Вы находитесь на странице: 1из 1022

Игорь

Чужин
Возвращение. Трилогия
Книга 4
И небеса разверзлись
АННОТАЦИЯ
Пролог
Глава 1
История эльфов Геона
Глава 2
У Лауры появился могучий защитник
Глава 3
Сказочный дом эльфов
Глава 4
Самомнение всегда выходит боком
Глава 5
Наследие войны магов
* * *
Глава 6
Бункер древних эльфов
* * *
Глава 7
Все планы идут прахом
Глава 8
Клятва
Глава 9
Союз с Саадином
Глава 10
Побоище у Тадмура
Глава 11
Посольство тёмных эльфов
Глава 12
Над нами снова сгущаются тучи
* * *
Глава 13
И снова бой! Покой нам только снится…
Глава 14
Я лечу спасать тёмных эльфов
* * *
Глава 15
Бой на болоте
Глава 16
«Инопланетянка» Эланриль
Глава 17
Эланриль строит планы
Глава 18
Неожиданное прозрение
Глава 19
Нападение на караван
Глава 20
Расправа с Амрилором
Глава 21
Меня снова сбили
Глава 22
Добровольный плен
Глава 23
Дорога в академию
Глава 24
Месть за смерть Тузика
Глава 25
Нежданные союзники
Глава 26
Эланриль снова со мной
Глава 27
Пиррова победа
* * *
Глава 28
Мы опоздали
Глава 29
Меня снова хотят женить
Глава 30
Когда коту делать нечего, он…
Глава 31
Долгожданная встреча с дроу
Глава 32
Мы прорвались
Глава 33
Меня снова пробуют на прочность
Глава 34
Пьяные разборки с таргами
* * *
Книга 5
Долгая дорога домой
Глава 1
Победа в битве, которой не было
Глава 2
Переговоры провалились
Глава 3
Тайны Эланриль
* * *
Глава 4
Интриги гвельфийского двора
Глава 5
Дорога в Мэлор
Глава 6
Тучи сгущаются
Глава 7
Медицинская практика
Глава 8
Нордрассил в опасности
Глава 9
Ещё немного, ещё чуть-чуть…
Глава 10
Осада
Глава 11
Тревожная неизвестность
Глава 12
Битва за Нордрассил
Глава 13
Анекдот «Вернулся муж из командировки…»
Глава 14
Горькие плоды победы
Глава 15
Любовный капкан
Глава 16
Заговор раскрыт
Глава 17
Встреча с Шаларом
* * *
* * *
Глава 18
Конец пути длиной в тысячелетия
Глава 19
Чинсу платят по кровавым долгам
Глава 20
Визит к Саадину
* * *
Глава 21
Ингар становится Великим князем
Глава 22
Коронация
Глава 23
Тайны Нордрассила
Глава 24
Будни Великого князя
* * *
Глава 25
Проблема по имени Гюльнара
Глава 26
Под каблуком у жён
Глава 27
Подготовка к балу
Глава 28
И грянул бал
Глава 29
Заговор
Глава 30
Прорыв к Шателье
Глава 31
В подземельях острова Форос
Эпилог
Книга 6
Переступи через беду и отчаяние
Глава 1
Глава 2
* * *
* * *
Глава 3
* * *
Глава 4
* * *
Глава 5
* * *
* * *
Глава 6
* * *
* * *
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
* * *
Глава 18
Глава 19
* * *
* * *
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
* * *
Глава 26
Глава 27
Глава 28
* * *
Глава 29
Глава 30
Глава 31
Глава 32
Глава 33
* * *
Глава 34
Глава 35
Глава 36
Глава 37
Эпилог
Игорь Чужин
Возвращение. Трилогия
Книга 4
И небеса разверзлись

Название: Возвращение. Трилогия


Автор: Игорь Чужин
Серия: Странник (авторский цикл Игоря Чужина) 4,5,6-я книга из 6
Издательство: ИД «Ленинград»
Страниц: 976
Год издания: 2014
ISBN: 978-5-516-002258-1
Формат: fb2
АННОТАЦИЯ
Ингару ценой тяжелых потерь удалось спасти от гибели остатки
народа темных эльфов и вывести их в леса возле Латра. Кажется, можно
праздновать победу и спокойно отправляться домой, но две империи
объединились, чтобы уничтожить чужака, который разрушил вековые
устои власти на Геоне. Ингар снова вынужден вступить в безнадежную
битву против империи Чинсу и легионов Меранской империи. Врагу не
удается расправиться с Ингаром в честном бою, и против него зреет
заговор, в котором участвуют даже те, кому он безоговорочно доверял.
Землянина заманивают в смертельную западню, из которой нет выхода, но
Ингар не привык сдаваться. Сумеет ли Игорь Столяров разорвать
паутину интриг и предательства, которыми его опутали враги, или им
удастся уничтожить пришельца с Земли?..
Пролог
— Верховному магу Меранской империи, лично в руки, срочно! —
раздался за дверью громкий голос, прервавший размышления пожилого
мужчины, сидящего в кресле возле камина.
Мужчина повернул лицо к двери и зябко поёжился, хотя в комнате
было довольно тепло. Раздался стук в дверь, и в кабинет вошёл Валор,
главный Защитник веры магической академии, а теперь и всей службы
безопасности империи, вернее, того, что осталось от неё после катастрофы.
— Ваше могущество, приехал гвардеец из Мерана и требует, чтобы вы
лично приняли его.
— Пропусти гвардейца, Валор, эти вояки упрямы как бараны, и он
будет до вечера тебе голову морочить, но письмо не отдаст.
— Но, ваше могущество, вы нездоровы, и видящие прописали вам
полный покой, — возразил вошедший маг.
— Валор, какой может быть покой после тех бед, которые по воле
Создателя обрушились на нас. Покой нас ждёт только в могиле.
Маг повернулся к двери и впустил в комнату центуриона в доспехах
преторианца.
— Ваше могущество, я доставил письмо от командующего легионами
на границе с Чинсу Тита Флавия. Прошу вас лично его прочитать и к
вечеру дать ответ, в ставке меня ждут срочные дела.
— Давайте ваше письмо, центурион, и можете быть свободны; когда
будет готов ответ, вас вызовут.
Преторианец кивнул и, повернувшись через левое плечо, вышел из
кабинета. Агрипа, так звали Верховного мага, бросил письмо на стол и
подошёл к окну. Погода за окном не радовала — моросил мелкий дождь и
сильный ветер раскачивал кроны деревьев в дворцовом парке. За спиной
раздался голос Валора:
— Ваше могущество, прибыл начальник внешней разведки империи
Зеуф, пригласить его в кабинет или накрыть стол в зале приёмов?
— Зови Зеуфа сюда и распорядись, чтобы принесли обед на три
персоны, ты тоже должен послушать свежие новости от имперской
разведки.
Агрипа взял со стола конверт, доставленный центурионом, и взломал
печать. Ничего нового из этого письма Верховный маг не узнал, в депеше
содержались очередные требования зарядов к метателям и золота для
выплаты жалованья солдатам, дополненные длинным списком
необходимых припасов и амуниции. Деньги Титу Флавию конечно же
пошлют, но с зарядами для метателей и продовольствием были огромные
проблемы.
Катастрофа, разразившаяся на Геоне три месяца назад, спутала все
карты Верховному магу, и обстановка в империи стремительно выходила
из-под контроля. Отрывочные сведения, которые поступали из различных,
но не всегда надёжных источников, не внушали доверия, однако при
чудовищном информационном голоде приходилось пользоваться даже
слухами. Правда, слухи ходили просто фантастические, и если они были
верны хотя бы процентов на десять, то Меранская империя больше не
существует. Забот у Агрипы в столице и так было выше крыши, а тут ещё
назревала война с Чинсу. Узкоглазые соседи решили воспользоваться
моментом и оторвать свой кусок мяса у умирающей империи.
Столица империи Меран в результате страшного землетрясения
оказалась сильно разрушена, в городе погибло больше половины населения
и царил полный хаос. Развалины столицы до сих пор ещё дымились, и если
ветер дул со стороны города, то от смрада в замке магической академии
становилось нечем дышать. Выжившие жители старались как можно
быстрее уйти из города, опасаясь эпидемии и голода. Из других городов
империи потоком шли панические донесения, в которых говорилось о
страшных разрушениях и начавшейся анархии. Десятки тысяч людей
лишились средств к существованию, в результате чего по дорогам
потянулись толпы беженцев. Люди устремились на юг и запад континента,
в менее пострадавшие районы.
Беда не приходит одна — гласит пословица. В дополнение ко всем
напастям во время землетрясения погиб в рухнувшей Башне любви
император Антор Второй вместе со своим гаремом, а это прекрасный повод
к междоусобной войне за престол. Для того чтобы на первых порах
предотвратить грызню за власть, регентский совет срочно посадил на трон
слабоумного сына Антора Второго принца Филиппа. Мальчишке было
всего десять лет, и он всю свою жизнь провёл в монастыре вместе с
матерью. В результате этого скоропалительного решения
местоблюстительницей престола стала королева Арния, сосланная
императором в монастырь за то, что родила неполноценного наследника.
Официально развод не был оформлен, и власть свалилась на плечи
религиозной фанатичке, проводившей практически всё время в молитвах.
Сегодня в Меран вернулся Зеуф, начальник внешней разведки империи
и двоюродный брат Агрипы. Верховный маг надеялся, что он привёз более
достоверные сведения о ситуации, на основании которых можно будет
принимать обдуманные решения, а не латать внезапно возникающие дыры.
— Здравствуй, брат, — произнёс радостно Агрипа и пошёл, раскрыв
объятия, навстречу вошедшему в дверь мужчине в мокром плаще.
— Здравствуй, Агрипа, — ответил Зеуф.
— Садись, брат, к огню и согрейся, сейчас принесут обед.
— Спасибо за гостеприимство, но после регентского совета кусок в
горло не лезет, — криво усмехнулся Зеуф.
— Нет, брат, ты сначала поешь, а дела подождут. Здоровье не купишь!
Прислуга быстро накрыла на стол. Агрипа пригласил за стол Валора, и
все приступили к трапезе. Имперский советник искоса поглядывал на
нового человека и молчал. Дождавшись, когда Зеуф утолит голод, Агрипа
начал разговор:
— Зеуф, ты можешь говорить абсолютно свободно, Валор в курсе всех
наших дел, и ему ты можешь полностью доверять.
— Брат, ты полностью в этом уверен?
— Мы в одной лодке с Валором, и если мы хотим выплыть, то нам
нужно держаться вместе, поэтому рассказывай всё без утайки!
Зеуф прокашлялся и начал рассказ:
— Сегодня утром прошёл регентский совет, на котором обсуждалась
обстановка в империи. На совете была озвучена вся имеющаяся на данный
момент информация. Я, как начальник имперской разведки, знал, что дела
плохи, но не думал, что настолько! Вчера вечером вернулись две
экспедиции, отправленные регентским советом на западное побережье, в их
составе были мои люди. Брат, у империи больше нет флота, о легионах на
Таноле можно забыть! Карс, Керинар, Латор снесены с лица Геона,
выживших нет! На расстоянии двух дневных переходов от моря только
вонючее болото, заваленное обломками деревьев и грязью. Повсюду смерть
и тлен, солёная морская вода превратила плодородные поля в гниющие
отстойники. Всё живое пытается уйти на юг или юго-восток. Шателье на
побережье озера Вортекс разрушено землетрясением, голод гонит
население на территорию афров. Беженцы и гарнизон Шателье захватили
Санпул и попытались взять Гедеон, но афры отбили штурм. В результате
Гедеон сожжён дотла, и афры начали партизанскую войну, в джунглях идёт
настоящая резня. В Арбском халифате в результате извержения вулкана
разрушена столица Медина, в стране царит хаос. Местное население,
чтобы спастись, уходит на север. Халиф Саадин направил войска к нашей
границе, и там сейчас идут тяжёлые бои. Арбы пытаются захватить Мэлор,
чтобы сделать его своей новой столицей. Чинсу, воспользовавшись
ситуацией, снова пытаются прорваться к Латру и Арису, и стычки уже идут
на побережье Темерианского озера. Нам повезло, что легионы Меранского
гарнизона за три дня до землетрясения были выведены из города на учения
и поэтому уцелели. Тит Флавий успел перебросить войска к границе и пока
успешно отражает все атаки, но без зарядов к метателям ему границу не
удержать, чинсу просто превратят наши легионы в пепел. Что скажешь,
Агрипа?
— Брат, мы можем в течение месяца заряжать не более трёх десятков
камней Силы для метателей. Все ресурсы магической академии брошены
на решение этой проблемы, однако мы не в состоянии решить этот вопрос.
У меня была надежда на секретную миссию на Таноле, и я получил от
Алатерна обнадеживающее послание, в котором он сообщал, что Амулет
согласия у него в руках, но затем произошла катастрофа, и от эльфа больше
не поступало никаких известий. Зеуф, у меня ещё утром были призрачные
надежды на то, что Алатерн сумеет выкрутиться, но после твоих слов и они
испарились!
— Агрипа, это значит, что Меранской империи конец и через полгода
чинсу захватят южные и западные районы страны. Нам остаётся только
бежать, но куда, ума не приложу. У нас с тобой много врагов в империи, и
все они жаждут нашей крови. Дорога в Поднебесную империю для нас
заказана, мы всю свою жизнь сражались с узкоглазыми, и они повесят нас
на первом же суку!
После этих слов в кабинете наступила тягостная тишина, нарушаемая
только треском поленьев в камине.
— Господа, я рискую навлечь на себя ваше недовольство, но у меня
есть предложение, которое может помочь решить проблему с зарядкой
камней Силы, — неожиданно прервал затянувшуюся паузу Валор.
— Говори, Валор, не томи душу, сейчас не до сантиментов, — заявил
раздраженно Агрипа.
— Ваше могущество, вы помните о камнях крови, эксперименты с
которыми были запрещены двести лет назад?
— Ты говоришь о Золтане, который руководил кафедрой магии жизни
и смерти и был казнён за эксперименты с камнями крови?
— Да, ваше могущество.
— И чем же это нам поможет? Золтан не закончил свою работу, а
установка, на которой он проводил свои эксперименты, была разрушена по
приказу совета магов.
— Это не совсем так, ваше могущество. Золтан полностью закончил
свою работу, и установка цела, просто никто об этом не знает. Я сам
случайно обнаружил документы трибунала в секретном архиве, где
сохранилось решение о сохранении установки и материалов о камнях
крови.
— Агрипа, что это за камни крови и как они могут нас спасти? —
спросил Зеуф.
— Это старая и малоизвестная история. Двести лет назад в магической
академии была кафедра магии жизни и смерти, этой кафедрой руководил
тёмный эльф Золтан. Он был очень знаменитым магом и знатоком
различных ядов и эликсиров. Кафедра занималась исследованиями магии
жизни и таинствами смерти, а также поиском способов воскрешения из
мёртвых. Воскрешать покойников Золтан так и не научился, но в вопросах
убийства всего живого равных ему не было. Одним из побочных
результатов его исследований стала установка, с помощью которой он
якобы научился заряжать редкие магические камни ярко-красного цвета,
черпая энергию из крови только что убитых в страшных муках людей или
эльфов. Эти камни за их цвет называют камнями крови. В конце концов
Золтан заигрался и начал убивать для своих опытов не только
приговорённых к смерти преступников, но и законопослушных граждан
империи. Службе Защитников веры стало известно о незаконной
деятельности Золтана, и его казнили, а кафедру магии жизни и смерти
разогнали. Больше мне ничего толком не известно.
— Можно я расскажу о том, что мне удалось узнать о работах
Золтана? — спросил Валор.
— Конечно, мы тебя очень внимательно слушаем. Сейчас я готов как
утопающий схватиться даже за соломинку! — ответил Агрипа.
— Не буду забивать вашу голову лишними подробностями, а перейду
сразу к делу, — заявил Валор. — Бумаги, в которых упоминались камни
крови, попались мне на глаза пару лет назад, но я не придал им большого
значения и вообще забыл о них. После уничтожения сектой «Исход»
зарядной станции камней Силы, я вспомнил об этих документах и изучил
их. С большим трудом я нашёл лежащие на разных складах детали
установки, изготовленной Золтаном, и собрал её заново. За прошедший
месяц мне удалось повторить эксперименты, проведённые тёмным эльфом,
и я готов огласить вам результаты проделанной работы.
Валор достал из кармана мантии лист бумаги и начал читать:
— Камней крови найдено одиннадцать штук. Полностью заполненный
камень позволяет зарядить десять лёгких метателей или два крепостных.
На зарядку одного камня крови уходит от трёхсот до пятисот человеческих
жизней, это зависит от силы ауры подопытного. Камень заряжается в
течение трёх дней работы установки Золтана. Жизней четырёх тысяч
преступников достаточно для полной зарядки всех одиннадцати камней
крови, а это более ста боекомплектов камней Силы для метателей. Проблем
с подзарядкой камней Силы от камней крови нет, нужна только
перенастройка стандартной распределительной станции, которая есть в
любом крупном городе империи.
— Валор, ты уверен в этом? — прохрипел Агрипа.
— Полностью, ваше могущество. Я сумел зарядить два камня крови,
использовав для этого жизни шестисот преступников из Меранской
тюрьмы, а затем зарядил от них двадцать камней Силы для метателей.
— Мой друг, ты просто гений! Теперь у нас появился реальный шанс
спасти империю и поставить на место распоясавшуюся чернь, а заодно и
узкоглазых на границе! — воскликнул Агрипа.
Глава 1
История эльфов Геона
Я сидел под Деревом Жизни и пытался унять пульсирующую в голове
боль. Нервный срыв аукнулся звоном в ушах и ручьём крови из лопнувших
в носу сосудов. Всё моё окружение разбежалось в разные стороны, когда я
погнался за Старым Вожаком с поленом в руке. Кровотечение из носа
спасло меня от более серьёзных неприятностей, чем потеря стакана дурной
крови. За нервный срыв я мог поплатиться кровоизлиянием в мозг или
спонтанным выбросом всего запаса магической энергии в ментальном
ударе. Ментальный удар по мощности равнялся взрыву двух десятков
камней Силы и мог убить всё живое в радиусе пятидесяти шагов, так что
народ очень вовремя разбежался. Адреналиновый всплеск миновал, и
дрожь в конечностях затихла, но кровь никак не хотела останавливаться. Я
встал на ноги и побрёл в сторону ручья в надежде остановить кровотечение
при помощи холодного компресса.
Минут через десять мне удалось справиться с этой проблемой, и я
снял с себя залитую кровью парадную куртку, чтобы застирать кровь, и
остался голым по пояс. Мой взгляд наткнулся на снова проявившийся след
от удара молнии, а клановые татуировки словно приобрели объём. Это
происшествие меня удивило и озадачило. Перейдя на магическое зрение, я
просканировал своё тело и обалдел. Под кожей словно появилась вторая
кровеносная система, объединившая в себе след от молнии, шар Силы в
солнечном сплетении и пульсирующие энергетические сгустки в плечах.
«Игоряша, ты в конце концов доиграешься в старика Хоттабыча и
превратишься в какого-нибудь урода», — ехидно заявило моё второе «я».
«Да заткнись ты, критикан хренов! Где ты был, когда я чуть не подох
от инсульта? Лучше бы подсказал что-нибудь дельное», — подумал я, но
ответа не последовало.
От внутренней склоки меня отвлёк скулёж Тузика, выползшего на
брюхе из кустов.
— Ну что, бродяга, перепугал я вас всех? Не бойся, дурь из меня уже
выветрилась, и я снова стал паинькой. Позови Лаэра и этого старого дурня,
которого я поленом гонял. Скажи им, что Ингар успокоился и никого не
тронет.
Тузик подполз ко мне, лизнул руку и шустро убежал выполнять
приказ. Я, чтобы принять более пристойный вид, облился водой по пояс и
прополоскал окровавленную одежду. За этим занятием меня застали Лаэр и
спрятавшийся за его спиной старый малхус.
— Ингар, ты в порядке? — настороженно спросил гвельф.
— Всё нормально, дурная кровь из меня вся вышла и теперь можно
заниматься делами. Вожак, подойди сюда, у меня к тебе море вопросов.
— Ингар, там к тебе Викана рвётся, женщины её с трудом удерживают.
Можно её сюда позвать, а то я боюсь, что она может дел натворить?
— Да, можешь позвать Викану, ей волноваться вредно, а я такое
учудил, что мама не горюй!
Лаэр ушёл за принцессой, а я приступил к выяснению отношений с
малхусом:
— Старый, ты догадался, почему я вышел из себя?
— Да, сиятельный, но я не думал, что моё желание уйти в долину
смерти вызовет такую реакцию! — ответил эльфийский волк.
— Я больше не желаю слышать ни о каких долинах смерти, у меня и
так от проблем голова лопается, давай лучше мы ими с тобой займёмся.
Первым делом необходимо определиться с местом жительства для моих
людей. Возле Нордрассила, как я понимаю, их оставлять нельзя?
— Да, сиятельный, рядом с Нордрассилом могут жить только эльфы, а
для твоих подданных есть прекрасное горное плато на северо-востоке
долины. В горах не так жарко, как в долине Нордрассила, и есть чудесное
озеро. В развалинах много камней, пригодных для постройки жилищ, а
вокруг озера пастбища для лошадей с хорошей травой. Много веков назад
на этом горном плато находился курорт для членов правящего эльфийского
дома, раньше оно называлось Горным убежищем. Эльфы помогут твоим
людям возродить заросший сад и огороды. С плато спускается удобная
тропа, по которой можно легко попасть в долину Дерева Жизни. Дорога на
плато займёт около суток, рядом нет более подходящего места для посёлка
людей.
Мой разговор с малхусом был прерван голосом Виканы, раздавшимся
на берегу ручья.
— Ингар, как ты себя чувствуешь? — сразу бросилась ко мне жена. —
Любимый, тебе нельзя так волноваться, твой организм ещё не оправился от
ран, а такие нервные перегрузки опасны для мага твоей мощи! Твой
магический дар может выйти из-под контроля, и ты сам не заметишь, как
погубишь себя или окружающих. Тебе необходимо отдохнуть несколько
дней, чтобы снять последствия психологического срыва.
— Викана, мне некогда отдыхать. Времени на то, чтобы выстроить
оборону и укрепиться, у нас практически нет. Я через пару дней уйду из
долины Нордрассила за необходимым оборудованием для дракона, а ты
должна за это время приступить к лечению Дерева Жизни.
— Но, Ингар, так нельзя издеваться над своим здоровьем, ты убиваешь
себя!
— Викана, вопрос закрыт, мне пора уводить караван в Горное
убежище, где будут жить хуманы. Лаэр, ты должен подготовиться к
месячному походу по джунглям, через пару дней мы с тобой уходим, —
заявил я и пошёл в сторону стоянки каравана, оставив на берегу ручья
расстроенную Викану и озадаченного Лаэра.
Я корил себя за резкость по отношению к жене, да и тон моих речей
был не очень-то любезным. Причиной странного поведения вашего
покорного слуги являлся животный страх, закравшийся в душу после
последних событий. В моём организме происходили непонятные для меня
изменения, и я очень опасался потерять над собой контроль. Существовала
реальная опасность поубивать родных и близких мне людей в очередном
приступе бешенства. Мне показалось, что лучший выход из создавшейся
ситуации — это как можно быстрее убраться из долины, пока я не
разберусь со своими проблемами.
Сборы каравана заняли около часа, за это время я успел написать
письмо Ингуру в Кайтон с известием, что караван дошёл до места
назначения и у нас всё в порядке. Почтовыми птицами в караване
занималась гвельфийка Альфия, и я отдал ей своё послание, попросив
срочно отправить письмо. Альфия забрала конверт и пообещала, что через
час птица улетит к Мистиру в эльфийский замок.
После того как сборы были окончены, я переоделся в походную
одежду и надел кольчугу. Старый Вожак дождался моей команды и повёл
караван по заросшей травой дороге на север. Чтобы не терять времени
даром, я начал обдумывать свои дальнейшие действия. То, что мне удалось
привести караван в долину Нордрассила, конечно, большой успех, но
горстка бойцов, даже вооруженных тремя метателями, не может защитить
долину от вторжения больших сил противника. Метатели есть у имперцев,
чинсу и арбов, и как только станет известно о Дереве Жизни, нам следует
ждать незваных гостей. Единственное, что мы можем противопоставить
неприятелю, — это технологическое превосходство и психологическое
воздействие. Нам необходимо как можно быстрее построить нового
дракона, и по возможности не одного.
Мифриловые трубы у нас есть, поплавки и обшивку крыла сделают
«проклятые», которым это уже не в новинку, остаётся только добыть
двигатель. В подземелье Шателье сейчас не пробиться, остаются двигатели
в подземелье холма, рядом с замком Самбулат. Я забрал оттуда только один
электромотор, а внизу остались ещё два. Двигатель от дрезины,
установленный на разбившемся дельтаплане, был меньше по размеру, и,
возможно, электромоторы в подземелье обладали большей мощностью,
однако это можно будет выяснить только на практике. Во время спуска в
подземелье нам не удалось обследовать его полностью, потому что я не
решился спуститься вниз по лестнице в задней комнате. Необходимо будет
обследовать нижние этажи бункера, до которых мы не добрались в
прошлый раз. Я надеялся, что там найдётся ещё много интересного.
Если верить карте, то от долины Нордрассила до подземелья около
пятисот километров. В оба конца это расстояние можно преодолеть где-то
за месяц, если идти только с Лаэром и малхусами. Гвельф в лесу — как у
себя дома, да и я имею уже неплохой опыт и физические кондиции.
Припасы нам не нужны, малхусы обеспечат едой, а налегке пробежать за
день шестьдесят километров нам вполне по силам. Вариант возвращения
выберем по обстановке. Двигатель весит около сотни килограммов; если
его разобрать на запчасти, то дотащим без проблем. За вторым двигателем
можно слетать уже на дельтаплане.
За напряжёнными раздумьями и строительством наполеоновских
планов время летело как на крыльях, и я сам не заметил, как в лесу начало
темнеть. Пора было останавливать караван на отдых до утра и разбивать
временный лагерь.
Попытка лечь спать после ужина провалилась полностью: нервное
возбуждение и голова, забитая мыслями, не давали заснуть, поэтому я
решил уединиться со старым малхусом.
— Вожак, у нас осталось мало времени до моего ухода из долины, а
проблем нужно решить много. Я мало что знаю о Дереве Жизни и
устройстве эльфийского общества, ты должен мне помочь разобраться в
ситуации. Возможно, я буду задавать тебе странные вопросы, но ты не
удивляйся этому, многое для меня на Геоне в новинку.
— Хранитель, я с радостью отвечу на любые твои вопросы, конечно, в
меру своего опыта и знаний. Я весь внимание.
— Вожак, как связаны эльфы с Деревом Жизни?
— В этом нет особых тайн, и многое является общеизвестным. Если я
тебя правильно понял, то ты хочешь услышать всю историю заново?
— Да, Вожак, рассказывай всё по порядку, если я не пойму тебя, то
переспрошу.
— Тогда начну с самого начала, — произнёс малхус. — Каждый
малхус знает, что все известные миры и населяющие их народы произошли
от Древних или созданы этим народом. Другие племена, населяющие Геон,
часто называют их этросками, что на языке древних эльфов означает Дети
леопарда. Такое название они получили, потому что в дошедших до нас
книгах Древние очень часто изображены под флагами с изображением
этого зверя. И первый король эльфов, основавший правящую династию,
всегда называл себя этроском, а на его штандарте был изображён леопард.
Ингар, в тебе течёт большая доля крови этого загадочного народа.
Откуда пришли этроски, никому не известно, однако легенды гласят, что в
их родном мире произошла катастрофа, вынудившая Древних спасаться в
других мирах. Древние покинули свою родину в большой спешке и не
успели подготовиться к переселению. Природные условия в новых мирах
сильно отличались от условий в их родном мире, поэтому они были
вынуждены жить в закрытых убежищах, с ограниченными ресурсами.
Шли годы, запасы в убежищах истощались, и Древние начали
вымирать, но их учёные всё время искали способ спасти свой народ,
приспособив его к жизни в новых условиях. В результате многовековых
поисков и экспериментов появились эльфы. Однако этот план спасения
оказался не совсем удачным. Эльфы кровно не связаны с Древними, они —
искусственно созданный новый вид живых существ, который обязан своим
рождением знаниям магов и учёных древнего народа. Легенды гласят, что
этроски создали тела эльфов в своих лабораториях и вдохнули в эльфов
только душу. Древние оставили эльфам свой язык и знания. Главной бедой
народа эльфов стало то, что они являются симбиотами и не могут жить без
Дерева Жизни. Этроски создали два племени эльфов: это светлые эльфы,
которые ухаживают непосредственно за Нордрассилом, и тёмные эльфы,
которых ещё называют дроу, этот народ создает условия для комфортного
роста Нордрассила. Дроу высаживают вокруг Дерева Жизни лес из
специально подобранных растений, выращивают особые грибы, которые
удобряют почву редкими веществами, питающими корни дерева. Они
изготавливают отвары и эликсиры, необходимые для борьбы с вредителями
и болезнями Дерева Жизни. Дроу также выполняют обязанности ночной
стражи, потому что очень хорошо видят в темноте. Этой способностью
Древние наделили дроу потому, что колонии грибов, необходимые
Нордрассилу, светятся в темноте и за ними легче всего ухаживать ночью.
Тёмный цвет кожи помогает дроу прятаться в ночном лесу и защищать
Дерево Жизни от врагов.
Существуют ещё лунные эльфы. Это помесь светлых эльфов и дроу, но
у лунных эльфов не бывает потомства, они бесплодны. Нордрассил живёт
многие тысячелетия, но только в том случае, если за ним ухаживают оба
эльфийских народа. Молодое Дерево Жизни без ухода эльфов живёт лет
пятьсот и за это время вырождается и перестаёт приносить плоды, из
которых можно изготавливать эликсир жизни. Если взрослое дерево
остаётся без ухода эльфов, то оно может жить ещё несколько тысячелетий,
но начинает болеть и постепенно теряет способность к плодоношению.
Наш Нордрассил очень долго жил без надлежащего ухода эльфов и уже
тяжело болен; понадобятся века, чтобы он восстановился. Мне очень жаль,
что ты смог найти только светлых эльфов, которым будет крайне тяжело
возродить Дерево Жизни без помощи дроу.
— Вожак, я нашёл народ дроу, но у них с гвельфами очень старая
вражда, которая грозит перерасти в открытую войну.
— Ингар, ты пролил в мою душу эликсир жизни! Правильно ты гонял
меня поленом вокруг Нордрассила, так мне старому дураку и надо.
Хранитель, ты должен привести дроу в долину Дерева Жизни. Дроу спасут
Нордрассил, а вместе с ним и оба эльфийских народа.
— Вожак, на Геоне произошла страшная катастрофа, в которой
погибло много светлых эльфов, я привёл в долину половину выживших.
Сколько ещё осталось в живых представителей этого народа, мне
неизвестно. Тёмные эльфы во время катастрофы, скорее всего, не
пострадали, и их сейчас около восьми сотен. Я очень боюсь, что они
попытаются захватить власть в долине и запросто могут вырезать светлых
эльфов.
— Хранитель, ты обязан не допустить такого чудовищного развития
событий! Катастрофа, уничтожившая древнюю эльфийскую цивилизацию
на Геоне, как раз и произошла из-за борьбы за власть между дроу и
светлыми эльфами. Легенды говорят, что дроу построили новый портал
между мирами по книгам и чертежам, оставшимся от этросков. Светлые
эльфы выступили против экспериментов с опасными знаниями, но дроу
были в большинстве и не прислушались к предупреждениям. В результате
какой-то технической ошибки разразилась катастрофа, а затем началась
война магов, уничтожившая почти все живое.
Маги светлых эльфов применяли в этой войне чудовищные по силе
ментальные заклинания, а дроу отвечали на это ударами из магического
оружия и травили светлых эльфов страшными ядами. Война шла много лет
с переменным успехом, пока противники не решились применить
магические бомбы огромной силы, доставшиеся эльфам от Древних. В
результате мощных взрывов магическая и энергетическая стабильность
Геона оказалась нарушена, а границы между мирами истончились. Это
привело к тому, что в различных местах Геона начали появляться проходы
из других миров, а вместе с ними — новые разумные обитатели, животные
и растения. Через открывшиеся проходы на Геон попали люди и орки,
которых ты называешь таргами. Эльфы, практически уничтоженные
междоусобицей, не смогли противостоять пришельцам, которые начали
быстро расселяться по Геону и вытеснять выживших эльфов в леса. Со
временем магическое поле Геона стабилизировалось и проходы в другие
миры закрылись. Теперь пришельцев из других миров забрасывает на Геон
очень редко.
Во времена войны магов светлые эльфы защитили долину Дерева
Жизни от внешнего мира при помощи магического барьера, но кто-то
отключил защиту — и в долину прорвались орки, которые перебили почти
всех светлых эльфов. Что происходило потом за пределами долины, мне
неизвестно, потому что хранители включили аварийную защиту и закрыли
долину от внешнего мира непроницаемой магической стеной. Столетия
хранители искали способ отключить защиту и выйти из долины, чтобы
найти эльфов, но безрезультатно. Со временем защита сама начала слабеть
и появился проход, по которому ушёл первый хранитель, а я вывел тебя из
долины. Хранители один за другим отправлялись на поиски эльфов, но ни
один из них так и не вернулся. Когда долину покинул последний эльф,
магическая защита ослабла настолько, что в ней появились большие дыры,
через которые в долину начали проникать посторонние. Мы, малхусы,
столетия вели войну с чернокожими бестиями и их шаманами, защищая
Дерево Жизни, пока не появился ты. Теперь судьба долины в твоих руках!
— Вожак, спасибо за рассказ, но ты не объяснил, как мне
предотвратить бойню между эльфами и дроу?
— Ингар, есть такой способ, но я боюсь, что он тебе не понравится!
— Не тебе, Вожак, это решать, ты говори, а я подумаю! — разозлился
я.
— Хранитель, ты носитель древней крови и для эльфов практически
полубог. До глобальной катастрофы на Геоне эту проблему решали просто.
В легендах говорится, что в наш мир перенёсся носитель древней крови, и
он стал первым королем Геона, который создал правящую династию
эльфов. Хранитель, в тебе течёт королевская кровь.
— Ты ещё скажи, что Ингар сиятельный должен стать императором
Геона, — ехидно заметил я, наученный горьким опытом. — Значит, план
такой: Ингар Великий тырит корону и его сразу же сажают на кол
благодарные подданные! У тебя нет менее экстремальных предложений, а
то у меня от слова «корона» сразу начинает чесаться пятая точка?
— Хранитель, король не правил Геоном, он был основателем
правящего дома. Король взял в жёны принцесс от каждого из эльфийских
народов. Дети, рождённые от этих браков, в дальнейшем, поженившись,
основали династию, которая правила Геоном тысячелетия. В
представителях правящей династии текла древняя кровь и кровь обоих
эльфийских народов, поэтому на Геоне царили мир и согласие. Проблема
была только в одном: постепенно в представителях правящей династии
падала доля древней крови и династия выродилась, после чего началась
борьба за власть между дроу и эльфами, закончившаяся глобальной
катастрофой.
— Вожак, а куда делся основатель правящей династии?
— Легенды говорят, что он вернулся в свой мир!
— Грохнули, значит, папашу благодарные детишки, и вознёсся он на
небеса. Нет уж, спасибо, я ещё жить хочу!
— Хранитель, как ты мог подумать такое? Король после основания
династии жил на Геоне ещё семьсот лет и ушёл в свой мир через
аварийный портал, который ему удалось восстановить, он не был убит! Ни
один эльф не может даже подумать, чтобы поднять руку на своего короля!
— Ну, в этом ты сильно заблуждаешься! Один тёмный эльф, по имени
Алой, знал, что я хранитель, и пытался меня убить. Викана, так та вообще
лупит носителя древней крови через день!
— Ингар, такого просто не может быть! Этот Алой наверняка был
полукровкой, если пошёл на такое преступление! Полукровки, зная свою
ущербность по отношению к истинным эльфам, часто вырастают
порочными и злобными детьми, в результате чего совершают чудовищные
поступки. Родители их балуют, потому что у эльфов редко рождаются дети,
а это отдушина для отцовских и материнских чувств, однако по закону они
не являются ровней эльфам, да и живут они не намного дольше людей.
— Значит, ты предлагаешь мне взять вторую жену из народа дроу и
создать новую династию? Вожак, ты не знаешь Викану! Она меня сразу
зарежет к чёртовой матери, стоит только намекнуть на свадьбу с
принцессой тёмных эльфов!
— Хранитель, у тебя нет выбора, ты обязан жениться на женщине из
племени дроу! Волчица тоже кусает меня во время любовной игры, но у
неё всегда на первом месте щенки и логово, а уж потом любовь и всё
остальное. Викана будет просто счастлива, узнав, что её дети станут
основателями правящей династии эльфов Геона, ну, может быть, для вида
устроит тебе пару сцен ревности. Поверь мне, у неё не будет лучше
подруги, чем твоя вторая жена. Самки всегда договорятся за нашей спиной,
если это касается интересов их детей. Я живу на свете не одно столетие и
знаю по собственному опыту, так происходит всегда! Викане известно, что
ты нашёл дроу?
— Конечно, эльфы всегда знали о дроу и снабжали их эликсиром
жизни в обмен на какие-то услуги. У эльфов из-за этого эликсира идёт
постоянная грызня, которая временами доходит до кровопролития. Викана
давно в курсе того, что я хочу привести дроу в долину Нордрассила.
— Ингар, тогда ты зря беспокоишься, Викана сама подберёт тебе
достойную жену среди дроу и твоего мнения не спросит.
Это заявление Вожака больно кольнуло меня в самое сердце. Перед
глазами сразу всплыла полузабытая сцена, когда Викана упала передо мной
на колени и назвала сиятельным. Значит, мои подозрения имели под собой
материальную основу и Викана видит во мне не только возлюбленного, но
и быка-производителя для создания правящей династии. Возможно, она
пока сама не осознаёт этого, но доброжелатели ей подскажут.
«Ладно, дорогая, посмотрим, как ты себя поведёшь в ситуации с дроу.
Лили из тебя не получится, и крутить себе мозги я не позволю!» — решил
я.
— Ингар, лагерь разбит, караулы выставлены, можешь ложиться
спать! — вывел меня из задумчивости голос Дарта.
Наш разговор с Вожаком проходил на ментальном уровне, и со
стороны всё выглядело так, будто мы с малхусом просто сидим рядом.
— Спасибо, Дарт, я без тебя как без рук. Можешь отдыхать, я тоже
скоро пойду спать, — поблагодарил я хумана и пошёл к шатру,
установленному для меня.
Следом за мной в шатёр юркнул Тузик и лёг в ногах, ревниво
поглядывая в сторону Вожака, свернувшегося калачиком у входа.
Глава 2
У Лауры появился могучий защитник
Утро порадовало нас бодрящей свежестью и солнечной погодой.
Караван быстро продвигался по лесной дороге, уходящей серпантином в
невысокие горы. Вожак бежал впереди каравана, указывая дорогу, а Тузик
тёрся у моих ног, всем видом показывая, что я его собственность. Похоже,
он приревновал меня к Вожаку и боялся, что я могу завести себе другого
лохматого друга. Такое поведение Тузика меня забавляло, но в голове
крутились совсем другие мысли. Новая информация, почерпнутая из
беседы с Вожаком, во многом прояснила расклад сил на Геоне, но в чём-то
и окончательно его запутала. Помимо прежних игроков на политическом
поле Геона появились новые фигуранты, и мне было абсолютно непонятно,
какую позицию занимать в сложившейся ситуации.
Если раньше у меня был достаточно простой и понятный план
действий, то теперь приходилось вносить в него серьёзные коррективы.
Если до разговора с малхусом я планировал построить оборону в долине
Дерева Жизни, основываясь на земных технологиях, а затем собирать в ней
выживших гвельфов и хуманов, то теперь я должен принимать
неоднозначные решения, результатом которых могла стать катастрофа
похлеще взрыва Танола. Постепенно в голове начала вырисовываться новая
стратегия действий в создавшейся ситуации.
Если верить Вожаку, то эльфы видят во мне «свадебного генерала»,
который должен восстановить правящую династию и уйти на покой.
Однако в эльфийском раскладе абсолютно не учитываются интересы
хуманов, которым без меня просто не выжить. Я не собирался играть по
эльфийским правилам, потому что с перворождёнными меня связывала
только Викана. Моя душа всегда была вместе с хуманами, перед которыми
я в неоплатном долгу. Мир перворождённых был во многом мне чужд и
непонятен, я никогда не чувствовал себя среди них своим.
«Если я не могу стать своим для эльфов, то я должен стать над ними и
проводить политику в собственных интересах. Возможно, я и стану
королём на Геоне, но „свадебным генералом“ не буду никогда, и того, кто в
этом сомневается, я постараюсь сильно огорчить!» — созрело внутри
окончательное решение.
Пока Ингар Великий строил грандиозные планы и принимал
судьбоносные решения, караван вышел на ровное, как стол, горное плато,
покрытое рощами деревьев и живописными развалинами. В центре плато
раскинулось синее озеро с закованными в гранит берегами. Вожак вывел
караван на круглую площадь, выложенную шестигранными плитами, и сел
в тени дерева. В середине площади находился разрушившийся от времени
фонтан, возле которого было удобное место для стоянки. Я отдал Дарту
команду о привале, и караван остановился, затем началась привычная суета
организации временного лагеря. Я подошёл к Вожаку и поинтересовался,
как долго нам ещё идти до места. Вожак, задумавшись на пару секунд,
ответил:
— Хранитель, я привёл караван в Горное убежище, здесь вы можете
построить посёлок и жить в безопасности. Дальше идти нет смысла, а где
строить свои жилища, вы решите сами. Магический барьер рядом с плато
не имеет разрывов, поэтому вторжения со стороны гор можно не опасаться.
Единственное место, где нет магической защиты, находится в половине
дневного перехода, левее Горного убежища. К разрыву в защитном барьере
ведёт тропа, уходящая в сторону от дороги, по которой мы пришли из
долины Нордрассила. Мои малхусы регулярно проверяют этот район, а
вдоль тропы установлено несколько магических меток и ловушек на случай
вторжения чужаков. Однако разрыв в магическом барьере находится на
большой высоте над поверхностью земли и забраться туда очень сложно,
поэтому угрозы для твоих людей практически нет. А сейчас, хранитель, я
должен покинуть тебя, у меня много дел возле Дерева Жизни, —
распрощался со мной малхус и растворился в придорожных кустах.
Я махнул рукой вслед Вожаку и отдал команду о привале. Ко мне
подошёл Дарт, и мы отошли с солнцепёка в тень дерева у дороги. За время
путешествия по джунглям процедура строительства временного лагеря
была доведена до автоматизма, и мы не стали мешать воинам ненужными
командами.
— Дарт, мы пришли на место, которое станет новым домом народа
хуманов, поэтому нужно устраиваться на века. Я завтра с утра возьму
лошадь и уеду к Дереву Жизни, а затем уйду на месяц из долины за
сердцем для нового дракона. Ты остаёшься главой клана, и на тебе решение
проблем и вся ответственность. Ты подчиняешься только мне, и над тобой
не будет начальников. Относись с уважением к гвельфам, но главная твоя
задача — это выживание хуманов. Поэтому ты должен построить на дороге
в долину Дерева Жизни надёжное укрепление с позициями для метателей,
чтобы суметь продержаться до моего возвращения в случае вторжения.
Лаэр уходит вместе со мной, и главной у гвельфов останется Викана. По
срочным проблемам будешь обращаться к Вожаку, он тебе поможет по мере
сил. Да не делай ты квадратные глаза и не удивляйся так! Малхус правит
долиной Дерева Жизни много веков и куда умнее любого гвельфа или
человека. Проблем с общением у тебя не должно возникнуть — волк будет
разговаривать с тобой внутренним голосом, я попрошу его об этом. Вожак
— это Синий волк, о котором ты слышал из легенд о первом хумане
Аргайле и его Синем волке — малхусе.
— С ума сойти! Значит, это не детские сказки, которые рассказывают
малышам на ночь, а реальная история? — удивился Дарт.
— Я не знаю, что тебе рассказывала на ночь твоя мать, но в основе
этих сказок лежат реальные события. Аргайл, как и я, выходец из мира под
названием Земля, так что мы с тобой люди одного племени.
— Ингар, я в шоке от таких новостей. Тебе, конечно, известно, что я
случайно попал на дракар, на котором нам удалось спастись с погибшего
Танола. За время плавания мне рассказывали много небылиц о тебе, но я не
очень-то в них верил. Теперь же я готов поверить в любые чудеса,
связанные с тобой.
— Дарт, не отвлекайся на ерунду и не верь в рассказы о чудесах.
Любому чуду есть объяснение, не связанное с божественным провидением.
Меня не будет здесь около месяца, и твоей главной задачей является
обустройство нормальной жизни людей. Вы должны за месяц построить
укрепления, временное жильё, установить походную кузницу и составить
подробную карту окрестностей. Не расслабляйся, решив, что здесь
безопасно, обязательно выставляй караулы и имей резерв бойцов в полных
доспехах. Я оставляю тебе все метатели с полным боекомплектом.
Передашь метатели командиру «проклятых» Акаиру, он знает, как с ними
обращаться. Затем…
Я не закончил фразу, потому что услышал голосок Лауры:
— Дядя Ингар, смотри, кто у меня! Правда, он хорошенький?
Я чуть не подавился собственным языком и заорал как сумасшедший:
— К бою!!! Все в круг!!! Женщин в середину!!!
На площади началась страшная суматоха, но через минуту стена щитов
окружила фонтан, в котором спрятались будущие жёны воинов. Лаура,
испугавшись моего дикого крика, села на попку и громко заплакала,
выпустив из рук свою живую игрушку. Маленький, ещё слепой детёныш
зорга, жалобно запищав, подполз к Лауре и, обнюхав руку девочки, начал
сосать её палец. Если бы у меня на голове были волосы, то они, наверное,
встали бы дыбом. Не надо быть гением, чтобы понять, что если есть
детёныш, то, значит, где-то рядом его мамаша. Разъярённая самка зорга за
своё чадо запросто порвёт весь караван, как Тузик грелку!
— Дарт, забери Лауру и уведи её в круг, пока не заявилась мамаша
зорга! — приказал я и попытался отобрать детёныша у девочки.
Но не тут-то было! Лаура схватила в охапку кутёнка и, словно гончая
собака, припустилась с ним в кусты. Мы с Дартом бросились вдогонку, но
отловили Лауру только в двухстах метрах от площади на большой поляне.
Детёныш зорга хоть и был совсем маленьким, но весил не намного меньше
Лауры, и девочка просто не смогла долго тащить такую тяжесть. Я
выскочил на поляну и сразу получил от девочки сильнейший ментальный
удар. Воздух у меня из груди выбило на раз, и я сел на задницу. В ушах
раздался звон колоколов, а из глаз посыпались искры.
— Ты злой! Не подходи ко мне! — кричала Лаура, прижимая к себе
кроху. — Я не дам тебе его убить!
Я пришёл в себя и, пошатываясь, встал на ноги. Маленькая магиня,
сама не осознавая того, атаковала меня огромной магической Силой.
Обычного человека таким ударом прибило бы как муху, а у меня сработало
подсознание, и аура успела поглотить большую часть энергетического
выброса.
— Лаура, мы не собираемся убивать детёныша, — попытался я
успокоить девочку. — Мне нужно знать, где ты его нашла, потому что там
должна быть его мама, и она его ищет.
— Я нашла Царапку сегодня утром, когда мы в гору шли. Я в кустики
побежала, а он там плачет. Мне стало его жалко, и я его с собой взяла. Дядя
Ингар, не убивай Царапку, он хороший, и я его люблю! — захныкала
девочка, приготовившись снова заплакать.
В этот момент из кустов выскочил Тузик и, грозно рыча, бросился на
зверёныша. Где до сих пор носило этого раздолбая, мне неизвестно, но он,
видимо, решил таким способом реабилитироваться за свою промашку.
Лучше бы он этого не делал, потому что Лаура, испугавшись за найдёныша,
нанесла второй ментальный удар. Тузик словно наткнулся на бетонную
стену и с визгом покатился по траве, а меня снова шарахнуло краем луча
Силы. Тузику очень повезло, что Лаура израсходовала в первом ударе две
трети запасов своей магической энергии, но и ослабленный выброс Силы
врезал по Тузику словно кувалдой. Лаура, истратив почти всю энергию
ауры, села на землю и горько заплакала. Мне стало невыносимо жалко
несчастную и очень одинокую в этом страшном мире девчурку. Для меня
уже давно было ясно, что Лаура — не дочь Элаты и капитана Кида. В её
появлении на Геоне скрывалась какая-то тайна, и моё с Лаурой «кровное
родство» ясно говорило об этом. Я подошёл к девочке и, присев на
корточки, погладил её по голове. Царапка почуял моё присутствие и решил,
что я угрожаю Лауре. Слепой ещё детёныш открыл пасть, усеянную
острыми как бритва зубами, и грозно зашипел по-змеиному, защищая свою
хозяйку. Я убрал руку, и малыш стал успокаиваться.
Разум кричал, что зорг — очень опасное животное и для ребенка не
игрушка, но душа чувствовала, что Царапка никогда не обидит Лауру, а
будет её защищать даже ценой своей крохотной жизни. Я перешёл на
магическое зрение и просканировал округу. Следов ауры взрослого зорга я
не обнаружил, но увидел в двадцати шагах от поляны слабеющую ауру
Дарта. Хуман тоже попал под ментальный удар Лауры, и ему, похоже,
досталось по полной программе. Я, как лось, бросился к Дарту на помощь
и через несколько секунд уже приводил хумана в чувство. Слава богам, что
Дарт отстал от меня, когда Лаура нанесла магический удар, поэтому хумана
только оглушило, а не переломало ему все кости, как в бетономешалке.
Ментальный выброс маленькой магини отличался от моего ментального
удара. После моего удара у врага закипала кровь, и она разрывала сосуды
внутри его тела. Ментальный выброс Лауры наносил в основном
физическое воздействие, похожее на удар мощной струей воздуха. Вдоль
луча Силы, выброшенного девочкой, с деревьев сорвало листву и
переломало даже толстые ветки.
После того как я подкачал ауру Дарта до нормального состояния,
хуман пришёл в себя и сел, облокотившись на ствол дерева, под которым
его сбило с ног.
— Ингар, кто это меня так? — спросил хуман, ощупывая свою голову.
— Это Лаура разнервничалась, защищая детёныша.
— Ты шутишь? Разве может девочка так шарахнуть магией по мозгам?
— Ещё как может! Лаура хоть и маленькая ещё, но магиня очень
большой силы. Её нужно учить контролировать себя, иначе она может
натворить много бед. Я её приструню, и она больше не будет баловаться с
магией. Идти сможешь?
— Да, командир.
— Тогда пошли к каравану, а то там уже все с ума, наверное, сходят.
Через несколько минут мы вернулись на площадь к фонтану, где
заняли оборону хуманы. Я приказал Лауре сидеть за стеной щитов, словно
мышка, и отправился с Тузиком искать место, где, по словам девочки, она
нашла Царапку. Через час мы подошли к развилке, в сторону от которой
уходила едва заметная тропа. Тузик сразу взял след и побежал по тропе.
Через сотню шагов мы наткнулись на труп самки зорга, убитой дротиком с
каменным магическим наконечником. Небольшое копьё очень смахивало на
изделие афров. Дротик воткнулся в горло зверя и перебил сонную артерию,
но, несмотря на ужасную рану, зверь умирал долго. Об этом ясно говорили
переломанные кусты и залитая спёкшейся кровью земля. Похоже, зорг
попал в одну из ловушек, про которые мне рассказывал Вожак. Я
просканировал окрестности и не нашёл ничего опасного, однако решил не
искушать судьбу и вернуться в лагерь. Без малхусов на тропе легко можно
попасть в другую ловушку и распрощаться с жизнью.
— Отбой тревоге! — приказал я и подошёл к Дарту. — Продолжайте
заниматься лагерем, самка зорга мертва, она попала в ловушку и подохла
пару дней назад. Где Лаура?
— Она вон за теми камнями Царапку кормит и никого к нему не
подпускает, — ответил Дарт.
Я обошёл кучу камней и увидел Лауру, возящуюся с кутёнком.
Маленький зорг, радостно попискивая, глотал куски сырого мяса, которыми
его кормила девочка.
— Ешь, мой маленький, мама тебя не бросит, она любит Царапку и
никому не позволит его обидеть.
Тузик, увидев зорга, утробно зарычал. Девочка услышала за спиной
рычание, обернулась и вскрикнула от неожиданности.
— Не бойся, Лаура, мы не тронем Царапку. Мама Царапки умерла, и
нам пока не угрожает опасность.
— Дядя Ингар, ты убил маму Царапки?
— Нет, она попала в ловушку и умерла два дня назад, мы только
поэтому и остались в живых. Лаура, зорг — очень опасный зверь и
запросто мог убить всех в караване, спасая своего детёныша. Ты уже
взрослая девочка и должна вести себя по-взрослому. Лаура, боги наделили
тебя великим даром магини, но это очень большая ответственность, а ты
сегодня едва не убила меня, Тузика и дядю Дарта.
— Дядя Ингар, я совсем не хотела никому навредить, всё получилось
от испуга. Я боялась, что вы убьёте Царапку, а он совсем маленький и даже
слепой.
