Вы находитесь на странице: 1из 212

Annotation

Суперинтендант Баттл, чья работа в полиции связана с


расследованием преступлений, имеющих тонкую политическую
подоплеку, снова в деле! Ему предстоит остановить серийного
убийцу…
«… Брови Люка поползли вверх.
– Об убийстве?
Пожилая леди энергично затрясла головой:
– Да-да, об убийстве. Вы, я вижу, поражены. Я сначала тоже не
могла в это поверить. Я подумала, что у меня просто разыгралось
воображение.
– А вы уверены, что это не так? – осторожно спросил Люк.
– О! – Она закивала. – Я могла ошибиться в первый раз, но никак
не во второй и тем более не в третий. Тогда я убедилась, что это не
случайности, а убийства.
– Вы хотите сказать, – сказал Люк, – что их было э… несколько?
– Боюсь, что так, – тихим голосом подтвердила леди. – Вот
почему я решила, что лучше всего поехать прямо в Скотленд-Ярд и
там рассказать обо всем. Как вы считаете, я права?
Люк в задумчивости посмотрел на нее, потом сказал:
– Ну да… я думаю, правы. …»

Агата Кристи
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
Агата Кристи
Убить легко
Глава 1
Попутчица
Англия!
Англия после стольких лет разлуки!
Понравится ли ему жить здесь?
Люк Фицвильям задавался этим вопросом, спускаясь по сходням
на пристань. Эта мысль преследовала его все время, пока Люк ждал на
таможне, и неожиданно снова вернулась к нему, когда он наконец-то
сел в поезд, который следовал из порта в Лондон.
Одно дело приехать в Англию в отпуск. Куча денег, чтобы их
транжирить (хотя бы поначалу!), старые друзья, которых можно
навещать, встречи с такими же отпускниками – беззаботная
атмосфера, когда думаешь, что все это ненадолго, а пока можно
наслаждаться отпуском и вскоре вернуться обратно. Другое дело
сейчас, когда о возвращении не могло быть и речи. Никаких больше
душных ночей, никакого слепящего солнца и красот роскошной
тропической природы, никаких одиноких вечеров, проведенных за
чтением и перечитыванием старых номеров «Таймс».
Теперь Люк джентльмен, ушедший с почетом в отставку и ничем
не занятый, мужчина со скромными средствами, который
возвращается домой в Англию. Что он будет делать с самим собой?
Англия! Июньский пасмурный день с серым небом и резким,
холодным ветром. И ни малейшего признака гостеприимства,
никакого чувства родины в такой-то день! А люди! Боже, что за люди!
Целые толпы людей, и у всех такие же серые, как и небо, лица –
обеспокоенные, чем-то встревоженные. Повсюду вдоль дороги
рассыпаны, как грибы, дома. Стандартные, маленькие!
Отвратительные маленькие домишки, похожие на помпезные
курятники!
С большим трудом оторвав глаза от мелькавшего за окнами
безрадостного пейзажа, Люк Фицвильям сосредоточил свое внимание
на только что купленных газетах – «Таймс», «Дейли кларион» и
«Панч».
Он начал с «Дейли кларион». Газета посвятила свое внимание
Эпсому.[1]
«Жаль, что мы не приехали вчера. Я не был на скачках с тех пор,
как мне исполнилось девятнадцать», – подумал Люк. Соблазнившись
одной лошадкой, он решил посмотреть, каковы шансы, по мнению
комментатора «Кларион», «его» фаворитки. И обнаружил, что она
пренебрежительно обойдена вниманием: «Остальные, такие, как
Джуби Вторая, Маркс Майл, Сантони и Джери Бой, вряд ли могут на
что-то претендовать. Вероятным аутсайдером…»
Впрочем, Люк не обратил внимания на этого аутсайдера. Его
глаза прошлись по ставкам. Шансы Джуби Второй скромно
оценивались как 40:1.
Он бросил взгляд на часы. Без четверти четыре – теперь все уже
закончилось. Жаль, что он не поставил на Кларигольда, второго
фаворита.
Люк развернул «Таймс» и погрузился в чтение более серьезных
новостей. Однако сосредоточиться ему не удалось, поскольку
свирепого вида полковник, сидевший в углу напротив, пришел в такое
негодование от прочитанного им в газете, что не замедлил поделиться
своим возмущением с попутчиком. Прошло целых полчаса, прежде
чем полковник утомился от высказываний в адрес «этих проклятых
коммунистических пропагандистов», смолк и погрузился в сон, так и
не сумев закрыть рот. Вскоре поезд сбавил скорость и наконец
остановился. Люк выглянул из окна. Они находились на большой,
пустынной станции с несколькими платформами. Неподалеку он
увидел газетный киоск с плакатом: «РЕЗУЛЬТАТЫ ДЕРБИ». Открыв
дверь купе, Люк соскочил на перрон и бросился к киоску. Минуту
спустя он, усмехаясь, рассматривал несколько сжатых, еще не
высохших от свежей типографской краски строк:

«РЕЗУЛЬТАТЫ ДЕРБИ
Джуби Вторая. Мазепа. Кларигольд».

Люк расплылся в улыбке. Сотню фунтов можно теперь


транжирить. Добрая старушка Джуби Вторая оказалась презрительно
обойдена всеми «жучками».[2]
Продолжая улыбаться, он сложил газету и обернулся – платформа
была пуста! Пока Люк радовался победе Джуби Второй, его поезд
ушел.
– Когда, черт побери, ушел этот поезд? – потребовал он ответа у
мрачного на вид носильщика.
– Какой поезд? – спросил тот. – После трех четырнадцати здесь
никаких поездов не останавливалось.
– Да он только что был здесь! Я сошел с него. Экспресс,
следующий от порта.
Носильщик сурово повторил:
– Экспресс не останавливается до самого Лондона.
– Однако он все же остановился, – попытался разуверить его
Люк. – Я же ехал на нем!
– Экспресс не делает остановок до самого Лондона, – упрямо
повторил носильщик.
– Говорю вам, он остановился на этой самой платформе, и я с
него сошел.
Озадаченный носильщик сменил доводы.
– Но вам не следовало этого делать, сэр, – с упреком сказал он. –
Ему здесь стоять не положено.
– Но он все же остановился.
– Тогда это была незапланированная остановка, а вы нарушили
порядок.
– Какая мне разница, – возразил Люк. – Вопрос в том, что мне
теперь делать.
Носильщик, не вникая в его слова, повторил с укором:
– Вам не следовало сходить с этого поезда.
– Допустим, вы правы, – сказал Люк. – Но что сделано, то
сделано – прошлого не вернуть, как ни старайся. Я хочу лишь, чтобы
вы, без сомнения опытный железнодорожник, посоветовали, что
делать в такой ситуации.
– Вы меня спрашиваете, что вам делать?
– Именно так, – подчеркнул Люк. – Я спрашиваю. Надеюсь, что
есть все же поезда, которые останавливаются здесь по расписанию?
– Ну да, – кивнул носильщик. – Есть, и вам лучше всего сесть на
поезд в четыре двадцать пять.
– Если он следует до Лондона, то это как раз то, что мне нужно.
Успокоившись, Люк принялся прогуливаться по платформе.
Большой информационный щит говорил о том, что он вышел на
железнодорожной станции Фенни-Клайтон с веткой на Вичвуд-андер-
Эш, и вскоре поезд, состоящий из одного вагона, медленно выполз на
платформу, подталкиваемый сзади старым паровозиком.
Немногочисленные пассажиры, сошедшие с него, перешли по
железнодорожному мосту и присоединились к разгуливавшему по
платформе Люку. Угрюмый носильщик оживился и принялся толкать
большую тележку с деревянными ящиками и корзинами к краю
платформы. К нему присоединился напарник, задребезжавший
молочными бидонами. Станция Фенни-Клайтон ожила.
Наконец к платформе степенно подошел лондонский поезд.
Вагоны третьего класса были переполнены, но в купе первого сидело
не более одного-двух пассажиров.
Люк критическим взглядом окинул каждое купе. В первом
покуривал сигару джентльмен с военной выправкой. Но Люк решил,
что на сегодня с него достаточно англо-индийских полковников, и
прошел к следующему купе, в котором находилась усталая молодая
женщина, вероятно гувернантка, и вертлявый мальчуган лет трех. Люк
и здесь торопливо прошел мимо. Дверь следующего купе оказалась
открытой. Здесь сидела всего одна пассажирка – пожилая леди. Она
напомнила Люку его тетушку Милдред, которая позволяла ему
держать ужа, когда ему было лет десять. Милдред была из породы тех
самых добрых старушек, какими и полагается быть настоящим
тетушкам. Люк вошел в купе и сел.
После пяти минут энергичной погрузки молочных бидонов,
дорожных чемоданов и прочих волнений поезд медленно покинул
станцию. Развернув газету, Люк принялся изучать новости, которые
могли бы еще заинтересовать человека, уже просмотревшего
утреннюю газету.
Он не рассчитывал, что ему удастся погрузиться в это занятие
надолго. Будучи племянником множества тетушек, он понимал, что
симпатичная пожилая леди в углу не собирается путешествовать до
Лондона в полном молчании.
Люк оказался прав – не прошло и нескольких минут, как
попутчица попросила его закрыть окно, потом ему пришлось поднять
упавший зонтик.
– Какой это хороший поезд, – промолвила соседка. – Он идет
всего час десять. Это очень удобно, знаете ли. Намного удобнее, чем
ехать утром. Утренний идет час сорок пять. – Она помолчала и потом
продолжила: – Хотя, разумеется, все торопятся уехать утренним
поездом. Это и понятно, глупо потерять целый день и ехать после
обеда. Я и сама хотела ехать утром, но пропал Пух – это мой кот, перс,
настоящий красавец. К тому же у него разболелось ушко. Не могла же
я уехать, пока он не нашелся!
– Разумеется, нет, – пробормотал Люк и демонстративно
уткнулся в газету. Но это не помогло. Поток слов попутчицы уже
нельзя было остановить. – Пока я со всем управилась, мне пришлось
ехать дневным поездом, хотя в этом есть и свое преимущество: он не
так переполнен. Конечно, если ехать первым классом. Хотя,
разумеется, я обычно так не езжу. Понимаете, для меня это слишком
накладно… налоги растут, проценты падают, приходится больше
платить слугам, и все такое… Но я была так расстроена… Видите ли,
я еду по очень важному делу, и мне необходимо заранее хорошенько
обдумать все, что я собираюсь сделать, вы понимаете…
Люк изобразил на лице улыбку.
– Но когда вокруг тебя другие пассажиры… Одним словом, я
решила, что один раз я могу себе позволить первый класс, хотя в наше
время и без того хватает лишних расходов… Но ведь никто не желает
экономить и думать о будущем. Жаль, что второй класс почему-то
отменили… все же было бы немного дешевле. – Она окинула быстрым
взглядом загорелое лицо Люка и продолжила: – Конечно, я понимаю,
военным полагается ехать первым классом. Оно и понятно. Это
приличествует офицерам.
Люк выдержал пытливый взгляд внимательных, часто моргающих
глаз. И мгновенно сдался. Он понимал, что подобного разговора ему
не избежать.
– Я не военный, – сказал он.
– О, простите, я только подумала… вы такой загорелый…
наверное, едете в отпуск с Востока.
– Я действительно возвращаюсь с Востока, – ответил Люк. – Но
не в отпуск. – И, пресекая дальнейшие расспросы, добавил: – Я
полицейский.
– Из полиции? Неужели? Как интересно! Сын моей ближайшей
подруги – такой милый мальчик – недавно поступил на службу в
полицию Палестины.
– Я служил в Майянг-Стрейтс, – предупредил Люк очередной
вопрос.
– О, надо же… как интересно. Нет, в самом деле, какое
совпадение, что мы с вами встретились в одном купе. Видите ли, то
дело, из-за которого я решила ехать в Лондон… Понимаете, я ведь еду
в Скотленд-Ярд!
– Вот как? – удивился Люк.
Про себя он подумал: неужели она будет болтать до самого
Лондона? Впрочем, он особенно не возражал, поскольку очень любил
свою тетушку Милдред. Люк вдруг припомнил, как в трудный момент
она подкинула ему пять фунтов. Кроме того, было что-то милое и
уютное, по-настоящему английское в таких пожилых леди, как эта,
очень похожая на Милдред. Подобных ей в Майянг-Стрейтс не было и
в помине. Они ассоциировались у него с Рождеством и сливовым
пудингом, деревенским крикетом и жарко горящим в холодный день
камином – с теми вещами, которые начинаешь так высоко ценить,
когда лишаешься их, находясь на другом конце света. (Правда, можно
и заскучать, когда подобного у тебя в избытке. Но ведь Люк ступил на
землю Англии всего лишь несколько часов назад.)
Пожилая леди продолжала возбужденно щебетать:
– Да, я собиралась ехать утром, но тут пропал мой Пух… Я так за
него волновалась. Как вы думаете, я приеду не слишком поздно, а?
Может быть, там принимают только в определенные часы?
– Я так не думаю, – попытался успокоить ее Люк.
– Ну да, они не должны закрываться, правда? Ведь кому-то может
понадобиться сообщить о преступлении в любой момент.
– Вы совершенно правы, – сказал Люк.
На какое-то время пожилая леди замолчала. Она явно выглядела
встревоженной.
– Я решила, что лучше всего обратиться прямо к начальству, –
наконец сказала соседка. – Джон Рид очень милый молодой человек –
это наш констебль в Вичвуде, обходительный и говорит грамотно, но
боюсь, ему нельзя доверить серьезное дело. Он привык возиться с
пьяницами, водителями, которые превышают скорость, с владельцами
собак без лицензии и лишь изредка с ограблениями. Но я не думаю – я
больше чем уверена, что это не тот человек, который может на себя
взять дело об убийстве!
Брови Люка поползли вверх.
– Об убийстве?
Пожилая леди энергично затрясла головой:
– Да-да, об убийстве. Вы, я вижу, поражены. Я сначала тоже не
могла в это поверить. Я подумала, что у меня просто разыгралось
воображение.
– А вы уверены, что это не так? – осторожно спросил Люк.
– О! – Она закивала. – Я могла ошибиться в первый раз, но никак
не во второй и тем более не в третий. Тогда я убедилась, что это не
случайности, а убийства.
– Вы хотите сказать, – сказал Люк, – что их было э… несколько?
– Боюсь, что так, – тихим голосом подтвердила леди. – Вот
почему я решила, что лучше всего поехать прямо в Скотленд-Ярд и
там рассказать обо всем. Как вы считаете, я права?
Люк в задумчивости посмотрел на нее, потом сказал:
– Ну да… я думаю, правы.
«Уж они там знают, как обращаться с такими впечатлительными
особами. Возможно, не менее полудюжины пожилых леди приезжают
к ним каждую неделю, чтобы сообщить об ужасных убийствах,
совершаемых в их тихих, симпатичных деревушках. В Скотленд-Ярде
должен быть специальный отдел, занимающийся подобного рода
делами», – подумал он про себя.
И Люк представил себе, как пожилой суперинтендант или
вышколенный молодой красавчик-инспектор вежливо говорит:
«Большое спасибо, мадам, мы крайне вам признательны. А
теперь вы можете возвратиться к себе домой и больше не волноваться.
Предоставьте все нам».
Люк улыбнулся, представив себе эту картину.
Откуда у них берутся такие фантазии? Наверное, виновата
однообразная, скучная жизнь. Возникает страстное желание какого-то
случая, необычного, кровавого… Некоторые пожилые леди, как он
слышал, даже подсыпали друг другу в еду ради развлечения отраву.
Тихий, проникновенный голос попутчицы оторвал Люка от
размышлений.
– Вы знаете, я, помнится, где-то читала, кажется, это было дело
Аберкромби, ну да, его, он отравил кучу людей, прежде чем навлек на
себя подозрение… Да, к чему это я? Ах да, вспомнила – у этого типа
был особый взгляд. Стоило ему взглянуть человеку в лицо, как тот
вскоре после этого заболевал и умирал. Я не поверила, когда читала об
этом, но так оно и было! Это правда.
– В чем правда?
– Да насчет особого взгляда…
Люк уставился на нее. По лицу женщины пробежала дрожь, а
пухлые розовые щеки слегка побледнели.
– Первый раз я видела, как он смотрел на Эми Гиббс… и она
умерла. А потом был Картер. И еще Томми Пирс. Но теперь… вчера…
это был доктор Хамблби… такой замечательный человек. Картер, тот
был обыкновенный пьяница, а Томми Пирс – ужасно наглый, дерзкий
мальчишка, который постоянно мучил тех, кто младше его,
выворачивал им руки и больно щипал. Я не слишком переживала из-за
них, но теперь… вчера… это был доктор Хамблби… а он такой
хороший человек… и вправду очень хороший… Но хуже всего то, что,
если я расскажу обо всем, мне просто не поверят! Поднимут на смех!
И констебль Джон Рид тоже не поверит. Но в Скотленд-Ярде, полагаю,
к этому отнесутся совсем по-другому. Ведь там, разумеется, привыкли
иметь дела с настоящими преступлениями! – Она выглянула в окно. –
Смотрите, мы уже подъезжаем, скоро вокзал. – И она засуетилась,
открывая и закрывая свою сумку и взяв в руки зонтик. – Большое
спасибо… спасибо вам, – обратилась она к Люку. – Я прямо-таки
облегчила душу, поговорив с вами. Вы были так добры, что выслушали
меня и, я уверена, одобрили мои намерения.
Люк ласково ответил:
– Я уверен, что в Скотленд-Ярде вам дадут хороший совет.
– Нет, я и в самом деле страшно вам благодарна. – Она порылась в
сумочке. – Моя визитная карточка… О господи, у меня она только
одна. Я должна оставить ее для Скотленд-Ярда…
– Разумеется…
– Моя фамилия Пинкертон.
– Очень подходящая фамилия, мисс Пинкертон,[3] – улыбнулся
Люк и, заметив ее смущение, поспешил добавить: – А меня зовут Люк
Фицвильям.
Когда поезд остановился на платформе, он предложил:
– Позвольте мне взять вам такси.
– О нет, благодарю вас. – Казалось, мисс Пинкертон была
шокирована таким предложением. – Я воспользуюсь метро. Доеду до
Трафальгарской площади, потом пройдусь пешком по Уайтхоллу.
– Ну, тогда желаю вам удачи, – сказал Люк.
Мисс Пинкертон горячо пожала ему руку.
– Вы так добры, – снова пробормотала она. – Сначала мне
показалось, будто вы ничему не поверили.
Люк почувствовал, что краснеет.
– Но вы упомянули сразу несколько убийств! Трудно совершить
столько преступлений и не навлечь на себя подозрений, не так ли?
Мисс Пинкертон настойчиво затрясла головой:
– Нет-нет, мой дорогой мальчик, тут вы ошибаетесь. Убивать
легко – до тех пор, пока вас никто не заподозрит. И видите ли, тот
человек, который совершил эти убийства, заслуживает подозрений
меньше всего…
– В любом случае, – сказал Люк, – желаю вам удачи.
И мисс Пинкертон быстро затерялась в толпе. А сам он
отправился на поиски своего багажа.
«Может, она немного того? Нет, вряд ли. Слишком живое
воображение, вот и все. Надеюсь, в Скотленд-Ярде с милой старушкой
обойдутся не слишком грубо», – подумал он.
Глава 2
Некролог в газете
Джимми Лорример был одним из старинных и близких друзей
Люка. Само собой разумелось, что Люк, прибыв в Лондон,
остановится у него. Это с Джимми он совершил вылазку в поисках
развлечений в первый же вечер. Это с Джимми он попивал кофе на
следующее утро, когда у него раскалывалась голова, и это Джимми
ничего не ответил Люку, когда тот несколько раз пробежал глазами
маленькую, неприметную заметку в утренней газете.
– Джимми, – повторил Люк. – Извини, но я просто потрясен.
– Во что ты так погрузился – в политику?
Люк усмехнулся:
– Нет, старина. Странная история: милая пожилая леди, с которой
я ехал вчера в купе, сбита автомобилем.
– С чего ты взял, что это именно она?
– Может, и не она, но фамилия та же – Пинкертон. Она была
сбита, когда переходила Уайтхолл. Водитель и не подумал
остановиться.
– Скверное дело, – обронил Джимми.
– Да, такая была симпатичная старая перечница. Я очень огорчен.
Она напомнила мне тетушку Милдред.
– Сбить человека и смыться, будто ничего не произошло. Такие
водители просто преступники. Если хочешь знать, после таких
случаев я боюсь садиться за руль…
– А какая марка твоей новой машины?
– «Форд V-8», мой мальчик…
Их беседа вскоре потекла по обычному руслу.
Джимми нарушил ее, спросив:
– Какого черта ты там бормочешь что-то под нос?
Люк нараспев повторял сам себе: «Ля-ля-ля, ля-ля-ля, вышла
муха за шмеля». Потом ответил:
– Детская песенка. Не знаю, с чего она пришла мне на ум…
Спустя неделю Люк, небрежно просматривавший первую
страницу «Таймс», воскликнул:
– О! Будь я проклят!
Джимми поднял на него глаза.
– Что случилось? – спросил он.
Люк не ответил. Он не отрывался от фамилии в газетной колонке.
Джимми повторил свой вопрос.
Люк оторвался от газеты и поднял глаза на друга. Выражение его
лица было настолько странным, что тот встревожился:
– Что случилось, Люк? Ты выглядишь так, словно увидел
привидение!
Люк ничего не ответил. Он уронил газету, подошел к окну, потом
вернулся на место. Джимми наблюдал за ним с возрастающим
удивлением.
Наконец Люк опустился в кресло.
– Джимми, старина, ты помнишь, я рассказывал тебе о пожилой
леди, с которой ехал вместе в поезде до Лондона?
– О той, что напомнила тебе тетушку Милдред? Ее потом еще
сбила машина?
– Да-да. Слушай, Джимми. Эта старая леди, божий одуванчик,
направлялась в Скотленд-Ярд, чтобы поведать о целой серии убийств,
якобы совершенных в ее деревне. По ее словам, у них там свободно
разгуливал убийца, который настолько обнаглел, что едва ли не
предупреждал свою очередную жертву. И он не сидит сложа руки.
– Ты не говорил мне, что старушка была с приветом, – сказал
Джимми.
– Я так не думаю.
– Да ладно тебе, старина. Целая серия убийств… Скажешь
тоже…
Люк нетерпеливо перебил его:
– Говорю тебе, она не походила на сумасшедшую. Я тогда
подумал, что у нее просто разыгралось воображение, как это бывает
иногда у пожилых леди.
– Ну да, видимо, так и было. Однако мне кажется, что все же она
была слегка того.
– Не важно, что тебе кажется, Джимми. Важно, что мне не
кажется, понимаешь?
– Спокойней, спокойней… не горячись.
– Она говорила обстоятельно, назвала имена нескольких жертв, а
потом заявила, что больше всего ее беспокоит знание имени
следующей жертвы.
– Неужели? – оживился Джимми.
– Иногда имя застревает в памяти по какой-то дурацкой
ассоциации. Я запомнил его, поскольку связал с незатейливой детской
песенкой, которую мы напевали в детстве: «Ля-ля-ля, ля-ля-ля, вышла
муха за шмеля».
– Очень тонкая связь, но при чем здесь имя?
– При том, мой милый тупица, что того человека звали Хамблби,
[4] доктор Хамблби. Моя попутчица сказала, что следующим будет

