Вы находитесь на странице: 1из 16

VI КРАХ

VI

КРАХ

476 г. н. э. считается датой окончательного падения Западной Римской


империи. В ее гибели не было ничего величественного и торжественного, она
не была ознаменована ни грохотом фанфар, ни кровопролитными бунтами.
Напротив, империя погибла под аккомпанемент тихого перестука лошадиных
копыт и мерного поскрипывания императорского экипажа. В этом экипаже
гонец, спешивший по дорогам Римской империи на восток, в Константинополь,
вез символы императорской власти — венец и пурпурную тогу. Германский
король Одоакр, правивший в Италии, отправил посла с заданием доставить эти
вещи императору Восточной Римской империи. Одоакр принял решение: они
ему больше не понадобятся.

Одоакр происходил из германского племени скиры. В середине V в., находясь в


рядах римской армии, он проявил себя талантливым военачальником. К 476 г.
его могущество стало настолько велико, что он сумел собрать вокруг себя
преданных людей из числа римских легионеров и землевладельцев Италии,
организовать государственный переворот и захватить власть на всем
полуострове. Однако имелась одна загвоздка, стоявшая на пути безраздельного
владычества над Италией, — император Западной Римской империи. Следует
заметить, что на престоле Западной Римской империи в то время сидел
шестнадцатилетний юноша, сын узурпатора, который был не в состоянии
контролировать то, что происходило за пределами Италии. Императором он
являлся только на словах и не представлял для Одоакра никакой опасности.
Тем не менее германский вождь счел, что настало время совершить
решительный шаг.

Одоакр написал письмо императору Восточной Римской империи Зенону, в


котором поставил его в известность о том, что собирается свергнуть западного
императора. Однако это решение, пожалуй, было не столь важно по сравнению
с тем, что последовало сразу же вслед за ним. В послании Одоакр также дал
понять, что он не собирается возводить на престол нового императора.
Должность императора, введенная Августом за пять столетий до описываемых
событий, полностью утратила свое значение, поэтому ее дальнейшее
существование не имело ни малейшего смысла. В ответном послании Зенон
выразил полное согласие с решением Одоакра. Несмотря на то что восточный
император на словах ратовал за соблюдение законов, сказав королю, что его
статус необходимо будет утвердить, он фактически признал факт захвата власти
Одо-акром. Когда король Одоакр получил это письмо, он с надлежащими
почестями отправил восточному императору венец и пурпурную тогу —
символы власти правителя Западной империи, прекратившей свое
существование.

Античные источники не позволяют нам дать подробный ответ на вопрос, каким


именно человеком был король Одоакр. После чтения хроник остается больше
вопросов, нежели ответов. Так, например, не совсем ясно, обладал ли Одоакр
чувством юмора. Имя юноши, которого он сбросил с престола, было Ромул
Августул. Ромулом звали мифического основателя Рима, а имя Августул
означало «маленький Август». В имени последнего владыки отчетливо
отразился весь путь, пройденный Римской империей от первого до последнего
римского правителя, от императора, положившего начало эре цезарей, до
последнего безвластного подростка, волею случая оказавшегося на престоле.
Зародившаяся в Италии Римская империя, правившая Средиземноморьем на
протяжении более семи столетий, ныне сгинула, распавшись на несколько
государств, которыми правили «варвары». В то время как Восточной Римской
империи, ставшей Византийской империей со столицей Константинополем,
удалось просуществовать еще тысячу лет, в Риме, Италии и Западной Европе
наступила эпоха темных веков. Как случилось, что самая могущественная и
влиятельная из всех древних империй пришла к такому бесславному концу?
Как произошел ее крах?

На эти вопросы, являющиеся одними из самых спорных во всей истории


античности, в настоящее время существует более сотни самых разных ответов.
Диапазон причин падения Римской империи, на которые указывают ученые,
огромен, начиная от эпидемий малярии, отравлений свинцом, опухолей,
вызванных чрезмерным увлечением банями, и заканчивая эрозией почвы и
климатическими изменениями; от снижения рождаемости и численности
населения до неэффективного управления государством и экономического
краха; от разочарования в центральной власти, охватившего знать в
провинциях, и падения моральных устоев до гибели традиционных
религиозных верований и подрыва армейской дисциплины. В XVIII в. Эдуард
Гиббон в трехтомном труде «История упадка и разрушения Римской империи»
попытался найти ответ на эти же вопросы. Памятуя о времени, в котором жил,
Гиббон освещает наиболее благополучный трехсотлетний период в истории
Западной Римской империи (180-476 гг.) и заостряет внимание на том, что
главным виновником ее краха стало христианство. Вера в жизнь после смерти,
предположил он, на корню разрушила присущую римлянам суровость,
решительность и дисциплину, которые были необходимы в борьбе за
выживание ради сохранения империи. Точки зрения Гиббона на медленный,
сложный и неизбежный процесс распада длительное время придерживались
многие ученые, и она оказывала серьезное влияние на исследователей на
протяжении нескольких столетий после его смерти. Современная наука, однако,
придерживается иных взглядов. Центробежные тенденции в Римской империи
шли по нарастающей, и она погибла не в силу неизбежных причин, а в
результате серии чудовищных ударов в последнее столетие ее существования.
Кто же вверг империю в пучину последнего кризиса, оказавшегося для нее
роковым? Это были варвары, вторгнувшиеся в ее земли.