— Лаура, а почему ты назвала зорга Царапкой?
— Когда я его нашла и взяла на руки, он сильно испугался и оцарапал
мне руку. Из руки сильно потекла кровь, но Царапка сразу зализал ранку, и
она зажила.
У меня неожиданно возникла догадка, проливающая свет на причину
странной любви маленького зорга к Лауре. Я похожим способом привязал к
себе Тузика, дав ему полизать своей крови. Зорг — существо
полумагическое и результат магической селекции древних магов. Видимо,
механизм привязки магических зверей с помощью крови хозяина заложен в
них специально. Хозяин даёт детёнышу попробовать своей крови, и тот
становится навсегда связанным со своим повелителем. У малхусов, скорее
всего, этот механизм настроен только на эльфов, и они могут добровольно
связывать себя с будущим хозяином.
— Девочка моя, Царапка останется с тобой, но он скоро превратится в
огромного страшного зверя. Если ты не будешь его воспитывать и держать
под контролем, он может напасть и убить кого-нибудь из людей. Если такое
случится, то я убью Царапку и строго накажу тебя. Ты меня поняла?
— Да, дядя Ингар, — тихо ответила девчушка.
— Лаура, а ты вообще как оказалась в караване? — вдруг осенило
меня. — Твоя мама осталась вместе с принцессой Виканой возле Дерева
Жизни. Элата, наверное, уже с ума сходит в поисках тебя, а ты с зоргом
играешь.
— Мама с ума не сходит, я мальчишкам рассказала, что вместе с тобой
уехала, — насупившись, заявила Лаура.
— Значит, ты наврала, что я тебя с собой взял? Завтра вместе со мной
поедешь назад к маме, и она тебе всыплет ремня за враньё. Если окажется
мало, то я ещё добавлю! Лаура, ты магиня и должна вести себя
соответственно! На тебя люди смотрят, а ты врёшь на каждом шагу! Стыд и
позор!
Лаура зашмыгала носом и заплакала, используя исконное женское
оружие. Эта женская хитрость довольно сильно меня разозлила, и я жёстко
пресёк маленький спектакль:
— Натворила дел, а теперь плачешь? Сиди здесь, а ночевать будешь со
мной, и ни шагу отсюда!
Я ушёл искать Дарта, чтобы заняться вместе с ним неотложными
делами. Для начала я вызвал командира «проклятых» Акаира и отправился
вместе с ним искать источник Силы для зарядки метателей. Долго искать
его не пришлось, потому что подходящий луч выходил из земли в двух
шагах от фонтана, рядом с постаментом, на котором раньше стояла какая-то
статуя. Через час камни были заряжены, и мы с Акаиром и его
подчинёнными занялись чисткой метателей. Затем, забрав вычищенное и
смазанное оружие, мы ушли подальше от лагеря и провели учебные
стрельбы, разнеся на куски подвернувшуюся под руку скалу.
На грохот взрывов прибежала тревожная группа из лагеря, хотя я
предупредил Дарта о стрельбах, но тот решил на всякий случай
подстраховаться. После стрельб я снова зарядил камни Силы и со
спокойной душой отправился ужинать. У костра мы снова обсудили с
Дартом первоочередные задачи, и я удалился в свой шатёр спать. В шатре в
обнимку с зоргом на моей лежанке уже спала измученная за день Лаура. Я
тихо разделся и, чтобы не будить девочку, лёг рядом с Тузиком у входа,
сразу провалившись в сон.
Глава 3
Сказочный дом эльфов
День для меня начался суетой подготовки к отъезду. Я собрал
снаряжение, которое пригодится в дальнем походе, и оседлал коня, на
котором мы с Лаурой поскачем к Дереву Жизни. Связав Царапке лапы
верёвкой, мы с Дартом безжалостно засунули зорга в мешок, который
вместе с амуницией привязали к седлу заводной лошади. Лаура сначала
противилась такому издевательству над своим другом, но после моего
окрика притихла.
Знакомая дорога всегда короче той, по которой ты идёшь в первый раз,
поэтому мы доскакали к Нордрассилу уже к вечеру, сделав всего один
короткий привал.
Возле Дерева Жизни я застал всего одного гвельфа и его малхуса,
которые стояли в карауле. Гвельф рассказал мне, что Викана и все её
подданные находятся сейчас на дереве, где расчищают резиденцию Виканы
от скопившегося за века мусора. Я слегка обалдел, глядя на верёвочную
лестницу, спускающуюся из кроны Нордрассила с высоты в сотню метров.
Мне из наших сказок было известно, что эльфы живут на деревьях, но
действительность превзошла все мои представления.
За время, проведённое на Геоне, я много лазил по горам и скалам,
рискуя сломать себе шею, но это были вынужденные подвиги, а здесь
предстояло лезть на огромную высоту по очень хлипкой на вид лесенке.
Если лезть на Нордрассил меня заставляла злодейка судьба и семейный
долг, то тащить за собой Лауру я не собирался. Я поинтересовался у
гвельфа, как мне найти мать Лауры Элату, и получил несказанно
обрадовавший меня ответ. Гвельф сказал, что Элата очень боится высоты и
наотрез отказывается лезть на Нордрассил, поэтому она живёт в походном
шатре Виканы, который стоит на берегу ручья.
Пока я беседовал с гвельфом на интересующие меня темы, его малхус
учуял Царапку и с интересом начал обнюхивать мешок, притороченный к
седлу лошади. Волк узнал запах зорга, шерсть на его спине встала дыбом, и
он утробно зарычал. Это очень не понравилось Лауре, которая грудью
встала на защиту своего питомца, подобрав с земли увесистую палку.
Тузик, наученный горьким опытом, быстро сообразил, чем закончится
противостояние Лауры и его собрата, поэтому ломанулся в кусты, поджав
хвост. Я не сразу въехал в ситуацию; и пока мои мозги со скрипом
принимали решение, Лаура храбро огрела малхуса поленом по спине. Волк
не ожидал от девочки такой наглости и, отскочив на пару прыжков,
угрожающе зарычал. Лаура, по-моему, только этого и ждала, малхус
мгновенно получил ментальный удар от магини и с визгом улетел в кусты.
Я не пострадал, потому что был подсознательно готов к защите, а гвельфа
крепко припечатало спиной о дерево.
Следующий час мне пришлось потратить на откачивание лежавшего
без сознания часового и порку малолетней киллерши. Это происшествие
полностью убедило меня в том, что Лауру оставлять одну, без надлежащего
надзора, очень опасно, поэтому я решил сначала сдать девочку на
попечение матери, а уж потом лезть на Нордрассил.
Через полчаса мы выехали на берег ручья, где я с облегчением увидел
Элату. День у Лауры явно не задался, потому что после материнских слёз и
объятий она получила повторную порку, уже за самовольный уход с
караваном. Однако Лаура и здесь показала свой непростой характер. Когда
я проводил с ней воспитательную работу, девочка стоически терпела
шлепки по своей попке и только тихонько попискивала, однако сейчас она
орала как резаная, давя на материнскую жалость Элаты.
Получив положенную порцию шлепков и утерев рукавом платья слёзы,
Лаура пошла выручать из мешка Царапку. Маленький зорг безболезненно
перенёс путешествие и дрых в мешке без задних ног, не подозревая, какие
баталии развернулись из-за него. Лаура развязала своему питомцу лапы и
приступила к его кормлению.
— Мама, мама, правда, мой Царапка хорошенький? Смотри, как его
шкурка переливается на солнце. Я ему ошейник сделаю и буду с ним на
поводке гулять!
— Сиятельный, что это за зверь, которого притащила с собой Лаура, я
такого в жизни не видела? — удивлённо спросила Элата.
— Это детёныш зорга, — ответил я. Элату от такого известия чуть не
хватил удар, но я поспешил её успокоить: — Элата, детёныш зорга не
опасен для вашей дочери. Лаура и зорг имеют между собой кровную и
магическую связь, поэтому, когда зверь вырастет, у девочки будет могучий
защитник. Зорг будет защищать и вас, потому что вы мать Лауры.
Услышав эти слова, Элата побледнела и отвела глаза. Я сделал вид, что
ничего не заметил, но такое поведение Элаты стало ещё одним косвенным
доказательством моих подозрений, что Элата не мать девочки.
Оставив Лауру на попечении матери, я вернулся к подножию Дерева
Жизни и, убедившись, что с гвельфом всё в порядке, полез наверх.
Если вам доводилось лазить по верёвочным лестницам, то вы знаете,
что без специальных навыков это очень непростая задача. Через полчаса
мне удалось преодолеть подъём и выбраться на площадку, сплетённую из
лиан и ветвей Нордрассила. Лестница, по которой я забрался наверх, тоже
оказалась не верёвочной, а свитой из напоминавших канаты живых лиан.
На площадке никого из гвельфов я не обнаружил; и мне ничего не
оставалось, как идти наугад по подвесной дороге, завивающейся спиралью
вокруг ствола дерева. Эта удивительная тропа также была сооружена из
ветвей дерева и лиан, пронизывающих всё вокруг, словно ванты,
поддерживающие мачты парусного корабля.
От дороги время от времени отходили ответвления, теряющиеся в
кроне дерева, но я решил идти вокруг ствола, чтобы не заблудиться в
зелёном лабиринте. За полчаса мне удалось подняться ещё метров на
двести над землёй. Тропа вывела меня на самую настоящую площадь,
мостовая которой оказалась сплетённой из тех же лиан, словно огромная
циновка. Площадь была круглой и в диаметре — метров двести. Ничего
подобного я в жизни не видел, даже во сне. Ствол дерева, вокруг которого
раскинулась площадь, представлял собой огромное живое здание с
красивыми вычурными окнами, балконами, подвесными мостиками и
дверьми, украшенными искусным плетением. Всё это великолепие не было
вырублено в стволе дерева, а являлось результатом какой-то удивительной
селекционной работы эльфов, сумевших вырастить это здание
искусственно. На площади я увидел Викану, которая руководила работой по
приведению этого здания в жилое состояние. Вокруг меня сновали малхусы
в образе оборотней, таскавшие на себе какие-то ветки, мотки лиан и пучки
неизвестных растений. С нескольких балконов гвельфийки выбрасывали
мусор и охапки листьев, а мужчины связывали всё это добро в тюки и
уносили куда-то по подвесной дороге.
— Викана! — окликнул я жену.
Принцесса повернулась на мой голос и со счастливой улыбкой
подошла ко мне. Жена, радостно улыбаясь, повисла на моей шее и
расцеловала меня. Её лицо светилось от счастья каким-то божественным
светом, что в первый момент я даже засомневался, Викана ли это.
— Любимый, я так рада, что ты вернулся! Ты не представляешь, что
значит для меня Дерево Жизни. Я только в легендах читала о подобном
великолепии! Нордрассил на Тароне — жалкий кустик в сравнении с этим
божественным даром. Я даже не могу себе представить, сколько гвельфов
могут поселиться в его ветвях. Только в этом гостевом дворце смогут жить
более тысячи моих соплеменников, а мы ещё не поднимались на уровни
дворца царствующей династии. Я так счастлива, и если бы это было
возможно, то никогда не спускалась бы вниз из этого рая. Как жаль, что нас
так мало, а работы непочатый край.
— Викана, я очень рад за тебя и тоже потрясён Деревом Жизни. До
сегодняшнего дня я видел Нордрассил только с земли, поэтому у меня
масса новых впечатлений, которые нужно ещё переварить. Прости меня,
дорогая, за торопливость, но мне нужен Лаэр, ты знаешь, как его найти?
— Лаэр сейчас в оружейной комнате, он разбирается с оружием,
которое там осталось от прежних хозяев. Пойдём, я тебя провожу, сам ты
дорогу не найдёшь. — И Викана повела меня внутрь ствола дерева.
Нордрассил изнутри оказался ещё удивительнее, чем живая площадь
снаружи. Внутренние помещения и коридоры освещались какими-то
светящимися грибами, растущими на потолке. Свет, исходящий от грибов,
был ярким, но не резал глаза, как свет электрических ламп. Больше всего
меня удивили живые двери, которые открывались от прикосновения руки,
словно диафрагма в фотоаппарате. Хотя Нордрассил уже столетия не имел
хозяев, в коридорах было очень чисто и воздух оказался на удивление
свежим.
— Викана, я поражён вашим трудолюбием, вы за два дня проделали
просто гигантскую работу! Здесь, наверное, были горы мусора,
скопившиеся за века?
— Дорогой, Нордрассил сам очищает себя от мусора и грязи. В стенах
коридоров живут различные насекомые, которые питаются мусором и
другими отходами. Мусор, который выбрасывали с балконов, — это
рассыпавшиеся от ветхости остатки мебели и другие неживые предметы,
которые не могут быть переработаны насекомыми. Эти вещи несут на себе
метки из особых веществ, чтобы насекомые чистильщики не съели их по
ошибке. В Нордрассиле есть водопровод и канализация, в помещениях
поддерживается комфортная температура, воздух всегда свежий. Ты не
представляешь себе, но мы нашли даже подъёмные площадки, которые
поднимаются вверх особыми лианами, сворачивающимися в пружины. В
дереве на Тароне таких площадок не было, и приходилось пешком
подниматься на большую высоту. Правда, эти площадки пока не работают,
но мы их восстановим, когда у нас будет больше народу, — просвещала
меня супруга.
Наконец мы вошли в большой зал, где Лаэр и Арнил перебирали
оружие, разложенное на живых стеллажах.
— Здравствуй, Лаэр, — поприветствовал я гвельфа. — Чем
занимаешься?
— Здравствуй, Ингар. Мы с Арнилом сортируем оружие, доставшееся
нам в наследство от предков.
— И как успехи?
— Сиятельный, по-моему, мы нашли арсенал гарнизона Нордрассила,
здесь вооружения и доспехов хватит на тысячу воинов, правда, многое
пришло в негодность, но мечи, кольчуги и шлемы в хорошем состоянии.
Много наконечников для стрел и копий, но всё требует серьёзного ремонта.
Кожаные детали на доспехах необходимо менять на новые, заново нужно
изготавливать стрелы и копья, потому что дерево на древках полностью
сгнило.
— Мифриловое оружие и доспехи не попадались? — спросил я с
надеждой.
— Нет, Ингар, если судить по гербам на доспехах, мы нашли
оружейный склад гвардейского полка охраны. Охранный полк Нордрассила
— это элита эльфийской гвардии, но мифриловое вооружение слишком
дорогое даже для неё. Если мы и найдём мифриловые мечи и доспехи, то
только во дворце царствующей династии, но мы туда пока ещё не
добрались.
— Лаэр, ты подготовился к походу, о котором я тебе говорил?
— Да, сиятельный, я всё подготовил, и можно отправляться хоть
сейчас.
— Тогда заканчивай здесь свои дела, бери карту, и пойдём, обсудим
план экспедиции.
Обсуждение всех нюансов нашего похода и планов для тех, кто
остаётся в долине, затянулось за полночь. Много времени занял анализ
изменившейся обстановки и определение первоочередных задач с учётом
сведений, которые мы получили с письмами из Кайтона. Почтовая птица
прилетела всего пару часов назад, и я был вторым после Виканы, кто
прочитал доставленные ей сообщения.
Первым я прочитал письмо от брата, в котором Ингур писал, что он
жив, здоров и у него всё хорошо. За время, прошедшее с момента ухода
каравана из города, в Кайтон через пустошь пробились три отряда
наёмников, состоящие в основном из хуманов. В результате воинство
Ингура увеличилось на пятьдесят шесть бойцов. Брат рассказал
пополнению о гибели Танола, после чего принял у воинов присягу на
верность. Теперь отряд Ингура вместе с его двадцатью бойцами
насчитывал семьдесят шесть бойцов, а это по меркам Кайтона очень
большая сила. После прибытия гвельфов из Басры хуманы
перебазировались из эльфийского замка в форт капитана Кида и вместе с
сотней его пиратов контролируют Кайтон. Брат просил меня написать о
себе и ждал дальнейших указаний.
Мистир в своём послании поздравлял нас с прибытием в долину
Дерева Жизни и сообщал, что в Кайтоне всё под жёстким контролем
капитана Кида и Ингура. Кид на вершине счастья от известия о
выздоровлении своей дочери и передаёт привет Элате и Лауре. Дальше
Мистир писал, что в Кайтон неожиданно прибыло посольство гвельфов в
Арбском халифате во главе с послом Арантом. Связи с этим посольством у
Мистира не было, поэтому это событие его несказанно обрадовало.
Оказалось, что Арант получил письмо с приказом плыть в Кайтон от
Элиндара, посла в империи Чинсу, и гвельфы сразу же отправились в путь.
В Кайтон приплыли сорок шесть гвельфов из посольства в Медине и
торгового представительства в Басре, двенадцать гвельфиек и два ребёнка.
Двое гвельфов с двадцатью пятью полукровками остались в торговом
представительстве в Басре. Вновь прибывшие, узнав о том, что Нордрассил
выжил, рвались немедленно отправиться по следам нашего каравана.
Мистир в письме спрашивал, как ему поступить в этой щекотливой
ситуации?
Мы с Лаэром обсудили создавшееся положение со всех сторон и
пришли к совместному выводу, что гвельфы прорваться к нам не смогут.
Афры давно готовы к такому развитию событий, и второй караван не
сможет проскочить незамеченным, тем более не имея проводника и
надёжной карты. Гвельфов и так осталось очень мало, и потеря любого из
выживших перворождённых недопустима. Поэтому в ответном письме я
приказал Мистиру готовить морскую экспедицию на Тарон для поиска
выживших гвельфов. Подготовка такой экспедиции займёт не менее
месяца, а к этому времени мы с Лаэром должны вернуться из похода. Если
наша экспедиция увенчается успехом, то при наличии дракона у нас
появлялись новые варианты возможных действий. Мы могли создать
воздушный мост, по которому вывезем женщин и детей, а потом при
поддержке с воздуха воины гвельфов и хуманов смогут прорываться силой.
Закончив на этом обсуждение насущных проблем, мы написали
совместное послание Ингуру и Мистиру с подробными инструкциями, а
затем разошлись спать по своим комнатам. Глядя в горящие глаза Виканы, я
понял, что мне не удастся избежать выполнения супружеского долга и меня
ждёт незабываемая ночь. Эти предчувствия меня только обрадовали, я и
сам рвался на поле любовной битвы как новобрачный.
Викана увела меня в глубину живого лабиринта к покоям, которые она
выбрала для нас. К моему удивлению, нас ожидали не наспех убранные
комнаты, а самый настоящий будуар королевы, по крайней мере, такой мне
показалась резиденция Виканы. Фрейлины моей жены приготовили к
нашему приходу шикарный ужин и удивительную живую ванну, размером с
небольшой бассейн, наполненный не обычной водой, а ароматным соком
Нордрассила. В бассейне плавали лепестки экзотических цветов, которые
наполняли воздух изысканными ароматами. На столике рядом с бассейном
стояли кувшины с вином и лёгкими закусками, а на стене висели халаты и
полотенца из неизвестного мне материала. Желание залезть в ванну
пересилило голод, и я, быстро раздевшись, нырнул с головой в тёплую
воду. По телу разлилось ощущение блаженства, и глаза сами закрылись.
Неожиданно я почувствовал, как моё тело стали обволакивать тончайшие
щупальца, и вода в ванне забурлила, словно газировка. Этот массаж меня
напугал, я открыл глаза и попытался выскочить из ванны.
— Любимый, не бойся, тебя не съедят, — остановил меня смеющийся
голос Виканы, залезающей в этот момент в ванну. — Щупальца, которые
касаются твоего тела, — обычная живая мочалка, она смывает с тебя грязь,
а пузырьки — это реакция моющего эликсира с твоим телом. Лежи
спокойно и наслаждайся, у нас целая ночь впереди.
Вид обнажённой супруги вернул меня к реальности, и я, чтобы
приглушить нахлынувшее на меня возбуждение, погрузился с головой в
воду. Живот Виканы немного округлился, напоминая мне о положении, в
котором она находится, но это только придавало шарма её ослепительной
красоте.
— Любимая, занятия любовью в твоём положении не могут навредить
тебе и детям? — задал я волновавший меня вопрос после того, как заметил
изменения в фигуре супруги.
— Нет, дорогой, тебе не удастся открутиться от исполнения своих
супружеских обязанностей! Когда нам будет нельзя заниматься любовью,
то я тебя и на полёт стрелы к себе не подпущу! Ты забыл, что я видящая?
Сейчас твоя любовь мне только на пользу, и тебе надо очень постараться,
чтобы угодить своей законной супруге! — улыбнувшись, рассеяла мои
страхи Викана.
Мои страдания по поводу того, что придётся отложить ужин, очень уж
волшебными были водные процедуры, были развеяны самым
неожиданным образом. По приказу Виканы в ванную комнату вошли
фрейлины и опустили в воду бассейна три плавучих подноса с различными
яствами. Принцесса кивком выпроводила за дверь вылупившихся на нас
гвельфиек и начала со мной заигрывать, щекоча под водой пальцами ног.
Постепенно купание и экзотический ужин переросли в эротическую игру,
чем-то похожую на сцены из фильма «Девять с половиной недель», где
Микки Рурк и Ким Бейсингер мазали друг друга различными продуктами
питания.
Если Викана убила меня наповал удивительным бассейном,
потрясающим ужином и своей божественной красотой, то я тоже решил не
оставаться в долгу. Игривое настроение супруги передалось и мне, и я
вылил на неё водопад эротических фантазий изголодавшегося по любви
уроженца планеты Земля. Я не читал эльфийских любовных романов и не
знал способов, какими гвельфы возбуждают своих возлюбленных, поэтому
напряг свою память и воспользовался наставлениями земных гуру в этом
вопросе. Моё странное поведение поначалу испугало Викану, но страстные
поцелуи и ласковые уговоры расслабиться сломили гвельфийскую
застенчивость. Мне удалось уговорить супругу принимать чувства такими,
какие они есть, и просто плыть по течению. Наконец любимая
расслабилась, закрыла глаза и полностью отдала своё тело в мои руки.
Поначалу я немного растерялся, но после первого осторожного
прикосновения к вздрагивающей коже жены отдался на волю чувств. Не
знаю, смогу ли я повторить в будущем что-то подобное, потому что память
сохранила только самые яркие моменты этого эротического фристайла.
Руки и губы, руководимые любовным экстазом, сами находили наиболее
чувствительные точки на теле любимой и выполняли нужные движения,
дарящие ей чувственное наслаждение. Я рисовал странные картины на теле
Виканы, обводя контуры возникавших фигур соусами из блюд, и
расцвечивал их лепестками цветов, плавающих в воде. Затем мои руки
кормили любимую кусочками фруктов, смешивая их с различными
приправами, запрещая при этом открывать глаза. Мои губы подсознательно
находили нужные слова и ласки. Викана с детской улыбкой купалась в
водовороте неизведанных до этого чувств и дрожала от каждого
прикосновения. В конце концов я добился своего и довёл супругу до
полубессознательного состояния. Любимая, не выдержав сладкой истомы,
часто задышала, затем её тело выгнулось дугой и забилось в
сладострастных конвульсиях. Викана издала жалобный пронзительный
стон и, ухватившись за мою шею, словно за спасательный круг, затихла.
«Облом, Игоряша, ты перестарался!» — подумал я, понимая, что
теперь любимой не до доморощенного Микки Рурка и, скорее всего, мне
придётся провести остаток ночи, уткнувшись мордой в стенку.
Через некоторое время Викана начала проявлять признаки жизни и
открыла свои огромные глаза, в глубине которых сверкали магические
искорки. Она вывернулась из моих рук, встала на дно бассейна и нажала на
какие-то выступы на его бортике.
— Любимый, убери, пожалуйста, подносы из ванны, а то сейчас вода
уйдёт, — попросила принцесса.
Я поймал плавающие в воде подносы и поставил их на стоящий рядом
столик. Вода начала стремительно уходить в открывшуюся на дне
мембрану, и ванна быстро опустела. Викана снова нажала на какой-то
выступ, и с потолка полились струи воды, словно в душе. Смыв с тела
следы наших эротических игр, мы выбрались из ванны и вытерлись
полотенцами, которые сами прижимались к коже, впитывая воду.
— Дорогой, эти полотенца живые и сами всасывают в себя воду, —
пояснила жена, заметив моё недоумение.
— Надеюсь, халаты обычные и не будут из меня сосать кровь? —
съехидничал я.
— Конечно же халаты тоже живые, — удивлённо ответила Викана, —
они поддерживают комфортную температуру, согревая в холод и охлаждая
кожу в жару.
После этого замечания жены я окончательно выпал в осадок и с
опаской надел живую одёжку. На моё счастье, передовое достижение
эльфийских технологий вело себя как обычный халат, и я постепенно
успокоился. Глаза начали искать комнатные тапочки, но мой взгляд ничего
похожего не обнаружил. Заметив мои тщетные поиски, Викана улыбнулась
и нажала на очередной выступ в стене, после чего из пола вырос мягкий
травяной ковёр, по которому мы вышли из ванной комнаты. Живая
ковровая дорожка привела нас в спальню, где под полупрозрачным
балдахином стояла огромная кровать. Жена сбросила со своих плеч на
зелёный ковёр халат и скрылась за пологом балдахина. Я поискал глазами
вешалку, но, не найдя ничего на неё похожего, тоже бросил халат на траву и
с ужасом увидел, как халат супруги медленно ползёт по полу в сторону
прикроватного столика. Этого зрелища мои нер вы уже не выдержали, и я
запрыгнул на кровать как ошпаренный. Чудеса эльфийских биотехнологий,
конечно, потрясают, но так и заикой можно остаться! Представьте себе
унитаз, который самостоятельно будет вытирать вам задницу.
— Любимый, что с тобой, на тебе лица нет? — спросила меня супруга.
— Виканочка, ваш живой дом очень меня впечатляет, но временами
пугает до смерти. Живые полотенца и халаты у нас на Земле встречаются
только в фильмах ужасов и рассказах сумасшедших. Я со временем смогу
привыкнуть к подобным изыскам, если раньше не умру от разрыва сердца!
Викана нежно поцеловала меня в щёку и обняла, прижавшись ко мне
обнажённым телом. Как ни странно, но заснул я очень быстро, видимо из-
за стрессового состояния после обрушившихся на меня чудес и
возбуждения от эротических игр. Однако выспаться мне так и не удалось.
Сквозь сон я почувствовал на лице влажные губы Виканы, щекочущие меня
за ухом, и её нежные руки, ласкающие моё тело. Сон мгновенно
улетучился, и мои глаза открылись в голубом полумраке спальни. Любимая
восстановила свои силы, истраченные в любовном заплыве, и теперь
настойчиво требовала продолжения банкета. Долго упрашивать меня не
пришлось, наши тела переплелись в любовной битве за наслаждение,
победителями в которой будут двое. Сердце рухнуло куда-то в глубину, и
душа отделилась от тела, а в ушах зазвучала чарующая симфония любви.
Глава 4
Самомнение всегда выходит боком
Под ноги извилистой лентой ложилась лесная тропа, по которой мы с
Лаэром всё дальше уходили от долины Нордрассила. Шли вторые сутки
нашей экспедиции за двигателем для дельтаплана. Как ни странно, но
длительный бег по джунглям не утомлял, а дарил странное мышечное
наслаждение. Душа освободилась от груза повседневных забот о людях и
гвельфах, доверивших мне свою судьбу. В голове осталась только
магическая картина окружающих джунглей, в которых могла скрываться
опасность, но такое состояние для меня давно уже стало привычным. За
первый день мы с Лаэром преодолели больше сотни километров вдоль
горного склона, тянущегося в сторону Тадмура. Возможно, мы могли
бежать и с большей скоростью, но силы «приносящего смерть» были не
беспредельны. Я подпитывал себя при помощи Силы, а гвельф бежал
только на внутренних ресурсах и подпитке какого-то эликсира,
изготовленного Виканой из плодов Нордрассила. Тузик с Джадом,
малхусом Лаэра, бежали впереди, выбирая наиболее удобную дорогу и
одновременно производя разведку. Если верить имеющейся у нас
сомнительной карте, то до Тадмура мы должны добежать к вечеру. Всё
вроде бы было хорошо, но полное отсутствие человеческих следов меня
настораживало. Джунгли вокруг нас кишели живностью, которая являлась
завидной добычей, и отсутствие охотников очень меня удивляло, тем более
до Тадмура и афрских посёлков было недалеко. Причина отсутствия
охотников в этом охотничьем рае разъяснилась на полуденном привале.
Пока я разводил костёр, чтобы зажарить пойманного Тузиком зверька,
похожего на зайца, Лаэр со своим малхусом удалились в кусты. Ароматный
шашлык с гвельфийскими приправами, зажаренный по рецепту Виканы,
был уже почти готов, когда из кустов пулей вылетел «приносящий смерть».
— Зорги! Уходим! — выдохнул Лаэр, на ходу поднимая свой
дорожный мешок.
Я мгновенно перешёл на магическое зрение и понял, что уйти нам не
успеть. Поляну, на которой мы устроили привал, окружали бледные ауры
шести исчадий ада, от которых у нас практически не было шансов
отбиться. Из кустов выскочили малхусы и рыча перетекли в образы Синих
волков. По их вздыбленной шерсти и горящим глазам мне стало ясно, что
они приготовились умереть, защищая своих хозяев. Лаэр тоже понял, что
спастись не удастся, достал меч и встал со мной плечом к плечу,
приготовившись продать жизнь как можно дороже. Страха не было, в душе
образовалась тревожная пустота, и мои глаза стали видеть одновременно в
обычном и магическом диапазоне.
Через минуту на поляну вышел прайд из шести огромных зоргов,
мистического кошмара всех обитателей Геона. Другие представители
биологического вида зоргов, с которыми мне ранее доводилось
сталкиваться, выглядели котятами по сравнению с этими чудовищами.
Мало того что эти звери были вдвое крупнее обычных зоргов, так ещё
вокруг их тел светился ореол магической защиты. Чешуйчатую шкуру
зверей покрывал странный зелёный камуфляж, меняющий свой цвет в
зависимости от окраски окружающей местности.
— Это баркуды! Нам конец! — выдохнул Лаэр и попятился.
Кто такие баркуды, я не знал, но вид чудовищ не позволял усомниться
в словах «приносящего смерть».
— Лаэр, Тузик, Джад, прячьтесь за меня! — прохрипел я и начал
накачивать свою ауру для ментального удара.
Воздух вокруг меня засветился, и между пальцами рук стали щелкать
разряды магической Силы.
— Странник, остановись! Не нужно нас убивать, мы не причиним
вреда твоим слугам! — прозвучал в голове голос вожака баркудов.
Я не уловил смысла реплики баркуда, но понял, что чудовища не
собираются на нас нападать и сами почему-то боятся меня. Если побоище
отменяется, значит, нужно выяснить, чего от нас хотят баркуды.
— Кто ты и зачем встал на моём пути? — спросил я в ответ.
— Меня зовут Лупус, я последний из истинных баркудов в этой
реальности. Мой хозяин ушёл в небытие в битве с твоим соплеменником.
Он был злым и глупым, решив, что сможет с нашей помощью убить
Странника. Он повёл в битву тридцать баркудов, а выжили только Алга и я.
Мы были молоды, и Алга ждала детёнышей. Странник пожалел Алгу, снял
наши рабские ошейники и позволил уйти в эту реальность. У меня теперь
нет хозяина, и я свободен как ветер. Когда нас станет десять, мы сможем
пробить дорогу в свой мир, но Алга попала в ловушку, из которой мы не
можем её спасти. Баркуды никогда бы не встали на пути Странника, если
бы не беда, произошедшая с моей подругой. Умоляю тебя, спаси её!
О чём говорил вожак баркудов, я понимал с большим трудом.
Единственное, что до меня дошло, так это то, что у меня просят помощи. Я
решил воспользоваться создавшейся ситуацией и спасти хотя бы Лаэра.
— Лаэр, забирай малхусов, и ждите меня возле Тадмура. Если меня не
будет пять дней, уходите в долину Нордрассила.
— Ингар, я останусь с тобой и никуда не уйду!
— Заткнись и выполняй приказ! У меня свои дела с баркудами, и
гвельфов они не касаются!
Лаэр, понурив голову, подобрал свой походный мешок и в
сопровождении малхуса скрылся в лесу. Тузик очень не хотел уходить, но
после мысленного внушения и пинка под зад убежал следом за Лаэром. Я
подождал несколько минут, чтобы убедиться, что гвельф действительно
отправился в сторону Тадмура, и сказал, обернувшись к Лупусу:
— Веди меня к Алге.
Мы молча бежали по разрушенной временем старой дороге, ведущей в
горы. Сумасшедший бег продолжался до самой полуночи, пока мы не
оказались у полуобвалившегося туннеля, пробитого в скале. Мы ещё около
двух часов пробирались по тропе, протоптанной баркудами, пока не
упёрлись в решётку из мифриловых прутьев, перегораживающих туннель.
— Мы пришли, Странник, Алга за этой решёткой, — произнёс Лупус.
Площадка перед решёткой носила на себе следы многочисленных
безуспешных попыток взлома. Камень на полу туннеля возле решётки был
прорыт метра на полтора, но прутья решётки уходили в металлическую
плиту под слоем камня. Та же история была и с камнем на стенах. Лупус
призывно зарычал, но в ответ из-за решётки не раздалось ни звука.
— Давно она там? — спросил я вожака.
— Семьдесят шесть лет, — ответил Лупус. — Мы приносим к решётке
еду и воду, чтобы Алга не умерла от голода и жажды.
— Где же твоя подруга прячется? Почему Алга не пришла на твой зов?
— Мы позавчера поругались, и она на меня обиделась. Она, наверное,
убежала в конец туннеля, ко второй решётке. Самки временами себя очень
странно ведут, и нам не понять, чем они руководствуются в своих
поступках. Странник, ты сможешь взломать решётку?
— Лупус, я постараюсь, но смогу ответить, только когда попробую.
Более внимательный осмотр подтвердил, что решётка изготовлена из
мифрила. Сломать подобную преграду когтями и зубами невозможно,
поэтому Алга могла сидеть за решёткой до скончания века. Способ
срезания мифриловых труб мне был известен, и я приступил к делу. Через
час все шестнадцать прутьев были срезаны лучом Силы у самого пола, и я
попросил баркудов сделать живую пирамиду, чтобы срезать прутья под
потолком. Закончить свою работу мне не удалось, потому что стоило мне
срезать только четыре прута, как пирамида развалилась и баркуды,
протиснувшись в открывшийся проход, скрылись в глубине туннеля. Я чуть
не грохнулся на пол, но вовремя повис на руках, зацепившись за решётку.
Я решил не искушать судьбу и просто смыться, пока баркуды на
радостях забыли про меня. Однако Лупус догнал меня в километре от входа
в туннель, когда я во все лопатки наяривал подальше от благодарных
чудовищ. Вожак баркудов некоторое время молча бежал рядом со мной, но
потом решил заговорить.
— Странник, я не нахожу слов, как мне оправдаться перед тобой за
свой проступок. Ты не прошёл мимо нашей беды и спас Алгу, а мы как
неблагодарные этроски бросили тебя и убежали. Прости нас, если
сможешь. Мои сыновья молоды и глупы, они очень любят свою мать и
поэтому не смогли удержаться, но я прожил на свете больше трёх тысяч лет
и всё равно повёл себя как маленький щенок! Мы перед тобой в
неоплатном долгу, и если ты прикажешь, то я снова надену рабский
ошейник, — заявил Лупус.
Я, понимая, что убежать не удалось, перешёл на шаг и вскоре сел на
камень на берегу ручья, вьющегося вдоль дороги. Если мне не удалось
убежать, то, может быть, я смогу получить у баркуда ответы на волнующие
меня вопросы. Чувство самосохранения подсказывало мне, что лучше не
раскрываться, а делать вид, что мне известно всё и я просто пробегал мимо.
Страх холодил душу, но я всё-таки решился идти ва-банк.
— Лупус, я в этом мире недавно, и как меня здесь только не называли.
Я окончательно запутался и не знаю, что мне делать. Одни говорят, что я
истинный высокородный, носитель крови Древних, другие говорят, что я
этроск и представитель расы Древних. Ты самое древнее разумное
существо, встреченное мной на Геоне, помоги мне разобраться в себе и
понять, кто я такой!
— Странник, сколько тебе лет? — удивлённо спросил вожак баркудов.
— Около тридцати, точно сказать не могу, потому что в моём мире и
на Геоне продолжительность года разная.
— Тогда понятно, ты ещё очень молодой, Странник, и в тебе ещё не
проснулось древнее знание твоего народа.
— А когда это знание должно во мне проснуться?
— Очень скоро, лет через сто — сто пятьдесят, это если ты раньше не
найдёшь дорогу в свой мир.
— Лупус, люди столько не живут!
— Ты не человек, а Странник. Странники живут столько, сколько
захотят, — ошарашил меня вожак.
— Я не верю тебе, Лупус! Мне приходилось слышать много
славословий в свой адрес и сладкоголосых сказок о своей мощи и
неуязвимости. Стоило мне только на минуту поверить в эти россказни, как
я сразу оказывался на краю могилы.
— Ты можешь верить или не верить в мои слова, но это так. Ты
Странник, и в этом не может быть сомнений. Если хочешь, то я легко тебе
это докажу.
— Докажи, — с сомнением попросил я.
— Ты видишь скалу возле одинокого дерева? — спросил Лупус.
— Вижу, и что?
— Ты помнишь своё состояние в тот момент, когда мы встретились на
поляне? Собери свою Силу в комок и толкни скалу.
Я усмехнулся и запустил в скалу, словно снежком, сгустком Силы,
пульсирующим в моём кулаке. И ничего не произошло. Я повернул голову
в сторону Лупуса и ехидно спросил:
— Ну что, фокус не удался, факир был пьян?
За моей спиной неожиданно послышался шорох, я повернул голову и
увидел на месте скалы большую гору осыпавшегося песка.
— Странник, в такую же кучу, но только кровавого фарша, ты
превратил бы нас, стоило тебе этого захотеть! Правда, тебе не стоит
обольщаться, такой мощью ты обладаешь только здесь, в сосредоточении
изначальной Силы. В этом месте самая тонкая грань между мирами, и ты
черпаешь свою Силу прямо из астрала.
Я сидел словно пришибленный, окончательно запутавшись в своих
ощущениях окружающего мира. Мой разум с каждой секундой терял
зыбкую связь с реальностью и уверенность в том, что я Игорь Столяров.
Вся прошлая жизнь казалась сном, и меня в данный момент волновали
только два вопроса: кто я такой и откуда? Баркуд стал той соломинкой, за
которую я ухватился, теряя под собой опору здравого смысла.
— Лупус, расскажи мне обо мне, — выдал я странную просьбу
сумасшедшего.
Баркуд пристально посмотрел на меня и начал рассказ.
— Никто толком не знает ничего о Странниках, даже неизвестно,
единый это народ или отдельные люди, рождённые в разных мирах.
Сколько Странников, тоже никому не известно, возможно, их сотни, а
может быть, и миллионы! Время от времени они в одиночку или
небольшими группами появляются в той или иной реальности с
известными только им целями. Говорят, что у них есть собственный мир, в
котором они живут какое-то время, отдыхая от путешествий между
различными реальностями. Очень давно этроски, которых на Геоне зовут
Древними, вступили в войну со Странниками. Причины, приведшие к
войне, давно забыты, потому что война шла во многих реальностях и
многие тысячелетия.
Время не однородно, оно течёт в разных мирах с различной скоростью,
поэтому точно сказать, как давно началась эта война, невозможно. Есть
несколько версий событий, приведших к конфликту. Я склоняюсь к той, по
которой в одном из миров этроски убили семью Странника, который начал
мстить за смерть близких. Ответный удар Странников был настолько
мощным и неожиданным, что уничтожил мир этросков, от которого
остались только несколько исследовательских станций в разных
реальностях. Природные условия мира этросков являлись уникальными в
магическом и энергетическом плане. Этроски были связаны со своей
реальностью, как эльфы с Деревом Жизни. Древние постепенно гибли и
вырождались в замкнутых мирках исследовательских станций, но
постоянно искали пути спасения. В результате огромных усилий им
удалось в реальности, которую называют Срединным миром, создать
искусственный мир эльфов, используя принципы устройства своей
погибшей родины. Этот мир был гигантской генетической и магической
лабораторией, где создавались различные формы разумной жизни, от орков
до хоббитов. Впоследствии в Срединном мире этроски организовали даже
колонию людей. Создавая порталы между мирами, Древние попали в мой
мир, откуда они стали забирать разумных животных для создания живых
боевых машин. Оттуда они привезли зоргов и малхусов. Из зоргов этроски
вывели баркудов, а из малхусов — эльфийских волков. Много других
животных было привезено из нашего мира для экспериментов. Сотни тысяч
разумных существ закончили свою жизнь в чудовищных муках на потребу
этросков. После того как создание расы эльфов было закончено, Древние
создали несколько порталов на Геон и отдали этот мир эльфам.
Наступило время, когда этроски практически вымерли и поэтому
решили нанести смертельный удар с того света, используя в качестве
бойцов баркудов, орков и гоблинов, выведенных для войны со
Странниками. Через порталы в миры, где были обнаружены Странники,
ринулись полчища орков и гоблинов при поддержке баркудов. Однако
война продлилась недолго, твои соплеменники легко отбили нападения и
перенесли войну в Срединный мир. Уничтожив всех этросков в Срединном
мире, Странники ушли, и началась война между эльфами, орками,
гоблинами и людьми. Порталы на Геон были разрушены, и мир Геона стал
существовать отдельно от своей прародины. Я попал на Геон тысячу лет
назад, уже после глобальной катастрофы и войны магов. Я помню все
зверства, которые творили со мной этроски, превращая меня в машину
смерти. На моей памяти было четыре восстания моих соплеменников в
Срединном мире и на Геоне против этросков, в которых пролилось море
нашей крови и крови магов врага, но только Странник освободил нас с
Алгой от рабства и дал возможность уйти на Геон.
Мы с Алгой все эти годы мечтали вернуться в свой мир, но чтобы
пробить проход между реальностями, необходима магическая Сила десяти
баркудов, а нас только семеро. Мы сто лет назад нашли в горах туннель, в
котором устроили логово, однако семьдесят шесть лет назад произошло
землетрясение и сработала ловушка, в которую попала Алга. Если бы не
ты, то мы остались бы на Геоне навсегда!
Лупус закончил свой рассказ, и я молча сидел ещё несколько минут,
переваривая рассказанное баркудом. Мне было искренне жалко это могучее
разумное животное, которое, как и я, было оторвано от своего родного
мира. История Лупуса и Алги напомнила мне забытый душещипательный
роман из прошлой жизни.
— Лупус, я очень рад, что сумел помочь тебе и Алге, но мне пора
идти. Близкие мне люди тоже находятся в большой опасности, и я должен
позаботиться о них. Прощай, Лупус, — сказал я и побежал по дороге в
сторону Тадмура, где меня должны были ждать Лаэр и малхусы.
Пробежав около сотни метров, я обернулся назад, чтобы помахать на
прощание Лупусу, и, оступившись на камне, улетел в канаву. Видимо,
судьба решила в очередной раз посмеяться надо мной и не дать помереть со
спокойной душой, наслаждаясь очередным подвигом по спасению
страждущих.
Лупус чёрной тенью пролетел над дорогой и промахнулся только на
какие-то сантиметры. Инерция унесла его тяжёлое тело дальше по дороге,
и он не сумел сразу развернуться для повторного прыжка. Левая рука сама
включила защиту кольчуги, а в груди запульсировал шар Силы, от которого
магические потоки ушли к плечам.
Первый ментальный удар сбил Лупуса с ног и отбросил по дороге на
несколько шагов. Я выскочил из канавы и пошёл ему навстречу, нанося
магические удары до тех пор, пока из головы баркуда не пошёл чёрный
дым, воняющий горелой электропроводкой. Мне понадобилось два
прыжка, чтобы оказаться рядом с бьющимся в агонии телом чудовища и
нанести мощный удар мечом по его загривку в попытке отрубить ему
голову. Однако фокус не удался, и мой меч только выбил искру из
мифриловой чешуи, которая покрывала тело Лупуса. Я отбросил меч и
начал судорожно кромсать шею баркуда лучом Силы. Через минуту голова
Лупуса отвалилась, и я понял, что меня разводило как лоха не живое
существо, а киборг.
Минут через десять мне удалось разделать баркуда как свинью на
бойне и ознакомиться с его внутренним устройством. Агрегат оказался
сложным гибридом живой плоти и различных механизмов и
сервоприводов. В брюхе киборга я обнаружил круглую прозрачную колбу, в
которой была заключена отрезанная голова эльфа. Магическое
сканирование показало, что клиент ещё жив и пытается восстановить
управление над механическим телом Лупуса.
Заниматься научными исследованиями я не рискнул и решил просто
расколотить колбу ударом рукояти меча. Материал колбы оказался очень
прочным, поэтому мне не сразу удалось её разбить. После первого удара
эльф открыл глаза и пристально уставился на меня. От этого взгляда у
вашего покорного слуги побежал мороз по коже, и я прочувствовал мощное
магическое давление на своё сознание. От испуга рука сама со всей дури
врезала по колбе, и шар рассыпался на мелкие осколки, окатив меня
вонючей жидкостью, в которой плавала отрезанная голова. Чтобы
окончательно удостовериться в смерти монстра, я перерубил трубки и
провода, соединяющие голову с телом киборга, и тяжело дыша отошёл в
сторону от раскуроченного агрегата.
Кровавые сцены уже давно меня не впечатляли, но это жуткое зрелище
заставило желудок освободиться от содержимого. Первое, что пришло в
голову после того, как я очухался, была идея как можно быстрее бежать с
поля боя, но здравый смысл подсказывал, что это плохая идея. Лупус
догнал меня в два притопа, хотя я имел получасовую фору, поэтому бегство
станет простой отсрочкой моей смерти, когда баркуды кинутся в погоню.
Если невозможно удрать, значит, нужно вступить в бой на своих условиях и
попытаться как можно дороже продать свою жизнь.
Основной моей задачей на данный момент являлось пополнение
растраченного в бою резерва магической энергии. Источника Силы
поблизости не наблюдалось, но в обломках киборга я обнаружил два
контейнера с камнями Силы. Один из камней оказался наполовину пустым,
а второй был заполнен только на треть, но и этого для подзарядки хватило с
запасом.
Уже через двадцать минут я бодро бежал по дороге к туннелю, где
остались шестеро киборгов, чтобы на все сто процентов использовать
момент внезапности. После подзарядки ауры Сила только из ушей у меня
не лилась, так что баркудам мало не покажется. Первобытная злоба
переполняла всё моё существо, и бой обещал стать весёлым. Откуда в моей
голове появилась надежда победить киборгов, я не знал, но это лучше, чем
ждать смерти, наложив в штаны. Почти всю дорогу меня мучил стыд за
свою наивность и доверчивость. Самое обидное для меня состояло в том,
что это не первый прокол, такие случаи стали уже входить в правила.
«Игоряша, у тебя, наверное, на лбу написано, что ты идиот, если
каждый встречный пытается тебя развести на жалость. Мир он спасать
собрался, а сам, как Буратино, готов закапывать свои сольдо на Поле чудес.
Главное, чтобы лиса Алиса и кот Базилио вовремя рядом оказались!» —
ругал я себя последними словами.
Туннель встретил меня зловещей темнотой и шорохами осыпающихся
камней где-то в глубине. Магическое зрение противника не обнаружило, и
я не задерживаясь полез по лабиринту между завалами. Баркудов не
оказалось и перед проходом в решётке, поэтому, чтобы не дать страху
парализовать свою решимость, я сразу же пошёл по следам от лап
киборгов. Туннель сделал поворот на девяносто градусов под прямым
углом, и я через двадцать шагов упёрся в металлическую дверь. Дверь
запиралась штурвалом, как на дверях в бомбоубежищах, но
пробивающийся в щёлку свет указывал на то, что она не закрыта.
Здравый смысл подсказывал мне, что нужно закрыть дверь, заклинить
штурвал прутом от решётки, а затем как можно быстрее уматывать из
туннеля, но я как идиот из фильма ужасов потянул дверь на себя.
Металлическая конструкция со скрипом поддалась, и я просунул голову в
щель. Сразу же у двери я увидел труп киборга с вывернутой головой и
обгорелым правым боком. В коридоре сильно воняло горелым пластиком и
гниющей плотью. Сканирование не обнаружило в теле монстра признаков
жизни, и я протиснулся в коридор. Если судить по положению тела, баркуд
пытался убежать из коридора в туннель, но его догнали и добили. Если
судить по ране в боку, то убили киборга из метателя или подобного оружия,
а голову свернули добивая. Второй труп я нашёл через двадцать шагов за
поворотом коридора. Баркуд также был убит из метателя, только стреляли
по нему раз пять, потому что от него остались только горелые обломки и
кучка пепла.
На этот раз я решил не торопиться, а прокачать создавшуюся
ситуацию. Сканирование ни живых объектов, ни магической деятельности
поблизости не обнаруживало, но тревожные чувства не оставляли меня. Я
для страховки бросил за угол несколько камней, пытаясь активизировать
возможные ловушки, но безуспешно. Миновав коридор со вторым трупом,
я пробежал до следующего поворота и выглянул за угол. За поворотом
находился ещё один короткий коридор, заканчивающийся квадратной
комнатой с металлической дверью, как и на входе в бункер. Помещение
носило следы взрыва и сильного пожара, произошедшего совсем недавно,
от стен ещё веяло теплом, и запах гари был невыносимый. Мне с трудом
удалось разглядеть в тусклом свете единственного уцелевшего
светильника, что две кучи горелых обломков, валяющихся на полу, — это
тела киборгов, а третьего, похоже, взрывом разорвало на куски. Я снова
бросил в комнату несколько обломков, чтобы проверить её на наличие
ловушек, и на этот раз сработало. Под потолком комнаты послышался звук
работающего сервомотора, и за углом раздался грохот взрыва файербола.
Меня сбило на землю ударной волной, я грохнулся на спину. Снова
раздался звук работы сервомотора, и мои глаза упёрлись в турель со
стволом метателя, которая судорожно дёргалась под потолком коридора,
пытаясь нащупать цель. На моё счастье, турель была повреждена и её ствол
смотрел в стену, а не на меня.
Героизм высокородного мгновенно улетучился, и я на карачках с
бешеной скоростью поскакал к выходу. Позади раздалась серия выстрелов
из метателя, а затем грохнул мощный взрыв. Меня швырнуло на стену, и
свет в глазах померк.
Глава 5
Наследие войны магов
Я очнулся от жуткого кашля, раздирающего грудь. Каким чудом мне
повезло не задохнуться, я до сих пор не понимаю. Моё тело на автопилоте
поползло к выходу из бункера сквозь клубы ядовитого дыма, подчиняясь
только инстинкту самосохранения. Гарь разъедала глаза, словно кислота, и
слёзы текли ручьём, поэтому выход из бункера мне удалось найти только на
ощупь. Протиснувшись наружу, я первым делом закрыл дверь, чтобы дым
не попадал в туннель, и, шатаясь, поплёлся по лабиринту туннеля на выход.
Через сотню шагов проход перегородил каменный завал, полностью
перекрывающий выход наружу, и я обессиленно опустился на пол,
привалившись спиной к стене.
«Ну что, Игоряша, добегался? Как выбираться отсюда будешь?» —
спросил я себя, обхватив руками раскалывающуюся от боли голову.
На мое счастье, завал оказался не сплошным, и между камней
пробивались струйки чистого воздуха. Предпринимать какие-либо
действия я был не в состоянии, поэтому мне ничего не оставалось, как
дожидаться, пока пожар в бункере не прекратится, а дым рассеется. В
любом бункере обязательно должна быть вытяжная вентиляция и время
ожидания теперь зависело только от её эффективности. Стрессовое
состояние незаметно перешло в беспокойный сон, сопровождающийся
бредовыми видениями, которые едва не довели меня до помешательства.
Сколько времени продолжался этот кошмар, неизвестно, но организм сумел
справиться с последствиями отравления дымом и угарным газом.
Я очнулся в холодном поту, страдая от жажды и голода, с
единственным желанием — напиться воды. Дорога наружу была перекрыта
завалом, и для меня оставался только единственный путь — обратно в
бункер. Мне с трудом удалось приоткрыть дверь, воспользовавшись
мифриловым прутом в качестве лома, и я начал принюхиваться к воздуху,
который вырвался из щели. Вонь стояла кошмарная, но дышать этим
воздухом было уже возможно. Я открыл дверь в бункер настежь, а сам
вернулся к завалу, чтобы дать возможность воздуху в туннеле смешаться с
атмосферой бункера. Подождав пару часов, я снова вернулся к бункеру и
вошёл в него.
Чёрно-белая картина магического зрения едва помогала
ориентироваться в коридоре и позволяла рассмотреть предметы только
размером с кулак, а детали терялись в серой пелене. Я дошёл до первого
поворота и кинул за угол несколько камней, чтобы обезопасить себя от
случайностей. После взрыва и пожара мало что могло уцелеть в коридорах,
но чем чёрт не шутит? Никакой реакции со стороны защиты бункера не
последовало, и я продолжил свой путь. Перекресток, где под потолком я
обнаружил турель с метателем, был завален обломками камня и
разорванными кусками металла, а в потолке зияла дыра метра полтора в
поперечнике. Скорее всего, потолок пробило после того, как рванул
боекомплект метателя.
