Вы находитесь на странице: 1из 178

Юлия  Евдокимова

Поздняя осень в Тоскане

«ЛитРес: Самиздат»
2018
Евдокимова Ю.
Поздняя осень в Тоскане  /  Ю. Евдокимова —  «ЛитРес:
Самиздат»,  2018
Вторая часть опубликованной ранее книги «Нежная магия Тосканы». Мы
снова окунемся в легенды и сказки маленьких борго и больших городов,
полетаем с драконами Лысой Горы и потеряемся в хаосе Неаполя, погуляем
по римским улицам, откроем секреты римских храмо, и старого Бари, тайны
загадочной итальянской провинции Базиликаты. И, конечно, вернемся в
Тоскану поздней осенью, когда облетел плющ на стенах старого замка и
мокнут темные силуэты кипарисов на коричневых холмах.

© Евдокимова Ю., 2018
© ЛитРес: Самиздат, 2018
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Содержание
Поздняя осень в Тоскане 6
Вольтерра 15
Борги, дожди и вампиры 17
Частичка души Сиены 19
Городки долины Эльза 23
Дьявольская башня Сан Джиминьяно 26
Это Рим, детка 30
А-вен-тин и немного о любви 32
Римские легенды 36
Секреты и иллюзии римских храмов 38
Сюрприз из Санта Маринеллы 43
Призрак дона Фабио 46
Ощущение юга 50
Ах, Равелло 59
Беппе из заброшенной деревни 60
История старого аббатства 65
Капелла проклятого герцога 67
Под сенью Святителя 70
Мадонна Одигитрия и базилика Святого Николая 76
Неизвестная Италия – тайны Базиликаты 79
Базиликовая кухня Базиликаты 83
Полет Ангела 85
Тайны Мадонны старого вяза 87
Бухта сказок у залива молчания 90
Кухня Святого Стефана 92
Синьора Гвендолина 94
Корнилья и ее сокровище 96
Легенды Лигурии 98
Венецианские истории 108
Остров-антидепрессант 115
Венецианские легенды 117
Вампиры Венеции 122
Римини не для снобов 123
Ламбруско и Лунные Альпы 128
Любовь в Вероне 138
Любопытные цапли Падуи 142
Ведьмы и драконы озера Гарда 151
Лацизе и вина озера Гарда 160
Кухня озера Гарда 163
Львы и ливни Флоренции 165
Тоска по Тоскане 171

4
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Вряд ли найдется в мире другая страна, столь насыщенная шедеврами искусства.


Впервые приехав в Италию, мы бежим знаменитыми маршрутами, боимся пропустить
самое важное и долго приходим в себя после недельного путешествия по «золотому треуголь-
нику» Рим-Венеция-Флоренция, и ноги не ходят, и голова не вмещает впечатления, все сме-
шивается в пестрый калейдоскоп, который мелькает перед глазами и долго снится зимними
ночами на родине.
И однажды мы возвращаемся, чтобы с каждым приездом открывать эту страну заново.
Можно десятки раз приезжать в Рим, но Вечный Город неисчерпаем, он вновь и вновь
будет показывать нам неизвестные ранее уголки, и рассказывать новые истории, и удивлять
новыми встречами.
Каждый раз мы будем удивляться разнообразию Италии, как прекрасная мозаика сло-
женной из разноцветных кусочков некогда полновластных княжеств и графств, диалектов и
традиций, музыки и кулинарных рецептов.
Французский дух Пьемонта и австрийский Южный Тироль, греческий, арабский, визан-
тийский юг, мое любимое сердце Италии – Тоскана, Умбрия, Эмилия-Романья настолько раз-
ные, что не устаешь удивляться и влюбляться с каждым новым приездом.
Но есть одно, объединяющее все кусочки мозаики в единую картину, независимо от диа-
лектов и соусов для пасты, отличающихся в каждой деревне – итальянское настроение.
Мы не говорим по-итальянски, но понимаем фразу «дольче фар ньенте», прекрасное
«ничегонеделание».
Мы знаем, что самое главное – это всегда жить в стиле «белла фигура» – даже если пуст
твой кошелек, ты надеваешь в воскресный день свой единственный костюм от лучшего дизай-
нера, ты улыбаешься и флиртуешь, как бы не складывался твой день.
– Проходи, аморе! – скажет старичок у входа в веронскую тратторию.
Аморе, тезоро, кариссима – эти нежные эпитеты поднимают настроение и учат насла-
ждаться жизнью.
– Что же вы говорите, когда любите на самом деле? – спросила я однажды.
– То же самое, но с другой интонацией, – ответили мне.
Путешествуя по Италии, мы ждем встречи с великими произведениями искусства, будь
то живопись, скульптура, архитектура или музыка, часто забывая о народной культуре этой
страны, проходящей мимо приезжающих на короткое время туристов.
Но есть и другой пласт, обычно остающийся в стороне.
Это сказки и городские легенды, которые рассказывают бабушки своим внукам осенними
вечерами, или подружки друг другу за бокалом терпкого вина. События, случившиеся когда-
то давно и за века обросшие волшебными подробностями.
Такие истории порой интереснее и необычнее самого изощренного романа…
Добро пожаловать в другую Италию.
Здесь всегда горят свечи у киота с образом Мадонны, но у лесного ручья плачут феи
лунными ночами.
Здесь жители города выходят встречать корабль с прибывающими с моря мощами Свя-
тителя, но прячется в горной пещере старый дракон.
Здесь отрубают местные святые головы морским чудовищам, но ждет призрачный монах
посетителей старой таверны.
Путешествие начинается.

5
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Поздняя осень в Тоскане
 

Этим утром туман впервые за несколько дней опустился на долину.


Сверху, над туманом, над старым борго, ещё светила луна, рассвет будет не скоро. Чуть
ниже все скрывала прохладная влажная пелена, так не похожая на теплые летние туманы.
Замок снова парил в невесомости, над расплывающимися золотистыми огнями нижнего
города.
Туман скрыл все… где-то там, в этой густой пелене, таял всадник на сером коне под
флорентийским балконом, ускользающими искрами ещё вспыхивал отблеск пламени в камине
на стекле бокала в ладонях тосканского принца.
Там, в тумане, я ещё завтракала с двумя католическими священниками под удивленными
взглядами посетителей утреннего кафе в маленьком городке, и горели свечи в пустом зале
старого замка…
Там машина медленно ползла по мокрой аллее, скрытой высокими кронами деревьев, а
динамики радио разрывались от пронзительных арий итальянской оперы.
Эти картины ускользали все дальше и таяли в тумане, и осенний дождь окончательно
стирал даже неясные их следы на мокром окне…

Мы уезжаем, чтобы возвращаться.


Но даже зная, что ты вернешься, понимаешь, что многое так и останется в воспомина-
ниях, и никогда больше не повторится, даже если вернешься ещё раз, и ещё тысячу раз, с раз-
бега окунувшись в дождливую тосканскую ночь ты не найдешь ни следа тех прекрасных кар-
тин, которые уплыли в бесконечность тумана.

– Уже пора рыдать?– спросила я в последний вечер у камина.


– Завтра, завтра,– ответили мне, – пока ещё рано.
– Завтра будет некогда!
– Ну, тогда потом, ночью, когда пойдешь спать.
– А это не интересно, зачем рыдать, когда никто не увидит!
Так вот и не получилось…

В этот раз я добралась до Италии быстрее, чем обычно – вышла из дома в обед, а поздним
вечером уже была в Милане.
Там и пришлось ночевать после прилета – на скорый поезд до Флоренции уже не успе-
вала.
И паспортный контроль, и шаттл в центр из аэропорта Мальпенса пронеслись с огромной
скоростью, и уже меньше чем через час я спустилась перекусить в ресторан отеля.
За соседним столиком восседали два японца, похожих на российских хулиганов из про-
винции: в спортивных костюмах, с татуировками, они ржали через каждые три минуты разго-
вора и почти не говорили по-английски.
Официант во фраке с бабочкой церемонно принес им бутылку Бароло, из самых дорогих,
что были в меню.
Один из японцев отхлебнул из бокала, и вместо того, чтобы благосклонно кивнуть –
«пойдет» или наоборот, попросить заменить бутылку, японец поднял глаза на официанта и
сказал:
– Айс.
Официант продолжал непонимающе смотреть.
6
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

– Айс, – повторил гопник, – вот сюда, в бокал с вином – айс!


– В Бароло….. лед? – официант был близок к обмороку
– Ну! А че? Говорю же – айс! – примерно так по интонациям звучал ответ японца.
Официант удалился, а гопники опять заржали:  – Хааааааа!! Он слово «айс» не пони-
мает!!!
Итальянский официант не мог положить лед в бокал с Бароло.
Он бы скорее сделал себе харакири.
Но и выход из положения был найден. У столика японцев появилась ведро для шампан-
ского, полное льда. Туда и водрузили бутылку.
Я тихо хихикала, официант пребывал в бледно-отрешенном состоянии.

В лифте, а была уже ночь и по миланскому времени, со мной оказались две девушки,
увешанные пакетами известных марок: на плечах, на локтях, под мышками. Они что-то спро-
сили по-русски, я что-то ответила, и тут девушки застыли. Логическая цепочка складывалась,
по-видимому, следующая: русская-Милан-распродажи-лифт-пустые руки.
– А ты шо пустая? – вдруг, вот именно такими словами, спросила одна из них.
– Только приехала, – отвечаю
В глазах девушки явно читалось облегчение. Понятно, что делать в лифте с маньяком,
но что делать с русской в Милане без сумок с распродаж – это было выше понимания.

Ранним утром отправилась на вокзал и через час сорок оказалась во Флоренции.


Была у меня мечта: высокий каблук, пальто, никаких фото камер – и вот я рассекаю по
Флоренции с небрежно-отрешенным видом, сострадательно поглядывая на туристов. И дело-
вая поездка – подходящий момент для «сбычи мечт».
Рассекла. Правда под зонтом, и туристов почти не было, и лило стеной, практически не
переставая, от чего мокрые улицы с блестящими мостовыми казались особенно прекрасными,
свет фонарей, окон и витрин создавал такую игру отблесков на мокрых камнях тротуаров и
стен домов, что даже без рождественских декораций накрывало ощущение праздника.
Я получила огромное удовольствие от утренних походов, а вернее пробегов по обяза-
тельной флорентийской программе.
Совершенно другие впечатления, когда ты ходишь один по пустым залам, тебе радуются
в старой библиотеке Сан Лоренцо, где проходит выставка книг Лоренцо Великолепного, раз-
решают сорвать лимон в саду палаццо Медичи Риккарди.
И даже не возражают против фото, что обычно строжайше запрещено, правда с обе-
щанием вернуться вечером на чашку кофе со скучающим гидом по имени Марко, который
совершенно бесплатно бегает с тобой по залам палаццо, а чего делать дождливым ноябрьским
утром?
Я ходила по пустым залам Палаццо Медичи-Риккарди, замирала у фресок Беноццо Гоц-
цоли в Капелле Магов.
На пьяцца Синьории только маленькие группки туристов под зонтами, ежась под ливнем,
бегут за таким же промокшим гидом.
А ты входишь в по-прежнему рафинированное и элегантно-прекрасное кафе Rivoire,
сбрасывая пальто именно так, как об этом пишут в дамских романах – не глядя, куда оно
падает, не испытывая ни минуты сомнения, что его могут не подхватить.
И подхватывают, и цокаешь каблуками за столик, и просишь чаю:
– Да, синьор, у меня назначена встреча, – и благосклонно принимаешь пару риччарелли
– маленьких ужасно вкусных миндальных пирожных «от заведения»

7
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

А потом важно гуляешь по палаццо Веккьо, углубляясь в его официальные помещения,


на встречу с мэром Флоренции, еще не зная, что пройдет немного времени и он станет ита-
льянским премьером, и расступаются полицейские, охраняющие вход, и тебе вдруг говорят:
– Дотронься до перил
– Зачем?
– Дотронься
Я дотрагиваюсь, с испугом отдергивая руку от холодной поверхности, и жду подвоха.
Но спутник смеется:
– До этих перил дотрагивался Лоренцо Великолепный.
А потом мы пьем кофе в клубе канотьери, в подвале под галереей Уффицы. И со знанием
дела обсуждаем, что ещё пара дней таких ливней, и Арно выйдет из берегов, и никому мало
не покажется, и спускаемся к самой воде.
Там уже нет зеленого лужка, где обычно стоят столики для членов клуба, там уже несется
с огромной скоростью серо-желтая вода Арно.
А потом мы спускаемся еще ниже, и я трогаю старые деревянные лодки, которые уже
давно не используют члены клуба, но которые с давних времен стоят здесь в подземном
«гараже» как кусочек истории.
– Сюрприз!– говорят мне, и мы поднимаемся по узкой лестнице и неожиданно оказыва-
емся в Уффицы и… в коридоре Вазариано, закрытом для публики.
А к Боттичелли я приду в другой раз, ранним утром, к открытию, чтобы к изумлению
служителей вихрем пронестись по залам, почти не останавливаясь у прочих картин, чтобы
наконец-то добежать до Боттичелли и замереть, прикидывая, сколько времени осталось до сле-
дующей деловой встречи…
Но это все будет потом, в последующие несколько дней моей флорентийской поездки.

На вечер была назначена встреча с подругой Анной, которая заранее предупредила, что
приобрела туфли на высоком каблуке, и собирается их выгуливать, поэтому я тоже должна
быть в форме.
Забыв о булыжных тротуарах, я её послушалась, натянула «выходные» сапоги на каблуке
и поплелась в мастерскую Анны в Сан Фредьяно. А уже оттуда мы – типичная итальянка Анна,
низенькая и плотная на моем фоне и я, высокая и худая на её, поддерживая друг друга, побрели
по флорентийским мостовым с риском подвернуть ногу, пить кофе.
Семья Анны не первое столетие живет в Сан Фредьяно. И детей в семье.. десять! Анна
по старшинству шестая. У большинства братьев и сестер тоже человек по пять детей. Только
у Анны одна дочь.
Анна шьет обувь. Она насмешила меня заявлением:
– Собери всю обувь, которую надо ремонтировать, и вези, я все сделаю.
Оказалось, это не шутка, так теперь модно приезжать во Флоренцию из Северной
Европы, достопримечательности посмотреть и заодно обувку заштопать.
Традиционных флорентийских мастеров – артиджани усиленно выселяет коммерция.
Таких, как Анна, теперь раз – два и обчелся, даже в её мастерской большую часть занимают
фирменные сумки на продажу.
Весь вечер проходила «координация связи», тосканские друзья и деловые контакты
согласовывали планы, интересовались где, во сколько, почему и зачем, и вообще, приехала ли
я.
На одно из сообщений «Сидим с подругой, пьем кофе на Сан Фредьяно пришел смайлик:
«Я через две минуты буду, мы тут за углом».
Я познакомила автора сообщения с Анной, назвав лишь одну из фамилий обладателя
штук пятнадцати титулов, из которых некоторые я так и не научилась выговаривать. Я пора-
8
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

довалась, что прилично оделась, а Анна, вечно жаловавшаяся на одиночество флорентийцев и


закрытость флорентийского общества, порадовалась новому знакомству.
Мы даже отправились полным составом провожать меня до дома, для чего загрузились
в темное авто, нагло протискивающееся в узкие пешеходные улочки, у подъезда моего отеля
спутники помахали мне и, несмотря на протесты Анны, её тоже повезли домой.
Анна выпрямила спину и надменно оглядела улицу: её туфли получили заслуженное
средство передвижения.

Как ни странно, первую свою ночь во Флоренции я спала как убитая, и даже проснулась
без пятнадцати пять на следующее утро. Можно подумать, без пятнадцати восемь дома я могу
встать без пинка! А тут – сна ни в одном глазу.
Какая-то птица пыталась шепотом присвистывать за окном, а может, мне это только каза-
лось, ведь стояла глубокая осень, из-за ставней не пробивалось ни лучика утреннего света.
Я потопала к окну, чуть прикрытому на ночь, и распахнула закрытые на крючок ставни,
старые, коричневые, истинно флорентийские.
За окном не было ничего. Даже фонарей. Даже очертаний соседних домов, до которых,
казалось, рукой можно дотронуться. И нагло сверкающий мне в окно герб вечных соперников
и врагов Медичи, семьи Пацци, на соседнем палаццо тоже пропал.
Подобное утро нередко в Чертальдо, не раз мы в полной мере ощутили его сырую пре-
лесть в октябрьской Флоренции, и вот сейчас, в конце ноября, за окном снова стоял плотный
ватный туман.
Я высунулась в окно и пригляделась: через несколько минут в тумане стал различаться
город.
Здания на другой стороне неширокой улицы казались набросанными импрессионистом,
фонарь метрах в двадцати расплывался бледным желтым пятном, не было ни неба, ни мосто-
вой, и даже все звуки и без того тихого утра, когда никто ещё не проснулся и не торопится на
работу, словно поглотил туман.
Вернулась под одеяло. Полежала ещё несколько минут, вдыхая холодный ноябрьский
воздух, и услышала странный звук: откуда-то издалека, из тумана, доносился стук копыт.
Я смотрела на открытые старые ставни, на пелену за окном, ставшую чуть-чуть светлее,
и больше, чем когда либо, чувствовала себя в той Флоренции эпохи Кватроченто, о которой
так много читала последнее время.
Цокот копыт приближался, я завернулась в одеяло и снова подошла к окну, и выглянула
через кованые решетки на улицу.
Почти сразу в белесой пелене обрисовался силуэт, и невысокий, крепкий конь цвета
тумана появился у подъезда дома.
Цокот копыт по мостовой смолк, конь остановился, всадник спрыгнул на землю и поднял
голову к моему окну.
– Мадонна, Флоренция к Вашим услугам, – он склонился в легком поклоне,– поторопи-
тесь, скоро рассвет.
В первую секунду я решила, что я сплю. Во вторую заметалась по комнате: одеться, накра-
ситься.. надо же волосы уложить.. ох… в третью, натянув брюки, свитер, пальто и ботинки без
каблука уже бежала вниз по лестнице.
У тяжелой двери отеля я замерла на миг: вот сейчас я её открою, и выйду в холодное
утро, и проснусь – и ничего не будет, только изумленный взгляд заспанного портье.
Я толкнула дверь, она медленно отворилась, и всадник сделал приглашающий жест
рукой:
– Prego, Мадонна.

9
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Конь цвета тумана не то всхрапнул, не то хрюкнул, во всяком случае, стало ясно, что
впечатление я на него произвела самое неблагоприятное.
На мне аккуратно застегнули шлем, меня подняли, и усадили на коня, показали жестом:
подвинься, всадник вскочил в седло и сказал: – Держись.
Я намертво вцепилась в плотный шерстяной пиджак, уткнулась шлемом в спину всад-
ника и закрыла глаза.
Когда через несколько минут я их рискнула открыть, вокруг в тумане плыли пятна света
от фонарей, темные силуэты домов, а когда мы поравнялись с палаццо Веккьо, я уже пригото-
вилась сдаваться психиатру, потому что такого просто не бывает!
Но конь уже неспешно двигался дальше, в переулки и на набережную, и наконец, по
безмолвному и пустому Понте Веккьо, с ещё закрытыми лавочками ювелиров.
А потом все выше и выше, и в тот момент, когда подъем показался совсем крутым, я
порадовалась, что на мне шлем: когда я буду катиться вниз, в направлении Арно, мои бедные
мозги, возможно, не останутся на булыжной флорентийской мостовой.
Подо мною, под седлом, все было живым, оно переваливалось, покачивалось, и руки мои
свело так, как за рулем в первые дни, когда я училась водить, только теперь я намертво, до
судороги, сжимала не руль, а полы, или карманы, или что там ещё попало в мои онемевшие
пальцы, шерстяного пиджака всадника.
При этом меня переполняло чувство такого нереального, всеобъемлющего счастья, что
я тихо поскуливала, надеясь, что всадник в шлеме, этого не слышит.
На Пьяццале Микеланджело не было ни души.. Конь остановился, всадник сказал что-то
вроде «держись», спрыгнул с коня и тут же снял и меня.
В ощущении не слабее, чем после подъема на купол Дуомо, я побрела к краю площади
походкой моряка, плававшего полгода среди бурного океана, я старалась шагнуть по шире,
меня заносило куда-то в сторону, ноги и руки были ватными.
А туман начал пропадать, превратившись в почти прозрачную серую дымку, огромный
купол Дуомо проявился из ваты и холодный свет осеннего утра поплыл над крышами Флорен-
ции, выхватывая из тени то купола, то колокольни…
Под нами просыпалась Флоренция…
Я почувствовала на шее теплое дыхание, и мягкие губы коснулись моих волос и уха.
Обернувшись, я встретила хитрый взгляд карих глаз и от избытка чувств чмокнула коня цвета
тумана в жесткую теплую морду. Я где-то читала, что у лошадей толстая шкура, и они не чув-
ствуют легких прикосновений, их надо похлопывать.
Но я, слегка опасаясь остаться без уха или без носа, прижалась к теплой серой шерсти
и даже почесала коня за ухом. Тот, совсем как мой кот, недовольно хрюкнул и состроил недо-
вольную гримасу: – Ну что за жеребячьи нежности!
Рассвет и с каждой минутой все полнее просыпавшаяся Флоренция были ни с чем не
сравнимы.
Но ещё прекраснее было то, что предшествовало рассвету. В душе навсегда сохранится
частичка этого утра: цокот копыт в тумане, силуэты палаццо, светлые пятна фонарей в пред-
рассветной дымке, мелькающие пустые улицы Флоренции и всадник, склонившийся в старо-
модном поклоне на мостовой узкого переулка…
–Мадонна, Флоренция у Ваших ног!

Там, где совсем недавно в тумане проскакал всадник, на правом берегу Арно, в самом
начале Понте Веккьо, когда-то стояла поврежденная старинная статуя. На самом деле, никто
не знал, кого она изображала, возможно, это был какой-то варварский вождь. Но флорентийцы
придумали, что это статуя Марса и что именно от этого бога произошли жители этих земель.

10
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Давным-давно, в 1215 году молодой человек из знатной семьи, по имени – язык слома-
ешь!– Буондельмонте де Буондельмонти – был помолвлен с девушкой из семьи Амидеи.
Молодой человек был популярен в городе, и многие флорентийские семьи готовы были
отдать ему в жены своих дочерей.
Однажды, когда он шел по городу, на балкон одного из домов вышла синьора Донати со
своей дочерью, и крикнула:
– Кого ж ты выбрал себе в жены, глупый мальчишка! Я берегла для тебя свою дочь!.
Молодой человек поднял голову, и… влюбился в девушку с первого взгляда.
Он тут же расторгнул помолвку, с этого дня не существовало для него других девушек.
Но оскорбленная семья Амидеи, чей дом находился рядом с Понте Веккьо, объединились со
своими родственниками, среди которых была могущественная семья дельи Уберти. «Capo ha
cosa fatta» –заявили они, если верить Данте, рассказавшему эту историю, в вольном переводе
«Пора с этим кончать!»
Несколько человек устроились в засаде, и когда пасхальным утром Буондельмонте ехал
по мосту на своем белом коне, на него напали как раз около статуи Марса и изрезали на куски.
Об этом событии в «Божественной Комедии» говорится:
«Но ущербный камень, мост блюдущий,
Кровавой жертвы от Фьоренцы ждал
Когда кончался мир её цветущий»
Эти слова и сегодня можно прочитать в северном конце Понте Веккьо.
Мир во Флоренции закончился, и в течение столетия шли междоусобные войны, в городе
было неспокойно, и, собственно, это событие стало началом знаменитой войны Гвельфов и
Гиббелинов.
Конечно, все не так просто. Эта война была противостоянием императорских и папских
сторонников, но для флорентийцев важнее всего были внутренние дела, борьба за власть в
городе.

Понте Веккьо тех времен очень отличался от того, что мы видим в наши дни. Мост,
который мы знаем сейчас, восстановлен после того, как был полностью разрушен наводнением
1933 года.
В те давние времена Таддео Гадди поставил с обоих концов по башне, по сторонам моста
устроил портики и террасы, а посередине оставил свободное пространство, чтобы горожане
могли собираться, обсуждать новости, любоваться рекой.
Можно было забраться на одну из террас и оттуда наблюдать за праздниками на реке.
На мосту размещались десятки лавочек, лотки, торгующие фруктами, кожевенные и
обувные мастерские, мясной ряд, и даже маленькая гостиница с изображением дракона на
вывеске.
Согласно документам, в 1378 году все лавки были сданы в аренду Сальвестро Медичи–
двоюродному дедушке великого герцога Козимо.
Понте Веккьо с его площадью, рынком, постоялым двором рыцарей Гроба Господня, где
ночевали идущие в Рим паломники, был настоящим городом в миниатюре.
Но однажды пробудилась Арно…
Даже те, кто не бывал в Венеции, знают об аква альта – высокой воде, заливающей город.
Но мало кто ассоциирует наводнения с Флоренцией.
На самом деле город много раз страдал от ужасающих наводнений, когда рушились
мосты, и город превращался в груду обломков, а в 1966 году более 200 000 человек остались
без крова.
Та Арно, которую мы видим сейчас, мутноватая серая неширокая река, превращалась в
грозную силу, несущую с собой страшные бедствия.
11
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Некоторые заметили странные мистические совпадения: самые сильные наводнения про-


исходили в годы с повторяющимися последними цифрами– 1333, 1844, 1966.
В 1333 году четыре дня без остановки лили дожди, было впечатление, рассказывают хро-
ники тех лет, что с неба извергались водопады.
Все колокола флорентийских церквей звонили безостановочно – Misericordia!– моля
Бога о милосердии.
В Дуомо и в церкви Санта Кроче вода поднялась выше алтаря, в Палаццо Веккьо – до
середины главной лестницы. Навсегда исчезла в мутном потоке та самая статуя Марса у Понте
Веккьо.
А потом поток хлынул в долину, опустошая все на своем пути…
Это произошло много веков назад… И после наводнения 1844 года, когда улицы пре-
вратились в бурлящие потоки, люди плыли на плотах или брели по пояс в воде, казалось, что
несчастья закончились.
С веками усовершенствовали систему контроля уровня воды, были построены специ-
альные сооружения. В 1950 году было официально заявлено, что подобное больше не повто-
рится…
Но в 1966 году на Флоренцию воды Арно обрушились снова.
По сравнению со средними веками людей погибло не много, но старики умирали, захлеб-
нувшись водой во сне у себя дома, тысячи домов и магазинов были разрушены, не только
вблизи от реки, но и в центре города разносило в клочья лавки и дома.
Погибло множество произведений искусства. Тогда в городе шли горячие споры, куда
же в первую очередь должны пойти деньги – на помощь горожанам, или на спасение мировых
шедевров.
Победили сторонники второго варианта, при всем сострадании к жителям города, нельзя
было допустить утрату достояния всего человечества.
До сих пор в нескольких километрах от Арно можно видеть отметки, сделанные на стенах
домов выше уровня глаз, настолько высоко поднялась вода ноябрьским утром 1966 года.

Все знают статую кабанчика с блестящим носом у рынка Меркато Веккьо.


Рыло его блестит, потому что для удачи вы должны потереть блестящий пятачок.
Однажды даже Ганс Христиан Андерсен написал сказку о бедном мальчике, который забрался
на спину кабанчику и тот умчал его в далекое путешествие.
Но есть и другая история, сказка, которую раньше рассказывали на ночь флорентийским
детям:
Кабан с наступлением темноты превращался в красивого юношу, «такого же красивого,
как Святой Себастьян».
Однажды в таком обличии он влюбился в девушку. Открыв свою тайну, юноша преду-
предил, что если она кому-нибудь об этом расскажет, то он никогда не сможет больше её уви-
деть и навсегда останется бронзовой статуей.
Какая девушка сможет удержаться? Она пообещала хранить тайну, но рассказала об этом
своей матери, мать поклялась хранить секрет, но рассказала своей близкой подруге. И часа не
прошло, как об этом узнала вся Флоренция.
С тех пор стоит бронзовый кабанчик у Меркато Веккьо, а люди потирают его блестящее
рыльце.
А девушка… она превратилась в лягушку! Сказка говорит, что все лягушки когда – то
были людьми, не умевшими держать язык за зубами!

Наверное, нет человека, не столкнувшегося с забастовками в Италии. В тот день, когда я


закончила все дела и смогла вырваться в любимый тосканский городок Чертальдо, ожидалась
12
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

очередная. Правда, только к вечеру, и всего на два дня, но никто не мог дать уверенного ответа,
все ли нормально будет днем.
И вот, с сумкой через плечо и чемоданом, подпрыгивающим на флорентийских булыж-
никах, я отправилась на станцию, чтобы узнать, что поездов в Сиену нет, так как отменены
все утренние из самой Сиены.
С чего я взяла, что поезд на Гроссетто идет через Сиену – не знаю, во всяком случае,
заволновалась я, лишь поняв, что пейзаж за окнами после Эмполи почему-то не знаком, и
вообще все подозрительно долго.
Выскочила на станции Понтедера – Сан Кашьяно, поля, ни малейшего признака жилья
вокруг, лишь маленькая остановка с расписанием поездов.
Замерзнув до дрожи под пронизывающим ветром, загрузилась, наконец, в поезд на Фло-
ренцию, чтобы в Эмполи пересесть на такси.
Пока ехали в такси, моросящий за окнами дождик превратился в ливень, все выглядело
уныло и серо и даже знакомые места настроения не поднимали.
Ветер сбросил красные и фиолетовые листья с ветвей, обвивающих старые стены замка
и бывших некогда, в теплое время, зеленым и лохматым плющом.
Сейчас на его месте лишь сиротливо болтались голые ветки с кое-где оставшимися мел-
кими осенними листочками..
Сиротливо мок во дворе фонтан, убраны под навес столики, и отель и ресторан в ноябре
закрыты и посетителей не принимают.
Конец ноября вообще не лучшее время для посещения маленьких тосканских городов,
они пустеют, лавочки, магазинчики и рестораны закрываются, и борги просто вымирают.
К Новому году все оживет, но даже чертальдовский фуникулер заканчивает свою работу
в 19.30, ох, вспомню я ещё об этом, пробираясь в темноте по мокрым дорожкам среди темных
деревьев на холм!
В холодном холле сидел хозяин замка, укутанный в свитер и шарф, и уже начинал нерв-
ничать, вообще-то, он ждал меня ещё на два часа раньше.
Кашляя и стряхивая с себя холодные капли, я с опаской косилась на промозглые виды за
окном. Холод в холле также не вызывал энтузиазма.
– Не пугайся, – потащил хозяин замка мой чемодан вверх по лестнице,– я тебе комнату
натопил.
Действительно, в моей любимой комнате, правда, уже давно потерявшей свой самый пер-
вый, деревенский шарм, о чем я всегда буду жалеть, было даже жарко.
– Вообще все закрыто, но я звонил, и нам откроют в энотеке, сказала моя «принимающая
сторона».
И почти сразу же мы отправились на обед, где я, голодная как волк, слопала все припасы
триппы алла фьорентина в заведении, предварив их спагетти в соусе из кабана и запив все это
бутылкой на двоих чего-то солидного и дорогого, выбранного хозяевами заведения.
После этого уже и дождь раздражал не сильно, и вообще казалось, что погода налажива-
ется.
В замке хозяин огласил длинный список позвонивших с вопросом, прибыла ли я уже с
утра, на что я ответила, что ни для кого я ещё не прибыла, и вообще отправляюсь спать, после
переезда и такого обеда больше я ни на что не способна.
Но не удалось.
Не успела я подняться по лестнице, как появилась компания чертальдовских друзей с
целой канистрой «ольо нуово»  – оливкового масла недавнего отжима в подарок и заявила,
что мы немедленно должны ехать смотреть недавно отреставрированное некогда заброшенное
борго Моммьяла и этрусскую Вольтерру.

13
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Учитывая, что у меня было в запасе всего несколько дней, а тут, несмотря на погоду,
автомобиль и водитель под рукой, я подумала – а почему бы и нет?– и радостно отправилась
в поход.
Хозяин замка сделал большие глаза и шепотом поинтересовался, намерена ли я ужинать
в прибывшей компании.
– Конечно, нет!– ответила я, так же шепотом, после чего получила распоряжение быть
дома как штык в восемь вечера.

Если бы дело было летом, я бы долго и с восторгами описывала красоту восстановлен-


ного борго Моммьяла с его маленькими апартаментами, булыжной площадью с тысячелетним
храмом, помнящим ещё Леонардо, двориками для барбекю. И все это в окружении нетронутой
природы, лесов и полей, цветов и садов, а ещё косуль, лис, коршунов и диких зайцев.
Прекрасное место для желающих убежать от цивилизации! Но и не настоящее.
Искусственная деревня для желающих купить апартаменты среди тосканской природы,
заново выстроенная, блестящая, полная благами цивилизации.
Здесь уже не будет потертого овала с образом Мадонны в изголовье кровати, не забежишь
на чашку кофе к соседке, узнав заодно секреты ее соуса из куриной печени.
В деревне есть даже общий на весь комплекс бассейн с минеральной водой из термаль-
ного источника, но холодным ноябрьским днем от одного вида бассейна под серым дождем,
я начала громко чихать.
И мы поехали в Вольтерру.

14
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Вольтерра
 

Увы, еще раз увидеть древний этрусский город, носивший имя Веллатри, утесы, этрус-
ский музей, храмы и площади мне не удалось, к пяти вечера было уже слишком темно и слиш-
ком холодно.
Летом в хорошую погоду с высоты утесов прекрасно видно море всего в тридцати кило-
метрах, а сейчас это самое море с обещанным штормом с силой бросало на Вольтерру порывы
ледяного ветра, сбивающие с ног. Каменный город высоко над долиной продувался вдоль и
поперек из встречных и поперечных переулочков.
Я слышала о ветрах Вольтерры. Сейчас я их ощутила на себе.
Народ мелкими группками и перебежками пробегал по улочкам, пытаясь скрыться от
дождя и ветра. Все, что оставалось – это чашка горячего чая в маленьком местном баре.
А друзья взяли капучино, оказалось, они первый раз в жизни слышат, что итальянцы «ни
в коем случае не пьют капучино после 11 утра».
– Холодно же, – удивились они, – а что мы должны пить в такую погоду?

Старые борго Тосканы прекрасны…


Широкие улицы и теплые тона старых стен любимого Чертальдо вызывают такой же теп-
лый отклик в душе. Слегка неуютно в осеннем Сан Джиминьяно, и все равно теплота камня
пробивается через серые стены.
Порой давят высокие фасады сиенских палаццо, и хочется вырваться на простор, к
синему небу, и вот уже ты снова в окружении знакомых холмов… и совершенно вне времени
крохотный Монтеридджони, зажатый в зубчатой короне своих стен.
Но есть один город, стоящий особняком. Он похож на все остальные, с какого-то ракурса
он кажется Сиеной, с другой стороны ты узнаешь Питильяно… взметнулась в небо такая фло-
рентийская башня Палаццо Преторио… В то же время он совершенно другой.
В дождливом декабре над домиками борго Моммьяла ненадолго остановился дождь, и
там, за дальними холмами, где, кажется, нет ничего кроме леса, вспыхнули лучи заходящего
солнца, оно уходило за море, которое совсем рядом, за холмами.
Но зимний день короток, и декорации меняются на глазах, и, словно кто-то выключил
свет, мгновенно падает и густеет зимняя тосканская ночь.
Там, где были только холмы, и лес, и последние лучи солнца, вдруг проявился горящий
золотыми огнями город, «fuori del tempo», вне времени, один из самых древних и мистических
городов Италии, этрусский Велатри – Вольтерра
Именно этот город выбрали местом действия в одном из фильмов сериала «Сумерки», и
вызвали паломничество американских и не только туристов.
Туристы не вспоминают об одном из самых интересных этрусских музеев в Италии, они
ищут вампиров, не зная, что роль Вольтерры в фильме сыграл городок Монтепульчано.
И правильно, что снимали там, а не в Вольтерре.
То, что спит в этих холмах и пещерах, старше, чем Римская Империя, таинственнее
и загадочнее, чем египетские иероглифы, и не надо тревожить духов древнего Велатри.
По общему мнению, это один из самых неуютных городов, который летом тает в жаре,
а зимой его пронизывают холодные ветра и я в полной мере ощутила, как поливает он колю-
чими струями дождя незваных гостей, как пусты улицы. «Город ветра и скал», как назвал его
д’Аннунцо, где на утесах даже у самых веселых людей вдруг портится настроение и нападает
странная тоска.

15
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Даже не удивляешься, набредя среди его улиц на маленький Переулок Ведьм– Vicolo
delle streghe.
Говорят, их активность здесь была настолько высока, что инквизиция сбивалась с ног,
работая с утра до вечера. И естественно, что здесь, как и во многих других городках, не обо-
шлось без музея пыток.
Этот город упоминали во множестве мистических и детективных романов, это родина
странного и не обитающего в других местах Тосканы «паука из Вольтерры», родственника
тарантула.
Легенда рассказывает, что именно здесь появилась самая первая стрега – ведьма на земле.
Имя её было Арадия, и была она дочерью Богини Дианы, спустившейся на землю, чтобы
учить людей стрегонии– колдовству. Божественное происхождение не помогло, и была она
сожжена по приговору инквизиции, но с того дня по всей Тоскане, а затем и Италии появились
ведьмы..
В 1398 году в окрестностях Вольтерры жил известный алхимик Андреа Лаччи, он счи-
тался одним из лучших знатоков трав и секретов лекарственных растений, снадобий во всей
Тоскане.
Среди утесов Вольтерры один имеет особую славу, имя его – Мандринга. В расселине
течет очень чистая вода, и в жаркие летние дни здесь всегда было много народа. Но вечером
именно сюда сходились черные коты, здесь перекрикивались совы в темноте и в полночь соби-
рались местные ведьмы.
Конечно, подобные истории можно рассказать про окрестности многих старых тоскан-
ских борго. Но именно Вольтерра для многих стала олицетворением древних тайн.
Есть что-то особенное в старом городе, выстуженном ветрами, стоящем на утесах среди
тосканских холмов и этрусских менгиров… Может, отголоски этрусской магии, которая, как
говорят, вызывала и любовь и ненависть. И погружала очень глубоко в тайны человеческой
души…
К сожалению, мне так и не удалось нагуляться по Вольтере, темный ноябрьский вечер,
порывы ветра и струи холодного дождя поздней осени не способствуют долгим прогулкам.
.

16
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Борги, дожди и вампиры
 

От Вольтерры до Чертальдо на машине минут сорок, но вокруг сгустилась самая насто-


ящая ночь.
Я открыла ключом дверь пустого замка, поднялась по лестнице в комнату, чувствуя, что
сделала большую ошибку…
Не надо было приезжать, тем более, что мои лучшие чертальдовские подруги Джузеп-
пина и Сабрина как раз уехали в Боснийское Междугорье, поклониться Мадонне. Джузеппина
только что потеряла маму, которой и пообещала съездить.
Меня ждали Донелла и Энца, Джузеппе из ресторана «Мессер Боккаччо» и Антонелла из
«Антика Фонте», уже раз пять с утра позвонила Клаудия, и даже из собора, от дона Кристиана
поинтересовались, приехала ли я.
А «Оноре ди каза» – «честь дома» – должна была осуществлять Лучия, советник чер-
тальдовской администрации по архитектуре. Мы не были знакомы, но подруги именно ей пору-
чили меня встречать.
Вроде все здорово, и тебя ждут, – но нет больше старой графини, ушел на пенсию седой
Пьеро, разжигавший камин в замке холодными вечерами, вернулся на Сицилию скульптор
Альберто, а без Сабрины и Джузеппины пропали наши посиделки с бутылкой кьянти при све-
чах и страшными историями…
К восьми вечера я завернулась в огромный шарф поверх пальто, и вышла в пустой холл,
ещё раз почувствовав себя полной дурой, зачем-то приехавшей сюда в ноябре.
Дождь к этому моменту забарабанил по окну ещё сильнее,
Если мне нужен Чертальдо, то кто сказал, что и я ему нужна?

Ровно в восемь в двери ворвался вихрь. Вихрь звали Игнасио.


Более колоритную и невозможную для старого борго личность трудно себе представить:
испанец с Канарских островов, большую часть жизни живущий в США, в Бостоне, последние
два года Игнасио является руководителем американского университета в Тоскане, где по долгу
службы и живет.
И так проникся, что намерен покупать дом в верхнем городе.
Игнасио не только профессор. Он антиквар и ювелир. Он худощав, рафинирован и боге-
мен, он ужасно шумный, веселый, при этом трогательный и милый.
Он обожает готовить. Уверяет, что его кролик в густом соусе, который готовится двое
суток, – лучший в мире, он обожает мартини, может пить все вместе, подряд и без передыха,
причем на его манере поведения это совершенно не сказывается. Никакая Америка не испра-
вит испанца!
Оказалось, что уже два года они дружат с хозяином замка, и сегодня именно такой ком-
панией мы отправляемся ужинать.
– Мы будем ужинать в моем любимом местечке, – сказал хозяин замка, – о нем даже
Игнасио ещё не знает.

Через полчаса мы были на месте, в крохотном борго Вико д’Эльса у соседнего города
Барберино.
Узкие пустые улочки маленькой деревни были заставлены машинами, холодным дожд-
ливым вечером вся округа собирается ужинать в таверне Vico Furbo. Пришлось остановиться
на самом краю деревни и идти вверх пешком.

17
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Таверна огромна и колоритна, но самое интересное в том, что в середине зала установлен
большой стол со всяческими мясными и овощными закусками. Кроме обычного антипасто,
который ты можешь заказать, словно отельный шведский стол, подходи, выбирай, чего душе
хочется, а потом уже за стол, заказывать блюда по меню.
Часа через три, опять почувствовав себя удавами, проглотившими корову, мы выползли
на улицу.
Тучи пропали, приближалась полночь и над пустыми улицами, освещенными желтыми
фонарями, светила большая холодная луна.
Мы медленно пошли вниз, к машине, и тут Игнасио поинтересовался:
– А чего это тут на улице большинство окон на фасадах кирпичами заложены?
– Не знаю, – ответил хозяин замка, – никогда не задумывался, надо же!
– А вон и церковь какая-то странная, – задумчиво продолжал Игнасио, – тоже замуровали
окна… пойдемте, посмотрим!
– Э-э, американо! С этого начинаются все фильмы ужасов,– тут же заволновалась я,–
«мы только посмотреть, на пять минут»
И тут с воплями «вампииииры!!!!» мы с Игнасио припустили под горку.
Хозяин замка обозвал нас полными кретинами, что не помешало всей честной компании
найти под луной «чисто конкретный» балкон Джульетты, даже колоритнее веронского, после
чего мы следующие полчаса изображали пьесу Шекспира.

Дома я отправилась спать, получив заверения хозяина, что он только заберет вещи, и
вернется ночевать в эту часть замка, чтобы я не волновалась, и если что, я могу кричать, зво-
нить, посылать смс, главное не бегать в коридоре в простыне, изображая привидение.
– Хотя, – тут же передумал он, – это будет даже интересно.
Испугаться пустого замка я не успела, заснула сразу, как убитая.

18
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Частичка души Сиены
 

На следующий день продолжалась забастовка, а хозяин замка давно уже обещал мне один
ресторанчик в Сиене.
К сожалению, с утра он был занят, но нашелся выход.
Через пять минут с Чертальдовской станции в Сиену отправлялся «маленьких храб-
рый паровозик из Ромашкино», то есть местный штрейкбрехер, двухвагонный поезд Эмполи-
Сиена, который, несмотря на забастовки, трижды в день возит народ туда-сюда, на работу и
в школу.
Как мы за пять минут прыгнули в машину, помчались под горку из верхнего города в
нижний, и я успела вскочить в вагон, купив билет в автомате, сама не представляю, однако я
успела!
Впереди у меня было три часа в Сиене, прежде чем хозяин замка, закончив свои дела,
приедет туда за мной.
До сих пор мои отношения с Сиеной не складывались. Нельзя приехать в город к обеду,
перекусить невкусными бутербродами в самом туристическом месте, побродить вокруг и
уехать обратно, ничего не увидев и не поняв.
И я подозревала, что не понравившийся в теплое время года, город раскроется под
дождем.
Нет, я не о соборе и музеях, я именно о городе, о котором я ничегошеньки до того дня
не поняла.
И сейчас я бродила по улицам, восхищалась такими элегантными сиенскими джентльме-
нами, в обязательных шляпах, с зонтиками-тросточками и шарфах поверх бежевых и черных
пальто, дамами на каблуках с коротко стриженными седыми волосами, похожими скорее на
английских леди, чем на тосканских провинциалок..
В арках, выходящих на главную площадь, Кампо, гуляли сквозняки, а улицы ещё бле-
стели от вчерашнего дождя..
И где-то совсем рядом был тот самый, "настоящий" балкон Джульетты, ведь сиенцы
знают, что на самом деле пересказанная Шекспиром история происходила, конечно же, в
Сиене!
Именно здесь юная и прекрасная Джульетта Толомеи встретила Ромео Салимбени…

Я поднималась к собору и спускалась в маленькие улочки,


Синьоры в шляпах останавливали свои старомодные лимузины прямо посередине узких
улиц, чтобы поговорить со встреченными знакомыми,
Сиена жила своей жизнью, народ спешил по делам, и если встречались приезжие – то
парами, кутавшиеся в куртки, пальто и шарфы от холодного ветра поздней осени.
Я накупила сладостей в старинной дрогерии, посидела в «Нуово кафе Греко» – сиенском
ответе сразу и Риму, и Венеции, и Вене, где официантка уговорила меня добавить бренди в
кофе: – Разве ж можно в такую погоду без бренди?
В конце концов, я выбралась снова на Кампо, где меня уже ждали, и мы нырнули в улочку,
которую я прежде даже не заметила, чтобы оказаться в маленькой таверне, где нет меню.
Хозяин в белом фартуке, как до него его родители, а после него, надеюсь, его дети, сидит
тут же в зале, на табуретке.
Столы накрыты простыми клетчатыми скатертями, свежая паста разложена на большом
столе, кухня открыта взглядам, а хозяин, не слушая возражений, уже несет вино
– Да знаю я, что тебе принести, говорит он моему спутнику, завсегдатаю своей таверны.
19
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

А потом оглашает меню, которое создает сам каждое утро, и нет даже листочка бумаги,
где это все написано: – Сегодня у нас…
Из огромного списка, я выбрала лучшие в своей жизни тортеллини аль рагу.
Даже на их родине в Эмилье-Романье я не ела таких нежных, тающих во рту тортеллини
и такого безумно вкусного соуса. А потом – ягненка в духовке, и оставить хоть кусочек было
невозможно.
В конце обеда я была согласна остаться тут навечно, ну хотя бы, пока в меня лезут тор-
теллини и ягненок… А лучше лечь спать, свернувшись клубочком у печки, и радостно мур-
лыкать, когда мне принесут вечернюю миску с ужином.
Уводили меня силой.
– Будем гулять по Сиене?

