Вы находитесь на странице: 1из 4

Орестея.

Общий анализ трагедии Эсхила


By Иванцов Владислав

Какова структура греческой трагедии?

В чем состоит трагический конфликт в трагедии Эсхила «Агамемнон» и как он разрешается в


«Евменидах»?

Как соотносятся во всех трёх частях «Орестеи» прошлое и настоящее?

Противоположны ли в «Орестее» и отдельных её частях концепции судьбы и свободной воли?

Можно ли на примере «Орестеи» подтвердить или опровергнуть то, что месть может быть
оправданной ?

Введение
Орестея – самое позднее сочинение эллинского трагика Эсхила, в основе сюжета
которого – миф о судьбе аргосского царя Агамемнона, над родом которого нависло
«наследственное проклятие» Пелопса.

Структура «Орестеи»:
Орестея, по сути своей, не является цельным произведением: она состоит из
трех, продолжающих друг друга трагедий (Агамемнон; Жертва у гроба; Евмениды).
По идее, это может означать, что каждая из трагедий, будучи взятой отдельно от
всей истории, может считаться целостным произведением. Попробую это доказать…

Трагедия «Агамемнон» представляет собой историю предательства аргосского


царя его женой. Произведение обладает четким началом: в город приходит весть о
падении Трои, - и концом: убийством Агамемнона. Конфликт произведения основан
на ненависти Клитемнестры к мужу, на неспособности царицы признать и принять
необходимость смерти дочери. Есть ли вина аргосского царя в смерти Ифигении?
Безусловно. Поэтому, рассматривая концовку произведения с этой позиции, можно
предположить, что Агамемнон получил заслуженное наказание, и в таком случае
трагедия действительно приобретает законченный вид с возможным посылом
вроде: за все приходится платить.

Вторая часть трилогии вне контекста первой, с одной стороны, может показаться
неполной. Тем не менее, Эсхил через речь персонажей постоянно напоминает их
мотивы, поэтому предыстория вырисовывается сама собой. К тому же, стоит
отметить: подобным образом написана и первая часть трилогии, когда обо всех
важных предшествующих событиях читатель узнает из реплик героев. Из этого
следует, что «Жертва у гроба» представляет собой трагедию юноши, жаждущего
мести за отца так яростно, что готов лишить жизни родную мать ради достижения
цели. Конечно, стоит отметить: Орест – не чудовище и решается на столь жестокое
деяние не без колебаний, но в роли голоса разума и совести выступает его друг
Пилад, напоминающий об указании Аполлона, о том, что это «долг» Ореста.
Нравственный выбор, вставший перед юношей, вряд ли близок современному
читателю, тем не менее, сама ситуация вызовет сочувствие и сострадание к Оресту
как к человеку «безвинно несчастному», по словам Аристотеля, что способствует
воспитанию гуманности.

На примере «Жертвы у гроба» уже было продемонстрировано, как можно


рассматривать каждую из трагедий трилогии вне контекста предыдущих частей,
поэтому лишний раз останавливаться на этом не будем: обратимся сразу к
содержанию. «Евмениды» есть заключающая глава трилогии, рассказывающая о
последствиях тяжелого выбора, переживаниях о содеянном. Орест требует суда над
собой, готовый принять любую участь, лишь бы успокоить свою совесть. Душевные
муки знакомы каждому, поэтому с этой точки зрения трагедия обретает
актуальность при прочтении даже спустя столетия.

Надеюсь, мне удалось убедить вас в том, что трагедии Орестеи могут
существовать и читаться сами по себе, потому что далее мы перейдем к
размышлению о том, почему Орестея – все же единое, цельное и неделимое
произведение. Ответом на этот вопрос является трагический конфликт трилогии,
заложенный в «Агамемноне» и разрешающийся в «Евменидах». Это конфликт
поколений: почему дети должны расплачиваться за ошибки отцов и должны ли?
Остановимся на первой части вопроса – почему? По идее, все просто: отец
Агамемнона – Атрей – скормил своему брату Фиесту его родных сыновей.
Выживший ребенок Фиеста – Эгист – вознамерился отомстить за зверство,
проявленное над отцом, но Атрей уже мертв, а следовательно, ответственность
перекладывается на плечи его потомков, потому что отвечать кроме них некому.
Это может привести, а в нашем случае и приводит к нескончаемой вендетте, вплоть
до полного истребления одного из родов.

Итак, с первой частью вопроса разобрались. Плавно подбираясь к ответу,


касающемуся необходимости нести ответственность за ошибки отцов, предлагаю
вернуться немного назад, к моему рассуждению о возможном разделении
«Орестеи» на три отдельных трагедии. Почему оно лишь возможно? Потому, что
есть нечто, объединяющее и связывающее воедино всю трилогию. МЕСТЬ. Именно
жажда мести – основной двигатель сюжета и фабулы трилогии. Это лейтмотив,
нитью протянутый через всю Орестею, из-за чего она уже не может рассматриваться
как три отдельных произведения. Отомстить хочет каждый: и Эгист – за отца, и
Клитемнестра – за дочь, и Орест – тоже за отца, а потому может показаться, что
конфликт неразрешим и необходимость детям отвечать за ошибки отцов
оправдана.