Комната перед бронированной дверью тоже сильно пострадала от
взрыва и пожара, но дверь стояла на своем месте как влитая. На стене я
обнаружил остатки пульта, с помощью которого включался механизм,
открывающий дверь, однако от него остались только обгоревшие обломки.
Поковыряв дверь мифриловым прутом для очистки совести, я понял, что
открыть её не удастся.
«Выход из туннеля завален, дверь открыть невозможно, а это значит,
что ты, Игоряша, приплыл к финишу», — подумал я.
Однако этот печальный вывод меня успокоил, и в голове стали
появляться здравые на первый взгляд идеи.
«Если нельзя открыть дверь, а на разборку завала не хватит ни сил, ни
времени, значит, нужно искать другой выход», — подумал я.
Мысль, конечно, была разумной, но от неё попахивало идиотизмом.
Это обстоятельство меня рассмешило, и я решил посмотреть, что
скрывается за дырой в потолке.
Взрыв уничтожил турель метателя полностью, от неё остались только
концы обгоревших проводов, уходившие в кабельный канал диаметром
десять сантиметров. Пролезть в эту трубу было невозможно, и я продолжил
осмотр. Верх турельной шахты выгнуло взрывом и сплющило прорези
вентиляционных отверстий на её поверхности. Это обстоятельство
привлекло моё внимание, а сканирование показало, что толщина металла в
этом месте не более сантиметра. Через двадцать минут мне удалось
вырезать в металле достаточную по размеру дыру, чтобы в неё пролезть, и я
заглянул внутрь. Перед магическим взглядом предстала вентиляционная
шахта диаметром метр на метр и длиной метров двадцать.
Я решил не откладывать дело в долгий ящик и полез по трубе в
сторону закрытой двери. Долго ползти мне не пришлось — через пару
минут я добрался до поворота, сразу за которым в полу вентиляционного
короба находилась вентиляционная решётка. Через неё из помещения внизу
пробивался тусклый свет. Срезать четыре болта и снять решётку труда не
составляло, после чего я спрыгнул на пол коридора. В пяти шагах от дыры
в потолке я обнаружил дверь, которую безуспешно пытался открыть.
* * *
Прошло двое суток с того момента, как я попал внутрь подземного
бункера, построенного в самом конце войны магов. За прошедшие годы от
обширного комплекса уцелела только небольшая часть, находящаяся возле
входного тамбура. Здесь располагались помещения охраны, ремонтные
мастерские с холодильником для киборгов. Путь на нижние ярусы древнего
комплекса был полностью разрушен, а в колодцах лифта и шахте
аварийного выхода плескалась вода. Бункер уже давно находился в
заброшенном состоянии, хозяева или погибли, или просто покинули его.
Однако мне удалось обнаружить останки одного обитателя бункера, причём
их владелец умер совсем недавно. Что произошло в подземелье, я,
естественно, не знаю, но некоторые догадки после обследования
помещений у меня появились.
Бункер, похоже, не имел автономного энергоснабжения, и энергия
поступала извне, а сам комплекс находился в законсервированном
состоянии многие столетия. В криогенной камере большого холодильника в
замороженном виде хранились пятьдесят шесть контейнеров с телами
эльфов, а на оружейном складе по соседству — четырнадцать
механических тел киборгов. В боксе с киборгами я обнаружил шесть
пустующих контейнеров, вскрытых совсем недавно. Между холодильником
и складом располагалась лаборатория, в которой размороженным эльфам
отрезали голову, а затем встраивали ее в тела киборгов в качестве
компьютеров управления. Оборудование лаборатории было
расконсервировано, и им пользовались совсем недавно. При беглом
осмотре мне попались на глаза три контейнера с обезглавленными телами,
которые были залиты каким-то раствором. На одном из столов стояли две
прозрачные сферы с мёртвой головой эльфов, погибших явно во время
неудачной попытки пересадки.
Более тщательный осмотр помещений комплекса навёл меня на мысль,
что после катастрофы на Таноле внешнее энергоснабжение бункера вышло
из строя и он перешёл на резервное питание. Об этом обстоятельстве ясно
говорили таблички со светящимися надписями в комнате, где находился
распределительный электрощит и установка с разряженным камнем Силы
аварийного питания. Скорее всего, после сбоя энергоснабжения сработала
аварийная программа и в холодильнике автоматически встали на
разморозку четыре контейнера с телами эльфов обслуживающего
персонала, находившиеся в отдельной морозильной камере.
После разморозки двое проснувшихся эльфов попытались привести
оборудование бункера в рабочее состояние, но не сумели восстановить
подачу энергии и в спешке занялись изготовлением разумных киборгов.
Однако за прошедшие века все тела в основной криогенной камере
погибли, выжили только четыре эльфа, замороженные отдельно от
остальных. Проснувшиеся первыми попытались использовать для создания
киборгов голову своих спящих товарищей, но пересадка закончилась
неудачей. Похоже, между оставшимися в живых эльфами произошёл какой-
то конфликт, в результате которого один из эльфов стал киборгом, а второй,
получив тяжёлую травму или отравление, умер в бункере. Каким-то
образом ему перед смертью удалось выгнать второго выжившего из
подземелья, опустить мифриловую решётку и включить защитные турели.
К таким выводам я пришёл после того, как недалеко от выхода из
бункера обнаружил обесточенную зарядную станцию для камней Силы,
обеспечивающих энергией механическую начинку баркудов и кабину с
пультом управления. В кресле за пультом сидел разложившийся труп эльфа
со шлемом на голове, похожим на парикмахерский фен для сушки волос.
Тело эльфа сильно пострадало от разложения, и определить причину
смерти стало невозможно. Рядом с кабиной управления в отдельном боксе
находился сложный агрегат, с помощью которого, похоже, приготавливался
питательный раствор для поддержания жизнедеятельности биологической
начинки киборгов. Агрегат был выключен, а его содержимое протухло и
воняло неимоверно.
После того как я покопался на складе и вскрыл пару контейнеров, то
понял, что не все баркуды-киборги предназначены для трансплантации
живых компьютеров. Большая их часть несла в своих телах только
механическую начинку. Они оказались обычными роботами, получающими
команды по радио или, если выразиться точнее, с помощью устройств,
похожих на радиостанции, но использующих другие физические
принципы. В тела этих машин смерти были встроены метатели
файерболов, а управляли ими киборги с живой головой внутри.
Если исходить из вероятных вариантов развития событий, то можно
воссоздать хронологию произошедшего. Скорее всего, мы с Лаэром
случайно попали в поле зрения Лупуса, которому срочно требовалось
пробиться в бункер. Просканировав за пару минут мозги пробегавшего
мимо дикаря, он решил использовать его способности для вскрытия
мифриловой решётки, перекрывающей подход к бункеру. В дальнейшем
моя жизнь зависела только от сложившихся обстоятельств и её ценности
для эльфа. Лупус мог просто убить меня или разобрать на запчасти для
киборгов. После того как я срезал решётку, Лупус приказал баркудам
прорваться в бункер, но все они были уничтожены автоматическими
турелями.
Причиной провала штурма являлась спешка и полная
неподготовленность атаки на бункер. Вполне возможно, что это было
связано с тем, что у Лупуса начались проблемы с питательным раствором
для живой начинки киборга. Любые биологические объекты требуют
регулярного питания и очистки крови от отходов жизнедеятельности. Если
судить по следам, оставшимся после попыток вскрыть решётку, то Лупус
уже давно находился вне бункера и не менял питательный раствор. В
результате чего в организме киборга началось отравление продуктами
распада. Похоже, в этом крылась основная причина его неадекватных
поступков и моей лёгкой победы над древней машиной смерти.
Что произошло в бункере на самом деле, уже не удастся узнать
никогда, но мои предположения базируются на той скудной информации,
которую удалось получить после осмотра помещений. Детектив из меня
аховый, я не Шерлок Холмс, поэтому достоверность сделанных выводов
довольно сомнительна.
Одной из самых важных находок, обнаруженных в бункере, оказалась
потрёпанная книга, лежавшая на столе в одной из комнат. Книга была
написана на эльфийском языке и выглядела очень старой. К такому выводу
я пришёл, потому что она была напечатана на каком-то пластике, а не на
бумаге современного производства. На обложке книги красовалось
название, которое после перевода на русский звучало как «Странник». Я из
любопытства перелистал книгу и прочитал несколько страниц. Меня очень
удивило то, как мало изменился эльфийский язык за прошедшие столетия.
Эльфы живут очень долго, и если бы не катастрофа, то автор книги вполне
мог бы поставить автограф на своём романе.
В тексте книги меня заинтересовало имя одного из героев романа —
этого персонажа звали Лупус. С каждым прочитанным абзацем моя
физиономия всё сильнее вытягивалась и краснела от стыда, когда я начал
понимать, что текст этого опуса стал основой для охмурения лоха по имени
Ингар. Лупус даже имечко себе выбрал из этой книги и, не напрягая мозги,
просто пересказал мне содержание романа, прочитанного, когда он жил в
этой комнате. Говорящая голова, наверное, умирала со смеху в своей
стеклянной колбе, издеваясь над напыщенным дикарём в кольчуге и
заточенной железкой за спиной, возомнившим себя хозяином мира.
Похоже, я от души повеселил Лупуса, когда закатывал глазки и заламывал
руки от переизбытка чувств.
Придя в себя после сеанса самобичевания, я забросил книгу в дальний
угол и занялся более важными делами. За прошедшие трое суток у меня во
рту маковой росинки не было, и живот начал прилипать к позвоночнику.
Чистой воды в бункере оказалось с избытком, но найденные в
холодильнике древние сухие пайки доверия не вызывали. Чтобы не
помереть от голода или не отравиться просроченной едой, необходимо
срочно выбраться из подземелья.
Я решил выбираться на свободу через систему вентиляции, которая
обязательно должна выходить наружу, потому что путь на поверхность
через туннель был отрезан завалом. Конечно, в бункере имелся аварийный
выход, обозначенный соответствующей надписью, но он оказался наглухо
закрыт. Люки, через которые можно попасть в систему вентиляции, также
были заперты, а открыть их без ключей оказалось невозможно. Прорезать
толстенный металл дверей я даже не пытался и поэтому снова полез в
вентиляционный короб, по которому пробрался в бункер.
Подготовка к путешествию не заняла много времени, я захватил с
собой только моток верёвки и головной аварийный фонарик, найденный в
одной из комнат. Содрав кожу на коленях до крови, я, наконец, наткнулся на
люк в стенке вентиляционного короба и, срезав болты крепления,
вытолкнул его наружу.
Мои блуждания по пыльному лабиринту закончились в
вентиляционной камере, занятой тремя мощными вентиляторами. На этот
раз мне повезло, и люк в основной вентиляционный канал был закрыт
только на задвижку. Чтобы не попасть под лопасти работающих
вентиляторов в случае их неожиданного включения, я отключил
рубильники в щите управления и вытащил плавкие предохранители из
своих гнёзд. Законы физики одинаковы во вселенной, однотипны и
принципы защиты электрических цепей от перегрузки — колесо везде
круглое.
Основная труба вентиляции имела в диаметре около трёх метров и
уходила вертикально вверх. Сразу за люком трубу перекрывала толстая
решётка, которая могла служить надёжным полом. Я бросил вниз кусок
железа и через пару секунд услышал плеск воды.
«Значит, подземные уровни полностью залиты водой, может, даже и в
вентиляции вода», — подумал я и осмотрелся.
Из стенки трубы торчали скобы металлической лестницы, по которой
можно было подняться наверх. На высоте двадцати метров труба плавно
изгибалась и уходила в сторону. Я, перекинув верёвку через плечо, полез по
лесенке наверх. Вентиляционная труба закончилась такой же точно, как и в
туннеле, мифриловой решёткой, за которой была видна площадка,
освещённая ярким солнечным светом. Вырезать кусок решётки было делом
техники, и я, облегчённо вздохнув, выбрался из трубы на свободу. Сверху
вход в вентиляцию закрывал скальный козырёк, и обнаружить его было
невозможно. От площадки до поверхности земли было около тридцати
метров, но скала вертикально обрывалась прямо в воду небольшого озера,
плескавшегося у её подножия. Другого пути вниз не было, и я, понимая,
что придётся искупаться, привязав верёвку к скале, сбросил её вниз.
Глава 6
Бункер древних эльфов
Мы ужинали с Лаэром, сидя у костра, и обсуждали события
прошедших трёх дней. Утолив зверский голод, я для начала устроил
гвельфу выволочку за то, что он не ушёл к Тадмуру, а на следующее утро
вернулся на место встречи с баркудами. Первым меня обнаружил Тузик,
когда я увлечённо копался во внутренностях мёртвого Лупуса, пытаясь
разобраться в его устройстве. Любопытство было нетерпеливо, и, пока на
костре запекалась обмазанная глиной утка, я потрошил внутренности
киборга.
Всё-таки мне не идут впрок постоянные оплеухи судьбы — и на этот
раз я настолько увлёкся исследованиями, что обнаружил постороннее
присутствие почти случайно. Тузик вылетел из кустов как сумасшедший, и
если бы я не заметил его ауру за несколько секунд до встречи, то вполне
мог остаться заикой, а Тузик покойником. Малхус, очумевший от счастья,
зализал меня чуть не до смерти, но прибежавший через несколько минут
Лаэр спас своего командира от неминуемой гибели. Не склонный к
сантиментам «приносящий смерть» даже прослезился, увидев меня живым
и здоровым. Эйфория после дружеских объятий постепенно сошла на нет, и
обалдевший Лаэр засыпал меня вопросами, вытаращив глаза на
выпотрошенного баркуда. Я пообещал рассказать всё после ужина и
пригласил Лаэра к костру. Однако пока я занимался вскрытием Лупуса и
отбивался от счастливого Тузика, утка, запекаемая на костре, благополучно
сгорела. Поэтому Лаэру пришлось, забрав с собой своего малхуса,
удалиться на охоту. Тузик не отходил от меня ни на шаг и ничего не давал
делать, постоянно тыкаясь мордой в руки и преданно заглядывая в глаза.
Поняв, что мои исследования на сегодня закончились, я отправился к
ручью смывать с себя грязь и стирать одежду под охраной малхуса.
Лаэр вернулся через час с выпотрошенной тушей молодого оленя и
сразу приступил к приготовлению гвельфийских шашлыков. Кулинарное
искусство гвельфов обогнало кулинарию других народов на тысячелетия, и
Лаэр мог приготовить изысканное блюдо буквально на коленке и
практически изо всего, что бегает или ползает по Геону. Ужин и мой
рассказ о бое с Лупусом и в подземном бункере заняли около двух часов,
после чего мы легли спать, доверив охрану малхусам.
Утром мы с Лаэром перекусили на скорую руку и коротко обсудили
наши ближайшие планы. Бежать за тридевять земель ради двигателей для
дельтаплана уже не имело смысла, потому что в бункере этого добра было
навалом, причём в идеальном состоянии. Механические тела киборгов
приводились в движение гидравлическими цилиндрами, а основной
гидромотор вращался мощным электродвигателем. В теле Лупуса я
обнаружил ещё много полезных запчастей, которым наверняка найдётся
применение.
Обсудив все нюансы, мы приняли решение, что Лаэр должен
вернуться в долину Нордрассила, привести в бункер всех «проклятых» и
принести клетку с почтовыми птицами для связи. Метатели должны
остаться в Горном убежище у Дарта, потому что я надеялся
воспользоваться метателями, встроенными в киборгов. По нашим
прикидкам, Лаэр должен был вернуться не позднее чем через неделю, в
случае задержки я самостоятельно отправлюсь в долину Нордрассила.
Мы тепло попрощались с Лаэром, и он скрылся за поворотом дороги,
помахав на прощание рукой. Я, просканировав окружающую территорию,
убедился в нашей с Тузиком безопасности и продолжил разборку киборга
на запчасти. Вырезав наиболее ценные детали и механизмы из Лупуса, мы
с малхусом оттащили останки в сторону от дороги и засыпали их камнями.
К полудню нам удалось перетаскать все запчасти на площадку перед
входом в трубу вентиляции и пообедать. Потом мы с Тузиком занялись
охотой, чтобы сделать запас продуктов на неделю в холодильнике бункера.
Охотился в основном малхус, а я только разделывал туши убитых оленей,
которые попались ему неподалеку. Вся эпопея продолжалась где-то до
полуночи, и я, вымотавшись как собака, завалился спать не раздеваясь.
Так началась новая страница моей жизни на Геоне.
* * *
Основной проблемой, требующей срочного разрешения, являлось
отсутствие электричества в бункере. Резервное электроснабжение
практически исчерпало свои ресурсы, и в любой момент могли погаснуть
даже лампы аварийного освещения, которые и так едва светили. Многие
помещения комплекса были мне недоступны, потому что двери в них
оказались запертыми на ключ. Чтобы открыть их, сначала нужно найти
ключи, которые могли находиться у мёртвого эльфа, сидевшего за пультом
управления в зарядном боксе для киборгов.
Один только вид трупа приводил меня в содрогание, не говоря о вони,
исходившей от разложившейся плоти. Я сумел найти в лаборатории
хирургические перчатки и пластиковый чехол, снятый с тела
замороженного эльфа, и направился обыскивать покойника. Тузик,
сопровождавший меня как хвостик до этого момента, сразу смылся, поняв,
какими делами я собираюсь заниматься.
Обыскивать разложившийся труп — удовольствие ниже среднего, но
мне удалось справиться с этой работой за час, всего два раза очистив
желудок в заранее приготовленное ведро. Моей добычей стали две связки
ключей, карманная инструкция по эксплуатации баркудов и агрегат,
смахивающий на пистолет. Закончив обыск, я засунул покойника в
пластиковый чехол и выкинул его в шахту лифта.
После обнаружения ключей освоение бункера значительно
ускорилось. Мне удалось открыть почти все его помещения и даже
мифриловый сейф в кабинете командира, в котором лежала документация
по бункеру и материалы по киборгам. Изучив схему комплекса и его
затопленных нижних ярусов, я понял, что нашёл секретную лабораторию, в
которой светлые эльфы готовили оружие возмездия наподобие того, как
немцы в конце войны пытались изобрести сверхоружие. Похоже, эта
попытка закончилась полным провалом и киборги не оправдали
возлагаемых на них надежд. Если судить по грозным приказам
командования срочно довести киборгов до ума и отправить в действующую
армию, то дела у эльфов в те времена обстояли очень паршиво.
Окончательно прояснила ситуацию тощая папка с грифом «Секретно»,
в которой я обнаружил всего несколько важных документов. Сверху в папке
лежала коротенькая записка, написанная заведующим лабораторией по
имени Занг. В этой записке Занг докладывал о том, что пересадка живой
головы в тело киборга удаётся только в одном случае из пяти, и требовал
срочно доставить пятьдесят новых доноров для пересадки. В конверте,
рядом с этой запиской, лежал донос, в котором один из лаборантов
докладывал начальнику комплекса о низком качестве трансплантации и о
том, что киборг жизнеспособен не более двух-трёх месяцев.
Самым интересным для меня оказался доклад командира технической
группы Тулара о доработках, произведённых в механизмах киборгов, и
возможности перевода их на ручное управление. Тулар докладывал, что его
группа изготовила восемь комплектов ручного управления баркудами и
полигонные испытания прошли успешно. Здесь же было написано, что
киборги находятся в выходном шлюзе и готовы к использованию. В сейфе
также лежала папка с документацией по доработке киборгов и схемами
подключения комплектов ручного управления на штатные места. Я быстро
нашёл на схеме выходной шлюз и понял, что без восстановления
энергоснабжения не смогу открыть ворота, ведущие в него.
Последующие два дня я ломал голову над вопросом, как добыть
энергию, и лазил по всем закоулкам, пытаясь найти питающий кабель. На
схеме этот кабель почему-то не был обозначен, и я в результате
безуспешных поисков чуть не вывихнул себе мозги. Проблема решилась
случайно, и способ её решения лежал, как обычно, на поверхности.
Оказывается, не было никакого питающего кабеля, а бункер имел всё-таки
автономное электроснабжение. Установка, которую я принял за аварийную
аккумуляторную батарею, являлась одновременно и энергостанцией.
Скорее всего, в результате землетрясения луч Силы, проходивший ранее
через центральный токосъёмник установки, сместился на метр в сторону и
отклонился от вертикального положения градусов на десять. На эту
догадку меня натолкнула схема, расположенная на внутренней стороне
дверцы шкафа управления. Энергостанция весила более двух тонн, это я
определил по собственным ощущениям, едва не надорвав себе пупок, но
русские инженеры при помощи лома, кувалды и «такой-то матери» решали
проблемы и посложнее.
К началу четвертых суток работы были закончены и энергоснабжение
бункера восстановлено. Я, замотавшись до последней степени, решил
бросить все дела и просто выспаться и уже на свежую голову строить
новые планы.
Проснувшись, мы с Тузиком плотно позавтракали и направились к
выходному шлюзу, где должны были находиться баркуды, переведённые на
ручное управление. Как обычно, вместо того, чтобы поостеречься и
проверить всё ещё раз, я бодро дёрнул рукоятку открывания дверей и смело
шагнул в неизвестность. Боевая турель, висевшая под потолком коридора,
ведущего к шлюзу, весело загудела своими сервомоторами и только чудом
не отстрелила мне задницу. К полудню мне удалось разобраться с
управлением боевыми турелями и поставить заплатку на прожженные
штаны.
Я с замиранием сердца снова открыл дверь в коридор и пошёл по
направлению к шлюзу. На этот раз никаких осложнений не произошло и мы
с Тузиком добрались до шлюза живыми. Все восемь баркудов оказались на
месте и стояли, накрытые металлическими колпаками с прозрачными
смотровыми окошками. Сверившись с инструкцией по эксплуатации, я
открыл вентиль и сбросил инертный газ из ближайшего контейнера с
баркудом, а затем открыл защёлки и поднял колпак. Внешне баркуд с
ручным управлением ничем не отличался от стандартного, если не считать
седла, как на мотоцикле, и такого же руля управления, окружённых
защитой из мифриловой брони, закрывающей седока до подбородка.
Меня очень порадовала инструкция, написанная древними эльфами
для армейских водителей баркудов. Похоже, у древних военных были
похожие проблемы с интеллектом, что и в нашей армии, поэтому всё было
разжёвано до уровня понимания среднестатистического дебила. Никаких
заумных выражений в инструкции не наблюдалось, и всё сводилось к
фразам типа «Дёрни за веревочку — дверь откроется».
Чтобы освоиться с управлением, мне потребовалось около часа.
Гироскопы, установленные внутри баркуда, обеспечивали устойчивость
агрегата и удовлетворительную плавность хода, поэтому я, немного
потоптавшись по шлюзовой камере, решил выехать наружу. Открытие
ворот шлюза осуществлялось с пульта управления киборгом, и я нажал
соответствующую кнопку. Где-то за стеной зарычали гидромоторы, и
входной люк уехал назад и в сторону. Под потолком шлюза задергались
стволы боевых турелей, но выстрелов не последовало. Через несколько
секунд на землю перед люком опустился металлический пандус, и я
медленно направил баркуда к выходу.
Шлюзовой люк находился рядом с вентиляционной шахтой немного
выше уровня озера, и пандус опустился прямо на песок пляжа. Я закрыл
шлюз и отправился в первое своё путешествие за рулём боевого киборга.
Мы с Тузиком в течение нескольких часов бегали по окрестностям, выявляя
ходовые и боевые качества баркуда. Если сказать честно, то эти качества
оказались не особенно высоки. Максимальная скорость баркуда не
превышала тридцати километров в час. Даже на этой скорости из меня
буквально вытряхивало душу, поэтому реальной являлась крейсерская
скорость — не более двадцати километров в час. Метатель файерболов у
баркуда имел боекомплект из двадцати выстрелов, но прицельно стрелять
было возможно только стоя на месте. Я расстрелял боекомплект по
ближайшим скалам и остался доволен результатами. Метатель баркуда
оказался совершеннее, чем более поздние поделки, которые использовались
на Геоне и сейчас.
Если судить по индикатору расхода энергии, то запаса хода у киборга
должно хватить километров на пятьсот по ровной дороге. Проходимость же
у баркуда оказалась из рук вон плохой: мало того что он легко мог
завязнуть в любой топкой луже, так ещё, чтобы перебраться через россыпь
обычных камней, требовался отточенный навык и длительные тренировки.
Солнце уже почти скрылось за горизонт, когда мы с Тузиком вернулись в
бункер и сели ужинать. Правда, сидел, грызя оленью ногу, только малхус, а
я ужинал лежа, почесывая отбитую пятую точку.
Весь следующий день я посвятил ревизии запчастей и материалов,
находящихся на складе и в механической мастерской бункера.
Оборудование ремонтного цеха позволяло изготовить хоть чёрта лысого,
лишь бы руки росли у тебя из нужного места. Здесь было всё: заготовки из
разных металлов, инструмент на любой вкус и даже мерительный
инструмент с десятичными шкалами. Конечно, эльфийские миллиметры
отличались от земных, но это не имело принципиального значения.
Наличие такого сказочного богатства натолкнуло меня на мысль построить
не простой дельтаплан, а настоящую двухмоторную летающую лодку, благо
на складе я нашел ЗИПы с двадцатью новенькими электромоторами для
киборгов, мифриловые трубы и тонкий мифриловый лист.
Эйфория от обладания такими ресурсами сопровождалась творческим
подъёмом и бессонницей, в результате которой к утру на стене мастерской
красовался эскиз двухмоторной летающей лодки, похожей на знаменитую
«Каталину», только более скромной по своим размерам.
Проспав почти до полудня, я выгнал Тузика за добычей и на поиски
каравана Лаэра, а сам приступил к осуществлению своих замыслов. К
вечеру у меня уже были нарезаны заготовки под лонжероны и нервюры
крыла, и можно было начинать сборку. Я настолько увлёкся работой, что
едва не забыл запустить в бункер Тузика, вернувшегося с охоты.
Следующий день также был посвящён работе в мастерской в ожидании
каравана, но Лаэр и «проклятые» так и не появились. Минуло ещё двое
суток, загруженных до предела трудовым энтузиазмом с небольшими
перерывами на сон и еду. За прошедшие дни мне удалось практически
завершить работу над каркасом крыла и стапелем для сварки фюзеляжа.
Однако в душе постепенно росла тревога из-за долгого ожидания каравана
Лаэра.
В конце концов эти мысли начали мешать работе, и я решил утром
следующего дня отправиться навстречу каравану верхом на баркуде.
Глава 7
Все планы идут прахом
Если быть самокритичными, то каждый из нас в глубине души уверен
в собственной гениальности, поэтому мы запросто строим наполеоновские
планы. Однако эти планы практически всегда вязнут в мелочах, до которых
не доходят наши царственные руки. Так произошло и на этот раз. Утро
вечера мудренее, поэтому выехать спозаранку не получилось, так как сборы
затянулись до полудня. За прошедшую ночь в голове просветлело, и до
меня начало доходить, что грозный вид баркуда абсолютно не гарантирует
безопасности своего седока. Мифриловая броня защищает водителя со всех
сторон, но только до подбородка. Управление киборгом требует хорошего
обзора, поэтому голова седока практически открыта. Хороших стрелков из
лука на Геоне много, я даже не говорю о гвельфах, любой афр запросто
воткнёт мне между глаз магическую стрелу, на которую не действует
магическая защита. Сидя за рулём баркуда, невозможно стрелять из лука
или рубить мечом, поэтому противник без проблем может подобраться ко
мне сзади или сбоку. Вооружённый метателем, четвероногий танк, как и
его гусеничный собрат на Земле, требует надёжного прикрытия пехоты, а в
одиночку может стать лёгкой добычей смелого воина. Для защиты головы
мне необходим надёжный шлем, а против нападения с флангов и тыла —
оружие ближнего боя.
Проблема со шлемом разрешилась довольно просто — во время
обыска раздевалки рядом с выходным шлюзом я отыскал на шкафу
потрёпанный шлем с прозрачным забралом. Краска на шлеме облезла от
времени, а начинка подшлемника рассыпалась в пыль, однако мифриловый
корпус не пострадал. Новый подшлемник нашёлся в лаборатории
трансплантации, где на отрезанную голову киборга надевали защитную
шапочку, чтобы она не билась о стенки стеклянной колбы. Одна из таких
шапочек после небольшой доработки идеально подошла к шлему.
Главной проблемой обеспечения безопасности меня, любимого, стали
поиски современного оружия ближнего боя. Мечи и луки хороши, когда ты
имеешь свободу манёвра и можешь в любой момент смыться, а сидя верхом
на неповоротливом киборге это сделать проблематично. Несмотря на все
мои старания и очередное прочёсывание помещений, ничего подходящего
обнаружить не удавалось. Я уже собирался махнуть рукой на технический
прогресс и отправиться навстречу каравану пешком, но вспомнил о
находке, сделанной, когда я только начал обживаться в бункере. В кармане
штанов мёртвого эльфа я обнаружил прибор, похожий на пистолет, который
наотрез отказывался стрелять. Разобраться с его устройством тогда мне не
удалось. Поломав голову около часа, я плюнул на это дело и засунул
бесполезную железку в сейф. В тот раз я решил, что это не оружие, а что-то
другое, но ассоциация с пистолетом в памяти осталась.
Сейчас во время повторного, более тщательного обыска комнаты эльфа
я нашёл пластиковую коробку из-под пистолета, в которой лежала
инструкция по эксплуатации и две запасные обоймы. Пролистав
инструкцию, я понял, что пистолет этот — обычная пневматика, подобная
продаётся у нас на каждом углу. Основным отличием являлись
высокотехнологические боеприпасы пистолета. Обойма зелёного цвета
была заряжена сотней шариков с электрошоком, а в красной обойме
оказались разрывные пули. Вместо баллона со сжатым воздухом в рукоятку
пистолета заливалась обыкновенная вода, превращаемая в пар энергией
камня Силы, и если быть технически точным, то пистолет был паровым, а
не пневматическим.
Разобравшись с устройством пистолета, я решил испытать чудо
эльфийской техники. Стрелять в бункере было глупо, поэтому я вышел
наружу и, выбрав целью ближайшее дерево, сделал два выстрела. Попасть
в ствол дерева мне удалось только один раз, вторая пуля «ушла за
молоком». Магический шарик, попав в дерево, вспыхнул целым пучком
электрических разрядов, и в воздухе запахло озоном. Похоже,
электрические пули предназначались для того, чтобы вывести противника
из строя, а не убить, но голубые молнии, ударившие в землю, внушали
уважение.
Удовлетворившись результатами, я заменил обойму и продолжил
стрельбы. Прицельная дальность выстрела из пистолета не превышала
тридцати метров, но это полностью меня устраивало. Пара выстрелов
разрывными пулями легко срубила дерево толщиной в руку, после чего я
решил поберечь патроны.
После плотного обеда мы с Тузиком покинули бункер и направились к
дороге, ведущей к долине Нордрассила. Я вёл баркуда почти шагом, потому
что управление требовало повышенного внимания и привычки. Несмотря
на проявленную осторожность, мне с огромным трудом удалось провести
киборга по пересечённой местности к нормальной дороге, не сломав при
этом баркуда и собственную шею. Тузик с опаской поглядывал на киборга,
больше похожего на пьяную корову, чем на ужасную машину смерти, и
предпочитал бежать впереди на почтительном расстоянии. Управлять
баркудом и одновременно сканировать окружающую обстановку было
абсолютно невозможно. Стоило мне на минуту перейти на магическое
зрение, как я сразу же терял контроль над киборгом, который норовил
ускакать с дороги в кусты или завалиться в канаву.
После очередной потери контроля над баркудом я едва не кувыркнулся
через голову, система стабилизации чудом спасла меня от аварии. Чтобы
больше не искушать судьбу, я прекратил изображать из себя Юлия Цезаря,
который мог заниматься тремя делами одновременно, и полностью
переключился на управление железным конём. Постепенно дела начали
налаживаться, и киборг уже не спотыкался на каждом шагу. Сознание
подстроилось под алгоритм управления, и поездка стала похожей на езду
на мотоцикле. Ноги автоматически нажимали на нужные педали, а руки
сами поворачивали руль в правильном направлении, поэтому скорость
значительно увеличилась.
Через четыре часа я настолько освоился за рулём, что начал
оглядываться по сторонам и замечать не только препятствия под ногами
киборга. Заросшая травой древняя дорога, петлявшая между деревьями,
вывела меня на макушку холма, с которого открывался хороший обзор на
окрестности. Я остановил киборга, чтобы осмотреться и просканировать
обстановку вокруг. Мой магический взгляд обнаружил в паре километров
дальше по дороге скопление человеческих аур, которые кружились словно
мотыльки вокруг настольной лампы. У меня сразу возникло подозрение,
что это не хоровод молодых девушек, а бой между моими людьми и
афрами, напавшими на караван Лаэра. Я приказывал гвельфу привести в
бункер только шестерых «проклятых», а сканирование обнаружило толпу
человек в тридцать. Значит, на семерых моих людей напало более двух
десятков врагов, поэтому медлить было нельзя. После короткой команды
Тузик унёсся вперёд, а я пришпорил баркуда и на предельной скорости
рванул следом.
Я выскочил на большую поляну и ударил по тормозам, чтобы оценить
обстановку и не напороться на засаду. К несчастью, мои тревожные
предчувствия полностью оправдались. Три десятка ассасинов прижали
караван Лаэра к каменной гряде и неторопливо расстреливали его из луков.
С полуголыми дикарями гвельфу, возможно, и удалось бы справиться, но
ассасины были в полной броне, и гибель каравана являлась только делом
времени. На непрерывный поток стрел ассасинов отвечали только три лука,
а это указывало на то, что среди моих людей есть раненые или, не дай бог,
убитые.
Дорога вывела меня в тыл к вражескому отряду, оказавшемуся между
мной и караваном, из-за чего было невозможно стрелять из метателя, не
опасаясь попасть в своих людей. Хуже всего было то, что ассасины
рассыпались по полю и прятались за камнями. Стрелять по одиночному
воину из метателя глупо, поэтому я решил обнаружить себя, нажав кнопку
с надписью «Сирена». Внутри корпуса баркуда что-то ухнуло, и над полем
боя разнёсся чудовищный вой, от которого у меня едва не лопнули
перепонки. Бой мгновенно прекратился, и несколько ассасинов бросились
бежать в сторону леса со скоростью курьерского поезда. Несчастный Тузик
визжа начал закапываться в землю, только песок и камни летели во все
стороны, потом я его только и видел, а у вашего покорного слуги сразу
появились сомнения по поводу сухости собственных штанов. Через
несколько секунд ко мне вернулся слух, и я шагом направил киборга в
сторону своих людей, крутя головой по сторонам.
По пути я наткнулся на бездыханное тело ассасина с вылезшими на
лоб глазами, похоже, бедняга умер от ужаса. Затем мне попались ещё два
воина, находящиеся в невменяемом состоянии, — несчастные полностью
потеряли контакт с реальностью и пускали пузыри, словно маленькие дети.
После звуковой атаки воевать стало не с кем, и я решительно прибавил
скорости.
Первая стрела с визгом ушла в небо, отброшенная защитой кольчуги, а
вторая точно врезала меня по лбу. Похоже, в меня попала афрская стрела с
каменным наконечником, — если бы не шлем, мои мозги вылетели бы на
дорогу. Я нажал на тормоза и спрятался за лобовой бронёй, закрывающей
сиденье. Ещё две стрелы со звоном ударили в броню, и обстрел
прекратился. Вытащив пистолет из самодельной кобуры, я опасливо
выглянул из-за щитка и разразился отборной бранью. Меня, любимого,
пытался пристрелить Лаэр, который залез на большой камень и с синим
лицом покойника вступил в последний бой с чудовищем из своих
кошмарных снов.
— Придурок ушастый, я сейчас вылезу и налысо тебя побрею! Ты
меня чуть не пристрелил, идиот! Это я, Ингар, прекрати стрелять
немедленно! — заорал я как сумасшедший.
Мои вопли вывели гвельфа из прострации, и он, выронив лук, мешком
свалился с камня.
— Ингар, это ты? — донёсся из-за валуна голос Лаэра.
— Конечно я. Кто ещё может по Геону на баркудах разъезжать?
— А я, когда услышал этот ужасный рёв, подумал, что баркуды тебя
сожрали и прибежали по наши души.
— Хрен ты угадал! Это я баркудов сожрал, а тех, кого не доел, под
седлом бегать заставил. Всё, я вылезаю, и не вздумай стрелять! — Я снял с
головы шлем и высунул из-за брони голову, чтобы Лаэр смог меня
опознать, а затем спустился на землю. — Ну что тут у вас? — спросил я,
зайдя за гряду валунов, служивших укрытием каравану.
— Ингар, у нас двое тяжелораненых, остальные в обмороке. После
того как заревел баркуд, воины, словно женщины, в обморок попадали. Я
просто не знаю, что теперь делать, — ответил Лаэр.
— Бери своего малхуса и добей ассасинов, пока они в себя не пришли,
а я ранеными займусь.
— Мой малхус удрал, как только баркуда увидел, и где этого труса
носит, неизвестно, — буркнул гвельф и скрылся за камнями.
До самой ночи мне пришлось заниматься лечением раненых и
испуганных «проклятых». Если с первым тяжелораненым проблем не
возникло, то второй воин находился уже за гранью жизни и смерти,
поэтому мне даже пришлось влить в него стакан собственной крови, чтобы
вытащить с того света. Поначалу я решил, что воины попадали в обморок
от испуга, но оказалось, что я зря подозревал «проклятых» в трусости. Все
четверо бойцов потеряли сознание в основном от большой кровопотери и
нервного истощения после многочасового боя, который длился с самого
утра. Хотя у воинов не было серьёзных ран, но в каждого из них попало как
минимум по паре стрел. После таких перегрузок и стресса не только в
обморок упадешь, запросто отдашь Богу душу.
Лаэр вернулся часа через полтора и доложил, что прирезал
одиннадцать человек, четверо сами умерли от страха, а остальные
разбежались. Взять пленного гвельфу не удалось, потому что раненый
командир ассасинов покончил с собой, поняв, что не сможет отбиться. К
полуночи в лагерь приплелись оба перетрусивших малхуса. Грозные
эльфийские волки, поджав хвосты, жалобно скулили и всячески
подлизывались к нам с Лаэром. «Приносящий смерть» отходил своего
Джада поленом, а я решил простить Тузика, вспомнив, что сам едва в
штаны не наложил, услышав рёв баркуда.
Нам пришлось задержаться на поле боя на сутки, чтобы дать людям
возможность залечить раны и встать на ноги. Моё лекарское искусство за
последнее время значительно возросло, а запасы Силы намного
увеличились, что позволяло не экономить магическую энергию. Однако
заживление ран требовало усиленного питания, чтобы компенсировать
потери биологических ресурсов в результате ускоренного метаболизма.
После успешного лечения тяжелораненых я понял, что изменения в
организме, заставившие меня уйти из долины Нордрассила, закончились, и
теперь я полностью контролировал своё тело и эмоции.
Нам очень повезло, что мы отбили атаку ассасинов без потерь, однако
это не решило всех наших проблем, просто одни проблемы сменились
другими. Задержка каравана на трое суток оказалась связана не только с
нападением ассасинов. Основной её причиной явилось то, что Лаэр и
«проклятые» везли с собой много груза. Дарт отправил с караваном
обшивку крыла для двух дельтапланов, два комплекта поплавков, заготовки
для шести пропеллеров, все мифриловые трубы и разную мелочовку. Весь
этот груз был навьючен на лошадей, поэтому пришлось выбираться из
долины Нордрассила более длинным маршрутом. На этот раз вожак
малхусов решил вывести караван через разрыв в магической защите на
восточной стороне долины, а это удлинило путь на два дневных перехода.
К нашему несчастью, ассасины перестреляли почти всех лошадей в
караване, а на трёх оставшихся в живых подранках перевезти груз было
невозможно. Однако из этого тупика нас вывели малхусы, которые
полностью взяли на себя охрану лагеря и за ночь прочесали всю округу.
Около полудня Тузик с Джадом пригнали в лагерь двух сильно искусанных
ассасинов и полтора десятка лошадей, которых те сторожили в лесу
недалеко от дороги. Ассасины оказались совсем молодыми ребятами и
являлись только учениками рыцарей пустыни, выполняя в разгромленном
отряде обязанности коноводов. Обрадованный тем, что малхусы захватили
пленных, я сразу приступил к допросу, результаты которого привели меня в
полное замешательство.
Никаких проблем с допросом пленных у меня не возникло:
мальчишки, запуганные малхусами до икоты, отвечали на все вопросы
наперегонки. После появления на поле боя баркуда и разгрома ассасинов
шестеро спасшихся из них смогли добежать до спрятанных в лесу лошадей
и ускакать на север, даже не объяснив конюхам причину своего бегства.
Молодые воины слышали рёв баркуда, но, дрожа от страха, остались на
боевом посту, где и были захвачены в плен малхусами. Испуганные юнцы
рассказали, что отряд, напавший на караван, являлся разведкой, высланной
лично халифом Саадином проверить древнюю дорогу, идущую вдоль
горного хребта на юг. За то время, пока мы с караваном хуманов и гвельфов
пробивались к Нордрассилу из Кайтона, на Геоне произошли грандиозные
события, в очередной раз повергшие в прах все мои планы на будущее.
Две недели назад недалеко от Латра легионы имперцев наголову
разбили армию Чинсу и теперь преследуют остатки разбитых войск в
направлении границы. Потери у Чинсу огромны, и, по слухам, в бою погиб
даже главнокомандующий армией вторжения князь Охэй. Это ещё полбеды,
но к имперцам, обороняющим Мэлор, подошли подкрепления магов,
которые выжгли из метателей более пяти тысяч воинов халифата, а
выжившие в огненном аду воины отброшены от города и в панике бегут. В
Арбском халифате, ещё не оправившемся от последствий извержения
вулкана и гибели столицы Медины, царит полный хаос. Толпы беженцев в
поисках спасения движутся на юг от имперской границы. Халиф Саадин с
пятью сотнями ассасинов и отрядом наёмников в двести бойцов захватил
плацдарм на территории афров в районе Тадмура и пытается всеми силами
расширить его до подхода беженцев. Афры отчаянно сражаются за каждый
метр своей земли, и в ассасинов из-за каждого куста летят отравленные
стрелы, не давая углубиться в джунгли.
Единственным направлением, на котором войска халифа не встретили
сопротивления, оказался южный берег реки Нигер. Пленные афры
называют этот район запретным и грозят любому, кто переправится на
южный берег Нигера, страшными карами. Саадин сосредоточил возле реки
отряд из сотни ассасинов и двух сотен наёмников и ждёт результатов
разведки, после чего войска переправятся через реку и поток беженцев
направят по древней дороге на юг.
После допроса пленных я долго сидел, обхватив голову руками, в
поисках выхода из создавшейся ситуации. Мне было абсолютно ясно, что
триста бойцов халифа прихлопнут нас, как мух, даже при наличии баркуда.
Я не обольщался трусостью напавших на караван ассасинов, понимая, что
под руководством Саадина воины пойдут на смерть не задумываясь и будут
сражаться до последнего вздоха. В голове возникали планы один
фантастичнее другого, но все они отметались сразу, не выдерживая никакой
критики. Даже если вернуться в долину Нордрассила или запереться в
бункере, это только отсрочит нашу гибель. Следом за арбами придут
имперцы, которые с помощью магов прорвут защиту долины и вырежут
нас, как кроликов.
Выбора у меня не было, и я решил идти ва-банк, надеясь на свою
наглость и помощь богов. Если мне суждено умереть, то пусть это случится
сейчас, а не возле Дерева Жизни, когда враги на моих глазах будут убивать
Викану и наших ещё не рождённых детей. После принятия решения все
сомнения были отброшены, и я дал команду седлать лошадей.
Только под утро мы добрались до входа в шлюз бункера. Разгрузив
лошадей в помещении шлюза, я перезарядил киборга и закрыл ворота.
Затем мы на скорую руку позавтракали, привели оружие в порядок и
отдохнули пару часов. Я приказал бойцу, ещё не оправившемуся от ран,
остаться с лишними лошадьми и почтовыми птицами возле озера, а сам
забрался в седло баркуда. Просканировав напоследок район перед
бункером магическим зрением и убедившись в отсутствии опасности, я
повёл отряд навстречу войскам Саадина.
Глава 8
Клятва
День начал клониться к вечеру, когда мой отряд добрался до холма, с
которого открывалась величественная панорама долины Нигера. До берега
реки оставалось не более трёхсот метров, и сверху хорошо было видно, как
на противоположном берегу сотни людей таскают брёвна и строят из них
плоты, готовясь к переправе. Река в этом месте имела в ширину около
двухсот метров, и из воды торчали опоры рухнувшего древнего моста. На
наш берег уже переправился конный отряд ассасинов, который медленно
ехал по дороге в сторону холма. Заметив наше появление, воины
пришпорили коней и с криками ринулись в атаку. Расстояние между нами
быстро сокращалось, и требовалось принимать срочные меры, чтобы нас
не перебили в лобовой атаке.
— Заткните уши и держите коней, сейчас баркуд зарычит! — крикнул
я и, подождав пару секунд, включил сирену.
Раздался чудовищный рёв механического монстра, и ассасины
устроили кучу-малу, кувыркаясь через голову своих коней.
Освободившиеся от седоков лошади гигантскими скачками унеслись в
разные стороны, таща за собой тела воинов, которым не удалось
освободить ноги из стремени. Несколько лошадей упали замертво, а
другие, переломав себе ноги, бились в конвульсиях на земле. Я морально
был готов к звукам, издаваемым баркудом, но и у меня пробежал мороз по
коже. Лошади нашего отряда тоже разбежались, скинув своих седоков, но
мои люди были готовы к такому повороту событий и хотя бы не
переломали себе шею. На этот раз малхусы оказались на высоте и не
праздновали труса, а только прижались к земле, прикрыв голову лапами.
«Тузик, вперёд, ловить лошадей!» — мысленно приказал я.
Оба малхуса сорвались с места выполнять приказ.
Воины на противоположном берегу реки бросили работу и толпой
ломанули подальше от берега. Однако через минуту в лагере ассасинов
раздался грохот боевых барабанов, и беглецы начали подтягиваться к
лагерю и строиться в ряды, готовясь к бою.
— Все живы? — спросил я поднимающихся с земли «проклятых».
— Все вроде, — ответил Лаэр. — Ингар, хорошо, что ты нас
предупредил, а то я точно в штаны наложил бы, хотя за сотню лет не раз
смотрел в глаза смерти.
— Лаэр, как там пленные?
— В обмороке лежат, но вроде дышат, — ответил гвельф.
— Акаир, приведите мальчишек в чувство, затем возьми своих бойцов
и спустись к ассасинам, что под холмом валяются, может, кто выжил и не
сошел с ума от страха. Нужно парламентеров к Саадину послать, пока на
том берегу не очухались и не начали переправу. Нам только мясорубки
здесь не хватало, — приказал я командиру «проклятых».
Через двадцать минут «проклятые» вернулись на холм и притащили с
собой троих связанных воинов. Я с изумлением узнал в пленниках хуманов
и слез со спины баркуда. Сняв с головы шлем, я спросил высокого воина со
шрамом на щеке:
— Назови себя, боец. Кто ты такой и из какого клана?
— Я Нолан из клана «Синий волк».
— Как ты здесь оказался?
— Я со своими ребятами пробивался в Кайтон из халифата после того,
как прошёл слух, что князь Ингар приказал всем хуманам собираться в
Кайтоне.
— Сколько у тебя бойцов в отряде?
— Вчера было двести пятнадцать человек. Из них сто сорок два
хумана, остальные разный сброд.
— Хочу тебя обрадовать, Нолан, ваш путь закончен. Я князь Ингар, и
ты с этой минуты поступаешь под мою руку вместе со своими людьми. Ты
понял меня?
— Да, мой князь, — ответил ошарашенный Нолан.
В словах Нолана я почувствовал растерянность и скрытое недоверие.
Чтобы не заморачиваться с объяснениями и доказательствами своих
полномочий, я просто влез в мозг хумана и заставил его безоговорочно
поверить в мои слова. Процедура охмурения других пленников также не
стала проблемой, заняв у меня не более минуты.
— Вот тебе первый приказ, — продолжил я строить Нолана. — Сейчас
ты вернёшься к своим людям и переправишь отряд на этот берег. Отправь
своего заместителя к Саадину со словами, что князь Ингар вызывает его на
переговоры. Сам к халифу не ходи, твоя задача переправить отряд на этот
берег без боя и потерь. Хуманов и так мало осталось, у нас каждый воин на
счету!
— Князь, что это за чудовище, которое так страшно ревёт, что люди
замертво падают?
— Это обычный верховой баркуд. Нолан, если ты будешь верно
служить народу хуманов и своему князю, то, возможно, и у тебя такой же
появится. Про баркудов я тебе расскажу позже, а сейчас забирай бойцов и
иди выполнять приказ. Когда будете переправляться на этот берег, я
прикрою вас на баркуде. Предупреди своих людей, что если начнётся
заварушка, то баркуд будет жечь ассасинов Саадина огнём — пусть не
пугаются и не прыгают с плотов в воду.
Нолан, ошалев от обрушившихся на него событий, не потерялся,
быстро привёл в чувство своих товарищей и побежал в сторону реки. Я
приказал «проклятым» оставаться на холме и заняться ранеными
ассасинами, а сам, посадив Лаэра на спину баркуда позади защиты
водительского сиденья, направил киборга к реке. Некоторое время я вёл
баркуда шагом, чтобы дать гвельфу освоиться, а затем увеличил скорость.
Мы подъехали к берегу через минуту после того, как Нолан отчалил на
рыбацкой лодке, и я помахал ему рукой. Хуман ответил на приветствие, и
его воины налегли на вёсла.
Чтобы не терять времени даром, я решил выбрать позицию для
стрельбы из метателя, чтобы в случае провала моих задумок не дать арбам
переправиться на наш берег. Я проехал пару кругов вдоль берега и выбрал
позицию на пандусе разрушенного моста. Позиция оказалась не идеальной,
но лучшей поблизости просто не было. К этому времени Нолан и его бойцы
переправились на другой берег и побежали в сторону лагеря Саадина.
— Как ты? — спросил я вцепившегося в броню и посиневшего от
страха гвельфа.
— Ингар, ты действительно сын бога, если спокойно скачешь на этом
чудовище. Я еле живой от ужаса, и мне постоянно кажется, что баркуд меня
сожрёт!
— Лаэр, не дури! Не пройдет и месяца, как ты будешь скакать на
баркуде лучше меня.
— Да я и близко к баркуду не подойду! — заявил гвельф.
— А кто тебя спрашивать будет? Прикажу, и поскачешь как
миленький! Нет у меня друзей среди гвельфов, которым можно доверить
баркуда. Ты у меня и на драконе летать научишься, так что готовь запасные
штаны, — обрезал я Лаэра.
Гвельф вытаращил на меня свои огромные глаза, но поняв, что я не
шучу и ему действительно скоро предстоит скакать на баркуде и летать на
драконе, молча сглотнул комок в горле.
В это время в лагере арбов началась какая-то суета, и от строя
ассасинов отделилась колонна бойцов, которая быстрым шагом
направилась к берегу, прикрывая свои спины щитами. Скорее всего, это
Нолан повёл свой отряд к переправе, и для меня настало время готовить
баркуда к бою. Прикинув возможный сектор обстрела, я перевёл рычаги
управления в боевое положение и навёл прицел на противоположный берег.
— Лаэр, слезай с баркуда и прикрывай мою спину. Сейчас здесь может
стать горячо, и мне некогда будет смотреть по сторонам, — приказал я
гвельфу.
Ствол метателя выдвинулся из груди баркуда в отверстие, прикрытое
круглым щитком, и теперь торчал из него сантиметров на двадцать. Угол
прицела по фронту не превышал сорока пяти градусов, и поэтому, чтобы
выбрать цель в стороне, приходилось поворачивать всего баркуда. По
высоте угол прицела тоже изменялся на сорок пять градусов, но если
требовалось, то баркуд приседал на задние или передние ноги. Прицел
метателя мало отличался от прицела зенитного пулемёта и имел
механическую связь со стволом, скрытым в теле киборга. Конечно, попасть
в глаз комару из такого оружия невозможно, но это и не требовалось,
файербол баркуда сжигал всё в радиусе тридцати метров. Это вам не более
поздние подделки выродившихся потомков, а оружие древней
цивилизации.
Пока я готовился к стрельбе и поворачивал баркуда в нужную сторону,
ситуация на противоположном берегу стала быстро меняться в худшую
сторону. Воины Нолана вышли к берегу и окружили себя стеной щитов, а
два десятка хуманов начали подтягивать к берегу уже готовые плоты. На
всех бойцов плотов явно не хватало, и, похоже, Нолану придётся сделать
две или три ходки. Как только от берега отчалила первая группа плотов,
строй ассасинов, до этого стоящий перед лагерем, сдвинулся с места и
быстрым шагом направился в сторону реки. Мне сразу стала понятна
задумка Саадина. У хуманов было двойное преимущество в численности
перед ассасинами, но по мере того, как бойцы Нолана станут
переправляться на другой берег, это преимущество начнёт таять, вот тогда
ассасины и ударят по хуманам и постараются уничтожить их на берегу и
плотах по отдельности. Такого развития событий я не мог допустить и
решил обстрелять ничейную полосу между хуманами и арбами, давая
понять Саадину, что лучше попридержать своих людей.
