе которого было осмотрено 4
городища по берегам р. Болвы.
Памятник был локализован на местности и обследован В.В. Миненко в 1998 г. при
проведении разведочных работ, снят топографический план городища и прилегающего
к нему с напольной стороны селища Хизовка-5, собран подъемный археологический
материал (Миненко В.В., 1998).
Городище расположено в 1,8 км к юго-востоку от д. Хизовка Дятьковского района
Брянской области, на мысу правого, коренного берега р. Болва (левый приток р. Десна),
в устье безымянного ручья, в урочище "Пристань". Площадка городища имеет форму
неправильного четырехугольника с закругленными краями. Размеры площадки: по оси
север – юг около 55 м (включая ширину вала в южной части площадки), по линии
запад – восток у северного края 20 м, у южного – 35 м. Высота площадки от уровня
реки 19-23 м. Городище имеет хорошо сохранившуюся систему оборонительных
укреплений. Западный и восточный склоны обрывисты, в верхней части были
эскарпированы, северный склон более пологий. С напольной стороны площадка
городища отделена от остальной части плато полукольцевым рвом, шириной до 7-8 м и
глубиной от 1,8 до 2,5 м. Ров одной стороной имеет понижение к востоку и северо-
востоку в направлении реки и резко обрывается склоном берега, другая часть
понижается к западу и северо-западу в сторону суходольной балки, постепенно
переходя в нее. Склоны рва в настоящее время оплыли, в разрезе он имеет полукруг-
лую форму. По южному и юго-западному краю площадки насыпан вал, шириной у
основания до 14 м, постепенно сужаясь к краям. Высота в центральной части – 3,0-3,2
м, плавно понижается к его краям в северо-западном и северо-восточном направлении.
К юго-востоку от основной линии укреплений, примыкая с юга к восточной части рва
расположена земляная насыпь вытянуто-овальной формы вала № 2, ориентированная
по оси запад – восток, ее размеры составляют 12 х 4 м, высота от напольного края рва
2,0-2,5 м. К югу от нее расположен слабоизогнутый ров, ориентированный по оси запад
– восток на 17 м, шириной 3-4 м.
В центре и вдоль всего восточного края площадки, пересекая валы и рвы
городища, пролегает оплывшая стрелковая траншея, шириной до 1,5 м, являющаяся
остатками немецкой оборонительной линии "Хаген" периода боевых действий на
Брянщине в 1941-43 гг. Практически в центре площадки городища расположена
кладоискательская яма 2 х 3 м, глубиной около 1 м. В ней зафиксирован культурный
слой – темно-серая гумусированная супесь, толщиной 0,4 м, залегавший на материке из
желтой супеси. Еще 4 грабительские ямы (1,5 х 1,5 м), глубиной 0,5-0,8 м расположены
по гребню вала.
В обрезах ям и осыпях на склонах собран подъемный материал, представленный
обломками лепной керамики и фрагментом глиняного рыболовного грузила. В
культурно-хронологическом аспекте коллекцию лепной керамики можно разделить на
две группы. К первой относятся обломки тонкостенных (0,3-0,5 см) лепных
неорнаментированных сосудов (Рис. 7, 6-10) с включениями шамота, песка и дресвы.

78
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Цвет поверхности черепков – темно-коричневый, на изломе черный. Эти группа


керамики наиболее близка к сосудам юхновской археологической культуры первой
половины I тыс. до н.э. К этому же периоду жизни на городище можно отнести и
фрагмент рыболовного грузила, изготовленного из красножгущихся глин с примесью
мелкого песка, на поверхности после обжига имеются пятна оранжевого и серого
цвета. Реконструированный графически диаметр отверстия – 2 см (Рис. 7, 12).
Сосуды второй группы – толстостенные (0,6-1,0 см), в тесте содержатся примеси
крупнозернистой дресвы и песка. Цвет поверхности черепков имеет различные оттенки
оранжевого, серого и коричневого цвета. Обжиг неровный, многослойный (Рис. 7, 2-5).
Венчик одного сосуда (Рис. 7, 1) отогнут наружу, край округлый, украшен насечками.
Эта группа лепной керамики находит аналогии в позднезарубинецких древностях типа
Почепа I-II вв. н.э.
Расположение этих городищ на северных границах ареала распространения
юхновской культуры в Подесенье и бассейне рр. Болва и Ипуть, в контактной зоне с
племенами милоградской, верхнеднепровской и верхнеокской культур является
перспективным для проведения их исследований с целью получения данных об этно-
культурных процессах в раннем железном веке на этой территории. Несомненный
интерес для уточнения границ проникновения позднезарубинецкого населения по
Десне и ее притокам представляют материалы почепского круга древностей,
обнаруженные на этих памятниках.

Литература:
Брусенцов О.А. Отчет об археологических разведках на территории Унечского и
Суражского районов Брянской области в 2009 году // Архив ИА РАН. Р-I. № 23251.
Гурьянов В.Н., Миненко В.В. Новые исследования поселений почепской культуры в
Верхнем Подесенье // Материалы VIII региональной научной конференции "Вопросы
археологии, истории, культуры и природы Верхнего Поочья". Калуга, 2001.
Древности железного века в междуречье Десны и Днепра // Археология СССР. САИ. Вып.
Д 1-12. М., Наука. 1962.
Лелянов Н.И. Разведки в Бежицком уезде в 1927 году // Архив ИИМК РАН. № 200.
Миненко В.В. Отчет об археологических работах в Брянской области в 1998 г. // Архив ИА
РАН. Р-I. № 24162.
Миненко В.В. Отчет об археологических работах в г. Брянске и Брянской области в 2000 г. //
Архив ИА РАН. Р-I. № 23251.
Обломский А.М. Позднезарубинецкие памятники // Археология СССР. Славяне и их соседи
в конце I тыс. до н.э. – первой половине I тыс. н.э. М., Наука. 1993.
Рыбаков Б.А. Отчет о раскопках во Вщиже и его окрестностях в 1948 и 1949 гг. // Архив ИА
РАН. Р-I. № 1680.
Фатьков А.М. Отчет об археологических разведках на территории Брянского, Жуковского и
Дубровского районов Брянской области в 2009 году // Архив ИА РАН. Р-I. временно б/н.
Чепиков Е. Летошницкое городище // Жуковские новости. №10 (4778) от 02.02.1999 г.

79
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 1 – топографические планы городищ:


1 – городище Федоровка;
2 – городище Рековичи-1;
3 – городище Летошники-1;
4 – городище Хизовка-4.

80
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 2 – городище Федоровка, лепная керамика, подъемный материал:


1-2 – фрагменты стенок грубых лепных сосудов (глина красножгущаяся + дресва,
песок) (юхновская культура); № 3-6 – фрагменты стенок грубых лепных сосудов
(глина красножгущаяся + дресва) (почепского типа); № 7 – донце грубого лепного
сосуда (глина красножгущаяся + дресва) (почепского типа).

81
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 3 – городище Рековичи-1, лепная керамика, подъемный материал:


№ 1-7 – фрагменты стенок грубых лепных сосудов (глина красножгущаяся + песок,
шамот, дресва) (юхновская культура).

Рис. 4 – городище Летошники-1, лепная керамика, подъемный материал:


№ 1-3 – фрагменты венчиков грубых лепных сосудов (глина красножгущаяся + песок,
шамот, дресва) (юхновская культура).
82
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 5 – городище Летошники-1, лепная керамика, подъемный материал:


№ 4-5 – фрагменты венчиков грубых лепных сосудов с пальцевыми защипами по краю
и плечикам (почепского типа); № 6-7 – фрагменты венчиков грубых лепных сосудов с
нарезками и вдавлениями по краю (почепского типа).

Рис. 6 – городище Летошники-1, лепная керамика, подъемный материал:


№ 8 – фрагмент стенки грубого лепного сосуда с пальцевыми вдавлениями по
плечикам (почепского типа); № 9 – фрагмент донца лепного чернолощеного сосуда
(почепского типа); № 10-11 – фрагменты донец грубых лепных сосудов (почепского
типа).

83
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 7 – городище Хизовка-4, лепная керамика, подъемный материал:


№ 1 – фрагмент венчика грубого лепного сосуда с пальцевыми защипами по краю
(почепского типа); № 2-5 – фрагменты стенок грубых лепных сосудов (глина
красножгущаяся + дресва) (почепского типа); № 6-10 – фрагменты стенок грубых
лепных сосудов (глина красножгущаяся + песок, шамот, дресва) (юхновская
культура); № 11 – фрагмент рыболовного грузила (глина красножгущаяся + мелкий
песок).

84
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

ИЗУЧЕНИЕ СТРАТИФИЦИРОВАННЫХ
СРЕДНЕПАЛЕОЛИТИЧЕСКИХ ПАМЯТНИКОВ ВЕРХНЕЙ ДЕСНЫ -
ИТОГИ И ПЕРСПЕКТИВЫ∗
А.К. Очередной (Санкт-Петербург), Е.В. Воскресенская (Москва)
Современные исследователи регулярно возвращаются к уже изучавшимся
памятникам для получения новых и уточнения полученных ранее данных. Среди
палеолитических стоянок и местонахождений это касается в первую очередь
памятников открытого типа, границы которых, в отличие от пещерных памятников,
можно оконтурить лишь приблизительно. Коллекции, сформированные первыми
исследователями стоянок, и данные по стратиграфии и палеоэкологии являются
необходимой базой при продолжающемся изучении каждого отдельного памятника.
Для получения исчерпывающего представления о культурной характеристике
материалов и возрасте памятника каждый следующий этап в изучении должен
предполагать интеграцию результатов предыдущих исследований в современные
работы. Такая интеграция может быть наиболее эффективной при незначительном
перерыве между разными этапами исследования, однако в реальности минимальный
перерыв возможен далеко не всегда и часто составляет десятки лет, за которые методы
изучения претерпевают неоднократные усовершенствования, дополнения и изменения.
Это приводит к иному пониманию информации, полученной при возобновлении
исследований палеолитических памятников, а часто и к появлению совершенно новых
результатов, сопоставление которых с уже сформированной и устоявшейся картиной
может представлять отдельную проблему.
Палеолитические памятники Верхней Десны в данном случае не являются
исключением. Исследования основных стратифицированных стоянок, открытых и
изучавшихся в 60-е и 70-е гг Ф.М. Заверняевым и Л.М. Тарасовым, были
возобновлены в 1993 году с началом работ Хотылевской археологической
экспедиции ИА РАН на верхнепалеолитическом поселении Хотылево 2 (ХАЭ ИА
РАН) (Гаврилов, 2008, 14). На отдельных среднепалеолитических памятниках работы
по уточнению особенностей их расположения и характеристик культурных слоев
были проведены в 2000 году (Неготино) и 2004 году (Хотылево I) А.А. Чубуром
(Чубур, 2006, 63-70; 2006, 46-49). Наконец, в 2009 году к комплексному изучению
среднепалеолитических памятников региона приступила Верхнедеснинская
экспедиция ИИМК РАН (ВДЭ ИИМК РАН) (Очередной, Воскресенская, 2009, 28).
Средний палеолит Верхней Десны представлен серией стратифицированных
памятников и местонахождений подъемного материала, расположенных на
правобережье реки. В большинстве случаев памятники приурочены к основанию
склона правого берега, опирающегося на современную пойму Десны. Часть
памятников располагается на мысах в пределах крупных балок, прорезающих
правобережье и также выходящих на пойму Десны. Памятники группируются по
местам их расположения: вверх по течению Десны. На участке протяженностью
примерно 40 км. расположены – группа памятников Хотылево I на северной границе
села Хотылево, Бетовская группа памятников (Бетово, Коршево I, Коршево II и
местонахождение Лебедевка – ближайшие окрестности пос. Бетово) и памятники в


Статья написана при поддержке гранта РФФИ № 14-06-00139а
85
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

районе деревни Неготино (Неготино, Неготино на Руднянке) (Тарасов, 1991, 5-6;


1995, 15). Первый комплексный анализ всех этих памятников был предпринят в
докторской диссертации Л.М. Тарасова (Тарасов, 1991, 297-315).
Ключевая проблема выявления особенностей генезиса и развития индустрий на
фоне вариабельности геоэкологических условий на протяжении первой половины
позднего плейстоцена для Восточной Европы может разрабатываться только в
контексте корреляции региональных хроностратиграфических схем. Однако в случае
со среднепалеолитическими памятниками Верхней Десны проблема обобщения их
материалов на любом уровне упирается в крайне неравномерно разработанные
варианты региональных хронологических систем Восточной Европы. Это касается в
первую очередь наиболее крупных стратифицированных памятников с
многочисленным, разнообразным и выразительным инвентарем, для которых, тем не
менее, не определена четкая хроно-стратиграфическая позиция.
Памятниками, на базе которых ВДЭ ИИМК РАН проводит работы, являются:
отдельные стратифицированные стоянки или их группы - Коршево I, Коршево II,
Бетово и Хотылево I.
Исследования в 2009 году были начаты на памятниках, входящих в Бетовскую
группу: Бетово, Коршево I и Коршево II и продолжены в течение следующих сезонов
на многослойном памятнике Хотылево I. На среднепалеолитических стоянках в
разрезах нами были вскрыты и изучены отложения лессово-почвенной и
аллювиальной формаций среднего и позднего плейстоцена (Очередной,
Воскресенская, 2009, 28-36; Воскресенская и др., 2011, 116-119; Очередной, 2011, 78-
99; Воскресенская, Очередной, 2012, 66-79; Voskresenskaja, Ocherednoy, 2012, 283-
286; Ocherednoi, Voskresenskaya, Vishnyatsky, 2012, 59-60; Ocherednoi et al., 2014).
В Бетово был заложен шурф в восточной части памятника (восточная стенка
раскопа 1977 года) и сделана зачистка на южном участке (южная стенка раскопа 1983
года). В основании шурфа на восточном участке непосредственно на коренных песках
сеноманского яруса меловой системы были прослежены педоседименты мезинского
двухчленного почвенного комплекса, формирование ранней фазы которого отвечает
микулинскому межледниковью. В отличие от южной части памятника, которая
расположена ближе к водораздельным поверхностям мыса, культурный слой на
восточном участке был зафиксирован в смещенном и частично переотложенном
состоянии. В нем были представлены только кремневые предметы и гальки
крупнозернистых пород (различные кварциты и граниты) и отсутствовали
фаунистические остатки. Вмещающая находки толща состояла из переслаивания линз
и затеков суглинков, песков, мергелистой глины, белесого сурковистого мела и
гумусированных суглинков, что может свидетельствовать о постдепозиционном
солифлюкционном сползании отложений. Период формирования данного участка
культурного слоя можно предварительно сопоставить с первой половиной
средневалдайского (брянского) интерстадиала. Запечатывала горизонт с находками
мощная толща лессовидных отложений поздневалдайского времени.
Коллекция, полученная в 2009 году, насчитывает 71 предмет и не содержит
выразительных орудий, а предметы, которые могут считаться орудиями, должны
быть тщательно проанализированы на фоне массового кремневого материала и
изделий с вторичной обработкой из коллекций Л.М. Тарасова. Помимо предметов с
вторичной обработкой в ней присутствуют три группы достаточно выразительных
предметов – это серия чешуек и отщепов, среди которых найдены и

86
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

фрагментированные экземпляры, отбойники из разноразмерных, но в основном


мелких галек и продолговатых отдельностей кварца, а также несколько тонких плиток
местного кремня с единичными сколами. Среди чешуек и мелких отщепов обращает
на себя внимание серия с набором признаков, соответствующих сколам
формирования и оформления орудий (Очередной, Воскресенская, 2009, 32-33;
Воскресенская, Очередной, 2012, 66-79; Ocherednoi, Voskresenskaya, Vishnyatsky,
2012, 59-60; Ocherednoi et al., 2014). При продолжении работ в Бетово будут изучены
участки, расположенные у южных границ разведанной площади стоянки.
На памятниках Коршево I и Коршево II были сделаны зачистки, обнажившие
погребенные почвы, к которым по наблюдениям Л.М. Тарасова, проводившего раскопки
этих памятников в семидесятых годах прошлого века, были приурочены культурные
слои среднего палеолита. Педоседименты ископаемых почв, деформированных и
перемещенных склоново-солифлюкционными процессами, залегают на коренных
породах (мел-сурка) и перекрываются лессовидными поздневалдайскими отложениями
(Очередной, Воскресенская, 2009, 33-34; Ocherednoi, Voskresenskaya, Vishnyatsky, 2012,
59-60).
В течение ряда лет мониторинг состояния памятника Хотылево I
осуществлялся сотрудниками Хотылевской археологической экспедиции ИА РАН
под руководством К.Н. Гаврилова. Наблюдения и сбор подъемного материала
проводились на участке обнажения Хотылево I (овраг «Крючка»), где в свое время
Ф.М. Заверняевым были заложены раскопы 1 и 2. В 2006 году сотрудниками ХАЭ
здесь была сделана зачистка для уточнения литолого-стратиграфических условий
формирования отложений на данном участке памятника (Воскресенская, Очередной,
2010, 180-181).
С 2010 года регулярные исследования различных участков памятника были
возобновлены Верхнедеснинской экпедицией ИИМК РАН. Работы были начаты с
закладки шурфа в устьевой части одного из мысов правого коренного берега Десны.
На фронтальной части этого мыса в 1963 и 1964 годах Ф.М. Заверняевым были
заложены раскопы 5 и 6. Именно здесь им зафиксировано разноуровневое залегание
культурных остатков, причем часть этих уровней была приурочена к «склоново-
делювиальным почвам» (Заверняев, 1978, 21-22). Коллекции раскопов 5 и 6 на
сегодняшний день, к сожалению, частично депаспортизированы (распределены
только по раскопам, но не по слоям). Результаты работ 2010 не просто подтвердили
информацию 1964 года, но и существенно дополнили ее, дифференцировав гео-
археологические характеристики каждого из обнаруженных культуросодержащих
горизонтов (термин «культуросодержащий горизонт» будет использоваться нами до
проведения полноценных планиграфических исследований и никак не обозначает
степень сохранности литологического слоя и содержащегося в нем археологического
материала) (Воскресенская и др., 2011, 118; Ocherednoi, Voskresenskaya, Vishnyatsky,
2012, 59-60; Ocherednoi et al., 2014). В 2012 году шурф был расширен до площади 6 м2
(этот участок памятника обозначен как Хотылево I-6-2: памятник Хотылево I, раскоп
Ф.М. Заверняева № 6, второй участок). Кроме того в пределах этого мыса были
вскрыты несколько участков с несколькими разновременными культурными слоями,
каждый из которых содержит находки среднепалеолитического облика (Разрезы № 1,
№ 2 и № 3).
Нам удалось детализировать хроно-стратиграфическую позицию
культуросодержащих горизонтов (далее - КСГ) среднего палеолита и установить, что

87
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

они залегают в отложениях, формировавшихся в тыловых частях прислоненных к


коренному склону пойменных и террасовых уровней ранне- и средневалдайского
возраста. Поверхности данных уровней в современном рельефе долины не
выражены, так как они полностью нивелируются наложенной толщей
позднеплейстоценовых делювиально-склоновых отложений. На участке Хотылево I-
6-2 и в Разрезе № 3 три из четырех культуросодержащих слоев приурочены к
погребенным почвам и педоседиментам различного генезиса и разной степени
сохранности. Радиоулеродные датировки, полученные по материалу погребенных
почв (древесный уголь и щелочная вытяжка из гумусированного прослоя),
уладываются в диапазон от 48 до 42 т.л.н.
В восточном разрезе Хотылево I-6-2 были вскрыты ритмично-слоистые
отложения, включающие 16 литологических слоев. Здесь культуросодержащие
горизонты были зафиксированы в литологических слоях 9 (КСГ 1), 12 (КСГ 2), 13
(КСГ 3) и 15 (КСГ 4). В Разрезе № 3, который расположен в 50 метрах к Востоку, в
центре фронтального (северного) борта того же мыса, что и раскоп Хотылево I-6-2
изделия среднепалеолитического облика были обнаружены в литологических слоях 9
(КСГ 1), 11 (КСГ 2), верхней части слоя 12 (КСГ 3) и 13 (КСГ 4). Кроме того, в
Разрезах № 1 и № 2 также были зафиксированы культуросодержащие горизонты: в
песках и супесях, залегающих в основании Разреза № 1, были обнаружены три КСГ, и
единственный КСГ был обнаружен в Разрезе № 2. Необходимо отметить, что
характеристикам того культурного слоя, который был прослежен Ф.М. Заверняевым
во всех раскопах в шестидесятые годы прошлого века, по всей видимости
соответствуют все нижние культуросодержащие горизонты, обнаруженные
Верхнедеснинской экспедицией. Таким образом, со слоем, частично изученным Ф.М.
Заверняевым, можно отождествить: КСГ 4 в раскопе Хотылево I-6-2, КСГ 4 в Разрезе
№ 3, КСГ 3 в Разрезе № 1 и единственный культуросодержащий горизонт,
выявленный в Разрезе № 2. Установление соответствий между остальными
культуросодержащими горизонтами, обнаруженными на разных участках мыса,
является одним из основных предметов изучения ВДЭ. Но уже сейчас можно
констатировать, что памятник Хотылево I является комплексом разновременных
стоянок различной интенсивности обитания и, вероятно, различной культурной
принадлежности.
Таким образом, возвращение к изучению Верхнедеснинских памятников
среднего палеолита может быть использовано для создания модели
хроностратиграфической и технолого-типологической корреляций локальных групп
памятников в других регионах Восточно-Европейской равнины.
Хроностратиграфическая корреляция основных памятников и индустриальных
типов среднего палеолита равнинной части Восточной Европы является
промежуточным результатом, необходимым для дальнейшего изучения индустрий
региона. Это касается и открытия новых стратифицированных памятников на
Восточно-Европейской равнине, культурные слои которых необходимо соотносить с
уже имеющимися хроностратиграфическими схемами и тем самым свести к
минимуму часто необоснованное появление новых локальных вариантов,
технокомплексов, групп памятников и культур.

88
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Литература
Воскресенская Е.В., Очередной А.К. Хроностратиграфическая позиция и динамика
осадконакопления на среднепалеолитических памятниках Бетово и Хотылево I. X
международный семинар "Геология, геоэкология, эволюционная география", 17-18 декабря
2010 г., РГПУ им. А.И. Герцена, СПб. 2010. с. 180-182
Воскресенская Е.В., Очередной А.К. Особенности позднеплейстоценового осадконакопления и
состояние культурного слоя на восточном участке среднепалеолитического памятника
Бетово. Деснинские древности. Том VII. Брянск. 2012. с. 66-79
Воскресенская Е.В., Вишняцкий Л.Б., Зюганова И.С., Новенко Е.Ю., Очередной А.К. Новые
данные об условиях формирования и возрасте отложений среднепалеолитического
памятника Хотылево I (бассейн р. Десна). Квартер во всем его многообразии.
Фундаментальные проблемы, итоги изучения и основные направления дальнейших
исследований: Материалы VII Всероссийского совещания по изучению четвертичного
периода (г. Апатиты, 12-17 сентября, 2011 года). В 2 т. Рос. Акад. Наук, Отд. наук о Земле,
Комиссия по изуч. четвертичного периода, Геологический ин-т КНЦ РАН; отв. ред. О.П.
Корсакова и В.В. Колька. Апатиты СПб. 2011. Т. 1. сс. 116-119
Гаврилов К.Н. Верхнепалеолитическая стоянка Хотылево 2. М.,. Таус 2008. 256 с.
Заверняев Ф.М. Хотылевское палеолитическое местонахождение. Л. Наука. 1978 с. 3-124
Очередной А.К., Воскресенская Е.В. Условия залегания среднепалеолитических памятников
бассейна Верхней Десны. Археология, этнография и антропология Евразии. №2 (28).
Новосибирск. 2009. с. 28-36
Очередной А.К. История изучения среднепалеолитических памятников бассейна Верхней
Десны. Палеолит и Мезолит Восточной Европы: сб. ст. в честь 60-летия Х. А. Амирханова.
Учреждение Российской акад. наук, Ин-т археологии РАН. М. Таус, 2011, с. 78-100
Очередной А.К., Вишняцкий Л.Б., Воскресенская Е.В., Иосифиди А.Г., Нехорошев П.Е., Сальная
Н.В. Новый этап изучения среднепалеолитического местонахождения Хотылёво I и
памятников бетовской группы. Труды III (XIX) Всероссийского археологического съезда. Т.
I. СПб.-М-Великий Новгород. 2011. сс. 77-78
Тарасов Л.М. Мустьерские стоянки Верхней Десны. в сб. «Деснинские древности». вып. I.
Брянск. 1995. с.15-18
Тарасов Л.М. Палеолит бассейна Десны. Диссертация на соискание ученой степени доктора
исторических наук. Архив ИИМК РАН. 1991. Ф35. № 496. 477 с.
Чубур А.А. Новые исследования раннепалеолитического местонахождения Хотылево 1.
Деснинские древности. вып. IV. Брянск. 2006. с. 63-70
Чубур А.А., Миненко В.В. Новое нижнепалеолитическое местонахождение в Неготино.
Археологическое изучение Центральной России. Липецк. 2006. с.46-49
Voskresenskaya E.V., Ocherednoy A.K. New Geoarchaeological studies of the Middle Paleolithic site
Khotylevo I (the Upper Desna river basin, Russia). Geomorphic processes and Geoarchaeology.
Moscow-Smolensk. 2012. p. 283-286
Ocherednoi A.K., Voskresenskaya E.V., Vishnyatsky L.B. New geoarcheological studies at the Middle
Paleolithic sites of the Upper Desna basin, Russia. Guidebook and Book of Abstracts of
International Conference “European Middle Palaeolithic during MIS 8 – MIS 3, cultures-
environment-chronology”. Torun. 2012. pp. 59-60
Ocherednoi A., Salnaya N., Voskresenskaya E., Vishnyatsky L. New geoarcheological studies at the
Middle Paleolithic sites of Khotylevo I and Betovo (Bryansk oblast, Russia): some preliminary
results. Quaternary International. Volumes 326–327, 1 April 2014, p. 250–260

89
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

ОБРАБОТАННАЯ КОСТЬ ИЗ ДРЕВНЕРУССКИХ СЛОЁВ


АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ КОМПЛЕКСОВ ПОКРОВСКАЯ ГОРА,
ЧАШИН КУРГАН И КВЕТУНЬ*
А.И. Подшивайло, А.А. Чубур (Брянск)
Предметы из обработанной кости и рога всегда были неотъемлемым
компонентом материальной культуры средневековья. Однако, при введении в оборот
коллекций из раскопок средневековых поселений, костяным изделиям далеко не
всегда уделяется должное внимание. Между тем, информация, которую они несут,
способна уточнить некоторые наши представления о жизни и быте древнего
населения и помочь в датировании объектов и культурных наслоений [7] .
Целью данной работы является изучение и введение в научный оборот
комплексов костяных изделий найденных при раскопках городища Покровская гора
(Брянск), а так же археологического комплекса Чашин курган и поселения
археологического комплекса Кветунь.
Во время раскопок городища Покровская гора Т.В. Равдиной была собрана
небольшая, но выразительная коллекция изделий из кости, ныне экспонируемая в
Брянском краеведческом музее (БОМ № 7687-4 – 8 предметов, и БОМ № 7470-6 – 3
предмета). Все вещи, кроме одной заготовки рукояти ножа и утраченных двух
обломков каких-то изделий, происходят из раскопа 3 между домами 9 и 11 по улице
Покровская гора.
К наиболее позднему периоду относятся две орнаментированных костяных
накладочки (Рис.1: 4, 5). Накладки были найдены в пласте 3 [4, С.13]. В этом пласте
смешан разновременный материал, но все же многие находки, в том числе керамика,
могут быть отнесены преимущественно к XVI-XVII вв. Можно предположить, что
накладки относятся к этому же периоду. Одна из накладок имеет вытянутую форму и
размер 8,5 х 2 см. Вторая - подквадратной формы, с двумя скругленными углами. Ее
поперечник 3 см. На обе накладки нанесен орнамент, который, по мнению Т.В.
Равдиной, не встречается в домонгольской Руси. На длинной накладке орнамент
представляет собой два ромба с включенными в них крестами, окруженные
завитками-пальметтами (Рис.1: 10). На малой накладке одна пальметта. Обе накладки
сделаны из стенки диафиза трубчатой кости крупного рогатого скота. Техника –
пиление, строгание, шлифовка, резьба.
Костяной гребень с Покровской горы найден в пласте 5 (Рис.1: 6). Это целый
двухсторонний трапециевидный гребень размером 10,8 х 6,6 см. Орнамента на нём
нет. По типологии Б.А. Колчина гребень может быть отнесен к типу Н [2]. Согласно
новгородской хронологии, составленной Б.А. Колчиным, такими гребнями
пользовались в период с начала XII до конца XIV века.
С археологического комплекса Чашин курган в 4 км от Покровской горы,
вероятно связанного с домонгольским Дебрянском, происходят 4 гребня (3 с
территории селища, представлявшего собой окольный град и 1 собственно с детинца)
(Рис.2: 2, 3. 5, 6). Два гребня по типологии Б.А. Колчина относятся к типу М, один
гребень – к типу Л [2]. Гребни обоих типов изготавливали в период с конца X по
начало XIII века. Интересно, что на гребне из раскопа Ф.М. Заверняева (1979 г.)
(Рис.2: 6) вырезан знак, который Г.П. Поляков трактует как букву «фита» (с нее

*
Работа выполнена при частичной поддержке РГНФ (грант №13-01-00222а )
90
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

начинаются имена Өеодор, Өеодора, Өедот, Өома). Однако возможно и прочтение его
и как руны «Турисаз» или «Торн» (означает «гоблин», «великан», «шип», связана так
же с мировым Змеем Ермунгандом из скандинавских мифов), либо как предельно
стилизованное изображение ладьи. Так или иначе, скорее всего это – владельческий
знак. На двух других гребнях с селища орнаментация лишь в виде параллельных
линейных нарезок.
Гребень трапециевидной формы с циркульным орнаментом с детинца Чашина
кургана (раскопки Г.П. Полякова) относится к типу Н по типологии Б.А.Колчана,
датируется началом XII - концом XIV вв. [2] (Рис.2: 5).
Из Кветуни и Трубчевска костяные гребни пока неизвестны. Однако из раскопок
В.А. Падина в Кветуни происходит фрагмент рога благородного оленя со следами
обработки (коллекция ТКМ № 2992). Именно такой рог мог служить сырьем для
изготовления гребней. Прежде чем получить из рога пластину, его распаривали в
горячей воде, отделяли внутреннюю часть, распрямляли и только после этого
разрезали на пластины. На сторонах пластины параллельными линиями отмечалась
середина, и после этого делались пропилы: с одной стороны редкие, с другой –
частые. Технология изготовления костяных гребней хорошо известна по кустарным
промыслам, сохранявшимся еще в начале ХХ в.
Два острия с отверстиями в основании были, как и гребень, найдены в пласте 5
культурного слоя Покровской горы (Рис.1: 1, 2). Это изделия из половинок пястных
костей крупного рогатого скота, имеют один заостренный строганием конец.
Противоположный тупой конец (естественная половинка приросшего эпифиза кости)
имеет отверстие диаметром около 5 мм. Длина острий соответственно 13,7 и 17 см.
Типология таких изделий для средневековых поселений не разработана. На наш
взгляд они могут быть преемственны в какой-то степени роменским зооморфным
остриям, только голова животного с отверстием в качестве навершия сменилась
просто просверленным эпифизом.
Несмотря на применение терминов «острие», «проколка», археологи имеют
несколько точек зрения на назначение данных предметов. Версия игл для плетения
рыболовных сетей, не очень реалистична, учитывая явную непропорциональность
диаметров отверстия-ушка и утолщенного верха изделий. По расположению
зооморфных острий в погребениях вооруженных мужчин-всадников, можно судить об
их принадлежности к снаряжению дружинников. Острие висит спереди на поясе, и
просверленное отверстие в утолщенной части явно служит для привязывания. Далее
версии расходятся – от стрекала для того, чтобы подгонять коня до варианта кинжала-
мизерикорда [8].
Так или иначе, как острия обоих предметов из культурного слоя Покровской
горы, так и острия-шилья из Кветуни и Чашина кургана имеют заполированность
рабочей части, что можно расценивать как следы работы по мягкому материалу.
Более точную информацию об утилитарном использовании острий мог бы дать
трасологический анализ, но для этого острия нужно временно изъять из экспозиции,
что пока невозможно. Важно вот что. Казалось бы, сходные острия из Кветуни и
Чашина кургана не имеют отверстия в утолщенной части и вообще производят
впечатление более примитивно, на скорую руку выполненных изделий чисто
утилитарного назначения.

91
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Найденное на селище Чашин курган (раскоп 2а, 1978 г.) шило представляет
собой дистальную часть пястной кости козы с заточенным строганием и
заполированным острым сломом диафиза. Длина этого шила 8,5 см. [1] (Рис.2: 1).
Раскопки городища и селища Кветуньского археологического комплекса,
проведенные В.А. Падиным (коллекция ТКМ №2992) выявили небольшое количество
обработанных костяных изделий, среди которых 8 костяных острий, изготовленных
из диафизов трубчатых костей мелкого рогатого скота и из метаподиев крупного
рогатого скота. Длина их колеблется от 7 до 10 см (Рис.3). Одно острие происходит из
сооружения с домницей, а еще семь из хозяйственной постройки, по мнению
исследователя, связанной с гончарным делом [3, С.80-81].
Возвращаясь к единичным находкам на Покровской горе, упомянем еще
заготовку рукояти (?) из раскопа 2, выполненную из трубчатой кости мелкого
рогатого скота (Рис.1: 3). Из единичных находок на селище Чашин курган следует
упомянуть фрагмент костяной пуговицы с беспорядочными нарезками (Рис.2: 4).
Еще одна категория находок напрямую связана с духовным миром наших
предков. В раскопе 3 на Покровской горе в объектах датируемых XIII-XIV вв. были
найдены три костяных предмета, которые могут быть нами интерпретированы как
амулеты. Это две просверленные в средней части диафиза фаланги медведя (Рис.1: 7,
8), найденные в пласте 6 прямоугольного сооружения 2 [4, С.14] и медвежий клык с
просверлиной (Рис.1: 9) из ямы 7 [4, С.24]. Фаланги имеют длину по 5,5 см, а
медвежий клык – 8 см.
Таким образом, неоспоримо утверждение, что даже в XIII-XIV вв.
христианизацию Брянска, ставшего центром Черниговского княжества и даже в
определенной степени оплотом православия (закладка в новой столице нескольких
монашеских обителей), нельзя считать вполне состоявшейся. Даже на детинце
Брянска мы находим обильные свидетельства двоеверия, сосуществования как
насажденных Киевом христианских традиций, так и местных древних традиций
языческих, о чем и свидетельствуют амулеты. Учитывая то, что в горизонте с
амулетами (пласт 8) многочисленны кости и рога животных (к сожалению не
сохраненные в коллекции и не определенные и не учтенные в процессе раскопок!),
можно полагать, что хозяевами амулетов были люди, чья деятельность как-то связана
с охотой. Это были или княжие ловчие, или просто богатые бояре, позволявшие себе
регулярную охоту на боровую дичь. Следовательно, можно вести речь о фактах
двоеверия даже в высших слоях древнерусского общества, а не только среди
простонародья.

1. Заверняев Ф.М. Отчет о раскопках средневекового селища в Бежицком районе г. Брянска


в урочище «Чашин курган». 1979 г. // Архив Института Археологии РАН, Р-1, № 7939
2. Колчин Б.А. Хронология новгородских древностей // Новгородский сборник. 50 лет
раскопок Новгорода. – М., 1982. С.156-177.
3. Падин В.А. Среднее Подесенье (Трубчевская округа) в VI-V вв. до н.э. - X-XII вв.н.э. по
материалам археологических исследований (Очерки по истории археологии Брянской
области, Вып. 2). – Брянск, 2004.
4. Равдина Т.В. Отчет о раскопках на Покровской горе в г. Брянске в 1971 г. // Архив
Института Археологии РАН, Р-1, № 7610.
5. Равдина Т.В. О времени возникновения Брянска // Краткие сообщения Института
археологии АН СССР. Вып.135. – М., 1973. С.66-71.
6. Сергеева М.С. Косторiзна справа у Стародавньому Киевi. – Київ, 2011.

92
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

7. Чубур А.А., Шинаков Е.А., О современном состоянии археозоологической изученности


роменско-древнерусских поселений Брянского Подесенья // Археология Юго-Востока
Руси. Материалы конференции. Елец, 2006. С.248-264.
8. Щавелев С.П. Зооморфные острия с роменских памятников Курского Посеймья //
Деснинские древности, вып.2, Брянск, 2002. С.93-98.

Рис.1. Обработанная кость с Покровской горы (г. Брянск).


1, 2 – острия с отверстиями; 3 – заготовка рукояти; 4, 5 – накладки; 6 – гребень; 7-9 –
амулеты; 10 – прорисовка орнамента на накладке.

93
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис.2. Обработанная кость с Чашина кургана (г. Брянск).


1 – шило; 2, 3, 5, 6 – гребни; 4 – пуговица.

Рис.3. Обработанная кость с Кветуньского археологического комплекса


(Трубчевский район). 1-8 – шилья.