доктор Хамблби, и она очень расстраивалась, говорила, что он


«хороший человек». Это имя и застряло у меня в голове из-за песенки.
– Ну и что с того?
– Вот, взгляни.
И Люк передал другу газету. Его ноготь очертил сообщение в
колонке некрологов.
«14 июня в своем доме «Сэндгейт», в Вичвуд-андер-Эш,
скоропостижно скончался Джон Эдвард Хамблби, доктор медицины,
незабвенный супруг Джесси Рози Хамблби. Похороны в пятницу.
Цветы не присылать. Только по приглашению».
– Видишь, Джимми? То самое имя и место, и к тому же он
доктор. Что ты на это скажешь?
Джимми ответил не сразу. И его голос прозвучал уже серьезно,
когда он наконец неуверенно сказал:
– Мне кажется, что это еще одно чертовски странное совпадение.
– Так ли? Всего лишь совпадение?
– Что же еще? – спросил Джимми.
Люк заходил по комнате из стороны в сторону.
– А предположим, что все, сказанное мне этой бедной старой
овечкой, – правда! Допустим, эта невероятная история имела место в
действительности!
– Очнись, старина! Это уж слишком! Такие вещи в жизни просто
не случаются!
– А что ты скажешь о деле Аберкромби? Разве кому-то могло
прийти в голову, что он мог отправить на тот свет столько людей?
– И даже больше, чем установлено официально, – согласился
Джимми. – У моего приятеля был кузен, местный коронер. Я кое-что
слышал от него. Они взяли Аберкромби, когда тот попытался отравить
мышьяком ветеринара, потом откопали труп его жены и обнаружили,
что она была буквально напичкана мышьяком. Затем выяснилось, что
брат его жены тоже был отправлен в мир иной тем же самым путем.
Но и это еще далеко не все. Мой приятель говорил, будто бы, по
неофициальным источникам, Аберкромби расправился не менее как с
пятнадцатью жертвами. Пятнадцатью!
– Вот видишь! Значит, такое вполне может быть!
– Да. Но, слава богу, они встречаются не так часто.
– Откуда ты знаешь? Возможно, такие случаи бывают чаще, чем
ты себе это представляешь!
– В тебе говорит полицейский служака! Но теперь ты в отставке.
Пора бы забыть о прошлом.
– Полицейский всегда остается полицейским, я так думаю, –
возразил Люк. – Послушай, Джимми, предположим, что, перед тем
как Аберкромби настолько обнаглел, что стал убивать людей прямо
под носом у полиции, какая-нибудь добропорядочная старая дева обо
всем догадалась и поспешила доложить кому следует из местных
властей. Как ты думаешь, стали бы ее слушать?
Джимми усмехнулся:
– Сомневаюсь!
– Вот именно. Они бы сказали, что у нее не все дома. Прямо как
ты! Или что у нее «слишком живое воображение». Как я! И оба мы
ошиблись бы, Джимми!
Приятель немного помолчал, затем сказал:
– В чем, как тебе кажется, тут дело?
Люк медленно произнес:
– В общем, так. Мне поведали историю – невероятную, но все же
не невозможную. Смерть доктора Хамблби – одно из доказательств
правдивости этой истории. К тому же не следует забывать еще один
важный факт: мисс Пинкертон направлялась в Скотленд-Ярд, чтобы
рассказать ее там, но она туда так и не попала. Ее сбила насмерть
машина, шофер которой и не подумал остановиться.
– Откуда ты знаешь, что она туда не попала, – возразил
Джимми. – Ее могли сбить уже после того, как она побывала в
Скотленд-Ярде.
– Да, она могла побывать там… но я не думаю, что это так.
– Ты так думаешь. Но в том-то вся и беда, что ты просто вбил
себе все это в голову.
Люк резко покачал головой:
– Я бы так не сказал. Одним словом, дело требует тщательного
расследования.
– Другими словами, ты собираешься в Скотленд-Ярд?
– Нет, пока нет, не сейчас. Ведь смерть доктора Хамблби может
оказаться простым совпадением.
– Тогда, скажи на милость, что ты задумал?
– Хочу отправиться на место преступления и попытаться там во
всем разобраться.
– Вот как?
– Это единственное здравое решение, разве ты не согласен?
– Ты серьезно намерен заняться этим делом, Люк? – удивился
Джимми.
– Абсолютно.
– Но ведь оно может не стоить и выеденного яйца?
– Так было бы лучше всего.
– Да. – Джимми нахмурился. – Но сам-то ты веришь старой леди?
– Мой дорогой друг, я просто хотел бы выяснить всю правду.
Джимми немного помолчал, потом спросил:
– У тебя уже есть план? Ты ведь должен будешь как-то объяснить
свое неожиданное появление в этом городке.
– Полагаю, что-нибудь придумаю.
– Никаких «полагаю». Ты хоть понимаешь, что такое тихое
английское захолустье? Там каждый новый человек как на ладони!
– Я кем-нибудь прикинусь, – сказал Люк и неожиданно
усмехнулся. – Кем тебе больше нравится? Художником? Вряд ли –
рисовать я не умею, так что это не подойдет.
– Скажешь, что ты современный художник, – заметил Джимми. –
Тогда будет все равно, что бы ты там ни нарисовал.
Но Люк продолжал размышлять:
– Может, писателем? Пожалуй, писатели иногда селятся в тихой
сельской гостинице, чтобы творить, а? Или рыбаком – но сначала
следует выяснить, есть ли там подходящая река. Или больным
ветераном, которому прописан свежий воздух? Хотя я на него мало
похож, к тому же теперь их всех норовят отправить в богадельню. Я
могу сделать вид, будто хочу купить подходящий дом где-нибудь в
окрестностях. Но это тоже не слишком подходит. Подумай, Джимми,
должна же найтись более убедительная причина, по которой в
английской деревне может появиться чужак.
– Дай-ка мне еще раз эту газету.
Быстро пробежав глазами некролог, он торжествующе
воскликнул:
– Я знаю, что делать! Люк, старина, все можно обставить проще
простого. И это будет выглядеть весьма убедительно!
– Как это? – оживился Люк.
– Название городка сразу показалось мне знакомым! Вичвуд-
андер-Эш. Ну конечно же! Это то самое место! – радостно продолжил
Джимми.
– У тебя, случайно, нет какого-нибудь приятеля, который на
короткой ноге с местным коронером?
– На этот раз нет. Но есть что-то гораздо лучшее, мой мальчик!
Природа, как ты знаешь, наградила меня кучей родственников – семья
моего отца насчитывала тринадцать душ. И в Вичвуде у меня есть
кузина.
– Джимми, да ты просто клад.
– Правда, здорово, а? – с деланой скромностью подтвердил
Джимми.
– Расскажи мне о ней.
– Ее зовут Бриджит Конвей. Последние два года она служит
секретарем у лорда Уитфилда.
– Того самого, что владеет мерзкими еженедельными
газетенками?
– Да. Он и сам довольно мерзкий тип! Надутый индюк! Родился в
Вичвуде и принадлежит к той категории снобов, которые кичатся
своим сельским происхождением и тем, что «сами себя создали». Он
вернулся в родную деревню, купил там единственный большой дом в
округе (кстати, некогда принадлежавший семье Бриджит) и занялся
тем, что перестраивает его в «образцовое имение».
– И твоя кузина у него секретарь?
– Была, – мрачно буркнул Джимми. – Теперь она устроилась
получше, будучи с ним помолвлена!
– Ого! – удивленно воскликнул Люк.
– Уитфилд, конечно, богатый улов, – сказал Джимми. – Просто
купается в деньгах. Бриджит пережила глубокое потрясение после
того, как один молодой человек бросил ее. Это напрочь лишило ее
романтических иллюзий. Так что из них выйдет отличная парочка.
Она, вероятно, будет вертеть им как захочет, а он – есть у нее с
ложечки.
– А под каким предлогам появлюсь я?
– Ты приедешь туда погостить – скажем, под видом еще одного
кузена. У Бриджит их столько, что одним больше, одним меньше –
никто и не заметит. Я договорюсь с ней обо всем. Мы всегда были
большими друзьями. А теперь насчет цели твоего приезда – пусть это
будет связано с колдовством, мой мальчик.
– Каким еще колдовством?
– Фольклор, местные суеверия – все то, чем Вичвуд-андер-Эш[5]
сыскал себе особую славу. Это последнее место, где ведьмы
устраивали свой шабаш, – бедняжек там жгли на кострах не далее как
в прошлом столетии. И ты пишешь об этом книгу, понятно?
Сравниваешь обычаи Майянг-Стрейтс со старинным английским
фольклором – ищешь сходства и так далее. Будешь ходить повсюду с
блокнотом и расспрашивать старожилов о местных обрядах и
суевериях. Они там давно привыкли к таким расспросам. Так что если
ты остановишься в поместье «Эш», то это послужит тебе
поручительством.
– А что скажет на это лорд Уитфилд?
– Насчет него можешь не беспокоиться. Он малообразован и
легковерен – принимает за чистую монету всю ту чушь, которую
печатает в собственных газетенках. В любом случае Бриджит все
уладит. Она не подведет, я за нее ручаюсь!
Люк глубоко вздохнул:
– Джимми, дружище, похоже, все и вправду устроится проще
простого. Ты просто волшебник! И впрямь сможешь договориться со
своей кузиной?
– Все будет обделано наилучшим образом, предоставь это мне.
– Я не знаю, как высказать тебе свою благодарность…
– Готов сделать все, чтобы помочь тебе поймать этого
кровожадного убийцу!
Люк неожиданно вскрикнул.
– Ты что? – спросил Лорример.
– Да просто вспомнил еще одно, сказанное пожилой леди, –
медленно произнес Люк. – Я заметил ей, что трудно совершить
столько убийств и остаться вне подозрений. Она ответила, что я
ошибаюсь… убивать совсем не трудно… – Он запнулся, затем
медленно проговорил: – Я хочу знать, Джимми, так ли это? Я хочу это
знать…
– Что?
– Так ли легко совершить убийство…
Глава 3
Ведьма без помела
Солнце светило вовсю, когда Люк спустился в маленький городок
Вичвуд-андер-Эш. Свой подержанный автомобиль он остановил на
выступе холма и выключил мотор.
Летний день выдался теплым и солнечным, внизу раскинулся
городок, странным образом оставшийся не изуродованным
цивилизацией. Состоящий в основном из длинной, беспорядочно
петлявшей улицы, которая шла под нависшим выступом гребня Эш, он
лежал, мирный и невинный, весь в солнечном свете, казался далеким
и каким-то первозданным.
«Я, наверное, сошел с ума, – подумал Люк. – Все это выглядит
просто невероятно».
Он явился сюда с единственной целью – выследить убийцу,
основываясь лишь на бессвязном рассказе странной попутчицы и
случайно попавшемся на глаза некрологе в газете.
Люк тряхнул головой.
– Такого просто не бывает, – пробормотал он себе под нос. – Или
все же бывает? Мой мальчик, тебе предстоит выяснить – доверчивый
ли ты осел или опытная полицейская ищейка, которая учуяла горячий
след?
Он завел мотор, выжал сцепление и, на первой скорости
осторожно спустившись по виляющей дороге, въехал на главную
улицу.
Вичвуд, как уже отмечалось выше, почти полностью состоял из
центральной улицы. На ней расположились магазины, небольшие
дома в стиле доброго короля Георга, чопорные и аристократичные, с
белыми крылечками и начищенными до блеска дверными молотками.
Были там и живописные коттеджи, окруженные цветущими садами.
Немного в стороне от улицы находилась гостиница «Беллс и Мотли».
Имелся тут и парк с прудом и утками, но главной
достопримечательностью был величественный старинный особняк
георгианских времен. Люк сначала решил, что это и есть поместье
«Эш». Но когда подошел ближе, то увидел большую табличку, которая
говорила о том, что это музей и библиотека. Немного поодаль стоял
большой дом современной постройки, чужеродный и неуместный
среди живописного беспорядка остального городка. Как догадался
Люк, это было общественное здание и здешний «Мужской клуб».
Возле него он остановился и спросил дорогу.
Ему сообщили, что поместье «Эш» находится дальше, в
полумиле, – справа он должен увидеть ворота.
Люк продолжил свой путь. Он без труда нашел нужные ему
ворота – новые, искусно выкованные из железа – и без труда въехал в
них. Блики от красного кирпича, вспыхивающие сквозь деревья,
зарябили в глазах. Когда Люк завернул за угол, перед ним появилось
вызывающе нелепое здание, построенное в виде старинного замка.
Пока он созерцал кошмарное строение, солнце зашло. Зловещая
тень хребта Эш словно надвинулась на него; неожиданно сильный
порыв ветра сорвал стаю листьев с деревьев. В следующий момент из-
за угла дома появилась девушка. Ее черные волосы разметались в
стороны, и Люку пришла на память картина одного художника,
которую тот назвал «Ведьма». Удлиненное, нежное лицо, окруженное
растрепавшимися на ветру прядями волос. Легко можно было
представить себе, как она летит на помеле по звездному небу с
развевающимися волосами…
Девушка направилась прямо к нему.
– Вы, вероятно, Люк Фицвильям? Здравствуйте! Я – Бриджит
Конвей.
Он пожал протянутую руку. Теперь Люк мог хорошо ее
разглядеть. Черноволосая, высокая и стройная, с продолговатым
лицом, слегка впалыми щеками и ироничным взглядом черных глаз,
Бриджит походила на изящную гравюру – волнующую и прекрасную.
Возвращаясь обратно в Англию, Люк хранил глубоко в сердце
образ – портрет английской девушки, свежей и загорелой. Она либо
поглаживала шею своей лошади; либо прогуливалась по зеленому
полю; либо сидела со сложенными руками у огня. Это было
согревающее душу прекрасное видение…
Люк не мог решить, нравится ему Бриджит Конвей или нет, но
чувствовал, что тайно лелеемая в душе картина потеряла свои
очертания, стала бессмысленной и глупой… Он ответил на
приветствие и добавил:
– Простите меня за непрошеное вторжение. Но Джимми заверил,
что вы ничего не будете иметь против.
– О, разумеется, нет. Мы будем вам только рады. – Она
улыбнулась неожиданно широкой улыбкой, отчего уголки ее большого
рта слегка приподнялись. – Джимми и я всегда принимали участие в
делах друг друга. И если вы собираетесь писать книгу о фольклоре, то
лучшего места вам просто не найти. Здесь полным-полно легенд, да и
окрестности весьма живописны.
– Великолепно. Это как раз то, что мне надо, – сказал Люк.
Они направились к дому. Люк еще раз окинул его взглядом. На
этот раз он разглядел, что сдержанные формы, свойственные стилю
времен королевы Анны, задавлены кричащим и напыщенным
великолепием. Люк вспомнил упоминание Джимми о том, что дом
изначально принадлежал семье Бриджит. Усмехнувшись про себя,
Люк подумал, что излишеств в те времена не любили. И он еще раз
украдкой кинул взгляд на восхитительный профиль девушки.
Он пришел к выводу, что Бриджит, должно быть, лет двадцать
восемь – двадцать девять и что она наделена умом, хотя и
принадлежит к тому типу людей, о которых ничего нельзя знать
заранее…
Внутри дом выглядел удобным и был обставлен с хорошим
вкусом. Бриджит Конвей провела его в комнату с книжными
шкафами, удобными креслами и чайным столиком у окна, за которым
сидели двое.
– Гордон, – представила она, – это Люк, один из кузенов моего
кузена.
Лорд Уитфилд оказался маленьким человечком с почти
облысевшей головой, круглым, простодушным лицом с припухлым
ртом и маленькими глазками. Небрежный деревенский костюм плохо
сидел на нем, выставляя напоказ округлый животик.
Уитфилд приветливо поздоровался с Люком.
– Рад видеть вас, весьма рад, – произнес он. – Я слышал, вы
только что вернулись с Востока? Любопытное место. Бриджит сказала
мне, что вы пишете книгу. Теперь все пишут книги. Я бы не сказал,
что среди всей этой писанины часто попадается хорошая книга.
– Это моя тетя, миссис Анструтер, – сказала Бриджит, и Люк
пожал руку женщине средних лет с глуповатым выражением лица.
Миссис Анструтер, как Люк узнал позже, была совершенно
помешана на садоводстве. Она не могла говорить ни о чем другом, и
ее голова постоянно была занята мыслями о том, будет ли расти
редкое растение в том месте, в котором она намеревалась его
посадить.
Когда с представлением было покончено, миссис Анструтер
сказала:
– Мне кажется, Гордон, что самое подходящее место для рокария
будет сразу за розовым садом. Там можно будет сделать чудесный
водоем с настоящим ручейком.
Лорд Уитфилд вытянулся в кресле.
– Вам лучше обсудить это с Бриджит, – беззаботно ответил он. –
Горные растения неприметны и мелки, насколько мне известно. Но
это не важно.
– Просто они не соответствуют вашему представлению о
великолепии, Гордон, – заметила Бриджит.
Она налила чай Люку.
Лорд Уитфилд покорно согласился:
– Вы правы. Это совсем не то, во что можно вкладывать деньги.
Они слишком мелкие… Мне больше по душе роскошные
оранжерейные цветы или клумбы с алой геранью.
Миссис Анструтер, подтвердив потрясающую способность
говорить только о вещах, интересующих лишь ее, сказала:
– Мне кажется, новые розы для рокария отлично привьются в
нашем климате.
Она замолчала, углубившись в изучение каталога по
цветоводству.
Уютно расположившись в кресле, лорд Уитфилд мелкими
глотками пил чай, внимательно разглядывая гостя.
– Так, значит, вы пишете книгу, – произнес он.
Ощущая некоторое беспокойство, Люк уже был готов пуститься в
объяснения, когда неожиданно сообразил, что на самом деле лорд
Уитфилд не ждет их от него.
– Я и сам частенько подумываю, не написать ли мне книгу, –
заявил его светлость не без самодовольства.
– Вот как? – сказал Люк.
– И могу вас заверить, – продолжил лорд Уитфилд, – это вышла
бы весьма увлекательная книга. Я встречался со многими
интересными людьми. Беда в том, что у меня нет времени. Я крайне
занятой человек.
– Ну, конечно. У вас, должно быть, много дел.
– Вы просто не поверите, какой груз лежит на моих плечах, –
пожаловался лорд. – Я лично слежу за каждой публикацией, которая
выходит в моих газетах. И считаю себя ответственным за
формирование общественного мнения. На следующей неделе
миллионы людей будут мыслить и чувствовать именно так, как я
хотел. Это налагает на меня большую ответственность. Но я ничего не
имею против. И уверен, что справляюсь.
Лорд Уитфилд выпятил грудь, кинув на Люка благосклонный
взгляд.
– Вы у нас просто великий человек, Гордон, – спокойно заметила
Бриджит. – Давайте налью еще чаю.
Лорд Уитфилд скромно согласился с ней:
– Да, я великий человек. Спасибо, я не хочу больше чаю.
Затем, спускаясь со своих олимпийских высот до уровня простых
смертных, он вежливо поинтересовался у гостя:
– Вы знакомы с кем-нибудь из наших мест?
Люк отрицательно покачал головой. Потом, неожиданно решив,
что чем быстрее он приступит к выполнению своей миссии, тем будет
лучше, сказал:
– Хотя, кажется, тут проживает один человек, которого я обещал
навестить, – друг моих друзей доктор Хамблби.
– О! – Лорд Уитфилд попытался выпрямиться в своем кресле. –
Хамблби. Бедняга.
– Почему бедняга?
– Потому что он умер около недели назад.
– О господи! – воскликнул Люк. – Какая печальная новость. Мне
очень жаль.
– Впрочем, не думаю, что он пришелся бы вам по душе, –
нахмурился лорд Уитфилд. – Хамблби был самоуверенный,
напыщенный и взбалмошный старый осел.
– Это потому, – вставила Бриджит, – что доктор во многом не
соглашался с Гордоном.
– Например, по вопросу о местном водоснабжении, – сказал лорд
Уитфилд. – Должен сказать вам, мистер Фицвильям, что я прежде
всего думаю о людях. Благополучие этого городка – моя главная
забота. Я здесь родился. Да-да… именно здесь.
Люк, к своему огорчению, понял, что они оставили тему о
докторе Хамблби и перешли на лорда Уитфилда.
– Я этого не стыжусь, и пусть все знают, мне все равно, –
продолжил напыщенный джентльмен. – Я не имел никаких
преимуществ, связанных с происхождением. Мой отец держал
обувную лавку – да-да, самую обыкновенную лавку. А я прислуживал
в ней, когда был подростком. И выдвинулся благодаря исключительно
собственным стараниям, Фицвильям. Я решил выбраться из канавы –
и я из нее выбрался! Настойчивость, упорный труд и божья помощь –
вот как удалось мне достичь всего и стать тем, кем я стал!
Обстоятельное изложение карьеры лорда Уитфилда
предназначалось Люку, и оратор закончил с триумфом:
– И пусть весь мир знает, как я этого достиг! Я не стыжусь своего
происхождения… нет, сэр, – я вернулся туда, где родился. Вы знаете,
что находится там, где некогда стояла лавка моего отца? Прекрасное
здание, выстроенное благодаря вложенным мною средствам, –
общественный «Мужской клуб»: все по высшему классу и самое
современное! Я нанял лучшего архитектора! Должен заметить, дом
получился слишком простым, на мой взгляд. Что-то вроде работного
дома или тюрьмы – но все согласились, что здание вполне подходит
для своих целей. Поэтому я решил ничего не переделывать.
– Не расстраивайтесь, – вмешалась Бриджит. – Вы отыгрались за
все на этом доме!
Лорд Уитфилд довольно хохотнул:
– Да, они пытались настоять на своем! Сохранить, видите ли,
прежний дух здания. Нет, сказал я им, я собираюсь жить в этом городе
и хочу, чтобы за мои деньги было на что смотреть. Когда архитектор
не согласился с моим проектом, я отказался от его услуг и нашел
другого. Этот парень наконец-то понял, чего я хочу.
– Он потворствовал самым диким полетам вашей фантазии, –
поморщилась Бриджит.
– Ей хотелось, чтобы все осталось как прежде. – Лорд Уитфилд
похлопал девушку по руке. – Зачем жить прошлым, моя дорогая? Во
времена короля Георга мало что понимали в красоте. Мне не нужен
обыкновенный дом из красного кирпича. Мне всегда нравились замки
– и теперь у меня есть свой собственный! Я знаю, что у меня не
совсем классический вкус, поэтому дал архитектору карт-бланш на
внутреннюю отделку. И скажу вам, он неплохо справился с задачей,
хотя, на мой взгляд, вышло немного мрачновато.
– Да, – сказал Люк, осторожно подбирая нужные слова, – очень
важно знать, чего хочешь.
– Ну, я-то всегда знаю, чего хочу, – самодовольно хохотнул лорд
Уитфилд.
– Однако с проектом водоснабжения вы едва не потерпели
неудачу, – напомнила ему Бриджит.
– Ах, это! – фыркнул лорд Уитфилд. – Хамблби оказался просто
идиотом. Эти старики зачастую упрямятся, как ослы, и не желают
слышать никаких доводов.
– Доктор Хамблби, по всей видимости, слыл человеком
прямолинейным? – рискнул уточнить Люк. – Могу себе представить,
скольких врагов он себе тут нажил.
– Да нет, я бы так не сказал, – возразил лорд Уитфилд, потирая
нос. – А как вы думаете, Бриджит?
– Я всегда считала, что его здесь многие любили, – ответила
Бриджит. – Я видела его только раз, когда он приходил взглянуть на
мою растянутую лодыжку, и он произвел на меня хорошее
впечатление.
– Да, в основном его здесь любили, – признал лорд Уитфилд. –
Хотя я знаю двух-трех человек, которые на дух не выносили доктора.
Такие же упрямые ослы, как и он сам.
– Двух-трех человек из местных? – уточнил Люк.
Лорд кивнул.
– В таком маленьком местечке, как наше, всегда кто-то враждует
– по поводу и без него, – сказал он.
– Да, вы правы, – согласился Люк. Он немного помолчал,
обдумывая следующий вопрос. – Какие люди здесь живут в
основном? – спросил он наконец.
На этот не слишком удачный вопрос он получил, однако,
обстоятельный ответ.
– Одни реликты, – усмехнулась Бриджит. – Дочери и сестры
священников и вдовы. Шесть женщин на одного мужчину.
– Но есть же здесь и мужчины? – закинул удочку Люк.
– О да! Мистер Эббот, адвокат. И молодой доктор Томас,
компаньон покойного Хамблби и… кто еще, Гордон? О! Мистер
Эллсворти, который держит антикварную лавку. Он очень мил! И еще
майор Хортон со своими бульдогами.
– Помнится, мои друзья упоминали об одной местной
жительнице, – как бы невзначай обронил Люк. – Очень милой, но
чрезмерно разговорчивой пожилой леди.
Бриджит засмеялась:
– Под это описание подходит большая часть наших жителей!
– Как же ее звали?.. А, вспомнил! Пинкертон.
Лорд Уитфилд сказал с хриплым смешком:
– Вам все время не везет! Она тоже умерла. Попала под
автомобиль в Лондоне и скончалась прямо на месте.
– Создается впечатление, что тут довольно часто умирают, –
осторожно заметил Люк.
Лорд Уитфилд немедленно встал на защиту родных мест:
– Вовсе нет. Это одно из самых здоровых мест в Англии. Если не
считать несчастных случаев, конечно. Но такое может случиться где
угодно.
Бриджит, впрочем, задумчиво произнесла:
– А ведь и верно, Гордон, за последний год в Вичвуде умерло
довольно много народу.
– Чепуха, моя дорогая.
– И с доктором Хамблби тоже произошел несчастный случай? –
спросил Люк.
Уитфилд покачал головой.
– О нет, – сказал он. – Хамблби умер от заражения крови. С
докторами такое нередко случается. Поцарапал палец ржавым
гвоздем, не обратил сразу внимания – вот вам и сепсис. Он скончался
после этого через три дня.
– Да, врачи больше других рискуют заразиться, – сказала
Бриджит, – особенно если они недостаточно осторожны. Это очень
грустно. Жена Хамблби просто сама не своя от горя.
– Бессмысленно противиться воле Провидения, – заметил лорд
Уитфилд.
«Была ли это воля Провидения? – подумал Люк позже,
переодеваясь к обеду. – Сепсис? Вполне возможно. Очень быстрая
смерть».
Словно невзначай он вспомнил оброненные Бриджит слова: «За
последний год в Вичвуде умерло довольно много народу».
Глава 4
Люк начинает действовать
На следующий день Люк, тщательно продумавший план
операции, был готов приступить к действию немедленно.
Когда он спустился к завтраку, тети-садовницы не было видно, но
Уитфилд доедал жареные почки и допивал кофе, а Бриджит Конвей,
уже покончившая с завтраком, стояла у окна и задумчиво глядела во
двор.
После обмена утренними приветствиями Люк уселся перед
тарелкой с внушительной порцией яичницы с беконом и объявил:
– Я должен начать работать. Не так-то просто вызвать людей на
откровенность. Я имею в виду, конечно, не вас или… Бриджит. (Он
вовремя спохватился и не назвал ее мисс Конвей.) Я мог бы многое
узнать от вас, но беда в том, что вам неизвестны некоторые вещи, о
которых мне хотелось бы услышать, – в первую очередь местные
суеверия. Вы даже представить себе не можете, насколько они живучи
и по сей день в глухих уголках мира. Вот, например, в маленькой
деревушке в Девоншире пастору даже пришлось убрать старинные
гранитные столбы около церкви, поскольку прихожане упорно
продолжали танцевать вокруг них ритуальный танец, когда кто-то
умирал. Просто поразительно, до чего неискоренимы языческие
поверья.
– Совершенно с вами согласен, – кивнул лорд Уитфилд. –
Образование – вот что нужно дать людям. Я вам говорил, что подарил
местным жителям прекрасную библиотеку? Это был старинный дом,
в котором раньше собирались на песнопения, теперь там очаг
культуры…
– Это просто замечательно. – Люк твердо намерился не дать
лорду Уитфилду распространиться о своих деяниях. – Очень полезное
дело. Вы явно хорошо представляете себе корни невежества, до сих
пор существующего здесь. Это как раз то, о чем я хотел бы узнать
поподробнее. Старинные обычаи, всякого рода небылицы и обряды,
такие, как, например… – Люк говорил по заранее написанному
тексту. – Похороны. Похороны и ритуалы, связанные со смертью,
почему-то всегда живут дольше, чем любые другие. Сельские жители
вообще любят поговорить о смерти.
– Да. Им нравится ходить на похороны, – откликнулась стоявшая
у окна Бриджит.
– Полагаю, это и станет для меня отправной точкой, – продолжил
Люк. – Если бы я смог получить в вашем приходе список умерших за
последнее время, то разыскал бы их родственников и поговорил с
ними. Я почти уверен, что вскоре услышал бы то, ради чего приехал
сюда. К кому мне лучше обратиться за таким списком – к приходскому
священнику?
– Возможно, старого мистера Уэйка это заинтересует, – сказала
Бриджит. – Он добряк и большой любитель всяческой старины.
Полагаю, что расскажет вам немало интересного.
Люк сразу же почувствовал тревогу и мысленно пожелал, чтобы
священник не слишком хорошо разбирался в вопросах старины и не
разоблачил его собственное невежество.
Однако вслух он сказал:
– Очень хорошо. Сами вы, наверное, не припомните всех, кто
умер за последний год.
– Дайте подумать. – Бриджит помолчала. – Ну да, Картер. Он
держал отвратительную пивнушку у реки под громким названием
«Семь звезд».
– Горький пьяница, – вставил лорд Уитфилд. – Один из тех
горлопанов-социалистов, которые поносят все и вся. Туда ему и
дорога!
– Потом миссис Рози, прачка, – продолжила Бриджит. – И еще
парнишка, Томми Пирс, – отвратительный маленький негодяй, если
хотите знать. О, и, конечно же, Эми, как же ее фамилия?
Голос Бриджит слегка дрогнул, когда она произносила имя
девушки.
– Эми? – переспросил Люк.
– Эми Гиббс. Она служила у нас горничной, а потом перешла к
мисс Уэйнфлит. По поводу ее смерти даже велось дознание.
– Это почему?
– Глупая девчонка перепутала в темноте бутылки, – сказал лорд
Уитфилд.
– Она приняла ядовитую краску для шляпок за микстуру от
кашля, – пояснила Бриджит.
Люк удивленно поднял брови:
– Настоящая трагедия!
– Ходили слухи, будто бедняжка сделала это нарочно, – сказала
Бриджит. – Из-за ссоры с молодым человеком.
Она произнесла это медленно, как бы нехотя.
Наступила неловкая пауза. Люку показалось, что он ощутил
повисшую в воздухе недосказанность.
Эми Гиббс? Да, бедная мисс Пинкертон называла это имя среди
других.
Упоминала она и мальчика… Томми, о котором явно была не
слишком высокого мнения (видимо, в этом ее взгляды совпадали с
Бриджит). И он почти уверен, что она называла фамилию Картер.
Люк встал из-за стола и сказал:
– Подобные разговоры не слишком приятны – создается
впечатление, будто я прогуливаюсь по кладбищу. Свадебные обряды
тоже не менее интересны, хотя говорить на эту тему куда сложней.
– Еще бы. – Губы Бриджит тронула легкая улыбка.
– Остаются еще наговоры и сглазы – тоже любопытный
предмет, – с показным энтузиазмом продолжил Люк. – Об этом
нередко можно услышать в подобных местах. Вероятно, и здесь
ходили какие-нибудь сплетни. Вы о них знаете?
Лорд Уитфилд медленно покачал головой.
– Мы не охотники выслушивать сплетни… – начала Бриджит, но
Люк не дал ей договорить:
– Я в этом не сомневаюсь. Мне следует потереться среди людей
более низкого класса, чтобы услышать что-то интересное. Первым
делом я отправлюсь к священнику и посмотрю, что мне удастся
разузнать у него. А потом, наверное, в… Как вы сказали, «Семь
звезд»? А как звали этого негодного мальчишку? У него остались
какие-нибудь опечаленные родственники?
– Миссис Пирс держит табачную и газетную лавки на Хай-стрит.
– Тогда это само Провидение, – откликнулся Люк. – Ну что ж, я
отправляюсь в путь.
Бриджит отошла от окна.
– Я могла бы составить вам компанию, если не возражаете, –
предложила она.
– Ну конечно же нет!
Он произнес это как можно искренней, чтобы она не заметила
его замешательства. Люку было бы значительно проще беседовать с
пожилым священником – любителем старины – без настороженного
наблюдения со стороны этой умной, проницательной девушки. «Что
ж, по крайней мере, это заставит меня быстрее войти в роль и
постараться держаться как можно убедительней», – подумал он.
– Подождите минутку, Люк, пока я надену другие туфли.
Люк – это имя так легко соскользнуло с ее губ, что он ощутил
какую-то странную теплоту. А как еще ей называть его? Раз она
согласилась подыграть их родству, то вряд ли он мог ожидать, что
Бриджит станет звать его мистером Фицвильямом. Интересно,
встревожился он, что она думает обо всем этом? Господи, а что она
может подумать о нем?
Странно, что эти мысли не беспокоили его прежде. Кузина
Джимми виделась ему просто некоей абстракцией – этакой
покладистой особой. Он просто положился на слова Джимми,
который сказал, что с «Бриджит все будет в порядке».
Люк представлял себе Бриджит маленькой блондинкой, типичной
секретаршей, у которой хватило ума и хитрости заполучить богатого
жениха. Но вместо этого оказалось, что у этой девушки острый,
холодный ум и незаурядный интеллект. К тому же он понятия не имел,
как она может отнестись к нему, и только подумал: «Эту девушку
трудно ввести в заблуждение».
– Я готова.
Бриджит подошла так тихо, что он не слышал ее шагов. На голове
у нее не было ни шляпки, ни сетки для волос. Так что стоило им
выйти за порог, как порыв ветра, набросившегося из-за угла
уродливого замка, растрепал черные волосы девушки.
– Я покажу вам дорогу, – улыбнулась она.
– Буду очень рад, – вежливо поблагодарил Люк.
Ему показалось, будто на губах девушки мелькнула лукавая
улыбка.
Оглянувшись на стены с бойницами, Люк раздраженно заметил:
– Что за нелепость! Неужели никто не мог остановить его?
– Дом англичанина – его крепость, – ответила Бриджит. – Так что
в отношении Гордона это надо понимать буквально! Он просто
обожает свое детище.
Сознавая, что поступает бестактно, Люк все же не удержался и
спросил:
– Но ведь это дом вашего отца, не так ли? И вы испытываете
ностальгию о нем и в теперешнем виде?
Она посмотрела на него пытливо и немного удивленно.
– Боюсь, что разрушу ту сентиментальную картину, которую вы
нарисовали себе, – сказала она. – Если хотите знать, я провела в этом
доме лишь первые два года своей жизни, так что милые сердцу
картины не встают у меня перед глазами. Я даже не помню, как этот
дом выглядел раньше.
– Наверное, вы правы, – сказал Люк. – Простите меня за
бестактность.
Она засмеялась.
– Правда, – заметила она, – редко бывает романтичной.
В голосе Бриджит прозвучало неожиданное ожесточение,
удивившее его. Он покраснел, хотя и быстро сообразил, что ее злость
предназначалась не ему. Это была личная горечь девушки. Люк
предусмотрительно промолчал. Но с этого момента Бриджит Конвей
прочно вошла в его душу.
Короткая прогулка привела их к церкви, рядом с которой стоял
дом викария. Они застали хозяина в кабинете.
Альфред Уэйк оказался маленьким, сутулым человечком с
необыкновенно ясными голубыми глазами и рассеянными, но
учтивыми манерами. Люку показалось, будто викарий обрадовался их
визиту, хотя и был слегка удивлен.
– Мистер Фицвильям гостит у нас в поместье, – представила его
Бриджит, – и он пожелал, чтобы вы проконсультировали его по
вопросам, касающимся книги, которую он пишет.
Мистер Уэйк вопросительно посмотрел на молодого человека.
Люк пустился в объяснения. Он немного нервничал – еще бы. В
первую очередь из-за того, что викарий, несомненно, куда лучше
разбирался в народных обрядах, обычаях и суевериях, чем такой
наспех нахватавшийся сведений из случайных книг и журналов
дилетант, как он. А во-вторых, потому, что рядом с ним стояла
Бриджит Конвей, которая не пропускала ни одного слова мимо ушей.
Люк почувствовал заметное облегчение, когда выяснилось, что
викария интересовали исключительно руины римских сооружений.
Он чистосердечно признался, что мало что знает о средневековом
фольклоре и колдовстве, упомянул о существовании в Вичвуде
некоторых старинных достопримечательностей и пообещал отвести
Люка к знаменитому выступу на горе, где, как утверждала молва,
устраивали свой шабаш ведьмы. Однако сам он ничего не может
добавить к этому.
Успокоившись, Люк постарался выразить легкое разочарование,
затем пустился в расспросы о суевериях, связанных со смертями и
похоронами.
Мистер Уэйк покачал головой:
– Боюсь, что я окажусь последним человеком, который хоть что-
то знает об этом. Мои прихожане стараются не упоминать при мне ни
о чем, что противоречит ортодоксальному мышлению.
– Это понятно.
– Однако я уверен, что суевериями тут кишмя кишит.
Деревенские жители любят цепляться за прошлое.
Набравшись смелости, Люк сказал:
– Я уже спрашивал у мисс Конвей фамилии тех людей, которые
умерли здесь за последний год. Но не могли бы вы предоставить мне
такой список, чтобы я мог уточнить этот перечень?
– Да-да. Это можно устроить. Гилс, церковный сторож, – добрый
малый, но, к несчастью, глухой, – поможет вам. Дайте подумать…
Похорон было много… Я бы сказал, предостаточно… Вероломная
весна с тяжелой зимой до нее… Потом целая вереница несчастных
случаев… просто замкнутый круг бед.
– Иногда, – заметил Люк, – подобный круг обязан присутствию
некоей определенной персоны.
– Да-да, вы правы. Однако я не припомню, чтобы у нас тут
появлялись чужаки. Не припомню и ничего выдающегося. До меня
даже не доходили какие-либо слухи и, как я уже упоминал, не должны
были доходить. Дайте мне подумать… совсем недавно мы похоронили
доктора Хамблби и бедняжку Лавинию Пинкертон. Замечательный
человек был наш доктор.
– Мистер Фицвильям знаком с его друзьями, – вставила Бриджит.
– Вот как? Мне очень жаль. Его потеря просто невосполнима. У
него было очень много друзей.
– Но наверняка хватало и врагов, – заметил Люк. – Я сужу
исключительно по тому, что слышал, – поспешно добавил он.
Мистер Уэйк вздохнул.
– Доктор имел обыкновение говорить то, что было у него на уме,
к тому же не всегда соблюдал такт. – Викарий покачал головой. –
Такое вряд ли могло нравиться всем. Но простые люди его просто
боготворили.
– Знаете, мне всегда казалось, что смерть одного человека
зачастую означает выгоду для другого. При этом я не имею в виду
лишь материальную выгоду, – осторожно заметил Люк.
Викарий в задумчивости покачал головой:
– Я понимаю, о чем вы. В некрологе пишут, что все скорбят о
кончине такого-то человека, но, боюсь, это редко бывает правдой. В
случае с доктором Хамблби никто не станет отрицать, что после его
смерти компаньон покойного, доктор Томас, только укрепил свое
положение.
– Каким образом?
– Томас, полагаю, весьма способный молодой человек. Доктор
Хамблби не раз говорил об этом, однако среди местных жителей
Томас не пользовался большой популярностью. Он, насколько я могу
судить, был как бы в тени доктора Хамблби, обладавшего
несомненным магнетизмом. В сравнении с ним Томас выглядел
бледновато и не производил на своих пациентов особого впечатления.
Мне кажется, он и сам это осознавал, что лишь ухудшало дело. Томас
еще больше нервничал и задирал нос. Если хотите знать, я подметил
удивительную вещь: чем больше апломба у человека, тем ярче
проявляются его личностные качества. Мне думается, теперь Томас
почувствовал себя значительно уверенней. Он и Хамблби редко
приходили к единому мнению. Томас придерживался современных
методов лечения, тогда как Хамблби предпочитал старые,
испытанные временем способы. Они зачастую ссорились между собой
– и не только по профессиональным проблемам, но и по другим
причинам. Однако я не собираюсь повторять местные сплетни…
– Но кажется, мистер Фицвильям именно за этим и пришел к
вам, – мягко напомнила викарию Бриджит.
Люк бросил на нее быстрый, встревоженный взгляд.
Мистер Уэйк с сомнением покачал головой, затем продолжил со
слегка осуждающей улыбкой:
– Боюсь, в наше время люди слишком живо интересуются делами
соседей. Никто не спорит, Рози Хамблби – прелестная девушка.
Неудивительно, что Джоффри Томас потерял из-за нее голову. И,
разумеется, не трудно понять чувства доктора Хамблби – девушка
молода, а в таком захолустье, как наше, у нее не много шансов выйти
замуж.
– Так он был против? – спросил Люк.
– Категорически. Говорил, что они еще слишком молоды. И само
собой, молодым людям это не нравилось! Отношения между отцом и
женихом были явно натянутыми. Но замечу вам, я абсолютно уверен,
что доктор Томас был глубоко потрясен неожиданной кончиной своего
компаньона.
– Сепсис. Лорд Уитфилд говорил мне.
– Да… небольшая царапина… Потом инфекция. Профессия
доктора всегда таит в себе смертельный риск, мистер Фицвильям.
– Вы совершенно правы, – согласился с ним Люк.
Неожиданно мистер Уэйк сказал:
– Однако как же далеко мы удалились от предмета нашего
разговора. Боюсь, что я просто старый сплетник. Мы говорили об
уцелевших с языческих времен похоронных обрядах и перешли на
недавние смерти. Одна из умерших, Лавиния Пинкертон, была нашей
добрейшей прихожанкой и помощницей. Потом эта бедная девушка,
Эми Гиббс, – этот случай может представлять для вас особый интерес
– ходили слухи, правда всего лишь слухи, будто она покончила с
собой, а подобная смерть никогда не обходится без суеверий. Здесь
неподалеку живет ее тетка, боюсь, не слишком достойная женщина,
которая не испытывала особой привязанности к своей племяннице.
Однако она может быть вам полезна, ибо большая охотница
поговорить.
– Что весьма ценно, – заметил Люк.
– Потом еще Томас Пирс, одно время он пел в хоре, у него был
красивый дискант – прямо ангельский. Хотя на деле это был сущий
чертенок. В конце концов нам пришлось от него избавиться – он плохо
влиял на других мальчиков. Бедный парнишка, боюсь, мало кто
испытывал к нему добрые чувства. Его выгнали и с телеграфной
службы, куда взяли посыльным. Какое-то время он работал у мистера
Эббота в конторе, но и оттуда Томаса вскоре попросили – слишком уж
он любил совать нос в конфиденциальные бумаги. Потом Томас
работал помощником садовника в поместье «Эш». Ведь так, мисс
Конвей? Но Уитфилд не простил ему какой-то дерзости. Мне было
искренне жаль его бедняжку мать – достойную, трудолюбивую
женщину. Мисс Уэйнфлит была столь добра, что взяла этого
паршивца к себе на временную работу – вымыть окна в библиотеке.
Лорд Уитфилд сначала возражал, но потом неожиданно дал согласие,
как оказалось, на горе парню.
– Почему?
– Да потому что он разбился насмерть. Мыл окна на самом
верхнем этаже библиотеки и, видимо, попытался выкинуть какой-
нибудь дурацкий фокус – танцевал на подоконнике или что-то в этом
роде, – потерял равновесие, если только у него не закружилась голова,
и упал. Скверное дело! Томми умер в больнице через пару часов, так и
не приходя в сознание.
– Кто-нибудь видел, как он упал? – поинтересовался Люк.
– Нет, он мыл окна со стороны сада. В больнице сказали, что
Томас, по всей видимости, пролежал на земле около получаса, прежде
чем его нашли.
– И кто же его нашел?
– Мисс Пинкертон. Вы помните, я упоминал пожилую леди,
которую, к великому сожалению, сбила машина. Бедняжка, она
пришла в ужас, увидев такое! Ей позволили срезать цветы в саду – она
и обнаружила Томми.
– Для нее это, видимо, было страшным потрясением, – задумчиво
произнес Люк.
«Куда более страшным, чем вы можете себе это представить», –
подумал он про себя.
– Молодая жизнь оборвалась из-за глупой случайности, – грустно
покачал головой викарий. – Возможно, проказы Томми
инспирированы свыше.
– Он был отъявленным негодяем, – обронила Бриджит. – И вы же
это прекрасно знаете, мистер Уэйк. Постоянно мучил кошек и
бродячих собак, обижал младших мальчиков.
– Да-да, я знаю. – Мистер Уэйк грустно покачал головой. – Но вы
знаете, моя дорогая мисс Конвей, иногда жестокость исходит не из
человеческой природы, а из слишком медленно созревающего
воображения. Если представить себе взрослого человека с
умственными способностями ребенка, вам станет ясно, что хитрость и
жестокость не всегда осознаются им самим. Недостаточное
взросление ума, я в этом убежден, и есть корень жестокости и
неосознанной агрессивности в наши дни. Человек должен
освобождаться от детских выходок…
Он покачал головой и развел руками.
– Да, вы совершенно правы, – неожиданно хриплым голосом
сказала Бриджит. – Мне понятно, что вы имели в виду. Человек,
который так и не вырос, представляет собой большую опасность…
Люк с любопытством посмотрел на нее. Он был уверен, что она
имела в виду кого-то конкретно, и, хотя лорд Уитфилд в некотором
смысле походил на большого ребенка, он не думал, что она имела в
виду его. Лорд Уитфилд, конечно, большой чудак, но явно опасности
не представляет.
И все же кого именно имела в виду Бриджит?
Глава 5
Визит к мисс Уэйнфлит
– Дайте мне еще подумать… – пробормотал мистер Уэйк. –
Бедняжка миссис Рози, потом старый Велл и еще ребенок Элкинс и
Гарри Картер – они, правда, не все мои прихожане. Миссис Рози и
Картер – сектанты. А мартовские холода унесли старика Бена
Стенбери, но ведь ему уже стукнуло девяносто два.
– Еще в апреле умерла Эми Гиббс, – напомнила Бриджит.
– Да, бедная девушка. Какая ужасная ошибка!
Люк пристально посмотрел на Бриджит. Она быстро опустила
глаза.
«Тут что-то не так. С этой Эми что-то нечисто», – подумал Люк.
Когда они вышли от викария, Люк спросил:
– Кто такая эта Эми Гиббс?
Прошло несколько минут, прежде чем Бриджит произнесла явно с
трудом:
– Эми была самая нерадивая горничная, какую я только знала.
– Поэтому вы ее и уволили?
– Нет. Но она могла подолгу где-то пропадать и часами
кокетничать с молодыми людьми. Гордон большой моралист и
придерживается старомодных взглядов. Грешить, по его мнению, не
должно раньше одиннадцати вечера, после чего можно давать себе
волю. Однажды он все это высказал девушке, а она в ответ надерзила
ему.
– Эми была хорошенькой? – спросил Люк.
– Даже очень.
– И она перепутала микстуру от кашля с ядовитой краской?
– Да.
– Какая глупость, – посетовал Люк.
– Вы совершенно правы.
– Она была глуповатой?
– Вовсе нет. Очень даже сообразительной.
Люк украдкой взглянул на Бриджит. И был озадачен. Она
отвечала ровным, почти равнодушным тоном, но он чувствовал, что
девушка что-то недоговаривает.
Высокий мужчина снял шляпу и сердечно приветствовал
Бриджит.
Она остановилась и представила ему Люка:
– Это мой кузен, мистер Фицвильям, который остановился у нас в
поместье. Он приехал сюда писать книгу. А это мистер Эббот.
Люк с интересом посмотрел на Эббота. Это был тот самый
адвокат, в конторе которого не задержался Томми Пирс.
Люк всегда испытывал предубеждение к адвокатскому сословию,
основанное на том, что слишком многие политики выбивались из их
братии. Кроме того, его всегда раздражала страсть к пустословию и
крючкотворству. Однако мистер Эббот не вполне соответствовал
этому типу – он никак не походил на тощего зануду с плотно
поджатыми тонкими губами. Это был крупный, цветущий мужчина с
открытыми, приветливыми манерами. К уголкам его глаз сбегались
тонкие веселые морщинки. Но сами глаза были намного жестче, чем
это могло показаться на первый взгляд.
– Так вы пишете книгу? Роман?
– Мистер Фицвильям собирает местный фольклор, – пояснила
Бриджит.
– Тогда вы выбрали самое удачное место, – одобрил адвокат. –
Места здесь у нас необыкновенные.
– Я уже в этом убедился, – сказал Люк. – Осмелюсь просить вас о
помощи. Возможно, вы встречались с какими-либо любопытными
случаями, связанными с местными суевериями? Или вам известны
какие-то старинные обычаи?
– К сожалению, я мало знаком со всем этим, хотя, возможно, и
знаю кое-что.
– Ходят ли здесь, к примеру, слухи о привидениях? – спросил
Люк.
– Тут я ничего не могу вам сказать.
– Или о домах, населенных духами?
– Нет… я не слышал ни о чем таком.
– Существуют еще суеверия, связанные с детьми, – не унимался
Люк. – Если, к примеру, какой-нибудь мальчик умирает
насильственной смертью… то его дух бродит где-то поблизости.
(Интересно, что подобное говорят только о мальчиках и никогда о
девочках…)
– Да-да, интересно, – кивнул адвокат. – Только я ни о чем
подобном не слышал.
Поскольку Люк только что все это выдумал, в словах адвоката не
было ничего удивительного.
– Здесь, кажется, жил мальчик… Томми. Он ведь одно время
служил у вас в конторе? Не удивлюсь, если местные жители считают,
будто его душа бродит где-то поблизости…
Розовощекое лицо мистера Эббота мгновенно побагровело.
– Томми Пирс? Прости грешную душу этого назойливого
маленького негодяя.
– Мне кажется, что именно духи смутьянов и бродят по земле.
Добропорядочные граждане после смерти редко беспокоят этот мир.
– Неужели кто-то видел дух Томми? Что за странная история?!
– Трудно определить источник. Никто напрямик не говорит об
этом. Слухи обычно витают в воздухе.
– Да-да… пожалуй, что так.
Люк поспешил сменить тему разговора:
– Скорее всего, мне следует поинтересоваться этим у местного
врача. Врачи многое слышат от своих пациентов, простого люда. О
разных суевериях и колдовстве, любовных приворотах и прочей
чепухе.
– Тогда вы должны поговорить с доктором Томасом. Добрый
малый, наш доктор, но вполне идущий в ногу со временем. Совсем не
похож на бедного Хамблби.
– Тот слыл реакционером, не так ли?
– Еще каким, совершенно упертым бараном.
– Вы, кажется, крупно повздорили с ним в связи с проектом
новой системы водоснабжения, я права? – вмешалась Бриджит.
Густой румянец снова залил лицо мистера Эббота.
– Хамблби камнем стоял на пути прогресса, – резко сказал он. –
Он выступал против нового проекта! Должен сказать, доктор не
стеснялся в выражениях. Я и по сей день помню его слова. За
подобные оскорбления можно было бы привлечь его к судебной
ответственности.
– Но вы же адвокат, а адвокаты не любят судиться, – заметила
Бриджит. – Они слишком хорошо знают законы.
Эббот разразился громким смехом. Его гнев погас столь же
быстро, как и вспыхнул.
– Прекрасно сказано, мисс Бриджит! И вы недалеки от истины.
Да, мы, слуги Фемиды, слишком хорошо знаем законы, ха-ха-ха! Ну
что ж, я должен идти. Загляните ко мне как-нибудь, если решите, что я
смогу быть вам чем-то полезен, мистер… э…
– Фицвильям, – напомнил ему Люк. – Благодарю вас, я
воспользуюсь вашим предложением.
Они прошли еще немного. Бриджит сказала:
– Ваш метод, насколько я успела заметить, заключается в том,
чтобы задать провокационный вопрос собеседнику и посмотреть, как
он на него отреагирует.
– Он не слишком-то хорош, вы это хотите сказать?
– Именно так.
Люк почувствовал некоторую неловкость, не зная, что ей
ответить. Но прежде чем он нашелся, Бриджит сказала:
– Если вас интересуют подробности, связанные с Эми Гиббс, то я
знаю, к кому мне следует вас отвести.
– И к кому же?
– К мисс Уэйнфлит. Эми жила у нее после того, как покинула
поместье «Эш». Она умерла в ее доме.
– О… – Предложение Бриджит было как нельзя кстати. –
Спасибо, буду вам очень признателен.
– Ее дом неподалеку отсюда.
Они прошли через городской парк. Кивнув в сторону большого,
выстроенного в георгианском стиле дома, на который Люк обратил
внимание накануне, Бриджит пояснила:
– Это «Вич-Холл». Теперь здесь библиотека.
К «Холлу» примыкал маленький домик, казавшийся почти
кукольным. Ступени крыльца были выскоблены до белизны, дверной
молоток начищен до блеска, а занавески на окнах выставляли напоказ
свою крахмальную свежесть.
Бриджит толкнула калитку, и они подошли к крыльцу.
В следующий момент передняя дверь распахнулась. На пороге
появилась пожилая женщина.
По мнению Люка, она полностью соответствовала
представлению о деревенской старой деве. Ее худая фигурка была
облечена в аккуратный твидовый костюм и серую шелковую блузку с
брошью из желтоватого топаза. На голове с достоинством восседала
шляпка. У мисс Уэйнфлит было приятное лицо, а глаза за стеклами
пенсне светились живым умом. Весь ее облик напомнил Люку тех
проворных черных коз, которых он видел в Греции. Она взглянула на
него с легким удивлением.
– Доброе утро, мисс Уэйнфлит, – поздоровалась Бриджит. – Это
мистер Фицвильям. – Люк поклонился. – Он пишет книгу о
насильственных смертях, деревенских преданиях и вообще о разных
ужасах.
– О господи! – воскликнула мисс Уэйнфлит. – Как интересно!
В ее глазах, обращенных на Люка, вспыхнуло любопытство. Она
чем-то напомнила ему мисс Пинкертон.
– Я подумала, – сказала Бриджит, и в ее словах снова зазвучала
ирония, – что вы могли бы ему помочь. Он хотел послушать об Эми
Гиббс.
– О, – выдохнула мисс Уэйнфлит. – Об Эми? Ну да, об Эми
Гиббс.
В ее глазах появилось новое выражение, и Люк понял, что она
пытается оценить его.
Затем, словно приняв решение, мисс Уэйнфлит открыла дверь.
– Входите, пожалуйста, – пригласила она. – Я могу отложить свои
дела на потом. Нет-нет, – закивала она в ответ, видя протест Люка, –
ничего спешного у меня нет. Собиралась всего лишь кое-что купить
по хозяйству.
В маленькой гостиной все сияло чистотой, приятно пахло
лавандой. На каминной полке в жеманных позах красовались пастухи
и пастушки из дрезденского фарфора. На стене висело несколько
акварелей, две пастели и три вышитые шелком картины. Там же
висели фотографии – видимо, племянников и племянниц. Вся мебель
отличалась добротностью – чиппендейлский[6] стол, несколько
маленьких столиков из светлого дерева и неказистый, неудобный
диван времен королевы Виктории.
Мисс Уэйнфлит предложила гостям кресла, потом, извинившись,
сказала:
– Я сама не курю, поэтому не держу сигарет, но вы, если хотите,
курите, не стесняйтесь.
Люк отказался, однако Бриджит тут же затянулась сигаретой.
Мисс Уэйнфлит, сидевшая очень прямо в кресле с изогнутыми
подлокотниками, некоторое время изучала своих гостей, потом
опустила глаза, вроде бы оставшись довольной.
– Так что вы хотите знать о бедняжке Эми? Это очень печальная
история, которая повергла меня в ужасное состояние. Такая
трагическая ошибка…
– А не могло ли это быть… э… самоубийством? – осторожно
спросил Люк.
– Нет, я ни на секунду не поверю в это. Эми была не из таких.
– А из каких? – напрямик спросил Люк. – Мне хотелось бы
услышать ваше суждение о ней.
– Честно говоря, служанкой она была никуда не годной. Но в
наше время выбирать не приходится. Спасибо, что нашлась хоть такая.
Она все делала наспех и постоянно стремилась уйти погулять.
Конечно, она была так молода… теперь все девушки таковы. Они ни о
чем не хотят задумываться.
Люк изобразил на лице понимание, и мисс Уэйнфлит
продолжила развивать тему:
– Не могу сказать, что мне нравилось ее поведение – слишком
дерзкая, хотя не следует говорить о ней теперь плохо, когда бедняжки
нет в живых. Это не по-христиански… хотя я не считаю нужным
скрывать правду.
Люк кивнул. Он догадался, что мисс Уэйнфлит отличается от
мисс Пинкертон логичностью суждений и глубиной ума.
– Она обожала, когда ею восхищались, – продолжала мисс
Уэйнфлит. – Бедняжка слишком много о себе возомнила. Мистер
Эллсворти – он держит антикварную лавку, хоть и настоящий
джентльмен – сделал с нее пару набросков акварелью. Это так
вскружило Эми голову, что она разругалась с Джимми Харви,
молодым человеком, с которым была помолвлена. Он работает
механиком в гараже. Джимми очень ее любил.
Мисс Уэйнфлит помолчала, потом продолжила:
– Никогда не забуду той ужасной ночи. Эми неважно себя
чувствовала – сильно простудилась (и немудрено, если носить эти
дурацкие шелковые чулки и туфли на тонкой подошве). После обеда
она сходила к доктору.
– К Хамблби или Томасу? – быстро спросил Люк.
– К доктору Томасу. Он дал ей бутылку микстуры от кашля,
которую она принесла с собой. Что-то совсем безвредное, я так
думаю. Она рано легла спать, и где-то, должно быть, в час ночи я
услышала ужасные звуки, как если бы кто-то задыхался. Я поспешила
наверх и попыталась открыть дверь в комнату Эми, но она оказалась
запертой изнутри. Я стала звать Эми, но она не откликалась. Кухарка
была со мной. Мы обе ужасно перепугались и выбежали на улицу. К
счастью, Рид, наш констебль, как раз совершал ночной обход. Мы
позвали его. Он забрался по водосточной трубе на крышу, а оттуда
через открытое окно в комнату Эми. Затем отпер нам дверь.
Бедняжка! Это было ужасно! Ничего сделать уже было нельзя, и она
умерла в больнице через несколько часов.
– Она выпила… краску для шляпок?
– Да, в ней содержится щавелевая кислота, как говорят. Бутылка
была примерно такого же размера, что и с микстурой, которую потом
обнаружили на умывальнике. Бутылка с краской стояла около ее
кровати. Она, вероятно, перепутала их в темноте. Такова была версия
следствия.
Мисс Уэйнфлит замолчала. Ее умные глаза внимательно
смотрели на Люка, и ему показалось, будто в их глубине скрывается
нечто значительное. У него появилось чувство, что она что-то
недоговаривает. Вместе с тем он был почти уверен, что Уэйнфлит по
какой-то причине хочет, чтобы он это понял.
Потом последовало молчание – долгое и неловкое. Люк
чувствовал себя актером, забывшим свою роль. В конце концов он
несмело спросил:
– Вы не допускаете мысли, что это самоубийство?
– Решительно нет, – заявила мисс Уэйнфлит. – Если бы Эми
задумала свести счеты с жизнью, она приняла бы что-нибудь более
подходящее. Краска старая, она, вероятно, хранилась у нее не один
год. Кроме того, как я вам уже говорила, Эми была не из таких.
– Тогда что же произошло на самом деле, как вы считаете? –
напрямую спросил Люк.
– Полагаю, это просто несчастный случай. – Она поджала губы и
глянула ему прямо в лицо.
В тот момент, когда Люк мучительно пытался сообразить, что бы
еще сказать, за дверью послышалось мяуканье.
Мисс Уэйнфлит поднялась и открыла дверь, в которую
осторожно вошел великолепный рыжий персидский кот. Он
приостановился, неодобрительно посмотрел на гостя, потом
запрыгнул на ручку кресла мисс Уэйнфлит.
Она заговорила с ним воркующим голосом:
– Откуда ты пришел, мой Пух? Где пропадал все утро?
Это имя показалось Люку знакомым. Где-то он уже слышал о
персидском коте по имени Пух.
– Какой красавец. Он у вас давно? – спросил Люк.
Мисс Уэйнфлит покачала головой:
– О нет. Он принадлежал моей ближайшей приятельнице, мисс
Пинкертон. После того как она погибла под этими ужасными
колесами, я не могла допустить, чтобы Пух попал в чужие руки.
Лавиния бы страшно огорчилась. Она просто боготворила его.
Действительно красавец, не правда ли?
Люк еще раз выразил свое восхищение котом.
– Осторожней с его ушками, – предупредила мисс Уэйнфлит. –
Последнее время они его сильно беспокоят.
Люк ласково погладил кота. Тем временем Бриджит поднялась со
стула.
– Нам пора идти, – сказала она.
Мисс Уэйнфлит пожала Люку руку.
– Возможно, мы с вами скоро увидимся, – сказала она.
– Я на это искренне надеюсь, – тепло отозвался Люк.
Ему показалось, что мисс Уэйнфлит озадачена и слегка
разочарована. Она бросила взгляд на Бриджит – быстрый, с каким-то
намеком. Люк почувствовал, что между женщинами существует
взаимопонимание, недоступное ему. Это нервировало Люка, и он
пообещал себе как можно скорей добраться до сути.
Мисс Уэйнфлит вышла проводить их.
Люк задержался на минуту на верхней ступеньке, любуясь
чопорной красотой местного парка и прудом с плавающими утками.
– Изумительное, нетронутое место, – заметил он.
Лицо мисс Уэйнфлит просветлело.
– Да, вы правы, – оживилась она. – Парк точно такой, каким я
помню его с детства. Знаете, мы жили в «Холле», но когда дом
перешел моему брату, он не захотел в нем оставаться. По правде
говоря, просто не смог содержать его, поэтому дом пошел с молотка.
Подрядчик собирался приобрести его, чтобы, как он выразился,
«усовершенствовать». К счастью, лорд Уитфилд вмешался в это дело и
купил дом. Одним словом, он его спас, превратив в музей и
библиотеку, – там и вправду все осталось практически нетронутым.
Дважды в неделю я выполняю обязанности библиотекаря –
безвозмездно, разумеется. Не могу выразить словами, какое это
наслаждение находиться в родном доме, зная, что его не изуродовали
вандалы. Дом и в самом деле прекрасен. Вы должны как-нибудь
посетить наш маленький музей, мистер Фицвильям. У нас есть
интересное собрание местных предметов быта.
– С удовольствием принимаю ваше приглашение, мисс Уэйнфлит.
– Лорд Уитфилд настоящий благодетель Вичвуда, – заявила мисс
Уэйнфлит. – И меня очень огорчает, что некоторые здешние жители не
благодарны ему.
Она поджала губы. Люк не стал задавать больше вопросов, и они
распрощались.
За калиткой Бриджит сказала:
– Вы хотите продолжить исследования или мы вернемся домой
берегом реки? Это была бы прекрасная прогулка.
Люк обрадовался. Ему больше не хотелось продолжать расспросы
под чутким наблюдением Бриджит.
– Конечно, давайте прогуляемся.
Они пошли по Хай-стрит. На одном из последних домов
красовалась вывеска, на которой позолоченными буквами было
выведено: «Антиквариат». Люк заглянул сквозь витрину в
прохладную темноту лавки.
– Я вижу очень даже неплохое обливное керамическое блюдо, –
заметил он. – Интересно, сколько за него просят?
– Хотите, зайдем и справимся у хозяина? – предложила Бриджит.
– Вы не против? Мне нравится рассматривать посуду в
антикварных лавках. Иногда можно купить по дешевке что-нибудь
стоящее.
– Боюсь, здесь вам это не удастся, – сухо заметила Бриджит. –
Должна вам заметить, что Эллсворти знает цену своим вещам.
Дверь оказалась открытой. В прихожей стояло несколько
столиков с фарфоровой и оловянной посудой. По обе стороны
располагались комнаты, полные всякой всячины.
Люк вошел в одну из них и взял керамическое блюдо. Тут из-за
орехового стола времен королевы Анны, стоявшего в глубине комнаты,
появилась высокая темная фигура.
– А, дорогая мисс Конвей, рад вас видеть, – пропел хозяин лавки.
– Доброе утро, мистер Эллсворти.
Это был весьма изящный молодой человек, облаченный в
красновато-коричневый костюм из грубой ткани. Его отличали
продолговатое бледное лицо, женский маленький рот, длинные
черные волосы и жеманная походка.
Бриджит представила ему Люка. Хозяин мгновенно переключил
на него свое внимание:
– Это старинное английское блюдо из обливной керамики.
Великолепное изделие, не правда ли? Я обожаю свои вещицы и,
должен признаться, с большой неохотой расстаюсь с ними. Но я
всегда мечтал жить в сельской местности и держать маленькую лавку.
Вичвуд восхитительное место – здесь какая-то особая атмосфера.
– Художественная натура, мистер Эллсворти, – негромко
обронила Бриджит.
Эллсворти повернулся к ней, всплеснув длинными белыми
кистями рук.
– О, только не это ужасное слово, мисс Конвей. Нет-нет, умоляю
вас. Не говорите, что у меня есть художественный вкус – я этого не
вынесу. Ну да, я и в самом деле не держу у себя домотканую материю
и битые оловянные кружки. Но я всего лишь лавочник, вот и все.
– Но ведь вы и в самом деле художник, разве не так? – спросил
Люк. – Я слышал, вы пишете акварели, верно?
– Кто вам это сказал?! – воскликнул мистер Эллсворти, всплеснув
руками. – Эта деревня – само очарование, но здесь ничего нельзя
держать в секрете! Вот поэтому мне тут безумно нравится. Не то что в
больших городах, где все заняты исключительно собственной
персоной и никому дела нет друг до друга! Болтовня и даже сплетни
прелестны, если только воспринимать их правильным образом!
Люк пропустил мимо ушей излияния мистера Эллсворти и
вернулся к своему вопросу:
– Мисс Уэйнфлит говорила нам, что вы сделали несколько
набросков одной девушки – Эми Гиббс.
– О, Эми! – воскликнул хозяин лавки. Он отступил немного назад
и, взяв в руки пивную кружку, принялся внимательно ее
разглядывать. – Разве? О да, припоминаю, я и в самом деле сделал
пару набросков.
Казалось, вопрос Люка выбил его из колеи.
– Она была очень хорошенькой, – заметила Бриджит.
– О, вы так считаете? – спросил он. – Мне всегда казалось, что
она простушка. Если вас интересует керамика, – переключился
Эллсворти на Люка, – то у меня есть парочка обливных керамических
птичек – восхитительные вещицы.
Люк, однако, не выказал особого интереса к птицам, а справился
о цене блюда.
Эллсворти назвал цифру.
– Благодарю вас, – сказал Люк, – но я не думаю, что вправе
лишать вас этой вещи.
– Вы не поверите, но я всегда испытываю облегчение, –
воскликнул Эллсворти, – когда вещь остается со мной! Глупо с моей
стороны, вы не находите? Знаете, я уступлю вам блюдо меньше чем за
гинею. Ведь оно вам понравилось, а это меняет дело. Кроме того, это
все же лавка!
– Нет, спасибо, – отказался Люк.
Мистер Эллсворти проводил их к выходу и помахал на прощанье
руками. Люк нашел их весьма неприятными, даже не бледными, а
какими-то неестественно зеленоватыми.
– Ну и противный же тип этот ваш мистер Эллсворти, замечу я
вам, – сказал он Бриджит, когда они отошли от антикварной лавки.
– Вульгарный ум и вульгарные манеры, – отозвалась Бриджит.
– Зачем он на самом деле приехал в такое место, как Вичвуд? –
спросил Люк.
– Подозреваю, что он увлекается черной магией. Не то чтобы
устраивает черную мессу, но нечто в этом роде. Репутация Вичвуда
ему как нельзя кстати.
– О господи! Но это именно тот парень, который мне нужен.
Следует поговорить с ним на этот предмет.
– Вы полагаете? – спросила Бриджит. – Но в этой области он
действительно настоящий знаток.
– Я загляну к нему как-нибудь, – чувствуя себя неловко, сказал
Люк.
Бриджит промолчала. Они вышли из деревни и направились к
реке.
Навстречу им вышел маленький человечек с жесткими усами и
глазами навыкате. При нем были три бульдога, которых он хрипло
окликал по очереди:
– Нерон, ко мне, сэр. Нелли, оставь это. Брось, кому я сказал!
Август, Август, я тебе говорю…
Завидев Люка с Бриджит, владелец собак снял шляпу, поклонился
и, с явным любопытством взглянув на Люка, переключил свое
внимание на собак.
– Майор Хортон и его бульдоги? – вспомнил Люк рассказ
Бриджит.
– Совершенно верно.
– Мне кажется, мы видели практически всех, о ком вы
упоминали.
– Вроде бы так.
– У меня такое чувство, будто я голый, – вздохнул Люк. –
Впрочем, любой чужак в английской деревне виден всем как на
ладони, – добавил он, припомнив высказывание Джимми Лорримера.
– Майор Хортон никогда не считает нужным скрывать свое
любопытство, – сказала Бриджит. – Он сразу таращится во все глаза.
– Чего еще ожидать от майора, они всюду одинаковые, – заметил
Люк довольно сердито.
– Давайте немного посидим, вы не против? – неожиданно
предложила Бриджит.
Они присели на поваленное дерево, которое оказалось довольно
удобной скамьей.
– Да, майор Хортон настоящий солдафон – привык всеми
командовать. Вы не поверите, но всего год назад он был настоящим
подкаблучником.
– Кто, этот тип?
– Да, его жена была самой сварливой женщиной, которую только
можно себе представить. К тому же у нее имелось состояние, о чем
она никогда не упускала случая подчеркнуть.
– Бедняга Хортон…
– Он всегда держался с ней обходительно, как настоящий
джентльмен и офицер. Лично мне удивительно, как он ее терпел.
– Насколько я понимаю, она здесь не пользовалась большой
любовью.
– Ее никто на дух не выносил. Она всячески унижала Гордона,
вела себя покровительственно со мной и ухитрялась повздорить
всюду, где появлялась.
– Но, как я догадываюсь, сострадательный Господь прибрал ее к
себе?
– Да, где-то с год назад. Острый гастрит. Но прежде она устроила
мужу, доктору Томасу и двум своим сиделкам настоящий ад, но в
конце концов умерла. Бульдоги тут же повеселели.
– Сообразительные твари!
Они немного помолчали. Бриджит бесцельно щипала пальцами
траву. Люк, нахмурившись, смотрел на противоположный берег. В
очередной раз он задумался о призрачности своей миссии. Что
правда, а что лишь игра воображения? Что может быть хуже, чем
подозревать в каждом новом встреченном им человеке
потенциального убийцу?
«Черт бы все это побрал, – выругался он про себя, – я слишком
долго был полицейским!»
От размышлений его оторвал холодный, четкий вопрос Бриджит.
– Мистер Фицвильям, – сказала она, – что на самом деле привело
вас сюда?
Глава 6
Краска для шляпок
Люк как раз чиркнул спичкой, чтобы зажечь сигарету. Он замер
на несколько мгновений, спичка догорела и обожгла ему пальцы.
– Черт! – воскликнул Люк, бросая спичку и энергично встряхивая
рукой. – Простите, но вы застали меня врасплох.
– Вот как? – Она сочувственно улыбнулась.
– Ну да. – Он вздохнул. – О! Разумеется, любой здравомыслящий
человек должен был сразу раскусить меня! Вы с самого начала не
поверили, что я и в самом деле пишу книгу о народных суевериях, я
прав?
– С той минуты, как увидела вас.
– А до этого верили?
– Ну да.
– Действительно, не слишком-то правдоподобный предлог, –
самокритично заметил Люк. – Разумеется, кому угодно может
взбрести в голову написать книгу, но для этого совсем не обязательно
приезжать сюда и выдавать себя за вашего кузена. Вы в этом почуяли
подвох?
Бриджит покачала головой:
– Нет. Этому я нашла объяснение: я подумала, что вы попали в
затруднительное положение, подобное случалось со многими
друзьями Джимми и моими тоже, одним словом, подумала, что
Джимми предложил вам выдать себя за моего кузена… ну, чтобы
пощадить вашу гордость.
– Но когда я приехал, моя красноречивая внешность сразу же
опровергла ваши предположения?
Ее губы изогнулись в едва заметной улыбке.
– О нет! Дело не в этом, просто вы оказались совсем не таким,
каким я себе представляла.
– Недостаточно интеллигентным, чтобы написать книгу? Не
бойтесь задеть мое самолюбие! Я не питаю особых иллюзий на свой
счет.
– Вы вполне способны написать книгу, но только не на эту тему.
Суеверия и копание в старине – это не по вашей части! Вы не тот
человек, для которого прошлое имеет большое значение, впрочем, как
и будущее. Вас интересует одно настоящее.
– Хм… – Люк скривил лицо. – Черт возьми, вы не зря заставили
меня нервничать, когда я впервые вас увидел! Сразу же показались
мне чертовски проницательной.
– Простите, – сухо извинилась Бриджит. – А кого вы ожидали
увидеть?
– Если честно, то я не особенно задумывался…
Но она спокойно продолжила:
– Смазливую дурочку, у которой, однако, хватило ума
воспользоваться положением и заполучить в мужья своего хозяина?
Люк смущенно вздохнул. Она бросила на него насмешливый
взгляд.
– Я отлично вас понимаю и не обижаюсь.
– Что-то вроде этого, – признался Люк. – Но я особо не
размышлял.
– Верю, что так, – медленно произнесла она. – Вы не берете
препятствий, пока не натыкаетесь на них.
Но Люк не спешил себя оправдывать.
– О, не сомневаюсь, я выставил себя круглым болваном! Лорд
Уитфилд тоже обо всем догадался?
– Нет, Гордон способен поверить во что угодно. Если бы вы
сказали, что приехали к нам изучать повадки водяных жуков и писать
о них монографию, Гордон принял бы все за чистую монету. Он
потрясающе легковерен.
– И все же меня это не убеждает! Боюсь, я себя выдал.
– Ваш метод бросается в глаза, – сказала Бриджит. – Я его сразу
уловила. И, пожалуй, меня это позабавило.
– О, еще бы! Умные женщины, как правило, хладнокровны и
бессердечны.
– Приходится обходиться теми удовольствиями, которые можешь
получить от жизни, – тихо сказала она. Потом немного помолчала и
спросила: – Так зачем вы приехали сюда, мистер Фицвильям?
Она упорно добивалась своего. Люк опасался повторения этого
вопроса и уже несколько секунд пытался сообразить, как ему
ответить. Глянув на Бриджит, он встретился с проницательным
взглядом умных, вопрошающих глаз, с холодным спокойствием
смотревших на него. Их неожиданная серьезность поразила Люка.
– Думаю, будет лучше, – сказал он наконец, – больше не лгать
вам.
– Вот уж действительно.
– Но правда не всегда удобна… Послушайте, у вас есть на этот
счет собственное мнение? Я хотел спросить, что вы думаете о моем
появлении?
Она задумчиво кивнула.
– Что вы подумали? Скажите. Мне это может помочь.
– Я подумала, что вы приехали сюда в связи со смертью этой
девушки, Эми Гиббс, – тихо ответила она.
– Так вот в чем дело! Я сразу это почувствовал… каждый раз,
когда всплывало ее имя… Я знал, что за этим что-то кроется! Значит,
вы подумали, что я здесь из-за нее?
– А разве нет?
– В каком-то смысле – да.
Он помолчал, нахмурившись.
Девушка тоже молчала, словно боялась потревожить его мысли.
Наконец Люк собрался с духом:
– Я приехал сюда по совершенно дикой, неправдоподобной
причине. Эми Гиббс лишь часть всего дела, и меня действительно
интересует, как на самом деле погибла эта девушка.
– Я так и подумала.
– Но черт побери, почему? Что в ее смерти есть такого, что
возбуждает ваш интерес?
– Я и сама задумывалась над этим. Здесь явно что-то не так. И
тогда я отвела вас к мисс Уэйнфлит.
– Почему?
– Потому что она тоже считает ее смерть загадочной.
– О! – Люк сразу же вспомнил недавнюю встречу. Теперь он
понял, на что намекала эта умная старая дева. – Так же как и вы?
Бриджит кивнула.
– Но что именно вас беспокоит?
– Краска для шляпки прежде всего.
– Почему краска?
– Я вам объясню. Двадцать лет назад женщины перекрашивали
свои шляпки – в этом сезоне у вас розовая шляпка, в следующем –
бутылочка краски, и она темно-синяя, потом еще одна – и теперь
черная! Но в наше время шляпки стали дешевыми настолько, что их
проще выбросить, чем перекрашивать, когда они выйдут из моды.
– Даже таким небогатым девушкам, как Эми Гиббс?
– Да. Уж скорее я перекрасила бы шляпку, чем она. Бережливость
не свойственна современным девушкам. Есть еще одна причина –
краска была красная.
– Ну и что?
– А то, что Эми Гиббс рыжеволосая!
– Вы хотите сказать, что этот цвет ей не шел?
Бриджит кивнула:
– Никто с рыжими волосами не носит ярко-красных шляпок.
Возможно, мужчинам это и не слишком понятно, но…
– Да, мужчине это непонятно, – перебил ее Люк с мрачной
значительностью.
– У Джимми есть несколько странных друзей из Скотленд-Ярда.
Вы не…
– Я не официальный детектив, – поспешно сказал Люк. – И даже
не знаменитый частный детектив с Бейкер-стрит или что-то в этом
роде. Я именно тот, о ком говорил вам Джимми, – отставной
полицейский, недавно вернувшийся с Востока. Я ввязался в это дело
из-за странной встречи, которая произошла со мной в поезде по пути в
Лондон.
И Люк коротко передал Бриджит свой разговор с мисс
Пинкертон, а также последовавшие за этим события, приведшие его в
Вичвуд.
– Так что, как видите, – закончил он, – все выглядит сплошной
загадкой! Я ищу некую персону – тайного убийцу, живущего здесь, в
Вичвуде, возможно хорошо известного и уважаемого. Если мисс
Пинкертон права и если правы вы и эта мисс – как там ее? – то
именно он и убил Эми Гиббс.
Бриджит согласно кивнула.
– Он мог проникнуть в комнату Эми, верно?
– Да, я тоже так думаю, – медленно сказала девушка. – Ведь Рид,
констебль, смог влезть в ее окно с крыши дома. Немного рискованно,
но любой человек в нормальной физической форме мог бы проделать
без особого труда то же самое.
– И как он поступил бы потом?
– Поменял бы местами бутылку с микстурой и бутылку с краской
для шляп.
– В надежде, что все будет так, как он задумал – девушка
проснется, выпьет краску, и все решат, будто она сделала это по
ошибке или пошла на самоубийство?
– Да.
– И следствие не заподозрило никакого, так сказать, «злого
умысла»?
– Нет.
– Ну да, ведь его вели мужчины. Вопрос о краске для шляпок
даже не возникал?
– Нет.
– Но вы обратили на это внимание?
– Да.
– И мисс Уэйнфлит? Вы обсуждали с ней это?
Бриджит едва заметно улыбнулась:
– О нет… не в том смысле, что вы спрашиваете. Мы не
обмолвились ни словом. Я даже не знаю, до чего додумалась эта
милая, старая овечка. Могу только сказать, что ее с самого начала что-
то встревожило. И как мне кажется, ее тревога постоянно растет.
Знаете, она очень умна и проницательна, кажется, училась в Гиртоне
или собиралась там учиться. Подавала большие надежды, когда была
молода. И ее ум, несмотря на унылую и однообразную местную
жизнь, нисколько не притупился, как это бывает со многими.
– Мисс Пинкертон отличалась сумбурностью суждений,
насколько я успел заметить. Поэтому сначала я не поверил в ее
историю, решив, что это просто игра ее воображения.
– Я всегда считала ее довольно проницательной, – сказала
Бриджит. – Большинство из этих милых пожилых леди бывают очень
сообразительными. Вы говорили, что она называла и другие имена?
Люк кивнул:
– Да. Паренька – того самого Томми Пирса, я запомнил его имя
сразу же. И я почти уверен, что она упомянула человека по имени
Картер.
– Картер, Томми Пирс, Эми Гиббс, доктор Хамблби, – задумчиво
произнесла Бриджит. – Вы правы, это выглядит слишком невероятно!
Кому, ради всего святого, могло понадобиться убить всех этих людей?
Они были такими разными!
– А как по-вашему, кому могло понадобиться убить Эми Гиббс? –
спросил Люк.
– Не могу себе даже представить. – Бриджит покачала головой.
– А что вы можете сказать о Картере? Кстати, как он умер?
– Упал в речку и утонул. Шел домой ночью в тумане, как всегда
пьяный. Через реку ведет мостик с перилами лишь по одной стороне.
Вот все и подумали, что он оступился и упал в воду.
– Но с таким же успехом его могли просто столкнуть.
– О да.
– И кто-то с такой же легкостью мог подтолкнуть Томми, когда
тот мыл окна и стоял на подоконнике.
– Да, вы снова правы.
– Таким образом, напрашивается вывод, что и в самом деле легко
убрать с дороги троих человек и не вызвать никаких подозрений.
– И все же у мисс Пинкертон появились сомнения, – возразила
Бриджит.
– Тут вы правы, благослови Господь ее душу. Бедняжка не
побоялась, что ее подозрения покажутся другим чистой фантазией.
– Она часто говорила мне, что наш мир полон зла.
– А вы, полагаю, терпеливо улыбались?
– Да еще свысока! «Тот, кто сможет поверить в шесть
невозможных вещей до завтрака, легко выигрывает в этой игре», –
ответила пословицей Бриджит.
– Думаю, мне не стоит спрашивать, нет ли у вас подозрений на
чей-либо счет? Полагаю, в Вичвуде нет человека, который вызывал бы
у вас неприятные чувства, заставлял бы испуганно шарахаться в
сторону, имел бы мутные глаза… или смеялся странным смехом
маньяка?
– Все, кого я знаю в Вичвуде, представляются мне вполне
добропорядочными, уважаемыми и совершенно обычными людьми.
– Я знал, что вы это скажете, – промолвил Люк.
– Так вы полагаете, что этот человек определенно
сумасшедший? – спросила Бриджит.
– Думаю, что да. Он явный безумец, но невероятно хитрый. Вы
бы ни за что не заподозрили его в подобном злодействе… возможно,
он столп общества, вроде управляющего банком.
– Мистер Джонс? Вот уж на кого бы я никогда не подумала, так
это на него.
– Тогда, возможно, он именно тот, кто нам нужен.
– Но ведь им может быть любой, – возразила Бриджит. – Мясник,
булочник, зеленщик, фермер, дорожный рабочий или молочник,
доставляющий по утрам молоко.
– Может быть, и так… но мне кажется, что круг следует сузить.
– Почему?
– Когда мисс Пинкертон вычисляла следующую жертву, она
говорила об особом взгляде убийцы. У меня создалось впечатление –
только впечатление, заметьте, – что тот, кого она имела в виду, был по
меньшей мере из ее социального круга. Разумеется, я могу ошибаться.
– Скорее всего, вы правы! Иной раз самые незначительные
нюансы в разговоре дают представление, которое редко бывает
неверным.
– Знаете, – сказал Люк, – я испытал огромное облегчение, когда
открыл вам всю правду.
– Согласна, теперь ваши методы станут более тонкими. А я
постараюсь помочь вам.
– Такая помощь была бы неоценимой. Вы что, действительно
хотите ввязаться в это дело?
– Ну да.
Почувствовав ее внезапное замешательство, Люк спросил:
– А как быть с лордом Уитфилдом? Вы думаете?..
– Разумеется, мы ничего не скажем Гордону, – ответила Бриджит.
– Вы хотите сказать, что он не поверит в эту цепь преступлений?
– О, еще как поверит! Я же сказала, Гордон поверит во что
угодно! Он, скорее всего, страшно испугается и потребует, чтобы его
охраняли с полдюжины бравых молодцов! Он обожает такие вещи!
– Это могло бы здорово нам помешать, – согласился Люк.
– Да, боюсь, мы не можем позволить ему подобное удовольствие.
Люк посмотрел на нее. Он хотел что-то сказать, затем передумал
и вместо этого посмотрел на часы.
– Да, – сказала Бриджит. – Нам пора домой.
Она встала. Люк подумал, что между ними внезапно возникла
неловкость – несказанные слова словно повисли в воздухе.
Они молча направились к дому.
Глава 7
Предположения
Люк сидел у себя в комнате. За ленчем он удовлетворил
любопытство мисс Анструтер о том, какие цветы росли в его саду в
Майянг-Стрейтс. После чего выслушал советы о том, что нужно
сажать в данной местности. Потом он прослушал лекцию лорда
Уитфилда на предмет, как молодым людям надо «делать самих себя».
И наконец, слава богу, остался один.
Люк взял лист бумаги и составил следующий список:
«Доктор Томас.
Мистер Эббот.
Майор Хортон.
Мистер Эллсворти.
Мистер Уэйк.
Мистер Джонс.
Молодой человек Эми.
Мясник, булочник, изготовитель свеч и т. д.»