Когда строй ассасинов остановился и они начали готовить к бою свои
луки, я прицелился и выстрелил из метателя. Шар файербола огненным
росчерком пронёсся над рекой и с грохотом разорвался на нейтральной
полосе, залив всё вокруг морем огня. К счастью, прицел оказался верным,
и, похоже, на том берегу никто не пострадал. После взрыва файербола
ассасины сразу же начали отступление к лагерю, а среди хуманов раздались
восторженные крики и улюлюканье в сторону отступающего противника.
Переправа заняла около трёх часов, и на плоты начали грузиться
последние воины. В это время из лагеря Саадина выехали два всадника и,
размахивая флагом, поскакали к переправе. Скорее всего, это были
парламентёры халифа, решившего вступить в переговоры с неведомым
противником. Я дождался, когда последний плот причалит к берегу, и
только тогда, забрав Лаэра, направил баркуда к воинам Нолана. Хуманы
выстроились в три шеренги на берегу реки и с трепетом ждали, когда
баркуд приблизится к ним. Я решил не пугать воинов и остановил киборга,
не доехав пятидесяти метров до строя. Затем я спешился, и мы с Лаэром
пошли навстречу Нолану.
К моему удивлению, перед строем хуманов, задрав хвосты, бегали
малхусы в образе Синих волков, а «проклятые» уже нашли знакомых среди
бойцов Нолана.
«Это же надо, пока я прикрывал переправу, Тузик и „проклятые“ уже
устроили пиар-акцию для князя Ингара», — с удивлением отметил я.
Нолан, увидев, что я спешился, отдал команду «Смирно!» и подошёл
ко мне с докладом.
— Мой князь, воины всех кланов построены для принятия присяги на
верность. Все готовы идти за тобой даже в ад. Твои бойцы рассказали нам о
гибели Танола и о том, что ты собираешь наш народ под свою руку, чтобы
возродить хуманов. Распоряжайся нашей жизнью как своей. Моя душа
плачет, но ты дал нам надежду.
По щеке Нолана скатилась одинокая слеза, и он склонил голову, чтобы
мне не была заметна его слабость. Я обнял хумана за плечи и сказал:
— Нолан, я понимаю тебя, и не надо стыдиться своих слёз. Мы все
рыдали, как дети, когда смотрели, как гибнет в адском огне Танол, а вместе
с ним наши родные и близкие. Самый простой путь — это уйти из жизни
вслед за ними, но боги дали нам шанс. Хуманы будут жить, и наша родина
теперь здесь. Готовь людей к присяге.
Нолан смахнул слезу и повернулся к строю.
— Раздеться по пояс! — приказал хуман и первым стал снимать с себя
броню и оружие.
Я последовал его примеру, снял перевязь с мечом и пристально
посмотрел на воинов, готовящихся к ритуалу. Представшая перед глазами
картина почему-то вызвала странное ощущение дежавю. Мне показалось,
что я вернулся назад во времени и принимаю присягу у клана «Зорг» на
Теребе перед замком Аммалаэль. Всматриваясь в лица стоящих передо
мной бойцов, я неожиданно начал узнавать среди них давно погибших
друзей. Вон стоит Арчер, повернувшись ко мне боком, и снимает кольчугу,
а это Ловкай и Имар помогают друг другу расстегнуть застёжки на броне.
Меня прошиб холодный пот, и я, встряхнув головой, отогнал нахлынувшее
на меня видение. Знакомые лица среди строя воинов исчезли, и я,
чертыхнувшись про себя, скинул кольчугу.
Мне вдруг стало нестерпимо стыдно за себя, человека с моралью
двадцатого века, перед людьми, для которых слова «честь» и «совесть» не
пустой звук, а реально осязаемые вещи, цена которым — жизнь. Любой
воин, стоящий в строю, выполнит данную им клятву, потому что иначе и
быть не может, а готов ли я, задавив в душе подленькие рассуждения о
выгоде, поступить так же?
«Господи! Неужели я снова развожу лохов на бабки, встав во главе
доверившихся мне людей, и снова приведу их всех в могилу», — резанула
меня, словно ножом, вылезшая из дальнего уголка подсознания совесть.
Однако отступать было некуда, я слишком заигрался в героя и
вершителя судеб, словно мальчишка в компьютерной стрелялке. Теперь у
меня только два пути: первый путь ведёт Игоря Столярова только в могилу,
а второй — через кровь, боль и стыд к призрачной цели, до которой далеко,
как до звёзд над головой.
«Поэтому придётся тебе, Игоряша, идти по второй дороге и изо всех
сил стараться соответствовать образу мессира, который ты из себя так
бездарно корчишь!» — обречённо подумал я, осознав своё положение.
Торжественность обстановки и важность происходящего окружили
необычной аурой импровизированный плац и стоящих на нём людей. В
груди стала подниматься уже изведанная волна, и воздух вокруг начал
светиться. След от удара молнии заструился потоками Силы, а татуировки
на руках приобрели объём и словно ожили.
Нолан, увидев произошедшую со мной метаморфозу, сделал шаг назад
и опустился на колени, следом за ним на колени встали все воины. Чаши с
вином, в которую нужно налить своей крови, у меня не было, и поэтому я
решил использовать в качестве чаши свой шлем. Одно движение кинжалом
— и в шлем потекла струйка моей крови, вид этого ручейка поверг меня в
шок. Это была уже не кровь человека, а кроваво-красная светящаяся
субстанция другого существа. Ошарашенный этим открытием, я нацедил в
шлем почти полтора литра крови и остановился только тогда, когда у меня
началось головокружение от кровопотери.
— Нолан, вот моя кровь, я даю клятву верности хуманам, обойди
строй, и пусть воины смешают собственную кровь с моей кровью и выпьют
по глотку.
Командир наёмников встал с колен и с поклоном принял шлем из моих
рук. Я сделал надрез на его груди, и капли крови потекли в
импровизированную чашу. Нолан поднял шлем, отпил глоток кровавого
напитка и сказал:
— Я, Нолан из клана «Синий волк», присягаю князю Ингару, и моя
жизнь принадлежит ему!
Нолан медленно двигался между рядами стоящих на коленях воинов, а
Тузик шёл рядом с ним и зализывал раны на груди присягнувших. Когда
ритуал закончился, Нолан подошёл ко мне и вернул кровавую чашу. Я
большими глотками выпил содержимое и перевернул шлем, чтобы
показать, что в нём ничего не осталось, затем приказал Тузику вылизать
его.
Ритуал присяги подошёл к своему финалу, и я облегчённо вздохнул. Я
не поп-звезда, и выступления на публике были мне в тягость. Легко
изображать Гамлета на сцене театра, понимая, что в зале сидят зрители,
которые понимают условность происходящего и просто оценивают твоё
актёрское искусство. Здесь же всё происходит по-настоящему, и в мои
слова верят, поэтому даже простое осознание этого факта делает из меня
обычного мошенника.
На этой тягостной ноте я решил закончить процесс самобичевания,
понимая, что мосты сожжены и обратной дороги нет.
День клонился к ночи, и я, отдав приказ разбить лагерь и выставить
часовых, собрал командиров на совет, чтобы понять, что за люди доверили
мне свою жизнь. «Проклятые» встали в круг, отгородив нас с Ноланом и
Лаэром от посторонних ушей, и я спросил хумана:
— Что передали парламентёры Саадина?
— Мой князь, один из парламентёров сидит на плоту под охраной и
ждёт, когда ты примешь его.
— Ведите его сюда, нужно выяснить, чего от нас хочет халиф.
Разговор с парламентёром не занял много времени. Халиф передал
через гонца предложение встретиться завтра утром на середине реки для
переговоров. Я согласился на переговоры, но попросил перенести встречу
на полдень. Со своей стороны я предложил Саадину встречу один на один
на плоту и без охраны. Если этот вариант халифа не устроит, то пусть
возьмёт с собой двух воинов. По окончании переговоров мои бойцы
перевезли парламентёра на другой берег на лодке.
После того как лодка с парламентёром отчалила от берега, Нолан
представил мне троих своих заместителей, и я решил закончить на сегодня
все дела, сославшись на усталость. Мне даже не пришлось изображать из
себя замученного жизнью. Потому что меня и так шатало, словно с
перепоя. После незатейливого ужина я расстелил возле баркуда снятую с
лошади попону и завалился спать под охраной Тузика и «проклятых».
Забытьё, в которое я провалился, трудно назвать сном, меня начали
мучить кошмары, и я метался во сне, словно приговорённый к смерти
узник. Мне снилось, что я стою посреди чёрной пустыни и со страхом
оглядываюсь по сторонам. Вдруг моё сердце пронзила чудовищная боль,
словно тысячи молний стали рвать его на куски, голова закружилась, и
колени сами подогнулись. С небес опустился ослепительный луч, и перед
глазами появилась страшная картина. Свет померк, и всю чёрную пустыню
заполнили призрачные фигуры воинов, стариков, женщин и детей,
погибших на Таноле. Лиц не было видно, только горящие глаза смотрели
мне в душу. От этой чудовищной толпы отделился один из призраков и
подошёл ко мне. В этой призрачной фигуре я с ужасом узнал Колина.
Взгляд мертвеца превратил меня в каменный столб, и в голове зазвучал
голос:
— Ингар, посмотри вокруг! Это души людей, присягнувших тебе на
верность. Теперь мы все мертвы, а ты снова принимаешь присягу у живых.
Не обмани нас во второй раз, иначе не будет тебе прощения и пощады. Суд
мёртвых ничто перед судом собственной совести, и нет достойной кары за
клятвопреступление. Ты не имеешь права умереть и снова предать нас.
Живи и помни о присяге, которую ты дал нам!
Мир начал рассыпаться на осколки, и я понял, что умираю. Луч над
головой погас, и неведомая сила потащила меня в чёрную бездну.
Глава 9
Союз с Саадином
Пробуждение было тяжёлым, сознание возвращалось постепенно,
словно талая вода подтачивала глыбу льда, в которую превратилась моя
душа. Сначала я начал чувствовать своё тело, а затем пришло осознание
того, что я не умер, а всё-таки остался в живых. Неожиданно за чёрной
пеленой, окутывающей меня, послышались тихие голоса.
— Акаир, завтрак готов, можешь будить Ингара, — услышал я голос
Нолана.
— Завтрак подождёт, пусть Ингар сам проснётся. Я и не знаю, как он
ещё держится, всё сам да сам, как будто некого вместо себя запрячь.
— Акаир, расскажи, какой он, Ингар. Я понимаю, что он последний
князь среди хуманов и выбора у нас нет, только хочется знать, как себя с
ним вести, чтобы не попасть под горячую руку.
— Нолан, я бы не советовал никому и под холодную руку Ингару
попадать. Все, кто ему под руку попал, давно червей кормят!
— Ты хочешь сказать, что Ингар — человек жестокий и любитель
рубить головы?
— Да нет, Ингар, по-моему, даже слишком добрый. Если бы я был на
его месте, то многие из тех, кого он пощадил, лишились бы головы на раз.
— Давно ты с ним?
— Я с Ингаром ещё с Тереба, когда Сигурд привёл клан «Зорг»
штурмовать замок Аммалаэль. Имперцы отправили Сигурда на Тереб,
чтобы им легче было захватить Танол в отсутствие великого князя хуманов.
Ингар в то время был князем только клана «Жёлтая змея», который Сигурд
и его жёнушка Киона почти уничтожили. Ты знаешь историю Стаса и Дэи?
— А кто из клана «Синий волк» не знает Стаса? Это же Стас прирезал
Мармута и его семейку. Хотя Мармут и был князем моего клана, но
получил он по заслугам, скотом этот урод был первостатейным!
— Тогда, Нолан, я начну по порядку. Ингар — истинный
высокородный и племянник Стаса, его прислали на Геон, чтобы отомстить
убийцам дяди.
— Как это прислали?
— А ты не знаешь, как это у нас делается? Глава рода даёт свой меч
младшему сыну и приказ убить кровника. Если сумеет парень отомстить,
честь и слава, а погибнет, так и лишнего наследника не станет.
— Значит, его отец послал на Геон Сигурду отомстить? —
переспросил Нолан.
— Я этого не говорил, но похоже, что так. Побратим Ингара Колин,
наказующий клана «Зорг», мне рассказывал, что Ингар, когда его
переправили на Геон, сразу начал искать убийц Стаса. Мне неизвестно как,
но он нашёл в Мэлоре сыновей Сигурда: Улиса и Тулпара, дядьку Зана и
гвельфа Ариму Летящая Смерть, а потом зарезал всю эту компанию, как
собак.
— Я, конечно, человек доверчивый, но ты, Акаир, похоже, заливаешь.
Я лично знал сыновей Сигурда, и воины они были неслабые, а про Ариму
Летящая Смерть вообще молчу. На моих глазах Арима тридцать воинов
чинсу перещёлкал из лука всего за пару минут, даже не целясь. Не может
человек стрелять как гвельф, сказки всё это!
— Нолан, твой Арима Ингару даже в подмётки не годится. Князь
стреляет из лука лучше любого гвельфа, сам видел. Кстати, Ингар Ариму
как раз из лука пристрелил. Бойца сильнее нашего князя на Геоне просто
нет. Он Сигурда в бою один на один зарубил как мальчишку! Ты Сигурда
знаешь, боец был сильнейший, да и хитрец первостатейный. Ингар на
поединок честь по чести вышел, а Сигурд поперёк воинской чести — с
магическим мечом! Только не помогла Сигурду магия, Ингар башку ему с
плеч смахнул в два счёта.
— Ладно, оставим Сигурда и Ариму, рассказывай дальше, —
недоверчиво попросил Нолан.
— После того как Ингар убил сыновей Сигурда, он случайно
встретился с Колином и вместе с ним захватил замок Самбулат. В замке они
освободили из темницы похищенную гвельфийскую принцессу Викану,
дочь Великого князя Анхеля. Ингар отвёз принцессу в Кайтон и передал
гвельфам. Викана влюбилась в Ингара как кошка и послала куда подальше
всех женихов, которых ей отец приготовил, даже императора Кантора.
— Совсем ты заврался, Акаир! Я принцессу Викану в Меране на балу
у императора видел, когда охранником у одного высокородного козла
служил. Красоты такой на свете просто не бывает! Гвельфийки все
красавицы как на подбор, а Викана среди них как богиня среди уродин! Бал
три дня продолжался, и за это время за Викану больше двух десятков
дуэлей произошло, арбского принца чуть ли не в кандалах отец домой увёз,
у парня все мозги отшибло от любви! Конечно, Ингар — мужчина очень
видный, но хуманы для гвельфов всё равно что грязь под ногтями! Я в
жизни не поверю в то, что гвельфийская принцесса за хумана вышла, пусть
даже и за князя!
— Да будет тебе известно, что наш князь таких кровей, о которых
любой высокородный на Геоне только мечтать может! Это гвельфийские
князья у Ингара — грязь под ногтями, он гвельфам одолжение сделал,
когда на Викане женился!
— Как женился? — удивился ошарашенный Нолан.
— А вот так и женился! Викана сейчас беременная сидит в своём
дворце на Нордрассиле и плачет, дожидаясь любимого мужа! Для гвельфов
Ингар чуть ли не полубог!
— С ума сойти, как это?
— Ты с гвельфом Лаэром уже познакомился? Лаэр — гвельф из
высокородных, он сейчас главный у «приносящих смерть», так вот он у
Ингара на посылках! Ты видел, как Ингар на баркуде разъезжает? От рёва
этого зверя нехилые бойцы разума лишаются, а некоторые даже мрут от
страха! Это для Ингара так, мелкие шалости. Вот когда Ингар сюда на
драконе прилетит, Саадин со своими ассасинами портки полгода
отстирывать будет!
— На каком драконе?
— На обычном, на чёрном. Совет князей на Таноле Ингара Чёрным
Драконом назвал после того, как он имперский флот в Лизаре сжёг и снял
осаду с Танориса. Наш князь и Танол сумел бы спасти от гибели, да только
имперские маги дракона убили. Ингар просто не успел вернуться в замок
Кронос.
— Акаир, ты меня за идиота считаешь? Какие драконы? Бабских
сказок наслушался?
— Да я за этим драконом с самого Тарона ухаживал, своими руками
чистил его, лечил, сторожил, пока он спал. Слушай, Нолан, если бы мы с
тобой три года в одном десятке спину друг другу не прикрывали, то ты за
свои слова сразу без языка остался бы! Ответь, я врал тебе хотя бы раз?
— Да нет вроде. Раньше я за тобой подобных грехов не замечал.
— Я и сейчас не вру! Когда мы с Танола уходили на дракаре, Ингар
чернее смерти стоял у руля, я думал, что он рехнётся! Мало того что он нам
сгинуть не дал, так ещё поклялся хуманов возродить. Кстати, Нолан, ты
холостой или женился, наконец?
— Да нет, мне за бабскую юбку держаться не хочется, я и так неплохо
живу.
— А теперь женишься и детей нарожаешь! Ингар, как мы только в
Кайтон приплыли, каждому воину на невольничьем рынке жену купил и
приказал жениться.
— Как это, жену купил?
— Да очень просто, привёл бойцов на рынок и купил каждому
девушку, которая понравилась. Вы присягу на верность приняли, значит, и
вам князь невест купит.
Я отлежал весь левый бок, притворяясь спящим и выслушивая весь
этот бред. Оказывается, народное мифотворчество достигло невероятных
высот и любым моим, даже идиотским, поступкам находило выгодное для
меня оправдание. Сначала я просто разозлился, но потом начал понимать,
что миф о князе Ингаре — это та соломинка, за которую хватается
утопающий: отбери её — и у людей исчезнет последняя призрачная
надежда на будущее.
Собеседники заметили, что я зашевелился, и благоразумно умолкли,
перестав перемывать кости своему князю. Я сделал вид, что ничего не
слышал, потянулся спросонья и встал на ноги. Затем, выслушав доклад
Нолана, я направился приводить себя в порядок и завтракать.
После завтрака на меня сразу обрушился целый ворох неотложных
дел. Нужно было обсудить с командирами диспозицию на случай провала
переговоров, отправить охотничью партию за добычей для полутора сотен
голодных желудков, определить порядок движения к озеру возле бункера,
где я решил построить второй посёлок для хуманов. Место казалось мне
удобным, да и бункеру была нужна надёжная защита. Лагерь превратился в
настоящий муравейник, в котором каждый воин оказался занят работой,
которая не давала времени забивать себе голову дурными мыслями и
сомнениями.
Сразу после полудня из лагеря Саадина выехали три всадника и
поскакали к берегу. Нолан, всмотревшись в лица арбов, доложил, что это
халиф Саадин и двое «бессмертных» из его личной охраны. Наступил
момент, который решал очень многое в нашей судьбе, потому что от
переговоров зависела не только моя жизнь, но и, возможно, судьба всего
Геона. Плот для переговоров ещё с утра был поставлен посреди реки на
якорь и теперь дожидался только нас с Саадином. Нолан хотел сесть вместе
со мной в лодку, но я приказал ему остаться на берегу. Саадин всё-таки
решил подстраховаться, приведя с собой охрану, но и я не стал полностью
доверять халифу. На берегу стоял баркуд, метатель которого был направлен
на плот, а в водительском кресле сидел Лаэр. Я подробно
проинструктировал «приносящего смерть» и показал ему две кнопки, на
которые он должен нажать в случае форс-мажора. Первая кнопка — это
сигнал сирены, а вторая — спусковой курок метателя. Если Саадин решит
прирезать меня на плоту, то Лаэр должен будет пугануть ассасинов рёвом
баркуда, а после того, как я прыгну в воду, сжечь плот файерболом. Однако
халиф оказался человеком чести и, увидав, что я в одиночестве сел в лодку,
тоже оставил охрану на берегу.
Я должен отдать должное сообразительности и расторопности Нолана.
Плот для переговоров оказался отлично подготовлен. За ночь его воины
успели положить на брёвна плота дощатый настил, сколотить стол и две
лавки. На столе даже стоял кувшин с вином и два кубка, а рядом лежала
стопка бумаги и письменные принадлежности. Мы с Саадином причалили
к плоту почти одновременно и, привязав лодки, начали изучать друг друга,
присматриваясь.
К моему удивлению, халиф оказался не намного старше меня, на вид я
не дал бы ему больше тридцати пяти лет. Это был высокий сухощавый
воин, казалось свитый из одних жил. Пристальный взгляд чёрных глаз
Саадина будто прожигал меня насквозь, но ментального давления на свою
ауру я не чувствовал. Сканирование ауры халифа обнаружило мощную
магическую защиту, создаваемую тремя амулетами, которые были
спрятаны под мифриловой бронёй, скрытой обычным костюмом ассасина.
Никаких особых украшений я не заметил, кроме серьги в ухе, массивного
перстня и великолепной сабли в комплекте с кинжалом. Я не стал играть в
молчанку и представился первым.
— Я князь хуманов Ингар, с кем имею честь беседовать?
— Я халиф арбов Саадин, — представился воин.
— Очень рад нашей встрече. «В ногах правды нет» — так говорят на
моей родине, давайте присядем за стол, нам нужно обсудить много
вопросов, — предложил я, и мы сели с халифом напротив друг друга.
К счастью, Саадин оказался лёгким в общении человеком, все ритуалы
были оставлены на берегу, и мы сразу приступили к обсуждению существа
дела.
— Халиф, я не буду морочить вам голову дипломатическими ребусами,
а сразу предложу вам союз против имперцев, — заявил я. — Мне известно,
что ваши войска разбиты под Мэлором и отступают на юг. У хуманов с
имперцами особые счёты. Маги имперцев приложили свою руку к гибели
Танола и глобальной катастрофе на Геоне. Я не кровожаден и к простому
народу Меранской империи у меня претензий нет, но имперские маги у
меня в особом списке. Это дьявольское отродье заслуживает только смерти!
— Откуда вам известно, что катастрофу на Таноле устроили
имперские маги? — спросил Саадин.
— Я был участником событий, произошедших на Таноле, но не сумел
помешать планам имперцев.
— Князь, вы сумели спастись с Танола?
— Да, я спасся, на моих глазах взорвался остров и погибли все его
жители. Боги пощадили меня, чтобы дать шанс отомстить за это
чудовищное преступление. Теперь и вы знаете причину катастрофы и
виновников гибели тысяч и тысяч людей, поэтому я надеюсь на союз с
вами.
— Князь, мои люди доносили, что Верховный маг Меранской империи
Агрипа затевает какую-то авантюру на Таноле, но я не подозревал, во что
это выльется. Мне стало известно, что имперцы хотят украсть из замка
Кронос какой-то Амулет согласия, но я не маг и не придал этому особого
значения, тем более князь Сигурд находился в союзе с империей. Кстати,
Великий князь Сигурд тоже погиб на Таноле?
— Нет, князя Сигурда убил я, собственными руками.
— Извините меня, но мне хотелось бы узнать причину столь
решительного поступка. Сигурд был законным Великим князем хуманов, и
его убийство очень тяжёлое преступление!
— Причина проста как мир — это кровная месть. Сигурд подло убил
моего родного дядю князя Стаса и его жену Дэю. Поэтому моя семья
послала меня на Геон отомстить за его смерть. В мире, который называется
Земля, подобных вещей не прощают, и мститель придёт даже через века!
— О, князь, значит, вы истинный высокородный и пришли из мира
моих предков, чтобы отомстить за смерть родственника. Я склоняю перед
вами голову, вы в своём праве! Если вам удалось оказаться на этом плоту,
значит, открылся проход в мир всемогущего Аллаха?
— Нет, халиф, это была дорога только в один конец, я не смогу
вернуться назад, — погасил я надежду, зажёгшуюся в глазах Саадина.
— Очень жаль, правоверные очень страдают, не имея возможности
совершить хадж в истинную Медину. Геонская Медина разрушена
извержением вулкана, а это тяжёлая потеря для каждого мусульманина.
— Причиной гибели Медины стал взрыв на Таноле, устроенный
меранскими магами, так что и у вас есть основания для мщения! —
расставил я акценты, подталкивая мысли халифа в нужную мне сторону.
— Всё в руках Всевышнего, а мы только слуги его! Подлые имперские
маги заплатят кровью за свои преступления! Князь, я готов вступить с
хуманами в военный союз, и вот вам моя рука. Аллах свидетель, что я до
конца выполню все обязательства по договору, — заявил Саадин.
Я знал, что восточные народы славятся своим темпераментом, но
слова к делу не пришьёшь, и предложил скрепить наш договор на бумаге.
Саадин тоже оказался дотошным правителем, и оформление договора
продлилось до самой ночи и закончилось уже в темноте при свете
настольной лампы. Документ получился довольно объёмным и оброс
различными мелочами, вплоть до компенсации за пленниц и рабынь,
предназначенных в жёны моим воинам.
Мне не хочется тратить время на перечисление всех малозначимых
пунктов документа, поэтому остановлюсь на наиболее важных
договорённостях. Основным пунктом в договоре была моя материально-
техническая и огневая поддержка армии халифа. Главной причиной
разгрома арбов под Мэлором и чинсу возле Латра стало отсутствие в
войсках боеприпасов для метателей. После катастрофы обе маломощные
зарядные станции в империи Чинсу вышли из строя, а у имперцев
неожиданно появилась возможность заряжать камни Силы прямо в
войсках. Подавляющее превосходство имперцев в огневой поддержке и
решило исход обоих сражений.
Разведка Саадина доносила о какой-то чудовищной установке,
заряжающей камни Силы с помощью кровавых жертв, и о многотысячных
колоннах смертников, идущих к замку магической академии. В донесениях
было написано про огромные костры, на которых сжигаются
обескровленные тела несчастных. Дым от этих костров и запах горелой
человечины разносится по всей округе. Мне не хотелось верить в эти
ужасы, но люди ради власти могут пойти и не на такое, история Земли тоже
имеет много подобных страниц.
Чтобы ликвидировать превосходство имперцев в огневой поддержке, я
обязался в течение двух недель обеспечить боекомплектом все двенадцать
метателей, оставшихся у халифа, и пополнять расход боеприпасов по мере
надобности. Оплата моих услуг должна производиться по довоенным
тарифам, а это оказались очень неплохие деньги. Однако Саадин попросил
у меня рассрочку платежей в связи с военными действиями. Мне пришлось
согласиться на эту просьбу, но в ответ я потребовал оплачивать половину
стоимости боеприпасов вперёд. По договору хуманы через три недели
должны предоставить в распоряжение Саадина одного баркуда, чтобы с его
помощью расширить плацдарм на территории афров.
Настоятельная просьба халифа предоставить временное убежище для
беженцев на нашем берегу реки Нигер была мной категорически
отвергнута. Я заявил, что земля на правом берегу является запретной для
посторонних и об этом испокон веков известно даже афрам. Любые
передвижения по этой территории или появление войск союзника, в том
числе и беженцев из халифата, карается смертью. Столь категорические
требования я объяснил религиозными мотивами и нежеланием, чтобы
посторонние осквернили могилы наших предков. Саадин не очень-то мне
поверил, но вынужден был согласиться. Мы, скрепив договор своими
подписями и отпечатками пальцев, распрощались и после дружеских
рукопожатий вернулись каждый на свой берег.
Глава 10
Побоище у Тадмура
На следующее утро, оставив на холме возле реки конный дозор из
четверых бойцов, я оседлал баркуда и повёл отряд Нолана к бункеру.
Ничего существенного по дороге не произошло, и через сутки бойцы
разбили лагерь у озера, недалеко от входа в бункер. «Проклятый», которого
мы оставили сторожить лошадей, уже поправился и приветствовал нас
радостными криками. Первым делом я написал письмо Викане, в котором
рассказал о произошедших событиях, и выпустил почтовую птицу в небо.
Дни замелькали, словно в калейдоскопе, спрессовавшись в
непрерывный конвейер авральной работы и непрерывных забот о дне
насущном. С утра до полудня я занимался обучением наездников для
баркудов, а после полудня вместе с «проклятыми» строил сразу два
дельтаплана, конструкцию которых проработал ещё на Таноле. Первыми
начали учиться управлять киборгами Лаэр и Нолан. Гвельфу я доверял
безоговорочно, а Нолан являлся командиром отряда хуманов, и другой
кандидатуры у меня просто не было. Задействовать «проклятых» я не мог,
потому что они строили вместе со мной дельтапланы и заодно обучались
теории пилотирования. Работу над летающей лодкой мне пришлось
забросить до лучших времен. Сил, а главное — времени, чтобы довести
конструкцию до ума, у меня катастрофически не хватало, и поэтому
пришлось переключиться на уже отработанные дельтапланы. Спал я только
урывками и питался, перехватывая на ходу кусок-другой, но организм,
прошедший трансформацию, на удивление легко справлялся с усталостью.
Мне достаточно было поспать буквально пару часов, и я снова был свеж
как огурчик. Рутину суматошных дней скрашивали регулярно
доставляемые голубиной почтой письма от Виканы. Эти послания были
пропитаны любовью и заботой обо мне, которую излучала каждая строчка.
Я отвечал на каждое письмо, но, к сожалению, времени на обширные
послания мне не хватало.
На десятый день мы спустили первый дельтаплан на воду, и я провёл
лётные испытания, которые прошли довольно успешно. После небольшого
изменения центровки аппарат можно было допускать к обычной
эксплуатации. Однако я решил не спешить и сначала установить на дракона
метатель и сирену от киборга, благо этого добра на складе мы нашли
двадцать комплектов. Идея вооружить дракона сиреной пришла мне в
голову, когда я случайно вспомнил, что немецкие летчики во время войны
наводили панику среди наших бойцов подобным способом. Я надеялся на
то, что рёв дракона с небес деморализует противника похлеще рычания
баркуда.
Электродвигатель от основного гидронасоса киборга оказался легче и
вдвое мощнее двигателя от дрезины, который использовался на первом
дельтаплане, к тому же он имел плавную регулировку числа оборотов и
индикатор заряда камня Силы. Поэтому тяговооружённость дельтаплана
новой конструкции оказалась намного выше, чем у его предшественника, и
если снять с аппарата метатель, то он вполне мог поднять трёх пассажиров.
Пропеллеры, обработанные на хорошем оборудовании, после проклейки
тканью и пропитки лаком оказались намного прочнее и мало отличались от
образцов, изготовленных в заводских условиях. Только сейчас до меня
стало доходить, как мне повезло, что первый дельтаплан, изготовленный на
коленке, не развалился в первом же полёте.
За прошедшие десять дней Лаэр и Нолан, буквально не вылезавшие из
сёдел баркуда, далеко обогнали меня в искусстве управления этим
механическим чудовищем. Гвельф и хуман, абсолютно не похожие по
характеру представители разных народов, сдружились настолько, что
только что не спали в одной постели. Инструкция по управлению киборгом
была ими зачитана до дыр, и механические монстры перерыли своими
лапами всю округу. У друзей-соперников возникали постоянные споры на
повышенных тонах, и временами мне казалось, что они в конце концов
передерутся, но выяснения отношений всегда заканчивались мирно.
Однажды я увидел игру в догонялки, устроенную Лаэром и Ноланом на
баркудах, и только тогда понял, какое грозное оружие оказалось у меня в
руках.
От наездников баркудов не отставали и «проклятые», после
дооборудования второго дельтаплана они приступили к первым полётам. У
меня уже начала кружиться голова от бесконечных взлётов и посадок и
маневрирования змейкой над озером. Не у всех «проклятых» прорезались
таланты пилотов, но упорство и труд всё перетрут. После первого дня
учебных полётов наибольшие успехи показал Акаир, поэтому я решил на
первых порах обучать только его. Конечно, это вызвало скрытую зависть у
его подчинённых, но после разъяснения ситуации и командного окрика
народ успокоился. На третий день Акаир начал самостоятельные вылеты
уже без моего участия.
Неумолимое время, как мне показалось, пустилось вскачь, и подошёл
срок выполнения первого пункта договора, в котором я обещал зарядить
метатели Саадина. Лаэр ещё вчера утром ускакал к переправе на своём
баркуде и уже должен дожидаться моего прилёта на берегу Нигера. Гвельфа
сопровождали десять конных хуманов, которые обязаны были прикрывать
его четвероногий танк от внезапных нападений. Мне оставалось только
зарядить пару жёлтых камней Силы из своих запасов и подготовить
дельтаплан к вылету. Закончив приготовления, я посадил Акаира в
переднюю кабину дракона, и он запустил двигатель. Я решил увеличить
лётный опыт командира «проклятых», доверив ему перелёт до переправы
на Нигере. Акаир уверенно взлетел, мне даже не пришлось брать
управление на себя.
Уже через три часа наш дельтаплан кружил над баркудом Лаэра, а мы с
Акаиром пытались понять, можно ли идти на посадку. Гвельф стоял в
окружении воинов охраны и приветственно махал нам руками, давая
понять, что у него всё в порядке. На противоположном берегу Нигера
выстроился отряд ассасинов. Однако узнать среди них Саадина оказалось
невозможно, не подлетев поближе. Чтобы не распугать союзников, мы
решили не делать круг почёта над их головой, а сразу пошли на посадку.
Акаир идеально посадил дракона на воду и причалил к берегу, где нас
дожидался Лаэр. Увы, но наша предосторожность не сработала, и я увидел,
как перепуганные до смерти ассасины во все лопатки удирают в сторону
своего лагеря. Воины вытащили дракона на берег, и мы выбрались из
аппарата. Мне пришлось для проформы сделать несколько замечаний
счастливому Акаиру, после чего мы подошли к Лаэру. Я дружески
поздоровался с гвельфом и приступил к расспросам:
— Лаэр, ты предупредил союзников, что мы прилетим на драконе?
— Конечно, Ингар. Я лично беседовал с Саадином, когда
подготавливал переговоры.
— А почему тогда они удрали, как будто за ними черти гонятся?
— Ингар, это твои хуманы такие же отмороженные, как и их князь. Я
давно уже привык к твоим чудесам, сам на баркуде, как на лошади,
разъезжаю, и то боюсь этих монстров до смерти, а здесь простые люди, ни
разу не видавшие дракона. Древнее арбское пророчество гласит, что дракон
— это вестник смерти, и если воин увидит дракона, то непременно
погибнет в ближайшем бою.
— Такое пророчество, конечно, нам на пользу, но как теперь вернуть
Саадина на переговоры? — озадаченно спросил я гвельфа.
К счастью, возникшая проблема решилась сама собой. Через полчаса
со стороны лагеря халифа показались трое всадников, среди которых мне
удалось рассмотреть Саадина. Обрадованный таким развитием событий, я
сел в лодку и поплыл на середину реки к плоту.
Саадин тоже приплыл на плот один, и после недолгих приветствий мы
уселись за стол переговоров.
— Князь, вы с каждой встречей всё больше меня удивляете. В
прошлый раз вы появились верхом на чудовище, которое называете
баркудом, а сегодня прилетели на драконе. В следующий раз вы, наверное,
прискачете верхом на Иблисе! Мои воины как последние трусы
разбежались в разные стороны, бросив своего повелителя. Мне пришлось
лично отрубить голову троим опозорившим меня «бессмертным», —
раздраженно заявил Саадин.
— Халиф, прошу меня простить за это недоразумение, но я не хотел
пугать ваших воинов и наносить ущерб достоинству повелителя
правоверных. Давайте оставим в стороне разные мелочи и приступим к
более важным делам. Я привёз камни Силы для метателей, прикажите
своим людям принести метатели на берег, и приступим к их перезарядке.
— Уважаемый князь, но мы не заряжаем метатели, у нас есть зарядная
станция, в которой от большого камня Силы заряжаются камни,
извлечённые из метателей. Установка находится в лагере, и, чтобы
перенести её на берег, потребуется много времени. Князь, вы не могли бы
показать ваши камни Силы, я боюсь, что они могут не подойти к нашей
зарядной станции.
Я достал камни Силы из контейнера, в котором они хранились, и
выложил на стол. Саадин, увидев камни, сокрушённо покачал головой и
сказал:
— Эти камни значительно больше по размеру, чем наши, и в зарядную
станцию просто не влезут. Князь, мне кажется, что мы ошиблись и зарядить
метатели у нас не получится.
Над столом переговоров повисла напряжённая тишина, и союз между
мной и Саадином, на который я возлагал большие надежды, мог рухнуть в
один момент из-за моей торопливости и самонадеянности. Требовалось
срочно предпринять решительные шаги для разруливания сложившейся
ситуации.
— Халиф, не нужно так сразу отчаиваться и посыпать голову пеплом.
Проблем с зарядкой камней Силы у нас нет, и это небольшое
недоразумение можно решить очень быстро. Между нами произошло
обычное недопонимание, которое легко разрешить. Будьте добры,
объясните мне, в каком виде вы хотели получить от меня помощь в зарядке
метателей?
— Я думал, что произойдёт обычный обмен, мы обменяем пустые
камни на заряженные, а я заплачу вам стоимость зарядки, — пожал
плечами Саадин.
— Халиф, вы привезли с собой камни?
— Да, конечно, со мной четыре камня, — ответил Саадин и выложил
на стол красные камни размером с грецкий орех в металлической оправе.
В стрессовой ситуации мозги у меня начинают работать с удвоенной
скоростью, и если решение лежит на поверхности, то в большинстве
случаев мне удается решить проблему. Так произошло и на этот раз.
Похожие камни уже попадали мне в руки, просто я не знал, что они
предназначены для зарядных станций. Покрутив камень в руке пару минут,
я решил попытаться зарядить его из запасов Силы, сосредоточенных у меня
в солнечном сплетении. Настройка на камень прошла быстро, всего за
несколько секунд мне удалось нащупать нужный ритм колебаний. После
настройки осталось только зажать камень в кулаке и закрыть глаза. Поток
Силы устремился в магический аккумулятор, и камень через некоторое
время стал горячим, вспыхнул голубыми сполохами и ударил меня током. Я
выронил камень и непроизвольно замахал рукой, дуя на обожжённую
ладонь.
Саадин, сидевший до этого тихо, как мышь в мышеловке, увидев
заряженный камень, вскочил из-за стола. В какой-то момент я подумал, что
испуганный халиф бросится в воду, однако нужно отдать должное
мужеству Саадина — он переборол страх и, побелев как смерть, сел на своё
место. Я налил в кубок вина и вложил его в трясущуюся руку арба. Халиф
одним глотком опустошил кубок и кивком поблагодарил меня. Затем
Саадин взял себя в руки и выдавил:
— Князь, похоже, я совершил большой грех перед Всевышним, казнив
сегодня своих воинов. Я прошу простить меня за то, что я потерял лицо и
проявил слабость.
— Это вы должны простить меня, халиф, за то, что я показал свою
гордыню и, увлёкшись магической задачей, не предупредил вас, а
продемонстрировал балаганный фокус, недостойный мага моего уровня.
— Князь, уж лучше бы вы прискакали верхом на Иблисе. В этом
случае у меня были бы оправдания моему страху! — горестно заявил
расстроенный Саадин.
— Халиф, да не расстраивайтесь вы так, — улыбнувшись, ответил
я, — у меня в рукаве ещё много сюрпризов, поэтому давайте займёмся
вашими камнями.
Через полчаса Саадин стал счастливым обладателем четырёх
заряженных камней Силы, а я стал богаче на увесистый мешок золотых
монет и драгоценных камней. Расход магической Силы составил чуть
больше половины моего запаса, и даже без его пополнения я мог бы
зарядить ещё пару-тройку камней. Пора уже было прощаться, но из лагеря
Саадина прискакал гонец, который, соскочив с лошади, прямо в одежде
бросился в воду и быстро поплыл к плоту.
— Повелитель, беда! — давясь словами, затараторил гонец. — Нас
предал командир эскадры галер Фарух, этот сын свиньи переметнулся к
имперцам и высадил десант в тылу наших войск. Имперский легион
перерезал дорогу к Тадмуру, и войска неверных уже в половине дневного
перехода от замка!
Мне показалось, что Саадина хватит удар, но он справился с собой.
Правда, пострадал кубок для вина, который он превратил в комок металла,
сжав его в могучей руке.
— Прошу извинить меня, князь, но я должен удалиться и принять
команду над войсками в Тадмуре. Похоже, пришло моё время уйти на суд
Всевышнего. Жаль, что мы не успели претворить в жизнь наши планы. Вам
тоже пора идти, князь, скоро сюда придут имперские войска и их маги, а у
вас мало времени на подготовку к обороне.
Мои мозги заработали в бешеном темпе, ища выход из проигрышного
положения, и почти мгновенно нашли ответ на ход имперцев.
— Халиф, не нужно отчаиваться! — заявил я. — Вы готовы полететь
со мной на драконе и оценить обстановку с воздуха?
— Да, я готов лететь даже на помеле, лишь бы спасти свой народ!
— Тогда садитесь в лодку, мой друг, нас ждут великие дела! — выдал я
цитату из какой-то книги.
Дельтаплан быстро набирал высоту, и люди на земле превратились в
муравьёв. Я положил аппарат на крыло и решил облететь лагерь ассасинов
по большой дуге, чтобы не оставить Саадина совсем без армии. Халиф, как
маленький ребёнок, радовался ощущению полёта и оглашал воздух
восторженными воплями. Я мысленно поблагодарил Акаира за то, что он
помимо привязных ремней примотал Саадина к сиденью ещё и верёвкой, а
то расшалившийся повелитель правоверных мог запросто вывалиться из
кабины. Минут через двадцать ошалевший от восторга халиф вернулся к
реальности и начал откликаться на мои вопросы. Я, чтобы занять его
делом, попросил указывать мне направление полёта, хотя по большому
счёту это не требовалось. Через час мы уже пролетали над горным ущельем
на границе халифата и территории афров, затем внизу показались
полуразвалившиеся стены Тадмура. Я решил не снижаться и перевёл
дельтаплан в набор высоты, чтобы увеличить обзор.
Войска имперцев разбили лагерь в двухчасовом переходе от ущелья и
готовились к ночлегу, но во мне почему-то росла уверенность, что многие
из них проснутся уже на том свете. Я предупредил Саадина, что мы идём в
атаку, и приказал ему заткнуть уши, потому что дракон будет страшно
кричать. Саадин повернулся ко мне и скроил такую зверскую рожу, что я
понял: на этот раз халиф в штаны не наложит.
Решив атаковать со стороны солнца, я перевёл дракона в пологое
снижение. На высоте пятисот метров я включил сирену и открыл огонь.
Мы делали заход за заходом и выпускали по цели серии из двух
файерболов. Рёв дракона, доносившийся с небес, полностью парализовал
противника и лишил его воли к сопротивлению. После четвёртого захода
лагерь имперцев перестал существовать, залитый морем огня. Неожиданно
в огненном аду, бушевавшем под нами, грохнул взрыв боекомплекта одного
из имперских метателей. Это событие стало намёком на то, что нельзя
зарываться, поэтому я набрал высоту и повёл дракона в сторону озера, где
должны были стоять на якоре галеры халифа.
Саадин во время боя совсем съехал с катушек, он орал как
сумасшедший, ругался, словно пьяный матрос, плевался, как верблюд, и
посылал проклятия горящим в огне имперцам. Через полчаса под нами
заблестела голубая гладь Атлаского озера, и мы увидели эскадру галер,
стоящую на якоре у рыбацкой деревушки, в которую меня уже забрасывала
судьба. Халиф умолял меня снизиться над флагманской галерой и
пролететь вдоль её борта. Эйфория от успехов взяла верх над разумом, и я
выполнил просьбу Саадина.
Моё знание арбского языка находилось на уровне обмена жестами,
поэтому я не понял, что орал своим подданным халиф, но его жесты рукой
поперёк горла перевода не требовали. По-моему, матросы на галере узнали
своего повелителя, и на палубе начался ожесточённый бой. Нам тоже
досталось на орехи, когда с кормовой надстройки корабля вылетел рой
стрел, две из которых пробили обшивку крыла. Я в испуге набрал высоту,
но, на наше счастье, стрелы оказались простыми и не несли магической
начинки. Саадин снова начал умолять меня снизиться и пролететь вдоль
борта галеры, но я красочно объяснил зарвавшемуся халифу, что об этом
думаю, и направил дельтаплан в сторону переправы на Нигере.
Когда мы заходили на посадку, на переправе вовсю шёл бой между
воинами халифа и баркудом Лаэра. К счастью, гвельф не сжёг всё
столпившееся на противоположном берегу воинство, а только разнёс в
щепки плот с десятком отморозков, решивших переправиться. Я разогнал
ассасинов рёвом сирены и посадил дельтаплан на воду. Мы причалили к
берегу, после чего я пулей выскочил из кабины и бросился к гвельфу за
разъяснениями. Лаэр в двух словах рассказал мне, что полчаса назад из
лагеря ассасинов вывалила возбуждённая толпа с бородатым стариканом во
главе, который что-то орал как бешеный. Потом на наш берег переплыл
парламентёр, который потребовал вернуть похищенного Иблисом Саадина,
а затем в ход пошли стрелы и началась переправа. Лаэр сделал
предупредительный выстрел вдоль реки, но это ассасинов не остановило, и
пришлось стрелять на поражение.
Я высказал халифу всё, что о нём думаю, и отправил рассыпающегося
в извинениях повелителя правоверных на противоположный берег, а заодно
и к чёртовой матери. Халиф переправился на свой берег со скоростью
чемпиона по академической гребле и понёсся в сторону лагеря, как
опытный спринтер. Мне с трудом удалось успокоить свои нервы, после
чего, плюнув на все заморочки, я отправился к костру ужинать. Сытная еда
поспособствовала восстановлению душевного равновесия, и ко мне
вернулась способность мыслить адекватно сложившейся обстановке.
Беглый анализ показал, что мне всё-таки удалось совершить несколько
глупостей за прошедшие сутки. Однако, несмотря на конфликт с арбами,
день закончился в основном удачно. Я приказал Лаэру выставить караулы и
завалился спать до утра, в надежде хорошо выспаться. Две последние,
практически бессонные недели вымотали меня до дрожи в ногах, и это
стало сказываться на моих мыслительных способностях.
Глава 11
Посольство тёмных эльфов
Утро встретило меня пасмурной погодой и паршивым настроением. В
последнее время у меня, похоже, вошло в традицию видеть по ночам
кошмары. Всю ночь я воевал с имперцами, расстреливая их легионы из
метателя, рубился в джунглях с толпами афров и висел на дыбе в
подземелье, где имперский маг в чёрной хламиде резал мне вены, сливая
кровь в помойное ведро. Вчерашний конфликт с ассасинами добавил ещё
одну ложку дёгтя в бочку моего паршивого настроения, и завтракал я уже
злой как собака.
— Мой князь, ассасины на том берегу подают сигналы и, похоже,
просятся на переговоры, — прервал мой завтрак голос дозорного воина.
— Пошли их к чёртовой матери! — в сердцах приказал я, но вовремя
одумался. — Ладно, просигналь, чтобы они переправлялись на наш берег,
на плот я больше не поплыву!
Минут через двадцать к костру подошёл Саадин с двумя охранниками
и молча вывалил мне под ноги отрубленную голову какого-то старика. От
такого пассажа меня едва не вырвало, но мне удалось сдержаться. Саадин,
глядя на моё недовольное лицо, понял, что перестарался со своим
подарком, и рассыпался в извинениях:
— Князь, я нижайше прошу вас извинить меня за бестактность, но я
вне себя от ярости и принёс с собой голову виновника вчерашнего
конфликта. Это голова моего визиря, который вопреки моему приказу
устроил панику и напал на наших союзников. Я не знаю, как загладить
свою вину перед вами. Князь, если хотите, то отрубите мою опозоренную
голову. Вы, рискуя жизнью, спасли халифат от гибели, а мы отплатили вам
такой ценой!
Саадин так искренне каялся передо мной в своих грехах, что я едва не
поверил в сделанные им заявления. Однако здравый смысл подсказывал,
что театральные эффекты очень часто не имеют никакой связи с реальной
жизнью.
— Халиф, я возмущён вчерашним происшествием, но интересы наших
народов требуют, чтобы мы оставили все распри в стороне. Конфликт
между нами на руку только нашим врагам. Я со своей стороны продолжу
выполнение нашего договора, и обещанный мной баркуд вместе с охраной
поступает в ваше распоряжение, однако вы должны обеспечить моим
людям полную безопасность со стороны ваших воинов! — заявил я.
— Князь, это первое и последнее недоразумение между нами! Я
клянусь честью, что такое больше не повторится! В знак уважения и нашей
дружбы я прошу вас принять этот скромный подарок, — ответил Саадин и
выложил на стол шкатулку, украшенную драгоценными камнями.
— Что это такое?
— Прошу меня простить, князь, но я только вчера узнал, что вы
недавно женились на гвельфийской принцессе Викане, и это мой подарок к
свадьбе. Время сейчас военное, и у меня нет возможности преподнести
принцессе более достойный её красоты подарок, однако я надеюсь после
нашей победы сделать это лично, — закончил свою витиеватую фразу
халиф.
Я открыл шкатулку и невольно присвистнул: на бархатной голубой
подложке лежали потрясающей красоты драгоценности, о которых многие
венценосные особы могли только мечтать. В гарнитур входили
выполненные в едином стиле два браслета с рубинами и сапфирами, серьги
со сверкающими всеми цветами радуги неизвестными мне камнями,
четыре перстня с разноцветными бриллиантами, диадема и потрясающей
красоты колье. Я не уверен в том, что назвал драгоценные камни своими
именами, но в том, что подобные украшения стоят гигантских денег,
абсолютно уверен.
Халиф, увидев мой восторг, попросил слетать с ним на драконе на
север от Тадмура. Там ассасины завязли в мелких стычках, и требовалась
моя помощь, чтобы разогнать афров, скрывающихся в джунглях. После
такого подарка я был готов лететь хоть к чёрту на рога, и после
десятиминутной подготовки мы сели в дельтаплан. На этот раз я не пошёл
сразу на взлёт, а подплыл к противоположному берегу, на котором
столпились «бессмертные» из личной охраны халифа. Саадин, стоя в
передней кабине, сказал пламенную речь на арбском языке, из которой я
понял только слова «Аллах», «шайтан», «Иблис» и десяток матерных
выражений на меранском. Затем я помог халифу застегнуть привязные
ремни, и мы взлетели.
Повторилась прежняя история — Саадин радовался, как ребёнок на
американских горках, а я постоянно боялся, что он вывалится из кабины
дельтаплана. Наш полёт закончился успешно только наполовину, потому
что после крика дракона из джунглей разбежались не только афры, но и
воины халифа драпанули со скоростью звука в сторону своего лагеря. Я для
острастки сделал несколько выстрелов по джунглям из метателя, однако,
кроме широкой просеки и начавшегося пожара, никакого ущерба дикарям,
похоже, не нанёс. На этот раз на вылет и штурмовку «зелёнки» ушло не
более часа, и мы приводнились у переправы. После бурного прощания с
халифом и заверений в вечной дружбе я сдал повелителя правоверных на
руки «бессмертным» и перегнал дельтаплан к своему берегу.
Коротко посовещавшись с Лаэром, мы решили, что он задержится на
берегу Нигера ещё на день, а затем вернётся в долину к бункеру.
На обратном пути дельтапланом снова управлял Акаир, а я только
следил, чтобы он не допускал грубых ошибок в пилотировании. Опыта у
командира «проклятых» за время полёта прибавилось, и после посадки у
меня никаких замечаний к Акаиру не было.
Пока мы воевали с имперцами и афрами, прилетели почтовые птицы.
Сначала я прочитал письмо жены, а потом перешёл к депешам из Кайтона.
Мой брат Ингур писал, что обстановка в Кайтоне спокойная и город
находится полностью под его и капитана Кида контролем, в город на
потрёпанном пиратском корабле приплыли ещё семеро хуманов, и теперь
под его командой уже восемьдесят три бойца. Со стороны пустоши время
от времени прорываются небольшие караваны беженцев, но все
прорвавшиеся говорят о том, что афры лютуют на дорогах и режут
беженцев, как скот. Поэтому большого притока хуманов ожидать не
приходится. Капитан Кид по просьбе Мистира начал ремонт двух
быстроходных пиратских кораблей и готовит экспедицию на Тарон для
поиска выживших в катастрофе гвельфов.
В письме от Мистира содержалась очень важная информация. Гвельф
сообщал, что в Кайтон на быстроходной шхуне приплыл князь тёмных
эльфов Амрилор, родной брат Алатерна, для переговоров о выкупе брата из
плена. Вместе с Амрилором прибыли двенадцать «приносящих смерть», и
требовалось срочное моё присутствие, потому что ситуация грозила выйти
из-под контроля. Двенадцать самых отмороженных эльфийских бойцов
могли устроить мясорубку в Кайтоне, а, по некоторым слухам, у тёмных
эльфов имеются два метателя. В конце своего послания Мистир написал,
что из посольства в Чинсу прилетела почтовая птица с очень важными
известиями, которые он не решился доверить голубиной почте и может
передать только при личной встрече.
Прочитав послание Мистира, я понял, что снова нужно бросать все
неотложные дела и срочно лететь в Кайтон для разруливания накопившихся
проблем. Мне пришлось собирать очередной экстренный совет и
озадачивать подчинённых. После того как все вопросы были обсуждены и
задания розданы, я заменил камни Силы в метателе и двигателе
дельтаплана, залез в кабину и пошёл на взлёт.