Все, кто был в Сиене, любовались прекрасным старым фонтаном в самом центре Кампо.
Есть те, кто гуляет по Сиене в поисках статуй – символов ее контрад – районов, братств, тех
самых, сохранившихся до сегодняшнего дня, и так яростно сражающихся за победу в знаме-
нитых скачках – Сиенском Палио.
Но я уведу вас в другое место.
Мистическая Фонтебранда – один из самых красивых и старых фонтанов Сиены, была
построена между XII и XIII веком, хотя упоминания об источнике находили в свидетельствах
1081 года.
Расположен древний фонтан на территории контрады Гуся.
То сооружение, которое мы видим сейчас, было возведено в 1246 году на замену ста-
рому, практически под собором Сан Доменико. Этот источник связан с рождением и детскими
годами Катерины Сиенской и его называют также Святой Фонтебрандой.
Упомянул её и Данте – в XXX песне Ада.
Среди всех сиенских источников и фонтанов Фонтебранда – самый известный и люби-
мый сиенцами. И самый обильный. Кроме утоления жажды горожан вода отсюда заставляла
работать мельницы и давала работу дубильщикам и красильщикам шерсти.
Красивое старинное сооружение с готическими арками и зубцами привлекает сюда влюб-
ленных лунными ночами. Но в Фонтебранде ещё и прозрачная чистая вода, которую можно
пить.
Издревле у трех струй, украшенных головами львов, были три различные функции:
резервуар первой содержал питьевую воду, вторая использовалась, чтобы поить животных, а
третья, в которую поступала вода из первых двух резервуаров, служила прачечной.
Говорят, что не зря влюбленные собираются здесь ночами: игра света луны и фонарей в
прозрачной мерцающей изумрудами воде Фонтебранды невероятно прекрасно!
За романтичным обликом древнего фонтана 25 километров труб, которые приносили
воду в сиенские дома с 12 века. Сюда собиралась дождевая вода, вода с чистых ручейков с
окружающих холмов. Редкий случай, когда источник не связан с рекой, и собрать воду, про-
вести её по подземным галереям, было очень трудно.
Но существует в Сиене легенда.
Иногда, в ночной тишине, вы можете услышать шум реки..
Это Диана – подземная река под Сиеной, неизвестно, куда она течет и откуда берет свое
начало. На протяжении многих веков рассказывали легенды и истории о таинственной Диане.
Около двух столетий проводили различные раскопки, но Диану никто не смог найти. Тем
не менее, для сиенцев это вполне доказанный факт…
О Диане вспоминал Данте, о ней сложены предания и стихи.. но Диана до сих пор остается
тайной Сиены, секретом, охраняемым этой землей.

20
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Сейчас в Сиене нет проблем с водоснабжением, проведены современные сети водопро-


вода. И по-прежнему работают древние источники. Течет из старых фонтанов вода таинствен-
ной реки.
С точки зрения гигиены воду в Фонтебранде вполне можно пить.
Но берегитесь!
Попив воды из древнего фонтана человек может прикоснуться к душе Сиены, к мисти-
ческой древней реке Диане и.. стать немножечко паццо– сумасшедшим, правда, в хорошем
смысле.
Кто-то становился Святым, кто-то поэтом, кто-то терял голову от любви и совершал неве-
роятные поступки или делал глупости…
Рискнете?

Каждый из нас если не держал в руках колоду, то, как минимум, слышал о картах Таро.
Древняя мудрость, заключенная в наборе карт, возможность предсказывать будущее,
даже возможность его изменить, услышав советы карт, и выбрать единственный верный – или
не верный– путь…
По легенде появившиеся примерно в XIV-XVI веке карты открыли посвященным древ-
ние знания, связанные с астрологией, алхимией, оккультизмом, с каббалой и древним Егип-
том..
Когда то Таро заинтересовались в кружке гуманистов Лоренцо де Медичи.
Ближнему кругу Il Magnifico – Лоренцо Великолепного – было интересно все, что содер-
жало ключ к древним учениям, от астрологии до философии греческих мудрецов. Не зря
тосканские эмиссары еще по заданию Козимо Старшего бороздили Европу в поисках старых
свитков, артефактов. В первой своей книге я рассказывала о кольце власти Лоренцо, есте-
ственно, что и загадочные карты, в которых не последнюю роль играет герметическое учение,
не ускользнули из его поля зрения.
Любая энциклопедия сообщит, что впервые о картах узнали именно в Италии, и авторами
первых колод были итальянцы, вспомним классическую колоду Висконти – Сфорца, имена ста-
рых итальянских семей, колоду Монтеньи. Самая первая была изготовлена Бонифаччо Бембо
к свадьбе Бьянки Марии Висконти и Франческо Сфорца.
И сегодня взгляните на большинство колод – они произведены в Турине. Но сколько не
искала я в качестве сувенира в Италии колоды, связанные с именем Медичи, нашлись старо-
тосканские Таро лишь в маленьком магазинчике недалеко от Пуэрта дель Соль в Мадриде.
В испанской столице, зная места, можно найти больше старых карт, перьев черного
ворона, ведьминых зелий и прочей чертовщины, чем в Праге и Толедо, в пыльных лавочках
в неприметных тупичках, где горят огнем желтые глаза черных котов и нахохлились филины
так и хочется сказать «чур меня!»
Хозяйка демонстрировала мне сотни колод со всего света, а я уже держала в руках завет-
ный экземпляр, черная коробочка с золотым тиснением – Таро Боттичелли – совершенно слу-
чайно упала мне в руки, соскользнув с одной из верхних полок.
Хотите узнать об истории Таро в Италии – вам прямая дорога в Египетский музей
Турина или галерею Каррара в Бергамо, где хранятся старейшие колоды. Экземпляр Алессан-
дро Сфорца спрятался в замке Урзино.
Некая художница американо-французского происхождения Ники де Сен Фалль
(1930-2002, настоящее имя Катрин-Мари-Аньес Фаль де Сен Фалль) создала в Тоскане «Парк
Таро» – Джардино деи Тарокки.
Находится сад в провинции Гроссетто, в местечке Гаравикьо-Пеша Фьорентина, являю-
щемся частью Капальбио.
Разноцветные статуи в парке созданы на основе фигур старших арканов Таро.
21
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Но мы гуляем по Сиене, и открываем ее секреты, поэтому я приглашаю вас в Сиенский


Дуомо.
Знаменитый пол Сиенского Дуомо – потрясающего собора Санта Мария Ассунта – изве-
стен всем любителям прекрасного.
Его разноцветные мозаики восхищали Павла Муратова, посвятившего им восторженные
строки и назвавшего гравюрой на мраморе, Вазари считал их самым прекрасным, потрясаю-
щим, великолепным полом, когда-либо сделанным человечеством. Только представьте себе –
двести лет сорок восемь мастеров работали над этим невероятным произведением, и гиды с
удовольствием расскажут о картинах, посвященных сценам из нового Завета, Евангельских
аллегориях, просто геометрических рисунках.
Но есть и то, о чем обычно не упоминают.
В некоторых инкрустациях великолепного пола Сиенского собора можно безошибочно
узнать символы Таро!
Например, мы увидим Колесо Фортуны, рядом с внушительным Императором на троне,
три фигуры пытаются поймать удачу, запрыгнуть на движущееся колесо судьбы. Эта мозаика,
как и её первоисточник, рассказывает о меняющейся человеческой судьбе.
В 1413 году Доменико ди Никколо, автор инкрустации, знал о картах, об их символике, и
отношение к Таро было настолько серьезным, что фигуры арканов навечно заняли свое место
среди евангельских сюжетов в сиенском соборе…
Но мы не будем углубляться в мистику, мы просто еще раз восхитимся невероятным
сиенским собором, вглядимся в такие современные и такие знакомые лица с картин Ботти-
челли, перекочевавших на карты… И пойдем открывать новые тайны, которыми готова поде-
литься Тоскана…

22
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Городки долины Эльза
 

Я шла к машине, оглядываясь на все отдаляющуюся Сиену и думала: а можно ли быть


такой наглой особой, чтобы попросить заехать в Монтеридджони…
И тут мне сказали:
– Нам по пути, поехали в Монтеридджони.
Идеальный средневековый городок за высокими стенами был абсолютно пуст. Но при
этом открыты все лавочки, магазинчики, ресторанчики.
Вот здесь – пункт приема паломников, идущих из Англии в Рим по францисканской
дороге.
А вот здесь собирают оливки. Вернее оливок так много, что и сбор закончен, и масло
уже выжали – но не пропадать же, пусть сами падают! И разложена сеть прямо на каменных
плитах двора, и падают на них немногочисленные оливки, еще оставшиеся на деревьях, когда
сильный порыв ветра отрывает их от веток.
Оказалось, что вот в таком, пустом Монтеридджони, летом казавшимся просто музеем
для туристов, своя жизнь. Здесь сушат белье, гуляют с собаками старушки, идут по своим
делам коты.
Мы не поднимались на стены, мы гуляли по улочкам, внутри грозных толстых крепост-
ных стен.
Вдруг мой спутник остановился: – Погоди-ка!– и нырнул в дверь очередной маленькой
лавочки.
Я замерзла по время бесцельных кругов по площади и выдержала только пятнадцать
минут, чтобы нырнуть туда за ним, возмущенно уперев руки в бока и приготовившись возму-
щаться.
– Нет, ты представляешь!!! – завопили одновременно хозяин замка и хозяйка магазина.
– Иду я – и слышу знакомую музыку!
– Вот это да, оказалось, это он играет!– продолжала хозяйка, – и дальше наперебой они
объяснили мне, что она недавно закупила эти диски на продажу, и музыка ей понравилась!
– Это наш предыдущий диск, – все удивлялся хозяин замка (тут надо сказать, что его
основное увлечение – джаз, и он играет в нескольких джазовых группах, причем в одной
довольно известной в Италии)
Вот такая неожиданная встреча со своей музыкой!

– Помнится, бывала я как-то давно в Колле… – сказала я между прочим, уже не сомне-
ваясь в результате.
Колле показался на горизонте через десять минут, вростал в небо башнями и старыми
домами город на горе, возвышавшийся над нижним, долинным городом.
– Вот, – пожаловался мой спутник, – у нас фуникулер в 19.30 закрывают, и добирайся
как хочешь! Да ещё и билеты надо покупать. А здесь бесплатно и круглосуточно!
Мы оставили машину в нижнем городе и нырнули в подземные коридоры, по которым
когда-то выносили знаменитые коллевские стеклянные изделия, спасая их от врагов.
Потом поднялись на лифте на открытую смотровую площадку, и пошли бродить по пере-
улкам и лестницам Колле.
Мне казалось, что Колле ничем не уступает Сан Джиминьяно. И добираться также, те же
полчаса о Подджибонси на автобусе. Но здесь никого почти никогда не бывает.

23
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Мы заглядывали за занавес местного театра и прятались от вновь налетевшего дождя


под многочисленными арками, а потом мой спутник, подмигнув, завел меня в холл одного из
старых зданий.
Там, на стене, в свете фонарей сиял герб Медичи.

А потом мы ехали по полям и через рощи, и уже показался указатель на городок Под-
джибонси, как вдруг машина свернула на узкую аллею между высокими кипарисами.
Мокрая дорога казалась сиреневой в обрамлении золотой и коричневой листвы осенних
деревьев, шины шуршали по мокрым опавшим листьям, а кипарисы выстроились в карауле по
обеим сторонам.
И вот впереди среди деревьев сверкнуло зеркало круглого пруда, над которым вдалеке
возвышался монастырь.
– Загадывай желание,– сказал хозяин замка. И мы поднялись по усыпанной мокрой лист-
вой лестнице к Источнику Фей.
Стояла тишина, и даже что-то пугающее плавало в воздухе здесь, под руинами старой
крепости Медичи, у колоннады 12 века.
А потом я заглянула в арку и оторопела, увидев скрюченные в форме эмбриона гипсовые
фигурки людей, покачивающиеся на гипсовых дощечках на воде источника.
– Это один современный скульптор отличился, не помню, как зовут,– сказал мой спутник.
Так вот теперь и оставили.
Пугающее впечатление прошло быстро, я попала под странное очарование необычного
источника… даже не хотелось уезжать.
– Желание-то загадала?– спросил мой спутник
– Забыла… – призналась я.

В последний мой чертальдовский день вдруг вышло солнце, и я с удовольствием погуляла


по променадам вокруг Чертальдо, но это уже после завтрака в кафе в нижнем городе с насто-
ятелем местного храма доном Кристианом. К нам присоединился дон Артуро, его помощник,
с которым мы пока не были знакомы.
Я веселилась, представляя, как выглядит со стороны блондинка-иностранка, которой
приносят то кофе, то очередное пирожное два католических падре.
В конце завтрака выяснилось, что один из посетителей кафе, пожелавший оказаться неиз-
вестным, оплатил наш завтрак. Это потому, что падре Кристиана в городке очень любят, даже
собаки бросаются ему навстречу, забывая о хозяевах, умильно улыбаются во весь рот и виляют
хвостом!
В том году в Чертальдо снова родился амбициозный рождественский проект. Жителям
так удался рождественский вертеп – копия настоящего города, где все, включая цветы на окош-
ках и задвижки на дверях, повторяло город настоящий, что жители замахнулись на… копию
площади Святого Петра в Риме, ни больше, ни меньше.
Забегая вперед скажу, что я видела уже готовый Презепе – рождественский вертеп. Узна-
вались колоннады, дворцы, собор, а за куполом Святого Петра опускалось закатное солнце. А
потом гасло солнце, окутывала площадь ночь, загорались на небе звезды, и над самым куполом
перечеркивала небом яркой вспышкой хвостатая рождественская комета.
Сейчас, когда я пишу эти строки, дон Кристиан стал настоятелем храма в другом тоскан-
ском городке, и ему на смену в Чертальдо пришел новый падре. Горожане скучают по своему
дону, вспоминая невероятные рождественские вертепы и его лихие скачки на коне по полям
в смешной шапочке с кисточкой католического-священника-традиционалиста, или развороты
на мотоцикле с испуганной пожилой монахиней в коляске.

24
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Два падре подарили мне книгу о соборе, которую я сразу упаковала в чемодан, и уже дома
из нее выпал белый конверт. На личном бланке дона Кристиана было написано благословение.
– Мы каждый день упоминаем Блаженную Джулию в наших молитвах, а с некоторых пор
в них присутствует ещё одна Джулия,– сказал на прощание дон Кристиан, – Чертальдо всегда
ждет тебя!

Под солнцем ожил и замок. Откуда-то появились старички, деловито сгребающие листья
в саду, примчался на машине рабочий с травкой для яслей:
– Вы же будете делать ясли к Рождеству?
А в довершении всего повернулся ключ в тяжелой входной двери, и в холл вкатилась
маленькая, румяная и до сих пор ужасно молодая синьора.
– Фьорелла?– не веря своим глазам, обрадовалась я
– Синьора, Боже мой, синьора моя приехала, синьора, беллина!!!! – я была расцелована в
обе щеки, и во все остальные места, куда смогла допрыгнуть моя любимая Фьорелла. Она уже
несколько лет на пенсии и больше не работает на кухне замка, но как же она может оставить
все без присмотра, тем более, после смерти графини, без неё же все пропадет!
И ризотто в меню названо её именем, и самое любимое блюдо хозяина готовит, конечно,
она: простейшую пасту в простейшем соусе из местных помидор, но ничего лучше в своей
жизни хозяин замка, как он признался, не ел никогда!
На миг вернулось прошлое: утренний горячий хлеб, неразборчивая скороговорка на тос-
канском диалекте, кажется, что снова будет открыта мастерская скульптора Альберто, который
ещё в прошлом году вернулся на Сицилию, и в мастерской его теперь магазин сумок. И заго-
рится торшер в розовом домике Сабрины, и мы сядем с бокалами темного кьянти ди Чертальдо
рассказывать таинственные истории..
Но это все осталось в прошлом, и я в одиночестве отправилась в Сан Джиминьяно.

25
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Дьявольская башня Сан Джиминьяно
 

Сан Джиминьяно не мог разочаровать, несмотря на проливной дождь, зарядивший к


вечеру.
Немногочисленные туристы перебегали от арки к арке, а я, всегда, удивлявшаяся, зачем
маленькому городу целых три музея пыток. пробежалась по музею средневековой криминоло-
гии, где одиноко мокла под дождем…. виселица в маленьком дворике.
«Милый» такой пасторальный пейзаж напоследок!
Сан Джиминьяно смотрелся в ливне как древняя антикварная брошь, только что промы-
тая специальным раствором…

Пожалуй, никто из посетивших Тоскану не пропустил этот городок.


Основная после Сиены туристическая завлекалочка, которая одних цепляет настолько,
что они сворачивают с запланированного маршрута и остаются на день, потом на следующий,
потом на неделю… А для других остается просто обычным пунктом на пути туристической
группы.
Город ста башен, тосканские небоскребы, как только не называют этот городок, где летом
на центральных улицах не протолкнуться, пока не свернешь на маленькие, боковые пустын-
ные..
Сан Джиминьяно порадует кухней, вином, музеем пыток и средневековой инквизиции,
и гармонично-аутентичным сплетением улиц, переулков и лесенок…
Здесь я ела одну из лучших брускет в своей жизни, а знаменитое кафе-мороженое, где
отметились и премьер-министры, и королевские особы – выше всяких похвал.
А еще здесь есть музей вина. Местное вино – Верначча, известное, как говорят, уже
тысячу лет, впитало в себя соломенный вкус жаркого тосканского лета.
Летом можно часами сидеть на центральной площади, смотреть на сменяющие друг друга
группы туристов с обязательными снимками у Чистерны – средневекового колодца…
Я очень люблю фонтаны в старых городах, чего мне не хватает на пьяцца Чистерна, так
это древнего фонтана, и никакая аутентичная «чистерна» мне его не заменит.

Поздней осенью Сан Джиминьяно пуст, редкий турист пробежит под холодным дождем.
Но дождь не мешает бабушке, тяжело ступающей по мокрым булыжникам своими рас-
топтанными ботинками, идти в парикмахерскую. А как иначе? Красота – она требует жертв,
пусть даже таких.
Под дождем не посидишь на площади, да и столики убраны, но дочиста отмытые камни
заставляют пьяццу сиять, словно бриллиант, чего не увидишь жарким летом, а скоро вклю-
чатся рождественские гирлянды и зажгутся – вот только бы кончился дождь!– факелы в старых
держателях…
Кажется, что башни склонились над площадью, баюкая ее в ладонях, словно чашу.
А вы знаете, что вон та башня называется башней Дьявола? Это одна из четырнадцати
сохранившихся башен Сан Джиминьяно, башня дворца Кортези.
Как-то владелец дворца вернулся из дальних краев, и удивился: ему показалось, что
башня выросла с тех пор, как он покинул свой дом. Странно, но это действительно оказалось
так! А кому еще могли приписать такой мистическое действо в средневековом Сан Джими-
ньяно? Естественно, дьяволу.
На самом деле у башни как бы двойной фасад. Кажется, что здесь есть пешеходный про-
ход, но на самом деле, с той стороны, который выходит к виколо дель Оро, лишь балкон.
26
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Виколо дель Оро – золотой переулочек, получил свое имя благодаря лавкам масте-
ров-баттилоро, разбивающих и распластывающих монеты в металлические листы, из которых
потом вырезали золотые листья – основу декоративных столов, потом основа расписывалась,
превращая столы в произведения искусства.
У башни множество отверстий в каменной кладке, служивших для установки деревянных
брусьев. поддерживавших опоясывающие башню балконы, в случае опасности хозяин башни
мог беспрепятственно пройти на другую ее сторону. С такими же оборонительными целями
сделаны и узкие окна-отверстия, в тот период функциональность преобладала над эстетикой.
Такой же балкон был и на последнем этаже башни. Собственно, он вполне различим и
сейчас. По-видимому, именно он и создавал снизу впечатление, что башня ниже, чем есть на
самом деле, с определенного ракурса. С другой точки над башней словно вырастал целый этаж.
Тем не менее, легенда прижилась и дала башне ее новое имя.
А мы попробуем приготовить ореховый соус из Сан Джиминьяно. Salsa alla noci

Блюдо изначально лигурийское, хотя теперь употребляется повсеместно. Можно есть


его и с длинной широкой пастой такой, как паппарделле или талятелли, и с короткой – пенне,
и со спагетти.
Готовится не боьше 10ти минут, считается очень простым соусом.
На 4 порции:
Зубчик чеснока
Полкило грецких орехов (очищенных)
Полстакана оливкового масла
Горстка кедровых орешков
Столовая ложка сухой или свежей мелко порезанной петрушки.
Это осенний соус, который готовили из только что собранных орехов.
Не ленитесь, все очень просто, поэтому не трогайте комбайн, а сделайте все руками,
в ступке.
У меня она старинная, чугунная, неподъемная, пестик тяжеленный, зато все получа-
ется как надо.
В общем – в ступку на измельчение орехи грецкие и орехи кедровые (чеснок можно
выжать давилкой и добавить к орехам).
Добавили немного соли по вкусу и молотого перца – и тонюсенькой струйкой вливаете
оливковое масло постоянно помешивая– должна получится однородная масса консистенции
густой сметаны.
Ну, вот и все, теперь полейте вашу пасту, или макайте кусочки курицы-утки, хотя
используют и как соус для мяса и даже для ризотто (или просто полить рис).

На пьяцца Чистерна русская дама, вышедшая из кафе, громко кричала в телефон:


– Мы щас не во Флоренции, мы тут по дороге из Сиены заехали в один город, забыла, как
называется, а, вспомнила, Тоскана! Ниче так, красиво! – кричала она на всю старую площадь
Сан Джиминьяно.
Мне показалось, что башни «города по имени Тоскана» слегка вздрогнули, а колодец на
площади как-то подобрался, примиряясь – а вдруг повезет, вдруг оступится?
А потом оказалось, что два автобуса друг за другом отменены, и я долго пряталась от
ливня под крышей остановки в компании двух американок, двух японцев, десятка итальянцев
и двух русских женщин, которых потом сажала на поезд в Подджибонси.
Один из итальянцев, совсем молодой человек, протянул мне пачку бумажных салфеток: –
дождь же, стряхни капли с пальто.

27
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Когда я добралась до Верхнего города, Чертальдо Альто, колокол старого храма уже про-
бил восемь вечера.

Храм Святых Якопо и Филиппо построен был к 12 веку, с последующими достройками


до конца 14 века.
На самом деле это не просто храм, это маленький монастырь, который закрылся только
двадцать лет назад, в конце девяностых, после чего, на базе довольно ценных произведений
искусства в 2001 году здесь открыли музей церковного искусства.
Внутренний дворик до сих пор напоминает монастырский, не только внешне, но и тиши-
ной, и умиротворенностью.
– Мне все предлагают во Флоренцию перевестись, – сказал мне ещё в первый приезд
смотритель музея, – но я не соглашаюсь, там же летом жара, смог, пыль, а здесь – тишина и
прохлада под сводами монастыря.
Хотя перевод предлагали в музей Данте, вроде как повышение по службе!
Несмотря на то, что главный храм города теперь в нижней части, и все основные службы
проводятся там, старый храм не закрылся. Каждый вечер собираются на мессу жители верхнего
города, и потом до самых густых сумерек, почти до темноты, сидят на стульчиках на маленькой
площади или вдоль улицы, общаются, вот такое разнообразие деревенской жизни.
Я каждый раз, как приезжаю, захожу в этот храм, посидеть в тишине и прохладе пустого
древнего зала и навестить тезку – Блаженную Джулию, патронессу города.
Хотелось бы попасть однажды на её праздник, в сентябре, когда рыцари ордена Блажен-
ной Джулии организовывают шествие, вынос мощей, и приезжает народ из многих мест.
Единственное, что меня немного коробит, это любовь итальянцев выставлять мощи напо-
каз, несмотря на нетленность останков, жутковато смотреть на обтянутый пергаментной кожей
череп.
Поэтому я предпочитаю просто молча посидеть рядом, особо не заглядывая в гробницу.
Здесь же, в храме, покоится Боккаччо.
Музей церковного искусства входит в единый комплекс с музеем Боккаччо и палаццо
Преторио, проход по единому билету. Мой любимый экспонат музея – прекрасная икона,
автора которой не определили, приписывают её Амброджио ди Бальдезе.
Многие работы очень старые, и автор тоже определяется только по школе, вот, например
тосканская школа, а вот уже конкретнее – сиенская.
Мастерская Бернардино Почетти, Маэстро Бигалло, вот Ченни ди Франческо: Мадонна
де Латте, или Млекопитательница для нас, православных.
И конечно, работа делла Роббиа: трогательно именуемая Снежная Мадонна со Святыми.
Здесь же в музее – крест из Петроньяно, главный крест алтаря из храма Семифонте,
города-призрака, когда-то, по легенде, содержавшего частичку Святого Грааля…
Глаза Христа на кресте открыты, это так называемый крест триумфатора, означающий
торжество над смертью.
Пока точно даже век не определили – где-то до 13 века…. И называют его теперь «Крест
из Петроньяно», где он был найден, уцелев после гибели исчезнувшего города Семифонте, кое-
кто из историков приписывает кресту Иерусалимские корни.
Совсем недалеко – церковь Сан Томмазо, Святого Фомы, примыкающая к палаццо Пре-
торио и составляющая единое целое с дворцом правителей долины. Именно сюда во время
празднований переносят мощи Блаженной Джулии.
Ни разу не видела церковь саму по себе открытой для посетителей, хотя проводят здесь
всяческие мероприятия – с удобными креслицами.
А внутри – настоящие сокровища итальянского искусства: Гирландайо, Беноццо Гоц-
цоли.
28
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

В этой церкви найдено и перенесено в храм нижнего города распятие, которому молилась
в своей замурованной келье в 13 веке Блаженная Джулия дела Рена.
Моя подруга Сабрина сейчас бы оживилась, так и представляю её горящие глаза: «Я ж
говорю, что все не так просто, что душа таинственного города Семифонте перешла к Чер-
тальдо! Один из его мессеров – Ското делла Рена да Семифонте и был предком Джулии, став-
шей патронессой Чертальдо!»
В его замок я и приезжаю….
Жаль только, что крест, из-за его ценности, стал экспонатом музея, но он существует, он
сохранился, именно такие реликвии создают особенную атмосферу города…

В общем, к ужину я почти опоздала, а ливень зарядил такой, что ничего не было видно,
сплошная стена.
Но я все-таки натянула каблуки, и жемчуг, и платье, и в компании хозяина замка и Игна-
сио мы отправились в городок Марчалла, половина которого принадлежит коммуне Чертальдо,
половина – коммуне Барберино.
Живет так народ на узкой улице: в домах с одной стороны они чертальдини, с другой –
как их там правильно – барберинези.
– Ну, поднимем бокалы и скажем арриведерчи, Джулия!– предложила я, как только мы
сели за столик в таверне "Франтойо" (франтойо – это маслодельня для оливкового масла)
– А что, ты не останешься на ужин? – тут же сделал большие глаза хозяин замка
И на моё утверждение, что такой ливень здесь потому, что это Тоскана рыдает, я же
уезжаю! – ответил:
– А в день твоего приезда она от чего рыдала – от радости?
В общем, не дали мне расстроиться и поплакать, в этой компании разве поплачешь!

Мы возвращались домой очень медленно…. на долину опустился холодный туман позд-


него ноября, и видимость была почти нулевая. В динамиках звучала прямая трансляция из
Метрополитан опера, совершенно потрясающее сочетание тумана, музыки, и деревьев, низко
склонившихся над аллямми…

Уже в Чертальдо Игнасио сказал:


–  Нет, ребята, так вот просто мы не расстанемся в последний вечер. Я покупаю всем
выпить!
–  Интересно, где?– поинтересовался хозяин замка. Пару минут назад нам попался
навстречу белый джип Андреа, владельца энотеки, а значит, в этом тумане закрылся и он.
– В замке конечно!– не моргнув глазом ответил Игнасио.

Наш хозяин зажег свечи и расставил их по залу, запылал камин, каждому была выдана
своя бутылка, как раз чтобы хватило до рассвета – кому виски, кому мартини, а мне – трех-
градусное «детское вино»… тихо звучал джаз…
Вокруг спал древний город на горе, поскрипывая своими ставнями и вздрагивая во сне
верхушками башен…

29
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Это Рим, детка
 

Куда можно поехать в марте, пока вокруг лежит снег, а деревья в окне вагона скорого
поезда утопают по пояс в сугробах? Конечно в Рим.
Рим, в котором, кажется, была только вчера, а оказалось, что прошло почти четыре года.
Рим, в который можно приезжать бесконечно, и каждый раз он откроется с новой стороны,
удивит, порадует, и очарует.
Долго выбирала жилье в Риме, пока не остановилась на трех вариантах. Все были в цен-
тре, все неплохи, даже вид на Колизей с балкона обещали.
Но в душе уже знала, что выберу квартирку на виа Джулия, за углом от пьяцца Фарнезе,
в двух шагах от фонтана Маскероне. Именно здесь когда-то, много лет назад, начинался наш
Рим.
Потом были другие места. И пансион в монументальном дворце напротив Парламента,
на углу от главной торговой улицы Корсо, и маленькая студия в Гетто, где старая хозяйка,
живущая в соседней квартире, по вечерам слушает джаз в компании не менее старого англий-
ского джентльмена.
Но тот, первый римский апрель, ливни за распахнутыми окнами старого палаццо, гулкие
шаги по булыжнику, кофе на пьяцца Фарнезе, закат на мосту Сикста так и не удалось повто-
рить. Там навсегда остался кусочек моей души.
Я написала об этом хозяину квартиры на виа Джулия по имени Паоло, и он неожиданно
значительно скинул цену за жилье, сказав, чтобы не раздумывала, ведь где еще может жить
Джулия, если не на улицы с тем же именем, и предложил прислать водителя в аэропорт.
И вот, после заснеженной Москвы мы оказались в пасмурном, но теплом Риме, где еще
только начала появляться дымка на деревьях над Тибром, а все остальное уже цвело, зеленело,
благоухало, и запах лучшего в мире римского кофе наполнял переулки у пьяцца Фарнезе.
Казалось, что дорогу знаю наизусть. И вот уже должны въехать в центр, но водитель
неожиданно свернул в сторону, и машина поднялась на холм, и в радостном узнавании светлых
стволов огромных платанов я завопила: – Джаниколо!!!
Водитель притормозил и кивнул:
– Синьоры, добро пожаловать в Рим! – и он раскинулся под нами, Вечный Город, равного
которому нет…
Потом был крохотный лифт, в котором двое с чемоданами не поместятся, и уютная ста-
ринная квартирка с двумя спаленками и камином в гостиной, и закат в тучах, и чайки, и Паоло
первым делом поманил к окну, как единомышленницу, понимающую и разделяющую, и почти
шепотом, распахивая ставни:
– Джулия, смотри! – окна выходили во двор палаццо Спада, где в саду бродили восхи-
щенные туристы.
Заселившись, отправились за покупками, глаза разбегались, хотелось на рынок на Кампо
деи Фьори, и в знакомые лавки в переулках, и в сицилийскую кондитерскую.
А в фонтане на Кампо деи Фьори самозабвенно купалась чайка, не обращая внимания
на хаос вокруг.
Хозяйка очередной кондитерской, увидев, как я фотографирую что-то через распахну-
тую дверь, начала рассказывать про историю палаццо напротив. Но я показала на огромный
купол Сант Андреа делла Валле между домами, идеальный римский пейзаж в раме открытой
двери.
Она улыбнулась:– это Рим, детка!

30
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

С каждым разом убеждаюсь, что мое путешествие это не посещение как можно боль-
шего количества городков и деревень, а одно место, где у тебя появляется знакомый булочник,
любимый бар, где ты утром выпиваешь чашечку эспрессо.
Ты в этом месте живешь, и проникаешься, и открываешь для себя все больше и больше,
чего никогда не увидишь и не заметишь за два-три часа.
Ну не увижу я фактически однотипные деревни вокруг, не увижу очередной замок или
очередной фонтан, но они и следа в сердце не оставят, потому что чужие они, проходящие.
Город, открывающий тебе с каждым новым днем свои тайные уголки и секреты и разыг-
рывающий сценки из своей жизни прямо тут, на площади, пока ты сидишь лениво с бокалом
белого вина и смотришь, как тают закатные лучи, оставляет свой след надолго…
Тем более, если этот город – Рим! Куда ж отсюда ехать и зачем!
Рим из тех городов, которому надо отдать себя в руки. Он сам все сделает и решит за
тебя, и покажет и откроет.
Плыви по течению. Забудь путеводители, забудь планы. Он сам знает, что тебе надо
именно сейчас.
Вот мы и поплыли. Кроме одного, самого первого утра, которое, по всей видимости. Рим
одобрил.
В моем прежнем Риме были рассветы на Капитолии и раннее утро на променаде от
Испанской Лестницы к вилле Боргезе, первый утренний кофе на пьяцца Ротонда, когда с тру-
дом раздвигают служители тяжелые двери Пантеона.
В этот раз, по просьбе знакомого, я должна была зайти к Алексию-Человеку Божьему. И
так как базилика Сан Алессио находится на Авентине, то и первое римское утро должно было
начаться именно там.

31
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
А-вен-тин и немного о любви
 

К стыду моему я ни разу не была на Авентине…


И мимо Уст Истины в еще закрытой церкви Санта Мария ин Космедин, мимо Храма
Весты, перебегая дороги в неположенных местах за руку с пожилыми римлянками – ну не
до перехода же идти, он вон как далеко! – мы поднимались все выше, все дальше от хаоса
утреннего трафика.
– А-вен-тин, а-вен-тин, – звонят колокола и в апельсиновом саду горят оранжевым пла-
менем в первых лучах солнца яркие шарики, а базилики спрятались во двориках с садами и
фонтанами..
И Санта Сабина, главная церковь Доминиканцев, и Сант Ансельмо.
Пуста на рассвете Сант Алессио, а вернее Сант Алессио и Сан Бонифаччо: базилика
Святого Алексия и Святого Вонифатия.
Чуть слышно журчит фонтан, где два профиля святых застыли на барельефе над фигурой
Пресвятой Девы.
Никого в пустом храме, лишь лучи утреннего солнца падают через высокие окна,
Прекрасна безлюдная в этот час капелла Сант Алессио, где покоятся мощи Алек-
сия-человека Божьего. Вот здесь, в этом подвале, накрытом теперь кругом колодца, как гласит
надпись, был его «дом».

А вот это неприметное здание на площади рыцарей, принадлежит мальтийскому ордену.


Именно здесь, в его закрытых воротах иностранного государства на территории Италии
(а Мальтийский орден – старейший религиозный орден в мире, имеет статус организации –
наблюдателя при ООН, выдает свои паспорта и иногда рассматривается как карликовое госу-
дарство) находится «санто буко»– святое отверстие. Самая фотогеничная замочная скважина
в мире. И я заглянула, отметилась.
А потом мы гуляли-бродили, и даже Колизей откуда-то вынырнул в переулке, пока не
поднялись на крышу «Пишущей машинки»– Алтаря Отечества на пьяцца Венеция, чтобы еще
раз, и не последний в этот приезд, посмотреть на Рим сверху.
Лифт, кстати, справа и вглубь, если стоять лицом к зданию.

На следующее утро мы снова отдались в руки Риму, хотя и шли с целью – подняться на
Испанскую лестницу (о том, что она на ремонте, даже и не знали).
А Рим, как мог, уберегал от разочарования.
Торопиться надо, скоро солнце встанет высоко…
– Но ведь за этим углом пьяцца Навона, – нежно шепчет Рим в ушко, а кто рано встает
– тому она пустая.. да еще небо над ней синее, с белыми облаками, и вокруг никого.
Это вечером тут не протолкнешься, а рано утром – хоть танцуй, ни души, это же нельзя
упустить.
– А зачем тебе налево-то?– снова шепчет Рим, – а ты направо, да-да, вот за тот угол,
ну молодец, детка, а теперь вот за этот и – ах, ты не догадалась сразу? Так это ж ты к пьяцца
Ротонда шла, посмотреть, как играют лучи солнца в струях фонтана у Пантеона.
А что Испанская лестница на ремонте – так и ну ее, после пустой пьяяцца Навона и
солнца в струях – это же не обидно совсем, да? Тем более, что панорамы Рима утреннего никуда
не делись, их на ремонт не закрыли.
Вот примерно так мы с Римом и общались в этот приезд.
– Я ж так по тебе скучала, я ж тебя люблю, – шептала я Риму в ухо фонтанного чудища.
32
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

– Так и я ж тоже, – отвечал он, открывая не виданную ранее площадь на вроде привычном
месте.
– А вот сюда загляни, смотри, что здесь есть, – и он заводил в двери неаполитанской
кондитерской бабушки Виченцы, попробуй, найди ее сам в паутине переулков. А он отведет
и покажет.
Вот и улочка в Гетто, где мы жили однажды, с пластинками на булыжной мостовой, а на
пластинках даты. Даты рождения разные, а смерти все 1944 года.. из этих подъездов забирали
их жителей..
Здесь по-прежнему деревенский дух, стоят лавочки по обеим сторонам улочки, и сидят
на них старушки, и работают кошерные ресторанчики и кондитерские.. И лавочка букиниста
на месте.. и наш подъезд, откуда так близко, пять минут всего, было до Капитолия, где мы
когда-то встречали рассветы и прощались с Римом в полночь..
Интересно жива ли старая дама, курившая сигары, и слушающая джаз в компании не
менее старого англичанина по вечерам?
Когда спускается ночь и зажигаются фонари, и рассаживаются по скамеечкам пожилые
синьоры с виа Реджинелла, открывается Бартаруга на площади Черепах, где в неожиданных
для старых зданий модерновых вспышках неоновых огней коротают свой вечер католические
священники.
Здесь в Гетто весело обыгрываются названия: бар-багет-гетто превращается в ресторан-
чик Ба’гетто, а бар-черепахи (тартаруге) превращается в Бартаругу.
Ещё горят огни маленькой галереи на улице, но уже уползают в свои щели бомжи с Ларго
Арджентина и выходят в город римские коты.
В прошлые приезды, когда еще не запрещалось кормить их прямо на площади, я кормила
их антипасто, ну не кошачьим же кормом кормить римских котов!– и они сбегались, вальяжно
выходили, тревожно выглядывали, потом деликатно брали из рук кусочки колбасы.
Однажды вышел из-за мраморной вазы одноглазый и трехлапый огромный кот, и сел
неподалеку, внимательно поглядывая на меня:
– Пришла на нашу Арджентину? А где «пиццо» – подношение боссу? – читалось в его
взгляде. И я подошла, и положила лично к его лапам большой кусок прошутто.
Так прошло несколько дней. И однажды пришло время расставаться. Медленно выезжало
наше такси с Арджентины, а вокруг сновали римляне и туристы, и рассаживались на свои места
бомжи, и спрятались до следующей луны римские коты.
Но неожиданно в этом беспорядочном движении образовалось пустое пространство.
В нем, на освещенной солнцем брусчатке, сидел большой темный кот и смотрел нам
вслед.
Рим говорил «до свидания»…..

Но сейчас мы не пойдем на закате на Капитолий, мы пойдем на любимый Мост Сикста


или будем пить спритц на виколо деи Либраи, маленькой площади, напоминающей сцену ста-
ринного театра. Или просто погуляем по Трастевере….

– Как вы думаете, синьор, – поинтересовалась я у официанта, а пол одиннадцатого утра,


это не слишком рано для бокала белого вина?
– В Риме для бокала вина никогда не рано,– заулыбался официант,– посмотрел на часы,–
уже даже поздно!– и игриво пожал печами: – но если для Вас, прекрасная синьора это рано…
За соседним столиком сидели две девицы шведской наружности и допивали абсент. Лит-
ровочка «Абсолюта» уже подходила к концу. Взгляд у девиц был отсутствующе просветлен-
ным. Трастевере!

33
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Люблю Рим ранним утром. Спят туристы, лишь угадывается в утренней дымке силуэт
Колизея, вокруг которого еще не сплетаются в кольца бесконечные толпы с гидами во главе,
пуст Форум.
Садишься на скамейку, и смотришь, как понимается солнце над тем, что когда то было
Древним Римом. Такая простая современная скамейка… с видом на вечность.
Еще спят набегавшиеся вчера туристы… Но не спят римские чайки.
«То как зверь она завоет, то заплачет как дитя» – это про римских чаек, сказала я после
одного из приездов в Рим.
Они орут, как сцепившиеся коты, гортанно мурлычут, кричат о чем-то пронзительно или
хохочут над тобой, прямо таки умирают со смеху.
Нам «повезло» однажды жить рядом с Парламентом, где в тот момент обосновалась целая
колония этих летающих бегемотов. (Морские чайки, как мы заметили, раза в два уступают им
в размере). Ощущение было – соседства со зверинцем.
Трубил слон, хохотали гиены, выли волки, но все эти звуки издавали милые римские
птички, без которых – как минимум без галочки на горизонте – не обходится большинство
римских фотографий. Попробуй, усни.
Но в этот раз я на них не обижалась. И не злилась. С римскими бройлерными курами
я подружилась.
И они старательно позировали, то на колоннах Форума, то в лучах утреннего солнца на
набережной, то на фоне панорамы Рима с Джаниколо.
– Стоять, Мурзик! – и собиравшаяся взлететь чайка принимает позу фотомодели, важно
замирает, приподняв голову.
– Ну, сняла? Все, что ли?– нетерпеливо перебирает лапами.
– Сняла, лети, спасибо, – и она срывается с места.
Боевую подругу Гарибальди, бронзовую Аниту на променаде на холме Яникул, я вообще
не видела без маленького архитектурного дополнения. На голове.
Когда-то рано утром мы забрались на купол собора Святого Петра и увидели просыпаю-
щийся Рим сверху.
В этот раз купол снимали во всех ракурсах, но в Сан Пьетро не зашли. Просто гуляли
по набережным, а однажды снова догуляли до Джаниколо– Яникула, да еще на рассвете, и
променад был пуст, только художник уже старательно рисовал открывающуюся панораму в
своем альбоме.
На набережных в сплетение веток платанов – один вид прекраснее другого. Парочки
ходят влюбленные, независимо от возраста. Рим, весна. Ну и что, что тебе к восьмидесяти?

Лейтмотивом нашей первой римской недели в этой поездке была, конечно, Католическая
Пасха.
Она существовала где-то там, отдельно от нас, но ощущалась все сильнее. Заметно при-
бавлялось народу, чаще и дольше звонили колокола.
Шла Страстная неделя.
После обеда неожиданно в дверь позвонили, это был местный падре, молодой и взъеро-
шенный. Обходил прихожан, клеил на двери подъездов листки с благословением местного при-
хода, приглашал на Крестный ход.
На Крестный ход мы, естественно, не собирались, в тот вечер я вообще решила лечь
спать пораньше, но вдруг в открытое окно ворвалась музыка, издалека доносилось непонятное
пение.
Звуки приближались, и я свесилась в окошко, чтобы увидеть процессию со свечами в
руках. Священники, монахи и толпа прихожан шли крестным ходом на вечернюю мессу.
.
34
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Воскресенье Пальмовое (для нас Вербное) в Риме оказалось оливковым. Оливковые


ветви раздавали на площади у каждого храма, их просто дарили дети на улице прохожим.
И Рим опять удивил. Возвращаясь домой с очередной прогулки, мы увидели процессию
во главе с кардиналом, причем процессию неожиданную, не традиционную.
Это старая литургия Пальмового Воскресенья, которую уже не служат сейчас: двери
храма закрыты, процессия приближается, смолкают гимны и в тишине кардинал во главе про-
цессии три раза стучит основанием креста в закрытую дверь церкви-
«Поднимите, врата, верхи ваши, и поднимитесь, двери вечные, и войдет Царь славы»
В старой литургии это было символическим образом тайны. Тайны Иисуса Христа, кото-
рый основанием своего креста, силой своей любви, дарованной нам, постучал со стороны мира
в дверь Бога; со стороны мира, которому не удавалось найти вход к Богу.
Иисус крестом распахнул дверь между Богом и людьми. Теперь она открыта, в этом
смысл старого ритуала.
В этот вечер мы вышли прогуляться по любимым улочкам. Отражались в окнах и на
мостовых фонари, спешили по своим делам римляне, пробегая по мосту Сикста, звенели
бокалы и пахло кофе .
А над Кампо деи Фьори взошла полная луна. Самое время для городских легенд.

35
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Римские легенды
 

Недалеко от знаменитой пьяцца Навона, рядом с улицей Пьянеллари, сохранилась башня


Франджипане которой, если верить источникам, более тысячи лет.
Эта башня известна и под другим именем – Башня Обезьяны.
Легенда рассказывает, что лет двести-триста назад здесь жила семья, которая, поддав-
шись моде заводить экзотических животных, приобрела обезьянку. Обезьянка стала практи-
чески членом семьи и всеобщим любимцем, она свободно перемещалась по дворцу, прибегая
к хозяину по его свисту, и делала все, что взбредет ей в голову. Часто обезьянка имитировала
действия и жесты людей, что приводило публику в полный восторг.
Через некоторое время в семье родился ребенок. Как-то раз его оставили без внимания,
и обезьяна воспользовалась случаем: она схватила новорожденного на руки, имитируя жесты
матери. Крики и паника родных, увидевших это, испугала обезьяну, и так, с младенцем на
руках, она взобралась на высокую башню дворца.
Легко представить себе отчаяние родственников, видящих своего ребенка на высокой
башне в лапах обезьяны.
Объятая ужасом мать взмолилась:
– Мадонна, сделай так, чтобы мой ребенок остался жив, верни его мне! Мы поставим на
башне статую Мадонны, и возле неё всегда будет гореть огонь!..
И тут обезьяна положила ребенка на край крыши и сбежала вниз. Малыш был спасен.
Легенда умалчивает, что стало с обезьяной. Прошли века, но до сих пор горит и днем и
ночью фонарь на обезьяньей башне.

Не остался без легенд и знаменитый римский мост Святого Ангела. Каждую ночь 11
сентября проходит по нему призрак отцеубийцы Беатриче Ченчи, казненной здесь вместе с
братом, бродят неприкаянные души двухсот паломников, погибших здесь в толпе в 1300 году.
Существует и совсем старая легенда.
В 410 году н.э. некий варвар безумно влюбился в римлянку. Ответила на любовь
девушка, но не могли позволить этого римляне.
Варвар умер на мосту Сант Анджело, пронзенный стрелой, когда защищал свою возлюб-
ленную от соплеменников…
Его призрак появляется поздно ночью, но увидите вы его, только если сами одиноки.
Говорят, что в этом случае он тихо приближается, печальный и ищущий поддержку, но
не может вымолвить ни слова, и медленно растворяется в ночи на фоне Замка Святого ангела.

А вот и городская легенда более позднего времени.


В начале прошлого века молодой джентльмен торопился домой на площадь Ларго
Арджентина.
Вдруг он увидел старую даму, которая, неосторожно перебегая дорогу, оказалась на грани
смерти, через мгновенье её должен был сбить омнибус.
Юноша бросился вперед и успел вытолкнуть старую синьору из-под колес.
Дама не знала, как отблагодарить своего спасителя, и уговорила его выпить в ее доме
чашку кофе.
Молодой человек с удовольствием принял приглашение, тем более, что жила дама, как
оказалось, напротив его собственного дома, через площадь.
Дома их встретила двоюродная сестра синьоры, такая же пожилая синьора. Время за
приятной беседой пролетело незаметно, и юноша откланялся.
36
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

На следующий день, выглянув из окна, он заметил, что все окна в доме напротив закрыты.
Это продолжалось и через день, и всю неделю. Обеспокоенный, не случилось ли чего, молодой
человек отправился в соседний дом.
Швейцар, удивившись, ответил, что в доме уже два года никто не живет, после того. как
старая синьора, хозяйка дома, погибла под колесами омнибуса.
Молодой человек не поверил привратнику, и перед его настойчивостью слуга уступил,
проводил нашего героя в комнаты.
Комнаты были пусты, стоял затхлый запах помещения, заброшенного много лет назад.
И лишь на столе одиноко стояли три пустых кофейных чашечки….
Спустя некоторое время молодой человек узнал, что сестры умерли почти одновременно,
старая синьора погибла под колесами омнибуса на глазах своей кузины, стоявшей в это время
у окна. Потрясенная кузина умерла от сердечного приступа.

