Вы находитесь на странице: 1из 111

Оглавление

Аннотация ................................................................................................... 3
Предисловие................................................................................................ 4
Глава 1. Это мерзкое чудище Праздность .......................................... 12
Глава 2. Чей-то шум ................................................................................ 28
Глава 3. Ага-реакции и самопознание ................................................ 45
Глава 4. Рильке и праздно изучаемая жизнь ..................................... 50
Глава 5. Вы – самоорганизующаяся система .................................... 59
Глава 6. Революция или самоубийство .............................................. 65
Глава 7. Сигнал и есть «шум» .............................................................. 73
Глава 8. Шесть сигм – это судорога ..................................................... 87
Глава 9. Труд разрушает планету ........................................................ 96
Благодарности ......................................................................................... 101
Список литературы ................................................................................ 103
Аннотация

Мы слишком целеустремленные, слишком ориентированы на


результат, слишком много работаем и чересчур мало отдыхаем. Но
как можно лежать на печи, когда еще столько всего не сделано?! Не
только можно, но и нужно. Автор дает солидное научное
обоснование тому, о чем втайне мечтает каждый: доказывает, что
работать на износ вредно, а лениться – полезно. Хроническая
занятость мешает творчеству, самопознанию, эмоциональному
благополучию, общительности и вредна для здоровья. Прочитав эту
книгу, вы научитесь находить баланс между напряженной работой
и периодами отдыха: узнаете, когда стоит переводить мозг в
режим автопилота, ослабляя «ручное управление» своей жизнью.
Наш автопилот в курсе, куда мы в действительности хотим пойти
и что делать. Дайте себе передышку – и шанс понять, в ту ли
сторону вы так спешите.

Эндрю Смарт
О пользе лени. Инструкция по продуктивному
ничегонеделанию

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой


книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме
и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети
Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного
использования без письменного разрешения владельца авторских
прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес


(www.litres.ru)

***

Прочитав эту книгу, вы:


• получите законное обоснование позволять себе лениться;
• узнаете, как мозг выстраивает сложные причинно-следственные и
ассоциативные цепочки, а значит, научитесь наращивать свой
творческий потенциал и повысите продуктивность своей работы –
отдыхая чаще и лучше;
• объясняя свою «лень», сможете блеснуть фразой «Я позволяю
сети пассивного режима работы мозга колебаться, чтобы понять, как
жить дальше» – и люди оставят вас в покое.

Предисловие

Я часто гадаю, не являются ли дни, когда мы вынуждены


оставаться праздными, днями, проведенными наиболее деятельно. А
сами наши поступки, хоть и совершаются в определенное время, – не
что иное, как последние отзвуки мощной волны, которая
зарождается в нас в период лености.
В любом случае, крайне важно отдаваться праздности без страха,
благоговейно, возможно, даже с радостью. Дни, в которые не
шевельнешь и пальцем, неимоверно тихи, а потому в них слышна
будущность.
Райнер Мария Рильке1

Это книга о праздности. Праздность – одно из самых важных


занятий в жизни, и я надеюсь убедить в этом своих читателей. Да, во
всем мире растет количество рабочих часов, а в каждой книге по
организации времени нам твердят, что мы можем и должны успевать
больше. Но мое послание прямо противоположно. Мы должны делать
меньше: по сути, мы должны лениться. Данные нейронаук говорят о
том, что нашему мозгу нужен отдых, и немедленный. В процессе
эволюции человеческий мозг приспособился к напряженной работе,
однако, чтобы функционировать исправно, ему нужно
бездействовать, – причем, как выясняется, подолгу.
Мы слишком целеустремленные, слишком ориентированы на
результат, нам нужно чаще переключаться на автопилот. В авиации
автопилот – система управления самолетом без участия летчика, ведь
ручное пилотирование требует полного и постоянного внимания
человека. Со временем, когда полеты стали выше, быстрее,
продолжительнее, пилоты начали серьезно (и опасно) уставать.
Внедрение автопилотов позволило летчикам беречь силы для
наиболее опасных этапов пути, таких как взлет и посадка. Сегодня
для управления полетами в автопилотах используются компьютерные
программы.

1 Здесь и далее, если не указано иначе, перевод мой. – К. Ч.


Недостаток автопилотов заключается в том, что порой летчик
перестает понимать, кто управляет самолетом – он или машина. Это
явление называется «смешение режимов» и иногда становится
причиной аварий.
Любопытно, но у нашего мозга тоже есть автопилот. Он
включается, когда мы погружаемся в состояние покоя, ослабляя
«ручное управление» своей жизнью. Он в курсе, куда мы в
действительности хотим пойти и что делать. Но единственный способ
узнать, что известно нашему автопилоту, – перестать управлять
«самолетом» и позволить программе вести нас. Как летчикам,
устающим вести борт вручную, нам всем нужно отдыхать и чаще
доверяться автоматике. Главное – избегать «смешения режимов»:
относиться ко всему проще, не следовать рабски расписанию и не
стремиться все успеть.
По данным психологических исследований, люди склонны бояться
праздности. Однако эти же исследования показывают: если люди не
видят причин работать, они предпочитают профилонить. Возможно,
противоречивый страх праздности вкупе с нашей любовью к лени –
пережиток эволюции. На протяжении почти всей истории нам было
особенно важно беречь силы, ведь даже добыча еды давалась с
огромным трудом. Сегодня выживание не требует больших
физических усилий (если требует вообще), и мы занимаем себя
разнообразными пустячными делами. Если дать людям хоть
малейший, пусть даже надуманный повод что-то делать, они им
воспользуются. Избыток свободного времени огорчает и тяготит. Но,
как мы выясним в этой книге, праздность – возможно, единственный
подлинный путь к самопознанию. Мысли, которые приходят нам на
ум в периоды безделья, зачастую поднимаются из глубин
бессознательного – и не всегда бывают приятными. Однако мозг
привлекает наше внимание неспроста. Благодаря бездействию
великие идеи, погребенные в бессознательном, получают шанс
проникнуть в сознание.
Наша исконная «ленофобия» привела нас к одержимости
занятостью. В провидческой статье 2006 года для журнала Medical
Hypotheses Брюс Чарльтон2 доказывал, что в современном обществе
преобладают профессии, характеризующиеся занятостью, точнее,

2 Брюс Чарльтон – профессор теоретической медицины Букингемского университета,


психиатр, автор курса по эволюционной психиатрии, до 2010 года – главный редактор
журнала Medical Hypotheses. – Прим. пер.
многозадачностью – выполнением многочисленных поэтапных
действий и переключением с одного на другое по заданному извне
расписанию. В большинстве профессий карьерный рост возможен
только после овладения искусством имитировать бурную
деятельность. Фрэнсис Крик, один из ученых, открывших ДНК,
лауреат Нобелевской премии, известен еще и тем, что отказывался от
высоких административных постов в академическом мире, ибо
презирал управленческую деловитость.
Праздность, о которой я буду говорить в этой книге,
противоположна занятости: пожалуй, одного или двух дел за день
довольно для внутреннего расписания. Хроническая занятость
вредна для мозга и здоровья вообще. Временная занятость мешает
творчеству, самопознанию, эмоциональному благополучию,
общительности и способствует развитию сердечно-сосудистых
заболеваний.
С точки зрения нейрофизиологии, изучать праздность в
лаборатории довольно легко. И по правде, поразительная активность
мозга, которая возникает, только когда мы ничегошеньки не делаем,
была обнаружена случайно, пока участники экспериментов просто
лежали в томографах и скучали. Я расширяю это лабораторное
определение, включая в него любое время в течение дня, когда мы не
действуем по внешне заданному плану и имеем возможность
по-настоящему ничего не делать или же позволяем мыслям бродить
свободно и обдумываем любые темы, какие только приходят в голову
в отсутствие занятости. Подлинные озарения, художественные или
научные, эмоциональные или социальные, случаются только в эти
слишком редкие моменты праздности.

***

Даже ученые признают, что нельзя до конца понять некоторые


важные принципы нейронаук – к ним просто привыкаешь. И все же
не мешает ознакомиться с ними в начале нашей беседы, хотя бы ради
оправдания безделья. Если, объясняя свою лень, вы сможете блеснуть
фразой «Я позволяю сети пассивного режима работы мозга
колебаться, чтобы понять, как жить дальше», – люди оставят вас в
покое. А еще эти сведения позволят вам систематизировать
отрывочные знания о мозге.
Считайте это ликбезом в теории сложных систем и нейронауках.
Человеческий мозг – творческая машина, сложный, нелинейный,
естественный объект, обладающий следующими качествами.
Нелинейность, или хаос: экспоненциальная неустойчивость от
начальных условий. Что это значит? Большинство систем, с
которыми имеют дело инженеры, – линейные, в них нет места
случайности. И большинство систем, даже не будучи линейными,
представляются таковыми, потому что так проще (или только так и
можно) их рассчитать. Если известны значения параметров, которые
описывают линейную систему в некий отрезок времени, и известно,
как эти параметры меняются, ее будущее можно предсказать с
достаточной точностью. Если имеется «сигнал на входе», вы точно
знаете, каким будет «сигнал на выходе». Очевидно, это весьма
удобно при создании сети связи, дамбы или самолета. Будущее
нелинейной системы, напротив, невозможно предсказать, даже если у
вас есть полная информация о состоянии системы в конкретный
период и исчерпывающая модель взаимодействия параметров. Все
потому, что мелкие отклонения от начальных условий впоследствии
возрастают и вызывают в системе колоссальные перемены. И чем
более отдаленные предсказания вы пытаетесь сделать, тем менее
точными они становятся. Вдобавок незначительный сигнал на входе
может вызвать мощный отклик на выходе, а может не вызвать
никакого. Лучший пример нелинейной системы – погода. Мы
оцениваем вероятность некоего погодного явления в будущем, и
текущее состояние системы является функцией ее прошлых
состояний (то есть у нее есть память), но мы все равно не способны
предсказать ее поведение с полной уверенностью. К счастью для нас
и к несчастью для ученых, мозг нелинеен. В природе, за пределами
неорганического мира, линейных систем не существует.
Порог : это значение, по достижении которого система теряет свою
нормальную динамическую траекторию и входит в возбужденное или
активное состояние. Мы сталкиваемся с этим феноменом каждый
день. Термостат – хороший пример прибора, в котором используется
пороговый принцип. Вы устанавливаете термостат на определенное
значение, и когда температура в системе падает ниже этой отметки,
включается обогрев. Значение, которое вы задаете на термостате, – и
есть порог. Нейроны, напротив, – нелинейные пороговые устройства.
Каждый нейрон имеет порог возбудимости для потенциала действия.
Нейроны пребывают в состоянии покоя, а порог определяется
электрическими и химическими качествами каждой конкретной
клетки. Более того, пороговые значения в каждом нейроне
непостоянны. Опишу процесс в общих чертах: сигналы, приходящие
от других нейронов, встречаются в одной клетке, и если за
определенный промежуток времени их оказывается достаточно и все
они – нужного типа, возбуждение достигает порогового значения и
нейрон выдает ответ. Затем клетка вступает в период невозбудимости
– восстанавливается после «выстрела». Иными словами, существует
верхний предел частоты пиковых потенциалов.
Самоорганизация: жутковатая способность нелинейной системы
перестраиваться для создания широких временных и
пространственных связей. Возьмем колонию муравьев: перед нами
пример предельной структурированности и организованности.
Каждый муравей в колонии общается лишь с собратьями в
непосредственной близости от себя. Ему дела нет до целой колонии,
но, тем не менее, она существует именно благодаря рядовым
взаимодействиям. Так же и с нейронами. Ни один нейрон в мозге
знать не знает, что является его частью и уж тем более – частью «Я».
Вся соль в том, что самоорганизация рождается из внутренней
динамики системы без внешнего «обучающего сигнала». Такое
возможно лишь в нелинейных системах, например, в мозге, обществе,
экономике и – в колонии муравьев. Тогда из взаимодействия простых
элементов, кирпичиков самоорганизованной системы, может
возникнуть очень сложное поведение. Некоторые колонии муравьев
насчитывают миллионы особей, что не мешает им вести себя сложно
и крайне упорядоченно. Сообщества обучаются со временем. Однако
отдельно взятый муравей – относительно простое существо, которое
топает по дорожкам, проторенным другими муравьями.
Самоорганизация изо дня в день сохраняет относительное
постоянство нашего мозга и чувства «Я». За стабильность климата и
его весьма умеренные изменения тоже нужно сказать спасибо
самоорганизации. Но и здесь существует порог, по достижении
которого даже небольшой выброс углекислого газа способен вызвать
огромные перемены.
Колебания: любой периодический или ритмический сигнал.
Колебание описывается как усиление и затухание сигнала: это
электроэнцефалограмма, вентилятор, который обдувает комнату,
двигаясь на подставке полукругом, или фондовый рынок. Колеблется
каждый нейрон, а колебательную активность множества нейронов мы
можем измерить как суммарную силу электрического тока в
отдельном участке мозга. Удивительно, но факт: колебания нейронов
спонтанны. Изменение частоты колебаний – ключевой механизм
взаимодействия разных участков мозга и непосредственно самих
нейронов.
Сетевая структура: в мозге имеется около сотни миллиардов
нейронов с приблизительно двумястами триллионами (да, именно
триллионами) связей между нейронами. Представьте себе
компьютерную сеть с двумя сотнями триллионов связей. Несмотря на
эти непомерные числа, любые два нейрона разделяют лишь
несколько таких стыковок. Так уж устроен мозг. В среднем, любому
нейрону нужно пропустить сигнал через семь соединений, чтобы
достичь самого отдаленного нейрона. Это сеть «тесного мира»: очень
похоже на число Кевина Бейкона3 или шесть рубежей отдаления4. В
сети есть локальные кластеры, «узлы», через которые проходит много
связей. Несколько крупных узлов отвечают за большой объем
действий. Представьте себе узел FedEx в Мемфисе: вся почта
проходит через Мемфис, откуда бы ее ни отправляли, и это
значительно сокращает число стыковок, необходимых для ее
доставки в любой город мира.
Случайность, или шум: шум полезен. Это один из самых
неожиданных фактов о мозге. Шум почти всегда считается плохим
или вредным, особенно в рукотворных линейных системах вроде
телефонных линий. Однако в сложных нелинейных системах вроде
нашего мозга обнаруживается, что некоторый объем шума идет нам
впрок. Этот феномен называется «стохастический резонанс»: шум в
мозге упорядочивает активность. Если шума слишком мало, нейроны
не способны воспринять сигналы, отправленные другими нейронами,
а если слишком много – не могут различить верные. Мозг
функционирует нормально лишь при оптимальном уровне шума. Но
шум полезен только в нелинейных системах. Если подать шум в
3 Кевин Бейкон (род. 1958) – успешный голливудский актер, снявшийся в стольких
фильмах, что в какой-то момент родилась игра «Шесть шагов до Кевина Бейкона»: назвав
двух актеров, снимавшихся друг с другом, нужно за шесть последующих пар дойти до
Кевина Бейкона. Игра зиждется на «Теории шести рукопожатий», которая, в свою очередь,
была выдвинута в 1969 году психологами Стэнли Милгрэмом и Джеффри Трэверсом:
каждый человек опосредованно знаком с любым другим жителем планеты через цепочку
общих знакомых, в среднем состоящую из пяти человек. – Прим. пер.

4 «Шесть рубежей отдаления» (1993) – фильм по одноименной пьесе Джона Гуэйра. В нем
тоже упоминается описанная выше теория. – Прим. пер.
линейную систему, на выходе вы получите его же, а вот в нелинейной
системе вроде нашего мозга может родиться симфония или роман.
Исследователь шума Барт Коско, открывший большинство законов
стохастического резонанса, называет этот эффект «дзен шума». Мы
еще обсудим важную роль шума в творчестве.
Изменчивость: всякий раз, когда мозг воспринимает один и тот же
стимул, например, краткое предъявление простой фигуры на экране
компьютера, нервный отклик слегка меняется. Изменчивость
нейронных ответов делает мозг гибким и адаптивным, помогает
выжить в сложных средах и сообществах. Мозг – нелинейная
система, и сокращение изменчивости для него – признак патологии.
Во время эпилептического припадка нейроны в отдельном участке
мозга «гиперсинхронизируются». Иначе говоря, они теряют
изменчивость. Полное отсутствие изменчивости в отдельной области
мозга и есть судорога. В главе 8 я докажу, что многие подходы к
управлению, например шесть сигм, схожим образом провоцируют
организационные судороги, подавляя изменчивость там, где она
нужней всего. В этом смысле шесть сигм можно рассматривать как
возбудителя болезни.
Синхронизация, или «подгонка». «Здоровая изменчивость» помогает
мозгу поддерживать постоянное критическое состояние (гомеостаз,
при котором, однако, орган всегда готов к действию и пребывает в
ожидании контакта со средой), но вместе с этим в мозге еще должна
передаваться информация. Существует постоянное соревнование
между изменчивостью и синхронизацией. Вкратце, дело обстоит так:
нейрон отправляет сигнал по аксону через синапс в дендриты
следующего нейрона, но тот сможет его принять, только если оба
нейрона будут синхронизованы. Синхронизация – это когда два или
более парных (в переводе с языка физиков – «связанных»)
нелинейных осциллятора начинают совпадать друг с другом во
времени. Впервые это заметил голландский ученый Христиан
Гюйгенс в XVIII веке. По легенде, Гюйгенс лежал в постели,
температурил и смотрел, как раскачиваются маятники двух ходиков.
И он заметил, что маятники качаются в такт. Даже когда он
останавливал один маятник и нарушал ритм, вскоре ходики снова
синхронизировались. Но это случалось, только когда часы висели на
одной стене: ее мелкие вибрации были достаточно сильны, чтобы
позволить двум ритмам влиять друг на друга. Вибрации, или шум,
создавали соединительный механизм между осцилляторами.
Получается, что наш добрый друг «шум» помогает достичь
синхронизации. Однако, как я уже замечал, слишком сильная
синхронизация может привести к судорожному припадку, а слишком
слабая – вовсе лишить коммуникации. И это еще один пример
важного научного озарения, снизошедшего на человека в момент
безделья (ну или в период восстановления после болезни).
Я расскажу, как эти факторы действуют, когда мы бездельничаем и
когда творим, и почему праздность способствует творчеству. Каждая
из этих областей знания является полем многочисленных новейших
исследований. В конце книги я привожу список превосходных
источников для дальнейшего чтения. Означенные выше темы
преподают на старших курсах университетов по семестру, а то и
больше, а для некоторых исследователей эти направления становятся
делом всей жизни. Но ученые все еще крайне мало знают о том, как
работает мозг. Скажу больше: применение этих идей к изучению
мозга – совсем недавнее веяние в психологии и нейронауках. Так что,
если вы решили в них разобраться, считайте себя на передовой
научной мысли.
Позволяя мозгу отдыхать, мы даем ему возможность задействовать
механизмы нелинейности и случайности, усилить его естественную
склонность объединять образы восприятия и памяти в новые
представления. Байки о писателях и художниках вторят недавним
психологическим исследованиям: чтобы раскрыть творческий
потенциал мозга – эту сложную нелинейную систему, – нужно
разрешать себе долгие, полноценные периоды праздности. Как
минимум, отдых столь же важен для здоровья мозга, как и
направленная умственная деятельность, а то и важней.
Глава 1. Это мерзкое чудище Праздность5

Будь прилежен в своем призвании, и не проводи времени в


праздности, и исполняй свои дела благочестиво, во славу Божию и с
послушанием Его воле.
Ричард Бакстер6. Христианское руководство (A Christian
Directory)

По меньшей мере еще со времен Гомера мы неоднозначно


относимся к праздности. В «Одиссее» лотофаги слонялись по
острову, жили «одной лишь цветочною пищей»7, были гостеприимны
и миролюбивы. Но они таили опасность для Одиссея и его спутников.
Прибыв в край лотофагов, неугомонный командир отправил
несколько воинов навестить местное племя:

Гибели те лотофаги товарищам нашим нисколько


Не замышляли, но дали им лотоса только отведать.

И это оказалось так вкусно, что греки и думать забыли о


возвращении домой. Одиссей, олицетворение героического
генерального директора, силой притащил друзей на корабль, связал
их и бросил под скамьи. Он понял, что, если остальная команда
попробует наркотик, им никогда не покинуть остров, и приказал
судам отчалить.

Все они быстро взошли на суда, и к уключинам сели


Следом один за другим, и ударили веслами море.

Хотя на Западе привыкли воспринимать Китай как страну, в

5 Роберт Хичкок, цитата из книги Катарины Лис и Хьюго Соли «Достойные усилия:
Отношение к труду и трудящимся в доиндустриальной Европе» (Worthy Efforts: Attitudes to
Work and Workers in Pre-Industrial Europe, Boston: Brill, 2012). В 1580 году Хичкок,
«джентльмен из Оксфордшира», предложил создать флот из четырехсот рыболовных судов,
чтобы обеспечить работой десять тысяч бедняков.

6 Ричард Бакстер (1615–1691) – пуританский богослов и политический деятель, пастырь. –


Прим. пер.

7 Здесь и далее цит. по: Гомер. Одиссея. Песнь 9. Стих 83–104. – Пер. В.В. Вересаева. – М.:
Художественная литература, 1953. – С. 101. – Прим. пер.
которой труд, производительность и промышленность почитаются за
высочайшие идеалы, во времена Конфуция праздность не изгонялась
на задворки культуры, а являлась ее неотъемлемой частью.
Конфуцианский вельможа отращивал длинные ногти в
доказательство того, что ему не приходится работать руками.
Конфуцианство вообще презирало тяжелый труд и превозносило
праздность и непринужденность. По мнению Лоренса Харрисона,
старшего научного сотрудника Тафтского университета, «для
китайцев миф о Сизифе – не трагедия, а уморительная шутка».
Харрисон пишет, что высший философский принцип даосизма –
у-вэй, или «недеяние»: человек, обретший истинное духовное
просветление и мудрость, проходит по жизни, прикладывая минимум
усилий. Даже в военном искусстве древние китайцы полагали, что
опытный полководец изматывает врага и ждет подходящего момента
для удара, используя обстоятельства в своих интересах и действуя
как можно реже. Это противоречит западному идеалу достижения
заранее намеченной цели непомерными усилиями и настойчивостью.
Поразительно, что, несмотря на долгую историю любви к праздности,
сегодня Китай считается всемирной фабрикой. Возможно, как
поведал мне недавно один китайский физик, причина кроется в том,
что Китай «преодолел» конфуцианство лишь полвека назад.
На Западе, на заре эпохи Просвещения, когда труд
механизировался, бюрократизировался и обезличивался, философы
пытались сопротивляться. Капиталистическая мировая система
перешла к наращиванию невиданных доселе масштабов, но западная
культура противопоставила ему идею «благородного дикаря»,
который отличался тем, что шатался без дела и ел фрукты, сами
падавшие к его ногам. В период с 1758 по 1760 год в журнале The
Idler («Бездельник») непревзойденный Сэмюэл Джонсон опубликовал
серию эссе о преимуществах праздности. Он писал, что
«Праздностью… можно наслаждаться без ущерба другим, а потому
ее не остерегаются как Мошенничества, которое ставит под угрозу
личное имущество, или как Гордыни, которая по природе своей ищет
удовлетворения в принижении другого. Праздность – тихое и мирное
качество: оно не возбуждает ни зависти – хвастовством, ни ненависти
– противостоянием, а потому никто не удосуживается ограничивать
или преследовать ее»8.

8 Johnson S. Idleness // The Idler. 1758. 18 Nov. – Прим. пер.


Но капиталистов было не остановить. XIX век грезил глобальной
промышленной экономикой. Люди стали винтиками в сложном
механизме под названием «фабрика», и Фредерик Тейлор, отец
эффективной американской рабочей этики, предложил
капиталистическим надзирателям «научную организацию труда»,
написав книгу «Принципы научного управления» (The Principles of
Scientific Management). Он хотел встроить жизнь рабочего в жизнь
компании посредством того, что тогда считалось научным
пониманием человека. Тейлор пытался увеличить эффективность
производства, поминутно измеряя длительность операций.
Предвосхищая современное увлечение продуктивностью вроде
методики шести сигм (до которой мы доберемся в главе 8), Тейлор
старался заменить знание и опыт каждого мастера стандартизованной
и «научной» техникой исполнения. Тейлоризм был и остается
невероятно популярным среди предпринимателей, но гуманисты всех
мастей ему отнюдь не рады. В 1920 году, возможно, в пику
нараставшей тейлоризации, чешский драматург Карел Чапек9
придумал образ робота – механического бездушного трудяги,
физически и духовно обезличенного. Само слово «робот» происходит
от чешского «robota» – «каторга», «тяжелый труд». В том же году
американский комик Кристофер Морли опубликовал ставшее
классическим эссе «О лени» (On Laziness). «Человек, который
по-настоящему, глубоко, философски ленив, – писал он, – и есть
глубоко счастливый человек. А ведь именно на счастливых держится
мир. Вывод очевиден»10.
Ленин писал о философии Тейлора: «…знаменитая система
Тейлора, получившая большое распространение в Америке, –
знаменита именно тем, что она представляет из себя последнее слово
самой бесшабашной капиталистической эксплуатации. Понятно
поэтому, что эта система встречала в рабочих массах такую массу
ненависти и возмущения»11. Но хотя Ленин распознал в тейлоризме
9 Речь идет о пьесе Карела Чапека «Р.У.Р.» – «Россумские Универсальные Роботы». По
современным понятиям, это были андроиды, которых собирали из искусственно
выращенных тканей и органов. – Прим. пер.

10 Morly C. On Laziness. In Pipefuls . – Doubleday: Page and Company, 1920. – Прим. пер.

11 Ленин В.И. Первоначальный вариант статьи «Очередные задачи Советской власти» /


Полн. собр. соч. Т. 36. – М.: Изд-во политической литературы, 1972. – С. 140. – Прим. пер.
новую технологию эксплуатации, он заимствовал многие методы
Тейлора при организации советских заводов.
В начале 1980-х при Рональде Рейгане умами людей завладела
мантра: «продуктивность – основа самооценки». Она была полезна
для страны и для бизнеса. Леность, с другой стороны, стала врагом
государства: не далее чем в 2012 году законодатели штата Южная
Каролина сочли лень неуважительной причиной для отказа
предъявить документ, удостоверяющий личность голосующего на
выборах12. Ленивые не заслуживают права голоса. В 1985 году Кен
Бланшар и Спенсер Джонсон прославились тем, что в ставшей
культовой книге «Одноминутные правила для предпринимателя» (A
One Minute Manager)13 пытались убедить работодателей: «люди,
которые довольны собой, работают лучше». Это благодушная притча,
которая ведет читателя к эффективному капитализму вместо
внутреннего просветления, книга о смышленом юноше, который
хочет стать эффективным предпринимателем. Он путешествует по
миру и встречает разного рода предпринимателей, среди которых
суровый «деспот» и милый «демократ», и со временем на него
снисходит божественное озарение: эффективный управляющий
заботится и о людях, и о результатах. В конце концов юноша
встречает «Одноминутного предпринимателя», который продолжает
его просвещать: управленческой нирваны можно достичь с помощью
трех простых техник: одноминутных целей, одноминутных похвал и
одноминутных замечаний. В итоге юноша сам становится
рукоположенным Одноминутным предпринимателем. И купается в
любви и богатстве.
И все же праздность не отступает, несмотря на успех «научного
управления». Как лотофаги, современные мыслители предлагают нам
вкушать сладкий плод досуга и не напрягаться. Том Ходжкинсон,

12
http://tpmmuckraker.talkingpointsmemo.com/2012/09/south_carolina_voter_id_laziness.php?ref=fp
newsfeed

13 Книга издавалась в России несколько раз под разными названиями «Менеджер за одну
минуту» и «Одноминутный менеджер» (издательство «Попурри»), однако мы считаем
наиболее удачным вариант, который использовался при переводе одной из многих книг этой
серии: Бланшар К., Хатсон Д., Уиллис И. Одноминутные правила для предпринимателя:
секреты создания и развития успешного бизнеса. – М.: Альпина Бизнес Букс, 2009. – Прим.
пер.
редактор ежегодного журнала The Idler («Бездельник»), написал
лучший бестселлер Великобритании «Как бездельничать: Манифест
лентяя» (How to Be Idle: A Loafer’s Manifesto). Том Лутц сочинил
фантастическую летопись безделья «Ничегонеделание: История
лентяев, лодырей, прогульщиков и бродяг в Америке» (Doing
Nothing: A History of Loafers, Loungers, Slackers, and Bums in
America). Некоторых представителей моего поколения фильм
«Бездельник» (Slacker)14 Ричарда Линклейтера вдохновил бросить
учебу. Убедительные доводы в пользу расслабленной жизни можно
найти в книге Вероники Виен «Искусство ничего не делать» 15. Даже
Бертран Рассел, один из самых плодовитых математиков и
философов ХХ века, исследовал эту тему в эссе «Похвала
праздности» (In Praise of Idleness). Он писал: «Я хочу со всей
серьезностью заявить, что изрядное количество вреда в современном
мире приносит вера в добродетельность работы и что дорога к
счастью и процветанию лежит через организованное сокращение
работы»16.
Эти и многие другие книги выполняют весьма полезную функцию
(хоть и написаны людьми, считающими себя лентяями): они
подчеркивают позитивные стороны и важность безделья. Некоторые
предлагают праздность как один из способов достижения успеха,
другие считают ее самоцелью, а третьи используют ее как
политический инструмент борьбы с капиталистической системой. И
хотя я всем сердцем одобряю любой повод для безделья, в книге я
иду дальше и рассказываю о полученных совсем недавно
удивительных данных нейронаук, которые раскрывают, чем занят
наш мозг, когда мы ничем не заняты. Я утверждаю (что может быть
оспорено и управленцами, и нейроучеными), что безделье –
настоящее и искреннее – в действительности помогает мозгу работать
лучше.
По легенде, именно нежась в постели и наблюдая за мухой на

14 В другом переводе – «Халявщик», фильм 1991 года, не был в широком прокате, но стал
своеобразным символом эпохи. – Прим. пер .