Дракон быстро набрал высоту, после чего мне без проблем удалось
сориентироваться по силовым линиям в небе Геона и направить дельтаплан
в сторону Кайтона. Через два часа полёта показалась дымка магического
тумана, за которой скрывалась долина Нордрассила. Рисковать
дельтапланом я не собирался и набрал высоту около трёх километров,
чтобы рассмотреть купол магической защиты сверху. С большой высоты
были хорошо заметны разрывы в защитном куполе, через которые можно
попасть в долину. Мне удалось рассмотреть четыре таких дыры, но только
через две из них мог пролететь дельтаплан. Я направил аппарат в самую
большую по размерам брешь и пошёл на снижение. Никаких препятствий
на моём пути не встретилось, и я, облегчённо вздохнув, сделал круг над
лесом внутри долины. День уже клонился к вечеру, и мне катастрофически
не хватало времени на поиск места для посадки, поэтому я решил
приземлиться в долине, когда буду возвращаться из Кайтона.
Обратный путь через разрыв в защите не встретил препятствий, и
дельтаплан со снижением полетел в направлении бухты Кайтона. Город я
увидел издалека и, чтобы не пугать жителей, пошёл на посадку со стороны
моря. Солнце как по заказу светило мне в спину, и дельтаплан, перевалив
через скалы на высоте пары метров, плавно коснулся поверхности
кайтонской бухты. Появления дракона в бухте никто не ожидал, поэтому
мне удалось беспрепятственно причалить к борту дракара. Часовой,
несший службу на палубе корабля, слегка обалдел от такого пассажа, но
сразу узнал меня, как только я снял шлем.
Встреча с экипажем дракара оказалась бурной: все двадцать воинов
вывалили на палубу и восторженными криками приветствовали меня и
безмерно радовались прилёту дракона. Мне кажется, что дракон намного
больше радовал моих подчинённых, чем внезапное появление высокого
начальства. По их хитрым рожам можно было догадаться, что сегодня будет
выиграно не одно пари, в котором фигурировал дракон князя Ингара. К
дракару начала стекаться толпа любопытных, и моим воинам пришлось
оттеснить её подальше. Старшим офицером на дракаре оказался начальник
моей охраны Маркус. Первым делом я услал гонца к брату и капитану Киду
с требованием прислать в порт ещё бойцов и стал дожидаться их прибытия.
Маркус вкратце обрисовал мне обстановку в городе и указал корабль,
на котором приплыли тёмные эльфы во главе со своим князем Амрилором.
Кораблик оказался очень интересным и невероятно меня удивил. В самом
дальнем углу бухты качался на волнах необычный дракар, напоминавший
своими очертаниями настоящую яхту с высоченной мачтой. Парусная
оснастка дракара сильно отличалась от оснастки привычных для меня
геонских кораблей, потому что технически опережала их на века. Подобные
яхты плавали по морям Земли в конце двадцатого века, и это меня сильно
настораживало. Похоже, тёмные эльфы обладали знаниями, значительно
опережающими уровень знаний других народов Геона. Такие новости меня
не порадовали, потому что сражаться с врагом, вооружённым
технологически сложным оружием, намного труднее, чем гонять воинов с
мечами и копьями.
Пока я разглядывал корабль эльфов и пытался оценить степень
возможной угрозы, в порт вошла колонна бойцов во главе с моим братом
Ингуром и капитаном Кидом. После братских объятий и дружеских
приветствий мы уединились в каюте от посторонних глаз. Ингур и Кид
мало добавили нового к доложенному мне Маркусом, и я перешёл к
разговору о цели моего визита. Ингур доложил мне, что князь Амрилор
находится сейчас в эльфийском замке под присмотром Мистира и третий
день дожидается моего прибытия. Ничего более существенного мне не
удалось выяснить, и я, приказав беречь дракона как зеницу ока, сел на
лошадь Кида и в сопровождении Ингура поскакал в замок.
Мистир был уже в курсе моего прилёта, и ворота в замок открылись,
как только мы подъехали к ним. Гвельф с озабоченным лицом ждал нас во
дворе и, не тратя лишних слов на приветствия, сразу же повёл в свой
кабинет.
— Мой князь, прошу меня извинить за бестактность, но эти сведения
очень важны, и все ритуалы я вынужден оставить на потом, сначала вы
должны прочитать послание из Чинсу, — заявил Мистир и отдал мне в
руки лист бумаги, исписанный каллиграфическим почерком. — Князь, это
текст после расшифровки, само послание, которое принесла птица, было в
зашифрованном виде.
Я сел за стол и погрузился в чтение депеши. От первой же строки
послания повеяло бедой.
Я сидел как пришибленный. Все мои прежние успехи пошли насмарку,
потому что практически весь Геон ополчился против нас. Развал союза с
арбами — дело нескольких дней. Как только до Саадина дойдут известия о
союзе Чинсу и Мерана, он сразу переметнётся на их сторону. Это
произойдёт не потому, что Саадин предатель по своей сути, а потому, что за
его спиной целый народ, за который он несёт ответственность перед
Аллахом. Как ни странно, но на данный момент надёжными союзниками
хуманов могли стать только тёмные эльфы. Злой рок распорядился так, что
я оказался последней надеждой на спасение женщин и детей тёмных
эльфов. Если смотреть на сложившуюся ситуацию трезво, то даже гвельфы
предадут хуманов, если имперцы пообещают им жизнь и автономию в
долине Нордрассила в обмен на мою жизнь. Женитьба на Викане не
является серьёзным препятствием в этом вопросе, меня просто грохнут по-
тихому, а жене доложат, что я грибов объелся.
«Что мы имеем в сухом остатке и как использовать те плюсы и
наработки, которые у меня имеются? — приступил я к анализу
обстановки. — После катастрофы на Геоне творится полный бардак. У
меня есть серьёзное техническое преимущество и мощное оружие, но
катастрофически не хватает людей. Мало того, у меня нет людей,
обученных владеть технологичным оружием. Чтобы закрыть эти бреши,
необходимо время, а его у нас как раз и нет. У дроу около трёхсот воинов, и
если они возьмут на себя охрану долины Нордрассила, то при моей огневой
поддержке и с хуманами за спиной они в джунглях любую армию порежут
на куски. Поэтому нам кровь из носа необходимо заключить союз с
тёмными эльфами — вот главная задача на сегодня. Значит, начнём анализ
со слабых сторон дроу. Человек для эльфа — существо низшего порядка,
это примерно как шак для людей. Князь Амрилор приплыл в пиратский
Кайтон, чтобы любой ценой спасти брата из плена. Его ресурсы — это
двенадцать „приносящих смерть“ и два метателя. В бою один „приносящий
смерть“ стоит десятка обычных воинов, а с двумя метателями дроу
разнесут Кайтон в пыль, поэтому воевать с ними бессмысленно. Хуже
всего, что среди тёмных эльфов полно сильных магов, которые в прямом
противостоянии могут оказаться мне не по зубам. Алой Тёмный был
полукровкой и то едва меня не прибил, а голову задурил в два притопа. Что
знают обо мне дроу? Они не знают обо мне ничего, для них я очередной
бандит из племени дикарей, возомнивший себя князем, который пытается
срубить денег по-лёгкому. Амрилор меня не боится и попытается обмануть
или задавить магически. Значит, эльфа нужно сбить с толку и по
возможности спутать его планы. Для эльфов кровь Древних священна, и,
увидев мою ауру, Амрилор наверняка растеряется. Нужно на этом сыграть
и увезти его из Кайтона в долину Нордрассила, а там попытаться додавить,
предложив союз и место для его народа на Дереве Жизни. О том, что чинсу
предали дроу, пока сообщать нельзя, иначе Амрилор сразу уплывёт спасать
своих людей и я останусь на бобах. Господи, похоже, снова придётся играть
в спасителя нации и лететь с Амрилором в Чинсу, чтобы лично махать
шашкой, спасая женщин и детей дроу».
Все эти рассуждения на первый взгляд выглядели логично, однако в
реальности возникало столько разных вариантов развития событий, что я
запутался в них окончательно. Моя голова буквально дымилась от
напряжённой работы, но любые глубокомысленные рассуждения заводили
в такие дебри, что выбраться из них было нереально. Я и раньше
догадывался, что мне далеко до Эйнштейна, а сейчас эта догадка стала
подтвердившимся фактом. Обматерив свою дурость последними словами, я
решил сначала ввязаться в бой, а дальше действовать по обстановке.
«Игоряша, ты опять прячешься за красивыми фразами. Не „дальше
действовать по обстановке“, а „куда кривая вывезет“», — внёс поправку в
мою терминологию ехидный голосок внутри.
«Да пошёл ты к чёрту!» — зло огрызнулся я на эту реплику.
Внутренние споры не добавляли мне уверенности, но где-то за гранью
бытия есть песочные часы, из которых струйкой вытекает песок времени, а
вместе с ним и моя жизнь. Сидя на стуле, не решишь проблем,
обрушившихся на меня, и делать первый шаг придётся в любом случае.
— Где князь Амрилор? — спросил я Мистира.
— Он в гостевых покоях со своими охранниками, — ответил гвельф.
— Позовите князя Амрилора сюда, я хочу поговорить с ним наедине.
Не теряя времени даром, я занялся подготовкой к встрече. Чтобы не
выделяться среди присутствующих, мне пришлось приглушить свою ауру
до уровня обычного человека и отойти в дальний угол кабинета. План у
меня был простой, как три копейки, — я решил оглушить Амрилора
ментальным ударом, а затем связать и отвезти к Нордрассилу на драконе,
где и выложить свои козыри.
Мистир вышел из кабинета и через несколько минут вернулся в
сопровождении трёх тёмных эльфов. Амрилора я узнал сразу, его выдавала
мощная магическая аура и надменное выражение лица высокородного,
привыкшего повелевать. Князь был одет в вышитый золотом чёрный
костюм, подчёркивающий его высокое положение. Амрилора
сопровождали двое эльфов, державшихся немного позади и
контролировавших обстановку бегающими взглядами профессиональных
охранников. Вся троица оказалась увешана защитными амулетами, от
которых исходили мощные потоки Силы. Раньше я не сталкивался с
сильными магами и не представлял себе реальную силу боевых защитных
артефактов. Возможно, мне и удалось бы пробить магическую защиту, но
как это сделать сейчас, я просто не знал. Любая попытка магического
нападения на эльфов была обречена на провал, поэтому мне пришлось на
ходу менять планы по захвату Амрилора в плен.
— Я — князь Амрилор, — представился эльф. — Кто здесь князь
Ингар?
— Князь Ингар перед вами, — ответил я на вопрос.
— Где мой брат, князь Алатерн? Мы готовы заплатить за его жизнь
любую цену! Единственное условие — я должен быть уверен в том, что он
жив.
— Вы в своём праве, князь, и мы не собираемся дурить вам голову. Я
готов сегодня же отвезти вас к брату, но Алатерна нет в Кайтоне, поэтому
вам придётся лететь к нему вместе со мной на драконе.
— Князь, вы сумасшедший? — возмущённо заявил Амрилор. — Я
приплыл сюда обсуждать выкуп за брата, а не слушать детские сказки о
драконах!
— Князь, мне понятно ваше негодование, и поэтому я не отрежу вам
язык за подобные слова! — осадил я зарвавшегося эльфа.
— Человечек, ты уверен в том, что можешь привести в исполнение
свои угрозы в отношении князя перворождённых? — надменно
ухмыльнулся эльф и слегка придавил мою ауру с помощью Силы.
— Если я сказал, что могу отрезать тебе язык, то, значит, так оно и
есть, лопоухий! — зло ответил я эльфу, открывая полностью свою ауру и
готовясь к ментальному удару. — Твои предки у моих предков на конюшне
навоз убирали, не тебе кичиться передо мной происхождением!
Амрилора словно ударили под дых, и он отшатнулся к двери. Его
охранники потянули свои мечи из ножен, но князь ударил по рукам воинов
и загнал клинки обратно в ножны. В кабинете повисла тревожная тишина,
готовая в любую секунду взорваться звоном мечей и сполохами
магического поединка. Однако Амрилор правильно оценил ситуацию и с
глубоким поклоном заявил:
— Сиятельный, нижайше прошу простить меня за дерзость, но вы
скрывали своё происхождение за магической завесой, и я не смог сразу
увидеть печать крови Древних на вашей ауре.
— Амрилор, давайте оставим в стороне мелочи и перейдём к сути
вопроса. Ответьте, вы готовы лететь со мной к брату на драконе?
— Сиятельный, я готов идти за братом даже в ад, но про полёты на
драконах я слышал только в детских сказках.
— Тогда не будем терять времени и поедем в порт, где ждёт нас
дракон, — сказал я и пошёл к двери.
Через полчаса мы с Амрилором прискакали в порт в сопровождении
Ингура и Мистира. Охранники эльфа бежали, держась за стремена лошади
своего повелителя, хотя им предлагали сесть на лошадей. По дороге я отдал
приказ Мистиру ждать нашего возвращения утром и не предпринимать
никаких опрометчивых действий в отношении тёмных эльфов. Амрилор
потерял дар речи, увидев качающийся на волнах дельтаплан, привязанный
к борту дракара. Мне до сих пор непонятно, почему жители Геона сразу
определяют в дельтаплане дракона, хотя, на мой взгляд, сходство между
ними довольно сомнительное.
Мне с трудом удалось усадить ошалевшего эльфа в кабину
дельтаплана и застегнуть на нём привязные ремни, хотя следовало бы
спеленать его, как ребёнка, но времени на это не было. Я сдуру ляпнул
языком, что привезу Амрилора к брату уже сегодня, но, похоже,
перестарался. День клонился к вечеру, и у меня не было уверенности в том,
что не стемнеет раньше, чем мы долетим до долины Нордрассила. Взлёт
прошёл без проблем, и я направил аппарат в сторону Дерева Жизни.
Глава 12
Над нами снова сгущаются тучи
За большим столом в красиво обставленном зале пировали трое
мужчин и весело переговаривались между собой. Это отмечали свои
победы фактические властители Меранской империи и всего Геона:
Верховный маг Агрипа, начальник внешней разведки Зеуф и Защитник
веры Валор. Кроме этой троицы, в зале не было даже слуг, потому что всё
произносимое за этим столом являлось строжайшей тайной и не
предназначалось для посторонних ушей.
Зеуф встал из-за стола, налил вина в хрустальный кубок и произнёс
тост:
— Агрипа, я поднимаю этот бокал за тебя, моего брата и самого
великого мага за всю историю Геона. Брат, ты величайший маг не по
должности, а по своей сути. Империя существует более четырёхсот лет, но
никогда она не была так близка к тому, чтобы властвовать на всём Геоне! За
тебя, Агрипа!
— Я присоединяюсь к этим словам, — заявил, тоже встав, Валор. — За
великого Агрипу, Верховного мага Геона, нужно пить только стоя! Ещё
совсем недавно мы решали вопрос о том, как нам выжить, а сегодня
Меранская империя властвует над всем Геоном. Это всё благодаря
прозорливости и мудрому руководству нашего духовного вождя Агрипы.
— Спасибо, друзья, за тёплые слова в мой адрес. Я рад, что мы
собрались за этим столом и отмечаем победу над Чинсу. Император Сы
Шао-кан позавчера фактически подписал капитуляцию и является теперь
вассалом Меранской империи. Дело осталось за малым — склонить на
свою сторону Саадина и сделать халифат провинцией империи. Как только
мы подавим последние очаги сопротивления, то можно будет заняться
таргами, которые после катастрофы на Таноле совсем отбились от рук и не
хотят присылать своих воинов на помощь империи. Этот их новый царёк
Арданай и его мамаша Нара заслуживают того, чтобы послужить империи,
отдав свою кровь на жертвенном алтаре машины смерти. Кстати, Валор,
как там дела с зарядкой камней крови?
— Ваше могущество… — начал Валор.
— Прекрати эти церемонии, Валор! Мы же договорились, что за этим
столом нет титулов, здесь друзья и единомышленники! Обращайся ко мне
по имени, — остановил Защитника веры Агрипа.
— Агрипа, прошу меня извинить, но язык не поворачивается называть
по имени такого великого мага! — потупил глаза Валор. — Машина смерти
работает как часы, и камни крови заряжаются по графику. Все имеющиеся
в наличии метатели обеспечены тройным боекомплектом, единственной
проблемой становится доставка человеческого материала. Слухи о машине
смерти распространились по всему Геону, и, как ни странно, это нам на
руку, потому что страх парализует врага. Однако даже законопослушные
граждане разбегаются, словно тараканы по щелям, едва услышат о
появлении магов из отрядов по отлову преступников для машины смерти. С
этим нужно что-то делать, а то все наши подданные разбегутся по лесам и
оврагам.
— Валор, как ты предлагаешь решать эту проблему?
— Я считаю, что нужно объявить о том, что граждан Меранской
империи запрещено отправлять на алтарь машины смерти и вообще
отменить для них смертную казнь. Мы построим тюрьмы, где преступники
будут трудиться на благо империи, а в случае необходимости мы эту шваль
пустим под нож и быстро пополним боезапас метателей.
— Ты не торопишься со своим предложением, Валор? Война пока не
закончена, и расход боезапаса для метателей огромный, так мы быстро
останемся без огневой поддержки, — сказал Зеуф.
— У нас пока хватает военнопленных, и скоро должны прибыть
тёмные эльфы из Чинсу и гвельфы из посольства в Чинае. Последние
исследования показали, что один гвельф или тёмный эльф заменяет в
машине смерти до десяти обычных людей. С чем это связано, нам пока
непонятно, но после прибытия свежего материала для исследований мы
должны разобраться в этом вопросе.
— А как обстоят дела с постройкой второй машины смерти? Пока
зарядка камней крови завязана только на единственную машину, мы
уязвимы, как и в случае с Амулетом согласия.
— Здесь наши успехи пока ещё очень скромны. Чертежи машины
сохранились не полностью. Разбирать рабочую машину я запретил, чтобы
не наломать дров. Пока мы собираем древние артефакты для изготовления
магической схемы, но очень многих деталей пока не хватает. Послушники
роются в старых запасах на складах академии, но работы ещё непочатый
край. Охрана машины под моим личным контролем, и посторонние к ней
даже приблизиться не могут.
— Валор, выдели дополнительно людей на поиски деталей, вторая
машина нужна нам как воздух!
— Агрипа, я всё это прекрасно понимаю, но грамотных людей не
хватает, а идиотам такое дело не доверишь.
В этот момент раздался осторожный стук в дверь и тихое
покашливание.
— Я же приказал нас не беспокоить! — крикнул Агрипа.
— Ваше могущество, из халифата только что прилетела почтовая
птица, она принесла очень важное сообщение, которое требует вашего
внимания.
— Ладно, Комус, неси своё послание, но если ты зря нас побеспокоил,
то я тебе уши надеру, — проворчал Агрипа.
В зал прошмыгнул молодой послушник с подобострастным
выражением лица и, отдав послание в руки Верховного мага, тут же
ретировался за дверь. Агрипа развернул свиток и, прочитав послание,
помрачнел. После минутной паузы он скомкал лист бумаги и зло заявил:
— Саадин уничтожил легионы Атилия Суллы, погибли две с
половиной тысячи воинов, все двадцать восемь боевых магов, и мы
потеряли четырнадцать метателей. Этот старый придурок Гней Мерула
отдал приказ к общему отступлению из халифата, легионы бегут, как олени
от зорга. Фарух, которому мы заплатили гору золота за предательство, убит
взбунтовавшейся командой, и галерный флот снова перешёл под контроль
Саадина. Линий, командир боевых магов, пишет о каких-то драконах и
князе хуманов Ингаре, который напустил на легионы этих драконов. Якобы
на драконе летает сам Саадин и жжёт наших воинов жидким огнём с небес.
Бред какой-то. Валор, у тебя есть сведения об этом Ингаре? Что-то это
имечко стало слишком часто встречаться в тревожных для нас донесениях.
— Практически ничего нового, — ответил Защитник веры. —
Приходила пара донесений, в которых говорилось о том, что какой-то князь
Ингар приказывает всем хуманам и гвельфам собираться под его руку в
Кайтоне, но всё это на уровне слухов, и подобных миссий после
катастрофы развелось как собак нерезаных. Мы этих шарлатанов
отлавливаем, но они плодятся как тараканы.
— Валор, пошли в Кайтон своих людей, пусть соберут информацию о
князе Ингаре. Боюсь, это не обычный самозванец, а более серьёзная
фигура. Сдаётся мне, что именно этот Ингар убил князя Сигурда на Теребе
и разгромил когорты Луция Корнелия Кара.
— Будет исполнено, ваше могущество, мы уже посылали людей в
Кайтон, но ни одному отряду не удалось пробиться через территорию
афров. В афрских джунглях творится чёрт знает что, кровь льётся рекой, и
мы теряем очень много людей. Черномазые людоеды скоро начнут от жира
лопаться!
— Друзья, спасибо, что разделили со мной эту скромную трапезу, но
дела не терпят отлагательства, и мне нужно заняться свалившимися на
нашу голову проблемами, — заявил Агрипа и встал из-за стола.
Зеуф и Валор вежливо попрощались и с угрюмыми лицами покинули
зал, в котором ещё полчаса назад царило веселье.
«Князь Ингар — истинный высокородный, племянник покойного
князя хуманов Стаса, — вытаскивала информацию из подсознания цепкая
память Верховного мага. — Кто ты и чем опасен? Если меня не
обманывают тревожные предчувствия, то мы с тобой ещё хлебнём горя,
слишком ты живучий и изворотливый».
* * *
Попутный ветер увеличивал скорость полёта дельтаплана и помогал
нам долететь до долины Нордрассила ещё засветло. Амрилор уже пришёл в
себя от шока, поразившего его после взлёта дракона, и подавал признаки
жизни, хотя я поначалу боялся, что он помер от страха. Эльф уже не сидел
каменным истуканом, вцепившись в ограждение кабины, а крутил головой
и с любопытством смотрел по сторонам. Мы набрали высоту, чтобы
миновать купол магической защиты долины, и пошли на снижение через
его дыру. Дельтаплан прошёл сквозь магическую дымку, и я направил
аппарат к подножию Нордрассила, выискивая место для посадки. Мне
пришлось сделать пару кругов вокруг Дерева Жизни, прежде чем я решил
садиться на небольшое озерцо, попавшееся мне на глаза. Из этого озера
вытекал ручей, по руслу которого можно было доплыть до палатки, в
которой жила маленькая проказница Лаура со своей матерью Элатой.
Место для посадки не идеальное, но другого подходящего аэродрома рядом
не было.
Сели мы удачно, и я, чтобы не терять времени даром, направил
дельтаплан в русло ручья. Аппарат уткнулся поплавками в песок
небольшого пляжа в двадцати шагах от палаток, но навстречу нам никто не
вышел, поэтому мне пришлось в одиночку вытаскивать дельтаплан на
берег. Амрилор снова находился в ступоре, но уже от лицезрения взрослого
Нордрассила.
— Князь, ты живой? — спросил я эльфа, расстёгивая на нём
привязные ремни.
— Это Нордрассил? — хрипло откликнулся Амрилор.
— А ты его не узнал? Тогда вылезай из кабины, и пойдём, посмотришь
поближе.
— А гвельфы мне разве позволят приблизиться к дереву? Меня же
просто убьют!
— Позволяю и запрещаю здесь только я. Если здесь кого-то и убивают,
то только по моему приказу! — отмёл я все сомнения эльфа.
— Дядя Ингар, это ты на драконе прилетел? — раздался из кустов
голосок Лауры.
— А кто у нас ещё на драконах летает? — ответил я вопросом на
вопрос. — Лаура, а где мама?
— Мама к тете Викане на дерево ушла, а я здесь с Царапкой гуляю, —
ответила девочка, выходя из кустов.
Лаура тащила за собой на поводке упирающегося детёныша зорга,
который уже вымахал с большую собаку. Амрилор, увидев зорга, подскочил
как ошпаренный и схватился за меч. Лаура тут же отправила эльфа в нокаут
ментальным ударом, и тот кубарем улетел в ручей. На князе тёмных эльфов
захлопали взрывы сработавших магических амулетов и во все стороны
полетели нехилые молнии. Фейерверк закончился через несколько секунд,
и Амрилор сел в ручье на пятую точку, мотая головой, как лошадь на
конюшне.
— Лаура, что я тебе говорил? Зачем ты всех подряд магией глушишь,
ты же запросто можешь убить человека!
— А зачем они все на Царапку с ножиками кидаются? Царапка совсем
маленький, он и мухи не обидит! У него из-за них характер портиться стал.
Вчера, после того как на него с ножиком кинулся Арнил, отец
придурочного Тамиора, я даже с Царапкой ночевать осталась, чтобы ему
страшно не было. Подумаешь, укусил он Тамиора за попку, так нечего было
ко мне приставать.
— Ты тоже Арнила магией ударила?
— Да, дядя Ингар, — зашмыгала носом девочка, — но я Арнила не
убила, он живой остался, его тетя Викана откачала.
После такого заявления маленькой магини я окончательно выпал в
осадок, ни о каком наказании не могло быть и речи.
— Князь Амрилор, вы живы?! — крикнул я сидящему в ручье эльфу.
— Да вроде живой, — отозвался дроу. — Чем это она по мне так
врезала? Все защитные амулеты в пыль, и если бы не ручей, то я мог
сгореть заживо!
— В этом недоразумении виновата ваша эльфийская спесь. Вы, князь,
считаете себя венцом творения, а по сторонам не смотрите! Это моя
племянница Лаура со своим ручным зоргом, прошу любить и жаловать.
Если бы вы удосужились посмотреть на неё с уважением, а не как на грязь
под ногтями, то легко заметили бы печать крови Древних. Держите себя в
руках и не делайте опрометчивых поступков, иначе по собственной
глупости в два счёта останетесь без головы!
Эльф, пошатываясь, вышел на берег и преклонил колено перед Лаурой.
— Сиятельная Лаура, нижайше прошу простить мне мою дерзость, вы
можете наказать меня за неё. Я жду только вашего приказа!
— Я прощаю вас, князь, — надменно заявила девочка и протянула
Амрилору руку для поцелуя.
Эльф бережно прикоснулся губами к руке маленькой магини и с
низким поклоном встал.
«И где эта кроха нахваталась таких манер? — подумал я. — Хотя
Викана со своими фрейлинами дадут сто очков вперёд любой
коронованной кокетке».
Солнце скрылось за горизонтом, и в долине начало быстро темнеть.
Пора было забираться на Нордрассил и идти на встречу с Виканой. Я
сильно соскучился по жене и от нетерпения только ногами не сучил.
— Князь, пойдёмте к дереву, а то уже темнеет, и нам придётся лезть по
верёвочной лестнице в темноте, — сказал я эльфу.
— Дядя Ингар, гвельфы починили подъёмник, и по лестнице больше
лазить не надо. Можно я с вами пойду, а то меня мама выпорет за то, что я
здесь с Царапкой ночевала.
— А куда Царапку денем? — спросил я.
— Я Царапку на охоту отпущу, он уже такой сильный, что с ним никто
не справится! Он вчера такого, не знаю какого, зверя убил, прямо в два раза
больше, чем он! Вот! — гордо заявила девочка.
— Лаура, а малхусы Царапку не обидят?
— Дядя Ингар, они Царапку как огня боятся. Я им сказала, что если
мне Царапка пожалуется, то я им голову пооткручиваю!
— Тогда отпускай Царапку, и пойдём с нами.
Зорг, отпущенный с поводка, пулей унёсся в кусты и скрылся из вида.
Я взял Лауру за руку и хотел уже идти к подножию дерева, но вспомнил о
подарке Саадина для Виканы. Драгоценный гарнитур мирно лежал под
пилотским сиденьем дельтаплана и мог там лежать ещё очень долго,
потому что навалившиеся на меня дела совсем отбили память. И я вернулся
к дельтаплану, чтобы забрать драгоценности.
Когда мы подошли к дереву, уже почти стемнело. Часовой, завидев
меня с Лаурой, вытянулся в струнку, но, разглядев дроу, сразу выхватил
меч.
— Отставить! — громко скомандовал я. — Это мой гость, и его жизнь
неприкосновенна!
Гвельф злобно зыркнул глазами на Амрилора и неохотно подчинился.
Только в этот момент до меня дошло, какой глубины пропасть лежит между
этими родственными народами.
«Похоже, мне предстоит тяжёлый разговор с Виканой», — подумал я,
но обратной дороги не было.
Подъёмник, вызванный часовым за пару минут, поднял нас на
огромную высоту, и мы вышли на площадку перед дорожкой, ведущей
вокруг ствола Нордрассила.
Глава 13
И снова бой! Покой нам только снится…
Через полчаса нам удалось добраться до покоев Виканы, где я передал
Лауру на руки Элате, случайно встретившейся нам по дороге. Весть о том,
что на Нордрассил забрался дроу, уже разнеслась по округе, и нас по пятам
преследовали все гвельфы, находившиеся неподалёку. Амрилора от смерти
спасало только моё присутствие, и поэтому я старался как можно быстрее
увести его в покои супруги.
Наконец дверь приёмной Виканы закрылась за нашей спиной, и я,
облегчённо вздохнув, вошёл в залу. За время моего отсутствия помещения,
которые служили временным пристанищем Виканы, превратились в самый
настоящий дворец, и я с разинутым ртом смотрел по сторонам. Амрилора
вообще заклинило от такого зрелища, и он шёл за мной как ребёнок,
попавший в сказку. Викана сидела в роскошном кресле, похожем на
королевский трон, и, смеясь, слушала рассказ одной из своих фрейлин.
— Викана! — окликнул я супругу.
Жена, увидев меня, вскочила, и я закружил её по залу, подхватив на
руки. После череды бурных объятий и жарких поцелуев мы с трудом
оторвались друг от друга, и я сумел наконец вручить супруге подарок
Саадина, который предусмотрительно положил на столик возле кресла. Вид
великолепных драгоценностей вскружит голову любой женщине, и ваш
покорный слуга мгновенно ушёл на второй план, а всё женское сообщество
переключилось на обсуждение подарка халифа. Викана и так обладала
ослепительной красотой, а надев на себя драгоценный гарнитур, засияла,
словно звезда на небосклоне. Я буквально задохнулся от такого зрелища и
не мог оторвать глаз от счастливого лица жены. Однако идиллия
продолжалась недолго.
— Дроу! — дико завизжала одна из женщин.
В одно мгновение меня отделила от Виканы стена из фрейлин,
ощетинившаяся клинками кинжалов. Лица у гвельфиек приняли зверское
выражение, от которого у меня по спине пробежал холодок. Фрейлины
Виканы как на подбор были непревзойдёнными красавицами, но нет ничего
страшнее прекрасного женского лица, обезображенного злобой. Я опешил
от неожиданности, но через секунду испуг превратился в ответную злость.
Наверное, моё лицо тоже приняло не менее «ласковое» выражение, чем у
охранниц Виканы, потому что красотки начали пятиться и забились в угол,
словно овцы, увидевшие волка.
— «Зубочистки» на пол! Руки по швам и лицом в пол! — рявкнул я.
Кинжалы фрейлин со звоном полетели мне под ноги, но приказ лечь на
пол гвельфийки выполнили с явной неохотой. Две из них дернулись
поначалу, но всё-таки остались на ногах. Здравый смысл уже покинул мою
голову, и я сшиб обеих красоток на пол ментальной подсечкой.
— Зубки спрятали! Это что за бабий бунт? Как в вашу куриную голову
пришла мысль на своего князя с кинжалами бросаться? Спесь
гвельфийская взыграла? Так я вам быстро уши сбрею! — включил я дурку,
понимая, что переборщил.
Если бы я знал, чем мне в будущем аукнется этот поступок, то тысячу
раз подумал, прежде чем играть с женским самолюбием и мстительностью.
— Ингар, ты не понял! Мои фрейлины не на тебя оружие обнажили,
они меня от дроу защищали! — срывающимся голосом произнесла
задвинутая гвельфийками в угол Викана.
Я обернулся на Амрилора. Дроу, скрестив руки, стоял у двери с лицом
покойника и, похоже, прощался с жизнью.
— Любимая, ты считаешь, что я могу поставить под угрозу твою
жизнь и жизнь наших детей?
— Нет, Ингар, ты меня не понял! Но это же дроу!!!
— И что в этом такого? Князь Амрилор правитель народа тёмных
эльфов и мой гость! Я пригласил его, чтобы обсудить судьбоносные
вопросы сотрудничества наших народов, от которых зависит жизнь или
смерть. Викана, я хранитель Нордрассила и твой муж! Я думал, что это и
мой дом тоже, а здесь на меня с кинжалами бросаются, как на вора!
— Да, Ингар, ты наш повелитель и мой муж, и я же говорю, ни у кого
и в мыслях не было нападать на тебя! Ты просто не знаешь, что дроу
запрещено приближаться к Нордрассилу, за это полагается смерть!
Дорогой, ты по неведению нарушил древний закон гвельфов, поэтому мои
фрейлины и обнажили оружие, но не на тебя, а на дроу, который набрался
наглости и нарушил этот запрет! — возмущённо заявила супруга.
— Викана, повторяю, ты, похоже, забыла, что я хранитель Дерева
Жизни и несу полную ответственность за его жизнь и здоровье! Я буду
делать всё, что считаю нужным, для того, чтобы оно в полном здравии
перешло в руки наших потомков. Законы вражды между гвельфами и дроу
не являются для меня основополагающими, и я буду руководствоваться
здравым смыслом и законами Древних, которые намного выше законов,
написанных под влиянием ненависти.
В зале повисла напряжённая тишина, прерываемая только шелестом
листьев Нордрассила за окном, который таким способом словно бы
одобрял сказанное мной.
— Ингар, я твоя жена и одновременно подданная. Твои решения для
меня закон, хотя я и не со всеми согласна. Ты хранитель, и тебе решать, как
поступать с Нордрассилом, — склонила голову Викана.
Обстановка несколько разрядилась, и я не имел права упускать
удобный момент, чтобы закрепить наметившийся успех.
— Дамы, прошу меня извинить за грубость, с которой я отнёсся к
вашей попытке защитить мою жену, не разобравшись в ситуации. Я
надеюсь, что это недоразумение не ляжет чёрным пятном на наши
взаимоотношения. Прошу вас покинуть зал, мы с Виканой и князем эльфов
должны обсудить важные вопросы наедине. Предупредите своих мужчин,
которые столпились за дверью, что Викане и Нордрассилу ничего не
угрожает. Когда мы закончим переговоры с князем Амрилором, я приглашу
всех гвельфов, чтобы огласить наше решение. Кстати, пусть они найдут
вожака малхусов и приведут его ко мне, — примирительно сказал я,
обращаясь к лежащим на полу фрейлинам.
Зала быстро опустела, и я пригласил Амрилора сесть за стол напротив
меня и Виканы. Дроу ещё не полностью пришёл в себя после
обрушившихся на него событий, но держался молодцом.
— Князь, прошу меня простить, что я обманул вас и заманил в Кайтон,
заявив, что требую выкуп за вашего брата, князя Алатерна. На карту
поставлено выживание наших народов, и эта хитрость была единственным
способом, чтобы добиться немедленной встречи с вами.
— Мой брат жив? Вам что-нибудь известно о его судьбе? — спросил
угрюмо Амрилор.
— Нет, князь Алатерн погиб на Таноле во время взрыва острова, там
никто не выжил.
— Откуда вам это известно?
— Я видел князя на Таноле незадолго до взрыва, — ответил я.
Амрилор, понурив голову, упёрся взглядом в стол, и из его глаза
скатилась одинокая слеза. Смерть брата явно была не безразлична ему, если
такой суровый воин не смог сдержаться. Я подождал несколько минут,
давая князю время успокоиться. В это время дверь в залу открылась, и в
неё вошёл вожак малхусов.
«Ты звал меня, хранитель?» — мысленно спросил малхус и подошёл к
столу.
— Вожак, я, как и обещал, привёл к тебе дроу, познакомься с князем
Амрилором.
Малхус обнюхал взволнованного эльфа и повернулся ко мне.
«Хранитель, теперь у Нордрассила есть надёжная защита, дроу
вылечат дерево от болезней и вернут ему здоровье. Когда ждать прихода
народа дроу?»
— Вожак, тебя слышат все в зале или только я?
«Нет, меня слышишь только ты, хранитель, но я могу говорить и для
всех собравшихся».
«Я прошу тебя, Вожак, помочь мне уговорить светлых эльфов
прекратить вражду с дроу, иначе нас ждут большие проблемы», —
попросил я малхуса внутренним голосом.
После этого я, внутренне перекрестившись, вернулся к важному
разговору с Амрилором, от которого зависело практически будущее
хуманов, гвельфов и дроу.
— Князь Амрилор, я понимаю, что вы удивлены и поражены
событиями сегодняшнего дня, но время не ждёт, и вам придётся сегодня
принимать очень важные решения, которые требуют трезвого ума. Очень
прошу вас успокоиться и взять себя в руки, — попросил я дроу и передал
ему письмо от посла гвельфов в Чинсу.
Амрилор удивлённо посмотрел на меня и спросил:
— Что это, сиятельный?
— Это прислал посол гвельфов в Чинсу, здесь говорится, что
император Сы Шао-кан предал дроу и заключил тайный договор с
имперцами. Всё руководство вашего народа было вызвано в Чинай для
переговоров и арестовано. Чинсу обманом захватили замок Каре-Рояль и
взяли в плен всех женщин и детей народа дроу. Сейчас имперцы гонят
пленников в замок магической академии Мерана, чтобы зарезать их на
жертвеннике машины смерти, с помощью которой заряжают камни Силы
для метателей.
Викана невольно вскрикнула, услышав эти чудовищные известия, а на
Амрилора было вообще страшно смотреть. Дроу развернул бумагу и стал
читать, не веря моим словам, но с каждой строчкой всё больше убеждался,
что я не ввожу его в заблуждение. Губы Амрилора дрожали, повторяя текст
послания, а в глазах застыла смертельная тоска и отчаяние. Закончив
чтение, дроу встал из-за стола и обратился ко мне:
— Сиятельный, я прошу вас немедленно отвезти меня в Кайтон. Мой
народ гибнет, и я обязан быть вместе с ним. Не думаю, что узкоглазые
сумели захватить всех наших воинов, и я должен возглавить мстителей. Сы
Шао-кан дорого заплатит за своё предательство; прежде чем умрёт
последний дроу, имперцы и чинсу захлебнутся в крови и яде!
— Амрилор, я прошу не торопиться с вашим решением погибнуть во
имя мщения. Красиво умереть просто, но нужно спасти ваш народ и
остаться в живых. Я привёз вас на Нордрассил, чтобы предложить свою
дружбу и союз. Гибель народа дроу означает также гибель и гвельфов,
только растянутую во времени. У меня есть в распоряжении два дракона, на
которых мы можем успеть перехватить караван с пленниками и отбить их у
имперцев. Правда, нас будет только четверо, но шанс всё-таки есть.
Давайте займёмся планированием операции и оставим в стороне эмоции.
— Ингар, ты снова улетишь в одиночку на верную смерть? А как же я
с детьми? Почему ты всегда делаешь всё сам? Ты совсем о нас не
думаешь! — неожиданно заявила Викана, обливаясь слезами.
Она прекрасно понимала, что я не изменю своего решения и всё равно
улечу. Слёзы Виканы рвали мне душу и наполняли смертельной тоской. Я
погладил волосы жены и, заглянув в её бездонные глаза, произнёс
внутренним голосом, донося до неё свои мысли с помощью магии.
«Любимая, я не знаю, что тебе ответить. Ты знаешь, что я делаю это,
потому что обязан так поступить. „Сиятельный“ и „высокородный“ — не
простые слова, это ещё и обязанности. Разве ты сможешь меня любить,
если я струшу и попытаюсь спрятаться от смерти за твоей юбкой? Я
понимаю, что это выглядит бравадой и самохвальством, мне до дрожи в
коленках страшно, но я завтра утром покину тебя. Смерть и так кружит
вокруг нас и ждёт только удобного момента, невозможно жить в
постоянном страхе. Я сделаю всё, чтобы победить и вернуться живым».
Я сомневаюсь, что мой мысленный разговор с женой был услышан
Амрилором и Вожаком, но, по всей видимости, наши лица говорили о
многом, и это стало переломным моментом в моих отношениях с дроу.
— Сиятельный, я полностью вверяю в ваши руки свою жизнь и судьбу
своего народа. Приказывайте, я выполню всё, как солдат на поле битвы, —
неожиданно заявил Амрилор.
Бывают такие моменты в жизни, когда невозможно объяснить словами
свои действия, между людьми создается какая-то общность на уровне
подсознания, и слова уходят на второй план. Так произошло и на этот раз.
Слова кончились, и начались дела.
Я подошёл к двери и пригласил войти в зал столпившихся у двери
гвельфов и фрейлин Виканы, и мы приступили к обсуждению наших
планов.
Только к утру мы закончили обсуждение и уточнение основных
нюансов в планах по защите долины Нордрассила и спасению дроу,
которые, как мы надеялись, могли выжить на Тароне.
Первым на повестке дня стоял вопрос отправки максимального
количества гвельфов в долину Нордрассила. Для этого Арант, бывший
посол гвельфов в халифате, совместно с капитаном Кидом должны
сформировать второй караван, обеспечить его припасами и лошадьми, а
затем при огневой поддержке баркуда провести гвельфов к Дереву Жизни.
Баркуда из бункера должен был перегнать Лаэр или кто-нибудь из
обученных мной хуманов. Обеспечение охраны каравана я возложил на
Ингура, который для этой цели заберёт всех хуманов из Кайтона. В
качестве проводников я решил отправить в Кайтон двух малхусов, но
только после того, как в долину Нордрассила прибудет баркуд.
Обговорив основные нюансы первого вопроса, мы сразу перешли к
обсуждению экспедиции на Тарон для поиска выживших гвельфов.
Надежды на то, что в Кайтон смогут пробиться гвельфы из империи,
практически не было, потому что на перворождённых началась охота по
всему континенту, и я решил собрать всех эльфов в долине Нордрассила,
оставив в Кайтоне только троих гвельфов и всех полукровок.
Мы не могли выделить большие силы для спасательной экспедиции и
поэтому решили отправить на Тарон только два корабля. Зная, что гвельфы
и дроу дружат между собой как кошка с собакой, я приказал возглавить
экспедицию начальнику моей охраны Маркусу, усилив его десятью
опытными воинами. Чтобы контролировать в походе «приносящих смерть»
Амрилора и пресекать возможные конфликты, хуманы должны были плыть
на дракаре дроу. Экипаж второго корабля состоял в основном из пиратов
капитана Кида и пяти гвельфов, хорошо знающих Тарон. Подбор
кандидатур для отряда гвельфов я повесил на Лаэра, потому что он намного
лучше меня знает своих воинов. Князь Амрилор назначил командиром
дракара своего заместителя, Айгона, что очень не понравилось Лаэру.
Князь, опасаясь «приносящего смерть», приказал Аранту возглавить отряд
гвельфов в надежде, что бывший посол в халифате не уступит
многоопытному командиру дроу. Я провёл разъяснительную работу среди
вновь назначенных командиров и пообещал, что за любые внутренние
разборки во время экспедиции они ответят головой, и на этой радостной
ноте закончил совещание.
Часовой разбудил меня с Амрилором с первыми лучами солнца, после
чего мы плотно позавтракали и, напившись стимулирующих настоек
Виканы, спустились к дельтаплану. Я усадил князя в пассажирскую кабину
и застегнул на нём привязные ремни. Викана с красными от слёз глазами
проводила меня до самого ручья, где мы простились, словно в последний
раз, и я запустил двигатель.
Глава 14
Я лечу спасать тёмных эльфов
На этот раз из-за встречного ветра полёт занял около трёх часов. Я, как
и в прошлый раз, зашёл на посадку со стороны моря и, посадив дельтаплан
на воду, подрулил к борту дракара. Нас с Амрилором уже ждали, и мы,
оставив аппарат на попечение бойцов Маркуса, сразу отправились к
кораблю, на котором приплыли дроу. По дороге я приказал Маркусу
собрать большой совет в гвельфийском замке и вызвать на него весь
командный состав. «Приносящие смерть», завидев своего князя, бросились
нам навстречу, подозрительно поглядывая на мою охрану. Амрилор сразу
пресёк любые необдуманные поступки своих воинов, приказав им
вернуться на корабль. Мы с князем эльфов поднялись на палубу, а Маркус и
охрана остались на причале.
Тяжёлый разговор Амрилора и его подданных продлился около часа.
Известие о предательстве чинсу и захвате в плен женщин и детей дроу
вызвало настоящую бурю эмоций. Все эльфы требовали от князя
немедленного отплытия в Поднебесную империю для мщения Сы
Шаокану. Амрилор с трудом взял ситуацию под контроль и рассказал о
нашем с ним договоре и планах действий. После того как эмоции улеглись,
я достал карту долины Нордрассила и рассказал, какие задачи стоят перед
«приносящими смерть» по проведению каравана в долину и поиску
наилучшего места для размещения посёлка дроу. Переход от произнесения
речей к конкретному плану действий остудил горячие головы, и мы
приступили к выработке способов решения стоящих перед нами проблем.
Дроу быстро уяснили, что от них требуется, и мы перешли к
обсуждению деталей. В это время из гвельфийского замка прискакал
посыльный и доложил, что вызванные на совет командиры собрались и
ждут моего прихода. Все нюансы учесть всё равно невозможно, поэтому
Амрилор закончил совещание и приказал своему заместителю Айгону
следовать за нами. Мы сели на лошадей, ожидавших нас на причале, и в
сопровождении Маркуса и охраны поскакали в замок.
В зале приёмов гвельфийского замка собралось всё руководство
Кайтона. Я тепло поздоровался со своими соратниками и обнялся с братом,
после чего мы перешли к делам насущным. За время моего отсутствия в
городе ничего примечательного не произошло, поэтому после доклада
Мистира я первым делом представил присутствующим князя Амрилора и
его заместителя. Чтобы не увязнуть в новой череде обсуждений, я изложил
план по переселению в долину Нордрассила и экспедиции на Тарон как
свершившийся факт. Попытку бывшего посла в халифате Аранта вставить
свои три копейки я мгновенно пресёк и приказал ему снова готовиться
занять пост посла при халифе Саадине. Мистир по ходу совещания
конспектировал мои приказы и изредка задавал уточняющие вопросы.
После завершения дебатов он передал мне стопку исписанных листов на
подпись. Я поначалу возмутился такой бюрократией, но быстро понял, что
Мистир тысячу раз прав, фиксируя мои приказы на бумаге, потому что
«слова к делу не пришьёшь» и моя дурь должна получить документальное
оформление. После изучения сего опуса мне пришлось внести несколько
серьёзных поправок в свои решения. Мы с Мистиром заново перечитали
получившийся план действий, после чего я озвучил изменения и подписал
документ.
В конце совещания я предупредил командиров, что всё сказанное мной
является только общим планом действий, а ответственность за конечный
результат несут они. После этих слов в зале раздался приглушённый ропот
недовольства. Чтобы положить ему конец, я заявил, что сниму с любого
командира голову, если он не будет пользоваться собственными мозгами, а
будет ссылаться на приказы начальства. Вся власть в Кайтоне на время
моего отсутствия переходила в руки Мистира, а Ингур, Кид и Айгон
становились его заместителями. Мистир, облечённый всей полнотой
власти, собрал у присутствующих подписи под приказами и отправил
подчинённых выполнять задуманное.
Улететь из Кайтона мы смогли только под вечер, потому что
мелочовка, как всегда, заняла много времени. Оказалось, что метатели
тёмных эльфов, которых я так опасался, были разряжены и использовались
Амрилором только для психологического давления на пиратов. Мысленно
отругав себя за доверчивость, я зарядил камни Силы в метателях и
проверил их исправность, сделав пару выстрелов по развалинам какой-то
хибары прямо со стены замка. Затем Кид начал морочить мне голову
предложением лично выбрать корабль для экспедиции на Тарон. За это
словоблудие капитан получил по шее и ускакал заниматься выбором
корабля и подготовкой команды самостоятельно. После всей этой чехарды
голова гудела как колокол, но нам с князем Амрилором предстояла дальняя
дорога под небесами в долину Нордрассила, а затем в Горное убежище к
Дарту.
* * *
Если моя жизнь будет продолжаться в том же ключе, что и сейчас, то,
похоже, у меня скоро вырастут крылья. За последние несколько месяцев
мне приходилось чаще летать, чем ходить по земле, и перекладина
управления уже натёрла мозоли на ладонях. Постоянные перелёты на
дельтаплане стали настолько обыденными, что я полностью потерял
остроту ощущений от полёта. Амрилор, как ребёнок, радовался очередному
приключению, а у меня была только одна мечта — забиться в тёмный угол
и выспаться, но вместо этого я до полуночи давал ценные указания Дарту и
жевал кусок мяса, завёрнутый в пресную лепёшку.
Спать мы завалились прямо на берегу озера возле дельтаплана, чтобы
утром не терять времени на дорогу из посёлка. Воины Дарта за время
моего отсутствия трудились не покладая рук, и на месте походных палаток
уже красовались три десятка каменных домов, подведённых под крышу.
Жизнь в Горном убежище явно налаживалась, и среди жителей посёлка
наметились семейные пары, которые ждали только моего благословения,
чтобы пожениться. Эти известия меня радовали, но голова была забита
совсем другими мыслями. Я пообещал Дарту, что выберу время и лично
спляшу на свадьбе каждого воина, но до поры взвалил полномочия по
оформлению браков на его шею.
С первыми лучами солнца мы с Амрилором залезли в кабину
дельтаплана и, нарушив утреннюю тишину шумом пропеллера, пошли на
взлёт. Я вывел аппарат через разрыв в магической защите долины и
повернул на север. Ещё на земле я попросил князя дроу внимательно
следить за местностью, чтобы он мог запомнить дорогу от бункера к
долине Нордрассила. Амрилор очень ответственно отнёсся к этому
заданию и засыпал меня кучей вопросов, мешая сосредоточиться на
пилотировании. Как бы то ни было, но мы долетели до бункера живыми и,
сделав круг над озером, благополучно приводнились.
Стоило нам покинуть кабину, как я сразу же попал в объятия Акаира и
Нолана. Пока мы обнимались, Амрилора едва не зарубил наткнувшийся на
дроу Лаэр. К счастью, князь тёмных эльфов оказался крепким орешком. Он
сумел хитрым приёмом обезоружить разъярённого гвельфа и подбить ему
левый глаз, а тут и я подоспел. После небольшого собеседования мне
удалось выяснить, что встретились два «старинных приятеля», которые вот
уже сорок лет гоняются друг за дружкой по Геону и пытаются прирезать
оппонента. У обоих «приносящих смерть» были кровные счёты и
приличные ожерелья из ушей, отрезанных у подчинённых противника. У
Амрилора список побед оказался более длинным, и данное обстоятельство
страшно бесило Лаэра.
Эта стычка меня серьёзно разозлила, но после того, как я пообещал
сделать себе ожерелье из ушей подравшихся эльфов, страсти несколько
поутихли. Однако это происшествие помогло мне понять, что моё
намерение взять Лаэра с собой в Чинсу означает в действительности
отправить его на верную смерть. Поэтому я приказал гвельфу забирать
баркуда и с десятком конной охраны отправляться в долину Нордрассила,
где он должен организовать защиту караванов из Кайтона и оборону
восточного прохода в долину. Передо мной в полный рост встала проблема,
кого взять с собой в Чинсу вместо Лаэра. Этот вопрос решился просто и
непринуждённо, потому что на меня набросился взбесившийся от счастья
Тузик, который костерил меня последними словами за то, что я в очередной
раз улетел без него.
«Тузик, ты начал разговаривать?» — удивлённо спросил я малхуса
внутренним голосом.
— Да, хозяин, я раньше мог только мысленные образы тебе
показывать, а теперь научился превращать мысли в слова. Пока тебя не
было, я так намучился с хуманами, что чуть не загрыз самого тупого! Пару
дней назад я обходил дозором берег реки и обнаружил отряд афров,
которые переплыли на нашу сторону, и хотел рассказать об этом часовому.
Этот дурак увидел у себя в голове мой мысленный образ и удрал с поста от
страха, его до вечера ловили. Хорошо, что рядом был Лаэр, я ему доложил
о лазутчиках, и мы их вовремя перехватили. С тех пор я и начал
тренироваться говорить словами, а не образами.
— Молодец, у тебя очень хорошо получается, — похвалил я малхуса.
— Хозяин, не оставляй меня опять одного, — стал канючить Тузик, —
я тоже хочу летать на драконе.
— Тузик, а ты с перепугу из кабины не выскочишь?
— Нет, хозяин, я в оборотня превращусь, и ты меня, как человека,
пристегнёшь.
Таким странным образом решился вопрос со вторым пассажиром
дракона. Лететь на помощь дроу я решил двумя дельтапланами. Акаиру
требовался опыт длительных перелётов, и мне хотелось, чтобы он знал, где
меня искать в случае форс-мажора. Поначалу я хотел оставить один
дельтаплан возле бункера, но Акаир не умел заряжать камни Силы, а чтобы
научить его этому, требовалось время, которого у меня просто не было. В
данное время без моей помощи от неопытного пилота всё равно большого
толку не было, а так я надеялся натаскать Акаира в боевой обстановке и
сделать из командира «проклятых» настоящего пилота. После небольшого
препирательства мы решили, что Амрилор полетит пассажиром у Акаира, а
Тузик — вместе со мной. В ЗИПах на складе находилось двадцать
незаряженных камней Силы, а заряженных оказалось только шестнадцать.