Потом он взял другой лист, который озаглавил: «ЖЕРТВЫ». И


написал еще один столбик имен:

«Эми Гиббс: отравлена.


Томми Пирс: вытолкнут из окна.
Гарри Картер: оступился и упал с моста. (Пьяный? Чем-то
накачанный?)
Доктор Хамблби: умер от заражения крови.
Мисс Пинкертон: сбита автомобилем».

Потом добавил к нему:

«Миссис Рози?
Старый Велл?»

И, еще немного подумав, дописал:


«Миссис Хортон?»

Перечитав написанное, Люк закурил сигарету, потом снова


взялся за ручку:

«Доктор Томас. Возможные факты против него.


Явный мотив в случае с доктором Хамблби. Способ смерти
вполне подходящий – заражение бактериями. Эми Гиббс посещала его
накануне смерти. (Связь между ними? Шантаж?)
Томми Пирс? Никакой видимой связи. (Знал о связи между ним и
Эми Гиббс?)
Гарри Картер? Никакой видимой связи.
Отсутствовал ли доктор Томас в тот день, когда мисс Пинкертон
уехала в Лондон?»

Люк вздохнул и продолжил:

«Мистер Эббот. Возможные факты против него.


(Юрист вызывает явное подозрение. Возможно, это
предубеждение.) Его личностные качества, цветущий вид,
доброжелательность и т. д. навлекли бы на себя подозрения в любом
детективном романе – доброжелательных людей всегда подозревают.
Возражения: это не роман, это реальная жизнь.
Мотивы для убийства доктора Хамблби. Между ним и доктором
Томасом существовал очевидный антагонизм. Хамблби оскорбил
Эббота. Достаточный повод для сумасшедшего. Их враждебность
могла быть легко подмечена мисс Пинкертон.
Томми Пирс? Совал нос в бумаги Эббота. Нашел нечто такое, что
ему знать не полагалось?
Гарри Картер? Никакой видимой связи.
Эми Гиббс? Никакой видимой связи. Краска для шляпок вполне
соответствует ментальности Эббота – старомодному способу
мышления. Отсутствовал ли Эббот в тот день, когда была убита мисс
Пинкертон?
Майор Хортон. Возможные факты против него. Никакой видимой
связи с Эми Гиббс, Томми Пирсом или Картером.
Что случилось с женой Хортона? Ее смерть похожа на
отравление мышьяком. Если это так, то остальные убийства лишь
следствие этого – шантажа? NB – Томас был лечащим врачом. (Снова
подозрение падает на Томаса.)
Мистер Эллсворти. Возможные факты против него.
Увлекается черной магией. Вполне мог возжелать крови и стать
убийцей. Имел связь с Эми Гиббс. Связь с Томми Пирсом? С
Картером? Ничего не известно. Хамблби мог проявить интерес к его
нездоровым склонностям. Мисс Пинкертон? Отсутствовал ли
Эллсворти в Вичвуде, когда она попала под машину?
Мистер Уэйк. Возможные факты против него.
Очень маловероятно. Религиозная мания? Миссия убивать?
Праведный старый священник, каких любят изображать в романах, но
(и прежде всего) это не роман, а реальная жизнь.
Примечание. Картер, Томми, Эми – все они в той или иной
степени были личностями малоприятными. Хотел ли Уэйк убивать их
во славу Господа?
Мистер Джонс.
Никаких сведений.
Молодой человек Эми.
Возможно, есть причины убить Эми, но, исходя из здравого
смысла, парень здесь ни при чем.
Прочие.
Не представляют интереса».

Люк внимательно прочел написанное и покачал головой.