94
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

ДОМОНГОЛЬСКИЕ ХРИСТИАНСКИЕ ДРЕВНОСТИ


СЕЛ-ЗАМКОВ БРЯНСКОГОПОДЕСЕНЬЯ*
Г. П. Поляков (Брянск)
Среди двух десятков домонгольских сел-замков1 БрянскогоПодесенья,
известных по археологическим данным, только пятая часть подвергалась раскопкам.
Это известные по летописям Заруб (археологический комплекс в с.
ОсовикРогнединского района Брянской области)2 и Рогов (археологический комплекс
у с. Рогово Почепского района Брянской области)3, а так же не упомянутые в
домонгольских письменных источниках такие же археологические комплексы,
состоящие из городища и прилегающего к нему синхронного селища, в селах
Рябцево4 Стародубского и Лопушь5Выгонического районов Брянской области.
К настоящему времени только на трех из них были зафиксированы
христианские древности X-XIII веков. К ним относятся предметы личного
христианского благочестия (крестики-тельники, иконки, кресты нагрудные, круглые
прорезные подвески с крестами внутри круга) и фрагменты бронзовых церковных
колоколов, обнаруженные как в процессе раскопок так и случайно.
Итак, рассмотрим комплекс христианских древностей найденных на территории
домонгольских сел-замков БрянскогоПодесенья.
Заруб (Осовик). В ходе раскопок на городище под руководством К.В. Павловой
в 1972г был найден (в постройке №17в слое сгоревшего зерна) энколпион первой
половины XIII в. Он прямоконечный, средний, рельефный с размерами 7,7 х 5,8 см,
отлит из медного сплава. Лицевая створка этого энколпиона с прямыми, немного
расширяющимися концами, всю ее плоскость занимают рельефные изображения
восьмиконечных крестов. Верхняя петля креста утрачена, на боковых сторонах
энколпиона прослеживаются сквозные отверстия. Крест экспонируется в
Рославльском историко-художественном музее.6
Второй энколпион был извлечен К.В. Павловой из культурного слоя постройки
№43 в 1975 г. при раскопках городища. Это литой из медного сплава с рельефным
Распятием и тремя святыми в медальонах (с закругленными концами) энколпион
размером 8,5 х 7 см. По краю обеих створок прослеживается рельефный зубчатый
валик. Рельефы мощевика грубые, с укрупненными лицами святых и произвольной
разработкой деталей надписей только на лицевой стороне. Он датируется XIII в.7
Кроме энколпионов при раскопках села-замка Заруб в 1976 г. был обнаружен
обломок бронзового колокола,8 что безусловно, указывает на наличие храма.
Владельческое село-замок у села Рябцево. Здесь были обнаружены шесть
предметов личного христианского благочестия. Среди них, два маленьких (2х1,2 см, и
1х1 см) каменных (шиферных) четырехконечных крестика9 – «корсунчика». Такие
кресты были одними из первых символов христианства привозимые на Русь из
г.Корсуня (Херсонес) располагавшемся в Византийском Крыму. Там они
изготавливались из мрамора, а на Руси в XI-XII вв. из овручского шифера.
Нательные кресты носимые под одеждой атрибуты христианства
непосредственно представляющие своей формой главный христианский символ,
изготавливались не только из камня, но и из дерева, кости, кожи, а чаще всего из
металла. К металлическим крестам – тельникам относится и бронзовый крестик с

*
Работа подготовлена на средства гранта РГНФ №13-01-00222а
95
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

пирамидками из трех трех шариков на его концах обнаруженный в Рябцево и


датируемый началом XII – серединой XIII веков.10
К миниатюрным прямоконечным крестикам-мощевикам с заостренными
выступами на углах относится и рябцевский энколпион. Он отлит из медного сплава и
украшен в центральной части инкрустированным серебром изображением креста.
Размеры энколпиона – 3х1,8 см, он датируется XII-XIII вв.11
К предметам личного христианского благочестия относятся и круглые
прорезные подвески с крестями внутри круга датируемые XII-XIII вв.12 Фрагменты
двух таких бронзовых подвесок диаметром около 22 мм найдены в Рябцево.
В повседневную культуру элиты древнерусского общества – весьма
состоятельных и обладающих хорошим художественным вкусом христиан входили и
дорогостоящие высокохудожественные нательные каменные иконы. Одна такая
иконка была обнаружена в Рябцево. Обычай носить каменные иконки на груди на
дорогих цепях в составе ожерелья или подвинчивать к окладам чтимых икон, пришел
на Русь из Византии. Византийская иконка XI века изготовленная из стеатита с
изображением Богоматери по иконографии и манере резьбы по камню находит
аналоги среди большого числа византийских икон хранящихся в музеях Штутгарта,
Никосии и Стокгольма. Эта квадратная односторонняя иконка (3,4х3,5 см) была
помещена в металлическую оправу. В верхней части оправы находится ушко с
отверстием, в котором закреплено кольцо для подвешивания. Богоматерь
прорисована в три четверти высоким но плоским рельефом. В линиях рисунка
фигуры Богоматери улавливаются черты профессионального иконописца. По
мнению исследователей эта икона была создана в средневековом Херсонесе
(Корсуни)13.
В подъемном материале с сельца-замка Лопошь (с. Лопушь Выгоничского р-на)
также представлены многочисленные христианские культовые предметы, в том числе
и домонгольские.
О крестах – реликвариях носимых поверх одежды – энколпионах из Лопуши мы
недавно писали14 поэтому остановимся на других атрибутах христианства. К крестам-
тельникам XI-XIII веков относится семь предметов. Среди них
трехлопастноконечный тельник конца XI – начала XII веков15. Он представляет собой
четырехконечный равноконечный крестик с рельефными изображениями на лицевой
и обратной сторонах. На лицевой стороне на дисках лопастей и в центре выпуклые
полушария. Лопасти (боковые и нижняя) образованы двумя полукружиями ,
выступающими у дисков на лопастях. Верхняя лопасть кривовидной формы. Над ней
массивная петля для подвешивания. Отлит из серебра, его размеры 2,4х1,5 см. Рельеф
в виде линий и ромба в средокрестии. Крест скорее всего передавался из поколения в
поколение на протяжении XIIвека- сильно потерт.
К трехлопостноконечным двусторонним нательным крестам с выемчатой
эмалью (желтого цвета) относится деформированный фрагмент (боковая лопасть
погнута, верхняя – утрачена) креста отлитого из медного сплава. Такие кресты было
обнаружены при раскопках домонгольских городских и сельских поселений и
погребений конца XI–XII веков.16
Овальноконечные двусторонние тельники с четырьмя дугами в средокрестии
предоставлены отлитым из медного сплава и хорошо сохранившимся (3,4х3,75 см)
крестиком с почти круглыми концами, в центре которых и в средокрестии помещены
выпуклые кружки. Датировка данных артефактов – XI – начале XII вв.17

96
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Два следующих нательных креста из лопушской коллекции сохранились лишь


частично. Первые из них относится к круглоконечным, он односторонний и имеет
полые круглые кружки на концах и в средокрестии. Нижняя полость креста утрачена.
Он был отлит из медного сплава, а его круглые полости, вероятно, были залиты
эмалью. Размеры сохранившейся части 2х1,8 см. Такие кресты могут быть
датированы XI – началом XII вв.18
Другой фрагментированный предмет личного христианского благочестия
утратил верхнюю лопасть вместе с ушком. Он криноконечный и односторонний,
отлит из медного сплава, малоформатный (2х3 см). Его лопасти снабжены
выступающими в рельефе дугами и парными выступами . датируются такие кресты
XII – XIVвв.19
К последней группе домонгольских тельников лопушской коллекции относятся
круглоконечные кресты. Их найдено восемь экземпляров. Три экземпляра
принадлежат к отлитым из медного сплава и похожим друг на друга крестам с
квадратным средокрестием (размеры 2,4х1,7 см). В центре таких тельников
помещены выпуклые изображения креста св. Андрея Первозванного в квадратной
рамке. Хронологические рамки бытования – XII-XIII века.20
Два следующих экземпляра относятся к шаровидным (даже скорее
каплевидным) с ромбическим средокрестием. Первый из них бронзовый (размеры 3х4
см), второй – из медного сплава (2,5х2,8). Они относятся к тельникам с
21
изображениями святого в средосрестии и даруются XI-XII вв.
Еще один крестик (2,4х3,5 см) с ромбическим средокрестием относится к
тельникам с многочастными профилированными концами и имеет такую же
датировку22. Отлит из медного сплава и украшен косым крестом св. Андрея
Первозванного в среднекрестии.
Два последних домонгольских предмета лопушской коллекции артефактов
личного христианского благочестия относятся к круглоконечным с прямыми
концами. Оба отлиты из медного сплава. Размеры первого 2,2х2,5 см. Его
круглоконечная вертикальная перекладина короче горизонтальной, которая снабжена
утолщёнными профилированными («пухлыми») концами. Второй тельник отличается
от первого большими размерами (2,5х3 см) и более массивным плоским ушком с
дополнительным шариком. Такие кресты датируются широко – XI-XIII вв.23
В лопушскую коллекцию входит и нательная односторонняя металлическая
(отлита из медного сплава) иконка-образок с изображением св. Константина (?) в
форме киотца с прямыми нижними углами, плечиками, полукруглым завершением и
ушком для шнурка. Чуть выше левого плеча святого имеется сквозное отверстие
неправильной овальной формы диаметром около 6 мм. Изображение святого
невысоким, скругленным к фону рельефом. Иконка (2,5 х 1,5 см) может быть
датирована XII в. По аналогии с ближайшей однотипной иконкой с изображением
юного Спаса Эммануила, найденной при раскопках окольного города Древнего
Брянска в урочище «Чашин Курган».25 По всей видимости, владелец лопушской
иконки являвшейся дополнительным по отношению к нательному кресту предметом
личного благочестия, стремился обратиться к высшим силам более адресно – то есть
к небесному покровителю его имени.
Находки нательных иконок редки, они концентрируются в основном в
культовых слоях средневековых городов и в монастырских погребениях. По мнению
ряда исследователей, такие иконки «были связаны с храмовыми праздниками тех
мест, к которым тяготело население их носившее».26

97
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Очередными предметами лопушской коллекции древностей связанными с


христианством являются отлитые из медного сплава подвески. Первая из них –
круглая прорезная с двенадцатиконечным крестом в центре. Средокрестие креста
ромбическое, диаметр подвески – 2,2 см. Вторая подвеска односторонняя, круглая,
диаметр – 2,1 см. На ее лицевой стороне помещено рельефное конное изображение св.
Георгия. Ушко и два треугольных фрагмента (с лицевой стороны у головы коня и
внизу) утрачены. Обе подвески имеют широкую датировку – XII-XIII вв.27
Вне сомнения к христианским древностям следует отнести и находки девяти
деталей от застежек нескольких церковных книг, а также двух переплетных
гвоздиков. Все они изготовлены из медного сплава имеют по нескольку отверстий
для крепления к книжному окладу мелкими и тонкими гвоздиками (остатки
нескольких сохранились). Четыре книжные застежки имеют зооморфные навершия,
украшенные нанесенным способом чеканки циркульным орнаментом, а у одной – еще
и зигзагообразным. Одна застежка не орнаментирована. Размеры застежек
колеблются от 2 до 5,5 см. Аналогии таких застежек обнаружены при раскопках
древнего Суздаля и датируются первой половиной XIII в.28
К фрагментам трех книжных застежек относятся т.н. «мечики» - шпеньки от
верхней доски книжного переплета, известные по раскопкам Владимира Залесского.
Там же, а так же в Старой Рязани были обнаружены и бронзовые книжные гвоздики.
Как шпеньки так два гвоздика с выпуклыми круглыми шляпками, найденными в
Лопуши, так же датируются первой половиной XIII в. 29
Итак, подведем итоги описания домонгольских христианских древностей сел –
замков Брянского Подесенья:
1. Они присутствуют в культурном слое всех сел-замков региона (начиная с XI
столетия) подвергавшихся изучению;
2. Фрагменты колоколов и книжная гарнитура прямо, а повышенная концентрация
этих древностей на данных поселениях – косвенно свидетельствует о наличии
здесь в домонгольский период христианских храмов;
3. Находки энколпионов определенно указывают на наличие среди населения сел-
замков Брянского Подесенья священнослужителей, паломников и состоятельных
христиан.
__________________
1. Поляков Г.П. Села-замки Древней Руси XI-XIII вв. – Брянск, 2005. См., например, СС. 43-
50, 65-72.
2. ПСРЛ Т.3, М., 1962, Стб. 531,; Раппопорт П.А. О местоположении смоленского города
Заруба. КСНА. 1962. Вып. 129 С. 21-23; Алексеев Л.В. Домен Ростислава Смоленского//
Средневековая Русь. М., Наука, 1976. С. 58; Он же. Смоленская земля в IX-XIII веках. М.,
Наука, 1980. С. 215; Павлова К.В. Раскопки городища у деревни Осовик// АО, 1973. М.,
1974, АО. 1974; М., 1975; АО 1975 М., 1976; АО 1976 М., 1977; АО 1978 М., 1979;
Павлова К.В., Раппопорт П.А. Городище Осовик// СА 1973 №1; Павлова К.В.
Оборонительные сооружения городища Осовик//СА,,,, 1981 №3; Павлова К.В. Поливная
керамика городища Осовик// Археологические вести. №8 СПб 2001; Поляков Г.П. Село
княжны Рогнеды// Песоченский историко-археологический сборник – Киров, 1995 Вып.
2. Часть 2.; Поляков Г.П. Домонгольские летописные центры Брянской земли. – Брянск,
2011. С. 69-74.
3. Поляков Г.П. Летописное «Подесенье»// Историко-археологический семинар «Чернигов и
его округа в IX-XII века»» - Чернигов, 1988. С. 40-41; Поляков Г.П., Шинаков Е.А.,
Летописный Рогов// Любицький зъизд князив 1097 року в историчной долиКиивськой
Руси материалы мижнародной i науковой конференции, присвяченной 900-литию зъизду
князив Киiвськой Руси у Любечи. Чернигов, 1997. С. 117-123; Поляков Г.П.
Домонгольские летописные центры Брянской земли. – Брянск, 2011. С. 34-37
98
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

4. Коваленко В.П. Городище у с. Рябцево Стародубского района//Тезисы докладов


межвузовской историко-краеведческой конфедерации. Брянск, 1988. С. 101-102.
Коваленко В.П., Е.А. Шинаков Лiтописий Стародуб (до питання про локализацию)//
Любицький зъизд князив 1097 року в историчной доли Киивськой Руси материалы
мижнародной i науковой конференции, присвяченной 900-литию зъизду князив
Киiвськой Руси у Любечи. Чернигов, 1997. С.92-95
5. Brieszkowr, Czubur A., Poliakow G., Wies dworska I zamek Loposz w XI-XVII w. na
podstawiee zpodel pisanych I archeologicznych (komunikat wstehy)// Koninskie zeszyty
muzealne. Konin, 2012, T.7. OS. 106-117; Новожеев Р.В., Брешков Р.В. Древности села
Лопушь: материальная культура деревни среднего Подесенья в XI-XVII вв. Историко-
археологические очерки. Брянск, 2012; Гурьянов В.Н., Шинаков Е.А., Чубур А.А.
Разведочные работы на селище Лопушь// Археологические исследования в Еврорегионе
Днепр в 2012 году: Гомель: ГГУ им. Ф. Скорины, 2013 С. 117-119; Поляков Г.П.
Христианские древности сельца-замка Лопушь. Энколпионы// Там же С. 127-131
6. Корзухина Г. Ф., Пескова А.А. Древнерусские энколпионы. Нагрудные кресты –
реликварии XI-XIII вв. СПб. 2003 С. 233
7. Там же С. 69-70
8. Павлова К.В. Раскопки городища у деревни Осовик// Археологические открытия 1976г.,
М, Наука, 1977. С. 64
9. Коваленко В.П., Шинаков Е.А. Лiтописий Стародуб//Любицький зъизд князив 1097 року
висторичной доли Киивськой Русиi науковой конференции, присвяченной 900-литию
зъизду князив Киiвськой Руси у Любечи. Чернигов, 1997. С. 93. Рис. 5, №18-19
10. Седова М.В. Ювелирные изделия Древнего Новгорода (X-XVвв.). М.,1981. С.52
11. Корзухина Г.Ф., Пескова А.А. Ук. соч. С. 178
12. Николаева Т.В., Недошивина Н.Г. Предметы христианского культа// Древняя Русь. Быт и
культура. М., 1997 С. 349
13. Николаева Т.В. Древнерусская мелкая пластика из камня XI-XV вв. М, 1983.С.23-24.
14. Поляков Г.П. Христианские древности сельца-замка Лопушь. Энколпионы//
Археологические исследования в Еврорегионе Днепр в 2012 году: международная об.
науч. ст. Гомель: ГГУ им. Ф. Скорины, 2013. С. 127-131
15. Николаева Т.В., Недошивина Н.Г. Ук. сщч. С. 349. Табл. 103. №35.
16. Там же № 30
17. Там же № 17
18. Там же № 16
19. Там же № 40
20. Там же №28
21. Там же №23
22. Там же №29
23. Там же №25-26
24. Там же С. 174
25. Поляков Г.П., Пуцко В.Г. Изделия Древнерусской металлопластики XI-XVI вв. в
собрании Брянского музея// Вопросы археологии и истории Верхнего Поочья. Тезисы
докладов пятой историко – археологической конференции. Калуга, 1993. С. 34. Рис. 4
26. Николаева Т.В., Недошивина Н.Г. Ук соч. С. 174
27. Там же С. 349. Табл. 103. №№44 и 46
28. Седова М.В., Беленькая Д.А. Окольный город Суздаля// Древнерусские горда. М., 1981.
С. 101. Рис. 4; Новожеев Р.В., Брешков Р.В. Древности села Лопушь: материальная
культура деревни среднего Подесенья в XI-XVII вв. Историко – археологические очерки.
Брянск, 2012. С. 62
29. Даркевич В.П., Борисевич Г.В. Древняя столица Рязанской земли. М, 1995. С. 289 Табл.
61, Рис. 11; Новожеев Р.В., Брешков Р.В. Ук. соч. С. 62.

99
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

АРХЕОЗООЛОГИЧЕСКИЕ И ПАЛЕОНТОЛОГИЧЕСКИЕ
НАБЛЮДЕНИЯ В РАСКОПЕ «Б» ПУНКТА «В»
ВЕРХНЕПАЛЕОЛИТИЧЕСКОГО ПОСЕЛЕНЕИЯ ХОТЫЛЕВО 2
А.А. Чубур (Брянск)
Остеологический материал из раскопа Б пункта В палеолитического поселения
Хотылево 2 (раскопки К.Н.Гаврилова [3], 2009-2011 гг.) насчитывает 571 кость
млекопитающих и птиц. Для каждого вида учтены определимые кости и минимальное
число особей (Таблица 1). С учетом степени стирания зубов и срастания швов черепа и
эпифизов с диафизами длинных костей определен индивидуальный возраст животных.
Выполнена стандартная морфометрия. Степень выветренности определялась по схеме,
использованной в Юдиново [1]. Изучены тафономия, пространственное распределение и
набор скелетных элементов, основные типы их повреждения, образовавшиеся в
результате природных воздействий и хозяйственно-бытовой деятельности человека,
способы использования костей (Рис.1, 2).
Тафономия
Скорость накопления костных остатков в процессе формирования культурного слоя
имела два пика, вероятно отражающих два периода активного использования
исследованного участка. Наиболее насыщенными костями оказались участки
культурного слоя, связанные с ямами. При этом мелкие неопределимые обломки
костей преимущественно найдены в слое вне объектов, хотя и в ямах некоторое их
число имеется. В основном это раздробленные фрагменты диафизов длинных костей
мамонта.
Кости в основном светло-бежевые, меньше представлены темно-серый и
коричневый цвета: накопление костных остатков шло в субаэральных условиях. Есть
фрагменты с поверхностными черными пятнами и точками солей марганца и рыжими
пятнами / разводами окислов железа: следы процессов эмбрионального
почвообразования и переувлажнения грунта стоячими водами. Наибольшей степенью
выветренности (1–1/2 по Н.Д. Буровой [1]) отличаются немногие кости, лежавшие на
поверхности культурного слоя (растрескивание и частичное расслаивание наблюдается
лишь на обращенной кверху стороне). Таков фрагмент ребра мамонта с Д-3’(-874) и
обломок диафиза длинной кости мамонта с Б-2’ (-863) над ямой 5. Экспозиция
костных скоплений была кратковременной благодаря склоновым процессам. Природные
механические повреждения костей носят криогенный характер: разрыв и смещение
трещинами мелко-полигональной сетки криодеформаций после седиментации
культурного слоя.
Биоповреждения, не связанные с деятельностью человека – это погрызы. Их следы
очень редки, такие кости составляют менее 0,25% общей массы. Погрызы
преимущественно нанесены мышевидными грызунами (фаланги и метаподии мамонта),
лишь два случая можно трактовать, как деятельность хищника – следы зубов на
проксимальной части правой локтевой и на фрагменте эпиафиза плечевой костей
молодой особи мамонта (оба с Д-1’) (Рис.6).
Помимо климатического разрушения, ископаемый материал подвергался
механическому разрушению. Наиболее сильно раздроблены черепа, плоские кости
скелета поясов и свободных конечностей. Позвонки часто имеют естественный излом,
отделяющий тело от дуги и дугу от венечного отростка. Значительную часть
раздробленных костных остатков составляют фрагменты диафизов трубчатых костей.
Нам представляется, что большая часть фрагментации костей имеет в своей основе

100
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

антропогенное воздействие, лишь часть черепов мамонта раздавлена в результате


давления грунта.
Костные остатки не переносились водным потоком, склоновыми процессами. Они
попали в культурный слой в результате хозяйственной деятельности человека. При этом
не исключено, что часть костей мамонта изъята из располагавшегося неподалеку
естественного «мамонтового кладбища», сходного с объектом, исследованным в Севске
[6], где шло накопление туш мамонта, сносившихся половодьями и скелетировавшихся
на месте отложения. Не следует путать их с аллювиальными костищами, где
аккумулировался костный материал, транспортировавшийся водным потоком.
Систематика, морфология, археозоология
Класс МЛЕКОПИТАЮЩИЕ (Mammilla)
Отряд ХИЩНИКИ (Carnivora), семейство СОБАЧЬИ (Canidae)
ВОЛК (Canis lupus L. 1788).
Материал: 7 костей минимум от 1 особи: 2 фрагмента черепа, позвонок грудной,
диафиз бедренной кости, фаланги I и III. Сохранность костей не позволяет получить
морфометрические показатели. Кости группируются юго-восточнее и восточнее очага
в пределах предполагаемого жилища.
ПЕСЕЦ (Alopex lagopus rossicus Sablin et Kuzmina, 1992)
Материал: 5 костей песца, принадлежащих 1 особи: метакарпальная II левая
(длина 38,8 мм, верхний эпифиз ширина 3,5 мм, поперечник 5,0 мм, ширина
дистального эпифиза 4,7 мм); диафиз бедренной кости; поясничный позвонок; правый
верхний премоляр Pm4. Закономерностей в расположении находок не наблюдается.
Семейство КУНЬИ (Mustelidae)
РОСОМАХА (Gulo gulo L., 1788)
Материал: 2 фрагмент ребер, принадлежащих росомахе (Д-2’).
Семейство МЕДВЕЖЬИ (Ursidae)
МЕДВЕДЬ БУРЫЙ (Ursus arctos L., 1788)
Материал: На кв. Г-3’ на глубине -875 найдена привеска из клыка очень
крупной особи бурого медведя (Рис.3). Подвешивание осуществлялось на ремешке,
крепившемся по надрезу в основании зуба. Детально контекст, сравнение и описание
находки опубликованы [4].
Отряд ХОБОТНЫЕ (Proboscidea), cемейство - CЛОНЫ (Elephantidae)
Шерстистый мамонт (Mammuthus primigenius Blum., 1799)
Материал: Всего 484 фрагмента костей и зубов. Скелет представлен почти
полностью (Табл.2), кости фрагментированы и редко поддаются морфометрии. Часть
материала принадлежит полувзрослым и ювенальным особям.
Сравнение: Характеристика зубов мамонта из раскопа Б Хотылево 2-В
представлена в табл.3-4, морфометрия костей посткраниального скелета в табл.5.
Показатели зубной системы близки к полученными нами по материалам пунктов А и Б [7,
8]. Мы имеем дело с толстоэмалевой адаптацией, но эмаль несколько тоньше, чем у
зубов из Хотылево 2-А и Б, что может говорить о большей близости к криохрону.
Морфометрические показатели посткраниума не отличаются от мамонта из прежних
раскопок и лежат рамках, обозначенных для мамонтов центра Восточной Европы И.Е.
Кузьминой [5].
В раскопе. Б судя по зубам разных генераций, встречены останки не менее 7
особей, включая мамонтят 2,5-4 лет (смена зубов P3-4/), 4-7 лет (рабочий P4/),
ювенальную особь 7-10лет (сильно стертый Р4/ и прорезавшийся М1/), двух молодых
мамонтов со сменой М1-2/ (15-20 лет) и двух взрослых старше 35 лет с рабочими М3/.
Близкий состав дает и посткраниальный скелетный материал. Кроме того имеются
фрагменты позвонков утробной или новорожденной особи.
101
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Археозоология: Черепа сильно фрагментированы – часть во время обитания


человека, часть – раздавлена грунтом. Если в раскопе I пункт Б скопление фрагментов
черепа было связано со скоплениями зольной массы (следов сезонных жилищ?), то в
раскопе Б пункт В ситуация иная: зольная масса в районе предполагаемого очага не
несет в себе фрагментов черепов. Они сосредоточены в местах, где целые черепа по
каким-то причинам были поломаны или раздавлены грунтом. Один из них располагался
в районе ямы 5: парные нестертые М2/ и сильно стертый М1/ из ямы 5 и разрушенный
М1/ c В-4’ происходят из черепа молодой особи, находившегося над или в верхней части
ямы, здесь же собраны не менее 100 фрагментов черепа – более трети всех
зафиксированных в раскопе Б. Второй – на западном краю ямы 4: здесь кроме 50
фрагментов найден зуб P4/ и к северу – часть верхней челюсти с несросшимися швами.
Третий, от которого сохранился крупный фрагмент верхней челюсти с P4/ и 17
фрагментов – связан с ямой 6 (Г-4’). Таким образом, черепа, как и ямы, полукольцом
охватывают очаг с юга. В землю они вкопаны не были, потому мы не можем говорить
о том, что они были основанием какой-то конструкции. Не исключен культовый
характер их размещения в пределах объекта. Четвертый череп совсем молодого
мамонтенка с сохранившейся верхней челюстью и фрагментами свода был найден на
кв.Д-2’(-8,78) (Табл.4). Не исключено, что он связан с объектом, уходящим под
восточную бровку раскопа. Если не учитывать нижнюю челюсть, частично лежавшую
на А-1’ и связанную с комплексом раскопа А (о нем речь пойдет в отдельной
публикации), то эта кость в раскопе вовсе не представлена, как и нижние зубы.
Налицо сортировка материала. Крупные фрагменты зубов, не связанные с
разрушенными черепами встречены в ямах 5 и 6 и на кв.Б-4’. Основная часть мелких
фрагментов зубов также связана с ямами. Из ямы 4 (Б-3’-876) происходит обломок
корня с опоясывающей нарезкой.
Бивни. Малочисленность бивневой крошки и малое число продольно
расчлененных фрагментов бивней позволяют думать, что первичная обработка бивня
производилась в другой зоне поселения. Однако как сырье бивень явно использовался -
об этом говорит наличие крупных пластин-заготовок и отдельных пластинок со
следами резания (В-2’, Д-1’). В целом же фрагменты бивня сосредоточены в районе
ям 4 и 5 – как в их заполнении, так и в перекрывающей части культурного слоя. Еще
одно скопление фрагментов бивня в квадрате Д-1’ возможно маркирует периферию
другого комплекса, скрытого под восточной бровкой раскопа. Именно на Д-1’
обнаружен крупный фрагмент продольно расщепленного бивня. Крупный бивень
лежал в яме 5.
Осевой скелет. Позвонки преимущественно лежат в культурном слое вне
предполагаемого жилища. Исключение составляют тело поясничного позвонка
мамонтенка 6-8 лет (кв.А-4’), хвостовой позвонок с В-4’ и позвонок утробной особи из
ямы 4 (Б-3’). Эти кости, богатые жировой тканью, использовались в качестве топлива
[7]. Ребра довольно компактно группируются в яме 5 и по юго-восточной и восточной
периферии предполагаемого жилища. Еще одно скопление фрагментов ребер на
квадратах Д-1’-2 может быть связано с другим, пока неоткрытым комплексом под
восточной бровкой. Одно из ребер взрослой особи здесь (Д-2’) вбито в материк, что
косвенно свидетельствует в пользу предположения. Минимум 13 из 35 фрагментов
принадлежат ювенальным и молодым особям, судя по размерам и наличию
несиностезированных головок. При этом нельзя сказать, что взрослые особи пребывают
в численном меньшинстве, в их числе даже крупный самец. Ребра мамонтенка 2-4 лет от
роду концентрируются в юго-восточной части раскопа. На проксимальной части ребра
из ямы 5 (В-2’) выявлена серия нарезок, перпендикулярных оси ребра – следы срезания
мяса (Рис.6). Отметим, однако, что это случай единичный.

102
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Плоские кости в пределах раскопа Б крайне малочисленны и сохранились


исключительно в обломках. Единственная раздавленная грунтом лопатка молодой особи
лежала на яме 5 (В-2’3’). Редкие мелкие обломки подвздошной кости встречены по
всему раскопу, на Г-2’ отмечен единичный более крупный вертикально стоящий
фрагмент.
Длинные кости конечностей отчасти представлены небольшими и средней
величины разрозненными фрагментами диафизов в слое и заполнении ям, такими как
фрагменты плечевой с А-2’, Б-4’, В-4’; лучевой с Д-3’; бедренной с B-3’, Г-1 и 2’;
большой берцовой с Б-4’, Д-2’, Г-4’ и 2 фрагментов с Г-2’ (один с протяженными
нарезками на поверхности компакты). На Б-3’ встречен отщеп компакты диафиза
большой берцовой. Имеются отпавшие эпифизы, такие как дистальные от плечевой с
Д-2’, Б-4’ и бедренной кости с Д-3’, или проксимальный большой берцовой кости с Д-
3’. Наконец, есть относительно целые кости неполовозрелых особей -
несиностезированная локтевая с Д-2’. В заполнении ямы 5 на В-2’ оказались 2
обломка диафиза бедренной кости, левая плечевая молодой особи с отбитой
проксимальной частью и отпавшим дистальным эпифизом и обломок лучевой
мамонтенка.
Особое внимание следует уделить группам вбитых в грунт расколотых длинных
костей конечностей мамонта – объектам весьма характерным для Хотылевской
стоянки. В раскопе Б зафиксировано несколько таких групп.
1) Д-1’: две проксимальные части правой и левой локтевой костей молодой
особи с клиновидным сколом диафиза. У правой отбит olecranon, по краю сустава
забитость, имеется серия перпендикулярных поверхности сустава неглубоких нарезок
на уплощенной части диафиза, рядом следы зубов хищника. У левой tuberolecrani
отпал, поверхность частично разрушена ударами – возможно при вбивании,
несколько нарезок на поверхности.
2) Д-2’: дистальные части несиностезированных локтевой, малой берцовой, двух
лучевых и проксимальная часть лучевой кости.
3) Д-3’: вбиты в грунт сколотыми на клин диафизами дистальные части малых
берцовых костей взрослой и молодой особи; прокисмальные части лучевой, большой
берцовой и бедренной костей взрослых особей (у бедренной отбит эпифиз) и
проксимальная часть малой берцовой кости крупной молодой особи (самца?).
4) Д-4’: в группу вбитых костей вошли дистальная часть расколотого диафиза
левой плечевой и фрагмент диафиза локтевой костей.
5) А-4’: вбиты в грунт дистальные части несиностезированных диафизов
большой берцовой (расколотой и продольно) и бедренной костей.
6) А-3’: несиностезированная дистальная часть большой берцовой кости,
(расколота, сбит край компакты в одном месте), проксимальная часть локтевой (отбит
olecranon) и фрагмент диафиза большой берцовой кости.
7) Б-4’: вбиты в грунт дистальные части несиностезированных плечевой и
большой берцовой костей.
Интересны длинные кости с повреждениями, указывающими на процесс их
раскалывания с целью подготовки к вбиванию в грунт (Рис.5). У проксимальной части
бедренной кости с отбитым эпифизом (Г-2’) компакта диафиза пробита сбоку
отверстием: продавлена ударом в губчатую ткань. Точно так же пробита уже упомянутая
локтевая, вертикально стоящая в группе на А-3’. Если бы кости вкапывались, не было
бы необходимости превращать их часть в заостренный клин. Мелкие кремни же и
угольки меж костями, на которые указывает К.Н. Гаврилов [2], могли попасть туда
103
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

при последовательном вбивании костей, между коими заклинивалась, например,


деревянная опора.
Кости дистальных отделов конечностей мамонта (предплюсна, Os trapezium,
клиновидная, 3 пястных, 4 плюсневых, проксимальный эпифиз фаланги I, 2
сезамовидных кости) в раскопе Б малочисленны и концентрируются преимущественно
вне предполагаемого жилища, по периметру, маркированному группами вбитых костей.
Многие несиностезированы и принадлежат молодым животным, употреблявшимся в
пищу, о чем говорят раскалывание для добывания костного мозга и следы расчленения
сухожилий. Следы эти представляют собой группы глубоких, четко видных нарезок
(зарубок) на проксимальной суставной поверхности MttV (Рис.6), нарезками на
дистальной суставной поверхности расколотой Mtt II и тремя глубокими нарезками на
боковой поверхности Os carpale II (малая многоугольная кость).
Класс ПТИЦЫ (Aves)
Материал: имеется 12 костей, принадлежащих минимум 2 особям. Из ямы 4
происходит тонкая бедренная кость, из основания слоя на Б-4’ фрагмент плечевой.
Мелкие обломки трубчатых найдены на Г-3’ (скопление угля в основании слоя), и 2
экз. carpometacarpus и базальная фаланга крыла в яме 5 (В-2’). В яме 6 (Г-4’)
встречены tibiometatarsus, бедренная кость и 4 фрагмента диафиза длинной кости
мелкой птицы
Палеоарт. Отдельно следует остановиться на находке палеоарта – использованного
как артефакт палеонтологического объекта. На кв.Д-3’ (-885) в предполагаемых
пределах жилища, недалеко от привески из медвежьего клыка встречена раковина
моллюска Gryphaea dilatata. Пять таких раковин известны из других комплексов
Хотылево 2. Происходят они из глин келловейского яруса юрской системы, выходящих
на дневную поверхность в 15-20 км к северо-востоку от Хотылево в долине р.Болва, что
указывает на зону деятельности общины. Раковины могли добываться вместе с
использовавшимся для получения минеральной краски сидеритом.
Исследования в раскопе Б пока К.Н. Гавриловым не завершены, поэтому наши
подсчеты и выводы носят предварительный характер.
Автор признателен за помощь в камеральной работе М.В.Блошенковой, Н.С.
Михайловой, Н.С.Медведевой, Е.А.Шевцовой и Н.И.Паниной. Искренняя
благодарность начальнику Хотылевской экспедиции К.Н. Гаврилову за возможность
работы с материалом непосредственно в раскопе и в полевых условиях.
Литература
1. Бурова Н.Д. Особенности формирования костного скопления остатков млекопитающих на
верхнепалеолитической стоянке Юдиново // Особенности развития верхнего палеолита
Восточной Европы. Костенки в контексте палеолита Евразии. Тр. Костенковской экспедиции
ИИМК РАН, вып.1, СПб, 2002, С.196-205.
2. Гаврилов К.Н. Хотылевская верхнепалеолитическая стоянка // Восточный граветт. Тез. док. М.,
1997, с.25-28.
3. Гаврилов К.Н., Воскресенская Е.В. Новый комплекс верхнепалеолитической стоянки
Хотылево 2: пространственная структура и стратиграфия культурного слоя // Краткие
сообщения Института археологии РАН, Вып.227. М., 2012. С.71-83.
4. Гаврилов К.Н., Боескоров Г.Г., Мащенко Е.Н. Подвеска из клыка медведя из раскопок стоянки
Хотылево 2 (пункт В) // Краткие сообщения Института археологии РАН, Вып.230. М., 2013,
С.275-286.
5. Кузьмина И.Е. Сравнительная морфологическая характеристика мамонтов Русской равнины,
Урала и Якутии в позднем плейстоцене // Плейстоценовые и голоценовые фауны Урала.
(Биота северной Евразии в кайнозое: вып.1). Челябинск, 2000. С.3-16.
6. Мащенко Е.Н. Структура стада мамонтов из Севского позднеплейстоценового
местонахождения (Брянская обл.) // История крупных млекопитающих и птиц северной
104
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Евразии. Труды Зоологического института РАН, т.246, СПб, 1992.С.41-59.


7. Чубур А.А. Мамонт Mammuthus primigenius Blumenbach (1799) c верхнепалеолитической
стоянки Хотылево 2 // Фондовая работа в естественнонаучном музее (Труды
Государственного Дарвиновского музея. Вып.6), М., 2003. С.226-237.
8. Чубур А.А. Палеонтология, археозоология и тафономия верхнепалеолитического поселения
Хотылево 2 (по материалам раскопок 1994-2003 гг.) // Ежегодник НИИ фундаментальных и
прикладных исследований за 2011 год. Брянск, 2012. С.114-127.

Таблица 1. Видовой состав и численность костных остатков на верхнепалеолитическом


поселении Хотылево 2 по материалам 2009-2011 гг. (раскоп Б пункт В).
Вид Число остатков число особей
Мамонт Mammuthus primigenius 484 6
Волк Canis lupus 7 1
Песец Alopex lagopus 5 1
Росомаха Gulo gulo 2 1
Медведь Ursus arctos 1 1
Неопределимые кости 60 -
Птицы Aves 12 2
Всего: 571 12

Таблица.2. Костные остатки мамонта из Хотылево 2 (раскоп Б пункт В)


Наименование Всего
Фрагменты черепа 269
Фрагменты бивня 24
Зубы и их фрагменты 53
Позвонки и их фрагменты 22
в т.ч.: - шейных 4
- хвостовых 6
- грудных 7
- поясничных 5
Ребра и их фрагменты 35
Лопатки (фрагменты) 4
Тазовая кость (фрагменты) 13
Длинные кости конечностей (целые и фрагменты) 51
Кости дистальных отделов конечностей 13
Всего: 484
Таблица 3. Зубы мамонта из Хотылево 2 (раскоп Б пункт В)
Квадрат, Смена, Ср.толщ. Ср. длина Число Ширина Высота Коэфф.
объект,глубина положение эмали пластины пластин коронки коронки истертости
В2’-868 Б2’- М2/sin 1,55 10,1 19 74,0 - 0/1
874 Яма 5
В2’ Яма 5 М2/dext 9,85 18 78,0 154,0 0/1
В2’ Яма 5 М1/dext 1,24 9,7 13+ 72,0 - 4
-866-874
В4’ М1/sin 1,25 9,4 6+ 64,0 - 4
Б4’-868 М1/dext 1,2 8,1 15 63,0 120 4
Яма 5 -883 М3/dext 1,67 10,3 15+ 81,0 - 5
Г4’ -891 М3/ dext 1,67 10,02 13+ 81,0 - 2-3
А3’-863 dP4/dext 0,9 7,0 7+ 41,0 - -
Г4’ -884 dP4/? 1,2 8,0 5+ 55,5 - -

105
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Таблица 4. Промеры верхней челюсти мамонтенка с кв. Д-2’ (-878) со сменой зубов Р3/Р4

Промер Показатель (мм)


Ширина нёба между Р3 24,0
Ширина нёба между Р4 42,0
расстояние между передними концами правого и левого Р3 60,0
расстояние между внешними краями Р3 103,0
расстояние между внешними краями Р4 115,0
Зубная система
dP3 dext sin
Число пластин 6+ 6+
Ширина коронки 39,0 мм 39,0 мм
Коэффициент истертости 5 5
Длина сохранившейся части 45,0 мм 45,0 мм
Средняя толщина эмали 0,83 мм 0,85 мм
Средняя длина пластины 9,5 мм 9,0 мм
dP4 dext sin
Число пластин 12 7+
Ширина коронки 45,0 мм 46,0 мм
Коэффициент истертости 3 3
Длина коронки 87,0 мм -
Высота коронки 78,0 мм 78,0 мм
Средняя толщина эмали 1,1 мм 1,0 мм
Средняя длина пластины 8,1 мм 8,2 мм

Таблица 5. Морфометрия посткраниального скелета мамонтов из Хотылево 2. Раскоп Б.

Кость Промер n Lim (мм) M(мм)


Плечевая Humerus Ширина блока 1 - 170,0
Локтевая Ulna Ширина проксимальной сустава 2 178,0; 190,0 184,0
Большая берцовая Tibia Ширина проксимального эпифиза 1 - 194,0
Поперечник проксимального эпифиза 1 - 152,0

106
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис.1. Схема размещения объектов в раскопе Б (по К.Н. Гаврилову с


дополнениями автора). Цифрами 1-7 обозначены группы вбитых костей

107
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис.2. Привеска из клыка бурого медведя (фото автора).

Рис.3. Фрагмент черепа мамонтёнка с кв. Д-2’ (фото автора)

108
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис.4. Группы вбитых в грунт костей в раскопе Б (фото автора).