Имеющиеся в наличии заряженные камни были распределены мною
таким образом: три камня забирал Лаэр для своего баркуда, три камня
оставались для баркуда Нолана, а четыре мы с Акаиром забирали с собой в
Чинсу. Остальные камни подпитывали систему аварийного
электроснабжения бункера. Я закрыл ворота переходного тамбура бункера
и активизировал систему защиты, чтобы никто посторонний не мог в него
пробраться. Для обороны лагеря перед бункером должно было хватить
баркуда Нолана с тремя запасными камнями Силы, а долину Нордрассила
будет защищать баркуд Лаэра. Я приказал наездникам баркудов экономить
заряд в камнях Силы и пользоваться ими только в опасных ситуациях, а не
раскатывать по округе ради развлечения.
Следующим пунктом в моём плане стоял перелёт к лагерю Саадина
для выяснения обстановки и переговоров о совместных действиях. После
подзарядки камней Силы в дельтапланах и раздачи ценных указаний я
усадил Тузика на пассажирское сиденье и пристегнул его ремнями. Затем я
дал последние наставления Акаиру и дождался, когда он взлетит.
Убедившись, что у моих напарников всё в порядке, я проверил привязные
ремни Тузика и взлетел следом.
Через два часа драконы сделали круг над дозорным постом на берегу
Нигера и пошли на посадку. Появление драконов в небе на этот раз паники
среди ассасинов не вызвало, и вскоре я уже обнимался с Саадином,
который сломя голову прискакал из своего лагеря.
Мы около часа провели над картой, разложенной на столе, обсуждая
план совместных боевых действий. Известие о предательстве Чинсу
особого удивления у халифа не вызвало, оказывается, он прекрасно знал
эту подленькую черту характера Сы Шао-кана. Союз халифата и
Поднебесной империи был вынужденным, потому что в одиночку
противостоять Мерану они физически не могли, но этот союз мог
распасться в любой момент. Саадин искренне убеждал меня в том, что
сомнения в его верности нашему договору не имеют под собой никакой
почвы, и он будет выполнять свои обязательства до конца. По словам
халифа, наш с ним договор скреплён кровью в бою, а не чернилами на
бумаге, и поэтому он более ценен для него.
Саадин с довольной миной на лице рассказал мне, что после нашего
авианалёта и уничтожения имперских легионов галерная эскадра снова
перешла на сторону Саадина, а войска имперцев в панике покинули
халифат. Афры из окрестных лесов также разбежались, и беженцы уже
осваивали отвоёванную территорию на севере от Тадмура. Отряды
ассасинов вышли на государственную границу с имперцами и заняли
ключевые пункты обороны. В данный момент шла перегруппировка войск
и к границе подтягивались резервы ассасинов и ополчение, но почтовая
птица принесла и не очень радостные вести. Имперцы ускоренным маршем
перебрасывали войска к границе с халифатом, и не позже как через неделю
ударная группировка из пяти легионов Тита Флавия будет под Мэлором. Я
пообещал Саадину, что нанесу удар по войскам имперцев на границе и по
возможности уничтожу их. Мы решили, что через четыре дня я прилечу в
замок Триумфалер для дальнейшей координации действий.
Дружески простившись с «повелителем правоверных», мы с
Амрилором продолжили свой путь под небесами. Дельтаплан Акаира
пристроился в хвост нашему дракону и летел как привязанный в сотне
метров позади. Расстояние до острова на болоте, где, по словам дроу,
находилась одна из тайных баз «приносящих смерть», преодолеть за один
перелёт было невозможно, и поэтому я решил сделать промежуточную
посадку в районе Кераны. Местность вокруг города была мне знакома ещё
со времён прорыва через Атлаское озеро, и проблем с посадкой не должно
было возникнуть, а решение о дальнейшем маршруте можно принять и на
месте. Вскоре за спиной остался Тадмур, и под нами заблестела голубая
гладь раскинувшегося до горизонта озера.
Чтобы не подвергаться неоправданному риску, я решил лететь вдоль
западного берега озера, чтобы в случае вынужденной посадки мы могли
вытащить аппарат на сушу, а не утонуть, приводнившись далеко от неё.
Конечно, у меня было желание произвести воздушную разведку восточного
побережья, где проходила дорога на Мэлор и велись основные боевые
действия, но у Акаира ещё недостаточно опыта, чтобы заниматься
сложным пилотажем с пассажиром на борту. Сейчас наша главная задача —
долететь до места назначения живыми. К моей радости, Тузик оказался
очень дисциплинированным пассажиром и вёл себя идеально.
Единственное, что меня слегка напрягало, — это кошмарный вид оборотня
на пассажирском сиденье.
Через три часа полёта внизу показался замок Триумфалер, в котором у
меня через четыре дня была назначена встреча с Саадином. Я снизился до
высоты трёхсот метров и прикинул место для будущей посадки. Появление
двух драконов над замком вызвало панику среди воинов гарнизона,
которые, как крысы, разбежались со стен и попрятались по щелям. Правда,
несколько воинов сумели преодолеть свой страх, и в нас полетели редкие
стрелы. Стрелков было всего трое или четверо, и поэтому обстрел не
представлял для нас никакой опасности, но я от греха подальше быстро
набрал высоту и направил дракона на север.
До захода солнца оставалось около двух часов, когда внизу показались
камышовые плавни, где мы с Первым воевали с озёрными пиратами. На
меня сразу нахлынули грустные воспоминания о тех далёких днях. У меня
создалось странное ощущение, что всё это произошло не со мной, а в
какой-то чужой жизни. Здесь я сделал свой первый лодочный мотор для
«Варяга» и впервые сжёг живых людей из метателя файерболов. Там где-то
в камышах спрятался островок, на котором я влюбился в Викану и понял,
что всё происходящее — не фантастический сон, а жестокая реальность.
Уже нет в живых Колина, где-то далеко отсюда, на просторах Таргании,
затерялся Первый. Уцелел ли он после взрыва Танола — мне неизвестно.
Предатель Торвин, которого я считал своим другом, гниёт в подземелье
Шателье. Однако жизнь продолжается, и я, отбросив в сторону грустные
мысли, повёл дельтаплан на снижение.
Островок, служивший убежищем покойному капитану Бургасу, был
хорошо виден с воздуха. Я сделал пару кругов над развалинами бараков и
не заметил никаких признаков жизни. Кругом царило запустение, у всех
строений на острове провалились крыши, и они заросли травой. К счастью,
бухта у полуразвалившегося причала не заросла камышом и позволяла
безопасно приводниться. Я лихо заложил вираж и, как по нотам, посадил
дельтаплан на воду. После посадки мы подрулили к берегу, и я выпустил из
кабины Тузика, который сразу перетёк из оборотня в малхуса и убежал
инспектировать остров.
Акаир с первого захода промахнулся на глиссаде и увёл дельтаплан на
второй круг. В мою душу закрался страх за судьбу друзей, но, к счастью,
всё закончилось благополучно. Дельтаплан Акаира со второй попытки всё-
таки приводнился, сделав здоровенного «козла», и чудом не развалился на
куски. Горе-пилот подогнал аппарат к берегу и с виноватым видом вылез из
кабины. Я, вопреки ожиданиям Акаира, не стал устраивать ему разнос за
безобразную посадку, а похвалил за правильно принятое решение уйти на
второй круг и дал пару советов на будущее, чтобы он мог избежать
сделанных сегодня ошибок.
Мы отстегнули привязные ремни на вцепившемся в ограждение
кабины Амрилоре и вытащили его из кабины на руках. После длительного
перелёта и экстремальной посадки тело князя превратилось в статую, и нам
пришлось буквально распрямлять скрюченного эльфа. После энергичного
массажа Амрилор пришёл в себя, и его глаза приняли осмысленное
выражение. Дроу вместе с нами посмеялся над своими страхами, а потом
отправился разбивать лагерь и устраиваться на ночлег. Пока мы разжигали
костёр и кипятили в котелке воду для аналога местного чая, Тузик
притащил пойманного где-то геонского гуся, и Амрилор, как большой
специалист в кулинарии, занялся его приготовлением.
После ужина мы ещё около часа поколдовали над картой, на которой
эльф нарисовал болото, где находится тайная база «приносящих смерть».
Геонские карты сильно отличаются от земных аналогов в худшую сторону.
В основном это рукописные кроки без строгого соблюдения масштаба, на
которых расстояния зачастую указываются в днях пути и с достаточно
приблизительной привязкой к сторонам света. Особенно эта разница
бросается в глаза с высоты полёта дельтаплана, поэтому поиски тайной
базы могли затянуться на неопределённое время. Правда, Амрилор
божился, что он легко обнаружит её с воздуха, но у меня на этот счёт были
большие сомнения. Решив уточнить планы утром, я приказал всем спать,
доверив нашу безопасность Тузику, которого назначил бессменным
часовым.
Глава 15
Бой на болоте
Дельтаплан ровно гудел пропеллером у меня за спиной и этим
монотонным гулом выводил из себя. Мои вчерашние подозрения, что нам
не удастся найти убежище «приносящих смерть», полностью
подтвердились. Мы три часа прочёсывали огромное болото на левом берегу
реки Диома, но так и не смогли обнаружить среди зелёного моря тайную
базу дроу. Амрилор только удручённо разводил руками, но это не облегчило
нашу жизнь. Я покачал крылом Акаиру и повернул дельтаплан в сторону
Кераны. На этот раз я решил не возвращаться вдоль русла Диомы, а
сократить путь и лететь через горный хребет, отделяющий халифат от
Чинсу. Это решение принесло первую за сегодняшний день удачу, потому
что в горах мы обнаружили глубокое ущелье, на дне которого плескалось
длинное озеро. С северной стороны ущелья был очень удобный подход для
захода на посадку, и в голове сразу всплыла аналогия с горным озером на
Таноле, где мы с Виканой провели невероятно счастливые дни в своей
жизни. После пробного захода я сделал круг над поверхностью воды и
убедился в отсутствии поблизости аур опасных живых существ, после чего
приводнился и подрулил к песчаному пляжу на южной оконечности
ущелья. Акаир на этот раз справился с посадкой на «отлично» и причалил к
берегу в десяти шагах от моего дельтаплана. Тузик сразу убежал на
разведку, а Амрилор с убитым видом начал извиняться за то, что не смог
найти островок с базой, но я пресёк его самобичевание и заявил, что базу
мы обязательно найдём, просто нужно подойти к решению проблемы с
другой стороны, а не тупо посыпать голову пеплом.
Мы развели на берегу озера костёр, и дроу занялся приготовлением
обеда из наших скудеющих запасов. Пока готовилась еда, я разложил на
песке карту и начал ломать голову над решением возникшей проблемы.
Решение этой головоломки нашлось довольно быстро. Амрилор не смог
сориентироваться на болоте с воздуха, но наземный путь к базе должен был
знать хорошо. Если верить карте, то самым заметным ориентиром на
местности являлось место слияния рек Диома и Фушуй. После анализа
имеющейся информации у меня возникла идея высадить Амрилора в
знакомой ему точке на дороге к тайному убежищу. Затем князь должен
добраться до базы по земле и подать сигнал дымом костра, который хорошо
заметен с воздуха. Мы обсудили это предложение со всех сторон и пришли
к полному согласию. Амрилор попросил высадить его возле одинокой
скалы на правом берегу Диомы и по возможности сделать это ближе к
вечеру, потому что ночью у него будет большое преимущество перед чинсу
благодаря ночному зрению. Князь обещал, что к утру следующего дня он
будет уже на базе и сможет подать условный сигнал. Мы договорились, что
Амрилор станет подавать сигналы только после того, как лично увидит
дракона, чтобы до поры не привлекать внимания противника.
После обеда я отправился на поиски источника Силы для зарядки
камней, приказав Акаиру сделать предполётную подготовку дельтапланам и
проверить смазку в подшипниках двигателей. Ущелье, в котором
находилось озеро, представляло собой трещину в горе шириной метров
двести и длиной около километра. Стены ущелья были высотой метров
триста и практически вертикально обрывались в воду озера. Пляж,
шириной в полсотни метров, на котором мы устроили стоянку, являлся
единственным местом, где можно было причалить к берегу и выйти на
сушу. Я не обнаружил источника Силы на берегу озера и поэтому
направился к скалам, среди которых затерялся Тузик.
Завал возле восточной стены ущелья оказался довольно свежим, и,
скорее всего, обломки скал обрушились в ущелье во время недавней
катастрофы. Я громко позвал Тузика и услышал его призывный лай из-за
ближайшей скалы. Пробравшись между камнями на ровную площадку под
скальным карнизом, я нашёл малхуса перед входом в пещеру. Тузик мне
доложил, что пещера имеет искусственное происхождение, но давно
покинута своими обитателями. Я поначалу обрадовался, что опять
наткнулся на остатки эльфийской цивилизации и смогу разжиться
трофеями, но более тщательный осмотр помещений охладил мой пыл.
Пещера действительно была очень древней, но в ней жили не
высокообразованные эльфы, а, скорее всего, одичавшие после войны магов
тарги. К такому выводу я пришёл, осмотрев три скелета с характерными
таргскими черепами и остатками примитивного оружия и утвари,
найденными рядом с ними. Пещера изначально была естественного
происхождения, но тарги расширили туннели и облагородили природные
гроты.
Лестница, вырубленная в скале, вывела нас с Тузиком на второй этаж
этого подземного посёлка, где мы обнаружили анфиладу из двух десятков
комнат с пробитыми в скале окнами, выходящими на озеро. Длинный
коридор закончился новой лестницей, которая оказалась перекрытой
древним завалом. Похоже, этот завал и стал причиной изоляции долины от
окружающего мира.
Поиски источника Силы увенчались успехом прямо у входа на
лестницу, ведущую к завалу. Я вздохнул с облегчением и приступил к
зарядке камней. Через пару часов мы с Тузиком вернулись на берег озера с
заряженными камнями Силы и восстановленной энергетикой ауры. Акаир
доложил мне, что драконы готовы к полёту и никаких неисправностей не
обнаружено. Я похвалил его за труды и бегло перепроверил исправность
своего дельтаплана. Мы с князем в последний раз уточнили наши
договоренности, после чего спустили аппарат на воду.
Амрилор, загрузив в кабину мешок с припасами и оружие, занял
пассажирское сиденье и уже самостоятельно застегнул ремни, а я занял
пилотское сиденье. Взлёт прошёл без проблем, и мы, набрав высоту,
полетели на поиски скалы на берегу Диомы. Через час полёта князь указал
рукой на излучину реки, на берегу которой возвышалась одинокая скала,
которую мы искали. Магическое сканирование ничего опасного не
обнаружило, и я с ходу посадил дельтаплан на воду. Близко подойти к
берегу не позволяли камыши, поэтому дроу пришлось прыгать из кабины в
воду. К счастью, у берега было неглубоко, вода доходила князю только до
пояса. Амрилор поднял оружие и мешок с припасами над головой и,
чертыхаясь, скрылся в камышах. Я убедился, что высадка на берег прошла
успешно, прибавил обороты двигателя и взлетел после короткого разбега.
Обратный перелёт много времени не занял, посадка также прошла без
проблем. Акаир помог мне вытащить аппарат на берег, и мы направились к
костру, у которого спал разомлевший Тузик. В горах темнеет быстро, и уже
через час ущелье накрыло чёрным пологом ночи. Только далекие звёзды в
небе и огонёк нашего костра мерцали в этом царстве кромешной тьмы.
Я, как загипнотизированный, смотрел на огонь, и впервые за
прошедшие месяцы моё сознание заполнилось спокойствием и негой.
Вокруг меня была только тишина ночи и мерцание далёких звёзд в небесах.
Напряжение свалившейся на мои плечи чудовищной ответственности
спало, и я снова стал Игорем Столяровым, сисадмином из Москвы. Мне до
зубной боли захотелось вернуться к той, прежней незатейливой жизни, в
которой не нужно было вершить судьбы людей, убивать или посылать кого-
то на смерть. Я снова захотел пить пиво в спорт-баре, прогуливать лекции в
институте и опаздывать на работу, придумывая себе идиотские оправдания.
Тихая грусть переполняла меня, и щемящее чувство ностальгии
заполонило душу, но долго так продолжаться не могло. Рука Акаира легла
на моё плечо, и я вернулся к реальности.
— Ингар, с тобой всё в порядке? — спросил «проклятый».
— Всё в порядке, я просто задумался и вспомнил о прошлом, —
ответил я Акаиру. — Ложись спать, завтра будет тяжёлый день и тебе
понадобятся силы, а я ещё немного посижу у костра.
Хуман молча завернулся в походное одеяло и лёг, положив под голову
какой-то мешок. Я ещё с полчаса смотрел на огонь, но сладкая грусть
растворилась в ночи, и Игорь Столяров опять стал Ингаром. Снова
навалилась моральная усталость, и я последовал примеру Акаира.
Сознание мгновенно выключилось, и на меня обрушилось забытьё без
сновидений.
Запах подгоревшего завтрака и ругань спалившего его кулинара
разбудили меня на рассвете. Я сел у костра и осмотрелся по сторонам,
пытаясь пробиться взглядом сквозь утренний туман, стелившийся над
озером. Тузик уже куда-то смылся, и я в одиночестве пошёл к воде
приводить себя в порядок. Акаир виновато прятал глаза, подавая мне кусок
подгоревшего мяса, завернутого в чёрствую лепёшку, но сейчас было не до
кулинарных изысков. Я быстро сжевал свою долю пережаренной оленины
и занялся предполётной подготовкой дельтаплана. К тому моменту, когда я
закончил проверку механизма метателя, туман над озером рассеялся и
появилась возможность взлететь.
Мы с Акаиром заново обговорили наши действия и уточнили порядок
совместного полёта драконов. Согласно плану, Акаир во время полёта
должен был прикрывать мою посадку и в случае необходимости разогнать
возможную засаду огнём из метателя, но только после того, как я подам
условный сигнал. Я строго-настрого приказал «проклятому» в случае
катастрофы моего дракона не ввязываться в заваруху, а возвращаться на
горное озеро и вылетать на мои поиски только через день. Этот приказ
вызвал яростное сопротивление Акаира, но после того, как я пригрозил
оторвать ему голову за пререкания, он вынужден был согласиться. Я загнал
в кабину дельтаплана вернувшегося к костру Тузика и пристегнул
оборотня, в которого он перетёк, привязными ремнями.
Акаир взлетел первым и начал кружить над ущельем, дожидаясь, пока
мой дельтаплан поднимется в небо. Мы взлетели через несколько минут и,
набрав высоту, присоединились к дракону хумана. Я помахал Акаиру
крылом и направил дельтаплан в сторону болота, в зелёном море которого
растворился Амрилор. После первого же круга над болотом я заметил
дымок костра среди ветвей небольшого леска на его северо-востоке. Мы
снизились над местом, откуда подавались условные сигналы, и я приступил
к магическому сканированию пространства. То, что мне удалось
рассмотреть внизу магическим взглядом, не обрадовало. На заросшем
лесом островке, с которого подавались сигналы, я разглядел только ауру
Амрилора, который, по договоренности со мной, включал и выключал
амулет, скрывающий его ауру, остальной магический фон островка был
сильно размыт и практически не читался. На расстоянии трёхсот метров от
острова я заметил три скопления человеческих аур, прикрытых магическим
пологом, но эта защита была явно недостаточной.
Ауры эльфов отличаются по цвету от аур людей, и в том, что вокруг
островка собрались враги, сомнений у меня практически не было. Однако,
чтобы не совершить непоправимой ошибки, я, набрав безопасную высоту,
включил сирену и с рёвом начал пикировать на одно из обнаруженных
скоплений людей. Магический туман, скрывающий противника, сразу
погас, и я отчётливо рассмотрел несколько плоскодонок, в которых сидели
лысые воины чинсу. Рёв дракона сильно перепугал вражеских бойцов, и
они как горох посыпались за борт своих джонок. К несчастью, рёв
перепугал и Тузика, который как сумасшедший начал дёргаться в своей
кабине и, разорвав привязные ремни, выпрыгнул за борт. Мне чудом
удалось удержать дельтаплан в воздухе и не рухнуть в воду. Аппарат
болтало из стороны в сторону, словно лист на ветру, и я выделывал
акробатические кренделя над болотом, словно ковбой на взбесившейся
лошади.
Но везение и на этот раз не покинуло меня, аппарат не развалился, а
тряска через минуту прекратилась. Я развернул дельтаплан к месту падения
Тузика, но на воде виднелось только пузырящееся грязное пятно. Злоба за
гибель друга помутила сознание, и я, заложив крутой вираж, начал
расстреливать лодки чинсу из метателя. Узкоглазые гребли как
сумасшедшие, пытаясь спастись от огненных шаров, но это только
отсрочило их ужасную смерть. Взрывы следовали один за другим, и по
болоту разлилось море огня. В этом аду выжить было невозможно, но я
словно маньяк выискивал магическим взглядом очередную жертву. После
седьмого захода на воде плавали только обгоревшие обломки, а
человеческие ауры исчезли из окружающего энергетического мира.
Вонючий дым заполонил всю округу, но свежий ветер относил его на
северо-запад, расчищая обзор. Я сделал последний круг над дымящимися
обломками и посадил дельтаплан на свободную от камышей поверхность
воды, после чего подрулил к островку, с которого Амрилор подавал
сигналы. Слёзы душили меня, и мне пришлось прокусить губу до крови,
чтобы удержать себя в руках и не разрыдаться. Какова же была моя
радость, когда из кустов на берег выполз грязный как свинья Тузик и,
поскуливая, направился в сторону дельтаплана. Я пробкой выскочил из
кабины и едва не задушил в объятиях своего четвероногого друга.
Наши «собачьи нежности» были прерваны бесшумно вынырнувшим
из кустов князем Амрилором. Мы обменялись приветствиями, но
обниматься не стали, потому что я весь перемазался в грязи, радуясь
спасению малхуса. Это обстоятельство вернуло меня в реальный мир, и
Тузик, получив пинка за прыжок в воду без парашюта, убежал в кусты
зализывать отбитый зад.
— Ингар, за что ты его так? — удивился эльф.
— За всё хорошее! Этот раздолбай в воздухе из кабины дракона
выскочил. Я чуть с ума не сошёл, думая, что он разбился. Приземляюсь
весь в соплях от горя, а тут Тузик из кустов живой выползает, вот и
схлопотал! — разъяснил я своё странное поведение. — Амрилор, у тебя всё
в порядке? Акаир может сажать своего дракона?
— Сиятельный, остров окружён чёрными монахами чинсу, и с минуты
на минуту может начаться штурм. У меня всего четверо бойцов в строю,
ещё десять тяжело ранены. Нам не удержаться и получаса. Я прошу тебя
забрать с острова Эланриль, она единственная видящая среди нашего
народа. Спаси её, Ингар, и отомсти за нас, если сможешь!
— Амрилор, ты глухой?
— Сиятельный, я не понял вопроса, — удивлённо ответил князь.
— Ты слышал взрывы файерболов?
— Да, слышал, это имперские маги защиту острова проламывают,
чтобы сжечь нас заживо. Они с самого утра стараются, час назад сделали
перерыв, а теперь снова начали обстрел. Магический периметр убежища
еле держится, нельзя терять ни минуты, забирай Эланриль и улетай!
— Слава богам! — облегчённо выдохнул я. — Это не имперцы, а я
стрелял из метателя. Чинсу уже в аду за свои грехи отчитываются! Спалил
я их всех к чёртовой матери! Кстати, а где эта твоя Эланриль?
— Она рядом, в кустах связанная сидит. Девчонка раненых бросать
наотрез отказалась, царапалась и кусалась, как зорг, пришлось силу
применить.
— Амрилор, можешь развязывать свою зоргиню, а я пока подам
сигнал Акаиру, чтобы он шёл на посадку.
Дроу растворился среди деревьев, а я вышел на берег и начал
размахивать руками, подавая сигналы Акаиру. Через пару минут дракон
«проклятого» пошёл на снижение и, погасив скорость, приводнился в ста
метрах от острова. Пока дельтаплан заходил на посадку и причаливал к
берегу, я кое-как привёл свой внешний вид в порядок, смыл грязь с рук и
одежды. После чего мы с Акаиром вытащили оба аппарата из воды и для
страховки привязали к деревьям на берегу. Через некоторое время вернулся
Амрилор в сопровождении высокой смуглой девушки в камуфлированном
эльфийском комбинезоне.
Все эльфийки очень красивы по своей природе, но внешность этой
представительницы слабого пола вызывала у меня какие-то странные
ощущения. Моя жена Викана была потрясающе красива классической
женской красотой, можно сказать, что она сияла, как утреннее солнце, а
Эланриль оказалась полной противоположностью Викане, об этом
говорило даже её имя — «Цветок ночи». Она тоже была очень красива, но
отличалась от Виканы, как луна от солнца. На смуглом тёмно-оливковом
лице сияли огромные глаза инопланетянки с голубыми белками и словно
наклеенными ресницами нереальной длины. Изящные заострённые уши
девушки имели более вытянутую форму, чем у Виканы, и этим только
подчёркивали инопланетный образ эльфийки. Эланриль, заметив мой
пристальный, изучающий взгляд, презрительно скривила губы и обнажила
два ряда идеально ровных, словно искусственных зубов жемчужного цвета.
От этой кривой улыбки у меня по спине пробежал холодок. Из-за алых губ
красавицы на моё горло прицелились четыре острых вампирских клыка. Я
словно попал на съёмки фильма про Дракулу.
«Только вампиров для полного счастья мне не хватало!» — подумал я,
с опаской глядя на это чудо природы.
— И где этот твой сиятельный Ингар? — возмущённо спросила
инопланетянка у Амрилора. — Я вижу только наглого чумазого хумана, от
которого воняет, как от шака!
Амрилор поперхнулся, услышав это презрительное заявление в мой
адрес, но быстро пришёл в себя и попытался приструнить девушку:
— Эланриль, у тебя, как всегда, язык впереди мозгов бежит! Это
может повредить твоему огромному самолюбию и той части тела, на
которой сидишь! Мне долго приходилось прощать твои выходки, но,
похоже, на этот раз ты своего добьёшься, я выпорю тебя как зарвавшуюся
квартеронку! Немедленно проси прощения у князя Ингара!
— Чтобы хранительница магии жизни Нордрассила просила прощения
у грязного дикаря, нахватавшегося где-то основ магии, — не бывать этому!
Где ты здесь увидел сиятельного? Я видящая, мне голову задурить сложно,
ты сам сейчас в этом убедишься! — огрызнулась разъярённая магиня.
Возмущение эльфийки было так искренне, что я невольно испугался и
инстинктивно приготовился к обороне. Мощнейший ментальный удар
обрушился на мою ауру, ломая магическую защиту. Таким простым
способом Эланриль попыталась взять под контроль моё сознание. Я
впервые сталкивался с такой сильной ментальной атакой, даже удар
таргини Нары, едва не убивший меня, был намного слабее. Правда, и я был
далеко не прежним наивным Ингаром, знакомым с магией только по
сказкам.
Два потока Силы столкнулись в магическом измерении пространства,
и нас с Эланриль окружила светящаяся сфера наэлектризованного воздуха.
— Значит, решила проверить меня на вшивость? Ну, тогда, ушастая,
пеняй на себя! — злобно прохрипел я и ответил ударом на удар.
Во все стороны полетели голубые искры, а затем в землю ударила
ветвистая молния. Раздался громовой раскат, и Амрилор улетел в кусты,
отброшенный ударной волной. Кусты и деревья в радиусе тридцати метров
остались без листьев, а оба наших дельтаплана перевернуло на бок и
отбросило от берега метров на десять. К счастью, мы с Акаиром привязали
аппараты к деревьям, и их не утопило в болоте. Расход магической энергии
был колоссальным, и я, чтобы не совсем остаться без запасов Силы, начал
выкачивать её прямо из защитной оболочки Эланриль. Такого поворота
событий девушка явно не ожидала и потеряла контроль над ситуацией. Я
быстро восстановил истраченный запас Силы и легко проломил
истощённую ментальную защиту эльфийки. В результате этого трюка
поражение Эланриль стало только делом времени. Мне удалось высосать
остатки энергии из амулета, которым меня едва не прибила девчонка, и я
прекратил ментальную атаку, посчитав, что всё кончилось.
Самодовольно улыбнувшись, я надменно посмотрел на
«побеждённую» эльфийку, и тут же получил удар ногой в правое ухо.
Кажется, в карате этот удар называется «маваши-гири», но осознание этого
факта не уменьшило звон у меня в голове. От этой оплеухи вашего
покорного слугу повело, как пьяного, а из глаз полетели нехилые искры.
Однако за время скитаний по Геону я накачал немерено физического
здоровья, и далеко не каждый мужик мог сбить меня с ног ударом кулака.
Несмотря на неожиданность атаки и хорошо поставленный удар, эльфийка
в конце концов получила бы своё, правда, могла успеть наставить мне
синяков и шишек. Пока сиятельного Ингара штормило, девчонка нагло
прицеливалась врезать мне ногой с разворота в правый глаз. Спас хозяина
от позора Тузик, который в прыжке сшиб эльфийку с ног и придавил
лапами к земле, но Эланриль извернулась как кошка и тяпнула Тузика
своими вампирскими зубами за нос. Раздался одновременный визг
девчонки и Тузика, после чего вояки бросились бежать в разные стороны.
Малхус опомнился первым и ринулся следом за Эланриль, удравшей в
кусты на четвереньках.
Что происходило в кустах, я не видел, но вопли и треск ломаемых
веток говорили о происходящем там нешуточном сражении. Наконец бой
завершился, и Тузик выволок за шкирку на берег практически голую
эльфийку, пытающуюся спрятать свои прелести в жалких обрывках
комбинезона. Девушка представляла собой жалкое зрелище, она икала,
сидя на земле, и с ужасом смотрела на малхуса, который, оскалив пасть,
стоял рядом с ней.
— Фу, Тузик, не трогай её! — приказал я малхусу, оттаскивая его от
испуганной девчонки, ухватив за холку.
Эльфийский волк был вне себя от злости и упирался всеми четырьмя
лапами, шерсть на его спине стояла дыбом, и по ней скользили голубые
сполохи магической Силы. Я понял, что ещё секунда, и малхус порвёт
Эланриль на портянки, и поэтому заорал:
— Тузик, прекрати! Девчонка сейчас помрёт от страха, я запрещаю её
тебе трогать! Ты её и так сильно покусал!
«Хранитель, я её даже не поцарапал, только одежду порвал и отгрыз
амулет посмертной мести. А чего она кусается как дура? Чуть нос мне не
отгрызла, знаешь, как больно!» — ответил Тузик внутренним голосом и
залаял, подвывая.
Из кустов выбрался Амрилор и, прихрамывая, подошёл к нам,
виновато понурив голову.
— Князь, ты зря развязал эту больную на всю голову дуру! Если все
дроу от спеси лопаются и на союзников кидаются даже не поздоровавшись,
тогда как мы ваших женщин и детей спасать будем?
— Ингар, прости меня за поступок Эланриль, это моя вина. Девчонка
всего год назад стала хранительницей Амулета магии жизни Нордрассила.
Это огромная власть и ответственность, вот у неё от самомнения головка и
закружилась. На Геоне нет равных Эланриль по магической Силе, а с
амулетом хранительницы и подавно. Спасибо, сиятельный, что не прибил
нахалку, как муху! Эланриль, как только тебя угораздило на носителя
древней крови с каким-то амулетом кидаться? Я же тебе говорил, чтобы
вела себя подобающим образом, а не Силу свою демонстрировала! —
раздражённо отчитал юную магиню князь, но, по-моему, эта речь в
основном предназначалась для моих ушей.
— Дядя, я не знала, что Ингар носитель древней крови, по ауре он был
как обычный человек, почти без магических способностей! — начала
оправдываться девушка.
— Амрилор, вы тут побеседуйте, а я пойду драконов на берег
вытаскивать, пока их в трясину не засосало, — прервал я перепалку эльфов
и побежал помогать Акаиру, который пытался в одиночку поставить
дельтаплан на поплавки.
Минут через десять мы вытащили драконов на берег, и я приказал
Акаиру отмыть от грязи обшивку крыла и проверить исправность
двигателей, а сам вернулся к Амрилору и Эланриль. Тузик, оскалив зубы,
по-прежнему сторожил полуголую эльфийку, которая рыдала навзрыд,
распекаемая князем. Увидев меня, Эланриль, покорно склонив голову,
встала на колени и начала просить прощения у сиятельного Ингара, при
этом демонстративно хлюпая носом. Этот «детский сад», кроме
раздражения, у меня никаких чувств не вызывал, и я прекратил
примитивную театральную сцену, официально простив эльфийку. Слёзы у
Эланриль мгновенно высохли, и ходячая бомба мгновенно скрылась в лесу,
сославшись на то, что её ждут раненые. Мы с Амрилором отправились
следом за ней.
Глава 16
«Инопланетянка» Эланриль
Секретная база дроу была построена со знанием дела, и преодолеть
живую стену, окружающую жилую зону, оказалось невозможно, не зная
прохода в колючем лабиринте. Амрилор нырнул в какую-то щель между
деревьями и исчез из вида, я хотел последовать за ним, но сразу застрял,
запутавшись в ветвях колючего кустарника. Если бы князь не пришёл мне
на помощь, то я ещё долго выпутывался бы из зелёной западни. Под
руководством дроу я протиснулся через лабиринт живой изгороди и
выбрался на лужайку, покрытую травяным газоном. Следом за нами из
кустов вылез Тузик и с видом хозяина начал обследовать территорию. В
центре лужайки располагалась каменная площадка, похожая на фундамент
недостроенного дома, над которой клубился магический туман. С правой
стороны лужайку опоясывал навес, под которым лежали раненые воины,
рядом с ними суетилась Эланриль, уже успевшая переодеть порванный
Тузиком комбинезон.
— Амрилор, здесь все твои воины? — задал я вопрос князю.
— Нет, здесь только тяжелораненые. Четверо бойцов, которые в
состоянии стрелять из лука, находятся на боевых постах.
— Раненые смогут перенести полёт на драконе?
— Я не знаю, об этом нужно спросить Эланриль.
Я зашёл под навес и положил руку на плечо девушки, склонившейся
над эльфом, из груди которого торчала стрела.
— Ой! — вскрикнула от неожиданности Эланриль и обернулась ко
мне.
— Что с раненым?
— Алдар умирает, я ничего не могу поделать. Стрела пробила лёгкое и
застряла в кости лопатки, и вытащить её в этих условиях невозможно. Я
дала ему снотворное, чтобы он не страдал от боли, — грустно ответила
девушка.
Я погрузился в транс и начал сканировать тело раненого. Диагноз,
поставленный Эланриль, оказался точным, стрела пробила лёгкое, и её
наконечник застрял в лопатке. Если не принять срочных мер, то раненый
скоро захлебнётся в собственной крови. Мне в голову пришла идея, как
извлечь стрелу, но вариант не гарантировал стопроцентного успеха. Для
меня было очень важно не облажаться и суметь вытащить эльфа с того
света, чтобы поднять авторитет среди дроу и преодолеть недоверие
Эланриль. Я подкачал истощённую ауру раненого и перекрыл сильно
кровоточащий сосуд в пробитом лёгком, но это являлось только отсрочкой
неизбежного конца. Эльфийка подглядывала магическим взглядом за
моими действиями и, увидев, как лучик Силы, проникнув в грудь Алдара,
прижёг перерезанный сосуд, разинула от удивления рот.
— Сиятельный, как вы это делаете, мне никто об этом даже не
рассказывал? — спросила девушка.
— Эланриль, я не смогу тебе этого объяснить, а нам не стоит тратить
время на пустые разговоры. Я попытаюсь спасти раненого, но мне нужна
твоя помощь.
— Я с радостью помогу вам, но что я должна делать?
— Чтобы вынуть стрелу, нужно посадить Алдара и держать его за
плечи. Я сделаю разрез на спине, прорежу отверстие в кости и протолкну
стрелу наружу, но раненый может умереть.
— Делайте всё, что считаете нужным, Алдар скоро умрёт, а так у него
есть надежда! — ответила Эланриль.
Через пять минут всё было готово к операции. Эльфийка разложила на
чистой тряпице походный набор целительницы и обработала руки каким-то
раствором. Я последовал её примеру и объяснил девушке план операции.
Видящая не задавала лишних вопросов и только уточнила, какие
инструменты мне понадобятся.
Мы раздели раненого по пояс и посадили, привалив плечом к дереву.
Эланриль не давала Алдару упасть, а я, примерившись, сделал разрез на
спине. Луч Силы резал кожу, словно лазер, и одновременно прижигал
мелкие сосуды, поэтому кровотечения практически не было. Разрезав
мышцу, я оголил кость лопатки и увидел кончик наконечника стрелы,
вылезший сквозь неё. Эланриль специальными крючками раздвинула кожу
и мышцы, после чего я вырезал наконечник вместе с куском кости. Затем
Эланриль обрезала оперение стрелы возле раны на груди Алдара, и мне
удалось вытащить стрелу через разрез на спине. На этом моя миссия была
закончена и операцию завершала Эланриль. Она обработала рану каким-то
эликсиром, а затем ловко её зашила изогнутой иголкой. Бинтовать Алдара
девушка не стала, а заклеила своеобразным пластырем, который словно
присоска прилип к швам на груди и спине раненого. Я снова просканировал
организм Алдара и подкачал его ауру. С моих плеч словно свалилась
бетонная плита, и я облегчённо вздохнул, убедившись, что жизни воина
ничего не угрожает. Начался адреналиновый отходняк, и руки у меня
задрожали, как у алкаша. Я, чтобы успокоиться, закрыл глаза, но
неожиданно почувствовал, как рука эльфийки коснулась моего плеча.
— Повелитель, я в неоплатном долгу перед вами. Вы спасли моего
единственного брата, теперь наш род не прервётся, простите надутую дуру,
которой застили глаза гордость и самомнение. Я готова понести любое
наказание, моя жизнь принадлежит вам, — срывающимся голосом
произнесла Эланриль.
«Есть контакт! Этого я и добивался, дорогуша!» — удовлетворённо
подумал я, понимая, что, имея такую союзницу среди дроу, мне будет
намного легче подчинить их себе.
— Эланриль, я намеренно скрывал свою ауру, и ты обоснованно
подозревала во мне самозванца. Весь Геон залит кровью, а на войне
доверчивость равноценна самоубийству. Давай для простоты общения
перейдем на «ты» и займёмся другими ранеными, им предстоит завтра
полёт на драконе, и я не хочу, чтобы кто-то из них умер по дороге.
— Сиятельный…
— Ингар! — поправил я девушку.
— Ингар, остальным раненым не требуется экстренной помощи, они
спят и к утру смогут ходить самостоятельно. Лучше их не тревожить и дать
отдохнуть.
— Тебе виднее, Эланриль, ты же видящая, а я просто могучий маг, и
лекарское искусство не самая сильная моя сторона.
— Ингар, Амрилор говорил мне, что ты летаешь на драконах. Когда
драконы прилетят за нами? — сгорая от любопытства, спросила девушка.
— Драконы уже на острове, ты же их видела, когда я с Акаиром
вытаскивал их на берег из болота.
— Эти штуковины с парусом на спине и есть драконы? — удивилась
Эланриль. — Я по-другому представляла себе драконов. В книгах пишут,
что они ужасные и плюются огнём.
— Они такие и есть, только моя магия скрывает кошмарный вид
драконов, чтобы не напугать друзей до смерти. Враги перед смертью видят
дракона в истинном обличье и некоторые даже умирают от страха. А ты
разве не видела, как я летал на драконе и жёг чёрных монахов адским
огнём?
— Нет, через защитный купол невозможно ничего рассмотреть, даже
солнце как жёлтое размазанное пятно выглядит.
— Эланриль, защитный купол создали дроу? — заинтересовался я.
— Нет, это древнее знание, и оно недоступно нашим магам.
Восемьдесят лет назад это убежище случайно обнаружили «приносящие
смерть», когда охотились на болоте за лазутчиками имперцев, и только
через десять лет безуспешных попыток смогли проникнуть внутрь купола.
Механизм, создающий купол, находится под каменными плитами в центре
лужайки и полностью защищает от стрел и копий, но не от метателя
файерболов. Если сделать по куполу более двадцати выстрелов из метателя,
то защита истощается и полностью пропадает, а для восстановления купола
требуется больше месяца. Чинсу обстреливали купол уже третий день, и им
оставалось сделать только четыре выстрела, и нас сожгли бы заживо.
Наш разговор прервал подошедший Амрилор и поинтересовался
самочувствием раненого.
— Девочка моя, как дела у Алдара, твой брат ещё борется за жизнь?
Он сможет перенести полёт на драконе?
— Амрилор, спасибо за твою заботу о моём брате. У Алдара всё
хорошо, сиятельный вернул его к жизни, и завтра он сможет встать на ноги,
но сейчас он спит и его лучше не беспокоить.
— Ингар, я пойду проверю посты, и если появится опасность, то дам
знать об этом, а вы отдыхайте, завтра будет тяжёлый день.
— Амрилор, я, наверное, пойду на берег к драконам, Акаиру тоже
нужно выспаться.
— Сиятельный, я проверю посты и останусь возле драконов с
Акаиром, там удобное место для наблюдения за округой. Тебе лучше
остаться с Эланриль и ранеными.
Мне пришлось согласиться с доводами князя, и я стал устраиваться на
ночлег. В этот момент прибежала моя лохматая подушка и в очередной раз
напугала эльфийку.
— Тузик, фу! — пресёк я попытку малхуса тяпнуть девушку за ногу и
удобно устроился на его мягком боку. — Эланриль, не бойся, малхус эльфа
не тронет. Он так издевается над тобой за то, что ты укусила его за нос.
— С ума сойти! Я вижу настоящего эльфийского волка, прямо сказка
какая-то! Ингар, а почему тебе малхус подчиняется, ты же не эльф?
— Я хранитель Нордрассила, и все малхусы подчиняются мне.
— О боги, я подняла руку на хранителя, что же теперь будет? —
испуганно заверещала эльфийка.
— Ну, во-первых, не руку, а ногу, а во-вторых, ничего тебе не будет,
потому что я сам виноват. Увидел красивую «инопланетянку» и рот
разинул.
— А кто такая «инопланетянка»? — спросила Эланриль.
— Это девушка с другой планеты, которая вращается вокруг далёкой
звезды.
— Ингар, а правда, что ты женат на принцессе Викане?
— Да, Викана моя жена.
— Алдар рассказывал мне, что она очень красивая, просто глаз не
оторвать. Расскажи мне о ней.
— Я не знаю, что рассказывать, давай я просто покажу её тебе, и ты
сама решишь, прав ли Алдар. Открой своё сознание, и я передам тебе
мысленный образ Виканы.
Эланриль села по-турецки и, сосредоточившись, закрыла глаза. Я
вошёл в транс и начал передавать мысленный образ Виканы в её мозг. У
меня получился своеобразный рекламный клип о моей любимой. Сначала я
продемонстрировал свою жену во всей красе в приёмной зале Нордрассила,
когда она, сияя от счастья, примеряла подарок Саадина. Затем показал её
смеющееся лицо, вспомнив момент в ванне с лепестками цветов на воде и
ещё несколько выигрышных эпизодов из жизни принцессы. В этом
«фильме» были подобраны самые красивые позы и ракурсы. Меня
буквально распирало от гордости, от простого осознания того, что я муж
Виканы.
Закончив рекламный показ, я вышел из транса и увидел разъярённое
лицо Эланриль, от которого бросало в дрожь. Из огромных глаз
«инопланетянки» ручьём текли слёзы, а рот ощерился вампирскими
клыками. Тузик подо мной утробно зарычал, и я активизировал защиту
кольчуги, опасаясь непонятной вспышки гнева эльфийки.
— Эланриль, что с тобой? Я не хотел тебя обидеть! — примирительно
просипел я и начал отодвигаться подальше от взбешённой «вампирши».
— Все мужчины гнусные лжецы и предатели! Вы стараетесь отравить
душу женщины сладким ядом красивых слов только ради того, чтобы
выиграть драгоценный приз, получить плотское удовольствие и потешить
собственное самолюбие, — прожигая меня взглядом, заявила эльфийка.
— А я-то каким боком к этому причастен? Мы видимся с тобою только
первый раз! — попытался я остудить ярость Эланриль.
— Сиятельный, разговор не о вас, я говорю о своих женихах —
Аларде, Дэмиэне и Барлоте! Все эти уроды видели Викану на балу в
Меране, а мне клялись, что на свете нет прекрасней меня. Даже мой брат
играл на той же дудке! «Эланриль, ты богиня, звёзды на небе меркнут,
стоит им тебя увидеть! В мире нет равных тебе по красоте и благородству!
Если бы Странник вернулся, чтобы возродить королевский дом Геона, то
только он достоин твоей руки!» Завтра братик очухается, и я вырву его
лживый язык! Ой! — неожиданно поперхнулась Эланриль и как-то странно
посмотрела на меня.
В первое мгновение до меня не дошёл тайный смысл, скрытый во
взгляде принцессы дроу, но затем я перепугался не на шутку. Нет ничего
страшнее для мужчины, чем соперничество двух женщин за обладание им.
Мужчина мгновенно уходит на десятый план и становится игрушкой в
руках разъярённых соперниц. Если в подобной борьбе схлестнутся Викана
и Эланриль, то взрыв Танола покажется мне праздничным фейерверком.
— Эланриль, ты зря гневаешься на своих женихов и брата, ты
потрясающая красавица. Вы просто с Виканой разные, как солнце и луна, а
женскую красоту такого уровня, как ваша, невозможно взвесить на весах —
это уже решает вкус мужчины. Один мужчина любит солнце, а другой —
луну, — попытался я разрядить обстановку и, похоже, сделал очередную
глупость.
— Ингар, а тебе что больше нравится — луна или солнце?
— Эланриль, не говори глупостей. Я женат на Викане, и это лучший
ответ на твой вопрос.
— Но ты же не видел меня раньше…
— Прекрати молоть языком и ложись спать! — прервал я разговор на
опасную тему и демонстративно повернулся спиной к Эланриль.
Эльфийка что-то обиженно пробормотала и щёлкнула пальцами, после
чего светлячки, освещавшие убежище, начали гаснуть и нас окутала
темнота. Постепенно возбуждённое состояние, вызванное разговором с
эльфийкой, спало, и я заснул. Во сне мне мерещилось, что за мной по
Нордрассилу гоняются Эланриль с Виканой и каждая пытается утащить
меня за собой. В результате этой борьбы они едва не разорвали меня
пополам и загнали на самую верхушку Дерева Жизни и начали сшибать
оттуда палками, при этом крича, что будут любить меня до гроба. У вашего
покорного слуги сразу появилась полная уверенность в том, что они не
обманывают, но этот гроб будет явно моим.
Глава 17
Эланриль строит планы
Весь следующий день заняло перебазирование на горное озеро. С
самого рассвета я с Акаиром готовил дельтапланы к полёту и заряжал
камни Силы для двигателей. Эланриль занималась ранеными бойцами,
меняя повязки и заклеивая царапины пластырем. Вернулся из дозора
Амрилор, и мы обсудили порядок перелёта на новую базу. Эланриль
доложила, что все раненые смогут перенести перелёт, но желательно их
усыпить и только после этого сажать в кабину дракона, чтобы исключить
неадекватную реакцию на полёт. Помимо воинов требовалось перевезти
ещё довольно большие запасы продуктов, стрел и личных вещей дроу.
Чтобы не начудить с весом груза, я сделал примитивные весы из бревна и
мешка с песком, с помощью которого определялся вес пассажира и его
багажа. Пассажир должен был сесть на конец бревна со своим грузом, и
если он перевешивал мешок с песком, то должен был облегчить свою
котомку.
Поначалу Эланриль собиралась усыплять пассажиров с помощью
сонного зелья, но после приёма эликсира пациент ещё сутки будет словно
варёный рак, что было крайне нежелательно. Поэтому я решил применить
для этой цели магию и усыплять эльфов с помощью гипноза. Закончив все
приготовления, я отправил Амрилора за первыми пассажирами, а сам в
очередной раз просканировал окружающий мир, чтобы не попасть под
огонь противника на взлёте. В энергетическом мире царила тишина, и мне
не удалось обнаружить аур противника и следов магической деятельности.
Через несколько минут князь вернулся в сопровождении двух первых
пассажиров. Это были молодые эльфы, которые с опаской и недоверием
смотрели на нас с Акаиром, а малхус вообще вызывал у них священный
трепет. Похоже, Эланриль провела серьёзную психологическую обработку
соплеменников, после которой они, наверное, ожидали увидеть на берегу
ужасных драконов, управляемых посланцами богов. Я постарался
успокоить эльфов, объясняя им все свои действия, но облегчённо вздохнул
только после того, как застегнул привязные ремни на спящих пассажирах.
Попрощавшись с Амрилором, я занял место в кабине и после недолгой
рулёжки к свободной от тины воде пошёл на взлёт. Набрав высоту около
пятисот метров, мне пришлось дожидаться взлёта Акаира, после чего мы
взяли курс на запад.
Последний вылет на болото завершился уже практически в темноте. Я
вылез из дельтаплана и отстегнул Тузика, который был последним
пассажиром, и побрёл к костру, возле которого собрался весь наш
небольшой отряд. Амрилор, похоже, хотел созвать военный совет, но,
увидев мою кислую рожу, решил отложить это мероприятие на завтра. Мы
на скорую руку поужинали, после чего я подозвал Тузика и завалился спать
на разложенный на куче сухих водорослей плащ. Стоило мне только
закрыть глаза, как я почувствовал, что кто-то залез под одеяло и
пристроился мне под бочок. Я подумал, что это Амрилор решил лечь спать
со мной, не желая мерзнуть в одиночестве, и подвинулся, освобождая ему
место.
Ночь пролетела как одно мгновение, и лучи солнца ворвались в
ущелье, разогнав над озером утренний туман. Вставать не хотелось, но
Амрилор отлежал мне руку и к тому же практически оседлал, закинув на
меня правую ногу. Со стороны наша парочка могла произвести на
окружающих нежелательное впечатление, поэтому я спихнул эльфа с себя
и, потянувшись, встал. К моему удивлению, из-под одеяла выкатилась
спящая Эланриль, которая всю ночь провела на моей груди, словно в
постели с законным супругом.
«Вот это финт ушами!» — подумал я, представляя себе все опасности
данного происшествия.
Девчонка явно положила на меня глаз и решила прибрать к рукам
высокородного древней крови, который был, по её понятиям,
единственным достойным кандидатом на руку принцессы дроу. То
обстоятельство, что я уже женат, Эланриль, похоже, нисколько не
волновало, а то, что моей женой является первая красавица Геона Викана,
только раззадоривало эльфийку.
— Если Викана узнает о тёплой ночи, проведённой в объятиях
Эланриль, то мне оторвут не только голову. Блин, сон в руку! — выругался
я по-русски и отправился умываться.
Чтобы спрятаться от посторонних глаз, я отошёл подальше от лагеря и,
раздевшись за камнями, нырнул в воду. Бодрящая прохлада мгновенно
смахнула остатки сна, и я поплыл кролем вдоль стены ущелья. Минут через
десять, вдоволь наплескавшись, я поплыл в обратную сторону и нос к носу
столкнулся с плывущей мне навстречу Эланриль.
— Ингар, ты почему не разбудил меня, а отправился плавать в
одиночку? Я еле тебя нашла за этими камнями, — заявила обнажённая
девица.
Я едва не утонул, услышав это заявление и увидев, в каком виде
приплыла эльфийка, и с трудом прокашлялся, после того как по самые уши
нахлебался воды. Эланриль, увидев, что её избранник пускает пузыри,
ринулась спасать утопающего, при этом она прижималась ко мне всеми
своими прелестями. В общем, обстановка сложилась «мама не горюй»,
потому что от этих прикосновений мои мужские инстинкты сработали по
полной программе, демонстрируя себя самым предательским образом. Мне
с трудом удалось отбиться от обнажённой спасительницы, после чего я
пулей выскочил из воды и поскакал за камни, тщетно пытаясь прикрыть
руками своё мужское достоинство. Впоследствии мне рассказали, что
эльфы, как истинные дети природы, не стеснялись своей наготы перед
соплеменниками и совместные купания были у них нормой, это как в
Древней Руси мужчины и женщины мылись в одной бане. Эланриль очень
удивило моё поведение, но, к счастью, она не последовала за мной. Правда,
на этом двусмысленная ситуация не разрешилась, потому что «дитя леса»,
которое, кроме замка Каре-Рояль и столицы Чинсу, нигде не была, со
смехом рассказала о моём странном поведении Амрилору. Князь с
интересом выслушал рассказ, а затем подробно разъяснил девушке
ситуацию с точки зрения мужчины-человека, которого домогается голая
эльфийка, после чего Эланриль сама едва не грохнулась в обморок и начала
синеть, как слива, едва завидев меня.
После завтрака я решил как можно быстрее убраться из ущелья, чтобы
не натворить бед на сексуальном фронте, к тому же пора было лететь на
разведку. Карты Геона, созданные местными картографами, плохо
соответствовали реальному ландшафту, поэтому я решил захватить
Амрилора в качестве пассажира, чтобы он помог мне сориентироваться на
местности.
К сожалению, дроу, которые укрылись на секретной базе после
предательства Чинсу, практически никакой информацией о захваченных в
плен женщинах и детях не обладали. Все они находились на момент
предательства в небольшом замке под названием «Орлиный перевал»,
перекрывающем горный проход из Меранской империи в Чинсу. Всё
произошло абсолютно неожиданно для гарнизона замка, и они только
случайно не были вырезаны чёрными монахами. Часовой на воротах успел,
перед тем как его убили, поднять тревогу, и монахи не смогли застать дроу
врасплох. После ожесточённого боя из западни вырвались только десять
«приносящих смерть», сумевших спуститься по отвесной стене в горную
реку, остальные сорок два воина, скорее всего, погибли. Выжившие бойцы
пробились в убежище на болоте, где застали Алдара с тремя воинами и
Эланриль.