15 Виен В. Искусство ничего не делать. – М.: Добрая книга, 2007.

16 Рассел Б. Похвала праздности. http://read24.ru/pdf/bertran-rassel-pohvala-prazdnosti.html. –


Прим. пер.
потолке, Декарт, обычно встававший рано, придумал оси X и Y,
которые составляют систему координат и отравляют сегодня жизнь
столь многим школьникам, бессонными ночами зубрящим ее
свойства. Выдающиеся открытия в науке и величайшие произведения
искусства – словом, многие гениальные идеи в истории – не всегда
оказываются результатом ревностного, упорного труда. Скорее,
внезапные вспышки вдохновения или, иначе, ага-реакции доносятся
до нас, по изящному выражению Рильке, как «последние отзвуки
мощной волны, которая зарождается в нас в период лености».
Похоже, тому есть нейрофизиологическое объяснение.
Рильке и не догадывался, сколь точной окажется его метафора
«отзвуков» в нейрофизиологии почти век спустя. Как мы убедимся,
нейронные ансамбли в мозге буквально вибрируют, даже когда мы
ничего не делаем. По сути, некоторые группы нейронов в «узлах»
многочисленных сетей нашего мозга работают интенсивнее, когда мы
отдыхаем. Это недавнее открытие, насколько я знаю, еще не
получило широкую известность. Моя книга побуждает читателей
принимать идею отзвуков всерьез и использовать нейронауку в
качестве важного повода, чтобы не напрягаться. Один из величайших
парадоксов современной жизни заключается в том, что технологии,
при всех их преимуществах, в действительности забирают у нас
досуг. Теперь мы на связи 24 часа в сутки и 7 дней в неделю.
Праздность стала анахронизмом.
«Сеть состояния покоя», или «сеть пассивного режима работы
мозга», была открыта неврологом Маркусом Райхлом из
Университета Вашингтона в Сент-Луисе в 2001 году. Эта сеть
включается, когда мы бездействуем. Райхл заметил, что, когда
участники его экспериментов лежали в томографе и выполняли
сложные задания на мышление, активность некоторых участков мозга
снижалась. Он удивился, ведь раньше считалось, что во время
познавательных задач активность мозга должна лишь нарастать
относительно других заданий или «базового уровня». И Райхл решил
изучить, как ведет себя мозг между экспериментальными заданиями.
Исследователь обнаружил особую сеть, активность которой
увеличивалась, когда люди «отключались» от внешнего мира. Когда
нужно выполнить скучное задание в эксперименте с фМРТ
(функциональной магнитно-резонансной томографией), например,
запомнить список слов, некоторые зоны мозга становятся более
активными, а другие – менее. Тут нет ничего необычного. Однако
если человек просто лежит в томографе, закрыв глаза или
уставившись в экран, мозговая деятельность не снижается. Просто
зоны активности меняются местами. Та, что подавляется во время
заданий, включается при отдыхе. Это сеть состояния покоя. С тех пор
были опубликованы сотни статей по исследованиям мозговой
активности во время отдыха. Открытие сети пассивного режима
работы мозга вызвало много восторгов и споров.
Многие области мозга выполняют строго определенные функции.
Например, зрительная кора обрабатывает зрительную информацию, а
миндалевидное тело дает сигналы опасности и помогает нам решить,
бежать или сражаться. Сеть состояния покоя предназначена для того
времени, когда мозгу не нужно волноваться о грабителе или
приложениях iPhone. В отсутствие каких-либо дел сеть состояния
покоя включается и начинает болтать сама с собой (то есть с вами).
Она обладает устойчивым мозговым субстратом с незначительными
индивидуальными вариациями. Сеть состояния покоя отвечает за
витание в облаках, или мечты. Она активна, когда вы нежитесь на
травке в солнечный полдень, прикрываете глаза или смотрите в окно
на работе (если вам повезло и у вас на работе есть окно). Что самое
любопытное, ускользающие моменты вдохновения возникают
гораздо чаще у людей, которые дают своим сетям состояния покоя
возможность вибрировать.
Идею о сети состояния покоя трудно принять многим психологам и
нейрофизиологам, ведь фундаментальная посылка нейропсихологии
мышления состоит в том, что, если не стимулировать мозг внешним
сигналом, любая фиксируемая мозговая активность – всего лишь
шум. Как может существовать устойчивая мозговая сеть для
безделья? Сейчас между психологией и нейробиологией ведется спор
о значении сети пассивного режима работы мозга. Многие психологи
считают мозг преимущественно рефлекторной структурой, которая
лишь отвечает на текущие требования среды.
Поэтому некоторые ученые убеждены, что изучать мозг в покое –
бесполезная трата времени. Есть и еще более радикальная позиция:
мозг отвечает на внешние события с так называемого «базового
уровня». Иными словами, то, что наш мозг делает, пока мы
бездельничаем, не может интересовать науку: если мы бездействуем,
то и наш мозг тоже. Есть много причин, почему эти взгляды все еще
трудно опровергнуть, и одна из наиболее важных – удобство
допущения, что все, что случается вне тщательно контролируемого
эксперимента, – лишь шум, который ученый может благополучно не
замечать. Другая причина заключается в том, что большинство
психологов и нейробиологов сопротивляются идеям о деятельности
мозга, которые возникли вне их научных сфер. А сеть пассивного
режима работы мозга идеально вписывается в так называемую
теорию сложности, к которой мы вернемся в главе 5.
Но, похоже, мозг вовсе не ждет очередной стимуляции. Скорее, он
постоянно и спонтанно активен. Он поддерживает работоспособное
состояние, объясняет, отвечает, предсказывает. По сути, мозг
использует больше сил для спонтанной, внутренней деятельности,
чем для выполнения специфических задач, таких как помножить
восемь на семь или заполнить ячейки в электронной таблице. По
мнению известного нейрофизиолога Дьердя Бужаки, профессора
Ратгерского центра молекулярной и поведенческой нейрофизиологии,
мозговая деятельность в основном порождается изнутри. Внешние
стимулы обычно вызывают лишь незначительные отклонения от
внутренне контролируемой программы. Не поймите превратно:
внешние воздействия крайне важны для здорового развития мозга.
Мозг не может развиваться в изоляции, ему нужна «калибровка»
внешним миром – через опыт. И, тем не менее, мозг как сложная
система поддерживает баланс, создавая нейронные сети
самостоятельно. Я уже говорил, что теории, на которых
основываются эти модели работы мозга, возникли за пределами
психологии и нейрофизиологии, а именно в науке о сложных
системах и в физике. Мы только начинаем понимать, что в
действительности означает спонтанная активность мозга. Мы узнаем
больше о состоянии покоя и его роли в творчестве в главах 2 и 6.
Однако выходит, что восприятиям, воспоминаниям, ассоциациям и
мыслям необходим покой, чтобы они смогли совершить путешествие
по мозгу и создать новые связи. Восточные традиции учитывают это
в медитативных практиках вот уже тысячи лет. В буддизме монахи
учатся умиротворению. Но западное общество внушает нам, что
каждый миг должен быть наполнен активностью. В самом деле, в
США быть максимально занятым – чуть ли не нравственный долг. Я
постараюсь показать, что для определенных операций, которые так
любит наш мозг (например, для творческих надсистемных решений),
нам самим нужно приложить совсем немного усилий.
Когда наш мозг попадает под обстрел таких стимулов, как письма
по электронной почте, телефонные звонки, текстовые сообщения,
обновления Facebook, поручения, разъезды, разговоры с начальством,
списки необходимых дел и прочая, он занят тем, что нейрофизиолог
Скотт Макейг, глава Центра нейроинформатики Сварца в Ла-Хойе,
штат Калифорния, называет «вызовом момента». Безусловно, крайне
важно уметь отвечать на ситуацию мгновенно. Порой наша жизнь
зависит от способности успешно противостоять испытанию. Однако
если из таких мгновений складываются дни, месяцы, годы, мозгу не
остается времени на создание новых связей между вроде бы
неродственными явлениями, на то, чтобы отследить закономерности,
породить новые идеи, – иными словами, чтобы творить.
Такие мыслители, как Бертран Рассел, Райнер Мария Рильке и
Оскар Уайльд, нащупали то, что лишь сейчас открылось современной
нейронауке. И они, и многие другие авторы не уставали убеждать
читателей: человек развивается только благодаря отдыху. Это звучит
неожиданно, в конце концов, нас с малолетства учили, что «лень –
мать всех пороков». Но, судя по тому, что мы узнаем из новейших
исследований, наше душевное благополучие и физическое здоровье
ухудшаются при увеличении рабочих часов не случайно.
В животном царстве человеческий мозг отличается способностью
нестандартно мыслить. Животным, особенно приматам, безусловно,
доступно творчество. Однако они ограничены собственным
мышлением и восприятием. Люди изобрели технику, которая
позволяет им воспринимать невидимые отрезки электромагнитного
спектра, и, возможно, с помощью нейротехнологий скоро мы сможем
расширить даже свою память и мышление. Многие ученые убеждены,
что люди уникальны, поскольку обладают сознанием. Мы –
единственные существа, сформировавшие систему общения, которая
позволяет нам создавать произведения искусства и накапливать
внушительные объемы знаний.
Теперь мы напрягаем мозги, чтобы понять свой мозг. Но мы
необычны еще и тем, что можем позволить себе лениться, доверяясь
технике и культуре. Кому-то покажется, что морской слон
лентяйничает, нежась на берегах Калифорнии. Но на деле это весьма
далеко от истины. Морской слон запасается драгоценным жиром и
силами для охоты в студеном море и для драк с акулами.

***

Как мы пришли к мысли, что лень – это зло? Ее всегда боялись в


Соединенных Штатах. Пуритане верили, что тяжкий труд –
единственный путь служения Богу. Вспомним, как зарождалось
пуританство в Европе XVI века: и Лютер, и Кальвин требовали от
каждого человека выбирать себе призвание «словно пост, на который
он поставлен Богом», потому что «не подобает скакать в разные
стороны и опрометчиво менять течение своей жизни» 17.
Подневольный труд бедных и безработных даже поощрялся как
способ удержать их «на праведном пути». При Лютере Европа
переживала урбанизацию и высокий прирост населения. Города
переполнялись, в них царили безработица и инфляция. В крупных
городах вроде Лондона, Венеции и Амстердама появилось
неслыханное количество городской бедноты. Неспособные постичь
законы макроэкономики, религиозные фанатики наподобие Лютера
считали эту новую городскую прослойку «заурядными лодырями»,
которых следовало наказывать каторгой за смертный грех лености.
Можно проследить истоки современной одержимости работой и
эффективностью в заблуждении Лютера о том, что бедность
проистекает из лености, а не из сложных социоэкономических
обстоятельств18. Лень стала считаться злом. А изучай Лютер
социологию, наш ежегодный отпуск мог бы длиться больше двух
недель.
В Соединенных Штатах последствия неистовой доктрины Лютера
проявляются в абсурдно коротких отпусках и строгой рабочей этике.
Разумеется, США не одиноки в этой одержимости: японцы даже
придумали слово «кароши», которое означает «смерть от
переутомления на работе».
Увеличение рабочих часов особенно изумляет вкупе с недавним
взрывом популярности темы тайм-менеджмента: книг о том, как
«сделать все прямо сейчас», и соответствующих тренингов. В
онлайн-магазине Amazon я насчитал девяносто пять тысяч книг по
тайм-менеджменту. Нужно очень хорошо распоряжаться своим
временем, чтобы прочесть их все. Учитывая, что в среднем каждая
насчитывает двести страниц, это девятнадцать миллионов страниц
текста про управление временем. Чтобы осилить их все, пришлось бы

17 Кальвин Ж. Наставление в христианской вере. Т. 2. Кн. 3. Гл. 10. – Пер. с фр. А.Д.
Бакулова. – М.: РГГУ, 1998. – Прим. пер.

18 Это все равно что обвинять в финансовом кризисе ленивых банкиров.


читать по три книги в день на протяжении семидесяти двух лет.
Если эти книги и впрямь так эффективно повышают нашу
эффективность, почему нам добавляют рабочие часы? Почему
исследование за исследованием показывает, что от чрезмерных
объемов работы мы устаем, толстеем и становимся все несчастнее, а
отношения в наших семьях ухудшаются? Не кажется ли странным,
что количество рабочих часов растет вместе с тиражами книг по
тайм-менеджменту? Как сказал Бертран Рассел: «Можно ли
вообразить что-либо более безумное?»19
Может, мы просто чего-то не понимаем? Нам нужно больше книг
по управлению временем и курсов шести сигм? Безусловно, в этом и
стремится нас убедить евангелическая индустрия тайм-менеджмента.
Верно ли, что, успевая больше, мы станем свободнее?
Отнюдь, я полагаю, что существует коренное противоречие между
культурой тайм-менеджмента и количеством рабочих часов. Чем
лучше мы работаем, тем сильнее на нас давят. Это нескончаемый
цикл. Он проистекает из убеждения, что время ни при каких
обстоятельствах нельзя тратить попусту. Однако потраченное время
не является абсолютной величиной, как масса. Терять время можно
только относительно конкретной цели. Читая книгу, вы лишаетесь
похода в магазин, который запланировали перед поездкой в детский
сад за детьми. Так или иначе, время всегда уходит на что-то.
Научное понимание мозга несовместимо с лютеранским или
христианским взглядом на человека, а также с нашей рабочей этикой.
Наша хваленая рабочая этика – как и рабство – культурный институт,
который возник из общепринятого, но ошибочного представления о
человеке. Сегодня мы считаем рабство нелепой и страшной системой.
Нам очевидно, как мы заблуждались. Когда-нибудь мы так же будем
воспринимать свою рабочую этику. Мы все будем знать, как
функционирует мозг, и наше изможденное общество явится будущим
поколениям нелепым и страшным.
В начале 90-х годов прошлого века одна датская компьютерная
компания наняла Стива Сэмпсона, моего преподавателя
антропологии, в качестве консультанта. Она получила контракт на
модернизацию от румынской компании. Датчане установили
компьютеры и создали отдел информационных технологий. Все
вроде бы работало, как нужно, но возникла проблема. После того как

19 Рассел Б. Похвала праздности. – Прим. пер.


мастера включили компьютерную систему и обучили сотрудников,
люди начали уходить с работы после обеда. Удивленные датские
управляющие спросили, почему румыны уходят домой посреди дня.
Те объяснили, что компьютеры позволили им делать всю работу в два
раза быстрее. Моего профессора, антрополога, попросили разрешить
этот небольшой кризис. Датчане недоумевали, почему румыны,
осчастливленные компьютерами, не хотят работать в два раза
больше, а румыны сочли датчан чокнутыми из-за того, что те
ожидали от них удвоения производительности. Это пример
столкновения культур, но он также учит нас, что техника и
компьютеры, которые призваны давать нам больше свободного
времени, в действительности сокращают досуг или вовсе его
истребляют.
Многие из нас читают научные заметки, которые появляются в
популярных журналах или New York Times . Некоторые даже
пытаются следовать советам о здоровом питании, о занятиях
спортом, о том, как с возрастом сохранить острый ум, как
воспитывать детей, как крепче спать, избежать диабета, не повредить
колени при занятии бегом и т. п. Эту книгу следует читать так же –
как руководство к действию, или бездействию. Очевидно, с первым
все ясно. А вот второе потребует объяснений. Праздность и впрямь
может быть мерзким чудищем, но и его нужно познать.

***

С точки зрения эволюционной теории, пару миллионов лет назад,


когда в предках человека разумного только закладывались
предпосылки великих культур, от человекообразных обезьян их
отличало одно – способность планировать будущее20.
Например, современные обезьяны умеют искусно пользоваться
различными предметами – но лишь теми, что оказываются в
непосредственной близости. С помощью веточек шимпанзе часто
выманивают муравьев из муравейников, но никогда не таскают
прутики с собой впрок.
Первые гоминиды начали приносить орудия туда, где могли их

20 Этим временем датируется переход от Homo habilis, человека умелого, который первым
стал изготавливать простейшие каменные орудия, к Homo ergaster, человеку работающему,
возможно, уже обладавшему зачатками речи. – Прим. пер.
применить (а не ограничивались подручными средствами). Их мозг
развил способность предвосхищать тот факт, что они снова захотят
есть, даже если сейчас сыты. Так они перестали опираться в своем
поведении лишь на текущие состояния и научились готовиться к
будущему.
Это, безусловно, требует больших объемов памяти, ведь нужно
держать в уме и прошлое, и будущее. Пожалуй, именно способность
планировать грядущие состояния голода, холода или жажды в
противоположность обычному удовлетворению насущных
потребностей стояла у истоков стремительного культурного роста
нашего вида.
Любопытно поразмыслить над тем, как идея работы проникла в
человеческую культуру. Скорее всего, это случилось после
возникновения языка. Вряд ли у шимпанзе существует понятие
работы, хотя они весьма общительны, и есть доказательства, что они
умеют планировать, пусть и недолгосрочно.
Наша ветвь гоминидов отделилась от шимпанзе около 5–7
миллионов лет назад, а зачатки человеческой культуры возникли
примерно 1,8 миллиона лет назад. Язык появился позже. Так когда
«работа», изнурительная и обязательная деятельность, заменила
обычную активность, отвечавшую на внешние или внутренние
стимулы? Нужно обладать высоким уровнем сознания, чтобы
понимать, работаешь ты, бездельничаешь или просто пытаешься
удовлетворить свой голод.
Праздность полезна для мозга еще и потому, что мы существа
ограниченные. Так же как Джеймс Кэмерон не смог бы создать
«Аватар» на обычном компьютере, так и наш мозг способен
обработать лишь определенный объем информации.
Наш мозг миллионы лет развивался в среде, весьма отличной от
современного офиса. Люди начали читать и писать всего пять тысяч
лет назад. Поэтому нам все еще так трудно научиться чтению. Нам не
хватает генетически заложенного специализированного нервного
субстрата, и мозг вынужден привлекать для этой задачи другие
структуры. Речь, напротив, возникла гораздо раньше, и обучение ей
происходит намного легче. У здоровых детей овладение языком
протекает одинаково в любых сообществах, будь то английский,
испанский или китайский. У нас есть особые зоны мозга, которые
настроены на восприятие и порождение речи. К отрочеству мы
овладеваем родным языком даже без специального обучения. Однако
многие здоровые взрослые не умеют читать.
Я останавливаюсь на этом отдельно, потому что современный
стиль жизни и рабочая этика – еще более недавние культурные
изобретения, нежели чтение. Шведский нейрофизиолог Торкель
Клингберг полагает, что «мозг каменного века живет в веке
информации»21. Например, у нас нет специфического нервного
субстрата для многозадачности, и исследования показывают, что чем
задач больше, тем хуже человек с ними справляется.
В знаменитой серии экспериментов стэнфордский профессор
социологии Клиффорд Нэсс пытался выяснить, как некоторым
удается делать несколько дел одновременно. Профессор Нэсс
восхищался коллегами и друзьями, которые утверждали, что могут
болтать с тремя людьми, при этом отвечая на письма и лазая по
сайтам.
В одном исследовании22 профессор Нэсс быстро показывал на
экране два красных треугольника, окруженных двумя, четырьмя или
шестью синими прямоугольниками, людям, увлекающимся
многозадачностью, и тем, кто любит делать только одно дело за раз.
Потом он предъявлял им похожую картинку, на которой положение
красных треугольников было уже слегка иным.
Людей просили не обращать внимания на синие фигуры и
оценивать, изменилось ли положение красных. Нэсс обнаружил, что
люди, которые обычно не разбрасывались, легко выполняли задание.
А результаты «многозадачных» были ужасающе низкими. Они
оказались неспособны отбрасывать лишнюю информацию, поскольку
их внимание было перегружено задачами, которые перед ними не
ставились. Иными словами, «многозадачники» не делают различий
между важной и неважной информацией, потому что вообще не в
курсе, чем заняты в текущий момент.
Самым явным подтверждением тому является факт, что каждый год
около 2600 человек погибают и 330 000 получают травмы в ДТП по
вине водителей, которые болтают по телефону. Многозадачность –
это навязчивое поведение, которое у взрослых приводит к состоянию,

21 Клингберг Т. Перегруженный мозг: Информационный поток и пределы рабочей


памяти. – Пер. К. Мурадян и Е. Серебро. – М.: Ломоносовъ, 2010. – Прим. пер.

22 Ophir E., Nass C.I., & Wagner A.D. Cognitive control in media multitaskers // Proceedings of
the National Academy of Sciences, 2009. Vol. 106 (37). P. 15583–15587. – Прим. пер.
крайне схожему с детским синдромом дефицита внимания с
гиперактивностью (СДВГ).
Психиатр Эдвард Хэллоуелл назвал его «стабильным дефицитом
внимания», и эта черта возникает у всех людей с хронической
многозадачностью. Он также полагает, что современная рабочая
среда способствует развитию этой патологии и люди, которые
обычно довольно успешны, начинают испытывать трудности при
упорядочивании заданий, легко отвлекаются и становятся
рассеянными. Нынешние информационные работники отвлекаются в
среднем каждые три минуты: на сообщения, письма, звонки. В итоге
примерно 25–50 % рабочего времени уходит на то, чтобы вспомнить:
«На чем я остановился?» Исследование Intel показало, что из-за таких
прерываний компания ежегодно теряет миллиарды долларов.
Современные технологии буквально нас оглупляют.
Мы можем осознать пределы наших возможностей и перестать
прыгать выше головы. Сокращение подобных источников стресса
делает жизнь более приятной и расслабленной. Как пишет Клингберг,
«когда мы приходим к пониманию своих ограничений и находим
оптимальный баланс между тем, что нам нужно сделать, и тем, что
мы можем… мы не только достигаем глубокого удовлетворения, но и
лучше развиваем способности своего мозга». Этот процесс – цепь
положительной обратной связи, отличительная черта нелинейных
систем. И важной частью этого процесса является бездействие.
Человеческое тело было создано для белковой диеты и длительных
периодов легкой физической активности вроде ходьбы и бега
трусцой, сочетающихся с праздностью мысли. Постоянное
запредельное расширение умственных возможностей приводит к
ухудшению результатов труда, усталости, а затем и к хроническим
психологическим и физическим заболеваниям.
В жизни кроманьонца было больше досуга, чем труда. Тогда работа
заключалась в охоте и собирательстве. Считается, что именно
способность кроманьонца быть праздным привела к «творческому
буму» в человеческой эволюции. С точки зрения биологии, наш мозг
практически идентичен мозгу древнего человека. Когда
удовлетворены базовые потребности – в еде, укрытии, защите от
ненастья и опасностей, – работать уже не нужно.
Дальше мы узнаем, чем занят наш удивительный мозг, когда мы
бездельничаем. Я собираюсь снабдить вас сногсшибательными
оправданиями для лени. Но я также познакомлю вас с данными
нейрофизиологии о соотношении лени и творчества. И в конечном
итоге я надеюсь забить первый гвоздь в крышку гроба занудной
индустрии тайм-менеджмента.
Глава 2. Чей-то шум

Раскрытие тайн природных явлений, прежде считавшихся


«шумом», – обычное дело в науке.
Альфред Бедард-младший и Томас Джорджес23

Вернемся к отдыхающему мозгу. Открытие сети состояния покоя


произошло совсем недавно. Его сравнивали с обнаружением во
вселенной вездесущей «темной материи».
Нам становится неуютно от одной только мысли, что «темная
сторона силы», о которой мы почти ничего не знаем, может
существовать на самом деле. Точно так же жутковато сознавать, что
наш мозг работает, пока мы просто сидим, вперившись в пустоту. Но
вся история современной науки показывает: то, что представляется
шумом, обычно оказывается скрытой истиной, которую мы пока еще
не понимаем. В нейропсихологии спонтанная активность мозга до
недавнего времени считалась шумом. Но вполне возможно, что этот
шум является ключом к подлинному пониманию разума.
Ученые Бужаки и Райхл полагают, что целых 90 % энергии мозга
используется для поддержания текущей активности. То есть
безотносительно того, что мы делаем, в покое мозг потребляет
большую часть выделенной для него энергии. Это также называют
собственной активностью мозга. Когда мы, бездельничая, включаем
сеть пассивного режима работы мозга, тот крепнет и обрастает
связями. Он ухитряется нарушать второй закон термодинамики,
который гласит: если с объектом не производить никаких действий,
он остынет и придет в негодность. Это называется энтропией. Яркий
пример: чем дольше не убирать в кухне, тем грязнее она станет.
Однако старая поговорка «Спящему коту в рот мышь не забежит»
неприменима к мозгу.
Напротив, когда мы оставляем в покое важные области мозга,
расслабляясь на лужайке солнечным деньком, они организуются и
включаются в сеть пассивного режима работы мозга. В мозге «мышь»
забегает сама, стоит только оставить «кота» в покое. Получается, что
мозг никогда не бывает праздным. Даже наоборот: он работает
больше, когда мы бездельничаем.
23 Bedard A. Jr., Georges T.M. Atmospheric Infrasound // Physics Today, 2000. Vol. 53 (3). P.
32–37. – Прим. пер.
В конце концов физикам пришлось признать, что либо наши знания
о вселенной полностью ошибочны, либо она действительно в
основном состоит из темной энергии. Точно так же есть вероятность,
что большая часть мозга не замечается когнитивной
нейропсихологией.
Психологические эксперименты с использованием томографии
призваны определять уровни активации отдельных структур мозга в
процессе решения задач. Я уже отмечал, что в науках о мозге любая
активность, не связанная с экспериментальными манипуляциями,
считается шумом. И пока существование сети состояния покоя не
было доказано, ее принимали за посторонний шум. Не путайте это с
мифом, будто мы используем лишь 10 % мозга. Наука выяснила, что
мы задействуем весь наш мозг, но не так, как ожидали многие.
Во время выполнения задачи в текущей деятельности мозга
происходят лишь незначительные изменения: словно добавляется
новый пункт в уже составленный список дел. Например, нервная
активность, которая требуется в лабораторном эксперименте для
того, чтобы нажимать на кнопку всякий раз, как зажигается красная
лампочка, – лишь малая толика (0,5 %) от всей энергии, которую
обычно тратит мозг за схожие отрезки времени.
Напротив, сеть пассивного режима работы мозга использует
гораздо больший процент общей энергии мозга. Маркус Райхл и
другие нейрофизиологи только начинают изучать, чем занят мозг,
пока он поглощает всю эту энергию в моменты нашей «отключки».
Особенно поражает, что в плане потребления энергии наш мозг
жаден, как банкиры Goldman Sachs. Вес мозга составляет всего 2 % от
общей массы тела, но этот орган съедает 20 % энергии тела. Иными
словами, он просто эгоистичная хрюшка. Из-за него
натренированные, выносливые спортсмены начинают
галлюцинировать после восьмидесятикилометрового марафона или
изнурительного велосипедного состязания Race Across America , в
котором нужно проехать от Калифорнии до Мэриленда почти без
остановок.
Во время какого-нибудь безумного испытания на выносливость
(вроде недосыпа) сахар в крови падает, и первым делом это
сказывается на самосознании. Это общее правило, которое действует
и в спортивных тренировках.
В условиях нехватки ресурсов глюкозы, электролитов или воды
мозг жертвует ненужными для непосредственного выживания
операциями вроде связных мыслей, чтобы поддержать жизненно
важные функции, такие как дыхание. Через спутанность сознания и
галлюцинации мозг предупреждает, что мы можем серьезно
навредить своему телу. Следующая фаза – обморок. Это отчаянный
способ защитить наши тела от перегрузок.
Он не всегда срабатывает. Каждый год несколько участников
марафонов погибают из-за того, что доводят себя до предела. Мозг
будет стараться взять свою неравную долю от энергии тела. Поэтому,
когда ваши силы на исходе, вы становитесь похожи на зомби.
Теперь представьте, что загнавший себя до смерти бегун на
марафоне – это метафора вашей жизни.
Во время марафона, когда вы достигаете предела возможностей
тела в противостоянии стрессу, мозг продолжит вас предостерегать.
Мускулы будут чувствовать усталость, вы ощутите
труднопреодолимое желание остановиться. Порой вы можете терять
ориентацию в пространстве и на мгновения «отключаться».
Некоторые люди отмахиваются от этих тревожных признаков и
подталкивают себя к точке невозврата. И в течение долгого времени
мозг посылает нам чуть менее яркие, но важные предостережения,
что мы слишком много работаем. На протяжении жизни постоянный
стресс от переработок увеличивает риск депрессий, сердечных
заболеваний, инсультов и даже рака. Список последствий длинен и
жуток.
И все равно нам кажется, будто мы обязаны рисковать здоровьем,
чтобы вкалывать на работе, которая нам не слишком-то нравится,
чтобы покупать вещи, которые мы не очень-то и хотим. Иначе это
зовется рыночным капитализмом. А политики, генеральные
директора и банкиры полагают, что это высшая форма социальной
организации, которой достигли человеческие существа.
Мало кто боится ожирения так же, как терроризма, хотя по
статистике ожирение угрожает каждому из нас куда больше, чем
смерть от теракта. Мы не считали, насколько стресс и переработки
сокращают жизнь. Но мы уже в курсе, что ожирение сопутствует
ежедневному сидению за рабочим столом и низкому уровню
постоянного стресса. Знай вы, что большее количество праздных
часов в день (желательно, проведенных лежа на одеяле под деревом, с
бутылкой хорошего вина) добавит вам несколько лет жизни, вы бы
воспользовались рецептом?
***