109
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис.5. Длинные кости конечностей мамонта со следами раскалывания

Рис.6. Следы на костях:


А – погрызы, Б – нарезки, В – сдеды срезания мяса, Г – следы расчленения туши
110
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

КОНСКАЯ УПРЯЖЬ И ДЕТАЛИ ШПАНГЕНХЕЛЬМА


«ТЕМНЫХ ВЕКОВ» ИЗ БРЯНСКОГО ПОДЕСЕНЬЯ
Е.А.Шинаков (Брянск)
V-VI вв.н.э. представляют, вероятно, самый «темный» период в истории Подесенья,
и не только Брянского. В данном регионе они знаменуют собой не только переход от
киевской к колочинской культуре, но и хронологическую лакуну между эпохами «вещей
с эмалями» и «пальчатых фибул», или т.н. «древностей антов». Любая датируемая
находка этих «темных веков», а тем более – их комплекс имеет несомненное значение
для заполнения данной лакуны.
Вводимые данной статьей в научный оборот артефакты были обнаружены в
Климовском районе местными жителями. Информация о предметах и обстоятельствах
их находки, а также фотографии были получены в 2012 г.от С.Ю. Грачева. По его
данным, автор находок планировал передать их в Государственной Исторический музей
(Москва). Комплекс предметов состоит из фрагментов шлема типа «spangenhelm», удил ,
псалий и иных деталей упряжи верхового коня, а также обрывков кольчуги. Предметы
были рассеяны на нескольких десятках квадратных метров ранее распахиваемого поля,
следов погребения или культурного слоя поселения на нем пока не обнаружено.
Первой частью комплекса являются железные двусоставные удила с фигурными
бронзовыми псалиями (Рис.1:1-3). Удила – традиционные, имеющие аналоги как в
скифо-сарматском мире, так и в средневековом, причем не только кочевническом. А вот
псалии – уникальны, точных аналогов пока не имеющие. Они представляют собой с
одной стороны восьмигранный стержень, завершающийся отогнутой под прямым, но
скругленным углом, стилизованной головой хищной птицы с большими глазами,
представленными кольцевидным вертикальным бордюром. С другой стороны стержень
переходит в пластинку, расширяющуюся к краю. Между этими двумя частями псалий
находится округлое в сечении сужение, отделенное уступами и от стержневой, и от
пластинчатой части псалий. На это сужение-перемычку надето железное, пластинчатое в
сечении кольцо от грызла удил. С той стороны псалий, куда повернута голова птицы на
их конце, находится прямоугольно-овальная в плане петля, представляющая собой
стоящую лошадь, «ноги» которой соединены с уступами в основаниях стержневой и
пластинчатой частей псалий. В сечение туловище, шея и голова лошади – шестигранные,
задняя часть – скруглена, грудь слегка выступает вперед. На голове – точка в круге,
имитирующая глаза, и небольшой уступ, напоминающий уши. К крупу лошади на
плоских бронзовых колечках прикреплены две бронзовые пластины – скрепы для
ремней узды, каждая из них – своей формы. Одна из них представляет собой
округленный на конце язычок с рубчатым бордюром по краю и рельефным ребром по
центру пластины. Вторая пластина, тех же размеров, что и первая, имеет совершенно
иную конфигурацию. При взгляде с одной стороны она напоминает собой сапог с
расширяющимся кверху голенищем, выделенным высоким треугольно-округлым
каблуком и загнутым кверху острым носком. Если же посмотреть с другой стороны, то
пластина представляет собой сильно стилизованную хищную птицу с расширяющимся
книзу хвостом, короткими треугольно-округлыми крыльями, дугообразной шеей и
изогнутым клювом.
Для хронологической и этнокультурной идентификации рассмотрим отдельно их
функционально детерминированную форму и детали декоративного оформления в
«зверином стиле». По типологии А.К. Амброза их можно отнести к типу «стержневых Г-

111
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

образных» I группы удил [1. С. 14]. Отличие «климовских» псалий, во-первых, в том, что
они изготовлены целиком из бронзы отливкой, а псалии удил I группы – откованы из
железа, имеют бронзовую граненую шишечку лишь на конце железного стержня. Во-
вторых, псалии удил I группы не имеют украшений в «зверином стиле». Однако,
поскольку более близких аналогий по форме не имеется, примем это допущение за
рабочую гипотезу. В этом случае их можно датировать V в.н.э. [21 Рис.3], а наиболее
близкую аналогию видеть в псалиях из Унтерзибенбрунна (восточная Австрия, запад
исторической Паннонии) [21 Рис. 3:3]. Аналогичные псалии имеются и на другом конце
Европы – на северо-западном Кавказе [6 Рис.6:15,20,30]. Здесь они называются «кованые
стержневые псалии с расплющенными [с одной стороны – Е.Ш.] и изогнутыми [с другой
стороны – Е.Ш.] концами, иногда с коническими утолщениями» и отнесены их
исследователями к «третьему типу» уздечек [6. С. 134]. Этот тип удил здесь датируется
широко – IV-VI вв. [6. С. 136].
Т.о., если наложить тип общей формы псалий на карту V века, то их находки будут
оконтуривать северо-западный (Австрия) и юго-восточный (Кавказ) край зоны гуннского
владычества в Европе. Однако, во-первых, держава гуннов была чрезвычайно
многонациональной и включала, кроме самих гуннов, как минимум еще и ираноязычные
и германские племена, а также группы романизированного и эллинизированного
населения различного этнического происхождения. Кроме того, мы еще не рассмотрели
детали орнаментации «климовских» псалий в «зверином стиле». Для самих этнических
гуннов был более характерен, в первую очередь, геометрический с инкрустацией
красными камнями (в основном - альмандинами) орнамент. Здесь же мы видим
стилизованных хищных птиц и лошадь.
Что касается голов хищных птиц, орлов, то они для V-VI вв. достаточно
многочисленны в германских древностях, прежде всего, франков, остроготов (остготов),
гепидов, правда, не на псалиях, а на поясных пряжках[1.Рис. 1] или фибулах [24.С.
459,464]. При этом «законодателями мод» в этой сфере выступают гепиды в Паннонии а
остроготы, по крайней мере, крымские,заимствовали орлиноголовые пряжки лишь на
рубеже V-VIвв [24. С.10]. С двумя последними племенными объединениями гунны тесно
контактировали в V в., причем с остроготами в двух местах Европы – в Трансильвании –
Паннонии и в Крыму, а, возможно, и на северо-западном Кавказе [21 С.92]. Этим,
вероятно, объясняется появление орлиноголовых мотивов в прикладном искусстве VI в.
не только северо-западного Кавказа, у адыгов в первую очередь, но и центрального, у
аланов Северной Осетии [21 С.64]. Присутствуют на западном Кавказе и такие типично
франкские предметы вооружения, как метательные топоры – франциски [6. С.136, 138-
139. Рис.7,9]. Впрочем, погребения воинов римско-византийской крепости Цибилиум в
Абхазии, где обнаружены франциски, датируются III-IV вв.н.э. [6 С.136, 139] и связаны
не с гуннским владычеством, а с римским военным присутствием в Лазике.
Что касается фигурки лошади, то для древностей V-VI вв. н.э., которые в принципе
могли оказать влияние на семантику и стиль декоративного оформления «климовских»
псалий, можно выделить два региона. Это – западная Паннония V в.н.э. [22. Рис. 3: 2,4]
вместе с лангобардской Италией VI в.н.э. [24. С. 556,557,558,562]; юго-западное
Приуралье (турбаслинская и бахмутинская культуры) [21. Рис. 12:57; 13:40,41]. В степях
Причерноморья и на Северном Кавказе изображения лошади отсутствуют у поздних
сарматов и ранних аланов и появляются только в салтово-маяцкой культуре не раньше
второй половины VIII в. [21. Рис. 37; 64].
В этническом плане западная Паннония V в. и Италия VI в. являются остроготской
и лангобардской, т.е. германской. Последнее обстоятельство, во-первых, хорошо

112
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

коррелируется с германским происхождением орнаментальных голов хищных птиц, во-


вторых, «гуннские» удила из Унтерзибенбрунна находятся в этом же регионе(хотя и на
территории племени ругиев, но они также германцы) и вполне могли подвергнуться
германскому культурному влиянию.
Что касается турбаслинской культуры, то она принадлежит потомкам
ираноязычных кочевников – сарматов и саков, с одной стороны, поволжскому
населению частично германской именьковской культуры – с другой [21. С. 25].
Бахмутинская культура – местная, финно-угорская, но при сильном влиянии кочевников
– степняков [21. С. 27].
В итоге оформление петли для прикрепления скреп держателя ремней узды в виде
лошади могло возникнуть как в Паннонии, так и в Восточной Европе. Более тщательное
рассмотрение скрепы-держателя в форме хищной птицы позволяет стилистически
сблизить его с франкскими фибулами в виде фигурок орлов с треугольным, как на
«климовских» псалиях, выступом-крылом (Рис.2:1-2), датируемыми первой половиной
VI в.н.э.[24.С.458,464]. В этой связи паннонский вариант синтеза «гуннской» формы
псалий и германского звериного стиля представляется более вероятным, чем
восточноевропейский. Интересно, что на территории Брянской обл., т.е. в Восточной
Европе, была обнаружена в 2013 г. еще одна накладка на ремень, возможно, уздечки,
сделанная из бронзы и оформленная в виде очень стилизованной шеи, головы и клюва
хищной птицы (Рис.3).
Вторая скрепа ремня уздечки в форме простого вытянутого язычка со скругленным
концом, рубчатым бордюром по краю и ребром по центру имеет несколько аналогий в
степных древностях Северного Причерноморья: Новогригорьевка [21. Рис. 6:9], Раденск
[21. Рис. 6:8]. Датируются эти аналогии первой половиной V в. и позднее [21. С. 98].
Выводы, сделанные на основе анализа аналогий однотипологичных «климовскому»
экземпляру псалий можно дополнить, уточнить и проверить сравнением с псалиями
иного типа, зато с четко выраженной головой хищной птицы на конце. Это – прямые, без
отгиба стержня, но с расплющенным в пластину другим концом, псалии конца гуннского
и постгуннского времени. Наиболее близкие по типу голове хищной птицы обнаружены
в Прикубанье [4]( Рис..4) и Кабардино – Балкарии[14. С.95. Рис.3:4] , в последнем случае
– с альмандиновыми вставками.
Изделия из этого региона называются псалиями «боспорского стиля» и относятся к
группе «понтийской» узды, образцы которой кроме северо-западного Кавказа встречены
также в Крыму (склепы Боспора). Однако псалии этого стиля сделаны из железа, надетая
на них бронзовая голова хищной птицы является прямым продолжением трубчатой
части псалий, а не помещена к ней под округленно-прямым углом, как на «климовских»
экземплярах. Сам стержень псалий, на который насажена голова, имеет круглое сечение,
а не уплощенно-многоугольное, как на «климовских» псалиях. Голова на прикубанских
экземплярах более объемная, чем на «климовском», глаза ее украшены дисками из
красных альмандинов, которые если и были на «климовской» головке, то утрачены. И,
наконец, голова птицы на прикубанских псалиях помещена в одной плоскости с
пластинчатой частью псалий (рис. 4), а на «климовских» - развернута перпендикулярно к
ней. Кроме того, иную форму имеет петли для крепления зажимов (скреп, держателей)
ремней оголовья, да и сами эти зажимы абсолютно иные.
Впрочем, датировка псалий «боспорского» стиля «понтийской узды» на Северном
Кавказе совпадает с датами вышеперечисленных однотипных «климовским» псалиям
экземплярам западной Паннонии и Абхазии. Дата эта для западного Кавказа – вторая
половина V в., возможно – последняя треть V в. [11. С.222; 12. С.103], либо (для

113
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

центрального Кавказа) – середина V – начало VI в.н.э. [28. P. 566], либо (другие


варианты) – после «первых десятилетий V в.» [9. С. 46, 66-67].
С учетом же возможности не вообще германских, а конкретно франкских влияний
на детали формы и семантику изображения одной из скреп (зажимов) для ремней узды с
«климовских» псалий, важным является наличие псалий с орнитоморфными
изображениями в северо-восточной Франции (могильник Шарлевиль-Мезье в
Арденнах)[14. Рис. 3:16], период бытования которых датируются или второй половиной
– концом V в. [31. Fig.4, 7, 8], или 480-520 гг.[29. S. 54-55, 58-59; 26. Р.539]. Накладки
(«скрепы», «зажимы») со звериными головами встречены также в двух «княжеских»
захоронениях в Натангии (Варникам) и Трансильвании – Семиградье (Апахида II).
Первое принадлежит одному из вождей местных пруссов, но с сильно
«германизированным» инвентарем, второе – вождю гепидов[25. С. 151,152. Илл.
8].Последнее датируется третьей четвертью Vв.[25. С.152] и в связи с этим может
служить исходным материалом и для прусских находок и, возможно, даже для
«франкских» изделий. Устойчивые связи земли гепидов с юго – восточной Прибалтикой
по янтарному пути документируются таким массовым материалом, как керамика с
«гепидским» орнаментом [25. С. 150]. С другой стороны, в германской части юго –
восточной Прибалтики ( германо – мазурской культуре или Ольштынской группе)
встречены ранговые принадлежности элиты гепидского или крымско – готского
происхождения VI-VIIвв. – орлиноголовые пряжки (могильник Коссевен)[25. Илл.7.
С.150, 151]. Пруссия и Мазовия выступают здесь в качестве своеобразного «пункта
обмена» идеями, передаточного звена между Рейном и Трансильванией, франками и
гепидами – так же, как Унтерзибенбрунн и, в целом, - западная Паннония – Норик.
С учетом предположительных франкских или гепидских влияний на иконографию
декоративно-функциональных деталей «климовских» псалий их вряд ли можно
датировать ранее начала VI в.н.э. Об этом же говорит и время бытования изображений
лошадок у лангобардов (VI в.н.э.). О рейнских корнях климовского комплекса находок
свидетельствует еще один его предмет – топоровидная привеска к ремню сбруи (рис. 5:1-
2). Эта пластинчатая привеска имеет ближайшие аналогии в Качине на Волыни ( Рис.6), а
«качинской» комплект предметов конской упряжи в сочетании с женскими украшениями,
в свою очередь, имеет аналогии в Унтерзибенбрунне (как и псалии), а мотив коней на них
– в южной Швеции (Сесдаль), имеющих общие римские корни [15. С. 240].
При сопоставлении этих, а также иных (из Польши) сходных предметов сбруи, в
литературе был сделан вывод о том, что «в основе речь идет об отголосках
позднепровинциальных изделий в пунсонной технике, изготовлявшихся, по-видимому, в
мастерских Рейна и северной Галлии» [34. S. 13]. В этой связи объяснимо франкское
влияние, т.к. именно это германское племенное объединение владело в позднеримский и
постримский период регионом Рейна – северной Галлии. Вполне возможно, что римские
мастерские работали уже по заказу или даже при дворах варварских правителей. Другое
дело, что изделия этих мастерских распространялись не только среди франков. Регион
Унтерзибенбрунна мог принадлежать ругиям [39. H. 25, S. 178], развитие предметов из
Качина на Волыни «связано преимущественно с готами и гепидами» [15. С. 243].
С ареалами остроготов (остготов), но не в Польше и Волыни, а в западной
Паннонии, Далмации, Иллирии, Италии, гепидов в восточной Паннонии, франков на
Рейне, но также и алеманнов, бургундов, в меньшей степени свевов (или уже герулов
или даже славян) в Словакии, вандалов в Северной Африке, тюрингов в центральной
Германии связан еще ряд элементов климовского комплекса находок. Это – детали
шпангенхельма (пластинчатого составного шлема) баденхаймского типа, о

114
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

происхождении которого до сих пор нет единого мнения. Ясно, что генетически он
связан с позднеримскими шлемами, но римским или византийским не является.
Возможно, он и изготовлялся (как детали упряжи и украшения) в мастерских бывшей
Римской империи, но по заказу племенных вождей или даже «королей» германских
племенных объединений.
Внутренней типологии шпангенхельмов баденхаймского типа до сих пор не
проведено, хотя их изучение началось еще в начале ХХ в. и было создано несколько карт
их распространения. На карту 1971 г. [32. K.7, S.98] нанесены 17 шлемов из 15
местонахождений, на карте 1987 г. [33, 1987] их число повысилось до 31 (27), в основном
за счет Скандинавии, земель франков и алеманнов, Македонии и Северной Африки, а
также увеличения числа захоронений со шлемами в Сентеш-Берекхате (Венгрия) с
одного до трех. Кстати, на первой карте эти шлемы обозначены как «остготские». Уже
сейчас можно внести некоторые коррективы в данные карты. В частности, шлемы из
Свети Вида (античная Нарона) в Далмации, датируемые V в., судя по изображению и
описанию [37], не относятся к исследуемому типу, зато есть данные о находках и
хранении (в т.ч. в Софии и Ботайнице) трех-четырех шлемов Болгарии, связываемых с
остготами*. Кроме того, позволяет, вероятно, включить Великобританию в ареал
шпангенхельмов фрагменты медной позолоченной оковки одного из них с характерным
орнаментом (Дампфрайшир (Damfriesshire)) [30]. С учетом этих корректив, а также
находки в Климовском районе Брянской области, число местонахождений
шпангенхельмов может быть увеличено до 30-31, а количество шлемов – до 32-х – 33-х†.
Что касается внутренней типологии шпангенхельмов, то они имеют 5
обязательных элементов, которые в комплексе объединяют их в один тип и отделяют от
схожих с ними иранских и позднесарматских; позднеримских и ранневизантийских;
прикамских IV – V вв.; вендельских шлемов.
Это:1. Четырех – или шестичастность купола шлема, состоящего из чередующихся
Т-образных ребер, скрепляющих и частично перекрывающих четыре или шесть
железных пластин подтреугольной или миндалевидной формы. 2. Перекрытие и
скрепление нижних концов ребер и пластин медной позолоченной лентой с растительно-
зооморфным тисненым рельефным орнаментом (редко – без него). 3.Соединение
верхних концов ребер и пластин круглым с вертикальной трубочкой (для султана) –
шишаком навершием. 4. Наличие на ребрах и шишаке гравированного или пунсонного
орнамента в геометрическом стиле. 5. Отсутствие переносья или лицевой маски.
Исключения из этих правил составляют всего несколько шлемов, но и те были
найдены на одних памятниках и «классическими» экземплярами. Это – Дольни
Семеровицы в Словакии, где на одном из двух шлемов отсутствовало навершие и
нижняя, скрепляющая пластины, лента – околыш. На такой ленте из одного и трех
захоронений со шлемами в Сентеш-Берекхате отсутствует какой-либо орнамент.
Варианты: шлемы могут быть либо четырех, либо (чаще) шестичастными. Форма
их тульи может быть либо полусферической, либо (чаще) – сфероконической.
Более чем у половины шлемов имеются нащечники, у некоторых сохранились
кольчужные бармицы на затылке. Очень редко на передней части ленты – очелья
имеются две закругленные выемки над глазами (шлемы из р. Соны, Трево; Везеронце
(Франция); Моркена (Германия)). Не менее, чем у шести экземпляров («неклассический»
из Дольних Семеровиц, Монте-Пагано (Джиллановы), Битоля (Гераклеи), Крефельд-

*
Любезное сообщение болгарского археолога С. Попова.

Болгарские варианты местонахождения и количества шлемов в настоящее время уточняются.
115
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Геллепа, Моркена, Везеронце) железные пластины шлемов покрыты позолоченной


медью с гравированными либо пунсонными орнаментами и изображениями.
По богатству отделки отличаются шлемы из Монте- Пагано в остготской Италии и
Битоля (Гераклея Линцестис) также в остготской Македонии. На первом присутствуют
сцены охоты или травли зверей, рыбы, лошади, хищники кошачьей породы, человек с
двумя рыбами, птицы, клюющие рыб и т.д. На шлеме из Гераклеи помещены
христианские сюжеты (Христос, благословляющий две фронтально стоящие
человеческие фигуры), надписи на греческом языке – просьбы к Господу о здоровье и
безопасном возвращении с поля боя владельца шлема [17 С.71-88; 2001 С.83-93]. По
мнению македонских исследователей, этот шлем мог быть изготовлен в мастерских
Константинополя специально для короля остготов Теодориха не ранее 494 и не позже
523 г.н.э. На золоченых пластинах шлема из Дольних Семеровиц присутствует
пунсонный чешуйчатый орнамент в сочетании с крестами и ромбами. Тот же и в той же
технике орнамент нанесен и на Т-образные ребра шлема. Наиболее простой пунсонный
чешуйчатый орнамент украшает пластины шлема из Крефельд-Геллепа на Рейне. Столь
подробное рассмотрение медно-золотых пластин покрытия, явно отсутствовавших у
«климовского» экземпляра, вызвано тем, что что помогает прояснить происхождение
этого типа шлемов.
Если для псалий и иных деталей узды можно предположить гуннско-
позднеримское происхождение и распространение готовых синтезных изделий с запада
(Паннония, а то и Рейн) на восток, то для шпангенхельмов вырисовывается византийско-
остготский источник. Перекрестком влияний опять же оказывается Паннония и северо-
восточная Италия, земли гепидов и ост(остро)готов.
Кстати, один из этих наиболее богато и, главное, содержательно украшенных
шлемов из Гераклеи Линцестис [27. Fig. 7], сделанный явно в Византии, имеет
достаточно редкое (возможно, ранний признак)* для данного типа шлемов
четырехчастное членение тульи. На четыре части разделены купола шлемов из Дольних
Семеровиц, лежащих за Дунаем от земли остготов конца V в. н.э. – на территории или
части не ушедших на Пиренеи свевов, или прибывших из Северного Причерноморья
герулов. Возможно, один из этих двух шлемов – без шишака и ленты – очелья явился
«пробой сил» «варварского», хотя уже и христианского мастера. Отсюда и его
«недоделанность» либо упрощенность [36. S. 72; 24. Aб. 2,3].
Шлем из Климовского района Брянской обл. также имеет, судя по 4сохранившимся
Т-образным ребрам, четырехчастное членение. Ребра имеют секировидное или
линзовидное основание, от которого вверх под прямым углом уходит слегка
сужающаяся кверху полоса позолоченной меди высотой вместе с основанием до 15 см.
Ребра соединены с железными пластинами тульи шлема 6 заклепками на нижней грани
основания, 3 – с каждого края верхней его грани, 4 (в одном случае - 5) – с каждой
стороны скрепляющего две железных пластины медных ребра. Наибольшее
соответствие эти ребра встречают на четырехчастном шлеме из Торричеллы Пелигны
(Италия)(Рис.12). Поверхность Т-образных ребер «климовского» шлема позолочена и
орнаментирована трубчатыми пунсонами двух разных диаметров. Одним, более
крупным, нанесены треугольники между заклепками, другим, меньшим –
равноконечные кресты, расположенные в ромбовидном пространстве между
треугольниками. Число крестов доходит до пяти на самом длинном ребре. На этом ребре

*
В частности, четырехчастное членение имеет шлем из Торричеллы Пелигны, на месте сражения остроготов и византийцев,
произошедшего в 537 г. Шлем этот, соответственно, должен был быть изготовлен ранее этого года, т.е. в первой трети VI в.,
не позже.
116
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

нижний крест имеет короткие поперечные перекрестья на каждом луче, напоминая крест
тамплиеров (рис. 7:3). Еще на одном луче вместо нижнего креста помещен знак,
наиболее напоминающий либо обратно натянутый лук со стрелой, либо неумело
исполненные и наложенные друг на друга греческие буквы «Т» и «Ф». Неравный, на
одном, наиболее длинном ребре (с особым крестом) более сильный изгиб нижней грани
основания (рис. 7:3) говорит о несимметричности купола шлема – один ее бок был более
наклонен, чем остальные.
Верхняя круглая бляха шлема сделана из позолоченной бронзы, имеет четыре
отверстия для крепления к железным пластинам. Между отверстиями крупным
пунсоном нанесены по два треугольника из семнадцати кружков каждый. Вокруг
трубчатого шишака в центре кружка также нанесены треугольники, но меньшего
размера – из шести кружков, обращенные вершинами в промежутки между
треугольниками на внешнем крае кружка. Основание трубчатого шишака оконтурено
рельефным рубчатым бордюром. Верхний край трубочки также окружен бордюром, но
гладким. В верхнем торце трубочки – щелевидное отверстие, вероятно, для крепления
плюмажа (рис. 8:2).
На медной позолоченной оковке нижней части шлема, сохранившейся на общую
длину 40 см, находится рельефный тисненый фриз (Рис.9:1-3), состоящей из отдельных
прямоугольных фрагментов, оконтуренных «жемчужным» бордюром. По краям каждого
такого участка расположены деревья типа кипарисов или фиговых деревьев с десятью
ветками, которые, впрочем, могут быть и колосьями злаков. Внутреннее пространство
занято повторяющимися двухчастными арками, внутри которых помещены цветы-
розетки с пятью лепестками и рыбками и птичками с длиной шеей под ними . Между
арками и над ними – орнамент в виде точек в круге и тех же птичек-рыбок. И
виноградная лоза, и дерево ( особенно если оно фиговое), и колос, и рыбы, и птицы,
напоминающие павлинов, являются органичной частью христианской символики.
По нижнему краю оковки – «околыша» проходит рельефный рубчатый валик, ниже
его, не только в оковке, но и в железной основе под ней – отверстия для крепления
бармицы и нащечников.
Точных аналогий орнаменту нижней оковки «климовского» шлема нет, т.к.,
несмотря на схожую, если не идентичную, семантику, технику и стилистику
изображений на всех шпангенхельмах, абсолютно точных (кроме, может быть, шлемов
из Штоссена и Планига [30. P. 190]) совпадений нет.
Наиболее близки изображения на самом «роскошном» остготском шлеме из Монте-
Пагано (Джиллановы) [30] и, частично (цветки под арками, валик под фризом), - на
«классическом» четырехчастном шлеме из Дольних Семеровиц (Рис.10:1).
Что же касается мотивов и техники гравировки на ребрах шлемов, то
орнаментарные треугольники, выполненные разной техникой (кружки и чешуйки
разных размеров, рельефные точки, линии, нанесенные зубчатым колесиком)
присутствуют почти на всех исследованных шпангенхельмах. Видеть в нем
«Божественное око» или символ Троицы вряд ли приходится, как и вообще подозревать
за этой геометрической фигурой скрытое символическое, тем более сакральное значение.
Скорее всего, речь может идти об автоматическом подражании первоначальным
образцам, тем более, что на явно византийского производства экземплярах, в частности,
из Монте-Пагано, они также присутствуют.
Иное дело кресты, присутствующие примерно на половине изученных шлемов.
Иногда они располагаются по одному у каждого основания вертикальной пластины (р.
Сона, Трево и др.), иногда крест всего один, но более сложной формы, на лобной части

117
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

шлема и два простых в ромбе на затылочном ребре (Штоссен), иногда их 2 на той же


лобной пластине, плюс по 2, но меньших размеров, на боковых ребрах (Планиг). Кресты
в ромбах между треугольниками по всей высоте ребер, кроме «климовского»
экземпляра, присутствуют только на «неклассическом», типологически, скорее всего,
раннем шлеме из Дольних Семеровиц.
Христианская символика, особенно кресты со всех сторон шлема, могла служить
оберегом во время битвы, о чем, в частности, свидетельствуют греческие надписи на
шлеме из Гераклеи Линцестис. Однако они могли иметь и другое значение, такое же, как
сарматские тамги на германском оружии. «…Германцы как победители начали
использовать тамги побежденных иранцев». «Одержав победу над спалами [во II в.н.э. –
Е.Ш.], готы и вандалы наносили их знаки на свое оружие, возможно, не только для того,
чтобы они служили новым хозяевам победителям, но и для демонстрации… в качестве
трофеев» [7. С. 70, 71]. В таком случае кресты на шлемах должны были означать
торжество германцев над христианами. Однако, если принять в качестве нижней грани
существования шпангенхельмов баденхаймского типа самый конец V в. н.э., о чем
свидетельствует, в частности, шлем из Гераклеи, эта версия вряд ли является
приемлемой, ибо к тому времени бόльшая часть германских племен, на территории
которых были обнаружены шпангенхельмы (кроме саксов и англо-саксов, а также
скандинавов) были христианами.
Впрочем, алеманны и тюринги, на землях которых были обнаружены такие
шпангенхельмы, причем именно с крестами, к моменту создания этого типа шлемов вряд
ли также были христианами, и кресты на шлемах могли быть свидетельством побед над
арианами остроготами и гепидами, а то и просто военными трофеями.
Что же касается германо-сарматских (точнее, уже аланских) конфликтов и
контактов, хорошо известных по письменным источникам, то изображения на
шпангенхельмах конца V – VI вв.н.э. никак их не иллюстрируют. Среди гравировок на
ребрах шлемов нет не только ни одной алано-сарматской тамги, нанесенной на
германское оружие [7. Рис. 5], но и вообще ни одной из сарматских тамг [20].
Тамгообразный знак, напоминающий греческие буквы «Т» и «Ф», на «климовском»
шлеме, скорее всего, ими и является, т.к. не находит даже близких соответствий, не то
что полных аналогий, среди знаков кочевого мира, причем не только иранского, но и
тюркского [20], за исключением протоболгарской руны или тамги «Ф»из Мурфатлара и
Плиски [35], изображение которой, однако, не может здесь датироваться ранее конца
VIIв., хотя сами протоболгарские руны и возникают раньше. Однако, по аналогии с
греческими надписями на шлеме из Гераклеи Линцестис, наиболее вероятным
представляется, что буквы на ребре «климовского» шлема являются аббревиатурой
какого –нибудь христианского понятия или высказывания на греческом языке. Например
– «Теофания» - «Бог явился».
Однако на тисненой оковке – «околыше» нижней части «климовского» шлема
находится изображение дерева с десятью ветвями или колоса (рис. 10), почти
идентичное одному из сарматских знаков на германском оружии [7 Рис.5:7].
Правда, на концах ветвей «климовского» дерева присутствуют шарики,
отсутствующее на сарматской тамге, зато на ней дерево опирается на П-образную
подставку, на «климовском» знаке отсутствующую.
«Сарматский» элемент является первичным, а не нанесенным впоследствии или как
знак принадлежности, или трофея победы. Поэтому вряд ли он является таковым, а
просто представляет собой случайное совпадение весьма распространенного
орнаментального мотива типа «древа жизни» или христианской символики – фигового

118
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

дерева или хлебного колоса, что в сочетании с виноградной лозой имеет


евхаристическое значение. Точно такой же элемент декора, но не тисненый на оковке
шлема, а процарапанный на его ребре в двух вариантах – «древа жизни» и хлебного
колоса- присутствует на боковых ребрах шпангенхельма из Штоссена(рис.14) наряду с
двумя явно геральдическими знаками –круге в ромбе и прямоугольнике и «стропилами».
В итоге можно констатировать, что «климовский» шпангенхельм относится к
ранним, четырехчастным вариантам типа, скорее всего, византийского производства и
какой-то восточногерманской (паннонско-трансильвано-иллирийской) принадлежности.
По аналогии с гераклейским экземпляром и шлемами из Монте-Пагано и Торричелла
Пелигны, он мог быть изготовлен в самом конце V – начале VI вв.н.э. и принадлежать
одному из остготских (остроготских) или, скорее, герульских или гепидских вождей. О
«вождеской» их принадлежности косвенно свидетельствует «виноградный» орнамент на
оковках многих шпангенхельмов, в христианской символике свидетельствующий о
богоизбранности.
Шлем этот имел несимметричный купол, кольчужную бармицу. Позднее в частной
коллекции были обнаружены и нащечники, медные позолоченные пластины которых
покрыты орнаментом в виде чешуи – полукружий. Степень редкости таких предметов
для одного региона, а также совпадения диаметра отверстий на нижней оковке шлема и
нащечниках позволяет предположить их принадлежность одному шпангенхельму. Он,
скорее всего, был собственностью вождя - христианина, причем неофиту, судя по
количеству и расположению нанесенных пунсоном крестов на его ребрах, а также позже
создания шлема нанесенным буквам «ТФ» в случае их прочтения как аббревиатуры
слова «теофания» - «Бог явился», связанного с крещением.
Кроме псалий, подвески к упряжи и деталей шлема, в состав комплекса, по
утверждению находчиков, входят еще 2 бронзовые пряжки – прямоугольная и овальная
(рис. 16:1-2), которые могли быть частью как упряжи, так и подбородочного ремня
шлема. Впрочем, последнее маловероятно как в силу массивности пряжек, так и их
отсутствию у всех остальных шпангенхельмов Европы. Что касается их датировки и
определения этнокультурной принадлежности, то сделать это пока затруднительно в
силу отсутствия точных аналогий с одной стороны, и простоты и широкой
распространенности их общих форм, с другой.
Что же касается времени и обстоятельств попадания этих предметов вооружения и
конской упряжи в Климовский район современной Брянской области, т.е. в верховья
правого притока Десны р. Снов, то можно рассмотреть три возможных варианта.
Первый вариант – отдаленные последствия еще готских миграций в Восточной
Европе, когда часть германцев двинулась в V в. из юго-восточной Прибалтики на Оку и
Среднюю Волгу, что привело к образованию там рязано-окской и именьковской культур
[18. С. 159; 5. С. 171-174, 177-179]. Южный фланг этого движения мог проходить и через
Подесенье. Слабое место этой гипотезы – предполагаемое движение германцев с запада
на восток проходило на несколько десятилетий раньше того времени, которым
датируются предметы климовского комплекса.
Второй вариант – обратное движение гуннов и их германских и аланских
подданных и союзников из Паннонии в Восточную Европу после битвы при Недао (453
г. н.э.) и распада гуннского каганата. Гунно-германские древности прослеживаются для
конца V – начала VI вв.н.э. на Верхнем Дону [8. С. 24-30, 33-37] и Северном Кавказе [21.
Рис. 62]. Дорога туда могла проходить и через Подесенье, с часть «мигрантов» могли
подняться от нижней Десны на север вверх по р. Снов до региона Климово, где и
окончили свою жизнь в землях венедов, носителей колочинской культуры. «Серия

119
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

культурных импульсов второй половины V – начала VI в., которые в среднем течении


Оки были восприняты населением, уже во многом знакомым с воинской культурой
гуннов и их союзников» [3. С. 338] могла затронуть и иные регионы Восточной Европы.
В частности, первый «виток» сармато-германского воздействия на северные племена
выразилось в появлении в могильниках азелинской (бассейн р. Вятки) и мазунинской
(Среднее Прикамье) культур шлемов IV–V вв. [10 С.98-100], восходящих к
позднеримским образцам, распространенным среди готов Северного Причерноморья и
«ажурным» ламиллярным шлемам сармато-иранского происхождения. Эти шлемы,
представляющие более раннюю и независимую линию развития, чем шпангенхельмы, в
то же время отражают тот же процесс германо-кочевнического воздействия на племена
лесной зоны Восточной Европы, что и климовская находка. Первый импульс,
отразившийся в поволжских древностях IV - V вв., был связан с разгромом гуннами
державы Германариха в 375 г.н.э. и отходов части германских и сарматских племен на
север, вверх по Дону, Волге и, возможно, Десне.
Третий вариант является наиболее адекватным хронологически возможному
периоду «выпадения из обращения» предметов климовского комплекса (первая
половина VI в.н.э.), но в то же время пока очень мало изученным и по письменным, и по
археологическим данным. Это – возможный поход гепидов из Паннонии на славянские
(венедские) земли к востоку от Карпат [2. С. 301].
В связи с новым комплексом военных артефактов германского происхождения в
Климовском районе в ином свете предстает до этого редкие и изолированные находки
предположительно германских «мечевидных» наконечников копий из Красных
Двориков Брянского района [23. С. 86-87. Рис. 2:2] и Кветуни под Трубчевском [23. С.91.
Рис.3:6] .Они имеют ближайшие аналогии в алеманнском захоронении из
Трухтельфингена (Баден-Вюртемберг), несколько иных пропорций наконечник
происходит из остготских или лангобардских древностей в Италии (Бергамо) [24. Табл.
VI. 8.2; VIII. 10.1], где датируются концом VIв. н.э.[24. C.553]. В этой связи интересно
еще одно из известных в литературе названий шпангенхельмов баденхаймского типа –
«алеманнские» [38. Аб. 4]. «Германские» наконечники копий, в свою очередь, имеют
территориальные промежуточные аналогии в восточной Литве [13. Рис.15] и восточном
(остготском) Крыму [19. С. 133]. В этой связи можно предположить и еще одну, более
позднюю (вторая половина VI–VII вв., именно так датируются наконечники) миграцию
небольшой группы германцев через восточную Литву или из остготского Крыма в
Подесенье, или, если и не прямую миграцию или вторжение, то наличие культурных и
торговых контактов Подесенья с этими регионами.
Литература.
1. Амброз А.К. Основы периодизации южнокрымских могильников типа Суук-Су // Древности славян
и Руси. М.: Наука, 1988. С. 5-12.
2. Археология Венгрия. Конец II тысячелетия до н.э. – I тысячелетия н.э. Отв. ред. В.С. Титов,
И.Эрдели. М.: Наука, 1986.
3. Ахмедов И.Р. Короткие однолезвийные мечи из Никитинского могильника на Оке // Германия –
Сарматия II. Калининград; Курск, 2010. С. 319-340.
4. Ахмедов И.Р. Новые материалы к истории престижной узды Восточной Европы гуннского и
постгуннского времени // Гунны, готы и сарматы между Волгой и Дунаем. СПб, 2009.С.152-167.
5. Ахмедов И.Р., Казанский М.М. После Аттилы. Киевский клад и его культурно-исторический
контекст // Культурные трансформации и взаимодействия в Днепровском регионе на исходе
римского времени и в раннем средневековье. СПб., 2004. С. 171-179.
6. Воронов Ю.Н., Шенкао Н.К. Вооружение воинов Абхазии IV – VII вв.// Там же. С. 121-165.
7. Воронятов С.В., Мачинский Д.А. О времени, обстоятельствах и смысле появления сарматских тамг
на германских копьях // Германия – Сарматия II. Калининград; Курск, 2010. С. 57-75.