Данная глава посвящена одному из важнейших и наиболее решающих


эпизодов в истории империи — разграблению Рима в августе 410 г. В этой главе
речь пойдет о том, как один из величайших городов древности, город-
государство, более семи веков подряд управлявший огромной империей, пал
под натиском варваров и был отдан на поругание. Гибель одного из
древнейших городов проливает свет на многие обстоятельства и является
стержневым моментом в истории, поскольку факторы, ставшие причиной его
падения, явились логическим итогом страшных ударов, потрясших Римскую
империю в 378-476 гг. Возможно, решающим фактором стала
целеустремленность варваров. Главная причина набегов заключалась в
искренней вере варваров в то, что Римская империя была настоящим земным
раем, дававшим надежду на лучшую жизнь. Варвары пришли не для того,
чтобы погубить Римскую империю, а для того, чтобы стать ее частью. Однако
попытки завоевать в империи признание, обрести хотя бы частичку имеющихся
там благ и добиться мирных условий сосуществования могли привести лишь к
одному результату — распаду государства.

Человек, который стоял во главе армий, разграбивших Рим, был по


происхождению готом. Звали его Аларих. Он и огромное число его
последователей разрушили традиционное представление римлян о варварах.
Он не являлся глупым или вероломным разбойником, напротив, он был
христианином и человеком слова. Его войско представляло собой не полчище
мародеров, которое сломя голову вступало в бой, а высокоорганизованную и
великолепно подготовленную армию. Аларих осадил Рим отнюдь не ради
золота и прочих богатств, скрывавшихся за стенами города. Штурм Рима был
частью заранее продуманного, далеко идущего плана. Короче говоря,
разрушивший Рим Аларих более походил на римлянина, нежели на варвара.
Удивителен тот факт, что Аларих прошел военную подготовку в римской
армии, в ней же он и сражался. Аларих проявил себя блистательным стратегом,
человеком, обладавшим тонким и расчетливым умом, что было более
свойственно не варварам-захватчикам, а скорее являлось чертой таких великих
римских полководцев, как Цезарь, Август, Веспасиан и Константин. Однако в
одном отношении он не был римлянином. Разграбление иноземного, чужого
для него города не принесло ему славы и успеха. Как раз наоборот — именно
оно стало причиной его полного и окончательного поражения.

Это история о том, как честолюбие, предательство и междоусобицы погубили


величайший город античного мира. Факторам, благодаря которым Ромулу
удалось основать Рим около 1200 лет тому назад, предстояло снова сыграть
решающую роль, но на этот раз уже в разрушении города.

ПРОРЫВ ОБОРОНЫ ИМПЕРИИ

К 376 году н. э. Римская империя уже более десяти лет неофициально разделена
на две части. Император Валент царствует в Константинополе и правит на
востоке, император Грациан сидит на престоле в столице империи Милане. В
это время, однако, Валент находился далеко от столицы Восточной империи.
Он был в Ан-тиохии на восточной границе, пытаясь предотвратить вторжение
царя Шапура, главы возродившейся Персидской империи, который угрожал
восточным рубежам. Валент перед лицом надвигавшейся угрозы собирал в
кулак все силы. Под его командованием оказалась огромная армия, и, чтобы ее
прокормить, Веленту пришлось повысить налог на сельскохозяйственную
продукцию.

В середине IV в. экономика Римской империи была достаточно крепкой, а


людей, чтобы выдержать натиск, — в избытке. Однако государство оказалось не
готово к драматической цепочке событий, происходивших на ее северо-
восточных границах. На Дунае, в области, расположенной между
современными Болгарией и Румынией, Римской империи вскоре предстояло
пережить величайшее испытание, которое роковым образом отразилось на ее
дальнейшей судьбе.

У раскинувшего свои воды Дуная, на северной границе империи скопилось


200 000 готов. Это была отнюдь не армия захватчиков, а обычные племена:
мужчины, женщины и дети, сгрудившиеся у берегов реки в поисках убежища.
Они приехали в повозках, приведя скот, захватив с собой плуги и прочий скарб,
который смогли унести: стулья, шкуры, глиняные горшки, сосуды из серебра,
бронзовую и железную утварь. Добравшись до римской границы, они устроили
стоянку на северном берегу широкой реки. Готский вождь с надлежащими
почестями отправил посланника с прошением к императору Валенту разрешить
им пересечь границу и жить в его владениях. Они пришли, потому что их к тому
вынудили: жизнь за северными пределами империи стала слишком опасной.
Их изгнали с земель, располагавшихся вдоль северовосточных берегов Черного
моря и к югу от Карпат (см. карту). Готы проживали в той области на
протяжении долгих лет. Именно там они прежде селились, вели хозяйство и
пользовались благами зависимых от Рима государств, расположенных в землях,
граничащих с Римской империей и имевших с ней торговые связи. Однако в
376 г. богатства земель, на которых проживали в то время готы, стали
предметом зависти другого народа, возжелавшего для себя лучшей доли.
Народом, согнавшим готов с их земли и вынудившим их бежать к Дунаю,
народом, ставшим «источником и первопричиной» кризиса на Дунае, были
гунны. Величайший римский историк того времени Аммиан Марцеллин
говорит, что это был невероятно «жестокий» народ, «тела их были могучими,
руки и ноги крепкими, шеи толстыми», а его представители «были невероятно
уродливы и передвигались, пригнувшись к земле, словно двуногие животные».
[89] Менее пристрастна современная точка зрения, согласно которой гунны,
являвшиеся великолепными лучниками, был и кочевым народом, пришедшим
из евразийских степей. Эти степи простиралась от границ Монголии до
восточных границ Европы. Малоплодородные земли и неблагоприятные
климатические условия определяли кочевой образ жизни этого народа.
Возможно, узнав о богатстве земель Причерноморья, гунны решили
переселиться на Запад. По дороге они сеяли хаос, опустошая и разоряя
поселения готов. Их переселение стало одним из решающих моментов в
истории: готы были вынуждены покинуть насиженные места и перебраться к
границам Римской империи.