Но если отбежать еще немного назад и посмотреть, с чего все началось,


проследить связь прошлого с настоящим, то мы получим диаметрально
противоположную картину. Атрей жестоко боролся за власть с Фиестом, и оба не
боялись прибегнуть к самым мерзким и отвратительным способам, лишь бы
победить. Ничего праведного в их деяниях нет: они вели себя как эгоисты и слепцы,
для которых власть значит намного больше, чем человеческая жизнь. Агамемнон, в
свою очередь, тоже пожертвовал родной дочерью ради удовлетворения
собственных амбиций. Заслуживают ли они отмщения? С родственной точки зрения
– возможно, но с моральной – думаю, нет.

Вообще, говоря о прошлом и настоящем, стоит отметить: каждая ошибка,


совершенная кем-то из героев ранее, заставляет их страдать намного больше в
дальнейшем: либо ты теряешь жизнь, либо душевное умиротворение, если не
рассудок. Это очень интересное наблюдение, заставляющее задуматься о природе
последствий. Рассматривать каждую из трагедий трилогии в отдельности и
доказывать справедливость данного суждения, думаю, уже не стоит, так как все они
подчинены этому общему правилу, поэтому пойдем дальше.

Немаловажное место в трилогии занимает тема судьбы и свободной воли. Это


очень важно для понимания сущности нашего вопроса и подводит еще ближе к
ответу на него. Ольга Фрейденберг утверждает: «В греческой трагедии велика роль
объективного начала, о которое разбивается воля человека». И она права.
Вспомним диалог Ореста и Клитемнестры перед тем, как последняя погибает:
«Судьба тому виною, о дитя мое»,- произносит Клитемнестра, на что Орест
отвечает: «Что ж, и тебе готовит эту казнь Судьба». Становится ясно: никакой своей
воли у героев нет, ими руководит нечто абстрактное, непонятное, вездесущее и
выходящие за рамки человеческого понимания. Помимо этого, условия поступков
им диктуют боги – Аполлон и Эринии. В таком случае, ответ на вопрос приобретает
утвердительную форму, потому что Орест, Клитемнестра и Эгист попросту не могут
поступить иначе: их судьба предначертана и нет возможности ее изменить. Или
есть…?
Не должен ли был Орест погибнуть, согласно велению божиему? Эринии не
собирались его отпускать и преследовали до самых Афин. Согласно логике
произведения, каждый должен быть отмщен, а значит, и Клитемнестра с Эгистом –
тоже. Но кто будет мстить, если никого не осталось? Только Эринии, которые и были
судьбой Ореста до того, как он потребовал справедливого и честного суда над
своим деянием. Изменил ли он свою судьбу? Можем считать, что да. Боги пошли
Оресту навстречу, но чем он лучше Агамемнона или Клитемнестры? Тоже убийца,
тоже преступник и, тем не менее, он остался жив. Однако это все же некорректно
сравнивать Ореста и его родителей: Агамемнон, как и Клитемнестра стали
жертвами собственных амбиций. Орест же, в свою очередь, является заложником
ситуации: он не выбирал родителей, он не отвечал за их поступки, но именно ему
досталось самое тяжкое бремя – муки совести. Орест – человек чести и долга, он не
лишен сострадания и любви: в конце концов, он сомневался перед тем, как убить
мать. Можно сказать: Орест – человек нравственно чистый, явно не заслуживающий
той участи, что ему выпала. И поэтому ему была дарована возможность свою судьбу
изменить. Пожалуй, именно Орест – ключ к пониманию проблемы трилогии не
только потому, что он является заглавным героем всего произведения и главным в
двух трагедиях, но и потому, что ему удалось разрушить порочный круг мести.
Возможно ли оправдать такого человека как Орест? Считаю, что да. А такого как
Эгист? И здесь вновь возникает противоречие: с одной стороны, сказать, что месть
может быть праведной нельзя, ведь это поощрение убийства, а значит, и Орест
заслуживает наказания, но с другой, - как вели себя Эгист и Клитемнестра после
расправы над Агамемноном? Они боялись за свою жизнь. Они ждали возмездия, и
оно пришло. Орест же не прячется: он идет на суд, готовый принять любую участь и
нести ответственность за содеянное. Аристотель говорил о том, что трагедия
строится вокруг действия, а не характера, но ведь благодаря характеру Орест и
получает заслуженное прощение, а значит, личностные качества все же имеют
значение. Так что же получается, убийцу можно оправдать? Конечно, с
христианской точки зрения хочется сказать: нет, но тогда мир разделится на черное
и белое, а этого допускать нельзя.

Подводя итог, хочу вернуться к нашему главному вопросу. Уверен, что у всех уже
появились свои соображения на этот счет: так все-таки, должны ли дети платить за
ошибки отцов?