120
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

8. Восточная Европа в середине I тысячелетия н.э. (Раннеславянский мир. Вып. 9). Под ред. И.О.
Гавритухина, А.М. Обломского. М.:ИА РАН, 2007.
9. Гавритухин И.О., Малашев В.Ю. Перспективы изучения хронологии раннесредневековых
древностей Кисловодской котловины // Культура Евразийских степей второй половины I тыс. н.э.
(вопросы хронологии). Самара, 1998.
10. Голдина Р.Д., Волков С.Р. Шлемы Тарасовского могильника // Уфимский археологический
вестник. Вып. 2. Уфа, 2000.
11. Дмитриев А.В. Погребения всадников и верховых коней в могильнике эпохи переселения народов
на р. Дюрсо близ Новороссийска // СА. 1979. №4.
12. Дмитриев А.В. Раннесредневековые фибулы из могильника на р. Дюрсо // Там же. С. 69-107.
13. Казакавичус В.Оружие балтских племен II–VIII веков на территории Литвы. – Вильнюс, 1988.
14 Казанский М.М., Мастыкова А.В. Хронологические индикаторы древностей постгуннского времени
на Северном Кавказе.// Верхнедонской археологический сборник. Вып.5. Липецк, 2010. С.93 -104.
15. Кухаренко Ю.В.О Качинской находке V в.// Древности эпохи Великого переселения народов V –
VIII вв. – М.: «Наука», 1982. С. 234-244.
16.Хераклеjа // Монетите и монетоковниците во Македониjа. Под ред. Ц. Грозданова. Скопjе, 2001. С.
83-93.
17. Манева Е. Шлем со споjки од Хераклуа// Antiquite' Vivante, 36, 1986. С. 71-88.
18. Матвеева Г.И. Этнокультурные процессы в Среднем Поволжье в I тысячелетии н.э. // Культура
Восточной Европы I тысячелетия. Куйбышев, 1986.
19. Мыц В.Л. Могильник IV – V вв.н.э. на южном склоне г. Чатырдаг // Актуальные проблемы
археологических исследований в Украинской ССР. Киев, 1981. С. 133-134.
20. Ольховский В.С. Тамга (к функции знака) // Историко-археологический альманах. № 7. Армавир,
2001. С. 75-86.
21. Степи Евразии в эпоху Средневековья. Под. ред. С.А. Плетневой. – М.: Наука, 1981.
22. Шаги К. Остроготы (остготы) в окрестностях оз. Балатон // Древности эпохи Великого переселения
народов V – VIII веков. – М.: «Наука», 1982. С. 50-64.
23. Шинаков Е.А., Миненко В.В., Грачев С.Ю., Пискунов В.О., Соболев А.В., Чубур А.А.
Средневековые копья Среднего Подесенья (VI–ХV вв.) // Русский сборник. Вып. 5. Брянск, 2009.
С.84-98.
24.Эпоха Меровингов. Европа без границ. Археология и история V – VIII веков. – Берлин, 2007.
25. Новаковский В. Восточные пруссы как связующее звено между восточной и Западной Европой:
археологические свидетельства V-VIIIвв.// там же .С. 145 -155.
26. Dekan J. Veĺká Morava. Doba a umenie. Bratislava: Tatran, 1976.
27. Glad, D. The Empire's influence on the barbarian elites from the Pontic region to the Rhine (5 th – 7 th
centuries): A case study of Lamellar weapons and segmental helmet // The Pontic-Danubian Realm in the
Period of the Great Migration. Ed by V. Ivaniević, M. Kazanski. Paris – Beograd, 2012. P. 349-362.
28. Kazanski M., Mastykova A. Le Caucase du Nord et la region méditerranéenne aux 5e – 6e siécles // Eurasia
Antiqua. 1999.Bd.5.
29. Menghin W. Das Schwert im frühen Mittelalter. Chronologisch-typologische Untersuchungen zu
Langschwerten aus germanischen Zrȁbern des 5. Bis. 7. Jahrhunderts n. Chr // Wissentschaftlichen
Beibȁnde zum Anzeiger des Zermanischen Nationalmuseums. Bd. 1. Theiss. Stutgart, 1983.
30. Paor de, L. Some vine scrolls and other patterus in embossed metal from Dumfries shire // Proceedings of
the society, 1960-1961. P. 184-196.
31. Perin P. La question des “tombes-references” pour la datation absolue du moblier funeraire merovingen //
La datation des structures et des objets du haut Moyen Age: methods et resultants. Saint-Zermain-en-Laye,
1998.
32. Schlette F. Zermanen zwischen Thorsberg und Ravenna. Leipzig; Jena; Berlin: Urania-Verlag, 1980.
33. Steuer H. Helm und Ringschwert. Prunkbewaffnung und Rangabzeichen germanischer Krieger. Eine
ijbersicht// Studien zur Sachsenforschung 6, 1987.
34. Tejral J. Mȁhren im 5. Jarhundert. Praha, 1973.
35. Turchaninov G.F. Monuments of the writing and language of the peoples of the north Caucasus and Eastern
Europe. 1971.
36. Vladar J. Davne kultúry a Slovensko. Bratislava: Tatran, 1983.
37. Vogt M. “Spangenhelme”. Katalog Vor – und frühgeschichtliche Altentümer. 2006.
121
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

38. Von Chlodwig zu Karl dem Zrossen. Historische Erzȁhlungen und Novellen aus dem frȕhen Mittelalter.
Berlin: Union Verlag, 1976.
39. Werner J. Die frȕhgeschichtliche Zrabfunde von Spielberg bei Erlbach und von Fȕrst // Bayerische
Vorgeschtsblȁtter, Mȕnchen, 1960.

Рис. 1 (1-3). Псалии (бронза)


и железные грызла удил
из Климовского района.

1.

Рис. 1 (1-3). Псалии (бронза) и железные грызла удил из Климовского района.

122
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 2 (1-2). Позолоченные серебряные фибулы в Рис. 3. Фрагмент бронзовой


форме орла с глазами из альмандинов Франки, накладки в форме головы хищной
первая половина VI в.н.э птицы. Погарский район Брянской
области.

Рис. 4. Железные псалии с


бронзовыми головками орлов из
Прикубанья (по И.Р. Ахмедову).

Рис. 5. Биллоновая позолоченная


бляха – подвеска – «топорик» к
уздечке из Климовского района
Брянской области.

Рис. 6. Серебряные позолоченные


бляхи – подвески - «топорики» к
уздечке. Качин, Волынь, V – VI
вв.н.э.

123
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 7 (1-5). Т-образные ребра


шпангенхельма из Климовского
района Брянской области. Медь,
позолота.

Рис. 8. Верхняя бляха – шишак


шпангенхельма из Климовского
района Брянской области.
Бронза, позолота.

Рис. 9 (1-3). Фрагменты медной


позолоченной ленты – околыша
шпангенхельма из Климовского
района Брянской области.

Рис. 10, 11.


Шпангенхельмы из
Дальних Семеровиц,
Словакия. Свевы
или герулы.

124
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис.12. Шпангенхельм из Торричеллы Пелигны. Рис. 13. Шпангенхельм из из


Италия Остроготы (остготы).Первая треть VIв.н.э.. Сентеш-Берекхата, Венгрия.
Первая половина VI в.н.э. Гепиды.

Рис.14. «Алеманнский» шпангенхельм из Штоссена. На Рис 15. Реальный алеманнский


лицевом ребре – граффито-крест. ламиллярный шлем с султаном.

Рис.16 (1-2). Бронзовые пряжки


упряжи
из Климовского района.

125
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

НАХОДКИ УКРАШЕНИЙ БАЛТСКОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ НА


ДРЕВНЕРУССКИХ ПОСЕЛЕНИЯХ ТРУБЧЕВСКОГО ОПОЛЬЯ*
Е.А. Шинаков, В.О. Пискунов (Брянск)
Балты (или «прабалто–славяне») являются коренным населением Подесенья, но не
только. Здесь неоднократно обнаруживались и балтские артефакты или их дериваты
периода развитого Средневековья (XI-XIIIвв.). Такие находки на площадках
предполагаемых сел и загородных резиденций правящей элиты древней Руси были
сделаны в последний год и в Трубчевском ополье. кроме того, в этом исследовании
анализируются только те предметы балтского (балтийского) происхождения, которые
относятся только к периоду функционирования данных поселений в качестве
владельческих сел и загородных резиденций правящей элиты Древней Руси, т.е. к
середине ХI – середине ХIII вв.
По трем селам – загородным резеденциям Трубчевского ополья и волости,
расположенным вдоль Десны с севера на юг (Яковск-Любожичи-Кветунь) артефакты
балтского происхождения распределяются следующим образом.
Яковск. 1. Фибула подковообразная с сомкнутыми концами и зооморфным
орнаментом на них, бронза. Бронзовый язычок цел (рис. 1:1). 2. Фибула подковообразная
с несомкнутыми концами и отогнутыми назад головами дракона (?) на них. Бронза (Рис.
2). 3. Крестовидно-криновидная подвеска. Бронза (Рис. 3:1). В Яковске все балтские
предметы были найдены на территории селища, а не городища, т.е. связаны с
населением села, а не загородной резиденции.
Любожичи. 1. Фибула подковообразная с сомкнутыми концами и зооморфным
орнаментом на них, бронза. От железного язычка сохранилась петелька (Рис. 1:2). 2.
Крестовидно-криновидная подвеска. Бронза (Рис. 3:2). 3. а) Фрагмент плоско-выпуклого
пластинчатого браслета. Бронза (Рис. 5). б) Окончание пластинчатого звериноголового
браслета, бронза. В Любожичах фибула и одна подвеска была также обнаружена на
селище, а вот подвеска и оба браслета – на склоне городища.
Кветунь. 1. Крестовидно-криновидная привеска. Свинцово-оловянистый сплав
(Рис. 3:3). 2. Фрагмент крученой гривны с петлеобразной, седловидной формы,
застежкой (Рис. 4). В Кветуни и фрагмент гривны, и подвеска находились на городище,
т.е. на территории загородной резиденции, правда, подвеска – на его склоне,
обращенном к реке.
1. Фибулы с сомкнутыми концами и зооморфным орнаментом на них. Сечение дуг
фибул – трапециевидное, на них находится по два прямоугольных (Любожичи) или
прямоугольно-фигурных орнаментированных (Яковск) перехвата. На горизонтальной
поверхности дуги фибулы из Яковска расположен гравированный орнамент в виде двух
рядов зубчиков. На любожичской фибуле дуга гладкая. Язычок на ней проржавел и
обломан, бронзовый язычок на фибуле из Яковска имеет в сечении форму круга. На
любожичской фибуле зооморфный орнамент на концах настолько стилизован, что вид
«зверя» (точнее двух) определить невозможно. С внешней стороны фибулы спина
«зверя» обрисована двенадцатью зубчиками, с внутренней его «шея» и «живот»
обозначены рельефными зубчиками типа колец пружины. В голове (или теле) каждого
из «зверей» - по три сквозных отверстия. На фибуле из Яковска явно вырисовывается
резко отогнутая голова на коленчатой шее. Четко вырисовывается приподнятый острый
нос или верхняя челюсть разинутой пасти, ухо и рог, зубчатая спина. Голову и спину

*
Публикация подготовлена на средства гранта РГНФ № 13-01-00222 а.
126
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

отделяет от коленчатого туловища по два сквозных отверстия. В наибольшей степени


фигурки на концах яковской фибулы напоминают головы и шеи драконов или змеев, в
таком случае зубчатые насечки на дуге фибулы имитируют их чешую.
2. Фибула подковообразная с несомкнутыми концами с отогнутыми назад головами
с разинутой пастью и высунутым языком (Рис. 2). Сечение дуги фибулы – уплощенно-
шестигранное, орнамента нет. Головы с разинутой пастью и высунутым языком
(драконов ?) повернуты назад и прижаты к плоскости дуги. Глаза обозначены
небольшими ямками. Язычок фибул – бронзовый, равномерно заостренный, круглый в
сечении.
3. Крестовидно-криновидные (крестовключенные) подвески (Рис. 3:1-3) имеют
практически одну форму на всех трех памятниках. Однако три из них (из Яковска и
Любожичей (две)) имеют прорезное изображение, один, из оловянистого сплава, из
Кветуни – рельефное с заглубленным фоном. По форме все четыре представляют собой
фигурный ромб высотой 2,5 – 2,8 см (Яковск, Любожичи), 3 см (Кветунь). Петельки –
литые вместе с подвесками.
4. Фрагмент тонкой крученой бронзовой гривны с петлеобразной застежкой
«седловидной» формы (Рис. 4), с городища Кветунь имеет гладкий в середине и
крученый с двух концов обруч. Диаметр сечения обруча – 0,25 см, диаметр самой
гривны неизвестен из-за ее фрагментарности. Один конец гривны обломан на средней
гладкой части, второй согнут в петлю «седловидной» или «сердцевидной» формы.
5. Бронзовые браслеты (Рис. 5:1-2), обнаруженные на городище Любожичи, оба
относятся к типу пластинчатых, но один – к варианту равноконечных, второй –
звериноголовых. Поверхность первого покрыта сетчатым или ячеистым орнаментом по
всей длине и поперечными полосками на конце. В сечении он плоско-выпуклый. Второй
браслет, от которого сохранилось только его сужено-обрубленное окончание, имеет
плоское сечение и схематичную голову змеи(?) отделенную от плоскости браслета двумя
треугольниками выступами, обращенными вершинами друг к другу.
Аналогии фибулам с сомкнутыми зооморфными концами (Рис.1) встречены только
у латгалов (Рис.6), с одной стороны, и у лангобардов (Рис.8: 1,2) – с другой. И во
Фрисландии (рис.9) - с третьей .Семантически латгальская фибула из Вишкю [15 С.420.
Табл.СVIII: 16] по степени неопределенности сюжета зооморфного изображения ближе
к любожичскому экземпляру, однако стилистически отличается от него более округлыми
очертаниями и наличием не двух или трех, как на деснинских фибулах, а лишь одного
сквозного отверстия. Единственный, не только в латгальских, ни в целом балтских
(прибалтийских) древностях экземпляр фибулы, а также то, что тип у всех трех фибул
один, но варианты разные, говорит скорее об исключительности, узкоплеменной его
принадлежности «внутри» латгалов. В древнерусской культуре такого типа фибул,
кроме двух деснинских экземпляров, вообще нет. Не смотря на сильную условность
изображения на фибуле из Вишкю (восток Латгалии и Латвии в целом), все же оно
напоминает совершенно не характерных для балтов львов, точнее львиц. Но это
достаточно субъективное восприятие. Типологически эта фибула является переходной от
подковообразных, распространенных до ХIII в., к кольцевым, вытесняющих первые в
ХIII в. [15. С. 361]. Т.о., деснинские фибулы можно датировать ХII в., скорее всего, его
второй половиной или серединой, во всяком случае, исходя из латгальских аналогий.
Однако они, как уже говорилось, не являются единственными аналогиями. На другом
конце Европы, в Италии, подобные деснинским экземплярам фибулы встречены в
лангобардских древностях VII – VIII вв. [23. С. 552-553, 561. Табл. VIII. 9.1, VIII. 22.5].
правда, эти фибулы отличаются и от деснинских, и от латгальского экземпляра
несомкнотостью концов, плоским, а не трапециевидным или шестигранным, сечением
127
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

дужки и, наконец, наличием надписей латинскими буквами на дужках (Рис.8: 1-2). Что
касается семантики изображений, то считается, что на них изображены стилизованные
львиные головы [23. С. 552, 561]. На Брянщине (Красные Дворики) уже был найден
наконечник копья [18. С. 86-87. Рис.2:2], имеющей аналогии в том числе в
лангобардских материалах из Италии (Бергамо) [23. С. 553. Табл. VIII. 10.1], однако
оружие, в отличие от украшений, не имеет столь жесткой и однозначной этнической
привязки, кроме того, у этого копья есть и иные, кроме лангобардских, аналогии, в т.ч.
восточнолитовские, т.е. также балтские, правда, датируемые еще более ранним периодам
– концом VI–VII вв. [5. Рис.15]. Фибула («кольцевая брошь») из Фрисландии [13.С.117-
118] имеет, как и деснинские экземпляры, уплощенно – многогранное сечение.
Изображения на сомкнутых концах кольца «читаются» по – разному при развороте
фибулы острием вверх или вниз. При положении «вверх» явственно видны обращенные
мордами друг к другу парные головы рогатых животных и львиц (Рис. 9). Если
перевернуть фибулу острием вниз, то при некоторой доле воображения видна
стилизованная голова антропоморфного существа с глазами в виде точек в круге,
длинными усами, завершающимися головами рогатых животных (козлов?), руками или
локонами волос из голов львиц, треугольном подбородке.
Типологически латгальская и деснинские фибулы гораздо более близки между
собой, чем для всех трех – лангобардские и фрисландский экземпляры. Впрочем, в
литературе были отмечены факты влияния лангобардской орнаментики на
материальную культуру балтских племен Литвы рубежа V – VI вв. н.э. [1. С. 305]. В этой
связи нельзя исключить возможность воздействия лангобардской стилистики и сюжетов
(лев) и на украшения – детали одежды других прибалтийских племен, тем более, что
курганная группа Таурапилис, где были найдены аналогии лангобардской культуре,
находится в северо-восточной Литве, на границе с Латгалией [15. С.382. Карта 45].
Что же касается фрисландской аналогии, то прямых контактов именно Фрисландии
с юго-восточной Прибалтикой в ту эпоху(«Меровингов») не наблюдается. Однако для
рядом с ней расположенного региона – Рейнско – франкского – отмечены не только
культурные связи, но и предполагаемый факт «одномоментного переселения группы
населения» [8. С.149] , возможно, с территории «королевства Меровингов», результатом
чего стало появление в юго – восточной Прибалтике мазуро-германской культуры.
Нельзя исключить наличия пока еще не найденных типологических звеньев IХ – ХI
вв. между фибулами VII – VIII вв. лангобардов, чуть более ранними из Фрисландии и
латгальскими ХII века.
1. Фибулы с головами коней или драконов на несомкнутых концах не
являются, в отличие от вышеописанных, редкость в прибалтийских древностях разных
племен. Поэтому попробуем найти максимально точное, во всех деталях, соответствие
экземпляру из Яковска (Рис. 2).
И она есть, в грунтовом могильнике аукштайтов ХI – ХII вв. Микитай в
центральной Литве [15. С.388, 382. Карта 45]. Впрочем, у фибулы из Микитая (Рис. 7:1)
есть некоторые отличия от экземпляра из Яковска: менее проработаны детали головы
дракона или змеи на ее концах – у нее нет глаз, не столь резко разделены верхняя и
нижняя челюсти, язык, зато есть насечки на голове и «шее» дракона [24. Рис. 443]. Но
это отличие именно в деталях, отчасти в качестве изделия (деснинский экземпляр лучше
проработан, чем литовский), но не в его типе – безусловно, одном и том же. Датируется
фибула из Микитая ХI в. [24. С. 355]. Правда, имеется еще одна литовская (из Палауке) –
фибула, отличная от экземпляров и из Яковска, и из Микитая большей объемностью и
меньшей отогнутостью головы дракона и наличием орнамента на дуге фибулы, зато
более схожая, чем микитайская, с экземпляром из Яковска проработанностью деталей
128
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

головы дракона (наличием глаз, языка и т.д.)(Рис.7:2). Эта фибула датируется ХII – ХIII
вв. [15. Табл.СXXII:6] или XI-XIIвв.[24.Рис.452. С.355]
2. Крестовидно-криновидные (крестовключенные) подвески имеют прямые
аналогии только у латгалов [15. Табл. СVIII:3], хотя похожие, но с иным орнаментом,
привески встречаются и у других латышских племен – земгалов и куршей. Подвеска
происходит из слоя городища Асоте, имеет рельефно-заглубленный, как у кветуньского
экземпляра, а не прорезной, как у привесок из Яковска и Любожичей, орнамент.
Впрочем, прорезные привески с иным орнаментом, но той же внешней формы есть у
латгалов, земгалов и куршей [15. Табл. СVIII:12; СХVI:9; СХХХV: 10]. Точной даты
привеска из Асоте не имеет, но сам слой городища, где она была найдена, относится к IХ
– ХIII вв. Судя же по крестовидному орнаменту, отражающего влияние русского или
немецкого христианства, привеска, скорее всего, относится к ХII – ХIII вв.
Шейная гривна с Кветуньского городища (Рис. 4) имеет петлеобразную застежку
«седловидной» формы, типичную для таких прибалтийских племен, как латгалы [15.
Табл. 106:15. С. 360], земгалы [15. Табл. СХХV: 5], и литовцы [24. Рис. 362, 370, 371,
372, 374]. Правда, прибалтийские гривны имеют более толстый дрот и литовские их
экземпляры (Гинтелишкяй, Вабальнинкас, Палукнис, Рокишкис) датируются в целом IХ
– Х вв. [24. Рис. 352]. Впрочем, латгальские гривны подобного типа существуют и
позднее [15. С. 360]. Однако некоторые могильники с гривнами этого типа, находящиеся
сейчас на территории Литвы, относились к латгалам (Рокишкис) или даже земгалам
(Вабальнинкас). В пользу более поздней датировки кветуньской гривны свидетельствует
«тот факт, что русскими мастерами техника кручения стала применяться, вероятно, не
ранее ХII в.» [14. С. 59].
5а. Браслеты плоско-выпуклого сечения были дважды распространены в
прибалтийских древностях: в конце римского времени и в эпоху раннего Средневековья.
Первый этап их бытования представлен у пруссов III – IV вв. н.э. [16. С. 277] и в Литве II
– IV вв. н.э. [24. С. 345, 348. Рис. 124, 231-234]. На втором, средневековом этапе
распространения, браслеты этого типа встречены у латгалов и селов, где датируются
преимущественно ХIII в. [15. Табл. СV: 1; СVII: 22, 31; СХIII: 2; СХIV: 28]. Есть они и в
Литве [24. Рис. 494-497], где датируются IХ – Х вв. [23. С. 356]. Наиболее же полное
соответствие первому браслету с городища Любожичи (Рис. 5:1) по сетчато-ячеистому
(ромбики с точкой в центре) и полосчатому орнаменту имеют два браслета из Кяулейкяя
[24. Рис. 495, 497] с территории расселения куршей. В Новгороде Великом пластинчатые
браслеты с подобным (точно такого же, в отличие от прибалтийских экземпляров,
нет)орнаментом датируются как X –XI,так и XII – XIIIвв.[10.С.115;Рис.38,39]. Возможно,
браслеты из Литвы, по крайней мере, с земель аукштайтов, также могут иметь и более
позднюю дату, вплоть до ХIII в. [15. Табл. СХХ:3]. В то же время, те плоско-выпуклые
браслеты латгалов и селов, которые датируются ХIII в., имеют суженные
звериноголовые окончания, которых нет у первого браслета из Любожич – здесь срез
окончания прямой и без намеков на «звериноголовость», как и у тех браслетов из Литвы,
в т.ч. с территории куршей, которые датируются IХ – Х вв. Вопрос о точной дате пока
остается открытым.
5б. Фрагмент звериноголового «ушастого» плоского браслета (Рис.5:2) из
Любожичей имеет двойные аналогии – в древностях латгалов, селов [15. Табл. СV:1;
СХIII:2; СХIV:28] и, наиболее, близкую – Литвы [24. Рис. 514], с другой – в Древней
Руси [7. Рис. 30:3]. Латышские браслеты распространены в том числе и в ХIII в.,
литовский (из окрестностей Каунаса) датируется ХI – ХII вв. [24. Рис. 357]. В Древней
Руси эти браслеты имеют прибалтийское происхождение, проникая на Русь в конце Х –
начале ХI вв. [7. С.241]. Т.о., на Руси период их использования завершается гораздо
129
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

раньше (в началеXIIв.:7.С.241), чем у латгалов и селов, и перед нами может быть факт
«вторичного» проникновения этих браслетов в конце ХII – начале ХIII вв. Впрочем, на
Брянщине латунный браслет с головой змеи или дракона – тотема балтов – был
обнаружен еще в 1996 г. при раскопках в Хотылево [20.С. 93, 103. Рис. 5]. Однако он
относится к иному, более раннему, чем экземпляр из Любожичей, варианту.
Несмотря на некоторые сомнения в этнокультурной принадлежности отдельных
предметов описанного выше комплекса из трех пунктов Трубчевского ополья, нельзя в
целом отрицать их прибалтийское (латышско-литовское) происхождение и датировку
бόльшей части этих артефактов ХI–ХIII вв., скорее всего, II половиной ХI– началом ХIII в.
Как эти предметы могли попасть в Подесенье? С учетом их малой ценности
(бронза) и в то же время тесной связи с конкретными этнорелигиозными традициями,
торговлю, захват добычи, обмен вещей отдельно от их носителей можно исключить.
Скорее всего, мы имеем дело с переселением определенной группы населения из
Прибалтики. Оно могло быть добровольным или насильственным. Добровольное могло
быть из-за внутренних (политических или экономических)неурядиц на родине
переселенцев или из-за внешней агрессии и спасения от нее.
О внутренних проблемах (борьба за власть), в результате которых часть этнических
литовцев переселилась на Русь, но в Псковскую землю, во главе с князем Довмонтом,
письменные источники говорят только под 1265 г. [11. С. 193]. Что касается внешней
агрессии, то покорение немцами Прибалтики началось как раз на рубеже ХII – ХIII вв.,
однако о бегстве в связи с этим латгалов или иных прибалтийских племен на Русь
источники не говорят ничего, тем более, что земли латгалов и селов к тому времени уже
принадлежали Руси, конкретно – Полоцкому княжеству, с Подесеньем никак
этнокультурно не связанному. Остается насильственное переселение в результате
захвата пленных во время походов в Прибалтику. Походы на латгалов (летьголу) не
упоминаются летописью*, зато нападений на Литву и битв с вторгшимися литовцами на
русских землях и участия литовцев в русских междоусобицах с середины ХII в. (1131/32
гг.) до середины ХIII в. (1264, 1275 гг.) состоялось несколько. Нам важны походы, в
результате которых пленные могли попасть в Подесенье, т.е. те, в которых принимали
участие черниговские или новгород-северские Святославичи или Ольговичи. Таких
событий летописи упоминают два – 1131/32 гг. и 1205 или 1203 г.
«В лето 1131 [Князь великий] Мстислав ходил на Литву с взем полон мног и
воротися вспять» [6. Стб. 301 (Л. 100)]. «Ходи Мстислав на Литву с сынами своими и с
[О]лговича и с Всеволодом Городенским и пожгоша их» [4. Л. 109 об.]. 1205 г.: «Тои ж
замы бишася Олговичи и Литвою» [6. Стб. 421 (Л. 245 об.)]. Также упоминается какой-
_то, вероятно, тот же самый, поход черниговских князей (по просьбе своих полоцких
коллег) на Литву и в 1203г.,но в поздней Вологодско – Пермской летописи [2.C.57]. То,
что здесь упоминается только Литва, а не Латгалия, может не смущать исследователя,
т.к. летьгола в принципе в о о б щ е упоминается в летописи о д и н раз, и то в связи с
походом на нее Литвы и Жмуди в 1296 г.» [4. Л. 297]. Скорее всего, летьгола (латгалы)
не существовали для русского летописца в качестве отдельной территориальной или
этнической единицы и «скрывались» за топонимом и этнонимом «Литва». Это тем более
вероятно, что артефакты из Подесенья имеют аналогии прежде всего в северо-восточной

*
Причин этого могло быть несколько: походов русских на летьголу не было; походы были, но «скрываются» под
нападениями на «Литву», примыкающую к Латгалии с юга, или «Чудь», граничащую с ней на севере. И, наконец, походов
могло не быть просто потому, что латгалы еще в ХII в.вошли в состав Руси (Полоцкого княжества). Однако время
включения в его состав латгальских земель точно не известно, об этом говорится только в «Ливонской хронике» Генриха
Лáтвийского для начала ХIII в. [3. С. 220-221, 224-226].
130
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Литве и юго-западной Латвии, на пограничье ареалов восточно-литовских курганов и


могильников латгалов и селов.
Целью походов на Литву и иные прибалтийские земли было не присоединение
земель (их на Руси хватало) и не добыча с небогатых племен, а установление постоянной
дани и угон населения [3. С. 251; 9. С. 50-51]. Так, в 1173г. Смоленский князь Роман
Ростиславич, вернувшись из похода на Литву, раздал пленников по селам «в работу»,
повелев им пахать, откуда якобы пошла поговорка «Зле, Романе, робишь, что литвином
орешь»[12.C.98]. Военнопленные, включая женщин и детей, превращались в «челядь
невольную», которая пополняла население загородных резиденций князей и бояр, от
которых остались городища в Яковске, Любожичах, Кветуни, либо в подневольных
крестьян-смердов, заселявших частновладельческие села рядом с этими резиденциями.
Потому-то в археологических материалах этих городищ и селищ и появились украшения
и детали одежды латгалов и восточных литовцев, несколько разбавивших
прибалтийскими элементами общедревнерусский, а также пост-северянский [21] облик
этих материалов. Однако переселенцев было немного, скорее всего, они были «добычей»
одного и того же похода в один и тот же микрорегион литовско-латвийского пограничья,
судя по схожести балтских артефактов из всех трех сел Трубчевской волости, по
которым были расселены предполагаемые полоняне из Прибалтики. Они не смогли
существенно изменить этнический облик этих сел и тем более повлиять на местную
топонимику. В случае, когда переселялись более значительные и компактные массы
населения, как это было, в частности, с прибалтийскими же галиндами в 1057/58 гг.,
поселенными в Черниговской земле [19. С. 139-143; 17. С. 170-173] ,могли появляться
такие топонимы, как Голяжье, Голешовка, Глаженка. В этих случаях, скорее всего,
основывалось новое село, заселяемое целиком вынужденными «мигрантами», а не
происходило их подселение в уже чуществовавшие русские села, как было в случаях с
Яковском, Любожичами, Кветунью.
Интересно, что в другой части, но также Деснинского региона, - в Курском
Посеймье, также были найдены фибулы того же типа – сомкнутоконечные с
зооморфными окончаниями [22 С.209.Рис.2:7,8], аналоги которым автору их публикации
не известны. Стилистически посеймские экземпляры (один целый и один фрагмент с
разных, но «однорегиональных» памятников) занимают промежуточное место между
реалистичными лангобардскими украшениями и более декоративным латгальским
экземпляром, который как бы типологически отделяет их от наиболее декоративных
брянских фибул). В противном случае в плане исторического контекста было бы
соблазнительно интерпретировать их так же, как и последние – в качестве результата
похода тех же северских Ольговичей, но только Курских, а не Трубчевских (а то и
трубчевско-курского князя Всеволода Святославича) в Прибалтику и поселения пленных
в княжеских селах не только Подесенья в строгом смысле слова, но и в таком особом его
«ответвлении», как Посемье. Однако для такого предположения существуют, кроме
стилистической несхожести, а, значит, вероятно, и разновременности деснинских и
посеймских артефактов, существуют еще два «но». Первое: если одна из фибул (целая
была найдена на памятнике, содержащем и роменские, и древнерусские слои (городище
«Соловень бугор» у с.Банищи), то вторая, фрагментированная, на поселении только с
роменским слоем (Духовец 3). И второе: оба поселения топографически никак под
категорию «сел» не подходят. Возможно, эти находки могут служить «первотолчком»
для разработки иной темы прибалтийско–германских связей северянской в этом регионе
роменской культуры.

131
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

1. Археология Венгрии. Конец II тысячелетия до н.э. – I тысячелетия н.э. Отв.ред. В.С. Титов, И. Эрдели. –
М.: Наука, 1986.
2. Вологодско – Пермская летопись//ПСРЛ. Т.26. М;Л., 1959.
3. Генрих Латвийский. Хроника Ливонии // Славянские хроники. СПб., 1996.
4. Ипатьевская летопись // ПСРЛ. Т. II. М.: Восточная литература, 1962.
5. Казакавичус В. Оружие балтских племен II – VIII веков на территории Литвы. Вильнюс, 1988.
6. Лаврентьевская летопись // ПСРЛ. Т. I. М.: Восточная литература, 1962.
7. Левашова В.П. Браслеты // Там же. С. 207-251.
8. Новаковский В. Восточные пруссы как связующее звено между Восточной и Западной Европой:
археологические свидетельстваV- VIIIвв.// Эпоха Меровингов – Европа без границ. Археология и
история V-VIIIвв. Берлин, 2007.С.145 – 155.
9. Петр из Дуйсбурга. Хроника земли Прусской. М., 1997.
10. Седова М.В. Ювелирные изделия Древнего Новгорода(X –XVвв.). М.: Наука, 1981.
11. Сказание о благоверном князе Домонти и о храбрости его // Охотникова В.И. Повесть о Довмонте.
Исследование и тексты. Л.: Наука, 1985.
12. Татищев В.Н.История Российская. Т.3.М.; Л.,1963.
13. Тодд М. Варвары. Древние германцы. М., 2005.
14. Фехнер М.В. Шейные гривны // Очерки по истории русской деревни Х – ХIII вв. Труды ГИМ. Вып. 43.
Под ред. Б.А. Рыбакова. М.: Советская Россия, 1967. С. 55-88.
15. Финно-угры и балты в эпоху Средневековья. Отв.ред. В.В. Седов. М.: Наука, 1987.
16. Хомякова О.А. Пластинчатые браслеты самбийско-натангийской культуры / Германия – Сарматия. II.
Калининград – Курск, 2010. С.277 -291.
17. Шинаков Е.А. Балто-славянские связи: галинды-голядь // Проблемы истории Центральной и Восточной
Европы. Брянск: РИО БГУ, 2009. С. 169-173.
18. Шинаков Е.А. и др. Средневековые копья Среднего Подесенья (VI – ХV вв.) // Русский сборник. Вып. 5.
Брянск, 2009. С. 84-97.
19. Шинаков Е.А. Переселенческая политика киевских князей в контексте государствогенеза //
Исследования по русской истории и культуре. Сб. ст. к 70-летию И.Я. Фроянова. М., 2006. С. 122-146.
20. Шинаков Е.А. Хотылевская агломерация памятников и проблемы ее музеефикации // Проблемы
сохранения исторических городов и оъектов историко-культурного наследия Брянской области. Брянск,
2004. С. 88 – 112.
21. Шинаков Е.А., Пискунов В.О.О северной и западной границах пост-северянских лучевых височных
колец конца X–серединыXII вв.//Славяне Восточной Европы накануне образования Древнерусского
государства. СПб. 2012. С.100-103.
22. Шпилев А.Г. Фибулы с зооморфными окончаниями из Курской области // Случайные находки:
хронология, атрибуция, историко-культурный контекст. СПб., 2008.
23. Эпоха Меровингов – Европа без границ. Археология и история V–VIII вв. Берлин, 2007.
24. Lietuviu liaudies menas. Kn. I. Senoves Lietuviu papuošalai.Vilnius, 1958.

Рис. 1(1-2). Бронзовые подковообразные Рис. 2. Бронзовая зверино-


замкнутоконечные фибулы латгальского происхождения. конечная фибула литовского
1- Яковск, 2 – Любожичи. происхождения. Яковск

132
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 3 (1-3). Криновидно-крестовключенные


подвески. 1 – Яковск, 2 – Любожичи, 3 – Рис. 4. Тордированная гривна из медного
Кветунь. 1,2 – бронза, 3 – свинцово- сплава с петлеобразной «седловидной»
оловянистый сплав застежкой. Кветунь, городище.
Рис. 6.
Подковообразная
замкнутоконечная
фибула из юго-
восточной
Латгалии
(Вишкю). ХII –
начало ХIII вв.
Рис. 5 (1-2). Пластинчатые браслеты из
медного сплава. Любожичи, городище.

1 2
Рис. 7. (1-2). 1 – Подковообразная фибула с головами змеи или дракона (?) на концах. Литва
(Микитай), ХI в. 2 – Подковообразная фибула с головами дракона на концах. Литва
(Палауке), ХI –ХII вв.

Рис.8. (1-2). Подковообразные львиноголовые фибулы из


лангобардской Италии. VII – VIII вв.
Рис. 9 Замкнутоконечная фибула из Фрисландии.

133
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Черниговская область

134
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

ДОСЛІДЖЕННЯ АРХЕОЛОГІЧНОГО КОМПЛЕКСУ


ЛІТОПИСНОГО ЛИСТВЕНА В 2013 Р.
О. М. Бондар (Чернігів)
Городище археологічного комплексу літописного Листвена вперше описав
О. Шафонський: «село Малый Листвен в Городницком уезде на вершине речки
Белоуса лежащее; в нем стоит древний земляной высокий круглый вал лесом
обросший, в котором один помещичий дом и вне его церковь деревянная и
крестьянские домы стоят» 1.
Літописний Листвен з археологічними пам’ятками у с. Малий Листвен
ототожнювали Н. М. Марков 2, П. В. Голубовський 3, А. М. Насонов 4, О. К. Зайцев 5.
На початку ХХ ст. про Малолиственський археологічний комплекс згадував і
Д. Я. Самоквасов, однак розкопок тоді проведено не було: автор обмежився лише
згадкою про пам’ятку в реєстрі археологічних об’єктів на території Чернігівської
губернії 6. Ще одна згадка про «вали і кургани» в с. Малий Листвен належить
П. C. Уваровій 7. У 1947 р. городища у с. Малий Листвен були обстежені
О. О. Попком, який зняв їх окомірні плани.
Перші стаціонарні археологічні розкопки на городищах у с. Малий Листвен
були проведені в 1980 р. В. П. Коваленком та О. В. Шекуном 8. Археологічний
комплекс літописного Листвена складається з двох городищ та двох неукріплених
посадів. Наявні також відомості про існування кількох курганних могильників, однак
на сьогодні вони не збереглися.
У 1980 р. було закладено траншеї на городищі-1 та городищі-2, що дало змогу
остаточно ототожнити археологічні пам’ятки в с. Малий Листвен з літописним
Лиственом.
Посади городищ досліджував у 1984 р. О. В. Шекун 9. Восени 2010 р. цей
археологічний комплекс було обстежено автором статті. Тоді ж було знято нові
топографічні плани пам’ятки, з’ясовано стан її збереженості 10. У 2012 р. автором
були проведені розвідкові шурфування на посаді-2 та на городищах.
Городище-2 розташоване на правому березі р. Білоус, навпроти городища-1
(відстань між ними становить 100 м). Майданчик городища розмірами 105 × 90 м має
підовальну форму, дещо витягнутий у південному напрямку. Посередині городища із
заходу на схід півколом проходить рів шириною до 22 м та глибиною 1 – 3 м, що
розділяє городище на дві частини – майданчик-1 (південний) та майданчик-2
(північний) (Рис. 1). Висота майданчиків городища над заплавою сягає 3 – 6 м.
Поверхня городища рівна, схили із східної та північної сторін мають сліди
ескарпування.
З напільної сторони городище відрізане від корінного берега ровом шириною до
23 м та глибиною до 2,5 м (Рис. 1). Можливо, у давнину городище оперізував
заводнений рів. Вал найкраще зберігся з напільної сторони майданчика-1, його висота
над рівнем поверхні майданчика городища сягає 4 м, а ширина підошви валу складає
10 – 12 м. Ще один фрагмент валу чітко фіксується у південно-західній частині
майданчика-2. Його протяжність усього 8 м, висота 2 м, а ширина підошви 6 м.
Найменш вираженим є фрагмент валу в північно-західній частині майданчика-2; його
протяжність становить близько 30 м, висота до 0,7 м, а ширина 5 – 7 м. Саме тут у
1980 р. було закладено траншею. Вали на городищі-2 наявні лише з тих сторін, де
копався рів, тобто з південної та західної.
135
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

У 2013 р. роботи проводилися на майданчику-2. Розкоп розмірами 6 × 4 м був


розбитий у північно-західній частині, перпендикулярно траншеї № 1 1980 р.
Поверхня розкопу рівна. Під дерном залягав незначний шар оранки (до 0,15 м), в
якому виявлені дрібні уламки керамічних посудин. Потужність культурного шару в
розкопі № 1 складала 0,4 – 0,6 м. Він представлений сірим супіском, насиченим
уламками кругового керамічного посуду Х – ХІІІ ст. та декількома фрагментами
вінець, що датуються ХIV – ХV ст. Також з культурного шару походить фрагмент
шпори (Рис. 2), кілька ножів, оселок, фрагменти скляних браслетів та ін.
Нумерація об’єктів була продовжена з 2012 р. Загалом у 2013 р. було
досліджено залишки чотирьох споруд та одну господарську яму.
Споруда № 2 знаходилась у східній частині розкопу. Досліджено її західну
частину. Котлован споруди прямокутний, заглиблений у материк на 0,3 м, зі
стовповими ямами по кутах, що свідчить про стовпову конструкцію будівлі. У
заповненні виявлені дрібні вкраплення вугликів. За матеріалом, що походить зі
споруди, існування її відноситься до ХІІ – ХІІІ ст.
Споруда № 3 знаходилась у північно-західному куті розкопу. Верхній шар
споруди був заповнений фрагментами ранньогончарного посуду, який датується не
пізніше середини Х ст. Проте під цим шаром знаходились шари з матеріалами ХІІ –
ХІІІ ст. Вірогідно, більш ранні матеріали потрапили у верхню частину заповнення
споруди внаслідок нівелювання поверхні над котлованом. Сам котлован досліджений
частково. Його глибина становить 1,3 м. Будь-які конструкції не виявлені.
Споруда № 4 знаходилась у південно-західному куті розкопу. По контуру
плями споруди фіксувалися залишки згорілих стін у вигляді сильно зітлілих
березових обаполів (залишки берести). Споруда загинула у вогні, оскільки її
заповнення складав шар чорного супіску, перемішаного з великою кількістю
вугликів. У споруді була знайдена поясна накладка з мідного сплаву так званого
«гньоздівського типу», що датується не пізніше Х ст. Серед керамічного матеріалу
були виявлені як доманжетні, так і манжетні вінця керамічних посудин.
Споруда № 5 знаходилась у південно-східному куті розкопу. Глибина її
котловану складала 2 м. Заповнення представлене незначною кількістю керамічного
матеріалу ХІІ – ХІІІ ст. Конструкції не виявлені. Дно споруди знаходиться на рівні
ґрунтових вод.
Яма № 2 прорізала східну частину споруди № 4. Її діаметр складає близько 0,4 –
0,5 м, а глибина – до 0,4 м. Заповнення однорідне. За виявленими матеріалами вона
датується ХІІ – ХІІІ ст.
Таким чином, дослідження 2013 р. на городищі-2 показали, що на місці
городища ХІІ – ХІІІ ст. існувало поселення більш раннього часу, можливо, першої
половини Х ст., яке загинуло у вогні. Матеріали середини – кінця ХІ ст. в розкопі № 1
відсутні. У ХІІ – ХІІІ ст. городище, ймовірно, мало досить щільну забудову, яка
складалася зі споруд різного призначення та характеру.
_______________________
1. Шафонский А. Черниговского наместничества топографическое описание. – К.,
1851. – С. 197.
2. Марков Н. С. О городах и селениях в Черниговской губернии, упоминаемых в
Нестеровой летописи, как они в оной следуют по порядку годов // Периодические сочинения
об успехах народного просвещения. – СПб., 1815. – Т. ХV. – С. 166 – 168.
3. Голубовский П. В. Историческая карта Черниговской губернии до 1300 года // Труды
III Археологического съезда. – М., 1908. – Т. II. – С. 20.
136
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

4. Насонов А. Н. «Русская земля» и образование территории Древнерусского


государства. – М., 1951. – С. 226.
5. Зайцев А. К. Черниговское княжество // Древнерусские княжества Х – ХІІІ вв. – М.,
1975. – С. 78.
6. Самоквасов Д. Я. Северянская земля и северяне по городищам и могилам. – М., 1908.
– С. 105.
7. Уварова П. С. Городища и курганы. Выборка из дел Черниговского статистического
комитета, Исторического общества Нестора Летописца и графини П. С. Уваровой // Труды
Московского предварительного комитета по устройству ХIV Археологического съезда. – М.,
1906. – С. 77.
8. Коваленко В. П, Шекун А. В. Летописный Листвен (к вопросу о локализации) //
Советская археология. – 1984. – № 4. – С. 62 – 74.
9. Шекун А. В., Веремейчик Е. М. Исследования на Черниговщине // Археологические
открытия 1984 года. – М., 1986. – С. 327 – 329.
10. Бондар О. М. Обстеження пам’яток біля сіл Малий Листвен, Звеничів та Клонів
Ріпкинського р-ну Чернігвської обл. // Археологічні дослідження в Україні у 2010 р. – К.;
Полтава, 2011. – С. 44 – 45.