Алдар рассказал свою историю спасения от гибели. Во время бунта
полукровок он находился в замке Каре-Рояль и как только узнал, что за
стену прорвались чёрные монахи, увёл Эланриль — хранительницу
Амулета магии жизни Нордрассила из замка по подземному ходу.
Подобные ситуации заранее прорабатывались «приносящими смерть»,
поэтому они легко оторвались от преследования и через двое суток были
уже в убежище. На следующий день на базу пробились воины, спасшиеся
после резни на Орлином перевале. Половина из прорвавшихся бойцов были
серьёзно ранены и сразу попали в руки Эланриль. Выждав неделю, Алдар с
пятью воинами решил выйти на разведку, но попал в засаду. После
ожесточённого боя дроу вернулись на базу, которая фактически
превратилась в лазарет. Алдар, прикрывая отход, получил стрелу в грудь и
на последнем издыхании сумел вернуться за защитный купол. Чёрные
монахи сделали две попытки штурма, но были отбиты с большими
потерями, после чего в ход пошли метатели файерболов. Когда дело стало
совсем плохо, в убежище пробился Амрилор, а наутро мой дракон сжёг
чёрных монахов.
Эти рассказы ситуацию не прояснили, поэтому я решил попытаться
обнаружить колонну пленников с воздуха. По моему разумению, полтысячи
пленников, среди которых в основном были женщины и дети, далеко уйти
не могли, и у нас был неплохой шанс обнаружить их на дороге в Латр.
Закончив обсуждение плана полёта, я приказал Акаиру оставаться в
ущелье, потому что горное озеро фактически являлось западнёй и
выбраться из ущелья можно только на дельтаплане. Амрилор занял своё
место в кабине дракона, и мы взлетели на поиски.
Погода в этот день установилась тихая и безоблачная, что облегчало
нашу задачу в обнаружении колонны пленников. Видимость была
отличная, и я набрал высоту около километра, чтобы увеличить обзор и не
тревожить противника видом дракона, который на этой высоте выглядел
маленькой птичкой. Наш маршрут пролегал сначала к замку Каре-Рояль, а
затем через Орлиный перевал и вдоль дороги на Латр. Замка тёмных
эльфов мы достигли часа через полтора и, спустившись до трёхсот метров,
сделали несколько кругов над его стенами. Часовые сразу же подняли
тревогу, и из донжона высыпала толпа полукровок и квартеронов,
вооружённых луками. Амрилор от ярости только что не дымился и сыпал
на голову предателей страшные проклятия. Я решил не будоражить
противника и отказался стрелять по замку из метателя, сославшись на то,
что всему своё время. Мы снова набрали высоту и полетели вдоль дороги,
ведущей из Чинсу в Меранскую империю.
В скором времени лес закончился, и начались предгорья хребта,
отделяющего чинсу от имперцев. Дорога петляла между скал, и нас начало
чувствительно потряхивать на воздушных ямах. Орлиный перевал оказался
самой настоящей аэродинамической трубой, в которой постоянно дует
довольно сильный ветер. На горной дороге практически не было никакого
движения, и только небольшие караваны из вьючных лошадей изредка
появлялись внизу. Ещё через полчаса мы подлетели к небольшому замку на
самой вершине перевала, и я заложил вираж, снизившись над его
внутренним двором.
— Это Орлиный перевал, — крикнул мне Амрилор.
Во дворе за стеной замка сидела на земле большая группа закованных
в цепи пленников. Я снизился до высоты в сотню метров и просканировал
пространство внизу. Магическое зрение сразу поделило ауры людей и
эльфов. Гарнизон Орлиного перевала состоял из двадцати чинсу, а во дворе
я насчитал тридцать шесть эльфийских аур. Похоже, это были гвельфы из
посольства в Чинае и руководство тёмных эльфов, предательски
захваченное Сы Шао-каном. На втором вираже нас обстреляли из луков, и я
увёл дельтаплан в сторону от замка. То, что пленники сидели скованными
во дворе замка, а не в подвале донжона, могло указывать на то, что их
готовились отправить дальше по этапу и Орлиный перевал только место
привала. Я поделился своими мыслями с Амрилором, и он со мной
согласился. В замке отбить пленников было невозможно, поэтому засаду
нужно было устраивать по дороге. В принципе нужно было возвращаться
назад на горное озеро, чтобы на двух дельтапланах перебросить к дороге на
Латр группу захвата, но мы с Амрилором решили подыскать подходящее
место для посадки и продолжили полёт вдоль горной дороги. Дорога
серпантином спускалась на равнину, и километрах в десяти от перевала мы
увидели колонну имперцев, движущуюся в сторону Орлиного перевала.
Амрилор крикнул, что это имперский конвой, которому чинсу передадут
пленников, и нам нужно поторопиться с засадой.
Место для посадки мы нашли через полчаса полёта на реке Нерей,
рядом с которой дорога на Пельтье делала петлю. Расстояние до
предполагаемого места засады было не больше километра, а в камышах
можно было спрятать дельтапланы. План нападения изобиловал неясными
моментами, но на более тщательную проработку просто не было времени.
После пробной посадки и короткого обследования Амрилором берега реки
мы взлетели, и я направил дельтаплан по кратчайшему пути в сторону
горного озера.
Глава 18
Неожиданное прозрение
Перебазирование дроу к месту засады нам удалось завершить до
восхода солнца. Акаир до темноты успел сделать только два перелёта, и
мне пришлось в одиночку всю ночь перевозить оставшихся бойцов.
Последним пассажиром снова оказался Тузик, который после
происшествия на болоте вёл себя идеально, хотя дельтаплан довольно
сильно потрепало на воздушных ямах над горами. В принципе мне были
под силу и более тяжёлые физические нагрузки, но морально ночные
полёты вымотали вашего покорного слугу до основания. Подрулив к
берегу, я передал дельтаплан Акаиру и, перекусив всухомятку, заснул прямо
с куском лепёшки в руке. До полудня меня никто не тревожил, и я
проснулся от урчания в животе. Рядом, в тени дерева с луком в руках
сидела Эланриль и стерегла мой сон. Девушка в эльфийском камуфляже
практически растворилась на фоне деревьев, и если бы не мои магические
способности, то её практически невозможно было заметить. Я
просканировал округу на предмет посторонних аур и никого поблизости не
обнаружил.
— Эланриль, где все? — спросил я девушку.
Эльфийка вздрогнула от моего голоса и, захлопав глазами, удивлённо
спросила:
— Ингар, а как ты меня заметил? Даже Амрилор не мог меня найти,
пока я его не окликнула.
— У тебя слишком красивые глаза, чтобы не заметить их сияние в
лесном полумраке, — пошутил я.
— Тебе всё шуточки шутить, а я спрашиваю по делу. Вдруг имперцы
меня первыми заметят из-за моей глупой ошибки?
— Не расстраивайся, ты отлично спряталась. Я обнаружил тебя с
помощью магии.
— Как это, я ведь надела амулет, скрывающий ауру?
— На небольшом расстоянии такой амулет не может скрыть от меня
ауру живого существа.
— Ингар, а ты меня научишь видеть ауру, скрытую амулетом?
— Эланриль, этому научить нельзя, это врождённая способность. Не
забивай себе голову. Кстати, где Амрилор?
— Он с двумя воинами ушёл на разведку вверх по дороге к Орлиному
перевалу. Алдар и ещё пятеро «приносящих смерть» сидят в засаде на
болоте, а остальные караулят подходы к драконам.
— А Тузик где?
— Я не знаю, он убежал куда-то, и вообще не любит он меня, даже
погладить себя не позволяет, рычит постоянно.
— Не нужно было его за нос кусать, у собак и волков это самое
больное место.
— Я знаю, меня брат так и учил поступать, если волк в лесу нападёт.
— Что-нибудь о караване с пленниками стало известно?
— Нет, разведчики ещё не вернулись.
— Эланриль, я пойду к драконам, заодно проведаю Акаира и поищу
источник Силы для подзарядки камней. Если Амрилор вернётся, дай знать.
— Я с тобой пойду, Амрилор приказал тебя охранять.
Это заявление эльфийки рассмешило меня, но я придавил эмоции,
чтобы не злить девушку. Акаир и дроу потрудились на славу, отлично
замаскировав драконов. Подход к берегу, откуда можно было обнаружить
аппараты, контролировали два эльфа, скрывающиеся в кронах деревьев.
Визуально эту сладкую парочку обнаружить было невозможно, но
магическое сканирование легко справилось с этой задачей. Я окликнул
часовых и помахал им рукой, чтобы они не пристрелили нас с Эланриль по
ошибке, чем очень удивил эльфов. Засевшие на деревьях воины не без
основания считали, что человек в лесу не может обнаружить дроу.
Мы вышли на берег реки, где я, коротко переговорив с Акаиром,
забрал камни Силы из двигателей и отправился на поиски источника
магической энергии. Источник нашёлся довольно быстро, но оказался
слабым, и на подзарядку разряженных только на треть камней ушло почти
три часа. Эльфийка наблюдала за процессом зарядки с разинутым ртом и
сидела все три часа затаив дыхание, словно присутствовала на сложнейшей
хирургической операции. Закончив зарядку камней, я размял затёкшие
мышцы, вернулся к стоянке дельтапланов и установил заряженные камни в
двигатели.
— Сиятельный, вы можете заряжать камни Силы в любом месте? —
спросила с придыханием Эланриль.
— Если есть подходящий источник, то без проблем.
— А заряжать камни можно научиться?
— Я думаю, что нет, слишком большой поток энергии проходит через
организм. Если у тебя нет врождённых способностей, то он просто сожжёт
всё внутри и ты превратишься в головешку. К тому же нужно суметь
увидеть магическим взглядом очень слабый поток Силы, пригодный для
зарядки камня. Ты видела у меня на груди синий след от удара молнии?
— Да, видела.
— Через моё тело прошёл гигантский поток энергии, я сильно
поджарился, но выжил. После удара молнии в обычного человека от него
осталась бы только кучка пепла.
— Ингар, я думала, что это татуировка, а оказывается, это след от
молнии, как в пророчестве! А я дура сомневалась, что вы Странник.
— Эланриль, не городи всякую ерунду! Я наслушался много
пророчеств, и пока ничего, кроме бед, они мне не приносили. Хватит
называть меня сиятельным, мы же договорились обращаться друг к другу
по имени. Давай поговорим о чём-нибудь приятном, о погоде например, —
прекратил я опасный разговор.
К тому моменту, когда вернулся из разведки отряд Амрилора, солнце
уже давно перевалило за полдень. Князь был чернее тучи, и мне пришлось
буквально щипцами вытягивать из него информацию. Амрилор с ходу
заявил, что спасти пленников невозможно и наша затея с засадой
абсолютно бессмысленна. Такой ответ меня не устроил, и я попытался
разговорить эльфа.
— Амрилор, докладывай, что произошло, а не устраивай здесь
истерику! Потом будем рыдать, что всё пропало!
Мои слова немного встряхнули князя, и он с лицом покойника
обрисовал обстановку:
— Ингар, имперцы в полутора часах от нас выше по дороге. В колонне
два мага, у одного из них полевой метатель, а у другого — жезл контроля
рабских ошейников, который привязан к его ауре. На всех пленниках
рабские магические ошейники, снять которые невозможно! Даже если мы
перебьём охрану и магов, то всё равно не сможем отключить ошейники, и к
следующему утру пленникам отрежет голову! К магу с жезлом контроля
даже подобраться невозможно, его со всех сторон окружает охрана, а на
шее висит защитный амулет от стрел. Один выстрел из лука — и эта
сволочь сразу активизирует ошейники. Мы ничего не можем поделать, нам
остаётся только отомстить за смерть нашего народа и достойно погибнуть в
бою!
Этот доклад Амрилора мгновенно развалил все мои планы по
созданию собственного государства из гвельфов, дроу и хуманов. Если не
удастся спасти тёмных эльфов, то защитить долину Нордрассила станет
практически невозможно. К тому же Дерево Жизни без дроу начнёт болеть,
что только отсрочит гибель гвельфов, а вместе с ними и моих потомков. Я
понимал, что тёмных эльфов нужно спасать по-любому, и мои мозги
практически закипели в поисках выхода из создавшейся ситуации.
Через несколько минут в голове появились первые намётки плана,
опираясь на которые можно было попытаться спасти пленников. Правда,
этот план в очередной раз заставлял Игоря Столярова совать голову в
петлю, но такой способ решения проблем давно вошёл у меня в привычку.
Мой разум никогда не понимал адреналинщиков, рискующих жизнью,
чтобы пощекотать себе нервы, но кажется, я сам становился одним из этих
придурков. Шансов выжить в намечавшейся авантюре у меня было не
больше, чем играя в «русскую рулетку», но принимать решение
требовалось немедленно.
— Амрилор, сколько воинов охраны в караване?
— Всего тридцать два человека. Двадцать легионеров и двенадцать
«Зелёных призраков» из пограничной стражи. И чем, человечек, тебе
помогут эти сведения? — презрительно глядя на меня, процедил сквозь
зубы эльф.
Я растерялся, услышав слово «человечек» от Амрилора, который до
этого момента всегда отличался изысканной вежливостью и почтительно
величал меня сиятельным, но больше всего настораживал изменившийся
тон эльфа. Сквозь театральную маску, изображавшую уважение и
притворное подчинение, отчётливо проступило презрительное отношение
перворождённого ко мне как к существу низшего порядка.
— Князь, ты не юродствуй, а отвечай на вопросы! Какой порядок
движения у каравана?
— В ста шагах впереди каравана идёт дозор из троих «Зелёных
призраков». Легионеры с двух сторон охраняют пленников, растянувшись
вдоль колонны. В пятидесяти шагах позади них едут на лошадях маги под
охраной остальных «Зелёных призраков». Вот такая диспозиция. Я уже
говорил тебе, что бессмысленно нападать на караван. Ещё раз повторю для
непонятливых: стоит нам напасть на легионеров, маги сразу начнут жечь
всё вокруг из метателя и нас перебьют за минуту. Обстреляем магов из
луков, сработает защита от стрел, и нас или сожгут из метателя, или
пленникам отрежут голову ошейники. Ингар, какой способ самоубийства
тебе больше подходит? Человечек, в этом караване элита моего народа:
принцы правящих домов Алард, Дэмиэн и Барлот, магиня Аладриель!
Кстати, одной цепью с ними скованы соплеменники твоей жены Виканы:
восемь гвельфиек и семь их детей, а также шесть гвельфов из посольства в
Чинае, — зло ответил Амрилор.
— Хватит посыпать голову пеплом и заламывать ручонки! Способ
спасти пленников есть, я смогу убить магов, но мне требуется ваша
помощь! — сорвался я на крик. — Мне нужна полная информация о
караване, а не твои причитания!
— Ну конечно! Ты убьёшь магов, а потом мы будем смотреть, как
пленникам отрезает голову? Человечек, ты хотя бы раз видел, как это
происходит? Твой прадедушка твоей прабабушке ещё юбку не задрал, когда
я стал главой «приносящих смерть», и не с твоими куриными мозгами
указывать мне, что делать, — прошипел эльф, у которого от отчаяния явно
снесло крышу.
Этот выпад Амрилора окончательно развеял мои иллюзии в
отношении искренности дроу, и мне стало абсолютно понятно, что Ингара
сиятельного в очередной раз пытаются использовать втёмную.
— Слушай, лопоухий, ты опять за старое взялся? Кажется, тебе уже
объясняли, что твои предки у моих предков на конюшне прислуживали! Я
сам, когда на Геон перенёсся и в силу ещё не вошёл, такой же ошейник
носил на своей шее и снял, когда это потребовалось! Закрой рот и слушай,
что тебе говорит сиятельный, пока я не поставил тебя на место!
— А ты попробуй! — оскалился эльф и схватился за меч.
Воины Амрилора последовали примеру своего князя и мгновенно
вытащили мечи из ножен. Время толчком замедлило свой бег, и потоки
Силы хлынули к рукам. Последние остатки здравого смысла, спрятавшиеся
в глубине сознания, не дали мне применить против дроу магию, и я просто
вырубил их ударами кулака. Эльфы даже не успели понять, что произошло,
прежде чем я отправил их в бессознательное состояние. Весь процесс занял
всего пару секунд, после чего я, экономя запас Силы, вышел из транса.
Из ушей словно вынули пробки, и я услышал визг Эланриль, которая,
бросившись мне в ноги, истерично причитала:
— Сиятельный, не убивай этих дураков, они не понимают, что творят!
Горе застит им глаза, и они ищут смерти!
У меня начался адреналиновый отходняк, и руки затряслись, как у
припадочного. Дурь из головы постепенно выветрилась, и ко мне вернулась
способность адекватно реагировать на обстановку.
— Эланриль, хватит меня лапать, я уже успокоился. Посмотри лучше,
что там с этими героями. Блин, идиоты, с голой пяткой на саблю
кидаются! — вырвалась у меня фраза из анекдота про Чапаева.
Эланриль от удивления раскрыла рот, но лишних вопросов задавать не
стала, а бросилась оказывать помощь лежащим на земле воинам. Наверное,
только провидение сдержало мою руку и не позволило убить эльфов, но
ребятам досталось нехило. Я, кажется, свернул Амрилору челюсть, а его
бойцам поломал ребра, но, к счастью, все трое остались живы и после
вмешательства Эланриль начали приходить в себя. Первым очнулся
Амрилор и взглядом затравленного волка прожигал меня исподлобья.
— Вставай, князь, сделай личико попроще и иди за мной. Кажется, у
нас возникли проблемы, о которых нужно поговорить наедине, — приказал
я и направился в сторону реки, где были замаскированы дельтапланы.
Эльф с трудом поднялся и угрюмо побрёл следом за мной. К нам тут
же подбежала Эланриль и заявила:
— Сиятельный, у Амрилора челюсть выбита, он не может
разговаривать!
— Так вправь ему челюсть, ты же видящая.
— Я ни разу этого не делала и боюсь навредить Амрилору.
— Ладно, князь, иди сюда, я тебе челюсть на место поставлю, —
подозвал я эльфа.
Тот, услышав мои слова, отшатнулся, похоже решив, что челюсть ему
снова будут вправлять ударом кулака.
— Не стискивай зубы и открой рот! — приказал я, засовывая два
пальца между зубами Амрилора, после чего резко дернул челюсть вниз.
Раздался характерный хруст, и эльф снова грохнулся в обморок от
боли. Мне уже как-то раз приходилось вправлять выбитую челюсть, и
небольшой опыт у меня имелся, да и о процессе излечения я был
наслышан. Однако если бы не экстремальная ситуация и злоба,
переполнявшая душу, то мне даже в голову не пришло бы ставить
медицинские эксперименты. Эланриль снова разложила свои склянки
рядом с князем и начала приводить его в чувство.
— Ингар, ну зачем же так! Я могла бы дать Амрилору
обезболивающее, и он бы остался в сознании! Вечно вы, мужчины, одно
лечите, другое калечите! — отчитывала меня девушка.
— Ничего с ним не случится, сам виноват, что получил по зубам.
Длинный язык всегда вредит здоровью его владельца, — отбрёхивался я,
понимая, что в очередной раз перестарался.
Прошло несколько минут, и Амрилор открыл глаза. Я поманил его
пальцем и пошёл на берег реки, подальше от посторонних ушей, там сел на
ствол поваленного дерева. Через минуту появился князь и, опасливо глядя
на меня, устроился в двух шагах на заросшем мхом валуне. Я пристально
посмотрел на эльфа и, убедившись, что он полностью пришёл в себя, начал
разговор:
— Амрилор, извиняться я не буду, потому что ты получил по зубам за
дело! Ты мне не сват, не брат, а союзник, которому после сегодняшнего
происшествия я уже не могу полностью доверять. Ты принадлежишь к
перворождённым, а меня считаешь грязным человечком, тебе даже не
приходит в голову, насколько ты прав. Да, я почти человек, или, по крайней
мере, долго считал себя таковым. Геон — не моя родина, а чужой мир, куда
меня закинула жестокая судьба. По долгу крови на мне лежит
ответственность за народ хуманов, и я сделаю всё, чтобы он выжил. Со
светлыми эльфами и дроу меня связывает только Викана и наши будущие
дети. Если бы была возможность спасти Нордрассил без помощи дроу, то я
и палец о палец не ударил бы ради спасения вашего народа, который и так
мне нагадил «мама не горюй». Однако я в очередной раз наступлю на горло
собственной гордости и попытаюсь спасти дроу от гибели. У меня к тебе
только один вопрос: ты со мной или снова начнёшь плести интриги против
грязного человечка? Врать не советую, мне ничего не стоит покопаться у
тебя в мозгах и узнать правду. Ты не пострадаешь при любом ответе, я даю
слово, что отпущу тебя и твоих воинов с миром и не буду преследовать до
тех пор, пока вы не выступите против меня.
— А как быть с караваном пленников? — спросил князь.
— Я освобожу их без вашей помощи, хотя потери среди пленников
будут выше, чем я рассчитывал.
Амрилор задумался на несколько минут, но его глаза постоянно
бегали, хотя он изо всех сил старался скрыть свои чувства. Чем дольше
молчал Амрилор, тем яснее мне становилась видна та незавидная участь,
которую мне приготовил «приносящий смерть». Если бы князь не был в
подавленном состоянии и не сорвался на конфликт, закончившийся дракой,
то меня в очередной раз развели бы как младенца.
— Ингар, я готов следовать за тобой и забыть все обиды, которые
встали между нами, — неожиданно произнёс эльф, — но я не позволю тебе
копаться у себя в голове, а тем более в голове у своих людей.
— Тогда нам не о чем говорить! Даю тебе полчаса на то, чтобы
убраться на другую сторону реки, и постарайтесь уйти как можно дальше
от дороги, чтобы я не заметил вас с помощью магии.
— Человек, в караване — пленники из народа дроу, и я должен их
спасти!
— Ты никого не спасёшь, а только угробишь своих соплеменников, а
заодно и гвельфов. Убирайся за реку! Время пошло! Через полчаса я убью
любого, кого замечу на этом берегу! — злобно заявил я.
Князь криво усмехнулся, и наши взгляды встретились, не обещая
противнику ничего хорошего. Это молчаливое противостояние стало
последней каплей, переполнившей чашу моего терпения. Не отдавая себе
отчета, я проломил ментальную защиту эльфа и буквально вбил в его
голову приказ: «Убирайся за реку!»
Амрилор рухнул на колени и, схватившись руками за голову, заскулил,
как избитая собака. Убедившись, что князь не сможет оказать
сопротивления, я прекратил ментальную атаку, встал и направился в
сторону стоянки драконов.
Возле замаскированных дельтапланов меня встретил Акаир, которого я
поставил в известность о произошедших событиях. У хумана от таких
известий едва не отвалилась челюсть, но он не стал задавать лишних
вопросов. Я отдал Акаиру все запасные камни Силы и приказал улететь на
горное озеро, а завтра утром вернуться за мной. Однако если он не увидит
моего сигнала, то должен сразу улететь к бункеру и там дожидаться моего
возвращения. Я на скорую руку написал записку Викане, в которой
предупредил о своей возможной задержке, и передал её Акаиру. Хуман
молча выслушал приказ, затем снял маскировку со своего дракона и через
несколько минут взлетел, сделав на прощание круг над лесом.
Помахав Акаиру рукой, я остался на берегу реки наедине со своими
невесёлыми мыслями, в голове звучал рассудочный голос совести,
вколачивающий в сознание горькую правду жизни: «Игоряша, ты на Геоне
почти три года, но никак не поймёшь, что это не сказка, а реальная жизнь!
Ты всё ещё изображаешь из себя книжного героя, а для остальных
обитателей Геона это обычная повседневная жизнь. На твоих глазах
погибло море людей, и ты сам по уши в крови. В том, что тебя постоянно
обманывают или хотят использовать в своих интересах, виноват только ты.
То, что в тебе течёт древняя кровь, не делает тебя родней эльфам и дроу, ты
для них как хозяин для раба, случайно забредший к ним в барак. Они могут
только бояться или в лучшем случае уважать сиятельного Ингара, но в свой
мир не пустят. Заруби себе на носу, что ты можешь иметь среди
перворождённых друзей и приятелей, но никто из них не пойдёт против
собственного народа, даже Викана. Если хочешь выжить, то крути головой
по сторонам и верь только себе!»
Жестокие реалии жизни разбили вдребезги розовые очки, за которыми
я до сих пор пытался спрятаться, обманывая себя. Высказав себе всю
правду-матку, я сплюнул под ноги и погрузился в транс, выискивая ауры
эльфов, которые должны были начать выполнять мой приказ. Магическое
сканирование почти сразу обнаружило цепочку эльфийских аур,
двигающихся на противоположный берег реки Нерей метрах в двухстах
выше по течению. Амрилор, похоже, проникся ответственностью момента
и решил не обострять ситуацию, а выждать более удобного случая. В то,
что эльфы так просто оставят меня в покое, я не верил и начал
пересчитывать удаляющиеся ауры. Аур оказалось только двенадцать,
значит, на этом берегу остался соглядатай, который надеялся укрыться от
магического сканирования.
— Ну что ж, этот дроу сам выбрал свою судьбу, если надеется, что я
его не найду, — произнёс я и решительно направился в сторону слабой
энергетической засветки, похожей на ауру дроу, скрытую магическим
амулетом.
Поступок Амрилора, оставившего разведчика на этом берегу,
наполнил меня решимостью оторвать башку этому храбрецу.
«Значит, князёк лопоухий, снова меня на вшивость решил проверить?
Думаешь, что у меня кишка тонка выполнить своё обещание? Ты сам
приговорил придурка, нарушив мой приказ, теперь пиши похоронку его
родственникам», — крутились в голове злобные мысли.
Я решил не прятаться от эльфа, засевшего на дереве в пятистах метрах
от берега, и направился к нему напрямую через лес. Чтобы заставить
проявить себя возможных напарников разведчика, я с треском ломал ветки
кустов и топал словно слон. В том, что ушастый обречён, у меня не было
никаких сомнений, поэтому единственной предосторожностью стала
включенная защита кольчуги, являвшаяся страховкой от случайной стрелы.
Когда до цели оставалась сотня шагов, я услышал лай Тузика и разглядел
его ауру, скачущую вокруг дерева, на котором засел дроу.
У эльфийского волка была одна странная особенность, с которой я до
сих пор так и не сумел разобраться. Обычно аура Тузика была для меня
заметна на очень большом расстоянии, но иногда мне не удавалось
разглядеть её даже на расстоянии нескольких шагов. Малхус словно
выключал магическую оболочку, исчезая из энергетического мира. Я тоже
научился подавлять засветку своей ауры, но это требовало постоянного
напряжения, не говоря о довольно больших затратах магической энергии,
поэтому я предпочитал пользоваться амулетами, доставшимися мне от
афров. Из-за тучи выглянул серебристый серп луны, разорвавший
пугающую черноту ночного леса.
«Хоть бы какая-нибудь ворона каркнула», — угрюмо подумал я,
сканируя округу в поисках засады.
Глава 19
Нападение на караван
Чем ближе я подходил к своей цели, тем тревожней становилось на
душе. Ситуация выглядела очень странной, потому что Тузик легко мог
перетечь в оборотня и ссадить дроу даже с верхушки Нордрассила, однако
он этого не делал. У меня даже возникло подозрение, что малхус ранен. Я,
испугавшись за своего лохматого друга, как угорелый выскочил из кустов
на поляну и с облегчением увидел, что Тузик жив и здоров. Оказалось, что
этот разгильдяй просто устроил своеобразную охоту на кошку. Правда, в
качестве кошки выступала Эланриль, которую малхус загнал на дерево,
одиноко стоящее посреди поляны. Зрелище было довольно комичным,
потому что дерево было невысоким и Тузик легко мог стащить девушку
вниз. Однако он только клацал зубами, делая вид, что никак не может
дотянуться до попки Эланриль, виднеющейся из разорванного
комбинезона. Эльфийка жалобно верещала, а малхус, млея от счастья,
мстил ей за укушенный нос.
— Тузик, фу! — крикнул я, отгоняя малхуса от дерева. — Эланриль,
слезай вниз, Тузик тебя только пугает!
Эльфийка, всхлипывая, слезла с дерева и, спрятавшись у меня за
спиной, показала малхусу кулак и заявила:
— Я тебе это припомню, зараза! В следующий раз не только нос, но и
уши откушу!
Тузик в ответ беззлобно облаял Эланриль, давая понять, что теперь
инцидент с укушенным носом исчерпан.
— Эланриль, хватит собачиться, Тузик простил тебя за укушенный
нос, теперь вы в расчёте, — объяснил я ситуацию девушке.
— А погладить его можно?
— Попробуй.
— Тузик, Тузик, иди ко мне, — позвала малхуса эльфийка.
Тузик нехотя подошёл и позволил себя погладить по холке.
— Ой! — отдёрнула руку Эланриль. — Тузик весь пропитан магией,
его шерсть даже колется искорками Силы.
— А чего ты хотела? Это же эльфийский волк, а они звери магические.
— Какой же ты хороший, Тузик, дай я тебя поцелую! — пропела
эльфийка и чмокнула Тузика в нос.
Малхус от неожиданности отпрыгнул метра на три и с подозрением
скосил глаза на свой нос, но, убедившись, что с ним всё в порядке,
успокоился. Я облегчённо вздохнул, отойдя от напряжения перед
несостоявшимся боем, и, обернувшись к эльфийке, спросил:
— Эланриль, ты в курсе, что я приказал Амрилору забрать своих
бойцов и уматывать с этого берега реки?
— Да, сиятельный, он требовал, чтобы я тоже ушла с ними, но я
послала его куда подальше!
— И почему ты здесь? Ты, похоже, решила, что я пошутил, заявив, что
убью любого, кто останется на этом берегу?
— Нет, сиятельный, у меня и в мыслях такого не было. Просто я хочу
тебе помочь освободить пленников. После боя будут раненые, а я, как
видящая, смогу многим помочь выжить.
— А с какой стати я должен тебе верить? Амрилор тоже клялся мне в
дружбе и верности, а за спиной обделывал свои делишки, пытаясь
использовать глупого человечка в своих шкурных интересах.
— Амрилор спесивый дурак! Вся его семейка с душком, и он
постоянно плетёт интриги в борьбе за власть среди правящих домов дроу.
Брат мне рассказывал, что это он втравил Алатерна в какую-то интригу с
имперцами, после чего князь пропал. Амрилор только номинально Великий
князь тёмных эльфов, и его претензии на власть должен подтвердить совет
правящих домов. Мне сдаётся, что не очень-то он и стремился освобождать
пленников, среди которых три принца крови и верховная магиня
Аладриель! Принцы хоть и молоды, но по праву рождения имеют намного
больше прав на власть. Аладриель просто ненавидит Амрилора за то, что
тот почти насильно выдал её замуж за своего брата-ублюдка, Алоя
Тёмного, который попался на изготовлении эльфийской пыли и сбежал из-
под ареста с его помощью. Он специально тебя спровоцировал, чтобы ты
напал на караван в одиночку и устранил его конкурентов на корону
Великого князя дроу! — словно пулемёт протарахтела Эланриль.
Это заявление эльфийки в очередной раз показало мне, насколько я
наивен и доверчив, надеясь на искренность перворождённых в отношении
собственной персоны. Эльфы даже на Геоне живут до трёхсот лет, и я для
любого из них сопляк из детского сада. Эта мысль спровоцировала меня
задать эльфийке вопрос, на который женщины обычно не отвечают.
— Эланриль, тебе сколько лет?
Девушка растерялась от моего нескромного вопроса и, потупив глаза,
ответила:
— Двадцать пять, но не нужно меня считать маленькой девочкой! Я
видящая и хранительница Амулета магии жизни Нордрассила. Только мне
удалось пройти обряд пробуждения памяти предков и настроиться на
Амулет магии жизни Нордрассила. Через пять лет я полностью войду в
силу и смогу потягаться с любым магом Геона! Мои дети будут принцами
крови по праву рождения и со временем возглавят народ дроу!
Произнеся эту фразу, Эланриль неожиданно горько разрыдалась,
уткнувшись лицом в мою грудь. Женские слёзы — страшное оружие, но
девушка рыдала абсолютно искренне, вспомнив о какой-то своей
непоправимой беде. Чем больше я прикладывал усилий, чтобы успокоить
эльфийку, тем сильнее она рыдала, и в конце концов её слезы переросли в
настоящую истерику, закончившуюся глубоким обмороком. Эланриль не
притворялась, а действительно потеряла сознание, растратив последние
душевные силы в борьбе с обрушившимися на неё несчастиями. Даже я,
здоровенный мужик, и то чудом держался на грани разума под
жесточайшими ударами судьбы, а тут хрупкая девочка, выросшая в
тепличных условиях, попала в жернова войны и интриг власть
предержащих.
Я сел под деревом, опустил голову обмякшей в моих руках Эланриль
себе на колени и начал гладить её волосы, не понимая, что делать дальше.
Неожиданно ко мне на помощь пришёл Тузик, который начал, жалобно
скуля, облизывать руки и лицо девушки. От этой лечебной процедуры
эльфийка быстро пришла в себя и открыла глаза. Я наговорил девчонке
кучу ласковых слов, пытаясь восстановить её душевное равновесие, в чём,
как мне показалось, преуспел. Окунувшись в сладкий словесный фонтан,
Эланриль улыбнулась и поднялась на ноги. Тузик заскакал козлом вокруг
ожившей эльфийки, пытаясь лизнуть её в лицо, а она притворно
уворачивалась и трепала его за уши.
Эта идиллическая картина пролила бальзам на мою истерзанную
бедами душу и помогла ненадолго забыть о навалившихся проблемах.
Однако долго так продолжаться не могло, и проза жизни вернула меня к
реальности огоньками человеческих и эльфийских аур, замерцавших на
пределе видимости моего магического зрения. Благостное состояние
мгновенно перешло в тревожное ожидание надвигающейся беды,
приближающейся к нам по дороге на Латр вместе с караваном эльфийских
пленников, за жизнь которых мне скоро предстояло вступить в
смертельный бой.
— Тузик, ко мне! — приказал я малхусу и перешёл на внутренний
голос: — «Ты видишь караван пленных эльфов на дороге?»
«Нет, хозяин, я так далеко не могу видеть ауры живых существ».
— Ингар, что случилось? — вмешалась в разговор Эланриль.
— Через час сюда подойдёт караван с пленниками, — ответил я, —
они только что появились в пределах моего магического зрения. Тузик, ты
перейди на противоположную сторону дороги, затаись в кустах и жди,
когда я вступлю в бой. Эланриль, ты топай на берег реки к
замаскированному дракону и жди меня там.
— Нет, Ингар, я никуда не уйду, а буду вместе с тобой сражаться за
жизнь своих соплеменников. Ты не смеешь мне это запретить, к тому же я
неплохо стреляю из лука и пригожусь тебе в бою.
Эланриль заявила это с такой решимостью, что я понял —
отговаривать её бесполезно.
— Тогда идёмте к дороге выбирать позицию для засады, — махнул я
рукой и повёл свой маленький отряд к месту предстоящего боя.
Времени на выбор позиции было в обрез, поэтому я приказал
Эланриль залезть на высокое дерево, росшее в пятидесяти шагах от дороги,
сразу за руслом заболоченного ручья. Позиция для стрельбы из лука не
идеальная, но в случае моей гибели у девушки был шанс оторваться от
преследования и скрыться в лесу, пока противник будет форсировать ручей.
Эльфийка поняла мою задумку и попыталась доказать мне, что скала на
этой стороне ручья намного удобнее для стрельбы, но я решительно отмёл
её возражения, скорчив злобную рожу. Для Тузика у меня была
приготовлена другая задача: он должен был засесть в кустах с той стороны
дороги и вступить в бой с легионерами, не позволяя им убивать пленников.
Через пару минут мои помощники скрылись в кустах, отправившись
занимать боевые позиции, а я остался на дороге дожидаться появления
каравана. Ауры головного дозора имперцев были видны уже за ближайшим
поворотом, и наступило время для выполнения первой фазы моего плана. Я
взял в руку стрелу, которую позаимствовал из колчана Эланриль, и, оттянув
кожу на правом бедре, проткнул её прямо через штаны. Рана была плёвая,
но выглядела со стороны серьёзной. Для того чтобы штаны пропитались
кровью, я начал выдавливать её из раны, усевшись прямо на дорогу.
Результат не заставил себя долго ждать, и через минуту вокруг торчащей из
ноги стрелы растеклось большое кровавое пятно.
Первым на дороге показался дозор из трёх «Зелёных призраков»,
которые, увидев меня, мгновенно растворились в придорожных кустах. Я
призывно помахал воинам рукой и крикнул, что не могу подойти, потому
что ранен в ногу. Через некоторое время один из бойцов выбрался из кустов
и, пригнувшись, подбежал ко мне.
— Медленно вытащил меч из ножен и положил на землю! — заявил
воин, держа короткий меч прямо у моего горла. — Кто такой?
— Валлин Бартолин, резервист из Шателье. Я шёл на Орлиный
перевал с посланием, — по-военному ответил я.
— Чего расселся на дороге?
— А ты не видишь? Эльфы мне ногу прострелили, еле оторвался от
них. Слава богам, вы появились, а то я уже решил, что мне конец.
— Ой, врёшь ты, парень, рана у тебя плёвая, только крови натекло
много. С такой раной ты, как олень, можешь ещё сутки скакать! — заявил
воин, поднимая с земли мой меч.
— Я и скакал, как олень, пока ногу не свело судорогой. Похоже, эльфы
наконечник какой-то дрянью смазали. Кстати, у тебя нет противоядия от
эльфийского яда? Когда я служил в «Зелёных призраках», нам лекари
выдавали такое противоядие, — попросил я, придавливая магией сознание
имперца.
— Чего нет, того нет, приятель. После катастрофы здесь всё пошло
наперекосяк, снабжение стало хуже некуда. Мы сами уже второй месяц
сидим на подножном корму, а раньше как сыр в масле катались, —
дружелюбно ответил воин и махнул рукой своим напарникам.
После этого сигнала к нам присоединились остальные «Зелёные
призраки», которые, соблюдая осторожность, перебегали от дерева к
дереву, держа меня на прицеле.
— Кирк, кто это такой? — спросил командир головного дозора.
— Командир, это Валлин Бартолин, гонец из Латра на Орлиный
перевал. Он говорит, что напоролся на тёмных эльфов и со стрелой в ноге
еле ушёл от погони.
— Парень, тебя одного из Латра в горы отправили? — удивился
имперец.
— Да нет, трое нас было. Двоих ушастые убили, а мне повезло уйти от
погони, — продолжил я свое враньё, придавливая сознание воина с
помощью магии.
— Что-то ты легко от них оторвался? Дроу так просто добычу не
отпускают.
— Я сам этому удивился, но, похоже, ушастым просто было не до
меня, иначе они быстро меня в болото загнали бы и добили.
— Странно всё это выглядит, парень. Ты один, без припасов и даже
лука, посреди дороги сидишь. Может, твои вещички кто-то в кустах
сторожит и держит нас на прицеле, а ты мне здесь глаза отводишь?
— Да бросил я всё, когда, спасаясь от дроу, в лес сиганул. Возможно,
потому меня сразу не убили, что в плен хотели взять. Если бы эльф немного
не промазал, только шкуру на ноге попортив, то меня уже мухи бы ели.
— А лук зачем бросил? В лесу без лука не выжить, — покачал головой
командир дозора.
— Я что, похож на больного на всю голову, чтобы с дроу в стрельбе из
лука соревноваться? Мне даже налегке чудом от них уйти удалось! —
огрызнулся я.
— Ладно, парень, живи пока! Сейчас господа маги подъедут, им свои
сказки рассказывать будешь, — заявил воин и, оставив со мной Кирка,
ушёл вниз по дороге вместе со вторым воином.
Я облегчённо вздохнул и перебрался с помощью Кирка к камню на
обочине дороги. Кирк помог мне вытащить стрелу из раны на ноге и,
обработав её каким-то эликсиром, замотал куском застиранного бинта. Я
отхлебнул глоток вина из его фляги, и мы стали дожидаться, когда мимо
нас пройдёт колонна пленников.
«Как жесток этот мир, — подумал я, глядя на Кирка. — Парень только
что обрабатывал мою рану и поделился последним глотком вина, а через
несколько минут он станет трупом, приняв смерть от моей руки».
Амрилор не обманул меня, рассказывая о порядке движения каравана;
вскоре мимо нас потянулась колонна пленных эльфов, прикованных к
единой цепи рабскими ошейниками. Мне удалось насчитать десять
пленных дроу и шесть гвельфов. По обеим сторонам скорбной процессии
шли легионеры имперской гвардии, подгоняя древками копий
измождённых пленников в грязной одежде. Похоже, имперцы замордовали
эльфов до скотского состояния, чтобы подавить в них даже мысль о
сопротивлении. Замыкала процессию группа эльфиек с детьми, на которых
было страшно смотреть. От сказочной красоты богинь леса не осталось и
следа, одежда женщин была изорвана в клочья, и если судить по их
странной походке, то все они были жестоко изнасилованы, и не по одному
разу. После такого чудовищного надругательства женщин на этом свете
держали только дети, которые цеплялись за лохмотья матерей и молча
шагали, уже выплакав все слёзы за прошедшие дни нескончаемого ужаса.
— Ну что скажешь, Валлин, как тебе ушастые красотки? Жалко, что
эти сучки достались нам уже в таком виде, а то я поразвлёкся бы вон с той
высокой тёмной эльфийкой, которая идёт без ребёнка, — хлопнув меня по
плечу, весело заявил Кирк.
Жалость, которая до этого шевельнулась в моей душе к этому
молодому парню, мгновенно улетучилась, и я погрузился в транс, готовясь
к бою.
— Валлин, ты что, заснул? — окликнул меня Кирк. — Пошли к
господам магам, нас зовут!
Я поднялся с камня и, хромая, направился следом за Кирком. В
двадцати шагах от нас остановилась группа из десяти «Зелёных
призраков», окружившая кольцом двух конных магов, вольготно
устроившихся в глубоких рыцарских сёдлах. Я остановился, сделав вид,
что не могу наступить на раненую ногу, и начал накачивать Силу в свою
ауру, готовясь нанести ментальный удар.
— Ты чего там застрял? — спросил Кирк, обернувшись ко мне.
Воин, наверное, прочитал на моём лице свой смертный приговор, и его
рука инстинктивно дёрнулась к мечу, висевшему на поясе, но вытащить его
он не успел. Поток магической энергии ментального удара вырвался на
свободу и мгновенно прикончил имперских магов вместе с охраной,
разметав мёртвые тела по дороге. Я пару секунд смотрел на Кирка, который
размазывал по лицу кровавые ошмётки вытекших глаз, и ударом ноги в
висок прекратил мучения парня. Тело имперца выгнулось дугой в
предсмертной судороге, и душа покинула тело. Я молча снял с трупа
колчан со стрелами и саадак с луком и повернулся в сторону легионеров,
которые ещё не поняли, что произошло за их спиной. Кажется, я
перестарался, истратив сразу половину запаса магической энергии, но
жалеть об этой ошибке было уже поздно.
Мои руки работали автоматически, как у робота, посылая стрелу за
стрелой в спину имперцев, не ожидавших нападения с тыла. Караван
остановился только после смерти двух ближайших ко мне легионеров,
рухнувших на землю со стрелой в спине. Центурион, шедший в середине
колонны, опомнился и попытался отдать какой-то приказ, но сразу рухнул
со стрелой, пробившей горло. На этот раз постаралась Эланриль, следом за
мной вступив в бой.
— Всем пленникам лечь на землю! — заорал я, чтобы имперцы не
могли прикрываться их телами.
На мой крик сначала отреагировали мужчины, которым была знакома
военная дисциплина. Многие из них уже поняли, что кто-то напал на
караван и убивает охрану. Пленники как подкошенные стали валиться на
землю, утаскивая за собой тех, кто ещё не разобрался в ситуации. Сектор
обстрела передо мной очистился от пленников, и дело пошло веселее.
Имперцы, подчиняясь вбитым в них рефлексам, прикрылись щитами и
попытались построиться в «черепаху», но это было только мне на руку.
Стрелы, разогнанные магией, пробивали щиты насквозь, сея смерть среди
легионеров, сбившихся в кучу. Через пару минут стрелы в колчане
закончились, и я, бросив лук на землю, бросился к мёртвому Кирку,
высматривая свой меч, который должен был валяться где-то поблизости. В
этот момент ко мне бросились трое легионеров, решивших воспользоваться
тем, что я остался безоружным. От гибели меня спас Тузик, выскочивший
из свалки, начавшейся на дороге, и одним прыжком сбивший с ног двоих
нападавших. Пока имперцы отмахивались от малхуса, я успел подобрать
меч и прийти на помощь Тузику. Вдвоём мы быстро расправились с
противниками, и я даже сумел удержаться и не добил одного из них.
— Тузик, сторожить! — приказал я малхусу и побежал на помощь
пленникам, которые свалили троих имперцев на землю и пытались
придушить их своими цепями. Однако моя помощь не понадобилась,
потому что через минуту всё было кончено и все легионеры отправились на
тот свет.
— Эланриль, ты где?! — крикнул я, разыскивая взглядом эльфийку.
— Я здесь, сиятельный, — отозвалась девушка, выскочив у меня из-за
спины.
— Ты цела?
— У меня всё в порядке.
— Тогда займись ранеными, пока я буду срезать цепи.
Эланриль кивнула и побежала вдоль колонны разыскивать раненых.
— Кто из вас главный? — обратился я к гвельфу, держащему в
скованных руках меч убитого легионера.
— Я Элиндар, бывший посол гвельфов в Чинсу, а вы кто такой?
— Я князь Ингар, вам должно быть известно обо мне из писем
Мистира.
— Да, я получил от него ваш приказ перебираться в Кайтон, но, как
видите, мы не успели этого сделать.
— Давайте руки, я освобожу вас от цепей.
Гвельф подставил мне наручники, и я срезал лучом Силы заклёпки на
браслетах.
— Элиндар, идите вверх по дороге и осмотрите трупы магов. Там
должен быть метатель файерболов. Кстати, вы умеете им пользоваться?
— Нет, я даже ни разу его в руках не держал, — сказал, отрицательно
помотав головой, гвельф.
— Тогда принесите метатель сюда, я позже разберусь, что с ним
делать. Соберите всё оружие, что найдёте, снимите амулеты с покойников и
походные сумки.
— Будет исполнено, князь, — ответил гвельф и ушёл выполнять
приказ.
— Следующий! — скомандовал я ближайшему эльфу и начал срезать
оковы с его рук.
Процедура освобождения пленников заняла около часа. Эльфы на
удивление дисциплинированно вели себя всё это время, даже дети не
плакали, а молча дожидались своей очереди. Срезая наручники с мужчин, я
попутно отдавал им приказы занимать оборону по обе стороны каравана и
ждать дальнейших распоряжений. К тому моменту, когда последняя цепь
упала на землю, я практически полностью израсходовал запас магической
Силы. День клонился к вечеру, солнце уже скрылось за верхушками
деревьев, и начало быстро темнеть. До утра оставалось меньше восьми
часов, и требовалось срочно дезактивировать рабские ошейники, пока они
не начали убивать пленников. Вернулся Элиндар и принёс вместе с
метателем жезл контроля ошейников, но он был настроен на ауру
покойного мага, поэтому толку от него не было никакого. Я взвалил на
плечо трофейный метатель и приказал эльфам строиться, а затем повёл
колонну в глубь леса к стоянке дельтаплана.
Через два с половиной часа блужданий в кромешной тьме мне удалось
вывести выбившихся из сил освобождённых на берег реки. Поначалу мы
хотели перебраться на противоположный берег и там разбить временный
лагерь, но состояние женщин и детей не позволяло даже подумать о ночной
переправе. В сложившейся ситуации у меня не было выбора, и я приказал
устраиваться на ночлег. Измученные эльфы просто падали на землю не в
силах сдвинуться с места и хоть как-то обустроить стоянку. Я подозвал
Тузика и отправил его в дозор, понимая, что пленники просто не в
состоянии стоять в карауле, а сам пошёл искать Эланриль. Эльфийка
нашлась рядом с ранеными, которых она перевязывала возле поваленного
дерева.
— Как дела? — спросил я девушку.
— Могло быть и хуже. Тяжелораненых только двое, но они должны
выкарабкаться. У остальных пленников раны не очень серьёзные, в
основном побои и несколько переломов рук и рёбер.
— Князь, — прервал наш разговор подошедший Элиндар, — мы очень
благодарны за то, что вы отбили нас у имперцев и дали возможность
умереть свободными. Я был уже на грани помешательства, глядя на то, как
унижают мою жену и сына, а вы дали возможность мне отомстить за эти
мучения. Пусть мы все утром умрём, но эти руки удавили негодяя,
надругавшегося над моей Делией.
— Элиндар, почему вы торопитесь умереть? — спросил я.
— Вы пришелец из другого мира и, наверное, не знаете, что рабский
ошейник на моей шее утром перережет мне горло. Маг, к которому был
магически привязан жезл контроля, убит, и теперь невозможно снять
ошейники.
— Вы ошибаетесь, — возразил я гвельфу. — Я как раз собирался
дезактивировать ошейники у раненых, но теперь начну с вас, чтобы вы не
волновались. Садитесь на землю и не двигайтесь, я сниму этот хомут с
вашей шеи.
Конструкция рабского ошейника была мне хорошо знакома ещё по
первым шагам в мире Геона. Во время кораблекрушения я чисто случайно
сумел избавиться от подобного ошейника и остаться в живых, но теперь
Игорь Столяров был во всеоружии магических знаний и мог решить эту
проблему без труда. Хитроумный механизм не позволял отключить защиту
без помощи жезла контроля, настроенного на ауру хозяина рабов, но была
возможность просто скачать энергию из камней Силы в ошейнике, после
чего он становился обычной железкой.
Я разрядил ошейник Элиндара буквально за минуту, после чего срезал
заклёпку замка и отдал ошейник гвельфу. Вокруг нас мгновенно собралась
толпа жаждущих избавиться от магической удавки, но я в первую очередь
освободил детей и раненых. К полуночи в лагере не осталось ни одного
эльфа с рабским ошейником на шее, и я, оставив Элиндара за командира,
лёг спать, закутавшись в трофейный плащ.
Глава 20
Расправа с Амрилором
— Ингар, вставай! Над нами кружит дракон Акаира, — разбудил меня
голос Эланриль.
Я потянулся и открыл глаза. Передо мной, словно в тумане, показалось
смеющееся лицо эльфийки, и я нехотя сел, заспанно зевая.
— Давно Акаир кружит над нами? — спросил я, выискивая в небе
знакомый силуэт.
— Нет, он только что прилетел, и я сразу же тебя разбудила.
Широко зевнув, я встал, поднял с земли плащ, который служил мне
одеялом, и вышел из-под кроны дерева на свободное пространство.
Дельтаплан Акаира заканчивал очередной круг над рекой, и я начал
размахивать плащом, давая знать пилоту, что можно идти на посадку.
Акаир в ответ покачал крылом и приводнился, словно на тренировке.
Лётное мастерство «проклятого» значительно выросло, многочасовые
перелёты дали необходимый опыт, и он превратился в настоящего лётчика.
Пока дельтаплан подруливал к берегу, я приводил себя в порядок,
ополоснувшись до пояса, чтобы смыть остатки сна. Эльфы, увидев в небе
дракона, мгновенно растворились в лесу и только после того, как Акаир
причалил к берегу, с опаской начали возвращаться на поляну. Я коротко
переговорил с хуманом и, убедившись, что всё в порядке, направился к
группе гвельфиек, о чём-то темпераментно спорящих с Элиндаром.
— Что за шум, а драки нету? — поинтересовался я у посла,
отбивавшего наскоки Эланриль и гвельфиек.
— Князь, женщины требуют, чтобы вы отменили приказ осмотреть их
детей видящей дроу.
— Я никогда не позволю дроу касаться руками своего сына! — грозно
заявила разъярённая красотка, пряча за спиной мальчика лет семи.
— Красавицы, Эланриль очень сильная видящая и не причинит детям
вреда. Нам предстоит очень длинный переход, и возможна погоня
имперцев. Дети должны перенести все трудности продолжительного
похода, поэтому я приказал Эланриль осмотреть детей. Вместо того чтобы
поднимать крик, вы должны помочь целительнице подготовить малышей к
трудностям.
— Но она же дроу! — возразила женщина.
— А я князь хуманов и муж принцессы Виканы! Хватит пререкаться,
ведите детей на осмотр.
Разрулив назревавший конфликт, я направился к группе воинов дроу,
стоящих неподалёку. Мне пора было познакомиться с принцами эльфов,
которых вчера удалось спасти от смерти. Воины собрались возле высокой
тёмной эльфийки, которая заслоняла от меня своего собеседника. Я пару
раз кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание, и остолбенел, увидев, с кем
беседовала эльфийка. Передо мной стоял Амрилор собственной персоной и
нахально улыбался. Кровь сразу бросилась мне в голову, и я, сделав шаг
навстречу князю, зло заявил:
— Лопоухий, ты помнишь, что я тебе вчера сказал, или у тебя память
короткая?
— Ингар, давайте забудем все обиды, мы же с вами союзники! —
примирительно заявил Амрилор, испуганно забегав глазами.
— Князь Ингар слов на ветер не бросает, — холодно ответил я.