Сеть пассивного режима работы мозга поразительна тем, что ее


активность возрастает , когда мы бездельничаем. Что же это значит?
С точки зрения ученого, который использует фМРТ, это значит, что
нейроны этой сети выстреливают потенциалами действия, когда
люди просто лежат в сканере и ничего не делают.
Кровь поставляет больше кислорода для сети пассивного режима
работы мозга. Больше глюкозы и других метаболитов съедается этой
сетью. И активность всех зон этой сети становится слаженной.
Ученые могут измерить, насколько хорошо передается информация в
этом режиме, с помощью так называемой теории графов.
Теория графов – это раздел математики, возникший в XVIII веке.
Недавно он здорово пригодился в анализе разного рода сложных
сетей, особенно сетей мозга.
Сети состоят из узлов, а узлы связаны между собой так
называемыми ребрами – абстрактными (или физическими) линиями.
Ребро между двумя узлами дает возможность передачи информации –
иногда только в одном направлении. Такое ребро называется
ориентированным. В других случаях информация может течь в обе
стороны, и тогда это неориентированное ребро. Теория графов весьма
полезна тем, что ее можно применять в разных областях: при
изучении воздушного транспорта, Интернета и социальных сетей.
Когда элементы системы формируют сложную сеть, на первый план
выходит не их внутреннее строение, а отношения между ними.
В мозге узлы являются отдельными анатомическими структурами,
которые связаны ребрами в виде аксонов. Области мозга, физически
соединенные между собой, называются «структурными сетями». Как
в теле содержатся разные органы: сердце, легкие, – так и в мозге есть
разные отделы. Эти отделы мозга соединены длинными нервными
волокнами, похожими на пальцы пришельцев. Структурная сеть
мозга состоит из локальных кластеров. Вы наверняка знаете о таких
зонах мозга, как префронтальная кора.
Можно вообразить, будто узлы – это известные крупные
аэропорты, такие как чикагский, лондонский или франкфуртский.
Они огромны по сравнению с региональными аэропортами и
принимают гораздо больше рейсов. Вы когда-нибудь летали
напрямую из Портленда, штат Орегон, или Колумбуса, штат Огайо?
Обычно приходится лететь через Чикаго (или другой узел, например,
через Атланту).
Мозг работает так же. Есть некие структуры с обширными связями
– узлы. Когда вы бездельничаете, ваши «мозговые аэропорты»
«оживают». Больше крови, богатой кислородом и сахаром, поступает
к узлам сети пассивного режима работы, когда вы расслабляетесь и
мечтаете.
За последние двадцать лет такие достижения техники, как МРТ и
ПЭТ (позитронно-эмиссионная томография), позволили ученым
наблюдать живой мозг изнутри и делать снимки его активности или
измерять, сколько энергии потребляют определенные части мозга,
пока люди участвуют в эксперименте. Теперь мы знаем, что каждая
анатомическая структура имеет свои задачи.
Представьте себе сердце. Это орган, который перекачивает кровь. В
сердце есть отдельные участки, наделенные собственными
функциями. Например, левое предсердие закачивает насыщенную
кислородом кровь в аорту, а та выталкивает кровь дальше
циркулировать по организму.
Похожим образом префронтальная кора вовлечена в так
называемое «высшее» мышление: она отвечает за рассуждение,
краткосрочную память, контроль над эмоциями, планирование и
привнесение значимых воспоминаний в сознание. Другая область
мозга, гиппокамп (отдельные его участки активны во время отдыха),
отвечает за создание долгосрочных воспоминаний и хранит их в
другой части мозга, в новой коре.
Префронтальная кора решает, когда нужно вспомнить
определенную информацию, записанную в новой коре. Каждая из ее
областей разделена на зоны поменьше, которые сообща выполняют
более крупные задачи вроде «вспомнить имя женщины, чей ребенок
ходит в один детский садик с моим сыном, которую я вижу каждый
день и которая знает, как меня зовут».
Допустим, вы встретили свою тетушку Лизу. В вашей новой коре
хранится самая разная информация о тетушке Лизе. Данные
распределены по коре, и при воспроизведении их требуется собирать
в новых комбинациях. Когда вы встречаетесь, вы вспоминаете, что у
нее есть пес породы басенджи, она живет в Милуоки и замужем за
дядей Джимом. Префронтальная кора помогает вспомнить все милые
подробности, ведь внезапно, при общении с самой тетей Лизой, они
становятся очень важными.
Напротив, вся новая информация, которую вы получаете от тети
Лизы, включая текущую встречу, отправляется из вашего сознания
(за которое отвечают многие участки мозга) в гиппокамп. И если вам
удастся хорошо поспать, немного отдохнуть или даже вздремнуть,
гиппокамп запишет новые воспоминания в новую кору, хранилище
долгосрочной памяти. Это называется консолидацией воспоминаний.
Процесс особенно важен, когда человек обучается новым знаниям и
навыкам. Так что после интенсивных занятий лучше всего
вздремнуть или хотя бы отдохнуть.
Итак, префронтальная кора, гиппокамп и отделы новой коры
должны общаться друг с другом. Нейроны и отдельные области мозга
отправляют и получают информацию путем синхронизации своей
электрической колебательной активности. Мы еще не понимаем до
конца, как это работает, но когда информацию нужно доставить из
одного узла в другой, она кодируется в разные частоты, которые
затем распространяются как океанические волны.
Волны высокой частоты действуют лишь на коротких дистанциях,
а низкие частоты могут путешествовать гораздо дальше. Поэтому
информация, закодированная в высоких частотах, «ездит» на волнах
низких частот, которые шлют ее в отдаленные участки мозга.
Поразительный пример восприятия сверхнизких частот: в Таиланде в
2004 году слоны и другие животные почуяли приближающееся
цунами. За несколько часов до того, как люди услышали сверхнизкие
вибрации огромной волны, слоны направились в горы и спаслись от
разрушительной стихии. А все потому, что порог различения
звуковых частот у слонов гораздо ниже, чем у человека. Эти
низкочастотные звуковые волны распространяются на сотни
километров.
Человеческие нейроны обычно колеблются с частотой от 0,5 до 100
Гц. Однако основные операции протекают на частоте от 1 до 40 Гц.
Преобладающая частота называется «альфа», она равна примерно 10
Гц. В сетях мозга колебания узла, получающего информацию,
должны быть хотя бы в частичной синхронии с узлом, который ее
посылает.
Например, когда префронтальной коре нужно извлечь какие-то
ассоциации из семантической памяти, она тут же синхронизирует
свои колебания с височной долей, в которой хранятся значения слов.
Как достигается эта синхронизация, пока остается загадкой.
Точные временные ритмы и пространственная протяженность этой
синхронизации формируют так называемый «нейронный код». Это
тайный язык мозга. Священный Грааль нейрофизиологии –
расшифровать нейронный код, который использует электрические и
химические сигналы в сложных комбинациях, позволяющих нам
говорить, читать, думать, помнить, ходить, становиться писателями,
делать детей и, разумеется, бездельничать.
Когда отдельные зоны мозга сотрудничают, допустим, при визите
тети Лизы, они временно формируют «функциональные сети». Эти
сети создаются исключительно под конкретные задачи, например,
чтобы сохранить новые байки от любимой тетушки. Сети могут быть
кратковременными и жить всего несколько сотен миллисекунд.
Нерешенный вопрос нейрофизиологии – могут ли временные
функциональные сети менять входящие в них структурные сети.
Иными словами, если в Бозмен, штат Монтана станет прилетать
слишком много самолетов, расширит ли город свой аэропорт, что
может привести к дальнейшему увеличению воздушных перевозок?
Есть подтверждения высокой пластичности мозга музыкантов,
которые, по сравнению с людьми, далекими от музыки, обладают
гораздо более объемными нейронными структурами, отвечающими в
моторной коре за пальцы рук. Но такие изменения происходят лишь
спустя долгие годы тренировок. То же верно и для билингвов: в
височных долях мозга у них есть дополнительные нервные структуры
для языков. Лондонские таксисты могут похвастаться крупным
гиппокампом, особенно теми областями, которые помогают
ориентироваться и запоминать обстановку. Словно мозг решает
расширить «аэропорты» в нужных зонах, чтобы соответствовать
возросшим потребностям в «перевозках». Неизвестно, как быстро
могут происходить такие структурные изменения в мозге. Но мы
знаем, что мозг сохраняет пластичность на протяжении всей жизни.
Так что поистине никогда не поздно научиться играть на
музыкальном инструменте, выучить новый язык или кардинально
поменять жизнь: ваш мозг изменится тоже.
Во взрослом возрасте перемены могут быть более болезненными,
но они идут на пользу здоровью мозга. Также неизвестно,
действительно ли лентяи обладают более объемными и активными
сетями пассивного режима работы мозга. Это причина или следствие
битья баклуш? Если десять тысяч часов практики необходимы для
того, чтобы стать искусным скрипачом, сколько часов нужно
лениться, чтобы стать виртуозным бездельником?
«Функциональной связностью» измеряют, насколько хорошо
сообщаются узлы сети пассивного режима работы мозга. В ней
выражается успешность работы сети и здоровье мозга в целом: как
быстро и насколько безопасно «самолеты» летают между
«аэропортами».
Когда вы отдыхаете, с помощью фМРТ можно увидеть, действуют
ли узлы сети пассивного режима работы мозга сообща. Можно
узнать, одновременно ли увеличивается или снижается приток
насыщенной кислородом крови в эти области. Если вы обладаете
здоровым мозгом и в данный момент отдыхаете, сеть пассивного
режима работы мозга покажет высокую функциональную связность.
С возрастом, если вы недосыпаете, страдаете болезнью Альцгеймера
или перенесли инсульт, функциональная связность мозга будет
снижена, возможно, из-за повреждений отдельных узлов.
Получается, что сверхпродуктивность и бессмысленная
деловитость плохо сказываются и на сети пассивного режима работы
мозга. До того как Маркус Райхл открыл эту сеть, нейроученые
полагали, что важны лишь те функциональные и структурные сети,
которые изучали они: те, что включались во время тщательно
контролируемых экспериментов. Ведь большинство
нейрофизиологов и психологов полагали, что главная задача мозга –
перерабатывать внешнюю информацию.
До недавнего времени мы могли изучать лишь то, как люди
отвечают на внешние стимулы. Так было, пока мы не создали
приборы, которые позволяют заглянуть в живой мозг и исследовать
его активность в периоды бездействия, – тогда мы обнаружили, что
мозг занят преимущественно внутренними операциями.
Это ни в коей мере не снижает важность наших знаний о том, как
различные структуры мозга отвечают на внешнюю среду. Моторная
система, например, формирует и исполняет команды, посылая их
нервам и мускулам конечностей для совершения отдельных действий
– ответа на событие вроде летящей к вам теннисной подачи. Эту
систему изучали несколько десятилетий. Но оказывается, что, когда
моторная система приказывает руке взмахнуть теннисной ракеткой
после (или даже до) того, как зрительная система сообщила о
входящей подаче, она использует лишь крошечную толику от общей
энергии мозга.
Подробные нейронаучные исследования моторной сферы крайне
важны, но изучать отдельные зоны, игнорируя «шум» отдыхающего
мозга, – подход поверхностный. Шум, строго говоря, – это
нежелательный сигнал, который, как правило, случайно смешивается
с сигналом, который мы изучаем. Но сеть, которую заметил Райхл,
«выключалась» во время активной концентрации на стимуле и не
вела себя случайно. Не смешивалась она и с изучаемыми сигналами.
Ее поведение идеально предсказывалось через закономерность: когда
человек начинал активно думать о чем-то, сеть выключалась.
Зачем некой мозговой сети снижать активность во время
выполнения заданий вроде запоминания списка слов? Еще более
загадочен тот факт, что сеть затихает при любой мыслительной
задаче. Вне зависимости от экспериментальных условий происходило
следующее: сеть выключалась, как только человек начинал работать
по инструкции. Разумеется, Райхл заинтересовался, что происходит с
этой сетью, когда люди просто лежат и ничего не делают. Оказалось,
активность вовсе не является «шумом».
Райхл обнаружил нечто столь поразительное, что многие ученые до
сих пор не осмеливаются в это поверить. Они спорят, что это ошибка
измерения, техническая неточность, артефакт анализа данных фМРТ.
Когда люди просто лежат в аппарате МРТ и позволяют мыслям
бродить свободно, та самая сеть, которая выключалась в
экспериментальных заданиях, развивает бурную деятельность.
Во время витания в облаках активность в узлах сети
синхронизируется. Это означает, что все участки сети пассивного
режима работы мозга действуют слаженно. Кроме того, сеть, которая
включается во время ничегонеделания, практически полностью
отрицательно коррелирует с сетью, которая действует во время
заданий, требующих активного внимания. Думаю, вы в курсе, что
такое отрицательная корреляция. Если «X» отрицательно
коррелирует с «Y», это значит, что, когда значение «X» растет, «Y»
падает, и наоборот.
При использовании МРТ для измерения активности отдельных зон
мозга нейрофизиологи используют показатель контрастности,
зависящий от степени насыщения крови кислородом
(Blood-Oxygen-Level-Dependent contrast, BOLD). Не вдаваясь в
детали, скажу лишь, что этот метод позволяет нам узнать, сколько
насыщенной кислородом крови подается в активный участок мозга.
Когда нейроны активизируются, они используют больше крови и
кислорода (как и мышцы). Повышение BOLD-контрастности
свидетельствует об усилении мозговой активности.
Хотя сеть, которая включается при направленной деятельности,
требует незначительных энергетических затрат, при ней сеть
пассивного режима работы мозга затихает. В этом и заключается суть
обратной корреляции: когда сеть внимания работает, сеть пассивного
режима работы выключается. Пока вы бегаете весь день, как
обезглавленная курица, пытаясь уложиться в расписание, уследить за
всеми мобильными устройствами, строча посты в Twitter и Facebook,
получая текстовые сообщения, сочиняя электронные письма, сверяясь
со списком дел, вы подавляете активность, возможно, самой важной
сети вашего мозга.
Две сети, которые я здесь описываю, еще называют сетью целевой
активности (task positive network, TPN) и сетью ненаправленной
активности (task negative network, TTN). Сеть ненаправленной
активности – это и есть сеть пассивного режима работы мозга. А сеть
целевой активности включается, когда вы отчаянно пытаетесь
распланировать свое время.
Это означает, что, пока вы нежитесь в постели, позволяя мыслям
бродить свободно, – или, на корявом языке нейрофизиологии, у вас
наблюдаются мысли, независимые от внешних стимулов (Stimulus
Independent Thoughts), – ваш мозг становится более организованным,
чем когда вы пытаетесь сконцентрироваться на какой-то задаче вроде
цветового кодирования календарика Outlook. Итак, когда вы
отключаетесь от внешнего мира, информация начинает передаваться
по узлам сети пассивного режима работы мозга. Активность этих зон
и всей сети усиливается. Далее мы увидим, почему это так важно для
творчества и здоровья в целом.

***

Где именно находится и из чего состоит сеть пассивного режима


работы мозга? Она начинается в задне-срединной, передне-срединной
и боковых участках теменной зоны. Конкретные зоны, которые
входят в сеть пассивного режима работы мозга: срединная
префронтальная кора, передняя поясная кора, предклинье, гиппокамп
и боковые участки теменной коры.
Важно понимать, что эти зоны формируют узлы в весьма обширной
сети пассивного режима работы мозга. Эти узлы – мозговые центры.
Словно сеть пассивного режима работы мозга включает в себя
аэропорт О’Хара в Чикаго, аэропорт имени Джона Кеннеди в Нью-
Йорке, лондонский Хитроу и Франкфуртский аэропорт. Вместе они
создают «эпицентр» мозговой активности.
В задней части мозга находится предклинье. Сверху его не
разглядеть, потому что оно расположено между полушариями и
частично уходит в глубинные структуры мозга. Предклинье изучать
непросто – и из-за его расположения, и потому, что изолированные
повреждения этой зоны редки. То есть мы не можем изучать
пациентов, у которых был инсульт в предклинье, чтобы узнать, какие
функции нарушились. Мы знаем лишь, что эта зона задействуется в
пространственном мышлении и сознании. Любопытно, что
предклинье также участвует в процессах субъективной
самоидентификации: рефлексии и размышлениях от первого лица.
Недавние исследования с использованием теории графов показали,
что предклинье является крупным центром и входит не только в сеть
пассивного режима работы мозга. Как аэропорты О’Хара в Чикаго
или Хартсфилд-Джексон в Атланте, он очень загружен.
Во время экспериментальных заданий или в обычной жизни, когда
ваше внимание направлено на презентацию в PowerPoint об
управлении рисками, предклинье затихает. Когда вы надрываетесь на
работе из-за сдвига в графике проектов или делаете «глубокие
погружения», пытаясь понять, почему проект сорвался, эта зона
отключается. Иными словами, предклинью на это плевать.
Однако предклинье – область мозга с наивысшей скоростью обмена
веществ в состоянии покоя. То есть в покое предклинье начинает
поглощать глюкозу, как очумевший колибри. Если вы отклеите
задницу от рабочего места и приметесь бездельничать, этот центр в
сети пассивного режима работы мозга газанет и начнет зашкаливать.
Почему он так важен? Предклинье участвует в самоанализе. Один из
лучших способов узнать себя – найти тихое или наполненное
приятными звуками местечко, смотреть в небо, выключиться
ненадолго, а там будет видно, что отчебучит предклинье.
Как и предклинье, теменная кора тоже вовлечена в представление
человека самому себе, что порой называют «метапознанием».
Способность думать о себе и приходить к неким выводам отчасти
возникает в боковых отделах теменной коры. Жизнь была бы
бессмысленна, не сознавай мы сами себя.
Возможно, связные сознательные представления о себе являются
уникальными качествами человеческого мышления, помимо языка.
Знает ли лягушка о том, что она лягушка? В основе
самоидентификации лежат эти определения. Именно боковые зоны
теменной коры позволяют вам понять, кто вы: гот, панк, хипстер или
нейрофизиолог. Они также являются узлом сети пассивного режима
работы мозга, и их активность снижается при выполнении заданных
извне мыслительных задач. Как и предклинье, они тоже являются
крупным центром.
Быть может, поэтому, когда вы замечтаетесь на работе и перестаете
отслеживать по последнему расписанию объединения маркетинговых
планов в подразделениях, пытаясь определить, шагаете ли вы в ногу с
остальными, ваши мысли неотвратимо склоняются к вопросам вроде:
«Как такой яркий и замечательный человек вроде меня занимается
чем-то настолько глупым, бессмысленным, иссушающим душу и
отупляющим?». Ваша сеть пассивного режима работы мозга знает вас
лучше, чем кто-либо, – включая ваше «все-успевающее» «я».
Следующий отрезок сети пассивного режима работы мозга,
передняя поясная кора, требует короткого отступления. Вы уже
знаете, что у мозга две половинки – два полушария. Они соединены
перемычкой, которая называется мозолистым телом.
Мозолистое тело отвечает за передачу информации между
полушариями. Иногда этот нервный путь хирургически перерезают,
чтобы прекратить судорожные припадки у больных с неизлечимой
эпилепсией. Вот вокруг этого мозолистого тела, как воротничок,
обернута передняя поясная кора. Она связана с префронтальной
корой.
Главная задача передней поясной коры – отслеживать ваше
поведение и внешнюю среду, чтобы сообщать вам, когда вы
ошибаетесь. Это называется «распознавание ошибок». Похожим
образом, когда вы бездельничаете, передняя поясная кора
отслеживает ваше подсознание и предлагает возможные решения
проблем.
Когда передняя поясная кора обнаруживает отдаленно связанные
понятия, которые могут объединиться и создать новую идею, она
направляет ваше внимание к этой мысли, увеличивая свою
активность, чтобы идея могла проникнуть в сознание. Будучи частью
сети пассивного режима работы мозга, передней поясной коре
нравится, когда вы расслаблены и добродушны. В периоды лености
она с готовностью приходит на помощь с проницательными
решениями и творческими мыслями. Когда вы напряжены до предела
и беспокоитесь о внешних последствиях, активность передней
поясной коры снижается.
Путешествуя к центру мозга, мы находим гиппокамп. Это один из
самых изученных участков мозга, потому что он помогает нам
создавать воспоминания. Есть даже академический журнал, целиком
посвященный изучению гиппокампа, который, как ни странно, если
не сказать прозаично, называется Hippocampus («Гиппокамп»).
Гиппокамп – это структура в форме подковы, расположенная
глубоко в срединных отделах мозга. У него две половинки, которые
располагаются в правом и левом полушариях. Как и у всех зон мозга,
у гиппокампа есть своя важная функция – формирование
воспоминаний, но отдельные его зоны исполняют более тонкие
задачи, начиная с ориентировки на новом месте и до создания новых
автобиографических воспоминаний.
Лишившись части гиппокампа, мы можем потерять способность к
запоминанию. Мы так много знаем о гиппокампе после исследований
пациентов с неизлечимой эпилепсией, у которых удаляли часть этой
области для прекращения судорожных припадков, зарождавшихся в
гиппокампе. Зачастую после уничтожения определенных зон
пациенты теряют способность создавать новые воспоминания.
Например, если вы встретите пациента, у которого отсутствует
часть гиппокампа, он не вспомнит вас при следующей встрече, и при
последующей тоже. Он не сможет вспомнить, виделись ли вы
прежде, сколько бы раз вы ни общались. Зоны гиппокампа, которые
вовлечены в создание и воспроизведение автобиографических
воспоминаний, также включены в сеть пассивного режима работы
мозга. Поэтому когда вы начинаете витать в облаках, то можете
вспомнить, как катались на велосипеде ребенком, как выступали на
недавнем совещании или как какой-то сумасшедший приставал к вам
этим утром в метро.
Все эти воспоминания в процессе создания и воссоздания должны
пройти через гиппокамп. Более того, когда вы вспоминаете свою
жизнь, сеть пассивного режима работы мозга успешно использует эти
образы для проекции в будущее, для конструирования будущих
ситуаций. Размышления над текущей ситуацией, над своим прошлым
и будущим тесно взаимосвязаны. Люди, которые имеют возможность
оставаться праздными, более склонны к творчеству и в целом
обладают более крепким душевным здоровьем.
Продвигаясь вперед, мы оказываемся в префронтальной коре. С
эволюционной точки зрения, это самая новая область мозга. И
созревает она тоже последней. У мужчин, к примеру, – годам к
двадцати пяти. Я уже говорил, что этот отдел отвечает за такие
навыки, как принятие решений, планирование, контроль над
импульсами и самопознание – которых явно не хватает у многих
молодых мужчин.
Главная задача префронтальной коры – делать информацию
доступной для обдумывания: когда она поступает в эту область, вы
начинаете ее осознавать. Префронтальная кора считается
необходимой, хотя и недостаточной для осознания. Чтобы человек
что-то осознал, должны включиться многие зоны мозга. Однако
похоже, что у человека префронтальная кора участвует в любой
осмысленной обработке информации.
После того как в сознание поступает некая информация, с ней
можно вытворять разные вещи: думать о ней, принимать решения или
просто позволить ей проскользнуть в бессознательное, как при
медитации. Объем информации, который вы можете удержать в
сознании в любой конкретный момент, также зависит от того,
насколько хорошо работает префронтальная кора. А еще в мозге
наблюдается обратная зависимость между способностью сохранять в
рабочей памяти ворох данных и когнитивной гибкостью, или
творчеством.
Мы часто используем опрокинутую U-образную кривую для
описания этого явления: с одной стороны, в нижней части кривой
расположены случаи полной ригидности и большие объемы
информации, а с другой стороны – высокая гибкость и полное
отсутствие информации. Оказывается, праздность помогает мозгу
естественным образом найти баланс между этими крайностями.
Префронтальная кора состоит из нескольких зон. Та, что входит в
сеть пассивного режима работы мозга, называется срединной
префронтальной корой. И вас уже не должно удивлять, что эта
область в покое также имеет очень высокий уровень метаболизма и
притока крови, что крайне важно для поддержания сознания и
спонтанно возникающих мыслей.
Будучи частью сети пассивного режима работы мозга, срединная
префронтальная кора обычно выключается, когда вы разыгрываете из
себя продуктивную личность: после утреннего занятия в спортзале
отправляетесь на работу, просматриваете слайды в PowerPoint, идете
на совещание, делаете доклад, уплетаете ланч из кафетерия,
просматривая электронную почту, загружаетесь очередным кофе,
сверяетесь с календарем, проставляете маленькие красные точечки на
документах, которые вы прочитали, отвечаете на звонки, текстовые
сообщения, договариваетесь о визите детей к педиатру, планируете
запланировать… и до бесконечности .
Только когда ваши мысли блуждают, срединная префронтальная
кора просыпается и начинает болтать с приятелями по безделью –
предклиньем, передней поясной корой и боковыми участками
теменной коры. Срединная префронтальная кора также вовлечена в
наблюдение за внутренними операциями мозга, поэтому, когда вы
забрасываете дела и расслабляетесь, эта область может сообщить, что
происходит на задворках сознания.
В общем, когда вы ленитесь, огромная, обширная сеть мозга
начинает обмениваться информацией между этими областями.
Бабочки выбираются поиграть, только когда вокруг тихо и спокойно.
Если спугнуть их неловким движением, они тут же улетят.
Сеть пассивного режима работы мозга поддерживает самопознание,
автобиографические воспоминания, социальные и эмоциональные
процессы и творчество. Она работает, когда вы отдыхаете. Помните,
что, пока вы заняты списком дел, проверяете, заплатили ли вы по
счетам, ударно трудитесь или улучшаете навыки организации
времени, сеть пассивного режима работы мозга дремлет. Нейроны в
ней отвечают реже, а потому ее зонам требуется меньше глюкозы и
притока крови. Возможно, вы заметили, что каждый из ее узлов
способствует размышлениям человека о себе и своем прошлом,
самонаблюдению. Более того, эти области косвенным образом
вовлечены в поддержание сознания.
Тот неимоверный объем энергии, который нужен мозгу для
обеспечения текущей деятельности, используется этой структурой
мозга для сохранения «метастабильного» состояния.
«Метастабильность» в данном случае означает баланс между
стабильностью и гибкостью. Чтобы выживать и размножаться, нам
нужно избегать хищников, падающих кондиционеров и водителей,
болтающих по мобильному телефону.
Согласитесь, если бы наша личность исчезала или полностью
менялась всякий раз, как мы уворачиваемся от рассеянного водителя,
это было бы сомнительным эволюционным достижением. Чтобы
чувствовать себя в своем уме и воспринимать мир здраво, нам нужно
ощущать себя в длительной и связной перспективе. Как мозгу
достичь этого баланса между стабильным состоянием, которое не
меняется, и крайне чувствительной гибкостью, которая способна в
миллисекунды отвечать на внезапные изменения среды?
Нейрофизиологи полагают, что сама структура мозга – его
анатомическое строение и организация – обеспечивает эту
метастабильность. Области мозга, которые составляют сеть
пассивного режима работы, оказываются ведущими в поддержании
внутренних представлений человека о себе.
Мы все еще не оценили до конца важность того факта, что сеть
пассивного режима работы мозга состоит из крупных узлов.
Поскольку информация рассредоточена по мозгу, узлы мозговой сети
играют решающую роль в ее эффективном притоке в сознание и
выводе из него. Узловая структура нашей мозговой сети позволяет
практически моментально воссоздавать воспоминания, когда они
оказываются в поле сознания.
То, что представляется нам отдельным воспоминанием, требуется
заново собрать из многочисленных зон мозга всякий раз, как мы
затребуем данные. Прямые связи между узлами позволяют этим
процессам протекать быстро, на автомате, и мы принимаем их как
должное.
В действительности недавние исследования показывают, что при
нейродегенеративных заболеваниях, например, при болезни
Альцгеймера, сеть пассивного режима работы мозга прерывается и
возбуждается меньше. Возможно, именно поэтому больным
становится трудно припоминать: информация, которая хранится в их
мозге, не задействуется в сети.
Напротив, при шизофрении обнаруживается повышенная
активность и связность сети пассивного режима работы мозга. А
когда сеть состояния покоя слишком активна и ее узлы имеют
слишком много связей, человеку трудно отличать фантазии от
реальности. Ученые давно интересуются, как связаны гениальность и
сумасшествие. И многие полагают, что грань между этими явлениями
очень тонка.
Тот факт, что нарушения в работе сети состояния покоя связаны с
серьезными душевными заболеваниями, показывает, насколько важна
эта структура. Однако при болезни Альцгеймера разрушение сети
является скорее симптомом, нежели причиной. Между краями этого
спектра находится оптимальный уровень активности сети, который
улучшает наше душевное самочувствие, физическое здоровье и
творческий настрой.
К счастью, единственный способ достичь оптимального уровня
работы сети – встать, найти мягкую подушку, устроиться поудобнее и
забыть о целенаправленной деятельности. Наслаждаясь
произведениями искусства, слушая любимую музыку, рисуя для
души, можно облегчить этот процесс.
К сожалению, в Америке лень принято порицать, и все знают, как
окружающие воспримут такой поступок. Нужно научиться
принимать, защищать и требовать права на праздность как на
необходимое условие благополучной жизни и здорового общества, а
также признавать, что ошеломительные озарения, которые снисходят
на тех, кто обладает особенно развитой сетью пассивного режима
работы мозга, – не исключения из правил, а норма.
Глава 3. Ага-реакции и самопознание

15 апреля 1756 года я нанес визит сэру Исааку в его комнаты в


доме Орбелла в Кенсингтоне, мы отужинали и провели весь день
вместе… Вечер выдался теплым, и мы отправились в сад пить чай
под тенью яблоневых деревьев – только он и я. Посреди разговора он
признался мне, что точь-в-точь в такой же обстановке его
посетила идея о гравитации. Ее вызвало падение яблока, когда он
сидел в задумчивости.
Уильям Стьюкли24

Гений… – человек, который открывает, что падающий камень и


непадающая луна – это один и тот же феномен.
Эрнесто Сабато25

Все знают историю про яблоко Ньютона. В теории гравитации


сформулирован закон, который по сей день является основой
физической науки. Однако во времена Ньютона сама мысль о
гравитации как о фундаментальной силе вселенной казалась до
крайности вычурной. В сущности, тогда люди полагали, что
невидимые силы, действующие на расстоянии, могут быть либо
дьявольскими, либо божественными.
Ньютону самому нелегко было принять факт «действия на
расстоянии». Он даже отговаривал людей выяснять истинную
причину гравитации, а вместо этого советовал сосредоточиться на
удавшихся вычислениях и экспериментах.
С точки зрения современной культуры управления временем,
посиделки в саду «в задумчивом настроении» – трата времени
чистейшей воды. Эта деятельность (или, точнее, недостаток
активности) подскажет специалисту по подбору персонала, что
Ньютон был ненадежным кандидатом. Стоило ли Ньютону добавить
в список дел: «5 часов вечера: посидеть в саду, подумать о падающих
предметах»? Кому из здравомыслящих людей взбредет на ум, будто
сэр Исаак Ньютон составлял список дел?