Рис. 1. План розташування розкопу 1 на городищі-2 в с. Малий Листвен

137
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 2. Знахідки з розкопу 1 на городищі-2 в с. Малий Листвен

РАБОТЫ ПУШКАРЕВСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ


П. М. Васильев (Киев), В. И. Беляева, Е. Ю. Кононович (Санкт-Петербург)
В 2013 г. совместная украинско-российская Пушкаревская экспедиция
Археологического музея Института археологии Национальной академии наук
Украины продолжила археологические исследования верхнепалеолитических
памятников вблизи с. Пушкари Новгород-Северского района Черниговской области –
Пушкари І и Погон. Авторы выражают благодарность студентам исторического
факультета Санкт-Петербургского государственного университета за участие и
помощь в проведении экспедиции.
Пушкари І (раскоп VII). Исследуемый участок стоянки является
самостоятельным поселенческим комплексом со всеми основными объектами,
свойственными поселению, – жилищем, двумя внешними очагами, зоной эвакуации
углистого, костного и кремневого материала. Сложность комплекса и неочевидная
совместимость его объектов требуют тщательного исследования с применением
временных и стационарных бровок, которые были заложены с уровня окрашенности
культурного слоя. Площадь раскопа, включающая перечисленные объекты,
составляет в настоящее время 54 м2.
В задачи полевых исследований 2013 г. входили:

138
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

1. работа с бровками, фиксация, фотографирование и графическая фиксация


основных мест активной окрашенности культурного слоя;
2. расчистка скопления костей, залегающего под вышележащей зоной
эвакуации угля, кости, желваков нуклеусов и технических сколов кремня на северной
оконечности раскопа (кв. Е-З – 219-22);
3. работы на восточной «прирезке» (кв. Е-Л- 27-25).
Бровки объединяют единым углистым пространством «зону эвакуации»
(выброс – «топталище»). Углистое заполнение перекрывает внешний очаг № 2 и
заплывает на соседние квадраты жилища (кв. Ж-З-23). Вероятно, этот уровень
культурного слоя был одновременен жилищу и заполнил его крайние квадраты после
разрушения жилого перекрытия. Кости позвонков, стоп, ребер мамонта лежат на
уровне древней дневной поверхности очага № 2 и частично перекрывают его. Важно
заметить, что это скопление «под выбросом» состоит из цельных костей мамонта,
которые составляют группу «охотничьих трофеев». Кости жилищ в Пушкарях
представляют собой подборку крупного материала – бивни, черепа, крупные кости
конечностей. Это, безусловно, отобранный материал. Соотношение жилой западины с
очагом, выбросом и более мелкими костями, в настоящее время не совсем понятно.
Скорее всего, выброс, то есть верхний горизонт культурного слоя, связан с жилищем,
которое, в свою очередь, одновременно внешнему очагу № 1.
Значительная работа была проведена по окончательной расчистке очага № 2.
На уровне его углистого заполнения были расчищены ямки, заполненные костной
трухой. В ямках и рядом с ними в очажной массе обнаружены фрагменты костей,
имеющих очень слабый обжиг. Особенно очевидным оказался фрагмент ребра, где
нижняя часть была обожжена, а верхняя была почти целой, но обломанной. Эти
находки соответствовали вертикально стоящим костям в очагах длинного
трехочажного жилища из раскопа П. И. Борисковского и внешнему очагу из
раскопа II, где были обнаружены 40 ямок в его блюдцеобразном дне.
В восточной прирезке определены восточные борта жилой западины. Они
заполнены крупными костями мамонта, среди которых «застряли» отдельные кремни
и целые кремневые «гнезда». Восточная граница жилища проходит по кв. линии 26 и
четко определяется костями и пестротой супесчаного заполнения на фоне плотного
суглинка дневной поверхности к востоку от объекта.
Работы на поселении подходят к концу, расчистка и фиксация пола жилой
западины и пересекающих ее бровок дадут представление о форме и уровне жилого
пространства на площадке поселения.
Погон. Стоянка Погон расположена на южной окраине села в центральной
части Погонского мыса, в 300 м на юго-восток от стоянки Пушкари І, на правом
высоком берегу р. Десна. В 2011 г. был заложен разведывательный шурф 2 × 2 м.
Немногочисленные находки, одиночные кремневые изделия и небольшие горелые
кости (до 2 см) начали встречаться еще с 0,1 – 0,8 м от дневной поверхности, залегая
в светло-серой супеси с ортзандовыми горизонтами. Основной культурный слой был
выявлен на глубине 1,1 м в буровато-сером суглинке, перекрытом ортзандовым
горизонтом мощностью от 0,02 до 0,05 м.
В 2012 г. именно к этому восточному участку шурфа было прирезано еще
2
4 м , где был выявлен насыщенный костными и кремневыми артефактами (до 500 экз.
на квадрат) культурный слой. Он имел интенсивную окрашенность костным углем и

139
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

охрой. В ходе раскопок на кв. М-L-66-67 были выявлены 4 небольшие ямки, в трех из
которых находились специально вкопанные кости.
Яма № 1. Расположена на кв. М-66-67 и уходит в восточную стенку на кв. N-
66-67, диаметр 27 см, глубина от уровня впуска 14 см, имеет подовальную форму.
Яма была заполнена костно-углистыми остатками и немногочисленными кремневыми
изделиями – 4 вторичных отщепа. В северной части ямы был выявлен вкопанный под
углом фрагмент ребра (предположительно мамонта), нижней частью
ориентированный на юго-восток.
Яма № 2. Расположена на границе кв. М-66-67, в их центральной части, в
45 см на запад от ямы № 1. Имеет аморфную форму, была заполнена костно-
углистыми остатками и небольшими фрагментами мела. Глубина от уровня впуска
8 см. В яме были найдены 1 чешуйка, 1 отщеп, 1 фрагмент меловой корки,
1 медиальный фрагмент пластины. Кроме того, в северной части ямы был найден
вкопанный небольшой фрагмент ребра (предположительно мамонта), нижней частью
ориентированный на юго-восток.
Яма № 3. Расположена в западной части кв. М-66, имеет подовальную форму,
диаметр 30 см, глубина 19 см. Яма ориентирована по оси северо-запад – юго-восток.
Она была заполнена костными останками (зуб хищника, небольшие позвонки),
горелыми костями и кремнем (17 экз.). Среди кремневых изделий из этой ямы
необходимо отметить микропластину с притупленным краем, которая находилась на
дне. Кроме того, в яме были найдены 3 крупные кости (предположительно мамонта) –
1 эпифиз и 2 фрагмента ребра, преднамеренно сломанного, которые были вкопаны
вертикально.
Яма № 4. Расположена в восточной части кв. L-66, в 10 см на запад от ямы
№ 3. Имеет правильную округлую форму, диаметр 15 см, глубину 10 см. Яма была
заполнена костно-углистыми остатками, немногочисленными кремневыми изделиями
(4 экз.), среди которых один прямоугольник. Кроме того, на дне ямы был найден
небольшой (6 см) фрагмент ребра (предположительно мамонта).
При дальнейшей расчистке в юго-восточной части кв. М-66, под 5 – 7 см
слоем, состоящим преимущественно из костного угля, были также обнаружены следы
прокала. Скорее всего, это может свидетельствовать об обнаружении очага. Но, в
связи с различными причинами, работы пришлось приостановить, а культурный слой
законсервировать. Также необходимо отметить, что по состоянию на 2013 г. до конца
не раскопанными остаются кв. M-L-65.
Возможно, что описанные объекты (ямы) составляли некую конструкцию
вокруг очага, но небольшая площадь раскопок не дает пока возможностей для
интерпретаций.
На кв. М-65 была исследована также часть «точка» площадью 50 × 50 см,
который продолжается в южную стенку раскопа. Были обнаружены 388 кремневых
изделий – множество чешуек, первичных и вторичных отщепов, пластин и пластинок
с их фрагментами, а также нуклевидных обломков и нуклеусов на разной стадии
утилизации. Несмотря на не полностью раскопанный «точок», присутствуют примеры
ремонтажа.
Продолжение исследований данной стоянки является перспективным в
контексте верхнего палеолита не только Подесенья, но и Восточной Европы в целом.

140
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 1. Место расположения и топографический план (по Н. Е. Ющенко)


стоянок возле с. Пушкари.

141
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 2. Пушкари I. Кремневые изделия.

142
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 3. Погон. Кремневые изделия.

143
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

АРХЕОЛОГІЧНІ ДОСЛІДЖЕННЯ ПОБЛИЗУ КАМ’ЯНИЦІ


П. ПОЛУБОТКА У ЛЮБЕЧІ
О. М. Веремейчик (Чернігів)
Любеч посідає особливе місце у середньовічній та ранньомодерній історії
України. Якщо давньоруські старожитності знайшли відображення в археологічній
літературі, то матеріали більш пізнього періоду до недавнього часу цікавили в
основному тільки істориків. Роботи Любецької експедиції Чернігівського
національного педагогічного університету імені Т. Г. Шевченка протягом 2009 –
2013 рр. частково заповнили цю прогалину.
Зокрема, увагу привернула ділянка поблизу кам’яниці П. Полуботка, на якій
була відсутня сучасна забудова. Кам’яниця – пам’ятка мурованої цивільної
архітектури першої половини XVIII ст., розташована у центральній частині Любеча,
на краю корінної тераси лівого берега р. Дніпро. Ця одноповерхова будівля,
орієнтована довгою віссю у напрямку північ – південь, з підвалом розмірами
11,70 × 8,60 м мала господарське призначення і була позбавлена опалювального
пристрою. Первісні входи до будівлі та підвалу розташовувалися з північного боку.
У 2009 р. проводилися дослідження в зоні реконструкції кам’яниці, які
дозволили не тільки виявити особливості мурування споруди, а й дослідити
культурний шар навколо неї 1. Того ж таки року неподалік було виявлено так звану
Ближню печеру Прп. Антонія Печерського 2.
У 2012 р. на північ від кам’яниці були зафіксовані практично на поверхні три
скупчення жолобчастої цегли. Виявилося, що під ними знаходилося непошкоджене
мурування. Для з’ясування його особливостей у 2013 р. був закладений розкоп за
17,50 м на північ від кам’яниці. До розкопу (10 × 20 м), витягнутого у напрямку північ
– південь, увійшли два скупчення цегли. Трете, що знаходилось осторонь, на
південний захід від попередніх, до дослідженої ділянки не потрапило.
При подальшому дослідженні з’ясувалось, що від наземної споруди XVII ст.
(№ 3) залишились лише два фундаменти з цегли для печей. Виявити точні розміри
споруди не вдалось. Це пояснюється станом збереженості культурного шару цієї
ділянки. Територія навколо кам’яниці входила до маєтку родини Милорадовичів, до
яких Любеч перейшов у другій половині XVIII ст., і постійні господарські роботи
протягом другої половини XVIII – початку ХХ ст., а також перепланування території
у радянські часи призвели до пошкоджень верхніх культурних нашарувань.
Фундаменти розташовані на відстані 3 м один від одного і зорієнтовані довгою
віссю у напрямку північний захід – південний схід. Третій фундамент знаходився за
13 м на південний захід від південного (1) фундаменту. З огляду на значну відстань,
що розділяла їх, третій фундамент, вірогідно, відносився до іншої споруди, яка не
увійшла до дослідженої ділянки.
Мурування являли собою нижні частини фундаментів печей. Верхні частини
були розібрані після припинення функціонування споруди. У першій печі збереглися
5 рядів цегляної кладки, в другій – 3. Печі були складені з цілої та фрагментованої
жолобчастої цегли, так званої «пальчатки» (Рис. 1; 2).
Під час дослідження, після фото- та графічної фіксації кожного шару цегли в
печах, фрагменти вимірювалися та переглядалися з метою встановлення розмірів та
виявлення особливостей поміток. Дані заносилися до польового опису, якій став
144
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

базою для статистичних підрахунків, що дозволило виявити загальні риси цегли, з


якої були складені обидві печі. Найбільш цікаві екземпляри були відібрані для
колекції.
Цілих екземплярів виявлено небагато: у печі 1 – 59 цеглин, що становить 16%,
у печі 2 – 3 цеглини, що становить 1% від загальної їх кількості (Табл. 1).
В обох печах використані як жолобчасті, так і гладкі цеглини. У всіх випадках
тільки на одному боці жолобчастої цегли були наявні помітки. Жолобчастих цеглин
зафіксовано 299, що становить 82% у печі 1, та 224 фрагменти, що становить 78,7% у
печі 2. Виявлено декілька видів поміток. Перший вид – жолоби проведені двома-
трьома пальцями вздовж цеглини, другий – навскіс, третій – навскіс, що утворювало
решітку, четвертий – жолоби проведені двома пальцями по колу, п’ятий – одним
пальцем півкола. Крім того, знайдені відбитки собачої та котячої лап. Особливо слід
відзначити відбиток по сирій глині круглої підвіски з вушком (Рис. 3).
Становить інтерес співставлення розмірів цегли обох печей. Довжина цегли в
печі 1 становила 28 – 32 см, у печі 2 – 29 – 31 см, але найчастіше траплялась цегла
довжиною 29 см. Ширина цегли в печі 1 складала 13 – 17 см, у печі 2 – 13 – 19 см, але
переважала цегла шириною 14 см. Висота цеглин коливалася в межах 3 – 7 см у печі 1
та 4 – 7 см у печі 2, але переважна більшість фрагментів мала висоту 5 см. Таким
чином, незважаючи на незначні розбіжності у розмірах цегли, стандартні розміри в
обох печах становили 29 × 14 × 5 см (Табл. 2).
Залишків наземної дерев’яної споруди не збереглося, але ідентичність
мурування печей та цегли, яка була використана, свідчить про те, що побудовані вони
були водночас з однакового будівельного матеріалу та, вірогідно, одними майстрами.
Цілком імовірно, печі були облицьовані кахлями. Подібні парні фундаменти печей
були зафіксовані під час археологічних досліджень на території Цитаделі
Батуринської фортеці.
Окрім фундаментів печей у розкопі було виявлено залишки 2 споруд та 7 ям
XVI – ХІХ ст.
Споруда № 1 досліджена частково. Вона представлена підклітом стовпової
конструкції та була орієнтована кутами за сторонами світу. З північно-східного боку
простежено вхід з трьома сходинками. Зліва від входу, у верхніх шарах заповнення
котловану споруди зафіксована у розвалі піч, побудована з цегли та облицьована
кахлями. У заповненні споруди виявлений численний керамічний матеріал XVII ст.,
15 глиняних грузил від рибальської сітки та металеві предмети.
Споруда № 2, оваловидної форми, розмірами 3,75 × 1,5 м, та 7 ям, досліджених
у розкопі, містили керамічний та речовий матеріал XVI – ХІХ ст.
У розкопі також виявлено 3 безінвентарні християнські поховання поганої
збереженості. У засипці одного з них знайдено фрагмент вінця ХІ ст.
У культурному шарі розкопу були виявлені виготовлені з мідного сплаву
предмети ХІІ – ХІІІ ст. – підвіска, пластинчастий браслет та фрагмент стулки
енколпіона, які свідчать, що ця територія також була заселена у ХІІ – ХІІІ ст.

145
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

:
Рис. 1. Піч 1.

146
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 2. Піч 2.

Рис. 3. Фрагмент цегли з відбитком підвіски.

147
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Таблиця 1. Співвідношення цегли в печах 1 і 2.


Цегла Піч 1 Піч 2
Кількість, од. Питома вага, % Кількість, од. Питома вага, %
Ціла 59 16 % 3 1%
Фрагментована 306 84 % 282 99 %
Всього: 365 100 % 285 100 %
Жолобчаста 300 82 % 224 78,7 %
Гладка 65 18 % 61 21,3 %
Всього; 365 100 % 285 100 %

Таблиця 2. Розміри цегли в печах 1 і 2.

Параметри Піч 1 Піч 2


цегли
Розміри, см Розміри Розміри, Розміри
переважної к-ті, см переважної к-ті,
см см
Довжина 28 – 32 29 (21 шт.) 29 – 31 29 (2 шт.)
Ширина 13 – 17 14 (110 шт.) 13 – 19 14 (80 шт.)
Висота 3–7 5 (183 шт.) 4–7 5 (163 шт.)
______________________
1. Веремейчик О. М., Бондар О. М. Археологічні дослідження кам’яниці П. Полуботка
у смт Любеч Ріпкинського р-ну Чернігівської обл. // Археологічні дослідження в Україні
2009 р. – К., 2010. – С. 50 – 52.
2. Руденок В. Я., Новик Т. Г. Дослідження печери Антонія в Любечі у 2009 р. //
Археологічні дослідження в Україні 2009 р. – К., 2010. – С. 361 – 362.

МАТЕРІАЛИ НЕОЛІТУ І БРОНЗИ З КОЛЕКЦІЇ ЩОРСЬКОГО


ІСТОРИЧНОГО МУЗЕЮ
О.С. Дудко (Чернігів), М.Я. Демиденко, Д.В. Марченко (Смяч)
Кількість відомих пам'яток доби неоліту і бронзи в нижній течії р. Снов є
незначною у порівнянні з іншими регіонами України. Це пов'язано як з недостатнім
дослідженням території, так і тим, що частина матеріалів лишається майже
неопублікованою.
На даний момент відоме поселення неоліту біля с. Клюси Щорського району
[10: 161], три горизонти доби неоліту біля Седнева [9: 16], неолітична кераміка біля
с. Конотоп Городнянського району Чернігівської області [7: 117]. Деякі матеріали
доби неоліту, представлені фрагментами кераміки дніпро-донецької етнокультурної
спільноти (ДДЕС) та культурної спільноти ямково-гребінцевої кераміки (КСЯГК), що
походять з пониззя р. Снов (поселення “Боромики-2”, “Заснов'яче-1”, “Дюна”,
“Селище-2”, поселення за 0,6 км на північний захід від західної околиці с. Петрове та
поселення за 0,6 км на північ від с. Снов'янка) опубліковані С.О. Сорокіним [11].

148
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Така ж ситуація стосується і дослідження пам'яток доби бронзи. У більшості


публікацій зазначається лише факт наявності таких матеріалів, інколи наводиться
культурно-хронологічна атрибуція пам'яток [5: 288; 7: 117; 6: 104; 9: 16], лише в
публікації С.О. Сорокіна [11] представлені поодинокі матеріали середньодніпровської
та лебедівської культур.
В цілому ж можна виділити в нижній течії р. Снов матеріали неолітичних ДДЕС,
КСЯГК та середньодніпровської, сосницької і лебедівської культур доби бронзи.
В колекції Щорського історичного музею містяться археологічні матеріали, що
збиралися протягом тривалого часу вчителями історії разом з учнями с. Смяч
Щорського району Чернігівської області. Колекція представлена переважно
фрагментами кераміки від неоліту до сучасності, котрі походять з пам'яток як в
самому населеному пункті, так і в його околицях (рис. 1). Особливої уваги
заслуговують знахідки неолітичної епохи та бронзи.
Найбільш ранні матеріали — доби неоліту — походять з урочища Наусов, яке
розташоване в 1,8 км на південь південний захід від школи с. Смяч. Урочище займає
північну частину підвищення, що простягається з півдня на північ уздовж правого
берега р. Снов. З заходу та півдня воно обмежене старицями р. Смяч, з півночі —
заплавою р. Снов. Територія пам'ятки вкрита сосновим лісом. Доба раннього неоліту
представлена в колекції фрагментом верхньої частини ліпної посудини завтовшки
0,7 см, орнаментованим наскрізним конічним вдавленням та рядами косих
дрібнозубчастих відбитків гребінчастого штампу (рис. 2, 10). Глина містить рослинні
домішки та пісок, випал слабкий, колір на зламі світло-сірий, лише поверхня має
блідо-рожеве забарвлення. До пізнього неоліту належить фрагмент стінки ліпної
посудини коричневого кольору завтовшки 0,9 см. Зовнішня поверхня добре
загладжена, має блідо-рожеве забарвлення, внутрішня поверхня містить сліди
загладжування паличкою. Орнаментований горизонтальними рядами косих (з верху
до низу) вдавлень завглибшки до 0,25 см паличкою діаметром 0,5 см (рис. 2, 5).
З цього ж урочища походять і знахідки кераміки доби бронзи, які умовно можна
поділити на дві групи. До першої групи належать фрагменти стінок ліпних посудин,
що містять домішки піску та крупних уламків потовченого граніту. Інколи разом з
жорствою додавався в глину і шамот. Поверхня бугриста, в місцях виходу уламків
граніту потріскана. Кольорова гама представлена переважно відтінками коричневого
та сірого. Деякі фрагменти мають ангоб оранжевого або темно-оранжевого кольору.
Орнаментація практично відсутня, лише два фрагменти — передвінцеві частини —
орнаментовані горизонтальним рядом наколів (рис. 2, 3). Ці матеріали відносяться до
сосницького типу середнього періоду доби бронзи за характерними домішками
товченого граніту в глині та орнаментом [3: 105, 110]. Аналогічні два фрагменти
стінок ліпних посудин походять з території мисоподібного виступу на правому березі
р. Смяч, що підвищується до 10 м над заплавою річки, який знаходиться в межах
західної околиці села, і зайнятий сучасною церквою та приватними садибами
(провулок Решетників). Слід окремо відзначити наявність домішки шамоту, що не є
характерною для пам'яток типу Пустинки, проте, вона наявна в пам'ятках цього ж
часу в верхньому Подесенні [8: 147].
Друга група представлена керамікою темно-коричневого і навіть бурого
кольору, що містила домішки піску і кварцу. Інколи присутня також і дрібна жорства.
Вона орнаментована відбитками палички, обмотаної мотузкою, рядами косих насічок,
що утворюють “ялинку”, нігтьовими вдавленнями (рис. 2, 4, 6, 9, 11). Особливості

149
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

орнаментації та складу глини дозволяють віднести ці матеріали до


середньодніпровської культури ранньої бронзи [1: 14, рис. 12, 8, 13, 19, 20, 22; 2: 40].
Поселення в урочищі Сільське розташоване в 2,3 км на південний схід від
будівлі школи с. Смяч і займає дюнне підвищення в заплаві лівого берега р. Снов.
Територія поселення задернована, витягнута по осі північний захід — південний схід
на 250 м та має найбільшу ширину близько 80 м. З півдня дюна обмежується
піщаними видувами, в північно-східній частині прорізана траншеєю під водогін.
Колекція представлена лише чотирма фрагментами ліпної кераміки, що містять
домішки піску і жорстви, в одному випадку також і слюди. Товщина стінок
коливається від 0,6 до 0,9 см, при цьому товстостінні фрагменти переважають. Всі
мають коричневе забарвлення з відтінками від блідо-оранжевого і жовтуватого до
сіруватого. Випал середньої якості, поверхня як правило добре загладжена, один
фрагмент має ангоб темно-оранжевого кольору. Один фрагмент орнаментований
відтисками короткої палички, обмотаної шнуром, ще один має орнамент типу
“колючого дроту” (рис. 2, 7, 8). Кількість матеріалу є недостатньою для надійної
культурно хронологічної атрибуції пам'ятки, проте, характеристики глини та
особливості орнаментації [1: 14, рис. 12, 19, 20, 21, 23] дають можливість припустити
її належність до середньодніпровської культури доби ранньої бронзи.
Матеріали пізньої бронзи походять з території самого села. Дрібні фрагменти
ліпної кераміки фіксуються на витягнутій з півдня на північ пониженій ділянці правої
берегової тераси колишнього русла р. Смяч, обмеженій з півдня струмком під назвою
Жерванок, що повністю входить в межі садиб № 48-52 по вулиці Зудлова. Нині
територія поселення розорюється. Колекція представлена лише сімома фрагментами
стінок ліпних керамічних посудин. Глина добре вимішана, випал хорошої якості, всі
фрагменти мають домішки піску, подекуди крупного, деякі містять домішки дрібної
жорстви, слюди, вохри, колір на зламі — різні відтінки коричневого (від світлого
жовтуватого до бурого), деякі ангобовані, колір ангобу — переважно відтінки
оранжевого (від світлого до темного). Один фрагмент має на зламі коричневий колір
та дуже світлу, жовтувату поверхню, орнаментований рядами косих ямкових наколів
кінцем прямокутної тріски, що, вірогідно, утворювали трикутник (рис. 2, 1). Товщина
стінок коливається в межах 0,5-0,7 см. За особливостями складу глини, способу
виготовлення посудин, їх випалу та орнаментації, що мають свої аналоги [4: 77,
рис. 20, 9], ці матеріали можна віднести до лебедівської культури пізньої бронзи.
Розглянуті матеріали розширюють і доповнюють наші уявлення про заселення
нижньої течії р. Снов у найдавніші часи. Зокрема, епоха неоліту представлена
пам'ятками дніпро-донецької етнокультурної спільноти та культурної спільноти
ямково-гребінцевої кераміки, доба бронзи — пам'ятками середньодніпровської,
сосницької та лебедівської культур. Особливо звертає на себе увагу насиченість в
радіусі 3 км разом з уже відомими: “Мис” (лебедівська культура) [6: 104],
“Законотопщина-9” (сосницька культура) [7: 117], пам'яток доби бронзи, що сягає
загальною кількістю семи. При цьому по дві пам'ятки припадають на ранній
(середньодніпровська культура) та пізній (лебедівська) і три на середній (сосницька
культура) етапи.
Література:
1. Артеменко И.И. Племена Верхнего и Среднего Поднепровья в эпоху бронзы. — Москва:
Наука, 1967
2. Артеменко И.И. Культуры шнуровой керамики (среднеднепровская, подкарпатская,
городокско-здолбицкая, стжижовская) // Эпоха бронзы лесной полосы СССР. —
150
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Москва: Наука, 1987. — С. 35-51.


3. Березанская С.С. Пустынка. Поселение эпохи бронзы на Днепре. — Киев: Наукова
думка, 1974.
4. Березанская С.С. Северная Украина в эпоху бронзы. — Киев: Наукова думка, 1982.
5. Горюнов Е.А. Разведка на Черниговщине // Археологические открытия 1970 года. —
Москва: Наука, 1971. — С. 287-288.
6. Жаров Г.В., Жарова Т.Н. Охранные археологические исследования на Черниговщине
// Археологічні відкриття в Україні 1999-2000 рр. — Київ: ІА НАНУ, 2001. —
С. 104-106.
7. Жаров Г.В., Жарова Т.Н. Археологическая разведка на Черниговщине // Археологічні
відкриття в Україні 2000-2001 рр. — Київ: ІА НАНУ, 2002. — С. 116-118.
8. Заверняев Ф.М. Памятники эпохи поздней бронзы в бассейне верхней Десны
// Советская археология. —1964. — №-1. — С. 146-157.
9. Мултанен В.В. Археологічні пам'ятки Седнева та його околиць // Містечко над Сновом.
Збірник статей і матеріалів. — Ніжин: Аспект-Поліграф, 2007. — С. 12-25.
10. Неприна В.И., Зализняк Л.Л., Кротова А.А. Памятники каменного века левобережной
Украины. (Хронология и периодизация). — Киев: Наукова думка, 1986.
11. Сорокін С.О. Розвідка в пониззі р. Снов // Археологічні старожитності Подесення:
Матеріали історико-археологічного семінару, присвяченого 70-річчю від дня
народження Г. О. Кузнецова. — Чернігів: Сіверянска думка, 1995. — С. 133-136.

Рис.1

151
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис.2

РОБОТИ ЛІВОБЕРЕЖНОЇ АРХЕОЛОГІЧНОЇ ЕКСПЕДИЦІЇ


НА ТЕРИТОРІЇ ЧЕРНІГІВСЬКОЇ ОБЛАСТІ
Г. В. Жаров (Чернигов), Р. В. Терпиловский (Киев)
Протягом польового сезону 2013 р. Лівобережна археологічна експедиція
ДП НДЦ «Охоронна археологічна служба України» Інституту археології НАН України
та ДП «Старожитності Полісся» продовжувала охоронні дослідження у південних
районах Чернігівської області. Зокрема, була обстежена низка пам’яток, розташованих у
межах північної частини ареалу черняхівської культури пізньоримського часу.
Зокрема, були продовжені охоронні розкопки на черняхівському поселенні Заїзд-
Міст біля с. Заїзд Прилуцького району Чернігівської області, розпочаті наприкінці
2012 р. 1 Роботи фінансувалися НГВУ «Чернігівнафтогаз».
Пам’ятка розташована за 3,5 км на захід від околиці села і за 0,5 км на північний
захід від моста над залізничними коліями. Поселення займає мисоподібний виступ
першої надзаплавної тераси (ділянка 1) і протилежний північний схил обводненої балки
(ділянка 2) правого берега р. Удай (правої притоки р. Сули) заввишки 2 – 7 м над рівнем
заплави. За поширенням підйомного матеріалу культурний шар зафіксований у межах
ділянки 1 на площі 350 × 300 м і в межах ділянки 2 на площі 250 × 100 м. Територія
поселення розорюється, його південно-східна частина, ймовірно, зруйнована при
прокладенні залізниці Чернігів – Прилуки.
Траншея газопроводу перетинає центральну частину поселення в напрямі
північний захід – південний схід, майже паралельно залізниці, що проходить за 100 –
200 м на схід. Ділянка 1 траншеї 1 протяжністю 350 м перетинає частину поселення,
розташовану на мису, а ділянка 2 довжиною 176 м – частину поселення, розташовану
152
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

північніше, на схилі балки. В цілому, в результаті проведених робіт на поселенні Заїзд-


Міст досліджено траншеєю загальною довжиною 526 м.
Підйомний матеріал представлений фрагментами гончарної (кругової) кераміки і
двома індивідуальними знахідками – сплощеним біконічним пряслицем з вдавленими
торцями і зигзагоподібним орнаментом, а також точильним бруском з пісковику.
Потужність культурного шару сягає 1 м. При зачистці материкового дна траншеї
виявлений ряд давніх споруд: 2 заглиблені будівлі, ймовірно, господарського
призначення (об’єкти 1 і 2), канавка (сліди огорожі?), а також 6 господарських ям.
Стінки об’єкта 2 уступами спускаються до дна на глибині 1,05 м від рівня материка.
Великі господарські ями мають в плані округлу (діаметром близько 2 м) або витягнуту
(завдовжки близько 3 м) форму.
У культурному шарі та заповненні ряду споруд трапляються головним чином
фрагменти типової кераміки черняхівської культури, виготовленої на гончарному крузі.
Одиничними уламками представлена кераміка епохи бронзи з характерним орнаментом і
домішкою піску в керамічній масі. Серед черняхівського гончарного посуду
переважають уламки кухонних горщиків з шорсткою поверхнею на плитчастих піддонах
з великими домішками жорстви у керамічній масі. Деякі з них орнаментовані
горизонтальними врізними лініями. Столова кераміка характеризується дрібними
домішками, загладженою або лощеною поверхнею, різноманітним оформленням вінець,
плитчастими і кільцевими днищами. Заслуговують на увагу фрагменти ваз із косими
канелюрами по боках, горизонтальними валиками з пролощеним «сітчастим»
орнаментом між ними, уламок ручки глека. Крім того, виявлено декілька фрагментів
ліпних горщиків і уламок ручки світлоглиняної амфори інкерманського типу, а також
уламок глиняного грузила і кістяну веретеноподібну спицю (Рис. 1).
Низка форм кухонної і столової кераміки та фрагмент інкерманської амфори
дозволяють датувати поселення (вірніше, досліджену траншеєю ділянку) порівняно
пізнім періодом існування черняхівської культури близько IV ст. н.е.
У минулі роки Лівобережна експедиція дослідила низку пам’яток черняхівської
культури у поріччі Удаю у межах Варвинського району Чернігівської області 2.
Натомість у Прилуцькому районі подібні пам’ятки не досліджувалися. У зв’язку з цим
охоронні розкопки поселення Заїзд-Міст становлять значний науковий інтерес.
Зовсім інша ситуація склалася під час дослідження двох черняхівських поселень у
Бобровицькому районі. Розташовані поряд поселення Ровчак та Левада були виявлені та
обстежені А. О. Мултаненом у 1988 р. і А. Д. Авдєєвим у 1989 р. 3 та взяті на облік
відповідними рішеннями виконкому Чернігівської обласної Ради народних депутатів у
1989 р. (охоронні №№ 2877 і 3000) як пам’ятки археології місцевого значення.
Поселення Ровчак розташоване за південно-східною околицею с. Макарівка, на мисі
правобережної тераси р. Бистриці при впадінні в неї струмка Ровчак, на північ та південь
від залізничного мосту. Поселення Левада знаходиться за північно-західною околицею
м. Бобровиця (колишнє с. Лукашівка), на північ від ур. Левада, на ділянці лівобережної
тераси р. Бистриці.
У 2011 р. ДП «Старожитності Полісся» ДП НДЦ «Охоронна археологічна служба
України» ІА НАН України провело науково-археологічну експертизу, за результатами
якої було визначено, що запроектована залізнична колія від станції Бобровиця Південно-
Західної залізниці до елеватора ТОВ «Земля і Воля» має перетинати поселення Ровчак на
відрізку 70 м, а поселення Левада упродовж 180 м. У 2013 р. генпідрядник ТОВ «Земля і
Воля» з будівництва звернувся до ДП «Старожитності Полісся» з клопотанням про
проведення повторної експертизи у межах зазначених поселень.

153
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Під час проведення у червні 2013 р. польових робіт у межах поселення Ровчак
було закладено 8 шурфів розмірами 2 × 1 м кожний. Потужність культурного шару із
знахідками переважно фрагментів кругової кераміки черняхівської культури сягала 0,75
м. Крім того, у шурфі 4 разом з уламками гончарного посуду виявлені фрагменти ліпної
кераміки раннього залізного віку та ранньослов’янського часу, а також фрагмент
лощеного пряслиця черняхівської культури. Скоріше за усе, шурф, глибина якого сягала
1,35 м, потрапив у заповнення заглибленої споруди.
На ділянках, де культурний шар був знищений під час будівництва, на рівні
материка зафіксовано численні плями археологічних об’єктів. Звідси походять
фрагменти кругової черняхівської кераміки, у тому числі чорнолощеного столового
посуду, та фрагмент скляного кубку. Дослідити ці об’єкти замовники не дозволили.
Рештки ще двох споруд вдалося частково дослідити у траншеї 1. Тут було
зафіксовано господарську споруду (об’єкт 1) шириною близько 3 м і глибиною до 0,8 м
від рівня материка, край якої перерізала яма 3 глибиною 0,6 м. Обидва об’єкти містили
численні фрагменти кругової кераміки черняхівської культури – кухонних горщиків,
сіро- та чорнолощеного столового посуду, а також уламки глиняних грузил. У
заповненні об’єкта 1 виявлений уламок туфового жорна. З ями 3, крім того, походять
розвал ліпного горщика київської культури та фрагмент ручки світлоглиняної
вузькогорлої амфори інкерманського типу (Рис. 2).
У межах поселення Левада було закладено 17 шурфів, середні розміри яких
становили 2 × 1 м. Потужність культурного шару вглибині тераси складає близько 0,6 м,
зростаючи до 1 м на схилі до заплави. З шурфів походять окремі знахідки ліпного посуду
доби бронзи та ранньослов’янського часу, а також уламки глиняних грузил та численні
фрагменти кругової кераміки черняхівської культури.
Можна припустити, що поселення Ровчак і Левада належать до пізнього періоду
існування черняхівської культури, близько другої половини IV – початку V ст. н.е. На це
вказує ряд форм гончарної кераміки, зокрема, фрагменти масивних піфосів. Крім того, у
межах поселення Ровчак виявлені фрагменти інкерманської амфори і скляного кубка
типу Ковалк з прошліфованими овалами (Рис. 3). Форма ліпного горщика з ями 3
знаходить аналогії серед матеріалів таких пам’яток завершального етапу київської
культури Подесення, як Роїще і Олександрівка 1.
Замовник робіт відмовився від укладання договору про археологічні дослідження
у межах поселень, і на початку червня 2013 р. були розпочаті несанкціоновані земляні
роботи. Незважаючи на виявлені сліди руйнації культурного шару і давніх об’єктів,
замовники не припинили будівельні роботи.
Таким чином, при несанкціонованому будівництві залізниці для потреб
ТОВ «Земля і Воля» у межах поселень Ровчак і Левада був знищений або суттєво
пошкоджений культурний шар і ряд археологічних об’єктів на площі близько 6000 м2,
що є грубим порушенням Законів України «Про охорону культурної спадщини» і «Про
охорону археологічної спадщини». Справа про порушення цих законів передана до
прокуратури Чернігівської області.
_______________________
1. Жаров Г. В., Жарова Т. Н., Терпиловский Р. В. Охранные археологические исследования на
юге Черниговской области // Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2012 г. –
Гомель, 2013. – С. 147 – 151
2. Жаров Г. В., Терпиловський Р. В. Нові пам’ятки черняхівської культури у межиріччі Удаю і
Сули // Черняхівська культура: матеріали досліджень / OIUM. – К.; Луцьк. – 2011. – № 1. –
С. 166 – 176.