– Какой-то абсурд! – пробормотал он. – Как здорово сводил все
Евклид в своей геометрии!
Он порвал листы и сжег их в камине.
– Пожалуй, это дело совсем не из легких, – сказал он сам себе.
Глава 8
Доктор Томас
Доктор Томас откинулся в кресле, поглаживая холеной рукой
густые, светлые волосы. Внешность этого молодого человека вводила
в заблуждение. Несмотря на то что ему перевалило за тридцать, на
первый взгляд могло показаться, что перед вами юноша. Копна
непослушных белокурых волос, слегка удивленное выражение лица и
бело-розовая кожа делали его похожим на школьника. Однако
внешний вид был обманчив. Диагноз, который он поставил Люку,
полученный им всего неделю назад, – ревматический артрит, –
полностью соответствовал заключению видных докторов с Харлей-
стрит.[7]
– Спасибо, – поблагодарил его Люк. – Я испытал большое
облегчение, когда вы сказали, что физиотерапия способна совершить
чудо. Мне бы очень не хотелось превратиться в калеку в моем
возрасте…
– О, я не думаю, что вам это угрожает, мистер Фицвильям, – по-
мальчишески широко улыбнулся доктор Томас.
– Вот и хорошо, вы облегчили мне душу, – сказал Люк. – Я
подумывал, не поискать ли мне специалиста, но теперь уверен – в
этом нет необходимости.
Доктор Томас снова улыбнулся:
– Сходите к специалисту, если вас это успокоит. В любом случае
мнение эксперта не помешает.
– Нет-нет, я полностью вам доверяю.
– По правде говоря, ваш случай достаточно тривиальный. Если вы
последуете моему совету, я совершенно уверен, что с вами все будет в
порядке.
– Вы окончательно успокоили меня, доктор. А то я вообразил, что
артрит скрутит меня в узел и лишит способности двигаться.
Доктор Томас покачал головой, снисходительно улыбаясь.
– Мужчины становятся такими мнительными, когда заболевают, –
быстро сказал Люк. – Полагаю, вам это известно? Я часто думал, что
доктор должен чувствовать себя настоящим магом, оказывающим
большое влияние на своих пациентов.
– Да, умение внушить веру пациенту – крайне важно в нашей
профессии.
– «Доктор сказал…» – эти слова всегда произносят с неким
благоговением.
Томас пожал плечами.
– Если бы! – насмешливо изрек он. Потом добавил: – Кажется, вы
пишете книгу о магии, мистер Фицвильям?
– Откуда вам это известно? – несколько наигранно воскликнул
Люк.
Доктор Томас выглядел сконфуженным.
– О, мой дорогой, новости здесь распространяются моментально.
Ведь у нас так мало предметов для разговоров.
– Боюсь, эти слухи сильно преувеличены. Не удивлюсь, если вы
услышите, будто бы я вызываю местных духов и имитирую
Эндорскую ведьму.
– Странно, что вы так говорите.
– Почему?
– Потому что, по слухам, вы вызываете дух Томми Пирса.
– Пирса? Пирса? А, это того парнишки, который вывалился из
открытого окна?
– Да.
– Теперь мне понятно, как… ну да, я упомянул о нем в беседе с
адвокатом. Как там его? Эбботом.
– Да, от Эббота все и пошло.
– Вы хотите сказать, что я заставил поверить в привидения
хладнокровного адвоката?
– А вы сами верите в них?
– По вашему тону я могу судить, что вы-то в них не верите,
доктор. Нет, не могу сказать, что я «верю в привидения» – в
примитивном смысле. Но мне известны поразительные феномены,
связанные с внезапной или насильственной смертью. Однако я больше
заинтересован в различных суевериях, имеющих отношение к
насильственной смерти, когда, например, убитый не может обрести
покой в своей могиле. Или взять, к примеру, поверье, что, когда к
убитому прикоснется убийца, из его тела начинает сочиться кровь.
Любопытно, откуда такое взялось?
– Весьма любопытно, – согласился доктор Томас. – Но не думаю,
что в наше время кто-то еще помнит нечто такое.
– Таких куда больше, чем вы можете себе представить.
Разумеется, я не думаю, что у вас тут полно убийц, так что судить
трудно.
Говоря это, Люк улыбался, не спуская глаз с собеседника. Но
доктор Томас выглядел совершенно невозмутимым и улыбался в ответ.
– Вы правы, не думаю, что здесь водились убийцы в течение… о,
очень многих лет… определенно их появление осталось бы в моей
памяти.
– Ваше тихое местечко, безусловно, не подходит для злого
умысла. Если только кто-то не вытолкнул из окна бедного Томми.
Люк рассмеялся. И снова на лице доктора улыбка – естественная
для удивленного школьника.
– Многие захотели бы прикончить этого маленького негодяя, –
сказал он. – Но я не думаю, что кто-то и в самом деле вытолкнул его
из окна.
– По всему видно, он был отвратительным маленьким созданием,
возможно, кто-то счел его смерть благом для общества.
– Иногда можно только пожалеть, что к подобной теории
прибегают не слишком часто.
– Я всегда считал, что смерть нескольких отъявленных негодяев
пошла бы только на пользу обществу, – заявил Люк. – Клубному
зануде, например, можно подлить яду в бренди. Есть такие женщины,
которые места живого не оставляют на своих ближайших друзьях. А
еще старые девы, жалящие исподтишка. Да твердолобые
консерваторы, которые тормозят прогресс. Если бы их осторожно
убрать, то какую неоценимую пользу принесло бы это обществу!
Улыбка доктора Томаса сменилась кривой усмешкой.
– Значит, вы оправдываете убийство ради благой цели?
– Я за благоразумное устранение, – сказал Люк. – Разве вы не
согласны? Это принесло бы огромную пользу.
– О, несомненно!
– Да, но вы не восприняли серьезно мои слова. Что касается меня,
то у меня отсутствует то благоговение перед человеческой жизнью,
которое свойственно обычному англичанину. Любой, кто стоит на
пути общественного прогресса, должен быть устранен, я так считаю!
– Да, но какой судья вправе определить, пригоден или нет для
общества тот или иной человек? – Доктор Томас взъерошил свои
коротко стриженные волосы.
– Разумеется, в этом-то и вся трудность, – признал Люк.
– Католик счел бы, что коммунист недостоин жизни, в свою
очередь коммунист приговорил бы католического священника к
смерти, как носителя вредных суеверий; доктор уничтожил бы
тяжелобольного; пацифист приговорил бы к смерти солдата и так
далее…
– Тут в качестве судьи потребовался бы человек ученый, – сказал
Люк. – С беспристрастным, но высокоразвитым в своей области
интеллектом – врач, например. Возьмем вас, мне кажется, что из вас
вышел бы превосходный судья, доктор.
– Отбирать тех, кто не должен жить?
– Ну да.
Доктор Томас отрицательно покачал головой:
– Моя профессия – делать так, чтобы возродить больного к
жизни. И должен признаться, в основном этим я и занимаюсь.
– Но давайте возьмем ради примера такого человека, как Гарри
Картер, – предложил Люк.
– Картер? – с неудовольствием повторил Томас. – Вы имеете в
виду хозяина пивнушки «Семь звезд»?
– Да, именно его. Я сам не был с ним знаком, но, судя по всему,
это был отъявленный негодяй.
– В общем-то, да, – согласился доктор. – Пил как сапожник,
колотил жену, измывался над дочерью. Он слыл большим
скандалистом и ухитрился поссориться со всеми в округе.
– Значит, мир без него стал лучше?
– Согласен, можно сказать и так, – кивнул доктор.
– Следовательно, если бы кто-то столкнул его в реку, а он не упал
туда сам собой, споткнувшись, то этот кто-то действовал бы на благо
общества?
– А вы пользовались подобным методом, на который так
уповаете, в Майянг-Стрейтс? – сухо спросил доктор.
Люк рассмеялся:
– О, для меня это только теория, никак не практика.
– Тут вы правы, вы не похожи на того, из кого может выйти
убийца.
– Почему нет? – спросил Люк. – Я ведь откровенно выражаю свои
взгляды.
– Вот именно, слишком откровенно.
– Вы хотите сказать, что если бы я и в самом деле способен был
прервать человеческую жизнь по собственному выбору, то не стал бы
распространяться о своих взглядах?
– Да, именно это я и хотел сказать.
– А если бы это стало для меня чем-то вроде веры? Ведь я мог бы
оказаться фанатиком, глубоко убежденным в своей правоте!
– Даже в таком случае ваше чувство самосохранения не изменило
бы вам.
– Однако если ищете убийцу, присмотритесь получше к
симпатичному джентльмену, который и мухи не обидит.
– Пожалуй, вы слегка преувеличиваете, – сказал доктор Томас, –
хотя и не особенно далеки от истины.
– Скажите, меня это очень интересует, – неожиданно прямо
спросил Люк, – вы встречали когда-нибудь человека, который, по
вашему мнению, мог бы оказаться убийцей?
– Что за странный вопрос, – сухо сказал доктор.
– Неужели? В конце концов, врачу приходится сталкиваться со
множеством странных характеров. Он способен, к примеру,
определить признаки маниакальной тяги к убийству на ранней
стадии? Прежде чем это станет заметно?
– У вас примитивные представления о маньяке, – продолжал
раздраженно отвечать доктор. – Вы, видимо, представляете его
человеком, который бежит не помня себя, брызжа пеной изо рта и
потрясая ножом? Позвольте заверить вас, что маньяка определить
всего труднее. Для окружающих он точно такой же, как и все
остальные, – возможно, даже робкий и боязливый человек, который
говорит, что у него есть враги. Но на первый взгляд это тихое,
безобидное существо.
– Неужели и вправду это так?
– Ну конечно же. Маниакальный убийца с больной психикой
зачастую убивает (как он считает) в целях самозащиты. Но
разумеется, большинство убийц совершенно нормальны, как я или вы.
– Доктор, вы внушаете мне страх! После всего сказанного я не
удивлюсь, если вы обнаружите, что на моем счету, скажем, пять или
шесть убийств!
Томас улыбнулся:
– Вряд ли, мистер Фицвильям.
– Правда? Тогда я верну вам комплимент. Я тоже не верю, что вы
могли бы порешить пять-шесть душ, доктор!
– Не считая моих профессиональных ошибок, – весело добавил
Томас.
Оба громко рассмеялись.
Люк встал, собираясь откланяться.
– Боюсь, я отнял у вас слишком много времени, – извинился он.
– О, я не слишком занят. Вичвуд – необыкновенно здоровое место.
Для меня было истинным удовольствием побеседовать с человеком из
другого мира.
– Меня удивляет… – начал Люк и замолчал.
– Что?
– Мисс Конвей говорила мне, когда направляла к вам, и я вижу –
не ошиблась, что вы первоклассный специалист и очень образованный
человек. Меня удивляет, как вы можете хоронить себя в таком
захолустье, как Вичвуд? Вряд ли здесь есть где развернуться вашему
таланту.
– О, такая широкая практика, как здесь, – хорошее начало и
весьма ценный опыт для будущего.
– Но вы не собираетесь прозябать здесь всю жизнь? Ваш
компаньон, доктор Хамблби, был человеком не слишком
честолюбивым, насколько я слышал. Он прожил здесь долгие годы,
довольствуясь лишь местной практикой. Интересно, сколько лет
Хамблби прожил в Вичвуде?
– Практически всю жизнь.
– Я слышал, он слыл консерватором?
– Временами с ним приходилось довольно трудно… – ответил
Томас. – Он очень подозрительно относился к новым методам
лечения, однако Хамблби – прекрасный представитель старой школы.
– Как я слышал, у него осталась хорошенькая дочь, – игривым
тоном заметил Люк и остался доволен, заметив, как густо покраснел
его собеседник.
– О… да, – сказал доктор Томас.
Люк бросил на него теплый взгляд. Он с удовольствием подумал,
что доктора Томаса можно исключить из списка подозреваемых.
Тем временем доктор взял себя в руки и сказал:
– Мы говорили о преступлениях, так вот, я могу одолжить вам
очень хорошую книгу на эту тему: «Комплекс неполноценности и
преступления» Круцхаммера.
– Спасибо, – поблагодарил его Люк.
Доктор Томас провел пальцем по книжной полке и извлек
нужный том.
– Вот она. Некоторые теории довольно шокирующие. Но,
разумеется, это всего лишь теории. Например, изложение ранних лет
жизни Менхельда – так называемого Франкфуртского палача, а также
главы, посвященные Анне Хелм, няньке, убийце детей, чрезвычайно
интересны.
– Кажется, она убила не меньше дюжины своих питомцев,
прежде чем власти задержали ее, – обнаружил знание предмета Люк.
Доктор Томас кивнул:
– Да, она оказалась на редкость чувствительной особой, искренне
привязанной к детям и всякий раз непритворно оплакивавшей свою
очередную жертву. Поразительный психологический феномен.
– Удивительно, как ей удавалось так долго выходить сухой из
воды, – сказал Люк.
– На самом деле тут все очень просто, – заметил Томас.
– Почему просто?
– Оставаться вне подозрений можно, – доктор снова улыбнулся
своей обаятельной мальчишеской улыбкой, – если быть осторожным.
Вот и все! Умный человек всегда тщательно следит за тем, чтобы не
допускать ошибок. Только и всего.
Томас улыбнулся и вышел из дома.
Люк остался стоять, удивленно глядя ему вслед.
В улыбке доктора было что-то снисходительное. В течение всего
разговора Люк чувствовал себя зрелым, видавшим виды человеком, в
то время как доктор Томас казался ему молодым и неопытным юнцом.
На какое-то мгновение он почувствовал, что их роли
переменились. Улыбка доктора походила на улыбку не по годам
смышленого ребенка.
Глава 9
Разговор с миссис Пирс
В маленькой лавке на Хай-стрит Люк приобрел пачку сигарет и
свежий выпуск местной еженедельной газеты, обеспечивавшей лорду
Уитфилду существенную долю его доходов. Раскрыв газету на
странице с результатами футбольных матчей, Люк изобразил громкое
разочарование по поводу потери ста двадцати фунтов на
тотализаторе. Миссис Пирс тут же выразила свое сожаление
джентльмену, пояснив, что подобное нередко случается и с ее мужем.
Завязав таким образом дружеские отношения, Люк спокойно
приступил к беседе.
– Мистер Пирс очень интересуется футболом, он большой
любитель, – заявила его вторая половина. – Первым делом он
отыскивает эту страницу. И замечу вам, частенько расстраивается,
хотя я всегда говорю, что не могут же все выигрывать. Кому удача, а
кому нет.
Люк искренне согласился с таким мнением и осторожно развил
мысль, выразив сожаление, что, дескать, беда не приходит одна.
– Ох, и не говорите, сэр. Мне ли этого не знать, – вздохнула
миссис Пирс. – Когда у женщины шестеро детей, из которых двое
умерли, ей хорошо известно, что такое, как вы изволили выразиться,
беда.
– Да, да, конечно… – закивал Люк. – И вы потеряли двоих детей?
– Последнего всего лишь месяц назад, – с каким-то скорбным
удовлетворением сообщила миссис Пирс.
– Господи, как это печально!
– Печально – не то слово, сэр. Удар, настоящий удар! Я едва не
лишилась рассудка, когда мне сказали об этом. Никогда не думала, что
с Томми такое может случиться. Вы знаете, когда мальчишка
доставляет так много огорчений другим, как-то даже в голову не
приходит, что беда может случиться и с ним самим. Он не то что моя
малютка Джейн – та была сущим ангелочком. Все говорили, что ей не
жить – больно она хороша была. Что правда, то правда. Господь
прибрал ее к себе…
Выразив искреннее сочувствие собеседнице, Люк попытался
повернуть разговор от «ангелочка» Джейн к куда менее ангельскому
Томми.
– Значит, ваш сын умер совсем недавно? – спросил он. –
Несчастный случай?
– Да-да, такой случай, сэр. Мыл окно в старой усадьбе, где теперь
библиотека, и, должно быть, потерял равновесие. Упал с самого
верхнего этажа.
И миссис Пирс пустилась в подробное описание гибели Томми.
– А никто не говорил, – как бы невзначай закинул удочку Люк, –
что видел Томми приплясывающим на подоконнике?
Миссис Пирс заявила, что мальчишки всегда мальчишки. И
поведение Томми всегда сердило майора – весьма раздражительного
джентльмена.
– Майора Хортона?
– Да, сэр, джентльмена с бульдогами. После несчастного случая
он обмолвился, будто бы видел нашего Томми, когда тот выделывал
свои выкрутасы. Видимо, бедный мальчик внезапно чего-то испугался,
раз потерял равновесие и упал. Неукротимость духа – вот в чем была
беда Томми. Ох уж и намучилась я с ним! Но ведь мальчик просто
озорничал. Подростки в его возрасте частенько бывают несносными.
Но Томми не был злым мальчиком и не чинил зла людям, я-то знаю…
– Уверен, это так. Но ведь взрослые, миссис Пирс, порой
забывают, что они тоже были детьми и любили проказничать.
Миссис Пирс вздохнула:
– Золотые слова, сэр. Некоторые джентльмены, не буду называть
их имена, должны пожалеть, что обошлись с моим мальчиком
слишком сурово – им не стоило относиться так серьезно к невинным
шалостям.
– Томми, видимо, разыгрывал своих хозяев, а? – с понимающей
улыбкой спросил Люк.
Миссис Пирс тут же оживилась:
– Он просто любил передразнивать других, только и всего. Вы бы
со смеху покатились, если бы увидели, как он изображал мистера
Эллсворти в его антикварной лавке, уговаривающего покупателя
приобрести что-нибудь редкое. Или как мистер Хоббс, наш церковный
староста, собирает пожертвования. А как-то раз в усадьбе он
изобразил их светлость перед двумя садовниками. Они просто
помирали со смеху, а тут возьми незаметно да и подойди он сам. Ну,
как и следовало ожидать, Томми уволили – и правильно сделали. Но
их светлость не держали зла на Томми и помогли найти другое место.
– Однако другие были не столь великодушны, – констатировал
Люк.
– Люди есть люди. Не хочу называть имен, сэр, но никогда бы не
подумала такого о мистере Эбботе. Он всегда сама любезность и
любит пошутить.
– Томми шутил и над ним?
– О нет, – возразила миссис Пирс. – Я уверена, что мальчик не
замышлял против него ничего дурного… просто он был слишком
любознателен. Кроме того, если бумаги личные и не для постороннего
глаза, то не следует оставлять их на столе без присмотра, вот что я вам
скажу.
– Вы совершенно правы, – подтвердил Люк. – Личные бумаги в
конторе адвоката должны храниться в сейфе.
– Вот именно, сэр! И мистер Пирс со мной согласен. Томми не
успел даже толком ничего прочесть.
– А что это были за бумаги? Завещание? – спросил Люк.
Он рассудил, и, возможно, справедливо, что этот вопрос поставит
миссис Пирс в затруднительное положение и заставит прикусить
язык. Но, к своему удивлению, он получил столь же прямой ответ:
– О нет, сэр. Ничего подобного! Ничего особо серьезного! Чье-то
личное письмо – от дамы, но Томми даже не успел прочесть ее имени.
Так что мистер Эббот сделал из мухи слона, вот что я вам скажу!
– Видимо, мистер Эббот человек вспыльчивый, – заметил Люк.
– Возможно, хотя он обычно такой обходительный и любит
хорошую шутку, с ним всегда приятно поговорить. Правда, я слышала
от других, что он на дух не переносит, когда ему перечат.
Поговаривают, будто мистер Эббот и доктор Хамблби, как раз перед
смертью бедного джентльмена, были прямо-таки на ножах. Думаю,
сейчас мистеру Эбботу неприятно об этом вспоминать. Кому хочется
поминать всуе покойного – его ведь теперь не воротишь!
– Вы, безусловно, правы! – Люк с серьезным видом покачал
головой. Потом продолжил: – Надо же, какое совпадение: недоброе
слово доктору Хамблби – и он умирает, грубое обращение с вашим
Томми – и мальчик выпадает из окна. Мне кажется, эти два случая
должны научить кое-чему мистера Эббота и быть поосторожней в
выражениях.
– А Гарри Картер – тот, что держал «Семь звезд», – сказала
миссис Пирс, – всего за неделю до того, как утоп, в пух и прах
разругался с мистером Эбботом. Но никто не винит в этом адвоката.
Первым ссору затеял Картер – пришел пьяный к дому мистера Эббота
и стал во всю глотку выкрикивать оскорбления в его адрес. Бедная
миссис Картер, намучилась она с ним… Смерть мужа стала для нее
настоящим избавлением.
– У него, кажется, осталась еще и дочь?
– О да… – вздохнула миссис Пирс. – Однако не люблю я
сплетен…
Подобное замечание прозвучало неожиданно, но
многообещающе. Люк с нетерпением ожидал, что она скажет дальше.
– Не думаю, что тут есть что-то, кроме слухов. Но Люси Картер –
девушка видная, и кабы не разница в положении, то никто бы не
удивился. Но пошли слухи, от них никуда не деться, особенно после
того, как Картер, сквернословя на всю округу, притащился пьяный к
дому мистера Эббота.
Несколько сбивчивая речь собеседницы привела Люка в
замешательство.
– Похоже, мистер Эббот из тех, кто не пропустит мимо ни одной
хорошенькой девушки? – обронил он.
– Зачастую джентльмены не имеют в виду ничего плохого – всего
лишь несколько комплиментов, – возразила миссис Пирс. – Но в таком
местечке, как наше, на все сразу обращают внимание. В этом тихом
омуте только и ждут чего-нибудь скандального.
– У вас здесь очаровательно. Так спокойно, ничем не
испорчено! – похвалил Люк.
– Приезжие художники все так говорят, но мне кажется, что мы
тут отстаем от времени. У нас нет ни одного приметного здания. В
Этвейле, например, много новых домов – с зелеными крышами и
цветными стеклами в окнах.
Люк слегка дернул плечами.
– Но ведь тут недавно построено общественное здание, – заметил
он.
– Говорят, оно очень красивое, – без особого энтузиазма признала
миссис Пирс. – Конечно, его светлость старается на благо Вичвуда. Он
желает всем столько добра, и мы это знаем.
– И ведь все его усилия, кажется, увенчиваются успехом? –
спросил Люк, улыбаясь.
– Пожалуй что так, сэр. Ведь он не настоящий дворянин – не то
что мисс Уэйнфлит или, к примеру, мисс Конвей. Отец лорда
Уитфилда держал обувную лавку всего в нескольких домах отсюда.
Моя мать прекрасно помнит, как в ней прислуживал еще сам Гордон
Регг. Понятное дело, он теперь «его светлость» – человек уважаемый и
богатый, но ведь это не одно и то же, сэр?
– Видимо, нет, – согласился Люк.
– Простите, что говорю об этом, сэр, – извинилась миссис Пирс. –
Я знаю, вы живете в его поместье и пишете книгу. Но вы ведь кузен
мисс Бриджит, а это совсем другое дело. Мы будем очень рады, когда
она снова станет хозяйкой поместья «Эш».
– Уверен, что так и будет, – отозвался Люк без особого восторга.
Он вдруг заторопился расплатиться за сигареты и газету. А про
себя подумал: «Какое мне дело. Нельзя впутывать в мое
расследование ничего личного! Черт возьми, я здесь, чтобы выявить
преступника. Какая мне разница, за кого выходит эта черноволосая
ведьма…»
Он медленно шел по улице, с трудом отодвинув в своих мыслях
Бриджит на задний план.
– А теперь, – сказал он сам себе, – Эббот. Что мы имеем против
Эббота? Я увязал его с тремя жертвами. Он поссорился с доктором
Хамблби, разругался с Картером и выставил из конторы Томми Пирса.
И теперь все трое мертвы. А что делать с Эми Гиббс? Интересно,
какое еще личное письмо видел этот чертов мальчишка? Знал ли он,
от кого оно? Или нет? Он мог и не сказать об этом матери. Но
допустим, знал. Допустим, Эббот решил, что ему следует заткнуть
рот. Такое вполне возможно! Но не слишком-то убедительно!
Люк ускорил шаг, глядя по сторонам с непонятно откуда
взявшимся раздражением.
– Чертов поселок! Он начинает действовать мне на нервы. С виду
мирный и приветливый – рай да и только! – и вдруг откуда-то целая
полоса насильственных смертей. Или я схожу с ума? Или это Лавиния
Пинкертон была сумасшедшей? Ведь, в конце концов, все могло
оказаться простым совпадением – и смерть Хамблби, и все
остальное…
Он оглянулся на Хай-стрит, и ощущение нереальности
окружающего вдруг охватило его…
– Такого не бывает… – пробормотал Люк.
Потом он поднял глаза на мрачный, извилистый хребет Эш – и
чувство нереальности мгновенно исчезло. Хребет Эш был
реальностью – он хранил память о странном и таинственном, о
колдовстве и жестокости, о забытой жажде крови и злых обычаях…
И тут Люк замер. По склону холма двигались две фигуры. Он
сразу же узнал в них Бриджит и Эллсворти. Склонив голову к
Бриджит, молодой человек энергично жестикулировал своими
вызывающими отвращение руками. Парочка походила на привидения.
Казалось, они двигались совершенно бесшумно, словно летели по
воздуху. Черные волосы девушки разметал ветер, делая ее похожей на
ведьму, совсем как в их первую встречу.
– Заколдован, – пробормотал Люк себе под нос. – Я заколдован.
И застыл на месте.
«Кто же снимет это заклятье? – сокрушенно подумал он. – Боюсь,
никто».
Глава 10
Рози Хамблби
Легкий звук шагов позади заставил Люка резко обернуться. Перед
ним стояла девушка, необыкновенно красивая, с вьющимися
каштановыми волосами и застенчивыми темно-голубыми глазами.
Она покраснела и с легким замешательством спросила:
– Вы мистер Фицвильям, верно?
– Да, это я…
– А я – Рози Хамблби. Бриджит говорила мне, что вы знакомы с
друзьями моего отца.
Люк почувствовал, что краснеет под своим восточным загаром.
– Ну, это было довольно давно, – смущенно пробормотал он. –
Они… э… знали его еще молодым человеком… до того, как он
женился.
Рози Хамблби выглядела слегка разочарованной, но продолжила:
– Я слышала, вы пишете книгу?
– Да. Пока собираю материал – о всяких местных суевериях…
что-то в этом роде.
– Наверное, это безумно интересно?
– Не исключено, что книга выйдет довольно скучной, –
усмехнулся Люк.
– О нет. Уверена, что это не так.
Люк улыбнулся девушке, а сам подумал: «Нашему доктору
Томасу здорово повезло».
– Знаете, – сказал он, – есть люди, которые даже из самой
захватывающей истории могут сотворить нечто совершенно унылое.
Боюсь, я из их числа.
– Это почему же?
– Сам не знаю. Просто у меня растет подобное убеждение на свой
счет.
– А вдруг вы из тех людей, которые совершенно банальную
историю превращают в нечто захватывающее! – воскликнула Рози
Хамблби.
– Приятно слышать добрые слова, – сказал Люк. – Спасибо.
Рози Хамблби улыбнулась, потом спросила:
– А сами вы верите в суеверия и всякое такое?
– Трудно сказать. Но это не столь важно. Ведь можно
интересоваться какими-то вещами, не веря в них.
– Может, вы и правы, – с сомнением произнесла девушка.
– А вы сами суеверны?
– Н-нет, кажется. Но я считаю, что всякое бывает, иногда это
наплывает как волны.
– Волны?
– Да, то полоса удач, то неудач. Понимаете, мне кажется, что над
Вичвудом в последнее время как бы повисло дурное заклятие. Умер
мой отец, мисс Пинкертон задавил автомобиль, а Томми выпал из
окна. Мне… Я уже начинаю ненавидеть это место… и должна уехать
отсюда куда-нибудь подальше!
Девушка выглядела взволнованной.
Люк задумчиво посмотрел на нее:
– Значит, у вас возникли дурные предчувствия?
– О, я понимаю, что это глупо. Но ведь папа умер так
неожиданно… – Рози поежилась. – А потом мисс Пинкертон, она
говорила…
Девушка запнулась.
– Что она говорила? Насколько я успел узнать, это была очень
милая пожилая леди, она напомнила мне мою тетю.
– А, так вы ее знали? – Лицо девушки просияло. – Я просто
обожала мисс Пинкертон, она была преданным другом отца! Но
иногда мне казалось, будто она похожа, как говорят шотландцы, на
«вещунью».
– Почему?
– Потому что – это так странно – она все время тревожилась за
жизнь отца. Она предостерегала и меня. В первую очередь от
несчастных случаев. А в тот день, перед тем как уехать в Лондон, вела
себя так странно, словно была не в себе. Вы знаете, мистер
Фицвильям, мне кажется, что мисс Пинкертон и вправду обладала
шестым чувством. Она предчувствовала, что с ней случится беда…
как и с моим отцом. Такие вещи меня просто пугают!
Девушка на шаг приблизилась к Люку.
– Бывает, что некоторые люди могут предвидеть будущее, –
заметил Люк. – В этом вовсе нет ничего сверхъестественного.
– Вы правы. Я тоже так думаю, просто у большинства людей
такие способности отсутствуют. И все равно меня это сильно
тревожит…
– Вы не должны тревожиться, – мягко сказал Люк. – Помните, что
плохое уже позади. Не надо все время думать о прошлом – от этого не
будет проку. Жить нужно будущим.
– Я знаю, но видите ли… – Рози заколебалась. – Имеются
некоторые обстоятельства… ваша кузина…
– Моя кузина? Бриджит?
– Да. Мисс Пинкертон тревожилась и насчет нее, особенно в
последнее время. Она всегда спрашивала меня… По-моему, она за нее
тоже боялась.
Люк резко повернулся и некоторое время не отводил глаз от
склона хребта. Неопределенное чувство страха внезапно охватило его.
Бриджит – там, с этим мерзким типом, у которого такие
отвратительные, цвета разлагающейся плоти руки! Бред, полный
бред! Эллсворти – просто безобидный дилетант, для него антикварная
лавка просто игра.
Рози, словно подслушав мысли Люка, спросила:
– Вам нравится мистер Эллсворти?
– Определенно нет.
– Джоффри… доктору Томасу он тоже не нравится.
– А вам самой?
– Да, мне кажется, он ужасный человек. – Она придвинулась
немного ближе. – О нем много сплетничают. Мне говорили, будто
Эллсворти со своими друзьями из Лондона – кошмарного вида типами
– отправлял на Ведьмином лугу какой-то таинственный ритуал. А
Томми Пирс был у них чем-то вроде служки.
– Томми? – переспросил Люк.
– Его вырядили в стихарь и красную рясу.
– Когда это было?
– О, не так давно, по-моему, в марте.
– Похоже, что Томми принимал участие во всем, что только
происходило здесь.
– Он был жутко любопытен, – сказала Рози. – Постоянно хотел
знать, что и где происходит.
– И под конец узнал чуть больше, чем следовало, – мрачно
заключил Люк.
Рози приняла его слова за истину:
– Томми был несносным мальчишкой. Отрывал крылья осам и
дразнил собак.
– Пожалуй, о нем вряд ли кто-либо пожалел, верно?
– Вы правы. Хотя для его матери смерть Томми стала страшным
ударом.
– Насколько я понял, у нее в утешение осталось еще четверо? Эта
женщина очень словоохотлива.
– Я бы сказала, даже слишком.
– Стоило мне купить у нее пачку сигарет, как она выложила мне
всю подноготную о жителях Вичвуда.
– Это самый большой недостаток в таком месте, как наше. Все
обо всех всё знают, – сокрушенно заметила Рози.
– О нет, – запротестовал Люк.
Рози вопросительно взглянула на собеседника.
– Ни один человек не может знать о другом все до конца, – сказал
он многозначительно.
Девушка стала серьезной и немного поежилась.
– Да, – согласилась она. – Вы правы.
– Даже о самых близких и дорогих, – добавил Люк.
– Даже о… – Она запнулась. – Я с вами согласна, но прошу вас,
не надо больше говорить такие страшные вещи, мистер Фицвильям.
– Вас это пугает?
Она медленно покачала головой, потом резко встрепенулась:
– Мне пора идти. Если вам нечем станет заняться и у вас будет
время, навестите нас. Мама будет рада вас видеть. Ведь вы знакомы с
давнишними друзьями моего отца.
Рози повернулась и медленно побрела по дороге. Голова ее была
опущена, словно под тяжестью невеселых мыслей.
Люк стоял и смотрел ей вслед. Волна жалости неожиданно
нахлынула на него. Ему захотелось уберечь и защитить эту славную
девушку.
Но от кого? Задав себе этот вопрос, он рассердился. Да, Рози
Хамблби недавно потеряла отца, но у нее есть мать и молодой
человек, с которым она помолвлена. И он способен постоять за нее.
Так чем же он, Люк Фицвильям, может быть ей полезен?
«Я становлюсь сентиментальным. Во мне проснулся дух
мужчины-защитника! Того самого – процветавшего в Викторианскую
эпоху, ставшего еще сильнее при Эдуарде и до сих пор подающего
признаки жизни, несмотря на жалобы лорда Уитфилда на «суету и
суматошность современной жизни»! Как бы там ни было, мне
нравится эта девушка. Она слишком хороша для доктора Томаса –
холодного и самодовольного типа».
Шагая к хребту Эш, он вспомнил прощальную улыбку доктора на
пороге своего дома. Определенно она была насмешливой! И даже
самодовольной!
Звук шагов прервал раздраженные мысли Люка. Он увидел
мистера Эллсворти, спускавшегося с холма по тропинке и
внимательно смотревшего под ноги. Выражение лица антиквара,
который улыбался каким-то своим мыслям, не понравилось Люку.
Эллсворти не просто шел, он пританцовывал, словно в голове у него
звучала бравурная музыка. Его губы скривились в самодовольной
ухмылке, лукавой и неприятной.
Люк остановился, и Эллсворти едва не налетел на него,
остановившись буквально в последний момент. Бегающие, недобрые
глазки уставились на Люка, которого он узнал лишь несколько секунд
спустя. Потом – если только Люку это не причудилось – лицо
антиквара преобразилось. Если минуту назад он походил на
пританцовывавшего злого сатира, то теперь перед ним стоял
манерный, самодовольный молодой человек.
– О, мистер Фицвильям! Доброе утро.
– Доброе утро, – отозвался Люк. – Любуетесь красотами
природы?
Длинные бледные руки Эллсворти взметнулись.
– О нет, нет, – возразил он. – Господи помилуй. Терпеть не могу
природу. Это просто грубая, лишенная всякого воображения
крестьянка! Я всегда полагал, что нельзя полностью наслаждаться
жизнью, пока не поставишь природу на место.
– И как вы намерены это сделать?
– О, есть способы! – заявил Эллсворти. – В таком чудном
провинциальном местечке, как это, найдутся и более изысканные
развлечения – нужно только обладать фантазией. Я доволен жизнью,
мистер Фицвильям.
– Я тоже, – обронил Люк.
– Mens sana in corpore sano, – вежливо-иронически изрек
Эллсворти. – Уверен, к вам это относится в полной мере.
– Далеко не всегда, – возразил Люк.
– Мой дорогой друг, быть разумным человеком – невероятно
скучно. Для человека с некоторыми отклонениями и завихрениями
жизнь открывается в новом свете, под совершенно неожиданным
углом…
– Косым взглядом прокаженного, – заметил Люк.
– О, превосходно, просто превосходно! Весьма остроумно!
Знаете, в этом что-то есть. Весьма любопытная точка зрения. Но не
стану вас больше задерживать. У всех нас свои дела. Привычку
трудиться внушили нам еще со школьной скамьи!
– Да. – Поклонившись, Люк пошел дальше.
«Кажется, у меня разыгралось воображение, – подумал он. – Этот
парень просто кичливый осел – и ничего более».
Но какое-то непонятное беспокойство заставило его ускорить
шаги. Эта странная, самодовольная ухмылка на лице Эллсворти…
Или Люку лишь показалось? А та перемена в настроении,
произошедшая с ним при виде Люка? Как это понимать?
И со все нарастающей тревогой он подумал: «Где Бриджит? Все
ли с ней в порядке? Ведь они шли вдвоем, а возвращался он один».
Люк прибавил шаг. Пока он беседовал с Рози Хамблби, ярко
светило солнце, но теперь оно скрылось за тучей. Небо стало темным
и мрачным, ветер налетал резкими, сильными порывами. Люку
показалось, будто он переступил из обычной, повседневной жизни в
странный, загадочный мир, ядовитые пары которого окутали его с
самого приезда в Вичвуд.
Тропинка свернула в сторону, и Люк вышел на большую поляну,
поросшую зеленой травой, – ту самую, которую ему показывали снизу
и которую, как он теперь знал, называли Ведьминым лугом. Именно
здесь, если верить преданиям, ведьмы устраивали шабаш на Хэллоуин
и в Вальпургиеву ночь.
Но уже в следующий момент Люк облегченно вздохнул.
Бриджит была здесь. Она сидела, прислонившись спиной к утесу,
обхватив руками голову.
Люк быстро подошел к ней.
Мягко пружинящая трава под ногами выглядела неестественно
яркой.
– Бриджит! – окликнул он.
Она медленно подняла голову. Выражение ее лица поразило
Люка. Девушка словно вернулась из какого-то далекого странствия и
теперь с трудом привыкала к реальному миру.
– Послушайте… с вами… с вами… все в порядке? – встревожился
Люк.
Прошла пара минут, прежде чем Бриджит ответила, словно она
еще не совсем распрощалась с тем далеким миром, который никак не
желал отпускать ее. Люк чувствовал, что его слова не сразу достигли
сознания Бриджит.
– Разумеется, в порядке. А что могло со мной случиться? – Ее
голос прозвучал резко, почти неприязненно.
Люк смущенно улыбнулся:
– Будь я проклят, если знаю. Мне вдруг стало страшно за вас.
– Почему?
– Видимо, я живу сейчас в какой-то загадочной атмосфере. Стоит
не видеть вас час или два, как мне начинает мерещиться, что ваш
окровавленный труп скоро обнаружат в канаве. Словно в какой-нибудь
трагедии или детективном романе…
– Героини в книгах никогда не гибнут, – возразила Бриджит.
– Да, но…
Люк запнулся, и как раз вовремя.
– Что вы хотели сказать?
– Да так, ничего.
Слава богу, он вовремя прикусил язык. Не мог же он взять и
ляпнуть красивой девушке: «Но вы же не героиня». А Бриджит
продолжила:
– Их похищают, сажают под замок, оставляют умирать от
зловонных испарений или томиться в тюремных камерах. Всегда
подвергают опасностям, но они никогда не погибают.
– И даже не тают в воздухе, – добавил Люк, потом спросил: –
Значит, это и есть Ведьмин луг?
– Да.
Он взглянул на нее и добродушно заметил:
– Вам только метлы не хватает.
– Спасибо за комплимент. Мистер Эллсворти сказал мне то же
самое.
– Я с ним только что встретился, – буркнул Люк.
– И разговаривали?
– Да, мне показалось, что он намеревался вывести меня из себя.
– И ему это удалось?
– У него слишком примитивные методы. – Люк помолчал, но
потом продолжил: – Странный он человек. Сначала кажется, что у
него в голове какая-то каша, а потом вдруг начинаешь задумываться,
не прячется ли за этим нечто более серьезное.
Бриджит подняла на него глаза:
– Значит, вы тоже это почувствовали?
– Вы согласны со мной?
– Да.
Люк ждал, что она скажет дальше.
– В нем есть что-то странное, – продолжила Бриджит. – Знаете, я
тут думала… Всю эту ночь не смыкала глаз, размышляла…
Понимаете, если среди наших жителей есть убийца, то я должна знать
– кто он! Ведь я живу здесь и всех знаю. Я долго думала и пришла к
выводу: если убийца существует на самом деле, то он определенно
сумасшедший.
Припомнив слова доктора Томаса, Люк спросил:
– Итак, вы не считаете, что убийца может быть таким же
нормальным, как вы или я?
– Во всяком случае, не этот убийца. Насколько я себе
представляю, он должен быть ненормальным. Эти мысли, как видите,
привели меня прямо к Эллсворти. Из всех местных обитателей он
один явно ненормален. Во всяком случае, он очень странный, и этого
нельзя не заметить!
– Таких, как он, – с сомнением произнес Люк, – дилетантов и
позеров, хоть пруд пруди, но они совершенно безвредны.
– Вы правы. Но мне кажется, что тут кроется что-то еще. И
потом, у него такие мерзкие руки.
– Вы заметили? Забавно, и я тоже!
– Не просто бледные, а какие-то мертвенно-зеленые.
– Вы это верно подметили. И все же нельзя заподозрить человека
в убийстве лишь на том основании, что у него странный оттенок
кожи.
– Разумеется, нет. Нам нужны доказательства!
– Доказательства?! – воскликнул Люк. – Именно этого-то пустяка
нам и не хватает. Наш убийца крайне осторожен. Он осторожный
сумасшедший!
– Я только хотела помочь, – промолвила Бриджит.
– Вы имеете в виду Эллсворти?
– Да. Я подумала, что смогу разобраться в нем прежде вас. Так
что я положила начало.
– Расскажите.
– Значит, так. У него что-то вроде небольшого круга избранных –
компания мерзких типов. Время от времени они наезжают сюда из
Лондона и устраивают настоящие гульбища.
– Вы хотите сказать – непотребные оргии?
– Не знаю, как насчет непотребных, но оргии – это точно. Хотя
все это звучит по-детски глупо.
– Видимо, они поклоняются дьяволу и исполняют непристойные
танцы.
– Что-то в этом роде. И очевидно, испытывают огромное
удовольствие.
– Могу кое-что добавить, – сказал Люк. – Томми Пирс также
принимал участие в отправлении этих ритуалов. Он у них был вроде
служки, и его наряжали в красную мантию.
– Значит, Томми знал о гульбищах?
– Да. Возможно, в этом и причина его смерти.
– Думаете, он проговорился?
– Да, или прибег к мелкому вымогательству.
– Я понимаю, что все это выглядит фантастично, – задумчиво
произнесла Бриджит, – но и не невероятно, если иметь в виду таких
людей, как Эллсворти.
– Согласен. Тогда обвинение становится возможным, вместо того
чтобы выглядеть полным абсурдом!
– Теперь у нас есть связь между двумя жертвами: Томми и Эми
Гиббс.
– А как быть с доктором Хамблби и хозяином кабака?
– Пока никак.
– С Картером – никак. Но я могу представить себе мотив для
устранения Хамблби. Он был врачом и вполне мог быть
осведомленным о психическом состоянии Эллсворти.
– Может, вы и правы.
Бриджит рассмеялась:
– Сегодня утром я здорово позабавилась. Похоже, я неплохая
актриса и у меня определенно есть талант внушения. Когда я
рассказала Эллсворти о том, что одна из моих прапрабабок чудом
избежала костра, будучи обвиненной в колдовстве, мои акции резко
пошли в гору. Похоже, меня пригласят принять участие в самых
ближайших празднествах.
– Бриджит, бога ради, будьте осторожны.
Она удивленно посмотрела на Люка. Он встал.
– Я только что виделся с дочерью доктора Хамблби. Мы говорили
с ней о мисс Пинкертон. Рози сказала мне, что пожилая леди очень
тревожилась за вас.
Бриджит так и застыла на месте.
– Что? Мисс Пинкертон… тревожилась… за меня?
– Так мне сказала Рози Хамблби.
– Рози?
– Да.
– Что еще она вам поведала?
– Ничего.
– Вы уверены?
– Совершенно уверен.
Повисла пауза, потом Бриджит сказала:
– Понятно.
– Мисс Пинкертон тревожилась за доктора Хамблби – и он умер.
А теперь я узнал, что она беспокоилась и о вас…
Бриджит рассмеялась. Она порывисто поднялась и встряхнула
головой так, что длинные черные волосы взметнулись веером вокруг
ее головы.
– Не тревожьтесь за меня, – сказала она. – Дьявол не дает своих в
обиду.
Глава 11
Семейная жизнь майора Хортона
Люк откинулся в кресле, стоявшем по другую сторону стола
управляющего местным банком, мистера Джонса.
– Что ж, я вполне удовлетворен результатом, но боюсь, отнял у
вас слишком много времени, – сказал Люк.
Мистер Джонс отрицательно покачал головой. Его маленькое
круглое лицо с приплюснутым носом выражало саму
доброжелательность.
– Нет, что вы, мистер Фицвильям! Знаете, у нас тут так редко что-
то происходит. Поэтому мы всегда рады познакомиться с приезжим
человеком.
– Да, у вас просто райский уголок, – выразил свое восхищение
Люк. – Полный старинных суеверий!
Мистер Джонс вздохнул и заметил, что, для того чтобы изжить
суеверия, требуется немало времени на образование населения. Люк
заметил, что образование в наши дни стоит слишком дорого, и его
слова слегка задели мистера Джонса.
– Лорд Уитфилд, – заявил он, – настоящий благодетель наших
краев. Он отлично осознает недостатки, от которых и сам страдал в
юности, поэтому намерен сделать все возможное для того, чтобы
молодежь получила образование.
– Однако эти недостатки не помешали ему добиться успеха в
жизни и сколотить большое состояние, – заметил Люк.
– Да, благодаря исключительно своим выдающимся дарованиям.
– Или удаче, – подсказал Люк.
Мистера Джонса это снова, казалось, огорчило.
– Удача тоже имеет исключительное значение, – продолжил
Люк. – Возьмите, к примеру, убийцу. Почему удачливому убийце все
сходит с рук? Это за счет его выдающихся способностей? Или просто
удачи?
Мистер Джонс признал, что, вероятно, тут имеет место удача.
Люк тем временем продолжил:
– Или взять Картера, хозяина кабачка. Пил шесть дней в неделю и
вот однажды оступился с мостика и упал в реку.
– Для кого-то это и впрямь удача, – заметил мистер Джонс.
– Для кого же?
– Хотя бы для его жены и дочери.
– О да, конечно.
Постучавшись, в кабинет вошел клерк с бумагами. Люк поставил
подпись в двух местах и, получив чековую книжку, поднялся.
– Ну что ж, я рад, что все устроилось наилучшим образом, –
сказал он. – В этом году на скачках мне сопутствовала удача. А вам?
Мистер Джонс, улыбаясь, сказал, что он человек не азартный и
на скачках не играет. Тем более что миссис Джонс придерживается
самых строгих правил на этот счет.
– Значит, вы не ездите на дерби?
– Конечно нет.
– А кто-нибудь из здешних ездит?
– Майор Хортон. Он заядлый игрок. Да еще мистер Эббот – он
всегда берет выходной в День дерби,[8] хотя редко выигрывает.
– Думаю, не он один, – улыбнулся Люк и, попрощавшись,
покинул банк.
Выйдя на улицу, он закурил сигарету. Кроме теории о «менее
всего подходящей личности», он не видел причин оставлять в списке
подозреваемых мистера Джонса. Управляющий банком никак не
отреагировал на тестовые вопросы Люка. Вряд ли его можно
представить в роли убийцы. Кроме того, в День дерби он не отлучался
из Вичвуда. Между прочим, этот визит не прошел даром – Люк
получил ценную информацию: майор Хортон и мистер Эббот бывают
на скачках. Таким образом, любой из них мог оказаться в Лондоне в
то время, когда попала под колеса мисс Пинкертон.
И хотя Люк больше не подозревал доктора Томаса, он
почувствовал бы себя куда спокойнее, если бы точно знал, что в этот
день доктор оставался в Вичвуде и исполнял свои профессиональные
обязанности. Люк взял себе на заметку уточнить этот пункт.
Теперь Эллсворти. Оставался ли он в деревне в День дерби? Если
да, то предположение, что убийца – он, теряло под собой почву.
«Хотя, – заметил про себя Люк, – гибель мисс Пинкертон могла
оказаться простым стечением обстоятельств».
Однако он отверг подобную теорию. Смерть пожилой леди не
могла оказаться случайной.
Люк подошел к стоявшему у обочины автомобилю, сел в него,
завел мотор и поехал в гараж, находившийся в конце Хай-стрит.
Незначительные неполадки в моторе послужили поводом для
встречи с механиком. Симпатичный молодой парень с веснушчатым
лицом внимательно выслушал Люка. Они вместе подняли капот и
углубились в обсуждение технических деталей.
– Джим, подойди-ка на минутку, – окликнул кто-то механика.
Веснушчатый парень тут же отошел.
Значит, это Джим Харви. Все верно. Джим Харви, молодой
человек, ухаживавший за Эми Гиббс. Джим быстро вернулся,
извинился, и они снова погрузились в обсуждение неполадок.
В результате Люк согласился оставить машину для ремонта и,
уходя, как бы невзначай спросил:
– Вам удалось выиграть на скачках в этом году?
– Нет, сэр. Я ставил на Кларигольда.
– Вряд ли кто ставил на Джуби Вторую, не так ли?
– Да ни одна газета даже не намекнула, что Джуби вероятная
фаворитка из аутсайдеров.
– Скачки – игра ненадежная. Вы бывали когда-нибудь на скачках?
– Нет, сэр. Но очень хотелось бы. В этом году я даже просил
выходной на этот день. Можно было купить дешевый билет до города
и обратно, чтобы съездить в Эпсом, но хозяин даже слушать не
захотел. По правде говоря, у нас было полным-полно работы и рук не
хватало.
Люк выразил свое сожаление, и они расстались.
Джим Харви также вычеркивался из списка подозреваемых.
Симпатичный парень, вряд ли он мог быть тайным убийцей или тем
негодяем, который задавил Лавинию Пинкертон.
Люк зашагал домой вдоль берега реки. И, как это уже случилось
однажды, встретил майора Хортона с собаками. Майор точно так же
истошно надрывался криком:
– Август! Нелли! Нелли! Кому я говорю! Нерон, Нерон, Нерон!
Как и в первую встречу, его глаза навыкате уставились на Люка.
– Простите, мистер Фицвильям, полагаю?
– Да.
– А я Хортон, майор Хортон. Похоже, я должен познакомиться с
вами завтра, в усадьбе. На теннисе. Мисс Конвей любезно пригласила
меня. Она ведь ваша кузина, верно?
– Да.
– Так я и думал. Знаете, в таких местах, как наше, каждое новое
лицо на виду.
Тут случилось очередное происшествие – все три бульдога
набросились на беспородную дворняжку.
– Август! Нерон! Ко мне, ко мне, я сказал!
Когда бульдоги наконец неохотно подчинились команде, майор
Хортон вернулся к беседе. Люк принялся поглаживать Нелли, которая
поглядывала на него с блаженным выражением.
– Прекрасная сука, а? – не без гордости произнес майор. –
Люблю я бульдогов. Всегда их держал. Предпочитаю этих собак
любой другой породе. Я живу тут неподалеку, давайте зайдем ко мне и
пропустим по стаканчику.
Люк согласился, и они направились к дому майора. По дороге
Хортон продолжал разглагольствовать о своей любви к бульдогам и
недостатках всех прочих пород перед ними. Люку пришлось
выслушать рассказ о призах, полученных Нелли, о том, как Августу
несправедливо присудили лишь поощрительный приз и какой триумф
одержал Нерон на показательных выступлениях года.
Тем временем они свернули к воротам дома Хортона. Он толкнул
незапертую входную дверь. Проводив гостя в небольшую,
попахивающую псиной гостиную, сплошь уставленную книжными
полками, хозяин занялся приготовлением напитков. Люк осмотрелся.
Повсюду висели фотографии собак, на полках лежали журналы и
стояли многочисленные кубки. Над камином красовался написанный
маслом портрет.
– Моя жена, – пояснил майор, проследив взгляд Люка. –
Исключительная женщина. Несокрушимый у нее был характер!
– Это заметно, – согласился Люк, разглядывая покойную миссис
Хортон.
Художник написал ее в розовом платье из шелка, в руках –
корзина с полевыми лилиями. Каштановые волосы расчесаны на
прямой пробор, губы плотно поджаты. Холодные, серые глаза
недовольно смотрят на зрителя.
– Исключительная женщина, – повторил майор, наливая виски в
стакан Люка. – Она умерла уже больше года назад. С тех пор я совсем
другой человек.
– Вот как? – не зная, что сказать, произнес Люк.
– Присаживайтесь, – предложил майор, указав в сторону одного
из кожаных кресел.
Сам он уселся в другом, отхлебнул виски с содовой и продолжил:
– Да, совсем другой человек.
– Должно быть, вам ее очень не хватает, – осторожно высказался
Люк.
Майор Хортон сокрушенно покачал головой.