Однако, приблизившись к Риму, готы, чьим основным занятием было


земледелие, подвергали себя огромному риску. В их сердцах давно уже
теплилась надежда найти пристанище. Экономика Римской империи
действительно была стабильной и развитой, а жизнь в пределах Римского
государства обещала стать лучше и спокойнее, чем за ее рубежами, где готы
находились в постоянном страхе перед бесчинствами гуннов. Однако в то же
время, перейдя границу, они полностью подчиняли свою судьбу воле и милости
Рима. В империи готам грозила иная опасность — там их могли уничтожить
или обратить в рабов. В конечном счете главы готских племен пришли к
заключению, что жизнь под римским владычеством будет наименьшим из двух
зол, и с настороженностью направили прошение императору Валенту. Вряд ли
они могли предположить, что станут одной из причин кризиса.

Находившийся на востоке Валент должен был радоваться вести о прибытии


готов, поскольку в будущем они могли пополнить ряды римской армии. При
дворе Валента все шептались о том, что благодаря включению готов в состав
армии империя сможет выкачать из провинций больше денежных средств.
Вместо проведения обычного армейского набора правитель Восточной Римской
империи мог потребовать у провинций предоставить ему золото. Но в
действительности дело обстояло иным образом. Вероятнее всего, вести о
сложившемся положении на Дунае вселили в Валента и его советников ужас.
На восточной границе было сосредоточено огромное количество римских
войск, в то время как на западе и на северных границах войск не хватало.
Недостаток солдат свидетельствует о том, что Римская империя была не в
состоянии взять сложившееся положение под контроль и не располагала
нужными средствами, чтобы урегулировать кризис с готами, желавшими
пересечь границы государства. Несмотря на это, Валент разрешил одному
готскому племени переправиться через Дунай. День и ночь римляне
перевозили людей из племени тервинги через опасную и быструю реку. Поток
готов перехлестнул границы империи словно «лава вулкана Этна». Тем
временем оставшиеся римские войска могли охранять берега Дуная,
препятствуя вторжению племени грейтунгов. Тем, кому удалось пересечь
границу, сразу стало очевидно, сколь неподготовлены были римляне к их
прибытию.

Зимой 376-377 гг., пока римские военачальники на границе ожидали, когда


Валент перебросит свободные войска с восточной границы, чтобы помочь в
решении готской проблемы, сами готы томились от длительной и мучительной
задержки. На берегах Дуная с римской стороны появились сотни тысяч шатров
и времянок, которые готы построили в надежде выжить в тех ужасающих
условиях, с которыми им пришлось столкнуться в ту суровую морозную зиму.
Антисанитария и крайняя нехватка продовольствия превратила их жизнь в
настоящий ад. Римские военачальники даже не пытались хоть как-нибудь
помочь беженцам. Их действия как раз усугубляли и без того бедственное
положение несчастных. Римляне вели себя как спекулянты, торгующие на
черном рынке. Они не преминули воспользоваться возможностью быстро
извлечь прибыль от страдающих «варваров». Римские военачальники давали
умирающим от голода людям пищу в обмен на рабов и детей из самых бедных
готских семей. Готы, вынужденные пойти на такой обмен, нередко с ужасом и
отвращением обнаруживали, что за их детей римляне платили собачатиной.

Очень скоро напряжение между римлянами и варварами достигло апогея.


Чтобы избежать нарастающего кризиса, командующий римскими войсками
приказал готам переместиться в местный опорный пункт, расположенный в
городе Марсианополе. Однако для охраны рубежей и одновременного
сопровождения племени тервингов к Марсианополю у римлян не хватало
войск. Племя грейтунгов, быстро осознав, что наблюдение за границей сняли,
украдкой переправилось через реку на самодельных плотах и долбленках,
сделанных из стволов деревьев, тайно проникнув таким образом на римские
земли. Следуя на значительном удалении от племени тервингов, грейтунги
добрались до Марсианополя. Однако там готов ждал еще один неприятный
сюрприз.

Большей части готов пришлось встать за городскими стенами, поскольку


легионеры не пропустили их внутрь. В самом же Марсианополе римские
военачальники устроили пышный пир, на который пригласили только вождей
варварских племен. Вероятно, чтобы привести готов в замешательство и
полностью взять ситуацию под контроль, римляне предприняли попытку убить
вождей готов, которая закончилась неудачей. После долгих месяцев лишений
подобная подлость стала для готов последней каплей. Когда люди,
находившиеся у стен Марсианополя, узнали о попытке покушения, они пришли
в дикую ярость. Услышав разъяренный гул толпы за стенами города, вожди
готов тут же обратились к римлянам с речью, заявив, что, если те не отступятся
и все-таки убьют их, неминуемо разразится война. Избежать войны будет
возможно, лишь отпустив их на свободу.

Римляне, принимая во внимание нехватку войск, были вынуждены освободить


лидеров готов, тем самым подписав себе смертный приговор. Тысячи кипящих
от бешенства, умирающих от голода беженцев были преисполнены ненависти к
римлянам. Как только к ним присоединились их столь же обозленные и
жестоко разочаровавшиеся вожди, готы тотчас же перебили римскую стражу и
разграбили Марсианополь. Война началась.