154
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

3. Авдеев А. Д. Отчет о разведочных работах в Носовском и Бобровицком районах


Черниговской области в 1989 году // Архів ІА НАНУ. – № 1989/148; Мултанен А. А. Отчет о
разведочных работах на Черниговщине в 1988 г. // Архів ІА НАНУ. – № 1988/132.

Рис. 1. Поселення Заїзд-Міст. Траншея 1: 1 – 20, 22 – 27, 29 – 51 – гончарна кераміка


черняхівської культури; 21, 28 – ліпна кераміка; 52 – камінь; 53 – кістка; 54 – ручка амфори

155
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 2. Поселення Ровчак: 1, 2, 5, 6, 13, 14 – яма 3; 3, 4, 7 – 12, 15 – об’єкт 1;


1 – ліпна посудина; 2 – 9 – гончарна кераміка черняхівської культури; 10 – 15 – глиняні
грузила

Рис. 3. Поселення Ровчак: 1 – ручка амфори; 2 – фрагмент скляного кубка; 3 – глиняне


грузило

156
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

НЕОПУБЛІКОВАНИЙ РУКОПИС СОСНИЦЬКОГО КРАЄЗНАВЦЯ


Ю. С. ВИНОГРАДСЬКОГО
В. П. Коваленко (Чернігів)
Юрій Степанович Виноградський (1873–1965) народився в м. Сосниці. 1896 р.
закінчив юридичний факультет Київського університету Св. Володимира. У 1919 р.
очолював Комітет охорони пам’яток історії та культури в Чернігові. На початку 1920
переїхав до м. Сосниці, де заснував Сосницький краєзнавчий музей, в якому
працював понад 30 років. Досліджував археологічні старожитності Чернігівщини
різних епох, відкрив понад 50 пам’яток, в основному, доби неоліту-бронзи.
Ю. C. Виноградському належить близько 30 наукових праць, присвячених переважно
пам’яткам Подесення. Проте частина його студій залишилась у рукописах.
Рукопис, що публікується, вміщено у звичайному учнівському зошиті у
лінійку, на 6 аркушів, з палітуркою синьо-зеленого кольору. Оригінал його
зберігається у Сосницькому краєзнавчому музеї імені Ю. С. Виноградського,
рукописна копія – в фондах Чернігівського обласного історичного музею імені
В. В. Тарновського (музейний шифр ЧИМ – Ал 2559/11). Текст під назвою «Вал в
околицях м. Мени та знахідки біля нього» написаний рукою Ю. С. Виноградського
ручкою чорними чорнилами; наприкінці підпис і дата – 1932 р. Стаття
Ю. С. Виноградського подається мовою оригіналу з дотриманням усіх мовних та
стилістичних особливостей авторського тексту.

Ю. С. Виноградський

Вал в околицях м. Мени та знахідки біля нього

В південно-західній стороні від м. Мени Чернігівської обл., на відстані 7 – 8 км


від нього, лежить місцевість «Ліски» – невеликий лісовий масив, що на північ.-схід
прилягає до відкритих полів «Степка», а на півден.-захід межує з долиною р. Десни та
її притоки – р. Мени. Від Сосницького «Полісся» зазначену місцевість відділяє смуга
деградованої чорноземлі км на 18 завширшки, грунти ж самих Лісок переважно
суглинисті та супіскові. По цьому лісовому масиву розкидано кілька хуторів, що
об’єднуються в назві х. Ліски.
Ще в 1905 р. Ліски звернули на себе увагу чернігівських діячів науки, коли до
Чернігівської ученої архівної комісії було надіслано дві рідкісні речі, які знайшов
селянин Іпатій Єрмоленко в лісі біля х. Лісок. В своїх «Трудах» за 1906 – 1908 рр.
Чернігівська учена архівна комісія говорить, що Єрмоленкова знахідка – це
«бронзовые венцы, или, быть может, какая-нибудь иная принадлежность головного
убора отдаленнейшего времени», за що власник речей не наділив їх музею. Там само
ж, у «Трудах» подано відомості про те, що в зазначеній місцевості є вал, або, за
місцевою назвою «Валок», який починається біля с. Кукович, тягнеться в напрямку на
с. Феськівку, звідтіль – на сс. Осьмаки, Бурківку і Блистову, а далі зникає в лісах за
останньою. Відзначено й ур. «Рубеж» біля с. Кукович, це-б-то в околицях Лісок.
Архівна комісія відрядила свого уповноваженого для огляду місця знахідки
Єрмоленкової, і внаслідок екскурсії до Мени, с. Феськівки, х. Лісок, с.с. Величківки,

157
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

м. Киселівки й Слобідки було зібрано досить цінні відомості та рідкісні речі, як пише
Комісія, для Історичного музею.
Детального опису зазначених «вінців», які мене зацікавили, я знайти не міг.
Отже, коли мені довелося працювати на Сосниччині, я вирішив спробувати, чи не
пощастить мені побачити «вінці» у самого Єрмоленка.
В серпні 1924 р., відвідавши І. Єрмоленка в х. Лісках, я дізнався від нього, що
«вінці» забрали були від нього археологи, що протягом 9 місяців возили ці «вінці» по
різним містам, причому в м. Кременчузі одлили по них такі ж самі «зразки», а свою
знахідку Єрмоленко продав приватній людині. За словами знахідчика, це були дві
невеликих розмірів окраси – «убори» на голову з різьбленими прикрасами. Кожний
«убор» складався з 2-х частин, які «роздвигались». Єрмоленко знайшов їх біля свого
двору в х. Лісках, за 2 ½ км від с. Кукович на рівній ниві серед лісу, на глибині 1 м.
Жодних речей, між іншим – кісток, при них не помічено. Недалеко від цього місця
Єрмоленкові трапились ще такі знахідки: рештки двох кривих мечів («як серпи»),
старовинний спіжаний «підсвічник», бусина з ясного каменю, що ріже шкло, та
кусочки різноманітних залізних речей. Все це втрачено. Ур. «Рубіж» від місця
зазначених знахідок лежить на відстані ½ км. Височінь Валка – до 4-х «аршин», а
шир. його = 7–12 «арш.». Далі я довідався, що до Валка у Лісках селяни прикладають
оповідання про Микиту Кожум’яку, який примусив Змія наорать цей Валок.
На підставі археологічних і фольклорних матеріалів проф. В.Г. Ляскоронский
вважав подібні «змієві вали» (на Полтавщині) за спорудження скитського
походження.
Отже, коли-б там зазначений Валок не споруджено, чи за тієї, чи за іншої доби,
навіть коли-б дослідження виявили, що цей вал наметневого походження, нема,
здається, сумніву в тому, що його використовували для оборони під час різних воєн,
надто за часів феодалізму. Це доводить вже саме його місцеположення по-над
деснянською долиною, по правий бік р. Десни, у тій смузі, де стояв ряд городків, від
яких залишились городища, або сліди їх в с. Макошині, м. Мені, край с. Феськівки, в
с. Дягові та біля нього, в с.с. Волосковцях, Стільному й Блистові. Може, від тих часів
існує й назва ур. Рубіж, хоч треба застерегтись, що це слово має різний зміст.
Історичні ж відомості про половців, про боротьбу в ХІІІ ст. між князями Київськими
(в спілці з Данилом Галицьким) і Чернігівськими, коли згадуються Сосниця, Хоробор
(Макошин), Сновеск (Седнів) і «многи гради по Десне», про навалу монголо-татар під
проводом Бату, про змагання за владу у цьому краї між Литвою й Москвою в період
1503–1618 рр., про наскоки литовців, волохів і татар у волості Хоробора і Сновська,
відсічі з боку Москви, історичні відомості й згадки місцеві про боротьбу між
українським народом і польською шляхтою – все це говорить за те, що «Валок»
увіходив до арени тієї довгої збройної боротьби різних сил.
Зруйновані городища та давні могили – кургани в околицях с.с. Макошина і
Кукович, м. Мени, с. Дягови й інших сіл – красномовні свідки тієї боротьби.
А пам’ятки матеріальної культури речові? Їх ще мало, або, краще кажучи, про
них ще мало відомо. Таємниці минулого криються в городищах, валах, могилах у
різних урочищах у лісі, на полі, на лузі. Особисто я можу навести лише такий перелік
знахідок в околицях зазначеного Валка: мідяний хрещик ХІІ–ХІІІ ст. з Феськівського
городища, глиняні пряслиця, підняті біля нього, стародавній міч, імовірно ХІІ–ХІІІ ст.
з с. Дягови, скарб диргемів Саманідських емірів ІХ–Х ст.ст. (c. Бурківка), пряслиця з

158
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

шиферу, кулі гарматні, намистина з глини, фрагмент кераміки ХІІ–ХІІІ ст. з околиць
с. Максаків та х. Лісок та згадувані вище криві шаблі та «вінці» з х. Лісок.
Щодо «вінців», то нарешті цього року (1932), дякуючи місцевим хуторянам
В.Я. Могилі та П.Я. Смалю, мені пощастило дістати одну пам’ятку, яка кидає певний
промінь у справі розшифрування загадкових «вінців». Знайшов цю річ на весні
1930 р. в х. Лісках Федор Кирилович Боюн, коли він орав ниву, розкичковану років 5
перед тим із під лісу в ур. «Казьонне», «сажнів за 150 од Валка».
Хоч як мало маємо ми відомостів з опису давнішої знахідки Єрмоленкової,
проте ж нова знахідка Боюнова, певно дуже подібна до неї, може, сливе тотожна з
отією давнішою. Вона складається з 2-х частин, що кожну з них окремо вилито з
бронзи, а потім з’єднано на шарнірі з того-ж самого металу. Завдяки цьому, обидві
частини можна розводити й знову стулювати, до того-ж міцно счеплювати, бо на
одному кінці є шпиньок, якому відповідає на другому кінці – дучка. Стулена вона має
форму обода – кола 13,5 см у діаметрі. На ній – 23 зубці (8 ½ на одній частині й 14 ½
на другій) та «шишечка» над шарніром. Довжина частин – неоднакова: 27 см та 17 см
по зовнішній поверхні обода. Шир., або височінь обода 1,5 см, а з зубцем 2,8 см,
грубінь 0,6 см, вага – близько 460 гр. Із зовнішнього боку обід прикрашено трьома
рівчачками, із них середній – найглибший; бічні рівчачки покарбовано зубчиками, а
шарнір зовні (власне – частина обода) та 2 зубці по боках «шишки» орнаментовано
«пунктиром». Все це вкриває темно-зелена патина. Техніка виконання вказує, що цю
річ зробив дотепний майстер. Виникає питання, що воно таке? До якого часу
відноситься?
У відповідь можна припустити думку, що Боюнова знахідка це – дійсно вінець
(хоч він і важенький), тільки вінець не церковний і загалом не христіанський, бо
зображень хрестів на ньому немає. А, може, це – ожерелля – нашийник на лати, або
щось інше.
Інтересно, що подібних ожереллів знайдено в Лісках, недалеко від Валка, вже
три.

1932 г.
Послано во Всеукраинский Археологический Комитет 12 декабря 1932 г. с
фотоснимком «венца».
Література:
1. Труды Черниговской губернской архивной коммиссіи, 1906–1908. В, 7. Отд. ІІ. Прилож.
С. 109, 110.
2. Труды ХІІІ Археологического съезда. Т. І. М., 1907. С. 199 – 210. В. Ляскоронский.
Змиевы валы в пределах Южной России.
3. Частина знахідок переховується в Сосницькому краєзнавчому музеї. Про скарб арабських
монет див.: Каталог Черниговского Соединенного Музея. Ч., 1915. С. 53.
Примечание 1956 г.
В процессе дальнейшей научной работы было выяснено, что описанный выше
коронообразный «обруч» представляет собою украшение раннесарматского времени
культуры Ля-Тен. Оно показано в качестве иллюстрации к моей статье «Археологические
работы Сосницкого историко-краеведческого музея» в книге 5 «Краткие Сообщения
Института Археологии» Академии Наук Украинской CCР. – К. 1955. – C. 89, рис. 8.
____________________
159
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

1. У згаданій Ю. С. Виноградським статті «Археологические работы Сосницкого


историко-краеведческого музея (к 35-летию со дня основания)». – КСИАУ. – № 5. – К., 1955.
– С. 86 – 93) подано короткий опис знахідки (С. 92) та 1 малюнок (Рис. 8, с. 89).
2. На сьогодні лише на Чернігівщині відомо 7 таких знахідок, котрі зберігаються в
історико-краєзнавчих музеях Мени й Сосниці, та в Державному історичному музеї України
(м. Київ) , що їх, за традицією, називають «бронзовими коронками». Переважна більшість
таких знахідок концентрується на півночі Європи, в межах Данії та прилеглих районів.
Детальніше див.: Shchukin B. Mark. New finds of “Kronenhalsringe” in the Chernigov region,
Ukraine and some problems of their interpretation / Mark B. Shchukin, Tat’jana P. Val’kova, Yuri
Ju. Shevcenko // Acta archaeologica – Vol. 63. – 1992. – Kobenhavn, 1993. – P. 39 – 56.

НЕОПУБЛІКОВАНІ ЛИСТ І СТАТТЯ АКАДЕМІКА Б. О. РИБАКОВА


ПРО СТАРОДАВНІЙ ЛЮБЕЧ
В. П. Коваленко, О. Б. Коваленко (Чернігів)
1997 року виповнилось 900 років від часу проведення вікопомного з’їзду князів
Київської Русі у Любечі. Наукова громадськість України, Росії та Білорусі вирішила
відзначити цей ювілей проведенням Міжнародної наукової історико-археологічної
конференції. Відповідні інформаційні матеріали були розіслані фахівцям, які мали
відношення до цієї тематики. Головою Оргкомітету конференції став академік НАН
України П. П. Толочко. У Чернігові підготовкою до конференції займались автори
цієї публікації. Кошти для проведення конференції та видання її матеріалів виділила
Чорнобильська АЕС (Генеральний директор – С. К. Парашин). Станція також
фінансувала спорудження в Любечі величного бронзового монумента на честь цієї
знаменної події (скульптор – Г. О. Єршов, архітектор В. В. Павленко, наукові
консультанти П. П. Толочко та В. П. Коваленко).
На прохання Оргкомітету директор Інституту археології РАН академік
Б. О. Рибаков надіслав привітання учасникам конференції та невелику статтю про
роль Любеча в історії Київської Русі. Оскільки збірник матеріалів було опубліковано
до початку конференції, вони до нього не потрапили, хоча й становлять значний
інтерес.
Слід зауважити, що Любеч відіграв важливу роль у науковій біографії
академіка АН СРСР Бориса Олександровича Рибакова (03.06.1908 –27.12.2001 рр.).
Вже будучи директором Інституту археології АН СРСР (з 1956 р.), Б. О. Рибаков
протягом 1957 – 1960 рр. провів у Любечі масштабні дослідження, в ході яких вперше
у науковій практиці повністю розкопав давньоруський феодальний замок,
спорудження якого він пов’язував з іменем Володимира Мономаха часів його
перебування на чернігівському престолі (1078 – 1093 рр.). Зауважимо, що чимало
фахівців згодом критикували запропоновану Б. О. Рибаковим реконструкцію як не
зовсім достовірну. Крім того, з’ясувалося, що у північно-східній частині Замкової
гори (поблизу ймовірного розташування замкової церкви) залишились нерозкопаними
близько 450 м2, оскільки, натрапивши на шар поховань, які датувалися кінцем XVII –
початком XVIII ст., Б. О. Рибаков вирішив залишити цю ділянку як «контрольну для
майбутніх досліджень». Розкопки цієї ділянки здійснила у 2009 – 2012 рр. Любецька
археологічна експедиція Чернігівського національного педагогічного університету
імені Т. Г. Шевченка (керівник доцент О. М. Веремейчик). Вони засвідчили, що під

160
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

шарами поховань кінця XVII – початку XVIII ст. знаходяться могили домонгольского
часу, а ще нижче – житлові й господарські споруди.
Віддаючи данину світлій пам’яті академіка Б. О. Рибакова, вважаємо за
доцільне оприлюднити його лист і статтю, оригінали яких передані до Історико-
археологічного музейного комплексу «Древній Любеч».
№1
Участникам
Международной конференции,
посвященной 900-летию съезда князей
Киевской Руси в Любече

Дорогие друзья!
Приветствуя всех вас, собравшихся вместе, в Любече в сентябре 1997 года,
радуюсь, что хотя «каждо да держит отчину свою», все мы в равной степени «имеяся
въ едино сердце, и блюдем (древне) Рускые земли».
Желаю успеха работе Конференции в Любече и Славутиче. Надеюсь, что
добрая традиция, «сдумаша», вместе решать волнующие нас проблемы науки
сохранится и со временем приумножится.

Академик Российской Академии наук Б. А. Рыбаков

№2
Дорогие друзья!
Любеч – один из наиболее древних городов Киевской Руси, возник в Среднем
Поднепровье на местности, где высокие холмы, окаймляющие с юга огромные болота
Перистое и Замглай, клином упираются в край низменного левого берега Днепра,
образуя укрепленную природой крепость на реке, как бы запиравшую выход с
Верхнего Днепра, Сожа и Березины на пути к Киеву.
Естественно, что как и Витичев к югу от Киева, Любеч занял место северных
ворот внутренней Руси. Именно в этом качестве, как сообщает «Повесть временных
лет», князь Олег после захвате в верховьях Днепра Смоленска в 882 году «взя Любец
и посади мужь свой».
Эти же два пункта в середине X в. называет византийский император
Константин Багрянородный как места формирования флота «однодревок»,
направлявшихся далее к Киеву для последующего плавания в Константинополь.
Здесь же, под Любечем, в 1016 г. захвативший княжеский стол в Киеве
Святополк Окаянный счел необходимым дать сражение двигавшемуся с севера
войску Ярослава Владимировича. Победа последнего в этой битве открыла ему
ворота Киева.
Не исключено, что закрепленная памятью особая роль Любеча, как северных
ворот внутренней Руси, могла отразиться и на выборе его местом осуществления
знаменательного события в политической жизни Киевской Руси – княжеского съезда
1097 года.
Его цель – «строение мира», пресекающего усобицы князей, ставших особенно
опасными в условиях возросшего натиска половцев, казалось бы была достигнута.
Участники съезда согласились, что «каждо держит отчину свою», но «отселе имемься
161
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

во едино сердце и съблюдем Рускую землю». Более того, князья поклялись: «Аще
отселе кто на кого вьстанет, то на того будемь вси».
Как известно, антагонизм стремлений властителей отдельных древнерусских
княжеств не способствовал в дальнейшем достижению полного единства их действий
в выполнении установлений Любечского съезда. Однако само признание
справедливости его идей, закрепленное съездом князей в Уветичах в 1100 году, по-
видимому в некоторой степени сковало разрушительную стихию межкняжеских
усобиц и на какое-то время стабилизировало общее развитие Руси.
Нарушения порядка, провозглашенного на упомянутых княжеских съездах, в
истории Любеча отразилась так же, как и на судьбах десятков других городов
Киевской Руси. В 1147 г. его ограбил и сжег смоленский князь Ростислав. Вновь
возродить свое положение Любеч смог лишь в последней трети XII в. В 1180 г. князь
Святослав Всеволодич собирает здесь своих вассалов «ряды деющю».
Заметный домениальный центр – Любеч, вероятно, занимал соответствующее
место и в историко-культурном развитии его округи в ХІ – ХІІІ вв., и организации
здесь деятельности церковных учреждений. Об этом, в частности, свидетельствует
известный Любецкой синодик, сохранивший в Воскресенском монастыре родословец
черниговских князей.
После трагических событий монгольского нашествия на Русь Любеч
возрождается вновь и в ХIV – ХVIII вв. традиционно продолжает сохранять значение
одного из центров Киевской земли, а затем и Черниговской губернии.
Интерес к изучению собственно археологических памятников древнего Любеча
проявляется с конца XIX в. Вплоть до середины XX в. здесь успешно работали
В. Б. Антонович, Н. Е. Бранденбург, М. К. Якимович, Е. Р. Романов и В. К. Гончаров.
Важность, которую имеют их рекогносцировочные исследования, заключается не
только в полученных ими впервые наблюдениях и интересных находках. Некоторые
из них имели возможность произвести здесь раскопки памятников, не сохранившихся
в более позднее время.
Комплексный характер имели археологические работы, осуществленные в
Любече в 1957 – 1960 гг. Состав экспедиции (руководитель Б. А. Рыбаков)
представляли квалифицированные специалисты и студенты-археологи из Москвы,
Киева и Чернигова. Их усилиями на начальном этапе работ была осуществлена
подробная геодезическая съемка исследуемой территории и предварительная ее
трассировка по единой для всего памятника сетке предполагаемых раскопов
10 × 10 м. Собственно раскопки в 1957 – 1960 гг. производились, в первую очередь,
на центральном памятнике Любечского комплекса – Замковой горе и внешнем обводе
вала Западного («первого») посада древнего города. Ход раскопочных исследований
фиксировался аэрофотосъемкой.
В ходе произведенных исследований на территории посада открыты городские
укрепления ХІ – ХІІ вв., состоявшие из глиняного вала, насыпанного в три приема, и
поставленных на него поперек, засыпанных материковым грунтом и древнейшим
культурным слоем дубовых городен. В их ряду на участке раскопов обнаружены и
остатки квадратной башни-вежи с двойными стенами площадью 6 × 6 м.
Здесь же, под валом ХІ – ХІІ вв. выявлен имеющий несколько горизонтов слой
с керамикой ІХ – Х вв., достигший в толщину 1 м. Таким образом, в отсутствие слоя
этого времени на Замковой горе, расположение древнейшего Любеча, вероятно,
может быть предварительно сопоставлено с территорией Любечского западного

162
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

посада. По-видимому именно этот небольшой городок мог быть захвачен в 882 г.
князем Олегом. Где-то здесь в X веке должен был находиться двор Малка
Любечанина, отца боярина Добрыни и деда (по материнской линии) князя Владимира
Святославича.
За четыре полевых сезона исследований городище «Замковая гора» (3000 м2)
раскопано полностью. Благодаря предварительно трассированной системе раскопов, а
также большому количеству максимально долго сохранявшихся продольных и
поперечных бровок, под слоем эпохи ХIV – ХVIII вв. детально изучены как
горизонтальная планиграфия следов имевшихся здесь построек ХI – ХII вв., так и
подробная стратиграфия оставленных ими напластований.
В результате получены точные данные, позволяющие очень полно представить
облик размещавшихся на Замковой горе в период Киевской Руси различных объектов
военного, жилого, религиозного и хозяйственного назначения. На основании этих
материалов, с привлечением специалистов-архитекторов, составлены и
реконструкции отдельных имевшихся здесь построек, и реконструкция общего вида
располагавшегося на исследованном холме феодального замка ХI – XII вв.
Выполненный его макет, который, в частности, посетители Государственного
исторического музея в Москве могут после долгого перерыва вновь видеть в одном из
залов, представляет возможность получить полноценное представление об этом
интереснейшем комплексе сооружений. Облик Любечского замка теперь известен в
деталях от въезда в него через подвесной мост, переброшенный через сухой ров, до
его заднего двора.
Сочетание археологических и исторических данных позволяет считать
инициатором строительства городских укреплений Любеча XI в. и замка
черниговского князя Владимира Мономаха (1078 – 1094 гг.). Во время проведения
Любечского съезда в 1097 г. Любеч принадлежал уже Олегу Святославичу. Гостей
съезда он мог принимать в главной зале на втором этаже своего дворца в Любечском
замке. Этот зал был украшен поливными керамическими дисками, развешенными по
стенам рогами животных и, по своим размерам (12 × 9 м), одновременно вмещал до
100 человек.
Значение проведенных в 1957 – 1960 гг. археологических раскопок в Любече
действительно велико. Наиболее важная часть материалов, полученных в ходе их
проведения, опубликована неоднократно. Однако до сих пор, к сожалению, остается
невыполненной более полная и подробная публикация результатов исследований. В
этой ситуации действительно объективным их отражением являются подготовленные
экспедицией и хранящиеся в архивах Институтов археологии в Киеве и Москве
добротные отчеты о проведенных исследованиях.
Археологическое изучение комплекса памятников Любеча должно быть
продолжено.

Академик Российской Академии наук Б. А. Рыбаков

163
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

АРХИТЕКТУРНО-АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ
ПУСТЫННО-РЫХЛОВСКОГО МОНАСТЫРЯ
Р. Н. Луценко (Чернигов)
Свято-Николаевский Пустынно-Рыхловский монастырь был основан в 1666 г. на
средства Демьяна и Василия Многогрешных при содействии Черниговского
архиепископа Лазаря Барановича, на месте явления чудотворной иконы Св. Николая.
Свято-Николаевский Пустынно-Рыхловский монастырь во времена своего расцвета в
XVIII в. был одним из крупнейших монастырей Северного Левобережья. Монастырь
был ликвидирован Советской властью в 20-х гг. ХХ ст., однако в 2006 г. вновь
восстановлен и продолжает свое существование.
В 2010 – 2013 гг. при содействии епископа Нежинского и Прилуцкого Иринея
(УПЦ МП) и архимандрита Свято-Николаевского Пустынно-Рыхловского монастыря
о. Гурия, при поддержке дирекции Мезинского национального природного парка
экспедиция Черниговского национального педагогического университета
имени Т. Г. Шевченко проводила исследования остатков монастырского комплекса в
с. Рыхлы Коропского района Черниговской области.
Центральным объектом архитектурного ансамбля Рыхловского монастыря был
Николаевский собор, освященный в 1760 г. Он был трёхпрестольный (главный алтарь
посвящен Св. Николаю, два боковых – Св. Варваре и Св. Захарии и Елизавете),
крестообразный, девятидельный, четырёхстолпный, пятиглавый. После ликвидации
монастыря храм был разобран на строительные материалы 1.
В 2011-2013 г. археологическая экспедиция Черниговского национального
педагогического университета имени Т. Г. Шевченко исследовала котлован и остатки
фундаментов Николаевского собора. Так, в 2011 г. была осуществлена шурфовка
территории с целью выяснения наличия культурного слоя и поиска новых объектов
на месте котлована Николаевского собора, который фиксируется к северу от
уцелевших корпусов келий. Шурфы № 2 и № 7 были заложены на месте восточной
стены храма. В шурфе № 2 удалось обнаружить остатки кладки фундаментов
восточной стены храма, в которой наряду с кирпичом использованы большие куски
природного камня. В стратиграфии шурфа фиксируется слой пожара, перекрытый
наслоениями времени строительства собора (1754 – 1760 гг.). В шурфе № 7
зафиксированы остатки фундамента собора в месте, где кладка внутренней стены
перевязана с кладкой восточной стены. В шурфе № 8 были исследованы остатки
кладки фундаментов южной стены храма. Также были обнаружены остатки
фундамента восточной (шурф № 10) и северной (шурф № 6) стен собора 2.
В 2012 г., основываясь на результатах шурфовки 2011 г., было решено
исследовать остатки фундаментов Николаевского собора. Для поиска остатков
фундаментов юго-восточной части собора восточнее шурфа № 8 (2011 г.) был
заложен раскоп № 1 на месте восточной стены храма.
В раскопе № 1 удалось зафиксировать остатки кладки фундаментов восточной
стены храма, в которой наряду с кирпичом использованы большие куски природного
камня. Удалось исследовать 12 м стены собора, расположенной по линии запад –
восток (в восточной части раскопа стена изменила свое направление на северо-
восток) 3.
Общая площадь исследованной территории в 2012 г. составляет 54 м2.
164
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Для продолжения исследования остатков фундаментов юго-восточной части


собора восточнее раскопа № 1 (2012 г.) на месте стены храма в 2013 г. был продолжен
раскоп № 1.
В раскопе удалось зафиксировать остатки кладки фундаментов стены храма, в
которой наряду с кирпичом использованы большие куски природного камня. Остатки
фундамента уцелели на уровне материке. На этом участке стена собора меняет
направление на северо-восток. Система кладки: внешние версты ее выводились из
кирпичей и природного камня, а внутреннее пространство заполнялось кирпичным
боем, залитым раствором (кладка «в ящик»). Зафиксированная ширина стены
составляла от 1,65 м до 1,90 м. Удалось исследовать еще 6 м стены собора,
расположенной в раскопе по линии северо-запад – юго-восток. Следует отметить, что
в кладке массово используется природный камень разных размеров, особенно с
внешней стороны стены. В северной части раскопа зафиксированы остатки пяты
коробового свода подземного помещения собора. Также вдоль фундамента с внешней
стороны в материке фиксируются небольшие ямки, возможно, это разметка собора
или элементы строительного процесса. Культурный слой над фундаментом
мощностью 0,07 – 0,8 м в основном состоит из битого кирпича и известкового
раствора. Материал в раскопе малочисленный. В стратиграфии южной стенки раскопа
(которая выходит за пределы котлована храма) сверху фиксируется слой разрушения
собора. Слой периода существования собора очень слабый. Ниже фиксируется слой
пожара. Вероятно, это один из пожаров, известных по письменным источникам. Ниже
идет слой ХVII – первой половины XVIII в., в котором присутствуют поливные
изразцы, керамика, и монеты ХVII в.
В 2013 г. был также начат поиск надвратной церкви Св. Иоанна Предтечи с
колокольней, построенной в 1767 г. В исторических документах храм упоминается в
северной части монастырской территории. Церковь была трехдельной, трехъярусной,
трехкупольной. В первом ярусе она имела арку-проезд, на втором находилась
безбанная церковь общего типа. Третьим ярусом сооружения был восьмигранный
верх колокольни над центральным компартиментом, увенчанный ярусным куполом 4.
Эта информация подтверждается и изобразительными материалами. Однако, на
сегодняшний день визуально остатки храма или котлована не фиксируются. Для
локализации остатков храма в 2013 г. проводились археологические исследования
северной террасы. Была разбита траншея № 1 размерами 1 × 2 м с целью выявления
остатков надвратной церкви и нанесения их на топографический план местности. На
глубине 0,2 м от дневной поверхности были обнаружены следы кирпичной забутовки
(битый кирпич с известковым раствором), предварительно трактуемой как засыпка
внутреннего пространства фундамента между несущими стенами. Для выявления
края стены траншея была продолжена в северном направлении еще на несколько
метров, но слой кирпичного боя, скрепленного раствором, продолжался. Продлив
траншею еще на 4 м на север и совершив несколько зондажей металлическим щупом,
было установлено, что данный слой простирается до края оврага, а потому не может
быть остатками сооружения. Скорее всего, он служил подготовительной
поверхностью под вымощенную кирпичом площадь перед входом в монастырь,
которая хорошо видна на фото начала ХХ ст.
Дальнейшие исследования проходили южнее траншеи № 1. С помощью
нескольких небольших зондажей 0,2 × 0,2 м был сужен радиус поиска до места,
которое находилось за вымощенной кирпичом дорогой, ведущей от площади к собору

165
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

св. Николая. В месте вероятного нахождения стены надвратной церкви был заложен
шурф № 3, где на глубине 0,4 м были обнаружены остатки кирпичной кладки. Как и
следовало ожидать, толщина стены оказалась весьма значительной, по крайней мере,
в шурфе размерами
1 × 1 м не удалось обнаружить ее другой край. Это подтверждает наше
предположение, что стена служила опорой для массивной конструкции, которой
скорее всего была надвратная церковь Иоанна Предтечи – второе по высоте
сооружение в этом архитектурном комплексе. Для подтверждения данной гипотезы
следует провести дальнейшие исследования этого участка монастырской территории,
что и станет одной из приоритетных задач археологической экспедиции в следующем
полевом сезоне.
_______________________
1. Вечерський В. Пам’ятки архітектури й містобудування Лівобережної України. Виявлення,
дослідження, фіксація. – К., 2005. – С. 117.
2. Луценкко Р. М. Дослідження на теренах Свято-Миколаївського Пустинно-Рихлівського
монастиря // Археологічні дослідження в Україні в 2011 р. – К., 2012. – С. 504.
3. Луценко Р. М. Дослідження на території Свято-Миколаївського Пустинно-Рихлівського
монастиря 2012 р. // Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2012 году. –
Гомель, 2013. – С. 168 – 171.
4. Вечерський В. Пам’ятки архітектури й містобудування… – С. 117 – 118.

БУДІВЛЯ ПОЧАТКУ XVIII ст. НА ПОДВІР’Ї РЕЗИДЕНЦІЇ І. МАЗЕПИ В


УРОЧИЩІ ГОНЧАРІВКА
Л. В. Мироненко (Чернігів)
Заміська резиденція гетьмана Івана Мазепи знаходилась за 2 км на південь від
центру Батурина, на хуторі Гончарівка. Вперше «столовий гетьманський дім на
Гончарівці» згадується у літопису Самійла Величка при описі подій 1700 р 1.
Ймовірно, початок будівництва палацу та інших будівель комплексу припадає на
другу половину 90-х рр. XVII ст. У 1708 р. 2 він був спалений частково, і резиденція
довгий час перебувала в запустінні, розграбовувалась і розбиралась на цеглу.
Перші археологічні роботи в ур. Гончарівка були проведені експедицією
Чернігівського державного педагогічного університету імені Т. Г. Шевченка та
Інституту археології НАН України 1995 р. У 2003–2007 рр. їх успішно продовжила
Батуринська Міжнародна українсько-канадська археологічна експедиція. Основна
увага приділялась вивченню гетьманського палацу. У результаті на сьогодні вдалося
скласти уявлення про його конструкцію, архітектуру, зовнішній і внутрішній декор.
Новий етап дослідження гетьманської резиденції в ур. Гончарівка розпочався
2009 р. і мав на меті з’ясувати характер забудови подвір’я садиби І. Мазепи.
Ділянка культурного шару на захід від палацу вперше була досліджена 1995 р.
А. В. Петраускасом 3. Значна кількість масового матеріалу, у першу чергу гончарної
кухонної кераміки, а також кахлів, які не зустрічалися у гетьманському палаці,
зумовила відновлення робіт на цій ділянці у 2010 р. У траншеї (4 × 2 м) фіксувався
невеличкий рівчак з ямою від вертикальних дерев’яних конструкцій, орієнтований по
осі північ – південь з незначним відхиленням на схід. З траншеї походять фрагменти
посуду, цегли, кахлів, цвях, бронзова пластина та фрагмент білоглиняної люльки 4.