24 Stuckley W. Memoirs of Sir Isaac Newton Life, 1752. – Прим. пер.

25 Сабато Э. О героях и могилах. – Пер. Е. Лысенко. – М.: Радуга, 1990. – С. 300. – Прим.
пер.
Вообще-то Ньютон был знаменит пристрастием к строгой рабочей
этике. Но он мог себе позволить посидеть в саду и побездельничать,
ведь ему никогда не приходило в голову, что это приравнивается к
трате времени.
Сегодня популярные журналы советуют читателям планировать
«время простоя», поскольку требования корпоративных расписаний
бесчеловечны. Разумеется, людям не раскрывают сути проблемы, им
лишь рекомендуют «вписывать» в свой распорядок свободное время,
если оно не противоречит их обязанностям. «Время простоя»
призвано оптимизировать нашу продуктивность.
Ньютон в буквальном смысле был сам себе хозяин. Он работал,
когда хотел, и сидел в саду, когда ему было угодно. Конечно, вы
заметите, что это непрактично и даже недостижимо при современном
положении дел. Но я отвечу, что тогда мы заслуживаем ту скудость
мысли, на которую способны в условиях нашей экономики.
Естественные науки до Ньютона переживали переходный период.
С конца XV и вплоть до XVIII века в мире вершилась величайшая
научная революция в человеческой истории. Коперник, Кеплер,
Галилей, Браге и Ньютон – все они внесли огромный вклад в
развитие наук. XVII век был особенно отмечен интеллектуальным
подъемом, который внезапно и мощно расширил наше понимание
вселенной. Наши знания о естественном мире стали накапливаться в
возрастающей прогрессии, которая не прерывается и по сей день.
Наше понимание природы преобразилось из народных верований в
настоящую науку.
Именно во время этой революции возникло научное сообщество,
которое принялось публиковать журналы и устраивать встречи
наподобие современных конференций. Спустя века после Ньютона
естественная наука достигла поразительных успехов. И обычно тот
факт, что Ньютон обратил внимание на падающее яблоко,
представляется нам счастливой случайностью. Эту байку
пересказывают по-разному, но, как бы то ни было, яблоко упало при
Ньютоне, он это осмыслил и написал величайшую монографию,
Philosophiae naturalis principia mathematica («Математические начала
натуральной философии»), в которой изложена формальная теория
гравитации.
Ньютон не зарывался в бумаги и не рвал на себе волосы в страхе
перед надвигающимся сроком сдачи проекта, пытаясь понять, почему
предметы падают на землю, а планеты вращаются вокруг Солнца. И
специалист по продуктивности не заглядывал Ньютону через плечо,
дабы проверить, эффективно ли он работает. Зато мы можем
вообразить его отдыхавшим теплым летним вечером в саду: тихо
щебетали птицы, шелестела листва на ветру, он прикрыл глаза или
рассеянно оглядывал двор.
Наверно, он ощущал покой и умиротворенность. Он погрузился в
приятное раздумье. Его сеть пассивного режима работы мозга стала
наращивать активность. Кровоток в предклинье, в боковых зонах
теменной коры, в срединной префронтальной коре и в передней
поясной коре усилился, так как эти области принялись увлеченно
потреблять кислород и глюкозу.
Сеть пассивного режима работы мозга разогревалась. Нейроны в ее
зонах выстреливали чаще. Передняя поясная кора сообщила
парасимпатической нервной системе, что все идет благополучно, и
артериальное давление у Ньютона понизилось. Пульс замедлился,
сердечный ритм стал чуть более вариабельным.
Сведения об этой физиологической реакции поступили в мозг, и
процесс расслабления продолжился. В этом состоянии бездействия, в
отсутствие внешней задачи мозг Ньютона взялся за дело. Его мысли
стали блуждать, обращаться на себя, становиться рефлексивными.
Итак, узлы сети пассивного режима работы мозга настроились на
общение. Миллионы нейронов в ее областях синхронизировали
колебательную электрическую активность на разных частотах, и их
послания пустились в путешествие по мозгу. Так как ее узлы
являются крупными центрами, они могли получать информацию
почти из любого отдела мозга. Воспоминания и ассоциации,
математические и пространственные понятия, которые хранились в
зонах теменной коры, также стали доступны сети пассивного режима
работы мозга. Эти понятия начали бурлить в сознании Ньютона, пока
срединная префронтальная кора сообщала остальным участкам сети о
происходившем на задворках его бессознательного.
То есть широкие познания Ньютона о физике, которые хранились в
его долгосрочной памяти и в обыденной жизни целиком не
осознавались, теперь стали доступны для обдумывания: ведь мозгу не
нужно было тратиться на разговоры, планирование встреч и
расписания на день, как и на попытки все это успеть.
Движение планет, закон обратных квадратов, притяжение, масса и
ускорение – все те понятия, которые изучал Ньютон, появились в
поле его сознания. Ранее в тот самый день, до прихода в сад, у
Ньютона не сложилось из них целостного образа, ведь в обычной
ситуации они не могли разом попасть в фокус его внимания. Но сеть
пассивного режима работы мозга, напротив, действует на уровне
подсознания, так что в моменты бездействия мозг обнаруживает
связи между понятиями, даже не сообщая нам об этом в открытую.
Иногда, по причинам, которые мы пока не вполне понимаем, эти
мысли осознаются. Во время отдыха сеть пассивного режима работы
мозга может создавать связи между областями мозга, которые
зачастую слишком заняты попытками соответствовать нашей
активной жизни, чтобы общаться друг с другом. И вот тогда передняя
поясная кора Ньютона, обычно озабоченная распознаванием ошибок
и отслеживанием результатов поведения, смогла позволить себе
исследование странных и слабых взаимосвязей между числами,
силами, предметами и пространством.
В расслабленном состоянии Ньютон едва заметил падающее с
дерева яблоко. Однако его мозг отследил это событие. И столь
обыденное происшествие, как падение яблока, запустило каскад
нейронной активности, позволивший понятиям, которые Ньютон
обдумывал, соединиться в совершенно новую идею. Все сошлось,
потому что помех для этого не было.
Фактически, современное инженерное дело до сих пор опирается на
ньютоновскую механику. Мосты, здания, самолеты и машины все
еще создаются по открытым им законам. «Ньютон» – единица
измерения, которая показывает, сколько силы нужно приложить,
чтобы за одну секунду сдвинуть тело массой в один килограмм со
скоростью один метр в секунду (1 Н = 1 кг · 1 м/с2).
В современной школе или на рабочем месте сидеть в задумчивости
считается неприемлемым. Остается лишь гадать, сколько юных
Исааков Ньютонов мы подавляем, пока стараемся контролировать
ребят в школе и дома. Насколько потребность во внимательных и
организованных детях коренится в наших до одержимости
организованных взрослых жизнях? И почему наша взрослая жизнь
должна упорядочиваться с такой одержимостью?
Мы называем взрослых, которые сидят в задумчивости, чудаками,
мечтателями и лентяями. Но чтобы наш собственный мозг проявлял
себя с лучшей стороны, нам необходима праздность. Если мы хотим
рождать великие идеи или просто лучше узнать себя, нам нужно
прекратить управлять своим временем. По крайней мере,
современная нейронаука накапливает все больше подтверждений
тому, что для здоровья жизненно необходимо давать мозгу отдых.
Глава 4. Рильке и праздно изучаемая жизнь

Есть только одна дорога – вглубь себя.


Райнер М. Рильке

Для своей эпохи Рильке был некстати чуток и хрупок. Начало ХХ


века в Европе ознаменовалось рождением современной
промышленной экономики и ужасами Первой мировой войны.
Капиталистический класс с нараставшей одержимостью следил за
временем и всеми средствами стремился увеличить
производительность труда на заводах и фабриках. Так появилась на
свет индустрия тайм-менеджмента, цепкими щупальцами обвившая
сегодня нашу культуру. Часы в кабинетах, в цехах и даже дома
впервые стали обыденностью, а рабочих приравняли к бездушным
механизмам в системе, заточенной под наращивание прибыли для
заправил экономики. На фоне разгула этих мегаломанических идей
тонкий мыслитель Рильке жертвовал любовью, семьей и
материальными благами – ради поэзии.
Рильке знал, что время, проведенное в бездеятельности, крайне
важно для творческого процесса. Он стремился к безделью с
радостью – что в нашем до одури работящем и до омерзения
распланированном XXI веке звучит дико. Наслаждение праздностью
в нашей культуре считается позором, мы боимся, что если не будем
вкалывать как проклятые, то не сможем развить заложенные в нас
способности: этот страх нам внушают с раннего детства.
Но современная наука о мозге готова доказать, что в
действительности верно обратное: наше подлинное «Я» претворяется
в жизнь лишь благодаря периодам затишья. Как надеялся Оскар
Уайльд в эссе «Душа человека при социализме», «человечество
сможет предаваться приятным занятиям или наслаждаться
возвышенным досугом, ибо в этом, а не в физическом труде
призвание человека: создавать произведения искусства, читать
прекрасные книги или просто созерцать мир с восхищением и
восторгом»26.
Недавние исследования показывают, что некоторые виды знания о
себе мы получаем лишь в состоянии покоя. Сеть пассивного режима
26 Уайльд О. Душа человека при социализме. – Пер. О. Кириченко / Собр. соч.: В 3 т. Т.
3. – М.: Терра – Книжный клуб, 2000. – С. 233. – Прим. пер.
работы мозга включается не только во время отдыха, но и когда мы
обращаем внимание на себя и «смотрим внутрь ». Мысль начинает
бродить без цели, и содержание бессознательного просачивается в
сознание. Работа этих мозговых структур помогает понять, что мы
думаем о своем социальном окружении и месте в мире, раскрывает
нам фантазии о будущем и, конечно, чувства.
Рильке провел большую часть своей взрослой жизни в
путешествиях по Европе в поисках идеального места – в физическом
и духовном смысле – для написания стихов. Он посетил Россию, где
встретился со Львом Толстым, жил в Швеции, Италии, Франции и в
итоге осел в Швейцарии. Его поэзия столь высоко ценилась
некоторыми меценатами, что они приглашали его жить и работать
(или, точнее, не работать) в своих поместьях и замках.
В действительности прошло пятнадцать лет между выходом в свет
двух главных книг Рильке: «Новые стихотворения» были
опубликованы в 1907 году, а «Дуинские элегии» и «Сонеты к
Орфею», которые считаются главным достижением его жизни, – в
1922 году. Он писал стихи и в промежутке между этими сборниками,
но относился к ним как к «случайным». На создание «Элегий» у него
ушло десять лет. Величайшие стихотворения сочинялись внезапно, и
он относился к ним как к дару свыше, как к посланию ангелов. Да,
Рильке говорил, что писал стихотворения словно под диктовку. Один
из его лучших переводчиков, американский поэт Роберт Блай
отмечал, что Рильке порой пропускал рифмы, пытаясь поспеть за
вдохновением и записать стих целиком.
С точки зрения нейрофизиологии, Рильке учился управлять своим
мозгом: срединная префронтальная кора поставляла ему образы и
ассоциации из гиппокампа и новой коры, содержание которых редко
достигает сознания. В постоянных попытках достичь успеха или
просто сохранить рабочее место мы используем зоны мозга, которые
обрабатывают информацию о текущих внешних событиях. Эта сеть,
направленная на распознавание внешних стимулов, выключает сеть
пассивного режима работы мозга и закрывает доступ к ее отделам.
Однако мозг постоянно порождает эмоции и отвечает на них, и вся
эта душевная энергия должна где-то храниться.
Рильке страдал от приступов депрессии, скорее всего потому, что
не щадил себя в неустанных самокопаниях. Он допускал в сознание
уродливую сторону своего внутреннего мира, чтобы иметь
возможность пристально изучить ее. И здесь проходит тонкая грань
между вершиной гениальности и бездной депрессии и безумия:
большую часть своей взрослой жизни Рильке провел в безрассудной
близости от этой черты.

***

Ленивый человек не стоит на пути прогресса. Завидев прогресс,


несущийся к нему на всех парах, он незамедлительно отходит в
сторону.
Кристофер Морли. О лени27

Потрясающая способность Рильке проникать в бессознательное и


возвращаться к давно забытым сценам и чувствам юности, очевидно,
развилась благодаря тому, что поэт часто задействовал сеть
пассивного режима работы мозга, предаваясь праздности.
Для многих людей это может оказаться проклятием. В нашем
бессознательном довольно вздора, который мы бы предпочли не
ворошить. Но что если эти тревожные мысли стучат в наше сознание
неспроста? Праздность и безделье невыносимы для трудоголиков
именно потому, что работой они заглушают душевную боль.
Когда дети начинают ходить в школу, и даже еще раньше, родители
наполняют их жизнь потоком занятости: спортивные, музыкальные
школы, курсы китайского языка с погружением в среду, летние
лагеря, волонтерская деятельность вроде приготовления бесплатных
обедов для бездомных, уроки верховой езды, театральные,
математические и прочие научные кружки. Некоторые родители
словно втайне боятся, что у детей останется время, чтобы шастать без
дела и, собственно, быть детьми. Взрослые вынуждены работать все
дольше, порой чтобы просто сохранить прежний доход. И они
обрушивают на детей нескончаемый вал занятий, заглаживая вину за
свое отсутствие в их жизни.
Мы можем получать отзывы от учителей и тренеров об успехах
наших детей, даже ни разу не заглядывая в секции, в которые сами их
записали. В конце концов, у нас есть дела поважней, например,
работа! Неудивительно, что, по мере того как походы детей друг к
другу в гости заменяют игры на улице, уровень детских тревожных и
депрессивных заболеваний взмывает вверх, вкупе с детским
27 Morly C. On Laziness / In: Pipefuls . – Doubleday: Page and Company, 1920. – Прим. пер.
ожирением.
Современное поколение детей может оказаться первым, имеющим
более низкую ожидаемую продолжительность жизни по сравнению с
предыдущим. Эпидемиологических и клинических подтверждений
этому хоть отбавляй, а первопричина довольно проста: каждый день
детям нужно проводить несколько часов на улице – бегать с
друзьями, играть, бездельничать, – а у них расписан каждый шаг
навязанными родителями заданиями, уроками и походами в гости.
Полуфабрикаты заменяют им полноценную еду, видеоигры –
внутренний мир, и дети толстеют и грустнеют.
Вы найдете сотни книг и журнальных статей об организации
детского времени, которые так и называются: «Организация»
(Organization), «Тайм-менеджмент и навыки обучения для детей»
(Time Management and Study Skills for Children), «Опоздал, потерял и
не подготовился: Руководство для родителей, как помочь своим
детям с планированием» (Late, Lost, and Unprepared: A Parents’ Guide
to Helping Children with Executive Functioning) и даже «Организуйте
этого ребенка!» (Get That Kid Organized!).
Для одержимых достижениями родителей и учащихся, не
брезгующих лекарствами с производными амфетамина, найдется
довольно горе-врачей, которые пропишут эти средства даже в
отсутствие диагностированного синдрома дефицита внимания с
гиперактивностью, лишь бы ребята обрели искусственно-острый
фокус и сразили всех на выпускных испытаниях. Это тот же допинг,
и в нравственном плане такие «специалисты» равны нечистым на
руку докторам из профессионального спорта. Я убежден, что именно
культура «победы любой ценой» взращивает желание любыми
средствами достичь по сути бессмысленных результатов тестов.
Дети, вынужденные с малолетства становиться фармацевтически
улучшенными и гиперорганизованными подобиями взрослых,
лишены ощущения контроля над своим внутренним миром. А между
тем депрессия и тревожность тесно связаны с чувством потери
контроля.
Психологический опросник «Шкала внешнего и внутреннего
локуса контроля Роттера» давно зарекомендовал себя как надежный
инструмент. Если вы набираете баллы, которые соответствуют
внутреннему локусу, это значит, что вы чувствуете себя источником
контроля над своей жизнью, а если большинство ответов относится к
полюсу внешнего контроля, это значит, что, по вашим ощущениям,
ваша жизнь контролируется кем-то или чем-то извне.
Ряд исследований показал, что чем сильней выражен внутренний
локус контроля, тем менее человек склонен к депрессиям и
тревожности. Когда исследователи обработали данные по Шкале
Роттера за 42-летний период, с 1960 по 2002 год, они обнаружили,
что среднестатистический молодой человек из 2002 года был более
склонен приписывать контроль над своей жизнью внешним силам,
чем 80 % молодых людей из 1960-х.
В 2010 году в журнале Newsweek вышла статья, посвященная так
называемому «творческому кризису», не получившая достаточного
внимания. В статье сообщалось, что с 1990-х годов количество
баллов, набранных детьми в психологических тестах на креативность,
неуклонно снижается.
И это при том, что коэффициент интеллекта (IQ) продолжает расти.
Проанализировав результаты около трех тысяч детей и взрослых,
Кинг Хи Ким, исследователь из Колледжа Вильгельма и Марии,
обнаружил, что снижение креативности происходит как раз в том
возрасте, когда, по идее, она должна бить ключом: с детского сада по
шестой класс. Жизнь детей все больше регламентируется, их все
чаще «измеряют» контрольными и проверочными работами,
натаскивают на достижения, экипируют всевозможными
гаджетами, – неудивительно, что их творческий настрой испаряется.
Рильке сравнивал школу с тюрьмой. Современные родители стали
одержимы развивающими методиками, которые якобы призваны
улучшить успеваемость детей еще до начала школы. Успех, по их
мнению, измеряется в оценках, будущей зарплате и наградах.
В стихотворении «Воображаемый жизненный путь» (Imaginaerer
Lebenslauf) Рильке описывает ужасы начала школьного обучения.
Лично я первый день в школе проплакал, стоя в шеренге других столь
же «счастливых» детей, когда мама оставила меня у входа:

Вначале детство, безгранично, голо,


Без удержу. Неузнанная страсть.
И вдруг испуг, смятенье, скука, школа,
Пора терять и в искушенье впасть28.

28 Рильке Р.М. Воображаемый жизненный путь. – Пер. В. Куприянова / Избранные


стихотворения. – М.: Эксмо, 2006. – С. 231. – Прим. пер.
Забавно, но в культуре, одержимой оптимизацией детского
развития, обнаруживается все больше подтверждений тому, что
отсутствие налагаемых извне целей играет решающую роль в
развитии мозга.
Из-за постоянных внешних требований и занятий, в которых дети
вынуждены принимать участие, а также из-за бесчисленных часов,
проведенных за электронными приборами, у наших чад остается все
меньше времени на самонаблюдение, осмысление социальных
событий и эмоциональных откликов, на рефлексию.
Более того, у детей, как и у многих взрослых, может развиться
неприятие праздности. И тогда, оставшись наедине с собой, они
испытывают чувство, которое возникает у курильщика, тоскующего
по сигарете: суетливое отчаяние. Ребенок ищет внешнюю
стимуляцию в электронных приборах, в одобрении учителей и других
взрослых.
В недавней статье «Отдых – не безделка: влияние сети пассивного
режима работы мозга на развитие и образование человека» (Rest is
Not Idleness: Implications of the Brain’s Default Mode for Human
Development and Education) психологи Мэри Хелен Иммордино-Янг,
Джоанна Кристодулу и Ванесса Сингх предположили, что
погружения в мечты и прочие состояния, сопровождаемые
рассеянностью, играют важнейшую роль в развитии социальных
навыков.
Авторы проанализировали исследования сети пассивного режима
работы мозга за последние десять лет и обсудили влияние этой
структуры на раннее развитие и обучение человека. Они утверждают,
что, если жизнь ребенка наполнена «систематически высокими
требованиями удерживать внимание на внешних объектах», у него
будет нарушено развитие способности к рефлексии, к осмыслению
опыта и формированию связей между воспоминаниями и текущими
событиями. Детскому мозгу нужно время, чтобы осмыслить события
дня, увязать их между собой и вписать в более широкий внутренний
контекст, в собственную формирующуюся личность.
Этот процесс осуществляется лишь в праздности. Детям каждый
день нужно подолгу отключаться от внешнего мира с его
требованиями и ожиданиями. Возможно, для укрепления душевного
здоровья почти все детство должно быть отдано мечтам, бесцельным
играм и беспечной радости.
В одном из «Писем к молодому поэту» Рильке замечает: «Чем
тише, терпеливее и откровеннее мы в часы нашей печали, тем
неуклоннее и глубже входит в нас новое, тем прочнее мы его
завоевываем, тем более становится оно нашей судьбой, и мы в какой-
нибудь отдаленный день, когда оно “совершится” (т. е. от нас
перейдет к другим людям), будем чувствовать себя родственнее и
ближе ему»29.
Иммордино-Янг и ее коллеги пишут, что навыки «конструктивной
внутренней рефлексии» благотворно сказываются на эмоциональной
компетентности детей и их общем самочувствии. А когда внимание
ребенка весь день направлено вовне, его способность понимать,
«какое значение все это имеет для мира в целом и для моей жизни в
частности», ослабевает.
Так же, как мускулам нужно время, чтобы восстановиться после
тренировки, мозгу требуется передышка, чтобы прийти в себя после
контактов с внешним миром. Например, исследования показывают,
что молодые люди, которые часто обмениваются текстовыми
сообщениями, набирают меньше баллов в тестах, измеряющих
нравственную рефлексию. Возможно, это происходит потому, что
при каждом новом послании включается сеть целевой активности,
которая подавляет сеть пассивного режима работы мозга. Мы
начинаем больше идентифицироваться с телефоном в кармане, чем с
разумом в собственной голове.
Очевидно, что отдаленная цель родителей, ориентированных на
сверхдостижения (Overachievement Oriented Parenting), – протолкнуть
чадо в лучший университет30. Это главный символ престижа в
Соединенных Штатах. И там студенты погружаются в мир безумной
активности и деловитости, подобных которым они еще не знали. В
недавней статье Крейга Ламберта в Harvard Magazine о
«старшекурсниках-супергероях» одна из студенток призналась:
«Учиться здесь – как осмелиться переплыть бассейн, не дыша.
Каждый заплыв – семестр. Но я хочу сделать все, что от меня
зависит». Разумеется, она совершенно измотала себя. Ее усталость
имеет несколько уровней: сперва возникает «чувство отупения, как

29 Рильке Р.М. Письма к молодому поэту. – Пер. Г. Ратгауза // Проза поэта. – М.: Вагриус,
2001. – С. 274. – Прим. пер.

30 Не путать с объектно-ориентированным программированием (Object Oriented


Programming).
будто ты все время пьяна и не вполне понимаешь, что происходит».
Потом, как она говорит, «есть особый уровень усталости, когда
чувствуешь, будто в голове ничего нет. Последние четыре недели
было именно так. И еще я часто болею». Частые болезни – признак
того, что человек действительно доводит себя до ручки. Если вы
часто болеете, это значит, что вы не справляетесь.
Другой студент из Гарварда, попавший в статью, удивляется, как
мало интересных обсуждений происходит за пределами аудиторий.
Видимо, когда впереди не маячит очевидная формальная выгода в
виде «галочки» или оценки, умные разговоры бессмысленны.
Собственные интересы в науке, которые выходят за рамки курсовых,
попадают в категорию «самостоятельное изучение» (есть такая
строчка в научной биографии), однако на деле это почти для всех
оказывается лишь виньеткой. Студенты очень боятся, что их
попросят «объяснить» пропуски в резюме.
Большинство таких студиозусов, похоже, понятия не имеют о том,
что такое праздность, и уж тем более как ею наслаждаться. Они не
видят ценности в том, чтобы провести несколько часов в кафе с
друзьями, обсуждая французский кинематограф. Но по иронии
судьбы большинство людей, которых они изучают в Гарварде, были
виртуозами праздности.
Жан-Поль Сартр и Симона де Бовуар часами просиживали в кафе,
споря друг с другом и с любым, кто решал к ним присоединиться.
Эти бурные дискуссии часто служили отправной точкой для создания
великих произведений. Но у студентов с безупречными зачетками и
тысячами часов скрупулезно распланированных дополнительных
занятий время с малолетства структурировано в соответствии с
важными задачами, отвечающими их далекоидущим целям.
Современное поколение студентов в элитных университетах
готовят, организуют, натаскивают и направляют, не оставляя им
времени задуматься о своих подлинных интересах. Более того, в
статье отмечено, что, когда администрация Гарварда планирует
недостаточно мероприятий для досуга, студенты и их родители
начинают нервничать.
Эта безумная, непрекращающаяся активность подавляет
деятельность самой важной нервной сети мозга. А мы также знаем,
что депрессия и тревожность связаны с аномальной работой сети
состояния покоя. Пока еще не сделано крупного исследования,
объединяющего эти проблемы, но я убежден, что вполне возможно
доказать: то, что мы воспитываем детей гиперсоревновательными
трудягами, в будущем ударит по их душевному и физическому
здоровью.
Стиль воспитания, ориентированный на сверхдостижения, уже
делает наших детей менее творческими, менее общительными и
потенциально – менее нравственными. Праздность, особенно в
детстве, может оказаться именно тем, что превращает нас в
нравственных и социальных существ. Чему мы можем научиться у
Рильке и Ньютона, двух ярких личностей в науке и литературе? Оба
они жертвовали личной жизнью и зачастую благополучием ради
достижения некой высшей цели. В итоге Ньютон преобразил
математику и естественные науки так, что мы до сих пор, три века
спустя, ощущаем его влияние. Безусловно, Исаак Ньютон обладал
уникальным даром – он видел связи между физическими и
математическими явлениями, которые немногие люди его времени
(да и сегодня тоже) были способны уловить. Рильке же стремился как
можно глубже погрузиться в свое бессознательное и открыть
истинную природу человека.
В истерической гонке за деньгами и статусом, в состязаниях за
рабочие места, которых вечно не хватает, в интригах ради повышения
по службе, в попытках слепить из детей гениев в спорте и учебе,
распланировать жизнь до секунды мы подавляем естественную
способность мозга осмысливать происходящее. А ведь именно эта
поразительная способность лежит в основе настоящего и глубокого
творчества. Нам становится все очевидней, что этот процесс
невозможен без пребывания мозга в состоянии покоя.
И если бы Рильке или Ньютон жили сегодня, их вклад в науку и
искусство оказался бы под угрозой из-за современных нормативов
продуктивности.
Глава 5. Вы – самоорганизующаяся система

Самоорганизация – это появление структуры или порядка, не


навязанного извне.
Фрэнсис Хейлиген31

…я… скоро понял, что в серьезных делах командованием и


дисциплиной немногого достигнешь.
Петр Кропоткин32

Идея самоорганизации противоречит механистическому


пониманию причинности. Здравый смысл говорит нам: порядок
привносится извне некой разумной силой, он не может возникнуть
спонтанно. Но это не так.
В природе адаптивная самоорганизация – скорее правило, нежели
исключение. Достижения науки и техники убеждают нас, что крайне
трудно и даже невозможно контролировать самоорганизующиеся
системы. Наука делает отважные попытки управлять такими
явлениями, как погода, эпилептические припадки или спонтанные
социальные явления, но все они пока тщетны.
Мы вполне успешно можем описывать и предсказывать погоду,
мозг и социальные сообщества. И все же у нас не получается
объяснить их. Так почему на протяжении истории правителям,
начальникам, руководителям, капиталистам и гуру тайм-
менеджмента не удается контролировать самые сложные
самоорганизующиеся системы в мире?
Многие ученые даже экономику рассматривают как
самоорганизующуюся систему. Однако мы увидим, что, будучи
загнанными в состояния «критичности», эти системы распадаются
или полностью меняют стиль взаимодействия со средой.
Чем бы ни являлась система – отдельным человеком, целым
обществом или климатом, – для стабильности ей необходимо
оставаться в определенных рамках. Поэтому людям так нужна

31 Heylighen F. The Science of Self-Organization and Adaptivity / In: The Encyclopedia of Life
Support Systems, UNESCO Publishing-Eolss Publishers, 2002. – Прим. пер.