Она длилась с 377-го по 382 г., и полем сражения стали Балканы. Валент в
спешке заключил мир с персидским царем, стянул с восточных границ все
свободные войска и ринулся на готов. Хотя конфликт произошел в той части
государства, где правил он сам, Валент тем не менее был вынужден просить
поддержки у правителя западной части империи. Грациан согласился
протянуть руку помощи, однако он не мог немедленно предоставить
восточному императору войска, поскольку в то время армия Грациана
обороняла Средний Дунай, стремясь предотвратить вторжение в пределы
империи еще одного германского племени — алеманнов. Итак, покуда силы
властителя западной части империи были связаны, готы безнаказанно грабили
Фракию, преследуя при этом лишь одну цель — выжить, а жители провинции
страдали от бездействия римских войск. Однако вскоре на готов обрушилась
вся сила и мощь могущественной римской армии.

Кровопролитная битва между готами и армией Валента состоялась 9 августа


378 г. Сражение произошло под Адрианополем. С самого начало было
допущено несколько ошибок. Лето подходило к концу, армия Грациана на
помощь не спешила, и в войсках Валента началось брожение. Когда римляне
поняли, что армия готов неподалеку и с ней можно вступить в битву, был
созван военный совет, принявший судьбоносное решение. Военачальники
ввели Валента в заблуждение, значительно приуменьшив численность готского
войска. Более того, в то время как одни командиры настаивали на
необходимости проявить осмотрительность и осторожность, другие считали,
что в этом нет никакой надобности. Последние желали незамедлительно
вступить в бой, и при этом они знали, как правильно сыграть на чувствах
императора. Валент весьма болезненно воспринимал военные успехи Грациана
на западе, поэтому военачальники, желавшие ринуться в битву, указывали на
то, что теперь настало время показать, на что способен восточный император. К
этому времени Валент уже потерял всякое терпение и устал ждать обещанной
помощи от Грациана. Теперь же, когда командиры распалили самолюбие
Валента, он решил действовать в одиночку и положить конец вторжению готов
раз и навсегда. Император искренне полагал, что его советники правы и
помощь Грациана ему совершенно не нужна.

После восьмичасового форсированного марша по ухабистым дорогам под


палящим августовским солнцем Валент бросил армию в битву, не дав ей ни
отдохнуть, ни подкрепиться. Когда войска схлестнулись, Валент и его солдаты к
ужасу обнаружили, что войско готов совсем не похоже на орду грязных
варваров. Им противостояла хорошо организованная, великолепно оснащенная
и дисциплинированная 20-тысячная армия. Конница готов тотчас же отсекла и
уничтожила левое крыло римской армии, после чего, собрав все силы, готы
обрушились на центр римского войска. Легионеры, подняв щиты, стояли
слишком плотно друг к другу, что не позволяло действенным образом пустить в
ход мечи. Кроме того, над полем битвы повисло огромное облако пыли, скрыв
дождь из копей и стрел, сыпавшихся на римлян и выбивавших из строя одного
воина за другим.

Изможденные, обескураженные легионеры отчаянно работали мечами, однако


это оказалось недостаточным, чтобы решить исход сражения в свою пользу.
Никакой стратегии и плана битвы у римлян не имелось. Некоторые воины в
давке убивали своих же товарищей. В конечном счете римская армия побежала,
и началась резня. К наступлению ночи погибли даже воины из личной охраны
императора, а сам Валент был смертельно ранен. Свершилось то, что римляне
прежде никогда не смогли бы представить. Варварское войско разбило
превосходившую по численности армию Восточной Римской империи.
Главнокомандующий, не менее 35 трибунов и около 13 000 солдат были убиты.
Битва при Адрианополе стала самым тяжелым поражением римлян от
чужеземцев со времен Ганнибала, уничтожившего римское войско в битве при
Каннах примерно за шестьсот лет до описываемых событий. Когда Грациан
достиг поля боя, он увидел лишь потемневшую от крови землю, усыпанную
телами римлян.

Известие о разгроме прокатилось по всему государству, ввергнув его жителей в


состояние шока. Битва в Адрианополе разрушила миф о неуязвимости Римской
империи. По государству был нанесен чудовищный удар, от которого Риму
впоследствии так и не удалось оправиться. Теперь Балканы попали в руки
готов, которые в зависимости от своего желания могли продолжить свои
скитания или же остаться. Империя утратила одну из своих областей, однако
само присутствие готов на территории Римской империи представляло гораздо
большую опасность. Война готов и римлян продолжалась еще шесть лет. В ходе
нее готы разграбили и опустошили села, нанеся страшный ущерб сельскому
хозяйству и подорвав налоговую базу империи. Сокращение налоговых
поступлений повлекло за собой снижение имперских затрат на содержание
армии. Эта тенденция представлялась пугающей, поскольку почти две трети
денежных средств, поступавших в казну, расходовались именно на армию.
Положение было отчаянным: ситуация, в которой властитель Римской
империи остро нуждался в армии, сложилась в тот момент, когда сама
возможность содержать эту армию оказалась под угрозой. Необходимо было
срочно исправлять положение дел.

Преемником императора Валента стал Феодосии I. Он собрал новую армию, но


и она также потерпела поражение. Феодосии, осознав, что он не может
одержать победу над готами, 3 октября 382 г. был вынужден начать переговоры
о перемирии. В соответствии с условиями договора, на которые согласились
вожди, племенам тервингов и грейтунгов разрешалось обосноваться на
Балканах, при этом готы не считались римскими гражданами и выступали в
качестве фактически независимых союзников Рима. Представитель Феодосия в
Константинополе отметил, что мир с готами стал настоящей победой, также
заявив, что готы предпочли земледелие войне. Но в действительности все
обстояло иным образом. На протяжении всей истории Римской империи
именно римляне всегда принимали решение о том, стоит ли впускать в свои
владения чужеземцев. Если они изъявляли желание их принять, это
происходило в тех случаях, когда варвары опускались до крайней степени
унижения, смиренно умоляя стать частью империи, и римляне великодушно
предоставляли им такую возможность. Однако в 382 г. именно чужеземцы,
большей частью готы, диктовали условия римлянам. Соотношение сил
изменилось, но эти изменения не были окончательными.