– Чтобы мужчина был в форме – ему необходима жена, – заявил
майор. – Иначе он становится тряпкой, просто тряпкой, и все.
– Но…
– Мой мальчик, я знаю, о чем говорю. Заметьте, я же не
утверждаю, что брак – это сущий рай для мужчины, особенно вначале.
Черт побери, говорит он, я уже не принадлежу сам себе! Но потом
смиряется. Тут главное – дисциплина.
Люк подумал, что семейная жизнь майора Хортона напоминала
больше военную кампанию, чем райскую идиллию.
– Женщины – удивительные создания, – продолжал майор. –
Порой нам кажется, что они никогда не бывают довольны. Но, богом
клянусь, они заставляют мужчину быть в форме.
Люк уважительно промолчал.
– Вы женаты? – спросил майор.
– Нет.
– Вы еще к этому придете. Поверьте мне, мой мальчик, нет
ничего лучше семейной жизни.
– Всегда приятно слышать это. Особенно в наши дни, когда
разводятся так часто и так легко.
– Фу! – воскликнул майор. – Меня просто воротит от нынешней
молодежи. Слабаки! Никакой выдержки! Ни малейшей терпимости!
Никакой тебе стойкости духа!
Люка так и подмывало спросить, для чего необходима в семье
исключительная стойкость духа, но он благоразумно промолчал.
– Понимаете, – продолжил майор, – Лидия была женщиной,
каких одна на тысячу! Ее здесь все уважали, буквально в рот
смотрели.
– Вот как?
– Она не терпела глупостей. Могла поставить человека на место
одним только взглядом – и тот тушевался. Особенно кое-кого из этих
недопеченных деревенских девиц, которые поступали к нам
служанками и мнили о себе бог знает что. Думали, им позволены
любые дерзости. Лидия выставляла их в два счета! Вы не поверите, но
только за год у нас сменилось пятнадцать кухарок и горничных.
Пятнадцать!
Люк предпочел не высказывать своего мнения по поводу методов
ведения домашнего хозяйства миссис Хортон, но, чтобы не задеть
хозяина, пробормотал нечто невнятное.
– Если ей перечили, она сразу гнала их в шею!
– И так со всеми? – спросил Люк.
– Хм… бывало, они и сами уходили. Скатертью дорога –
говорила в таких случаях Лидия!
– Поразительный характер, – сказал Люк, – но ведь это не всегда
удобно?
– О! Я никогда не жаловался, – заявил Хортон. – Мне не трудно
самому разжечь плиту и разогреть пищу – повар-то из меня
неважный. Я не гнушаюсь помыть посуду, если больше некому, а куда
деваться!
Люк и тут выразил с ним согласие. Он поинтересовался, как
справлялась с домашним хозяйством миссис Хортон.
– Я не из тех мужчин, которые сваливают все на жену, – заявил
майор. – И потом, Лидия была слишком хрупкой, чтобы заниматься
делами.
– Она была не слишком здорова?
Майор покачал головой:
– Да, но сильная духом! Она никогда не сдавалась. Но какие
страдания пришлось вынести бедняжке! И никакого вам сочувствия со
стороны докторов. Просто безжалостные скоты! Они признают одну
лишь физическую боль. Все неординарное выше их понимания. Взять
хотя бы Хамблби, хотя он почему-то считался хорошим врачом.
– Вы с этим не согласны?
– Абсолютный невежа. Ничего не смыслил в достижениях
медицины. Сомневаюсь, слышал ли он когда-либо о неврозах!
Согласен, он разбирался в краснухе, свинке и переломах – но не более
того. В конце концов я с ним поссорился. Он ничего не понял в
болезни Лидии. Ну я и рубанул с плеча правду-матку, а ему это не
понравилось. Надулся и сразу откланялся. Сказал, чтобы я послал за
кем-нибудь другим. После чего мы и пригласили Томаса.
– Он вам нравился больше?
– По крайней мере, он умнее. Если кто и помог ей в последние
дни, так это доктор Томас. Лидии даже стало немного лучше, но
потом наступил рецидив.
– Она страдала?
– Да, очень. Гастрит. Острая боль, тошнота и слабость. Как она,
бедняжка, мучилась! Настоящая мученица! А эти больничные
сиделки – от них сроду не дождаться милосердия. Повернут сюда,
повернут туда – вот и вся забота. – Майор сокрушенно покачал
головой и осушил свой стакан. – Терпеть не могу больничных
сиделок! Слишком много о себе воображают. Лидия утверждала, что
они хотят ее отравить. Разумеется, это… обычные фантазии больного
человека… у многих бывает такое, как говорил доктор Томас… но нет
дыма без огня. Эти нахалки ее не любили. Самое отвратительное в
женщинах – ревность и зависть.
– Полагаю, – начал Люк, чувствуя, что не слишком удачно ставит
вопрос, но не зная, как спросить лучше, – у миссис Хортон все же
были преданные друзья в Вичвуде?
– Мир не без добрых людей, – как-то неохотно признал майор. –
Уитфилд присылал виноград и персики из своих теплиц. Да еще эти
две старые перечницы – Гонория Уэйнфлит и Лавиния Пинкертон –
навещали ее.
– Мисс Пинкертон наведывалась часто, не так ли?
– Да, регулярно. Хоть и стопроцентная старая дева, но очень
добрая! Очень волновалась за Лидию. Вникала во все подробности ее
лечения и питания. Всем хороша была старушка, но больно уж
суетлива.
Люк согласно кивнул.
– Терпеть не могу, когда суетятся, – заявил майор. – В Вичвуде и
без того слишком много женщин. Не с кем даже сыграть в гольф.
– А молодой человек из антикварной лавки?
Майор фыркнул:
– Он не играет в гольф. Больно женоподобный – ни дать ни взять
мисс Нэнси!
– Давно он в Вичвуде?
– Да года два. Пренеприятнейший молодой человек. Терпеть не
могу этих длинноволосых, сюсюкающих типов. Но, как ни странно,
Лидии он нравился. Никогда не поймешь, почему женщинам нравится
тот или иной мужчина. Они падки на развязных парней. Она даже
настаивала на приеме какого-то патентованного снадобья,
приобретенного у него. Какая-то дрянь в ярко-красном пузырьке со
знаками Зодиака! Вроде как травы, собранные в полнолуние. Чистой
воды шарлатанство, но женщины легко такое заглатывают, причем в
буквальном смысле слова, ха-ха-ха!
Надеясь, что майор этого не заметит, Люк сменил тему разговора.
– А что за человек ваш местный адвокат, мистер Эббот? –
спросил он. – Хорошо ли знает законы? У меня возникло небольшое
спорное дельце, я бы хотел с ним посоветоваться. Но стоит ли?
– Говорят, он большой крючкотвор. Лично я ничего хорошего о
нем сказать не могу. Мы с адвокатом поссорились. Не видел его с тех
пор, как он приходил сюда составлять завещание Лидии. Думаю, он
просто хам. Но конечно, это не сказывается на его адвокатских
качествах.
– Разумеется, – поддакнул Люк. – Похоже, он несколько вздорный
человек. Судя по тому, что я о нем слышал, он тут со многими
перессорился.
– Беда в том, что адвокат не в меру обидчив, – сказал майор
Хортон. – Считает себя чуть ли не господом богом, и любой, кто с ним
не согласен, совершает святотатство. Вы, наверное, слышали о его
ссоре с доктором Хамблби.
– А разве они ссорились?
– Еще как. Но меня это ничуть не удивило. Хамблби был еще тем
упрямым ослом!
– Смерть доктора оказалась совершенно неожиданной.
– Хамблби? Да. Я тоже так думаю. Пренебрег элементарными
правилами. Заражение крови – чертовски опасная штука! Я всегда
мажу ранку йодом и всем советую! Обычная предосторожность. А
Хамблби, хоть и доктор, не захотел подстраховаться. Вот вам и
результат.
Люк не был уверен, что майор прав, но решил промолчать. Затем
он взглянул на часы и заторопился.
– Торопитесь на ленч? – заметил майор. – Однако да, пора. Ну что
ж, было приятно с вами поболтать. Неплохо познакомиться с
человеком, повидавшим свет. Нам как-нибудь надо встретиться еще.
Где вы служили? В Майянг-Стрейтс? Никогда там не бывал. Слышал,
пишете книгу? О предрассудках и прочем таком?
– Да, я…
Но майора Хортона уже понесло:
– Я мог бы быть вам полезен. Могу рассказать вам несколько
весьма занимательных историй. Когда я, мальчик мой, служил в
Индии…
Люк потерял еще десять минут, выслушивая затрапезные истории
о факирах, йогах и фокусах, столь дорогих сердцу каждого отставного
служаки из Индии.
Он вышел на свежий воздух и, перебирая в памяти рассказ
майора, еще раз подивился странностям его семейной жизни. Похоже,
Хортон искренне скорбел о смерти своей жены, которую, судя по
всему, можно было бы смело отнести к породе тигров-людоедов.
Если только майор не ломал перед ним комедию.
Глава 12
Обмен ударами
Игра в теннис после полудня удалась. Лорд Уитфилд пребывал в
прекрасном настроении, с огромным удовольствием выполнял роль
хозяина и часто шутил. Игроков всего было восемь: лорд Уитфилд,
Бриджит, Люк, Рози Хамблби, мистер Эббот, доктор Томас, майор
Хортон и Хэтти Джонс, дочь управляющего банком мистера Джонса.
Во втором сете Люк играл в паре с Бриджит против лорда
Уитфилда и Рози Хамблби. Рози оказалась хорошим игроком с
сильными, точными ударами – она не раз принимала участие в
соревнованиях графства. Девушка то и дело исправляла промахи
лорда, и Бриджит с Люком, не особенно опытные игроки, надеялись
хотя бы на ничью. Они сыграли уже три партии, когда Люк
почувствовал себя в ударе, и они с Бриджит повели в счете пять – три.
И тут Люк заметил, что лорд Уитфилд стал нервничать. Он
возмущался из-за каждого спорного мяча и, несмотря на возражения
Рози, заявлял, что мяч ушел за площадку, одним словом, вел себя как
капризный ребенок. Они играли решающий сет, когда Бриджит
ухитрилась упустить простую подачу и вслед за этим допустить
грубую ошибку, подав мяч мимо площадки. Счет сравнялся.
Следующая подача шла на среднюю линию, и Люк, приготовившийся
взять ее, столкнулся со своей партнершей. После чего Бриджит снова
подала мяч мимо площадки, и они проиграли.
– Простите, сегодня я не в форме, – извинилась партнерша Люка.
Это вполне походило на правду. Бриджит била изо всей силы и
как попало, словом, делала все невпопад. Сет закончился победой
лорда Уитфилда и Рози Хамблби со счетом восемь – шесть.
Быстро обсудили состав игроков для следующей партии.
Партнером Рози стал мистер Эббот против доктора Томаса и мисс
Джонс.
Лорд Уитфилд присел, отер пот со лба и удовлетворенно
улыбнулся. Хорошее настроение снова вернулось к нему. Он завел
разговор с майором Хортоном о серии статей в одной из своих газет.
– Покажите мне ваш огород, – попросил Люк Бриджит.
– Почему огород? – удивилась она.
– Что-то мне захотелось капусты прямо с грядки.
– Может, зеленого горошка?
– Еще лучше.
От теннисного корта они направились к окруженному изгородью
огороду. В этот субботний день здесь никого не было. Под яркими
лучами солнца все здесь выглядело на редкость мирно и спокойно.
– Вот вам горошек, – сказала Бриджит.
Но Люк даже не взглянул на него.
– Какого черта вы поддавались им в этом сете? – сказал он.
Брови девушки взлетели вверх.
– Прошу прощения. Я сегодня не в форме, к тому же вообще
плохо играю в теннис.
– Но не до такой же степени! Даже ребенок не сделал бы такой
дурацкой подачи! И куда вы так лупили – все время за площадку!
– Да просто я никудышная спортсменка, – спокойно ответила
Бриджит. – Если бы я умела играть получше, то постаралась бы, чтобы
мои промахи выглядели более правдоподобными! Но как только я
пыталась послать мяч чуть-чуть за площадку, он попадал на линию,
так что пришлось бить с запасом.
– Итак, вы признаетесь?
– Ну да, мой дорогой Ватсон.
– Но за каким чертом вам это понадобилось?
– По-моему, это очевидно – Гордон не любит проигрывать.
– А я? Думаете, я люблю?
– Боюсь, дорогой мой Люк, это не одно и то же.
– Может, объясните поподробней?
– Если хотите. Со своим кормильцем не ссорятся. А Гордон как
раз и есть мой кормилец. А вы – нет.
Люк судорожно глотнул воздух, потом его словно прорвало:
– Почему вы так упорно стремитесь выйти замуж за этого
нелепого коротышку? Зачем вам это надо?
– Затем, что в качестве его секретаря я получаю шесть фунтов в
неделю, а став его женой, буду иметь в своем распоряжении сотни
тысяч, не говоря уже о жемчугах, бриллиантах, нарядах и прочих
выгодах замужнего положения!
– Но у вас появятся и определенные обязанности!
– Не стоит воспринимать все так мелодраматично в этой жизни, –
холодно сказала Бриджит. – Если вы воображаете Гордона в роли
влюбленного мужа, то глубоко заблуждаетесь! Поймите, Гордон так и
не вырос. Он остался мальчиком, которому нужна заботливая мамочка.
К несчастью, своей матери он лишился, когда ему было всего четыре
года. Сейчас ему нужна женщина, которая опекала бы его,
выслушивала его жалобы, вселяла уверенность в собственные силы и
выслушивала бесконечные разглагольствования о себе самом!
– А у вас злой язык!
– Я не тешу себя сказками, если вы это имеете в виду. Я –
молодая женщина, достаточно образованная, придерживающаяся
современных взглядов, но без денег. И я намерена вести честную
жизнь – мои обязанности в качестве жены Гордона не слишком будут
отличаться от нынешних, как его секретаря. Сомневаюсь, чтобы уже
через год он вспомнил о необходимости поцеловать меня перед сном.
Различие только в жалованье.
Бледный от злости, Люк посмотрел на нее. Бриджит насмешливо
продолжила:
– Ну что же вы молчите, мистер Фицвильям? Ведь вы же до
смешного старомодны. Почему бы вам не укорить меня доводом о
том, что, дескать, продаю себя за деньги!
– Вы хладнокровная, маленькая чертовка! – не выдержал Люк.
– Все лучше, чем быть маленькой дурочкой!
– Неужели?
– Я в этом совершенно уверена.
– Почему вы так категоричны? – фыркнул Люк.
– Я знаю, что такое любить мужчину! Вы не были знакомы с
Джонни Корнишем? Так вот, три года назад я была с ним помолвлена.
Я обожала его, любила, как говорится, безумно, до боли в сердце! А
он бросил меня и женился на премиленькой пухлой вдовушке с
северным акцентом и доходом в тридцать тысяч в год! Подобные вещи
хорошо лечат от излишнего романтизма, вы не находите?
– Такое случается, – пробормотал Люк.
– Вот со мной и случилось…
Между ними установилось неловкое молчание. Бриджит первая
нарушила его, сказав:
– Надеюсь, теперь вам понятно, что вы не имели права говорить
со мной в подобном тоне. Вы живете в доме Гордона, а отзываться
плохо о хозяине – дурной тон!
– Теперь и вы приводите старомодные доводы, – с трудом
сдерживая гнев, сказал Люк.
Бриджит вспыхнула:
– Зато это правда!
– Нет. К тому же у меня есть право!
– Что за чушь!
Люк посмотрел на нее. Ее лицо исказилось, словно от
физической боли.
– У меня есть право, – повторил он. – Потому что я люблю вас…
Люблю, как вы сказали, безумно, до боли в сердце!
Она отшатнулась от него.
– Вы…
– Что, смешно? Тут есть над чем посмеяться! Я приехал сюда по
делу, и вдруг из-за угла дома появляетесь вы… и на меня словно
наслали заклятие. Вы только что упомянули про сказку, так вот, я
словно попал в нее! Вы околдовали меня! Кажется, укажи вы на меня
пальцем и скажи: «Стань лягушкой!» – и я тут же выпучу глаза,
примусь квакать и запрыгаю.
Он приблизился к ней на шаг.
– Я безумно люблю вас, Бриджит Конвей. Так что не ждите, что я
буду радоваться вашему браку с этим толстопузым, напыщенным
ничтожеством, который, проигрывая в теннис, выходит из себя!
– Как же, по-вашему, я должна поступить?
– Выйти замуж за меня! Не сомневаюсь, что подобная
перспектива насмешит вас до колик в животе.
– Это точно!
– Отлично, по крайней мере мы выяснили отношения… Пожалуй,
пора вернуться на теннисный корт, как вы считаете? Может, на этот
раз вы подыщете мне партнершу, с которой я мог бы выиграть?
– Надо же, – сказала Бриджит. – Теперь я вижу, что вы капризны
не меньше лорда Уитфилда!
Неожиданно Люк схватил ее за плечи:
– У вас, черт побери, ужасно злой язык, Бриджит!
– Боюсь, что, несмотря на всю страсть ко мне, я не очень-то вам
нравлюсь!
– По-моему, вы совсем мне не нравитесь.
Бриджит внимательно посмотрела на Люка, потом сказала:
– Наверняка, возвращаясь с Востока домой, вы мечтали о том,
чтобы жениться и начать тихую, спокойную жизнь, не так ли?
– Да.
– Но не с такой девушкой, как я?
– Боже упаси.
– Вы правы. И я знаю, кто бы вам подошел.
– Вы, как всегда, проницательны, дорогая моя Бриджит.
– Я словно вижу ее – это очаровательная девушка… настоящая
англичанка… обожающая сельскую жизнь и собак… Вы представляли
ее себе в твидовой юбке, подталкивающей туфелькой ветки в костер.
– Вы нарисовали очаровательную картину!
– Еще бы. Ну что, возвращаемся на корт? Вы можете сыграть с
Рози Хамблби. Она отлично играет, и вы наверняка выиграете с ней в
паре.
– Будучи старомодным, я вынужден оставить последнее слово за
дамой.
И снова оба помолчали.
Затем Люк медленно отпустил плечи Бриджит. Оба чувствовали
себя неловко, словно между ними осталось что-то недосказанное.
Потом Бриджит резко повернулась и первой зашагала к корту.
Только что закончился очередной сет, и Рози отказалась играть снова.
– Двух сетов с меня вполне достаточно, – запротестовала она.
Однако Бриджит продолжала настаивать:
– Я устала и не хочу играть. Вы с мистером Фицвильямом можете
сыграть против мисс Джонс и майора Хортона.
Рози оставалась непреклонной, и в конце концов партию сыграли
четверо мужчин. Затем все пили чай.
Лорд Уитфилд завел разговор с доктором Томасом, долго и с
пафосом описывая свой недавний визит в лабораторию Веллермана и
Крейца.
– Я хотел лично вникнуть в суть последних научных открытий, –
пылко объяснял он. – Ведь я несу ответственность за то, что пишут
мои газеты. Я очень близко принимаю это к сердцу. Мы живем в век
научных открытий. И наука должна шире проникать в массы.
– Научные знания могут оказаться достаточно опасной штукой, –
слегка пожав плечами, сказал доктор Томас.
– Овладеть наукой – вот наша цель! – продолжал твердить свое
лорд Уитфилд. – Люди с научным складом ума – это…
– Мыслящие пробирки, – мрачно продолжила Бриджит.
– Я был потрясен, – продолжал лорд Уитфилд. – Веллерман сам
мне все показал. Я просил, чтобы он приставил ко мне кого-нибудь из
своих сотрудников, но он настоял на своем.
– Ну, это понятно, – заметил Люк.
Лорд Уитфилд выглядел польщенным.
– И он мне в доходчивой и простой форме все объяснил: культуры
микробов… сыворотка… общий принцип работы. К тому же он
согласился написать в нашу газету статью, которая откроет научную
серию.
Мисс Анструтер неожиданно встряла в разговор:
– Кажется, они используют для опытов морских свинок… как
жестоко. Хотя все же лучше, чем собак и кошек.
– Тех, кто ставит опыты на собаках, надо расстреливать, – хрипло
заявил майор Хортон.
– Никто и не сомневался, что вы, майор, цените собачью жизнь
выше человеческой, – съязвил Эббот.
– Еще бы! – воскликнул майор. – В отличие от людей собаки
никогда вас не предадут. Да и злого слова от них не услышишь.
– Однако их злые зубы могут впиться вам в ногу, – возразил
мистер Эббот. – Разве я не прав, Хортон?
– Собаки превосходно разбираются в людях, – огрызнулся майор.
– Одна из ваших зверюг чуть не цапнула меня на прошлой
неделе, – объявил Эббот. – Что вы на это скажете?
– То же самое, что сказал!
Бриджит тактично вмешалась в спор:
– Может, сыграем еще в теннис?
Сыграли пару сетов. Когда Рози стала прощаться, Люк подошел к
ней.
– Я провожу вас домой, – сказал он. – Поднесу ракетку, ведь вы
не на машине?
– Нет. Но здесь недалеко.
– Мне хочется прогуляться.
Люк взял ее ракетку и теннисные туфли, и они молча
направились по дорожке. Рози обронила пару ничего не значащих
фраз. Люк коротко что-то ответил, но девушка словно не замечала его.
К тому времени как они подошли к ее калитке, Люк расплылся в
улыбке.
– Ну вот, теперь мне гораздо лучше, – сказал он.
– А вам было плохо?
– Очень мило, что вы сделали вид, будто не заметили этого. У вас,
очевидно, дар разгонять дурное настроение. У меня такое чувство,
будто я вышел из мрачной тени на яркое солнце.
– Так оно и есть. Когда мы уходили из поместья, солнце
закрывали тучи, а теперь оно снова выглянуло.
– Да, как в прямом, так и в переносном смысле. Жизнь все-таки
прекрасна.
– Ну, разумеется.
– Мисс Хамблби, могу я позволить себе некоторую дерзость?
– О, я уверена, что вы не можете быть дерзким.
– Не будьте столь уверены. Просто я хотел сказать, что доктору
Томасу чертовски повезло!
Девушка вспыхнула и улыбнулась.
– Значит, вы уже слышали? – спросила она.
– А разве это секрет? Тогда прошу прощения.
– О, здесь ничего нельзя держать в секрете! – сокрушенно
заметила Рози.
– Значит, это правда, что вы помолвлены?
Она кивнула:
– Совсем недавно. Мы еще официально не объявляли об этом.
Понимаете, папа был против и… не совсем прилично заявлять о
помолвке сразу после его смерти.
– Отец не одобрял ваш выбор?
– Не то чтобы не одобрял открыто. Но давал это почувствовать.
– Считал, что вы еще слишком молоды? – мягко спросил Люк.
– Так он говорил.
– Но вы считаете, что за этим крылось что-то еще? – осторожно
добавил он.
Медленно и неохотно девушка кивнула:
– Да. Боюсь, папа просто невзлюбил Джоффри.
– Между ними часто вспыхивали ссоры?
– Изредка… Папа вообще относился к доктору Томасу с
предубеждением.
– Видимо, он очень дорожил вами и не допускал мысли остаться
без вас?
Рози согласилась и с этим доводом, однако Люк чувствовал
какую-то недоговоренность.
– Значит, все было значительно серьезней? – спросил он. – Отец
не желал видеть доктора Томаса вашим мужем?
– Понимаете, папа и Джоффри так не похожи, что это не могло не
вызвать разногласий. Джоффри вел себя очень терпеливо и деликатно,
но, осознавая, что отец его не любит, все сильнее замыкался в себе.
Так что папа, в сущности, не знал его хорошо.
– Да, с предубеждениями нелегко бороться! – вздохнул Люк.
– К тому же беспочвенными!
– Ваш отец не называл причины?
– О нет. Понимаете, ему просто нечего было сказать. Джоффри
ему просто не нравился.
– «Я не люблю вас, доктор Фелл, а почему – не могу сказать!» –
процитировал Люк.
– Именно так.
– И он не приводил сколь-нибудь убедительных причин? Ведь
ваш Джоффри не пьяница и не заядлый игрок на скачках?
– Конечно нет. Джоффри даже понятия не имеет, кто выиграл
дерби.
– Забавно, – сказал Люк, – но я готов поклясться, что видел
вашего доктора Томаса в Эпсоме в День дерби.
На мгновение Люк забеспокоился. Ему ведь могут напомнить,
что в тот день он только что прибыл в Англию. Но Рози, ничего не
заподозрив, сразу же ответила на его вопрос:
– Вы думаете, что видели Джоффри на дерби? Вряд ли. Он не мог
там находиться, поскольку почти весь день провел в Эшвуде, где
принимал тяжелые роды.
– Ну и память у вас!
Рози рассмеялась:
– Я запомнила это, поскольку новорожденной дали имя Джуби –
в честь фаворита!
Люк кивнул.
– В любом случае, – продолжила Рози, – Джоффри никогда не
ездит на скачки. Считает, что там ужасно скучно.
Потом совсем другим тоном девушка спросила:
– Вы не зайдете? Маме будет приятно познакомиться с вами.
– Вы уверены?
Рози провела его в комнату, где царил печальный полумрак. В
кресле, сгорбившись, сидела мать Рози.
– Мама, это мистер Фицвильям.
Миссис Хамблби пошевелилась и протянула Люку руку. Роза
неслышно вышла из комнаты.
– Рада познакомиться с вами, мистер Фицвильям. Рози говорила
мне, что ваши друзья когда-то знали моего мужа.
– Да, миссис Хамблби. – Люку было неприятно повторять эту
ложь овдовевшей женщине. Но другого выхода не было.
– Жаль, что вы так и не повидались с ним, – сказала миссис
Хамблби. – Это был замечательный человек и прекрасный доктор. Он
вылечил многих безнадежно больных исключительно благодаря силе
своего духа и личному обаянию.
– С тех пор как я приехал, я слышал о нем много хорошего, –
мягко сказал Люк.
Он не мог видеть выражения лица миссис Хамблби. Голос ее
звучал монотонно, без эмоций, но было ясно, что женщина пытается
сдерживать свои чувства.
Неожиданно она сказала:
– Мир полон зла, мистер Фицвильям. Вы это знаете?
Люк был слегка поражен.
– Да, возможно, вы правы.
Но она настаивала:
– Нет, вы должны это знать! Вокруг так много зла… Нужно быть
готовым сразиться с ним! Джон был готов. Он знал. Он стоял на
стороне добра.
– Не сомневаюсь, – мягко ответил Люк.
– Он знал, что зло обитает и здесь, у нас, – сказала мисс Хамблби.
Внезапно она разразилась рыданиями.
– Мне очень жаль… – пробормотал Люк и замолчал.
Она взяла себя в руки так же быстро, как и потеряла над собой
контроль.
– Вы должны извинить меня, – сказала она и протянула руку.
Люк пожал ее. – Заходите навестить нас, пока вы здесь, – пригласила
она. – Рози будет рада. Вы ей очень нравитесь.
– И она мне тоже. Мне кажется, миссис Хамблби, ваша дочь –
самая очаровательная девушка, каких я только встречал за последнее
время.
– Она такая заботливая дочь.
– Доктор Томас – настоящий счастливчик!
– Да. – Миссис Хамблби уронила руку. Ее голос дрогнул. – Я
ничего не понимаю. Для меня все это так сложно…
Люк оставил ее в полумраке гостиной.
По дороге домой он обдумывал услышанное за сегодняшний
день.
Большую часть Дня дерби доктора Томаса не было в Вичвуде, он
уезжал на своей машине. Вичвуд в тридцати пяти милях от Лондона.
По словам Рози, он принимал тяжелые роды. Но так ли это? Впрочем,
можно проверить. Мысли Люка вернулись к миссис Хамблби.
Что она имела в виду, столь упорно утверждая, что вокруг так
много зла?
Может, она просто расстроена, поскольку еще не оправилась от
шока, вызванного внезапной смертью мужа? Или за этими словами
стояло нечто большее?
Она что-то знает? Что-то такое, что стало известно доктору
Хамблби незадолго до смерти?
– Я должен в этом разобраться, – сказал себе Люк. – Просто
обязан.
И его мысли вернулись к стычке, произошедшей между ним и
Бриджит.
Глава 13
Разговор с мисс Уэйнфлит
На следующее утро Люк принял решение. Он чувствовал, что все
возможное с помощью косвенных расспросов он уже выяснил.
Очевидно, рано или поздно придется играть в открытую. Он понимал:
наступит время сбросить с себя личину писателя и объявить, что он
прибыл в Вичвуд с определенной целью.
Берясь за претворение своего плана, Люк прежде всего решил
навестить мисс Уэйнфлит. Не только потому, что ум и
проницательность старой девы произвели на него впечатление, он
надеялся разузнать у нее кое-что, что могло бы ему помочь. Пожилая
леди рассказала ему все, что знала. Теперь он хотел попытаться узнать
у нее то, о чем она лишь догадывалась. И у Люка имелись все
основания предполагать, что догадки мисс Уэйнфлит могут оказаться
недалеки от истины.
Он зашел к ней сразу же после утренней службы.
Мисс Уэйнфлит восприняла его появление как нечто само собой
разумеющееся и не выказала ни малейшего удивления. Когда она
уселась рядом с ним, чопорно сложив сухие руки на коленях, и
умными, как у добродушной козы, глазами посмотрела прямо на
Люка, он почувствовал, что ему не просто перейти к цели своего
визита.
– Осмелюсь предположить, мисс Уэйнфлит, – начал Люк, – что
вы уже догадались, зачем я при-ехал в Вичвуд. Вовсе не для того,
чтобы собирать материал для книги о местных обычаях.
Мисс Уэйнфлит наклонила голову, продолжая слушать.
Люк не собирался пока выкладывать все до конца. Может, мисс
Уэйнфлит и благоразумна – а она произвела на Люка именно такое
впечатление, – но когда дело касалось старых дев, он не мог бы
поручиться, что они устоят перед искушением поведать столь
захватывающую историю двум-трем закадычным подругам. Так что
Люк предпочел придерживаться золотой середины.
– Я здесь для того, чтобы расследовать обстоятельства смерти
бедняжки Эми Гиббс.
– Вы хотите сказать, что присланы сюда полицией? – спросила
мисс Уэйнфлит.
– О нет. Я не сыщик в штатском, – ответил Люк и добавил с
легким юмором: – Скорее я тот самый пресловутый персонаж из
детективного романа – частный сыщик.
– Понятно. Значит, это Бриджит Конвей вызвала вас сюда?
Люк поколебался. Потом решил, пусть будет что будет. Ведь без
того, чтобы углубиться в историю с мисс Пинкертон, трудновато
объяснить его присутствие здесь.
С нескрываемым восхищением мисс Уэйнфлит продолжила:
– Бриджит такая практичная и решительная! Если бы это
касалось меня, то я не стала бы предпринимать каких-либо действий,
пока полностью не уверилась бы в своих подозрениях.
– Но ведь вы уверились, не так ли?
– Если бы, мистер Фицвильям, – озабоченно ответила она. –
Здесь ни в чем нельзя быть уверенной до конца! А вдруг это всего
лишь мое воображение? Когда живешь одна и не с кем посоветоваться
или поговорить, можно легко впасть в мелодраматическое настроение
и вообразить себе невесть что…
Люк с готовностью согласился с этим утверждением, но
осторожно добавил:
– Но в глубине души вы все же отбросили свои сомнения?
Но мисс Уэйнфлит продолжала слабо сопротивляться.
– Надеюсь, у вас нет злых намерений? – серьезно спросила она.
Люк улыбнулся:
– Вы бы хотели, чтобы я называл вещи своими именами? Хорошо.
Считаете ли вы, что Эму Гиббс убили?
Гонорию Уэйнфлит даже слегка покоробило от такой прямоты.
– Меня ужасно огорчила ее смерть, – сказала она. – Ужасно. И
мне далеко не все ясно. Далеко не все.
– Во всяком случае, вы не считаете, что ее смерть была
естественной? – спросил Люк.
– Не считаю.
– Так же как и не относите это на несчастный случай?
– Такое мне кажется невероятным. Уж слишком многое…
Люк перебил ее:
– И вы не верите, что это было самоубийство.
– Совершенно уверена – нет.
– Тогда, – сказал мягко Люк, – вы считаете, что это убийство?
Мисс Уэйнфлит помедлила, потом глубоко вздохнула и, словно
набравшись храбрости, ответила:
– Да, считаю.
– Хорошо. Теперь можно перейти к деталям.
– Но у меня нет ни единого доказательства, чтобы подкрепить
свою уверенность, – встревоженно объявила мисс Уэйнфлит. – Это
всего лишь предположение.
– Совершенно верно. Мы с вами просто беседуем и говорим о
том, что думаем или предполагаем. Мы с вами подозреваем, что Эми
Гиббс была убита. И кто, по-вашему, мог убить ее?
Мисс Уэйнфлит покачала головой. Она выглядела крайне
озадаченной.
– Или скажем так: у кого имелись причины убить ее? – наблюдая
за ней, спросил Люк.
– Кажется, – медленно произнесла мисс Уэйнфлит, – она
поссорилась со своим молодым человеком, механиком из гаража. Но
Джим Харви – замечательный, уравновешенный юноша. Я читала в
газетах, что молодые люди порой убивают своих возлюбленных из
ревности, но я ни за что не поверю, что Джим способен на такое.
Люк согласно кивнул.
– Кроме того, – продолжила мисс Уэйнфлит, – я не верю, что он
стал бы действовать подобным способом: забрался в окно, поменял
местами бутылочки с микстурой и ядовитой краской. Я хочу сказать,
что это не похоже…
Она замялась, и Люк пришел ей на помощь:
– На месть оскорбленного возлюбленного? Согласен. Мне
кажется, Джима Харви следует сбросить со счетов прямо сейчас. Эми
убил (а мы согласились, что ее убили) тот, кому она мешала и кто
планировал убийство девушки настолько тщательно, что оно сошло за
несчастный случай. Есть ли у вас какая-то мысль, хотя бы малейшее
подозрение, кто бы это мог быть?
– Нет. – Мисс Уэйнфлит вздохнула. – Правда. Никакой мысли.
– Вы в этом уверены?
– Д-да.
Люк задумчиво посмотрел на нее. Ему показалось, что старая
леди не совсем искренна.
– А какое-либо предположение о мотивах?
– Тоже ничего.
Тут она, видимо, не кривила душой.
– Ведь Эми служила во многих домах Вичвуда?
– Да. Перед тем как поступить к лорду Уитфилду, она больше
года пробыла у Хортонов.
Люк произвел быстрый подсчет в уме.
– Кое-что вырисовывается. Кому-то понадобилось убрать эту
девушку. Из имеющихся фактов мы можем сделать вывод: во-первых,
это был мужчина, к тому же придерживающийся старомодных
взглядов (что следует из истории с краской для шляпок), и, во-вторых,
он должен быть достаточно ловким физически, чтобы влезть в окно
девушки. Вы согласны?
Мисс Уэйнфлит кивнула.
– Вы не станете возражать, если я попробую проделать то же
самое?
– Разумеется, нет. По-моему, это неплохая идея.
Она провела Люка через черный ход на задний двор. Ему удалось
без особого труда добраться до крыши пристройки в задней части
дома, откуда он, приложив некоторые усилия, чтобы приподнять
сдвижную раму окна, забрался в бывшую комнату Эми. Несколько
минут спустя Люк вернулся к мисс Уэйнфлит, вытирая ладони
носовым платком.
– Это даже проще, – сказал он, – чем кажется на первый взгляд.
Немного усилий – вот и все. А на подоконнике не обнаружили
никаких следов?
Мисс Уэйнфлит покачала головой:
– По-моему, нет. К тому же констебль влез в комнату тем же
путем.
– Так что если следы и оставались, то он их уничтожил. Вот как
полиция помогает преступникам. Ладно, теперь ничего не поделаешь!
Мисс Уэйнфлит провела его обратно в дом.
– Эми Гиббс трудно было разбудить?
– По утрам я не могла ее добудиться, – сердито сказала мисс
Уэйнфлит. – Порой мне приходилось стучать и звать по нескольку раз,
прежде чем она откликалась. Но, как говорят, мистер Фицвильям,
самый глухой тот, кто не желает слышать.
– Это точно, – согласился Люк. – Ну а теперь, мисс Уэйнфлит, мы
вплотную подошли к вопросу о мотиве убийства. Начнем с наиболее
очевидного: как вы считаете, существовала ли связь между этим
типом Эллсворти и Эми? – И Люк поспешно добавил: – Я прошу вас
высказать лишь собственное мнение. Только и всего.
– Если вы хотите знать мое мнение, то я скажу – да.
Люк кивнул:
– Как по-вашему, могла ли Эми оказаться замешанной в
шантаже?
– Если вас снова интересует мое мнение, то я не исключаю, что
это так.
– А вы, случайно, не знаете, много ли у нее было денег?
– Не думаю, что много. Если бы это была значительная сумма, я
бы об этом узнала.
– И она не делала никаких необычных покупок накануне смерти?
– Нет.
– Все это говорит против версии с шантажом. Обычно жертва
вымогательства сначала платит и лишь потом решается на крайние
меры. Но есть и другая версия – девушка могла что-то знать.
– Что именно?
– Она могла узнать кое-что. И это угрожало бы кому-то из
обитателей Вичвуда. Рассмотрим чисто гипотетический случай. Она
служила во многих домах. И предположим, узнала что-то такое, что
могло навредить с профессиональной точки зрения, ну, скажем,
мистеру Эбботу.
– Эбботу? – удивленно спросила мисс Уэйнфлит.
Но Люк продолжил:
– Это могло касаться небрежности или некомпетентности
доктора Томаса.
– Но ведь… – начала мисс Уэйнфлит и осеклась.
– Эми была горничной в доме у Хортонов, когда умерла
хозяйка, – так вы говорили?
Наступила короткая пауза, после чего мисс Уэйнфлит сказала:
– Послушайте, мистер Фицвильям, а при чем тут Хортоны? Ведь
Лидия умерла больше года назад.
– Да, и Эми тогда служила у них горничной.
– Но при чем тут Хортоны?
– Не знаю. Я просто размышляю. Кажется, миссис Хортон умерла
от острого гастрита?
– Да.
– Ее смерть была для всех полной неожиданностью?
– Для меня – да, – медленно ответила мисс Уэйнфлит. –
Понимаете, ей стало гораздо лучше, казалось, она выздоравливает, а
потом внезапное обострение… и смерть.
– Доктор Томас был поражен?
– Не знаю. Думаю, да.
– А сиделки?
– По моему опыту, больничных сиделок не удивишь ухудшением
состояния больного, скорее – выздоровлением!
– Но ее смерть поразила вас?
– Да. Я была у нее всего за день до этого, и она выглядела
значительно лучше. Болтала и шутила, что ей не было свойственно
даже здоровой.
– А что она сама думала о своей болезни?
– Она жаловалась, что сиделки ее травят. Одну она даже отослала
обратно и утверждала, что оставшаяся ничуть не лучше!
– Видимо, вы не обращали на ее слова особого внимания?
– Нет, конечно. Я считала, что это обыкновенная мнительность
больного человека. Она никому особенно не доверяла и, хотя о
покойниках не принято говорить дурно, любила быть в центре
внимания. Ни один доктор так и не разобрался в ее болезни. Сама она
считала, что это совершенно особый, никому не известный случай.
Впрочем, Лидия не раз говорила, что кто-то пытается убрать ее с
дороги.
– А она не подозревала в этом своего мужа? – как можно
небрежней спросил Люк.
– О нет. Ей это даже в голову не приходило!
Мисс Уэйнфлит немного помолчала, потом тихо спросила:
– А вы подумали на него?
– Мужья и раньше так поступали, – также тихо ответил Люк. – И
выходили сухими из воды. А миссис Хортон, со всех точек зрения,
была еще той женщиной. Так что любой мужчина мечтал бы
избавиться от нее! Кроме всего прочего, насколько мне известно,
после ее смерти майор получил значительное наследство.
– Да, это так.
– И что вы думаете по этому поводу, мисс Уэйнфлит?
– Вы снова хотите знать, что я думаю? – Помолчав, мисс
Уэйнфлит спокойно и твердо ответила: – Я считаю, что майор Хортон
был искренне предан своей жене и даже в мыслях не замышлял
против нее ничего плохого.
Люк пристально посмотрел на свою собеседницу и встретил
ясный, спокойный взгляд.
– Ну хорошо, – сказал он. – Видимо, вы правы. Если бы это было
не так, то вы бы, вероятно, об этом знали.
Мисс Уэйнфлит позволила себе улыбнуться.
– Вы считаете нас, женщин, особо наблюдательными?
– Еще какими! Как вы думаете, мисс Пинкертон… она была бы с
вами в этом согласна?
– Не помню, чтобы Лавиния высказывалась по этому поводу.
– А что она думала в связи со смертью Эми Гиббс?
Мисс Уэйнфлит задумалась, нахмурив брови.
– Трудно сказать. Лавиния носилась с довольно дикой идеей.
– Какой?
– Она считала, будто у нас в Вичвуде происходит нечто весьма
странное.
– Например, считала, что Томми Пирса кто-то вытолкнул из
окна? – сказал Люк.
Мисс Уэйнфлит глянула на него в замешательстве:
– Откуда вам это известно, мистер Фицвильям?
– Она сама мне это сказала. Не прямо, а навела на мысль.
С порозовевшим от волнения лицом мисс Уэйнфлит подалась
вперед.
– Когда это было, мистер Фицвильям?
– В день ее гибели, – спокойно ответил Люк. – Мы ехали с ней в
одном купе до Лондона.
– И что именно она вам сказала?
– Только то, что в Вичвуде за последнее время произошло
слишком много смертей. Она называла имена Эми Гиббс, Томми
Пирса и Картера. Кроме того, она сказала, что следующим будет
доктор Хамблби.
Мисс Уэйнфлит задумчиво кивнула:
– Она назвала убийцу?
– Нет, сказала только, что это был человек с пронзительным
взглядом, – мрачно ответил Люк. – Если ей верить, то такой взгляд ни
с чем не спутаешь. Мисс Пинкертон заметила, как этот человек
смотрел на доктора Хамблби, когда с ним разговаривал. Вот почему
она считала, что доктор будет следующей жертвой.
– И оказалась права, – прошептала мисс Уэйнфлит. – О господи,
господи!
Она откинулась в кресле. В ее глазах застыл ужас.
– Кто этот человек? – спросил Люк. – Вы должны его знать, мисс
Уэйнфлит!
– Я не знаю. Она же мне ничего не говорила.
– Но вы можете догадаться, – не унимался Люк. – Вы можете
сделать предположение, о ком могла думать мисс Пинкертон.
Мисс Уэйнфлит неохотно кивнула.
– Так скажите же!
Но она отрицательно покачала головой:
– Нет. Вы толкаете меня на дурной поступок! Вы просите
угадать, о чем могла – заметьте, только могла! – думать моя дорогая
подруга, которая к тому же мертва. Я никого не могу обвинять в таком
ужасном злодействе!
– Но это же будет не обвинение, а всего лишь предположение.
Однако мисс Уэйнфлит проявила неожиданную твердость.
– Мне больше нечего добавить, – сказала она. – Лавиния
действительно ничего мне не говорила. Я могу кое о чем
догадываться, но, поймите, могу и ошибаться. И тогда я введу вас в
заблуждение. А это может вызвать самые серьезные последствия.
Будет непорядочно, даже безнравственно с моей стороны называть
конкретное имя. Ведь я могу заблуждаться! Скорее всего, именно так!
И мисс Уэйнфлит, твердо сжав губы, с непреклонным видом
посмотрела на Люка.
Люк понял, что ему больше ничего от нее не добиться.
Не только чувство порядочности мисс Уэйнфлит, но и что-то
непонятное – чему он не мог дать названия – было против него.
Люк достойно принял поражение. Он встал и откланялся. Однако
не оставлял надежды вернуться к этому разговору вновь.
– Разумеется, вы вольны поступать, как находите нужным, –
сказал он. – Спасибо за помощь.
Мисс Уэйнфлит, провожая Люка до двери, похоже, утратила
чувство уверенности в своей правоте.
– Надеюсь, вы не думаете… – начала было она, но потом
поправилась: – Если вам понадобится моя помощь, то всегда
пожалуйста – только дайте мне знать.
– Непременно. Вы никому не станете передавать нашу беседу?
– Конечно нет. Никому ни слова.
Люк надеялся, что это окажется правдой.
– Передавайте привет Бриджит, – сказала мисс Уэйнфлит. – Она
такая очаровательная девушка. И умная. Надеюсь, будет счастлива.
А когда Люк вопросительно посмотрел на нее, добавила:
– Я имею в виду с лордом Уитфилдом. Ведь у них такая большая
разница в возрасте.
– Да, вы правы.
Мисс Уэйнфлит вздохнула.
– Знаете, а ведь я была с ним когда-то помолвлена, – неожиданно
добавила она.
Люк удивленно посмотрел на нее. Мисс Уэйнфлит кивнула и
печально улыбнулась.
– Это было очень давно, он был таким многообещающим
молодым человеком. Вы знаете, я всячески помогала ему в учебе. Я
так им гордилась – его твердостью духа, стремлением к успеху. – Она
снова вздохнула. – Для моих родителей, разумеется, наша помолвка
явилась настоящим скандалом. В те годы на классовые различия
обращали большое внимание. – Немного помолчав, она добавила: – Я
всегда с огромным интересом следила за его карьерой. Кажется, мои
родители ошибались.
Кивнув Люку на прощанье, она вошла в дом.
Люк попытался привести свои мысли в порядок. Он определенно
считал мисс Уэйнфлит «старой» и только сейчас сообразил, что ей нет
и шестидесяти. А лорду Уитфилду, должно быть, давно за пятьдесят.
Так что если она его и старше, то не больше чем на год-два.
И этот трухлявый пень собирается жениться на Бриджит, которой
всего двадцать восемь… молодой и полной жизни…
– Вот черт, – выругался Люк. – Зачем тебе думать об этом. У тебя
есть дело. Так что займись-ка лучше им и не отвлекайся на всякие
глупости.
Глава 14
Размышления Люка
Миссис Черч, тетка Эми Гиббс, оказалась особой малоприятной.
Ее острый нос, бегающие маленькие глазки и пронзительный голос
вызывали у Люка отвращение. Вот почему он повел разговор довольно
резким тоном и, как ни странно, обнаружил, что это возымело успех.
– Все, что от вас требуется, – сказал он, – это отвечать на мои
вопросы как можно правдивее. Если вы что-то утаите или исказите
истину, то это может иметь для вас самые неприятные последствия.
– Да, сэр. Я вас поняла. Я так и сделаю. Постараюсь рассказать
вам обо всем, что знаю. Я никогда не имела дел с полицией и…
– И не хотели бы их иметь, – закончил за нее Люк. – Если вы
будете отвечать, как я вас просил, то вопрос об этом даже не встанет.
Я хочу знать о вашей покойной племяннице все. Кто ее друзья, сколько
у нее было денег, не говорила ли она чего-то странного. Начнем с
друзей. Кто они?
Миссис Черч искоса посмотрела на него своими недобрыми
глазками.
– Вы имеете в виду джентльменов, сэр?
– А подруг у нее не было?
– Да особо и некого упомянуть. Разумеется, были девушки, с
которыми она вместе служила, но Эми не больно-то их жаловала.
Понимаете…
– Она предпочитала другой пол? Продолжайте. Расскажите мне
об этом.
– Ближе всего она была с Джимми Харви, механиком из гаража,
порядочным, надежным парнем. «Лучше тебе не найти», – тысячу раз
говорила я ей…
– С кем еще? – резко прервал ее Люк.
Миссис Черч слегка прищурилась:
– Видно, вы намекаете на джентльмена, что держит антикварную
лавку? Лично мне он совсем не нравился, прямо скажу вам об этом,
сэр! Я всегда была порядочной женщиной и никаких вольностей себе
не позволяла. Но о современных девушках такого не скажешь. Они
делают все по-своему и не слушают добрых советов. А потом
зачастую жалеют об этом.
– И Эми тоже жалела? – спросил Люк.
– Нет, сэр, я так не думаю.
– В тот день, когда она умерла, она ходила к доктору Томасу. Не
из-за этого ли?
– Нет, сэр, уверена, что нет. Да что там, я готова поклясться, что
нет! Эми плохо себя чувствовала, но всего лишь кашляла, да и сильно
знобило ее. Совсем не то, о чем вы подумали, сэр. Уверяю вас.
– Хорошо, положусь на ваше слово. Как далеко зашли отношения
Эми с Эллсворти?
Миссис Черч загадочно улыбнулась:
– Не могу точно сказать вам, сэр. Эми не очень-то делилась со
мной.
– Но тем не менее они зашли достаточно далеко? – настаивал
Люк.
– У этого джентльмена дурная репутация, сэр. По всем статьям. У
него такие неприятные друзья. Приезжают из города и устраивают бог
знает что на Ведьмином лугу в полнолуние.
– И Эми бывала там?
– Кажется, один раз, сэр. Ее не было всю ночь, а его светлость
узнали об этом (она тогда служила у них в поместье) и сделали ей
выговор. А Эми надерзила в ответ, и ее, как и следовало ожидать,
выставили оттуда.
– Она рассказывала о том, что там происходило?
Миссис Черч покачала головой:
– Почти ничего. Ее больше интересовали собственные дела.
– Она ведь служила у майора и миссис Хортон?
– Почти год, сэр.
– А почему ушла?
– Да потому что нашла место получше. В поместье, понятное
дело, лучше платили.
Люк понимающе кивнул.
– Она была у Хортонов в то время, когда умерла хозяйка? –
спросил он.
– Да, сэр. Она очень жаловалась – ей здорово доставалось, все
работы по дому были на ней: сделай то, подай это, унеси да принеси,
и все такое…
– Но у мистера Эббота она не служила?
– Нет, сэр. У мистера Эббота служат муж с женой. Эми как-то раз
ходила к нему в контору, но я не знаю зачем.
Люк подумал, что сей факт, безусловно, заслуживает внимания.
Но поскольку миссис Черч, по-видимому, ничего не могла больше
добавить к этому, он заговорил о другом.
– Кто еще из джентльменов ухаживал за ней?
– Никто, о ком стоило бы упомянуть.
– Вспомните, миссис Черч, вы должны говорить только правду.
– Только это был далеко не джентльмен, сэр.
– Не могли бы вы выразиться пояснее, миссис Черч?
– Вы, конечно, слышали о кабаке «Семь звезд», сэр? Настоящая
дыра, позволю вам заметить, а хозяин, Гарри Картер, был все время
под мухой. Он совсем низкого происхождения, сэр.
– Так он ударял за Эми?
– Она пару раз прогулялась с ним, и все. Не думаю, что было что-
то еще. Нет, не думаю, сэр.
Люк задумчиво кивнул и сменил тему:
– Вы знали парнишку Томми Пирса?
– Что? Сына миссис Пирс? Конечно. Редкий паршивец.
– Они с Эми часто виделись?
– О нет, сэр! Эми быстренько надрала бы ему уши, если бы он
вздумал подшутить над ней.
– А ей нравилось работать у мисс Уэйнфлит?
– Она считала, что у нее скучновато, да и платили мало. Но,
разумеется, после того, как ее уволили из поместья, найти приличное
место было не так-то просто.
– Но ведь она могла бы уехать?
– В Лондон, хотите вы сказать?
– Или куда-то еще.
Покачав головой, миссис Черч ответила:
– Эми не хотела уезжать из Вичвуда – у нее здесь были свои
интересы.
– Что вы имеете в виду?
– Джимми и джентльмена из антикварной лавки.
Люк задумчиво кивнул, а миссис Черч продолжила:
– Мисс Уэйнфлит очень добрая леди, но больно уж привередлива
по части чистки серебра и меди, вытирания пыли и переворачивания
матрасов. Эми не выдержала бы постоянных выговоров, если бы не
развлекалась как могла.
– Могу себе представить, – сухо заметил Люк.
Он решил, что нет смысла продолжать дальнейшие расспросы.
Видимо, выжал из миссис Черч все, что можно. И, решив прощупать
почву, сказал:
– Осмелюсь заметить, вы, вероятно, догадываетесь о причине
этих расспросов. Обстоятельства смерти Эми Гиббс более чем
загадочные. Нас не удовлетворяет версия о несчастном случае. Тогда
вы сами понимаете, что это могло быть.
– Злой умысел! – едва ли не с удовольствием выговорила миссис
Черч.
– Вы правы. Допустим, что ваша племянница впуталась в какое-
то грязное дело. Тогда кто, как вы думаете, мог быть повинен в ее
смерти?
Миссис Черч вытерла руки о передник.
– Я получу вознаграждение, если направлю полицию на
правильный путь? – спросила она.
– Вполне возможно, – сказал Люк.
– Мне не хотелось бы говорить что-то определенное, – миссис
Черч алчно облизнула губы, – но джентльмен из антикварной лавки
очень уж подозрителен. Помните дело Кастора? Полиция обнаружила
останки бедной девушки, прибитые по всему побережью. А потом
отыскали пять или шесть женских трупов, с которыми обошлись
точно так же. Может, мистер Эллсворти здесь замешан?
– Это ваше предположение?
– А разве этого не может быть, сэр?
Люк согласился, что может. Потом сказал:
– Скажите, мистер Эллсворти уезжал из Вичвуда в День дерби?
Мне это крайне важно знать.
Миссис Черч уставилась на него:
– В День дерби?
– Да, две недели назад, в среду.
– Точно не могу сказать. По средам он обычно уезжает в город. В
среду запирает лавку рано.
– Так, – протянул Люк. – Значит, запирает лавку пораньше.
Он покинул миссис Черч, не обращая внимания на ее намеки о
том, что за потерянное время неплохо бы получить компенсацию.
Миссис Черч внушала Люку глубокую неприязнь. И все же хотя
разговор с ней мало что прояснил, кое-какие зацепки он дал.
Люк тщательно перебрал в памяти все имеющиеся у него