Однажды мы изменили любимой старой части города, и рискнули снять квартиру у его
стен, у Порта Маджоре, тем более, что это был конец отпуска, и провести в том районе при-
шлось бы только несколько ночей перед отъездом в аэропорт.
Не дом – мечта. Большая светлая столовая, откуда огромные двери открываются в сад,
а в саду под цветущим деревом – стол и стулья, и что может быть лучше завтрака в своем
римском дворике?
На углу – бар с хозяином-сицилийцем, у которого «лучшая паста на районе».
– Спокойно здесь? Да, очень спокойно. Привокзальные районы-то вон там, через квартал.
Но если че – слюшай, дорогая, ты мне скажи, да? Да кто же тебя тут обидит!
И толпа кавказского вида товарищей в надвинутых то ли грузинских, то ли сицилийских
кепках, с характерными носами, расступается уважительно: – Бонасера, синьора!
К дому прилагалась еще и домработница, очаровательная румынка Мирелла, которая
вставала чуть свет и приезжала автобусом в Рим откуда то из провинции каждое утро, сад
полить, убрать репетиционную комнату синьора в подвальной части дома (хозяин музыкант
отсутствовал, был на гастролях, но регулярно отвечал на письма). Еще обязанность по выносу
мусора у нас безоговорочно отобрала.
Первый раз мы потерялись, выйдя из метро и слабо представляя, куда нам вообще пово-
рачивать. Но пробегающие мимо прохожие быстро включились в поиск нашей улицы, а была
она настолько маленькая, что искать приходилось по GPS в их телефонах.
А всего-то хотели супермаркет найти.
– Слюшай сюда! Вон там магазин – китайский, к ним нэ хади, нэ покупай ничего, нэ надо,
хади вон туда – в супермаркет, – проинструктировал сицилиец.

А еще к дому прилагались… коты.


– Мяу? – вопросительно спросил угольно черный кот с террасы.
Умилились, попробовали пообщаться – шипит, отскакивает.
Не довелось проведать котов с Арджентины, далеко поселились, а это не правильно! И
Рим прислал своих котов в гости.
Угостили завтраком. Через пять минут на террасе оказалось… три угольно черных кота.
Судя по размерам и внешнему виду – семейство.
Так и жили. Завтракали, обедали и ужинали вместе. А вечером три черных клубочка
укладывались у дверей. Но руку не протянешь – не давались.
Они и провожать нас пришли, три черных пушистика. Сели рядком и смотрели, как мы
застегиваем чемоданы. Получили свою долю ветчины и тихонько исчезли.
Задача выполнена,уют для гостей создан, пора на базу..
И снова Рим проводил нас вот так: мудро– внимательными взглядами своих котов.
37
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Секреты и иллюзии римских храмов
 

Пользуясь тем, что живем по соседству, одним ранним римским утром мы отправились
в Латеран. Но сначала я хотела зайти в небольшую церковь напротив знаменитого дворца и
храма.
Это – Санта Скала, или Святая Лестница.
Сейчас, когда все основные памятники Рима охраняют военные, во избежание утраты
великих произведений искусства, вход в церковь тоже заслоняли два широкоплечих солдата в
камуфляже и с автоматами. Расступились: – Проходите, синьора, открыто!
Первые упоминания о Святой лестнице относятся к Книге Пап 9 века. Именно по этой
лестнице поднимался Спаситель в терновом венце во дворец Понтия Пилата, и кровь капала
на ступени.
Святая лестница оказалась одним из тех священных артефактов, которые привезла в Рим
Царица Елена, мать императора Константина. Сначала лестница находилась в Латеранском
дворце, но после реконструкции дворца в 16 веке заняла нынешнее место. Собирали ступеньки
вручную, под страхом наказания рабочие не имели права наступить на ее ступени и выклады-
вали ее сверху вниз. Считается, что изначально ступеней было двадцать четыре, а еще четыре
добавлены при реконструкции.
«Пройти» по Святой лестнице можно лишь на коленях, и, если по правилам – читая
молитвы на каждой ступени.
Католики читают «Молитвы при восхождении на Святую лестницу», а православные –
«Акафист Страстям Христовым».
В связи с тем, что желающих слишком много, уже в 19 веке аутентичный мрамор был
убран в дерево, иначе лестницу бы истерли до основания.
На 2, 11 и 28 ступенях сделаны маленькие окошки в форме креста, там падала на мрамор
кровь Спасителя.
По бокам две мраморные лестницы, по которым поднимаются уже нормальным образом.
Я собиралась подняться по этим 28 ступенькам. Если не будет групп из Латинской Аме-
рики, которых просто не обгонишь на ступенях, да и неудобно обгонять. Когда они приезжают,
что лестница полностью заполнена народом, по всем правилам читающим молитвы на каждой
ступени.
В шесть утра лестница была пуста. Даже охранников, которые следят, чтобы никто не
выпрямился, не было.
И.. да, я поднялась на коленях по 28 ступеням Святой лестницы.
Чтобы замереть перед Спасом Нерукотворным, в капелле Лаурентине. Икона Спасителя
– Акеропита написана в 6 веке. Есть у образа одна особенность, глаза его следят за тобой, куда
бы ты не пошел.
Вход в капеллу– 3,5 евро, а если вам необходим молитвенник– то он продается за 2 евро
на 8 языках.
Но в 6 утра – ни души и все закрыто, и собственно, меня это только порадовало.
Санта Скала не похожа на прочие храмы Рима, поражающие великолепием. Она очень
проста. Первична сама Святая Лестница, все остальное – дополнение. Этим и трогает: просто-
той, отсутствием туристов, кроме меня здесь было всего два-три человека, пришедших помо-
литься ранним римским утром.
И снова пустынная ранним утром площадь, где расположился «храм всех церквей», Лате-
ран.

38
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Несмотря на существование Собора Святого Петра, большинство справочников назы-


вают Латеран главным католическим собором мира.
Это действительно так, в официальной иерархии Латеранский собор стоит над Собором
Святого Петра.
Кафедральный собор Святого Иоанна на земле Латеранской, или Сан Джованни ин Лате-
рано – так звучит его полное название.
Освящение собора произошло в 324 году, хотя нынешний вид он приобрел в XVI-XVIII
веках. Это кафедральный собор Римских Пап, именно отсюда когда-то провозглашали свое
urbi et orbi римские Папы,
«Sanctus Lateran Ecclesias Omnium Urbis et Orbis Ecclesiarum Mater et Caput»– Святейший
Латеранский собор – мать церквей этого города и всего мира» – начертано над входом.
Здесь в хрустальных сосудах, спрятанных в позолоченных ковчегах над главным престо-
лом, хранятся честные главы Апостолов Петра и Павла.
А посвящен собор Христу Спасителю и двум Иоаннам – Иоанну Крестителю и Иоанну
Богослову.
В Приделе Святых Тайн над престолом – золотая икона -барельеф «Тайная Вечеря», за
которой хранится доска от стола, на котором, как утверждается, и прошла Тайная Вечеря.
Изредка ее выставляют для поклонения.
В 1698 году Петр Андреевич Толстой написал: «Я в той церкви видел доску того стола, на
котором Царь Славы Иисус Христос учинил Тайную Вечерю в дому Зевеедеевом со святыми
своими учениками. Та доска сделана простою плотничною работою из кипарисных досок и
ныне от многих лет черна, а гнилости в ней ни мало нет, вся цела».
Мозаики Главного Алтаря – древнехристианские, V век, отреставрированные в веке XIII.
На самом деле здесь каждая деталь, от пола до потолка, пронизана историей и является
произведением искусства. Когда-то собор был построен по желанию Константина Великого, и
его статуя, найденная при раскопках римских терм, установлена здесь же.
Здесь состоялось пять вселенских соборов Католической церкви, похоронены 6 Пап.
Но это все и еще больше – можно прочитать в любом справочнике, было бы желание.
Я же всегда больше о личном восприятии. В этом смысле Латеран, пожалуй, оказался
более сильным впечатлением, чем Сан Пьетро.
Возможно, все дело в особой внутренней атмосфере, которая, наверное, потерялась бы,
приди мы чуть позже, но попали мы в Латеран сразу после Санта Скала, в 7 утра, и лишь через
полчаса потянулись первые группы школьников.
А первые минуты я ходила по практически пустому собору, с внушительными скульпту-
рами Евангелистов, и солнце пробивалось в высокие окна где-то очень высоко, на самом верху.
Вместе с нами в собор вошли три высоких молодых человека с эмблемами мальтийского
ордена на рукавах, как ни изображали они на физиономиях оскорбленное достоинство, а при-
шлось проходить «аэропортовские досмотры» и им.
А еще – маленький католический священник, по виду приехавший издалека. Он замер,
войдя в широкие двери, и округлившимися глазами смотрел на строгое великолепие собора.
Казалось, боялся сделать шаг….
Но веселые группы школьников разрушили торжественность минуты.

От Латеранского собора до Колизея пешком минут пятнадцать, лишь по карте кажется,


что далеко. Тут и Колизей предстает в необычном ракурсе, гораздо интереснее привычных его
«парадных портретов».
По пути вы пройдете мимо, пожалуй, самый необычного римского храма. Это церковь
Святого Клемента.

39
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Во-первых, это церковь тройная, где на самом нижнем ярусе сохранились части храма
Митры, относящегося к III веку.
От него остался триклиний – длинный грот со сводчатым потолком, каменными ска-
мьями для адептов и алтарем, где изображена Митра – древнее божество, олицетворяющее
солнечный свет, согласие и дружбу.
Во время проведения раскопок после отведения воды от фундамента удалось докопаться
до руин гражданских зданий, сожженных Нероном в 64-м году.
Удалось выяснить, что одно из зданий принадлежало римскому консулу Титу Флавию
Клименту. Он был тайным христианином и был казнен в период правления императора Доми-
циана.
По легенде, его имя и подало идею посвятить храм Святому Клименту, 4му Папе Рим-
скому. Случилось это в IX веке, когда Святые Кирилл и Мефодий обнаружили останки Свя-
того на территории современного Крыма, и доставили их в Рим.
Да-да, именно Кирилл и Мефодий, создатели славянской письменности.
Зимой 869 года Кирилл умер в Риме и по настоянию тогдашнего Папы похоронен в храме
Сан Клименте. Так что поклониться Святому Кириллу – нам сюда.
Его древнее надгробие превратилось в своеобразный «славянский уголок», сербы, рус-
ские, болгары, украинцы устанавливали здесь памятные доски своему православному Святому.
А еще здесь же единственный православный алтарь в католическом храме Риме. Так что
и помолиться – тоже сюда.
В церкви прекрасные фрески.
Считается, что на одной из фресок, которую здесь называют Мадонна Сан Клементе,
изображена императрица Теодора – Святая Феодора.
А еще на одной фреске ученые расшифровали надпись, после чего, во-первых признали
существование древнего итальянского языка, а во-вторых назвали ее первым комиксом в мире.
Дело в том, что надпись на фреске гласит: «Trahite, fili de puta!» («тащите, сукины дети»), –
так Сизиний приказывает слугам изгнать Климента из его дома.
Причем это практически единственная «цензурная» надпись.

Храм Сан Сабина находится на Авентине, это главный храм доминиканцев.


Легенда рассказывает, что в 1220 году Святой Доменико молился у дверей церкви.
Услышав молитвы, дьявол забрался на крышу церкви и с силой столкнул оттуда камень,
который падал прямо на голову молящемуся, но упал рядом, не причинив Святому даже цара-
пины…
Говорят, что иногда, у входа в церковь, замирает печальная фигура, постоит мгновение,
и снова исчезает… это задерживается в своем скольжении по Риму дьявол, сожалея о том, что
не сбылось..
А камень – он до сих пор в церкви. Приглядитесь к маленькой колонне в левом углу зала,
там вы увидите черный скользкий камень со следами когтей.
Так и зовут его, камень дьявола – пьетра дель дьяволо.

Церковь Сан Игнацио де Лойола находится на одноименной площади.


Некоторые, запомнив, что название связано с иезуитами, идут за чудесами в главную
церковь ордена, дель Джезу, на пьяцца Джезу, сама была не раз свидетелем, как сидят туриста
на скамьях, головы запрокинули, смотрят вверх и камеры туда направили.
А нет там чудес. Просто церковь Иисуса найти просто, издалека ее видно, особенно с
Ларго Арджентины. А Сан Игнацио поискать надо, между парламентом и Пантеоном.
Давайте войдем в церковь. На полу у центрального нефа надо найти мраморный круг.
Поднимите голову – над вами возвышается купол церкви.
40
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Ничего особенного, но… на самом деле купола нет. Это знаменитая фреска Андреа
Поццо (конец 16 века) которая словно «пробивает» потолок, создавая иллюзию купола.
Четыреста лет назад была создана трехмерная иллюзия. Иногда говорят, что и фигур,
которые мы видим на потолке, тоже не существует.
Если мы пройдем чуть-чуть вперед, ближе к алтарю, в центр храма, то все вроде нор-
мально: колонны, потолок, купол с диаметром 17 метров.
Шаг в сторону и купол нарисован! Стоишь под ним – вот он, отошел в сторону – и пони-
маешь, что это только иллюзия.
Магический мир римского барокко может преподнести и не такие сюрпризы! Выходите
из храма осторожно, вдруг двери это тоже иллюзия?

У всех, кто неоднократно бывал в Риме, есть свой любимый храм.


Все зависит от момента, от настроения, у кого-то это невероятно прекрасная Санта
Мария Маджоре, у кого-то Санта Сабина, у кого-то церкви пьяцца дель Пополо…
Это не имеет никакого отношения к вере, это просто любимое место, которое осталось
в памяти и куда с удовольствием приходишь снова.
Разделяю восхищение Санта Мария Маджоре, она прекрасна. А еще это одна из четырех
папских базилик Вечного города.
Когда то римскому епископу Либерию приснился сон, ему явилась Пресвятая Дева и
велела заложить храм там, где наутро выпадет снег.
Снег в Риме не каждую зиму выпадает, а уж летом…
Но утром к епископу прибежал народ – на Эсквилине к всеобщему изумлению этим
утром выпал снег… и в 352м году был заложен первый камень будущей базилики.
Один из самых красивых ритуалов совершается здесь ежегодно 5 августа– с купола на
головы прихожан сыпется снег, тысячи белоснежных лепестков роз, а вечером, после тради-
ционного концерта на площади, «снегопад» начинается и там.
На мой взгляд, Санта Мария Маджоре внутри – одна из самых красивых, если не самая
красивая, церковь Рима.
А ее главное сокровище – одна из наиболее почитаемых в Риме икон, византийская икона
7 века, как и в Бари, приписываемая Святому Луке.
Этот образ знают даже те, кто никогда в Риме не был, из простенькой песенки.
Санта Мария Маджоре смотрит с печалью в глазах…

А мой любимый римский храм – это Аракоэли, или Санта Мария ин Аракоэли.
Совершенно непримечательное здание в виде креста возвышается над Капитолием.
Когда здесь был римский Храм Неба – Ара Коэли.
Простой коричневый фасад, за которым скрывается невероятная красота.
Когда то мы встречали рассвет на Капитолии. Я сидела на ступенях лестницы, и смотрела,
как первые лучи солнца освещают капитолийскую волчицу, а внизу, навстречу солнцу вышел
монах – бенедиктинец. Он замер на площади, прикрываясь от бьющих в глаза ярких лучей
римского солнца.
Просыпался Вечный город, и разливалось синее небо над своим храмом..
На этот раз все вокруг было в сиреневом инее, под синим мартовским небом запорошила
Капитолий глициния, накрывая все своим ароматом….
Предсказательница поведала императору Августу, что однажды придет король с неба в
облике человека, и будет царствовать в веках, и принесет мир.
И вскоре перед императором разверзлись небеса, и появилась девушка неземной красоты
с младенцем в руках:
– Вот Алтарь Господина мира, – произнесла она, и алтарь был вскоре сооружен.
41
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Потом греческие монахи основали здесь монастырь, им на смену пришли бенедик-


тинцы…
Так появился Алтарь Христа задолго до того, как мир узнал о Спасителе,
Храм Аракоэли с тех пор считается символом торжества Христианства над язычеством…
Горят свечи вокруг прекрасного, такого византийского по виду, алтаря с мощами Святой
Елены, матери Императора Константина.
Хотя считается, что мощи были увезены когда-то в Константинополь, а здесь осталась
только частичка, и в последствие они оказались в Венеции на острове Сант Элена, получив-
шему свое имя благодаря этому событию (но это уже отдельная легенда), к Святой Елене при-
ходят и сюда.
Для римлян эта церковь особенная благодаря Младенцу Иисусу – Бамбино ди Рома, рим-
скому младенцу.
Здесь происходит самый любимый римлянами рождественский ритуал:
В сочельник лестница украшается свечами, собирается очень много народу, волынщики
в кожаных сандалиях по традиции горцев прошедших времен играют рождественскую музыку,
горят лампы и свечи и вот наступает полночь…
Статую младенца Иисуса выносят под покрывалом из часовни к церемониальному бароч-
ному трону перед алтарем, снимают покрывало и начинается праздничная месса.
Украшенный драгоценностями Младенец Рима принимает подношения – подарки от
римских детей. А дети молятся и читают стихи перед ликом Бамбино.
На Крещение статую возносят к вершине лестницы для благословения народа Рима.
У многих особое отношение к Бамбино ди Рома, по преданию, сделанного из оливкового
дерева Гефсиманских садов.
Считалось, что маленькая статуя исполняет просьбы в ответ на молитвы, и если ты услы-
шан – губы младенца краснеют.
Но… в 1984 году статуя была украдена. До сих пор неизвестно кто и зачем это сделал
и где находится Младенец Рима.
Статую заменили, говорят, что «новый» Бамбино тоже слышит обращенные к нему
молитвы…
А мы с вами войдем в базилику, и найдем третью колонну с левой стороны, на которой
есть надпись – cubiculo augustorum.
Это колонна из дворца императора. Задолго до возникновения христианства здесь стоял
алтарь Спасителя…
– Мы все здесь паломники, в Вечном городе, даже его жители, – сказал как-то мой рим-
ский знакомый. И лучше не скажешь.

42
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Сюрприз из Санта Маринеллы
 

Городок Санта Маринелла находится в сорока минутах езды от Рима, вернее – от рим-
ского вокзала Сан Пьетро, собственно, вокзала ватиканского. До порта Чивитавеккья вообще
10 минут, только в другую сторону.
Санта Маринелла приятнее, чем безликие Ладисполи или Остия, но в Рим ради пляжей
никто и не едет. Городок маленький, виллы прячутся в садах, или по-венециански нависают
прямо над водой, а зеленый луг, усыпанный разноцветными мелкими цветами, по-деревенски
спускается к морю мимо покосившегося деревянного плетня.
Вышли на станции – ни души. Два автобуса на стоянке, мы с чемоданами, морем пахнет,
все зелено – в пальмах, цветах и прочих растениях, но – ни души.
Через пять минут из одного из автобусов вылез водитель, тут же подтянулся и второй:
– Чего стоим?
– Синьоры, нам бы такси!
– Щас, – говорит. – Вот тут у меня телефончик есть, – и дает визитку. Набирала минут
10 – бесполезно, не соединяется. Снова вылезли водители из кабин, подошли:
– Ну, чего?
– Не соединяется, – говорю.
Один из водителей достал мобильник поговорил: – Через пять минут будет.
Появилось такси лишь через 20 минут, после второго звонка водителя автобуса. И если
вы думаете, что можно было и на автобусе уехать, то сильно ошибаетесь, у автобусов тут сто-
янка на обед, причем автобусы все междугородние.
Городок тихий, чистый, очень зеленый. Набережной нет как таковой – есть метров двести
милый пляжик, половина платная, половина бесплатная. Над пляжем как раз и набережная.
Все остальное – особняки, или виллы в стиле либерти, или прячущиеся в огромных пар-
ках мини-дворцы, и большая часть сразу фасадом «впадает» в море.

Основная достопримечательность – яхтенный и рыбацкий порт с замком Одескальки–


как и в городке Браччиано на одноименном озере, семья принца Карло вкладывает деньги в
благоустройство местечка и пользуется уважением. Порт носит их же имя.
Санта Маринелла оживает на три месяца в году. Остальное время ставни наглухо
закрыты.
Как-то в один из вечеров, сидела в порту, смотрела, как кружатся птицы над башней
замка, и вдруг услышала негромкую приятную музыку.
Оглянувшись по сторонам, увидела припаркованный неподалеку автомобиль, за рулем
которого сидел парень с гитарой, глядя на море выводил что-то грустно-лиричное…
Пожалуй, это стало самым приятным впечатлением от городка, за исключением пицце-
рии на центральной крохотной площади. Такой пицце позавидовал бы и Неаполь.
Так мы и прикормились в пиццерии, и в последний вечер хозяин, узнав, что пришла нам
пора возвращаться домой, вдруг выстроил всех официантов и торжественно вручил бутылку
домашнего вина. И потеплело на душе, несмотря на серый прохладный дождик.
Рассказала я в живом журнале о Санта Маринелле, о вечере в порту и тихой гитарной
мелодии, и забыла. И вдруг приходит мне письмо:
– Помните, пять лет назад вы писали в живом журнале о Санта Маринелле? Парень с
гитарой – это я! Туристы из Питера рассказали мне про вашу заметку, и я искал и заметку и
вас. Ура, я вас нашел!
Бывают же такие неожиданные сюрпризы!
43
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Все же мир тесен.


Парень с гитарой оказался итальянским музыкантом, который и в России выступал.
А еще у него есть оливковая роща, а за вдохновением он всегда приезжает к морю, и если
погода плохая, то перебирает струны, сидя в машине.
Чао, Федерико, будем дружить!

Есть в Италии два блюда, знакомых нам с детства. Это голубцы и сладкая колбаска.
Начнем с первого – involtini di cavolo, или капустные рулетики, называемые у нас голуб-
цами.
1 средняя савойская капуста (знаю, что делают также из так называемого у нас
"китайского" салата.)
400 гр мясного фарша
10 зрелых помидоров (подойдут в собственном соку)
2 яйца
Половинка луковицы
2 столовых ложки тертого пармезана
Оливковое масло
Соль и перец по вкусу
Лично слышала пару – тройку слегка отличающихся рецептов, разница в том, в какой
момент что с чем смешивают, но в целом это звучит следующим образом:
Аккуратно отделяем листы от капусты и опускаем каждый на минуточку в кипящую
подсоленную воду, вынули– отложили.
Смешиваем фарш с яйцами.
Добавляем пармезан, соль и перец
теперь на каждый лист выкладываем достаточно количество смеси и заворачиваем
рулетик.
Скалываем каждый деревянной зубочисткой, чтобы не развернулся.
На сковороде в оливковом масле обжариваем до золотистого цвета мелко порезанный
лук, сверху выкладываем рулеты, затем – сверху – мелко порезанные томаты (они зрелые– и
должны быть почти жидкими-мягкими– или томаты из банки в собственном соку, они как
раз нужной консистенции).
Закрываем все крышкой и тушим на медленном огне около получаса.

Никогда бы не подумала, что в итальянской кухне есть любимый десерт моего детства. И
название переводить не надо, все и так понятно, salame di cioccolato или шоколадная колбаска.
4 яичных желтка
3 ст.ложки сахара
Полстакана ликера Бейлис, некоторые используют ром. (если предназначено для детей
– порцию ликера-рома уменьшить. )
4 столовых ложки какао-порошка
400 гр. печенья Савойярд
300 гр. Сливочного масла
Сахарная пудра
(у моей бабушки обязательным компонентом были мелко раздробленные грецкие орехи,
но это рецепт итальянский, хотя подозреваю, что хозяйки много чего туда могут положить–
каждая на свой вкус)
Дать сливочному маслу согреться до комнатной температуры и размять.
Ровно половину печенья истолочь в ступке в мелкую крошку– вторую половину разло-
мать на крупные кусочки
44
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Взбить желтки и сахар до однородной кремообразной массы


Добавляем понемногу масло и продолжаем взбивать.
В получившуюся сметано-кремообразную массу засыпаем какао порошок, продолжаем
мешать, обе половинки печенья и осторожно заливаем Бейлис.
Получившуюся массу выкладываем на пищевую пленку – целлофан, придаем форму кол-
басы и заворачиваем.
Кладем все в холодильник, чтобы затвердело.
Перед подачей на стол слегка присыпаем сахарной пудрой.

45
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Призрак дона Фабио
 

Регион Абруццо и Молизе находится всего-то ничего от Рима, максимум полтора часа
на поезде. Это я про те немногочисленные места, куда поезд идет. В некоторые деревни и
автобусы ходят редко, или вообще рейсов нет.
Но если Абруццо, шаг за шагом, все же начинают открывать наши соотечественники, в
поисках красот деревень среди лесов и гор национального парка, то до второй части провин-
ции, до Молизе, руки не доходят.
Главная проблема – до самых красивых и нетронутых мест можно добраться либо на
машине, либо на автобусе, информации не много, особых знаковых объектов, ради которых
стоит ехать, там нет.
Наряду с совершенно ничем не примечательными городками здесь есть интересные
деревни, замки, соборы. Но главное – спокойная аутентичность. Здесь смесь центральной Ита-
лии с Италией южной, что стирает многие недостатки юга и смягчает северные черты.
Эти места полны соборов и монастырей, от Изернии до Венафро поднимаются купола
над незнакомой нам Италией. И отелей-то привычных здесь почти не найдешь, все маленькие
пансиончики или диморы– старые палаццо.
Но главная черта региона – его многочисленные замки. Холодные и неприступные,
совсем не гламурные, возвышаются они над деревушками, как и пятьсот и восемьсот лет назад.
К сожалению, просто так замки не посетишь, хотя туристические бюро Молизе предла-
гают экскурсии по своим замкам сразу на целый день, а в некоторые – опять же через турбюро
или местные мэрии – можно попасть по предварительной записи.
Открываются их двери и ворота ещё и по всяческим праздникам.
В один из замков Молизе я вас сегодня приглашаю…

Почти две тысячи лет возвышается над маленькой деревней замок Песколанчано. Да-да,
я не оговорилась, первый замок на этом месте был построен около 573 года.
Сначала он был примитивной крепостью, но в эпоху Карла Великого к 1024 году, раз-
росся.
К 12 веку управлял замком вассал короля Руджеро ди Песко-Ланджано, а имя это, кото-
рое получил и замок, произошло от двух слов – Песклум Ланцанум– то есть крепость нор-
маннского ленника на скале.
До 13 века замок и примкнувшее к нему местечко активно развивались, повезло им с
хозяевами. Кровь Песко-Ланджано смешивалась с известными неаполитанскими семьями, от
Каррафа до Эболи, успели побывать здесь и тамплиеры.
А ещё именно здесь родилась известная в Молизе раса коней-прыгунов: «кавалли саль-
татори», а вместе с ней, уже в 17 веке, появился знаменитый «Камень сравнения всадников»,
учебник, написанный третьим герцогом Песколанчано.
Эта работа, состоящая из пяти томов, посвящена правилам езды верхом, владения ору-
жием, уходу за конями и даже лечению лошадиных болезней.
– В спорах шпаги не меньшую роль играет мастерство коня, – утверждал автор.
Не обошлось и без эзотерики…
Потом в замок начали съезжаться поэты и философы, и он превратился в центр культур-
ной жизни далекого от Рима региона.
В 18 веке под эгидой замка в деревушке была создана керамическая фабрика, причем
заработала она так успешно, что соперничала с королевской фабрикой фарфора в Каподи-
монте, а сервиз из Песколанчано был подарен русскому царю!
46
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Шли века… но замок всегда оставался в руках одной семьи.


Несмотря на прочие дома и виллы, на то, что 12-ый, предыдущий герцог, посвятил себя
военной службе и дослужился до генерала карабинеров, замок всегда оставался главным опло-
том семьи, её гнездом на протяжении тысячи лет…
Замок лежит вдалеке от привычных туристических маршрутов, но здесь всегда собира-
ется много народа на праздники урожая, на традиционные рыцарские состязания,
на религиозные церемонии и театрализованные представления.
И несколько раз в год вся семья обязательно собирается в родовом замке.
Если перечислять все титулы нынешнего, 13-го герцога Песколанчано, язык сломаешь:
дон Этторе Микеле Джованни д’Алессандро, 13-ый герцог ди Песколанчано, маркиз ди Чиви-
танова. Барон ди Каровилли, Кастильоне, Чивитаветере, Кастель ди Джудиче, Роккачинкеми-
лья, Пьетрабонданте, патриций Неаполитанский.
Нарочно не придумаешь!
Нынешний герцог – личность незаурядная. Мало того, что собой неплох, он с детства
писал стихи и эссе, рисовал картины, при этом герцог прекрасный всадник и фехтовальщик,
как на шпагах, так и на мечах, экономист по профессии и историк по призванию.
Недавно он получил престижную премию Ватикана в области исторических исследова-
ний. А южане активно уговаривают его вступить во всяческие союзы и партии, заявляя, что
герцог – политический тяжеловес, которого можно вполне противопоставить Северу на пере-
говорах.
Но вернемся к замку.
Совсем рядом находится часовня, где упокоилось большинство предков герцогов д’А-
лессандро.
В самом замке есть на что посмотреть: вот шляпа неаполитанского патриция, а вот поход-
ная фляжка – не гнушались рыцари горячительным!– и папка для документов.
Вот полный костюм кавальере той эпохи, вызывающий у меня мурашки по коже, есть
в нем что-то мистическое. На костюме – крест константинианского ордена, членом и послом
которого является нынешний герцог.
А ещё в замке много фамильных портретов, например одного из герцогов и его герцо-
гини, Марианны де Толедо Оссорио, испанско-неаполитанских кровей.
Замки Молизе, в отличие от северных собратьев, так и не обогатились бальными и цере-
мониальными залами, остались строгими, порой аскетичными, и при этом сохранили свой
истинный дух рыцарских крепостей.
Кстати, о духе…
Один из портретов на стенах замка – играет особую роль. Да и мне тот, кто на нем изоб-
ражен, очень нравится.
Уж очень хорош дон Фабио, 1-ый герцог Песколанчано.. Так и представляешь его героем
пылких романов, дуэлянтом, поэтом…
Развивался плащ всадника на быстроногом молизианском коне, только пыль летела из-
под копыт, когда мчался конь на холм, к замку…
Дон Фабио похоронен в фамильной часовне, у стен замка… Он собирал книги, увлекался
эзотерикой, проводил всяческие опыты…
Еще один его портрет сохранился в старой книге…
Некоторое время назад гости семьи стали жаловаться на присутствие чего-то необъясни-
мого, а то и выбегать с криками из спальни, проснувшись от прикосновения холодных рук, сжи-
мающих шею, посреди жаркой летней ночи. Видимо, не всякому гостю рад истинный хозяин
замка.
Пару лет назад приятельница хозяев проснулась среди ночи, и увидела склонившуюся
над ней фигуру, она клянется, что узнала дона Фабио.
47
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Услышав эти истории и посмеявшись над ними, один из гостей прошлым летом решил
пошутить: уже собираясь уезжать из замка, он поклонился портрету и попрощался с доном
Фабио.
И тут же мобильный телефон просигналил о сообщении.
Сообщение оказалось пустым, даже номер не указан, зато полностью разрядилась батарея
телефона, только что заряженная.
В общем, в следующий раз семья д’Алессандро не досчиталась одного гостя, и желание
вернуться в замок у синьора отпало.
Дон Этторе намеревался пригласить психологов и охотников за паранормальными явле-
ниями, посмотрим, не передумает ли.
А на мои вздохи: – Ах, дон Фабио! – ехидно намекает на реинкарнацию, в ком же, как
ни в тринадцатом герцоге должен был возродиться герцог первый!

Помните известную сказку о трех апельсинах? Похожую историю рассказывают и в


Молизе.
Однажды молодой принц поранился, разрезая сыр рикотта, и капля крови упала на бело-
снежный сыр.
– Мама, – сказал принц, – если я когда-нибудь женюсь, то моя невеста будет такой же
белоснежной, как молоко и красной как кровь.
– Сын мой,– ответила королева, – невозможно найти такую девушку. Попробуй! Но вряд
ли у тебя не получится.
Долго странствовал наш принц, пока не встретил старика, которому очередной раз рас-
сказал свою историю.
Старик вздохнул: – Не просто найти такую девушку, но, думаю, я смогу помочь. Возьми
вот эти два граната. Открой их, и возможно, твоя мечта исполнится. Но помни – ты можешь
открыть их только около воды.
Совсем недалеко отошел нетерпеливый принц и разрезал первый гранат. Появилась
девушка, прекраснее которой он никогда не видел, белоснежная как молоко с губами, алыми
как кровь.
– Я хочу пить, – воскликнула девушка, но не было рядом даже стакана воды, и не успел
принц ей ответить, как девушка умерла…
Второй гранат принц разрезал у озера, и вышла из него девушка еще прекраснее первой,
но теперь рядом было достаточно воды, чтобы напоить ее.
Однако, как и первая красавица, девушка была обнажена. Принц посадил ее на дерево и
отправился за одеждой, не мог же он привезти голую девушку в свой дом!
В это время мимо проходила сарацинская ведьма. Увидев прекрасную девушку на дереве,
она выспросила ее обо всем, что случилось, и колдовством спрятала красавицу обратно в гра-
нат, приняв ее облик. Но стать такой же красавицей у ведьмы не получилось.
Вернувшийся принц увидел, что только что прекрасная девушка стала меньше ростом,
и даже небольшой горб появился у нее на спине.
– Это солнце и воздух уменьшили меня, но пройдет совсем немного времени, и я стану
такой же, как прежде.
Принц уже дал обещание девушке жениться на ней, поэтому он отвез ее во дворец. Пока
шла подготовка к свадьбе, принц все грустнел и совсем не рад был, что привез некрасивую и
горбатую невесту во дворец.
Между тем некая старушка увидела под деревом красивый гранат. Принесла его домой,
а когда разрезала, то из граната появилась ослепительная красавица. Сказка умалчивает, чем
напоила девушку старуха, но та осталась жива.

48
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Услышав историю красавицы, старуха отвела ее во дворец. Принц, возмущенный обма-


ном сарацинской ведьмы, выгнал ее из своих земель, и женился на девушке, в которую влю-
бился с первого взгляда, как только раскрылись половинки граната.

49
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Ощущение юга
 

Неаполь многолик более чем любой другой город.


Один из самых прекрасных городов на земле – это про него. Хаос, грязь, мусор – это
тоже про Неаполь.
–  Тебе повезло, что была с мужем,  – написала одна из моих знакомых, жительница
Милана, – Мы с подругой там передвигаться не могли из-за приставаний мужиков, а большин-
ство моих знакомых ограбили.
– Набережная потрясающая, так все красиво! А вглубь мы не пошли, там такой ужас, –
это уже рафинированная дама, посетившая недавно Неаполь с экскурсией.
А сколько было предупреждений итальянских и даже неаполитанских знакомых:
– Жить можно только на Позиллипо!
– Сначала спроси у меня, а потом бронируй отель!
– Фотографировать на рассвете… хммм… лучше не надо!
– Ни в коем случае не проси местных снять вас на фото – уйдут с камерой.
– Город, как город, – с теми же проблемами, что и Рим, и Милан,– наконец-то прозвучало
разумное,  – Просто есть места, куда лучше не заходить, но и в Милане ты с наступлением
темноты в отдельных районах не в полной безопасности.
В общем, если послушать итальянских друзей – я первый в мире турист, который решил
посетить этот самый Неаполь!

Неаполь многолик…
Это город хаотического транспортного движения, где ни на зебре, ни даже на зеленый
свет светофоров машина не остановится, а люди собираются группами человек по пять, чтобы
самый смелый замахал руками машинам: – Я иду! Я уже иду! – и машины тормозят, и осталь-
ные пристраиваются за смельчаком, причем сцена не зависит от наличия или отсутствия све-
тофора или пешеходного перехода.
Это город обветшалых палаццо с прекрасными садами внутри, где существует жизнь,
незаметная простому туристу, как за серым фасадом палаццо принцев Партанна… или чуть-
чуть туристом пойманная – на вилле Флоридиана, в капелле Сансеверино
Это город замусоренных улиц у вокзала, и дров в поленницах прямо в старом центре, с
ценником наверху.
Это город пузырьков в бокале с просекко на площади Сан Анджело, в забитой студентами
кафешке напротив пустующих столиков Гран Кафе ди Наполи со скучающими официантами
во фраках
Город солидных седовласых адвокатов в маленьких простонародных столовках со ска-
тертью в красную клетку и кофе в пластиковых стаканчиках,
Город по-парижски худощавых джентилуомо в шляпах и костюмах, словно вышедших
из фильмов 30х годов..
Город, где девушка в информбюро радостно сообщает, что туристические автобусы ходят
каждый час, но первый лично она видела, а вот последующие нет, почему-то не приходили
Здесь даже пансионы носят название “Miseria e nobilia”– «Блеск и благородство»

Неаполь или раздражает, или очаровывает. Сразу и безвозвратно.


Меня очаровал.
Первый раз мы отправились в Неаполь ранним утром, когда тучи собирались над горами,
в надежде на то, что пронесет, что сильного дождя не будет.
50
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Скорый поезд на станцию Салерно пришел подозрительно вовремя, пока набирала


информацию в автомате по продаже билетов, пожилой кассир высунулся в окошко и замахал
руками:
– Да иди же сюда, и так скучно так и ты ещё к автомату пошла, – примерно так звучала
его речь.
И нашел сразу же самые дешевые билеты.
В общем, как-то подозрительно хорошо все складывалось!
Скорый поезд идет всего 30 минут, но уже через первые десять хлынул дождь, и стано-
вился он все сильнее, и когда по времени уже должен был быть Неаполь, за окном все слилось
в пелену водопада. Попутчики обменивались впечатлениями, давно такого ливня не видели.
Понятно было, что в город высовываться не было смысла, потоки воды с неба смывали
все вокруг.
Но и на вокзале особо не разгуляешься. Как раз в это время на площади была назначена
очередная манифестация протеста. Под таким дождем не особо до протестов, вот и перенес-
лась она стихийно под крышу вокзала, создав огромную толпу, шум, парение флагов над голо-
вами, пламенные речи. И полиция на небольших машинках кружила здесь же, внутри вокзала,
предпочитая до поры до времени не вмешиваться.
В итоге, первые полтора часа в Неаполе мы провели в книжном магазине «Фельтри-
нелли», по счастью примыкавшем к вокзалу.
А тут и тучи разошлись, и солнышко выглянуло. И мы отправились в путь, гулять бес-
цельно среди неаполитанских кварталов и проспектов.
– А корнетто нет!– радостно сообщил официант в крохотном уличном кафе, который за
5 минут до этого торжественно открыл перед нами меню.
– А что есть?
– А ничего нет! – также радостно сообщил он и доверительно прошептал: – Из того, что
для еды, все съели!
И принес кофе, просекко и разноплановые бискотти, собранные по всем закромам, за
счет заведения.
Вот так сразу, без подготовки, мы ухнули в Скаппанаполи, историческое чрево города,
ущелье, рассекающее центр города пополам, как пишут путеводители.
– А тут спокойно!– сказала я и подняла глаза: мы сидели аккурат под табличкой на старом
доме: «Управление полиции Скаппанаполи».

По всему кварталу разбросаны умопомрачительные лавочки с красными ладошками,


сложенными в характерном жесте, и перчиками от сглаза, мужского бессилия, соперников и
неудач.
А в дверях лавок сияли самые потрясающие вертепы, какие я только видела, наряду со
святыми и политическими деятелями их героями были и футболист Баллотелли, сжавший
кулаки на футбольном поле, и стыдливо закрывающий причинное место принц Гарри, и даже
Стросс-Канн в окружении девиц.
Порой совершенно нереальные сооружения между куполами соборов, шпилями колоко-
лен и фасадами палаццо.
И тут же – кондитерские, ювелирные лавки, рыбные и овощные лотки… и каждый про-
давец возьмет тебя за руку, уведет вглубь лавки, получая удовольствие даже не от конечной
покупки, а вот возможности рассказать, как это называется, и показать, как все это работает.
Разбегались глаза от механических поваров, делающих пиццу, мясников, рубящих мясо,
трещеток и гармошек, и, наконец, перекрывающего всю эту суету звука аккордеона в руках у
старичка в залихватской кепке – Torna a Surrieууnteeeee!!!– выводит он на диалекте не хуже
Паваротти.
51
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Вид на залив даже в обрамлении туч – отдельная песня. И набережная пуста в осенний
дождливый день, и сиротливо ютятся лодочки там, где другим туристам удавалось снимать
разноцветные веселые толпы, но залив с силуэтом Везувия прекрасен независимо от погоды
и времени года…
Конечно, мы попытались охватить все, мы бродили целый день, и проголодались до того,
что в глазах уже было темно.
К этому моменту мы обнаружили себя где-то между Мерджеллиной и Позиллипо, и пока
прохожие объясняли, где найти ближайшую остановку автобуса, в плотном потоке машин пока-
залось такси, и я замахала руками.
Такси остановилось прямо в середине проезжей части, создав пробку и хаос гудков, кри-
ков, звука тормозов, но мы уже героически перебрались через поток движения и рухнули на
сидение, и таксист рванул с места, показывая неприличные жесты гудящим и ругающимся
собратьям вокруг:
– Поехали, поехали, по дороге объясните, куда вам надо!
И он отвез нас обратно в центр. К старинной самой знаменитой пиццерии, где на улице
человек 20 ожидало своей очереди. В прочие еще более туристические заведения заходить не
хотелось, и мы побрели на вокзал, еле передвигая ноги от голода и усталости.
– Смотри, – обреченно сказал муж, показывая на крохотную вывеску «Hostaria» в пере-
улке. Потом мы узнали, что это слово означает нечто вроде народного заведения, и может быть
как простой столовкой в нашем понимании, так и более приличным, но всегда семейным заве-
дением для местных.
Там нескончаемым потоком подавались выпеченные здесь же в дровяной печи разнооб-
разные пиццы, лилось в графины простое домашнее вино. В пластиковых стаканчиках прино-
сили ароматный кофе, а также круговоротом шли ризотто и скаллоппини, паста и картофель
аль форно, и вполне приличные люди, и семьи, и бизнесмены подходили к конторке у выхода,
перечисляли все, что заказали и съели-выпили, и оплачивали это удовольствие.
И тут, над ризотто с белыми грибами и тающим сыром на пицце Маргарита я оконча-
тельно и бесповоротно прониклась Неаполем….

История пиццы Маргарита теперь известна всем.


Она начинается с того, как в 1889 году итальянский король Умберто І со своей супругой
королевой Маргаритой Савойской, будучи в Неаполе в своей летней резиденции, изъявили
желание отведать на обед что-нибудь простое, народное.
Когда королева Маргарита попросила своего придворного повара приготовить пиццу,
бедняга впал в недоумение: он же специалист по изысканным деликатесам, а тут какая то еда
бедняка. Но делать было нечего, пришлось выполнять заказ.
Чтобы удовлетворить просьбу королевы, и самому не попасть в неловкое положение, ему
пришлось обратиться за помощью к местному пекарю Раффаеле Эспозито. К пекарю присо-
единилась его супруга Розина Бранди.
Совместными усилиями они приготовили 3 пиццы с разной начинкой: пицца с ветчиной,
сыром и базиликом; пицца с чесноком, маслом и помидорами; а также пицца с моцареллой,
базиликом и помидорами.
Внешний вид третьей пиццы напомнил королеве о цветах национального флага Италии.
В ней удачным образом сочетались цвета: моцарелла – белый, базилик – зеленый и помидоры
– красный. Именно эти цвета отображены на флаге Италии, именно они символизируют дух
и патриотизм простых итальянцев.
Пицца, приготовленная Эспозито, удалась на славу. Вкус и внешний вид блюда просто
покорили все королевское семейство. Настолько, что королева собственноручно отправила
благодарственное письмо с подписью и печатью пекарю Эспозито.
52
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

В порыве благодарности Эспозито назвал пиццу «Маргаритой», в честь королевы Италии


Маргариты Савойской. И поспешил вывесить письмо в рамочке при входе в пекарню, сделав
тем самым себе рекламу на всю Италию.
Патриотическая пицца «Маргарита» стала фирменным блюдом Эспозито и одним из
любимых блюд посетителей пиццерии.
Если будете в Неаполе, то на одной из живописных улочек города ваше внимание обя-
зательно привлечет вывеска «BRANDI». Это и есть та самая знаменитая пиццерия Раффаеле
Эспозито. Она сохранилась и существует и в наши дни, а название получила в честь жены
Эспозито Розины Бранди, на стенке висит и то самое письмо королевы в рамочке.
За годы существования пиццерии, к ней еще добавили мемориальную доску, подтвер-
ждающую подлинность письма.
А итальянцы говорят, что Маргарита – самая честная пицца, ее нельзя испортить, и
нельзя подложить вместо базовых продуктов что-то другое. А в простейших неаполитанских
забегаловках она ничуть не хуже, чем в знаменитой «Бранди», но тут уж ничего не поделаешь
– история!

Конечно, мы приехали в Неаполь ещё несколько раз. Мы поднимались на фуникулере


(«фуникули-фуникула»,– пел Поваротти) на холм Вомеро и гуляли по Замку Святого Эльмо и
монастырю – Чертозе Сан Мартино и снимали виды сверху на монастырь и город и залив…
А потом спускались уже на другом фуникулере, искали его по бульварам на Вомеро под
радостный вопль незнакомой женщины: – Шо шукаете? А, так вин туда! А наших тут много! –
на пьяцца Плебишито, и гуляли по улице Толедо, и конечно, забрели в тот самый страшный
испанский квартал, которым пугают путеводители.
Мы упали на стулья в очаровательной Остарии «Толедо», там, где смешались мусорные
баки с обшарпанными стенами, мишура и конфетти, лавочки и кафе, моторино и джипы, афри-
канские иммигранты и бизнесмены.
Здесь все всех знают, и чуть-чуть удивляются туристам, и разрешают забредшему на ого-
нек скрипачу в неизменной кепочке вывести пронзительное «О солее мииоооо», с достоин-
ством клянясь на звук мелочи, брошенной в стаканчик.
И вид у меня на всех фотографиях с неаполитанских улиц слегка напуганный красками,
звуками, мизерией и благородством.

Благородный испанский кабальеро, застрявший на безалаберном итальянском берегу, и


принявший его правила игры, разбойник, хулиган, пират и повеса, изредка достающий из наф-
талинового сундука свой покрытый паутиной камзол, украшенный заслуженными орденами и
лентами…
А может, он все это придумал, а мундир выиграл в карты в портовом ресторанчике много
лет назад…
Двоечник и бузотер, которые так нравятся девочкам-отличницам из хорошей семьи…
– Юлия – это Неаполь
– Неаполь – это Юлия.
Приятно познакомиться.