Несмотря на все старания римлян построить отношения с готами на равных,


готы считали, что изменение отношения к ним носит лишь временный
характер. Более того, они искренне полагали, что римляне втайне ищут любой
предлог, чтобы расторгнуть мирный договор. Опасения готов в основном
касались одного пункта соглашения, из-за которого установившийся мир и был
столь шаток. За императором сохранялось право призывать значительную
часть готского войска на службу в римскую армию. А вдруг римляне
воспользуются этим условием, чтобы ослабить своих союзников-варваров?
Многие готы считали, что подобные подозрения вскоре должны полностью
подтвердиться.
В начале сентября 394 г. у реки Фригида, на территории современной
Словении, Феодосии I собрал огромную римскую армию. Солдатам римской
армии предстояло сойтись в битве с силами Евгения, узурпировавшего власть в
западной части империи. Перед началом сражения Феодосии расположил силы
готов численностью в несколько тысяч человек в авангарде своего войска.
Когда бой начался, в первый же злополучный день готы понесли наибольшие
потери. Невзирая на то что Феодосии в конечном счете выиграл бой, для готов
эта была пиррова победа, поскольку на поле битвы полегло около 3 тысяч
готских воинов. Готы стали задаваться вопросом: какие еще нужны
доказательства печальной истины, заключавшейся в том, что римляне считали
их людьми второго сорта, чьими жизнями можно пренебречь?

Один из выказавших явное недовольство вождей готов во времена


достопамятной переправы через Дунай в 376 г. был еще ребенком. К 394 г.,
несмотря на свою молодость, он стал военачальником, возглавившим готский
отряд в сражении на реке Фригида. На следующий год, когда умер Феодосии, он
был назначен вождем объединенных племен тервингов и грейтунгов. Молодого
гота звали Аларих, и его цели были очевидны. Готы должны отомстить за те
невосполнимые потери, которые они понесли в сражении на реке Фригида. Они
будут сражаться до тех пор, пока римляне не согласятся внести изменения в
договор 382 г. Они будут сражаться за лучшее будущее.

Сила, поставленная на службу Риму и сыгравшая решающую роль в победах


римской армии в конце четвертого столетия, теперь была готова восстать
против самой империи. Однако на пути Алариха встал один человек. Это был
римский полководец, сражавшийся с ним рука об руку в битве на реке Фригида.
Небезынтересен тот факт, что этот человек по имени Флавий Стилихон
впоследствии станет не только орудием мести Алариха, но и спасителем, а в
конечном счете и союзником готского вождя.

Союз ВРАГОВ

Перед смертью в начале 395 г. император Феодосии I решил положить начало


новой династии. Двое его сыновей, Аркадий и Гонорий, стали императорами
Восточной и Западной Римской империи. Решение было принято, несмотря на
тот факт, что Аркадию, воцарившемуся на востоке, в тот момент было лишь
семнадцать лет, а Гонорию, которому было предопределено править западом, —
десять. Император Феодосии на смертном одре объявил, что опекуном его
отпрысков должен стать самый одаренный и выдающийся из его полководцев
— Флавий Стилихон. Стилихон, однако, был необычным римлянином.

Мать Стилихона происходила из римлян, а отец, командовавший конницей,


был вандалом. Вандалы были германским племенем, которое, возможно, имело
отношение к Пшеворской культуре, процветавшей там, где сейчас
располагается Польша. Во времена правления Феодосия Стилихон проявил
незаурядную отвагу и полководческий гений на полях сражений и достиг самых
высоких чинов на политическом поприще, став главным советником
императора и даже женившись на его племяннице. Его официальным званием
было magister militum — главнокомандующий римской армией. В конце
четвертого столетия люди, которые занимали высшие военные чины в
империи, также входили и в политическую верхушку и являлись наиболее
влиятельными персонами при дворе императора. После смерти Феодосия
бывший солдат Флавий Стилихон, происходивший из вандалов, стал самым
могущественным человеком во всем государстве. В его руки попала власть как
на востоке, так и на западе.

Несмотря на тот факт, что нам мало известно о его характере, один случай из
жизни Стилихона свидетельствует о том, что он был человеком необычайно
упорным и целеустремленным. Когда было объявлено, что он станет регентом
Западной империи в силу того, что Гонорий еще не достиг совершеннолетия,
Стилихон заявил, что он также является регентом Восточной империи.
Стилихон объяснил, что такова была воля умирающего Феодосия, которую
император изъявил, когда Стилихон остался с ним наедине. Не исключено, что
Стилихон лгал, желая сохранить единство империи, которое император
Феодосии сумел столь блестяще, пусть и ненадолго, восстановить. Если
Стилихон и вправду жаждал власти над всей империей, то его надеждам не
суждено было сбыться. Как только Аркадий переехал в Константинополь,
высшее чиновничество восточной части империи, осознав, что на их власть
покушается какой-то вандал с запада, стали плести интриги, желая, чтобы
юный император попал под их влияние. Стилихону пришлось умерить свои
амбиции на востоке и пока сосредоточиться на помощи Гонорию в управлении
западной частью империи. Через несколько лет после вступления в должность
опекуна он женил Гонория на своей дочери. Все последующие тринадцать лет
Стили-хон заменял молодому императору Гонорию отца. Молодой император
действительно нуждался в железной хватке Стилихона, чтобы удержать трон.
Разгоралось зарево новой войны: Аларих поднял мятеж.