32 Кропоткин П.А. Записки революционера. – М.: Московский рабочий, 1988. – С. 218. –


Прим. пер.
праздность: она позволяет им возвращаться к так называемой
«стабильной динамике».
Как утверждают польские физики Ярослав Квапень и Станислав
Дрождж, сложная самоорганизующаяся система «строится из
большого числа нелинейных взаимодействующих элементов, которые
проявляют коллективное поведение и могут с легкостью менять
внутреннюю структуру и стили деятельности благодаря обмену
энергией или информацией со средой»33. Примеры таких типов
систем – перемещающиеся воздушные массы, турбулентность,
фрактальная размерность береговых линий и, разумеется, мозг.
К сожалению, в литературе, обучающей руководить
организациями, науку о сложных системах часто используют для
рецептов коммерческого успеха. Но, как ни странно, еще никто не
предложил взять за образец для подражания самоорганизующуюся
активность мозга, а ведь она лучше отражает его внутреннее строение
и динамику работы, чем структуры, налагаемые на жизнь извне.
Самоорганизация – признак сложности. Ее второе имя –
эмерджентность34, так как крайне сложное поведение системы в
целом отлично от поведения ее составных частей и возникает из их
взаимодействия. Самый яркий и очевидный пример – колония
муравьев. В книге «Суперорганизм» (Superorganism) Э. Уилсон
описывает эти удивительные сообщества. Дело в том, что, хотя
колония и состоит из тысяч и даже миллионов насекомых, она
адаптируется и ведет себя как единое существо.
Муравьи – один из самых процветающих видов на планете.
Считается, что число живущих в наши дни муравьев составляет
примерно десять миллионов миллиардов особей. А учитывая, что
человек весит в один или два миллиона раз больше этой букашки,
наши общие биомассы примерно равны.
Колониям муравьев доступны весьма сложные типы поведения.
Например, они способны обучаться. Колония быстро находит лучший
путь к источнику пищи, подходящее место для муравьиного

33 Kwapien J., Drozdz S. Physical Approach to Complex Systems. – Physics Reports, 2012. Vol.
515 (3). P. 115–226. – Прим. пер.

34 Эмерджентность (от англ. emergence – возникающий, неожиданно появляющийся) –


качество, свойство системы, не присущее ее составляющим элементам, но возникающее
благодаря их объединению. – Прим. пер.
«кладбища» и даже приноравливается регулировать внутреннюю
температуру гнезда. И хотя каждый муравей все-таки обладает
крошечным мозгом, сам по себе он понятия не имеет, что творит. Как
же из миллионов глупых насекомых, занятых каждый своим делом,
возникает поразительно сложно организованное поведение
муравьиных колоний? Особенно если учесть, что в колонии нет
правящей элиты.
Отдельный муравей, будь то рабочий, самец или солдат, сам по
себе руководствуется набором очень простых правил. Эти
поведенческие алгоритмы наследуются генетически. Например,
встретив собрата, муравей шевелит возле него усиками и выбирает:
если объект пахнет, как он сам, идет за ним, а если иначе – пытается
убить. Порой муравьи следуют друг за другом на верную гибель, и
это явление получило название «муравьиная спираль смерти».
Еще они передают информацию с помощью химических меток.
Следуя за собратьями, они способны учуять тропу, которой те шли, а
потому знают, в какую сторону повернуть. Муравьи-добытчики,
когда находят источник пищи, выделяют особый секрет, призывая
остальных. И вскоре колонна рабочих направляется к еде.
Так данные о местоположении пищи быстро распространяются в
колонии. И у каждого муравья есть несколько правил, условия
применения которых диктуют ему органы чувств. Когда миллионы
муравьев взаимодействуют между собой, возникает единый
организм. Например, множество муравьев жертвуют своими жизнями
ради защиты сообщества. Адаптивное знание вырабатывается
колонией в целом – она обладает качествами, которых нет у ее
особей.
Представьте футбольную команду: она тоже имеет характеристики,
которых нет ни у одного из ее одиннадцати игроков. Определенные
виды поведения можно наблюдать только на уровне целой колонии.
Если мы исследуем отдельного муравья, то обнаружим довольно
простое существо, способное лишь к принятию быстрых решений. В
каждом муравье заложено ограниченное число действий в
зависимости от контекста (искать и приносить еду, следовать за
другими муравьями или нападать на них), а вся колония обучается
поиску лучшего маршрута к источнику пищи, может строить
огромные сети туннелей и гнезд и даже растить грибы в сложных
подземных садах.
И муравьиные колонии, и мозг являются примерами систем,
спонтанно возникающих из бескрайнего океана случайно
взаимодействующих элементов. Когда у вас есть миллионы простых
муравьев, подчиняющихся всего нескольким правилам, возможные
исходы их взаимодействий бессчетны.
Вообще, даже один «компьютерный» муравей, следующий лишь
двум правилам, выглядит со стороны сложной динамической
системой. В информатике есть знаменитая модель клеточного
автомата – муравей Лэнгтона (Langton’s ant). Представьте муравья по
имени Лэнгтон, случайным образом бегающего по полю черно-белых
квадратов. У Лэнгтона только два правила: 1) попадая на белый
квадрат, менять его цвет на черный, поворачивать на 90 градусов
вправо и шагать на следующую клетку; 2) попадая на черный
квадрат, менять его цвет на белый, поворачивать на 90 градусов влево
и делать шаг вперед. Как бы вы ни раскрашивали поле перед началом
игры, где-то спустя десять тысяч шагов Лэнгтон совершает дорожку
из ста четырех па, которую повторяет до бесконечности35.
То есть независимо от начальных условий Лэнгтон приходит к
этому сложному узору. И это лишь один муравей, который
руководствуется всего двумя правилами. Модель помогает нам
понять, как строится поведение муравьиных сообществ в реальном
мире. Особенно интригующий пример самоорганизующегося
поведения колонии можно наблюдать у тропических
муравьев-кочевников Нового Света.
Днем колония отдыхает (даже муравьям знакома праздность!) и не
тратит времени и сил на постройку гнезд. Вместо этого муравьи
разбивают «походный лагерь» – делают гнездо-бивуак, собственными
телами закрывая царицу и молодняк от опасностей. Муравьи
сплетаются телами и создают некое подобие палатки – и никто ими
при этом не командует.
Муравьи регулируют температуру и влажность в укрытии, меняя
форму и положение бивуака. Чтобы добыть пищу, колонна из сотен
тысяч муравьев выходит из укрытия, хватает все, что движется, и
возвращается в колонию, действуя как единый организм, который
протягивает за едой руку. Ночью бивуак исчезает – колония движется
дальше.
Важно понимать, что отдельный муравей понятия не имеет, что

35 Опробуйте модель, например, здесь: http://www.math.ubc.ca/~cass/www/ant/ant.html. –


Прим. пер.
является частью бивуака, и уж тем более – частью колонии. Он
сцепляется с соседями просто потому, что время суток, температура и
прочие стимулы среды превысили порог чувствительности и
запустили правило «хватайся за соседа».
Точно так же отдельные нейроны в мозге сами по себе не знают,
что являются его частью или частью некоего «я». Наше сознание
очень напоминает бивуак муравьев-кочевников. Многие века
философы полагали, что где-то в наших головах живет маленький
человечек, Гомункулус, который управляет мозгом. Потом ученые
долго считали, что существует особый участок мозга,
командно-контрольный центр, диктующий мозгу, что делать.
Но нейрофизиологи выяснили, что такого контрольного центра в
мозге нет. Есть крупные узлы мозговых сетей, деятельность которых
важнее «периферической» активности, но нет какого-то одного
центра, который диктовал бы поведение. Наш мозг скорее похож на
колонию муравьев: работа миллиардов нейронов порождает
ощущение «я» без какого-либо внешнего или внутреннего
воздействия. Иными словами, мы – эмерджентный
самоорганизующийся феномен.
Нейроны, как муравьи, следуют алгоритмам и принимают
бинарные решения, руководствуясь получаемыми сигналами. Когда
входящие сигналы преодолевают в нейроне заданный
электрохимический порог, а клетка при этом находится в частичной
синхронии с соседями, она отвечает потенциалом действия, который
передается нейронам поблизости. В зависимости от контекста, те
несут сигнал дальше или, наоборот, прерывают цепь. Невероятно
сложная организация возникает из взаимодействия миллиардов
мелких и простых элементов.
Общение миллиардов отдельных нейронов, объединенных
триллионами связей, дает нам возможность бесконечного творчества.
Потому и колония муравьев гораздо более изобретательна и
адаптивна по сравнению с отдельной букашкой. Разумеется,
сравнение муравьев и людей на этом заканчивается. Как я уже
говорил, аналогия работает лишь на уровне нервных клеток мозга.
Человек не равен муравью – рабочему, самцу или солдату. Число
поведенческих алгоритмов человека неизвестно и потенциально
бесконечно.
Мы можем осознавать правила, которым следуем, и обладаем
свободой выбора. И, самое главное, можем создавать новые правила.
Но есть один важный аспект, в котором наш мозг и муравьиная
колония очень похожи: сложные самоорганизующиеся системы
привыкают к определенным условиям. Когда эти условия сильно
искажаются (например, меняется климат), колонии погибают.
Поскольку отдельные муравьи обладают весьма низкой степенью
свободы в своем поведении, их коллективная деятельность
гармонирует со средой. Нервные клетки тоже мирно уживаются в
черепной коробке. Но, в отличие от муравья, человеческий мозг
имеет потенциально бесконечное число степеней свободы. Это
подарило нам уникальный разум и способность к творчеству. Это же
мешает нам наслаждаться рабством – в отличие от муравьев.
Бертран Рассел писал, что «работа бывает двух типов: первый,
изменение положения материи на земной поверхности или вблизи нее
относительно другой такой материи; второй, повеление другим
выполнить это». Он также заметил, что первый тип малоприятен и
плохо оплачивается, а второй – приятен и оплачивается высоко36.

36 Рассел Б. Похвала праздности. – Прим. пер.


Глава 6. Революция или самоубийство

Работникам Foxconn разрешается выбрасываться из окон, лишь


бы не «доставлять хлопот».
Работник Foxconn

Специализация – для насекомых.


Барт Коско, профессор Университета Южной Калифорнии,
автор книги «Шум»37

И советская коллективизация 30-х годов прошлого века, и развитие


сельского хозяйства в английских колониях Северной Америки были
попытками создать иерархическую общественную структуру в
интересах правящей верхушки. Узкие группы влиятельных людей в
обеих странах жаждали символической или экономической власти и
для достижения своих целей внедряли в общества систему
авторитарного строя.
Люди не участвовали в этих программах добровольно –
приходилось угрожать им жестокими наказаниями и постоянно
следить, чтобы они продолжали работать.
Природа часто сопротивляется попыткам ею управлять. Например,
«научное лесоводство» было изобретено в XVIII веке в Германии для
контроля над непослушными естественными лесами. Бюрократы от
государства желали получать больше прибыли с определенных
деревьев, которые были редки в обычных лесах. А еще они хотели
точно знать заранее, сколько древесины, какого сорта и качества
получат на выходе.
Антрополог Джеймс Скотт описывает зарождение научного
лесоводства в знаменитой книге «Благими намерениями
государства»38. Ученые-лесоводы заменили сложные экосистемы
естественных лесов упрощенными «научными» лесами для
выращивания прибыльных сортов древесины. Они сажали лес словно
по сетке Excel: ряд за рядом аккуратно воткнутых деревьев одного

37 Вслед за Робертом Хайнлайном: Хайнлайн Р. Достаточно времени для любви, или


жизнь Лазаруса Лонга. – М.: Эксмо, 2008. – Прим. пер.

38 Скотт Дж. Благими намерениями государства. – Пер. Э. Гусинский, Ю. Турчанинова. –


М.: Университетская книга, 2011. – Прим. пер.
вида. Монокультура. В первом поколении все сработало
превосходно: доходность выросла, древесину было легко собрать, и
бюрократы смогли оперативно подсчитать деревья, чтобы составить
прогнозы на будущее.
Разумеется, лес взбунтовался. В следующем поколении доходность
некоторых видов деревьев сократилась до 30 %. Растерянные немцы
придумали для этого новое слово: Waldsterben (смерть леса). Дело в
том, что монокультурные посадки необратимо изменили круговорот
питательных веществ в почве. Некоторые леса погибли на корню.
«Научное лесоводство» потерпело крах из-за полной научной
безграмотности.
Леса – тоже самоорганизующиеся системы. Их здоровье
поддерживается крайне сложным взаимодействием разных типов
почв, животных, насекомых (в том числе муравьев), трав, грибов,
деревьев и погоды. Научное лесоводство сломало эту тонко
сбалансированную и гармоничную систему единообразием и
нацеленностью на «продуктивность». Думаете, принципы «научного
лесоводства» отправились в топку истории? Возьмем Apple.
Полагаете, Apple, самая дорогая компания в мире, создавшая самые
навороченные цифровые приборы, известные человечеству, избегает
устаревших принципов немецкого научного лесоводства?
Вы наверняка слышали об ужасных условиях труда на китайских
заводах, которые производят почти всю нашу электронику.
Возможно, ваше мимолетное беспокойство приглушили недавние
заявления этих заводов, что они стараются облегчить труд своих
рабочих. Продукция Apple изготавливается тайваньской компанией
Foxconn в Китае. Foxconn гордится тем, что применяет к миллионам
сотрудников методы так называемого «научного управления».
Причина всегда одна и та же: узкому кругу влиятельных людей
хочется контролировать по определению неконтролируемые системы,
чтобы заставить их делать то, что они в обычном состоянии делать не
будут. Эти краткосрочные решения всегда встречают как откровение.
И они дают сказочно прекрасные краткосрочные результаты.
Но и леса, и люди – самоорганизующиеся системы, и их нельзя
контролировать извне. Тот, кто принуждает их подавлять
естественные колебания и сложности во имя продуктивности, всегда
получает революцию, кризис или крах. В случае с лесом немцы
получили Waldsterben . А люди могут ответить самоубийством.
Можно развалить корпорацию или целую промышленную отрасль.
Подход Foxconn к управлению крайне прост: пусть каждый человек
совершает очень мелкое монотонное действие, не требующее особых
раздумий или навыков. Такое разделение труда действует в
муравьиных колониях, потому что сами по себе муравьи –
относительно простые существа и генетически запрограммированы,
не задумываясь, выполнять конкретные задачи.
А вот люди отвратительно справляются со специализацией.
Поэтому любая попытка превратить их в работающих на благо
толстосумов насекомых оборачивается для них пыткой. Терри Гоу,
генеральный директор Foxconn, признает это, заявляя, что люди,
которые хотят повышения, должны запомнить: «Страдание –
брат-близнец роста».
В выдающемся исследовании недавней эпидемии самоубийств у
поставщика Apple Пун Нгай и Дженни Чань описывают судьбу
семнадцатилетней работницы Тянь У, которая 17 марта 2010 года
выпрыгнула с четвертого этажа общежития39. Незадолго до этого
Тянь переехала из деревни в провинции Хубэй в Лунхуа, чтобы
работать на заводе Foxconn. До так называемого «происшествия» ее
описывали как беззаботную девушку, любящую цветы.
Поработав в Foxconn 37 дней, она попыталась покончить с собой. В
отличие от четырнадцати ее коллег, которые совершили
самоубийства в 2010 году, Тянь выжила. Но, скорее всего, она будет
прикована к инвалидной коляске до конца жизни.
Заводы Foxconn работают круглосуточно, а работникам
навязываются сверхурочные. Людей селят в общежития с
вооруженной охраной, а комнаты так малы, что личного пространства
в них практически не существует. Жильцов распределяют по
комнатам случайным образом, что ослабляет существующие
социальные связи и мешает людям объединяться. Гостям нельзя
оставаться на ночь. Вся жизнь сотрудника Foxconn посвящена
производству дешевой электроники, в основном для потребления на
Западе.

39 В статье «Мировая столица, государство и китайские рабочие: опыт Foxconn» (Global


Capital, the State, and Chinese Workers: The Foxconn Experience ) описываются ужасающие
условия, в которых вынуждены жить и работать люди, собирающие продукцию Apple.
Зарплаты рабочих занижаются, а их права сводятся к минимуму. Так что прежде чем
покупать следующий суперклевый продукт Apple или зачитываться сентиментальной
биографией Стива Джобса, написанной Уолтером Айзексоном, сначала прочитайте этот
отчет, – его можно найти в Сети бесплатно.
Недавно общественность надавила на Apple и другие похожие
компании, пытаясь выяснить их отношения с китайскими
поставщиками вроде Foxconn. Однако я полагаю, что именно труд
как таковой доводит людей до самоубийства. Работа в Foxconn –
тайм-менеджмент, доведенный до логического предела. Расписание
требует, чтобы водные процедуры, принятие пищи и сон вписывались
в график для увеличения эффективности посменной работы.
Мы на Западе гордимся своей новой экономикой, основанной на
мобильности, и информационной революцией. Мы считаем
промышленное производство примитивным пережитком XX века,
словно мы освободились от неприглядного и немодного фабричного
труда. Мы все заблуждаемся. По сути, Foxconn – крупнейший
частный работодатель во всем Китае. В компании трудится 1,4
миллиона человек, а на одном лишь заводе работают 400 000. 400 000
– население Миннеаполиса – только на одном заводе.
Ассоциация справедливого труда недавно провела расследование в
Foxconn и пришла к выводу: «На заводах нарушались законы и
правила, касающиеся часов работы, незапланированные переработки
не учитывались и не оплачивались, стажерам позволялось работать
сверхурочно, что противоречит китайскому законодательству, а в
периоды максимальной нагрузки работники трудились более семи
дней подряд без выходных. Кроме того, расследование
зафиксировало множество недочетов, касающихся здоровья и
безопасности трудящихся, и обнаружило, что, хотя в компании
существует профсоюз с коллективным трудовым договором, он не
соответствует международным и национальным стандартам».
Работник Foxconn признается: «На нас все время кричат. Здесь
очень тяжело. Мы увязли в “концлагере” трудовой дисциплины –
Foxconn управляет нами, требуя постоянного и абсолютного
повиновения! Неужели мы должны жертвовать человеческим
достоинством ради производительности?» В этих жестоких условиях
исследование Пун Нгай обнаружило мелкие очаги сопротивления:
кражи продукции, снижение темпов работы, задержки, мелкие
забастовки, а порой даже саботаж, который действительно замедлял
производство.
И, конечно, самоубийства – последняя возможность людей обрести
контроль над собственной жизнью. Система – в данном случае разум
работника – пытается внести разнообразие в свое существование
через кражу и саботаж, чтобы обрести стабильность, в которой
внутренняя динамика уравновешивается со средой.
Сложные системы существуют на грани порядка и беспорядка – это
так называемая «самоорганизующаяся критичность», которая
позволяет системам адаптироваться к новым условиям. На грани
хаоса системы быстро меняют внутреннюю структуру, пока не
обретут стабильное состояние. Но у этой адаптивности есть предел, и
он нелинеен. Системы могут достичь порога, после которого
полностью и неизбежно распадаются. Яркий пример – таяние
ледников. Они выдерживают определенный уровень потепления, но
когда таяние достигает критического уровня (хорошее выражение –
«последняя капля»), ледник исчезает, даже если температура вновь
падает.
Часто для объяснения, как самоорганизующиеся системы
балансируют на грани порядка и беспорядка и что такое нелинейный
порог, в пример приводят кучу песка. Представьте ровную
поверхность, на которую вы с постоянной скоростью сыплете песок.
Песчинки падают случайно, формируется горка. Сначала горка мала,
и ее склоны очень пологи. Вы добавляете песок, и горка растет в
высоту.
В определенный момент склоны становятся достаточно покатыми
для возникновения мелких обвалов. Со временем угол склона и
частота обвалов создают баланс, который поддерживает форму кучи.
Он основан на том, что свободное распределение песка, сбегающего с
кучи, компенсируется новым песком, который сыплется сверху. Но
если продолжать добавлять песок, склоны станут настолько крутыми,
что одной песчинки хватит для огромной лавины, которая сровняет
всю кучу с землей.
Непрерывная работа стала новым знаком почета в среде
«цифровых» профессионалов. Мы расхаживаем, вцепившись в свои
гаджеты, пытаясь использовать их преимущества по полной.
Стремление подчинить свою жизнь работе при помощи приложений
и календарей происходит из глубокого невежества и нежелания
понимать, как в действительности функционирует мозг. Мы
отказываемся признавать, что мозг уже является чудом сложной
организации.
Альберт Эйнштейн в незаслуженно малоизвестном эссе «Почему
социализм?» писал: «Если мы спросим себя, как должны быть
изменены структура общества и культура человека для того, чтобы
сделать человеческую жизнь как можно более удовлетворяющей, нам
следует постоянно помнить, что существуют определенные условия,
которые мы не можем изменить. Как уже было сказано,
биологическая природа человека не может быть подвергнута
изменениям»40.
Хотя наши представления о «биологической природе человека»
постоянно уточняются, Эйнштейн был прав – у мозга есть
ограничения. Наша жизнь стала легче, но мы с китайскими рабочими
просто расположены по разным краям спектра. Цена достижений
одинакова для всех. Сейчас в информационных компаниях появилась
мода на «горизонтальную» организацию. Однако чем менее очевидна
иерархия, тем больше ответственности приходится на каждого
работника. Граница между личной жизнью и работой стирается по
мере того, как каждому раздается бесконечный список задач.
Мобильные устройства круглосуточно, семь дней в неделю
обеспечивают нас уведомлениями о работе. Физически не осталось
таких мест, где мы не можем работать. Разум никогда по-настоящему
не отдыхает. Современный информационный работник всегда на
посту. С точки зрения капиталистических инвесторов, страх
проиграть в бесконечном состязании эффективней довлеющих над
работниками начальников и надсмотрщиков. Одержимость работой –
разновидность внешне навязанного порядка, будь то расписание,
список дел, рабочий процесс, бессодержательные проекты и техники
управления временем или требования заказчика, который хотел
получить желаемое еще полгода назад.
На другом полюсе находятся работники вроде Тянь У с китайского
завода Foxconn. Наша цифровая мобильность порой стоит им жизни.
Анархист Михаил Бакунин писал: «Я становлюсь истинно свободным
лишь благодаря свободе других»41. Он имел в виду, что, пока кто-то
порабощен, ни один из нас не свободен по-настоящему.
В «Богатстве наций» Адам Смит писал: «За напряженным трудом,
умственным или физическим, продолжающимся подряд несколько
дней, у большинства людей, естественно, следует сильная, почти
непреодолимая потребность в отдыхе, от которого удержать может

40 Эйнштейн А. Почему социализм? – Пер. Л. Коротеевой // За науку. Газета МФТИ. 2003.


Вып. № 33. 6 ноября. – Прим. пер.

41 Бакунин М.А. Бог и государство (2) // Избранные философские сочинения и письма. –


М.: Мысль, 1987. – С. 501. – Прим. пер.
только сила или острая нужда. Это естественная потребность, которая
требует удовлетворения иной раз в виде простого отдыха, а иногда и
в виде развлечений. Последствия неудовлетворения этой потребности
часто опасны, а иногда губительны, они почти всегда, раньше или
позже, вызывают специфическую профессиональную болезнь. Если
бы хозяева прислушивались всегда к велениям разума и
человечности, они часто имели бы основания скорее умерять, чем
возбуждать усердие многих из своих рабочих»42.
Мы должны спросить себя, зачем и для кого мы столько работаем?
Вспомните, в мозге сто миллиардов нейронов, соединенных
двумястами триллионами синапсов. Его деятельность регулируется
удивительным оркестром электрической активности,
синхронизирующей и десинхронизирующей отдельные нейроны и
целые области мозга для создания сложной гармонии, которая
позволяет нам быть людьми.
Основной посыл идеи продуктивности и управления временем
заключается в том, что естественный способ работы человека должен
быть подавлен ради порядка и результата. Например, стратегия
продуктивности специалиста по тайм-менеджменту Дэвида Аллена –
стирать из головы лишние мысли. Он советует добавлять их в
(предпочтительно) автоматические списки дел вроде бесчисленных
приложений iPhone. Поручения, ответы на электронные письма,
требующие оплаты счета, отчеты, проверка оборудования,
стратегические маркетинговые планы для синхрофазотрирования –
все, с чем приходится сталкиваться в течение суматошного дня.
Когда вы выпишете все эти задачи, они перестанут занимать место в
памяти, и вы с меньшей вероятностью забудете о них, а значит, и
волноваться не о чем.
Но нигде в наставлениях, как «стать кудесником продуктивности»,
Аллен не допускает, что раз день нельзя прожить без мнемонических
приемов и цифровой гимнастики, то задач слишком много. А я уже
говорил, что возможности мозга не безграничны. Современная наука
о мозге утверждает, что каждый из нас обладает уникальной
структурой, которую мы должны научиться понимать не только через
деятельность, но и через праздность.
Эта уникальность нас объединяет. Осознание общих качеств:

42 Смит А. Исследование о природе и причинах богатства наций. – Пер. В. Афанасьева. –


М.: Эксмо, 2007. – С. 133. – Прим. пер.
самоорганизации, сложности и нелинейности – должно освободить
нас и успокоить. Именно путем самоорганизации наш мозг
обрабатывает информацию. Наша вегетативная нервная система
также является нелинейной и динамической. Способность нашего
сердца гибко отвечать на изменения активности защищает нас от
инсультов и инфарктов. Сниженная вариабельность сердечного ритма
надежно предсказывает сердечно-сосудистые заболевания.
Более того, оказывается, что отделы сети пассивного режима
работы мозга тесно связаны с регуляцией вариативности сердечных
ритмов. Передняя поясная кора играет важную роль в снижении
стресса и сердечных нагрузок. Праздность позволяет передней
поясной коре и вегетативной нервной системе найти стабильную и
гибкую динамику. Стресс снижает вариабельность сердечного ритма:
высокий уровень тревожности вынуждает сердце быть вечно
настороже, что не может продолжаться бесконечно.
Крайний пример нарушения этой системы – посттравматическое
стрессовое расстройство (ПТСР). Люди с ПТСР вечно «бдят», они
неспособны расслабиться из страха, что с ними вновь случится что-то
ужасное. Соответственно, их сердце постоянно готово «принять бой»,
что снижает вариабельность его ритма. Хроническую переработку
можно рассматривать как мягкую форму ПТСР.
Как писал Эйнштейн, нам всем нужна свобода – чтобы наши
собственные порядок и структура могли проявляться естественно и
чтобы мы проводили дни как пожелаем. Никто не любит работать на
других. А постоянная безумная занятость не только вредна, но и
мешает человеку раскрыться в его первоначальном замысле.
Глава 7. Сигнал и есть «шум»

Он бродил туда-сюда по тропе… и вдруг остановился как


вкопанный: ему почудился голос, зовущий его сквозь завывания ветра.
Дональд Прейтер. Звенящее стекло: жизнь Райнера Марии
Рильке

В 1912 году Рильке гостил в итальянском замке Дуино,


принадлежавшем чешской княгине. Поэт уже длительное время
пребывал в глубоком творческом кризисе. Он только учился слушать
свое бессознательное, ожидая от жизни, как он говорил, нового
«витка».
Замок стоял на вершине отвесной скалы, а внизу бушевало море.
Прошло несколько лет с тех пор, как он написал последние значимые
стихи. Однажды утром он получил оскорбительное и претенциозное
деловое письмо. Раздраженный, поэт решил прогуляться между
двумя крепостными башнями замка, соединенными над обрывом
тропой. Дул сильный адриатический ветер, в Италии его называют
bora .
Дональд Прейтер описывает это так: сквозь рев ветра Рильке
услышал голос. То, что он сказал, стало самой известной строчкой
«Первой дуинской элегии»: Wer, wenn ich schriee, hörte mich denn aus
der Engel Ordnungen?