сведения.
Да, по-прежнему на подозрении четверо: Томас, Эббот, Хортон и
Эллсворти. И поведение мисс Уэйнфлит, похоже, только подтверждает
это. Особенно ее нежелание назвать имя. Понятное дело, это должно
означать, что интересующее нас лицо занимает в Вичвуде важное
положение и такие подозрения могли бы нанести урон его репутации.
К тому же становится понятным намерение мисс Пинкертон
сообщить о своих подозрениях прямо в Скотленд-Ярд. Местная
полиция посмеялась бы над ее подозрениями, да и только.
В этом деле не замешаны ни мясник, ни бакалейщик или
молочник, ни простой механик из гаража. Подозреваемая персона
принадлежит кругу, в котором обвинение в убийстве выглядело бы
невероятным… и более того – любого, кто выдвинул бы подобное
обвинение, приняли бы просто за сумасшедшего.
Итак, круг резко сузился, осталось четыре кандидата. Люку
предстояло еще раз тщательно вникнуть во все доводы за и против и
составить собственное мнение.
Прежде всего следовало обратить внимание на нежелание мисс
Уэйнфлит высказать свое предположение. Пожилая леди осторожна –
она явно догадывается, кого имела в виду мисс Пинкертон, говоря об
убийце. Однако, по ее собственным словам, это всего лишь догадка.
Не исключено, что она ошибается.
Интересно, кого подозревает мисс Уэйнфлит?
Она беспокоится, что ее выводы могут причинить вред
невинному человеку. И тем не менее объектом ее подозрений должен
быть человек, занимающий в Вичвуде достаточно высокое положение,
пользующийся любовью и уважением здешнего общества.
Но, таким образом, это автоматически исключает из списка
Эллсворти. В Вичвуде он недавно, да и репутация у него среди
местных жителей – хуже некуда. Люк не мог поверить, чтобы мисс
Уэйнфлит подозревала Эллсворти, – тогда бы она не побоялась
назвать его имя. Таким образом, если принимать во внимание
предположение мисс Уэйнфлит, Эллсворти отпадает.
Теперь об остальных.
Люк считал, что он может спокойно вычеркнуть майора Хортона.
Мисс Уэйнфлит горячо защищала его, исключая даже мысль о том,
что он мог отравить собственную жену. И, подозревай она его в
остальных преступлениях, вряд ли стала бы отстаивать его
невиновность в смерти жены.
Теперь оставались только доктор Томас и мистер Эббот. Каждого
можно было заподозрить в одинаковой степени. Оба, несомненно,
высококвалифицированные профессионалы, не замешанные ни в
каких скандалах. Оба пользуются репутацией людей честных и
добропорядочных.
Люк решил взглянуть на все с другой точки зрения. Мог ли он
сам исключить из списка Эллсворти и Хортона? Он покачал головой.
Не все так просто. Мисс Пинкертон знала, действительно знала, кто
этот человек. Доказательством тому служат, во-первых, ее смерть, а
во-вторых, смерть доктора Хамблби. Но она не назвала мисс
Уэйнфлит имени убийцы. И хоть мисс Уэйнфлит полагает, что знает
преступника, она вполне может ошибаться. Зачастую нам кажется,
что мы догадываемся о предположениях других людей, но на деле
глубоко заблуждаемся!
Таким образом, по-прежнему остаются четыре кандидата. Мисс
Пинкертон мертва и ничем больше не сможет помочь. Так что Люку
не оставалось ничего другого, как только взвесить все доказательства
и рассмотреть возможные предположения.
Он начал с Эллсворти, который, ввиду обстоятельств, больше
всего вызывал подозрения. Эллсворти явно псих и, вероятно,
извращенец. Из него с легкостью вышел бы жаждущий крови «маньяк-
убийца».
«Подойдем-ка с этой точки зрения, – сказал сам себе Люк. –
Будем подозревать каждого по очереди. Допустим, что Эллсворти на
самом деле убийца и мне это доподлинно известно. Теперь
расположим его возможные жертвы в хронологическом порядке.
Первая – миссис Хортон. Трудно найти мотивы, побудившие
Эллсворти расправиться с ней. Однако средство здесь явно
просматривается. Хортон упоминал о каком-то шарлатанском зелье,
которое его жена приобрела у Эллсворти и принимала внутрь. В нем
мог содержаться яд, подобный мышьяку. Остается лишь вопрос:
зачем? Теперь следующая жертва – Эми Гиббс. Но и ее Эллсворти
убивать вроде бы ни к чему. Самая очевидная причина – она ему
мешала! Возможно, он нарушил данное ей обещание и она угрожала
рассказать об оргиях, в которых принимала участие? Лорд Уитфилд
пользуется в Вичвуде огромным влиянием и, по словам Бриджит,
слывет приверженцем строгой морали. Так что, если Эллсворти
учинил бы что-нибудь совсем уж неприличное, он вполне мог
доставить ему неприятности. И он решил убрать Эми! Думаю, нет,
слишком садистское убийство. Избранный метод свидетельствует
против него.
Кто следующий? Картер? По какой причине? Вряд ли он мог
знать о ночных оргиях (или ему рассказала Эми?) А может, тут
замешана его смазливая дочь? Может, Эллсворти ухлестывал за ней?
(Следует взглянуть на эту Люси Картер.) Возможно, Картер оскорбил
Эллсворти, и тот на него разобиделся. И если он совершил уже одно
или два убийства, то мог ожесточиться до такой степени, что теперь
ему ничего не стоит убить человека даже по самому незначительному
поводу. Теперь Томми Пирс. Почему Эллсворти убил его? Очень
просто. Томми прислуживал на одной из ночных оргий и грозил
рассказать об этом всем. Или даже рассказал. Ему нужно было
закрыть рот.
Доктор Хамблби. Зачем Эллсворти убил его? Тут проще всего!
Хамблби врач, он мог знать о психической неуравновешенности
Эллсворти. Возможно, даже собирался что-то предпринять по этому
поводу. И таким образом, был обречен. Но в способе убийства доктора
есть одна загвоздка. Как мог Эллсворти заразить доктора? Или доктор
умер от чего-то другого? А порезанный палец – простое совпадение.
И последняя жертва – мисс Пинкертон. По средам Эллсворти
рано закрывает свою антикварную лавку. В тот день он вполне мог
поехать в Лондон. Интересно, есть ли у него машина? Ни разу не
видел его за рулем, но это ничего не доказывает. Он знал, что мисс
Пинкертон подозревает его, и опасался, как бы в Скотленд-Ярде не
поверили ее истории. А может, там уже о нем что-то знали?
Такие обвинения можно выдвинуть против Эллсворти. А что
говорит в его пользу? Ну, хотя бы то, что он не тот человек, на
которого, как считает мисс Уэйнфлит, думала мисс Пинкертон. И
потом, Эллсворти не соответствует моему впечатлению об убийце,
которое я составил себе, когда слушал ее рассказ. Из ее слов
следовало, что человек этот совершенно нормальный и, более того,
его никто не станет подозревать. Нет, по мне, преступник скорее
похож на доктора Томаса.
Итак, доктор Томас. Что у нас с Томасом? После беседы с ним я
вычеркнул его из списка подозреваемых. Приятный, скромный
молодой человек. Но в том-то и дело – если я только не ошибаюсь, –
что убийца и должен быть приятным и скромным человеком, на
которого ничего плохого не подумаешь.
Теперь пройдем всю процедуру заново. Зачем доктору Томасу
понадобилось убивать Эми Гиббс? Это кажется совершенно
невероятным. Однако она приходила к нему именно в день своей
смерти, и он дал ей микстуру от кашля. Допустим, в бутылке и
вправду содержалась щавелевая кислота. Что может быть умнее и
проще! Интересно, кого из докторов допрашивала полиция – Томаса
или Хамблби? Если Томаса, то он мог прийти со старой бутылкой
краски для шляпок в кармане и незаметно поставить ее на стол, а
потом забрать обе бутылки на экспертизу. Проще некуда! При
определенном хладнокровии это вполне можно проделать!
Томми Пирс? И снова нет никаких видимых мотивов. Основная
проблема с доктором Томасом – у него постоянно отсутствуют
мотивы. Даже самые невероятные! То же самое с Картером. Зачем
Томасу избавляться от Картера? Остается только предположить, что
Эми, Томми и хозяин кабака знали о докторе нечто такое, чего им
знать не следовало. О! Или… это связано со смертью миссис Хортон.
Ведь доктор Томас ее лечил… и она умерла совершенно неожиданно
от обострения болезни. Но он мог сам это подстроить. Вспомним, что
Эми Гиббс как раз в это время служила у Хортонов. Она могла что-то
увидеть или услышать. Вот вам и мотив. Томми Пирс, по всем
отзывам, был не в меру любопытным. Он мог пронюхать что-то. Но
Картер никак не вписывается в картину! Допустим, ему что-то
рассказала Эми Гиббс, а он передал это своим собутыльникам. И
тогда Томас решил, что ему нужно заткнуть рот. Разумеется, все это
вилами на воде писано. Но что еще остается делать?
Теперь Хамблби. Ага! Наконец-то у нас появился
правдоподобный мотив для убийства и идеальный метод исполнения!
И если доктор Томас не смог бы подстроить своему коллеге заражение
крови, то тогда кто? Он мог запросто занести инфекцию – хотя бы
перевязывая порез на руке. Но предыдущие убийства выглядели куда
более очевидными!
Мисс Пинкертон? Здесь все значительно сложнее, но имеется
один вполне определенный момент. Доктора Томаса в Вичвуде не
было практически весь День дерби. Он утверждает, что принимал
трудные роды. Вполне возможно. Однако есть еще один
немаловажный факт – он уезжал на машине!
Что еще? Так, всякая ерунда. Тот взгляд, которым он наградил
меня при прощании. Высокомерный и снисходительный – будто он
показал мне дорожку в темном лесу!»
Люк глубоко вздохнул и вернулся к своим рассуждениям.
«Эббот? Этот тоже подходит. Нормальный, обходительный,
уважаемый всеми и так далее. Весьма тщеславен и самонадеян, к тому
же ему доверяют много тайн. Обычно убийцы таковыми и бывают.
Они чересчур самонадеянны! Всегда думают, что выйдут сухими из
воды. Эми Гиббс была у него один раз. Зачем она приходила к нему?
Чтобы получить совет адвоката? По какому поводу? Или это было
сугубо личное дело? И потом, что за письмо от «дамы» видел этот
негодный парнишка Томми Пирс? И не было ли оно от Эми Гиббс?
Или это писала миссис Хортон, а Эми держала его у себя? Что такого
личного могла написать Эбботу эта дама, раз он едва не прибил
Томми, заглянувшего в письмо? Что еще насчет Эми Гиббс? Краска
для шляпок? Да, способ довольно старомодный – как раз в духе
Эббота. В историях с женщинами всегда замешаны люди, похожие на
него. Стиль ловеласа Старого Света! Томми Пирс? Тут все очевидно,
если принимать во внимание злополучное письмо (оно действительно
должно было быть очень важным!). Картер? Здесь замешана его дочь,
и Эббот желал избежать скандала – какое-то пьяное быдло вроде
Картера смело ему угрожать! Ему, которому сошли с рук два
предыдущих убийства! К чертовой матери Картера! Темная ночь и
хорошо рассчитанный толчок. Действительно, убивать легко – даже
слишком!
Ну как, сложился ли психологический портрет Эббота? Думаю,
да. Угрожающий взгляд, подмеченный пожилой леди. Она думала о
нем… потом ссора с Хамблби. Старина Хамблби вздумал
противоречить Эбботу, талантливому адвокату и хитроумному
убийце. Старый осел, он даже не догадывается, что ему уготовано!
Посмел ему перечить!
А что дальше? Привлек к себе внимание Лавинии Пинкертон?
Глаза выдали его. Он, который так гордился тем, что остался вне
подозрений, все же вызвал их? Мисс Пинкертон знает его тайну… Да,
но у нее нет доказательств… Допустим, она их станет искать и
расскажет о своих подозрениях. Допустим… Адвокат прекрасно
разбирается в людях… он догадывается, что Лавиния в конце концов
сделает. И если этот божий одуванчик заявится в Скотленд-Ярд, ее
история может вызвать интерес и полиция сможет начать
расследование… Нужно предпринять отчаянный шаг. Есть у Эббота
машина или он нанял ее в Лондоне? Все так – в День дерби его в
Вичвуде не было…»
И Люк снова прервал себя. Он так увлекся размышлениями об
Эбботе-убийце, что с трудом переключился на другого
подозреваемого. Ему понадобилась целая минута, прежде чем он
представил себе в качестве удачливого преступника майора Хортона.
«Хортон убил жену! Начнем с этого. Причина понятна – после ее
смерти он получает богатое наследство. А чтобы никто ничего не
заподозрил, разыгрывает преданного, заботливого мужа – даже
переигрывает порой.
Очень хорошо, первое убийство удалось. Кто следующий? Эми
Гиббс? Да, все совершенно правдоподобно. Эми служила у них в
доме. Она могла что-то заметить. Например, то, как майор подсыпал
какое-то снадобье в чай или суп для жены. Эми могла не сразу об этом
догадаться и сообразила лишь позднее. Фокус с краской для шляпок
как раз в духе майора – человек он бравый и мужественный, однако
малосведущий в женских премудростях. С Эми Гиббс все ясно, и ее
участь предрешена.
Пьяница Картер? То же самое, что и раньше. Эми ему что-то
рассказала. Еще одно простое убийство.
Теперь Томми Пирс. Тут снова нужно вспомнить о его
непомерном любопытстве. Сомневаюсь, что письмо на столе Эббота
могло содержать в себе жалобы миссис Хортон на то, что муж
пытается отравить ее. Совсем уж нелепое предположение, но кто его
знает? Как бы там ни было, майор узнает, что Томми опасен, – и
Томми следует за Эми и Картером. Все предельно легко и просто.
Убивать легко? О господи, да!
Но вот мы подходим к более сложному случаю. Хамблби!
Мотивы? Весьма смутные. Сначала миссис Хортон лечил доктор
Хамблби, и, возможно, он что-то заподозрил об истинных причинах
ее болезни. Не потому ли Хортон убедил жену сменить старого
доктора на менее опытного и наблюдательного? Но если так, то
почему кара обрушилась на доктора Хамблби с таким большим
опозданием? Да, непонятно… Как и способ убийства. Заражение
крови через ранку на пальце. С майором как-то плохо увязывается.
Мисс Пинкертон? Тут все в пределах возможного. У Хортона есть
машина, я сам ее видел. В тот день он уезжал из Вичвуда,
предположительно на дерби. Вполне возможно. Неужели Хортон и
есть тот самый хладнокровный убийца? Хотел бы я знать…»
Люк тупо уставился в пространство. Его брови сошлись в
задумчивости на переносице.
«Убийца один из них… Не думаю, что это Эллсворти, но все
может быть! Он самый очевидный подозреваемый! Меньше всего для
этого подходит Томас, если бы не способ убийства Хамблби.
Заражение крови со всей определенностью указывает на врача! Но это
мог быть и Эббот. И хотя улик против него даже меньше, чем против
остальных, я все же могу представить его в роли убийцы… Да, он
подходит в тех случаях, в которых не годятся остальные. Но это мог
быть и Хортон! Многие годы унижаемый женой и осознающий
собственное ничтожество… Да, мог! Но мисс Уэйнфлит так не
считает, а она далеко не дура, к тому же хорошо знает Вичвуд и его
обитателей…
Кого же она подозревает – Эббота или Томаса? Это должен быть
кто-то из них двоих… И если мне удастся найти к ней правильный
подход, то, возможно, я получу ответ.
Но ведь она может ошибаться. И нет способа доказать ее правоту
– как это доказала мисс Пинкертон. Побольше улик – вот что мне
нужно. Если бы произошло еще одно убийство… только одно… тогда
бы я знал…»
Люк в ужасе оборвал себя.
– О боже! – выдохнул он. – Да чего же я хочу – еще одного
убийства?..
Глава 15
Недостойное поведение шофера
В кабачке «Семь звезд» Люк опорожнил пинту пива и
почувствовал себя как-то неловко. С полдюжины глаз пристально
следили за каждым его движением, оживленные разговоры сразу же
смолкли при его появлении. Люк обронил несколько обычных фраз о
видах на урожай, о погоде и о предстоящих футбольных матчах, но
никто из посетителей не поддержал разговора.
За стойкой стояла привлекательная девушка с темными волосами
и ярким румянцем на щеках – видимо, это и была мисс Люси Картер.
Люк отвесил ей несколько комплиментов, которые были приняты с
явным удовольствием. Мисс Картер глуповато захихикала и сказала:
– Да бросьте вы! Я уверена, что вы мне просто льстите!
Было ясно, что она привыкла к вниманию клиентов и отвечает
чисто механически.
Люк, чувствуя, что оставаться здесь дольше нет смысла, допил
пиво и покинул кабачок.
Он шел по дорожке вдоль реки и остановился у того места, где
берега соединял пешеходный мостик. Внезапно Люк услышал позади
себя пьяный, дребезжащий голос:
– Да, сэр, именно здесь и свалился старина Гарри.
Люк обернулся и увидел пьянчужку, одного из тех, кого он успел
заметить в кабачке. Там он особо упорно отмалчивался, когда Люк
пытался заговорить о погоде и будущем урожае.
– Свалился прямо в тину… прямехонько в тину. – Старик явно
наслаждался ролью гида, который показывал место ужасного
происшествия. – И свернул себе шею.
– Все-таки странно, как он умудрился тут упасть, – сказал Люк.
– Так он же был того… подвыпивши, – словно оправдывая
Картера, сказал старик.
– Да, но, должно быть, он ходил здесь пьяным много раз?
– Почти каждый вечер, – согласился его собеседник. – И всякий
раз под мухой.
– А может, его просто кто-то столкнул, – словно невзначай,
заметил Люк.
– Может, и столкнул, – согласился пьянчужка. – Только не знаю,
кому могло это понадобиться, – добавил он.
– Ну, нажил себе, например, парочку врагов? – предположил
Люк. – Он ведь на чем свет поносил всех, когда бывал пьян, верно?
– Не приведи господь было его слушать! Только ругался Гарри не
со зла. Нет, не со зла. Но кто же станет сталкивать человека с моста,
когда тот пьян?
Люк не стал оспаривать это утверждение. Столкнуть с моста
пьяного не могло быть воспринято иначе, чем вопиющее злодейство.
Старик, казалось, был даже шокирован этой мыслью.
– Да, – протянул Люк. – Печальная вышла история.
– Для его половины не такая уж и печальная, – заявил старик. –
Что-то не заметил, чтобы они с Люси больно убивались по нему.
– Может, есть кто-то еще, кто порадовался его смерти? –
осторожно спросил Люк.
Старик как-то неопределенно ответил:
– Может, и есть. Только Гарри не делал никому вреда… нет, не
делал.
После этой эпитафии по покойному они расстались.
Люк направил свои стопы к старинной усадьбе. Библиотека
помещалась в двух передних комнатах. Люк миновал их и вошел в
дверь с табличкой «Музей». Здесь он двигался от витрины к витрине с
малоинтересными экспонатами. Несколько римских гончарных
изделий и монет. Разные диковинки южных морей, малайский
тюрбан. Индийские божки с надписью: «Дар майора Хортона», вместе
с большим, зловещего вида Буддой и ящичком с сомнительного
происхождения – якобы египетским – бисером.
Люк вернулся обратно в холл. Здесь никого не было. Он
бесшумно поднялся по лестнице. На втором этаже оказалась комната,
полная нераспечатанных бандеролей с журналами и книгами, и еще
одна – с разного рода научной литературой.
Люк поднялся этажом выше. Здесь он обнаружил комнаты,
полные всякого старого хлама. Побитые молью чучела птиц, за что их
и убрали из музея, стопки рваных журналов, и комната с полками,
заполненными детской и вышедшей из моды художественной
литературой.
Люк подошел к окну. Должно быть, именно здесь Томми Пирс и
мыл стекла, весело напевая незатейливую песенку, когда услышал
шаги по лестнице.
Кто-то вошел в комнату. Томми решил продемонстрировать свое
усердие – далеко высунувшись из окна и натирая стекло с удвоенной
энергией. И затем этот «кто-то» подошел к нему и, продолжая
разговаривать, вдруг резким движением столкнул паренька.
Люк снова спустился в холл, где немного постоял раздумывая.
Никто не видел, как он вошел, как поднимался по лестнице.
– Кто угодно мог это сделать! – пробормотал он. – Нет ничего
проще!
Он услышал шаги, приближающиеся со стороны библиотеки.
Совесть его была чиста, и Люк не опасался быть здесь замеченным.
Если бы он не хотел, чтобы его видели, то с легкостью укрылся бы за
дверью в музей.
Со стопкой книг из библиотеки вышла мисс Уэйнфлит. Она
натягивала перчатки. Казалось, пожилая леди была погружена в свои
мысли. Заметив Люка, она явно обрадовалась.
– О, мистер Фицвильям, вы осматривали музей? Боюсь, там не
так много интересного. Лорд Уитфилд говорит, что нам необходимо
пополнить экспозицию новыми, интересными образцами.
– Вот как?
– Да, чем-нибудь современным. Как в лондонском Музее науки.
Он предлагает выставить модель аэроплана и локомотива и еще
какого-нибудь прибора, относящегося к химии.
– Это, вероятно, оживило бы экспозицию.
– Да, я не считаю, что нам надо заниматься исключительно
прошлым, как по-вашему?
– Пожалуй, вы правы.
– Можно добавить экспонаты, связанные с рациональным
питанием – с калориями, разными витаминами. Лорд Уитфилд живо
интересуется деятельностью компании «Грейтер фитнес».
– Да, он упоминал об этом.
– Это как раз в духе времени, правда? Лорд Уитфилд рассказывал
мне о своем посещении Института Веллермана, где он видел разных
микробов и культуры бактерий! Еще он рассказывал о москитах,
летаргическом сне и каких-то глистах – у меня прямо мурашки
заходили по коже. Но чего я боялась, сама не совсем поняла.
– Возможно, лорд Уитфилд тоже не совсем понял, – успокоил ее
Люк. – Уверен, он все перепутал. У вас, мисс Уэйнфлит, куда более
ясная голова.
– Приятно слышать это от вас, мистер Фицвильям, – степенно
ответила мисс Уэйнфлит. – Однако, боюсь, женщины мыслят не столь
глубоко, как мужчины.
Люк едва подавил в себе желание продолжить критику
умственных способностей лорда Уитфилда. Вместо этого он сказал:
– Я заглянул в ваш музей, а потом поднялся наверх – посмотреть
на окна третьего этажа.
– Вы хотите сказать, откуда свалился Томми… – Мисс Уэйнфлит
поежилась. – Это ужасно.
– Да, не слишком приятное воспоминание. Знаете, я почти час
убил на разговоры с миссис Черч – теткой Эми, на редкость
неприятная особа!
– Согласна с вами.
– Я был вынужден говорить с ней в резком тоне, – сказал Люк. –
Смешно, но, кажется, она приняла меня за важную особу из полиции.
Заметив, что мисс Уэйнфлит изменилась в лице, Люк замолчал.
– О, мистер Фицвильям, вы полагаете, что с ней стоило
беседовать? – спросила она.
– Я и сам не знаю, – ответил Люк. – Думаю, моего разоблачения
все равно не избежать. История с написанием книги никуда больше не
годится – я не могу и дальше прикрываться ею. Кроме того, мне
необходимо было задать несколько вопросов, имеющих прямое
отношение к делу.
Мисс Уэйнфлит покачала головой. Ее лицо по-прежнему
выражало беспокойство.
– Понимаете, в таком месте, как наше, все новости
распространяются очень быстро.
– Вы хотите сказать, что теперь, завидев меня на улице, все
станут говорить: «Вот идет переодетый полицейский»? Думаю,
теперь это не имеет значения. Возможно, так я больше что-либо
узнаю.
– Я думала не об этом, – выдохнула мисс Уэйнфлит. – Я
подумала… что теперь о вашем расследовании узнает убийца и
догадается, что вы идете по его следу.
– Видимо, да, – медленно ответил Люк.
– Но разве вы не понимаете, как это опасно! – взволнованно
воскликнула мисс Уэйнфлит.
Люк наконец понял ее беспокойство.
– Вы думаете, что убийца станет охотиться за мной?
– Да.
– Смешно. Никогда об этом не задумывался! Что ж, тем лучше.
Он лишь подыграет мне.
– По-моему, – порывисто сказала мисс Уэйнфлит, – вы не даете
себе отчета в его проницательности. Он умен и осторожен! К тому же
не забывайте – у убийцы огромный опыт… может, даже больший, чем
мы думаем.
– Да, – задумчиво промолвил Люк, – возможно, вы правы.
– О, как мне это не нравится! – воскликнула мисс Уэйнфлит.
– Не стоит так беспокоиться, – мягко сказал Люк. – Уверяю вас, я
буду как можно осторожнее. Знаете, я сузил круг подозреваемых до
минимума. И у меня сложилось некое представление о том, кто может
быть убийцей…
Она пристально посмотрела на Люка.
Приблизившись к ней, Люк понизил голос до шепота:
– Мисс Уэйнфлит, если я спрошу вас, кого из двоих вы считаете
более подходящим на роль убийцы – доктора Томаса или мистера
Эббота, – что вы мне ответите?
– О…
Мисс Уэйнфлит приложила руку к груди и отшатнулась назад. В
ее глазах мелькнуло непонятное Люку выражение. В них читалось
беспокойство и нечто другое, весьма странное, чему он не нашел
объяснения.
– Я ничего не могу вам сказать… – Мисс Уэйнфлит отвернулась
и то ли вздохнула, то ли всхлипнула.
Люку пришлось смириться с поражением.
– Вы идете домой? – спросил он.
– Нет, я собираюсь отнести эти книги миссис Хамблби. Это как
раз по дороге в поместье, так что часть пути мы можем пройти
вместе.
– Это замечательно, – сказал Люк.
Они спустились с крыльца и свернули налево, к зеленой окраине
городка. Люк оглянулся на величавые черты здания, из которого они
только что вышли.
– Должно быть, при вашем отце это был замечательный дом, –
сказал он.
– О да. И мы были так счастливы в нем. Я благодарна хотя бы за
то, что его не снесли. Ведь так много старых домов уничтожено.
– Да. И это очень грустно.
– К тому же новые не так хорошо строят.
– Боюсь, им не простоять так долго.
– Хотя, разумеется, – продолжила мисс Уэйнфлит, – новые дома
гораздо удобнее. Их легче и дешевле содержать в порядке. В них нет
таких длинных коридоров, где постоянно дуют сквозняки.
Люк согласился с ней.
Когда они подошли к воротам дома Хамблби, мисс Уэйнфлит
немного помолчала, потом сказала:
– Такой замечательный вечер. Если вы не против, я пройдусь с
вами еще немного. Люблю гулять на свежем воздухе.
Слегка удивленный, Люк вежливо выразил свое согласие. Хотя
вечер трудно было назвать замечательным. Дул резкий, порывистый
ветер, остервенело трепавший листья на деревьях. «Того и гляди,
начнется гроза», – подумал он.
Однако мисс Уэйнфлит, придерживая шляпу одной рукой и слегка
задыхаясь от ходьбы, была явно довольна прогулкой.
Дорога оказалась совершенно безлюдной, поскольку они прошли
к дому лорда Уитфилда коротким путем – не по главной улице, а по
боковой дорожке, которая вела к одним из задних ворот поместья
«Эш». На них не было такого кружевного орнамента, как на главном
входе, зато столбы украшали два тяжелых, зубчатых ананаса. Почему
именно ананасы, Люк так и не понял! Он решил, что лорд Уитфилд
счел этот плод отличительным признаком знатности и хорошего
вкуса.
Когда они приблизились к воротам парка, то услышали чьи-то
сердитые голоса. Моментом позже перед их глазами возник лорд
Уитфилд, бранившийся с молодым человеком в шоферской униформе.
– Вы уволены! – кричал лорд. – Вы слышите? Я вас увольняю!
– Простите меня, хозяин… ведь это в первый раз.
– Нет, я не стану прощать подобного безобразия! Взять мою
машину! Мою машину… да еще и напиться… да-да, напиться. И не
смейте отрицать этого! Я ясно дал понять, что не потерплю у себя в
поместье пьянства, беспутства и наглости!
Хотя шофер и не был так уж пьян, однако выпитого хватило,
чтобы у парня развязался язык:
– Не потерплю того, не потерплю сего, старый вы ублюдок! Ваше
имение! Думаете, мы не знаем, что ваш отец держал обувную лавку!
Да можно просто со смеху лопнуть, глядя, как вы пыжитесь и
распускаете крылья, словно петух! Да кто вы такой, черт вас побери?
И чем вы лучше меня, хотел бы я знать?
Лорд Уитфилд побагровел:
– Как вы смеете разговаривать со мной в подобном тоне?
Молодой человек с угрожающим видом шагнул вперед.
– Если бы вы не были таким плюгавым, толстопузым
недомерком, я дал бы вам по шее, ей-богу!
Лорд Уитфилд поспешно отступил назад, споткнулся о корень и
со всего маху сел на землю.
Люк подошел поближе и грубо крикнул шоферу:
– Убирайся отсюда! И немедленно!
Тот, похоже, пришел в себя. Теперь он выглядел испуганным.
– Прошу прощения, сэр. Сам не знаю, что на меня накатило…
честное слово.
– Пара лишних стаканов – вот что, – сказал Люк.
Он помог лорду Уитфилду встать на ноги.
– Я… я очень извиняюсь, хозяин… – бормотал шофер, запинаясь.
– Вы еще пожалеете об этом, Риверс, – дрожащим от гнева
голосом произнес лорд Уитфилд.
Парень немного потоптался на месте и медленно побрел прочь.
– Какая наглость! – взорвался лорд Уитфилд. – И это мне! Сметь
говорить мне такое! Он непременно за это поплатится! Никакого
уважения… никакой благодарности… и это после того, что я сделал
для этих людей… Он имел приличное жалованье… все удобства…
узаконенная пенсия… Какая неблагодарность… просто черная!
Он задохнулся от негодования, потом заметил мисс Уэйнфлит,
которая молча стояла рядом.
– Это вы, Гонория! Мне очень жаль, что вы стали свидетельницей
сей безобразной сцены. Выражения этого человека…
– Боюсь, лорд Уитфилд, он был не совсем в себе, –
примирительным тоном сказала мисс Уэйнфлит.
– Да он был пьян!
– Просто выпил немного лишнего, – заметил Люк.
– Хотите знать, что он сделал? – Лорд Уитфилд перевел взгляд с
Люка на мисс Уэйнфлит. – Взял мою машину – мою машину! Думал,
я не скоро вернусь! Бриджит отвезла меня в Лайн на двухместном
автомобиле. Этот тип имел наглость катать девицу… кажется, Люси
Картер! На моей машине!
– Весьма недостойный поступок, – мягко заметила мисс
Уэйнфлит.
Лорд Уитфилд, похоже, слегка успокоился.
– Да-да, именно недостойный.
– Но я уверена, он пожалеет об этом.
– Уж я об этом позабочусь!
– Вы же его уволили, – напомнила мисс Уэйнфлит.
Лорд Уитфилд покачал головой:
– Попомните мои слова, этот парень плохо кончит. – Он
расправил плечи. – Идемте в дом, Гонория, и выпьем по рюмочке
шерри.
– Благодарю вас, лорд Уитфилд, но я должна отнести эти книги
миссис Хамблби. Доброй ночи, мистер Фицвильям. Теперь с вами
ничего не случится.
Она с улыбкой кивнула ему и быстро ушла. Ее поведение так
живо напомнило Люку няньку, которая привела ребенка на праздник,
что у него вспыхнула поразившая его мысль. Возможно ли, чтобы
мисс Уэйнфлит провожала его только затем, чтобы от кого-то
обезопасить. Мысль показалась ему совершенно нелепой, но… все
может быть.
Размышления Люка прервал голос лорда Уитфилда.
– Очень талантливая женщина эта Гонория Уэйнфлит.
– Совершенно с вами согласен.
Лорд направился к дому. Он двигался несколько скованно,
осторожно потирая рукой ушибленные ягодицы. Неожиданно он
захихикал:
– А ведь когда-то давно я был помолвлен с Гонорией. Тогда она
была хорошенькой и веселой девушкой… и не такой тощей, как
сейчас. Теперь даже странно вспоминать об этом. Ее родители
заправляли здесь всем.
– Вот как?
Лорд Уитфилд пустился в воспоминания:
– Да-да, таким был старый полковник Уэйнфлит. Перед ним все
вытягивались в струнку и брали под козырек. Полковник был
человеком старой закалки и горд, как сам Люцифер.
Он снова захихикал.
– А какой вышел скандал, когда Гонория объявила родителям о
нашей помолвке! Она называла себя радикалом! И вполне искренне.
Выступала против сословных различий. Очень серьезная девушка.
– Значит, ее семья погубила вашу любовь?
Лорд Уитфилд почесал нос.
– Ну… не совсем так. На самом деле мы с ней немного
повздорили из-за одного пустяка. Из-за ее чертовой канарейки…
одной из тех птичек, что постоянно щебечут… Я никогда терпеть их
не мог… а тут такая скверная история… свернутая шея. Не слишком
приятно вспоминать об этом. Лучше забыть! – Он встряхнул плечами,
словно человек, пытающийся сбросить груз неприятных
воспоминаний. Потом отрывисто заметил: – Не думаю, что она
простила меня. Что ж, это вполне понятно…
– А мне кажется, она вас давно простила, – сказал Люк.
– Вы так думаете? – оживился лорд Уитфилд. – Я был бы рад.
Знаете, я очень уважаю Гонорию. Она необыкновенно умная женщина
и настоящая леди! Даже в наши дни, что все еще имеет значение…
Она так ловко управляется с библиотекой…
Он поднял глаза, и голос его изменился.
– Ага, – произнес лорд Уитфилд. – Вот и Бриджит.
Глава 16
Ананас
Люк весь напрягся при виде приближающейся к ним Бриджит.
Он не разговаривал с ней с того памятного дня, когда они играли
в теннис. По взаимному согласию молодые люди избегали друг друга.
Он взглянул на нее украдкой.
Бриджит выглядела подчеркнуто спокойной, холодной и
невозмутимой.
– Я уже начала беспокоиться, не случилось ли с вами что,
Гордон?
– Произошло черт знает что! – воскликнул лорд Уитфилд. – Этот
негодяй Риверс без спроса взял мой «Роллс-Ройс».
– Lиse-magestй,[9] – усмехнулась Бриджит.
– Нехорошо смеяться над этим, Бриджит. Это очень серьезно. Он
катал на нем девицу.
– Естественно. Не думаю, что ему доставило бы удовольствие
кататься одному!
Лорд Уитфилд кипел от негодования:
– У себя в имении я требую достойного поведения!
– Прогулку с девушкой на автомобиле вряд ли можно назвать
аморальным поступком.
– Но ведь это мой автомобиль!
– Это, разумеется, хуже, чем аморальный поступок! Это почти
равнозначно богохульству. Однако вы не можете сбросить со счетов
притяжение полов, Гордон. Наступает полнолуние, и близится канун
Иванова дня.[10]
– Боже, неужели! – воскликнул Люк.
Бриджит бросила на него взгляд:
– Кажется, вас это интересует?
– Еще бы.
Бриджит снова повернулась к лорду Уитфилду:
– В «Беллс и Мотли» прибыли экстравагантные персоны. Одна –
в шортах, очках и чудной шелковой рубашке фиолетового цвета.
Вторая – дама без бровей, замотанная шарфами и увешанная
гроздьями поддельных египетских бус и в сандалиях. Третья – толстяк
в костюме бледно-лилового цвета и таких же штиблетах. Подозреваю,
что это друзья мистера Эллсворти! Прошел слух, будто сегодня в
полночь на Ведьмином лугу состоится оргия!
Физиономия лорда Уитфилда налилась кровью.
– Я этого не потерплю! – воскликнул он.
– Вы не сможете помешать этому, дорогой! Ведьмин луг –
общественное владение!
– Я не хочу, чтобы здесь устраивали эти дьявольские мумбо-
юмбо! Я напечатаю об этом в «Скандалах»! – Он помолчал, потом
добавил: – Напомните мне, чтобы я не забыл заказать статью Стинли.
Я должен завтра же ехать в город.
– Лорд Уитфилд организует кампанию против чертовщины и
колдовства! – с издевкой сказала Бриджит. – Средневековые суеверия
все еще живы в тихой английской провинции!
Лорд Уитфилд нахмурился, недоуменно глядя на нее, затем
повернулся и зашагал к дому.
– Вам следует вести себя более подобающим образом, Бриджит! –
усмехнулся Люк.
– Что вы имеете в виду?
– Будет жаль, если вы потеряете свою работу! Эти тысячи фунтов
пока еще не ваши. Так же как бриллианты и жемчуга. На вашем месте
я бы подождал до свадьбы, а уж потом давал себе волю.
Бриджит холодно посмотрела на него:
– Вы так заботливы, мой дорогой Люк. И чрезмерно добры, раз
принимаете мое будущее столь близко к сердцу!
– Доброта и заботливость – главные мои добродетели.
– Что-то не заметила.
– Неужели? Вы меня удивляете.
Бриджит стряхнула с листа какое-то насекомое.
– Чем вы занимались сегодня? – спросила она.
– Как всегда, шел по следу, как ищейка.
– И есть результаты?
– И да и нет, как говорится у политиков. Кстати, у вас дома
найдется какой-нибудь инструмент?
– Полагаю, что да. Какой именно вам нужен?
– О, всякая слесарная мелочь. Может, лучше я посмотрю сам?
Через десять минут он осмотрел инструменты, извлеченные из
шкафа.
– Вот этот маленький набор мне как раз подойдет, – сказал он.
– Вы собираетесь взломать дверь?
– Возможно.
– Вы не слишком-то разговорчивы.
– Видите ли, ситуация здорово осложнилась. Я попал в ужасное
положение. После нашей небольшой размолвки в субботу я вынужден
был бы покинуть этот дом.
– Чтобы показать себя безупречным джентльменом.
– Но поскольку я почти уверен, что напал на след кровожадного
маньяка-убийцы, то просто вынужден остаться. Впрочем, если вы
найдете убедительный предлог, под которым я могу покинуть ваш дом
и перебраться в гостиницу, ради всего святого, подскажите его мне.
Бриджит покачала головой:
– Это невозможно – вы мой кузен, и все такое… Кроме того,
гостиница переполнена друзьями мистера Эллсворти. Там держат не
больше трех гостевых комнат.
– Таким образом, я вынужден остаться, как вам это ни неприятно.
Бриджит мило улыбнулась:
– Пустяки. Я всегда могу снять пару скальпов себе для забавы.
– Это, – с одобрением сказал Люк, – достойный выпад. За что я
обожаю вас, Бриджит, так это за то, что вы напрочь лишены
инстинкта доброты и сострадания. Да… да. Однако отвергнутый
возлюбленный должен удалиться, чтобы переодеться к обеду.
Вечер прошел спокойно. Люк заслужил одобрение лорда
Уитфилда тем, что с большим, чем обычно, интересом слушал его
вечерние разглагольствования.
Когда они вернулись в гостиную из библиотеки, Бриджит
заметила:
– Что-то вы, мужчины, долго беседовали.
– Лорд Уитфилд так интересно рассказывал, что я и не заметил,
как пролетело время. Он поведал мне, как основал свою первую
газету, – сказал Люк.
– Я нахожу, что эти маленькие фруктовые деревья в горшках
просто восхитительны, – как всегда некстати, заявила миссис
Анструтер. – Их следует расставить вокруг террасы, Гордон.
Разговор пошел по обычному руслу, и Люк рано откланялся.
Однако он не пошел спать. У него были другие планы.
Как только пробило двенадцать, Люк бесшумно спустился в
теннисных туфлях по лестнице, миновал библиотеку и выбрался через
окно наружу.
Ветер по-прежнему дул сильными, резкими порывами. По небу
неслись облака, закрывая луну и не давая ее свету пролиться на
землю.
Окольным путем Люк направился к дому мистера Эллсворти. Он
хотел провести небольшое расследование, будучи уверенным, что
хозяин и его друзья сейчас далеко от дома – на Ведьмином лугу.
Канун Иванова дня наверняка должен был быть отмечен особой
церемонией. В таком случае самое время обыскать жилище мистера
Эллсворти.
Он перелез через забор, завернул за угол дома, вынул
инструменты и подобрал нужные. Одно из окон поддалось без труда, и
минутой позже Люк был уже в буфетной. Он заблаговременно запасся
фонариком и теперь осторожно, короткими вспышками, освещал себе
путь, чтобы не налететь на мебель.
Через несколько минут Люк убедился, что дом пуст. Хозяин явно
отправился по своим делам. Люк удовлетворенно улыбнулся и
принялся за дело.
Он тщательно осмотрел все доступные ему уголки и укромные
места. В запертом выдвижном ящичке под тремя безобидными
акварельными набросками Люк обнаружил несколько фотографий,
при виде которых у него брови поползли на лоб. Он тихонько
присвистнул от удивления. Корреспонденция мистера Эллсворти не
вызвала у него интереса, в то время как некоторые из его книг –
засунутые в глубину шкафа за другие издания – привлекли внимание.
Кроме этого, Люк наткнулся на три весьма любопытные вещи.
Первая – карандашная пометка в блокноте: «Разобраться с Томми
Пирсом» и дата, за два дня до смерти мальчика. Вторая –
карандашный набросок Эми Гиббс, гневно перечеркнутый по лицу
красным карандашом. Третья – бутылка с микстурой от кашля. Ни
одна из этих вещей, взятая в отдельности, не могла считаться
подозрительной, но, взятые вместе, они наводили на определенные
размышления.
Люк как раз водворял все на место, когда неожиданный шум
заставил его замереть на месте и погасить фонарик.
Он услышал, как в замочную скважину входной двери вставили
ключ.
Люк укрылся за дверью комнаты, в которой находился, и припал
глазом к щели, надеясь, что Эллсворти, если это был он, поднимется
прямо наверх.
Дверь отворилась, Эллсворти вошел в холл и зажег свет.
Когда он танцующей походкой проходил через холл, Люк успел
разглядеть его лицо и затаил дыхание. Оно переменилось до
неузнаваемости. На губах пузырилась пена, глаза горели каким-то
сумасшедшим блеском. Но то, что заставило Люка похолодеть на
месте, были руки – покрытые красно-коричневыми пятнами, цвета
запекшейся крови…
Хозяин исчез, поднявшись по лестнице вверх. Немного погодя
свет в холле погас. Подождав еще немного, Люк, крадучись, прошел
через холл, добрался до буфетной и вылез в окно. Он обернулся. Дом
был погружен в кромешную тьму.
Люк судорожно вздохнул.
– Господи боже, – прошептал он. – Этот парень явно
сумасшедший! Чем это он там занимался? Готов поклясться, что у
него на руках кровь!
Люк сделал круг по деревне и вернулся к поместью «Эш»
окольным путем. Он вышел на край лужайки, когда внезапный шорох
листьев заставил его резко обернуться:
– Кто здесь?
Высокая фигура в длинном одеянии вышла из тени дерева. Она
выглядела настолько зловещей, что у Люка замерло сердце. Но в
следующее мгновение он разглядел лицо под капюшоном.
– Бриджит! Как вы меня напугали!
– Где вы были? – резко спросила она. – Я видела, как вы вышли из
дому.
– И следили за мной?
– Нет. Вы ушли слишком далеко. Я ждала, когда вы вернетесь
обратно.
– Чертовски глупо с вашей стороны, – буркнул Люк.
– И все же, где вы были? – нетерпеливо повторила она.
– Совершал налет на нашего мистера Эллсворти!
Бриджит затаила дыхание.
– Вы… вы что-нибудь нашли?
– Не знаю. Я кое-что разузнал об этом извращенце… о его
фотографических пристрастиях и прочем таком… Кроме того, я
нашел три любопытные вещицы, которые наводят на определенные
мысли.
Она слушала внимательно, пока он докладывал ей о результатах
обыска.
– …Хотя все это трудно назвать доказательствами, – закончил
он. – Но, Бриджит, когда я уже собрался уходить, Эллсворти вернулся
домой. И знаете, что я вам скажу? Этот парень точно помешанный!
– Вы действительно так считаете?
– Я видел его лицо… Это… это невозможно передать словами!
Бог знает, чем он там занимался! Был словно в экстазе. А его руки
испачканы – клянусь, что кровью.
Бриджит поежилась.
– Ужасно… – прошептала она.
– Вам не следовало выходить одной так поздно, Бриджит, – с
раздражением сказал Люк. – Это чистое безумие. Кто-нибудь мог
огреть вас по голове.
Она хрипло рассмеялась:
– То же самое я могу сказать и вам, мой дорогой.
– Я могу постоять за себя.
– И я могу постоять… Не хуже вас. Вы, помнится, назвали меня
хладнокровной.
Налетел резкий порыв ветра.
– Снимите ваш капюшон, – неожиданно потребовал Люк.
– Зачем?
Резким движением он протянул руку и сдернул с нее капюшон.
Ветер подхватил волосы девушки и разметал их в стороны. Она
смотрела на него, прерывисто дыша.
– Я уже как-то говорил, что вам не хватает метлы, – сказал
Люк. – Такой я увидел вас впервые. – Он немного помолчал, потом
сказал: – Вы злая ведьма.
Он надвинул капюшон.
– Лучше так… Пойдемте домой.
– Подождите…
– В чем дело?
Она приблизилась к Люку.
– Я кое-что должна вам сказать, – выдохнула она. – Я ждала вас
здесь… перед домом. И скажу, прежде чем мы вернемся в дом… во
владения Гордона.
– Я слушаю.
Она засмеялась с горечью:
– О, это так просто! Вы победили, Люк. Вот и все!
– Что вы имеете в виду? – спросил он.
– Я оставила мысль стать леди Уитфилд.
Он шагнул к ней навстречу:
– Это правда?
– Да, Люк.
– И вы выйдете за меня?
– Да.
– Почему, хотел бы я знать?
– Не знаю. Вы говорите обо мне такие злые, гадкие вещи… Но,
как ни странно, мне это нравится…
Он схватил ее в объятия и поцеловал в губы.
– Этот мир явно сошел с ума, – сказал он.
– Ты рад, Люк?
– Еще не совсем.
– Ты веришь, что будешь счастлив со мной?
– Не знаю. Но я рискну.
– Да… я тоже так думаю.
Он взял ее руки в свои.
– Нам лучше пока подождать с этим, моя любимая. Пошли.
Возможно, утром мы станем немного трезвее.
– Да… меня пугает то, как внезапно все это случилось… – Она
опустила глаза. – Люк… Люк… что это?
Луна выплыла из-за облаков. Люк опустил взгляд и увидел у ног
Бриджит темную бесформенную массу.
Издав изумленный возглас, он выдернул руку и присел на
корточки. Затем поднял глаза – на верхушке одного из воротных
столбов отсутствовал каменный ананас.
Наконец он поднялся. Бриджит стояла, зажав руками рот.
– Это шофер Риверс. Он мертв.
– Чертова каменная штуковина… она уже давно плохо
держалась… Наверное, ее снесло ветром прямо на бедного парня, да?
Люк отрицательно покачал головой:
– Ветру не сдвинуть с места такую тяжесть. О! Все выглядит так,
будто это несчастный случай… Но все подстроено! Убийца действует
снова…
– Нет-нет… Люк…
– Говорю тебе, это он. Хочешь знать, что я почувствовал, когда
ощупывал голову Риверса, а потом посмотрел на свою руку, –
прилипшие песчинки и камушки. Возле ворот нет песка. Говорю тебе,
Бриджит, кто-то поджидал его здесь, когда он вошел в ворота,
возвращаясь к себе в коттедж. Затем уложил на месте и накатил
ананас прямо на голову.
– Люк, на твоих руках кровь… – испуганно сказала Бриджит.
Люк усмехнулся:
– И не только на моих. Хочешь знать, что я подумал сегодня после
обеда: если случится еще одно убийство, то мы будем знать, кто
преступник. И теперь знаем. Это Эллсворти! Его не было дома, и он
вернулся с окровавленными руками и лицом маньяка, насладившегося
убийством…
Бриджит посмотрела на неподвижно лежащую фигуру и,
вздрогнув, тихо прошептала:
– Бедняга Риверс…
– Да, несчастный парень, – с сожалением сказал Люк. – Ему
страшно не повезло. Но это будет последнее преступление, Бриджит!
Теперь мы знаем, кто он! Мы его схватим!
Она вдруг покачнулась, и Люк едва успел подхватить ее на руки.
– Люк, я боюсь, – жалобно, точно ребенок, промолвила она.
– Все уже позади, дорогая. Все позади…
– Будь добр ко мне, пожалуйста, – прошептала она. – Я столько
страдала.
– Мы причиняли друг другу боль. Но больше этого не будет…
Глава 17
Что рассказал лорд Уитфилд
Доктор Томас уставился на Люка, который сидел напротив стола
в его кабинете.
– Удивительно! – произнес он. – Просто удивительно! Вы
говорите это совершенно серьезно, мистер Фицвильям?
– Абсолютно. Я убежден, что Эллсворти – опасный маньяк.
– Я не обращал особого внимания на этого человека. Хотя не
исключено, что он не совсем нормален, замечу я вам.
– Это слишком мягко сказано, – хмуро буркнул Люк.
– Вы серьезно считаете, что Риверса убили?
– Да. Вы заметили песчинки, прилипшие к его ране?
Доктор Томас кивнул:
– Я пригляделся к ним повнимательней после вашего заявления.
Должен признать – вы правы.
– Из чего следует, что несчастный случай подстроен. Шофера
убили сильным ударом по голове мешком с песком где-то в другом
месте, после чего подтащили к воротам.
– Необязательно так.
– Что вы имеете в виду?
Доктор Томас откинулся на спинку кресла и скрестил пальцы.
– Предположим, что Риверс целый день загорал на пляже – здесь
их несколько. Вот откуда могли взяться песчинки в его волосах.
– Послушайте, говорю вам, это убийство!
– Вы можете говорить что угодно, – холодно произнес доктор, –
но это еще не доказательство.
Люк с трудом сдержал себя.
– Насколько я понимаю, вы не верите ни единому моему слову.
На лице доктора застыла улыбка превосходства.
– Вы должны согласиться, мистер Фицвильям, что вся ваша
история выглядит довольно дико. Вы полагаете, будто Эллсворти без
видимых оснований убил горничную, мальчишку, пьяницу Картера,
моего коллегу и, в конце концов, шофера Риверса.
– Вы в это не верите?
Доктор Томас пожал плечами:
– У меня есть кое-какие соображения о случае с Хамблби. И мне
кажется совершенно невероятным, чтобы Эллсворти мог быть
причастен к его смерти. К тому же я не вижу никаких доказательств,
что это сделал он.
– Я и сам не знаю, как ему это удалось, – признался Люк, – но это
как нельзя лучше увязывается с предостережением мисс Пинкертон.
– Помимо всего прочего, вы обвиняете Эллсворти в том, что он
последовал за ней в Лондон и сбил машиной. И снова ни намека на
доказательство! Все это – как бы помягче выразиться – лишь плоды
вашего воображения!
Люк оборвал его:
– Теперь, когда я знаю истину, мне остается только найти
доказательства. Завтра я еду в Лондон, чтобы встретиться со своим
старым другом. Два дня назад я прочел в «Таймс», что он назначен
помощником комиссара полиции. Выслушав мои предположения, я
уверен, он даст приказ провести в Вичвуде самое тщательное
расследование.
Доктор Томас задумчиво почесал подбородок:
– Хорошо. Не сомневаюсь, что они попытаются докопаться до
истины. И если обнаружится, что вы ошиблись…
Люк не дал ему договорить:
– Вы не верите мне?
– Насчет серийного убийцы? – Доктор Томас поднял вверх
брови. – Если хотите честно, мистер Фицвильям, то нет. Все выглядит
слишком невероятным.
– Это действительно так выглядит. Но все сходится. Вы должны
это признать. Если принять во внимание, что мисс Пинкертон
говорила правду.
Доктор Томас покачал головой. На его губах по-явилась едва
заметная улыбка.
– Если бы вы только знали этих старых дев так же хорошо, как
я… – пробормотал он.
Люк встал, с трудом сдерживая раздражение.
– В любом случае вы просто Фома неверующий!
– Приведите мне хоть несколько серьезных доказательств, мой
друг, – добродушно улыбаясь, произнес Томас. – Это все, что я прошу.
А не длинную цепочку умозаключений, построенных на фантазиях
старой леди.
– Эти фантазии зачастую оказываются правдой. Мою тетушку
Милдред никто бы не назвал выдумщицей! А у вас самого есть тетя,
Томас?
– Э… нет.
– Вам очень не повезло! – воскликнул Люк. – У каждого человека
должны быть тетушки. Они иллюстрируют превосходство догадки над
логикой. Только тети могут распознать в мистере А истинного
негодяя, потому что он похож на пройдоху дворецкого, которого они
знавали когда-то. Все другие резонно замечают – такой
респектабельный человек, как мистер А, никак не может быть