166
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Роботи на цій ділянці продовжилися 2011 р., коли було виявлено південну
частину канавки 2010 р. Основна концентрація матеріалу фіксувалася на захід від
рівчака, що дало привід припустити наявність об’єкта в цій частині 5. Дослідження
було проведено у 2012 – 2013 рр., у результаті чого було виявлено ще два рівчачки на
захід і південь від дослідженого.
Планіграфічні, стратиграфічні спостереження та накопичений матеріал,
зібраний за чотири роки археологічних робіт, дозволили з’ясувати характер,
конструкцію та приблизні розміри об’єкту.
Він являє собою дерев’яну наземну споруду прямокутної форми, що фіксується
на рівні передматерика трьома рівчачками (західним, східним і південним). Східний
рівчачок мав ширину 0,1 – 0,15 м, на дні його простежувалися заглиблення та ями від
стовпів, середня відстань між якими становила близько 3 м 6. Знахідка дверного
пробою на ділянці між двома основними ямами може вказувати на наявність проходу
саме в цій частині споруди. У сезоні 2013 р. було досліджено північну частину
канавки, що в межах розкопу заходила у велику за розмірами яму, заповнення якої
представлене фрагментами пічних кахлів, цеглин, плиток підлоги та уламків стінок
горщиків і макітер.
Західний рівчак, що досліджувався в розкопі 2012 р., мав глибину 0,2 м та
ширину 1,0 – 1,2 м, розширюючись у південному напрямку 7. Рівчак плавно
закінчувався у північній частині розкопу, проте фіксувався у стратиграфії північної
стінки. Очевидно, він був заглиблений в передматерик, і незначне пониження до рівня
материка повністю знівелювало його сліди. На дні фіксувалися дві невеличкі ями від
стовпових конструкцій. Паралельне розташування східного і західного рівчачків,
відстань між якими становила близько 5 м, а також найбільша концентрація матеріалу
між його краями, свідчить про одночасне їх функціонування у межах єдиної
конструкції споруди.
У польовому сезоні 2013 р. було досліджено південний край споруди, сліди
якого представлені рядом ям видовженої у плані форми та різної заглибленості,
розташованих перпендикулярно до західного і східного рівчачків. Північний край
споруди не вдалося дослідити у зв’язку з наявністю великого дерева на місці його
можливого розташування.
Основна концентрація масового матеріалу та знахідок зосереджена між
рівчаками і відноситься до заповнення споруди. Архітектурно-декоративна кераміка
представлена фрагментами пічних кахлів та декоративних деталей оздоблення, серед
яких зустрічаються як унікальні екземпляри, так і екземпляри, знайдені при
розкопках інших об’єктів в ур. Гончарівка. За типом декорування можна виокремити
вироби з рослинним, геометричним килимовим та геральдичним орнаментом. З
останніх найбільшу увагу привертає знахідка монохромної зеленої кахлі із
зображенням герба І. Мазепи «Бойч» 8. Будівельна кераміка представлена цеглою
литовського (пальчатка) та московського типів, плитками підлоги (шестикутними
видовженими й невеличкими трикутними, з поливою та без неї). Потрапляння цих
груп кераміки у заповнення споруди за відсутності опалювальних пристроїв можна
пояснити існуванням неподалік об’єкта з кахляною піччю або ж занесенням їх сюди з
палацу у процесі руйнації останнього.
Найчисленніша група знахідок представлена фрагментами кухонної та столової
кераміки, зокрема уламками горщиків, макітер, тарілок, кухлів, кришок та ін. Вироби
тонкостінні, найчастіше з прямим вертикальним вінцем та округлим тулубом, деякі

167
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

мають ручку у верхній частині. Сіра димлена кераміка прикрашена заглибленим


орнаментом у вигляді паралельних прямих ліній чи хвиль, зустрічаються вироби,
орнаментовані штампом. Найбільшу групу утворюють білоглиняні горщики,
прикрашені у техніці «описка». Окрім того, у колекції представлена кераміка, покрита
поливою, зазвичай зеленою як ззовні, так і з середини виробу. Керамічні форми є
характерними для початку XVIII ст., що підтверджується і датою забудови резиденції
в ур. Гончарівка.
Дрібна керамічна пластика представлена знахідками люльок та їх фрагментів:
білоглиняних зі штампованим орнаментом та сіроглиняних, покритих зеленою
поливою. Окрім того, було знайдено декілька фрагментів чубука голландської
люльки.
У заповненні споруди були виявленні уламки порцелянової тарілки, на якій
синьою фарбою зображені рослинні мотиви, а також фрагменти кухля з поливою
більш якісною, ніж на інших екземплярах, виявлених у садибі. Скоріше за все, вони
репрезентують імпорт з Туреччини або Російської держави 9.
Скляні вироби представлені, у першу чергу, великою кількістю фрагментів
пляшок, банок, чарок, серед яких зустрічаються оплавлені зразки, що постраждали в
пожежі. Слід зазначити, що під час вибірки споруди були знайдені фрагменти
віконниць, котрі, ймовірно, відносяться до конструкції досліджуваної споруди.
Найбільш повну інформацію про характер та функцію споруди несуть
індивідуальні знахідки, на яких зупинимося детальніше. Особливу увагу привертає
група знахідок, походження якої можна пов’язати з військовим прошарком.
Предмети озброєння представлені знахідками черешкових ромбічних стріл,
свинцевих куль, серед яких зустрічаються зразки з литковим хвостиком, свинцеві
заготовки для куль, бронзовий фрагмент мушкетного замка та мушкетні кремені,
більшість яких за кольором суттєво відрізняються від кременю місцевого
походження, та свинцеві обкладинки на них (Рис. 1).
У заповнені споруди знайдені також бронзові ремінні накладки-хвостовики
п’ятикутної форми, а також у формі рослинного мотиву – лілії, ремінні пряжки, як
прості прямокутні залізні, так і бронзові з орнаментом, а також декілька ґудзиків та
гапликів від кафтану й срібна прикраса-накладка з рослинним орнаментом. Серед
залізних виробів найбільшу групу утворюють залізні підковки на чоботи та їх
фрагменти (Рис. 1; 2).
Нумізматичні знахідки представлені польськими монетами – головним чином
боратинками, срібними російськими монетами (чешуйками) та однією турецькою
монетою.
Унікальними знахідками із заповнення споруди можна вважати кістяну шахову
фігурку пішака, фрагмент бронзової тарілки та уламок бронзового окладу книги у
вигляді гравірованої пластини із зображенням дитини з сопілкою в лівій
руці (Рис. 1: 21, 28).
Виходячи з вищезазначеного, можна дійти до наступних висновків щодо
конструкції, розмірів і призначення досліджуваної будівлі. Це була наземна дерев’яна
споруда прямокутної видовженої форми шириною близько 5 м та довжиною понад
14 м, орієнтована по осі північ-південь уздовж вулиці, короткою стороною у бік
палацу. Опалювальні пристрої відсутні. Характер індивідуальних знахідок, зокрема
значна кількість предметів озброєння, фрагментів одягу, поясні набори та люльки,
вказує на те, що у споруді тимчасово чи постійно могли перебувати представники

168
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

військового прошарку. Вірогідно, що ця будівля являла собою курінь – вартівню, де


перебувала охорона гетьмана. Наявність вартівні у забудові садиби козацької
старшини не була чимось унікальним – так, на замчищі гетьмана Б. Хмельницького у
с. Суботів досліджено споруду схожого призначення середини XVII ст. 10
Таким чином, у результаті чотирирічних археологічних розкопок було
досліджено більшу частину споруди, що являла собою вартівню і входила до
забудови подвір’я резиденції гетьмана І. Мазепи. Подальші роботи на цій ділянці
дозволять визначити більш точні розміри споруди, але у будь-якому разі вона
дозволяє розширити уявлення про забудову садиб козацької верхівки ранньомодерної
доби.
______________________
1. Величко С. Літопис. – К. – 1991. – Т. 2. – С. 603.
2. Мезенцев В. Про стиль архітектури палацу І. Мазепи в Батурині за рисунком 1744 р. та
археологічними даними // Батуринська старовина. – К., 2008. – С. 216.
3. Ситий Ю., Дем’яненко Д., Коваленко В., Луценко Р., Мезенцев В., Пишенко В., Сита Л.,
Скороход В. Науковий звіт про археологічні дослідження в охоронних зонах
Національного історико-культурного заповідника «Гетьманська столиця» у м. Батурин
Бахмацького р-ну Чернігівської обл. у 2011 р. // НА ІА НАН України . – № 2012/б.н. –
С. 10.
4. Ситий Ю., Дем’яненко Д., Євтушенко О., Коваленко В., Луценко Р., Мезенцев В.,
Терещенко О. Науковий звіт про археологічні дослідження в охоронних зонах
Національного історико-культурного заповідника «Гетьманська столиця» в м. Батурин
Бахмацького р-ну Чернігівської обл. у 2010 р. // НА ІА НАНУ. – № 2011/б.н. – С. 63.
5. Ситий Ю., Дем’яненко Д., Коваленко В., Луценко Р., Мезенцев В., Пишенко В., Сита Л.,
Скороход В. Науковий звіт про археологічні дослідження в охоронних зонах
Національного історико-культурного заповідника «Гетьманська столиця» у м. Батурин
Бахмацького р-ну Чернігівської обл. у 2011 р. // НА ІА НАН України . – № 2012/б.н. –
С. 36.
6. Там само.
7. Ситий Ю., Луценко Р., Мезенцев В., Мироненко Л., Потапенко А., Скороход В.,
Терещенко О. Науковий звіт про археологічні дослідження в охоронних зонах
Національного історико-культурного заповідника «Гетьманська столиця» у м. Батурин
Бахмацького р-ну Чернігівської обл. у 2012 р. // НА ІА НАН України. – № 2013/б.н. –
С. 22.
8. Ситий Ю., Дем’яненко Д., Коваленко В., Луценко Р., Мезенцев В., Пишенко В., Сита Л.,
Скороход В. Науковий звіт про археологічні дослідження в охоронних зонах
Національного історико-культурного заповідника «Гетьманська столиця» у м. Батурин
Бахмацького р-ну Чернігівської обл. у 2011 р. // НА ІА НАН України. – №2012/б.н. –
Додаток 12. – С. 82 – 82.
9. Ситий Ю., Луценко Р., Мезенцев В., Мироненко Л., Потапенко А., Скороход В.,
Терещенко О. Науковий звіт про археологічні дослідження в охоронних зонах
Національного історико-культурного заповідника «Гетьманська столиця» у м. Батурин
Бахмацького р-ну Чернігівської обл. у 2012 р. // НА ІА НАН України. – № 2013/б.н. –
С. 22.
10. Куштан Д. Новые исследования на месте родового замка гетьмана Богдана
Хмельницкого в с. Суботов // Из истории и культуры линейного казачества Северного
Кавказа: Матер. седьмой междунар. Кубанско-Терской науч.-практ. конференции. –
Армавир, 2010. – С. 31.

169
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 1. – Індивідуальні знахідки з розкопок будівлі на подвір’ї резиденції


гетьмана І. Мазепи на Гончарівці:
1 – 3 – залізні стріли; 4 – 6, 10 – свинцеві кулі; 7 - 9, 11, 12 – свинцеві заготовки для
куль;13 – бронзовий гвинт (можливо від мушкетного замка); 14 – 17 – бронзові
поясні накладки; 18, 19 – бронзові ремінні пряжки; 20 – залізна пряжка; 21– фр.
бронзового окладу на книжку; 22 – бронзовий предмет (можливо прикраса); 23-24 –
бронзові ґудзики; 25 – бронзова обкладка з орнаментом; 26 – прикраса (білий метал);
27 – свинцеві оковки на кремінь; 28 – кістяна шахова фігура

170
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 2. - Індивідуальні знахідки з розкопок будівлі на подвір’ї резиденції


гетьмана І. Мазепи на Гончарівці:
1 – 2 – залізні підковки на чобіт; 3 – 8 – фрагменти люльок

171
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

НОВОВИЯВЛЕНЕ ЖИТЛО Х СТ. НА ПОСАДІ


ВИПОВЗІВСЬКОГО ГОРОДИЩА
Л. В. Мироненко, В. М. Скороход, (Чернігів)
Виповзівський археологічний комплекс розташований між селами Виповзів і
Лутава Козелецького району Чернігівської області, за 800 м від південної околиці
с. Лутави, на південно-західній околиці с. Виповзів. Комплекс займає вузький мис, що на
600 м врізається у східному напрямку в заплаву р. Десни і омивається з південного боку
р. Кримкою (права притока р. Десни). На стрілці мису знаходиться невелике городище
розмірами 70 × 90 м. На захід від городища розташований посад, що займає решту площі
мису 1.
В результаті археологічних досліджень, проведених Чернігово-Сіверською
експедицією у 80-х рр. ХХ ст., вдалося вивчити об’єкти житлового і господарського
призначення, а також невеличкий поділ за руслом р. Кримка на підвищенні,
розташованому вздовж підніжжя тераси 2.
У 2009 р. за участю Інституту археології НАН України та Чернігівського
національного педагогічного університету імені Т. Г. Шевченка були відновлені
широкомасштабні археологічні роботи на пам’ятці, що тривають і досі.
Дослідження південно-східної частини посаду розпочалися у 2011 р. після
виявлення грабіжницьких шурфів, у яких простежувалися залишки горілої деревини від
конструкції споруди 3. Щільність забудови ділянки та гарна збереженість деревини
конструкції жител зумовили подальше зосередження робіт на цій частині посаду.
Вибір місця для розкопу № 6 у 2013 р. був зумовлений потребою визначити
потужність культурного шару та наявність житлової забудови на південному схилі
тераси. На початку робіт розкоп складався із шести квадратів (4 × 4 м). З метою більш
повного дослідження об’єктів у процесі розкопок була здійснена прирізка у східному та
південно-західному напрямках, в результаті чого загальна площа розкопу сягнула 76 м2.
Культурний шар представлений темно-сірим супіском, потужність якого зростає у
південно-східному напрямку до краю тераси (до 0,63 м). У розкопі досліджено одне
житло, 2 господарські споруди та 5 ям.
Житло (споруда № 11) займало південно-західну частину розкопу. Під час
розбирання заповнення об’єкта на глибині 0,72 м від сучасної денної поверхні були
зафіксовані завали згорілої деревини, що являли собою кут споруди. Паралельно у
східній частині житла було виявлено залишки дерев’яних конструкцій північно-східного
кута споруди на глибині 0,82 м. Від них почалася розчистка конструкцій стін житла. У
результаті досліджень вдалося встановити приблизні розміри житла 4,0 × 3,5 м, стіни
якого були орієнтовані за сторонами світу з незначним відхиленням на захід.
Південну частину житла, відповідно до стратиграфічних спостережень, прорізала
споруда неправильної форми, розмірами в межах розкопу 2,5 × 2,5 м. На більш пізній час
її існування вказує і відсутність дерев’яних конструкцій у рамках досліджуваної
споруди. Незначні розміри, форма котловану, а також відсутність опалювальних
пристроїв вказують на її господарський характер.
Стіни житла утворені покладеними одна на одну дошками, що збереглися на
висоту чотирьох плах. Ширина дощок конструкції стін у середньому сягала 0,2 – 0,26 м,
довжина – 2,3 – 2,5 м. Серед завалу зустрічалися екземпляри шириною 0,12 – 0,14 см та
довжиною 1,15 – 1,4 м. Для спорудження житла, ймовірно, була використана сосна, на
що вказує знахідка залишків соснової кори у внутрішньому заповненні споруди (Рис. 1).
172
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Південні кути конструкції споруди так і не були виявлені, хоча залишки південно-
західного кута фіксувалися в стратиграфічному розрізі південної стінки розкопу.
Підлога житла вимощена дошками, орієнтованими по осі північ – південь,
шириною 0,28 – 0,38 м і товщиною 1,8 – 3,0 см. У результаті подальшої розчистки на
підлозі фіксувалися завали деревини зі слідами штучної обробки, що могли бути
залишками домашнього начиння, або ж меблів. Так, біля північної стіни, ближче до
східного кута житла, у ході розчистки дерев’яних завалів було виявлено дошки шириною
0,34 – 0,38 м, що лежали перпендикулярно до вимостки підлоги. Під ними знаходилися
фрагменти деревини округлої в перерізі форми зі слідами обробки поверхні. Можна
припустити, що ці фрагменти деревини і дошки були залишками лавки чи іншого
предмета хатнього інтер’єру.
Окрім того, на підлозі біля західної стіни, отвором до неї, було виявлено залишки
дерев’яної посудини (ймовірно, черпака).
У північно-західному куті споруди знаходилась піч (діаметр 1,2 м), поверхня якої
внаслідок дії високих температур при пожежі керамізувалась, що дозволило зафіксувати
на ній сліди рук майстра-пічника. Щелепи печі були обернені в південно-східному
напрямку, до центру приміщення. На рівні зачистки по материку було встановлено, що
піч стоїть на глеєвій вимостці, котра може являти собою залишки ще однієї печі. З метою
майбутньої музеєфікації конструкція печі не досліджувалася.
Від основної площі приміщення піч відмежовувалася за допомогою вертикально
поставленої дошки, довжиною 1,2 м і товщиною 0,02 – 0,03 м, що разом із західною
стіною житла утворювали запічок, у якому знаходився майже цілий гончарний горщик з
відбитим вінцем, а також залишки дерев’яної лопатки підромбічної форми для випікання
хліба з відламаною ручкою. Між піччю та північною стіною горизонтально лежали
фрагменти дерев’яних виробів овальної та підквадратної форми зі слідами штучної
обробки поверхні. У процесі дослідження через погану збереженість не вдалося
зафіксувати їх повну довжину, однак довжина найбільшого фрагмента сягала 0,12 м.
Діаметр округлих екземплярів становив 3,3 – 4,2 см, розміри підквадратних були в
межах 3,5 × 3,2 – 3,5 см. Ці вироби гіпотетично можна асоціювати з держаками до
пічного приладдя.
Керамічний матеріал із заповнення споруди представлений фрагментами та
розвалами кругового та незначною кількістю ліпного посуду, що за формою
профілювання вінця можна датувати Х ст. Із заповнення житла походять індивідуальні
знахідки: керамічні та пірофілітові пряслиця, проколки, фрагменти оселків, залізні ножі
та значна кількість залізних предметів.
Таким чином, у сезоні 2013 р. вдалося дослідити житло із збереженими
дерев’яними конструкціями стін, елементами внутрішнього облаштування та залишками
домашнього начиння, що дозволило доповнити інформацію про давньоруське житлове
будівництво та побут місцевого населення.
______________________
1. Скороход В. Звіт про наукові дослідження Виповзівського археологічного комплексу біля
с. Виповзів Козелецького району Чернігівської області. – Чернігів, 2009. – С. 3 – 24 // НА ІА
НАН України. – 2009/б/н.; Коваленко В., Моця О., Скороход В. Археологічна розвідка по
«Шляху Мономаха» // Археологічні дослідження в Україні у 2008 р. – К., 2010. – С.117–120.
2. Коваленко В. П. Исследования летописных городов в Нижнем Подесенье // Археологические
открытия 1983 года. – М., 1985. – С. 287; Козаков А.Л. Де відбувалися князівські “снеми”
1155 та 1159 рр. (Історико-археологічний аспект локалізації літописної Лутави) //Любецький
з’їзд князів 1097 р. в історичній долі Київської Русі. – Чернігів, 1997 – С. 103.

173
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

3. Скороход В. М., Козубова Д. М., Мироненко Л. В. Дослідження житлової забудови кінця ІХ


– середини Х ст. на посаді Виповзівського городища // Археологические исследования в
Еврорегионе «Днепр» в 2011 г. – Чернигов, 2012. – С.94 – 99.

Рис. 1. Житло (споруда 11) у розкопі № 6 на посаді Виповзівського городища.

ДОСЛІДЖЕННЯ ГОРОДИЩА В УР. ГОРОДОК БІЛЯ С. ПЕТРІВКА


ЩОРСЬКОГО РАЙОНУ ЧЕРНІГІВСЬКОЇ ОБЛАСТІ У 2013 Р.
О. П. Моця (Київ), Д. М. Козубова, В. М. Скороход (Чернігів)
У сезоні 2013 р. фахівці Інституту археології НАН України та Чернігівського
національного педагогічного університету імені Т. Г. Шевченка під керівництвом
О. П. Моці провели обстеження пам’яток на правому березі р. Снов з метою виявлення
пізньослов’янських та давньоруських старожитностей.
Городище біля с. Петрівка (Щорський р-н) знаходиться за 4,3 км на схід від села в
ур. Городок, за 3 км на південь від с. Камка і за 6,6 км на північний схід від с. Стара
Рудня. Воно займає підвищення посеред заплави р. Чибриж (притока р. Снов). Із заходу
збереглася його невелика ділянка, підвищена над рівнем заплави і відрізана ровом
шириною до 6 м, який сьогодні фіксується на глибину до 1 м від рівня сучасної денної
поверхні.
У плані городище має видовжену форму розмірами 105 м (схід – захід) × 77 м
(південь – північ). По периметру городища існував кільцевий вал шириною від 6 до 14 м,
висотою до 2 м (Рис. 1).
По рівню сучасної денної поверхні внутрішнього майданчика городища
фіксується підвищення до 0,7 м, що вказує на місце існування валу. Зі східного боку
городища, на площі 34 × 40 м знаходиться кар’єр для вибірки ґрунту, що знищив частину
укріплень та майданчик на глибину близько 2 м.

174
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Північна тераса р. Чибриж не виражена, її заплава поросла чагарником, відтак


південний берег річки не простежується. Городище розташоване за 4,5 км від
правобережної тераси р. Снов. Дорога, що існує з XVII ст., проходить від р. Смяч і далі
на с. Петрівку, с. Камку і с. Старі Боровичі та знову виходить до р. Снов. Наявність
городища в ур. Городок біля с. Петрівка на схід від сучасного села і дороги XVII ст.
може вказувати на існування древнього шляху саме в цьому місці – на підвищенні в
заплавах рр. Смяч та Чибриж.
Городище в ур. Городок відоме за матеріалами розвідок О. В. Шекуна у 80-х рр.
ХХ ст. Під час обстеження пам’яток Щорського району для написання статей до «Зводу
пам’яток історії та культури по Чернігівській області» дослідник виявив траншею,
викопану школярами вздовж південного краю городища. О. В. Шекун здійснив зачистку
траншеї та зібрав викинутий на поверхню археологічний матеріал.
Учасники експедиції 2013 р. заклали траншею розмірами 10 × 1 м, орієнтовану
довгою стінкою по осі південь – північ, перпендикулярно валу городища (Рис. 1: 1). На
ділянці зі східного боку (з боку підвищення в заплаві) окрім кар’єру знаходяться
заглиблення у сучасній денній поверхні, які вказують на існування окопу (скоріше за все
1943 р.).
Поверхню траншеї вкривав тонкий дерново-гумусний шар, що перекривав шар
оранки у вигляді чорного гумусованого супіску товщиною до 0,8 м. Нижня межа шару
розташована найвище в північній частині кв. 1 – 2, в кв. 3 піднімається до позначки 0,6 м
і далі на південь поступово падає до 0,9 м (Рис. 1: 2).
З цього шару походять такі знахідки: пірофілітове пряслице (кв. 5, глибина
0,18 м), уламок оселка з пісковику (кв. 4, глибина 0,4 м), металевий предмет (кв. 4,
глибина 0,55 м) (Рис. 1 – 2; 6; 11) та ліпна і ранньогончарна (роменська) кераміка.
Ранньогончарна кераміка має тісто, схоже на ліпну кераміку роменської культури,
орнамент у вигляді паралельних ліній та злегка відігнуті назовні вінця доманжетних
форм (Рис. 2).
У північній частині городища зафіксовані 2 канавки від частоколу
пізньослов’янського часу, що був встановлений на городищі раннього залізного віку з
метою убезпечити нове поселення. Друга канавка (більш пізня) має вуглики у заповненні
– на нашу думку, це сліди пожежі, що знищила укріплення останнього етапу існування
городища.
У південній частині траншеї виявлено частину житла роменської культури,
синхронного слідам від частоколу в тілі валу.
Житло (споруда № 1) фіксується з глибини 0,8 м і заходить у материк на 0,2 м.
Основний шар заповнення котловану – темно-сірий супісок з великою кількістю пічини
та вугликів – перекриває піч та засипку, що збереглася між піччю та стінкою котловану
(темно-сірий супісок з включеннями вугликів та пічини).
Котлован споруди № 1 має підпрямокутну форму і орієнтований з відхиленням на
30° на схід від осі південь – північ. Північна стінка котловану паралельна першій канавці
під частокіл і знаходиться від неї на відстані 4,2 м. Наявність у заповненні другої канавки
та котловані вугликів може вказувати на одночасове припинення існування цих об’єктів
під час пожежі.
Досліджений котлован у межах траншеї має довжину до 2 м і вивчений на ширину
до 1 м. Поряд з кутом житла фіксується подвійна яма від 2 стовпів, котра, скоріше за все,
не має відношення до котловану. У північно-східному куті котловану виявлено край
глинобитної печі, біля якої зафіксовано дві стовпові ями діаметром 0,4 м і глибиною
0,1 м (південна) та діаметром 0,25 м і глибиною 0,1 м (північна).

175
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Діаметр печі близько 0,9 м. Піч фіксується у межах траншеї на висоту до 0,5 м.
Глибина котловану споруди № 1 сягає 0,2 м нижче рівня материка (1,15 м нижче рівня, з
якого він був викопаний). З котловану житла походить фрагмент оселка та різноманітна
ліпна та ранньогончарна кераміка (Рис. 2). Серед ліпної кераміки переважають уламки
посуду роменської культури.
Між рівчаками та котлованом від житла на глибині 0,6 – 1,25 м (кв. 2, 3)
фіксується шар сірого супіску з великою кількістю піску, що утворився під час
викопування котловану житла – грунт з котловану був викинутий у бік валу і
встановленої на старому валу конструкції частоколу. З цієї глибини походять такі
знахідки: 2 уламки оселків, металеві предмети та ліпна кераміка, зокрема уламки вінець
та стінок ранньогончарних роменських посудин (Рис. 2).
Північний край траншеї доходив до рівня падіння денної поверхні у бік заплави.
Нижня частина валу відходила від початку траншеї на 1 м (у бік рову), таким чином
описана вище ділянка була розташована на відстані близько 1,5 м від краю рову.
Можливо, внаслідок такого близького розташування ця ділянка старого валу сповзла до
рову, що потребувало повторного формування насипу валу. З рову викидалась частина
материкового суглинку, і поверхня обпалювалась пошарово задля зміцнення тіла валу,
внаслідок чого збереглися прошарки вугликів у стратиграфії. Оскільки грунт брався з
рову, в тілі валу кераміки не знайдено. За стратиграфічними спостереженнями,
накидання ґрунту і обпалювання валу відбувалося щонайменше 6 разів.
Тіло більш раннього валу фіксується з глибини 0,04 – 0,05 м від північної стінки
траншеї і доходить до межі квадратів 2 та 3, де виявлено залишки третьої канавки, в якій
свого часу також існувала дерев’яна конструкція, що обмежувала вал з півдня. У кв. 1, 2
з позначки 0,9 м до рівня материка зафіксовано насип найбільш раннього валу, тіло
якого включало родючий грунт з підвищення, на якому він був насипаний.
Найкраще вал зберігся в кв. 1. У кв. 2 він був вже не такий високий і не мав
значної кількості горілих прошарків. Напевно, під час досипання тіла валу ґрунтом з
рову обпалювали саме зовнішній його край, а внутрішній просто обмежили частоколом.
Судячи з лінз горілих прошарків, схил валу розташовувався саме на початку
траншеї. У такому випадку первісний вал мав ширину близько 3 м і зберігся на висоту
(найвищу із зовнішнього краю) до 1,3 м.
У кв. 2 і 3 з глибини 1,0 м фіксуються шари руйнації валу і його переміщення у бік
майданчика – лінза сірого супіску (0,2 м), під лінзою світло-сірий плямистий супісок,
підстелений сіро-жовтим плямистим супіском (на південь від дерев’яної конструкції
першого валу). У бік майданчика городища (в кв. 3) фіксується сірий-плямистий супісок,
підстелений коричневим супіском з пічиною, що лежать на прошарку вугликів, пічини і
родючого шару.
У кв. 5 з глибини 0,9 м фіксується шар темно-сірого пухкого супіску (0,45 м), що
спирається на родючий грунт (0,2 м), який сформувався до появи городища.
З культурного шару (кв. 5) походить ліпна кераміка зарубинецької культури, вінця
якої по краю прикрашені вдавленнями, а також фрагменти стінки посудини, підлощеної
по зовнішній поверхні. Можливо, до часів зарубинецької культури відноситься досипка
валу чи стовпова яма на його схилі.
Основний матеріал з траншеї, як і з тіла першого валу, представлений уламком
кременю та керамікою раннього залізного віку, що орнаментована перлинами під вінцем.
У нижньому шарі та частково у верхніх шарах наявна кераміка епохи бронзи,
орнаментована «ялинкою» (Рис. 2).

176
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Таким чином, до існування перших укріплень на городищі в ур. Городок існувало


поселення епохи бронзи, на другому етапі з’являються перші укріплення милоградської
культури раннього залізного віку. Третій етап – зарубинецька культура і, можливо,
реконструкція укріплень. Четвертий етап – укріплення у вигляді частоколу по старому
валу та котлован житла з внутрішнього боку від нього репрезентують слов’янські
старожитності роменської культури ІХ – Х ст.

Рис. 1. План та фото городища в урочищі Городок біля с. Петрівка.

177
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

МОНИТОРИНГ СОВРЕМЕННОГО СОСТОЯНИЯ


АРХЕОЛОГИЧЕСКИХ ОБЪЕКТОВ КУЛЬТУРНОГО НАСЛЕДИЯ НА
ТЕРРИТОРИИ ЧЕРНИГОВСКОГО РАЙОНА
В. В. Мултанен (Чернигов)
В современных условиях, когда на протяжении двух десятков лет отсутствует
программное и финансовое обеспечение каких-либо памятникоохранных
мероприятий, археологическая экспертиза при согласовании землеотводов и
строительных работ фактически упразднена, а необследованными остается около 90%
территории, инвентаризация объектов археологического наследия является одним из
важнейших и действенных способов защиты памятников.
Такое обследование позволяет получить представление о современном
состоянии известных археологических памятников, выявленных 30 – 50 лет назад,
определить нарушения природного и антропогенного характера и в дальнейшем
принять меры по их устранению. При этом уточняются административные и
топографические привязки, визуальные характеристики объектов, локализуются
учтенные в прошлом памятники и выявляются новые. Обследование позволяет
обеспечить памятники учетной документацией (паспорт, учетная карточка,
историческая справка, акт технического состояния, планы, фотографии) и занести их
в Государственный реестр недвижимых памятников Украины.
Важными условиями инвентаризации являются содействие и непосредственное
участие представителей местных органов исполнительной власти в сфере охраны
культурного наследия и органов местного самоуправления, краеведов, старожилов.
Это позволяет получить дополнительную информацию о самих памятниках,
топонимах и гидронимах, и, более того, зафиксировать новые, неучтенные ранее
объекты.
Инвентаризация не предполагает каких-либо специальных археологических
работ (в том числе – сбора подъемного материала), поэтому проводится без
специальных разрешительных документов (Открытого листа Института археологии
НАН Украины и разрешения Министерства культуры Украины), но с обязательным
участием квалифицированных специалистов-археологов.
На протяжении 2012–2013 гг. Коммунальное учреждение «Черниговский
научно-методический центр охраны культурного наследия» Черниговского
областного совета (в прошлом – Черниговская областная инспекция по охране
памятников археологии, истории и монументального искусства) провело
инвентаризацию объектов археологического наследия Черниговского района
Черниговской области.
По количеству учтенных археологических объектов (520) Черниговский район
превалирует в области. Это обусловлено тем, что он самый большой по площади (2,5
тыс. км2), наиболее заселенный во все исторические периоды, вследствие выгодных
ландшафтных условий, и наиболее исследованный благодаря близости к областному
центру и наличию разветвленной транспортной сети.
Черниговский район занимает территорию в низовьях междуречья главных
водных магистралей региона – рек Десны и Днепра. В древнерусское время эта
территория входила в состав вотчины черниговских князей и летописной Сновской
тысячи.
178
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

К учтенным памятникам археологии относятся 374 поселения, 1 крепость,


20 городищ, 4 грунтовых могильника, 30 курганных могильников и 9 одиночных
курганов. 80 поселений и 2 грунтовых могильника пока не занесены в
Государственный реестр недвижимых памятников Украины. Во время обследования
было выявлено еще 5 объектов: 2 одиночных кургана и 3 курганных могильника
(10 курганов).
Всего обследовано 354 объекта, что составляет около 72% от их общего
количества. При этом следует отметить, что часть известных памятников с
неточными или недостаточными привязками (2,3%), открытых в первой половине ХХ
в. и не обеспеченных какой-либо учетной документацией, локализовать в настоящее
время практически невозможно вследствие ландшафтных изменений, утраты
топонимов и гидронимов.
Памятники Черниговского района представляют всю хронологическую колонку
от эпохи неолита до нового времени. Подавляющее их большинство – поселения,
заселенные в эпоху неолита (VІ–ІІІ тыс. до н. э.) носителями культур днепро-
донецкой и ямочно-гребенчатой керамики; в эпоху бронзы (ХХVІ–ІХ вв. до н. э.) –
племенами средне-днепровской, многоваликовой керамики, сосницкой, лебедовской
культур; в раннем железном веке –племенами милоградской (VІІ–ІІІ вв. до н. э.) и
зарубинецкой (ІІІ вв. до н. э. – І в.) культур; в раннем средневековье – носителями
киевской культуры (ІІІ–V вв.). К эпохе формирования славянских племенных
объединений, ставших основой древнерусского государства, относятся поселения
колочинской культуры (V–VІІ вв.) и волынцево-роменские древности (VІІІ–ІХ вв.).
Значительную долю составляют древнерусские поселения (Х – ХІІІ вв.), некоторую
часть – поселения эпохи позднего средневековья (ХІІІ – ХVІІІ вв.). Следует отметить,
что большинство поселений многослойные, содержат 2 – 4 горизонта.
На учете также пребывает небольшое количество курганов, оставленных
кочевыми племенами, проникавшими в зону лесостепи и Полесья в эпоху бронзы и в
раннем железном веке (ІІІ – І тыс. до н. э.). Это носители ямной или срубной культур
и племена скифской культуры Посульского типа.
Территория Черниговского района отличается значительным количеством
сохранившихся древнерусских курганных могильников ІХ – ХІІ вв., большинство из
которых еще в конце ХІХ – начале ХХ вв. были частично исследованы и введены в
научный оборот Д. Самоквасовым, Н. Бранденбургом, В. Антоновичем. Много также
городищ ІХ – ХІІІ вв., которые в более позднее время стали составляющими новых
укреплений или отдельными крепостями. Три из них отождествляются с
летописными городами: Боловос в с. Старый Белоус, Оргощ в с. Рогощи и Сновск в
пгт Седнев.
В результате инвентаризации установлено, что 29% обследованных памятников
распахивается, в том числе под огороды, поверхность 30,5% задернована, частично
поросла отдельными деревьями, 18% находятся под застройкой населенных пунктов,
18% – под лесом, 4% – под кладбищами.
На момент обнаружения в ХХ в. подавляющее большинство поселений
использовалось под распаханные поля. В настоящее время ситуация в сельском
хозяйстве изменилась коренным образом: значительная часть пахотных территорий
заброшена, ландшафт полностью изменился, вернулся в естественное состояние.
Небольшие распаханные низины превратились в значительные озера с водным
плесом и заболоченными берегами; изменились грунт, растительность и,

179
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

соответственно, фауна. Вследствие этого поверхность поселений не только


задерновалась, но зачастую заросла самосевными сосновыми и березовыми лесами
высотой до 10 м (поселения Выгоры-1, Выгоры-2, Селецкое, Титова Речка-1 у с.
Деснянка, Карховка-2, Скугари, Левковичи-1 и Левковичи-2, Дрыжево Болото-1,
Дрыжево Болото-2 у с. Клочков, Яновка-2 у с. Рудка, городище Ляхово Место у
с. Брусилов).
В процессе обследования на некоторых распахиваемых ранее поселениях
зафиксированы случаи новой застройки, чем повреждены и продолжают
уничтожаться культурный слой и археологические объекты поселений, а ограды
усадеб перекрывают доступ на их территорию и лишают возможности проведения
научных исследований (поселения Льнозавод в с. Киселевка, Лысая Гора у с. Рыжики,
на юго-западной окраине с. Кобылянки, Клочков-1, Мажуговка и Полуботки-3 у
одноименных сел).
Значительный ущерб распашка наносит курганам (курган у с. Москали,
курганные группы у с. Кувечичи и с. Хмельница, один из курганов группы в урочище
Волотуха у с. Табаевка). Распашка курганов может привести не только к полной
нивелировке их насыпей, как неотъемлемых частей погребального сооружения с
впускными погребениями, элементами тризны, каменными или деревянными
столбами, керамическим и вещевым материалом, но и к утрате насыпи кургана как
его маркера.
Сохранившиеся на территории района большие нераспаханные курганы в
настоящее время заросли самосевными деревьями и кустами (курганы в урочищах
Волотуха и Поповое у с. Табаевка, курган у с. Должик, курганы при въезде в пгт
Седнев и курган Полевичий в его окрестностях, курганный могильник у с. Гущин).
Повсеместно на вершинах таких курганов демонтированы триангуляционные знаки,
от которых остались только канавки и остатки железобетонных столбов.
Особенное внимание следует обратить на памятники, на которых размещены
действующие современные кладбища. Это городище Орешня-1 в пгт Седнев,
городище в с. Гущин, поселение Криница-3 у с. Старый Белоус, курганные
могильники в селах Хмельница, Старый Белоус и Антоновичи, в пгт Михайло-
Коцюбинское. Так, в пгт Седневе на непотревоженных участках напольной половины
городища, как на площадке, так и на валу, в последние 5 лет обустроены новые
могилы. В с. Хмельница насыпи курганов (всего их 58) зачастую полностью
срезаются и на образовавшихся площадках устраиваются семейные кладбища.
Некоторые памятники уже после их открытия и исследований были засажены
лесом и сегодня труднодоступны для дальнейшего изучения (поселение Орешня-2 в
пгт Седнев, поселения и грунтовый могильник в урочище Белый Груд у с. Старый
Белоус).
Природные факторы также негативно влияют на сохранность памятников.
Особенно это касается поселений, расположенных на обрывистых берегах при
извилистых поворотах рек. Такое расположение обуславливает ежегодные обвалы
прибрежных полос поселений во время паводков. К ним относятся поселения
Романовщина-1 и Романовщина-2 вблизи с. Клочков и пгт Седнев. В то же время,
некоторые склоны разрушаемых поселений сегодня задернованы, поросли
отдельными деревьями и кустами, что предотвращает дальнейшее разрушение
(поселения Лагерь и Садовище вблизи с. Клочков).

180
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Наибольший ущерб памятникам сегодня наносят так называемые


«чернокопатели». Местом их постоянных грабительских раскопок стали известные по
научным отчетам и литературе многослойные поселения и древнерусские курганные
могильники. Об этом свидетельствуют постоянные сообщения граждан и
представителей местной власти. Это подтвердило и наше обследование. Следы
деятельности «чернокопателей» (микрошурфы) зафиксированы на многочисленных
памятниках по всей территории района: городище Ляхово Место и поселение
Староселище у с. Брусилов, поселения Киселевка-Пойма и Бараниха у с. Киселевка,
Сказковщина у пгт Седнев, Москали-1 у с. Москали, поселения и грунтовый
могильник в урочище Логи у с. Роище, курганные могильники в урочище Курганы у
с. Рыжики и в урочище Займище у с. Левковичи.
Подводя итоги осуществленной инвентаризации, можно констатировать в
целом удовлетворительное состояние памятников археологии Черниговского района,
за исключением указанных случаев. При этом необходимо подчеркнуть, что ущерб,
наносимый археологическому наследию, можно предотвратить или устранить только
благодаря планомерной, регулярной работе и мероприятиям, требующим целевого
финансирования.

МАТЕРІАЛИ ПІЗНЬОГО НЕОЛІТУ – БРОНЗИ


З РОЗКОПОК ВИПОВЗІВСЬКОГО ГОРОДИЩА∗
Є. В. Ногін (Чернігів)
Матеріали часів неоліту в пониззі р. Десна почали систематизуватися з 20-х рр.
ХХ ст. Розшуки неолітичних поселень натоді були пов’язані з іменами А. Г. Розанова
та В. Є. Козловської 1. У післявоєнний час обстеженням цього регіону займалися
О. О. Попко, Т. С. Пассек, О. В. Шекун, В. П. Коваленко, Ю. М. Ситий, зусиллями
яких було відкрито чимало пам’яток з матеріалами доби неоліту. Однак ці роботи
мали формат розвідок, і на жодному з виявлених поселень розкопки не проводились.
Знайдені на них артефакти доби неоліту досить нечисленні, походили зі зборів на
поверхні або зачисток відслонень, оприлюднювалися виключно у наукових звітах.
Останнім часом з’явилися нові матеріали, що дають певне уявлення про
культури неоліту – бронзового віку в пониззі р. Десна 2. В цьому сенсі особливий
інтерес становлять знахідки фрагментів глиняного посуду та нечисленних крем’яних
виробів доби неоліту – бронзи, зафіксовані 2013 р. під час дослідження
археологічного комплексу на околиці с. Виповзів Козелецького району Чернігівської
області.
Пам’ятка датується кінцем ІХ–ХІІ ст. Займає вузький мис першої надзаплавної
тераси, що врізається на 0,6 км у заплаву правого берега р. Десна. Відома з 1889 р. за
розкопками В. Л. Беренштама 3. Протягом ХХ ст. її обстежували В. А. Шугаєвський,
А. Г. Розанов, І. І. Ляпушкін, Ф. Б. Копилов, М. П. Кучера, О. В. Сухобоков,
В. П. Коваленко та А. Л. Казаков 4.