Всё свершилось за долю секунды, на одних инстинктах и без каких-
либо рассуждений. Моя рука выхватила кинжал, висевший на поясе князя,
и воткнула ему в подбородок по самую рукоятку.
Дроу отшатнулись от меня и схватились за оружие, но вытаскивать
мечи из ножен не решились. Мёртвый Амрилор, простояв пару секунд
столбом, рухнул под ноги эльфийке. Над поляной повисла напряжённая
тишина, готовая взорваться звоном мечей. Не знаю почему, но страха у
меня не было абсолютно, и я продолжил прогибать эльфов под себя.
— Приберите эту падаль! — приказал я двум дроу, застывшим в
ступоре в стороне от князей и эльфийской магини.
Приказ был отдан таким тоном, словно я зарезал не Великого князя, а
прихлопнул надоедливую муху.
Воины, ошарашенные убийством Амрилора, недоумённо переводили
глаза то на меня, то на магиню. Неожиданно рядом со мной нарисовался
Тузик, который, как павлин, распушил свои перья, демонстрируя дроу всю
магическую красоту эльфийского волка, готового вступить в смертельный
бой.
— Немедленно исполняйте приказ сиятельного! — подтвердила мой
приказ эльфийка, с ужасом глядя на малхуса.
Воины очнулись от шока и быстро уволокли тело Амрилора с глаз
долой.
— Хранитель, я Аладриель — Верховная магиня дроу! Извините меня
за невольное замешательство, но я до этого никогда не встречала столь
высокородную особу древней крови!
«Опять начинается разведение лохов на бабки! Ты видела, чем
кончаются такие игры, значит, понимаешь, какие ставки на кону!» — зло
подумал я, а вслух вежливо произнёс:
— Мне очень приятно познакомится с такой могучей магиней. Я
наслышан о вас, госпожа Аладриель.
Это заявление озадачило эльфийку, и она начала изучать моё лицо,
пытаясь понять, не лгу ли я из вежливости или у меня среди дроу есть
информаторы.
— Князь, я только сегодня узнала о вашем существовании и не
подозревала, что моё имя известно среди хуманов.
— Аладриель, вы зря прибедняетесь. Маг, если он хочет выжить в
наше непростое время, должен знать как можно больше о возможных
сильных противниках. Вы далеко не последний маг на Геоне, так что
прошу извинить за мою бестактность и давайте перейдём к делам, —
продолжил я наводить тень на плетень.
Магиня, прожившая всю сознательную жизнь в обстановке интриг и
борьбы за власть, похоже, приняла мои слова за чистую монету и
понимающе улыбнулась в ответ.
— Князь, вы спасли нашу жизнь, и все дроу у вас в неоплатном долгу.
Мы готовы выполнить любой ваш приказ!
— Аладриель, давайте оставим слова вежливости для светских
приёмов. Я жду вас через полчаса на берегу у прилетевшего дракона.
Приведите с собой своих соплеменников, обладающих реальной властью
среди дроу, там мы обсудим дальнейшие действия, — заявил я и
направился к гвельфам, столпившимся вокруг посла Элиндара.
Тузик, гордо задрав хвост, увязался за мной, прикрывая хозяина со
спины. Мы подошли к гвельфам, сгрудившимся вокруг посла, и я понял,
что это не простая толпа, а строй воинов, подготовившихся к обороне.
Женщины и дети находились за спиной бойцов, готовых в любую секунду
вступить в бой не на жизнь, а на смерть. В центре живой крепости заняли
позиции гвельфийки с луками в руках, прикрывая детей своими телами.
Эланриль тоже находилась среди женщин, две из которых держали
кинжалы у её горла.
— Элиндар, отставить! — приказал я. — Отпустите Эланриль, она не
опасна.
— Почему это я не опасна? — обиженно заявила девушка,
инстинктивно ощупывая шею, которой только что касались кинжалы
гвельфиек.
— Потому что ты не такая дура, как покойный Амрилор!
— Элиндар, где пленный легионер, которого я захватил на дороге?
— Он умер от ран, ему в свалке сломали позвоночник.
— Удалось что-нибудь узнать о других пленниках?
— Нет, сиятельный, он умер сразу, как только мы попытались его
унести с собой. Князь, что произошло? Почему вы убили Великого князя
дроу? — спросил удивлённый посол.
— Амрилор не был Великим князем, а только кандидатом на этот пост.
Он решил заняться интригами и посчитал, что власть важнее выживания
народа дроу. Я предупредил его, а он подумал, что грязный человечек ему
не указ. Кстати, это и вас касается, один неверный шаг — и вы покойник!
— Князь, как только вы могли подумать, что я стану интриговать
против хранителя Нордрассила!
— Вот и продолжайте в том же духе! У вас есть заместители среди
гвельфов?
— Нет, князь, со мной только воины из охраны посольства и женщины
с детьми. Мой заместитель погиб, прикрывая отход из посольства.
— Тогда оставьте за себя старшего и пойдёмте со мной на совет.
Эланриль, это и тебя касается! — приказал я и направился к дельтапланам.
— Сиятельный, разрешите моему брату Алдару вернуться в лагерь. Он
не участвовал в интригах Амрилора и отговаривал его от глупых
поступков. Амрилор замещал Великого князя дроу, и брат вынужден был
подчиняться ему, — затараторила Эланриль, догнав нас с Тузиком.
— Среди изгнанных дроу много людей Амрилора?
— Нет, сиятельный, Амрилор только номинально глава «приносящих
смерть» нашего народа. До исчезновения Ала терна он был главой разведки
правящего дома и командиром личной охраны Великого князя. Все его
люди вместе с ним уплыли в Кайтон. Мне не известны все расклады, но
«приносящие смерть» не очень жаловали Амрилора.
— Пусть будет по-твоему, Эланриль. Я разрешаю твоему брату и
другим воинам вернуться в лагерь, но учти, любая интрига — и за
предателя головой ответит Алдар. Если он в ком-то не уверен, то пусть
решает проблему самостоятельно.
— Спасибо, сиятельный, можно я сбегаю за братом?
— Он на этом берегу реки? — зло спросил я, приходя в ярость.
Эланриль сразу заметила перемену в моём настроении и со страхом в
голосе залопотала:
— Сиятельный, Алдар на другом берегу реки, и я только подам ему
сигнал, что он может вернуться.
Я кивнул и подошёл к Акаиру расспросить о перелёте и замеченных
им с воздуха перемещениях. «Проклятый» не обнаружил никакого
движения имперцев вдоль трассы полёта, что, впрочем, не говорило ни о
чём. Имперцы, скорее всего, были ещё не в курсе разгрома каравана и
должны были начать суетиться только сегодня к вечеру, выслав разведку.
События прошлых дней закрутили меня, как в водовороте, — на сегодня
была назначена встреча с Саадином в замке Триумфалер, а время утекало,
как вода сквозь пальцы. Мы обговорили с Акаиром порядок перелёта, и он
отправился заниматься предполётной подготовкой.
Закончив инструктаж, я подозвал дроу, уже собравшихся на берегу, где
они дожидались, когда я обращу на них внимание. Эльфов не зря называют
ушастыми, все собравшиеся с огромным любопытством подслушивали мои
разговоры, ловя каждое слово своими природными локаторами.
— Господа, прошу извинить меня за задержку, но дел очень много, а
времени катастрофически не хватает. Госпожа Аладриель, представьте мне
своих спутников.
— Сиятельный, со мной пришли принцы правящих домов дроу.
Принцы — самые высокородные представители нашего народа, среди
которых будет выбран будущий Великий князь. Перед вами принцы Алард,
Дэмиэн и Барлот, — представила своих спутников Аладриель.
Эльфы вежливо поклонились мне, но не произнесли ни звука. Как мне
показалось, они были напуганы скорой расправой над Амрилором и
молчали, чтобы не ляпнуть лишнего и не лишиться головы. На первый
взгляд принцы выглядели очень молодо, но эльфы живут долго, и
двадцатилетний юнец мог запросто оказаться столетним патриархом.
— Господа, я очень рад нашему знакомству и прошу извинить меня за
произошедший кровавый инцидент. Увы, но идёт война, и за предательство
одно наказание — смерть. Чтобы у нас больше не было никакого
недопонимания и вы не пользовались слухами и сплетнями, я
представлюсь. Перед вами князь хуманов Ингар, хранитель Нордрассила и
истинный высокородный. Вы не ослышались, на Геоне есть взрослый
Нордрассил, хранителем которого я являюсь.
Это заявление вызвало бурю эмоций у принцев, которые едва не
запрыгали от радости, но, похоже, не до конца поверили в сказанное мной.
— Тузик, иди сюда! — подозвал я малхуса и продолжил: — Чтобы
снять последние сомнения, я представляю вам эльфийского волка, который
сопровождает меня в странствиях по Геону.
Тузик в очередной раз перетёк из собаки в малхуса и устроил
настоящее шоу с изменением цвета шерсти и магическими искрами вокруг
себя. Это превращение произвело огромное впечатление на принцев, но
самой благодарной зрительницей стала магиня Аладриель. Дроу уже
видели малхуса во всей красе, но только сейчас поняли, что перед ними
легендарный эльфийский волк.
— Продолжу рассказ о себе, — заговорил я вновь после небольшой
паузы. — Помимо всего вышеперечисленного, я — муж принцессы Виканы
и, по мнению гвельфов, Странник, хотя мне было ранее неизвестно, что
мой народ так называют на Геоне. Я хранитель, и главное для меня —
выживание Нордрассила. Без народа дроу Дерево Жизни погибнет, а вместе
с ним и оба эльфийских народа. Тысячелетняя война между вами
закончена, а кто попытается её продолжить, закончит как Амрилор! Ваша
задача выжить, а не грызть друг другу глотки!
— Что я вам говорила? — произнесла эльфийка, грозно глядя на
принцев, которые старались не встречаться с ней взглядом.
— Прошу простить меня, уважаемая Аладриель, что прерываю вас, но
время не терпит! Я собрал вас сюда для того, чтобы согласовать наши
дальнейшие действия. Времени на споры нет, поэтому приказываю:
командовать сводным отрядом гвельфов и дроу будет Элиндар, его
заместителем назначается магиня Аладриель. Принцы дроу Алард, Дэмиэн
и Барлот назначаются десятниками. Алард отвечает за жизнь всех женщин
и детей, Дэмиэн возглавит разведку, Барлот руководит резервом и обороной
лагеря, а в случае нападения имперцев обеспечивает отход. Эланриль
отвечает за жизнь детей и раненых. Мы с Акаиром через полчаса улетаем
на разведку и вернёмся только через сутки. Элиндар, вы должны
переправить отряд на противоположный берег реки и, растворившись в
лесу, ждать нашего возвращения. Когда заметите в небе дракона, подайте
сигнал моим плащом. Кто-нибудь из вас умеет обращаться с метателем?
— Я умею, — отозвался Барлот.
— Принц, возьмите метатель у Элиндара, он полностью заряжен и
исправен. Берегите заряды и используйте метатель только в самом крайнем
случае. Приказываю немедленно свернуть лагерь и начать переправу.
— Сиятельный, а если вы не вернётесь, что нам делать? — спросил
Элиндар.
— Мы обязательно вернёмся. В крайнем случае ждите нас неделю,
после чего уходите к Саадину в халифат. Саадин наш союзник, он
переправит вас в Тадмур, оттуда рукой подать до сторожевого поста
хуманов на реке Нигер. Ещё вопросы есть?
— Нет! — хором ответили эльфы.
— Тогда выполняйте приказ, когда вернусь, проверю! Ещё раз
повторяю для непонятливых: тот, кто будет сеять раздоры, расстанется с
жизнью! — закончил я заседание ставки на этой радостной ноте.
«Ну, ты прямо Жуков!» — раздался ехидный голосок совести.
«Да пошла ты! — огрызнулся я. — И так тебе плохо, и так не
нравится, помощи от тебя не дождёшься, а приговоры подписываешь, как
прокурор!»
Эльфы отправились выполнять мои гениальные приказы, а я стал
готовиться к полёту. Тузик постоянно крутился возле моих ног и просил
взять его с собой. Я для виду немного поломался и разрешил малхусу
залезть в кабину дельтаплана, затем повторил приказ Акаиру: не
ввязываться в бой без команды — и вырулил на середину реки. Взлёт
прошёл без проблем, и мы с Акаиром полетели вдоль дороги на Латр. Я
сканировал пространство внизу магическим зрением, но ничего
подозрительного не заметил. Чтобы не терять времени даром, мы набрали
высоту около километра и прибавили скорости.
Глава 21
Меня снова сбили
Стены Латра показались на горизонте уже через час полёта.
Оглядевшись по сторонам, я помахал ведомому крылом и пошёл на
снижение. Акаир, следуя предварительной договорённости, остался
контролировать обстановку на километровой высоте, летая по кругу.
Латр оказался довольно большим городом, окружённым сильно
потрёпанной крепостной стеной, несущей на себе следы недавних
сражений. Сам город зиял проломленными крышами домов и чёрными
кляксами пожарищ. Недалеко от Латра, в излучине реки Нерей,
расположился порт с длинными причалами, возле которых
пришвартовались полтора десятка кораблей. За стенами города, вдоль реки,
раскинулся палаточный городок беженцев, напоминавший огромный
цыганский табор, а перед городскими воротами разбили лагерь имперские
легионеры. Если судить по количеству палаток, в этом лагере могли
разместиться до пяти тысяч бойцов, однако палатки оказались пустыми.
Я снизился до трёхсот метров и начал барражировать над городом,
пытаясь разглядеть пленных дроу, которых должны были пригнать в Латр.
Через некоторое время мне удалось обнаружить несчастных в загоне для
скота недалеко от дороги к порту. Если бы не магическое зрение, то эту
толпу оборванцев невозможно было бы распознать среди пёстрого моря
беженцев. По грубым прикидкам, в загоне находилось более двухсот
женщин и детей, а мужчин, которых содержали отдельно, — не более
полусотни. По рассказам Амрилора, народ дроу насчитывал около семисот
человек, а в загоне находилось меньше трети этой цифры. Куда делись
остальные пленники, можно было только гадать, однако, пролетев дальше в
направлении реки, я снова обнаружил эльфийские ауры. Имперцы гнали в
сторону порта почти сотню мужчин дроу, скованных единой цепью.
Планы имперских магов разгадать было несложно. Саадин обозначил
на моей карте примерное расположение магической академии, где, по
слухам, находилась машина смерти. Похоже, эльфов решили переправить в
Меран по воде, а там и до логова магов недалеко. В создавшейся ситуации
мне требовалось как можно дольше задержать пленников в Латре и не дать
увезти их в Меран, а потом уже искать варианты спасения. Самым простым
способом разрушить планы имперских магов было уничтожение кораблей в
порту. Когда приплывут другие корабли, неизвестно, но минимум неделю
это позволит выиграть.
Чтобы не сжечь вместе с кораблями других пленников, я включил
сирену и сделал несколько кругов над портом на небольшой высоте. В
порту началась паника, и толпы народа заметались по причалу в поисках
спасения. Убедившись в отсутствии эльфийских аур, я вывел дракона на
боевой курс. К этому моменту народ, перепуганный рёвом дракона,
разбегался из порта как угорелый, что должно было значительно сократить
ненужные жертвы. Для начала я выпустил по кораблям в порту три
файербола и ушёл на разворот, чтобы самому не попасть под взрывы.
После второго захода порт и корабли заполыхали единым огромным
факелом, и у меня появилась твёрдая уверенность, что в ближайший месяц
отсюда не выйдет ни один корабль. С чувством полного удовлетворения я
набрал высоту и направил нос дельтаплана на запад. Дракон Акаира
пристроился ко мне в хвост, и мы продолжили свой полёт вдоль дороги на
Мэлор. Пролетая над портом с включённой сиреной, я очень боялся, что
Тузик снова выкинет какой-нибудь фортель, но малхус стойко перенёс это
испытание.
После штурмового удара по порту имперцам будет не до поисков
задержавшегося каравана с Орлиного перевала, а это давало возможность
освобождённым пленникам замаскироваться в лесу и обезопасить себя от
преследования на некоторое время. Настроение после впечатляющих
успехов в боях с имперцами у меня поднялось выше некуда.
Переполненный радостными эмоциями, я, дико фальшивя, запел любимую
песню поддатых русских мужиков: «Ой, мороз, мороз, не морозь меня».
Жара в тот солнечный день стояла под тридцать, так что идиотизм
ситуации был виден невооружённым глазом. Слава богу, никто не мог
наблюдать за мной в этот исторический момент, а главное, слышать моё
козлиное блеяние. Как бы удивилась Викана, глядя на своего муженька,
очень похожего сейчас на сбежавшего из дурдома идиота, а не на великого
воина и полководца. Однако осознание этого факта не портило
удовольствия от моих вокальных экзерсисов, и я продолжал орать во всю
глотку.
Дорога на Мэлор с воздуха просматривалась километров на десять,
поэтому мне скоро бросился в глаза столб пыли, поднимаемый идущей по
дороге колонной легионеров. Я помахал крылом Акаиру и, подлетев
поближе к его дельтаплану, прокричал, что он тоже может поучаствовать в
штурме. Электромотор создавал намного меньше шума, чем обычный
двигатель внутреннего сгорания, но ветер и дребезжащий звук пропеллера
всё-таки заставляли надрывать горло. Акаир крикнул в ответ, что понял мой
приказ, и разорвал дистанцию, чтобы не помешать мне нанести первый
удар по колонне.
Дельтаплан, управляемый твёрдой рукой, плавно заскользил к земле,
выходя на боевой курс. Я сбросил обороты двигателя, чтобы до поры не
выдать себя звуком пропеллера. Прямоугольник ближайшей когорты
легионеров занял практически весь прицел, и я нажал на спуск метателя.
Огненный шар файербола ушёл к цели, аппарат качнуло силой отдачи, и я,
заложив вираж, отвернул в сторону. Акаир начал свою атаку следом за
мной и сделал один за другим два выстрела. Первый файербол улетел
параллельно дороге и разорвался над головной когортой, окатив легионеров
огненным дождём. Отдача первого выстрела сбила прицел метателя, и
огненный шар второго файербола лопнул далеко в лесу, устроив при этом
нехилый пожар. Я покачал крылом своему напарнику и пошёл на второй
заход, расстреливая мечущихся по дороге воинов. После третьей атаки
клубы дыма окончательно закрыли видимость, не давая прицелиться, а
стрелять, не видя цели, было глупо. Нам ничего не оставалось, как
прекратить штурмовку и продолжить полёт к Мэлору.
Мы в очередной раз начали набирать высоту, но магическое
сканирование обнаружило новую цель за ближайшим поворотом дороги. В
трёх километрах впереди разгромленной колонны двигался конный отряд
численностью не менее двух сотен всадников, среди которых были
отчётливо видны отблески амулетов магической защиты. Таких аур
оказалось почти три десятка, и мне стало понятно, что впереди скачет
какое-то высокое начальство под охраной целого взвода магов. Грохот
взрывов и дым пожара донёсся до всадников, и они старались ускакать как
можно дальше от места побоища. У нас с Акаиром появилась реальная
возможность одним ударом нанести имперцам невосполнимый ущерб и
после сокрушительного разгрома заставить подписать мирное соглашение
на выгодных для нас условиях.
Моя душа буквально запела от такой перспективы, и я, снизившись до
высоты пятидесяти метров, заложил вираж над кронами деревьев.
Неожиданно мне в голову пришла очередная мудрая идея. Я решил: для
того чтобы не попасть на глаза имперским магам, сначала снизиться над
лесом, а уже затем сделать горку над головой противника и расстрелять
отряд в упор. Первым делом я просигналил Акаиру, чтобы он
пристраивался ко мне в хвост, и мы приступили к выполнению моего
плана.
Разогнавшись над лесом до максимальной скорости, я резко направил
аппарат в набор высоты, но тут судьба сыграла со мной очередную злую
шутку. Шум пропеллера поднял в воздух стаю птиц, сидевшую до этого в
кронах деревьев, и вокруг меня замелькали пёстрые комки перьев размером
с курицу. Пара тушек врезалась в ограждение кабины, а одна ударила меня
по шлему. Если бы на этом всё и закончилось, то я был бы несказанно
счастлив, но одна из птиц угодила под пропеллер. Раздался громкий треск,
и дельтаплан затрясся, как в лихорадке. Левая рука мгновенно выключила
двигатель, и тряска прекратилась. Я обернулся через плечо и увидел на
двигателе только половину пропеллера, вторая лопасть оказалась
обломанной у основания. Дерево, из которого был сделан пропеллер, не
выдержало столкновения с птицей, и лопасть обломилась. Высота полёта
была небольшой, и мне с трудом пришлось перевести дельтаплан в пологое
планирование, чтобы не рухнуть в лес. Мои глаза лихорадочно искали
место для посадки, но водоёма поблизости не наблюдалось, поэтому
пришлось садиться прямо на дорогу. Я изо всех сил старался как можно
дальше улететь от имперцев, головы которых только что промелькнули
подо мной. Мне удалось продержаться в воздухе всего с полкилометра, и
аппарат рухнул на землю, скапотировав через нос. После сильного удара
дельтаплан перевернулся вверх поплавками и завалился на бок.
Удар о землю оглушил меня, но через несколько секунд ко мне
вернулась способность соображать. Расстегнуть привязные ремни,
повиснув вниз головой, мне никак не удавалось, и я решил разрезать их
кинжалом. В кабине за мной, громко скуля, барахтался несчастный Тузик,
который не мог освободиться самостоятельно, поэтому сначала я обрезал
его привязные ремни. Оборотень вывалился из кабины на землю, быстро
перетёк в малхуса и с диким воем куда-то умчался. Я срезал ремни возле
пряжки и тоже грохнулся на землю, при этом больно ударившись коленкой
об камень. От дикой боли из глаз полетели искры, и мне с трудом удалось
встать на ноги. В двухстах метрах от себя я увидел двух всадников, один из
которых выстрелил в мою сторону из метателя. Огненный шар пролетел
всего в метре от моей головы и взорвался где-то в лесу. Волна горячего
воздуха ударила в спину, заставляя прыгнуть вперёд, но раненая нога
подвернулась, и моё тело покатилось по земле. Время толчком замедлило
свой бег, растягивая мгновения в секунды. Я в очередной раз попытался
встать на ноги, но застыл, как парализованный, увидев, что в мою грудь
летит второй файербол. Мгновенно пришло осознание того, что я не
успеваю увернуться, и в голове прозвучал обречённый голос: «Вот и
пришёл твой конец, Игоряша!»
В это мгновение в воздухе промелькнула размазанная тень, которая
бросилась навстречу моей неминуемой смерти и растворилась в огненной
вспышке файербола.
— Тузик!!! — дико заорал я и, хромая, побежал навстречу огненному
шару, который в это мгновение пожирал тело малхуса.
Взрывная волна сбила меня с ног и отбросила в сторону дельтаплана.
Я снова вскочил на ноги и воя, как раненый зверь, бросился вперёд,
пытаясь добраться до убийц Тузика. Третий огненный шар пролетел рядом
со мной, опалив лицо своим жаром, и сзади раздался оглушительный
взрыв. Взрывная волна ударила меня в спину и закрутила в пыльном
водовороте.
«Это метатель дельтаплана сдетонировал», — мелькнула в голове
отстранённая мысль, и удар о землю погасил моё сознание, словно свечу.
Возвращение в мир живых проходило медленно, словно мозг не хотел
возврата к страшной действительности, прячась в тихой темноте забытья,
но организм на автомате восстанавливал повреждения и выталкивал
сознание из умиротворяющей черноты.
— Дурак ты, Дирак, наездник дракона — это наше спасение! Зачем ты
выстрелил в дракона из метателя? Если господин Валор узнает, что мы
уничтожили дохлого дракона, с нас живых шкуру спустят! — словно из
тумана донёсся до меня разгневанный голос.
— Ну да, дохлого! Дракон уже на ноги поднялся бы и зажарил бы нас в
одно мгновение!
— Я же говорил тебе, что ты идиот! Дракона взрывом файербола
перевернуло, а сам он дохлый уже был! Теперь если об этом узнают, то нам
хана!
— И что нам теперь делать, Мартэл?
— Что делать, что делать? Наездника дракона живым довезти к
господину Валору, а там, глядишь, и пронесёт. Скажем, что мы из метателя
дракона в воздухе сбили, а он, после того как упал, сам взорвался.
— А если этот мордоворот очнётся и нам головы пооткручивает? На
драконе, наверное, только сильные маги летать могут!
— Я наезднику яд зелёного паука вколол, он теперь только через сутки
пошевелиться сможет. Да не бойся ты, без противоядия пока никому из
паралича выйти не удавалось, а для страховки мы ему ещё руки и ноги
связали. Как ты думаешь, второй дракон улетел?
— Да вроде уже час как взрывов не слышно и совсем тихо стало.
— Сходи к дороге и посмотри, что там творится. Если всё нормально
будет, то поедем своих искать.
— Ладно, жди здесь, Мартэл, а я пойду всё проверю.
Услышав разговор имперцев, я просканировал своё тело и заметил
зелёное пятно возле левой ключицы, которое постепенно исчезало,
уничтожаемое защитными силами организма. Кроме шишки на лбу и отёка
на колене, серьёзных повреждений у меня не было. Закончив медосмотр, я
попробовал пошевелить пальцами на связанных за спиной руках и понял,
что мне не составит труда освободиться в любой момент.
Не знаю почему, но после гибели Тузика во мне будто что-то
сломалось. Эмоции совершенно куда-то исчезли, и мной стал управлять
голый рассудок, направленный только на одну цель — мести за друга. Я не
стал рвать верёвки или убивать имперца ментальным ударом.
«Зачем торопиться, эти сволочи должны привезти меня к своему
начальству, а там намного больше будет трупов моих врагов, а может, ещё и
важной информацией разживусь?» — холодно раскладывал по полочкам
план дальнейших действий мой мозг.
Второй имперец вернулся через полчаса. Он заявил, что вокруг всё
спокойно и можно выходить на дорогу.
— Ну и здоровый облом этот наездник, и как только дракон такую
тушу на себе таскает? — ругался один из имперцев, затаскивая меня на
спину своей лошади.
— Это точно! Чтобы управлять летающим исчадием ада, здоровья,
наверное, нужно немерено, вот таких громил и подбирают, — вторил ему
другой голос.
«Хватит трепаться, уроды, пора к начальству ехать, а то вас на
кладбище заждались», — зло подумал я, изображая парализованного.
Мне пришлось трястись на спине лошади около часа, пока нас не
остановил громкий окрик:
— Стоять на месте! Кто такие?
— Дилан, ты совсем рехнулся? Это я, Дирак, а это Мартэл, веди нас
немедленно к господину Валору, мы дракона сбили и его наездника
поймали!
— Врёшь!
— Сам посмотри, он за спиной у Мартэла поперёк седла лежит
связанный.
— Много наших дракон пожёг?
— Меньше трети от отряда осталось. Ящик с камнями крови рванул
так, что второго дракона в воздухе перевернуло, но та тварь всё-таки
выправилась и улетела. Зарядная станция для метателей сгорела дотла.
Господин Валор сумел из огня меньше полусотни вывести, да и те сильно
обгорели. Защитных амулетов только на пару минут хватило, так что из
магов только четверо прорвались и сорок легионеров личной охраны
господина главного Защитника веры.
— Где господин Валор?
— Он вон за теми скалами на поляне, раненых, которые смогут
выжить, лечит.
Лошадь снова сдвинулась с места, и мы свернули с дороги в лес. Через
несколько минут послышались голоса, и лошадь остановилась.
— Куда прёшь? Стой на месте! — раздался грубый окрик.
— Я к господину Валору со срочным донесением. Мы дракона сбили и
захватили в плен его наездника!
— Пропусти их, Мармут. Где пленник? — раздался властный голос.
— Вот он, господин Валор, — указал имперец.
Меня стащили с лошади и положили на землю.
— С чего это вы решили, что этот хуман — наездник дракона?
— Мы дракона из метателя подбили, а когда дракон упал, он с него
слез и убежать хотел, но дракон взорвался, а его взрывом оглушило.
— Как тебя зовут, герой?
— Послушник третьего курса отделения боевой магии академии
Дирак, господин главный Защитник веры.
— Как вам удалось сбить дракона?
— Случайно, господин главный Защитник веры. Мы ему крыло
файерболом задели, когда дракон низко летел, вот он и упал.
— Это хорошо, что ты не врёшь, Дирак, и не пытаешься лишнего
наплести о своих подвигах. Ступай, ты будешь щедро награждён за сбитого
дракона! Кстати, а почему хуман не шевелится, он не умер, случайно?
— Никак нет, господин главный Защитник веры, я вколол наезднику
дракона яд зелёного паука, и он просто парализован.
— Ну-ка, дайте мне флягу с водой. Если он жив, то у него должны
глаза двигаться, паралич от яда зелёного паука на зрение и слух не
действует.
Моё лицо облили водой и влили в горло пару глотков. Я открыл глаза и
начал оглядываться. Надо мной склонилось лицо худощавого мужчины
средних лет, который с интересом меня разглядывал.
— Ты смотри, и правда живой. Сейчас, парень, мы покопаемся у тебя в
мозгах и узнаем, кто ты и откуда, — усмехнулся маг, и я почувствовал
сильное ментальное давление.
Подобные попытки порыться в моей голове уже давно стали
привычными, и я, не заморачиваясь, выставил обычную блокаду, не
позволяющую магу проникнуть в мой мозг. Давление усилилось, и на лбу
Валора показались капельки пота. Маг оказался довольно сильным и, по
геонским меркам, хорошо обученным, но Викана и Эланриль могли дать
этому напыщенному индюку сто очков вперёд. Через пару минут в глазах
Валора появилось недоумение, и я решил, что зря делаю вид, что
ментальная атака для меня как слону дробина. Маг начал в ярости
раздувать ноздри и довёл ментальное давление до своего энергетического
предела. Чтобы подыграть Валору, я притворно закатил глаза и, пустив
слюну, затрясся как припадочный, после чего врезал по ауре мага ответным
ударом. Имперец отлетел от меня, как пацан от оплеухи папаши, и даже
завалился на спину. Удар был не особенно сильным, но мне показалось, что
я перестарался, потому что охранник Валора выхватил меч и бросился ко
мне.
— Стоять!!! — взревел маг. — Убери меч, идиот, и отойди в сторону. С
наездника дракона не должен упасть ни один волос!
— Господин Валор, я отвечаю за вашу жизнь и не могу позволить,
чтобы этот урод подвергал её опасности!
— Ты считаешь, что какой-то грязный хуман, к тому же связанный и
парализованный, может угрожать жизни главного Защитника веры
империи? Просто на этом ублюдке стоит магическая защита, которую
невозможно сломать, не убив его! Здесь нет условий для тонкой работы, а в
магической академии он всё расскажет и будет лизать мне пятки!
— Простите, господин Валор, но у меня чёткие инструкции на этот
счёт от Верховного мага империи его могущества Агрипы. Ваша жизнь
неприкосновенна и не стоит жизни какого-то хумана, — возразил охранник.
Пока имперцы выясняли, «кто в доме хозяин?», я добросовестно
изображал эпилептика и затих, только когда разборки закончились.
— Талер, ты слишком много себе позволяешь, пререкаясь со мной.
Поэтому я отстраняю тебя от охраны моей персоны и приказываю охранять
этого хумана. Если он умрёт, то я лично повешу тебя за яйца или посажу на
кол! Надень на него рабский ошейник, а амулет контроля повесь себе на
шею и ни на шаг не отходи от пленника! Понял?
— Да, ваше могущество, — покорно ответил Талер, сообразив, что
зарвался.
Валор отправился к раненым, а Талер и пара его подчинённых
занялись мной. Через полчаса вашего покорного слугу нарядили в
новенькие кандалы, а на шею повесили магический рабский ошейник. Вся
эта бижутерия смотрелась грозно, но препятствием для меня не являлась, и
снять ошейник и кандалы я мог за минуту. Имперцы не подозревали, что
все они уже фактически покойники, и с любопытством подходили
посмотреть на пленного наездника дракона, который несколько часов назад
вселял в них ужас, поливая огнём с небес. Единственной причиной, почему
они были до сих пор живы, являлось моё решение грохнуть всю эту шайку
ночью, чтобы не пришлось потом бегать по округе за каждым из них в
отдельности. Пока я строил планы мести и придумывал способ не убить
ментальным ударом Валора, чтобы потом потрясти этого козла как грушу, в
лагере началась какая-то суета. Я добросовестно изображал
парализованного инвалида, но не забывал смотреть по сторонам и
сканировать округу магическим зрением.
После авианалёта и штурмовки астрал был сильно взбаламучен
взрывами файерболов, и сканирование не давало чёткой картины, поэтому
приближение большого отряда имперцев я заметил, только когда он
подошёл к лагерю метров на сто. Я внутренне порадовался, что на могилу
Тузика ляжет ещё пара сотен дохлых имперцев, и стал внимательно
разглядывать вновь прибывших. Это оказались легионеры, попавшие
первыми под удар с воздуха. Вид у этого воинства был затрапезный, и если
их посадить на паперти у храма, то они могли выклянчить много бабла.
Легионеры все поголовно были ранены или обожжены и напоминали
инвалидную команду, а не карающую длань Меранской империи.
Прошло ещё около часа, пока новички не обосновались в лагере и
мной вновь не заинтересовались. Ко мне подошёл в сопровождении Валора
высокий седой легионер в дорогих, но очень грязных доспехах и начал с
интересом рассматривать.
— Уважаемый легат, вы постоянно называете магов лентяями и
трусами, но мы не заслуживаем подобных слов! Перед вашими глазами
взятый в плен моими магами наездник дракона, сбитого ими сегодня, — с
гордостью заявил маг.
— Валор, чем вы хвалитесь? От моего пятитысячного легиона в
живых осталось меньше двух сотен бойцов. Гней Мерула с остатками
третьего легиона и тремя метателями без боезапаса едва сдерживает
Саадина, который через пару недель захватит Мэлор, а вы хвалитесь одним
сбитым драконом! Вы давно должны были уничтожить всех этих летающих
тварей, а не хвалиться своими мнимыми заслугами. Мы вынуждены срочно
возвращаться в Латр и готовить город к обороне, а обороняться не с кем. У
меня в распоряжении будет только пять сотен легионеров, из которых
половина — вот эта инвалидная команда. Я приказываю вам, как
главнокомандующий войсками империи, срочно направить своих магов в
Мэлор с зарядами для метателей, иначе всё погибло!
— Я не могу выполнить ваш приказ, — тихо ответил Валор.
— Это почему же?
— Во время налёта драконов на мой отряд магическая
распределительная установка и все пять камней крови были уничтожены и
более двадцати магов погибли. Легат, мне просто нечего отправить в Мэлор
к Гнею Меруле.
В лагере наступила тягостная тишина, потому что все его обитатели
прекрасно слышали разговор своих командиров.
— И что мы теперь будем делать? — холодно произнёс
главнокомандующий.
— Выход один, стягивать все силы на оборону Латра и срочно
переправить наездника дракона в академию для допроса. Мы вытрясем из
этого ублюдка все сведения о драконах и уничтожим их гнездовье. Нужно
срочно отправлять в академию всех гвельфов и дроу, предназначенных для
зарядки камней крови, тогда у нас будет шанс победить. Нужно отправить
почтовую птицу к Гнею Меруле с приказом оставить Мэлор и
перебазироваться в Латр.
— О боги! Почему мне, Титу Флавию, наследнику славного рода,
выпала доля командовать войсками гибнущей империи? Если мы не
удержим Латр, то такого позора я не переживу!
— Тит, ты не имеешь права на такие мысли, ты легат империи и
главнокомандующий её последними легионами. Твоя жизнь тебе не
принадлежит, как и моя мне. Агрипа за потерю половины из имеющихся
камней крови меня, наверное, казнит, но я всё равно поеду в академию
даже на смерть, сопровождая наездника дракона. Давай ложиться спать,
завтра у нас очень тяжёлый день.
Глава 22
Добровольный плен
Весь следующий день мне пришлось трястись в седле какой-то клячи
со связанными под седлом ногами и под бдительным контролем Талера.
Ещё утром, чтобы меня не таскали как бревно и не уложили на лошадь
поперёк седла, я сделал вид, что мой паралич прошёл, и начал шевелиться.
За прошедшую ночь мой организм окончательно залечил травмы, но
морального выздоровления не наступило. Я не занимался самобичеванием,
вспоминая погибшего Тузика, а угрюмо просчитывал варианты мести.
После того как лагерь имперцев затих и погрузился в тревожный сон,
нарушаемый только позвякиванием доспехов бродящих по нему часовых, я
передумал устраивать бойню, а решил позволить Валору доставить меня в
магическую академию Мерана. С гибелью Тузика и потерей дельтаплана
моя мобильность значительно снизилась, и я мог месяцами бегать по
лесам, вырезая имперцев из засад, а мне требовалась скорая и беспощадная
месть. Пару дней назад я бы не утерпел и перерезал спящих имперцев, как
баранов, а сейчас этого было слишком мало.
Перед выходом из лагеря меня накормили с ложечки, словно ребёнка, а
затем, позволив справить естественные надобности, усадили в седло и
привязали к лошади. О моём самочувствии пришёл справиться сам Валор
и, выяснив, что я пришёл в себя, приказал Талеру ехать вместе с его
охраной, не отставая ни на шаг. На вопросы мага я не ответил, сделав вид,
что не понимаю меранского языка. Валор не очень-то мне поверил, но
дальнейшими расспросами донимать не стал.
Колонна имперцев вышла из лагеря и форсированным маршем
направилась в сторону Латра. Чтобы раненые воины не тормозили колонну
в пути, их оставили под небольшой охраной в лагере. Легионеров,
способных к быстрому маршу, осталось немного больше сотни, так что
наш с Акаиром вчерашний налёт можно считать очень успешным. Когда
мы проезжали место гибели легиона Тита Флавия, мне впервые удалось
воочию увидеть результат работы метателя дракона по реальной цели.
Зрелище оказалось не для слабонервных. Кучи горелого мяса вдоль дороги
и страшная вонь трупов ласкали мою душу, и я одними губами тихо
повторял:
— Это вам, мрази, за Тузика! Это только маленький аванс за его
смерть!
Имперцы, глядя на мою довольную рожу, готовы были разорвать меня
на куски, но Талер отгонял особо ретивых древком копья, хотя и сам с
трудом сдерживался, чтобы не порубить меня на шашлык. После того как
легионеры миновали пожарище, конная часть отряда оторвалась от пешей
колонны, и мы на рысях ускакали к Латру. Через некоторое время к нам
присоединился Тит Флавий со своей охраной, и я навострил уши, пытаясь
подслушать его разговор с Валором. Однако топот копыт заглушал слова
собеседников, и мне удалось разобрать только некоторые фразы.
К вечеру отряд доскакал до лагеря легионеров у ворот Латра. Валор
приказал Талеру отвести меня к нему в палатку, чтобы кто-нибудь не
пришиб наездника дракона из мести. Такое распоряжение меня порадовало,
потому что могло дать информацию о планах противника из первых рук.
Меня приковали к дальнему столбу, поддерживающему крышу
прямоугольной палатки, и оставили на некоторое время в покое. Я решил
немного поспать и погрузился в дремоту без сновидений.
Через час в палатку вернулся угрюмый Валор и сел ужинать. Меня
тоже покормили какой-то баландой, но мне было наплевать на кулинарные
изыски, главным было восстановить потраченные силы. После ужина
Валор снова попытался разговорить меня, но я опять изобразил
непонимание меранского языка. Маг на этот раз оказался более
настойчивым и продолжил свой допрос на всех языках народов,
населяющих Геон, но я всё время отрицательно мотал головой, изображая
полное непонимание. Потерпев поражение на лингвистическом фронте,
Валор повторил попытку ментального сканирования моего мозга, но я,
поставив защиту, сразу заколотился в эпилептическом припадке. Похоже,
во мне погиб великий актёр, потому что, увидев мои «страдания», имперцы
запрыгали по палатке козлами, изо всех сил стараясь привести умирающего
пленника в чувство. Моё выступление на бис продолжалось минут десять и
было прервано вошедшим в палатку Титом Флавием. Увидев нового
визитёра, я последний раз выгнулся мостиком и затих на земле, закатив
глаза и высунув язык.
— Валор, ты совсем из ума выжил?! — заорал на мага легат. — Я
лично посажу тебя на кол и отправлю в подарок Агрипе, если пленник из-
за твоей дурости умрёт! Ты же сам говорил, что на мозгах наездника стоит
магическая блокировка, оставь эту работу специалистам! Ты уже давно не
маг, а кабинетная крыса, так что незачем изображать из себя чёрт знает
кого!
— Тит, я ничего особенного не делал, только попытался начать
сканирование. Мне абсолютно непонятно, почему это привело к такому
результату.
— А ты раскинь своими куриными мозгами. Если бы у тебя были
драконы, какую блокировку на их наездников поставил бы ты?
— У меня наездник сразу бы умер вместе с драконом, — ответил
перепуганный Валор.
— И кто бы мог подумать, мы одни такие гениальные, а хозяева
драконов идиоты! Нам несказанно повезло, что пленник остался жив после
твоих экспериментов. Наверняка он должен был погибнуть вместе со своим
драконом, но у магов, которые заправляют драконами, что-то не срослось, и
блокировка не сработала до конца. Талер, немедленно перенеси пленника в
мою палатку, и чтобы с его головы волос не упал! Корми его деликатесами,
пляши перед ним, пой колыбельную на ночь, девок подкладывай, но он не
должен умереть! Ещё приказываю и близко не подпускать ни одного мага к
пленнику! Эти дармоеды кого угодно в могилу спровадят!
— Тит, но наездник дракона — мой пленник, и я хотел лично…
— Чего ты хотел, я только что видел! — прервал мага легат. —
Поэтому я забираю пленника у тебя. Я главнокомандующий войсками
империи и не желаю положить голову на плаху из-за твоей дури. Через
полчаса жду тебя в своём шатре — прилетела почтовая птица из Мерана,
ты должен снять с письма магическую защиту.
Меня нежно подняли на руки и понесли следом за разъярённым Титом
Флавием к его шатру через весь лагерь. На этот раз меня не приковывали к
столбу, а уложили на ковёр, позади какого-то сундука, предусмотрительно
положив подушку под голову. Я сделал вид, что пришёл в себя, и попросил
жестами воды. Талер, как родного, напоил меня из своей фляги и протёр
лицо от грязи мокрым платком. Такой плен стал мне даже очень нравиться,
и я, закрыв глаза, притворился спящим.
В скором времени в шатёр пришёл Валор и занялся посланием из
Мерана. Процедура снятия магической защиты и дешифровка послания
заняли около получаса, и я услышал голос Валора, читающего послание:
— «Приказ номер двести шестнадцать восьмое число шестого месяца.
Я, Император Филипп Первый, приказываю легату Титу Флавию срочно
выслать три когорты легионеров для защиты города Арис, подвергшегося
нападению таргов, изменивших империи и предательски захвативших
замок Фьер». Дальше подпись и печать императора.
— Это всё? — спросил легат.
— Да, приказ только один. Есть ещё письмо от Агрипы лично для
меня.
— Читай!
— Но это личное послание, и я…
— Читай вслух, и не дай бог тебе пропустить хоть одну запятую! —
рыкнул на мага Тит Флавий.
Поперхнувшись от такого наезда, Валор начал читать второе послание:
— Что ответим Верховному магу империи? — ехидно спросил Валора
Тит Флавий. — Напишем, что мы всё просрали и не в состоянии защитить
даже свою задницу?
— Ответим как есть, ложь только усугубит наше положение, —
холодно возразил Валор. — Я завтра же отправляюсь в Меран на корабле с
пленником и на месте разъясню положение Агрипе.
— На каком корабле ты собрался плыть в Меран? Пока мы с тобой по
кустам от драконов прятались, эти чудовища сожгли все корабли в порту
вместе с готовым к отправке в столицу продовольствием из Ариса. Хорошо,
что эти бездельники успели погрузить только треть груза, и нам пока не
грозит голод.
— О боги, что же теперь делать?! — воскликнул Валор.
— Успокойся, мои люди ищут сейчас лодку, и завтра утром Талер
поплывёт в Меран вместе с пленником. Ты останешься здесь и будешь
командовать магической обороной Латра. Мне для полного счастья ещё не
хватало, чтобы Агрипа казнил тебя, услышав радостные вести. Валор, ты
со мной в одной лодке, и выживем или погибнем мы только вместе. Агрипа
и сам на волосок от петли, и если его скинут с поста Верховного мага, я
хочу, чтобы ты занял этот пост! Иди и наведи порядок среди своих людей, а
то они совсем руки опустили и готовятся к собственным похоронам.
— Тит, я в большом долгу перед тобой! Ты дал мне надежду, и я
всецело на твоей стороне! — ответил маг и вышел из шатра.
— Талер, подбери себе два десятка надёжных парней, а Валор даст
двух магов с метателем. Завтра с утра вы отплываете вместе с наездником
дракона в Пельтье. В Меран не заезжай, а сразу галопом в академию к
Агрипе. Я напишу ему письмо, которое ты отдашь Верховному магу лично
в руки. Ты всё понял?
— Да, господин легат, — ответил легионер.
— Тогда выполняй приказ и подготовь пленника к дороге.
Тит Флавий сел за стол и зашелестел бумагами, а я начал
анализировать полученную информацию. Меня очень обрадовало известие
о том, что Первый выжил в катастрофе и сумел захватить власть в
Таргании. Кажется, Нара решила воспользоваться ситуацией и
организовать независимое от империи государство таргов с Арданаем в
качестве Верховного вождя. В Таргании, похоже, плохо с продовольствием,
поэтому Нара решила разжиться им в Арисе. Таргине ума не занимать, и
имперцев ждёт много сюрпризов в этой войне. Конечно, тарги не пойдут в
глубь империи, а постараются заключить мир на выгодных для себя
условиях. Этот Агрипа хитёр, как змей, если решил пожертвовать многим,
чтобы сохранить свою власть. Если не отрубить этому змею голову, то
гамбит может сработать. У меня не было сомнений в том, что Саадин,
получив в подарок Мэлор, сразу пойдёт на мировую с Агрипой, потому что
у него самого халифат разваливается на куски. Ещё неизвестно, как он
поступит, узнав о моей гибели; если халифу моча в голову ударит, он может
напасть и на бункер, и на долину Нордрассила. Эту войну нужно кончать
мне самому, а не дожидаться, когда Агрипа заключит сепаратный мир со
всеми своими врагами, после которого я сразу стану «никто и звать никак».
Сиятельный Ингар должен стать победителем в этой войне и диктовать
условия своим врагам и союзникам, а не бегать по кустам, размахивая
мечом.
— Значит, решено, Игоряша, — сказал я самому себе по-русски. —
Талер отвозит тебя в магическую академию, а ты устраиваешь там
Варфоломеевскую ночь и режешь магов, как свиней. Чтобы духа этого
дьявольского отродья на Геоне не осталось, а потом решим, что делать
дальше. Твоя основная цель — Агрипа и машина смерти.
На этой весёлой ноте я закончил построение планов на будущее и
заснул сном младенца.
На рассвете меня разбудил Талер и после сытного завтрака с помощью
двух легионеров водрузил на лошадь, и мы куда-то поскакали сквозь
утренний туман. Через час бешеной скачки наш маленький отряд выехал на
берег реки, где нас дожидался небольшой дракар с командой, готовой к
отплытию. Меня быстро стащили с лошади и перенесли на руках на
корабль. Талер приказал отчаливать, и вёсла дружно опустились в воду. Так
начался мой крестовый поход в логово врага, чтобы победить или
погибнуть в неравной борьбе с имперскими магами. Ну а если план мой
провалится, то я хотя бы отомщу за гибель Тузика.
Глава 23
Дорога в академию
Прошло уже трое суток с того момента, как мы отплыли из Латра.
Дракар быстро скользил вниз по течению реки, и временами этот водный
круиз ничем не напоминал мне о плене. Если бы не кандалы и ошейник
раба у меня на шее, то это путешествие можно было бы считать приятной
прогулкой. Талер оказался человеком незлобивым и не донимал меня
своими придирками, шпыняя по поводу и без. Я тоже старался быть
идеальным пленником и всем своим видом демонстрировал покорность
судьбе. Со стороны легионеров было несколько попыток навешать мне
люлей в отместку за погибших товарищей, но Талер жёстко пресекал
подобные эксцессы. Единственный случай, когда меня прилично попинали,
произошёл в первый день путешествия. Среди команды дракара оказался
воин, брат которого сгорел заживо во время налёта дракона на порт. Талер в
этот момент находился на носу дракара, а маги не сумели удержать
разъярённого мстителя. Я, стиснув зубы, забился под лавку и, закрыв
голову руками, молил богов, чтобы они не позволили мне грохнуть экипаж
дракара. К счастью, Талер успел отбить меня у нападавшего и план мести
не провалился в самом начале пути.
После этого случая меня постоянно охраняли два мага, захватившие
меня в плен, которые старались оградить свою добычу от озверевших
членов экипажа. В основном я тихо дремал на корме и подслушивал
разговоры экипажа, которые являлись источником ценной информации. Из
этих разговоров я узнал, что дроу не повезут на кораблях, а погонят вдоль
правого берега реки Нерей до какой-то деревушки, в которой есть причал,
пригодный для погрузки на корабли. Там пленники будут дожидаться, когда
приплывут лодки, на которых их доставят в Пельтье. Причиной такого
решения имперцев стал налёт драконов на порт Латра. После него в
акватории реки Нерей не осталось крупных кораблей, и дроу придётся
перевозить на чём попало, потому что хорошей дороги вдоль берега нет и
пеший переход может затянуться на месяц, а то и дольше. Первыми
должны отправить мужчин, которые расчистят дорогу, а затем уже погонят
женщин и детей. Я тщательно раскладывал полученную информацию по
полочкам и замечал ориентиры на берегах реки, надеясь, что она мне
пригодится для освобождения пленных. У меня не было никаких иллюзий
по поводу шансов остаться в живых после нападения на магическую
академию, но чем чёрт не шутит?
За эти три дня дракар ещё два раза обстреливали из луков какие-то
отморозки, но попытки захвата предпринято не было. В результате у
легионеров Талера появилось трое раненых, которые уже не могли грести
веслами и стали обузой. Виной этому было обычное раздолбайство
экипажа, который поснимал кольчуги, понадеявшись на авось. Талер,
коривший себя за то, что не пресёк вольности подчинённых, приказал
снова надеть броню, а заодно вернул мне мою кольчугу, которую вёз в
магическую академию для исследования вместе с другими трофеями,
найденными у меня.
Перед самым заходом солнца дракар вошёл в большой затон, на берегу
которого стояла деревушка, предназначенная в качестве конечного пункта
пешего каравана дроу. Ранее эта деревня была довольно большим посёлком,
но затем захирела по неизвестным мне причинам. От былого расцвета на
берегу остались только причалы для больших кораблей и
полуразрушенный частокол лагеря легионеров на холме. Деревню окружал
лес, тянувшийся до самых гор, вершины которых были видны на горизонте.
План имперцев по перебазированию эльфийских пленников в эту деревню
из Латра по большому счёту являлся откровенной глупостью, потому что
дорога вдоль берега сильно заросла и требовала расчистки. Если мы
доплыли сюда за трое суток, то по берегу придётся прорубаться не меньше
двух недель.
Наш дракар пришвартовался у центрального причала, после чего
Талер отправился в деревню наводить контакты с местным руководством.
Экипаж начал готовиться к ночлегу и варить еду для ужина. Я свернулся
калачиком на корме дракара под надзором одного из магов и заснул сном
праведника. После смерти Тузика в душе образовалась незаживающая рана,
которая не то чтобы постоянно ныла, но мне стало наплевать абсолютно на
всё, что происходило вокруг. Даже когда меня избил один из легионеров, я
отнёсся к этому даже без раздражения, просто передвинув воина на первое
место в списке покойников. Я стал безразличен к тому, сыт я или голоден,
болен или здоров, главное было выполнить свой план, который обрастал
подробностями и параллельными ходами по мере того, как я обдумывал
нюансы.
Талер заявился под утро злой как собака и приказал готовиться к
отплытию. Из его разговора с магами мне стало известно, что в посёлке
всего около тридцати жителей и ни грамма продовольствия для пленников.
Развалины лагеря на холме требовали серьёзного ремонта, а за этот бардак
даже ответить было некому, потому что староста сбежал. После небольшой
перепалки он приказал раненым легионерам сойти на берег и заняться
наведением порядка в деревне. Ранения у всей троицы были несерьёзными,
но для выздоровления требовалась как минимум неделя. Меня наконец
покормили, и дракар продолжил свой путь в Пельтье. За следующие четыре
дня корабль трижды обстреляли с берега, но на этот раз всё обошлось без
потерь.
Пельтье показался на берегу к полудню седьмого дня нашего
путешествия. Город занимал очень выгодное положение на берегу залива
озера Вортекс, в который впадала река Нерей. Порт был забит
разномастными лодками, но крупных судов в порту пришвартовалось
только три. Если судить по внешнему виду, то эти суда предназначались для
плавания по озеру и для извилистого русла реки не подходили. Талер,
оставив в дракаре четырёх воинов и обоих магов, с остальными отправился
в город. Через час он вернулся с каким-то начальством, которое
внимательно рассматривало наездника дракона и попыталось задать мне
вопросы. Я в очередной раз сделал морду ящиком и отказался отвечать.
Меня отконвоировали в здание городской префектуры, где