Пепельный дворец над морем не был достроен, но по странной прихоти судьбы не был
до конца разрушен…
Сильный морской бриз бросает волны в его пустые подъезды и укрепляет стены морской
солью, чтобы не упало огромное здание с утеса…

53
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Высокие окна без стекол напоминают глаза без души, и ночью, когда дворец становится
таким же черным, как небо, пустые окна смотрят куда-то вдаль, где не осталось даже воспо-
минаний о былой роскоши, да и была ли она когда-нибудь?
Волны захлестывают утес и бросают песок и водоросли на паркет некогда прекрасных
залов, и лишь шум волн или далекие грустные песни мандолин нарушают тишину неаполитан-
ской ночи…
Вице-король Неаполитанский (по указу короля Фелипе II), Гранд Испании Рамиро
Фелипе Нуньес де Гусман, герцог де Медина Коэли получил дворец как приданое своей жены,
донны Анны Караффа, принцессы ди Стильяно, неаполитанской аристократки, и заказал архи-
тектору Козимо Фандзаго его переустройство в виде, более подходящем для королевского ста-
туса.
В 1637 году начались работы, которые никогда не были закончены, Дон Рамиро вернулся
в Испанию и донна Анна вскоре умерла.
А дальше случилась революция 1647 году и землетрясение 1688 года, не лучшим образом
сказавшиеся на состоянии дворца. И даже частичная реставрация в 18 веке не спасла дворец от
дальнейшего разрушения – для расширения улицы Позиллипо часть фасада была разрушена.
Но и сегодня дворец на туфовых скалах, устремленный окнами в море, выглядит внуши-
тельно и впечатляюще…
Дворец Сирены – так назывался он когда-то, дворцом донны Анны зовут его сейчас.
Много легенд витает вокруг заброшенного дворца, говорят, что сбрасывала его хозяйка
со скалы молодых любовников, до сих пор носятся их души между морем и скалой, и часто по
ночам можно слышать стоны беспокойных душ…
Но часто реальность интереснее легенд…
Триста лет назад ярко светились окна дворца, у берега были пришвартованы нарядно
украшенные барки, переливался бархат в свете фонарей – все испанское и неаполитанское
великолепие расцветало в нарядно украшенных залах…
Пажи и мажордомы сменяли друг друга, все новые и новые гости прибывали на бал, и
встречала их у дверей хозяйка дворца Донна Анна, герцогиня де Медина, жена вице-короля
Неаполитанского. Самая благородная, самая богатая, самая властная женщина на балу.
Начался спектакль, где среди актеров, по моде того времени, были благородные синьоры,
среди них – испанская родственница мужа донны Анны, Мерсед де лас Торрес.
В завершение спектакля, главные герои, молодой дон Гаэтано Казапезенна и донна Мер-
сед слились, пусть и по сценарию, но в таком искреннем и долгом поцелуе, что зал бешено
зааплодировал. И только смертельно побледневшая донна Анна сидела в молчании, до крови
прикусив губы…
После спектакля отделились от шумной толпы и встретились в пустом зале две благо-
родные дамы…
– Вы, испанки, готовы отдаться кому попало!– воскликнула донна Анна
– Неаполитанских женщин число любовников только украшает,– посмеялась донна Мер-
сед.
– Я все поняла, Вы – любовница Гаэтано Казапезенны, Вы отбросили всяческую стыдли-
вость, Вы не играли, а предавались любви на сцене! – закричала Донна Анна
– А Вы изменили моему благородному дяде – герцогу Рамиро!
– Признайтесь – Вы любовница Гаэтано!
– А Вы были ею! Вы любите его до сих пор. Но он не любит Вас! – засмеялась юная
соперница…
Через несколько дней донна Мерсед была отправлена в монастырь. Напрасно искал её
Гаэтано в Италии, Франции, Испании, Венгрии, в слезах умолял он донну Анну сообщить,

54
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

куда отправили его любимую, не получил он ответа, ни следа его возлюбленной он не сумел
отыскать.
Продолжались балы и пышные праздники, и сидела на троне, принимая почести, одино-
кая женщина, с отравленным ревностью сердцем.
А Гаэтано погиб в сражении, как и положено молодому рыцарю…
Вернулись в Испанию герцоги Медина Коэли, а вскоре умерла донна Анна.
Многое было уготовано судьбой дворцу – и фабрика хрусталя там побывала, и даже под
жилье сдавались пустые залы, но все прошло, и лишь стоит он одиноко на скале, окруженный
легендами, от стонов погибших душ, до историй об опасных контрабандистах, облюбовавших
его для своих делишек …
Но иногда из шума волн вдруг возникает тихое шуршание позолоченного веера – и два
взора встречаются в смертельном поединке:
– Вы любовница Гаэтано! – шипит старшая…
– А Вы были ею! Разве неаполитанскую женщину не украшает количество любовников? –
в притворном смирении опускаются ресницы младшей…

Мы жили в Салерно, в старом палаццо, чьи этажи ползли вверх и куда-то в стороны в
нарушение всех архитектурных правил, огромные тяжелые деревянные ворота, лет трехсот на
вид, открывались в глубокий каменный двор-колодец.
Дальше – каменные лестницы и терраски, до лавочки с местными винами-сырами-кол-
басами-горячим хлебом– полторы минуты пешком.
Здесь самый центр старого города, паутина площадей, переулочков и проулков, дизай-
нерских магазинчиков и дешевых лавочками, старинных кондитерских и дешевых пиццерий
и пирожков на вынос.
Это тот юг, который мы видели в старых итальянских фильмах. Кажется, из переулка
сейчас вывернет молодой и прекрасный Марчелло Мастроянни, а София Лорен застучит каб-
лучками с корзинкой через руку.
«Una notte a Napoli con la luna e il mare…
И если ты влюблен до смерти – закрой глаза и ни о чем не думай.
Время пройдет, любовь уйдет, и закончится этот танец…»

Вся жизнь улицы проходит у тебя дома, слышны крики детей, да собственно кричат все
и это тоже особенность юга – все шумят.
В крики вплетается звяканье вилок, шум мотоциклов и скутеров, вечерние беседы сосе-
дей, звуки отлетают от стен в колодце двора и в узком переулочке, вот кто-то моется в душе,
кто-то ругается с женой, у синьоры напротив опять подгорела паста – телевизор, наверное,
смотрит, забывает огонь прикрутить!
А синьора чуть дальше в переулочке готовит замечательно, и ты уже поужинал, и укла-
дываешься в кровать, и даже закрываешь дверь на балкон, но чеснок и травы в оливковом
масле находят тебя и здесь, и это не раздражает, а наоборот вызывает желание постучать через
улицу в окошко и напроситься на обед.
Запах итальянского юга плывет по дому, звуки потихоньку стихают и вот уже полная
тишина установилась над спящим городом…
На прогревшиеся за день стены вечером забираются ящерицы, сидишь на террасе и
видишь, как в свете фонарей или луны замирает на стене тонкая гибкая полоска.
Никто не цокает каблуками в переулочке, никто не обсуждает вчерашний футбольный
матч, только золотые огни горят над пустыми улицами старого центра Салерно…

55
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

И так будет до пяти утра, когда весь квартал проснется от звуков открывающихся бачков
и звяканья маленького грузовичка, собирающего мусор. И опять уснет, до семи тридцати, когда
ударит, но не громко, а мягко, колокол на кампанилле Дуомо.

Хозяин дома Адриано – молодой человек, который не хочет становиться «уехавшим южа-
нином», он хочет жить здесь, он патриот своей земли и он делает все возможное, чтобы его
юг увидело как можно больше народа.
Подружились мы до приезда, и уже на правах старого знакомого Адриано каждый вечер
присылал смс, спрашивал, как прошел день, какие планы на завтра, давал советы. Даже без
дружеских отношений он великолепный хозяин для своих жильцов, из тех, за которыми «как
за каменной стеной».
Неподалеку в квартале Санта Лучия пристроилась Antica Trattoria-pizzeria Zi Renato,
здесь на закуску приносят горячий хлеб посыпанный травами и крупной солью…умммммм!
А рядом – буквально через два заведения – энотека Vizi di Vacco, с неплохим выбором
вин и замечательными закусками – антипасто, еще бы, в заведении, носящем имя Бахуса! Если
время не обеденное, или ещё не «ужинное», с чем в Италии строго, здесь всегда накормят.

А в целом с кухней на юге, за исключением Неаполя, на мой избалованный Тосканой


и Романьей вкус – не очень. Просто, весьма бедно и в основу всего идет толстенькая паста с
простым томатным соусом и перец – в жареном, печеном, маринованном виде.
В отличие от севера и центра на столе не увидишь оливкового масла и бальзамического
уксуса, надо просить официанта, чтобы принесли.
Далеко за пределами Италии известны Бачи Перуджини – шоколадные конфеты -шарики.
А здесь другие бачи – наполитани, это испеченные в печи крохотные булочки из сдобного теста
с вкраплениями ветчины, сыра и травок.
Много арабских, сицилийских сладостей.
Сфольятелли – слоеные пирожки с рикоттой, местная гордость – не понравились, так
же как и «баба наполитана», да-да, именно отсюда пошла так знакомая нам ромовая баба,
но здесь это маленькие кексики, законсервированные в лимончелло или другом алкоголе и
продающиеся в банках.
А вот прочие пирожные – включая кассату с миндальным кремом или кремом из лесной
земляники – просто прелесть!
Удивили статьи в газетах, как правильно выбирать мясо: не берите без жира, это мясо на
пенициллине, объясняют домохозяйкам очень по-российски.
.
Мусор здесь собирают его так: маленький грузовичок, большой не пройдет, медленно
едет по узким улочкам старого города, а за ним спортивной ходьбой идет рабочий, собирающий
по сторонам улицы многочисленные разноцветные пакеты, и забрасывающий их в кузов.
Уже два года мусор в Салерно собирают «по правилам». Мы все время путались, пытаясь
соблюдать график, в мешочек какого цвета какого типа мусор (бумага или бутылки или орга-
ника – Слушай, а окурок – это органика?– кричал муж с террасы) надо складывать, и какой
сегодня из семи дней по графику – забирают бумажный мусор или отходы?
Через пару дней мы поняли, что после насыщенного дня соображать в мешочек какого
цвета складывать объедки бутербродов, и надо ли выставлять этот мешочек во двор – или
сегодня время неорганики?– просто невозможно, мозг взрывается.
И тогда, под покровом ночи или под зонтами прячась от регулярного вечернего ливня,
мы крались по пустым улицам, чтобы подбросить наш неправильный мусор в бачки чужого
квартала… вот так некрасиво!

56
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Возвращались мы, с опаской поглядывая на плакат на стене при входе: «Кондоминимум


предупреждает! Соблюдайте график увоза мусора!!»

Салерно славится своими рождественскими огнями – на Новый Год (Рождество все же


праздник семейный, домашний) – сюда съезжается много народа со всей Италии.
Декорации включают 1 ноября и будет гореть все это великолепие до 1 февраля.
Это действительно чудо! Огромные сверкающие шары над улицами старого города, хру-
стальные замки и снежные города в парках. Павлины, жар-птицы, целые сады экзотических
цветов – с 1 ноября все это засияет и расцветет над городом.

Над Салерно высоко на горе возвышается разрушенный лонгобардский замок Ареки.


Виды оттуда далеко на всю округу и даже на Капри. В одном месте даже сюрприз – свет, словно
вода, стекает по стенам под музыку – красиво.

Если современный Салерно ничем не примечателен, то старая часть его мне очень понра-
вилась. Немного испанская, немного сицилийская атмосфера, балконы, этажи, узкие пере-
улочки… Швейная машинка, установленная посередине улицы. Мачты яхт рядом с грузовым
портом – пляжа как такового в Салерно нет, город портовый.
Хозяева многочисленных лавочек целыми днями торчат на улице, скучно же на работе –
не сезон. К обеду, вздохнув, запирают двери магазинчиков и уходят на сиесту– умаялись.
Набережная красивая, вдали белеет на склоне горы деревня Райто – это уже Амальфи-
тана, которая, между прочим, область Салерно. Теплыми выходными днями весь местный
«бомонд» здесь, а на «пасседжату» – вечерний променад на центральную улицу пойдут, когда
стемнеет.
В одном из магазинчиков красавец-хозяин долго разговаривал «за жизнь», потом мы
выбирали сувениры, а потом он сказал: – Погоди, я сейчас! – долго рылся в каких-то коробках
и свертках и достал браслет: много-много красных перчиков на серебряной цепочке вокруг
запястья.
–Это тебе, только никому не отдавай, это против сглаза, против неудачи, носи обяза-
тельно!
Так же мне протянул на ладони перчик другой хозяин лавки:
–  Спрячь, и потом носи на шее,– сказал он,  – сфортуну (неудачу) отпугивает!  – и он
сплюнул через плечо и сделал руками козу.
Перчики эти – по всему югу. От сглаза, от неудачи, как и красные керамические «козы»
из пальцев по всему Неаполю.

Для нас, влюбленных в центральную Италию, юг так и не стал близким. Он совсем другой,
и прекрасная Амальфитана, и Богом забытая Калабрия, и даже всеми любимая Пулья – или
Апулия, так и не тронули душу.
Мы бродили в вечерних сумерках по улицам древнего города Помпеи, а на заднем плане
так безмятежно возвышался Везувий, когда-то уничтоживший этот город.
Мы восхищались храмами Пестума на закате, когда горят последние лучи солнца в листве
старых деревьев, и ветер с моря приносит соленые брызги и роняет их на камни, которые
старше римского форума.
Мы любовались с моря амальфитанским побережьем, утопали в старомодном очарова-
нии Равелло, бродили по улочкам домиков-труллей в Апулии и пели грузинские песни на
набережной старого Бари. Все эти путешествия были прекрасны, но остались проходными, не
вызвали желания вернуться. Это при слове Рим, или при виде мягкой линии тосканских хол-
мов на горизонте сердце подпрыгивает – скучаю!
57
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Пока мокли на остановке под дождем в городке Вьетри по соседству с Амальфи, то раз-
говорились с местными хорошо одетыми синьорами. Один из них сказал, вздохнув:
– Нам по телевизору показывают так называемые страны третьего мира. А это не правда.
Страна третьего мира – это здесь. Здесь, у нас, ничего нет. Вот так.

58
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Ах, Равелло
 

Равелло напоминает старого князя… И в княжестве вроде уже правят республиканцы,


и сюртук побит молью, и пусты винные погреба… но взглянет на тебя престарелый князь – и
вытягиваешься в струнку: – Ккак пожелает Ваша светлость…
Чтобы стать Равелло, нужно что-то большее, чем просто красивое место…
– Равелло… затуманился взгляд маркиза д’Онгран… – жемчужина…
Нет, это не сцена из гламурного костюмного сериала, это разговор ни о чем с современ-
ным тосканским аристократом, ни о чем, пока не прозвучало слово Равелло.
Одна моя знакомая попала туда в начале марта, пряталась под соснами от дождя, гуляла
по пустой террасе над морем… Увидев её фотографии, затуманился уже мой взгляд, осязае-
мой, но ускользающей мечтой.. ах, Равелло…
Вроде ничего особенного, и виды уже примелькались на прочих ривьерах, а встанешь на
террасе виллы Чимброне – и дух захватывает.
И гуляешь по её аллеям, забыв, во сколько у тебя обратный автобус,
И растворяешься в солнечных лучах, пробивающихся сквозь все еще зеленую по-летнему
листву, через которую в полуденной блеклой дымке просвечивает море…
И садишься за накрытые накрахмаленной белой скатертью столики на зеленой траве, и
падают под ноги листья, и дымка закрывает горы, спускающиеся в море… а официант приносит
кофе в серебряном кофейнике…
И ты уже представляешь себя в длинном платье с бокалом в руках, небрежно облокотив-
шуюся о перила:
– Курлыыы.... курлыыыы..... – ой, что это я… – каррр карррр!
Кофейник – это за соседний столик. А я пиво заказывала. Жарко тут у вас осенью.

В Равелло мы поехали на открытом туристическом автобусике. Одновременно их уходит


два – открытый красный туристический – и обычный рейсовый. Туристический автобус даже
в пустом осеннем Амальфи пришлось брать с боем, но виды по дороге того стоили.
На обратном пути из автобуса вывалилась очередная партия туристов.
Один пожилой, в панамочке, задержался, перекрыв вход, и мучает гида вопросами:
– А как часто ходит автобус? А когда следующий? А если, гуляя по Равелло, я вдруг
опоздаю?
Толпа сзади ропщет и напирает, гид пытается объяснить что-то по-английски, панамоч-
ник радостно сообщает, что он испанец, и других языков не понимает.
Срок отправления автобуса прошел минут десять назад.
Наконец смысл объяснений доходит до испанца. Он вздыхает, разворачивается и отправ-
ляется обратно в автобус, на котором только что приехал.
Решил не рисковать!

На Амальфитану надо ехать в сезон, чтобы толкаться в толпе прочих туристов, загорать
и купаться, выбираясь на прогулки по окрестным горам, городкам, сплавать на Капри, отме-
титься в Сорренто и Позитано. И может, даже доползти по тропкам до Равелло.
Помнится, я как-то восторженно рекламировала друзьям лигурийские Рапалло и Порто-
фино.
Но смотрю на фотографии – и затуманивается мой собственный взгляд.. какие там ещё
Портофины с Рапаллами?
Ах, Равелло….
59
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Беппе из заброшенной деревни
 

Отправляясь в путешествие по области Кампанья, очень хотелось увидеть Чиленто, вер-


нее – национальный парк Чиленто и Валло ди Диано, но своим ходом в горы, вглубь, не добе-
решься.
Даже имея машину и запасаясь картами весьма проблематично найти все природные
завлекалочки этой части. Хотя природные парки тем и хороши, что в любом месте можно найти
красивые виды, полюбоваться, отдохнуть и двинуться дальше.
Итальянские друзья, влюбленные в Чиленто, ещё до поездки соблазняли фотографи-
ями заброшенной деревни Рошиньо с единственным жителем, ставшим уже мировой звездой,
средневековыми мостами через горные речки, красивыми гротами, окончательно уговорил на
поездку в горы Чиленто наш хозяин – Адриано.

Мы встали очень рано, чтобы избежать пробок, проехали Пестум с его храмами, очаро-
вавшими нас пару дней назад на закате, Пестум стал одним из самых ярких впечатлений от
Кампаньи.
Потом дорога начала виться змейкой и вот первая остановка – деревня Трентинара,
маленькая типично чилентовская деревушка, и типично южная, добавлю я – где жизнь ожив-
ляется только по большим праздникам, а повседневная сонная рутина слегка оживает вдоль
центральной крохотной площади – тут и церковь, и карабинеры, и мэрия и пара баров. Все
остальное спит глубоким сном.
Хотя Трентинара вполне живет и здравствует, здесь есть несколько пансионов, которые
сдают немцам, летом их тут много.
Основной праздник в Трентинаре – праздник хлеба. Пошла эта традиция издавна, и даже
сейчас те, у кого сохранились старые печи, запускают их к этому дню, и потом приносят на
праздник свою выпечку.
Потом дорога пошла ещё выше, мы поднялись на другой холм, с которого уже Трентинара
раскинулась как на ладони. Это Монтефорте Чиленто – бывшая лангобардская крепость, от
которой осталась только очень старая церковь и мозаика, напоминающая о прошлом.
Завернули за Монтефорте и долго по петляющей дороге поднимались к усыпавшей склон
горы деревушке Лаурино – по имени лаврового листа.
У подножья Лаурино путников ждет небольшая площадка для отдыха а еще ниже по
склону– крохотная горная речка с маленьким водопадом и горбатый средневековый мостик.
Носились как летом шмели, журчала вода, падая с небольшой высоты и старательно
обходя маленькие камешки на своем пути, наверху под ярким солнцем замерла Лаурино, а
между древними булыжниками на самом мосту пробивалась травка… хорошо…
.
Деревня, обозначенная на карте как Мальяно Ветере, на самом деле состоит из двух
местечек, Мальяно Веккьо и Мальяно Нуово, то есть новое и старое Маланьо.
Испокон веков здесь была всего одна деревня, тем более, что расстояние между ними
метров пятьсот а то и меньше.
Но какое-то время назад, лет эдак пятьдесят, пробежала между жителями деревни кошка.
И разделилось Мальяно на две части, в каждой появилась мэрия, и жители одной смотрят
с недоверием на жителей другой – чужаки они, чего хорошего от них ждать.
– В Веккьо у меня друзья, – объясняет Адриано. Понятно, что в Нуово он ни с кем не
общается.

60
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

– А что, – на мой смех обижается Адриано,– и в твоей любимой Тоскане такое бывает,
кампанилизмо – наша колокольня выше соседской – любимая развлекалочка Италии.

Здесь в Чиленто каждый поворот меняет пейзаж. То скалы в стиле Доломитов, то мягкие
холмы, поросшие кудрявым лесочком, а то и вовсе лунный каменный пейзаж.
Хочется все время останавливаться и снимать. Например, долину Passo della Sentinella в
местечке Корлето Мофорте с нежными цветами, напоминающими подснежники в сухой горя-
чей траве.
Адриано обещал сюрприз.
И мы ещё минут сорок уже не по утомляющему серпантину, а под густыми и темными
кронами деревьев движемся все выше и выше, ныряем в какие-то аллеи, где совсем темно.
Кажется, что автомобиль дальше не пройдет, монотонная дорога начинает надоедать, и
сырость все плотнее окутывает медленно движущуюся машину, и похоже, что эта дорога в
никуда, в темные чащи, из которых не выбраться, никогда не кончится.
Но вдруг перед нами раскрывается яркий зеленый луг с неожиданно ярким солнцем, и
до боли прозрачная бежит по камешкам речка.
Мы хватаем камеры, чтобы снять эту красоту, но Адриано машет: – За мной! – и мы
карабкаемся по камням в темноту и сырость, и не по себе становится от вида плотно увитых
мхом влажных деревьев и зеленоватых скал, падающих куда-то в пропасть.
Под нами с большой высоты маленькая горная речка падает вниз, в бездонный черный
провал, а мы стоим на широком мосту, образованном самой природой. С другой стороны речка
снова на мгновение выныривает из горы, чтобы упасть в черную и пугающую своей глубиной
яму.
–Ворота ада, – прокомментировала я.
Называется это место Frava di vesalo– это карстовый феномен, не привычный для юга
Италии, такие места характерны только для севера.

Зеленые луга по мере нашего спуска в долину с другой стороны сменяются горами и
не успеваем мы ахнуть, как высоко, оказывается, поднимались, как мы снова поднимаемся,
чтобы успеть на официальную экскурсию в один из двух основных гротов Чиленто– Гротте ди
Кастельчивита – с умопомрачительными подземными картинами.
А потом останавливаемся на неприметной стоянке между синими скалами – и вот ещё
один грот, уже без экскурсий и билетов, а стены пещеры пугающе вьются, сужаются и нависают
над тобой.
Эти синие скалы называются Pietra Perciata и находятся у Мальяно Нуово.
Потом неприступная скала вдруг становится кудрявой горой с южной стороны, а потом
опять лунный пейзаж с редкими кустиками на серых камнях.
Ещё один средневековый мост – в деревне Пьяджине. Сами деревушки невероятно живо-
писно приклеиваются к скалам или разбросаны по вершине горы.. но въедешь – и то же самое:
небольшие домики, центральная площадь…
– Что ж тут нет горных городков, борго как в центральной Италии!– вздохнула я…
–  Смотри,  – сказал Адриано в самой живописной деревушке, в Пьяджине, и показал
разницу между стенами домов. Здесь-то как раз встречались сложенные из камней домики в
пиринейском стиле. Но камни замазали бетоном, это делали здесь повсеместно для укрепления
домов, ещё в сороковых года прошлого века, а вокруг строили просто панельные домики – так
и погибли борго.

А потом мы выехали на другой мост. Современный, «горло» реки Саммаро, 150ти мет-
ровой высоты.
61
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

За все время путешествия нам не встретилось ни одной машины, и Адриано остановился


прямо посередине моста.
Я, со своей боязнью высоты, только ахала и охала, глядя на падающие далеко вниз горы,
как током внутри простреливало, когда смотрела вниз.
Неожиданно на другой стороне моста появилась длинная машина, поравнявшись с нами,
она слегка затормозила, потом проехала дальше и остановилась.
– Вы говорите по-итальянски? – спросил с иголочки одетый синьор, вышедший из авто-
мобиля.
Ну, думаю, получим сейчас за остановку в неположенном месте! С дальнего конца моста
уже спешил встревоженный Адриано.
– Хотите пояснения любителя природы? – вдруг заулыбался синьор,– я сейчас все вам
расскажу про эти места.
Тут подбежал Адриано, и встретились два южных итальянца, и если они встречаются, то
минимум полчаса прервать их невозможно.
За 10 минут у них находится пара общих знакомых или родственников или знакомых
их знакомых, или знакомых родственников и так далее, и прервать эту увлекательную беседу
двух недавних незнакомцев, а сейчас уже близких друзей может только китайская петарда,
разорвавшаяся между ними, или… блондинка в джинсах.
А также брюнетка, с длинными ногами и короткими, с большим бюстом или с отсут-
ствием оного, на каблуках и без, в короткой юбке или без юбки вообще, лет 18ти или лет 70ти.
В общем – женщина.
–  Кхе-кхе,– прервала я увлекательную беседу, и, поковыряв носком кроссовки мост,
устремила туманный взор вдаль.
Элегантный синьор тут же забыл про Адриано и, подхватив меня под локоток, повел
к поручням моста, рассказывая о его создании, длине и высоте, особенностях окружающего
ландшафта и прочих прелестях Чиленто.
– Откуда такие познания? – не могла не поинтересоваться я.
Адриано зашикал: – Я потом объясню, – а синьор галантно склонил голову, назвав имя,
и добавил: – Я министр природы и окружающей среды провинции Кампанья.
–А-а, так это типа вопросы мусора и ….. я не договорила слово «каморра», как Адриано
с мужем поволокли меня к машине, при этом Адриано выкрикивал синьору наши дальней-
шие передвижения а «любитель природы» также галантно желал счастливого пути прекрасной
синьоре и всем остальным, на чем мы и раскланялись.

Двадцать лет назад из-за постоянных оползней – а когда с горы вода течет рекой и внизу
долины затапливает, мало не покажется – жители старого Рошиньо, Рошиньо Веккья, ушли на
новое место, в нескольких километрах от старого.
Новое Рошиньо стало одной из живописно-безликих деревень Чиленто, а старое, чудом
не попав под «улучшения» в прошлом, осталось той самой каменной деревней-борго, которые
я так люблю.
В отличие от многих прочих заброшенных деревень Рошиньо Веккья – это что-то очень
теплое и доброе, несмотря на разрушенные дома и зияющие окна, на пустую огромную церковь
с деревянным крестом перед ней…
Солнце играло в золотых листьях платанов, журчал старый фонтан на бывшей централь-
ной площади, лениво жмурились на солнце коты…
А с крыльца уже спускался бородач в шляпе с вечной трубкой в зубах и красной розой в
петлице, Карл Маркс и Че Гевара, а еще Хемингуэй в одном флаконе.
Когда жители ушли из Рошиньо одна из них осталась. И так и прожила всю жизнь в
пустой деревне, в своем родном доме.
62
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Звали её Дорина – а полным именем Теодора Лоренцо. Умерла Теодора несколько лет
назад, в новом Рошиньо теперь проводят музыкальный фестиваль её имени, а в деревне живет
Беппе – единственный (так вас и будут поправлять в этих местах, не последний – а единствен-
ный, последней была Дорина!) житель старого Рошиньо.
У Беппе все было нормально. Семья, дети, работа. Но однажды он все бросил и отпра-
вился в заброшенную деревню, стал жить в Рошиньо Векья. После смерти Дорины он хранит
маленький музей быта деревни, её прошлого, тут много интересного.
Гордясь собой, Беппе поворачивает ключ, и зажигается свет, и мы смотрим экспонаты.
Это не орудие пыток – это приспособление для производства сыра!
Солнце золотит платаны. Жужжат шмели…
– Я б тоже тут остался, – вдруг говорит муж.
– И я, – краснеет Адриано.
Беппе ныне – мировая знаменитость. В одной из комнат его дома стол завален открыт-
ками со всех концов света, от Австралии до Узбекистана.
«Привет тебе, дед!»– написано на открытке из Питера.
А стена завешена портретами Беппе, сделанными известными и неизвестными фотогра-
фами и художниками. Беппе счастлив, с ним все хотят познакомиться, он знаменитость. А ещё
у него ответственная работа – музей заброшенной деревни.
Он культивирует образ отшельника, он живет в заброшенном доме, приспособив под себя
старую кровать, застеленную стареньким покрывалом. Он умытый и чистенький, с неизменным
цветком в петлице.
– Джулия – русская, которая говорит по-итальянски,– представил меня Адриано
– Беппе– итальянец с испанским именем, – крепко до боли пожал он мне руку при зна-
комстве.
На прощание он поднял обе руки в широком жесте вслед нашей уезжающей машине.
Вокруг кружили, задрав хвосты, его десять котов.

А мы отправились в деревню Белосгуардо, которая, на вершине соседнего холма, была


видна из старого Рошиньо. Там нас ждали на обед в агритуризмо вилла Веа.
Это умиротворяющее место посреди Чиленто, окруженное цветами, оливковыми
рощами, и до боли напоминающей Тоскану линией холмов на горизонте.
Еда была простая, закуски с фермы и местная паста, только что налепленные хозяйкой
ушки из теста в обычном томатном соусе и своё вино, которого мы выпили целую бутылку
после долгого дня в дороге. А еще – фрикадельки из сыра рикотта.

Мы спускались обратно, к цивилизации, через Валло ди Диано. Долина, такая обычная


внизу, бесподобно смотрелась сверху, с россыпью городков на склонах и, на дне долины. А
за дальней горой уже лежала область Базиликата, и городок Атена Лукана уже наполовину
перевалился на ту, луканскую, сторону, поэтому он так и называется– Луканские Афины.
Снизу поднималась вечерняя дымка, похожая на туман, смешиваясь с дымом с полей,
она создавала совершенно нереальные красоты…
А в заброшенной деревне Беппе уже зажигал свечи в пустом храме Святого Николая, как
делает он каждый вечер.

Как я уже писала, главное блюдо, которое подают в Кампанье, это паста с томатным
соусом. Знаменитый неаполитанский соус готовят следующим образом:
Полкило помидор, очищенных от кожи и семян
Оливковое масло,
2-3 зубчика чеснока
63
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Пара веточек зеленого базилика.


Кастрюлька-сковородка-горшочек – любая другая посуда, в которой вы будете гото-
вить соус, должна быть глиняной!!
Наливаем оливковое масло, выкладываем зубчики чеснока, которые раздавливаем в
кастрюльке. На маленьком огне обжариваем чеснок, когда оон станет золотистым, добав-
ляем помидоры, щепотку соли и перца, тщательно перемешиваем все в общую массу и тушим
15 минут.
Еще раз хорошо все перемешиваем в однородную массу, и бросаем веточку базилика – не
Режем, не отделяем листики, а целую веточку. Еще раз все вместе тушим около 10
минут. Выключаем, вынимаем базилик (то, что от него осталось) добавляем столовую
ложку оливкового масла и вбиваем венчиком.
Теперь соус готов – он идеально подходит к длинной пасте вроде спагетти или букатини,
или макерончини, не бросаем заранее сваренную аль денте пасту в соус, чтобы все вместе
пропиталось, а выкладываем пасту на тарелки, сверху выкладываем соус, слегка перемеши-
ваем, и украшаем маленькими веточками базилика.

А вот и соус тосканский.


Всем известный соус Болоньезе на самом деле зовется так только в Болонье, в других
местах пасту или ризотто в этом соусе называют аль рагу, а в Тоскане добавляют: «рагу
Тоскано».
Собственно, это тот же соус рагу, только по тоскански.
250 гр мелко порезанной говядины– (кабанятины, зайчатины),
300 гр куриной печенки,
1 морковка,
1 стебель сельдерея
Петрушка
Половинка луковицы
Несколько листочков базилика
6 столовых ложек оливкового масла
Пол стакана красного сухого вина
300 гр очищенных от кожицы помидор
Щепотка грибов заранее отмоченных в теплой воде
Соль и перец по вкусу
Чуть-чуть сбрызгиваем печенку оливковым маслом– и потом режем на мелкие кусочки.
Кладем измельченное мясо вместе с печенью, мелко порезанными овощами-травами, и тушим
в оливковом масле, приправив солью и перцем. Когда масло почти выкипело, добавляем вино.
Затем – немного потушилось и добавляем порезанные очищенные помидоры. Накрываем
крышкой и тушим на медленном огне около часа. Добавляем мелко порезанные грибы – и
немного той воды, в которой они отмачивались. Тушим все вместе, пока наше рагу не превра-
тится в однородную массу.
Дальше используем для пасты.
Моя любимая повариха в замке синьора Фьорелла добавляла очень мало томатов, её
соусы всегда были более коричневыми, нежели красными, и мне такой вариант нравился
больше. Он даже отдаленно не напоминал красную жидкую размазню, которую порой подают
туристам под видом рагу в сильно туристических местах и некоторых наших заведениях.

64
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
История старого аббатства
 

Шел далекий 1587 год, долго выбирали монахи францисканцы место для будущего мона-
стыря, пока не оказались в благословенном краю, где цвели апельсиновые деревья, запах трав
с полей смешивался с прохладой леса на окружающих холмах.
Стояла в том месте небольшая церковь Святой Марии дель Ольмо (Мадонны Вяза), да и
место носило говорящее имя – земли Святого Ангела.
Господином тех краёв был Дон Белизарио Аквавива д’Арагона, герцог Нардо, он же и
заложил первый камень, тут и папская булла подоспела.
И с непосредственным владельцем лугов, доном Джованни Сайя о цене договорились.
Но как только установили крест, передумал дон Джованни и послал своих слуг вырвать
крест из земли.
Так продолжалось три раза: днем монахи снова устанавливали крест, а под покровом
ночи дон Джованни посылал свою челядь крест убрать.
А на четвертый день совершилось неожиданное событие: вышел дон Джованни на пло-
щадь городка и объявил во всеуслышание, что отдает луг бесплатно и хочет, чтобы монахи как
можно скорее построили здесь святую обитель.
Удивились люди, но дон Джованни вскоре объяснил свой поступок:
На третью ночь, после того, как очередной раз вынули крест из земли, появилась в его
спальне темная фигура и поманила за собой.
– Видишь эту скалу?– раздался голос, – там закончишь ты свои дни, если и в четвертый
день прикажешь убрать крест.
Дон Джованни упал на колени и поклялся, что сделает все для скорейшего строительства
монастыря. Он оформил все необходимые бумаги, и возведение обители началось.
Строительством руководил падре Антонио, очень уважаемый человек в тех местах, впо-
следствии он до глубокой старости жил в обители и завещал похоронить его в этих стенах.
А ещё появился среди братьев новый монах – Джованни Сайя. Землевладелец был
настолько потрясен тем ночным происшествием, что присоединился к остальным братьям.
История монастыря, начавшаяся с чуда, не могла продолжаться без прочих чудес.
Во время строительства монастыря одну женщину случайно засыпало землей в котло-
ване. Но когда её через некоторое время откопали, женщина оказалась живой и невредимой.
А вскоре случилось и третье чудо: соскользнул со стены и упал на землю один из масте-
ров, нанятых для строительных работ. Казалось, он разбился насмерть и не подавал призна-
ков жизни. Собравшиеся вокруг монахи молились Святому Франциску Ассизскому, как вдруг
мужчина открыл глаза и встал как ни в чем не бывало.
Надо ли говорить, что вернувшись к жизни, мужчина до конца строительства работал
бесплатно во славу Святого Франциска!
Много других случаев хранят документы, рассказывают о молодом священнике с другом,
которых похитили разбойники и увезли в лес, их обокрали и нанесли множества ранений,
но исступленно молившиеся Святому Франциску жертвы оказались живыми и невредимыми,
однажды на ребенка упал осколок скалы: -Спаси его, Святой Франциск!– закричали люди. И
невредимого ребенка вытащили из-под камня.
Слава о монастыре, где происходили чудеса, разнеслась далеко, но, к сожалению, не все
оказалось так просто и спокойно.
Спустя двести лет, во время наполеоновского правления, монастырь был закрыт, и на
протяжении долго времени разрушался, приходил в упадок. Через какое-то время обширный

65
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

сад вообще продали, а после неудачных попыток реконструировать весь комплекс устроили
там казармы карабинеров.
В конце концов, земли и постройки были выкуплены местной администрацией и вскоре,
к концу 19 века проданы местному синьору Микеле Тардио.
В собственности семьи монастырь остается и до сих пор.
После реконструкции оказалось, что комплекс очень большой, была восстановлена цер-
ковь, монастырские постройки, внутренний двор– и комплекс зажил новой жизнью.
Уже в наше время монастырь превратился в резиденцию, куда приезжают туристы, это
один из тех аутентичных маленьких местечек, где время словно остановилось.
Окруженная каменными зданиями маленькая площадь внутреннего двора, холмы
вокруг, откуда по утрам спускается туман…

66
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Капелла проклятого герцога
 

Когда я только собиралась в Неаполь и спрашивала советов у неаполитанцев, куда надо


сходить и что ни в коем случае нельзя пропустить, одним из первых пунктов все без исключе-
ния назвали Капеллу Сан Северо.
Интересно, что церковь Святого покровителя Калабрии Сан Джованни ди Паола на пло-
щади Плебишито особых чувств не вызывает, и даже путеводители отмечают, что её стены –
храма!– нередко исписывают граффити. А вот о капелле Сан Северо мне даже люди, далекие
от Кампаньи, говорили с восторгом.
История возникновения капеллы известна, она была построена в честь богородицы
Пьета, но из-за небольшого размера её называют Пьетелла, маленькая Пьета.
Построили её примерно в 1590 году после произошедших чудес.
Как то мимо здания, стоявшего на этом месте, проводили закованного в кандалы чело-
века, обвиненного в убийстве, которое тот не совершал. Узник увидел, что на части стены шту-
катурка осыпалась, и проявился образ Пресвятой Девы. Он поклялся образу, что если все раз-
решится по справедливости и его оправдают, то он преподнесет церкви серебряный медальон.
Так и случилось, и оправданный узник исполнил свою клятву. После этого образ видели
ещё не раз, а вскоре молящийся перед местом появления образа первый герцог Сан Северо,
Джованни Франческо Паоло де Сангро неожиданно исцелился от мучавшей его серьезной
болезни.
Естественно, что благодарный герцог построил капеллу в благодарность Мадонне.
Нынешний вид капелла приобрела в 18 веке, когда герцог Раймондо де Сангро, широко
образованный человек, пригласил ученых, скульпторов, художников для создания единого
художественного комплекса. Он сам разрабатывал, как сказали бы сейчас, его концепцию,
определяя, где и какие должны стоять скульптуры, и даже, имея основательные познания в
химии, создавал специальный состав красок.
Так родилась та Капелла, которую мы сегодня видим, ставшая музеем.
Но и это ещё не все, Капелла хранит свои особые секреты, далекие от непосвященных.
Существует мнение, что это не просто капелла в честь Пресвятой Девы, но и масонский храм.
Дело в том, что вовремя работы над реконструкцией капеллы, герцог Сан Северо вступил
в «братство свободных каменщиков»– иначе говоря, стал масоном. Более того, пройдя все
иерархические ступени, он стал Великим Магистром всех лож Неаполя, вплоть до 1751 года,
когда масонство, в связи с буллой Папы, отлучающей масонов от церкви, было упразднено
неаполитанским королем.
Изучая расположение статуй и предметов декора в капелле, историки находят зашифро-
ванные масонские символы.
Но для посетителей Капеллы это в первую очередь хранилище произведений искусства,
главным из которых является Cristo Velato– Христос под Плащаницей. Первоначально работу
должен был выполнить Антонио Коррадини, который лишь успел изготовить глиняную модель,
хранящуюся сейчас в монастыре Сан Мартино. Осуществил работу молодой и в то время неиз-
вестный скульптор Джузеппе Сан Мартино, для которого Христос под Плащаницей стал глав-
ной работой жизни.
Христос под Плащаницей работа настолько тонкая, что невозможно поверить, что эти
легкие складки на ткани, сама ткань– тончайшая, обрисовывающая лицо – это камень.
И прочие скульптуры в капелле – Целомудрие, Воспитание, Самообладание, Божествен-
ная любовь – прекрасны. Но каждая из них несет в себе определенный аллегорический смысл,
например, Избавление от чар означает просвещение и избавление Свыше. Приличие посвя-
67
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

щено женам герцога, Изабелле Толфа и Лаудомии Милано, и львиная шкура здесь символизи-
рует торжество царственного человеческого духа (лев) над низменными страстями и похотью.
Аллегории заложены в каждую из скульптур. Всего их двадцать восемь.
Герцог был неординарным человеком. Первоначально скульптура Cristo Velato – Христа
под Плащаницей – должна была находиться в крипте, предназначенной для усыпальницы чле-
нов семьи Сан Северо, и подсвечиваться особым составом, «вечным светом», изобретенным
герцогом.
Этот замысел реализовать не удалось, но на месте крипты находится другое «чудо»– пре-
парированные герцогом мумифицированные тела мужчины и женщины, чьи сосуды кровенос-
ной системы в течение двух столетий остаются неповрежденными, причем способа провести
такую мумификацию во времена герцога не было.
По легенде, это тела двух умерших слуг, которых пред смертью напоили таинственной
жидкостью, после чего и сосуды окаменели.. Как это было сделано неизвестно до настоящего
времени.
Мы не знаем, какие ещё секреты хранит капелла, наверняка остались нерасшифрован-
ными какие-то символы и аллегории.
Любопытной личностью был седьмой герцог Сан Северо! Не зря называли его principe
maledetto– проклятый, или дьявольский князь…
Но в любом случае он оставил нам потрясающий музей, который обязательно надо уви-
деть, если будете в Неаполе.

А теперь давайте попробуем совместить южные апельсины с традиционной птицей цен-


тральной Италии и приготовим утку в апельсинах по тоскански. Anatra al’Arancia.

Жарится около часа, подгтовка занимает около 30 минут, считается простым в при-
готовлении. Рецепт дается на четырех человек.
Утка– 1 штука
Апельсины– 3 штуки
Сливочное масло– 50 гр
Ликер (Гранд Маринье или похожие не приторные ликеры– главное, не Амаретто и не
Бейлис!)-половинка ликерной рюмочки
Белое сухое вино– 1 стакан.
Если утка у вас потрошеная и чисто помытая, то постарайтесь удалить жир, и
натрите утку солью.
Режете на порционные кусочки, при желании– можете целиком– но это дольше и слож-
нее.
Растапливаете в кастрюле сливочное масло и обжариваете утку со всех сторон до кра-
сивой корочки.
Добавляете белое вино и немного воды– чтобы кусочки утки были покрыты, убавляете
огонь и тушите, пока не выкипит вино.
За это время очистите апельсины от кожуры и всех белых частей.
Кожуру на три минуты опустите в кипяток и сразу выньте.
Сами апельсины выжимаете.
А теперь– смешиваете сок и кожуру (кожуру порежьте) добавляете ликер– потушили
минуты три все вместе– и добавляете в тушащуюся утку.
Когда все выкипело и мясо стало мягким– утка готова.
Лучшим гарниром считается картофельное пюре посыпанное зеленью, или запеченный
картофель.
Блюдо украшают дольками свежего апельсина.
68
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Кстати– в Италии для таких блюд используют красные апельсины– почему бы не попро-
бовать вместо апельсина взять грейпфрут? Уйдет сладость, а с уткой будет сочетаться неплохо!

69
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Под сенью Святителя
 

«Хотите увидеть город-хамелеон Италии – поезжайте в Бари,– сказал Интернет– путево-


дитель, – Первое впечатление, какое производит город, едва оказываешься на его улицах: где-
то я все это уже видел. Посмотрите направо – померещится Малага, повернётесь налево – Неа-
поль. Начнете блуждать по средневековым улицам Старого города – увидите Родос, выгляните
из окна отеля Ориенте – почудится, что оказались в Мадриде… И так до того момента, пока
ваши познания географии не исчерпают себя».
Сто процентов в точку. На бульваре Витторио Эммануэле мы задумались:
–  Но ведь мы тут уже были.. это же.. Генуя? Сестри Леванте, или Санта Маргерита
Лигуре.. и дома знакомые, и кафе.. а вот тут – ну вылитый Салерно.
Белград разглядели. А Малага так вообще в каждой площади.
И Неаполь тут же. Причем в Неаполе я ни разу не увидела традиционный спуск корзи-
ночки на веревке в магазин на улице. А в Бари – пожалуйста.
– Марияяяяяяя,– дурным голосом минут пять орал под балконом бариец, которому лень
было подняться на второй этаж.
– Ну чего тебе,– открылась балконная дверь.
– Да я тебе от Терезы овощей принес!
Мария исчезла за балконными дверьми, чтобы через минуту появиться снова и спустить
корзиночку на веревочке. Поднимала она корзиночку уже с овощами.
Вот такой сплав всего понемножку, пока ты не попадаешь в Старый город Бари за кре-
постными стенами.
Итальянские друзья пугали:
– Неаполь рядом не стоял. Даже не вздумай останавливаться в старом городе, в новом
– вопросов нет. Но не в старом. Это опасно. И вообще Бари – город не туристический, жить
надо в прибрежных городках, но не в самом городе, а тем более – в старом Бари.
Конечно, мы их не послушали.
Итальянскому югу мы всегда предпочитали север. Сколько бы не ездили, не пробовали –
так и не сложилось, ни с Амальфитаной, ни с прочими знаковыми или неизвестными местами.
Как часто я слышу: люди на юге совсем не такие, как на севере. На мой взгляд, это не
так. Они более шумные, они кажутся более открытыми. Но суть не в этом.
Есть затоптанные туристами места на севере и на юге, где на тебя не обращают внимания,
и наоборот. Я не увидела разного отношения в лавочках юга и севера, нас одинаково провожали
в умбрийском Спелло и пулийском Бари – всей улицей, нам помогали искать нужный переулок
в Риме римляне, с нами общались венецианцы и миланцы так же, как жители Салерно или
Бари. Нас встречали как родных в тосканских тавернах.
А бесплатный кофе к счету, туристическая фишка, была везде, от Южного Тироля до
Марке. Где-то еще и граппа или лимончелло.
Разница в отношении одна – туристичность или аутентичность места.

Вариантов проживания в Бари было мало, собрались ехать в последний момент, и все
было выкуплено, а в заранее присмотренных апартаментах прорвало трубы, и хозяин, извиня-
ясь, вернул деньги.
В общем – или не ехать совсем, или пора было соглашаться на любое жилье в новом
городе. Или на крохотную квартирку в том самом опасном, по мнению моих итальянских дру-
зей, месте: в узких улочках в самом центре старого города.
И пока я думала, запросив бронь, в брони отказали.
70
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

– А может, тебе туда не надо? Может, не судьба?– намекнул один знакомый.
И вдруг пришло письмо: в брони отказано по ошибке, вы можете заезжать.
– Sicuro-sicuro? Уверен-уверен?
– Абсолютно уверен, синьора.
– А закаты-восходы? Друзья предупреждали, что Бари – опасный город, и ночью в старую
часть лучше не соваться.
– Я скажу вам одну вещь, синьора.. на восходе и на закате Бари, пожалуй, самый без-
опасный город Италии.

В общем, голубятник был забронирован.


А голубятник потому, что внутри каменного двора-колодца крутые мраморные ступени
вели на высокий первый этаж, откуда открывалась вполне современная дверь в большую ком-
нату, состоящую из нескольких зон с небольшим окошком на улицу с традиционно натянутыми
над ней веревками для сушки белья.
А дальше – крутая деревянная лестница на второй этаж, практически мансарду, в сире-
невых тонах, с крохотным окошечком.
Все максимально просто и в первый момент мы даже почувствовали разочарование, тем
не менее, обжившись к вечеру, и из поездок мы уже возвращались, совершенно неожиданно
для самих себя – домой.
Бабушка из квартиры напротив весь день сидит у дверей внутри своей квартиры, видимо,
тяжело ей уже по крутым мраморным ступеням во двор спускаться, а общения хочется, как
заслышит шаги на лестнице, так приоткрывает дверь и кричит: – Хто тама?
А оперная певица из другой квартиры репетирует, и голос ее то опускается вглубь камен-
ного колодца-двора, то взлетает ввысь, к синему южному небу.
Вечером белый мраморный город заливает свет фонарей, и он становится золотым. Золо-
тые стены, тротуары, арки, лесенки.

У нашей улицы не было имени. Был только номер дома на кованых воротах, за которыми
прятался очередной дворик-колодец.
Налево от двери – ориентир, пьяцца Дзеули с аркой влюбленных.
Говорят, что двое влюбленных, которым семьи не разрешали встречаться, так и сидели
в двух палаццо по двум сторонам улицы, неожиданно широкой в этом месте.
И однажды за одну ночь между домами, над улицей возник мост-арка, чтобы влюбленные
смогли встретиться.