Автор висловлює подяку керівнику Виповзівської археологічної експедиції В. М. Скороходу за надану
можливість ознайомитись з матеріалами досліджень 2013 р.
181
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

З 2009 р. Виповзівський археологічний комплекс досліджує експедиція


Чернігівського національного педагогічного університету імені Т. Г. Шевченка та
Інституту археології НАН України під керівництвом О. П. Моці та В. М. Скорохода.
Переважна більшість матеріалу доби неоліту – бронзи походить з розкопу № 4,
що був закладений 2013 р. на городищі. Усього було виявлено 296 фрагментів
глиняного посуду того часу. 203 фрагменти (≈ 69%) відносяться до доби неоліту,
93 фрагменти (≈ 31%) – до епохи бронзи. Переважна більшість артефактів залягала у
передматериковому шарі жовто-сірого супіску, що, ймовірно, являє собою
недоторкані пізнішими перекопами ділянки культурного шару часів неоліту – бронзи.
Менше керамічного матеріалу, в основному епохи бронзи, було зафіксовано в ямах
№№ 11, 10, 26 та 28, які, ймовірно, є залишками господарських споруд того часу.
Фрагменти глиняного посуду доби неоліту розподіляються на дві групи. До
першої, найбільш численної групи (170 фрагментів, ≈ 84% від загальної кількості
неолітичної кераміки) віднесено крихку, коричневого або сіро-коричневого кольору
кераміку, що має нерівномірний випал, товщина стінок – 0,8 – 1,2 см, з внутрішнього
боку загладжена гребінкою. У формувальній масі переважає домішок
дрібнозернистого піску, в невеликій кількості наявний органічний домішок, інколи
трапляються жорства та зерна болотяної руди (кривавика), діаметром 0,2 – 0,3 см.
Прикрашена горизонтальними рядками відбитків навскіс поставленого 4 – 5-ти
зубчастого тонкого штампу. Вінця – прямі, з рівним або дещо заокругленим верхнім
краєм (Рис. 1: 1 – 2). Близькими до першої групи за технологічними ознаками є
нечисленні (14 фрагментів) уламки посуду з нанесеними відбитками гребінки у
«протягнутій» манері (Рис. 1: 3 – 4). Крім того, наявні 18 фрагментів (≈ 9% від
загальної кількості неолітичної кераміки) без орнаменту, але з обох боків вони мають
сліди ретельного загладжування гребінкою. Подібна кераміка у великій кількості
присутня на поселенні Мньово-Ліс у Чернігівському Подніпров’ї 5 і відноситься до
типу пам’яток Пустинка-5, які репрезентують пізній етап дніпро-донецького неоліту у
межиріччі Дніпра та Десни 6.
До другої, менш численної групи (15 фрагментів, ≈ 7% від загальної кількості
неолітичної кераміки) відносяться фрагменти глиняного посуду, що мають гарний
випал, щільний черепок сіро-коричневого або чорного кольору, товщиною 0,6 –
1,0 см. У домішках до формувальної маси – велика кількість дрібнозернистого піску,
інколи трапляється жорства. Внутрішній бік загладжений гребінкою. Прикрашені
округлими неглибокими ямками правильної форми, що утворюють переважно
горизонтальні, інколи діагональні рядки. Вінця прямі, із заокругленим верхнім краєм,
«гофровані» защипами (Рис. 1: 5). Подібна кераміка знайдена на поселенні Грушки І
(лівий берег у пониззі р. Десна) і відноситься до пізнього етапу києво-черкаської
культури, що входила до дніпро-донецького культурного кола 7.
Фрагменти глиняного посуду середньодніпровської культури доби ранньої
бронзи (40 фрагментів, ≈ 14% від загальної кількості кераміки) 8 виготовлені з
формувальної маси, в якості домішку до якої використовувався дрібнозернистий
пісок, інколи – жорства. Мають рівномірний випал, щільний черепок, колір – сіро-
коричневий або чорний, товщина стінок 0,6 – 1,0 см. Внутрішній бік загладжений
гребінкою. Прикрашені шнуровим орнаментом та лапчастим («гусеничним»)
штампом. Елементи орнаменту утворюють горизонтальні та вертикальні рядки, часто
– геометричні орнаментальні зони. Вінця слабо відігнуті назовні, із заокругленим
верхнім краєм (Рис. 2: 1 – 3).

182
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Пізній період бронзового віку представлений фрагментами глиняного посуду


сосницької культури (53 фрагменти, ≈ 17% від загальної кількості кераміки) 9. Випал
цієї кераміки нерівномірний, колір черепків сірий, коричневий, бурий. Товщина
стінок – 0,6 – 1,2 см. У домішках до формувальної маси – дрібнозернистий пісок. Із
зовнішнього боку інколи має сліди підлощення. Прикрашена відбитками
прямокутного штампу, псевдогребінки, інколи лапчастим («гусеничним»)
орнаментом. Орнаментальні мотиви – горизонтальні смуги навскіс поставленого
штампу, «крокуючі» відбитки, ялинкоподібні та хрестоподібні візерунки. Вінця –
відігнуті назовні, з округленим верхнім краєм, посудини мають покаті плічка (Рис. 2:
4 – 5).
Таким чином, виявлені у 2013 р. матеріали свідчать про те, що стрілка мису, на
якій з кінця ІХ по ХІІ ст. існувало давньоруське городище, була заселена ще в
пізньому неоліті людністю дніпро-донецької етнокультурної спільноти. Існувало на
цьому місці поселення й в епоху бронзи, про що свідчать наявні матеріали
середньодніпровської та сосницької культур. Подальше дослідження Виповзівського
археологічного комплексу дозволить розширити уявлення про початкові етапи його
існування.
_____________________
1. Бюлетень Кабінету антропології та етнології ім. Хв. Вовка. – К., 1925. – Ч. І. – С. 5;
Козловська В. Неолітичні та трипільські знахідки на Чернігівщині // Чернігів та Північне
Лівобережжя: Огляди, розвідки, матеріали. – К., 1928. – С. 42 – 61.
2. Моця А. П., Шидловский П. С. Исследование памятников археологии Нижнего Подесенья
// Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2011 г. – Чернигов, 2012. – С. 66
– 73.
3. Моця О. П., Скороход В. М., Ситий Ю. М. Оборонні споруди Виповзівського городища //
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2011 г. – Чернигов, 2012. – С. 60.
4. Ясновська Л. Вивчення давньоруських старожитностей Чернігівщини членами
Чернігівської губернської вченої архівної комісії // Сіверянський архів. – Ніжин, 2007. –
Вип. 1. – С. 32; Коваленко О. Б., Ткаченко В. В. Розанов Анатолій Григорович // Репресоване
краєзнавство (20 – 30-ті рр.). – К., 1991. – С. 347; Ляпушкин И. И. Днепровское Левобережье
в эпоху железа // Материалы и исследования по археологии СССР. – М.; Л., 1961. – № 104. –
С. 15; Моця О. П., Шидловський П. С. Вказ. праця; Коваленко В. П. Исследования
летописных городов в Нижнем Подесенье // Археологические открытия 1983 года. – М.,
1985. – С. 287; Казаков А. Л. Де відбувалися князівські «снеми» 1155 та 1159 рр. (Історико-
археологічний аспект локалізації літописної Лутави) // Любецький з’їзд князів 1097 р. в
історичній долі Київської Русі. – Чернігів, 1997. – С. 103.
5. Митрофанова В. И. Поздненеолитическое поселение в ур. Лес близ с. Мнево на
Черниговщине // Древности Белоруссии. – Минск, 1966. – С. 68 – 78.
6. Телегін Д. Я. Дніпро-донецька культура: До історії населення епохи неоліту – раннього
металу півдня Східної Європи. – К., 1968. – С. 111 – 118.
7. Моця А. П., Шидловский П. С. Вказ. праця. – С. 67.
8. Археология УССР: [в 3 т.]. – К., 1985. – Т. І. – С. 364 – 375.
9. Там само. – С. 437 – 445.

183
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 1. Кераміка доби неоліту.

184
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

Рис. 2. Фрагменти ліпних посудин:


1 – 3 – середньодніпровська культура; 4 – 5 – сосницька культура.

185
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

АРХЕОЗООЛОГІЧНИЙ МАТЕРІАЛ З РОЗКОПОК ЛІТОПИСНОГО


ОСТЕРСЬКОГО ГОРОДЦЯ
(ЗА МАТЕРІАЛАМИ ДОСЛІДЖЕНЬ 2012 – 2013 РР.)
О. Г. Сенюк (Чернигов)
У процесі археологічних досліджень Дитинця в Острі, проведених у 2012 – 2013
рр., був зібраний значний остеологічний матеріал. По всій території Остерського городця
культурний шар насичений кістками тварин, птахів та риб, що несуть важливу
інформацію про розвиток тваринництва, мисливства та риболовлі. Натомість спеціальне
опрацювання остеологічних матеріалів з пам’ятника ще не здійснювалося.
Визначення кісток остеологічної колекції з розкопів 2012 –2013 рр. проводилося
візуально згідно із загальноприйнятою методикою 1. У складних випадках ідентифікації
фрагментів кісток автор звертався за консультацією до співробітника Інституту
археології НАН України археозоолога О. П. Журавльова.
Усі кістки риб та луска були передані для визначення та подальшого аналізу
співробітнику Інституту зоології імені І. І. Шмальгаузена НАН України Є. Ю. Яніш.
Детальне вивчення археозоологічної колекції дало підстави стверджувати, що
рештки кісток тварин поділяються на кухонні залишки та заготовки або рештки від
косторізного ремесла. Виявлена дуже велика кількість кісток зі слідами зубів собак,
вогню, порізів та зарубок від ножа, а ступінь роздроблення фрагментів однозначно
вказує на їх приналежність до кухонних залишків. Знайдені у розкопі фрагменти рогів
лося, козулі та оленя зі слідами обробки вказують на існування косторізного ремесла за
часів Київської Русі.
Майже увесь археозоологічний матеріал достатньо добре зберігся. За
загальноприйнятою п’ятибальною шкалою природного стану збереженості 2, він
заслуговує чотири бали.
Назви видів свійських та диких тварин, використаних під час дослідження,
відповідають загальноприйнятим у фаховій літературі. Натомість замість назви виду
«Бик свійський» буде використовуватись назва «Велика рогата худоба» (ВРХ), щоб
запобігти подвійному тлумаченню терміну (бик – як назва виду чи статева
приналежність).
Більша частина колекції кісток ссавців належить свійським тваринам: ВРХ ( Bos
Taurus L.), вівця та коза (Ovis aries L., Capra hireus L.), свиня (Sus domestica Gray), кінь
(Eguus caballus L.), собака (Canis familiaris L.). Видовий склад диких тварин на городищі
доволі різноманітний: заєць русак (Lepus europaeus Pallas), бобер річковий (Castor fiber
L.), лисиця звичайна (Vulpes vulpes L.), ведмідь бурий (Ursus arctos L.), кабан (Sus scrofa
ferus L.), олень звичайний (Cervus elaphus L.), козуля звичайна (Capreolus capreolus L.),
лось (Alces alces L.), тур та зубр (Bos primigenius Bojanus; Bison bonasus L.).
Різноманітність видів вказує на розвиненість тваринництва та важливу роль мисливства
на цій території.
Визначені фрагменти кісток видів були розподілені за частинами скелета. Вікова
структура тварин визначалася за ступенем приросту епіфізів, появи постійних зубів і
стирання їхньої поверхні. Виміри кісток здійснювалися за прийнятою методикою 3 з
точністю до 0,5 мм, а питома вага розраховувалася з точністю до 0,5%. Біометрична
обробка кісток здійснювалася за загальноприйнятою методикою 4. За цілими кістками
(плеснова і п’ясткова) великої рогатої худоби за В. І. Цалкіним було визначено стать та

186
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

зріст у холці 5. Висота коней розраховувалася за коефіцієнтом, запропонованим


Кізевальтером 6, а їх градація – по О. О. Браунеру та В. О. Топачевському.
Розглянемо остеологічну колекцію з культурного шару доби Київської Русі
(розкоп № 1, 2012 р.). Вона нараховує 1 565 кісток, з яких 1 фрагмент належить черепасі,
74 кістки – птахам, не вдалося визначити 257 фрагментів кісток ссавців через їх дрібні
розміри та поганий стан збереженості.
Більшість визначених видів складають домашні тварини – 71%, 29% – дикі
тварини. У свою чергу, кількість кісток ВРХ становить 384 фрагменти. Отже, ВРХ має
найбільшу колекцію кісток і представлена всіма частинами скелета. За п’ястковою
кісткою було встановлено зріст корови в холці – 106,5 см. Більшість фрагментів
належать дорослим особинам. Водночас, були виявлені й кістки молодих тварин. Так, у
Будівлі 1 було знайдено нижню щелепу, у якої М2 ще не було. Вік цієї особини 6 –
18 місяців. По зубному ряду виявлено ще 2 особини віком 18 – 24 місяці. Тварин, вік
яких перевищував 24 місяці, виявлено 4. Відомо, що зрощування епіфізів метаподій з
тілом кістки у ВРХ відбувається до 24 – 28 місяців, тому усі знайдені п’ясткові та
плеснові кістки належать тваринам доросліше 2 – 2,5 років 7.
Свиня посідає друге місце, а колекція її кісток також представлена усіма
частинами скелета. Однак у свині, на відміну від ВРХ, більше кісток з неприрощеними
епіфізами і несформованими корінними зубами. Це свідчить про те, що особини, яким
належали ці кістки, були забиті в молодому та напівдорослому віці. У цьому шарі
зустрілася ціла стегнова кістка молочного поросяти.
МРХ і кінь – третє та четверте місце відповідно. Кістки МРХ складають 155
фрагментів. Точно вдалося визначити 9 кісток вівці та 4 кістки кози. Решту фрагментів
ідентифікувати неможливо, але вони очевидно належать вівці або козі – МРХ. У
Будівлі 1 був знайдений фрагмент рогу барана з поздовжнім зрізом. За зубним рядом 2
тварини мають вік від 18 до 24 місяців, а 2 особини – доросліше 2 років.
69 фрагментів кісток, які належали коню, належать дорослим особинам. По
першій фаланзі коня за градацією В. О. Топачевського було встановлено, що вона
належала напівтонконогому арабському скакуну. У Будівлі 1 за п’ястковими кістками
визначено середню напівтовстоногу особину зростом 138 см в холці та середню
напівтонконогу – 141 см.
Кістки собаки нечисленні, вони не є кухонними залишками. Фрагменти, знайдені
у Будівлі 1, скоріше за все, належали одній дорослій собаці.
Результати ідентифікації кухонних решток домашніх тварин часів Київської Русі
не розкривають повну картину споживання м’яса. Для розрахунку м’ясного споживання
за одиницю зазвичай беруть середню вагу МРХ – 40 кг. У середньому ВРХ важча МРХ у
7 разів, кінь – у 6, а свиня – в 1,2 рази. Тому слід перерахувати їх у співвідношення
об’ємів м’ясних продуктів 8. Підрахунки підтверджують домінування споживання ВРХ
над іншими видами – 76,0%. На другому місці за об’ємами м’ясного споживання
знаходиться кінь – 12%. За об’ємами м’ясного споживання свиня з 8% перебуває на
третьому місці. Єдина експлуатація цього виду – м’ясна. Свиню з її «всеїдністю» і
плодовитістю легше утримувати, ніж ВРХ чи коня. Окрім цього, для підтримки
потрібної кількості голів вона потребує меншої чисельності маткового стада.
Споживання м’ясного продукту вівці та кози менш чисельне, ніж решти – 4%. Водночас,
не виключено, що їх поголів’я було більш численним, оскільки від них отримували не
стільки м’ясо, скільки молоко та вовну.
Остеологічна колекція диких тварин складає 29% від усіх визначених ссавців у
цьому культурному шарі. Першість за кількістю кісток належить кабану – 38,5% від

187
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

мисливських видів. Основу колекції кісток кабана складають фрагменти, які належать
дорослим особинам. На другому місці за кількістю кісток знаходиться козуля – 30%.
Вага дорослої особини не більше 40 кг. Серед її кісток була мозкова частина черепа
самця з фрагментом рогу.
Колекція кісток лося займає третє місце – 21,5% від кількості диких тварин, оленя
звичайного – четверте (5,5%), за ними бобер і лисиця (1,7%), заєць (0,3%). У Будівлі 1
знайдено по одному фрагменту рога лося зі спилами. А в Будівлі 2 лежав цілий
відрубаний ріг самця лося, якого було впольовано восени – самці скидають роги з кінця
жовтня до січня. На кінцях «гілок» рогу можна побачити зрізи та запили. Скоріше за все,
з рогу вирізали заготівки для руків’їв та накладок.
До колекції фрагментів кісток диких тварин цього періоду потрапила друга
фаланга тура або зубра.
Кістки, зібрані з давньоруського шару в розкопі № 2 у 2013 р., нараховують 2 875
фрагментів. З них 244 належить птахам, 13 – гризунам і 1 – черепасі. Не вдалося
визначити 554 фрагменти.
У розкопі № 2 зберігається і навіть збільшується домінування кісток домашніх
тварин над дикими – 88% та 12% відповідно. Щоб зрозуміти повну картину споживання
м’яса домашніх тварин, розрахуємо об’єми м’ясного споживання у відсотках. Так, ВРХ
має 81%. Свиня займає друге місце з 7%, а МРХ та кінь – по 6% від загального об’єму
м’ясного споживання серед домашніх тварин. Біометрична обробка кісток з розкопу № 2
ще не здійснювалась, тому даних по росту в холці ВРХ та градації коней немає.
Серед диких тварин найбільшою кількістю кісток представлений кабан – 35,3%
від загальної колекції мисливських видів. На другому та третьому місцях за кількістю
кісток знаходяться косуля та лось – 26,3% і 22,3% відповідно. Бобер річковий становить
9,3%, заєць русак – 3,6%, олень – 3,2% від усіх визначених диких тварин.
Основну частину ссавців складали свійські тварини. Їх було виявлено 6 видів.
Лідером за об’ємами м’ясного споживання є ВРХ. У нашому випадку правильніше
розглядати м’ясний раціон, тому що вирощувати і утримувати велике стадо корів на
Дитинці було недоцільно. Яловичину, скоріше за все, з округи поставляли селяни. У
раціоні домінувало споживання м’яса дорослих особин, що свідчить про молочну
спрямованість господарювання і використання ВРХ в якості тяглової сили.
Поголів’я МРХ та свиней, через їх розміри та не лише м’ясний напрямок
використання (молоко та вовна), було утримувати легше, ніж ВРХ. Через це чисельність
стада могла бути більшою, ніж питома вага знайдених кісток.
Дикі тварини в остеологічній колекції представлені 9 видами. Можна сміливо
стверджувати, що розвиток мисливства на цій території був на високому рівні, як за часів
Київської Русі, так і у більш пізній період. Різноманітність тварин була можлива завдяки
сприятливим природнім умовам – Остер оточували річки, ліси, болота.
_______________________
1. Громова В. И. Определитель млекопитающих СССР по крупным трубчатым костям (с альбомом
рисунков) // Труды Комиссии по изучению четвертичного периода. – М., 1950. – Т.9; Громова В. И.
Определитель млекопитающих СССР по костям скелета. – Вып.2. Определитель по крупным костям
заплюсны // Труды Комиссии по изучению четвертичного периода. – М., 1960. – Т.16; Журавлёв
О. П. О методике полевых определений костей скелета домашних овец и коз из археологических
памятников // Новые методы археологических исследований. – К., 1982; Його ж. Животноводство и
охота у племен эпохи бронзы на территории Северного Причерноморья и Приазовья // Древнейшие
общности земледельцев и скотоводов Северного Причерноморья (V тыс. до н.э.–V в. н.э.). – К.,
1991.С. 137-138; Антипина Е. Е. Археозоологические исследования: задачи, потенциальные
возможности и реальные результаты // Новые археозоологические исследования в России. – М.,
2003. – С. 7 – 34.
188
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

2. Антипина Е. Е. Костные остатки животных из поселения Горный (биологические и


археологические аспекты исследования) // Российская археология. – 1999. – № 1. – С. 103 – 116.
3. Duerst U. Vergleichende Untersuchungsmethoden am Skelett bei Saugern // Methoden der vergl.
morf. Forschung 1. – Berlin; Wien, 1930. – 530 s.
4. Лакин Г. Ф. Биометрия. – М., 1973. – 344 с.
5. Цалкин В. И. Материалы для истории скотоводства и охоты в древней Руси. По данным
изучения костных останков из раскопок археологических памятников лесной полосы
Европейской части СССР // МИА. – М., 1956.
6. Громова В. И. История лошадей (рода Eguus) в Старом Свете. Ч. I. Обзор и описание форм //
Труды Палеонтологического института. – М.; Л., 1949. – Т. XVII. – Вып. 1.
7. Топачевський В.О. Фауна Ольвії//Збірник праць Зоологічного музею. К.,1956 №27
8. Zietzschmann О., Кrölling O. Lehrbuch der Entwicklungsgeschichte der Haustiere. – Berlin, 1955.
Таблиця 1. Мінливість кісток ВРХ
к/ш гл.-141-200 см,Буд.
Ознака (мм, %) к/ш гл.-8-100 см к/ш гл.-100-141 см
1,Буд. 2
1.Альвеолярна довжина ( далі-АД ) Р2-Р4
нижньої щелепи 2(50-51)50,50
2.Довжина М3 1(-)41,00

3.Ширина М3 1(-)22,50
4.Ширина передньої суглобової поверхні
(далі-ШПСП) епістрофея 1(-)103,00
5.Ширина нижнього кінця (далі-ШНК)
лопатки 1(-)59,00 1(-)68,50 2(62-68)65,00
6.Великий діаметр (далі-ВД) суглобової
западини (далі-СЗ) ЇЇ 1(-)48,00 1(-)52,00 2(50,50-52)51,25
7.Малий діаметр (далі-МД) СЗ її 1(-)39,00 1(-)48,00 2(40-48,5)44,25
8.Ширина шийки (далі-ШШ) ЇЇ 1(-)41,50 2(40,5-43)41,75 2(44,5-46,5)45,50
9.Відношення 7 до 5 1(-)66,00 1(-)70,00 2(64,5-71,5)68,00
10.Відношення 7 до 6 1(-)81,00 1(-)92,50 2(79-93,5)86,25
11.ШНК плечової 3(71-80)74,67
12.Ширина блоку (далі-ШБЛ) її 3(63-65)64,00
13.Медіальна висота блоку (далі-МВБЛ) її 4(37-42,50)39,88±1,38
14.Найменша висота посередині блоку (далі-
НВБЛ) ЇЇ 4(26-30,50)28,13±1,16 1(-)31,50
15.Відношення 13 до 12 3(57-65)61,00
16.Відношення 14 до 12 3(41,50-45,50)42,83
17.Ширина верхнього кінця (далі-ШВК)
променевої 2(70,50-71)70,75 1(-)66,00
18.Ширина верхньої суглобової поверхні
(далі-ВСП) її 3(65,50-73)68,50 1(-)60,50
19.Медіальний поперечник (далі-МП) ВСП її 2(36,50-43)39,75 1(-)33,50
20.Латеральний поперечник (далі-ЛП) ВСП її 1(-)20,00 1(-)27,50
21.Ширина діафізу (далі-ШД) її 1(-)35,00
22.Відношення 19 до 18 2(55,50-59)57,25 1(-)55,50
23.Відношення 20 до 19 1(-)55,00 1(-)82,00
24.Повна довжина (далі-ПДВ) п`ясткової 1(-)182,00 1(-)178,00
25.ШВК її 2(51,50-61)56,25 1(-)53,00
26.Поперечник верхнього кінця (далі-ПВК) її 2(33,50-38)35,75 1(-)30,50
27.ШД її 2(30-33)31,50 3(30-31,5)30,83
28.Поперечник діафізу (далі-ПД) її 2(21,50-24,50)23,00 3(18,5-21)19,50
29.ШНК її 1(-)63,00 2(49-56)52,50
30.Поперечник нижнього кінця (далі-ПНК) її 1(-)33,00 2(27,5-28)27,75

189
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

31.Відношення 25 до 24 1(-)33,50 1(-)30,00


32.Відношення 27 до 24 1(-)18,00 1(-)17,50
33.Відношення 29 до 24 1(-)34,50 1(-)27,50
34.Відношення 26 до 25 2(62,50-65)63,75 1(-)57,50
35.Відношення 28 до 27 2(71,50-74)72,75 3(59-66,5)63,00
36.Відношення 30 до 29 1(-)52,50 2(50-56)53,00
37.Індекс медіальних валиків (далі-ІНДМВ) її 1(-)85,00 2(86-90)88,00
38.Індекс лотеральних валиків (далі-
ІНДЛВ)її 1(-)79,00 2(76-82)79,00
39.Довжина кульшової западини (далі-КЗ)
тазу 1(-)64,50 1(-)67,50 2(56-63)59,50
2(59,50-
40.Ширина КЗ його 60,00)59,75 2(56-61,50)
41.ШНК великогомілкової 4(51,50-56)53,38±1,09 3(55-68)59,33
42.ПНК її 4(36-44,50)39,88±2,03 3(40-48)43,33
43.Відношення 42 до 41 4(70-79,50)74,63±2,29 3(70,5-76,5)73,17
44.Зовнішна довжина (далі-ЗД) таранної 1(-)63,00 5(55-61,50)58,30±1,27
45.Внутрішня довжина (далі-ВНД) її 1(-)56,50 5(51-55,50)53,40±0,86
46.ШВК її 1(-)42,00 5(36-40)37,40±0,76 1(-)40,50
47.ШНК її 1(-)40,50 5(34-38)35,40±0,82
48.Відношення 47 до 44 1(-)64,00 5(59-62)60,70±0,70
49.ПДВ п`яткової 1(-)114,50
50.Ширина на рівні (далі-ШНР) вінцевого
відростку (далі-ВВ) її 1(-)36,50 4(33-35)34,13±0,49 2(-)34,00
51.Поперечник на рівні (далі-ПНР) ВВ її 1(-)42,50 6(33-39)35,83±0,96 3(35-47,5)39,17
52.Ширина центральної 2(46-55)50,5
53.Поперечник її 1(-)49,00 2(42-48)45,00
54.ПДВ плеснової 1(-)210,50 1(-)209,50
55.ШВК її 2(40-43)41,50 1(-)43,00
56.ПВК її 2(40,50-41)40,75 1(-)40,00
57.ШД її 1(-)22,50 2(20-22)21,00
58.ПД її 1(-)22,00 2(18,50-20,50)19,50
59.ШНК її 1(-)47,50 2(43-46)44,50
60.ПНК її 1(-)32,50 2(22,50-28)26,75
61.Відношення 55 до 54 1(-)19,00 1(-)20,50
62.Відношення 57 до 54 1(-)10,50 1(-)10,50
63.Відношення 59 до 54 1(-)22,50 1(-)22,00
64.Відношення 56 до 55 2(95,5-101,5)98,50 1(-)93,00
65.Відношення 58 до 57 1(-)98,00 2(92,50-93)92,75
66.Відношення 60 до 59 1(-)68,50 2(59,50-61)60,25
67.ІНДМВ її 1(-)83,00 2(82-84)83,00
68.ІНДЛВ її 1(-)75,00 2(74-78)76,00
69.ПДВ I фаланги 2(57-62)59,50 7(57-72)61,93±1,95
70.Довжина по середній лінії (далі-ДСЛ) її 2(49-54,50)51,75 7(47-63,5)52,64±2,52
71.ШВК її 3(26-30)28,50 9(25-44,5)29,78±2,10
72.ПВК її 3(29-34,50)32,17 9(30-39)32,39±1,09
73.ШД її 3(22,50-25)24,17 8(20,5-26)23,19±0,73
74.ПД її 2(15,50-18)16,75 9(17-21,5)19,28±0,77

190
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

75.ШНК її 2(-)31,00 6(23-32)27,17±1,50


76.ПНК її 1(-)19,00 7(17,5-24)20,07±1,02
77.Відношення 71 до 69 2(45,50-48,50)47,00 7(41-62)48,14±2,81
78.Відношення 73 до 69 2(39,50-40,50)40,00 6(34,5-42)38,17±1,25
79.Відношення 75 до 69 2(50-54,50)52,25 5(42-47)44,90±0,94
80.Відношення 72 до 71 3(111,5-115)112,83 9(87-126)110,44±3,87
81.Відношення 74 до 73 2(69-72)70,50 8(71-97,5)83,88±3,79
82.Відношення 76 до 75 1(-)61,50 6(61,5-79,5)74,50±2,95
83.ПДВ IІ фаланги 2(34-40)37,00 1(-)42,50
84.ДСЛ її 2(31-33)32,00 3(37-47,5)40,83
85.ШВК її 2(23-32)27,50 3(30,5-34)32,17
86.ПВК її 2(22-33,50)27,75 2(-)34,50
87.ШД її 2(21,50-24)22,75 3(23,5-27)25,50
88.ПД її 2(16-22)19,00 3(22-25)23,33
89.ШНК її 2(18-28)23,00 2(26-26,5)26,25
90.ПНК її 2(21-29)25,00 2(26,5-27)26,75
91.Відношення 85 до 83 2(67,50-80)73,75 1(-)72,00
92.Відношення 87 до 83 2(60-62)61,00 1(-)55,50
93.Відношення 89 до 83 2(53-70)61,50 1(-)61,00
94.Відношення 86 до 85 2(95,50-104,50)100,00 2(101,5-113)107,25
95.Відношення 88 до 87 2(74,50-91,50)83,00 3(85-96)91,50
96.Відношення 90 до 89 2(103,50-116,50)110,00 2(-)102,00
97.Довжина переднього краю (далі-ДПКР) III
фаланги 2(47-51,50)49,25
98.Підошвена довжина її 2(58-65)61,50
99.Висота її 2(28-31)29,50 1(-)27,00
100.Відношення 99 до 97 2(59,50-60)59,75
Таблиця 2. Мінливість кісток вiвцi
к/ш гл.-141-200 см,Буд.
Ознака (мм, %) к/ш гл.-8-100 см к/ш гл.-100-141 см
1,Буд. 2
1.ШНК лопатки 3(35,5-37)36,17 1(-)35,00
2.ВД СЗ ЇЇ 3(28-29)28,33 1(-)25,50
3.МД СЗ її 3(26-26,5)26,17 1(-)25,00
4.Віддаль від СЗ до початку гребня її 3(22-25,5)23,67 1(-)24,00
5.ШШ її 3(19,5-22)20,83 1(-)19,00
6.Відношення 3 до 1 3(71,5-73)72,17 1(-)71,50
7.Відношення 3 до 2 3(91,5-93)92,50 1(-)98,00
8.Відношення 4 до 5 3(1,05-1,20)1,14 1(-)1,26
9.Відношення 5 до 4 3(83-95)88,00 1(-)79,00
10.ШНК плечової 1(-)32,50 3(32,5-34,5)33,33 1(-)36,00
11.ШБЛ її 1(-)29,50 3(28,5-31)29,50 1(-)30,50
12.МВБЛ її 2(22-24,50)23,25 2(-)23,50 1(-)25,00
13.НВБЛ її 2(18-20)19,00 3(18-19)18,67 1(-)20,50
14.Відношення 12 до 11 1(-)74,50 2(81-82,5)81,75 1(-)82,00
15.Відношення 13 до 11 1(-)61,00 3(61,5-65,5)63,33 1(-)67,00
16.ШВК променевої 4(31,5-33)32,25±0,37
17.ШВСП її 4(29,5-31)30,38±0,43

191
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

18.МП ВСП її 4(18,5-20)19,25±0,37


19.ЛП ВСП її 3(13,5-14,5)13,83
20.Відношення 18 до 17 4(59,5-68)63,50±2,17
21.Відношення 19 до 18 3(67,5-74,5)71,67
22.Довжина КЗ тазу 1(-)34,50
23.Ширина КЗ його 1(-)30,50
24.ЗД таранної 1(-)35,50 2(36-36,5)36,25
25.ВНД її 1(-)32,50 2(34,5-35)34,75
26.ШВК її 1(-)24,00 2(24-24,5)24,25
27.ШНК її 1(-)23,00 2(-)23,00
28.Відношення 27 до 24 1(-)65,00 2(63-64)63,50
29.ПДВ п'яткової 1(-)74,50
30.ШНР ВВ її 1(-)20,50
31.ПНР ВВ її 1(-)24,00
Таблиця 3. Мінливість кісток козi
к/ш гл.-8-100 к/ш гл.-100-141
Ознака (мм, %) к/ш гл.-141-200 см,Буд. 1,Буд. 2
см см
1.ШНК плечової 1(-)35,50
2.ШБЛ її 1(-)33,00
3.МВБЛ її 1(-)26,00
4.НВБЛ ЇЇ 1(-)20,00
5.Відношення 3 до 2 1(-)79,00
6.Відношення 4 до 2 1(-)60,50
7.Ширина КЗ тазу 1(-)28,50
8.ЗД таранної 1(-)34,00 2(34,5-37)35,75 1(-)36,00
9.ВНД її 1(-)31,00 2(32,5-35)33,75 1(-)34,00
10.ШВК її 1(-)21,50 2(25-26,5)25,75 1(-)22,50
11.ШНК її 1(-)20,00 2(23-23,5)23,25 1(-)21,00
12.Відношення 11 до 8 1(-)59,00 2(63,5-66,5)65,00 1(-)58,50
13.ПДВ п`яткової 1(-)77,50
14.ШНР ВВ її 1(-)21,50
15.ПНР ВВ її 1(-)25,00
Таблиця 4. Мінливість кісток свинi
к/ш гл.-141-200 см,Буд.
Ознака (мм, %) к/ш гл.-8-100 см к/ш гл.-100-141 см
1,Буд. 2
1.АД Р2-Р4 нижньої щелепи 3(31,5-33,5)32,67
2.Довжина М3 1(-)28,50 1(-)27,50
3.Ширина М3 1(-)13,00 1(-)13,50
4.ШШ лопатки 1(-)30,00 2(21-22)21,50
5.ШНК плечової 1(-)37,00
6.ШБЛ її 1(-)28,50
7.МВБЛ її 1(-)23,00 1(-)25,00
8.НВБЛ ЇЇ 1(-)15,00 1(-)17,50
9.Відношення 7 до 6 1(-)87,50
10.Відношення 8 до 6 1(-)61,50
11.ШВК променевої 1(-)22,00
12.ПВК її 1(-)15,50

192
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

13.ШД її 1(-)13,50
14.ПД її 1(-)9,00
15.Відношення 12 до 11 1(-)70,50
16.ПНР ВВ ліктьової 1(-)31,50 1(-)34,00
17.Довжина КЗ тазу 1(-)35,00 1(-)36,00
18.Ширина КЗ тазу 1(-)32,00
19.ШВК стегнової 1(-)45,00
20.ШД великогомілкової 1(-)18,00
21.ШНК її 1(-)27,00 1(-)26,00
22.ПНК її 1(-)23,50 1(-)22,00
23.Відношення 22 до 21 1(-)87,00 1(-)84,50
24.ЗД таранної 5(41-52,5)47,20±3,39
25.ВНД її 5(38-47)43,10±1,79
26.ШВК її 1(-)30,50 7(20-27)23,93±0,90
27.ШНК її 4(24,50-28)26,25±0,83
28.Відношення 27 до 24 4(54,5-60)57,50±1,31
29.ПДВ п'яткової
30.ШНР ВВ її 2(25,5-27)26,25
31.ПНР ВВ її 2(28-31,5)29,75
32.ПДВ I фаланги 1(-)35,00
33.ДСРЛ її 1(-)30,50
34.ШВК її 1(-)15,00 1(-)16,50
35.ПВК її 1(-)15,50 1(-)16,50
36.ШД її 1(-)10,00 1(-)12,50
37.ПД її 1(-)10,00 1(-)10,00
38.ШНК її 1(-)15,50
39.ПНК її 1(-)11,00
40.Відношення 34 до 32 1(-)47,00
41.Відношення 36 до 32 1(-)35,50
42.Відношення 38 до 32 1(-)44,50
43.Відношення 35 до 34 1(-)103,50 1(-)100,00
44.Відношення 37 до 36 1(-)100,00 1(-)80,00
45.Відношення 39 до 38 1(-)71,00
46.ДПКР III фаланги 1(-)39,50
47.Підошвена довжина її 1(-)38,50
48.Висота її 1(-)19,00
49.Відношення 48 до 46 1(-)48,00
Таблиця 5. Мінливість кісток коня
к/ш гл.-141-200 см,Буд.
Ознака (мм, %) к/ш гл.-8-100 см к/ш гл.-100-141 см
1,Буд. 2
1.Висота діастоми перед Р2 нижньої щелепи 2(48-48,5)48,25
2.АД Р2-М3 її 2(167-167,5)167,75
3.АД Р2-Р4 нижньої щелепи 2(85,5-87)86,25
4.Довжина Р2 2(32-33)32,50
5.Ширина Р2 2(-)15,00
6.Довжина Р3 2(26-26,5)26,25

193
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

7.Ширина Р3 2(17,5-18)17,75
8.Довжина Р4 2(24,5-25,5)25,00
9.Ширина Р4 2(-)17,00
10.АД М1-М3 2(80-80,5)80,25
11.Довжина М1 2(24-24,5)24,25
12.Ширина М1 2(-)16,00
13.Довжина М2 2(-)24,00
14.Ширина М2 2(-)14,50
15.Довжина М3 2(-)30,50
16.Ширина М3 2(-)13,00
17.Висота з заду М3 1(-)95,00
18.ШПСП епістрофея 1(-)88,00
19.ШНК лопатки 1(-)89,00
20.ВД СЗ її 2(57-59)58,00
21.МД СЗ її 2(49-50,5)49,75
22.ШШ її 2(62-67)64,50
23.Відношення 21 до 19 1(-)55,00
24.Відношення 21 до 20 2(85,5-86)85,75
25.ШБЛ плечевої 1(-)73,50
26.МВ БЛ її 1(-)51,00
27.НВ БЛ її 1(-)39,00
28.Відношення 26 до 25 1(-)69,50
29.Відношення 27 до 25 1(-)53,00
30.ШВК променевої 1(-)82,00
31.Ширина ВСП її 1(-)75,00
32.МП ВСП її 1(-)40,00
33.ЛП ВСП її 1(-)35,50
34.ШНК її 1(-)78,00
35.ШНСБЛ її 1(-)67,00
36.Відношення 32 до 31 1(-)53,50
37.Відношення 33 до32 1(-)89,00
38.ПНР ВВ ліктьової 1(-)68,00
39.ПДВ п'ясткової 1(-)209,50 2(217-222)219,50
40.ЗД її 1(-)207,00 2(215-220)217,50
41.ШВК її 1(-)49,00 2(47-51,5)49,25
42.ПВК її 1(-)33,00 2(32,5-33)32,75
43.ШД її 1(-)37,50 2(33,5-37)35,25
44.ПД її 1(-)23,00 2(20-21)20,50
45.ШНК її 1(-)50,00 2(49,5-52)50,75
46.ПНК її 1(-)37,00 2(-)37,00
47.Відношення 41 до 39 1(-)23,50 2(21,5-23)22,25
48.Відношення 43 до 39 1(-)18,00 2(15-17)16,00
49.Відношення 45 до 39 1(-)24,00 2(22,5-24)23,25
50.Відношення 42 до 41 1(-)67,50 2(63-70)66,50
194
Археологические исследования в Еврорегионе «Днепр» в 2013 г.

51.Відношення 44 до 43 1(-)61,50 2(57-59,5)58,25


52.Відношення 46 до 45 1(-)74,00 2(71-74,5)72,75
53.Індекс гребня 1(-)96,50 2(-)96,50
54.ШД великогомілкової 2(38-40,5)39,25
55.ПД її 2(26-32)29,00
56.ШНК її 2(72-72,5)72,25 2(65,5-71,5)68,50
57.ПНК її 2(43,5-45)44,25 2(40,5-44)42,25
58.Відношення 55 до 54 2(68,5-79)73,75
59.Відношення 57 до 56 2(60,5-62)61,25 2(61,5-62)61,75
60.Висота таранної 1(-)52,50 1(-)59,50
61.ШНК її 1(-)51,50 1(-)54,50
62.Відношення 61 до 60 1(-)98,00 1(-)91,50
63.ШНР ВВ п'яткової 2(43-44,5)43,75
64.ПНР ВВ її 2(46-48,5)47,25
65.ШВК плесневої 1(-)47,50
66.ПВК її 1(-)41,50
67.ШД її