Готы под предводительством Алариха для начала решили вынудить Восточную


империю изменить прежние условия соглашения. Чтобы подтолкнуть двор
Аркадия сесть за стол переговоров, Аларих решил применить силу. Из опорного
пункта в Болгарии готы направились в грабительский набег через Балканы в
Грецию и далее — по побережью Адриатики. Пролив немало крови, готы сочли
павших при Адрианополе отомщенными. Вскоре заключили новый договор, но
просуществовал он недолго. Чиновника, ответственного за переговоры с
Аларихом, обошли при дворе недруги, желавшие решить вопрос с готами
силой, и соглашение было расторгнуто. Оказавшись в безвыходном положении,
Аларих решил вновь воспользоваться расколом империии ослабить одну из ее
частей. Он направил всю мощь своей армии на запад и в 402 г. вторгся в
Италию. Возможно, Аларих предполагал, что на западе сила станет более
весомым аргументом, чем на востоке.

Требования Алариха были скромными: долгосрочное и законное признание


прав его народа. Достичь этого он хотел двумя путями. Первым шагом должно
было стать его назначение главнокомандующим, так как он надеялся, что эта
высокая должность поможет ему представить готов законными союзниками, а
готское войско равным помощником римской армии. Вторым шагом являлось
требование продовольственной субсидии. Он хотел, чтобы Стилихон, его
бывший товарищ по оружию, разрешил готам оставлять себе часть
сельскохозяйственной продукции той области, в которой они осели. Кроме того,
Рим должен был ввести специальный налог, деньги с которого передавались бы
готам. У Стилихона, однако, были свои планы. Он не собирался удовлетворять
эти требования и не собирался рисковать политической карьерой лишь потому,
что готы были готовы приставить нож к горлу правителя Западной Римской
империи.

В результате армии Стилихона и Алариха дважды сходились в битвах, но в


обоих сражениях ни одна из сторон не сумела одержать решающей победы.
Силой разрешить конфликт не удалось. Не сумев разгромить противника,
Аларих, отрезанный от запасов продовольствия, был вынужден с позором
отступить с измотанной армией в свои земли к югу от Дуная, туда, где сейчас
находится современная Болгария, оставив пределы Северной Италии.
Политика Алариха, направленная на заключение с Римом нового договора на
более выгодных условиях, казалось, терпела крах. В то время он не мог и
представить, что через несколько лет все коренным образом изменится. В 406 г.
Стилихон был готов заключить сделку хоть с самим дьяволом.

Стилихон отправил к Алариху своего посредника, Иовия. У регента Западной


империи имелось к королю готов послание. Этот жест продемонстрировал, что
Стилихон теперь понимал: готы больше не представляют для него угрозы,
напротив, они могли стать ключом к осуществлению его планов. Он решил
убить сразу двух зайцев. Во-первых, он хотел предоставить готам законные
права на земли, которые они занимали. Стилихон полагал, что, если ему это
удастся, он достигнет и своей второй цели, которая заключалась в том, чтобы
использовать армию готов для защиты северо-восточных границ Римской
империи от возможного вторжения. Однако существовала одна загвоздка.
Дакия и Македония (восточный Иллирик), в которых осел со своим народом
Аларих, принадлежали не Западной, а Восточной Римской империи. Если бы
Стилихону удалось силой вынудить восточный имперский двор отказаться от
этих областей, он смог бы добиться третьей своей цели — получить
великолепный и столь необходимый ему источник пополнения войск Западной
империи. Таким образом, посланник Стилихона Иовий предложил следующее:
в обмен на удовлетворение требований Алариха готы должны были
присоединиться к армии Стилихона и вместе пойти войной на Восточную
империю. Аларих согласился.[90] Но в тот момент, когда уже забрезжила
надежда на мир между готами и римлянами, шанс заключить договор был
безнадежно утрачен.

Аларих ждал армию Стилихона, но она так и не пришла. Прошел год, но армия
Стилихона все так и не появлялась. Стилихону пришлось отложить военный
поход в силу обстоятельств, которые он не в силах был предотвратить. Римская
империя испытала второе сильнейшее потрясение, в результате которого в
государстве воцарился хаос. Период 406-407 гг. стал вторым переломным
этапом в истории падения Западной Римской империи.

На протяжении одного года Стилихон столкнулся на западе не с одним, а


целыми тремя кризисами, вызванными второй волной нашествия гуннов,
перешедших границу на северо-востоке Римской империи. Сперва вождь готов
Радагес вместе с огромной армией воинов переправился через Дунай и вторгся
в Италию. Радагес дошел до Флоренции, где его встретил Стилихон с самыми
отборными частями римской армии, которые он только смог набрать, и сломил
его натиск. Радагес был казнен, а тысячи его солдат влились в ряды армии
Стилихона. Второй, гораздо более тяжелый кризис, с которым столкнулся
Стилихон, был связан с новой волной варваров, перешедших северные границы
империи.

В эту волну входили вандалы, аланы (кочевое племя, обитавшее в


Причерноморье) и свевы (племя, говорившее на германском языке и долгое
время жившее на Венгерской низменности). Вместе они переправились через
Рейн невдалеке от города Вормс в Германии, разграбили старинную имперскую
столицу Трир, разорили Галлию и в конечном счете, перевалив через Пиренеи,
оказались в Испании. Так вторая огромная волна варварского нашествия
перехлестнула границу Римской империи, опустошив римские земли.
Необходимо отметить, что волна не откатилась вспять. Захватчики продолжали
оставаться в пределах империи, не выказывая ни малейшего желания ее
покидать.