мошенником. Но старые леди в большинстве случаев оказываются
правы.
Доктор Томас снова снисходительно улыбнулся.
– Вы не даете себе отчета в том, что я когда-то был
полицейским, – продолжал Люк. – И далеко не дилетант в подобных
делах.
Доктор Томас усмехнулся и пробормотал:
– В Майянг-Стрейтс!
– Преступление остается преступлением – даже в Майянг-
Стрейтс.
– Ну да… ну да.
Люк покинул кабинет доктора Томаса в самом дурном
расположении духа.
Он встретился с Бриджит, которая спросила:
– Ну как, вы поладили?
– Он не поверил ни единому моему слову, – ответил Люк, – что
не так уж и удивительно, если хорошенько над этим подумать. Дикая
история без каких-либо доказательств! Доктор Томас явно не из тех,
кто поверит в шесть невозможных вещей!
– А кто поверит?
– Возможно, никто, но когда я завтра свижусь со стариной Билли
Бонсом, то дело завертится. Они прощупают основательно нашего
длинноволосого друга Эллсворти и в конце концов выведут его на
чистую воду.
– Мы станем играть в открытую? – задумчиво спросила Бриджит.
– Да, придется. Мы не можем… мы просто обязаны не допустить
еще одного убийства.
Бриджит вздрогнула:
– Ради бога, будь осторожен, Люк.
– Не волнуйся, я и так осторожен. Не подходить близко к воротам
с каменными ананасами, не прогуливаться одному в темном лесу,
следить за тем, что ешь и пьешь… Я хорошо знаю все правила.
– Ужасно осознавать, что за тобой охотятся.
– Слава богу, что пока еще не за тобой, моя милая.
– Может, и за мной.
– Я так не думаю. Но не намерен рисковать! Я буду охранять тебя
всюду, как самый ревностный ангел-хранитель.
– Как ты думаешь, имеет ли смысл обратиться за помощью к
местной полиции?
Люк задумался.
– Нет, вряд ли. Лучше сразу в Скотленд-Ярд.
– Точно так же считала и мисс Пинкертон, – грустно заметила
Бриджит.
– Да, но я буду готов к неприятностям.
– Я знаю, что сделаю завтра, – заявила Бриджит. – Потащу
Гордона в лавку к этому злодею и заставлю купить у него какую-
нибудь безделицу.
– Таким образом, ты сможешь проверить, не засел ли наш
любезный мистер Эллсворти в засаде на моем пути к Уайтхоллу.
– Неплохая идея.
– А с Уитфилдом… – начал в некоторой растерянности Люк.
Но Бриджит быстро перебила его:
– Давай подождем с этим до твоего возвращения. Тогда обо всем
и скажем.
– Как ты думаешь, он будет очень страдать?
– Не думаю… – Бриджит задумалась. – Скорее окажется
раздосадованным.
– Господи! Не слишком ли мягко ты выразилась?
– Нет, потому что Гордон не любит быть раздосадованным. Это
его расстраивает.
– Я чувствую себя как-то неловко, – произнес Люк серьезно.
И это чувство не покидало его, пока он готовился в двадцатый раз
выслушать историю лорда Уитфилда о себе самом. Он должен был
признать, что увести невесту у человека, в доме которого ты гостил, –
поступок, мягко говоря, бесчестный. Однако его не оставляла мысль,
что этот пухлый, помпезный выскочка с выпирающим животом
никогда по-настоящему и не домогался сердца Бриджит!
Однако эти мысли настолько угнетали его, что он слушал
разглагольствования лорда с удвоенным вниманием, чем произвел на
хозяина самое благоприятное впечатление.
Тем более что лорд Уитфилд пребывал в прекрасном
расположении духа. Смерть бывшего шофера скорее возбудила его,
чем ввергла в уныние.
– Говорил же я вам, что этот парень плохо кончит! – воскликнул
лорд, разливая в бокалы золотистого цвета жидкость и рассматривая
ее на свет. – Разве не так?
– Да, сэр, говорили.
– И видите, я был прав! Даже удивительно, как часто я бываю
прав!
– Вы исключительный человек, – заметил Люк.
– У меня удивительная жизнь, просто удивительная! Дорога
всегда вела меня прямо к цели. Существует такое понятие, как божья
справедливость, Фицвильям, и это, несомненно, так!
– Я тоже в это верю, – сказал Люк.
Лорда Уитфилда, как обычно, не интересовало, во что верят
другие.
– Действуй согласно воле Творца, и Творец будет к тебе
справедлив! Я всегда был человеком прямым. Никогда не жалел
средств на благотворительность и зарабатывал свои деньги только
честным путем. Вспомните Библию – о том, как начали приумножать
свои богатства почтенные мудрецы, как увеличивались их стада и как
врагов их поражали болезни и кара!
Люк с трудом подавил зевок и сказал:
– Да-да…
– Это удивительно! – не унимался лорд Уитфилд. – Я имею в виду
то, как враги праведного человека повергаются ниц! Вспомните
вчерашний день. Этот парень оскорбил меня и даже осмелился
поднять на меня руку. И что же? Где он сегодня? – Он
многозначительно помолчал, потом торжествующе ответил самому
себе: – Он мертв! Повержен божьим гневом!
– Пожалуй, слишком суровое наказание за несколько бранных
слов, вы не находите? – произнес Люк, приоткрывая глаза.
Лорд Уитфилд покачал головой:
– Так всегда и бывает! Возмездие мгновенно и безжалостно. Тому
есть замечательный древний пример из Библии. Вспомните про детей,
которые дразнили пророка. Появились медведи и сожрали их. Вот как
это бывает, Фицвильям.
– Я всегда считал подобную кару неоправданно жестокой.
– Нет-нет. Вы смотрите на это с ошибочной точки зрения. Пророк
был великим, святым человеком. Никто не смел насмехаться над ним
и при этом оставаться в живых! Я убедился в этом на собственном
опыте.
Люк удивленно посмотрел на собеседника.
Лорд Уитфилд понизил голос:
– Сначала я едва поверил. Но это случалось всякий раз! Мои
враги и обидчики были повержены и истреблены.
– Истреблены?
Лорд Уитфилд осторожно кивнул и отпил из своего бокала.
– Раз за разом. Один случай с мальчишкой в точности похож на
случай со святым пророком. Я наткнулся на паршивца у себя в саду –
он тогда работал у меня. Хотите знать, что он делал? Он изображал
меня, меня! Насмешничал надо мной! Кривлялся перед зрителями,
вызывая их смех! Потешался надо мной в моем собственном саду!
Хотите знать, что с ним случилось? Не прошло и десяти дней, как он
выпал из окна и разбился насмерть!
Затем этот негодяй Картер, пьяница и сквернослов! Он заявился
сюда и принялся оскорблять меня. И что случилось с ним? Спустя
неделю он был мертв – утонул в болоте. Была еще эта наглая
служанка, которая осмелилась повысить голос и обозвать меня. Но
наказание не заставило себя долго ждать – она выпила по ошибке яд!
Могу поведать вам еще кое-что. Хамблби имел наглость возражать
против моего проекта о водоснабжении города. И тогда он умер от
заражения крови! О, это тянется не один год. Миссис Хортон,
например, была крайне непочтительна и груба со мной, и вскорости ее
тоже не стало.
Он помолчал, наклонился и с гордым видом глянул на Люка.
– Да, – сказал он. – Все они умерли. Удивительно, не правда ли?
Люк не мигая смотрел на него. Монстр! Невероятное подозрение
пронеслось у него в голове! Совсем иными глазами смотрел он теперь
на этого коротышку, восседавшего во главе стола и тихонько
кивающего в подтверждение своих слов. Выпуклые глазки лорда
безмятежно смотрели на Люка.
Обрывки фраз мгновенно пронеслись в его памяти. Слова майора
Хортона о том, что «лорд Уитфилд был так добр, что присылал
виноград и персики из своей теплицы». Это лорд Уитфилд милостиво
разрешил нанять Томми Пирса для мытья окон в библиотеке. И
посетил лабораторию микробиологии Веллермана с культурами
бактерий – как раз незадолго до смерти Хамблби… Все сходилось, а
он, безмозглый дурак, даже не думал подозревать этого человека…
Лорд Уитфилд продолжал улыбаться совершенно счастливой
улыбкой, кивая Люку.
– Они все умерли, – повторил он.
Глава 18
Встреча в Лондоне
Сэр Уильям Оссенгтон, известный среди ближайших друзей как
Билли Бонс, недоверчиво уставился на своего друга.
– Разве тебе не достаточно преступлений в Майянг-Стрейтс? – с
грустью спросил он. – Неужели ты вернулся домой, чтобы выполнять
за нас работу?
– В Майянг-Стрейтс не было ничего похожего на серийные
убийства, – возразил Люк. – Мне не дает покоя мысль, что убийца,
совершивший по меньшей мере с полдюжины преступлений, вышел
совершенно сухим из воды!
Сэр Уильям глубоко вздохнул.
– Такое бывает. На чем он специализируется – на женах?
– Нет. Тут другое. Хоть он пока еще и не мнит себя Господом
Богом, но уже близок к этому.
– Сумасшедший?
– О, несомненно!
– А! Хотя он может и не быть таковым в прямом смысле.
Понимаешь, это не совсем одно и то же.
– Должен заметить, что он отдает себе отчет в совершенных им
поступках и их последствиях, – подчеркнул Люк.
– Понятно… – протянул Билли Бонс.
– Послушай, давай не будем придираться к законным
формальностям. Мы пока еще не на той стадии. Возможно, никогда и
не будем. Мне нужно от тебя, старина, чтобы ты раздобыл некоторые
сведения. В День дерби, где-то между пятью и шестью пополудни,
имело место дорожное происшествие. На пожилую леди совершили
наезд, и водитель автомобиля скрылся с места преступления.
Пострадавшую звали Лавиния Пинкертон. Я хочу, чтобы ты отрыл все
возможные факты по этому делу.
Сэр Уильям заметил:
– Это можно сделать быстро. Минут через двадцать ты получишь
все, что тебя интересует.
И он сдержал слово. Вскоре Люк уже беседовал с полицейским,
который вел следствие по делу о наезде.
– Да, сэр, я помню подробности. У меня все запротоколировано. –
И он указал на лист бумаги, изучаемый Люком. – Происшествие
расследовал коронер Сачерверелл. Он еще на чем свет поносил
водителя.
– Вы разыскали шофера?
– Нет, сэр.
– Какой марки был автомобиль?
– Совершенно ясно – «Роллс-Ройс», большая машина с шофером.
Все свидетели единодушно на нее показали. Такую машину трудно
спутать.
– Не установили номерной знак?
– К сожалению, нет, сэр. Никто не обратил на это внимания. Есть,
правда, свидетельское показание женщины, указавшей на номер FZX
4498. Но это явно ошибка. Какая-то дама якобы заметила номер и
передала другой, которая и сообщила его мне. Не знаю, кто из них
напутал, но…
– Почему вы так уверены, что номер ошибочный? – спросил Люк.
Молодой полицейский улыбнулся:
– Этот номер принадлежит автомобилю лорда Уитфилда. Как раз
в это время его машина стояла около Буммингтон-Хаус, а сам шофер
пил чай в ближайшем кафе. У него стопроцентное алиби – вопрос о
его причастности к преступлению даже не возникал: машина не
отъезжала с этого места до шести тридцати, пока не вернулись его
светлость.
– Понятно, – кивнул Люк.
– Знаете, так всегда и бывает, – вздохнул полицейский. –
Половина свидетелей исчезает с места происшествия, прежде чем
появляется констебль, а вторая дает крайне противоречивые
показания.
Сэр Уильям кивнул.
– Мы исходили из предположения, что нужный нам номер похож
на FZX 4498 – тоже начинается с двух четверок. И приложили все
усилия, но не напали на след преступника. Опрос нескольких
водителей машин с похожими номерами показал, что у них у всех
имеется надежное алиби.
Сэр Уильям вопросительно посмотрел на Люка.
Люк покачал головой.
– Спасибо, Боннер, – сказал Уильям, – вы можете идти.
Когда полицейский покинул кабинет, Билли Бонс посмотрел на
своего друга.
– Ну что скажешь, старина Фиц?
Люк глубоко вздохнул:
– Все сходится. Лавиния Пинкертон приехала сюда выложить
свою тайну и поведать умным людям из Скотленд-Ярда о злодее-
убийце. Не знаю, стал бы ты ее слушать… возможно, нет…
– Очень даже стал бы, – сказал сэр Уильям. – Довольно часто мы
узнаем о серьезных преступлениях именно таким способом. Уверяю
тебя, мы не пренебрегаем сплетнями и досужими домыслами.
– И убийца тоже так подумал. Он не собирался рисковать. Он
поспешил устранить Лавинию Пинкертон, и, несмотря на то что одна
из свидетельниц заметила номер машины, никто этой даме не
поверил.
Билли Бонс выпрямился в кресле.
– Ты хочешь сказать…
– Да, хочу. Готов поспорить на что угодно, что это лорд Уитфилд
совершил наезд на пожилую леди. Я не знаю, как ему это удалось.
Шофер пил чай… каким-то образом он ухитрился взять его куртку и
кепку… Но это он переехал ее, Билли!
– Невероятно!
– Вовсе нет. Насколько я знаю, этот лорд совершил за последнее
время не менее семи убийств, а может, и больше…
– Невероятно, – снова повторил сэр Уильям.
– Мой дорогой друг, вчера вечером он почти откровенно
похвалялся передо мной своими подвигами!
– Он что, сумасшедший?
– Не то слово, но хитер, как настоящий дьявол! Нам следует быть
начеку. Нельзя дать ему понять, что мы его подозреваем…
Он положил руку на плечо другу.
– Послушай, Билли, старина, мы должны немедленно начать
действовать. Вот некоторые факты.
И двое мужчин погрузились в долгую, откровенную беседу.
На следующий день Люк возвратился в Вичвуд. Он приехал рано
утром. Мог бы приехать и накануне вечером, но спать под одной
крышей с лордом Уитфилдом при сложившихся обстоятельствах
считал невозможным.
Проезжая через Вичвуд, Люк остановил машину у домика мисс
Уэйнфлит. Открывшая двери горничная уставилась на него во все
глаза, однако провела в маленькую гостиную. Мисс Уэйнфлит как раз
завтракала.
Она поднялась и с некоторым удивлением приветствовала его.
Люк не стал терять время.
– Я должен извиниться, что потревожил вас так рано.
Он осмотрелся по сторонам. Горничная вышла из гостиной,
закрыв за собой дверь.
– Я хочу задать вам один вопрос, мисс Уэйнфлит. Он очень
личный, но я надеюсь, что вы простите мою бестактность.
– Пожалуйста, спрашивайте о чем угодно. Я уверена, что у вас
для этого имеются достаточные основания.
– Благодарю вас.
Он помедлил.
– Я хотел бы знать, по какой именно причине вы расторгли
помолвку с лордом Уитфилдом много лет назад?
Она не ожидала этого вопроса. На ее щеках появился румянец.
Руку она прижала к груди.
– Он говорил вам что-нибудь об этом?
– Рассказывал, что тут была замешана какая-то птичка со
свернутой шеей…
– Он рассказал вам об этом? – В ее голосе прозвучало
неприкрытое удивление. – Так он признался? Это невероятно!
– Расскажите мне поподробней, пожалуйста.
– Хорошо. Но только умоляю вас, никогда не говорите об этом…
Гордону! Это все в прошлом… все давно кончено… мне не хотелось
бы ворошить старое. – Она посмотрела на него умоляюще.
Люк кивнул:
– Это только лично для меня. Я никому не скажу ни слова.
– Спасибо. – Ее голос снова стал спокойным. Она продолжила: –
Вот как все случилось. У меня была маленькая канарейка… Я ее
очень любила… возможно, даже слишком. Знаете, девушки часто
носятся со своими домашними питомцами… и, должно быть, это
раздражает мужчин. Теперь-то я это понимаю.
– Да, пожалуй, – кивнул Люк, когда она замолчала.
– Гордон ревновал меня к этой канарейке. Однажды он
раздраженно сказал мне: «Я уверен, что ты предпочитаешь мне
птичку». Я, со свойственной девушкам глупостью, рассмеялась в
ответ, посадила канарейку на палец и принялась приговаривать: «Ну
конечно же, я люблю тебя, моя милая пташка, люблю сильнее, чем
этого глупого мальчишку! Ну конечно же!» А потом… О, это было
ужасно… Гордон выхватил из моих рук канарейку и свернул ей шею.
Я была в шоке… И до сих пор не могу забыть этот страшный момент!
Она сильно побледнела.
– И тогда вы расторгли помолвку? – спросил Люк.
– Да, я не могла относиться к Гордону по-прежнему. Видите ли,
мистер Фицвильям… – Она помедлила. – Он сделал это не просто в
порыве гнева и ревности. Я почувствовала, что Гордон свернул шею
птичке с наслаждением. Вот что так сильно испугало меня!
– Даже тогда… – пробормотал Люк.
Она накрыла его руку своей:
– Мистер Фицвильям…
Он спокойно и мрачно встретил ее взгляд, в котором угадывался
страх.
– Лорд Уитфилд убийца! – произнес он. – И вам это было
известно, не так ли?
Она энергично покачала головой:
– Нет, я ничего не знала наверняка! Если бы знала, разумеется,
заявила бы об этом… Нет, я просто опасалась, что это так.
– И вы даже не намекнули мне об этом?
Она неожиданно всплеснула руками:
– Как я могла? Как я могла? Ведь я когда-то его любила…
– Да, – мягко кивнул Люк. – Понимаю.
Она отвернулась, достала из кармашка маленький платочек и
приложила к глазам. Когда она снова взглянула на Люка, глаза ее были
сухими и решительными.
– Я так рада, – сказала она, – что Бриджит расторгла свою
помолвку. Кажется, она собирается выйти замуж за вас, не так ли?
– Да.
– Это куда более подходящая партия, – довольно прямолинейно
заметила мисс Уэйнфлит.
Люк не сумел даже улыбнуться в ответ.
Теперь лицо мисс Уэйнфлит приняло мрачное, обеспокоенное
выражение. Она наклонилась вперед и снова дотронулась пальцами до
его руки.
– Но будьте предельно осторожны, – сказала она. – Вы оба
должны быть очень осторожны.
– Вы имеете в виду… с лордом Уитфилдом?
– Да. Лучше ему ничего не говорить.
Люк нахмурился:
– Не думаю, что кому-нибудь из нас подобная мысль может
понравиться.
– О! Это ничего не значит! Вы просто не понимаете, что он
настоящий сумасшедший… сумасшедший! Он не остановится ни
перед чем! И если с ней что-то случится…
– С ней ничего не случится!
– Да, я надеюсь. Но вы не отдаете себе отчета, что вам не по
силам тягаться с ним! Он невероятно хитер и коварен! Заберите ее
отсюда – это единственное, что может спасти ее! Заставьте Бриджит
уехать за границу! Вам лучше сделать это обоим.
Люк медленно произнес:
– Действительно. Но лучше бы она уехала, а я остался здесь.
– Я так и знала, что вы это скажете. Но в любом случае уговорите
ее уехать! И немедленно, понимаете!
Люк кивнул.
– Думаю, – сказал он, – что вы правы.
– Я знаю, что права! Увезите ее отсюда… пока еще не поздно!
Глава 19
Расторгнутая помолвка
Бриджит слышала, как подъехал Люк. Она выбежала на улицу
встретить его и без всякого вступления выложила:
– Я ему все сказала.
– Что? – Люк даже отшатнулся.
Его смятение было столь очевидным, что Бриджит удивленно
спросила:
– Люк, что с тобой? Ты, кажется, расстроен?
– Ведь мы договорились подождать, пока я вернусь.
– Да, но я подумала: чем раньше покончить с этим, тем лучше. К
тому же он начал строить планы… насчет нашей женитьбы,
свадебного путешествия и тому подобного! Я просто была вынуждена
сказать ему правду! – потом добавила немного укоризненно: – Я
решила, что этого требуют правила приличия.
Люк не мог не согласиться с ней.
– С этой точки зрения – да.
– Я бы сказала, с любой точки зрения!
– Бывают ситуации, когда не до правил приличия, – медленно
проговорил Люк.
– Люк, что ты имеешь в виду?
Он сделал нетерпеливый жест:
– Я сейчас не могу объяснить тебе это. Как Уитфилд воспринял
твой отказ?
– Ты не поверишь, но совершенно спокойно, – ответила
Бриджит. – Невероятно спокойно. Я чувствую себя даже
пристыженной. Знаешь, Люк, я недооценивала Гордона… считала его
помпезным, порой несносным пустозвоном. Теперь я начинаю
думать, что он… одним словом, он потрясающий маленький человек!
Люк кивнул:
– Да, возможно, и потрясающий… в том смысле, о котором мы
даже не подозревали. Послушай, Бриджит, ты должна уехать из этого
дома, и как можно скорее.
– Ну, разумеется, я уже упаковала свои вещи и сегодня же
уезжаю. Ты можешь подвезти меня до Вичвуда. Как ты считаешь, мы
можем с тобой остановиться в гостинице, если только гости
Эллсворти покинули ее?
Люк покачал головой:
– Нет, тебе лучше уехать в Лондон. Я позже все объясню. А пока,
я думаю, мне следует объясниться с Уитфилдом.
– Ты прав. Хотя все это ужасно неприятно, да? Я чувствую себя
пригретой на груди змеей.
Люк улыбнулся ей:
– Это была честная сделка. И ты играла по правилам. В любом
случае все уже в прошлом, так что не стоит терзать себя. А я пойду к
Уитфилду.
Он нашел лорда расхаживающим по библиотеке. Внешне тот
выглядел спокойным и даже слегка улыбался. Но при виде Люка на его
виске нервно забилась голубая жилка.
– О! Это вы, Фицвильям!
– Нет смысла говорить о том, как мне жаль, что все так вышло, –
это выглядело бы лицемерным! Должен признать, что, с вашей точки
зрения, я совершил скверный поступок, и мне нечего сказать в свое
оправдание. Но что случилось, то случилось.
Лорд Уитфилд продолжал ходить.
– Да уж!.. – Он махнул рукой.
Люк продолжил:
– Бриджит и я очень виноваты перед вами. Но все произошло,
можно сказать, помимо нашей воли. Мы любим друг друга. И с этим
ничего не поделаешь. Нам остается лишь сказать вам правду.
Лорд Уитфилд остановился. Он уставился на Люка своими
бесцветными, выпуклыми глазками.
– Да, – сказал он, – с этим и в самом деле ничего не поделаешь!
В его голосе прозвучали странные нотки. Он стоял, глядя на
Люка, и медленно качал головой, словно выражал соболезнование.
– Что вы имеете в виду? – резко спросил Люк.
– Вы уже ничего не можете сделать! – повторил лорд Уитфилд. –
Слишком поздно!
– Что вы имеете в виду?
Люк шагнул к нему.
– Спросите Гонорию Уэйнфлит, – неожиданно произнес лорд
Уитфилд. – Она все поймет. Она знает, что должно произойти. Как-то
раз она сказала мне об этом!
– Что она поймет?
– Зло не остается безнаказанным, – произнес лорд Уитфилд. –
Справедливость должна восторжествовать! Мне очень жаль, потому
что мне дорога Бриджит. Если хотите знать, жаль вас обоих.
– Вы нам угрожаете? – спросил Люк.
– Нет-нет, мой дорогой. Ничего подобного! Когда я оказал
Бриджит честь, предложив стать моей женой, и она согласилась, это
означало, что она приняла на себя определенные обязательства.
Теперь она отказывается от них, и ничего нельзя в жизни вернуть
обратно! Если вы нарушаете свои обязательства, то должны платить
за это сполна…
Люк сжал в негодовании кулаки.
– Вы намекаете, что с Бриджит может что-то случиться?
Послушайте меня, лорд Уитфилд, с Бриджит ничего не должно
случиться и со мной тоже! Берегитесь! Я знаю о вас предостаточно!
– Я тут ни при чем, – пожал плечами лорд. – Я лишь инструмент
в руках Высших Сил! Этим силам никто указывать не может: как они
решат, так и будет!
– И вы в это верите?
– Да. Потому что это правда! Всех, кто шел против меня,
настигло возмездие. И вы с Бриджит не будете исключением!
– Вот тут вы ошибаетесь, – возразил Люк. – Сколько веревочке ни
виться, а конца все равно не миновать. Вы близки к своему
печальному концу!
– Мой дорогой юноша, – мягко произнес лорд Уитфилд, – вы не
отдаете себе отчета, с кем говорите. Меня ничто не может коснуться!
– Неужели? Мы это еще посмотрим! Советую вам быть
поосторожней, Уитфилд!
По лицу лорда пробежала легкая тень.
– Вы долго испытывали мое терпение, – сказал он изменившимся
голосом. – Не стоит заходить слишком далеко. Убирайтесь отсюда!
– Именно это я и собираюсь сделать, – заявил Люк. – И чем
скорее – тем лучше. Но помните – я вас предупреждал!
И, развернувшись на каблуках, он вышел из комнаты и сбежал
вниз по лестнице. Бриджит в своей комнате вместе с горничной
заканчивала паковать вещи.
– Ты скоро?
– Минут через десять.
В ее глазах читался вопрос, но она не стала задавать его в
присутствии посторонней.
Люк слегка кивнул. Он пошел к себе в комнату и наспех побросал
вещи в чемодан.
Вернувшись через десять минут, Люк нашел Бриджит готовой к
отъезду.
– Ну что, едем?
– Я готова.
Когда они спускались по лестнице, навстречу им попался
дворецкий:
– Мисс Уэйнфлит послала за вами…
– Уэйнфлит? Где она?
– В гостиной с их светлостью.
Бриджит направилась прямо в гостиную, Люк последовал за ней.
Лорд Уитфилд стоял у окна, разговаривая с мисс Уэйнфлит. В
руках он держал нож с длинным острым лезвием.
– Прекрасная работа, – говорил он. – Один из моих сотрудников
привез его мне из Марокко, где был специальным корреспондентом.
Нож, несомненно, мавританский. – Он любовно провел пальцем по
острию. – Острый как бритва!
Мисс Уэйнфлит сказала:
– Уберите его на место, Гордон, ради всего святого!
Он улыбнулся и положил нож на стол, рядом с другим оружием
из своей коллекции.
– Мне нравится ощущать его острие, – негромко сказал он.
Мисс Уэйнфлит утратила свойственное ей спокойствие. Она
выглядела бледной и встревоженной.
– А, это вы, Бриджит, моя дорогая, – сказала она.
Лорд Уитфилд кашлянул.
– А вот и Бриджит, – сказал он. – Воспользуйтесь случаем, если
хотите ей что-то сказать. Ее скоро с нами не будет.
– Что вы имеете в виду? – спросила мисс Уэйнфлит.
– Я? Только то, что она уезжает в Лондон. Ведь я прав, не так
ли? – Он окинул всех взглядом. – У меня для вас небольшая новость,
Гонория, – начал он. – Бриджит не собирается выходить за меня
замуж. Она предпочла мне Фицвильяма. Странная штука – жизнь. Ну
что ж, я вас покину, не хочу мешать вам.
И он вышел из комнаты, бренча монетками в кармане сюртука.
– О боже… – прошептала мисс Уэйнфлит. – О боже…
В ее голосе прозвучало такое глубокое отчаяние, что Бриджит
удивилась.
– Мне очень жаль, – сказала она. – Мне действительно очень
жаль, что все так вышло.
– Он разгневан… – выдохнула мисс Уэйнфлит. – Ужасно
разгневан… О господи, это ужасно. Что вы собираетесь делать?
Бриджит внимательно посмотрела на нее:
– Что вы имеете в виду?
Мисс Уэйнфлит глянула на них обоих с упреком.
– Вам не следовало говорить Гордону о своем отказе!
– Чепуха. Что еще нам оставалось делать? – сказала Бриджит.
– Вам не следовало говорить об этом сейчас. Нужно было
подождать более удобного момента.
– Смотря как на это посмотреть. Я всегда считала, что с
неприятными вещами следует разделаться как можно скорее.
– О, моя дорогая, если бы дело было только в этом…
Она запнулась и вопросительно взглянула на Люка.
Тот покачал головой. Его губы сложились во фразу: «Еще нет».
– Понятно, – пробормотала мисс Уэйнфлит.
– Вы хотели меня видеть по какому-то делу, мисс Уэйнфлит? –
немного раздраженно напомнила Бриджит.
– Ах да. На самом деле я пришла сюда пригласить вас к себе
погостить. Я подумала… э… что вы можете счесть свое пребывание
здесь неудобным и могли бы пожить у меня несколько дней. Во всяком
случае, пока не определитесь со своими планами.
– Благодарю вас, мисс Уэйнфлит, вы очень добры, – сказала
Бриджит.
– Со мной вы будете в полной безопасности и…
Бриджит прервала ее:
– В безопасности?
Мисс Уэйнфлит, немного смутившись, торопливо поправилась:
– Я хотела сказать, что вам у меня будет удобно… Конечно, в
моем доме нет таких роскошных условий, как здесь. Но горячая вода у
меня действительно горячая, и моя служанка Эмили очень недурно
готовит.
– О, я уверена, что у вас мне было бы чудесно, мисс Уэйнфлит! –
машинально воскликнула Бриджит.
– Но разумеется, если вы собирались ехать в Лондон, то это
гораздо лучше…
– Тут возникает небольшое неудобство, – медленно произнесла
Бриджит. – Моя тетя сегодня с утра уехала на цветочную выставку.
Так что у меня не было возможности рассказать ей о том, что
случилось. Но я оставлю ей записку и сообщу, что возвращаюсь в ее
лондонскую квартиру.
– Вы хотите вернуться к тете в Лондон?
– Да. Но там никто не живет. Пообедать я смогу и где-нибудь в
городе.
– Вы хотите жить в квартире одна? О, дорогая, на вашем месте я
не стала бы этого делать. Ни в коем случае!
– Никто меня там не съест, – немного раздраженно сказала
Бриджит. – К тому же тетя завтра уже вернется.
Мисс Уэйнфлит обеспокоенно покачала головой.
– Лучше остановиться в гостинице, – предложил Люк.
Бриджит резко повернулась к нему:
– Что все это значит? Что с вами такое? Почему вы обращаетесь
со мной как с неразумным ребенком?
– Нет-нет, дорогая, – запротестовала мисс Уэйнфлит. – Мы
просто хотим, чтобы вы вели себя осторожнее… вот и все!
– Но почему, почему? Что вы скрываете от меня?
– Послушай, Бриджит, – сказал Люк. – Я хочу переговорить с
тобой. Но только не здесь. Пойдем со мной в машину и давай поедем
куда-нибудь, где нам никто не сможет помешать.
Он взглянул на мисс Уэйнфлит:
– Вы позволите заехать к вам домой где-то через час? Мне нужно
кое-что рассказать.
– Пожалуйста. Я буду ждать.
Люк взял Бриджит за руку и с благодарностью кивнул мисс
Уэйнфлит:
– Мы заберем вещи позже. Пошли.
Он вывел ее из комнаты, провел через холл к выходу и усадил в
машину. Потом завел мотор и поехал по гравиевой дорожке. Миновав
железные ворота, Люк почувствовал в душе огромное облегчение.
– Слава богу, я вывез тебя отсюда живой и невредимой! – сказал
он.
– Ты что, совсем сошел с ума, Люк? Что это у вас за шу-шу-шу?
Тебе сказать, что я думаю по этому поводу? – возмутилась Бриджит.
– Понимаешь, очень трудно говорить об убийце, когда
находишься под одной с ним крышей, – мрачно изрек Люк.
Глава 20
Это касается нас с тобой
На минуту Бриджит застыла рядом с ним.
– Гордон?
Люк кивнул.
– Гордон? Этот серийный убийца – Гордон? В жизни не слышала
большей нелепицы!
– Ни за что бы не подумала, да?
– Вот уж нет. Да ты что, Гордон не обидит и мухи.
– Может, и так, – мрачно сказал Люк. – Но на самом деле он
свернул шею канарейке. И я совершенно уверен, что погубил здесь не
одну человеческую жизнь.
– Мой дорогой Люк, я ни за что не поверю в это!
– Я знаю, – сказал Люк. – Это звучит совершенно невероятно. До
самого последнего момента мне и в голову не приходило подозревать
его!
– Но я знаю Гордона как свои пять пальцев! – запротестовала
Бриджит. – Если хочешь знать, он очень славный маленький человек,
довольно помпезный, да, и невероятно тщеславный… но не более
того!
Люк покачал головой:
– Тебе придется изменить свое мнение о нем, Бриджит.
– Ты несешь чушь, Люк. Я ни за что в это не поверю! Откуда у
тебя взялась такая абсурдная мысль? Два дня назад ты с такой же
горячностью утверждал, будто убийца – Эллсворти.
Люк немного смутился:
– Знаю. Знаю. Ты, вероятно, думаешь, что завтра я начну
подозревать Томаса, а послезавтра – майора Хортона! Но я не
настолько наивен! Я признаю, что сначала эта мысль выглядит дикой,
но если присмотреться ко всему повнимательней – ты увидишь, что
все сходится как нельзя лучше. Неудивительно, что мисс Пинкертон
не осмелилась обратиться с этим к местным властям. Она знала, что
ее просто поднимут на смех! Ее единственной надеждой был
Скотленд-Ярд.
– Но какие мотивы могли быть у Гордона, чтобы убить стольких
людей? О, это все невероятная глупость!
– Я знаю. Но разве ты не видишь, что Гордон Уитфилд возомнил
себя едва ли не самим Господом Богом?
– Он делает вид, будто он страшно важная персона. Но у бедняги
обыкновенный комплекс величия!
– Возможно, в этом и кроется причина всех бед. Я точно не знаю.
Но подумай, Бриджит… ты только подумай, вспомни все слова,
которые ты в шутку говорила о нем… Lиse-magestй и все такое. Разве
ты не понимаешь, что его самомнение раздуто свыше всяких мер! К
тому же связано с религией. Моя дорогая девочка, он же
сумасшедший!
Бриджит на минуту задумалась, потом сказала:
– Я все еще не могу в это поверить. Но какие у тебя
доказательства, Люк?
– О, хотя бы его собственные слова. Он сам недавно прямо сказал
мне: всякий, кто оскорбит его, неумолимо погибает.
– Продолжай.
– Я не все могу тебе объяснить, что имею в виду… но видела бы
ты, как он это говорил! Совершенно спокойно, с полным
удовлетворением, как бы получше выразиться – как нечто само собой
разумеющееся! Он сидел и улыбался своим мыслям… Это выглядело
так ужасно, Бриджит!
– Дальше…
– А потом он перечислил людей, которые поплатились за то, что
осмелились оскорбить его и вызвать его монаршую немилость! И ты
только послушай, Бриджит, это были миссис Хортон, Эми Гиббс,
Томми Пирс, Гарри Картер, Хамблби и, наконец, бедолага шофер
Риверс!
Кажется, теперь смысл его слов дошел до Бриджит. Она
смертельно побледнела.
– Он упоминал именно этих людей?
– Этих самых! Ну, теперь ты поверила?
– О господи! Наверное, должна… Но по каким причинам?
– Ужасно тривиальным. Вот что больше всего и пугает меня!
Миссис Хортон обращалась с ним пренебрежительно; Томми Пирс
передразнивал его манеры, чем вызвал смех у садовников лорда; Эми
Гиббс повела себя дерзко; Хамблби осмелился публично возразить
ему; Риверс угрожал в присутствии мисс Уэйнфлит и меня…
Бриджит закрыла лицо руками.
– Ужасно… Как это все ужасно… – пробормотала она.
– Да. Кроме того, существует еще одно доказательство.
Автомобиль, сбивший мисс Пинкертон в Лондоне, был «Роллс-
Ройсом», и его номер совпал с номером машины, принадлежащей
лорду Уитфилду!
– Это доказательства, – медленно проговорила Бриджит.
– Да, однако полиция решила, что женщина, указавшая номер
машины, просто ошиблась. Ошиблась!
– Вполне понятно, – сказала Бриджит. – Когда дело касается
таких богатых и влиятельных людей, как лорд Уитфилд, полиция
склонна верить только тому, что говорят они!
– Да. Это лишь подчеркивает, в каком затруднительном
положении находилась мисс Пинкертон!
– Пару раз она говорила мне очень странные вещи, – задумчиво
произнесла Бриджит. – Как если бы хотела предупредить о чем-то…
Тогда я ничего не поняла. Но теперь вижу!
– Все сходится, – заявил Люк. – Это единственно правильный
ответ. Хотя он и кажется невероятным, но если хорошенько
поразмыслить, то все концы сходятся! Он посылал виноград миссис
Хортон, а бедняжка думала, будто ее травят сиделки! А его визит в
лабораторию микробиологии Веллермана – должно быть, там он
украл культуру каких-то бактерий и заразил Хамблби.
– Но мне непонятно, как ему это удалось?
– И мне тоже, но ниточка ведет сюда. Это несомненно!
– Но… Как ты сказал, все сходится. И разумеется, ему удалось то,
что у других бы не вышло! Я хочу сказать, что его никто не стал бы
подозревать!
– Мне кажется, мисс Уэйнфлит подозревала именно его. Она
упомянула о его посещении института словно невзначай… но я
уверен, сделала это нарочно, чтобы я обратил внимание на этот факт.
– Тогда она обо всем знала?
– У нее возникли сильные подозрения. Думаю, она давно бы
разоблачила его, если бы не любила когда-то.
Бриджит кивнула:
– Да, этим многое объясняется. Гордон говорил мне, что они
были помолвлены.
– Видишь ли, она не хотела поверить, что он убийца. Но
постепенно все больше и больше в этом убеждалась. Она пыталась
намекнуть мне, но решиться открыто идти против лорда она не могла!
Женщины – существа непонятные! Мне кажется, она до сих пор по-
своему любит его…
– Даже после того, как он расторг с ней помолвку?
– Это она расторгла помолвку с ним. Вышла довольно
неприглядная история, скажу я тебе.
И он вкратце передал все, что поведала ему мисс Уэйнфлит.
Бриджит удивленно уставилась на него:
– И это сделал Гордон?
– Да, как видишь, даже в те годы он, должно быть, был уже
ненормальным!
Бриджит поежилась и пробормотала:
– Все эти годы… все эти годы…
– Может быть, на счету лорда Уитфилда гораздо больше жертв,
чем нам известно. И только целая цепочка смертей за последнее время
привлекла к нему внимание! Неизменный успех явно ослабил его
осторожность!
Бриджит кивнула. Она немного помолчала, размышляя, потом
произнесла:
– Что именно сказала тебе мисс Пинкертон тогда, в поезде? С
чего она начала свой рассказ?
– Она сказала, что собирается в Скотленд-Ярд. Упоминала
местного констебля. Объяснила, что он очень славный малый, но ему
не справиться с расследованием всех этих убийств.
– Она с этого начала?
– Да.
– Продолжай.
– Потом сказала: «Вы, я вижу, поражены. Я сначала тоже не могла
в это поверить. Я подумала, что у меня просто разыгралось
воображение».
– А потом?
– Потом я спросил ее, уверена ли она, что это не просто ее
разыгравшееся воображение, на что она ответила совершенно
спокойно: «Я могла ошибиться в первый раз, но никак не во второй и
тем более не в третий. Тогда я убедилась, что это не случайности, а
убийства».
– Потрясающе, – промолвила Бриджит.
– Разумеется, я подбодрил ее – сказал, уверен, что она поступает
правильно. Но тогда я ей не поверил, как и тот Фома неверующий.
– Понятно. Нетрудно чувствовать свое превосходство, когда
слышишь такое. Я ощущала примерно то же самое, когда бедная
овечка предупреждала меня! О чем она говорила потом?
– Дай подумать… О! Она упомянула случай с Аберкромби. Ну,
знаешь, с тем уэльсским преступником. Сказала, что не верила, будто
преступник смотрит на жертву как-то по-особенному. Но теперь
верит, поскольку видела этот самый взгляд сама.
– Повтори, как она это говорила?
Люк задумался, сдвинув брови.
– О, очень приятным голосом: «Я тогда не поверила, когда читала
об этом, но так оно и было, это правда!» Я спросил: «В чем правда?»
Она ответила: «Насчет особого взгляда». И боже мой, Бриджит, то, как
она это сказала, совершенно поразило меня. Ее тихий голос и лицо –
словно она видела нечто настолько ужасное, что невозможно передать
словами.
– Расскажи мне обо всем подробно!
– А потом она назвала жертвы: Эми Гиббс, Картера и Томми
Пирса, еще сказала, что Томми был несносным мальчишкой, а Картер
– пьяницей. И добавила: «Но теперь… вчера… это был доктор
Хамблби… такой замечательный человек… такой хороший человек».
Но если бы она пошла к Хамблби и все ему выложила, он бы не
поверил ни одному ее слову и поднял на смех.
Бриджит глубоко вздохнула.
– Теперь понятно… – сказала она.
Люк посмотрел на нее.
– В чем дело, Бриджит? О чем ты думаешь?
– О том, что однажды сказала мне миссис Хамблби. Интересно…
нет, неважно… продолжай. Что именно она сказала тебе под конец?
Люк почти точно повторил слова пожилой леди – они произвели
на него сильное впечатление, и он хорошо их запомнил.
– Я заметил, что не просто совершить столько преступлений и
остаться вне подозрений, а она возразила: «Нет-нет, мой дорогой
мальчик, тут вы ошибаетесь. Убивать легко – до тех пор, пока вас
никто не заподозрит. И, видите ли, тот человек, который совершил эти
убийства, заслуживает подозрений меньше всего…»
Он замолчал. Бриджит поежилась и произнесла:
– Легко убивать? Ужасно легко… вот уж точно! Неудивительно,
что эти слова застряли у тебя в голове. Я их тоже буду помнить… всю
свою жизнь! Человек вроде лорда Уитфилда… О! Ну конечно же,
легко!
– Но уличить его будет сложно, – сказал Люк.
– Ты так считаешь? У меня есть одна идея, как помочь тебе.
– Бриджит. Я тебе запрещаю…
– Ты не можешь. Нельзя оставаться в стороне и ничего не делать.
Это касается и меня, Люк. Возможно, это опасно. Да, я это признаю,
но должна сыграть свою роль до конца.
– Бриджит…
– Это касается и меня, Люк! Я приму предложение мисс
Уэйнфлит и остановлюсь в ее доме!
– Моя любимая, я заклинаю тебя…
– Это опасно для нас обоих. Я знаю. Но это касается нас с тобой,
Люк, – нас двоих!
Глава 21
О, почему вы гуляете в поле в
перчатках?
После нескольких минут напряженного разговора в машине
умиротворяющая обстановка дома мисс Уэйнфлит подействовала на
Бриджит расслабляюще.
Хозяйка встретила ее с некоторым беспокойством, поспешив,
однако, заверить, что рада приютить гостью, и дала понять, что
сомнения ее вызваны совсем иными обстоятельствами.
– Я думаю, это будет самым разумным решением, – сказал Люк. –
Мы воспользуемся вашей добротой и гостеприимством, мисс
Уэйнфлит. А я остановлюсь в «Беллс и Мотли». Будет лучше, если
Бриджит останется под моим наблюдением, а не уедет в Лондон. В
конце концов, не стоит забывать, что там случилось.
– Вы имеете в виду Лавинию Пинкертон?
– Да. Впрочем, вы, наверное, думаете, что в большом городе
любому человеку намного безопасней, верно?
Мисс Уэйнфлит кивнула, но потом заметила:
– Вы думаете, что безопасность человека зависит от того, есть ли
у кого-то намерение убить его?
– Совершенно верно, но мы все под Богом ходим.
Мисс Уэйнфлит задумчиво кивнула.
– Как давно вы поняли, что… что Гордон – убийца, мисс
Уэйнфлит? – спросила Бриджит.
Мисс Уэйнфлит вздохнула:
– Трудно сказать, моя дорогая. Где-то в глубине души я давно уже
была уверена… Но делала все возможное, чтобы прогнать эти
ужасные мысли! Поймите, я не хотела верить этому и внушала себе,
что мои подозрения всего лишь плод больного воображения!
– А вам когда-нибудь приходило в голову опасаться за свою
жизнь? – спросил Люк прямо.
Мисс Уэйнфлит задумалась:
– Вы хотите сказать, что, знай Гордон о моих подозрениях, он
нашел бы способ избавиться от меня?
– Да.
– О, конечно, я этого не исключала… Но старалась вести себя
осторожно. Однако не думаю, что Гордон мог опасаться меня всерьез.
– Почему?
Мисс Уэйнфлит слегка покраснела.
– Гордон просто не мог подумать, что я могу… причинить ему
зло и выдать его.
– Вы даже зашли столь далеко, что предупредили его? – спросил
Люк.
– Да, это правда. Я намекнула ему на то, что происходят
странные вещи: со всяким, кто с ним повздорит, через короткое время
происходит несчастный случай.
– И что он вам на это сказал? – требовательно спросила Бриджит.
По лицу мисс Уэйнфлит пробежала тень.
– О, совсем не то, что я ожидала. Мне показалось, будто он… это
невероятно!.. но будто бы он остался этим доволен… Он сказал: «Вы
это тоже заметили?» И… распустил хвост, точно павлин…
– Он явно не в своем уме, – заметил Люк.
Мисс Уэйнфлит горячо согласилась с ним:
– Да, в самом деле. Нельзя дать другого объяснения. Гордон не
отвечает за свои поступки. – Она взяла Люка за руку. – Ведь его… его
не повесят, правда?
– Нет-нет. Скорее отправят в психиатрическую лечебницу.
Мисс Уэйнфлит вздохнула и откинулась на спинку кресла.
– Я так рада…
Ее глаза остановились на Бриджит, которая, нахмурив брови,
разглядывала ковер.
– Но до этого еще далеко, – сказал Люк. – Судя по тому, что я
слышал, полицейские, которые прибудут в Вичвуд, намерены
отнестись к делу самым серьезным образом. Но не стоит забывать, что
пока у нас нет улик.
– Мы их получим, – заявила Бриджит.
Мисс Уэйнфлит посмотрела на нее. Ее взгляд выражал нечто
такое, что напомнило Люку о другом, уже виденном им ранее, к тому
же не так давно. Он попытался напрячь память и вспомнить, где и
когда он с ним столкнулся, но не смог.
– Не стоит быть такой уверенной, моя дорогая, – с сомнением
произнесла мисс Уэйнфлит. – Хотя не исключено, что вы правы.
– Я съезжу в поместье на машине и привезу твои вещи, дорогая, –
сказал Люк.
– Я поеду с тобой, – встрепенулась Бриджит.
– Лучше не надо.
– И все же я поеду с тобой.
– Не стоит опекать меня, словно ребенка, Бриджит, – сказал Люк
раздраженно. – Я не нуждаюсь в твоем присмотре.
– Я тоже считаю, Бриджит, что все обойдется. На машине… да
еще средь бела дня… – вмешалась мисс Уэйнфлит.
Бриджит сконфуженно рассмеялась:
– Я становлюсь полной идиоткой. Вся эта история начинает
действовать мне на нервы.
– Мисс Уэйнфлит уже однажды служила мне ангелом-
хранителем, провожая вечером домой, – улыбнулся Люк. –
Сознайтесь, что это так, мисс! Я прав?
Она с улыбкой призналась:
– Видите ли, мистер Фицвильям, вы совершенно ни о чем не
подозревали! Но если бы Гордон узнал, что на самом деле вы явились
расследовать преступления, а не по какой-то другой причине, то вам
бы несдобровать. Дорожка совсем безлюдная – так что всякое могло
случиться!
– Я готов ко всему, – мрачно изрек Люк. – Меня врасплох не
застать, уверяю вас.
– Но не забывайте, он очень хитер! – встревоженно напомнила
мисс Уэйнфлит. – И намного умнее, чем вы себе представляете!
Можно сказать, гениальный ум!
– Я буду готов.
– Мужчины храбры и бесстрашны, это так. Но их обмануть
гораздо проще, чем женщину.
– Это правда, – подтвердила Бриджит.
– Серьезно, мисс Уэйнфлит, – сказал Люк, – вы действительно
думаете, будто мне угрожает опасность? Считаете, что лорд Уитфилд
постарается меня устранить?
Мисс Уэйнфлит заколебалась.
– Думаю, – сказала она наконец, – что главная опасность
угрожает Бриджит. Она порвала помолвку с Гордоном, чем нанесла
ему страшное оскорбление! Я считаю, что, покончив с Бриджит, он
переключится на вас. Но несомненно, сначала возьмется за нее.
Люк застонал:
– Боже, как бы мне хотелось, чтобы ты покинула Англию… прямо
сейчас… и немедленно, Бриджит.
Девушка плотно сжала губы:
– Я не собираюсь никуда уезжать.
Мисс Уэйнфлит вздохнула:
– Вы храброе создание, Бриджит. Я просто восхищаюсь вами.
– На моем месте вы поступили бы точно так же.
– Возможно.
– Это касается нас обоих – Люка и меня! – с вызовом заявила
Бриджит, провожая Люка до двери.
– Я позвоню тебе из гостиницы, когда вырвусь живым из
львиного логова, – сказал Люк.
– Да, пожалуйста.
– Моя милая, не волнуйся так за меня. Даже самый матерый
убийца нуждается во времени, чтобы подготовиться! Заверяю тебя,
нам ничто не угрожает в течение двух-трех ближайших дней. Сам
суперинтендант Баттл прибывает сегодня из Лондона. И тогда Вичвуд
окажется под неусыпным наблюдением.
– Ну, тогда все в порядке, и нам не нужно разыгрывать трагедию!
Люк положил руку на плечо Бриджит и, нахмурившись, сказал:
– Мой ангел, ты должна пообещать не делать ничего
опрометчивого!
– Я прошу тебя о том же, Люк!
Он сжал ее плечо, потом сел в машину и уехал.
Бриджит вернулась в гостиную. Мисс Уэйнфлит несколько
суетливо, в свойственной старым девам манере, принялась хлопотать
вокруг гостьи.
– Дорогая, ваша комната еще не совсем готова. Эмили сейчас там
прибирается. Вы знаете, что я хочу вам предложить? Чашечку
чудесного, душистого чая! Это именно то, что вам нужно после
стольких тревог и волнений.
– Вы так добры, мисс Уэйнфлит, но мне правда ничего не
хочется.
Бриджит не отказалась бы от чего-нибудь покрепче, например
коктейля с джином, но такой способ восстановления сил – как она
справедливо полагала – здесь вряд ли мог быть предложен. Чай же она
вообще не любила. От него ее начинало мутить. Мисс Уэйнфлит,
напротив, была уверена, что крепкий чай именно то, что нужно
молодой особе. Она поспешила из комнаты и возвратилась минут пять
спустя. Ее лицо сияло – на подносе стояли две изящные чашки
саксонского фарфора, наполненные дымящимся, ароматным чаем.
– Настоящий «Лапсанг сушонг»,[11] – с гордостью объявила мисс
Уэйнфлит.
Бриджит, которая не любила китайский чай еще больше
индийского, слабо улыбнулась.
В следующий момент в дверях появилась Эмили, низенькая,
неуклюжего вида девица.
– Простите, мисс… вы сказали, кружевные наволочки?
Мисс Уэйнфлит поспешно покинула комнату, и Бриджит,
воспользовавшись этим, вылила свой чай в окно, едва не обварив
бедного Пуха, который сидел на клумбе под окном.
Приняв извинения Бриджит, Пух прыгнул на подоконник, потом в
комнату прямо на плечи Бриджит и замурлыкал.
– Какой красивый котик, – восхитилась Бриджит, погладив его по
спинке.
Пух выгнул хвост и еще громче запел свою песню от
удовольствия.
– Очаровательный, – повторила Бриджит, почесав его за ушком.
В следующий момент в комнату вошла мисс Уэйнфлит.
– О боже! – воскликнула она. – Пух сразу же проникся к вам
любовью, надо же. Он всегда такой сдержанный! Осторожней с его
ушком, дорогая, в последнее время оно у него постоянно болит.
Но ее предупреждение опоздало. Рука Бриджит задела больное
ухо, Пух зашипел на нее и с обиженным видом отпрыгнул в сторону.
– О боже, он вас поцарапал? – воскликнула мисс Уэйнфлит.
– Да нет, не успел, – сказала Бриджит.
Мисс Уэйнфлит, казалось, была слегка разочарована. Бриджит
торопливо спросила:
– Интересно, сколько времени пробудет там Люк?
– Не волнуйтесь, моя дорогая. Я уверена, мистер Фицвильям
способен постоять за себя.
– О, Люк очень храбрый.
В этот момент зазвонил телефон. Бриджит бросилась к аппарату.
– Алло? Это ты, Бриджит? – послышался в трубке голос Люка. –
Я уже в гостинице. Ты сможешь обойтись без своих вещей до ленча?
Я немного задержусь, только что приехал Баттл, ты понимаешь, о ком
я говорю…
– Суперинтендант из Скотленд-Ярда?
– Да. И он хочет сразу же поговорить со мной.
– У меня все в порядке. Привезешь вещи после ленча и
расскажешь, что он обо всем этом думает.
– Хорошо. Пока, моя милая.
– Пока.
Бриджит положила трубку на место и вернулась к разговору с
мисс Уэйнфлит.
Потом она несколько раз зевнула. Усталость брала верх над
возбуждением.
Мисс Уэйнфлит заметила это:
– Вы устали, моя дорогая. Вам лучше прилечь, хотя нет,
возможно, не стоить делать этого перед ленчем. Я как раз собиралась
отнести кое-какие старые платья одной женщине – она живет отсюда
неподалеку. Мы могли бы совершить с вами очаровательную прогулку
по полям, вы не против? У нас еще есть время до ленча.
Бриджит охотно согласилась.
Они вышли через заднюю калитку. Мисс Уэйнфлит надела
соломенную шляпку и, к большому изумлению Бриджит, перчатки.
«Можно подумать, мы собираемся прогуляться по Бонд-
стрит!»[12] – подумала она.
Мисс Уэйнфлит весело болтала о местных новостях. Они
миновали два поля, пересекли утоптанную тропинку и направились
по дорожке, ведущей через небольшую рощицу. День выдался
жарким, и Бриджит обрадовалась, оказавшись в тени деревьев.
Мисс Уэйнфлит предложила присесть и немного отдохнуть.
– Слишком душно, вы не находите, дорогая? – спросила она. –
Наверное, будет гроза.
Бриджит полусонно согласилась с ней. Откинулась на траву – ее
глаза почти сомкнулись, – и в ее памяти неожиданно всплыли строчки
полузабытых стихов:

О, почему вы гуляете в поле в перчатках,


Толстая, белокурая женщина, которую не любит никто?

Однако это не совсем так. Мисс Уэйнфлит не толстая. Она


попыталась изменить слова, чтобы они подходили к случаю:

О, почему вы гуляете в поле в перчатках,


Худая, седая женщина, которую не любит никто?

Мисс Уэйнфлит прервала ее размышления:


– Вы совсем засыпаете, моя дорогая?
Эти слова были сказана будничным, заботливым тоном, но что-то
в голосе мисс Уэйнфлит заставило Бриджит разомкнуть ресницы.
Спутница склонилась над ней. В ее глазах угадывалось какое-то
странное нетерпение. Она облизала губы и повторила:
– Вы почти спите, не правда ли?
Теперь не могло быть ошибки в многозначительности ее тона. И
тут в мозгу Бриджит мелькнула молния – страшная догадка обожгла
ее сознание, одновременно вызвав досаду на собственную глупость!
Она уже начала догадываться, в чем дело, но это были одни
только смутные подозрения. Бриджит пыталась убедиться в их
правоте, однако ни на минуту не задумывалась, что опасность может
угрожать и ей самой. Она старалась подавить свои тяжелые мысли. К
тому же никак не могла подумать, что это случится так скоро. «Дура,
трижды круглая дура!» В ее голове пронеслось: «Чай… в чае что-то
было. Но она не знает, что я его не пила. Это мой шанс! Интересно,
что она туда подсыпала? Яд? Или просто сонный порошок? Она ждет,
чтобы я уснула, – это несомненно!»
Бриджит позволила векам снова сомкнуться. И, стараясь говорить
как можно естественней, пробормотала:
– Да, ужасно хочется спать… Просто смешно! Никогда в жизни
так не хотелось…
Мисс Уэйнфлит ласково кивнула в ответ.
Бриджит следила за ней через смеженные ресницы.
«По крайней мере, я всегда смогу с ней сладить, – подумала
она. – У меня крепкие руки, а она просто костлявая старая кошка… но
прежде я должна заставить ее говорить…»
Мисс Уэйнфлит улыбалась. Но теперь эта улыбка казалась
зловещей, почти дьявольской.
«Как она похожа на козу, – подумала Бриджит. – Господи!
Настоящая коза! Символ зла! Теперь мне понятно почему! Я была
права, совершенно права в своих невероятных подозрениях! «У ада
нет страшнее фурии, чем женщины отвергнутой…» Вот с чего все
началось… и куда зашло».
– Я не знаю, что со мной такое… – пробормотала Бриджит. На
этот раз в ее голосе звучало явное беспокойство. – Я чувствую себя
как-то странно… очень странно!
Мисс Уэйнфлит быстро огляделась по сторонам. Место выглядело
совершенно пустынным. Слишком далеко от городка, чтобы можно
было услышать крики, – и никаких жилых домов поблизости. Она
принялась разворачивать пакет, который несла с собой. В нем, как
полагала Бриджит, была завернута старая одежда. Так и есть. Бумага
была отброшена в сторону, и показалась мягкая, шерстяная ткань.
Руки в перчатках продолжали теребить сверток.

О, почему ты гуляешь в поле в перчатках?

Действительно – почему? Почему в перчатках?


Ну конечно же! Конечно же! Все прекрасно спланировано
заранее!
Обертка упала на землю. Мисс Уэйнфлит осторожно извлекла из
ткани нож, стараясь держать его так, чтобы не стереть с него прежних
отпечатков пальцев – лорда Уитфилда, оставленных им на рукоятке в
гостиной его поместья.
«У мавританского ножа острое как бритва лезвие», – вспомнила
Бриджит слова лорда. И почувствовала легкую тошноту. Она должна
притворяться. Да, должна заставить эту женщину говорить, эту худую,
седую женщину, которую никто не любил. Это будет нетрудно…
совсем нетрудно. Потому что она наверняка сгорает от желания
поговорить о себе… И единственный человек, которому она может все
выложить, – это Бриджит, которая все равно замолчит навсегда.
– Зачем вам… этот… нож? – слабым голосом пролепетала
Бриджит.
И тогда мисс Уэйнфлит рассмеялась.
Это был ужасный смех, мягкий, проникновенный и вместе с тем
совершенно нечеловеческий.
– Это для вас, Бриджит. Для вас! Я ненавижу вас уже давно.
– Потому что я хотела выйти замуж за Гордона Уитфилда?
Мисс Уэйнфлит кивнула:
– Вы умны! Вы чертовски умны! Видите ли, ваша смерть будет
решающей уликой против него. Вас обнаружат здесь с перерезанным
его ножом горлом, с отпечатками его пальцев на рукоятке! Как
здорово я все придумала, попросив Гордона показать мне этот нож
сегодня утром! Потом я выкрала его и положила к себе в сумочку,
завернув в носовой платок, пока вы были наверху. Это же так просто!
Все всегда выходило так же просто! Я с трудом могла в это поверить!
– Это потому… – с трудом пробормотала Бриджит, продолжая
притворяться обессиленной, – что вы… вы дьявольски умны…
Мисс Уэйнфлит снова рассмеялась своим жутким смехом.
– Да, у меня всегда была голова на плечах, даже в молодости! – с
гордостью заявила она. – Но мне ничего не позволяли… Я была
вынуждена оставаться дома… и ничего не делать. Потом появился
Гордон – сын простого торговца обувью, но я знала – его ждет
большое будущее! Я знала – он пойдет далеко. Но он бросил меня! Из-
за дурацкой истории с канарейкой…
Она сделала руками странный жест, словно скручивала что-то.
И снова волна тошноты подступила к горлу Бриджит.
– Гордон посмел бросить меня – дочь полковника Уэйнфлита! Я
поклялась отомстить ему за это сполна! Я все ночи думала о своей
мести… А потом моя семья разорилась. Дом наш пришлось продать.
И это он купил его! Как я ненавидела его тогда! Но я никогда не
выказывала своих чувств, девушек из хороших семей учили
сдерживать чувства и держаться достойно – это очень ценное
качество. Я всегда считала, что происхождение неизбежно
сказывается.
Она на минуту замолчала. Бриджит следила за ней, затаив
дыхание и боясь пропустить хотя бы слово.
– Я очень долго думала, как отомстить Гордону, – продолжила
мисс Уэйнфлит. – Вначале решила просто убить его. Вот тогда и
начала читать книги по криминалистике – втайне от всех – в
библиотеке. И должна вам заметить, обнаружила в них массу
полезного для себя. Например, дверь в комнату Эми я закрыла
снаружи, а ключ вставила изнутри с помощью пинцета, после того
как поменяла бутылки. Как она храпела, эта несносная девчонка,
точно пьяный матрос!
Она помолчала.
– Так о чем это я?
Талант Бриджит, с помощью которого она сумела очаровать лорда
Уитфилда и который заключался в ее исключительном умении
слушать, пришелся сейчас как нельзя кстати. Хотя Гонория Уэйнфлит
и была сумасшедшей, убийцей-маньяком, но ничто человеческое не
было ей чуждо – ей страстно хотелось поговорить о себе. И ее
желание Бриджит могла удовлетворить вполне.
– Поначалу вы хотели убить его… – подсказала она, как бы
приглашая продолжить беседу.
– Ах да, но меня эта мысль не удовлетворила… слишком просто,
тут нужно было придумать что-нибудь более изощренное. И тогда у
меня возникла идея: он должен пострадать за множество
преступлений, которых не совершал. Он должен стать серийным
убийцей! Его должны повесить за мои преступления! Или на худой
конец упрятать в сумасшедший дом… Что даже еще лучше!
Она засмеялась своим леденящим душу смехом. Ее глаза
блестели, зрачки расширились, когда она перевела взгляд на свою
жертву.
– Как я уже сказала, я прочла много книг о преступлениях,
тщательно отбирала своих жертв – поначалу Гордона не должны были
заподозрить. Вы понимаете, – ее голос стал глубже, – убивая, я
чувствовала наслаждение… Препротивная, вечно спорившая женщина
Лидия Хортон. Она смела покровительственно относиться ко мне. А
однажды повела себя со мной как со старой служанкой! Я так
обрадовалась, когда Гордон поссорился с ней. Одним ударом убить
двух зайцев, подумала я тогда. Я развлекалась, когда сидела рядом с
постелью Лидии и подсыпала ей мышьяк в чай, а потом говорила
сиделке, будто мисс Хортон жалуется на горечь винограда, посланного
ей лордом Уитфилдом! Жаль, что эта глупая женщина ни разу не
повторила мои слова.
А потом последовали другие! Как только я узнавала, что кто-то
обижал Гордона или смеялся над ним, тут же подстраивала
несчастный случай! Это было так просто! А он был невероятным
дураком! Я сумела внушить Гордону, что он представляет собой нечто
особенное! Что любой, кто осмеливается идти против него, будет
наказан. И он с такой легкостью в это поверил. Бедняга Гордон, он
готов поверить во что угодно! Святая простота!
Бриджит вспомнила, как сама не раз говорила Люку: «Гордон! Да
он легко поверит во что угодно!»
Легко? И в самом деле, как легко! Бедный, самовлюбленный,
доверчивый Гордон!
Но она должна узнать все до конца! Легко? Это тоже легко. Ведь
она столько лет работала секретарем и умела, осторожно подбадривая
клиентов, заставлять их выкладывать о себе все. А этой женщине, как
никому другому, необходимо выговориться, похвастаться собственной
хитростью и умом!
– Но как вам удалось все это? Я даже представить себе не могу, –
пробормотала Бриджит.
– О, это довольно легко! Просто нужно все хорошенько
организовать! Когда Эми выставили из поместья, я сразу же взяла ее к
себе в служанки. Я подумала, что идея с краской для шляпок подходит
как нельзя лучше, а запертая изнутри дверь оставляла меня вне всяких
подозрений. Разумеется, я всегда оставалась вне подозрений,
поскольку у меня не имелось никаких мотивов. Как можно кого-то
подозревать в преступлении, если у него нет мотива! С Картером
тоже все вышло до смешного просто – он брел домой в густом тумане,
пьяный, а я подкараулила его на мостике и лишь слегка подтолкнула.
Вы знаете, я очень сильная. Правда, правда.
Она немного помолчала и снова хохотнула своим ужасным
смешком.
– Меня это так забавляло! Никогда не забуду лица Томми, когда я
столкнула его с подоконника. Он ни сном ни духом ничего не
подозревал…
Наклонившись к Бриджит, она доверительным тоном сказала:
– Знаете, люди на самом деле страшно глупы! Я раньше этого
как-то не осознавала.
– Просто вы… вы необычайно умны, – еле слышным голосом
отозвалась Бриджит.
– Да-да… возможно, вы правы.
– А доктор Хамблби? Наверное, с ним было труднее всего?
– Да. Просто удивительно, что у меня все получилось! Хотя могла
выйти промашка. Но Гордон всем похвалялся о своем визите в
лабораторию Института Веллермана, и я подумала, что, если мне все
удастся, люди потом об этом вспомнят. А ушки у Пуха и в самом деле
гноились от какой-то инфекции. Мне удалось поранить руку доктора
ножницами, а потом я настояла, чтобы самой смазать ранку йодом и
перевязать бинтом. Откуда ему было знать, что бинт заражен
бактериями из уха Пуха. Разумеется, могло ничего не выйти – я
действовала наугад! Как я обрадовалась, когда все получилось!
Особенно если вспомнить, что Пух – кот Лавинии.
Ее лицо омрачилось.
– Лавиния Пинкертон! Она догадывалась… Это она нашла тогда
Томми. А потом, когда доктор Хамблби и Гордон повздорили, она
уловила мой взгляд, когда я смотрела на доктора… За мной стали
следить… И я не знала, что же мне делать… Она обо всем догадалась!
Я видела, как она следила за мной. Конечно, она ничего не смогла бы
доказать. Я это знала. Но я боялась, что кто-то мог ей поверить. И в
первую очередь в Скотленд-Ярде. Я чувствовала, что она туда
собирается. Я последовала за ней в том же самом поезде, когда она
отправилась в Лондон.
Все вышло так просто. Она намеревалась переходить Уайтхолл. Я
стояла за ней, совсем близко. Но она меня не заметила. Приблизилась
большая машина, и я с силой толкнула ее. Я очень сильная! Лавиния
упала прямо под колеса. Я назвала женщине, что стояла рядом со
мной, номер «Роллс-Ройса» Гордона. Я надеялась, что она повторит
его полиции.
К счастью, машина не остановилась. Подозреваю, что шофер взял
ее без ведома хозяина. Да, мне и тут повезло. Мне всегда везло!
Повезло и с этим глупым Риверсом, когда мы с Фицвильямом
оказались свидетелями его ссоры с Гордоном! Странно, как много
усилий пришлось мне потратить, чтобы Фицвильям заподозрил
Гордона! Но после смерти Риверса он должен был в это поверить!
А теперь… теперь остается лишь закончить начатое.
Она поднялась на ноги и приблизилась к Бриджит.
– Гордон бросил меня! Он собирался жениться на вас. Вся моя
жизнь – сплошное разочарование. У меня ничего не осталось…
ничего…
«Худая, седая женщина, которую не любит никто…»
Она наклонилась над девушкой, улыбаясь и безумно блестя
глазами… Сверкнул нож…
Со свойственной юности силой и проворством Бриджит вскочила
на ноги. С гибкостью тигрицы она набросилась на обезумевшую
женщину, опрокидывая ее на спину и хватая за запястье.
Захваченная врасплох, Гонория Уэйнфлит упала на траву, не
успев ничего сообразить. Но, опомнившись, отчаянно принялась
сопротивляться. Их силы были неравны. Молодая, здоровая Бриджит с
крепкими, натренированными спортом мышцами и Гонория
Уэйнфлит – хрупкого сложения женщина, уже далеко не молодая.
Но Бриджит не учла одного. Гонория Уэйнфлит была
сумасшедшей! Безумие придавало ей сил. Она дралась как настоящая
дьяволица, и ее безумная ярость оказалась сильнее крепких мускулов
юной Бриджит. Ни одна из них не могла взять верх. И все же Бриджит
удалось отвести в сторону руку с ножом. Но Гонория Уэйнфлит не
сдавалась.
Однако постепенно силы Бриджит стали сдавать под натиском
сумасшедшей женщины, и она закричала:
– Люк… На помощь… на помощь…
Не было никакой надежды, что он ее услышит. Она и Гонория
Уэйнфлит были совсем одни. Одни – в этом мертвом мире. Собрав все
силы, Бриджит вывернула запястье противницы, и нож наконец-то со
стуком упал на землю.
Но в следующее мгновение пальцы сумасшедшей с
нечеловеческой силой сомкнулись на горле девушки, перекрывая ей
дыхание. И Бриджит издала сдавленный крик…
Глава 22
О чем поведала миссис Хамблби
Люк был приятно удивлен внешностью суперинтенданта Баттла.
Им оказался плотный, приятной наружности мужчина с широким
красным лицом и роскошными усами. На первый взгляд он мог
показаться простоватым, но, присмотревшись к нему ближе,
внимательный наблюдатель не мог не заметить необычайно
проницательных глаз.
Люк не мог ошибиться на его счет. Людей вроде Баттла ему
доводилось встречать и раньше. Он знал, что им можно доверять. Они
всегда добиваются хорошего результата. Люк не мог бы желать
лучшего полицейского для расследования дела.
Оставшись с ним наедине, Люк сказал:
– Не слишком ли вы крупная фигура, чтобы посылать вас по
такому делу, как это?
Баттл улыбнулся:
– Дело может оказаться куда как серьезным, мистер Фицвильям.
А когда встает вопрос о причастности к преступлению таких людей,
как лорд Уитфилд, нам нельзя допускать ошибок.
– Согласен с вами. Вы приехали один?
– О нет. Со мной полицейский сержант. Он сейчас в кабачке, в
«Семи звездах». Его задача – присматривать за их светлостью.
– Понятно.
– Значит, по-вашему, мистер Фицвильям, – спросил Баттл, – не
может быть никаких сомнений? Вы уверены, что лорд Уитфилд и есть
убийца?
– На самом деле я не вижу никакой альтернативы. Хотите, чтобы
я изложил вам все обстоятельства дела?
– Я уже знаю их от сэра Уильяма, спасибо.
– И что вы думаете? Наверное, вам кажется невероятным, чтобы
человек в положении лорда Уитфилда мог быть убийцей?
– Мало что может казаться мне невероятным, – ответил
суперинтендант. – В преступлениях ничего невероятного не бывает.
Вот что я говорю всегда. Если бы вы заявили мне, что
добропорядочная старая дева, или архиепископ, или даже школьница –
опасные преступники, то я не стал бы утверждать, что такого не
может быть. Я бы принялся изучать обстоятельства дела.
– Если вы уже знаете от сэра Уильяма главные факты, то я
расскажу вам о том, что случилось сегодня утром, – сказал Люк.
И он коротко передал суперинтенданту свой разговор с лордом
Уитфилдом. Тот слушал его с нескрываемым интересом.
– Вы сказали, он вертел в руках нож? – спросил Баттл. – Обратил
ли он ваше внимание на этот нож, мистер Фицвильям? Может, он
угрожал им?
– В открытую – нет. Только провел пальцем по лезвию – с каким-
то неприятным наслаждением. Уверен, мисс Уэйнфлит тоже это
заметила.
– Это та леди, что знает лорда Уитфилда едва ли не всю свою
жизнь и когда-то была с ним помолвлена?
– Совершенно верно.
– Думаю, мистер Фицвильям, вам не стоит волноваться по поводу
молодой леди. Я позабочусь, чтобы кто-нибудь из моих людей держал
ее под присмотром. Так что, учитывая, что Джонсон приглядывает за
лордом Уитфилдом, мисс Конвей будет в полной безопасности.
– Я вам очень признателен, – сказал Люк. – Вы меня успокоили.
Суперинтендант сочувственно кивнул:
– У вас незавидное положение, мистер Фицвильям. Вы
обеспокоены из-за мисс Конвей. Имейте в виду, дело будет не из
легких. Лорд Уитфилд слишком долго водил всех за нос. Возможно,
теперь он на время притаится – если только не дойдет до последней
стадии.
– Что вы называете последней стадией?
– Когда самомнение раздувается до предела и преступник
начинает считать, что его никто не поймает! Он невероятно умен, а
все остальные – полные тупицы! И тогда, разумеется, мы его и
возьмем!
Люк кивнул и попрощался.
– Ну что ж, – произнес он, – желаю удачи. Позвольте мне помочь
вам в меру своих сил.
– Ну, разумеется.
– Может, найдете мне какое-нибудь задание?
Баттл подумал:
– Вряд ли. На данный момент – нет. Пока что я хочу осмотреться
на месте и разобраться, что к чему. Возможно, мы еще побеседуем с
вами сегодня вечером.
– Буду ждать.
– К тому времени я лучше со всем разберусь.
Люк почувствовал себя несколько успокоенным. Подобное
чувство испытывали многие после беседы с суперинтендантом.
Он взглянул на часы. Пойти к мисс Уэйнфлит и повидаться с
Бриджит до ленча?
Лучше не надо. Не то мисс Уэйнфлит почувствует себя
обязанной пригласить его к столу, а это для нее лишние хлопоты.
Пожилые женщины, Люк знал это по своим теткам, склонны излишне
беспокоиться в подобных случаях. Интересно, мисс Уэйнфлит тоже
чья-нибудь тетка? Вполне возможно.
Люк вышел из гостиницы на улицу. Он увидел спешащую по
дороге фигуру в черном, которая, завидев его, сразу же остановилась.
– Мистер Фицвильям.
– Миссис Хамблби, рад вас видеть.
Он подошел к ней и пожал протянутую руку.
– А я думала, что вы уже уехали, – сказала она.
– Да нет, всего лишь переехал. Живу пока здесь, в гостинице.
– А Бриджит? Я слышала, она тоже покинула поместье?
– Да, верно.
Миссис Хамблби вздохнула:
– Я так рада, что она сразу уехала из Вичвуда.
– О, она еще не уехала. Она пока остановилась у мисс Уэйнфлит.
Миссис Хамблби отшатнулась от него. Ее лицо, как с удивлением
заметил Люк, исказилось в болезненной гримасе.
– Остановилась у Гонории Уэйнфлит? Но зачем она это сделала?
– Мисс Уэйнфлит была так любезна, что пригласила Бриджит
погостить у себя на несколько дней.
Миссис Хамблби слегка поежилась. Приблизившись к Люку, она
взяла его за руку.
– Мистер Фицвильям, я знаю, что не имею права ничего
говорить… В последнее время мне пришлось пережить много горя
и… возможно, из-за этого я кажусь вам странной. Возможно, мои
ощущения – лишь болезненная фантазия.
– Какие ощущения? – мягко спросил Люк.
– Возникшее убеждение… насчет зла!
Она робко посмотрела на Люка. Видя, что он слушает
нахмурившись и не собирается задавать вопросов, миссис Хамблби
продолжила:
– Так много злобы… эта мысль постоянно преследует меня…
злобы у нас в Вичвуде. И эта женщина, я уверена, – причина всего
этого зла.
Люк был заинтригован.
– Какая женщина?
– Гонория Уэйнфлит. Я уверена – она очень злая женщина! –
горячо произнесла миссис Хамблби. – О, я вижу, вы мне не верите!
Лавинии Пинкертон тоже никто не верил. Но мы обе это чувствовали.
Она, как мне кажется, знала гораздо больше моего… И запомните,
мистер Фицвильям, если женщина несчастна, то она способна на
самые ужасные вещи.
– Может, вы и правы… – сказал Люк с сомнением.
– Вы мне не верите? – быстро повторила миссис Хамблби. – Да и
с какой стати? Но я не могу забыть того дня, когда Джон вернулся от
нее домой с перевязанной рукой… как он отмахнулся от меня и
сказал, что это всего лишь царапина.
Она повернулась, чтобы идти.
– До свидания. Пожалуйста, забудьте все, что я вам тут
наговорила. В последнее время я сама не своя.
Люк стоял и смотрел ей вслед. Почему миссис Хамблби назвала
Гонорию Уэйнфлит злой женщиной? Не был ли доктор дружен с мисс
Уэйнфлит, а его жене это не нравилось и она его ревновала?
Как она сказала? «Лавинии Пинкертон тоже никто не верил».
Значит, мисс Пинкертон поделилась своими подозрениями с миссис
Хамблби.
В памяти Люка всплыла та поездка в поезде и обеспокоенное
милое лицо старой леди. Люк словно услышал ее голос: «Взгляд этого
человека». И как при этом изменилось ее собственное лицо – словно
она отчетливо представила себе того, о ком говорила. На какое-то
мгновение лицо пожилой леди преобразилось, губы растянулись,
слегка обнажив зубы, а в глазах появилось странное, почти зловещее
выражение.
Неожиданно он подумал: «Где я встречал такой взгляд… точно
такой взгляд… Совсем недавно – когда? Этим утром!.. Ну конечно! У
мисс Уэйнфлит, когда она смотрела на Бриджит в гостиной…»
И совершенно неожиданно ему вспомнилось совсем другое.
Давно, много лет назад, его тетушка Милдред рассказывала: «Мой
дорогой, она выглядела точно полоумная!» И на мгновение лицо его
тетки – такое здравое и покойное – приобрело такое же
бессмысленное, отрешенное выражение…
Лавиния Пинкертон говорила о взгляде, который она заметила у
мужчины… нет, у человека! Возможно ли представить себе хоть на
секунду, что ее живое воображение воспроизвело виденный ею взгляд
– взгляд смотрящего на очередную жертву убийцы…
Не вполне отдавая себе отчет, Люк бросился к дому мисс
Уэйнфлит.
В его мозгу звучало снова и снова:
«Не у мужчины, она ни разу не упоминала, что это был мужчина,
ты сам подумал о мужчине… но она ничего такого не говорила… О
господи, я, верно, сошел с ума? То, о чем я думаю, просто
невозможно… нет, конечно же, невозможно – это просто
бессмысленно… Но я все равно должен видеть Бриджит. Я должен
знать, что с ней все в порядке… Эти глаза… эти странные глаза
янтарного цвета. О, я точно сошел с ума! Преступник – Уитфилд!
Должен быть! Он почти в этом признался!»
И опять, словно в ночном кошмаре, в его памяти всплыло лицо
мисс Пинкертон, на мгновение преобразившееся в нечто страшное и
почти безумное.
Двери ему открыла тщедушного вида маленькая служанка.
Слегка напуганная его вторжением, она сказала:
– Леди ушла. Так мне сказала мисс Уэйнфлит. Я посмотрю, дома
ли она сама.
Люк протиснулся мимо нее в гостиную, Эмили взбежала вверх по
лестнице и тут же вернулась, запыхавшись:
– Хозяйки тоже нет.
Люк схватил ее за плечи:
– Куда? Куда они ушли?
Служанка уставилась на него в изумлении:
– Должно быть, вышли через заднюю дверь. Если бы они уходили
через переднюю, то я бы их видела. Кухня выходит окнами как раз
туда.
Служанка последовала за Люком, когда он бросился к двери,
потом, миновав маленький сад, выбежал на улицу. Садовник
подстригал живую изгородь. Люк подошел к нему и, стараясь
говорить как можно спокойнее, задал ему тот же самый вопрос.
– Две леди? Да, не так давно. Я как раз решил пообедать под
изгородью. Пожалуй, они меня не заметили, – ответил тот.
– Какой дорогой они пошли?
Люк отчаянно пытался скрыть волнение в голосе, но ему это не
удалось.
– Через те поля… Вон в ту сторону, – ответил ему садовник, глядя
на Люка с удивлением. – А куда дальше – не знаю.
Люк поблагодарил его и бросился бежать, подгоняемый
возрастающим чувством тревоги. Он должен догнать их…
непременно должен! Видимо, он сошел с ума. Наверное, они просто
пошли прогуляться. Однако что-то заставляло Люка торопиться.
Быстрей! Быстрей!
Он пересек два поля и в замешательстве остановился на
проселочной дороге перед рощицей. Куда теперь?
И вдруг Люк услышал крик – едва слышный, далекий, но
различимый…
– Люк, помоги!.. Люк!
Не разбирая дороги, он бросился в рощу, в том направлении,
откуда доносился крик. Теперь стали слышны и звуки борьбы,
тяжелого дыхания и хриплые, булькающие вскрики.
Он пробрался сквозь рощицу как раз вовремя, чтобы успеть
оторвать руки безумной женщины от горла слабеющей жертвы, чтобы
удержать ее – вырывающуюся, брызжущую слюной и бранящуюся, –
пока она наконец не забилась в конвульсиях и не повисла на его руках.
Глава 23
Начать сначала
– Но я ничего не понимаю, – произнес лорд Уитфилд. –
Решительно не понимаю.
Он делал все усилия, чтобы сохранять достоинство, однако под
его напыщенностью явно просматривалось замешательство. Лорд с
трудом мог воспринимать то, что ему говорили.
– Однако это так, лорд Уитфилд, – терпеливо отвечал ему Баттл. –
Начнем с того, что в ее семье были люди с психическими
отклонениями. Мы только недавно об этом узнали. Такое довольно
часто случается в старинных семьях, где нередки родственные браки.
Можно сказать, у нее имелась к этому предрасположенность. И
потом, она была леди с амбициями, а им не суждено было
осуществиться. Сначала не удалась карьера, потом и личная жизнь. –
Он прокашлялся. – Как я понимаю, вы ее бросили.
– Мне не нравится слово «бросил», – чопорно заявил лорд
Уитфилд.
Суперинтендант поспешил исправиться:
– Ну, скажем, расторгли помолвку?
– Да.
– Расскажите, Гордон, почему, – попросила Бриджит.
Лорд Уитфилд густо покраснел:
– Ну хорошо, если вы настаиваете… У Гонории была канарейка,
которую она просто обожала. Она брала сахар прямо с ее губ. А
однажды вместо этого взяла да и сильно клюнула. Гонория пришла в
ярость, схватила канарейку и… свернула ей шею! После этого я
больше не мог испытывать к ней прежних чувств. Я сказал, что мы
оба ошиблись.
Баттл понимающе кивнул:
– С этого все и началось! Как она сказала мисс Конвей, все свои
помыслы и незаурядные способности она обратила на одну-
единственную цель.
– Подстроить все так, чтобы меня объявили убийцей? –
недоверчиво спросил лорд Уитфилд. – Не могу в это поверить.
– Но это правда, Гордон, – вмешалась Бриджит. – Вы же сами
удивлялись невероятности того, что все, кто перечил вам, неизбежно
погибали.
– Но для этого имелись причины.
– Причиной была Гонория Уэйнфлит, – сказала Бриджит. –
Поймите же, наконец, Гордон, что Томми Пирса вытолкнула из окна
не рука Провидения и все остальные жертвы тоже погибли от рук
Гонории.
Лорд Уитфилд покачал головой.
– Мне это кажется совершенно невероятным! – упорно повторил
он.
– Вы говорили, будто не далее как сегодня утром вам звонили по
телефону? – спросил Баттл.
– Да, около двенадцати. Якобы по поручению Бриджит. Меня
просили срочно прийти в Шо-Вуд, потому что вы, Бриджит, хотите
мне что-то сказать. К тому же пешком, а не на машине.
Баттл кивнул:
– Именно так. Это был бы финал. Мисс Конвей обнаружили бы с
перерезанным горлом, а рядом с ней нож – ваш нож, с вашими же
отпечатками пальцев! А вас самого наверняка кто-нибудь заметил бы
поблизости в это время дня! И тогда вам из этого ни за что бы не
выпутаться. Любой суд признал бы вас виновным.
– Меня? – воскликнул лорд Уитфилд, пораженный. – Неужели
кто-то мог бы поверить в то, что я совершил такое?
– Я никогда бы не поверила, Гордон, – мягко сказала Бриджит. –
Никогда.
Лорд Уитфилд холодно посмотрел на нее и напыщенно произнес:
– Учитывая мои заслуги перед страной и мое положение в
обществе, я не поверю, чтобы кто-то хоть на минуту мог поверить
столь чудовищным обвинениям!
И он с гордым видом покинул комнату.
– Он так никогда и не поймет, что и в самом деле подвергался
опасности! – заметил Люк. – Расскажи нам, Бриджит, с чего ты начала
подозревать мисс Уэйнфлит? – обратился он к девушке.
– С того момента, как ты сказал, что убийца – Гордон, – пояснила
Бриджит. – Я не могла в это поверить! Я знала его как свои пять
пальцев! Знала, что он напыщенный, глуповатый и самодовольный,
но, кроме того, была уверена, что он добр и до смешного
мягкосердечен. Он не мог убить бы даже осу. Так что история про то,
как он свернул шею канарейке, – чистая ложь! Он просто не в
состоянии был это сделать. Я слышала, будто он бросил Гонорию
Уэйнфлит. А ты сказал мне, что все было наоборот. Такое вполне
возможно! Гордость могла бы не позволить Гордону сознаться в том,
что его отвергли. Но только не история с канарейкой! Только не
Гордон! Он даже не охотится, потому что при виде смерти – любой –
ему становится дурно!
Так что я точно знала: эта история – ложь. А если так, то мисс
Уэйнфлит солгала. Причем это была весьма экстраординарная ложь!
Тогда у меня возник вопрос: а не лжет ли она и в другом? Она
женщина гордая – это сразу видно. Разрыв помолвки лордом
Уитфилдом должен был больно ранить ее самолюбие. У нее могли
возникнуть злобные и мстительные чувства к нему – особенно после
того, как он вернулся в Вичвуд богатым и знатным. Да, подумала я,
она могла бы упиваться местью, пытаясь выставить его преступником.
И тогда меня осенила внезапная мысль: а что, если Уэйнфлит лжет во
всем остальном? И я вдруг поняла, как такая умная женщина могла бы
с легкостью одурачить мужчину! И я подумала: «Хоть это и кажется
невероятным, но предположим, что это она убила всех этих людей и
внушила Гордону мысль о небесном возмездии!» Ей ничего не стоило
убедить его в этом. Как я уже говорила тебе, Гордон способен
поверить во что угодно! Значит, она могла совершить все эти
убийства. Очень даже могла! Ей ничего не стоило столкнуть с
мостика пьяного Картера и выпихнуть парнишку из окна, а Эми
Гиббс вообще умерла в ее доме. С мисс Хортон тоже все просто.
Гонория Уэйнфлит не раз навещала ее, когда та была больна. А вот с
доктором Хамблби ничего не выходило. Тогда я не знала про
гноящиеся ушки Пуха и про то, что она перевязала руку доктора
зараженным бинтом. С мисс Пинкертон – еще хуже, потому что я не
могла представить себе мисс Уэйнфлит переодетой шофером за рулем
«Роллс-Ройса».
Но потом, внезапно, я поняла, что это как раз проще всего!
Резкий толчок в спину – что легко сделать в толпе. Машина не
остановилась, и тогда она назвала одной из свидетельниц номер
«Роллс-Ройса» лорда Уитфилда.
Разумеется, я лишь сумбурно представляла себе все это. Но если
Гордон точно не убийца – а я знала наверняка, что это так, – то кто
тогда? Ответ был очевиден. «Тот, кто ненавидит Гордона!» А кто его
ненавидел? Гонория Уэйнфлит!
Но потом я вспомнила, что мисс Пинкертон говорила об убийце-
мужчине. Это разрушило всю мою теорию, потому что мисс
Пинкертон не стали бы убивать, будь она не права… Поэтому я
заставила тебя повторить слово в слово все, что говорила тебе мисс
Пинкертон, и обнаружила: она ни разу не сказала слово «мужчина».
Тут-то я и поняла, что напала на верный след! И тогда решила
принять приглашение мисс Уэйнфлит, остановиться у нее и
попытаться докопаться до истины.
– Не сказав мне ни слова? – возмутился Люк.
– Но, дорогой мой, ты был так уверен в своей правоте, а у меня
имелись одни лишь домыслы! Впрочем, у меня и в мыслях не было,
что я подвергаюсь опасности. Я думала, у меня еще достаточно
времени… – Она поежилась. – О, Люк! Это было ужасно… Ее глаза…
И этот жуткий, проникновенный, нечеловеческий смех…
– Слава богу, что мне удалось подоспеть в последнюю минуту… –
с легкой дрожью в голосе сказал Люк.
Он повернулся к Баттлу:
– Как она сейчас?
– Дошла до последней стадии, – ответил суперинтендант. – С
ними такое бывает. Не могут пережить того, что кто-то оказался
умнее их.
– Да, никудышный я полицейский, – сокрушенно сказал Люк. –
Мне и в голову не приходило заподозрить Гонорию Уэйнфлит. Вы бы
справились с этим гораздо лучше, Баттл.
– Может, да, а может, и нет, сэр. Вспомните мои слова, что в
преступлении не бывает ничего невероятного. Кажется, я тогда
упоминал и старую деву.
– А также архиепископа и школьницу! Я правильно понял, что вы
рассматриваете всех этих людей как потенциальных преступников?
Улыбка Баттла сменилась усмешкой.
– Я лишь имел в виду, что преступником может быть кто угодно.
– За исключением Гордона, – возразила Бриджит. – Пойдем, Люк,
поищем его.
Они отыскали лорда Уитфилда в его кабинете, озабоченно
делающего какие-то пометки.
– Гордон, – ласково произнесла Бриджит. – Теперь, когда вы все
знаете, простите ли вы нас?
Лорд Уитфилд милостиво посмотрел на нее:
– Конечно, моя дорогая, конечно. Я был занятым человеком и
пренебрегал вами. Правильно как-то заметил Киплинг: «Тот
путешествует быстрее, кто путешествует один». И путь мой – в
одиночестве. – Он расправил плечи. – На мне лежит большая
ответственность. И я должен нести ее в одиночку. У меня не может
быть спутников или помощников. Я должен пройти по жизни один –
пока не рухну где-нибудь на обочине.
– Дорогой Гордон! – воскликнула Бриджит. – Вы так
великодушны!
Лорд Уитфилд нахмурился:
– Дело вовсе не в том, великодушен ли я. Давайте оставим все эти
глупости. У меня полно дел.
– Да, я знаю.
– Я готовлю к печати серию статей о преступлениях,
совершенных женщинами на протяжении всей истории Англии.
Бриджит восхищенно посмотрела на него:
– Гордон, по-моему, это замечательная мысль.
Лорд Уитфилд выпятил грудь:
– Так что, пожалуйста, оставьте меня. Мне не следует
отвлекаться. Мне нужно проделать большую работу.
Люк и Бриджит вышли из кабинета на цыпочках.
– Но он действительно великодушен! – сказала Бриджит.
– Мне кажется, что ты и в самом деле была неравнодушна к нему,
Бриджит!
– Знаешь, Люк, мне тоже так кажется.
Люк выглянул в окно.
– Буду счастлив уехать из Вичвуда. Не нравится мне это место.
Как говорит мисс Хамблби, здесь слишком много зла. Этот гребень
Эш так грозно нависает над городом.
– Кстати, о гребне Эш. Что там с Эллсворти?
Люк несколько сконфуженно засмеялся:
– Ты имеешь в виду кровь на его руках?
– Да.
– Они принесли в жертву белого петуха!
– Боже, как отвратительно!
– Кажется, нашего мистера Эллсворти ждут неприятности. Баттл
готовит ему небольшой сюрприз.
– А бедный майор Хортон и не думал убивать свою жену;
а мистер Эббот, полагаю, всего лишь получил компрометирующее его
письмо от какой-то дамы; а доктор Томас – просто замечательный
врач и скромный молодой человек.
– Да он просто надменный осел!
– Ты так говоришь только потому, что ревнуешь его к женитьбе
на Рози Хамблби.
– Слишком уж она хороша для него.
– Я всегда подозревала, что она нравилась тебе больше, чем я!
– Дорогая, что за глупости?
– Прости.
Она с минуту помолчала, потом спросила:
– Люк, я тебе сейчас нравлюсь?
Он шагнул было к ней, но она отстранилась от него.
– Я спросила, «нравлюсь», а не «любишь».
– А! Да… очень нравишься, Бриджит… и к тому же я люблю
тебя.
– И ты мне нравишься, Люк…
Они улыбнулись друг другу – немного застенчиво, словно только
что подружившиеся на празднике дети.
– Нравиться, на мой взгляд, гораздо важнее, чем любить. Это
надолго. А я хочу, чтобы то, что есть между нами, длилось очень
долго. Я не хочу, чтобы мы просто любили друг друга и поженились, а
потом надоели бы друг другу и захотели связать свою жизнь с кем-то
другим.
– Да, любовь моя, я понимаю. Ты хочешь настоящего. И я тоже. И
то, что есть между нами, будет длиться вечно, потому что это и есть
настоящее!
– Правда, Люк?
– Правда, милая. Вот почему я боялся любить тебя.
– И я тоже боялась.
– А сейчас?
– Нет.
– Мы были рядом со смертью долгое время. Но теперь – все
позади! И теперь мы начинаем жить…

notes
Примечания
1
Эпсом– место скачек в Англии. (Здесь и далее примеч. пер.)
2
Жучок – человек, за деньги раскрывающий на скачках
конфиденциальную информацию.
3
Пинкертон – фамилия знаменитого сыщика, героя многих
детективов.
4
Humbleby созвучно humble-bee – «шмель» (англ.).
5
Буквально: ведьмин лес, покрытый пеплом (англ.).
6
Чиппендейл – стиль английской мебели XVIII века.
7
Харлей-стрит – улица в Лондоне, где расположены кабинеты
преуспевающих врачей.
8
День дерби – день ежегодных скачек в Эпсоме.
9
Оскорбление монарха (фр.).
10
Иванов день – 24 июня.
11
Сушонг – сорт черного китайского чая.
12
Бонд-стрит – самая главная торговая улица в Лондоне.