Бари – это иконы и статуи святых в каждом переулочке, у каждого подъезда, на каждой
лестничной клетке. И в нашем темном подъезде-колодце горели свечи у изображения Пресвя-
той Девы.
Но в первую очередь – это Святитель Николай. Его фигурки стоят в нишах на каменных
улицах Бари, его имя носят кораблики и рыбацкие лодочки, его изображение висит на стене
в каждом ресторанчике…
С первых минут пребывания в этом городе ты понимаешь – ты под сенью Святителя…
Даже наше свидание с хозяином квартирки, вернее, с его подругой Катериной, оказав-
шейся полькой, было назначено у Базилики Сан Никола. Не первый раз замечаю, что за преде-
лами своих стран у славян возникает мгновенная приязнь и ощущение родства. Для Катерины
то, что она из Польши, а мы из России, было равно встрече с дальними родственниками.
Приехали к базилике минут на 10 раньше назначенного срока.
По большой площади слонялись, маясь от безделья, местные старички и красавец-поли-
цейский. Хоть в кино снимай: выправка, благородная седина на висках.
71
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Один из старичков выдержал ровно три минуты нашего стояния с чемоданами у памят-
ника Святому Николаю работы Церетели с табличкой на стене – это подарок жителям города
Бари от Президента России.
Нам были вручены визитки, и где переночевать, и куда зайти попить кофе.
Еще через две минуты нарисовался красавец полицейский. Вроде мимоходом поинтере-
совался, а чего это мы тут с чемоданами уже целых пять минут танцуем. Объяснили, причем
на вопрос – а где наш апартамент, я радостно махнула рукой: – да там где-то, кто ж его знает!
И тут меня угораздило спросить:
– А скажите вы мне, уважаемый страж порядка славного города Бари, а правду говорят,
что Бари – город опасный?
– Синьора, это полная ерунда!!! Верьте мне, синьора, я-то знаю что говорю!!! – полицей-
ский рвал на себе волосы, погоны и рубашку на груди, в священном ужасе, что кто-то посмел
оскорбить подозрением его любимый город.
– Несколько лет назад это было так, но сейчас… я скажу вам по секрету, синьора, я выдам
вам страшную тайну! – и он повел меня показывать скрытые камеры наблюдения на площади.
Тут я – очень зря – проговорилась, что мы были в Неаполе и там с нами ничего не слу-
чилось.
– Неаполь,– обиженно возопил полицейский!– Как вы можете сравнивать! Так, как охра-
няют Бари, Неаполю и не снилось!– Потом он совсем понизил голос:
– Я открою вам очень большой секрет, очень страшную тайну, синьора! В старом Бари
может быть неспокойно один час в сутки. С двух до трех дня.– И остановился, ожидая моего
вопроса.
– И почему?– не подвела я бравого офицера
– А потому, что в этот час происходит пересменка в полиции!
Я узнала, что наш новый друг в хороших отношениях со всеми настоятелями церквей
старого Бари. А с доном Андреа (настоятелем в тот момент патриаршего подворья русской
православной церкви протоиереем Андреем) – он вообще в друзьях.
А уж с доминиканским приором (базилика Святого Николая принадлежит доминикан-
цам)– с детства дружат.
Увы, история жизни полицейского оборвалась годах эдак на семнадцати его тинейджер-
ства, потому что как раз появилась наша Катерина.
Вот так встретил нас Бар-град, самый странный итальянский город, который я видела.

Бари – город приморский, и это определяет весь его ритм.


Пока спит новый город, в старом уже открыты бары и маленькие кафе, где рыбаки перед
выходом в море выпивают чашечку эспрессо. В пять утра уже народ подтягивается.
В несезон набережные пусты, но стоит чуть-чуть посильнее разогреть воздух солнышку,
да тем более в выходные, и все скамейки на длиннющей набережной заняты.
А там – то круизник в порт зайдет, и тогда Бари неожиданно открывается с новой, тури-
стической стороны: вереницы автобусов подкатывают к морскому терминалу, выстраиваются
гиды, на всех языках предлагающие экскурсии, даже паровозик туристический неожиданно
материализуется из неоткуда, то грузовые лайнеры испортят линию горизонта.
А народ перепрыгивает через парапет и гуляет прямо по камням, где роятся над замше-
лыми плитами в море чайки и голуби.
Чайки тут тощенькие, небольшие – треть от римских.
Пляж в Бари тоже есть, но от старого города до него – полтора километра. На пляж –
как говорят, на лучшие во всей Италии пляжи – едут специально на самый конец итальянского
каблука, в Санта Мария ди Леука, или в городки вниз от Бари.

72
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Рядом с театром Маргерита, красным зданием с башенками – ну чисто железнодорожный


вокзал с претензией на мавританский стиль – расположился старый рыбацкий порт и рыбный
рынок, о котором восторженно рассказывают все статьи и заметки о Бари.
Но в несезон, когда небо в тучах, да волны большие, часам к десяти утра рыночек пуст
уже, и улова мало, и распродан быстро, и не увидишь так ярко описываемые сцены, как рыбак
«кошмарит осьминога».
Так, по мелочи разложено на деревянных ящиках, устрицы, да мидии, и немного ежей.
Осьминоги маленькие.
– Вот и не попробовала я только что выловленных устриц, или морского ежа (да в жизни
я его в рот не возьму!!!) – подумала я, не повезло.
Но если вы живете в старом городе Бари, то все еще впереди.
Решили мы пообедать в двухсотлетней остерии, где основные блюда именно рыбные.
И должна я вам сказать – рыбного супа таких размеров мне не подавали нигде. Это
был приличных размеров тазик, съесть вдвоем это блюдо (процентов на 30 дешевле, чем на
побережье в центральной и северной Италии) – проблематично. А вот томата я бы положила
поменьше, надо же повредничать.
Спросила официанта:
– А где все-таки можно купить свежую рыбу?
Посыпались предложения, в обсуждении, забыв об остальных клиентах, поучаствовал
весь персонал ресторана.
В итоге бармен послал мойщицу посуды в ближайший отель за картой, и сказал:
– Слушай сюда. Вот тут крестиком отмечен городской рынок. Ты пойдешь туда, спросишь
Марио, скажешь, что ты подруга Паоло из остерии, и у тебя будет самая лучшая, самая свежая
рыба. А Марио на рынке знает каждый.
К Марио мы не пошли. После тазика супа идея купить что-то рыбное умерла на корню.
Но в один из последующих дней перед обедом в городе появились маленькие грузо-
вички-мопеды, рыбаки привезли улов и продавали его прямо на улицах. Так я купила целую
гроздь огромных мидий. Спросила рыбака: – А креветки? Так хотелось больших, только что
выловленных.
– Иди вон туда, вон, видишь, дверь открыта? Там в рыбной лавке спроси. Вроде были.
В лавке разочаровали:
– Улов был маленький сегодня, все разобрали.
Пошли обратно, а рыбак навстречу:
– Ну как, купили креветки?
– Нет, – говорю, – не повезло.
– Тогда иди на площадь у собора, там, на улице, ведущей к замку, есть замечательная
маленькая рыбная лавка. Там точно есть.
В лавке двое старичков за прилавком обрадовались:
–  Конечно, есть креветки,  – и протянули мне коробочку с только что очищенными
небольшими креветками. Увидели мою разочарованную физиономию:
– Так тебе, деточка не на ризотто? Тебе жарить? Так мы сейчас.
И за шесть евро я получила десять огромных креветок, именно таких, как мечтала. А
если я скажу, что 10 устриц стоили три евро… О да, это именно так. И все это было выловлено
сегодняшним утром.
Старик открыл каждую раковину, положил в коробочку и зачерпнул морской воды из
бидона, чтоб до дому донести, не задохнулись устрицы за 5 минут дороги.
– А за лимоном ты иди в лавку к Джузеппе, ему вчера как раз привезли хорошие лимоны.
А откуда ты, деточка?
– Из России.
73
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Старушка тут же оживилась:


– О, ну я же слышу, что она говорит как моя подруга Виттория. Ну, которая замужем
за Марио, она тоже из России. А еще помнишь, в Риме, подруга нашей кузины, она тоже из
России, вот точно так же говорит, – и потащила меня за руку на улицу:
– Вон, видишь, вон там на втором этаже живет Виттория.
Интересно было бы посмотреть на подругу из России семидесяти, а то и более, летней
старушки! Но не в гости же идти.
Поджарила я всю эту прелесть в оливковом масле с чесноком травами, добавила поми-
дорки черри, залила белым сухим вином из Саленто, потушила…

А вот женщин, которые прямо на улице на столах, делают знаменитые барийские


«ушки»– орекьетте – мы не встретили. Увидели только результат их труда, столы со стеклян-
ной серединой, где и лежат эти самые ушки, у каждой лавки, а то и просто у дома стоят.
Даже в рыбной лавке лежат ушки. причем как из светлой, так и из темной муки. Старушка
сама делает.
Зато на соседней улочке по вечерам около огромной железной кастрюли на огне сидела
пожилая женщина и варила поленту. Шесть брусочков размером с ладонь каждый – один
евро. Народ берет горячий кирпичик, садится за простой пластиковый столик, тут и бокальчик
домашнего вина очень кстати, и пара свежих морских ежей.
И хорошая компания. А что еще надо простому рыбаку для счастья?

На улице у лавки движение – ну просто Рим!– народ туда-сюда, последние покупки к


Пасхе, грузовички маленькие, карабинеры, мотоциклы.
И вдруг истошный вопль среди общего шума:
– Батюшка, идите сюда, скорее!!!
Высокая, средних лет, очень крупная женщина в платье до пят и платке, как и положено
правильной паломнице, тащит за собой явно уставшего и растерянного, в мирской одежде, но
заметно, что батюшку. Батюшка спешит, старается, за энергичной теткой еле успевает.
А матушка – седовласая, в длинной юбке, пожилая, совсем потерялась, видимо, энергич-
ной тетке она вообще не интересна. Застыла среди хаоса и никак не выберется из толпы народа
и мотоциклов с мотороллерами. Схватила ее за руку, вытащила на тротуар к лавке.
Но тут налетела тетка:
– Скорее, ну что копаетесь, я тут все знаю, сейчас мы к мощам. А то не успеем!! – и
потащила бедных супругов… совсем не в базилику Сан Никола, а в главный собор города –
Сан Сабино.
– Ты хоть объяснила? – смеясь, спросили меня на Патриаршем подворье
– Нет, не рискнула. У тетки был такой вид, что могу и в ухо схлопотать за вмешательство.

А на набережной лился густой бас, сплетаясь с красивыми мужскими голосами повыше.


Среди молодых грузинских паломников – человек пять женщин и двое мужчин – прямо на
парапете сидел еще один, наш, русский батюшка, картинный, хоть сейчас в кино. Крупный,
пожилой, с длинной бородой, вот представишь, «поп» – и сразу в глазах он.
Это его бас вбирал в себя остальные голоса.
– Па аэрадрому, па аэрадрому, лайнер праабежал как по судбэээ,– лилось в воздухе.
Подпели, а как иначе! К искренней радости всей компании. Старые песни Кикабидзе
оказались общими для всех, уже плохо понимающих языки друг друга.
Вот такой он, старый Бари. Живой, трогательный и домашний.

74
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Главную пасту Бари – маленькие «ушки» орекьетте – orecchiette – можно купить и в


наших магазинах.
Лучших соусов для орекьетте, по мнению барезе, ровно десять, поделюсь несколькими:

Соус с брокколи: обжариваем в оливковом масле лук-шалот, отваренную брокколи и


мелко порезанные грецкие орехи. Орекьетте варим в той же воде, что варили брокколи. Когда
соус готов, еще несколько минут тушим в нем готовые орекьетте.
Соус со свежим тунцом: нарезанный на тонки полоски тунец, мелко порубленные
фисташки, стебель сельдерея, порезанный на мелкие кусочки – чуть-чуть тушим все это в
оливковом масле, в конце готовки добавляя отваренные орекьетте и кусочки свежего редиса.
Орекьетте добавляются в мидии, потушенные в створках в белом сухом вине с травами
и помидорами.
Тушатся вместе порезанные на кусочки свиные щечки, репа и сельдерей– листья и почи-
щенные стебли. В готовое блюдо добавляют орекьетте и перемешивают.

75
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Мадонна Одигитрия и базилика Святого Николая
 

Площадь старого города за крепостными стенами – всего один квадратный километр. Но


в его запутанных переулочках спрятались 24 церкви.
Мы постоянно возвращались домой мимо двух, барочной церкви Иисуса – дель Джезу,
расположенной на улице Иезутов и камерной церкви Сан Марко Венецианцев 11 века с потря-
сающими фресками на фасаде.
Колокольню главного собора, Сан Сабино, видно издалека.
Сан Сабино – главный собор города Бари, посвященный Святому Сабино, епископу из
Канозы, чьи останки были перенесены в Бари в 9 веке.
Собор построен в конце 12 века на руинах византийского собора, и после неоднократных
реконструкций уже в 50х годах прошлого века ему был возвращен прежний облик после вся-
ческих барочных надстроек, а колокольня – совсем молодая.
Собор постоянно выглядывает в улочках и переулочках – то окна, то колокольня. А рас-
положен он на пьяцца Одигитрия.
Казалось бы – откуда византийское название? Но под основным зданием собора, кото-
рому после реконструкции внутри был также возвращен оригинальный романский вид, нахо-
дится крипта, поражающая воображение богатством своих украшений.
В крипте, в серебряном платье и серебряных туфлях в прозрачном саркофаге покоится
Святая мученица Коломба, покровительница Андорры и Сарагоссы.
А в самом центре крипты, в обрамлении богатого декора, находится главное сокровище
собора, давшего название площади: Мадонна Одигитрия, как зовут ее в Бари, византийская
икона, привезенная сюда с востока в 8 веке и написанная по легенде Святым Лукой.
Она прекрасна…
Жаль, что большинство приезжих либо пробегают мимо к базилике Святого Николая,
либо заходят в собор на минутку, не спускаясь в крипту.
От образа не хочется уходить.
Будете в Бари – зайдите в собор, спуститесь в крипту. Мадонна Одигитрия прекрасна…

От собора рукой подать до замка Бари, кастелло Свево.


Замок построен королем Рудджеро Вторым в 1310 году на руинах византийской крепо-
сти. Он открыт для посещения, и похож на десятки подобных уже виденных ранее замков, а
я норманнским крепостям равнодушна.

Когда гуляешь по Бари, то замечаешь что в некоторых местах брусчатка темная.


Здесь существует множество легенд о камнях старого города, одна из них рассказывает,
что зоны города были разграничены цветом брусчатки при сарацинах, которые гуляли только
по белому камню, а черный оставили для всех остальных.
Но это выдумка. В прошлом веке заменяли разбитые камни в мостовых – вот и получился
другой цвет.
Некогда трущобный, старый Бари активно меняется. Его идеально охраняют и… отмы-
вают. Каждое утро начиналось с того, что маленькие машинки ездили по узеньким улочкам и
мыли, поливали, чистили белый камень старого города. Очень приятно удивили!

Большинство заведений Бари закрывается на сиесту. Здесь принято обедать дома, а в


ресторан идти вечером, и некоторые заведения открываются довольно поздно, например «пра-

76
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

вильные» пиццерии, одна из них каждый вечер выставляет столики прямо на улочке. Под
нашими окнами.
«Правильные» пиццерии днем закрыты. Открываются они не раньше пяти вечера, и
потрескивают дрова в печи, и собирается народ, сглатывая слюнки.
Но всегда найдется открытое кафе или ресторан на двух площадях, выходящей к набе-
режной пьяцца Феррарезе и, совсем рядом с набережной, лишь под арку нырнуть, пьяцца Мер-
кантиле, рыночной площади города, где у позорного столба лежит улыбающийся лев.
Кстати, в Пулье считают, что пицца Маргарита придумана в Бари. Она немного отли-
чается от неаполитанской, и в некоторых пиццериях можно увидеть вывеску «Пицца Бари-
Наполи», это значит, что здесь подается оба вида Маргариты.
Есть даже знаменитые заведения, которые посещали известные личности из мира кино и
музыки и где подача блюд – настоящий спектакль. Например, ресторан-пиццерия Джампаоло
на виа Ломбарди.

Путь к главному сокровищу Бари – базилике Сан Николо – укажет любой барезе, от
мала до велика. С первых минут пребывания в этом городе понимаешь, что это город Святого
Николая.
Я приходила туда каждый день – рано утром и поздно вечером. Иногда удавалось поси-
деть в полном одиночестве, иногда толпы народа заполняли крипту, но самая первая встреча
оказалась именно такой, как и хотелось – наедине.
Было ощущение нереальности, и даже какого-то равнодушия, ну приехала, ну базилика,
ну мощи. Даже разочарование какое то возникло, я так сюда стремилась так переживала, что
постоянно летая в Италию так ни разу и не сподобилась побывать в Бари.. и зачем?
Душа требовала необыкновенных чудес и ощущений, а их не было.
Пришла однажды вечером, честно помолилась за всех, кто просил, и за всех, кто не про-
сил, но за кого должна была, и пришло ощущение того, что это я приехала, я сама, для себя, и
никто не должен устраивать тут для меня представления с фокусами.
Литургию у мощей служат каждый четверг, и четверг я заранее освободила, чтобы неожи-
данно узнать, что в Страстную католическую неделю православной литургии не будет, бази-
лику будут украшать к празднику и попросили православных отслужить на своем подворье на
окраине города..
Грустно. Расскажи Господу о своих планах и…
Когда я еще только собиралась в Бари, я задала вопрос настоятелю нашего прихода в
Вероне:
– Вот мне друзья итальянские говорят, что Бари – опасный город, что делать то, может,
не ехать? А он ответил: – Святитель в обиду не даст.
Вот и в тот момент я расстроилась, опять забыв, что надо не расстраиваться, а надо рас-
слабиться, все будет так, как нужно, именно для тебя и именно в этот момент твоей жизни, и
все управится и все получится.
Уже на следующее утро, совсем рано, я спустилась в крипту – снова одна и только двое
служителей убирают внутри закрытого обычно на замок помещения, где за решеткой находится
саркофаг с мощами. Вот один закончил работу и ушел, и второй уже собирал свои тряпочки
и ведерочки…
– А можно,– попросила я, – всего на секундочку, внутрь?
И, как это часто бывает в Италии, мне распахнули двери: – Только не долго…

У входа в базилику стоит за стеклом фигура Святителя в окружении горящих свечей.


Именно эту фигуру 9 мая вывозят на корабле в море, а потом торжественно несут по улицам
города.
77
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Море свечей горело у статуи на Католическую Пасху. А в пасхальное воскресенье, поздно


вечером барези шли и шли в крипту, с маленькими детьми, целыми семьями.
Внизу в крипте, у одного из выходов, стоит (за оградой) маленькая колонна. Считается,
что она приносит исцеление.
По легенде колонна эта стояла в Никольском храме в Мирах Ликийских, она сама чудес-
ным образом приплыла из Малой Азии вслед за мощами Святителя Николая. В ночь перед
освящением храма в Бари люди видели, как сам Святитель своими руками с помощью двух
ангелов водрузил на место эту колонну.
А еще по местной примете, уходить с площади надо через Анжуйскую арку с барельефом
Святителя. Считается, что тогда ты получишь вечное покровительство Святого Николая.

Святое миро собирается один раз в год католической церковью на 9 мая по новому стилю.
В маленькое окошечко, вделанное в бетонную плиту, опускается губка, которая впитывает в
себя святое миро. Его выжимают в стеклянный сосуд (получается около 100 грамм) Затем
миро разбавляют святой водой и разливают по бутылочкам, которые и покупают паломники и
туристы в лавке рядом с базиликой.

На фасаде базилики с одной стороны, справа от двери, в кирпичной кладке, можно уви-
деть барийскую меру длины – барийский метр. Его длина составляет не 100 сантиметров, а
всего 70, когда-то это была официально установленная местными купцами длина измерения.

Католическое пасхальное воскресенье было нашим последним днем в Бари. Закончились


прохладные дни, ушли тучи, небо стало ярко синим, а солнце грело так, что все лавочки на
набережной были заняты.
Прощание наедине не получилось, взрослые и дети, барези шли к Святителю, и остава-
лось только, дождавшись своей очереди, присесть у ограды, дотронуться рукой до холодного
мрамора…
Еще днем было ощущение потери – как же я теперь, как же я уеду. Но когда ты сохранил
что-то в своем сердце, не бывает прощаний, тем более со Святыми. Они нас не оставляют,
главное чтобы мы не оставляли их…

Рано утром, еще шести не было, гремя чемоданами по золотым мостовым старого города,
мы отправились в любимый бар, чтобы выпить последнюю – крайнюю!– чашку кофе в Бари.
В баре уже сидели рыбаки, зашедшие на утренний кофе перед выходом в море, и все тут
же приняли живое участие в организации нашего отъезда. Хозяин предложил вызвать такси,
не бежать же в новый город с чемоданами.
–Да-да, да,– радостно говорил он диспетчеру. – Вот именно тут вы и поворачиваете. А
мы на углу, ну брава, ну умница, правильно поняла
Один из посетителей тут же побежал встречать машину на углу, вдруг умница все же не
так объяснит водителю, а второй всплеснул руками и начал отодвигать мой чемодан:
– Синьора, тут же голубиное гнездо, надо скорее убрать багаж!
– А как же счастье? Ведь в Италии голубиный помет – это segno! Знак удачи и счастья
– Ага, – заворчал синьор, – на голову то оно может и счастье, а вот чемодан ты точно
не отмоешь.
Нам махали вслед, и такси нырнуло под арку, и свернуло на набережную, а за крепост-
ными стенами над старым городом высилось строгое здание базилики, которое становилось
все меньше, пока совсем не скрылось за поворотом…

78
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Неизвестная Италия – тайны Базиликаты
 

Сколько фото видела, готовясь к поездке, а реальность оказалась другой.


Знала, что ждет, а замерла в изумлении. И подруга у меня в Матере давняя, так что и
информации было выше крыши, а удивилась.
«Даже при условии что представление читателям этой публикации доставило мне несо-
мненное удовольствие, одновременно меня посетило скрытое чувство страха, происхождение
которого – слабое но настойчивое сомнение не суметь, как того требуют обстоятельства, уло-
вить суть, главную мысль..»– если уж местный писатель Энцо Мауро так витиевато выразил
сомнение, что говорить про меня, заезжего акына-дилетанта.

Пожалуй, Базиликата осталась единственной не исхоженной так, как остальные, областью


Италии.
Обособленность этого региона – словно за крепостными стенами от остальной Италии
спрятался – напомнила Лукку. Другой мир, замкнутый, но очень интеллигентный и аристо-
кратичный.
Необычный регион Лукания.. Именно так назывался он совсем недавно, до 1947 года.
А местные жители зовут его так до сих пор, в то время, как уже римляне назвали Бази-
ликата – от византийского слова Базилевс – князь.
И пулийская частная дорога называется «апулло лукана». И в названиях ресторанчиков,
постоялых дворов, (здесь язык не поворачивается сказать гостиниц) все время звучит это слово
– Лукания.
Регион очень итальянский и в то же время очень греческий, кажется, что Великая Греция,
Magna Grecia, жива здесь до сих пор. Как минимум в сердцах людей.
И Византия – вот она, в округлых формах луканских храмов, на фресках скальных церк-
вей.
В 2019 году Матера станет культурной столицей Европы. Уже появился туристический
паровозик, пока пустой, и моторикши, уже бегут со всех концов гиды по району Сасси, пред-
лагая свои экскурсии, уже пустили шаттл от аэропорта Бари.
При всем желании процветания и развития одной из самых, как написано в Википедии,
отсталых областей, боюсь, что уйдет навсегда этот чудом сохранившийся уголок, где до сто-
лицы региона от столицы страны поездом еще как-то доберешься, а вот дальше и автобус-то
не везде идет.
Исчезнет чудо и появится привычный прекрасный и туристический регион Италии…
И если вы все-таки соберетесь сюда, пока существуют таверны, где не бывает туристов,
пока местные жители готовы оплатить твой кофе или покупки в супермаркете, потому что вы
– гость, пожалуйста, останьтесь здесь на ночь.
Но вам не придется выспаться, потому что Матера в полночь и Матера на рассвете – это
два разных города.

Город, которому около двух тысяч лет, город, который считают одним из самых старых
городов в мире.
Он может напомнить Толедо или туфовые города Тосканы, но, как сказали луканцы, если
в других местах города создавались путем заполнения пустого, то здесь – опустошения запол-
ненного. Храмы, дома, площади вырублены в скалах…
Матера признана одним из самых безопасных городов мира.

79
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

– Ты можешь одна гулять ночью в Сасси, в старой Матере, и ничего не случится,– сказала
подруга
Хозяйка забронированного жилья – Антонелла – обещала встретить наш поезд. Перед
отъездом написали, что решили приехать самым первым рейсом, который уходит рано утром.
Новенький состав апулло-луканских дорог, до которого добираешься через маленький
подземный переход на площади четырех вокзалов в Бари, состоял из четырех небольших ваго-
нов, вполне комфортных.
Памятуя страшилки о том, что в этом странном поезде один вагон идет в одно место,
второй в другое, и только третий доходит собственно до Матеры, порысила к служителю, спра-
шивать, куда нам, собственно загружаться.
Тот очень удивился и кивнул на поезд:  – Все же написано. На каждом вагоне горело
табло, куда именно этот вагон идет.
В пути полтора часа, но без задержек, и невыразительные пулийские пейзажи сменя-
ются оливковыми рощами, зелеными лугами с кельтскими каменными заборчиками для овец
и такими знакомыми туманами, лежащими в лощинах между невысокими холмами…
На станции, прямо на лестнице, ведущей с путей в переход, стоял высокий молодой чело-
век в куртке-аляске и тревожно вглядывался в лица. Мы уже прошли весь переход, как вдруг
он догнал, и, смущаясь, спросил:
– вы Юлия, да? Я Франческо, муж Антонеллы. Я вас встречаю.
Встретили нас по-семейному. Вытирая руки о штаны пожилой невысокий мужчина,
представленный как папа Антонеллы, опять же смущаясь, сообщил, что все проверил, все
работает, а синьора в переднике с пылесосом оказалась мамой Антонеллы.
Франческо объяснил, что Антонелла обычно сама занимается всем, но сейчас она в боль-
нице, собирается рожать первенца, – И,– он залился краской, – поэтому вот мы, всей семьей,
пытаемся делать то, что легко делала она сама.
Еще совсем немного, и апартамент будет готов, а пока он готов провести экскурсию, все
объяснить и показать, а завтра утром он приедет на машине и мы поедем на другой конец
каньона, чтобы увидеть классические виды со стороны на Сасси – старую скальную Матеру и
пещерные церкви.
Франческо оказался фантастическим гидом. Кутаясь в капюшон (а утром в Матере было
около минус одного, это не Рим!) он рассказал и показал все основные достопримечательности,
лучшие смотровые площадки, откуда заходить в скальную Матеру и куда выходить и даже по
моей просьбе дал краткий обзор луканской кухни.
По дороге он периодически целовался и обнимался со встреченными девушками, в ответ
на мои шутливо приподнятые брови объясняя, что это его кузина Мария, а та – его кузина
Лаура.
Он горел любовью к своему городу, он был искренне рад, что может еще раз показать
и рассказать о нем своим гостям, это была не обязанность, это была гордость, и было удоволь-
ствие.
А мы все время отставали и замирали, увидев вдруг то византийский фасад собора, то
монастырь Сан Доменико в струях фонтана…
Или Пургаторио – храм Искупления, единственный в мире храм Чистилища с необыч-
ным фасадом в виде папской митры – храм был построен уже в 18 веке на средства жителей
города.
Его внутренняя часть – дань Великой Греции, греческий крест. Фасад собора с чере-
пами и скелетами напоминает о неизбежности смерти, но над входом, в верхней части – уви-
тая каменными цветами статуя Мадонны с младенцем, как символ перехода от страданий к
вечному блаженству..

80
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Церковь Святого Франциска Ассизского сооружена в 13 веке над старой туфовой крип-
той Святых Петра и Павла.
Когда было принято решение о строительстве францисканского монастыря и собора,
служители старой крипты отказались передать землю под строительство. Понадобилось изу-
мившее всех чудо воскрешения молодой женщины, чтобы священники безропотно передали
земли.
А потом – в колоннах балкончиков смотровых площадок появилась Матера де Сасси,
каменная Матера.
Одна ее часть, Сасси Баризано, где находится монастырь, кафедральный собор святой
Бруны – покровительницы города, легко достигается через проход, почти мостик из самого
центра, кажется, что далеко, а буквально два шага. Туда же можно нырнуть из многочисленных
переходов с улиц за монастырем Сан Доменико, где в подвалах-пещерах прячутся рестораны.
Сасси Кавеозо с его скальными церквями – ниже, туда ведут крутые спуски, которые
начинаются в конце пешеходного променада, за дворцом Лафранки на площади Пасколи.
Но не спешите… вы же приехали с ночевкой. Времени хватит (ох, не хватит!) поэтому
погуляйте по пешеходному центру…
Посмотрите на эту красоту… тот редкий случай в моей жизни, когда совершенно не
раздражает барокко.
Здесь это не венский кремовый торт со взбитыми сливками.. здесь сплав Византии, сред-
невековья, яркого синего неба, жаркого солнца среди холодного дня.
Это другой мир, где очень чувствуется эта удаленность от остальной Италии, замкнутость
и одновременно открытость гостю, в общем, это Матера.
Дворец Седиле на одноименной площади, старая резиденция правительства Матеры,
украшен четырьмя фигурами, олицетворяющими главные добродетели власти: правосудие
воля, умеренность и благоразумие. Ах, если бы!
«Новый» центр Иль Пьяно, основанный в 13 веке, где строительство и благоустройство
продолжалось до начала века веков 18го не меньше чем каменная Матера де Сасси заслуживает
вашего времени. Он показался отличным от всего, что мы до сих пор видели в Италии…

В небольшом продуктовом магазинчике старый-старый дедушка, шаркая ногами, мед-


ленно вынес нам хлеб, а потом старая-старая бабушка долго пробивала чек, считая стоимость
нашей покупки на… деревянных счетах, лежащих рядом с кассой.
И подпрыгиваешь от нетерпения, и смешно, и удивительно. А покупательницы в муто-
новых шубах и меховых шапках вокруг, это летом тут очень жарко, а весно-осенью холодно
вечерами,

Дороги и лестницы круто идут вниз, мимо каменных домов и стен, чтобы среди много-
численных маленьких площадей, улиц, двориков, вывести в центр Сасси Кавеозо, к скальным
церквям Мадонна дель Идрис и Сан Пьетро Кавеозо.
Моя подруга Анна в первую часть дня была занята и направляла нас смс-ками.
– Первым делом, – писала она,– выбирайте более трудный путь, спускайтесь, а потом
поднимайтесь к Сан Пьетро Кавеозо и мадонне дель Идрис. Ни в коем случае не берите гидов,
которые предлагают свои услуги на площади, если бы ты сказала раньше – я бы нашла тебе
замечательного гида!
– Не любим мы гидов! Мы лучше сами, городу надо доверять, куда выведет – то и увидим.
–Эх, – зримо вздохнула смска,– даже лучшие гиды и те не знают досконально Сасси. Мой
муж давно занимается как журналист историей каменной Матеры, и то теряется иногда.

81
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Поэтому я не могу объяснить вам, как выйти к скальной церкви Санта Барбара девятого
века. Официально она находится около дома 289 на виа Казальнуово. Но пусть Матера сама
приведет вас туда – неожиданно
Церковь Санта Лучия алле Мальве– 7 век, бывший бенедиктинский монастырь, распо-
ложена на самом гребне «гравины», каменного склона.
И там, где кажется, лишь пещеры в камне, тоже церкви. Например, мадонна делле тре
порти – Богоматерь трех врат.
Кроме скальных церквей вокруг множество маленьких музейчиков, предлагающих
посмотреть скальные жилища внутри, кафешки, а то и вполне себе жилые дворики
Или безлюдные лестницы и улицы, но я же помню, Матера – один из самых безопасных
городов мира…
Потом мы выбрались к собору покровительницы города Мадонны делла Бруна, с видом
на церковь и монастырь Сан Агостино и зеленые луга, чтобы по улице флорентийцев снова
вернуться на центральную площадь в двух шагах от нашего матерского пристанища.

Сасси – каменные районы Матеры в 1993 году были объявлены национальным достоя-
нием под защитой Юнеско.
А ведь когда-то там, в совершенно ужасных условиях, без элементарных удобств, как
доисторические люди в пещерах жили люди. Воздух и свет попадал в дом исключительно через
дверь, дети, животные, все ютились в одном доме-пещере.
Но когда в 50-60х годах прошлого века Сасси начали расселять, многие отказывались
покидать свои дома. Возможно, это единственное место в Европе, где человек мог сказать, что
живет в том же доме, где две тысячи лет жили его предки.
Никакие современные удобства не могли заменить этой связи веков. Но Сасси расселили
– принудительно.

С нами в поезде ехал пожилой итальянец. Он был экипирован по всем правилам, рюк-
зак, удобная обувь, камуфляж, а на коленях держал испещренный пометками толстый старый
справочник по Матере.
Он продолжал что-то внимательно изучать, отчеркивал предложения и чертил маршрут
по карте. Такое ощущение, что не первый год он приезжает в Матеру – и прокладывает все
новые пути по древнему скальному городу.
Здесь в Матере снимал свои «Страсти Христовы» Мэл Гибсон, а Пьеопаоло Пазолини –
«Евангелие от Матфея».
Здесь снимали «Царь Давид» с участием Ричара Гира в 1985 году.
Не первый век Матера вдохновляет режиссеров, художников, писателей, город, который
не изменился за две тысячи лет. Образ Иерусалима ярок…

Но мы от пищи духовной перешли к пище телесной. И в старинной луканской остерии,


где заняты все столики и нет кроме нас ни одного туриста, и гул стоит, и дамы сбрасывают
норковые шубки на спинки стульев, мы попробовали местную пасту – кавальтелли, маленькие
пухлые лодочки в мясном соусе рагу и с тремя видами грибов.
Безумно вкусно!

82
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Базиликовая кухня Базиликаты
 
Основа луканской кухни – это свинина и острые травки-перчики, знаменитыми колбас-
ками регион славился с древности и римляне, говорят, научились делать свои колбасы именно
у луканцев.
Хранили их луканцы либо под слоем пепла, либо под топленым свиным жиром, в глиня-
ных горшках, а иначе в их жаре никакие колбаски бы не сохранились.
Как в большинстве регионов Италии, кухня очень простая, народная, кухня бедных–
cucina povera. В этом гористом районе крупного рогатого скота не водилось и основным мясом,
естественно, всегда была свинина, но и баранина тоже.
Франческо, закатывая глаза от удовольствия, рассказывал о знаменитом блюде Лукании
– барашке, тушеном в печи два дня, а последние несколько часов – в хлебе вместо горшочка,
вместе с соусом. Такое блюдо ждешь скорее в Чехии или Австрии, а не в отдаленном регионе
Италии. Заказывать в траттории его надо заранее, за три дня.
Забой свиней всегда связывался с народными праздниками, а среди любимых блюд были
жаркое или жареный перец с луком и помидорами со свининой.

Издавна обедом бедных пастухов был топленый свиной жир с фенхелем, солью и острым
красным перцем. Вот откуда такая любовь к перцу, это естественный «сохранитель» мяса в
жаркие дни.
И, как в любой кухне бедняков, много хлеба – из отрубей, жестких сортов зерна, с добав-
лением грибов и сыра. Популярное блюдо-жаркое из вяленой трески с картофелем, это одно
из традиционных блюд на рождественском столе.
Много интересных рецептов приготовления овощей, баклажанов, фасоли, и прочего,
делают равиоли с ветчиной, рикоттой, петрушкой, красным перцем и яйцами.
А типичная луканская пицца – это ruccul: с чесноком, маслом, орегано и красным перцем.

Нам на второе достались инволтини ди вителло, рулетики из телятины. На широком


блюде в традиционном томатно-мясном соусе подали два тающих во рту рулетика из телятины
и две больших фрикадельки. Хорошо, что взяли на двоих одно блюдо – не справились бы.
Но главным, все же, была атмосфера. Гул от голосов и очередь у входа тех, кому не доста-
лось столика. Но мы же не можем уйти без кофе… и рюмки граппы…

Если нам захочется приготовить очень простое, но вкусное луканское блюдо, то…
Обжарим до золотистого цвета лук и положим туда же, в сковороду, порезанную на
кусочки курицу.
Обжарим, добавим белого вина, и пока тушим, добавляем туда же очищенные от
кожуры спелые помидоры с мелко порезанным базиликом и чуть-чуть острого перчика, сме-
шанного с солью и молотым черным перцем – все это отправляем туда же. Перец по вкусу,
помидоры – чтобы хорошенько покрывало кусочки курицы.
Тушится все это под крышкой на медленном огне.
И получается– Pollo in salsa picante-курица в остром соусе.

А впереди ждал вечер, когда небо над двухтысячелетним городом становится темно
синим, а потом совсем черным, а храм Сан Джованни Баттиста – Иоанна Крестителя, похож
на сказочный мавританский дворец.
Мне вспомнились два малыша в коридоре итальянской электричке.

83
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

– А давай играть,– предложила девочка,– давай ты будешь Иоанном Крестителем а я–


Девой Марией!
Ночь опускается на улицы, и люди кажутся призраками, тающими в дуновении ветра.
Полная луна восходит над Матерой… как и две тысячи лет назад… Нереально пре-
красен каменный город внизу, за смотровой площадкой, щелкают камеры немногочисленных
туристов, пытающихся поймать в объектив золотой лунный диск над золотым шпилем собора
Мадонны делла Бруна.

Однажды я обязательно вернусь.


– Пусть хранит тебя Сан Никола, которого мы здесь так любим, – написала мне Анна, –
ты сама видела эту любовь. Счастливого пути в Рим и домой, но здесь столько всего осталось
для тебя, ты просто не представляешь. Возвращайся, ты знаешь, что мы всегда здесь. Эта земля
ждет тебя!»
Я очень хочу, чтобы вы увидели Матеру.
Однажды город цвета полной луны, которому две тысячи лет, а кое-кто утверждает, что
целых девять тысяч лет, вам приснится. И позовет в дорогу.

84
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Полет Ангела
 

У живущего в Америке (не в первом поколении семьи) Френсиса Форда Копполы не


сицилийские, как следовало ожидать, а луканские корни.
Несколько лет назад он приехал на землю предков. И с тех пор Коппола – главный про-
моутер Базиликаты за рубежом. Он купил дом в небольшой деревне, открыл отель, и не устает
рассказывать всему миру:
– Господа, да вы что, да какая Тоскана, да какая Амальфитана… Если вы приедете в
Базиликату, то вы поймете, что такое настоящая Италия, которая, казалось бы, давно ушла в
прошлое…
Отель Копполы, бывшая частная вилла «Палаццо Маргерита», построенная в 1870 году,
расположен в деревне Бернальда, на горах с видом на море. Это та крохотная часть Базиликаты
которая выходит к морю.
Сюда проще добраться из Неаполя, и знаменитую, невероятно красивую Маратею с
огромной статуей Христа на вершине горы, считают то ли Кампанией, то ли Калабрией, забы-
вая, что это совсем другой регион.
Из за высоких гор отсюда сложно доехать до основной части провинции до столицы реги-
она– Потенцы Тем не менее– это Базиликата!
Когда-то моя подруга Анна заманивала меня в Базиликату обещанием познакомить с
Копполой, с которым тесно общался ее отец, сенатор Италии. Не удалось познакомитьсяя Но
фильм, снятый знаменитым режиссером о Базиликате, впечатлил.
Если получится – найдите в интернете четырехминутный фильм о Базиликате, снятый
Копполой, не важно, что он говорит на английском, а субтитры на итальянском, просто смот-
рите.
Неизведанная земля, Базиликата… Таинственный, прекрасный, неизведанный регион,
который обязательно тронет ваше сердце.

Там, среди гор и лесов, спрятались два городка, Пьетрапертоза и Кастельмеццано.


Они расположились среди скал, над долиной, их разделяющей.
Места невероятно красивые. И если в Абруццо, в его Скано, уже начали приезжать тури-
сты– то здесь все так, как было и сто и пятьсот лет назад.
Маленькие городки среди зубцов старых скал, весьма далеко от больших, по меркам
Базиликаты, городов. В Кастельмеццано автобус из столицы региона Потенцы ходит четыре
раза в сутки, по будням.
Именно в таких местах должны скрываться древние секреты…

Над городком Пьетрапертоза возвышается замок 11 века.


Никто не знает, кто построил замок на самой вершине скалы. Одиннадцатым веком дати-
руется упоминание о нем, а корни его строительства уходят далеко вглубь веков.
Кто-то говорит, что строили его сарацины, кто-то говорит о до греческом периоде, в
народе осталось предание о таинственном арабе, о котором известно лишь его имя – Вомар.
Сейчас разрушенный замок кажется продолжением скалы, словно его создала сама природа.
Подняться к замку сложно, существует два пути, но оба по крутым тропинкам через
скалы.
Легенда рассказывает, что однажды два пастуха, которым надоело гонять своих овец по
крутым горам и скалам этих мест, решили загнать их на вершину, поесть свежей травки между
башнями древнего замка.
85
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Но как только приблизились пастухи к вершине, то услышали крик:


– Помогите мне, меня держат в замке!!! Спасите меня!
Забыв о стаде, пастухи бросились бежать вниз. Но в деревне над ними стали смеяться:
– Мало ли что померещится, замок столетиями стоял пустым! А вы, балбесы, даже овец
бросили, а вдруг какая-то из них в пропасть сорвется?
Обиделись пастухи и полезли в гору за овцами. Но каково было их изумление, когда они
увидели все стадо, лежащее мертвым между башнями замка.
Один из пастухов в ужасе побежал вниз в деревню, а второй в гневе схватил камень, и
бросил его в стену замка:
– Из-за вас я стал нищим, я никогда не расплачусь за овец!
Вдруг из отверстия, которое проделал камень в ветхой стене, вылетела светящаяся пчелка
и понеслась высоко к небесам.
Пастух упал на траву и заплакал, не было смысла возвращаться в деревню, к жене и детям,
они всегда были бедными, но теперь стали нищими, ведь за убитых овец ему придется отдать
свой дом и все равно он не сможет расплатиться за стадо..
Он не заметил, как уснул, и приснилась ему светящаяся пчела.
– Столько веков была я взаперти,– услышал он голос,– спасибо тебе, ты бросил камень
и освободил меня, добрый человек! Я отплачу тебе за добро.
Проснувшись, пастух обнаружил рядом большой мешок, полный золота. С тех пор семья
ни в чем не нуждалась, а история стала очень популярной в тех краях.

Но… не за таинственными историями едут в те места итальянцы. Они едут пощекотать


свои нервы кое-чем гораздо страшнее самой страшной истории.
А имя этому аттракциону – Полет Ангела.
Из деревни Пьетрапертоза в деревню Кастельмеццано далеко добираться по горным
дорогам. Но можно пролететь над долиной, увидев с высоты птичьего полета все ее красоты.
Вам оденут шлем, прикрепят к специальному тросу, протянутому от скалы к скале над
долиной и… вперед!
Если вы готовы лететь над долиной на высоте от 1020 до 859 метров со скоростью 110
км в час – добро пожаловать!
Желающих достаточно. Длина «полета»– 1415 м., почти полтора километра.
Я бы точно не рискнула!

86
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Тайны Мадонны старого вяза
 

Захочешь придумать городок среди гор, а лучше не придумаешь, настолько живописен


Кастельмеццано – сосед Пьетрапертозы через долину.
Спрятавшийся в самой глубине Базиликаты, город ярусами спускается с горы, словно
украшенной шипами драконьего панциря.
Автобус из столицы провинции Потенцы ходит сюда около четырех раз в неделю. А менее
ста лет назад городок вообще был недоступен, что уж говорить о нескольких веках…
В 2007 году американский журнал «Budget Travel» Артура Фроммера присудил Кастель-
меццано первое место на планете среди «самых прекрасных мест, о которых вы никогда не
слышали».
Корни городка уходят в 6 век.
Самый яркий праздник – феста ди Сан Рокко, чествование Святого покровителя городка,
проходит 10 августа.
Всего в Кастельмеццано 900 жителей.

Есть здесь старая церковь Святой Марии Вяза – Santa Maria dell’Olmo.
Решил как-то один местный историк заняться символами на фасаде и внутри церкви, и
с первых же шагов в своих изысканиях очень удивился: символы привели его к Тамплиерам.
Как говорят, где упоминание о тамплиерах в наше время – там явно шизофрения и тео-
рии заговоров. Но послушаем историка?
Первое совпадение – в имени той, кому посвящена церковь.
Возможно, все объясняется просто: рос у церкви столетний вяз, который упал лишь в
70х годах прошлого века. Столетний – это просто привычное определение для старого дерева,
по слухам было ему много веков.
Но случайно ли оказался вяз рядом при строительстве церкви? Именно вяз – основной
из символов тамплиеров, означающий емкость и совершенство.
Второе совпадение – далеко не все церкви строились как подобие Храма Соломона в
Иерусалиме, что опять же отправляет нас к Тамплиерам.
На одном из фасадов церкви, там, где раньше был главный вход, перенесенный впослед-
ствии в другое место, ученый разглядел крест тамплиеров. Вход этот, по традиции Ордена, был
обращен на восток, отдельные округленные восточные элементы видны в самом здании храма.
Сюрпризы ждали его и внутри церкви.
Во-первых, изображение Баффомета, которому, по преданию, поклонялись тамплиеры.
Во-вторых, статуя Мадонны, с уже подросшим ребенком-Христом на руках.
Шар – символ власти – держит в руках не Христос, как в большинстве подобных изоб-
ражений, а сама Мадонна, к которой у тамплиеров было особое отношение.
А вот и изображение Мадонны Утренней Звезды 1117 года – само по себе маленькое, оно
неожиданно содержит большой и тяжелый «карниз» внизу, для чего такой «карниз» малень-
кому изображению? Возможно, для того, чтобы спрятать там что-то важное?
Однако разрешения на вскрытие «карниза» Церковь не дала, посчитав это богохуль-
ством. Мало ли кому что померещится…
Ученый уже не удивился, узнав, что основные благородные семьи Кастельмеццано, кото-
рые и опекали церковь, относились к масонам.
Вроде бы ничего необычного для Италии, где, не будучи масоном, ты не достигнешь
высот в карьере, но мы говорим о прошедших веках, да и масоны считаются преемниками
тамплиеров.
87
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

И снова к фасаду: по верху Церкви основным её украшением являются символические


животные, всегда относившиеся к тамплиерским символам:
медведи, львы и грифоны символизировали защиту Господом Пресвятой Девы.
Но тем не менее, ни один архивный документ не содержит ни слова о возможном пребы-
вании тамплиеров в землях Лукании. Совпадения символов или все же Кастельмеццано мог
быть одним из тайных мест, где хранятся сокровища и реликвии Ордена рыцарей храма?
В средние века Кастельмеццано получил свой герб. На гербе – два всадника в развиваю-
щихся плащах на одной лошади.
Принято считать, что это символ двойственности, монахов и воинов одновременно, кем
и были когда то рыцари одного из самых загадочных Орденов в истории….

Уже много веков бродят по земле два безутешных духа, правителя замка Лагопезоле
Манфреди и его прекрасной жены Елены дельи Анджели.
На закате, в тот момент, когда лучи уходящего солнца окрашивают башни в красный
цвет, многие слышат отчаянные крики женщины, мечтающей снова обнять своего мужа, сколь-
зит призрак женщины в белых одеждах по комнатам замка. Манфреди погиб в битве при Бене-
венто в 1266 году, династия Свева, к которой он принадлежал, пала, и безутешная вдова до
самой смерти оказалась пленницей в замке, который перешел в руки Анжуйских герцогов.
Самое печальное, что в ночи полнолуния призрак Манфреди в зеленом камзоле скачет
на белом коне по лугам у стен замка. Но не суждено этим двоим увидеть друг друга, и на закате
вновь и вновь будет стенать безутешная Елена, мечтающая вновь хоть раз обнять любимого
мужа.