Третий кризис был связан с легионами в Британии. В те времена армия


Западной Римской империи состояла из гарнизонных войск, дислоцированных
вдоль границ империи, крупных полевых армий в Галлии и Италии и
небольших полевых подразделений в Северной Африке и Британии. В 407 г.
британские войска объявили самозванца Константина III законным
властителем Западной империи. Когда Константин прошел через Галлию и
попытался преградить путь устремлявшемуся на запад потоку вандалов, аланов
и свевов, его популярность резко возросла, что позволило ему склонить на свою
сторону полевую армию, располагавшуюся в Галлии. Таким образом, под его
властью оказались Британия, Галлия и Испания. Эти провинции представляли
собой мощнейший плацдарм для вторжения в Италию.

Эти три удара поставили Западную Римскую империю на грань распада.


Полевая армия Италии, разгромившая войска Ра-дагеса, все еще подчинялась
приказам Стилихона. Но эта армия, которой оказалось под силу уберечь страну
от Радагеса, была, однако, слишком слаба, чтобы противостоять самозванцу
Константину или же объединившимся племенам вандалов, аланов и свевов. О
рискованном союзе с готами на Балканах, вождем которых был Аларих, в тот
момент уже не могло быть и речи. Великий западный полководец неожиданно
обнаружил, что у него связаны руки. Однако подлинные последствия кризиса
пока еще только начинали сказываться.

Чтобы собрать новые силы и оказать сопротивление, Стилихону были нужны


деньги, но в начале пятого столетия денежные запасы Западной Римской
империи был весьма скудны. В 406-407 гг., когда Западная империя билась в
конвульсиях как от нашествия многотысячной армии варварских захватчиков,
так и от захвата Британии, Галлии и Испании самозванцем Константином,
доходы от налоговых сборов в провинциях были фактически равны нулю.
Империя давно не знала столь сильного финансового голода: деньги в
императорскую казну продолжали поступать только из Италии, Сицилии и
Северной Африки. Кризис стал приобретать все более угрожающие формы.
Готы, которых Стилихон раздразнил посулами о мире, начинали терять
терпение.

Аларих, проведя год в ожидании армии Стилихона, с которым он собирался


совершить совместный поход на восток, с беспредельной ясностью осознал, что
союз с Западной Римской империей вновь уплывает у него из рук. Тем не менее,
согласно договоренности со Стилихоном, он ожидал, что ему выплатят годовое
содержание армии, и поэтому отправил письмо, в котором просил предоставить
ему тысячу восемьсот килограммов золота. Но Западная Римская империя
навряд ли могла внести столь огромную сумму. В доказательство серьезности
своих намерений Аларих переместился со своей армией поближе к Италии,
встав лагерем в Норике (на территории современной Австрии). Когда Стилихон
получил известия о требовании Алариха, он отправился в Рим, чтобы
посоветоваться с императором Гонорием и Сенатом о дальнейших действиях.
Письмо Алариха вызвало жаркие и долгие споры.

Большинство сенаторов предлагало ответить на требование Ала-риха резким и


безоговорочным отказом. Они говорили, что он заслуживает лишь одного —
войны, которая раз и навсегда избавит римлян от готов. Стилихон, однако,
высказывался против начала военной кампании и настаивал на выплате денег
ради сохранения мира с готами. Спорная позиция, которую занял Стилихон,
вызвала только недовольство. Сенаторы спрашивали его, с какой стати Рим
должен терпеть унижение и позор и выплачивать столь огромную сумму этим
ничтожным варварам. Ответ Стилихона был прост. Такова была цена
примирения с готами. Ее надо было заплатить, чтобы Гонорий смог заполучить
у Восточной Римской империи столь необходимую провинцию Иллирик. Он
напомнил глубокоуважаемым сенаторам, что получить Иллирик было
необходимо для того, чтобы поселить там готов, укрепить северо-восточные
границы и вдохнуть в истощенную римскую армию новые силы за счет
включения в ее состав готских солдат.

Это был основополагающий политический курс, который Сти-лихон пытался


проводить в 406 г. В обстановке нарастающего кризиса в Западной империи
ему ничего не оставалось, кроме как придерживаться именно такой стратегии.
У Рима попросту не было выбора. Споры зашли в тупик. В то время как
большинство сенаторов выступали за войну, Стилихон в полной мере понимал,
что Западная империя не имеет достаточных сил, чтобы противостоять готам.
Однако постепенно все стали осознавать правоту Сти-лихона, настаивавшего на
необходимости выплатить готам требуемую сумму. Один из сторонников
жесткой политики по имени Лампадий одобрил стратегию Стилихона, но тем
не мене болезненно отреагировал на свое поражение. «Это, — объявил он, — не
мир, это рабский договор!»[91] Однако в Сенате имелся еще один человек,
который куда менее болезненно воспринял необходимость отсрочить войну.