Кто бы из сонма ангелов мой крик одинокий услышал? 43

Ветер ли «говорил» с Рильке в тот день возле замка? Рискну


предположить, что внезапно войти в состояние повышенной
осознанности поэту помог механизм «стохастического резонанса».
Стохастическим резонансом называют любое явление, при котором
шум, внешний или внутренний, повышает результативность ответа
нелинейной системы. Шум помогает нелинейным динамическим
системам – например, мозгу – работать более упорядоченно. Он
усиливает слабые внутренние или внешние сигналы настолько, что
органам чувств или сознанию удается распознать их. Шум и
стохастический резонанс необходимы сознанию.
43 Рильке Р.М. Элегия первая. – Пер. В. Куприянова // Избранные стихотворения. – М.:
Эксмо, 2006. – С. 129. – Прим. пер.
Возможно, тем утром на тропе возле замка порывы ветра усилили
слабый сигнал, отдаленную мысль Рильке: «Кто бы мой крик
одинокий услышал?»
Рильке записал эту строчку в блокнот, который всегда носил при
себе, и вернулся в комнату. К вечеру первая элегия была готова. Он
работал яростно, стремясь запечатлеть весь поток слов, наполнявший
теперь его сознание; словно у него в голове прорвало плотину.
Мы почти всегда считаем, что шум вреден. Что он мешает.
Досаждает. Его избыток может привести к глухоте.
Инженеры-электрики стремятся избавиться от шума в проектируемых
системах, начиная с изобретения телефона и компьютера.
Изготовители реактивных двигателей сегодня вынуждены
подчиняться строгим предписаниям о допустимом уровне шума возле
аэропортов. Современные гражданские самолеты примерно
вполовину тише тех, что были разработаны всего двадцать лет назад.
Нейт Сильвер в замечательной книге «Сигнал и шум» (The Signal
and the Noise) пишет: «Сигнал – это истина. Шум – то, что отвлекает
нас от истины». И хотя определения, данные Сильвером, отражают
наши обыденные представления, в действительности очень часто
уместный уровень шума усиливает сигнал.
Учитывая постоянное присутствие шума в мозге и во внешнем
мире, неудивительно, что эволюция наделила биологические системы
способностью использовать шум для нахождения сигнала. По сути,
без элемента случайности мозг не мог бы функционировать.
Человеческий мозг хорош тем, что в процессе эволюции он
научился распознавать сигналы и подлинную информацию без
особых усилий с нашей стороны. Да и вообще, он лучше определяет
истину, когда мы бездействуем.
За последние 30 лет стохастический резонанс (СР) стал важной
областью исследований. И вот оно, откровение: в нелинейных
системах добавление оптимального уровня шума увеличивает долю
сигнала в пропорции сигнал-шум. Иными словами, подавая шум
вместе со слабым сигналом, мы усиливаем сигнал.
Итальянский физик из Международного института климатологии
НАТО Роберто Бенци ввел понятие СР в начале 80-х годов прошлого
века, чтобы объяснить повторяющиеся каждые 100 000 лет
ледниковые периоды Земли. Этот интервал также соответствует
циклу эксцентриситета земной орбиты. Идея очень проста: есть два
«энергетических колодца», или двойной колодец, который
представляет собой два состояния климата: холодный и теплый,
между которыми колеблется планета.
Когда Земля находится на одной стороне колодца, средние
климатические температуры значительно выше, когда на другой –
значительно ниже. Бенци предположил, что определенное сочетание
случайных, или «стохастических», колебаний на орбите в добавление
к ее эксцентриситету формирует климатический цикл. Иными
словами, все дело в шуме. Поэтому Бенци назвал совмещение
эксцентриситета и шума «стохастическим резонансом»44. Для Земли
источником шума являются случайные колебания эксцентриситета
орбиты, которые отклоняют состояния климата в ту или иную
сторону.
Взгляните на эти диаграммы.

Представьте, что черный шарик на рисунках обозначает состояние


климата в заданный момент времени.
Волнистая линия, на которой покоится шарик, – орбита Земли.

44 Резонанс (лат. «дающий отзвук») – усиление колебаний в системе под влиянием


внешнего воздействия, часто при условии совпадения частоты колебаний внешней силы с
частотой собственных колебаний системы. Стохастический (от греч. «догадка») –
вероятностный, случайный. То есть буквально СР – это «нечаянный отзвук». – Прим. пер.
Когда климат попадает в один из колодцев (+1 или –1), у нас либо
потепление, либо ледниковый период. Когда время t = 0, как на
левом верхнем графике, вероятность того, что климат совершит
скачок в свою противоположность, крайне низка.
Представьте теперь, что мы оживляем эти рисунки и волнистая
линия движется вверх-вниз, а также начинает случайно колебаться.
Что позволит шарику перекатиться из одного провала в другой? Это
случится, когда шум совпадет в колебаниях с орбитой: возникнет
отзвук – резонанс, и шарик перепрыгнет порог.
Самый знаменитый пример СР в зоологии относится к 90-м годам
XX века, когда группа исследователей под руководством Фрэнка
Мосса из Университета Миссури в Сент-Луисе доказала, что
веслоносые рыбы определяют местонахождение добычи в грязной
речной воде по электрическому шуму. Веслоносы живут в
североамериканских реках и кормятся мельчайшими организмами –
планктоном. Вода там бурная и мутная, а потому и видимость почти
нулевая. Так вот, «весло» веслоносов, по сути, –
электрочувствительная антенна, которая улавливает низкочастотные
электрические поля, исходящие от планктона.
Крупное скопление планктона у поверхности порождает фоновые
шумы. Когда Мосс с коллегами подавал оптимальный уровень
электрического шума в воду в стороне от пятна, это служило рыбам
своеобразной подсказкой. Эффект усиления стимула шумом
возникает у разных животных: его обнаружили при исследовании
механорецепторов ракообразных, усиков сверчков, мозга крыс.
Нейроны человека и животных являются нелинейными пороговыми
устройствами, а потому шум для них благотворен. И весьма вероятно,
что без шума они вообще не могли бы работать. Определенный
уровень возбуждения на время полностью меняет динамику мозга. На
уровне нейрона это выражается в переходе от состояния покоя к
выстреливанию потенциалов действия.
Наши нейроны общаются между собой будто в замысловатом танце
– формируя сложные ансамбли электрических и химических
потенциалов действия. Сигналы путешествуют в разные стороны,
частично синхронизируя или рассогласовывая активность клеток,
если это необходимо. Каждый нейрон имеет свой динамический (то
есть непостоянный, гибкий) порог потенциала действия. Нейроны
отвечают случайно и по-разному на разные стимулы, и эти ответы
затем случайно интегрируются в сеть, к которой принадлежит
нейрон.
В черепной коробке человека живет около 100 миллиардов
нейронов, каждый из которых выдает сотни потенциалов действия в
секунду, – мозг полон шума. Но плох ли этот шум? Возможно,
спонтанная, внутренняя активность сети пассивного режима работы
мозга обеспечивает нас необходимым фоном для обработки
информации. Неправильное функционирование этой сети даст нам
слишком много или слишком мало шума.
Шум действительно помогает нейронам распознавать слабые
сигналы среды или других нейронов.
На схеме типичной синусоидой показана волна стимула. Им может
быть все что угодно: звук, образ, цепочка потенциалов действия от
других нейронов или даже чудесное стихотворение из
бессознательного. Прерывистая линия – это нейронный порог
потенциала действия. Обратите внимание, что синусоида нигде не
пересекает порог. Поэтому сигнал на выходе пуст. Это слабый сигнал
без шума – он неуловим.
Теперь взгляните, что происходит, когда с сигналом сочетается
оптимальный уровень шума, – он показан зубчатой линией на
синусоиде. Шум частично пересекает порог (прерывистую линию), и
нейрон выстреливает потенциалы действия, что отражено
вертикальными черточками над линией сигнала на выходе.
Заметьте, что там, где шум пересекает порог, потенциалы действия
соответствуют частоте нерегистрируемого сигнала. Поэтому на
выходе мы получаем слабый сигнал. По сути, информация передается
через шум.
Этот механизм работает и на уровне органов чувств: шум
усиливает подпороговые звуки, улучшает нечеткие изображения.
Знаменитый пример стохастического резонанса в исследованиях
зрительного восприятия – картинка лондонских часов Биг-Бен.

Слева Биг-Бен запечатлен в черно-белой гамме с разрешением в


256 × 256 пикселей. Каждый пиксель на картинке, пересекая порог
восприятия, вызывает потенциал действия, – принцип тот же, что и в
нейронах мозга. Слегка усиливая шум, увеличивая максимум и
минимум случайных значений, мы постепенно достигаем
резонансной интенсивности шума, которая создает четкий рисунок
посередине: оптимальный уровень шума улучшает сигнал. Когда
шума становится слишком много, изображение портится, как на
иллюстрации справа. Если начертить график этой динамики,
получится опрокинутая парабола.

***

Не ты ли был вечно весь в ожидании, словно тебе все сулило


возлюбленную?
Рильке. Первая дуинская элегия45

Я учился в аспирантуре в Швеции и под руководством психолога


Сверкера Сикстрема исследовал благотворное влияние шума на детей
с СДВГ. Мы разработали модель воздействия стохастического
резонанса на дофаминовую систему мозга, опираясь на неожиданное
открытие психолога Ерана Содерлунда о том, что рассеянные
средовые шумы помогают детям с СДВГ запоминать инструкции. Мы
предположили, что шум может заменять амфетамины.
Люди с СДВГ часто обладают меньшим объемом рабочей памяти.
Рабочая память – это способность временно удерживать в голове
информацию после того, как она исчезает из окружения. Кто-то
оттарабанил вам номер телефона: как надолго вы его запомните?
Сможете ли вы воспроизвести весь набор цифр или совпадут только
некоторые?
Благодаря мобильным технологиям мы редко упражняем рабочую
память. Однако это важнейший элемент мышления. И если она слаба,
приходится заменять ее чем-то еще, например, техниками
тайм-менеджмента.
Ученые полагают, что дефицит рабочей памяти при СДВГ связан с
уровнем дофамина в префронтальной коре. Дофамин – один из
нейромедиаторов, синтезируемых в мозге. Кроме него у нас еще
имеются серотонин, норадреналин, ацетилхолин и другие. Без них мы
бы не смогли ничего чувствовать, да и вообще думать.
Дофамин участвует во многих важных психических функциях: в
45 Рильке Р.М. Элегия первая. – Прим. пер.
обучении, запоминании, наслаждении и мотивации. Из-за
генетических мутаций, которые приводят к сниженному уровню так
называемого тонического дофамина (постоянного уровня дофамина в
синаптической щели), люди с СДВГ имеют «взрывной» или
повышенный фазовый дофаминовый ответ на внешнюю и
внутреннюю стимуляцию. Дети с СДВГ должны быть очень сильно
заинтересованы в деятельности, требующей внимания. Но это трудно,
и мозг всегда стремится поддерживать гомеостаз, – дисбаланс часто
сглаживается компенсаторным механизмом. Так, при низком
тоническом дофамине мозг пациента с СДВГ наверстывает дефицит
большими объемами фазового дофамина в ответ на любые стимулы.
Фазовый дофамин мы, «обычные люди», получаем, выкуривая
сигарету, выпивая бокал виски или вина, занимаясь сексом, принимая
кокаин, поедая дорогой шоколад или бездельничая. Дофамин
наполняет мозг, и тому приходится фокусироваться. Но для людей,
страдающих СДВГ, всплеск дофамина может вызвать все что угодно.
Более того, даже их собственные мысли и желания порой вызывают
объемные выбросы дофамина.
В здоровом мозге избыточный дофамин в синаптических щелях
появляется как награда, а потом исчезает, чтобы сохранить баланс
между тоническим и фазовым дофамином. Но тонический, то есть
постоянный уровень дофамина у нас стабильно высок. Он позволяет
нам оставаться внимательными и мотивированными. В мозге
пациента с СДВГ дофамин в синаптических щелях «подчищается»,
пока его не остается слишком мало, а стимуляция вновь вызывает
избыток вещества. Как следствие, дети с СДВГ чересчур
чувствительны к внешним стимулам. Это объясняет многочисленные
поведенческие симптомы детей с СДВГ: отвлекаемость,
импульсивность, трудности удержания внимания и
рассогласованность деятельности. Их вечно швыряет из одной
крайности в другую – от чрезмерного возбуждения до полной апатии.
Амфетамины и кокаин блокируют обратный захват дофамина и
стимулируют его синтез. Небольшие дозы лекарств на основе
производных амфетамина успокаивают людей с СДВГ и позволяют
им собраться. Тормозя обратный захват дофамина, лекарства
увеличивают тонический уровень этого нейромедиатора,
одновременно снижая интенсивность фазовых всплесков.
Кокаин доставляет удовольствие, потому что не только блокирует
обратный захват дофамина, но и вызывает его сильный приток. Со
временем мозг прекращает синтезировать и высвобождать дофамин
самостоятельно, так как приспосабливается к искусственному
источнику.
Без дофамина жизнь крайне неинтересна и безрадостна. И мы еще
не знаем, каковы долгосрочные последствия приема лекарств от
СДВГ, особенно для здорового молодого мозга. Вполне возможно,
что происходит адаптация: в мозге вырабатывается меньше
естественного дофамина, и в дальнейшем поколение, принимавшее
таблетки, столкнется с депрессией.
Мы задались вопросом, не будет ли рассеянный фоновый шум
действовать на детей с СДВГ так же, как амфетамины. Мы
предположили, что стабильное повышение шума в окружении
увеличит тонический дофамин и улучшит процесс запоминания.
Иными словами, чтобы собраться, детям с СДВГ нужно больше
внешнего шума, чем детям без СДВГ.
Мы дали детям задание на зрительную память: за 1 секунду
требовалось запомнить расположение нескольких квадратов на
решетке. Обычно дети с СДВГ запоминали лишь 3 или 4 квадрата.
Однако при сопутствующем звуковом шуме они верно
воспроизводили 5, 6 и даже 7 позиций, что соответствует
нормальному объему зрительно-пространственной рабочей памяти у
школьников.
Когда дети с СДВГ слушали шум, на ЭЭГ отмечалось
поразительное увеличение мозговой активности. Усиленный нервный
отклик означал, что их мозгу необходим фоновый шум, чтобы
справляться с повседневными задачами. Шум, как и амфетамин,
обеспечивал повышенный тонический уровень дофамина, который
позволял детям удерживать внимание на значимой для выполнения
задания информации.
Я подозреваю, что заметную роль в увеличении уровня
заболеваемости СДВГ играют культурные и экономические факторы.
Запросы экономики нездорово высоки, и многие дети, которые в
прошлом не заболели бы СДВГ, попадают в группу риска. Среди
школьников 2–10 % имеют данный диагноз, а в тюрьмах СДВГ
больны до 40 % заключенных. Дети, которых не лечат от СДВГ,
вырастая, чаще становятся наркоманами. Похоже, эти люди,
ускользнувшие от внимания педагогов и медиков, самостоятельно
лечат себя веществами, которые стимулируют их мозг.
Любопытно, что дети с СДВГ также отличаются меньшей
слаженностью сети пассивного режима работы мозга. Из нее часто
выпадает один из узлов, предклинье. В состоянии покоя спонтанные
колебания в сети пассивного режима работы мозга у детей с СДВГ
протекают быстрее, чем в норме. То есть эти дети живут на другой
длине волны. Им трудней «выключать» сеть пассивного режима
работы мозга. А чтобы отдыхать, им нужно утомляться, работать.
На протяжении тысячелетий благодаря механизму стохастического
резонанса шум на земной орбите способствует смене климатических
циклов, и этот же принцип помогает мозгу детей с СДВГ за секунду
переключаться между сетями целенаправленной и
нецеленаправленной активности. Если у вас есть прибор МРТ,
оборудование для ЭЭГ, 20–30 детей с СДВГ, несколько
первоклассных программистов, свободная суббота, титаническое
терпение, сладости для малышей и немного виски для взрослых, вы и
сами можете повторить этот эксперимент. Напишите потом мне, как
все прошло.

***

Следовательно, пора обратить его [шум] из помехи в


преимущество.
Томас Уелленс, физик46

Даже если у вас нет СДВГ, амфетамины улучшат вашу память и


внимание, временно повысив уровень дофамина. Студенты уже
прознали об этом и злоупотребляют лекарствами от СДВГ на
производных амфетамина, чтобы справиться с сессией, не
выдохнувшись на марафоне подготовки к экзаменам.
Опыт показывает, что люди с СДВГ, как правило, удивительно
творческие натуры. Видимо, их слабости, мешающие в классах, залах
заседаний, кабинетах и на занудных работах, оборачиваются
достоинствами в музыкальных и художественных студиях, в научных
лабораториях, а также помогают вести увлекательные беседы.
Чтобы достичь величайших высот в нашем обществе, человек
должен обладать почти психотическим фокусом внимания. А с ним
теряется способность обнаруживать новые отношения между

46 Wellens T., Shatokhin V., Buchleitner A. Stochastic Resonance // Reports of Progress in


Physics, 2004. Vol. 67. P. 45–105. – Прим. пер.
далекими понятиями. Мысли, якобы не связанные с тем, что вы
делаете, когда сосредоточены, – это слабые сигналы
бессознательного, которое пытается сказать: «То, чем ты сейчас
занят, – скука смертная!»
Что плохо для тайм-менеджмента, хорошо для искусства. Но когда
у вас возникает творческая мысль, нужно уметь приглушить
генератор идей, чтобы собраться и претворить ее в жизнь.
Оказывается, шум способен помочь вам поддерживать оптимальный
настрой для творчества и сосредоточенности вне зависимости от
того, есть у вас СДВГ или нет.
Недавно в Journal of Consumer Research была опубликована статья
под названием «Всегда ли шум плох? Исследование эффектов
рассеянного шума на творческое мышление»47. Авторы (Рави Мехта,
Руи (Джульет) Жу и Амар Чима) обнаружили, что умеренный
фоновый шум помогал участникам эксперимента в тесте отдаленных
ассоциаций (Remote Associates Test, RAT), которым психологи
обычно измеряют творческое мышление.
Задача в тесте довольно простая – почти как в телешоу «Пирамида
в десять тысяч долларов» (Ten Thousand Dollar Pyramid), где игроки
должны отгадать слово, не называя его. В ходе эксперимента
человеку дают 3–4 стимульных слова, которые как-то связаны с
«загаданным» словом-целью. Например, подсказки: «полка»,
«читать», «финал», а отгадка – «книга».
Результаты исследования показывают, что при умеренном фоновом
белом шуме в 70 децибел люди работают значительно быстрее и дают
больше верных ответов, чем при слабом или сильном шуме. Иными
словами, умеренный уровень шума способствует творчеству, а
высокий уровень шума его снижает (в данном тесте, RAT).
Я уверен, что эти данные идеально объясняются стохастическим
резонансом. Я уже описывал, как зоны мозга общаются между собой,
синхронизируя колебательную активность. Временные мозговые
ансамбли создаются под определенную задачу: увидеть
происходящее, послушать песню или сделать презентацию в
PowerPoint. Благодаря синхронизации информация распространяется
по сети. Уместное количество случайных колебаний в системе

47 Mehta R., Zhu R.J., and Cheema A. Is Noise Always Bad? Exploring the Effects of Ambient
Noise on Creative Cognition // Journal of Consumer Research, 2012. Vol. 39 (4). P. 784–799. –
Прим. пер.
облегчает согласованность нейронов. Если шума слишком мало,
волна получается слабой и функциональная сеть не возникает, а если
слишком много – шум разрушает синхронизацию. Все как на рисунке
с Биг-Беном.
Благодаря шуму нейроны в конце цепи подают на выход
потенциалы действия, соответствующие частоте нейронов в начале
цепи. На уровне сети, в которую входят миллионы нейронов, этот
механизм шумовой синхронии фиксирует стабильную разницу между
фазами слабо связанных осцилляторов (нейронов). За счет этого
мысли получаются связными. Если синхронизация слишком сильная,
у человека случается судорожный припадок, если слишком слабая –
он вообще не думает.
Лоренс Уорд, нейропсихолог из Университета Британской
Колумбии, – первопроходец в изучении явления стохастического
резонанса в человеческом мозге. В 2010 году он с коллегами
опубликовал революционную статью «Стохастический резонанс
регулирует синхронизацию нейронов в корковых центрах и между
ними»48. Несколько предыдущих исследований показали, что
стохастический резонанс улучшает нейронную синхронизацию в
мозге человека. Однако в этих экспериментах использовались лишь
данные ЭЭГ. По ним мы не могли увидеть, в какой именно области
мозга возникает эффект стохастического резонанса. И
соответственно, мы не видели масштабов синхронизации в отдельной
зоне мозга.
Используя весьма хитроумную экспериментальную схему, которая
учитывала предыдущие исследования слухового внимания, Уорд
подавал испытуемым в оба уха звуковую стимуляцию подпорогового
уровня. Звуки в левом ухе назывались «левые стандартные», а в
правом – «правые стандартные». В случайные интервалы их
дополняли более громкие звуки, которые назывались
«аномальными», и человек должен был жать на кнопку всякий раз,
как слышал «аномалию», – но только в левом ухе. Инструкции
предполагали, что люди будут обращать внимание только на левый
звуковой поток и игнорировать правый. В то же время Уорд включал
слева белый шум, варьируя его громкость.

48 Ward L.M., MacLean S.E., Kirschner A. Stochastic resonance modulates neural


synchronization within and between cortical sources // PLoS ONE, 2010. Vol. 5 (12). e14371. –
Прим. пер.
Используя алгоритмы локализации источника ЭЭГ, Уорд
обнаружил области мозга, которые задействовались в этом задании
почти у всех участников. Ими оказались не только слуховая кора, но
и несенсорные зоны мозга, например задняя поясная кора, которая
входит в сеть пассивного режима работы мозга.
И наконец, Уорду удалось измерить уровень синхронизации внутри
и между этими зонами мозга как функцию уровня шума, который он
подавал участникам в левое ухо. Данные показали сильное влияние
стохастического резонанса на синхронизацию внутри зон мозга,
вовлеченных в обработку слуховых сигналов, и между ними. Иными
словами, при оптимальном уровне шума синхронизация между этими
отделами мозга была пиковой: мозг отвечал лучше на стабильный
поток звуков с добавлением шума, нежели без шума.
Я подозреваю, что нейронный механизм, который обнаружил
Лоренс Уорд в эксперименте на слух, является лишь вершиной
айсберга. Оптимальный уровень шума во внешней среде и внутри
мозга улучшает наши умственные способности и благотворно влияет
на творчество. Работа Уорда предлагает весьма убедительное
биологическое и физическое объяснение подобных экспериментов, в
том числе и тех, которые проводил я сам.
Из моих собственных работ о стохастическом резонансе при СДВГ
и более ранних исследований о шуме и творчестве нам известно, что
некоторым людям нужно больше шума, чтобы получить пользу от
запускаемого извне нейронного стохастического резонанса. В
частности, люди, которые показывают высокие результаты по
методикам измерения оригинальности, креативности и дивергентного
мышления (при котором человек выдает множество решений одной
задачи), работают лучше при более высоком уровне шума.
Видимо, это связано с функцией дофамина в ключевых зонах мозга,
например, в префронтальной коре. Более того, возможно, что
дополнительный шум необходим некоторым людям для повышения
функциональной связности сети пассивного режима работы мозга.
Поразительно, но за последние 30 лет ни одно психологическое
исследование взаимосвязи шума и творчества не учло эффект
стохастического резонанса. И это при том, что почти во всех этих
экспериментах содержатся психологические и поведенческие
подтверждения наличия СР. Иными словами, если мы вернемся к
этим исследованиям и обработаем результаты, заложив в них
показатель СР, мы получим, что умеренный уровень шума улучшает
результаты участников во многих заданиях. А праздность вполне
может оказаться источником внутреннего уровня шума, который
увеличивает согласованность сети пассивного режима работы мозга.
Шум, который возникает внутри системы, упорядочивает и
улучшает мозговую деятельность посредством того же принципа
стохастического резонанса. И есть серьезные опасения, что работа и
занятость, «съедающие» отдых, снижают и внутренний шум. Мы
пока не нашли способ напрямую измерять стохастический резонанс в
живом мозге, но приемы, которые использовал Уорд, вполне можно
задействовать в исследованиях сети пассивного режима работы мозга
и праздного мозга вообще.
Вернемся к Рильке, бредущему по тропе вдоль крепостной стены у
моря в ветреный день в северной Италии. Годы вдумчивой
праздности сформировали у поэта обширную сеть пассивного режима
работы мозга, и время от времени ее активность прорывалась в
сознание, которое уже привыкло к ее посланиям. В то самое утро в
Дуино порывистый ветер, дувший с моря, обеспечил идеальное
дополнение к внешней стимуляции, которая была нужна Рильке,
чтобы пробудить в нем вдохновение для величайшего труда его
жизни.
Бессознательное Рильке вынашивало в себе эту элегию. Само
стихотворение можно рассматривать как слабый сигнал, вроде того
что мы видели на диаграмме чуть раньше, нераспознаваемый без
шума. Весьма возможно, что тот же механизм усиления нейронной
синхронизации, открытый Лоренсом Уордом, сработал у Рильке,
когда он шел, преодолевая сопротивление сбивающего с ног ветра.
Событие создало функциональную сеть, которая и соткала в Рильке
прославившие его строки. На ветру слабый сигнал стиха достиг его
сознания, преодолел критический порог и наполнил его разум. Он
показался поэту голосом, взывавшим к нему сквозь ненастье:
Кто бы из сонма ангелов мой крик одинокий услышал?
Лоуренс Уорд и другие ученые доказали, что шум настраивает наш
мозг на творческий лад. И вместо того, чтобы бороться с посторонней
стимуляцией и рассматривать ее как нечто, отвлекающее от поиска
истины, мы должны учитывать, что мозг нуждается в шуме.
Приветствуя праздность, мы приветствуем шум своего
бессознательного. Ветры веют внутри нас, позволяя нам услышать
истину в их свисте, услышать самих себя, и этот голос часто застает
нас врасплох.
Глава 8. Шесть сигм – это судорога

Я скажу вам кое-что – из лучших побуждений, поэтому, прошу, не


обижайтесь: я не верю в процесс. Вообще, когда во время
собеседования кандидат говорит, что «главное – процесс», для меня
это плохой знак… Беда в том, что во многих крупных компаниях
процесс подменяет мышление. От человека ждут, что он станет
винтиком в сложном механизме. А на деле это позволяет
работодателю держать людей, которые не слишком умны и не
склонны к творчеству.
Элон Маск, основатель Space-X и Tesla Motors