А юная Изабелла Морра провинилась в том, что полюбила врага своей семьи, испанского
рыцаря Диего Сандовала де Кастро. Как и в истории Ромео и Джульетты, помогал влюблен-
ным местный каноник Торкуато, который передавал их письма друг другу. Это были не про-
сто письма, а стихи и литературные опусы, письма сохранились, и 23летнюю Изабеллу Морру
называют сейчас поэтессой.
Конечно, братья девушки узнали о переписке. Их месть настигла каждого участника этой
истории, был убит не только юный рыцарь, но и старый священник, по слухам Изабеллу без-
жалостно закололи кинжалами и даже место, где могло быть захоронено ее тело с тех пор никто
не смог найти.
В 1928 году философ Бенедетто Кроче предпринял целую экспедицию с раскопками, но
захоронение так и не было найдено. В народе говорят, что тело девушки даже не получило
достойного погребения, оно было разрезано на кусочки и разбросано по округе. Поэтому и
бродит грустная поэтесса по замку Валсинни, никак не упокоится ее душа.
Бронзовая статуя девушки с раскрытой книгой стоит сейчас в садах замка.

Бродят по Базиликате маленькие духи, которых здесь зовут monachicchio. Это духи
маленьких детей, которые умерли до получения крещения. Они никому не делают ничего пло-
хого, это маленькие дети с нежными личиками в красной шапочке на голове.
Эти духи никого не пугают в ночи, они появляются днем среди других детей, и предла-
гают поиграть в догонялки, и если сможет ребенок догнать духа и сорвать красную шапочку,
то он сможет собрать множество золотых монет, которые падают из шапочки на землю с мело-
дичным звоном.

Древняя Лукания, земля византийских базилевсов и Великой Греции, радушных людей


и скальных городов, густых лесов и крохотных деревень среди острых горных пиков.
Она еще сохраняет свою душу не тронутой массовым туризмом.
88
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Лукания очарует своими легендами и согреет своими блюдами, она пощекочет нервы
полетами над долиной и удивит смехом маленького доброго привидения.
И заставит дрогнуть сердце гигантская статуя Христа над крохотной Маратеей, един-
ственным кусочком Базиликаты выходящим к Средиземному морю.
Она не похожа на остальные области Италии, она прекрасна и загадочна, и если однажды
в ночь полнолуния перед вами раскинется Матера, вы будете вечно скучать по этой земле…

89
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Бухта сказок у залива молчания
 

Находятся оба эти залива в городке под названием Сестри Леванте в Лигурии. Фотогра-
фия узкого перешейка с разноцветными домами, делящего берег пополам и десятки яхт, как
снегом усыпавших бирюзовую воду, не первый год стояла перед глазами.
Эта фотография давно уже решила все, если Лигурия – то Сестри.
Потом оказалось, что Сестри вполне себе город. Погода в октябре непредсказуема, и
сидеть под холодными дождями в очаровательном, но исключительно курортном городке удо-
вольствие сомнительное, то ли дело в живом городе.
Тем более, что железнодорожная станция Сестри позволяет уехать на поезде хоть в зна-
менитые Чинкве Терре, хоть в Геную, и все в пределах часа..
А в сторону Генуи – и Рапалло и Санта Маргерита Лигуре, откуда уходят кораблики в
Портофино.
Много лет назад в Милане я зашла в парфюмерный магазин. Продавцы как на подбор,
просто модели. Мужские, естественно.
И тут в этот парфюмерно-гламурный рай зашла я:
– Мне нужны духи, последние, от Диора– «Memoire de Sorrento».
– Извините, синьора, но таких духов у Диора нет!
– Как это нет? Точно знаю, что есть, только что в журнале рекламу видела! Хочу «Мемуар
де Сорренто»!
Появляется дама – узкий специалист по Диору, так и представилась, Милан, как– никак.
Ещё минут 10 общей беседы с бестолковой русской блондинкой. И тут блондинку, меня
то есть, озаряет:
– В общем, ладно, может и не Сорренто. Но точно какой-то итальянский город, точно
Диор и точно новинка.
– Урааааа! – завопила итальянская сторона, – синьора, это же «Escalé de Portofino»!
– А-а, ну да, точно, – согласилась я.
– Синьора, – не выдержал один из продавцов-супермоделей, – где Сорренто, а где Пор-
тофино!
– Подумаешь! – с гордостью жителя большой страны сказала я – 800 километров туда,
800 обратно!
Должна была я после этого эскале! ( Escalé с французского – это приводниться, так ска-
зать, припарковаться в гавань.)
Так все вместе и сложилось.

В Сестри красивая набережная, её первое появление перед глазами сразу настраивает


на отпускной лад и безмятежность. Отсюда в старый город расходятся улочки-переулочки, где
встречаются интересные здания.
Основной пляж – это залив Сказок, названный так в честь Андерсена, конкурс его имени
на лучшую сказку ежегодно проводится в Сестри.
Это пляж организованный, с лежаками и зонтиками в летнее время, а дальше по набе-
режной, как и в любом другом туристическом месте, рестораны и кафе. В отличие от многих
других курортов, где море и город разделены широкой полосой закрытых пляжей, здесь гуля-
ешь по набережной, на скамеечке сидишь под огромными соснами или пальмами, а море вот
оно, в двух шагах.

90
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Центральная туристическая улица – улица ХХ Апреля. Здесь все основные магазинчики


и кафе, и поток туристов, как только стемнеет. Здесь же самый известный ресторан Сестри –
«Осьминог Марио» (Polpo Mario).
Улица вьется от одной из центральных площадей – Республики, до небольшой площади
у мэрии, на которой расположен главный собор города и выход либо направо, на большие ныне
пустынные пляжи, либо, налево, в рыбацкую часть пляжей бесплатных.
Либо – мимо храма, вверх, в некогда рыбацкую деревушку Портобелло – тот самый полу-
остров, перешеек с фотографии.
А там, чуть-чуть поднявшись на холм, вы найдете римские развалины с более новой ста-
туей Девы Марии, два отеля, один из которых, знаменитый отель Castello, бывший замок с
огромным парком занимает ныне большую часть полуострова. Посторонних туда не пускают,
отель дорогой, а с набережной основных пляжей или с яхт клуба в конце полуострова туда
можно подняться на лифте, устроенном в скале.
Так же, кстати, пристроился и второй из дорогих отелей города, Vis-à-vis, он возвышается
на холме над городом, и туда удобнее всего подниматься тоже на лифте.
На центральной набережной бывшая резиденция семьи Бальби, Вилла Бальби, окружен-
ная парком и охраняемая львами. Тоже дорогой и фешенебельный отель.

91
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Кухня Святого Стефана
 

Выбирая отель в тех местах, я заинтересовалась маленьким пансионом, вызвавшим пол-


ный восторг постояльцев, судя по отзывам.
«Альберго Марина» (морская гостиница) существует с 50-х годов прошлого века, когда
некий моряк, проплыв до Америки и поиграв в футбол в матче между тамошними и итальян-
скими моряками, вернулся и открыл таверну, в которую вложил всю свою жизнь.
Дети продолжили его дело, вот и сейчас украшен пансиончик фотографиями тех времен
– морских походов старого папы Ансельмо по прозвищу Джулин.
Дочь Магда управляет рецепцией и занимается административными вопросами. Она
меня порадовала, когда на вопрос о гарантии бронирования написала в ответ: ничего не надо,
ждем, только номер телефона оставьте, вдруг потеряетесь! – это было так по провинциальному,
такие отели меня ещё ни разу не подводили.
Брата Магды, долгожданного мальчика в семье, назвали не больше, не меньше, как име-
нем святого – Санто Стефано. И Святой Стефан превратился в потрясающего повара, царит
на кухне отеля.
Сколько замечательных блюд мы попробовали!
Сицилийскую капонату знают многие, я сама её изредка делала, и вариации этого блюда
могут быть разные. Но никогда бы не подумала, что блюдо из баклажан, изюма и прочих ингре-
диентов в ресторане отеля – это капоната. Сладко-острый вкус совсем не походил на вариации
баклажанной икры!
Сначала я на эту закуску внимания не обратила.
– Попробуй, это что-то интересное – баклажаны с изюмом, и орешки кедровые! – дони-
мал меня муж. Попробовала, удивилась, спросила официантку, как это называется.
– Ой, – замахала она руками, – это не ко мне, это к синьору Санто Стефано.
Видимо, начальству доложила, когда я подошла к Санто, он сразу поинтересовался:
– Про капонату спросить пришла?
– Это же не капоната, – удивилась я.
– А вот и капоната, просто наша кухня лигурийская – легкая, по сравнению с сицилий-
ской или эмиле-романьской.
Кухня Лигурии вобрала в себя очень много французского после прихода Наполеона в
Италию. Когда-то Екатерина Медичи принесла итальянскую кухню во Францию, Наполеон
отдал долг.
– Вот наша лазанья, или канелони, какой там соус? Бешамель, а бешамель откуда? Пра-
вильно, из Франции. Так же, как и лигурийский соус песто пришел с юга Франции, там он
«писто» называется.
Давно известно, что французская кухня родилась в те времена, когда Екатерина Медичи
вышла замуж за французского короля Генриха II и взяла с собой итальянского повара. Она
научила французов есть вилкой.
Я ни в коем случае не хочу неуважительно отозваться о французской кухне, она прошла
длинный путь, став одной из лучших, а порой и самой изысканной кухней в мире, а крестьян-
ская кухня Франции – это отдельный мир. Но даже гастрономическая энциклопедия Larousse
Gastronomique называет Италию родиной французской национальной кухни.
– А вообще, – добавил Санто Стефано, – почему весь мир так любит итальянскую кухню?
Потому что у нас, более чем в прочих средиземноморских странах, слились кухни многих
национальностей.

92
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Мы добавили к своей кухне влияние французской, на юге было влияние греков, на Сици-
лии – сарацин и испанцев, и получается, что итальянская кухня вобрала многие черты кухонь
соседских и не очень соседских.
А теперь – капоната от Санто.
– Смысл-то записывать, – сказал он, – мой руки, надевай халат, иди готовить на весь
отель.
Никто из постояльцев не пострадал.
С момента, как мы взяли в руки нож, и до момента снятия сковороды с огня прошло
десять минут.
Режем два среднего размера цуккини, большой баклажан или два маленьких. Сначала их
моем, режем на небольшие квадратики не очищая, с кожурой. Складываем в миску, перемеши-
ваем. Добавляем пару среднеспелых помидор, они не должны доминировать, помидор должно
быть чуть меньше, чем треть, по отношению к баклажанам и цуккини.
Солим, сбрызгиваем парой капель соуса табаско и небольшим количеством моденского
бальзамического уксуса.
Теперь, в последнюю очередь, две пригоршни светлого изюма – сухого, не замоченного
заранее, и горсть кедровых орешков.
Теперь все вместе перемешиваем – но не ложкой– а встряхиваем.
Наливаем в глубокую сковороду немного оливкового масла, и на средний огонь это все на
5-7 минут, периодически снимая сковороду с огня и встряхивая.
Сняли с огня, вывалили в керамическую посуду и пусть остывает. В холодном виде пода-
ется как закуска, или как гарнир к мясу, или можно на брускетту намазать, вернее, поло-
жить.

93
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Синьора Гвендолина
 

Если в конце центральной улицы повернуть налево, то ранним утром между домами воз-
никнет картина, ставшая для меня символом города: старые каменные дома, в проеме между
которыми – утесы в утренней дымке и солнце, играющее на волнах.
Это Залив Молчания, Baia del Silenzio.
Невысокие дома подходят близко к воде, только в левом углу пристроились два отеля,
а все остальное – жилые домики, простые барчики, один дорогой ресторан «Портобелло», и
узкий пляжик, куда весь народ с утра и приходит, от мала до велика, от местных до приезжих.
Вместе с местным «бомондом» мы там и провели девять дней, с этого пляжа наш день
в Сестри и начинался.
Один из барчиков – инотуризмо.
– Агритуризмо по-морскому, объяснил хозяин. Утром он выходит в море на лодке, и на
столе весь день то, что поймалось. А ловится много всего разнообразного.
Лодки и яхты стоят вдалеке, в центре залива, а здесь, на берегу, лежат старые рыбацкие
лодочки.
Некий дедушка занимает с раннего утра наблюдательный пост, и как только неправильно
пристроишься на своем полотенце – бежит, руками машет:
– Синьоры, синьоры, здесь лодка на берег выходит! – выбираешь другое место и видишь,
как через некоторое время причаливают тут рыбаки со своим уловом, и тянут на песок старую
лодчонку.
Еще один пожилой синьор начинал день вместе с нами. Он с газетой прогуливался по
колено в воде по всему пляжу, чуть позже к нему присоединялся другой старичок, и они громко
обсуждали ошибки и проблемы системы образования в Италии.
Но главный герой пляжа – утка Гвендолина. Откуда она прибилась, и почему одна никто
не знает. Но стала регулярно столоваться в местном баре, присматривая за порядком.
Она как собака плыла рядом с гуляющей по колено в воде парочкой, она играла с детьми,
подплывет почти в руки, ребенок к ней бежит с радостным криком, а она отпрыгивает – визг,
смех.
Заплывет кто-нибудь далеко – Гвендолина тут как тут, круги описывает, беспокоится.
Каждое утро начиналось с того, что приплывала Гвендолина и придирчиво осматривала
подотчетную территорию.

Дома вдоль пляжа все живописные, белье висит, лодки валяются. Старушки на балконах
вдаль смотрят.
Здесь, в этом заливчике, все было настоящим, в меру по-итальянски обшарпанным,
домашним.
В самом же городке – смешение ярких цветов. На половине фасадов плиты и кирпичи
были нарисованы, смотришь – плиты, подошел – обман. Недалеко от центральной площади
новый квартал был вообще в оранжево-зеленых тонах.
Порой от ярких красок уставал глаз. Все было слишком почищенное, слишком яркое,
слишком парадное.
– Гламурно, – сказал муж.
Я скучала по тосканским и умбрийским аутентичным деревенькам, каменным мостовым
и домам. В Заливе Молчания, глаз немного отдыхал.

Местные коты, как положено в рыбацкой деревне, дремали в лодках.


94
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Один кот не успел к вечернему лову, задержали дела, и пришлось ему, бедолаге, у две-
рей сырно-колбасной лавки очередь занимать. Почувствовав запах из этой лавки, я встала в
очередь за котом, ладно, муж оттащил.

А вот этот синьор готовился очень долго – разминался на берегу, одевал снаряжение,
потом оттолкнулся от берега и заорал жене:
– Весла неси! Я весла забыл!
Прибежала, принесла. Тут он оттолкнулся, отплыл метров на пятьдесят и перевернулся!
Пешком пришел на берег и долго они с женой вытряхивали воду из лодки, поплавал, в общем.

Мэр, а окна его выходили как раз на наш залив, самые большие, в центре здания, изредка
выглядывал, щурился на солнце и осматривал окрестности.
Но куда ему до Гвендолины!

95
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Корнилья и ее сокровище
 

Пять земель – Чинкве Терре – не зря входят в число самых красивых мест планеты, а их
фотографии украшают множество путеводителей по Италии.
Не в обиду поклонникам Амальфитаны скажу, что лично мне эти места понравились
гораздо больше, не в последнюю очередь из-за сильного контраста в октябре.
На Амальфитане в октябре все было пустым и вымершим, хотя и теплее и южнее, слиш-
ком бросалась в глаза облезлость и обветшалость в отсутствие туристов, рейсы корабликов
свелись к одному-двум в день, а северная Лигурии жила прежней жизнью.
Сновали туда-сюда, от Специи до Портофино яхты и пароходики, и мест на палубе не
хватало, и все заведения были открыты.
Пожалуй, равнодушным к красоте деревень Чинкве терре, которые лучше всего откры-
ваются с моря, не остается никто.
Рискну сказать, что многие туристы, приезжающие в знаменитые Пять Земель, посещают
на самом деле четыре.
Популярна виа дель Аморе, дорога любви между Риомадджоре и Манаролой, а некото-
рые, несмотря на местами трудный путь, идут пешком и от Вернаццы в Монтероссо.
А вот в маленькую Корнилью добираются не все. Слишком обособленно стоит она по
сравнению с четырьмя «сестрами».
Если четыре деревни – Монтероссо, Манарола, Вернацца и Риомадджоре ориентированы
на море и всегда были деревнями рыбаков, то Корнилья, спрятавшаяся на верхушке утеса, всей
своей жизнью ориентирована на землю. И в магазинчиках здесь больше даров земли, чем моря,
и в ресторанах, и попробуй, доберись оттуда, с высокого утеса, до пляжа!
Даже барельеф на церкви связан с землей, а не морем, на нем изображен олень.
Со станции наверх, в деревню, тоже просто так не добраться. Одолеть в жаркую погоду
33 пролета, 382 ступеньки лестницы по имени Лардарина, не просто и особого желания не
вызывает.
Мифический маленький автобусик вверх от станции якобы существует, но ходит так
редко, что рассчитывать на него не приходится. К тому же, обычно времени не хватает, многие
жаловались, что как раз на Корнилью и не решились.
Мы решились… и ползли вверх под палящим, совсем не октябрьским солнцем по лест-
нице с женским именем, и толстые громадные чайки с превосходством поглядывали на нас,
проклинающих идею посетить Корнилью.
Наверху ждала маленькая жемчужина, старый каменный борго, так непохожий на прочие
лигурийские деревни, именно то, чего мне здесь обычно не хватало.

Корнилья прекрасна в осенних красках, когда терракотой вспыхивает листва, и отбрасы-


вает теплые тени на фасады старых домов на маленькой площади.
Листья шуршат под ногами, жмурятся не в лодках, а в дверях лавочек коты, а сами
лавочки полны грибов, осенних овощей, бутылей вина и оливкового масла в плетеных корзи-
нах…
Корнилья состоит из двориков и узких переулков между каменными домами, неожидан-
ными маленькими террасами к морю, которое сияет под солнцем где-то далеко внизу.
Приходская церковь Сан Пьетро была построена в 1350 году, на останках прежнего
храма, а многие дома старше её на 100-200 лет.

96
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Когда-то Корнилья, римский Дженс Корнелия, принадлежала графам Лаваньи, а в 13


веке папа Иннокентий подарил деревню Николо Фьески, в чьей собственности она оставалась
до конца века, когда была куплена Генуэской республикой.
Документы, относящиеся к 13 веку, рассказывают, что над деревней возвышался замок,
к сожалению, сейчас здесь остались лишь руины Генуэзской крепости, несмотря на многочис-
ленные упоминания о замке, даже место, где он находился, сейчас неизвестно.
С замком связана одна история.
Говорят, что местные синьоры приносили в часовню замка богатые дары, золотые кан-
делябры, драгоценности, золото, и часовня была переполнена сокровищами.
Но, в конце концов, перенасыщение богатством маленькой часовни прогневало Бога, и
случилось землетрясение, и полностью был разрушен замок и все его постройки канули в лету.
С тех пор ищут люди сокровища, никого не удивляет появление то тут, то там поутру
свежей ямы, не дает покоя золото замка кладоискателям.
Но было ли сокровище?
Маленькая Корнилья стала местом действия одной из новелл в Декамероне Боккаччо и
в романе «Invisible circus» Дженнифер Иган.
Сейчас Корнилья не имеет самостоятельности. Она является одной из коммун, входящих
в состав Вернаццы.

Попробуем приготовить свиной язык по-генуэзски?


Lingua di maiale alla Genovese.
Нам понадобятся:
2 свиных язычка
Пол стакана белого сухого вина
Соль по вкусу
4 луковицы
Оливковое масло
Перец по вкусу
Перед тем, как приготовить языки, их надо хорошо прокипятить. Это сократит время
приготовления и уберет излишний жир.
Промываем языки, срезаем все лишнее, доводим до кипения большое количество воды в
кастрюле, и опускаем туда язычки, прикручиваем огонь и накрываем крышкой, варим полчаса.
Очищаем языки от шкурки, нарезаем кусочками, (можно нарезать вдоль, можно попе-
рек). укладываем в оливковое масло в большой кастрюле и обжариваем, как только обжари-
лись с обеих сторон, добавляем нарезанный коечками лук, как только он «увянет», добавляем
белое вино.
В процессе готовки, как только вино начнет выпариваться, добавляем по немного воду,
готовим минут 30– в зависимости от твердости языков.
Соль и перец добавляем по вкусу.

Говяжий язык можно приготовить по-другому:


Отваренный как в первом случае в кипятке язык режем на кусочки, добавляем морковь,
порезанные спелые помидоры, травы, мелко порезанный чеснок, порубленные на кусочки мин-
дальные орехи, заливаем вином, уже не сухим, а типа мадеры или хереса, солим и готовим на
медленном огне, по мере выкипания вина добавляя бульон, который получился при варке.

97
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Легенды Лигурии
 

Множество старых легенд хранит земля Лигурии.


Здесь, как положено, и ведьмы, и гномы в горах, но, в отличие от многих других соседних
регионов, есть у Лигурии, особенно южной, одна особенность – земли вокруг специи издавна
считались землями драконов.
Много сказок рассказывают старые лигурийцы. Говорят, много столетий назад жила в
море гидра с тысячей голов, которая выпускала на волю громадные волны и утаскивала вглубь
морскую суденышки тех рыбаков, что не успели спастись от шторма.
Чудовищный дракон когда-то терроризировал эти места, он глотал коров и быков, а когда
спускался к морю, то и целые лодки с экипажами.
А ещё было что-то неладно с пищеварением у бедной зверюшки, потому что разносилось
его зловонное дыхание на многие километры. Никто не мог найти на него управу, пока не
пришел на помощь бедным лигурийцам Святой Венерио. Дракон был разгромлен и сброшен
в глубокую пропасть.
Гидру, в конце концов, тоже победили, как положено в сказках, нашелся храбрый моряк,
который отрубил её гидрину голову, вроде как это был даже Святой Бартоломео.
И все было бы понятно, и не отличалось от прочих волшебных сказок, если бы не ещё
одно предание.
Это самая старая легенда этих мест. Она не похожа на саги о бесстрашных всадниках,
отрубающих драконьи головы и, несмотря на страшные когти и пламя из ноздрей, спасающих
прекрасных принцесс.
Все было иначе, по-деревенски спокойно и обстоятельно.
Как известно, все драконы вылупляются из яиц. Вот и наш тоже.
Только то ли остался он сиротой, то ли потеряла яйцо мама-дракониха, история умалчи-
вает, но известно одно, оказалось яйцо в курятнике.
Казалось оно слишком большим для курицы, и женщина, в чей курятник попало яйцо,
завернула его во что-то теплое и не дала пропасть. А тут и вылупился цыпленочек.
Когда из разбитой скорлупы выползло что-то несусветное, у женщины дрогнуло сердце,
и оставила она зверюшку дома.
А дракончик рос, и народ заволновался, зашептался, испугался, что за дела, держать дома
дракона!
Побоялась женщина, что погубят люди зверика, увела его в горы в пещеру, подкармли-
вала.
Однажды случилось то, что часто происходит в этих местах: пришла буря, долго лили
проливные дожди, начались сильные оползни. Целые куски горы откалывались и катились к
морю, и заливало-засыпало Фрамуру, и оползень потащил дома в воду.
Побежала женщина к пещере и попросила дракона спасти Фрамуру.
И поднялся дракон, и поднял крылья, и подставил свою драконью спину под рушащиеся
скалы. И устояла гора, спасена была деревня. А дракон – он тоже превратился в скалу и остался
так навсегда, чтобы ничто больше не угрожало маленькому лигурийскому городку.
Говорят, ни разу за время последующих наводнений и оползней не пострадала Фрамура.
Кормить надо драконов, пусть даже принцессами, а не головы им отрубать.
Глядишь, в трудный час пригодится.

Маленький городок Андора – да-да, я не оговорилась! – находится в Лигурии, совсем


рядом с Империей, в сторону Савоны.
98
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Здесь есть и железнодорожная станция, на линии Генуя-Вентимилья. Городок не слиш-


ком маленький, около 8 тысяч жителей.
Стоит он на море, иногда его называют ещё Марина ди Андора.
Основан был городок в совсем древние времена, греческим племенем, в 753 году до
нашей эры. Использовали его как перевалочный пункт для торговли солью, ну, а потом появи-
лись римляне, и прошла здесь Виа Аурелия, и Карл Великий, и Генуэзская республика.
Но я вас не красотами буду соблазнять, тем более, что в Лигурии много мест гораздо
более интересных, а расскажу историю.
Много лет назад в этом местечке жила одна из самых красивых девушек этого края. Звали
её Андалора. Любила она не менее красивого и сильного юношу по имени Стефанелло.
Но счастье было недолгим, прибыл к этим берегам корабль жестокого сарацина по имени
Аль Кадир, увидел он девушку и приказал похитить.
Привязали Андалору к мачте корабля.
Под покровом ночи отправился Стефанелло на выручку любимой, отвязал он Андалору,
но, видимо, как в легенде об Орфее, не вовремя оглянулся – и был схвачен охраной сарацина.
Истекая кровью, он сумел вырваться, но был ранен и слаб и уже не мог далеко убежать.
И тогда Андалора, которая в одиночку легко могла бы спастись, взяла любимого за руку,
и бросились они со скалы в море.
Это произвело такое впечатление на Аль Кадира, что не нашел сарацин ничего лучше
как растрогаться до такой степени, чтобы принять христианство!
И назвал он городок Андалора (сократившееся потом до Андора) а соседний городок
назвали Стефанелло, так и стоят они рядом, как воспоминание о вечной любви.
А там, где бросились в море молодые любовники, остались лишь руины древней крепо-
сти.

В стародавние времена жила здесь известная всему побережью ведьма, Катериной звали.
По рассказам, немецкие ведьмы, когда собирались на шабаши, смазывали свои метла
жиром, извлеченным из тел убитых ими младенцев, для лучших летательных свойств, так ска-
зать. А вот Катерина сотоварищи использовала для этих целей оливковое масло, этим отлича-
лись лигурийские ведьмы от немецких «коллег».
Истинные итальянки!
Недавно правительство Италии приняло решение об упразднении деревень в которых
осталось менее 1000 жителей, а таких в Италии якобы около десяти тысяч, как муниципальных
образований, для сокращения бюджетных ассигнований.
Одно из таких покинутых мест – город-призрак Балестрино.
Находится он в 70 километрах от Генуи и в 30 от Савоны, недалеко от побережья. Внизу
раскинулась Савона.
Дошедшее до нас первое упоминание о Балестрино относится к 11 веку, когда поселение
принадлежало Аббатству Сан Пьетро деи Монти.
Верхняя часть городка – это замок местных маркизов, нижняя – старинная церковь Свя-
того Андрея.
История Балестрино уходит далеко в прошлое, говорят, что точная дата его основания
неизвестна, но известна дата, когда закончил Балестрино своё существование и превратился в
город призрак, пугающий туристов, но вызывающий все больше и больше интереса последние
годы.
Самое большое число жителей Балестрино зафиксировано в 1860 году, в основном
жили здесь фермеры, которые занимались оливковым маслом, благо склоны гор вокруг были
покрыты оливковыми рощами.

99
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

В конце 19 века эта часть Италии подверглась многочисленным землетрясениям, Одно


из них, магнитудой 6.7 баллов в 1887 году разрушило до основания несколько ближайших
деревень, и хотя Балестрино особо не пострадал, и там пришлось многое восстанавливать и
реконструировать.
В связи с «геологической нестабильностью» к 1953 году в Балестрино осталось всего 400
жителей, но сейсмическая неустойчивость заставила и их покинуть городок.
Так, с 1953 года, Балестрино превратился в город-призрак.
Пугающее зрелище, мурашки по коже…
Пару лет назад народ начал потихонечку возвращаться, начались реконструкционные
работы, создана организация, привлекающая туристов в эти места. А туристы и рады – адре-
налин, жуткие впечатления!
История местечка богатая…
Находили здесь следы древних римлян, пьемонтцы, император Карл Великий– все отме-
тились в этих местах.
Три благородных семьи управляли когда-то Балестрино. Последние четыреста лет эти
места находились в руках маркизов Ланге Монферрато, ведущих свой род от Алессии, краса-
вицы дочери императора Отоне.
Династия маркизов Ланге, власть которых распространялась в старые времена далеко
вокруг Балестрино, от Савоны и Альбенги до самой Генуи, прекратилась достаточно недавно,
в 1954 году, когда умер последний представитель семьи адвокат Доменико Ланге.
Замок маркизов построен был на руинах замка, основанного ещё бенедиктинцами, кото-
рые вынуждены были скрываться здесь от многочисленных врагов, потом замок был в руках у
пьемонтцев, которые и начали его реконструкцию.
Стены эти видели кровавые убийства внутри семьи, один из владельцев замка, Антонио,
был убит 16 марта 1561 года прямо в постели со своей женой Катиной, кстати, отнюдь не
благородного происхождения.
Говорят, и энергетика в этих местах особенная, чего только народу не мерещится на
пустых улицах!
Последующие маркизы сделали очень многое для экономического развития территории,
при них были построены церкви, в частности, самая известная, нижняя церковь Сан Андреа.
Один из последних маркизов вел свой род от Оттавиана 1, он построил здесь больницу, типо-
графию, но эпоха процветания закончилась с французским вторжением.
Со временем его наследники переселились в Геную, и предпоследний владелец замка,
маркиз Витторио, был избран в Субальпийский парламент, как представитель этих земель.
Его сын Доменико и завершил долгий путь династии.
Однако, пусть уже не прямая, но наследница, до сих пор владеет замком. Она внучка
маркиза Доменико, и постоянно живет с семьей в Турине.
Несмотря на то, что Балестрино заброшен уже более пятидесяти лет, хозяйка считает
своим долгом поддерживать семейные традиции, и обязательно вместе с семьей, проводит
часть лета в Балестрино.
Замок остался единственным обитаемым местом в городе. Жутковато, наверное, жить
над брошенным городом, но за хозяйкой и народ потихоньку стал подтягиваться за последние
несколько лет, и стали строиться новые дома вокруг заброшенного старого ядра города.
В городе уже живет около 500 человек, но в его новой части.
Кстати, по завещанию замок не может быть продан и должен всегда оставаться в соб-
ственности семьи. При этом большая часть прочего состояния маркизов к настоящему вре-
мени уже распродана.

100
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Одно из любимых лигурийцами блюд – кролик по-лигурийски. В Тоскане же считают,


что их рецепт – кролика по-этрусски – самый старый, «от начала времен».
Его то мы и приготовим.
Нам понадобится:
кролик весом около килограмма
печень кролика – несколько кусочков
80 гр бекона
200 гр черных оливок
1 луковица
1 морковка
2 зубчика чеснока
Веточка шалфея
Стакан белого сухого вина– вот разница между кроликом и зайцем– кролика готовят в
белом вине, зайца– в красном и с томатным соусом.
Оливковое масло
Соль
Перец
Бульон
Обжариваем бекон, порезанный на кусочки вместе с травами и овощами в оливковом
масле, когда они хорошо протушились, добавляем кролика и продолжаем тушить все вместе–
первые несколько минут огонь можно прибавить, затем опять убавляем. Теперь добавляем
соль и перец по вкусу, потихоньку подливаем белое вино и тушим вместе на медленном огне
около часа. Периодически подливаем горячий бульон.
Когда блюдо почти готово добавляем порезанную на мелкие кусочки печень.
Кролика вынимаем– а соус протираем через ситечко– до однородности (интересно, как
протирали древние этруски?– похоже, аутентичнее будет в ступочке ложечкой растереть,
но до однородности соуса).
Теперь кладем кролика обратно, заливаем протертым соусом , добавляем оливки и
тушим ещё 10 минут. Блюдо готово!
Генуя и ее легенды

В давние времена они были соперницами – Генуя и Венеция, и если вторую всегда звали
Serenissima– Светлейшая, то Генуя была La Superba – Превосходная.
Где-то я прочла высказывание тех времен, что торговцы есть торговцы, и если генуэзец
готов продать за хорошие деньги родную мать, то венецианец ещё и спросит, куда доставить.
А вообще о лигурийцах, и в первую очередь о генуэзцах, бытует мнение, как о холодных
и жадных людях. Не заметила.
Генуя сразу создала праздничное настроение на пьяцца Феррари у розового фонтана
Шпили высотных зданий, лепнина на фасадах напоминали Мадрид. Здесь не было ни следа
от закопченной Болоньи, от темных и нелюбимых мною зданий Милана. Дополняли картину
барочные фасады высоких шикарных особняков, парки и скверы, и, неожиданно, по-римски,
возникающие неоткуда церкви и скульптуры.
Удивительно, но мне показалось, что именно контрасты в Генуе настолько гармоничны,
настолько сплетены воедино, что город оказался цельным, прекрасным, и. очень по-мадридски
имперским.
Генуя сразу заявляет своим гостям: я – Суперба.
Но делает это мягко, не навязывая своё превосходство, ты сам им проникаешься, и по
своей воле его признаешь.

101
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Мы поднимались по лестницам и на лифтах на дороги, проложенные над городом, а


потом опять спускались на нижние улицы, мы выхватывали неожиданные гербы и барочные
фасады среди современных высоких зданий из стекла.
А когда я собралась снять вид сверху, с верхней улицы, на нижний проспект, полицей-
ский даже притормозил машину, чтобы я спокойно бегала туда-сюда по проезжей части.
С самого начала, на проспекте с прекрасными фасадами и шпилями банков, у розового
фонтана, я поняла, что мне интересен сам город, не столько музеи и сокровища, сколько Генуя
как таковая.

Мы не сделали ещё одной обычной ошибки в больших городах. Мы не мотались по городу


до изнеможения, чтобы потом с трудом найти место для обеда, и уже без сил, после обеда,
плестись к вокзалу.
Вместо этого мы вынырнули из переулочка на широкую улицу в начале Виа Гарибальди
с её дворцами, и сразу, взглянув на часы, устроились на обед в маленьком кафе, где сидели
только местные.
– Сегодня у нас два готовых блюда, которые я могу порекомендовать, – сказал официант.
– Это… (дальше я не разобрала), которое ест вон та синьора, – синьора набивала полный
рот, явно с удовольствием от еды, – И котлета по-милански с картофелем, которую ест вон
тот синьор,  – синьор выглядел не менее довольным жизнью, поэтому мы взяли каждый по
озвученному блюду и по бокалу белого вина.
Довольные жизнью, качеством и ценой обеда, отправились к дворцам на виа Гарибальди.
Кстати, моё непонятое сразу блюдо оказалось типично лигурийским омлетом, высокой
картофельно-яичной запеканкой со всяческой зеленью.
Вы знаете, что Генуя – родина фокаччи? И здесь она таких видов и разновидностей, что
представить себе невозможно. И это безумно вкусно…
А ещё в Генуе родились нотариусы и лотереи.
Прогулявшись мимо дворцов на виа Гарибальди представили себе, как потрясающее это
должно выглядеть ночью, с подсветкой., не зря несколько городских улиц находятся под охра-
ной ЮНЕСКО.
А ещё Генуя город мотоциклов, их тут столько, сколько ни в одном другом виденном
мною до сих пор итальянском городе. И бомжи тут колоритные.
Порт напомнил Барселону и совершенно не разочаровал. Мы ждем от итальянского
города истории и старины, и когда вместо этого видим конструкции будущего, это обманывает
ожидания и вызывает разочарование. А если ничего не ждать, то и порт мне понравился лег-
костью конструкций в сочетании с яхтами, корабликами, огромными лайнерами.
Ну, а украшение его – корабль из фильма про пиратов Романа Полански. Красавец!

Один за другим подходят туристические кораблики, которые возят вдоль берега Генуи,
а несколько идут в Камольи и Рапалло. Летом даже в Чинкве терре плавают.
Аквариум Генуи один из самых больших в Европе, там кроме прочего очаровательные
пингвины и открытый бассейн на нижнем этаже, где можно гладить больших черных скатов.
Дети в восторге, родители их увести не могут.
А еще в синих аквариумах медленно порхают огромные медузы. Нереально прекрасное
зрелище медленно падающих огромных белоснежных снежинок на темном синем фоне. Они
напоминали космические корабли – может, мы чего-то не знаем, и пришельцы рядом с нами?

Времени до поезда оставалось уже не очень много, и мы отправились на стоянку автобуса,


чтобы успеть на нужный нам поезд и к ужину в Сестри.

102
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

– Нет, этот автобус не идет на вокзал Бриньоле, – сказал водитель. Мы отошли и начали
думать, а какой же тогда идет. Тут водитель вышел из автобуса, подошел к нам, уточнил, пра-
вильно ли он понял, что на Бриньоле, и показал куда идти: – Вон на той остановке автобус 13
и 14, махнул он рукой.
Свою остановку мы, естественно, проехали. Весь автобус живо принял участие в нашей
беде, нам объяснили, как вернуться обратно, и долго махали вслед, из обычного рейсового
автобуса.
Добежали. За 10 минут по незнакомому городу добрались до вокзала, и успели на нуж-
ный поезд, который оказался скорым, а билеты у нас были куплены на региональный, поэтому
сидели без мест, на откидных стульчиках в коридоре. А потом и доплатили стоимость билетов
контролеру, который штраф не взял.
Злые, говорят, генуэзцы?
В книжном магазине, узнав, что нужная мне книга закончилась, продавец не поленился
связаться с таким же магазином во Флоренции, попросить оставить для меня книгу, и записал
мне номер кода книги и телефон магазина.
Вокзал Бриньоле – старомодно-величественный, грустно, что даже в Италии вокзалы
теперь современные.
В общем, к ужину успели. Как раз у Санто была лазанья аль песто. И рыбка на гриле
на второе.

День в Генуе очень понравился, но осталось ощущение недосказанности, незавершенно-


сти. И через пару дней мы это путешествие повторили.
В этот раз нашей целью были карруджи – узенькие улочки старого квартала у порта,
та самая старая Генуя, полная арабов и африканцев, женщин легкого поведения, но и обыч-
ных генуэзцев, обшарпанных домов и шикарных палаццо за старыми стенами. Здесь не видно
солнца, здесь всегда темно, потому что солнечный свет не может пробиться в узкие улицы
между очень высокими зданиями.
На некоторых улочках трудно разойтись двум прохожим.
Опасно? Хозяин барчика недалеко от Дуомо, где я ела лучшую в жизни сырную фокаччу,
сказал: – Гуляйте спокойно, это больше страшные истории для туристов, Генуя обычный боль-
шой город со своими проблемами, но не настолько, чтобы среди белого дня нельзя было гулять
по старому городу.
Барчик очаровательный, Местные сидят, телевизор смотрят, картины на стенах смешные.
А на вопрос, что нам могут предложить поесть, хозяин вздохнул – и приволок с улицы доску
с написанным меню, читайте, раз вам лень было на улице посмотреть.
И мы пошли плутать от переулка к улице, чтобы неожиданно найти магазин под назва-
нием «Истерика»– у мужа, наверное, когда жена идет за покупками-
Или надпись на стене мелом: – Мама, я пошел в бар!
Ниже ответ матери в символах: – Если уйдешь, домой не приходи.
У церкви Сан Пьетро ин Банки какой-то старичок просто подпрыгивал от желания
подойти – и не решался. В конце концов, подошел:
– Синьора, вы говорите по-итальянски? – и радостно затрещал: – Вам понравилась Сан
Пьетро? Я генуэзец, родился и всю жизнь прожил в этом квартале. Наша церковь самая кра-
сивая. А вы знаете, почему она называется Ин Банки? Потому что с давних времен в этом
квартале всегда были банки. Но, синьора, скажу вам одну вещь, есть ещё одна очень красивая
церковь в Генуе, это Санта Мария Ассунта, прошу вас, вы обязательно должны её увидеть!
И мы пошли по направлению, указанному старичком, и увидели рядом ещё одну пре-
красную церковь – Иисуса, Джезу.

103
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

А церковь Сан Маттео на одноименной площади посещают призрачные члены семьи


Дория…
И вдруг на разноцветных улочках появились рыцари с красными крестами на белой
одежде, мессеры сопровождали своих дам, крестьянки сжимали корзинки с хлебом..
Вот так встретились прошлое и настоящее в одной аркаде.
А львы у собора по-прежнему грустны и меланхоличны, что им суета современности?

Повседневную жизнь вдруг нарушил барабанный бой. Я пошла на звук и увидела


sbandieratori – одетых в костюмы эпохи Возрождения юношей, играющих с флагами, такое зна-
комое по Тоскане представление. А рядом рыцарь просил о пощаде, упав навзничь на камни
площади, меч соперника острием касался его груди.
И я присоединилась к процессии мессеров и дам, влилась в ряды «Путешественников во
времени» и «Исторического общества Савоны» – а рядом собиралось «Братство Единорога».
Генуя ответила взаимностью на нашу приязнь, неожиданно для себя, мы оказались на
празднике открытия Колумбом Америки. Называется этот праздник chiostra del tempo, игры
времени.
Персонажи реальные, включая того самого мессера, который послал Колумба послом к
испанскому двору, придворные, крестьяне.
Были знаменосцы, шествия, барабанщики, были рыцарские поединки, на которых вот
вроде уже повержен соперник, но нет, ещё минута – и второй рыцарь встает на колени, как
побежденный перед вельможной публикой…
Глядя на лица генуэзцев в средневековых костюмах легко поверить в переселение душ.
Кажется, что ничего не изменилось за века или это ожили фамильные портреты? Эти лица мог
бы написать Рафаэль, или Леонардо….

Исторический центр Генуи, на мой взгляд, один из самых интересных и красивых в Ита-
лии. Наверное, он понравился бы ещё больше, если бы не немецкие бомбардировки в 1944
году, когда множество зданий было разрушено.
В шестидесятых годах прошлого века была проведена масштабная реконструкция и вос-
становлено множество домов, хотя некоторые переулочки просто перестали существовать.
Среди них когда-то весьма популярный у местных жителей переулок переплетчиков,
Vico dei librai, названный так по имени располагавшихся там многочисленных переплетных
мастерских.
Находился этот переулочек в квартале Портория, одном из самых старых в историческом
центре.
С этим переулочком связана одна занятная история.
Рассказывают, что к прохожим часто подходит одна старая синьора, и спрашивает на
старом генуэзском диалекте, как ей пройти к Переулку Переплетчиков, называя конкретный
адрес с номером дома.
Ответить ей никто не может, и иногда, принимая ей за нищую, которых немало в этом
квартале, от нее просто отмахиваются.
Кто-то говорит, что она была с палочкой, кто-то встречал её без палочки, но по описа-
ниям это все та же синьора и адрес называет она все тот же.
Нашлись любопытные, покопались в старых архивах, и отыскали проживавшую по тому
адресу старую синьору по имени Мария Бенедетти. Даже фотографии нашли, и оказалось, что
старушка на улице и синьора Мария Бенедетти – ну просто одно лицо.
Вот только проблема в том, что Мария Бенедетти, уже находясь в преклонном возрасте,
погибла под немецкими бомбардировками более семидесяти лет назад.

104
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Появляется синьора Мария всегда в одно и то же время, ежегодно в начале ноября, и


гуляет по городу до самого Рождества, когда пропадает ещё на год. Причем появляется она
всегда в конце дня, tarde pomeriggio, и в этот день обязательно выпадает снежок.
Старая синьора подходит к прохожим, спрашивает, как пройти к Vico dei librai, а прохо-
жие или отмахиваются, или задумываются, а где ж такой, но старая синьора тут же необъяс-
нимо исчезает, как будто и не было.
В 1989 году старая синьора зашла в один из баров, достала ветхий кошелек полный
мелочи, среди которой был виден большой старый ключ.
Официант, узнав уже известный к тому времени призрак квартала хотел заговорить с
Марией Бенедетти, но она растаяла в воздухе. А однажды, когда один из нищих по привычке
протянул руку к проходившей мимо старушке, то получил от нее банкноту. Какого же было
его изумление, когда банкнота оказалась 1940 года!
В другой раз девушка помогла старой синьоре донести тяжелую сумку в покупками до
угла, и когда они добрались до угла и синьора и сумка просто растаяли в воздухе.
Интересно получилось и с другой девушкой, решившей проводить старушку, и помочь
её найти переулок, они также дошли до угла, где старая синьора пропала, а подруга девушки,
видевшая всю сцену со стороны, удивленно спросила, с кем это она разговаривала, и почему
махала руками в воздухе. Никакой старушки она не видела, казалось, что подруга разговари-
вает сама с собой.
Будете гулять в ноябре по Генуе, может, и встретится вам Мария Бенедетти.
Донесите ей сумку, проводите до угла – ничего плохого она не сделает.
И кто знает, вдруг однажды старая синьора найдет свой дом и повернет в замке большой
ржавый ключ из потрепанного кошелька…

Седая борода, спокойный взгляд, крепкое телосложение… нет, это не описание некоего
гражданина Генуи, так выглядит призрак монаха, замурованного в стенах старого монастыря
в XIV веке.
Давно уже известно, что исторический центр Генуи является настоящим театром для
исторических событий, и для историй, связанных со странными явлениями и с призраками.
Многие из тех, кому приписывается призрачное появление, жили когда-то в тех самых
дворцах и зданиях которые в современном мире превратились в офисы, рестораны или кафе.
Вот вам ещё одна история, место действия которой – известная в Генуе таверна “Degli
alabardieri”.
В 1999 году двое одержимых средневековой историей «медиевалистов» решили воссо-
здать старую таверну и занялись реконструкцией и открытием своего ресторана.
Уже в самом начале работ строители заметили странные явления: неожиданно в воздухе,
откуда не возьмись, появлялись большие старые бутыли для хранения масла, которые, повисев
чуть-чуть, вдруг падали на пол и не разбивались, словно кто-то невидимый переставлял их с
места на место.
Так продолжалось целый день под изумленными взглядами хозяев и рабочих. В после-
дующие дни ничего не происходило, и рабочие успокоились и забыли о странном инциденте.
Когда работы были почти завершены, хозяева решили сделать серию фотографий, посвя-
щенных окончанию реконструкции, запечатлеть последние дни перед рождением таверны.
Фотографии проявили и заметили странную вещь: на фоне окна на каждой из фотогра-
фий был виден странный туман в форме стрелы. На паре снимков на фоне стены были заметны
очертания лица, в головном уборе, напоминающим шлем или капюшон.
И вот, работы были закончены, а странные фотографии должны были привлечь любо-
пытных посетителей в ресторан, и 5 декабря 2003 года “Taberna storica degli Alabardieri” (исто-
рическая таверна алебардцев) открылась.
105
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Тем же самым поздним вечером персонал, оставшийся для уборки после закрытия
таверны, увидел, что свечи на стенах и столах вдруг начали колыхаться, словно на сильном
ветру и менять свой цвет на зеленый.
Так продолжалось каждый вечер после закрытия таверны. Работники начали отказы-
ваться оставаться после закрытия, уверяя, что чувствуют взгляд кого-то невидимого. С убор-
щицами вообще была проблема, ни одна не соглашалась убирать помещение по вечерам.
В конце концов, явление материализовалось. Каждый вечер из дверей старого склада
появлялась фигура, похожая на старого монаха. Капюшон был надвинут достаточно низко, и
черты лица было трудно разглядеть, видна была только седая борода.
Клиенты повалили толпой, а вот работники на сей раз категорически отказались оста-
ваться по вечерам.
Пришлось владельцам усаживаться в архивы, тем более, что это совпадало с их страстью
к средневековью.
Оказалось, у таверны довольно необычная история. Когда-то, задолго до появления ещё
первой, древней таверны, это помещения были частью старого монастыря.
Одна из сторон его выходила на переулок Маскерона, вторая на переулок Алабардьери,
где располагался гарнизон алебардщиков из охраны епископа, собственно, так появилось
название переулка.
В более поздние времена здесь была популярная пекарня, а потом, в течение долгих лет,
помещение было заброшено, пока его не выкупили нынешние владельцы.
Там же, в документах, нашли и историю о монахе, которого замуровали в его келье,
правда причины не объяснялись, возможно, это была одна из старых легенд. Хотя о появлении
монаха рассказывалось и в более поздних свидетельствах.
Тем не менее, от греха подальше, склад закрыли, и на месте двери установили стену.
Больше монаха не видели, но хозяева таверны начеку, опасаясь, что старый призрак при-
думает себе ещё какое-нибудь развлечение.
Таверна Сторика стоит посещения независимо от призрака монаха, толкнув тяжелую
дубовую дверь вы оказываетесь в настоящем средневековье, вся обстановка соответствует той
эпохе.