Олимпий был хитрым сенатором, очень честолюбивым придворным и


неофициальным лидером «партии войны» в окружении Гонория. Пока он
наблюдал за тем, как перевес голосов склонялся в пользу Стилихона, он тешил
себя мыслью о том, что как только они устранят угрозу, которую представлял
империи Константин III, против готов сразу же выступят объединенные армии
Британии, Галлии и Италии. В действительности нетрудно представить, почему
Олимпий с оптимизмом смотрел в будущее. Император Гонорий был все еще
молод, слаб и легко поддавался внушению. Он слышал лишь речи придворных
льстецов и не имел ни малейшего представления о том, что действительно
происходило в мире. Влияние Стилихона на императора постепенно
уменьшалось. Не оставалось никаких сомнений, что великий полководец
выиграл спор в Сенате, но за эту победу он заплатил немалую цену,
израсходовав весь свой политический капитал. Олимпий, несомненно, полагал,
что стратегия Стилихона, применяемая в отношении готов, представляла
огромную опасность. Требовалось лишь время, чтобы у Стилихона ушла из-под
ног почва. Вскоре оказалось, что расчет Олимпия был точен.

В 408 г. умер Аркадий, император Восточной Римской империи и брат Гонория,


в связи с чем Стилихон оставил пост регента. Гонорий заявил, что он, будучи
владыкой Западной империи, намеревается отправиться в Константинополь и
разрешить вопрос о беспрепятственной передаче власти. Стилихон выступил
против подобного решения. Возможно, он считал, что Гонорий слишком
неопытен, чтобы возложить на себя такую ответственность. Вероятно, он просто
не желал терять власть, к которой он, будучи опекуном молодого императора,
так привык. Полководец настаивал на том, что в Константинополь должен
поехать именно он. Какие у него имелись доводы? Чтобы покрыть расходы на
путешествие императорского двора, в казне просто-напросто не было денег.
Кроме того, Стилихон подчеркивал, что ситуация на западе становится
угрожающей. Константин подошел уже вплотную к границам и расположился в
Арле. В столь тяжелое время Италия нуждалась в Гонорий. Раздавленный,
озлобленный и рассерженный Гонорий был вынужден согласиться. Как только
Стилихон отправился в Константинополь, Олимпий воспользовался
благоприятной возможностью и стал готовиться к устранению противника.

С притворной скромностью и христианской добродетельностью, всячески


скрывая свои истинные намерения, Олимпий начал уговаривать Гонория
выступить против Стилихона, когда они вместе отправились на смотр армии,
основные силы которой дислоцировались в Тисино (совр. Павия, Италия). Не
исключено, что Олимпий напомнил императору о кризисе, набиравшем
обороты на западе. Константину, дошедшему к тому времени до Галлии, по сути
дела, было достаточно сделать один шаг, чтобы оказаться в Италии, вандалы,
аланы и свевы хозяйничали в Испании, Аларих и его армия готов все еще
находились в Норике и представляли не меньшую опасность. В этом, утверждал
Олимпий, была вина лишь одного человека, и этим человеком являлся
Стилихон. В довершение ко всему, указывал сенатор, полководец преследует
только личные интересы, желая снова подчинить своей власти одновременно
запад и восток и править всей империей точно так же, как он это делал со
времени восшествия на престол Гонория. Олимпий говорил, что Стилихон
поехал на восток не для того, чтобы урегулировать конфликт, а для того, чтобы
воспользоваться «возможностью устранить [выбранного Аркадием наследника]
молодого Феодосия и сделать правителем империи своего собственного сына,
Евхерия».[92]

Гонорий прекрасно знал, что Стилихон был самым близким другом его отца. К
тому же император был женат на дочери Стилихо-на. Тем не менее Олимпий,
кажется, смог привлечь молодого императора на свою сторону. Если у Гонория
и оставались какие-либо чувства к своему бывшему опекуну, то нерешительный
император, считавший себя оскорбленным, не выставлял их напоказ. У
Олимпия, подобно тузу в рукаве, оставался еще один довод, еще один кинжал,
который он собирался всадить в Стилихона. Возможно, Олимпий попросил
императора не забывать, что Стилихон — сам один из «них», т. е. один из
варваров.
То, что такой человек, как Олимпий, использовал подобные уловки, чтобы
опорочить достойного человека, было вполне объяснимо. Старые, давно
укоренившиеся предрассудки римлян основывались на взглядах Аристотеля на
суть человеческой природы, которые заключались в следующем. Все люди
состоят из разумных и животных элементов. В римлянах разумный элемент
преобладает. Это дает им силы проводить мудрую политику и вести войны,
наделяет даром предвидения, мужеством противостоять натиску и неуклонно
добиваться поставленной цели, невзирая на краткосрочные неудачи,
встречающиеся на их пути. В варварах, наоборот, преобладал животный
элемент. Они действовали безрассудно, были пугливы и неорганизованны. Они
имели склонность впадать в панику и терять голову перед лицом опасности, и
даже самые незначительные перемены могли повергнуть их в ужас.
Несомненно, Олимпий не забыл упомянуть о самой главной особенности
варваров — им нельзя было доверять.

Гонорий пробыл в Тисино четыре дня, и в течение всего этого времени он


обращался к солдатам с речами, призывая и воодушевляя их на войну с
мятежником Константином. Во время смотра войск Олимпий вел себя как и
подобает набожному христианину: сенатор посещал раненых и увечных в
недавнем бою с самозванцем. Подобное за ним никогда раньше не замечалось.
Помимо этого, Олимпий обратился к тактике, которая уже сработала с
Гонорием: он стал настраивать верных ему командиров против своего недруга,
указывая, что римлянам давно пора раз и навсегда покончить с варварами — и
лучше всего начать с самого Стилихона. Все это было лишь частью тайного,
тщательно продуманного плана по ослаблению влияния полководца в целом и
по очернению политики терпимости по отношению к варварам в частности,
которую проводил Стилихон. Олимпий умело настраивал римскую армию,
тщательно при этом маскируя невероятную кровожадность своих подлинных
намерений.