Если вы работаете в крупной компании, вас, скореe всего,


заставляли проходить тренинг шести сигм или чего-то подобного.
Возможно, ведущий показался вам (мне – да) новообращенным
религиозным фанатиком, проповедующим свою веру. Чистый
сайентолог или свидетель Иеговы, разве что одет в изящный деловой
костюм.
Последователи шести сигм, как дзюдоисты, делятся на
бесчисленные категории. Они начинают с «зеленого пояса» и со
временем достигают «черного» – если верят всем сердцем и трудятся
как пчелки. Есть еще уровень мастера, почти недоступный простому
смертному.
Формально шесть сигм – это способ организации и систематизации
стратегических процессов с целью их улучшения, а также разработки
новой продукции и услуг, основанный на статистических и научных
методах и призванный значительно сокращать дефекты, выявляемые
конечным потребителем. Не пытайтесь понять, что это значит: даже
высшие мастера шести сигм, обладатели черных поясов, не в курсе.
Шесть сигм не имеют ни малейшего отношения к статистике и науке.
Вы легко можете пройти тренинг, послушно кивая, но мы все же
попробуем разобраться.
Статья Р. Шредера о теории шести сигм в Journal of Operations
Management вышла в 2008 году49. В ней есть несколько
определений. Шесть сигм – это «высокоэффективный, практический
подход, помогающий анализировать глубинные причины неудач в
49 Schroeder R.G., Linderman K., Liedtke C., Choo A. Six Sigma: Definition and underlying
theory // Journal of Operations Management, 2008. Vol. 6 (4). P. 536–554. – Прим. пер.
бизнесе и устранять их». А также «рабочий процесс, который
позволяет компаниям значительно увеличивать доходность,
формируя и отслеживая каждое направление деятельности, сокращая
расходы и привлечение ресурсов, вместе с тем повышая
удовлетворенность потребителей», а еще «научно и статистически
обоснованный подход к улучшению качества продукции и
производственного процесса» и даже «стратегия управления, которая
требует культурных изменений в организации».
После нескольких недель тренинга шести сигм я наловчился писать
свое имя на бедже, рисовать на флипчартах и передавать бумажки
другим членам группы. Все это время ведущий раскрывал нам свои
сомнительные познания в статистике. Я обнаружил, что мои попытки
докопаться до истины провоцировали его на длительные лирические
отступления о любимом псе, оставленном где-то в Аризоне.
Как появились шесть сигм? Что это, провалившаяся секретная
правительственная программа? По легенде, шесть сигм создали в
компании Motorola в начале 80-х, чтобы находить и устранять
неполадки в производстве полупроводниковых чипов, – и, возможно,
на этом стоило остановиться. К сожалению, как заразный вирус,
взращенный в Центре санитарно-эпидемиологического контроля
США, метод распространился за пределы фабрики. Теперь им болеют
целые корпорации.
В 80-х годах ХХ века Motorola стремилась производить
полупроводники как можно быстрее, экономя при этом миллиарды
долларов. И, разумеется, хотела делать чипы с минимумом дефектов.
А выработав эффективный процесс производства, закрепить его,
чтобы дальше все шло по накатанной. Все операции, которые
совершает механизм или рабочий, должны быть одинаковыми. Но
что означает сигма? И почему их шесть?
Сигма, или греческая буква σ, используется в статистике для
обозначения стандартного отклонения от среднего (усредненного
показателя). По сути, стандартное отклонение помогает определить,
как сильно индивидуальные измерения отличаются от их среднего
арифметического.
Я поясню на простом примере. Возьмем рост людей. Если мы
измерим рост тысячи мужчин-американцев, сложим все данные, а
потом поделим их на число измерений (на 1000), то получим
примерно 178 см. Где-то половина людей окажутся ниже этой
отметки и половина – выше. Но мы не знаем, почему получилась
такая цифра: может, мы объединили трехметровых великанов и
полуметровых карликов, а может, большинство сосредоточилось
возле отметки 178 см.
Стандартное отклонение показывает, насколько большинство
людей отличаются от этого среднего. Вообще люди слабо разнятся по
росту, поэтому стандартное отклонение будет равно примерно 7–
8 см. И так как рост имеет так называемое «нормальное», или
гауссово, распределение, его можно изучать параметрическими
методами.
Важно заметить, что вариаций графиков нормального
распределения не счесть. Но, определив среднее и стандартное
отклонение, мы можем подсчитать рост самых высоких и самых
низких людей.
В одну сигму, или в одно стандартное отклонение от среднего
роста, попадут примерно 65 % людей. Поскольку сигма равна 8 см,
своей нижней границей она захватит людей ростом 170 см, а верхней
– 186 см. В двух сигмах от среднего окажется меньше людей, около
10 % в каждом интервале: это те, чей рост попадает в промежуток
162–170 или 186–194 см.
При нормальном распределении чем дальше стандартное
отклонение от среднего, тем реже встречаются подобные случаи. В
шести сигмах (в шести стандартных отклонениях) от среднего роста –
226 см, баскетболист Яо Мин. Во всем мире найдется лишь горстка
таких исполинов. Цель подхода шести сигм – добиться, чтобы
ошибки в бизнесе были столь же редки, как люди наподобие Яо
Мина.
Легко представить, как такой стиль мышления может быть
использован в высокоавтоматизированных процессах вроде выпуска
микросхем или автомобилей. Вы хотите создать систему
производства, при которой бракованные автомобили возникали бы
лишь за пределами шести сигм. То есть практически никогда.
Проанализировав каждый шаг производственного процесса и
разобравшись, как измерить затраты и прибыли, можно рассчитать
среднее и стандартное отклонение, как в примере с ростом. Если
сигма слишком велика, значит, процесс слишком неоднороден, и его
нужно изменить, чтобы сократить разброс. Иными словами, вариаций
в процессе должно быть как можно меньше. Подразумевается, что
разнообразие ведет к ошибкам.
Однако, вместо того чтобы использовать метод для стандартизации
производства, компании стали применять подход шести сигм ко всем
рабочим процессам, рассматривая человека как набор стимулов и
реакций (затрат и прибылей, ресурсов и результатов), а не как
разумное и чувствующее существо. Главная цель шести сигм –
сокращать разнообразие организационных процессов, распространяя
болезнь по компании. Переносчиками вируса являются специалисты
по усовершенствованию, методы структурирования и показатели
производительности.
Примерно то же происходит с нейронами при эпилепсии. Во время
приступа вариативность нейронных ответов снижается, что
разрушительно сказывается на мозге. На уровне компании шесть
сигм сопоставимы с организационным судорожным эпилептическим
припадком.
Разумеется, если вы производите вакцины, аспирин, запчасти для
автомобилей, авиационные двигатели, магнитно-резонансные
томографы и другие продукты массового пользования, ошибки в
которых могут стоить людям жизни, вы хотите предотвратить
дефекты. В высокоавтоматизированных производственных процессах
шесть сигм имеют смысл. По сути, подход наводит на мысль, что
такими вещами должны заниматься роботы. Ведь в монотонной
деятельности, не требующей принятия решений, роботы превосходят
людей, это даже не обсуждается.
Задача шести сигм – делать людей как можно более полезными:
предсказуемыми, надежными, практически безотказными, не
отвлекающимися на посторонние мысли. С тех пор как Джек Уэлч
сигмафицировал General Electric, этот подход переняли многие
крупные компании в промышленном секторе и в других областях
экономики. В число компаний с судорогами шести сигм входят Fiat,
Honeywell, Dow Chemical, Cameron, Sony, Johnson & Johnson, Bank of
America и Whirlpool.
Человеческий мозг стремится к собственной вариативности и
функционирует благодаря ей. С каждым новым опытом он
необратимо меняется. Перемены становятся более глубокими и
стабильными, если мы время от времени отдыхаем. Это позволяет
нашему мозгу обобщать впечатления и находить в них личностный
смысл, встраивать их в образ «я». Этот процесс различен для каждого
события и у каждого человека. Но, по данным нейрофизиологических
исследований, важным этапом закрепления и осознания опыта
является активность сети пассивного режима работы мозга, которая
включается в мозге в состоянии покоя.
У каждого из нас свой ритм мозговой активности. Вы можете
расстроить его, улетев из Штатов в Европу. Однако после того, как
вы отдохнете от длительного перелета, ваш циркадный ритм
приноровится к другому часовому поясу и будет таким же, как дома.
Если вы жаворонок в Нью-Йорке, вы останетесь им и в Париже. А все
потому, что у вашего мозга свой внутренний стиль работы, который
по большей части является врожденным.
Мозг по-разному отвечает на одну и ту же ситуацию в зависимости
от многих факторов: настроения, уровня усталости и
заинтересованности. Способность удерживать внимание также имеет
естественный ритм, который нарастает и убывает в течение дня. Как
мы видели, активность сети пассивного режима работы мозга
противоположна сети целенаправленной деятельности. Нарушение их
естественного баланса может иметь тяжелые последствия для
человека. Например, усталость летчиков – одна из ведущих причин
авиакатастроф.
Естественные, нелинейные, переменчивые и зачастую
непрогнозируемые стороны человеческой деятельности мешают
корпорациям. Генеральные директора жаждут определенности и
предсказуемости на каждом уровне корпоративной иерархии. Однако
последние десять лет подход шести сигм жестко критикуют.
Несколько крупных компаний, в числе которых 3M, заметили, что,
когда они насаждают шесть сигм, словно новую религию, инновации
замедляются до безобразия. Майкл Ташмен, профессор Гарвардской
школы бизнеса, заявил: «Эти… методологии, опирающиеся на
снижение вариативности, отрицательно влияют на так называемые
разведочные инновации. Они помогают лишь пошаговым
инновациям»50.
В течение десяти лет доля продукции 3M, находящейся на рынке
меньше пяти лет, сократилась с 1/3 до 1/4. Иными словами, до
методики шести сигм 30 % продукции 3М были новыми, а после этот
показатель упал до 25 %. Но вместо того чтобы свернуть шесть сигм,
компания отказалась от этих измерений.
Motorola, до того как в ней начали применять шесть сигм, была
ведущим производителем мобильных телефонов. Но ее господство на

50 Dodge J. 3M Shelves Six Sigma in R&D // Design News. 2007. 12 Oct.


http://www.designnews.com/document.asp?doc_id=224138. – Прим. пер.
рынке растворилось. Мобильные устройства меняются особенно
быстро, и, похоже, лучший способ навредить своим конкурентам –
принудить их к внедрению методики шести сигм.
Капиталистические корпорации вынуждены причудливо
балансировать между двумя полюсами спектра. С одной стороны, они
должны играть на руку держателям акций, получать немедленную
выгоду, – отсюда шесть сигм. С другой стороны, им нужны идеи для
инновационных продуктов. Эти противоречащие друг другу цели
требуются для поддержания эфемерной «конкурентоспособности».
Единственная система во вселенной, которая способна порождать
инновации, – человеческий мозг. Но для творчества мозгу нужна
свобода, длительные периоды праздности, положительные эмоции,
низкий уровень стресса, случайности, шум и чаепития в саду с
компанией друзей. Истина заключается в том, что за двумя зайцами
не угонишься. И поскольку мы еще не придумали, как вводить
роботов в «творческий режим», в обозримом будущем люди
останутся единственными источниками инноваций. При этом
большинство рабочих «процессов» действительно не требует
человеческой мысли. Так же как стратегии тайм-менеджмента
уговаривают вас освобождать голову и запихивать «лишние мысли» в
органайзер, методика шести сигм стремится сокращать человеческую
изменчивость на уровне организаций.

***

Каждый год в США эпилепсия убивает 50 000 человек. Около 50


миллионов человек в мире больны эпилепсией, и 30 % из них имеют
слабо контролируемые приступы, несмотря на максимальные дозы
лекарств. Эпилепсия возникает по разным причинам, но ведущий
симптом всегда один – судорожная активность. Эпилепсию можно
унаследовать или приобрести как осложнение после болезни или
черепно-мозговой травмы. Все ушибы головы, которые вы получили
в подростковых потасовках, могут настичь вас позже.
Судорожная активность бывает очень короткой и мягкой, вроде
слабых изменений в умственной деятельности. Порой пациент даже
не замечает припадка. Он просто «выключается» на несколько
мгновений, а потом возвращается в мир, не сознавая, что случилось.
Более серьезные формы припадков вызывают сильные судороги и, в
худшем случае, смерть.
Эпилептический припадок порождается аномально синхронными
потенциалами действия в одной или нескольких областях мозга. Как
мы помним, нейроны общаются между собой, синхронизируя свою
активность, передавая информацию в обе стороны между отдельными
клетками и целыми зонами нервной сети. Однако нормальная нервная
синхронизация, которая поддерживает нас в сознании и позволяет
действовать очень тонко, избирательно, опирается на группы
нейронов, которые синхронизируются и при необходимости
десинхронизируются. Наша повседневная умственная деятельность
зависит от вариаций нервной активности.
Иногда в отдельном участке мозга возникает частичная синхрония.
Так, посредством сложного взаимодействия нейронов,
выстреливающих или не выстреливающих вместе, разные зоны мозга
общаются между собой. Этот процесс крайне изменчив, нелинеен,
зависит от контекста, шума и проявляет множество свойств
самоорганизующейся системы, которые мы наблюдаем в сложных
сетях.
При судорожной активности в некой зоне мозга наблюдается
гиперсинхрония: группа нейронов или целые области мозга
чрезмерно синхронизируются. На ЭЭГ это отражается в иктальных
(внезапных) пиках, одновременных объемных волнах мозговой
активности. Припадок может начинаться с частых волн низкой
амплитуды, которые затем вырастают и становятся реже.
Это означает, что в мозге есть участок, в котором все нейроны
начинают без остановки выдавать потенциалы действия. От них
гиперсинхрония может распространиться на другие области мозга, в
результате чего человек потеряет сознание или забьется в судорогах.
В тяжелых и не поддающихся лекарственному лечению случаях
нейрохирурги удаляют участок мозга, который вызывает припадок.
Эпилептики часто переживают «ауру» перед приступом. Она
бывает разной, от зрительных галлюцинаций до кратких моментов
поразительной ясности. Достоевский болел эпилепсией и описывал
мгновения перед приступом как наполненные радостью и гармонией:
«На несколько мгновений, – говорил он, – я испытываю такое
счастие, которое невозможно в обыкновенном состоянии и о котором
не имеют понятия другие люди. Я чувствую полную гармонию в себе
и во всем мире, и это чувство так сильно и сладко, что за несколько
секунд такого блаженства можно отдать десять лет жизни, пожалуй,
всю жизнь»51.
Такого рода опыт распространен среди эпилептиков, и в последние
десятилетия ученые пытались предсказывать приступы по записям
ЭЭГ пациентов. Пока их попытки не увенчались успехом. Скорее
всего, причина неудачи в том, что иктальная, или судорожная,
активность крайне изменчиво и нелинейно взаимодействует со
здоровой электрической активностью мозга, которая, в свою очередь,
также зашумлена, изменчива и нелинейна.
Жесткая стратегия управления – это судорога. Ключевая цель
стратегий продуктивности – сокращать вариации в работе компании.
Когда колебания нейронных ответов чрезмерно подавляются (а это
осуществляется через гиперсинхронию), происходит судорога,
которая быстро распространяется по всей компании, вызывая общие
конвульсии. Мозг больше ни на что не способен. Организация в
судорожном припадке перестает быть творческой, адаптивной и
сколько-нибудь человечной.
Например, прием на работу новых людей – важный процесс в
любой компании. Человек, использующий подход шести сигм,
внимательно изучит это направление деятельности и создаст так
называемую «операционную карту». Потом он выявит лишние
операции с помощью «систематизации потока ценностей» и
«инструментов организации производственного процесса», выделив
«прибыльные» и «неприбыльные» стороны процесса подбора
персонала.
Наш утилизатор от шести сигм, скорее всего, обнаружит, что у
каждого специалиста по подбору персонала есть свои способы поиска
людей – это и есть вариации, а на языке шести сигм это очень плохо.
Это ведет к неприбыльной деятельности вроде длительных
исчерпывающих собеседований с потенциальными новыми
сотрудниками. Затем гуру разработает как можно более
«бережливый» процесс – не требующий затрат.
Например, он может сочинить набор стандартных вопросов для
собеседования, который должны будут выучить и использовать все
специалисты по подбору кадров. Они не смогут встревать со своими
вопросами. Любая деятельность, которую нельзя описать,

51 Страхов Н.Н. Воспоминания о Федоре Михайловиче Достоевском // Ф.М. Достоевский в


воспоминаниях современников: В 2 т. Т. 1. – М.: Художественная литература, 1990. – С.
412. – Прим. пер.
проанализировать, контролировать или улучшить, должна быть
отброшена. Затем наш оптимизатор разработает процесс приема на
работу, который будет в точности воспроизводиться во всей
организации. Иными словами, он сделает прием на работу
автоматизированной деятельностью.
Оптимизатор сможет измерить этот процесс и вынести заключение,
успешен ли он, пользуясь теми же инструментами шести сигм,
которые применял при разработке: это словно мерить линейку другой
линейкой. Нет никаких независимых достоверных методов проверки
полезности шести сигм. Почему же компании так держатся за этот
подход?
Сокращение изменчивости пагубно сказывается на многих
естественных системах. Скорость, с которой сегодня уничтожается
биологическое разнообразие на планете, грозит нам ужасающими
экологическими последствиями: мы и сами вот-вот исчезнем.
Залогом здоровья человека является вариабельность сердечного
ритма. Она тесно связана с естественной изменчивостью нашего
мозга. Вариабельность сердечного ритма (ВСР) – это отклонения
ритма в интервале между двумя ударами сердца. Показатель ВСР
отражает способность сердца быстро адаптироваться к изменениям
среды, реагируя на непредсказуемые стимулы. Низкая ВСР является
фактором риска инсульта или внезапной смерти от остановки сердца.
Таким образом, естественные колебания сердечного ритма крайне
важны для здорового сердца. Как правило, чем более нелинейна
деятельность сердца, тем лучше работает вегетативная нервная
система.
Наука познает реальность, опровергая или подтверждая гипотезы с
помощью экспериментов. Модные управленческие фантазии
используют идеи и методы, которые были изначально разработаны в
науке, но применяют их бездумно и не к месту. У науки же нет целей.
Это творческая деятельность, сходная с искусством, ее
предназначение – освобождать человеческий дух.
Глава 9. Труд разрушает планету

Величайшее проявление успеха человечества как вида –


способность увеличивать всемирное производство товаров и услуг
как минимум на 5 % в год. Беда в том, что становится очевидным:
если мы продолжим в том же духе, мы, похоже, уничтожим все.
Дэвид Грэбер52

Выживание людей и других биологических видов на планете Земля,


на мой взгляд, может быть обеспечено лишь своевременным
переходом в равновесное состояние, когда мировая экономика
перестанет расти.
Питер Кастерс53

В психологии хорошо известен феномен «семантического


насыщения». Например, произнесите про себя слово «бык» много раз,
пока смысл не начнет от вас ускользать. Вы на время забываете, что
означает «бык», и, возможно, даже пугаетесь, спрашивая себя: «Не
приключился ли со мной инсульт?»
Такое же семантическое насыщение происходит с фразой
«экономический рост». Возьмите любую газету за любую дату и
найдите в ней фразу «экономический рост», разбросанную по тексту.
Экономический рост, по идее, означает, что мы ежегодно
увеличиваем объем товаров и услуг в мире.
Экономисты используют различные показатели для измерения
этого объема. Чаще всего, разумеется, берется валовой внутренний
продукт (ВВП), который каким-то образом дает понять, сколько
«товаров и услуг» создано в конкретной стране или во всех странах
на планете (всемирный ВВП)54.

52 Graeber D. Debt: The First 5000 Years. – N.Y.: Melville House, 2011. – Прим. пер.

53 Custers P. The Tasks of Keynesianism Today: Green New Deals As Transition Towards a
Zero Growth Economy? // New Political Science, 2010. Vol. 32 (2). P. 173–191. – Прим. пер.

54 Я ученый и люблю все мерить. Я занимаюсь этим с 15 лет. Конечно, обычно я измеряю
мозговую деятельность с помощью ЭЭГ. Но я не экономист, и когда я пытаюсь (не слишком
усердно, потому что мне скучно) разобраться в показателях вроде ВВП, осознание этого
настигает меня со всей полнотой. Я не понимаю, что измеряется и как. Например, нам часто
говорят, что Китай переживает небывалый экономический рост. Китай выдает прирост
товаров и услуг по 10 % каждый год. Получается, каждый год в Китае становится на 10 %
Нам говорят, что без экономического роста миллиарды людей,
живущие в крайней бедности, никогда не смогут выбраться из
нищеты и даже станут нуждаться еще больше. И это несмотря на тот
факт, что по всем показателям число бедных в мире растет. Чтобы
вытащить их из нужды и избежать климатической катастрофы, в
действительности нам нужно сбавить темпы в экономике. Но как
этого добиться?
Рабочие места, которые политики вечно обещают создать и
которыми так гордятся все партии, по большей части откровенно
ужасны. Они предназначены для людей без образования и
преимущественно сосредоточены в унизительном и скучном секторе
услуг. Например, работа в центрах доставки Amazon – зарплаты там
не хватает на оплату жилья, медицинской страховки, еды, детского
сада, телефона и машины. Для людей с образованием это
бессмысленная работа в корпорациях, где требуется усвоить лишь
тупейший деловой жаргон, чтобы делать вид, будто занят чем-то
важным.
В Древней Греции на жизнь зарабатывали только рабы. В
современном обществе практически каждый вынужден работать,
потому что мы все должны кому-то денег или ожидаем, что скоро
придется платить по счетам.
Экономический рост несоразмерно благоприятствует тем, кому
работать не нужно: людям, у которых мы берем кредиты на учебу,
машину, жилье, получаем банковские карты. В эту группу людей
входят владельцы корпораций и политики, которые служат интересам
корпораций, и, разумеется, люди, которые работают в сфере
международных финансов.
Вспомните финансовый кризис 2008 года. Почему банки устроили
такое бедствие? Они производили деньги из воздуха, сдавали их
несчастным заемщикам, а когда те перестали выплачивать липовые
деньги, вынудили платить правительство. Банки нарезали долг на
микроскопические кусочки, в случайном порядке сложили некоторые
из них вместе и продавали долги друг другу, создав огромную
сплошную паутину деривативов и кредитно-дефолтных свопов.
Почему никто не предвидел кризис? Потому что люди перестали

товаров и услуг больше. Входят ли сюда гамбургеры, массаж, организация свадеб,


наркотики? Китай – еще и отличный пример для темы этой главы: бесконтрольный
экономический рост приводит к экологической катастрофе, причем очень быстро.
верить в провал. Чем больше мы верим в невозможность неудачи, тем
верней она нагрянет. Это первый закон предсказаний Артура Кларка:
«Когда выдающийся, но уже пожилой ученый заявляет, что
какая-либо идея осуществима, он почти всегда прав. Когда он
заявляет, что какая-либо идея неосуществима, он, вероятнее всего,
ошибается»55.
Я хочу предложить нечто радикальное: так как наша социальная
система основывается на убежденности большинства в
фундаментальной необходимости работы, резкое увеличение
праздности, абсентеизм, лень и отрицание трудолюбия могут
оказаться самым эффективным способом позитивных социальных и
политических изменений. Перефразируя Бартлби, коллективное «мы
бы предпочли отказаться»56 нагонит больше страху на банкиров и
генеральных директоров, чем любое организованное политическое
движение. Разумеется, важно, чтобы люди могли позволить себе
достойное жилье, еду, медицинскую помощь для себя и своих семей.
Однако большая часть рабочих мест существует лишь для того,
чтобы узкая группа людей могла богатеть, увеличивая свои
относительные привилегии.
Большинство людей не имеют возможности осознанно выбирать
вид и степень занятости, а поступив на работу, вынуждены
подчиняться диктату индустрии тайм-менеджмента касательно того,
как им применять свои навыки. Затем им внушают, что они должны
быть счастливы уже потому, что у них вообще есть работа.

***

Гладкие формы очень редки в природе, но крайне важны при


постройке башни из слоновой кости и на заводе.
Бенуа Мандельброт57

55 Кларк А. Черты будущего. – Пер. Я. Берлина, В. Котлового. – М.: Мир, 1966. – С. 37–
38. – Прим. пер.

56 Мелвилл Г. Писец Бартлби. – Пер. М. Лорие / Моби-Дик, или Белый кит. Повести. – М.:
АСТ, 2004. – С. 815–876. – Прим. пер.

57 A theory of roughness. A talk with Benoit Mandelbrot // Edge. 2004. 20 Dec. – Прим. пер.
Недавно колумнист New York Times Росс Дузет написал эссе «Мир
без труда» (A World Without Work). «Представьте, – предложил он, –
как это часто делали утописты XIX века, что общество достигло
такого уровня богатства, что все меньшему количеству людей
требуется работать. В этом обществе праздность стала доступна всем,
частичная занятость заменила рабочую неделю, а качество жизни
продолжает расти, несмотря на то что все больше людей покидает
рабочие места. Будь такая утопия возможна, следовало бы ожидать,
что она начнется с высших слоев общества и постепенно
распространится вниз по социальной лестнице»58.
Во-первых, Дузет уверен, что такая утопия невозможна. Это яркий
пример того, что Грэм Уэбб, социолог из университета Саймона
Фрейзера, назвал крахом социального воображения. Недавно он
опубликовал статью о том, как движение Occupy вернуло радикализм
в массы: дискурс индивидуализма, рыночного фундаментализма и
консюмеризма настолько овладел нашей культурой, что мы даже
помыслить не можем о том, что общество может быть устроено
иначе. В разобщенной и отчаянной борьбе за индивидуальное
материальное благосостояние мы полагаем, «что общество, в котором
мы живем сегодня, – единственно возможное общество, мы потеряли
воображение»59. Уэбб указывает, что мы добровольно отказались от
идеи утопии, утопическое мышление принижают и отвергают.
Во-вторых, Дузет предполагает, что сначала праздная нега окутает
богатых. Вероятно, потому, что богачи – единственные, кто имеет
возможность осмысленного выбора в этом вопросе. В своей
щедрости, по представлениям Дузета, богатые станут работать
меньше и распространят дар праздности «вниз по социальной
лестнице». Дузет излагает свою теорию просачивания праздности
сверху вниз безо всякой иронии. Он верит, что богатые обязательно
дадут всем остальным, то есть нам, разрешение работать меньше.
Показательно, что Дузет вроде как подразумевает: если бы только у
богатых была возможность не работать (а они работают), они бы
предпочли ею воспользоваться. Однако, настаивает Дузет, богатые

58 Douthat R. A World Without Work // New York Times. 2013. 23 Feb. – Прим. пер.

59 Webb G. ‘Occupying’ Our Social Imagination: The Necessity of Utopian Discourses in an


Anti-Utopian Age // Perspectives on Global Development & Technology, 2013. Vol. 12 (1/2). P.
152–161. – Прим. пер.
работают больше бедных. Нина Истон, журналистка из журнала
Fortune и пламенная защитница богачей, спросила в 2012 году: «А
если бы я сказала вам, что существует группа страстных
трудоголиков, которые… вкладывают в работу свои таланты и
навыки, благодаря чему отлично зарабатывают в условиях всемирной
экономики?»60 По мнению Дузета, будь утопия возможна, эти
«страстные трудоголики» вкалывали бы все меньше и со временем
позволили бы подчиненным – нам – тоже работать меньше. Ведь, как
вы знаете, богатые люди такие великодушные.
Философы-утописты, на которых ссылается Дузет, – Маркс, Руссо,
Фурье, – полагали, что пробудившийся революционный рабочий
класс провозгласит утопию и создаст такое общество, в котором труд
для всех будет благотворным источником радости, а не только
средством к существованию.
Дузет описывает тот факт, что бедные люди покидают рынок труда
и выживают без постоянной работы, как «постзанятость». Но беда в
том, как замечает антрополог Сара Кендзиор, что «экономический
кризис – это кризис управляемых ожиданий. Американцы привыкли
принимать собственную эксплуатацию за норму. Пребывая под
гнетом долгов с момента окончания вуза, они соревнуются в
привилегиях работы без оплаты»61.
Если есть что-то хуже работы за зарплату, так это работа без
оплаты. Штука в том, как создать настоящее посттрудовое общество,
которое поистине освобождает человеческий дух. Хотя путь к нему
неочевиден, я верю, что ответы роятся в миллиардах праздных умов,
и самому выдающемуся из нас еще предстоит осознать, что в
действительности нам нужно остановиться, нам нужен отдых,
бесценная возможность не делать вообще ничего.

60 Easton N. Don’t blame the 1 % of America’s pay debt // Finance. 2012. 24 Apr. – Прим. пер.

61 Kendzior S. Managed expectations in the post-employment economy // Al Jazeera. 2013. 12


Mar. – Прим. пер.
Благодарности

Ученые стыдятся otium. Но досуг и праздность есть благородное


дело. Если праздность действительно есть мать всех пороков, то,
следовательно, она находится по меньшей мере в ближайшем
соседстве со всеми добродетелями; праздный человек все же лучше,
чем человек деятельный. Я надеюсь, вы не думаете, что, говоря о
досуге и праздности, я имею в виду вас, ленивцы?
Фридрих Ницше62