А давайте попробуем приготовить лигурийский соус песто… по-сицилийски?


Называется он Песто Трапанезе, Песто из города Трапани, учил меня его готовить сици-
лиец, скорее всего, это его личные вариации, но песто трапанезе блюдо известное. получается
очень вкусно.
Паста должна быть желательно с желобками, или полая внутри, чтобы впитывала
соус. Пенне ригате идеальны, хотя спагетти мне тоже «разрешили».
Итак, Песто из Трапани– Pesto alla trapanese.
Четверть стакана миндаля, поломанного на небольшие кусочки.
Помидорчики черри – два с половиной стакана
Пара веточек свежего базилика
Средний зубчик чеснока мелко порезанный или выжатый через чеснокодавилку
Морская соль
Оливковое масло
Пармезан (в натертом виде должно получиться полстакана.)
Готовим:
В неглубокой сковороде обжарить миндаль, минуты 2-3, вынуть и охладить.
Мелко порежьте и смешайте в пюре (можно в миксере-блендере, но мне было «велено»
вручную) помидоры, чеснок, базилик, посолить все и на одну минуту выложить в сковороду в
оливковое масло– через минуту добавить туда миндаль – но теперь обжаренные и охлажден-
106
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

ные «осколочки» желательно раздавить в ступке. Все вместе на медленно огне довести до
состояния общей массы– опять же не дольше 2-3 минут.
За это время мы должны сварить пасту «аль денте». Выкладываем её в сковороду к
соусу, перемешиваем, высыпаем туда жен тертый пармезан– не весь, треть надо оставить
в стакане.
Пару минут пропиталось все вместе– и на тарелки.
Посыпать оставшимся пармезаном.
В отличие от лигурийского, этот соус песто не зеленый, а красный.

И ещё одна сицилийская идея для привычного соуса аль рагу: прежде, чем добавлять
фарш в оливковое масло с привычными ингредиентами– травки, чеснок, (куриная печень чуть-
чуть если мы делаем болонский вариант), в сковородочку добавляется немного соленого сала,
порезанного на маленькие кусочки. И только потом фарш. Любопытно получается.

107
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Венецианские истории
 

Говорят, что и любители Италии, и сами итальянцы делятся на две части. Одни – поклон-
ники Флоренции, другие – Венеции, и совместить в своих пристрастиях эти два города ни у
кого не получается.
Еще по первой моей книге не трудно догадаться, к какой группе отношусь я.
Венеция прекрасна и уникальна, фотогенична настолько, что снимай любой уголок и с
любого ракурса – не ошибешься. И нет такого другого города на свете.
Но… для меня она лишь прекрасный музей, куда я всегда с удовольствием приезжаю, и
остаюсь на несколько дней, но она так и остается для меня музеем.
Душа навсегда осталась во Флоренции.
Венеция у каждого своя. Кто-то влюбляется в неё с первого взгляда и на всю жизнь,
кто-то проникается городом постепенно, шаг за шагом, а для кого-то она становится большим
разочарованием…
Моя первая и единственная экскурсия по Венеции с гидом была на английском, наш
провожатый долго жаловался: – Что у вас, русских, за язык? По-итальянски – «пон-те деи сос-
пи-ри»– белиссимо! А по-русски– «моссст всздокхов»– как это можно выговаривать?
В итоге перешли на общий английский.
Следующий приезд был уже сознательным, на неделю. Мы приехали по железной дороге
на вокзал Санта Лучия. Все возможные путеводители я прочитала добросовестно, и на вокзале,
подойдя к окошку информации, сразу же получила номер в отеле.
Мы вышли из здания вокзала, я подняла голову от карты, в которую уткнулась в поисках
маршрута к отелю – и все остальное стало уже не важно.
Важна была самая прекрасная вокзальная площадь в мире: ступени, соборы, уходящие
в канал, чайки, особый воздух, особая атмосфера. Отель тоже оказался особенным, бывшая
школа для девочек-сирот, где учил музыке Вивальди – «Локанда Вивальди», приткнувшаяся
к церкви Пьета, и боком выходящая на небольшой канал, в трех минутах от Сан Марко – на
Рива Деи Скьявони.
В ту неделю пришло ощущение: мы больше никогда не приедем в Венецию, потому что
не сможем повторить то, что было настолько прекрасно.
Город обошли весь, без преувеличения, Венеция небольшая.
Мы гуляли по переулочкам в западном Кастелло и Дорсодуро с его маленькими каналь-
чиками, отсутствием туристов, пили в маленьких барах, «аль омбра» – бокал белого вина, к
которому прилагалось множество крохотных бесплатных бутербродов.
Мы путались, как и положено, в узких улицах, смеялись, найдя переулок Наемных Убийц
по соседству с Улицей Адвокатов – вот удобно-то! Сидели на уходящих в воду ступенях у
моста Риальто, покупали книги с венецианскими фотографиями и периодически упирались в
тупики – мосты, ведущие к входам в старые палаццо.
Спустя несколько лет, также будет теряться моя приятельница и выходить все время к
одному и тому же мосту, упирающемуся в одно и то же палаццо.
Чем, вы думаете, это кончилось? Бурным романом с венецианским архитектором, кото-
рый был вынужден выйти из студии, чтобы помочь потерявшейся синьорине!
Мы научились переправляться через Большой Канал на трагетто – гондоле за полтора
евро, отыскивать кафе «для местных», мы поднимались на колокольню на острове Сан Джор-
джо Мадджоре, без очередей площади Сан Марко, и получали еще более прекрасный вид на
город и лагуну.

108
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Прошло несколько лет, и мы решились вернуться.


Что может быть более по-венециански, чем просыпаться от низкого гудка парохода,
открывая глаза, видеть лодочки, снующие по каналу, и первые лучи солнца, скользящие по
колокольне Сан Джорджо Мадджоре…
Мы остановились в маленьком пансионе на Рива дельи Скьявони. Уже давно приметили
симпатичные окошки с цветами, деревянные ставни, а потом узнали, что многие приезжают
в этот пансиончик по 5-6 раз.
Что, на мой взгляд, надо делать в Венеции…
Переплыть бачино Сан Марко на остров Сан Джорджо Маджоре, забраться на коло-
кольню и получить вид, не хуже, чем с колокольни Сан Марко, только без очередей.
Выйти на Сан Марко рано утром, пока город ещё пуст, разглядеть, наконец, и собор и
Дворец Дожей – и уже не возвращаться туда до позднего вечера, когда все туристы со своими
гидами уедут-уплывут-улетят. А потом гулять по залитой желтыми огнями площади, слушая
«соревнование» оркестров у «Квадри» и «Флориана».
Когда-то про-итальянские венецианцы собирались во «Флориане», а про-австрийские –
в «Квадри», соперничество двух знаковых кафе продолжается и по сей день, но, по договорен-
ности, оркестры играют по очереди, чтобы не заглушать друг друга.
Пройтись по аллеям острова Сант Элена, любоваться колокольней Сан Марко совер-
шенно не по-венециански, сквозь листву деревьев, не встретив ни одного приезжего, только
гуляющих старичков и женщин с колясками, и удивиться, как близко, оказывается, остров
Лидо, кажется, рукой можно дотронуться. Осенью здесь все аллеи накрыты толстым ковром
из опавшей листвы, и усыпаны желтыми и красными листьями скамейки.
Перейти мост Риальто и углубиться «вниз», в противоположную от вокзала сторону, в
Дорсодуро, выйти к мастерской, где на солнышке досыхают гондолы, увидеть за работой насто-
ящих венецианских мастеров и купить то, что приглянется, а не псевдо венецианские поделки,
сделанные в Гонконге, съесть пиццу на площади Маргерита, послушать бой колоколов на собо-
рах…
В конце концов, миновав проход к мосту Академии, выйти на набережную к остановке
Сан Дзаккария, выпить вина-воды-пива-кофе в маленьких кафе прямо на набережной, заедая
огромными бутербродами – трамеццини.
Вернуться обратно, на Сан Марко, по мосту Академии – постоять немножко на мосту,
втиснувшись в толпу остальных желающих пощелкать фотоаппаратом, но перед этим поста-
вить свечу в пустой церкви Санта Мария делла Салюте…
Не тратить деньги на любимый японцами аттракцион под названием «гондола» – а по
дороге от Сан Марко к мосту Академии, завернуть в переулок с указателем «трагетто» и за
полтора евро с шиком пересечь Гран Канал на гондоле для местных. Правда, встать при пере-
праве, как это делают венецианцы, гондольер вам не позволит, чтобы с непривычки за борт
не свалились.
Убежать подальше от китайских забегаловок, где за 50-60 евро на двоих вам погреют в
микроволновке супермаркетовские тортеллини – а на вид все так завлекательно и прилично!
Увы-за последние два года Венеция переполнилась китайцами в туристических местах…
Поэтому гораздо лучше по Рива Деи Скьявони пойти по направлению от Сан Марко к Сант
Элене – пройти Мост Вздохов, Пьету, и буквально после третьего моста завернуть в переуло-
чек.
Вы выйдете к Кампо Бандьера и Моро, и на самой кампо и вокруг будет множество баров
и мини маркетов с нормальными, а не «туристическими» ценами.

109
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Как-то в темноте позднего вечера свернули чуть раньше, вышли на маленькую пустую
площадь, где двое детей лет восьми играли в мяч, и по привычке завернули вправо. Раздался
вопль детей– “Water!”
Удивленно оглянулись и пошли дальше, но раздался следующий вопль, ещё громче–
“Waaaateeeer!!!!” И тут мы увидели, что в двух метрах от нас, уже безо всякого освещения,
колышутся черные волны канала…. Ещё чуть-чуть, и мы ощутили бы всю прелесть купания в
грязной венецианской воде прохладным осенним вечером.
Дети, видимо, привыкли, что периодически оттуда вылавливают припозднившихся тури-
стов.
Вернулись на площадь, сказали «грацие милле»– тут открылось окно, и седая старушка
в ночной рубашке, свесившись из окна, поинтересовалась, из-за чего, собственно, шум, и что
вообще происходит.
Отвесив нечто, напоминающее средневековый мушкетерский поклон, мы сообщили, что
заблудились, и вообще ищем кампо Бандьера и Моро. Получили исчерпывающие указания
куда идти и, продолжая бормотать «грацие, грацие синьора» выпятились обратно на набереж-
ную.
Вот такая деревенская Венеция нам открылась.

Как ни странно, ни разу не встретили знаменитого венецианского негативного отношения


к туристам.
Однажды в маленьком кафе бармен периодически строил глазки, напевая что-то вроде
«синьорина, синьорина», одновременно готовя кофе. Тут в кафе вошли трое испанцев и, ткнув
пальцем в сэндвич на витрине, сказали– “Tres”.
Бармен, скривил физиономию, кивнул, после чего, повернувшись ко мне со вздохом про-
комментировал: – «Во, смотри– понаехали тут!»
Давясь от хохота, я выскочила из бара. Все остальное время я гордо ходила по Вене-
ции, смотрела на туристов и думала: «Понаехали тут всякие! Нормальному венецианцу пройти
негде!»

Где я, десятилетней давности, и то ощущение счастья?


В один из приездов, я вдруг, еще в такси, впервые заметила, как обшарпаны фасады
некогда величественных дворцов, через минуту это прошло и вернулось прежнее состояние
восхищения. Но ушло важное – первое узнавание, восторг, ощущение чуда. Ушло чувство
невероятного открытия, а потом, в следующие приезды я поняла, что я не «венецифилка»,
что она прекрасна, но это прекрасный музей, который можно смотреть раз, другой, третий,
двенадцатый, но один раз ты поймешь, что все надоело.
И лет пять, как мы ни разу не заезжали в Венецию. Признавая её одним из самых краси-
вых городов мира, в случае выбора я предпочту поехать в Рим.
А потом вдруг она снова нарисовалась в нашем маршруте.
А если не повторять, если забыть о бокалах и оркестрах, о рассветах на Рива дельи Скья-
вони и тонущем в закате Сан Джорджо Маджоре? А если зайти с непарадного входа?

Давным-давно, когда недоступны были самостоятельные поездки, мы отдавали себя в


руки туроператоров, надеясь на совпадение наших если не вкусов, то желаний. Тогда нам было
не важно, что комфорт – это тоже немаловажная часть поездки, и ворочались на узких кроватях
дешевых отелей, ведь главное – посмотреть, набегаться.
Но была у меня мечта о квартирке под крышей парижского дома, узкой квартирке, с
небольшими окнами. Спускаясь по крутой и неудобной лестнице, бежать на рынок, возвра-

110
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

щаться с сумкой всяческой снеди и горячим багетом, а потом сидеть у окна с бокалом вина и
смотреть на бегущих внизу пешеходов, и слышать шум парижской улицы.
Я нашла такую квартирку в Венеции, крохотную, под самой крышей, но с огромной тер-
расой над городом.
Гулко звенят шаги на пустынной улице-площади, и доносится плеск воды и шум мотора
с канала, готовишь на небольшой кухне с открытым окном, и изумляешься в который раз,
вспомнив, что шумит не машина, а катер.
Утром бежишь на рынок Риальто, тем более, что до переправы – трагетто у Ка д’Оро
меньше пяти минут ходьбы через мостик и по узкому переулку, а потом только пересечь Страда
Нова.. а  вечером сидишь на огромной террасе, и смотришь, как заходящее солнце золотит
крыши, с бокалом вина или со стаканчиком граппы..
Венеция с непарадного входа, в секунде от Страда Нова, и первый же поворот отсекает
шумы, туристов, и лишь венецианцы торопятся по своим делам, пробегая мимо канальчика,
через мостик, через улицу, да и то не часто.
Старый на вид трехэтажный дом, где мы жили уже на четвертом, в мансарде, принадле-
жит одной семье, как и многие дома, где еще живут венецианцы. На первом бабушка, на вто-
ром тетка, на третьем внучка.
Львиная голова на тяжелой двери, под её серьезным взглядом ты вставляешь ключ в
замок. Барельеф на облезлой стене

Приезжая в Венецию неоднократно, мы, кажется, испробовали все.


Мы уже видели яркое солнце и прекрасные закаты, мы спасались от аква альта и цепенели
от тумана, пришедшего с лагуны …
Мы с трудом протискивались по Рива дельи Скьявони после обеда и романтично прогу-
ливались там же в одиночестве на рассвете.
Именно тогда я впервые замерла перед Базиликой, разглядев её ранним утром, она совер-
шенно теряется, когда площадь заполняют толпы, тут самому бы не потеряться…
Что же еще можно пожелать, когда ты живешь в маленькой квартирке под крышей и
засыпаешь под плеск канала?
Может быть, оказаться однажды в безлюдной осенней Венеции, где лишь редкие прохо-
жие, кутаясь в шарфы и пальто, быстро бегут под зонтиками о своим делам…
Чтобы на мосту Риальто всего пара человек, неизвестно откуда взявшихся..
Чтобы мой самый любимый венецианский мост, мост Академии, был совсем пуст, и ты
ходишь, стоишь, бегаешь, да хоть лежишь посреди моста!
Чтобы пустые каналы и мосты – ну ладно, пусть пара человек пробежится, может, им
очень надо! Чтобы застыли рядами пустые гондолы, которым некого возить…
Чтобы на пьяцца Сан Марко – никого, только изредка два-три человека откуда-то возь-
мутся– и быстро исчезнут.
Чтобы только Лев Святого Марка и Святой Георгий замерли над площадью, как всегда
безразлично паря над суетой…
И одним утром это неожиданно случилось. Молчал колокол судьбы Марангон, и мы
гуляли, не проталкиваясь через толпы, утром, днем, вечером.. под солнцем и под набегающими
серыми тучами…
Непарадная Венеция.. только мы – и никого.
И тогда бросились в глаза те штришки, которых не замечал раньше…
Старички в кондитерской, на второй день уже называвшие меня деткой, упорно игнори-
ровали пожилую английскую пару..
–  Туристы им деньги приносят, вот наглость!– возмущалась я, а муж ответил, что не
просто так это, видимо, что-то уже было неприятное, связанное с туристами..
111
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Тем же вечером я увидела горы чисто неаполитанского мусора… Бумажки, пустые пла-
стиковые бутылки, обертки, ветер носил по площади Сан Марко, и я перестала обижаться на
старую синьору в гондоле-трагетто, с брезгливостью смотрящую на мои пакеты с продуктами
с рынка Риальто…
Что происходит с людьми, если они могут бросать пустые бутылки под ноги на Сан
Марко, что происходит с миром?
Вечером я написала принцу де Медичи, что теперь очень хорошо понимаю его пока без-
успешную борьбу за Флоренцию.
А еще закрыли мой привычный книжный магазин на полпути от Сан Марко к Академии.
Но по-прежнему в лесах демоническое палаццо Дарио, убивающее своих владельцев, вон там,
справа, за мостом
И пусть ушло чувство удивления, очарования, восхищения… Мы просто прожили
четыре замечательных дня в Венеции. Без музеев, без достопримечательностей, просто Вене-
ция – и мы.
А когда пришла пора уезжать, и мы уже добрались до вокзала, то вдруг появились толпы,
заполонившие мосты, переходы, вапоретто…
Мы уезжаем, и можно снова наполнять город народом – Венеция исполнила мою мечту.
Грустно было сидеть на ступеньках самой красивой в мире привокзальной площади в ожида-
нии поезда, зная, что все уже позади…
А может, это был просто сон, в вагоне поезда Верона-Больцано, о пустой майской Вене-
ции, с непарадной стороны…

Все, приезжающие в Италию уверены, что в итальянской кухне напрочь отсутствуют


огурцы. Однажды я специально заинтересовалась этим вопросом, и удивилась, найдя множе-
ство блюд из огурцов и в кухне Тосканской, и в кухне северной Италии. Причем в последнем
случае явно заметно влияние австрийское, судите сами.
Холодная запеканка из огурца.
4 картофелины, баночка тунца в собственном соку, немного лимонного сока, соль, перец,
немного майонеза. 1 крупный огурец
Ставим картошку варить, пока режем очищенный огурец на мелкие кусочки, слегка под-
саливаем и помещаем в дуршлаг, чтобы ушла лишняя жидкость.
Готовый картофель давим в пюре, добавляем 4 столовых ложки оливкового масла, соль,
перец и чуть-чуть лимонного сока.
Тунца выкладываем из банки, разминаем, и добавляем 4 чайных ложки майонеза.
Вымешиваем хорошенько пюре и укладываем первый слой– чуть больше половины всего
пюре – в пищевую пленку.
Сверху укладываем огурец. (количество огурцов берите так, чтобы покрыть весь слой
пюре в посудине– один большой или несколько маленьких) и посыпаем мелко порубленной зеле-
нью– укропом или орегано или петрушкой0 но очень мелко порезанной.
Укладываем следующим слоем тунец
Закрываем более тонким ,чем первый, слоем пюре.
Аккуратно формируем квадратик в пленке– и укладываем в холодильник на несколько
часов.
Подавать, выложив из пленки застывший прямоугольник запеканки на блюдо.
Можно при подаче украсить, как торт– помидорками, оливками, чем угодно.

Огуречный флан
Ингредиенты:
400 г огурца
112
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Некоторые листья петрушки


1/2 красного перца или цельного, если малый
250 г натурального йогурта
3 г желатина
Томатная паста
Соленый перец
Порядок действий:
Перчик нарезать максимально мелкими кусочками– измельчить насколько возможно. В
салатнице смешать перец, йогурт, мелко нарезанную петрушку, соль и перец.
Огурцы помыть и очистить, также измельчить насколько возможно. Смешать все вме-
сте-возможно блендером– но не в пюре– должны оставаться кусочки
Поместить все в кастрюльку, добавить желатин и пару столовых ложек воды, варить
на медленном огне (огурец может дать химический запах– это пройдет)
Разложить по формочкам. Охлаждать не мене двух часов– а лучше сутки– при подаче
украсить томатной пастой (имеется в виду приготовленная дома томатная паста– не
гадость в банках из магазина), можно чем угодно по желанию украсить.

Огурцы в кляре 4х видов:


1.Простые жареные огурцы:
450 г огурчиков, порезанных на кусочки
Соль и перец
120 г муки (1 стакан)
3 яйца, слегка взбитых
2. Пикантные жареные огурцы:
60 г майонеза (¼ чашки)
15 г сливочного хрена (1 столовая ложка)
2 чайные ложки кетчупа
300 порезанных ломтиками огурцов 80 мл растительного масла
60 г многоцелевой муки
2 чайные ложки приправы cajun
½ чайной ложки итальянской приправы (смесь базилика, тимьяна, майорана, орегано,
чеснока и сушеной розмарина)
1 г кайенского перца (¼ чайной ложки)
½ чайной ложки соли
3.Огурцы сладкие и пряные:
Растительное масло для жарки
160 муки
1 столовая ложка порошка чили
1 чайная ложка тмина
½ чайной ложки молотого кайенского перца
½ чайной ложки молотого черного перца
1 яйцо слегка взбитое
130 мл молока
2 столовые ложки соуса чили
300 г маринованного огурца, нарезанного и нарезанного
4. Жареные огурцы в пиве:
На 1 кг огурцов, порезанных ломтиками:
1 большое яйцо
1 банку из 350 мл пива
113
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

1 столовая ложка порошкообразных дрожжей


1 чайная ложка соли
Растительное масло
30 г муки
А вот теперь огурцы, приготовленные по любому из предыдущих 4 вариантов, мы
макаем в кляр, и на сковороду в масло:
Нагрейте растительное масло в большой кастрюле, пока оно не достигнет темпера-
туры 190 ° C. Заполните сковороду (масло должно иметь глубину около 2,5 см). Проверьте
температуру с помощью кухонного термометра. В качестве альтернативы, вы можете
вылить щепотку муки в масло, чтобы увидеть, начнет ли она сразу съеживаться и вызвать
появление пузырьков. В этом случае масло готово.
Подготовьте тесто. В большой миске смешайте 120 г муки, 160 г кукурузной муки и
3 яйца, слегка взбитых. Смешайте ингредиенты, пока они не получат плотное однородное
тесто для корнишонов.
Посыпать солью и перцем в соответствии с вашими предпочтениями.
Избегайте чрезмерного наполнения кастрюли или снижения температуры масла, иначе
огурчики будут мягкими, а не хрустящими.
Опускаем в масло и вынимаем готовые либо вилочкой, либо пинцетом.
Вынутые огурцы положить на бумагу, чтобы стекло лишнее масло.
Подавать горячими.

Прочие идеи:
С огурчиками– очищенными от кожуры и мелко порубленными-подсоленными и попер-
ченными– можно сделать фриттату– омлет.
Можно просто обжарить их вперемешку с кабачками-цуккини с травками и чесноком
на сковороде.
Можно обжарить в тонком тесте, добавив к огурчикам порубленные крутые яйца.
Самые лучшие сочетания– с консервированной рыбой– хоть с тунцом, хоть с лососем.
Хоть с сайрой. А дальше– запекать в картофельном пюре в духовке слоями, или в тонком
тесте обжаривать как пирожки, или в огуhечные «стаканчики» накладывать смесь из круты
яиц, майонеза или йогурта.
Можно обжарить в кляре тонкие полоски. А можно вместе с ними обжарить полоски
молодой морковки и даже креветки или кольца кальмаров.

114
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Остров-антидепрессант
 

Как то к вечеру, когда собирались вдали тяжелые тучи и обещали дождь, мы отправились
на Бурано, остров-антидепрессант. Тем более, что от нас до Фондаменте Нове с остановкой
пароходика-вапоретто было ровно 5 минут пешком.
Я бы прописывала Бурано, как лекарство. У вас депрессия? Хандра? Плохое настроение?
Бурано по два часа раз в три месяца до еды.
Мне показалось, что Бурано был нарисован импрессионистами.. чуть– чуть размыто,
чуть-чуть нечетко, чуть-чуть с наклоном… но тут прибежали дети, схватили цветные каран-
даши и раскрасили полотно. Один сиреневым, другой зеленым, третий желтым. Как в детском
калейдоскопе выпадают разноцветные картинки..
Потом импрессионисты обиделись, и даже попробовали кое-где закрасить все темным
цветом… но яркие цвета все равно пробиваются из темноты…
– Зайдите к нам! – пригласил молодой мужчина у открытых дверей магазинчика. – Все
шьет моя мама, – показал он на многочисленные льняные платья, костюмы, на прочие кусочки
женского счастья.
Мама, пожилая дама, была занята с покупателями.
–Мама,– крикнул молодой человек,– когда я с сожалением развела руками, объяснив,
что размеры не мои, в этих вещах я утону.
– Спокойно,– сказала дама, и тут же выудила льняной джемпер и шарф как раз моего
размера.
– Сколько?– ахнула я, узнав цену,
– Вы же русские, а русские денег не считают,– удивилась дама, с которой мы перед этим
обсудили, откуда мы и почему я говорю по-итальянски.
– Мы русские, которые считают деньги, синьора, – заявила я.
Дама огляделась, и, приложив палец к губам, позвала меня в другую комнату.
–Я только шью, это дочь цены устанавливает,– сказала она, посмотрела на цену, вздох-
нула, и написала цифру в два раза меньше на листочке. – вот, и на кофе мне не осталось,–
притворно вздохнула и весело посмотрела на меня.
Цена оставалась не маленькой, но муж неожиданно сказал, – Берем!
У выхода молодой человек поинтересовался, получилось ли что-то купить, и добавил:
– Мне кажется, синьор американо,– глядя на фотоаппарат на шее мужа
– Щас как дам в глаз! – ответил муж
– Синьор руссо, – перевела я

Меня поразило чувство цвета бурановских жителей и местных бурановских бабушек в


том числе.
Настолько тонко подобраны оттенки, что нет аляпистости при невообразимом сочета-
нии цветов. Занавеска, карниз, даже цветок в горшке, даже цвет белья на веревке у дома, все
составляет определенную гамму.
Волшебник, создавший Бурано, с его домами, мостиками, каналами, разноцветьем доми-
ков, гениален!
На обратном пути мы стояли на открытой палубе пароходика-вапоретто, и матрос рас-
сказывал мне про Торчелло, показывал на разрушенные строения на крохотных островках,
объяснял, как установлены балки для указания фарватеров…
Столкнувшись с хозяйкой дома на улице, рассказали, что приехали с Бурано, вызвав бур-
ный восторг:
115
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

– Супер Бурано! Знаешь, когда мой муж сильно устает от сырости и серости Венеции, он
едет на Бурано. И жизнь снова налаживается!
В общем, хотя бы по чайной ложке бурановских красок раз в три месяца – и все будет
хорошо!

116
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Венецианские легенды
 
В Венеции надо теряться, уходить от туристических улиц, сувениров, гондольеров,
забыть о путеводителях и находить свои уголки, площади, соборы, отдать себя в руки этого
города, как , впрочем, и любого другого старого города с такой историей, такой атмосферой
и таким характером.
И однажды туман придет в город с Лагуны.
Сначала исчезнет все, что виднелось вдали и останутся лишь графические контуры, как
будто обведенные серым карандашом, в необычном золотисто-сером тумане.
Потом исчезнут и они, туман будет заползать все дальше в город и Венеция станет ещё
больше фантастической и волшебной, чем обычно…

Когда туман приходит в Венецию с моря, город становится фантастическим и волшебным


и более мистическим, чем обычно.
Идешь по Рива дельи Скьявони, и вдруг небо и море становятся золотисто серыми, в
наступающем тумане исчезает Санта Мария дела Салюте, остается только очерченный силуэт,
который тоже вскоре поглощает туман…
Он ползет все ближе и ближе и словно в густом смоге пропадает город, лишь очертания
фонарей и расплывающиеся огни остаются впереди..
Становится страшновато, не потому, что можно вот-вот оступиться и упасть в канал, а
потому, что все вокруг становится нереальным и пугающим. Словно город никогда больше не
появится из плотного тумана, а тот ползет все дальше по улицам, но вдруг, через мгновение,
тает у тебя на глазах, и город вновь возникает из ниоткуда…
И ни одна фотография не в силах передать эти ощущения и эту невероятную картину…
Мы в потрясении щелкаем затвором камеры, восторгаемся сюрреалистической красотой,
но представьте, что туман вползает очень быстро, накрывая лагуну за несколько минут, а ведь
воды вокруг Венеции полны катерами, пароходиками, гондолами, которые за считанные мгно-
вения теряются в тумане…
Это случилось холодным туманным вечером 29 ноября 1904 года. Ничто не предвещало,
что туман задержится надолго, и рейсовый катер с острова Мурано отправился в Венецию.
В сумеречном тумане катер столкнулся с гондолой, и пассажиры ее погибли. Среди них
была маленькая девочка по имени Джузеппина Кармело. Тело ее в лагуне так и не нашли.
Но с тех пор многие капитаны вапоретто рассказывают, что если ночью в лагуну приходит
туман, то иногда они видят девочку со свечой в руке, которая появляется в тумане и указывает
путь заблудившемуся катеру.
Дух Джузеппины стал маленьким хранителем лагуны…

Многие итальянские путеводители советуют съездить на остров Кьоджа пообедать, там


много достойных ресторанчиков с умеренными ценами.
Любимая самими жителями достопримечательность городка на юге лагуны– это “gato de
Ciosa” на диалекте (Gatto di Chioggia на итальянском) – Кот Кьоджи.
К этому памятнику венецианцы издевательски складывали когда-то рыбьи косточки, а
потом еле уносили ноги, преследуемые разозленными кьоджотти.
По официальной версии Кот Кьоджи возник в противовес Венеции, Кьоджа, как и прочие
городки лагуны, всегда был в подчинении у Светлейшей.
А так как символом мог быть только всем известный лев Венецианской республики, то
кьоджотти льва и установили на постамент – только придали ему облик кота.

117
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Так он и стоит до сих пор в конце Народного проспекта, откуда уходят катера на самый
дальний остров – Пеллестрину.
А в народе рассказывают другую историю:
Как-то раз некий наглющий венецианский кот так достал обычно невозмутимых крыла-
тых львов, что погнались они за разбойником. Когда кот понял, что не убежать ему от пресле-
дователей, то забрался на высокую колонну.
К этому моменту львы так устали, что, несмотря на крылья, так и не смогли взлететь
наверх, чтобы, наконец, поймать нахального кота. А может, просто не царское это дело, за
котами на колонны взлетать!
Уселись они у постамента, ожидая, когда кот спустится, и ждали так долго, что потеряли
свои крылья и окаменели. Кот тоже окаменел и остался на верхушке колонны.

Побродите по маленьким каналам Кастелло и Сан Марко поздним вечером, когда разбе-
жались по отелям туристы, посмотрите на игру света из окон старых дворцов на темной воде
каналов и послушайте музыку ветра…. Однажды, когда подует ветер с лагуны, вы услышите в
его дуновении прекрасную музыку – это звучит ненаписанная симфония Вивальди.
В борьбе за душу композитора дьявол проиграл, и единственное, что он мог сделать – это
не позволить Вивальди записать свою последнюю, самую прекрасную симфонию, в которой
композитор отрекался от дьявола и вверял свою душу Богу. И музыка была потеряна…
Лишь изредка, гуляя по ночной Венеции, люди слышат незнакомую мелодию, которую
приносит ветер, качая воду каналов. И также, с дуновением ветра, ускользает прекрасная
музыка….

Над венецианским Палаццо Дарио витает проклятие…


Все, кому пришла в голову мысль купить этот прелестный архитектурный памятник, уми-
рают при загадочных обстоятельствах.
Семь владельцев Палаццо Дарио и семь историй таинственных смертей.
Ка' Дарио или Палаццо Дарио появился на одном из берегов Гран Канала в 1487 году, в
эпоху расцвета и славы Венецианской Республики.
Находится оно на Гран Канале, рядом с церковью Санта Мария дела Салюте, на той же
стороне. Заметить его очень просто, если заранее увидеть фотографию – небольшое, по срав-
нению с соседними, палаццо заметно по трем большим кругам в правой части фасада, следу-
ющее здание после галереи Гуггенхайм.
Построено оно было для посла Венеции в Константинополе Джовани Дарио – личности
во многом выдающейся.
Дарио не принадлежал к аристократическому роду, по происхождению он был мещани-
ном, но смог дослужиться до почетной должности сенатского секретаря. Хотя славу и богат-
ство он снискал на дипломатическом поприще.
На время отсутствия постоянного посла в Стамбуле ему было поручено вести переговоры
с султаном Турции, Мохаммедом II, завоевателем Константинополя. Дарио оказался искусным
дипломатом и талантливым политиком, сумевшим заключить долгожданный мир с Мохамме-
дом, за что и был щедро награжден обеими сторонами.
Богатство и уважение сограждан компенсировали невысокое происхождение Дарио: он
был одним из немногих владельцев дворцов на Большом канале, которые не имели аристокра-
тических корней.
После смерти Дарио по завещанию дворец перешел во владение семьи Барбаро, за сына
Барбаро незаконнорожденная дочь Дарио Марьетта вышла замуж. Палаццо оставалось их соб-
ственностью до начала XIX века. Вот тут то и начинается наша история.

118
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Палаццо не принесло счастья ни Барбаро, ни дочери Дарио. Её муж оказался человеком


вспыльчивым и раздражительным, и вскоре был исключен на десять лет из Большого Совета
за оскорбление некоего адвоката.
Марьетта сильно страдала из-за позорного положения мужа и его характера. Возможно,
эти переживания и стали причиной внезапного сердечного приступа и Марьетта умерла, не
дожив и до 20 лет. Её муж полностью разорился.
Через некоторое время после ее смерти при таинственных обстоятельствах погибли пле-
мянники Дарио. Эти неожиданные смерти и открыли череду несчастий.
В XIX веке палаццо Дарио какое-то время принадлежало англичанину, историку и иссле-
дователю Брауну. Брауну пришлось продать дворец, так как ему просто не хватило средств
на его ремонт и реконструкцию. Однако и Браун и его школьный друг, который долгое время
гостил во дворце, покончили жизнь самоубийством, перед этим Браун также потерял все, что
имел.
Дальше история понеслась со скоростью курьерского поезда.
Богатый американский алмазный дилер, Арбит Абдол, потерял все своё состояние и умер
в нищете.
Американский магнат Чарльз Бриггс покинул Италию в спешке после гомосексуального
скандала. Его любовник вскоре покончил жизнь самоубийством в Мексике.
Граф Филиппо Джордано делле Ланце был убит любовником, бросившим ему в голову
тяжелую статуэтку.
Насильственной смертью умер Кристофер Ламберт, менеджер группы “Who”.
Инвестиционный фонд венецианского бизнесмена Фабрицио Феррари рухнул, его сестра
Николетта найдена раздетой и мертвой в нескольких метрах от своей машины неподалеку от
Венеции.
Фармацевтический магнат Рауль Джардини застрелился вскоре после покупки Палаццо.
Знаменитый тенор Марио дель Монако после подписания предварительного договора о
покупке палаццо попал в серьезную автокатастрофу и немедленно отказался от покупки.
В полу-детективном, полу-юмористическом романе «Палаццо Дарио» немецкая писа-
тельница Петра Рески приходит к выводу, что Палаццо не любит нетрадиционную ориентацию
и внебрачные связи. Если палаццо и вправду оказалось поборником морали, неудивительно,
что от покупки, поразмыслив, отказались Вуди Аллен и Роман Полански.
Со временем стало трудно найти желающих купить Дарио. Несколько лет назад оно
выглядело заброшенным, с высохшими ветвями деревьев в небольшом саду и очень одиноким.
Так и возникало желание усыновить – были бы миллионы! Говорят, что управлял палаццо
какой-то американский фонд.
Пару лет назад удивилась – палаццо в лесах, активно идет реконструкция, видимо,
нашелся смельчак. Подождем, посмотрим!
Никто не знает, с чем связано проклятие, витающее над дворцом, но некоторые связы-
вают его с посвящением, выбитым на цоколе здания. Джованни Дарио посвятил свой дворец
духу города. А двух владельцев у дворца, видимо, быть не может.

Венецианским вечером все стихает быстро. И если сойдешь с привычных троп, то ока-
жешься в пустых узких улицах, где переулок наемных убийц соседствует с улицей адвокатов,
чуть тлеет свет маленьких фонарей и лишь твои шаги гулко отдаются от каменных стен.
Церковь и монастырь Сант’Анна в Венеции вряд ли привлекут взгляд путешественника.
Это ничем не примечательное старое здание, «врастающее» в ещё более старый монастырь.
Тем примечательнее сказки старого монастыря.

119
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Основан был монастырь в 1240 году монахом Джакомо из Фано, а чуть позднее отошел
монашкам – бенедиктинкам, в чьих руках оставался шесть столетий, пока не перешел к мор-
скому госпиталю.
На протяжении своей долгой истории монастырь был любимым местом знатных венеци-
анских семей для ссылки своих непокорных дочерей.
Большую часть своей жизни здесь провели дочери художника Тинторетто, Альтурия и
Перина.
Сюда сослали Арканджелу Тработти после того, как девушка написала книгу «Отцовская
тирания»– что, по-вашему, должен был сделать отец после такого? Тем более, что дело было
в 17 веке!
Правда, этой синьорине повезло, благодаря заступничеству кардинала Федерико Корнера
от монастырской жизни она избавилась.
Не повезло другой пленнице монастыря, Кьяретте Лоредан, и сейчас, спустя шесть веков,
бродит её безутешный призрак по соседству.
Юная Кьяретта была дочерью одного из влиятельных венецианцев, Лоренцо Лоредана.
Угораздило девушку влюбиться в простого плотника, Сауро – так и тянет благородных красо-
ток на садовников и плотников, не учит их история, что такая любовь добром не кончается!
В общем, решила Кьяретта выйти замуж за любимого, вопреки воле отца. Отец, долго не
раздумывая, отправил строптивую дщерь в монастырь.
– Плотника захотела?– разозлился он, – Так пусть им будет другой плотник, Иисус Хри-
стос!
Но и тут не смирилась Кьяретта, сумела она связаться с возлюбленным и запланировала
побег из монастыря. Не ведала девица, что сострадательные монашки уже уговорили отца про-
стить дочь и разрешить ей вернуться домой.
И получилось так, что одновременно приплыли к монастырю богато украшенная гондола
и простенькая лодка… прибыл Лоренцо Лоредан именно в тот момент, когда увидел свою дочь,
забирающуюся в лодчонку плотника.
Отец пришел в ярость. Он убил девушку, тяжело ранил молодого человека и над телом
умирающей дочери воскликнул: – Не покинешь ты этот монастырь, пока его стены не превра-
тятся в прах!
Два тела нашли на следующее утро монашки.. и если юношу смогли выходить, то един-
ственное, что они могли сделать для Кьяретты – похоронить её в стенах обители.
Сауро выздоровел, на некоторое время вернулся к своей работе плотника, но вскоре ушел
в монахи и провел остаток жизни во францисканском монастыре.
А призрак бедной Кьяретты так и бродит по садам, коридорам монастыря и даже по
соседству с ним.
Но никого не пугает призрачная Кьяретта, наоборот, образ безутешной монашки вызы-
вает сострадание.
Рассказывают, что лет через семьдесят после случая с Кьяреттой, к монастырю пришла
следующая безутешная красавица. Отец жениха, известный венецианский художник, запретил
её возлюбленному встречаться с девушкой, он подобрал сыну лучшую партию.
Присела девушка на набережной у церкви Святой Анны, и, горько заплакав, достала
бутыль с ядом. Но не успела она поднести бутылку к губам, как появилась ниоткуда призрач-
ная фигура и почти невидимая рука отняла бутылку.
Изумленная девушка вскочила – и с колен её посыпались золотые монеты.
А навстречу ей бросился молодой человек, он решил жениться на любимой вопреки воле
семьи. Девушка рассказала странную историю с бутылкой, призрачным силуэтом монашки и
показала монеты. Вскоре они поженились и, как говорится в романах, жили долго и счастливо.

120
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

А призрачная монашка продолжает скользить по набережной у монастыря Святой Анны,


оплакивая свою судьбу. Не скоро освободится она от своей горестной доли, нет даже намека
на то, что стены монастыря превратятся в пыль…
Но если вы встретите её венецианской ночью, и увидит Кьяретта, что вы влюблены и
счастливы – на мгновение утихнет её боль и призрачная монашка почувствует себя счастливой.

121
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Вампиры Венеции
 

Знаю итальянцев, которые очень не любят Венецию, считая её городом ведьм, колдунов
и опасаясь её темной мистической стороны.
Наверное, неспроста.
Несколько лет назад, во время раскопок у старого карантинного лазарета, археолог Мат-
тео Боррини обнаружил тело женщины, погребенное примерно в 17 веке, с каменным колом
во рту.
В те времена по Венеции ходило поверье, что чуму разносят вампиры, которые передают
её с кровью, а многих женщин времени обвиняли в ведьмовстве и вампиризме. Для нейтрали-
зации вампира, которым считался любой умерший со струйкой крови изо рта (обычный при-
знак чумы!) в рот умершего вбивали каменный кол. Таким образом, вампир
лишался возможности укусить кого бы то ни было, даже выйдя из могилы, и так предот-
вращалось новое заражение чумой.
Существовал способ спастись и не превратиться в вампира, даже если ты был укушен:–
нужно отварить мякиш хлеба с тремя зубчиками чеснока в двух литрах вина. Когда смесь
станет однородной и похожей на кровь, её пластырем прикрепляли на грудь жертвы.
«Донна-вампиро», как прозвали ее газеты, была не первой, найденной при раскопках с
колом во рту.
Рассказы о вампирах присущи не только Венеции или области Кьянти, такие легенды
долго бытовали в Лукке, пугая народ рассказами о вампиршах, которые высасывают кровь у
невинных младенцев.
В начале XIX века документы зафиксировали свидетельства вампиризма на Сицилии:
в них говорилось о людях, которые убивали своих жертв, выпивая их кровь.
В Апулии были найдены могилы вампиров эпохи палеолита, ничем другим не смогли
объяснить захоронения, где покойник был придавлен тяжелым валунов, препятствовавшим
ему выбраться наружу.
На самом деле, Нью Йоркский центр изучения вампиров, проводивший свои изыскания,
зафиксировал не более 10 относительно подтвержденных случаев вампиризма в Италии.
И все же.. лучше повернуть на людную улицу, встретив в маленьком переулке пугающую
маску венецианского карнавала!

Венеция разная. Кто-то ищет мистику, кто-то пугается темных каменных переулков глу-
хими ночами, кто-то пьет коктейль «Беллини» в баре «Харрис» и наслаждается комфортом
шикарных отелей.
Венеция сама решает, что делать с приехавшим человеком…. она может, как леший в
лесу, закрутить его в тупиках и переулках, она может окутать его золотым туманом, а может
и накормить сырыми овощами, плавающими в кипятке вместо итальянского супа, и такое
бывает.
Моя Венеция – светлая и романтичная, город, сохранивший влияние Вены. Город, где
просто необходимо танцевать под дождем венские вальсы на площади Сан Марко.

122
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Римини не для снобов
 

Итало-снобы не признают этот город.


Но спроси любого из них – они не сидели у маяка под звон мачт, не уезжали на велосипеде
в парк, где в прудах качаются на воде гуси-лебеди, не разгадывали тайны храма Сигизмондо
Малатесты, не гуляли по ближайшим средневековым деревушкам, не бродили по пустынной
рыбацкой деревушке Феллини, не поднимались рейсовым, не туристским, автобусом на скалы
Сан Марино, пока гора еще не превратилась в большой базар…
Пятнадцать лет назад Римини, осенний и безлюдный, стал нашими воротами в Италию.
С тех пор мы часто возвращались, пусть даже остановившись на пути с севера на юг
всего на пару дней, чтобы подышать морем, или оставив себе два дня от командировки, чтобы
отдохнуть как в отпуске перед отъездом.
И я очень рада единомышленниками, которым Римини приятен.
Об интересных деревнях вокруг Римини – Сантарканджело ди Романья, Монтегри-
дольфо, Монтескудо, я рассказывала в первой книге, теперь пришло время самого города.
Многое изменилось за пятнадцать лет, со дня нашего первого приезда.
Умерли старички Тоньяччи, державшие кулинарию, где даже луковки из печки шли на
ура…
Исчез закрытый тентом книжный магазинчик на пирсе, где можно было копаться часами,
сменившись колесом обозрения…
Зато на месте магазин виниловых пластинок в переулочках, и любимые кондитерские, и
крохотные барчики напротив старинных храмов, куда не забредают туристы..
Говорят, что лишь три года назад снова ожил аэропорт Римини, и снова потянулись рос-
сийские чартеры, а до этого его уже собирались закрывать.
Но столько еще осталось… И мост, помнящий Юлия Цезаря, и речка Рубикон, и огни
ночного исторического центра, куда многим просто лень ходить, и рыбацкие домики с фрес-
ками и именами рыбаков, не вернувшихся с моря…
И ежевечерние птичьи-кошачьи-человеческие походы к маяку на встречу рыбацких
лодок, и важные гуси в парке за городом, и звон колоколов над парками, и миллион прочих
мелочей, узнавания мест, домов, лиц…
Там, где стояли доки и склады, на стрелке, появилась современная площадь, и за 50 цен-
тов в порт к маяку оттуда идет паром.
Вместо старичков Тоньяччи в кулинарии появился мужчина средних лет с молодым
помощником, и уже через пару дней мне полагалась скидка. А однажды к вечеру закончились
меландзане алла пармиджана и хозяин предложил подождать буквально 15 минут – он специ-
ально для синьоры приготовит еще одну.
А напротив – маленький магазинчик, где каждый день меняется набор горячих блюд ,
даже не надо идти в супермаркет. Появились жареные креветки, по сравнению с которыми
королевские в наших супермаркетах просто мелочь, а главное – любовь всей моей жизни
маленькие ракушки вонголе, обжаренные в оливковом масле с петрушкой и чесноком, которые
можно есть по-испански, просто под вино и не надо смешивать с пастой.
Есть в Римини место и Православию – здесь вторая по величине частичка мощей Свя-
тителя Николая после Бари, кость левой десницы.
Церковь Святого Николая в порту – San Nicolo al Porto находится на площади Чезаре
Баттисти, там, где ведущая с моря в центр улица Принчипе Амедео поворачивает к железно-
дорожному вокзалу.