Эта книга не состоялась бы без моей удивительной жены Сони


Шмер-Галундер. Она остроумный собеседник и неисчерпаемый
источник идей. К счастью, многие нелепые идеи, которые приходили
мне в голову при работе над книгой, пали жертвами ее
неопровержимой логики и проницательности. Но она великодушно
позволяла мне работать по ночам и выходным, занимаясь двумя
нашими мальчуганами в подгузниках. Она в той же мере вложилась в
эту книгу, что и я.
Я также благодарен маме, Кэрил Бриско. Во всей вселенной не
найдется более беззаветной любви, чем та, что дала мне она. Мама
всегда безгранично (возможно, не вполне оправданно) верила в меня.
Если книга нахальна, так это благодаря маме, которая помогла мне
поверить, что я смею быть дерзким. А потому я посвящаю книгу и ей
тоже. Я наблюдал, как она покорно гнула спину в компании,
использовавшей многие из управленческих методов,
раскритикованных выше. Моя мать подчинялась бесконечным и
бессодержательным указаниям по улучшению производительности
труда от мафии самодуров с дипломами магистров делового
администрирования, что безумно меня злило. Я рассматриваю эту
книгу частично как месть за мать, за годы, в течение которых ей
приходилось мириться с пустоголовыми корпоративными трутнями.
Спасибо моим прекрасным детишкам, Мэри, Никласу и Джонасу.
Вы мои главные источники вдохновения и мотивации.
Спасибо сестре Саре Смарт за то, что всегда рядом.
Я бы хотел поблагодарить отчима, юриста Фрэнка Бриско, за то,
что научил меня ездить на велосипеде и рисковать, за то, что всегда
62 Ницше Ф. Человеческое, слишком человеческое. – Пер. С. Франка. – СПб.:
Азбука-классика, 2007. – С. 93. – Прим. пер .
был непоколебимой опорой и поддерживал меня во всем. И за то, что
позволил мне читать Кьеркегора в восьмом классе.
Я хочу поблагодарить трудоголика-отца Джона Смарта и мачеху
Холли Смарт за их безусловную любовь и поддержку, за то, что
внушили мне неутолимую страсть к путешествиям и раскрыли для
меня очарование гигантских механизмов.
Я признателен коллеге по написанию сценариев и лучшему другу
на веки вечные Арье Сенбутарайе за вдохновение, за мой портрет и за
то, что он всегда подталкивал меня пробовать новое. У нас все
впереди.
Я в большом долгу перед Энтони Троем Фисцеллой – философски,
политически, духовно и практически. Без него эта книга была бы не
более чем набором слабо связанных мыслей. Возможно, она и сейчас
такова, но благодаря честности и критичности Троя они подкреплены
ворохом научных статей. Я благодарен коллегам по лаборатории
Тренту Ройссеру и Стивену Уитлоу за то, что работать с ними было
весело и приятно, а еще за то, что научили меня программировать.
Я бы хотел сказать спасибо Лейле Кадер Дам за то, что научила
меня основам писательского ремесла. Я в долгу перед Сарой Дуглас,
которая теперь является редактором отдела культуры в New York
Observer : она познакомила меня с Рильке, когда мы учились в
старших классах, и я счастлив, что мы дружим с двенадцати лет.
Мой путь к науке праздности был долог и извилист, и я хочу
поблагодарить ученых, которые лично повлияли на меня за эти годы.
Это Джонатан Фридмен, Дэвид Грэбер, Стивен Сэмпсон, Сверкер
Сикстрем, Петтер Кальюнен, Кристоффер Оберг, Йонас Улофссон,
Скотт Макейг, Рэй Рамирез, Лиина Пилкканен, Хакван Лау,
Станислас Дехэн и Сантош Матан.
И наконец, самая важная благодарность за воплощение этой книги
в реальность – Джону Оуксу из OR Books. Джон ответил на мое
первое письмо, в котором я обозначил идею книги, одной фразой:
«Ух ты!» Он ободрял и вдохновлял меня на писательском поприще. Я
горжусь сотрудничеством с таким чудесным издателем.
Список литературы
Аллен Д. Как привести дела в порядок: Искусство продуктивности без
стресса. – М.: МИФ, 2013.
Бланшар К., Спенсер Дж. Одноминутный менеджер. – Мн.: Попурри, 2001.
Клингберг Т. Перегруженный мозг. Информационный поток и пределы
рабочей памяти. – М.: Ломоносов, 2010.
Кропоткин П.А. Записки революционера. – М.: Московский рабочий, 1988.
Рассел Б. Похвала праздности.
http://read24.ru/pdf/bertran-rassel-pohvala-prazdnosti.html
Рильке Р.М. Избранные стихотворения. – М.: Эксмо, 2006.
Рильке Р.М. Проза поэта. – М.: Вагриус, 2001.
Скотт Дж. Благими намерениями государства. – М.: Университетская книга,
2011.
Смит А. Исследование о природе и причинах богатства наций. – М.: Эксмо,
2007.
Airports council International. Airport Noise. – ACI Position Brief, 2009.
http://www.aci.aero/aci/aci/file/Position%20Briefs/position%20brief_AIRCRAFT_N
OISE_2009.pdf
Altamura M., Elvevag B., Campi G., De Salvia M., Marasco D., Ricci A., Bellomo
A. Toward Scale-free Like Behavior Under Increasing Cognitive Load // Complexity,
2012. Vol. 18 (1). P. 38–43.
Altenmüller E., Wiesendanger M., Kesselring J. Music, Motor Control and the
Brain. – New York: Oxford University Press, 2006.
Anderson C. Elon Musk’s Mission to Mars // Wired Science. 2012. 21 Oct.
http://www.wired.com/wiredscience/2012/10/ff-elon-musk-qa/
Anticevic A., Cole M.W., Murray J.D., Corlett P.R., Wang X.-J., Krystal J.H. The
Role of Default Network Deactivation in Cognition and Disease // Trends in
Cognitive Sciences, 2012. Vol. 16 (12). P. 584–592.
Arden R., Chavez R.S., Grazioplene R., Jung R.E. Neuroimaging Creativity: A
Psychometric View // Behavioural Brain Research, 2010. Vol. 214 (2). P. 143–156.
Are Ants Vulnerable to Climate Change? // East Tennessean. 2012. 25 Apr.
http://www.easttennessean.com/news/are-ants-vulnerable-to-climate-change-1.28606
31#.UJLXiIa9zWc
Aron A., Aron E., Coups E. Statistics for Psychology. 5th Ed. – Pearson, 2009.
Barton M., Ullah I., Bergin S.M., Mitasova H., Sarjoughian H. Looking for the
Future in the Past: Long-term Change in Socioecological Systems // Ecological
Modelling, 2012. Vol. 241. P. 42–53.
Benner M.J., Tushman M.L. Exploitation, Exploration, and Process Management:
The Productivity Dilemma Revisited // The Academy of Management Review, 2003.
Vol. 28 (2). P. 238–256.
Benzi R. Stochastic Resonance: From Climate to Biology // Nonlinear Processes in
Geophysics, 2010. Vol. 17. P. 431–441.
http://www.nonlin-processes-geophys.net/17/431/2010/npg-17-431-2010.pdf
Binnewijzend M., Schoonheim M.M., Sanz-Arigita E., Wink A.M., van der Flier
W.M., Tolboom N., Adriaanse S.M., Damoseaux S.M., Scheltens P., van Berchel
B.N., Barkhof F. Resting-state fMRI Changes in Alzheimer’s Disease and Mild
Cognitive Impairment // Neurobiology of Aging, 2012. Vol. 33 (9). P. 2018–2028.
Bohm David. On Creativity. – London: Routledge, 2004.
Bronson P., Merryman A. The Creativity Crisis (Cover Story) // Newsweek. 2010.
19 Jul. Vol. 156, I. 3. P. 44–49.
Brown P., Warner-Smith P. The Taylorisation of family time: an effective strategy
in the struggle to ‘manage’ work and life? // Annals of Leisure Research, 2005. Vol.
8 (2/3). P. 75–90.
Buckner R.L., Vincent J.L. Unrest at Rest: Default Activity and Spontaneous
Network Correlations // NeuroImage, 2007. Vol. 37 (4). P. 1091–1096.
http://www.nmr.mgh.harvard.edu/uphp/vincent/Vincent_files2/science_files/publicati
ons_files/2007_Buckner_Vincent_NeuroImage.pdf
Bullmore E., Sporns O. Complex Brain Networks: Graph Theoretical Analysis of
Structural and Functional Systems // Nature Reviews Neuroscience, 2009. Vol. 10
(3). P. 186–198.
http://ccn.ucla.edu/wiki/images/6/6a/Bullmore_Sporns_NatRevNeuro_2009.pdf
Burke R., Fiksenbaum L. Work Motivations, Work Outcomes, and Health: Passion
Versus Addiction // Journal of Business Ethics, 2009. Vol. 84 (2). P. 257–263.
Buzsaki G. Rhythms of the Brain – New York: Oxford University Press, 2011.
http://f3.tiera.ru/2/B_Biology/Buzsaki%20G.%20Rhythms%20of%20the%20brain%
20(OUP,%202006)(ISBN%200195301064)(465s)_B_.pdf
Cagliuso N.V. The Risks of Terrorism // Journal of Homeland Security and
Emergency Management, 2005. Vol. 2 (2). P. 1–5.
Cairney P. Complexity Theory in Political Science and Public Policy // Political
Studies Review, 2012. Vol. 10 (3). P. 346–358.
Carhart-Harris R.L., Friston K.J. The Default-mode, Ego-functions and
Free-energy: a Neurobiological Account of Freudian Ideas // Brain, 2010. Vol. 133
(4). P. 1265–1283. http://brain.oxfordjournals.org/content/133/4/1265.full.pdf+html
Charlton B.G. The Busy Shall Inherit the Earth: The Evolution from ‘Hard Work’
to ‘Busyness’ in Modern Science and Society // Medical Hypotheses, 2006. Vol. 67
(5). P. 1003–1005.
Chomsky N., Kall R. On Media, Healthcare, Economics, Jobs, Dangers of Human
Intelligence, Part I // ZNet. 2012. 10 Dec.
http://www.zcommunications.org/on-media-healthcare-economics-jobs-dangers-of-h
uman-intelligence-part-i-by-noam-chomsky.html
Colonnese M., Khazipov R. Spontaneous Activity in Developing Sensory Circuits:
Implications for Resting State fMRI // NeuroImage, 2012. Vol. 62 (4). P. 2212–2221.
Complexity at Large // Complexity, 2012. Vol. 17 (6). P. 1–4.
Culture Matters: How Values Shape Human Progress / Ed. by Harrison L.E.,
Huntington S.P. – New York: Basic Books, 2001.
Custers P. The Tasks of Keynesianism Today: Green New Deals As Transition
Towards a Zero Growth Economy? // New Political Science, 2010. Vol. 32 (2). P.
173–191.
D’Argembeau A., Collette F., Van der Linden M., Laureys S., Del Fiore G.,
Degueldre C., Luxen A., Salmon E. Self-referential Reflective Activity and Its
Relationship with Rest: a PET Study // NeuroImage, 2005. Vol. 25 (2). P. 616–624.
Das P., Calhoun V., Malhi G.S. Mentalizing in Male Schizophrenia Patients Is
Compromised by Virtue of Dysfunctional Connectivity Between Task-positive and
Task-negative Networks // Schizophrenia Research, 2012. Vol. 140 (1–3). P. 51–58.
Deco G., Rolls E.T., Romo R. Stochastic Dynamics as a Principle of Brain
Function // Progress in Neurobiology, 2009. Vol. 88 (1). P. 1–16.
Dehaene S. Reading in the Brain: The Science and Evolution of a Human
Invention. – Viking Adult, 2009.
Dennett D. Freedom Evolves. – New York: Penguin Books, 2004.
Di Simplicio M., Norbury R., Harmer C.J. Short-term Antidepressant
Administration Reduces Negative Self-referential Processing in the Medial Prefrontal
Cortex in Subjects at Risk for Depression // Molecular Psychiatry, 2011. Vol. 17 (5).
P. 503–510.
Douthat R. A World Without Work // The New York Times. 2013. 23 Feb.
http://www.nytimes.com/2013/02/24/opinion/sunday/douthat-a-world-without-work.
html?_r=0
Doyle M., Furnham A. The Distracting Effects of Music on the Cognitive Test
Performance of Creative and Non-creative Individuals // Thinking Skills and
Creativity, 2012. Vol. 7 (1). P. 1–7.
Durr V. [untitled] // The German Quarterly, 2005. Vol. 78 (1) P. 114–115.
Eastwood J.D., Frischen A., Fenske M.J., Smilek D. The Unengaged Mind
Defining Boredom in Terms of Attention // Perspectives on Psychological Science,
2012. Vol. 7 (5). P. 482–495.
Falconer J. The Importance of Scheduling Downtime // Stepcase Lifehack. 2012.
20 Aug. http://www.lifehack.org/articles/productivity/
the-importance-of-scheduling-downtime.html
Farnsworth K.D., Lyashevska O., Fung T. Functional Complexity: The Source of
Value in Biodiversity // Ecological Complexity, 2012. Vol. 11. P. 46–52.
Fleck J.I., Kounios J. Intuition, Creativity, and Unconscious Aspects of Problem
Solving / In: Encyclopedia of Consciousness. – Oxford: Academic Press, 2009. P.
431–446.
Foster B.L., Dastjerdi M., Parvizi J. Neural Populations in Human Posteromedial
Cortex Display Opposing Responses During Memory and Numerical Processing //
Proceedings of the National Academy of Sciences, 2012. Vol. 109 (38). P. 15514–
15519. http://www.pnas.org/content/109/38/15514.full
Frank B. Rilke’s the Panther // The Explicator, 2002. Vol. 61 (1). P. 31–33.
Friston K. The History of the Future of the Bayesian Brain // NeuroImage, 2012.
Vol. 62 (2). P. 1230–1233.
Friston K., Breakspear M., Deco G. Perception and Self-organized Instability //
Frontiers in Computational Neuroscience, 2012. Vol. 6. P. 44.
http://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC3390798/
Gaffrey M.S., Luby J.L., Botteron K., Repovs G., Barch D.M. Default Mode
Network Connectivity in Children with a History of Preschool Onset Depression //
Journal of Child Psychology and Psychiatry, 2012. Vol. 53 (9). P. 964–972.
Glackin C., Maguire L., McDaid L., Wade J. Synchrony: A Spiking-based
Mechanism for Processing Sensory Stimuli // Neural Networks, 2012. Vol. 32. P. 26–
34.
Gordon E.M., Stollstorff M., Devaney J.M., Bean S., Vaidya C.J. Effect of
Dopamine Transporter Genotype on Intrinsic Functional Connectivity Depends on
Cognitive State // Cerebral Cortex, 2012. Vol. 22 (9). P. 2182–2196.
http://cercor.oxfordjournals.org/content/22/9/2182.full
Grabow C., Grosskinsky S., Timme M. Small-World Network Spectra in
Mean-Field Theory // Physical Review Letters, 2012. Vol. 108 (21). P. 218701.
Graeber D. Debt: The First 5,000 Years. – New York: Melville House, 2011.
Grauwin S., Beslon G., Fleury E., Franceschelli S., Robardet C., Rouquier J.-B.,
Jensen P. Complex Systems Science: Dreams of Universality, Interdisciplinarity
Reality // Journal of the American Society for Information Science and Technology,
2012. Vol. 63 (7). P. 1327–1338.
Gray P. The Decline of Play and Rise in Children’s Mental Disorders //
Psychology Today. 2010. 26 Jan.
http://www.psychologytoday.com/blog/freedom-learn/
201001/the-decline-play-and-rise-in-childrens-mental-disorders
Gusnard D.A., Akbudak E., Shulman G.L., Raichle M.E. Medial Prefrontal Cortex
and Self-referential Mental Activity: Relation to a Default Mode of Brain Function //
Proceedings of the National Academy of Sciences, 2001. Vol. 98 (7). P. 4259–4264.
http://www.pnas.org/content/98/7/4259.full
Hamilton J.P., Chen M.C., Gotlib I.H. Neural Systems Approaches to
Understanding Major Depressive Disorder: An Intrinsic Functional Organization
Perspective // Neurobiology of Disease, 2012. Vol. 52. P. 1–4.
Hamilton T., Coyle D. The Secret Race: Inside the Hidden World of the Tour De
France: Doping, Cover-ups, and Winning at All Costs. – London: Bantam Press,
2012.
Hodgkinson T. How to Be Idle: A Loafer’s Manifesto. – New York: Harper
Perennial, 2007.
Hoelldobler B., Wilson E.O. The Superorganism: The Beauty, Elegance, and
Strangeness of Insect Societies. – New York: W. W. Norton & Company, 2008.
Hsee C.K., Yang A.X., Wang L. Idleness Aversion and the Need for Justifiable
Busyness // Psychological Science, 2010. Vol. 21 (7). P. 926–930.
Immordino-Yang M.H., Christodoulou J.A., Singh V. Rest Is Not Idleness:
Implications of the Brain’s Default Mode for Human Development and Education //
Perspectives on Psychological Science, 2012. Vol. 7 (4). P. 352–364.
http://scottbarrykaufman.com/wp-content/uploads/2012/07/Immordino-Yang-et-al.-2
0120.pdf
Isaeva V.V. Self-organization in Biological Systems // Biology Bulletin, 2012.
Vol. 39 (2). P. 110–118.
Jager B. Rilke’s ‘Archaic Torso of Apollo’ // Journal of Phenomenological
Psychology, 2003. Vol. 34 (1). P. 79–98.
Jakob M., Luderer G., Steckel J., Tavoni M., Monjon S. Time to Act Now?
Assessing the Costs of Delaying Climate Measures and Benefits of Early Action //
Climatic Change, 2012. Vol. 114 (1). P. 79–99.
http://www.pik-potsdam.de/members/jakob/publications/jakob-et-al-recipe-delayed-a
ction.pdf
Johnson S. The Idler and The Adventurer / Ed. by Bate W.J. In: The Yale edition
of the works of Samuel Johnson. Vol. 2. – New Haven: Yale U.P., 1963.
Jullien F. Treatise on Efficacy: Between Western and Chinese Thinking. –
University of Hawaii Press, 2004.
Jung P., Marchesoni F. Energetics of Stochastic Resonance // Chaos, 2011. Vol. 21
(4). P. 047516.
http://scitation.aip.org/docserver/fulltext/aip/journal/chaos/21/4/1.3658869.pdf?expir
es=1386012682&id=id&accname=freeContent&checksum=BD4F2C49D575AB3FC
C8304E7D88DCA4F
Jung T.-P., Makeig S., McKeown M.J., Bell A.J., Lee T.-W., Sejnowski T.J.
Imaging Brain Dynamics Using Independent Component Analysis // Proceedings of
the IEEE. Institute of Electrical and Electronics Engineers, 2001. Vol. 89 (7). P.
1107–1122.
Keller K., Bolker B.M., Bradford D.F. Uncertain Climate Thresholds and Optimal
Economic Growth // Journal of Environmental Economics and Management, 2004.
Vol. 48 (1). P. 723–741.
Killgore W.D.S., Schwab Z.J., Weiner M.R. Self-reported Nocturnal Sleep
Duration Is Associated with Next-day Resting State Functional Connectivity //
NeuroReport, 2012. Vol. 23 (13). P. 741–745.
Kim D.-Y., Lee J.-H. Are Posterior Default-mode Networks More Robust Than
Anterior Default-mode Networks? Evidence from Resting-state fMRI Data Analysis
// Neuroscience Letters, 2011. Vol. 498 (1). P. 57–62.
Kosko B. Noise. – New York: Viking Adult, 2006.
Kounios J., Beeman M. The Aha! Moment: The Cognitive Neuroscience of Insight
// Current Directions in Psychological Science, 2009. Vol. 18 (4). P. 210–216.
Kramer M.A., Cash S.S. Epilepsy as a Disorder of Cortical Network Organization
// The Neuroscientist, 2012. Vol. 18 (4). P. 360–372.
Kwapien J., Drozdz S. Physical Approach to Complex Systems // Physics Reports,
2012. Vol. 515 (3–4). P. 115–226.
Lambert C. Nonstop: Today’s superhero undergraduates do ‘3000 things at 150
percent // Harvard Magazine. 2010. Mar-Apr.
http://harvardmagazine.com/2010/03/nonstop
Lang L. Obesity Threatens U.S. Life Expectancy // Gastroenterology, 2005. Vol.
128 (5). P. 1156.
Lesjak C. Utopia, Use, and the Everyday: Oscar Wilde and a New Economy of
Pleasure // ELH, 2000. Vol. 67 (1). P. 179–204.
Liang Z., King J., Zhang N. Anticorrelated Resting-state Functional Connectivity
in Awake Rat Brain // NeuroImage, 2012. Vol. 59 (2). P. 1190–1199.
http://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC3230741/
Luu P., Posner M.I. Anterior Cingulate Cortex Regulation of Sympathetic Activity
// Brain, 2003. Vol. 126 (10). P. 2119–2120.
Maleyeff J., Arnheiter E.A., Venkateswaran V. The Continuing Evolution of Lean
Six Sigma // The TQM Journal, 2012. Vol. 24 (6). P. 542–555.
Marchetti I., Koster E.H.W., Sonuga-Barke E.J., Raedt R. The Default Mode
Network and Recurrent Depression: A Neurobiological Model of Cognitive Risk
Factors // Neuropsychology Review, 2012. Vol. 22 (3). P. 229–251.
McDonnell M.D., Stocks N.G., Pearce C.E.M., Abbott D. Stochastic Resonance:
from Suprathreshold Stochastic Resonance to Stochastic Signal Quantization. – New
York: Cambridge University Press, 2008.
Mehta R., Zhu R., Cheema A. Is Noise Always Bad? Exploring the Effects of
Ambient Noise on Creative Cognition // Journal of Consumer Research, 2012. Vol.
39 (4). P. 784–799. http://www.jstor.org/stable/10.1086/665048
Mikutta C., Altorfer A., Strik W., Koenig T. Emotions, Arousal, and Frontal Alpha
Rhythm Asymmetry During Beethoven’s 5th Symphony // Brain Topography, 2012.
Vol. 25 (4). P. 423–430.
Minkel J.D., Banks S., Htaik O., Moreta M.C., Jones C.W., McGlinchey E.L.,
Simpson N.S., Dinges D.F. Sleep Deprivation and Stressors: Evidence for Elevated
Negative Affect in Response to Mild Stressors When Sleep Deprived // Emotion,
2012. Vol. 12 (5). P. 1015–1020.
Moertl A., Lorenz T., Vlaskamp B.N.S., Gusrialdi A., Schuboe A., Hirche S.
Modeling Inter-human Movement Coordination: Synchronization Governs Joint Task
Dynamics // Biological Cybernetics, 2012. Vol. 106 (4–5). P. 241–259.
Nath B., Phookun B. Dark Matter // Resonance, 2006. Vol. 10 (12). P. 76–82.
Nesbit M. Last Words (Rilke, Wittgenstein) (Duchamp) // Art History, 1998. Vol.
21 (4). P. 546–564.
Ngai P., Chan J. Global Capital, the State, and Chinese Workers: The Foxconn
Experience // Modern China, 2012. Vol. 38(4). P. 383–410.
Nisbet J.F. Philosophical and Scientific Genius / In: The Insanity of Genius and the
General Inequality of Human Faculty Physiologically Considered. – New York:
Charles Scribner’s Sons, 1912. P. 216–253.
No Gods No Masters: An Anthology of Anarchism / Ed. by Guerin D. – Oackland,
CA: AK Press, 2005.
http://libcom.org/files/No_Gods_No_Masters_Complete_Unabridged.pdf
Pagel J.F. The Synchronous Electrophysiology of Conscious States // Dreaming,
2012. Vol. 22 (3). P. 173–191.
Palva J.M., Palva S. Infra-slow Fluctuations in Electrophysiological Recordings,
Blood-oxygenation-level-dependent Signals, and Psychophysical Time Series //
NeuroImage, 2012. Vol. 62 (4). P. 2201–2211.
Paton S. Introducing Taylor to the Knowledge Economy // Employee Relations,
2012. Vol. 35 (1). P. 20–38.
Pfeifer R., Lungarella M., Iida F. Self-Organization, Embodiment, and
Biologically Inspired Robotics // Science, 2007. Vol. 318 (5853). P. 1088–1093.
Pozen R.C. Extreme Productivity: Boost Your Results, Reduce Your Hours. – New
York: HarperBusiness, 2012.
Prater D. A Ringing Glass: the Life of rainer Maria Rilke. – Oxford, NY: Oxford
University Press, 1994.
Raichle M.E. A Paradigm Shift in Functional Brain Imaging // The Journal of
Neuroscience, 2009. Vol. 29 (41). P. 12729–12734.
http://www.jneurosci.org/content/29/41/12729.long
Raichle M.E. Intrinsic Activity and Consciousness / In: Characterizing
Consciousness: From Cognition to the Clinic? Ed. by S. Dehaene, Y. Christen –
Springer Berlin Heidelberg, 2011. P. 147–160.
Raichle M.E. The Brain’s Dark Energy // Science, 2006. Vol. 314 (5803). P. 1249–
1250.
Raichle M.E. The Restless Brain // Brain Connectivity, 2011. Vol. 1 (1). P. 3–12.
http://www.brainm.com/software/pubs/dg/Hubs-Networks/restless%20brain_Raichle.
2011.pdf
Riley M.A., Turvey M.T. The Self-Organizing Dynamics of Intentions and Actions
// The American Journal of Psychology, 2001. Vol. 114 (1). P. 160–169.
Roberts A. Why the Occupy Movement Failed // Public Administration Review,
2012. Vol. 72 (5). P. 754–762.
Robinson A., Tormey S. Beyond the State: Anthropology and
‘Actually-existing-anarchism’ // Critique of Anthropology, 2012. Vol. 32 (2). P. 143–
157.
Rosales J. Crecimiento Económico, Cambio Climático, Pérdida De Biodiversidad:
Justicia Distributiva Para El Norte y El Sur // Conservation Biology, 2008. Vol. 22
(6). P. 1409–1417.
Russell D.F., Wilkens L.A., Moss F. Use of Behavioural Stochastic Resonance by
Paddle Fish for Feeding // Nature, 1999. Vol. 402 (6759). P. 291–294.
Sanjuan M.A.F. Stochastic Resonance: From Suprathreshold Stochastic Resonance
to Stochastic Signal Quantization, by M.D. McDonnell, N.G. Stocks, C.E.M. Pearce
and D. Abbott // Contemporary Physics, 2010. Vol. 51 (5). P. 448–449.
Sasai S., Homae F., Watanabe H., Sasaki A.T., Tanabe H.C., Sadato N., Taga G. A
NIRS – fMRI Study of Resting State Network // NeuroImage, 2012. Vol. 63 (1). P.
179–193.
Sayama H. Morphologies of Self-organizing Swarms in 3D Swarm Chemistry / In:
Proceedings of the 14th International Conference on Genetic and Evolutionary
Computation Conference, GECCO ’12. – New York: ACM, 2012. P. 577–584.
Schermer V.L. Group-as-a-Whole and Complexity Theories: Areas of
Convergence. Part I: Background and Literature Review // Group Analysis, 2012.
Vol. 45 (3). P. 275–288.
Schlee W., Leirer V., Kolassa S., Thurm F., Elbert T., Kolassa I.-T. Development
of Large-scale Functional Networks over the Lifespan // Neurobiology of Aging,
2012. Vol. 33 (10). P. 2411–2421.
http://kops.ub.uni-konstanz.de/bitstream/handle/urn: nbn: de:
bsz:352-218623/Schlee_218623.pdf?sequence=2
Schroeder R.G., Linderman K., Liedtke C., Choo A.S. Six Sigma: Definition and
Underlying Theory // Journal of Operations Management, 2008. Vol. 26 (4). P. 536–
554.
Scoville J.G. The Taylorization of Vladimir Ilich Lenin // Industrial Relations,
2001. Vol. 40 (4). P. 620–626.
Sequeira S. Randomness and Creativity // Trends in Neurosciences, 2001. Vol. 24
(12). P. 694.
Shelhamer M. Nonlinear Dynamics in Physiology: A State-space Approach. –
Singapore: World Scientific Publishing Company, 2006.
Sikstrom S., Soderlund G. Stimulus-dependent Dopamine Release in
Attention-deficit/hyperactivity Disorder // Psychological Review, 2007. Vol. 114 (4).
P. 1047–1075.
Silver N. The Signal and the Noise: Why Most Predictions Fail but Some Don’t. –
New York: Penguin Press HC, 2012.
Smith D.S. Newton’s Apple // Physics Education, 1997. Vol. 32 (2). P. 129–131.
Soderlund G., Sikstrom S., Smart A. Listen to the Noise: Noise Is Beneficial for
Cognitive Performance in ADHD // Journal of Child Psychology & Psychiatry, 2007.
Vol. 48 (8). P. 840–847.
https://cms.lnu.se/polopoly_fs/1.34404!Soderlund_Sikstrom_Smart_2007_Noise_Im
proves_ADHD_performance_J_Child_Psy_Psy.pdf
Steger M.F., Dik B.J., Duffy R.D. Measuring Meaningful Work: The Work and
Meaning Inventory (WAMI) // Journal of Career Assessment, 2012. Vol. 20 (3). P.
322–337.
http://www.michaelfsteger.com/wp-content/uploads/2012/08/Steger-Dik-Duffy-JCA-
in-press.pdf
Stella F., Cerasti E., Si B., Jezek K., Treves A. Self-organization of Multiple
Spatial and Context Memories in the Hippocampus // Neuroscience & Biobehavioral
Reviews, 2012. Vol. 36 (7). P. 1609–1625.
http://people.sissa.it/~bailusi/papers/Stella_2012a.pdf
Sylvester C.M., Corbetta M., Raichle M.E., Rodebaugh T.L., Schlaggar B.L.,
Sheline Y.I., Zorumski C.F., Lenze E.J. Functional Network Dysfunction in Anxiety
and Anxiety Disorders // Trends in Neurosciences, 2012. Vol. 35 (9). P. 527–535.
Thompson E.R., Phua F.T.T. A Brief Index of Affective Job Satisfaction // Group
& Organization Management, 2012. Vol. 37 (3). P. 275–307.
Timimi S. Rethinking Childhood Depression // British Medical Journal, 2004. Vol.
329 (7479). P. 1394–1396.
Toplyn G.A. The Differential Effect of Noise on Creative Task Performance. –
Ph.D., St. John’s University (New York), 1987.
Uddin L.Q., Kelly A.M., Biswal B.B., Margulies D.S., Shehzad Z., Shaw D.,
Ghaffari M., Rotrosen J., Adler L.A., Castellanos F.X., Milham M.P. Network
Homogeneity Reveals Decreased Integrity of Default-mode Network in ADHD //
Journal of Neuroscience Methods, 2008. Vol. 169 (1). P. 249–254.
Ward L.M., MacLean S.E., Kirschner A. Stochastic Resonance Modulates Neural
Synchronization Within and Between Cortical Sources // PLoS ONE, 2010. Vol. 5
(12). e14371.
http://www.plosone.org/article/info%3Adoi%2F10.1371%2Fjournal.pone.0014371
Ward P., Shively G., Vulnerability, Income Growth and Climate Change // World
Development, 2012. Vol. 40 (5). P. 916–927.
Webb G. ‘Occupying’ Our Social Imagination: The Necessity of Utopian
Discourses in an Anti-Utopian Age // Perspectives on Global Development &
Technology, 2013. Vol. 12 (1/2). P. 152–161.
Wellens T., Shatokhin V., Buchleitner A. Stochastic Resonance // Reports on
Progress in Physics, 2004. Vol. 67 (1). P. 45–105.
http://lib.semi.ac.cn:8080/tsh/dzzy/wsqk/IOP/rep-prog-phys/rep67-45.pdf
Wong C.W., Olafsson V., Tal O., Liu T.T. Anti-correlated Networks, Global
Signal Regression, and the Effects of Caffeine in Resting-state Functional MRI //
NeuroImage, 2012. Vol. 63 (1). P. 356–364.
Zemanova L., Zamora-López G., Zhou C., Kurths J. Complex Brain Networks:
From Topological Communities to Clustered Dynamics // Pramana, 2008. Vol. 70
(6). P. 1087–1097. http://www.ias.ac.in/pramana/v70/p1087/fulltext.pdf
Zemanova L., Zhou C., Kurths J. Structural and Functional Clusters of Complex
Brain Networks // Physica D: Nonlinear Phenomena, 2006. Vol. 224 (1). P. 202–212.
http://www.pik-potsdam.de/members/kurths/publikationen/2006/286.pdf
Zhu X., Wang X., Xiao J., Liao J., Zhong M., Wang W., Yao S. Evidence of a
Dissociation Pattern in Resting-State Default Mode Network Connectivity in
First-Episode, Treatment-Naive Major Depression Patients // Biological Psychiatry,
2012. Vol. 71 (7). P. 611–617.
Zuffo R.G. Taylor Is Dead, Hurray Taylor! The ‘Human Factor’ in Scientific
Management: Between Ethics, Scientific Psychology and Common Sense // Journal
of Business & Management, 2011. Vol. 17 (1). P. 23–41.
Zuo X.-N., Di Martino A., Kelly C., Shehzad Z.E., Gee D.G., Klein D.F.,
Castellanos F.X., Biswal B.B., Milham M.P. The Oscillating Brain: Complex and
Reliable // NeuroImage, 2010. Vol. 49 (2). P. 1432–1445.
http://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC2856476/

Оценить