123
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Это красное здание проходили и проезжали на такси и, на автобусе, пожалуй все, кто
был в Римини.
Собор Святого Николая (La Chiesa di San Nicolò a Rimini al porto) находится в конце
улицы Piazzale C. Battisti, рядом с железнодорожным вокзалом Римини. Современное здание,
которое мы видим, было построено в 1955 году на месте разрушенной во время Второй миро-
вой войны приходской церкви и освящено 10 апреля того же года.
Собор знаменит тем, что в нем с 1177 года хранится часть десницы Святого Николая.
История такова:
Немецкий епископ Гульто хотел тайно вывезти похищенные им в соборе города Бари
святые мощи. Епископ собирался доставить их в свой монастырь, находящийся на территории
современной Германии, но как только он взошел на борт одного судна в порту города, началась
страшная буря, корабль не смог выйти из порта три дня подряд – его отбрасывала к берегам
стихия, волны вновь и вновь возвращали корабль к берегу.
Епископ усмотрел в этом предзнаменование, сошел на берег и оставил реликвию на
алтаре ближайшей к порту города церкви – церкви Сан Лоренцо за Стенами.
Находящийся в это время в городе Папа Алессандро III, узнав о реликвии, засомневался
в ее подлинности. Для доказательства она была испытана в огне – поднесенная к огню, она не
горела, а издавала благодатный аромат, что и стало доказательством.
С обретением святых мощей храм стал именоваться Церковью Сан Николо в Порту.
В 1632 году городские власти Римини объявили Святого Николая покровителем города,
и подарили собору серебряный ларец, в котором мощи хранятся и сегодня.
К сожалению, храм был разрушен во время Второй мировой войны и восстановлен в
современном виде в 1955 году.
Сейчас там проходят службы православного прихода РПЦ МП в Римини, постоянно
работает небольшая церковная лавка, в которой работает жена настоятеля прихода, православ-
ная литургия совершается в храме по четвергам, поклониться мощам можно до 12 часов дня
по утрам, часы работы указаны на русском языке на объявлении у дверей храма.
Церковь Сан Никола аль Порто – исторически храм рыбаков и моряков, коими и жил
всегда Римини. И ведут к площади тенистые аллейки…

Борго Сан Джулиано – вроде как пригород, но отделяют его от старой части Римини всего
то 50 метров моста Тиберия, Понте Тиберино, которому столько лет, что страшно подумать,
строился он при Августе, а потом при Тиберии с 14 по 21 годы н.э.
И до сих пор стоит, только теперь вместо римлян носятся по нему риминцы на мопедах
и велосипедах.
Без легенды не обошлось, типичной для всех древних мостов – как обманывали дьявола.
Заключил договор архитектор, которому никак не удавалось закончить мост, что дьявол
завершит строительство и первая душа, которая по мосту пройдет – им, силам тьмы. Чесали-
чесали строители репу, что же делать, и придумали: первым пустили по мосту поросенка.
На этом сходство со всеми прочими легендами заканчивается.
Потерпев фиаско, силы тьмы не убрались, посрамленные, как обычно, а захотели взять
реванш и бросились всей мощью на мост, чтобы разрушить его. Несколько раз бросались они на
камни, заложенные в основание моста, ударяли громами и жгли молниями, но не шелохнулся
мост, не смогли силы тьмы его разрушить.
И удалились они ни с чем, но… на одном из камней в той части, которая обращена к
старому городу, остались отпечатки козьих копыт!
И кстати, ни разу ни одной проблемы не возникло с мостом. Не берет его суета городского
транспорта, стоит он без единого колебания. И даже бомбардировки второй мировой войны
не оставили на нем ни одной вмятины!
124
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Есть еще один народный вариант легенды, в котором говорится, что к моменту открытия
в конструкции моста не хватало одного, последнего, камня.
И разгневанные силы тьмы удалились, так и не вложив этот последний камень, и до сих
пор лежит он на холме Пертикаро, и зовут его – Чертов камень.
Переедешь через мост – и другой мир. Узкие улочки и разноцветные домики. Ни одного
прохожего. Только фрески-картины со сценками из фильмов Феллини на стенах домов, или
таблички с именами рыбаков, живших здесь когда то и не вернувшихся с моря…
Именно здесь родился Федерико Феллини.
Вечерами зажигаются фонари и стучат вилки о тарелки за окнами со ставенками, до сих
пор возвращаются сюда рыбаки с моря на небольших проржавевших суденышках, современ-
ные отели и супермаркеты и все попытки Евросоюза уничтожить эту жизнь, пока, Слава Богу,
ничего не изменили..
Вечерами пахнет здесь морем и жареной рыбой. И конечно, кофе! Какая ж Италия без
кофе и какая Эмилия-Романья без горячих лепешек и красного вина из винограда санджовезе
– кровь юпитера, Сангуэ ди Джове..
А чуть дальше, на набережной уже второй небольшой речки, все сарайчики тоже в кар-
тинах, со стихами на романьолском диалекте.
Вкус морского ветра осенью острее, выше взлетают волны, бьющиеся о камни, ниже серое
небо, мягче закаты.
Горизонт сливается с морем, вода как зеркало, прозрачная даже на глубине, изредка
появляются яхточки в молочной дымке или парусный фрегат вдали.
Соленая, ветреная Адриатика..

Но отвлечемся от пляжей, давайте разгадывать секреты Римини.


В Риминском храме Малатесты находится одно из трех сохранившихся деревянных рас-
пятий Джотто. Сам храм весьма необычный, и вот почему.
История Римини тесно связана с именем Сигизмондо Малатесты.
Кондотьер, который даже среди современников выделялся жадностью и вероломством.
Не щадил ни вдов, ни сирот, притеснял бедняков и грабил богачей, презирал священников и
не верил в загробный мир.
Он был подвергнут обряду, который лишь единожды применялся в христианском мире –
в 1461 году папа публично приговорил Сигизмондо Малатесту к аду, его чучело сожгли в Риме,
засунув в рот бумагу со словами: «Сигизмондо Малатеста, сын Пандольфо, король предателей,
ненавидимый Богом и человеком…»
Правда через некоторое время это «наказание» было отменено, Малатеста ненадолго
помирился с церковью.
Говорят, что он отравил свою первую жену, вторая была найдена как-то утром, с салфет-
кой, крепко завязанной вокруг ее шеи.
Но… храм был построен в качестве усыпальницы для женщины, которую, согласно
легенде, Малатеста очень любил – его третьей жены, Изотты дельи Атти. Смотришь на ее порт-
реты и понимаешь – не родись красивой.
Если вы зайдете внутрь храма, то увидите (кроме распятия Джотто) что по всему католи-
ческому храму разбросаны сплетенные инициалы “S” и “I”. Сигизмондо и Изотта. Двое слонов
поддерживают гробницу Изотты, рядом покоится Сигизмондо.
На гробнице надпись: «Посвящается божественной Изотте».
Вот такой католический храм с языческим поклонением одной женщине.

Площадь Кавур украшает старинный фонтан с шишкой наверху.

125
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Легенда рассказывает, что под фонтаном спрятан секретный вход в подземелья, которые
тянутся до холма Ковиньяно.
Нечто подобное существует на Сицилии. Там давно существует легенда о так называемых
Беати Паоли, здесь же – легенда о Фрати Бьянки, белых братьях.
Фрати – это не совсем монахи, это скорее религиозное общество. Риминские Белые Бра-
тья пришли, по легенде, из Тосканы, из знаменитого монастыря Монте Оливето.
Носили они всегда белые одежды – отсюда и название.
Зачем им подземные ходы?
По одной версии Белые Братья – уцелевшие Тамплиеры, которые скрывали свои встречи
и секреты.
По другой – странным было братство, появлялись его члены неожиданно из тайных вхо-
дов в подземелье, похищали случайно оказавшихся в этом месте девушек, а то и грабили. И
в подземных тоннелях спрятаны их клады. Приписывают им в страшных сказках всяческие
кровавые ритуалы.
На самом деле тоннель действительно существует, и вход действительно под фонтаном.
Подземные ходы, связывающие город с гротами и пещерами Ковиньяно, существовали
на случай осады в давние времена.
Обнаружили их случайно, в конце 19 века, когда прокладывали новую систему водоснаб-
жения города. Тоннели расположены на глубине примерно трех метров, высота их 1.80, а изу-
чены на сегодня всего 60 метров, которые находятся в прекрасном состоянии.
Однако туристов не пускают, и тема эта всячески замалчивается.

Мы называем шарлатанами толпу всяческих провидцев, магов, гадалок и прочих, объяв-


лениями которых пестрят журналы и газеты.
Хотя, положив руку на сердце, готова утверждать, что как минимум каждый десятый к
ним хоть раз, да обращался. Даже из любопытства!
Так и в Италии.
История риминских колдунов уходит в средние века, и даже дальше.
Ещё Гораций в одном из своих произведений рассказал историю о колдуньях, которые
закопали ребенка под подбородок в землю, заставив его умереть от голода.
Издеваясь, они ставили ему под нос самые лучшие кушанья, смешивали зелья и листья
в большой кастрюле и творили заклинания.
А звали этих ведьм по версии Горация – Канидия, Вейя, Сагана и Фолья из Римини.
Ещё об одной известной ведьме из Римини рассказывают уже документы.
Некая Ваккарина была сожжена на костре в 1587 году, казнили её на площади, в присут-
ствии многочисленной публики, чем еще тогда развлекался народ, как ни сожжением ведьм?
Рыцарские турниры, да вот кого-нибудь повесят, или на костре сожгут..
Кроме этого факта о Ваккарине ничего не известно. Но спустя 18 лет в Чезене случился
процесс по обвинению в колдовстве ещё одной дамы из Римини, Франчески Медри.
Обвинили её в том, что она, на глазах у публики, вызвала дьявола, который явился в
образе черного козла. Тут и свидетелей было достаточно, в общем, не повезло девушке.
Самые известные ведьмы тех мест водились в районе Сантарканджело, Сольяно и по всей
долине Узо. Причем до совсем недавнего времени.
В местечке Понте Узо жила женщина, которая, по слухам, владела таинственной Книгой
Дьявола.
Умирая, женщина передала книгу своему преемнику, в момент передачи, как положено,
вся сила переходит к новому владельцу ведьминского умения. И женщина умерла, что назы-
вается, в мире.

126
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Рассказывают, что в момент перехода силы дом так тряхнуло, что крыша разломилась и
посыпалась черепица.
Но что-то пошло не так. Преемник так ничего и не смог сделать по-настоящему, не вышло
из него колдуна.
Неизвестно, кому потом перешла «по наследству» таинственная книга, но даже сегодня
кое-кто обращается за помощью к некоему колдуну из Понте Узо. Говорят, очередь длинная
стоит, попасть не так просто. Видимо, именно в его руки попала некая книжечка!

Рядом с Римини находится ещё один известный курорт – Каттолика.


На протяжении веков многие моряки, проплывая у этих берегов, клялись, что видели,
как над морем возникал странный город, словно мираж, возникало видение всегда в ясную
погоду, при спокойном море, практически в отсутствие волн.
Преломление света вроде миража у Редджо ди Калабрия?
Но там противоположный берег вдруг вблизи оказывается, со всеми сценами жизни
порта, а здесь возникает над морем неизвестный город с башнями стенами, видны даже дворцы
с колоннадами и прекрасные статуи…
Уже тысячу лет живет легенда о мистическом городе у берегов Католики.
Рыбаки и многие прочие местные жители уверены, что речь идет о местной Атлантиде,
мифическом городе, который по преданиям, назывался Crustumium. Когда-то он скрылся под
водой в результате сильнейшего землетрясения и огромных волн, пришедших после него.
Хроники свидетельствуют, что в этих местах в пятом веке действительно произошли
серьезные геотектонические катаклизмы, тогда под воду ушел практически весь берег.
Рыбаки утверждают, что иногда, забрасывая в море сети, можно увидеть далеко в внизу
в прозрачной воде остатки колонн и дворцов, ныряльщики находили древние предметы, да и
более серьезные люди, археологи, также находили как римские, так и более древние предметы
в этих водах.
По старой легенде, некогда некий сильный рыбак, местный житель, разрубил скалу,
чтобы море подошло поближе, и можно было бы гораздо проще ловить рыбу, но море ворва-
лось в город и уничтожило его.
Коллективный мираж вроде бы подтвержден, конкретных доказательств существования
подводного города никто не представил, так и осталась риминская Атлантида легендой…
Но совсем недавно несколько человек, увлеченных подводным плаванием, вернулись
взволнованными и потрясенными, они клялись, что в одно из погружений увидели подвод-
ный город, описали башни, стены, колонны, руины дворцов.. Но над ними посмеялись, кто-то
решил, что это все выдумки, кто-то подумал об очередной коллективной галлюцинации..
Возможно, когда-нибудь, тайна, которую хранят воды Адриатического моря у берегов
Каттолики, раскроется… Похоже, что ни одну тысяч лет ждет этого дня таинственный город,
изредка напоминая людям о своем существовании, совсем рядом с ними, под синими волнами
популярных курортов…

127
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Ламбруско и Лунные Альпы
 

Кухня Эмильи-Романьи не так давно стала нематериальным объектом культурного насле-


дия человечества, охраняемым Юнеско.
Увы, в Римини не найдешь «настоящих» ресторанов и тратторий, все поглотил туристи-
ческий бизнес, и за аутентичными заведениями местные ездят в холмы, за город.
А вот в Казино дель Боско, «лесной хижине», которая расположилась на повороте с
улицы Веспуччи на улицу Принчипе Амедео – всегда народ. Можно взять на вынос, а можно
съесть здесь же за столиками настоящую пьядину романьолу– лепешку, слегка напоминающую
лаваш, со множеством начинок на выбор.
Кухня Эмилии-Романьи намного богаче, чем привычный соус болоньезе или десятки
потрясающих сыров или колбас. При этом кухня северной части, Эмилии, считается более
изысканной, не зря именно здесь расположено несколько итальянских кулинарных академий.
Кухня Романьи чуть проще, более крестьянская и добротная.
Пармская ветчина, сыр пармезан, бальзамический уксус, колбаса мортаделла, игристое
вино Ламбруско – все это родилось здесь.
Несколько лет подряд в Эмилье-Романье проходит Фестиваль Еды и Вина. Он объеди-
няет гастрономические традиции всего региона и в среднем его посещают около полутора мил-
лионов человек. Фестиваль проходит в течении нескольких месяцев с осени до конца года, и
включает в себя помимо прочего программу «Рыба правит балом» в Чезенатико, «Праздник
забытых фруктов в провинции Равенна», Праздник угрей из Комаккьо неподалеку от Феррары,
Праздник Винограда Ламбруско в Кастельветро.

Однажды, во время командировки в Модену, принимающая сторона устроила мне сюр-


приз.
Мы приехали в маленькую деревеньку Фьюмальбо, к хозяевам местной средневековой
башни – Рокки ди Фьюмальбо, стол был уже накрыт, вино разливалось, и вечер со свечами,
расставленными на потертых каменных ступенях башни, был романтически-душевным.
Места там – Аппеннино Моденезе – очень красивые. Если посмотреть на карту, то видно,
что до Тосканской Гарфаньяны с её горами, озерами, речушками и средневековыми деревнями
рукой подать. Тосканская часть популярна для летнего и зимнего отдыха, хотя у нас её знают
плохо, Эмильская – не менее, но у нас её не знают совсем.
Окруженная парком башня очень старая, она упоминалась ещё Титом Ливием в хронике
487 года. Сохранилась Папская булла 1038 по которой Бонифаций VIII передал её в дар Епи-
скопу Модены – Нонантолы.
Когда-то это была стратегическая точка для контроля долины, в те времена между Тоска-
ной и Эмилией-Романьей происходило множество сражений из-за контроля над территорией,
высокогорными пастбищами и лесами на вершинах Валь ди Луче.
Крепость не подчинилась герцогам Эсте и Франческо Третий разрушил её, боясь, что в
руках врага она станет мощным укреплением. Но следующий владелец земель приобрел руины
крепости вместе с близлежащей мельницей, отстроил, правда от бывшей крепости – рокки
осталась только лишь башня, возвышающаяся над окрестностями.
До сих пор сохранились древние камни в старинной кладке.
В скале, на которой построена башня, есть естественная пещера, приспособленная для
жилья, легенда говорит, что владельцы башни использовали её как тюрьму для своих врагов.
Сохранилась и старинная скважина для сбора дождевой воды, она должна была обеспечить
пресную воду в замке в случае его осады.
128
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Местечко просто волшебное, говорят, что где-то скрыт и подземный ход– Castellare,
выходит он на другом конце долины. Его существование подтверждено хрониками, но карты
утеряны.
Сама деревенька была заложена в 1038 году отцом Матильды Каносской Бонифаччо ди
Тоскана. Праздник в чествовании Святого покровителя деревни – Сан Бартоломео, проводится
у башни, тогда жгут факелы, взрываются петарды, праздник проходит 23-24 августа. Сейчас
во Фьюмальбо с тысячелетней историей живет около полутора тысяч человек.
Есть в деревне и легенда. Это легенда о кампанилле – колокольне Фьюмальбо.
Когда-то в деревне жил человек, чьей обязанностью было звонить в большой колокол
после вечерней мессы, для всей деревни это был час укладываться спать и мамы укладывали
малышей в кроватки под колокольный звон. Когда звонарь умер, его место занял его сын,
последним звонарем был человек по имени Тони Ре, но после того, как по состоянию здоро-
вья (в возрасте 90 лет!) он оставил свою работу, не было ни одного желающего заменить его.
Деревня впала в панику – веками звонил колокол и веками дети укладывались в кроватки под
его звон. Пришлось нанимать человека со стороны, за довольно большую плату.
А традиция родилась очень давно, когда перед смертью местный землевладелец пожерт-
вовал деньги для звонаря, который будет звонить в колокола после вечерней мессы и под звуки
Аве Мария жители должны были вспоминать умершего. Но вместе с ним вспоминали и всех
других уже ушедших жителей деревни. Так живет традиция уже ни одно столетие.
Хозяева башни держат B&b и агентство недвижимости.
Мы приехали к вечеру, скоро должно было стемнеть, деревня выглядела замечательно в
последних лучах солнца. Звонил колокол… А когда стало совсем темно, по ступеням башни
и в парке, где мы сидели под большими деревьями, были расставлены свечи.
Все вокруг приобрело фантастический вид, над темными кронами деревьев летали силу-
эты летучих мышей, ухала сова, горели свечи на ступенях башни и фонари в парке. Ощущения
сказочные.
А потом хозяйка вынесла пирог.
Боже, что это был за пирог! Это была версия хозяйки Pasticcio di maccheroni alla ferrarтese
– в вольном переводе макаронного пирога по феррарски, но сравниваешь рецепты – и не
похоже. Может, она сама его придумала, а может – деревенская версия.
Вряд ли кто-то возьмется повторить шедевр хозяйки, хотя бы из-за ингредиентов.
Я не рискнула. Но рецептом поделюсь.
Для теста.
• 500 грамм муки
• 250 грамм масла
• 5 яичных желтков
• Порезанная лимонная цедра
• Соль по вкусу
• 300 грамм сахара
Для рагу– начинки:
• 30 грамм сухих грибов
• 1 луковица, 1 морковка, пучок сельдерея
• 2 сосиски
• 200 грамм телятины
• 150 грамм свинины
• 1 стакан белого сухого вина
• Небольшое количество мясного бульона
Для бешамели:
• 25 грамм сливочного масла,
129
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

• 2 столовых ложки муки


• Пол литра молока
• Мускатный орех– щепотка
• Натертый пармезан
Неплохо бы добавить чуть-чуть трюфелей, сказала хозяйка. Сверху все смазывается
оливковым маслом и ещё немного желтка для красивого цвета.
Все ингредиенты для теста смешиваются, тесто раскатывается и делится на две рав-
ных части.
С рагу все понятно: все потихоньку добавляется в сковороду в оливковое масло: немного
чеснока, потом грибы, мясо, порезанное мелкими кусочками, все тушится вместе до готов-
ности. Грибы предварительно замоченные и выжатые, сельдерей, морковь и лук, потом вы
добавляете мясо, соль, перец и грибы, грибы естественно тоже порезанные. Затем добавля-
ется бульон, вино – все тушится около 2 часов.
Готовим соус бешамель и смешиваем с рагу.
Затем – берем одну часть теста, выкладываем на неё рагу, посыпаем пармезаном и
трюфелями, сверху другую – и сцепляем их. Мажем взбитым желтком и в горячую печь при-
мерно на 25 минут.

В деревне есть такой праздник: Fiumalbo celtica, Кельтское Фьюмальбо, проходит он в


июле.
В эти дни в городке появляются эльфы, гномы, проводятся кельтские игры, играет
музыка, в общем – раздолье для любителей фэнтези! К вечеру начинается концерт кельтской
музыки, а потом танцы и зажигаются костры. В этот вечер снова горят свечи на ступенях
башни. А сам праздник заканчивается уже утром.
Места там потрясающие, густые леса, горы, волшебное место, не зря выбрано для такого
мероприятия.
Называют эти горы – Апеннино Бьянко, Белые Апеннины, зимой здесь чисто российские
пейзажи с утопающими по пояс в снегу елями, есть и горнолыжные курорты.

Раньше я всегда обходила бутылочки с надписью «Ламбруско», тем более, что продаются
у нас в основном дешевые, не интересные виды этого вина.
В Эмилье убедилась, что настоящее Ламбруско стоит попробовать!
История вина Ламбруско прошла очень длинный путь. О нем упоминал в своих поэмах
ещё Вергилий – поэты описывали “Labrusca vitis»– разнообразие и красоту виноградной лозы,
которая родила виноград с редким горьковатым вкусом, который рос в регионе Модены.
Ламбруско в основном красное вино, с блестящим рубиновым цветом, игристое или нет,
подают его при температуре 12-14С. Любимое вино Лучано Поваротти.

Говорят, что Модена и Ламбруско были созданы друг для друга. Верьте или нет, но гово-
рят, что вкус элитных сортов этого вина создан из всего понемножку, в нем и строгий стиль
романских церквей, и сочность кухни, и даже очарование спортивных автомобилей.
8 тысяч гектаров виноградников в Модене, здесь самое старое вино во всей Эмилье Рома-
нье и самые старые винодельческие хозяйства, как минимум три из них давно перешли сто-
летний рубеж.
Вина Ламбруско имеют квалификацию Д.О.С, среди самых известных марок– Ламбруско
ди Сорбара, Ламбруско Саламино ди Санта Кроче, Ламбруско Граспаросса ди Кастельветро и
Ламбруско ди Модена.
«Дружеская нетребовательная индивидуальность»– написали однажды об этом вине.

130
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Ламбруско считается необычным среди игристых вин из-за его рубинового насыщенного
цвета. Хотя белое ламбруско тоже существует. Также, как и не игристое.
Около 20 абсолютно разных видов под одним именем, Ламбруско – одно из самых
потребляемых вин в Италии.
Самым лучшим считается красное Chiarli Lambrusco Grasparossa di Castelvetro Amabile,
ярко-фруктовое и свежее.
Есть и черно-гранатовое вино – Chiarli Lambrusco Grasparossa di Castelvetro Prunonero
Проблема, как говорят производители, в одном – это деликатное вино, которое дорого в
изготовлении, но конкуренция заставляет держать низкие цены. Однако пока живут, и неплохо.
Считается, что лучшая закуска для Ламбруско – это прошутто и салями. Это вино всегда
пьют молодым, в течение года, потом вкусовые характеристики теряются. Хотя в темноте при
температуре 15°С его можно успешно хранить до трех лет.
В этот раз случилось то, о чем я мечтала давно.. я попала на сбор винограда – вендеммию.
Обычно она проходит с конца сентября до конца октября, некоторые сорта убирают в
ноябре, но я никогда не попадала, организованно не хотелось, не то впечатление, а приглашать
– не приглашали.
А тут мне решили сделать очередной сюрприз, и мы поехали в одно из самых старых
винодельческих предприятий Модены – CHIARLI 1860.
Владеет им уже ни одно столетие семья Кьярли – только расширяясь и прикупая новые
виноградники. Именно они выпускают элитные дорогие сорта Ламбруско, многие их которых
имеют международные награды. Вина Кьярли продают в России.
Официальное название фирмы – Кьярли и сыновья, “Cleto Chiari e figli”
Виноградник Tenuta Santa Croce куплен семьей в 2004 году, 150 000 бутылок в год про-
изводится только с этого виноградника.
В Кастельветро – главной местности по производству Ламбруско, у семьи 42 гектара
виноградников, которые принадлежат им более ста лет. Старый дом с одной стороны выходит
на столетний сад, с другой начинаются поля с виноградниками.
«Serietа, onestа, qualitа»– серьезность, честность, качество – девиз семьи Кьярли. Сейчас
во главе фирмы уже четвертое поколение семьи, два брата Мауро и Ансельмо.
Иногда они проводят специальные ламбруско-дегустации, на которые приглашаются вла-
дельцы Феррари, но должно быть в собственности не менее пяти машин (сразу или по очереди,
не поняла!)
Основана фирма была предком нынешних владельцев, Клето Кьярли, который держал в
Модене тратторию “Dell’Artiglieri” и вино сначала производил только для нужд своего ресто-
рана. Видя, каким успехом пользуется вино в 1860 году синьор Кьярли основал официальную
винодельню. Больше 145 лет существует предприятие, и фамильное имя стало гарантией каче-
ства вина.
Кроме вина здесь выпускают бальзамический уксус высокого качества, ликеры, включая
миртовый, и конечно граппу.
В справочнике “Gambero rosso” у вин Кьярли три бокала (это как звездность).

Началось все в предыдущий вечер. Мне позвонила Эмануэла, секретарь «синьора пре-
зиденте» и предупредила, что «дотторе» заедет за мной завтра в… 5 утра и мне надо быть
готовой в спортивном стиле.
Можете себе представить, что я подумала о «дотторе» – я по натуре не жаворонок и даже
не сова – я сурок! Мне надо пораньше лечь и попозже встать, особенно после предыдущего
сытного ужина, в общем, расстроили.
Рассказывали мне байки об одном итальянском миллионере, который ведет бизнес и в
России, и то ли раз, то ли два в год собирает всех сотрудников, независимо от страны их про-
131
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

живания, у себя на вилле на Комо. Подождите завидовать! Дальше никакого продыху, все обя-
заны участвовать в спортивных соревнованиях.
Я решила, что мой 75ти летний клиент сошел с ума и хочет взять пример… в общем,
спала я плохо, несмотря на то, что их 5 для нас 7 утра, но ведь встать-то надо бы пораньше и
сама мысль об этом ужасе вызвала бессонницу.
Зеленая и помятая я сползла вниз в джинсах, кроссовках и кожаной куртке, заспанный
дежурный на рецепции отеля посмотрел на меня, как на полную идиотку.
В этом виде я и завалилась… в мазерати. Полное несоответствие формы машины её внут-
реннему содержанию в виде меня.
Когда я узнала, куда меня везут, то слегка приободрилась – давно все же мечтала, но
лучше себя чувствовать не стала.

Это ваша первая вендеммия, синьора? – спросили меня, и узнав, что первая, поставили к
двум пожилым опытным дяденькам, дали в руки маленький секатор и показали, как откусывать
гроздь.
Ещё мне выдали косынку на голову и длинную мужскую рубашку вместо куртки– чтобы
не испачкаться. И тоненькие перчатки.
Как потом объяснил «президенте» – было некрасиво приезжать позже, если сбор начи-
нается в шесть утра.
В общем, часам к 10 у меня отваливалась спина, я тихо возненавидела мероприятие, да
и напарники поняли, что «от этой иностранки» особого толку нет.
Так что после перерыва на перекус, когда невдалеке были накрыты деревянные столы,
были уложены рядами панини с прошутто и моцареллой и поставлены стаканы и большие пле-
теные бутыли с вином и водой, я быстренько переместилась к женщинам, которые готовили
ланч.
Разрезать батоны и накладывать прошутто с моцареллой или выкладывать оливки у меня
получалось лучше, тем более, что было время потолкаться, виляя хвостом и расплываясь от
счастья, между сборщиками, чтобы посмотреть, как на самом деле проходит этот процесс.
Интересно, что на перекусах больше уходило вина, чем воды – допинг, наверное!
Когда солнце уже садилось, старший скомандовал прекращение работы, и сборщики под-
тянулись к столу на ужин. Мы были приглашены в дом, там под деревьями в саду был накрыт
другой стол, также покрытый скатертью, на котором были расставлены закуски, и естественно,
стояли бутыли с Ламбруско и ещё домашнее вино, заткнутое пробкой.
Иностранке трудно было уследить за разговором, да еще порой на романьском диалекте,
человек двадцати, которые собрались за столом, но и на меня особого внимания не обращали,
что порадовало. Правда, кое-что из рассказов о вендеммии я уловила, тем более, что некоторые
вещи рассказывали специально для меня, они-то это знают с рождения.
Созревание винограда проверяют разными способами, иногда грозди обрезают и отправ-
ляют в лабораторию (на своей фабрике) где определяют степень зрелости винограда.
Хотя настоящие винайоло так не делают, они каждое утро объезжают свои виноградники
и пробуют ягоды на вкус и сразу понимают, что вот здесь надо собирать завтра, а вот здесь
виноград должен еще немного созреть. Были случаи, когда собирали виноград непредвиденно
рано, если лето было засушливым, и стояла жара сильнее, чем обычно.
Виноград для простых видов вин иногда собирают специальные трактора, для элитных
вин только вручную.
К сожалению, уже никто не давит виноград босыми ногами, отскобленными перед этим,
как это было в прошлом, сейчас это делают машины на фабрике.
Виноград собирают в специальные пластиковые корзины, которые висят на руке у сбор-
щика или стоят рядом, потом из этой корзины виноград переваливается в большие пластико-
132
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

вые контейнеры, которые потом укладываются рядами в прицеп трактора или сразу виноград
высыпается в прицеп. Собранный виноград везут в цех.
В деревнях, на личных виноградниках, на собственной земле, или арендованной у вла-
дельца земли, наемные работники для сбора винограда не требуются, по традиции на сбор
выходит вся семья, включая троюродных племянников, и лишние руки не нужны.
В Тоскане практически у каждого, живущего в деревне есть свой, хотя бы маленький
виноградник. В Эмилье-Романье выращивание винограда не менее важно.
Самое главное событие и чуть ли не самый большой праздник в деревне – день окончания
сбора винограда.
Если каждый день все вместе перекусывают и ужинают и только потом расходятся по
домам, то можно себе представить, что же происходит по окончании уборки.
Я узнала, что виноград это не только вино или сок – в винограде запекают колбаски,
из косточек делают муку и пекут хлеб. Рецепту выпечки такого хлеба больше тысячи лет, так
пекли хлеб, как говорят, ещё этруски.
А колбаски запекают так:
– 2/3 стакана оливкового масла
– 2 чайных ложки свежего розмарина поломанного на небольшие кусочки
– 2 чайных ложки анисовых семян
– Перец в мельничке
– Сосиски (artigianale– ручной работы, без добавления чеснока.. домашние.)
– Полкило винограда, можно смесь белого и красного – в нашем случае был темный, до
сизости, но – косточки надо убрать и виноград размять в кашицу. В общем, работа не на
полчаса – ради нескольких сосисок!
– Полстакана красного вина
На сковороде с высокими стенками разогреть оливковое масло, не давать закипеть,
положить туда травку, семена и сильно поперчить из мельнички
На медленном огне дать маслу тушится минут 15
Взять колбаски, обжарить с обеих сторон до золотистой корочки отдельно, положить
в кастрюлю– котелок, залить холодной водой, довести до кипения, варить пять минут.
Теперь положить сосиски в сковороду с травами и маслом, добавить виноград, и
тушить, переворачивая, 25 минут. Вино налить отдельно на сковороду, позволить ему
немного выкипеть и загустеть – сразу же добавить к сосискам в винограде. Вот такое вроде
простое, но ужасно долгое в приготовлении блюдо.

За ужином на винодельне кроме колбасок подавали, что Бог послал.


А послал он множество антипасто – разные виды колбас, мортаделла, прошутто, оливки,
маленькие кростини с разными «начинками»– от маринованных перчиков и прошутто до пер-
чиков жареных, потом фетуччини с соусом из сыра горгонцола, потом маленькие капелетти
(совсем крохотные пельмешки-тортеллини) в бульоне, потом запеченная свинина, огромный
кусок, от которого отрезали каждому его порцию…
На десерт – когда ничего уже не влезало, подали сыр пекорино с каштановым медом и
граппу.
Понятно, что и следующий день был потерян для умственной и прочей деятельности в
командировке. Но это же Италия!

Столица Эмилии-Романьи, Болонья – это город, где можно хорошо поесть, даже просто
накупив в лавочках потрясающих сыров и мясных изделий, кажется, ни в одном другом городе
нет такого изобилия…

133
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Но и Болонья таит немало сюрпризов. Было бы желание покопаться в книгах, послушать


рассказы, поднять взгляд с тротуаров на полустертые гербы, украшающие стены её палаццо.
Считается, что на свете есть два мистических города, хранящих тайны древних учений,
сплав арабских, еврейских и европейских древних знаний сделал таковыми Толедо и Прагу.
Иногда к ним более скромно добавляют каталонскую Жерону.
А болонцы добавят – и Болонью.
Говорят, что у города Болонья есть древняя магическая история и традиции, уходящие
корнями в глубокое средневековье.
В Болонье рассказывают о призраках, о Веселых Всадниках. Говорят, что по городу раз-
бросаны тайные нумерологические знаки, а на улице Галльера, вот в этом самом палаццо Фиб-
бия, мимо которого мы спокойно пробежали бы ни один раз, жила семья Фиббия Кастракани,
создателей ни много ни мало – карт Таро… (Хотя кому только не приписывалось их создание!)
Интересно, что в отличии от Праги или Толедо, которые, вроде как, не определяют своей
принадлежности к тьме или свету, Болонья всегда позиционировала себя как город белой
магии, может, именно поэтому так теплы и разноцветны её улочки…
Мне с самого первого приезда Болонья представлялась доброй и очень старой синьорой,
которая первым делом спешит на кухню, чтобы накормить гостя. …
Оказывается – не напрасно.
Но и грустных любовных историй здесь было не мало.
Гвельфы и гиббелины сплотились вокруг семей Джеремеи (Гвельфы) и Ламбертацци
(Гиббелины).
Семья Галлуцци была основными приверженцами Джеремеи, а семья Карбонези была их
непримиримым врагом. Как обычно и происходит в таких случаях, Вирджиния Галлуццо и
Альберто Карбонези полюбили друг друга и даже тайно вступили в брак.
Отца невесты, открывшего тайну, и потребовавшего брак расторгнуть, вместе с его сви-
той убил молодой супруг. Безутешная Вирджиния не смогла этого пережить и повесилась над
балконом дома Карбонези, где и бродит теперь ее безутешное привидение.

Пройдитесь по одинаковым на первый взгляд немного закопченным болонским улочкам,


они с удовольствием расскажут свои истории.
Например, вот такую, самую грустную и романтичную легенду Эмильи-Романьи.

Когда-то правитель этих мест граф Манфреди ди Монтедольо увидел Розалию, дочь
управляющего Кольчеллато, и влюбился с первого взгляда.
Ответила девушка взаимностью, но слишком высоко стояла семья Манфреди, чтобы поз-
волить брак. И все же молодые люди часто тайком встречались – аморе!
И однажды Розалия рассказала любимому историю про Лунные Альпы.
– Когда кажется, что луна прислонилась к вершине, тот, кто успеет подняться и коснуться
луны, получит исполнение всех самых заветных желаний. Тому человеку откроются несметные
сокровища, которые можно увидеть только в тот час, когда луна соприкасается с горой.
Но это никому не удастся, потому что луна убивает всякого, кто осмелится приблизиться
к сокровищам…
И решил молодой Манфреди ехать к вершине – с добытыми богатствами он смог бы
спокойно жить с любимой Розалией, не ожидая одобрения семьи.
Он вскочил на лошадь и помчался к Лунным Альпам. Но поскакала за ним вторая
лошадь, влюбленная девочка не могла оставить своего рыцаря одного.
Так и скакали в вечерней тьме два всадника бок о бок. Они не вернулись, и никто о них
больше не услышал.

134
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Но местные жители говорят, что в ночь полной луны на вершине горы появляются два
силуэта – они простирают руки вверх, в безнадежной попытке коснуться лунного диска.

Между XIII и XVIII веками Болонья была одним из самых «плодовитых» центров легенд
о ведьмах и рассказов об их «преступлениях» перед церковью. И именно здесь проводились
самые жестокие репрессии против колдунов и ведьм. В 13 веке была учреждена Болонская
инквизиция.
Ведьмами и колдунами считали всех, кто занимался травами, астрономией, лечил людей,
а в прогрессивной Болонье того времени, таких людей было предостаточно…
С другой стороны при своей относительной независимости Болонья стояла среди папских
земель, отсюда все, видимо, и пошло. К ведьмам, кстати, часто относили и проституток!
Сейчас в Болонье есть несколько ассоциаций любителей тех давних историй, которые
изредка проводят экскурсии по местам «боевой славы» и театрализованные представления.
Нам встретились только борцы за права женщин – грустная кучка народа вокруг какой-то мест-
ной музыкально группы. Стояли они с плакатами под музыку на холодном ветру.
Но вернемся к ведьмам. Собирались они на шабаш в лесах на горе Падерно, существуют
даже признания женщин, где они рассказывают, как летали над лесом, танцевали у костров,
проводили различные ведьмовские обряды. В действительности, говорят, не женщины варили
зелья, а следователи-инквизиторы поили их настоями трав-галлюциногенов и записывали бре-
довые признания.
В Болонье в те времена некую женщину по имени Францескина обвинили в колдовстве,
давала она, приворотное зелье богатому возлюбленному.
Прошло лет пятьсот, и откройте любую газету – объявления на каждом шагу: «Приво-
рожу», «Верну», может, и не зря сжигали на кострах кое-кого, чтоб народ не дурили?
Но и за другие дела страдали болонские ведьмы. Двух астрологинь, Морбу и Медину, в
1295 году подвергли аутодафе за предсказания будущего… а в 1293 году женщина по имени
Джакома вылечила товарку с помощью трав.. увы, и она пострадала за благое дело.
Проститутку и астролога (интересное сочетание!) Маргариту Сарти уже в весьма про-
грессивном 18 веке два часа бичевали на площади.. скончалась она через несколько часов
после экзекуции, но, поговаривают, до их пор бродит по болонским подвалам и темным кори-
дорам…

В самом центре Болоньи есть очень старый дом, который помнит каждый, кто проходил
мимо. Мне всегда казалось, что он такой ветхий, что вот-вот просто рассыплется.
Если хорошо приглядеться, то в углу портика можно заметить три стрелы. Вокруг этих
стрел крутится множество рассказов.
Говорят. что решил дворянин убить жену-изменницу, нанял трех убийц, только пристро-
ились они с луками у окошка, где должна была появиться женщина, как она и появилась,
но… сбросила плащ, и осталась голой. Руки у обалдевших убийц задрожали, и выпустили они
стрелы не в жертву, а в угол дома.
Другая легенда рассказывает, что стрелы были выпущены во время спора трех благород-
ных джентльменов.
Но все эти рассказы выдуманы. Три стрелы появились из-за шутки, поместили их на дом
во время реконструкции уже в 19 веке некие проказники – так стрелы и остались, с претензией
на древность. И сразу легендами обросли.

В пещере у небольшой речки в моденских Альпах когда-то жил дракон, который сторо-
жил источник.

135
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Даже скот, пивший воду из речки, попадал в зубы дракону. На счастье мирных жителей и
на горе дракону, мимо проезжал какой-то будущий местный святой, возвращавшийся из Гер-
мании, чтобы занять место епископа. Бросились люди ему в ноги, умоляя избавить от дракона.
Что уж он там сделал – легенда почему-то умалчивает, наверняка обидел зверюшку, но
ситуацию разрулил. С тех давних пор по традиции часть денег от продажи молока местные
жители относят в церковь, как благодарность епископу, избавившему от напасти.

А в одном из замков бродит злобная Белая Дама. Однажды в замке остановился гонец
с сумкой, полной золота. Он спешил в соседнее местечко, но из-за плохой погоды попросил
убежища до утра.
Ночью привлеченная золотом графиня приказала слугам натравить на гонца собак, а
золото и прочие сокровища спрятала в подземелье замка.
Блеск золота ослепил не только графиню, жадный слуга, решивший забрать себе все
сокровища, убил хозяйку, но оказался он туп – не успел заметить, где графиня спрятала золото.
Вот с тех пор и бродит по замку призрак графини в белом платье в окружении семи собак.
Говорят, что если найдется смельчак, который спросит, где она спрятала сокровища, гра-
финя откроет ему тайну. Пока смельчаков не находится, хотя в эту древнюю легенду до сих
пор верят местные жители.

Хлебный суп Паната из Феррары:


Нам надо:
– 250 г измельчённого хлеба
– 50 г сливочного масла
– 3 г тёртого пармезана
– говяжий бульон
– оливковое масло
– соль и перец
Готовить очень просто:
Положить измельчённый хлеб в кастрюлю с литром посоленного булона и варить 20
минут. После этого добавить, как следует перемешав, сливочное масло, 2 ложки оливкового
масла, перец и пармезан. Результат будет готов ещё через 5 минут. Перед подачей на стол
как следует посыпать тёртым пармезаном.

Куриная грудка с грушей из Романьи


Берем:
– куриная грудка 4 шт. (около 600 г)
– 30 г сливочного масла
– 1 столовая ложка оливкового масла
– ложка нашинкованного лука
– кусочек корицы
– сухое белое вино
– 2 груши
– лимонный сок
– соль и перец
Готовим:
Разделить куриную грудку и немного её отбить. Обжарить на сковороде лук в сливоч-
ном и оливковом масле с добавлением корицы; положить туда грудки, обвалянные в неболь-
шом количестве муки, и обжарить их до розоватого цвета с обеих сторон. Посолить, попер-
чить и сбрызнуть вином. Как только вино выпарится, добавить очищенные от кожуры груши
136
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

без косточек, порезанные на тонкие дольки; спрыснуть всё это лимонным соком и готовить
на среднем огне несколько минут, аккуратно перемешивая. Выложить грудку на разогретую
тарелку, разложить груши и подавать, украсив петрушкой.

137
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Любовь в Вероне
 

Каждое утро нас будил шум крыльев и громкое курлыканье. Это парочка голубей начи-
нала свои ролевые игры.
Видимо, традиционные танцы по кругу – это слишком банально для города Ромео и Джу-
льетты!
Они прилетали вместе, дама быстренько забиралась на подоконник, за приоткрытые
ставни небольшого дома прямо напротив нашего балкона, и начинала нежно мурлыкать. Кава-
лер вздыхал, расправлял перья и, присев на скат соседской крыши, начинал серенады, посте-
пенно увеличивая громкость и входя в раж.
Дама сдавалась через полчаса, оценив по достоинству артистизм партнера. Во всяком
случае, после завтрака парочки уже не было.
Расслабьтесь – вы в Вероне!

Я долго её избегала. За более чем десять лет путешествий по Италии – не сложилось. И


даже простенькая мелодрама «Письма к Джульетте» увлажняла мои глаза совсем не там, где
нужно, сердце щемило, как только герои выезжали на дорогу среди холмов с кипарисами по
сторонам, по направлению к Сиене.
Но однажды и Верона возникла на нашем пути, и не разочаровала.
Душевностью, красотой улочек и площадей, изгибов реки… и веронцы оказались душев-
ными и милыми, а может, просто повезло!
Конечно, в Вероне слишком много Джульетты… конечно, здесь нет такого количества
шедевров, как в Тоскане.
Но Верона это очаровательный, безумно итальянский город.. как она смогла сохранить
эту «итальянскость» – удивляюсь, одно деление её на французскую и австрийскую часть, вене-
цианское влияние, должно было сильно изменить этот город, но нет, это больше Рим, чем
какой-либо другой город.
И я поддалась этому веронскому очарованию разноцветных улочек и площадей, а ранней
зимой, говорят, Верона становится голубовато-прозрачной…
Сюда не стоит приезжать на пару часов. Надо пожить в городе хотя бы чуть-чуть, надо
найти «свою» тратторию, надо увидеть рассвет на Кастельвеккьо и закат от замка Сан Пьетро.
Каждый найдет свой собственный уголок и свой собственный кусочек счастья.
– Джульетта – это просто бренд для туристов, не обращай внимания! – сказал веронский
писатель Эммануэле Дельмильо, когда я пожаловалась на зашкаливающий все мыслимые пре-
делы культ любви и культ Джульетты в этом городе.

Первым делом мы, проголодавшись, отправились в тратторию под названием «Три


ризотто» в соседнем от отеля переулочке. Меню дня за 10 евро включало и кофе и пирожные,
и четверть бутылки домашнего вина на нос.
Вино оказалось так себе. Все остальное прекрасно. Маленькая траттория с хмурой синьо-
рой и веселым синьором была заполнена местными, забежавшими на ланч, а меню предлага-
лось аж в трех вариантах, в одном из которых оказались фрикадельки из конины с картошкой,
об этом кричала надпись мелом на доске: Сегодня!! фрикадельки из конины!!! Это класси-
ческое веронское блюдо, но я взяла тальяту, порезанный лентами тонкий стейк на гриле на
подушке из руколы с лепестками твердого сыра сверху.
Уж как гадостно даже такую простую вещь делали в многочисленных забегаловках на
миланском Экспо и как просто, по домашнему, это было здесь!
138
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Кульминацией обеда оказалось первое блюдо – паста. Потом уже друзья объяснили, что в
Венето это блюдо называется calzunzei, маленькие кальцоне, среднее между пирогом и закры-
той пиццей.
А начинка этого слоеного пельменя большого размера была из рикотты, артишоков и
чего-то еще, что уже не имело никакого значения, потому что вкусно было неимоверно.
Так что, сразу после приезда города мы не увидели, силы были только отползти обратно
и упасть в кровати.
А потом мы отправились сначала к замку Кастельвеккьо, и как бы не расхваливали его
виды на закате, ранним утром он произвел еще большее впечатление…
Потом гуляли по городу, и я все больше влюблялась в веронские окошки и балкончики.
В Вероне есть свои архитектурные и туристические шедевры, но, как всегда, меня в
первую очередь интересовал сам город, его улочки, его окна и балконы, его атмосфера и его
душа, если конечно её удалось почувствовать…
Мы сидели с чашечкой кофе в крохотном кафе на углу от арок Скалигеров, болтали
с официанткой и смотрели на группы туристов, который вереницей тянулись к аркам и не
отходили от гида ни на шаг…
А за углом – пустая улочка и наглухо закрытые ворота и лишь с балкона женщина выби-
вает коврик… на углу дома маленькая табличка – Дом Ромео.
И – никого. Культ Ромео и Джульетты? Нет, исключительно культ Джульетты. А
Ромео….. а это, собственно, кто?
И вообще вся эта история, как мы уже знаем, родилась в Сиене, Джульетта Толомеи, чья
семья вела свой род, как им хотелось верить, от фараона Птолемея и Ромео Салимбени, две
самых известных и значительных семьи средневековой Сиены..
Самый лучший вид на город от замка Сан Пьетро, изгиб Адидже напоминает Арно и
Верона становится очень похожей на Сиену, если бы та стояла на месте Флоренции.
А вот разрекламированный вид с башни Ламберти совершенно не впечатлил.
Знакомая, часто бывающая в Вероне, велела обязательно идти к старому мосту Понте
Пьетра, там лучшие траттории, с террасами прямо у воды, где быстрая Адидже заглушает все
звуки.
Мы отправились туда в один из последних дней, который оказался днем Веронского мара-
фона. Соответственно к обеду все отбегались, и прямо на улице Понте Пьетра установили
жаровни и котлы, расставили столы, и участники марафона и их болельщики рассаживались
вдоль длинных столов, вдоль всей улицы.
Редкие туристы обреченно слонялись между столов, понимая, что сегодня здесь поесть
вряд ли удастся.
Нам повезло, неожиданно нырнули в проулок и увидели несколько не занятых столи-
ков. Правда и террасы над рекой здесь не было, но зато был огромный выбор тосканских вин.
Таверна Верона Антика – домашняя таверна с нормальными ценами и умопомрачительной
кухней.
За соседний столик приземлилась супружеская пара средних лет из тосканской Кортоны,
с синьорой мы моментально подружились, мурлыча от счастья над горшками с полентой.
Тут я должна признаться, что поленту тихо ненавижу.
Ту, которую подают в большинстве ресторанов и отелей Италии и Хорватии – кусок жест-
кой как подошва, нарезанной прямоугольниками спрессованной кукурузной каши.
Полента Таранья – в горшочке из печи, разливающаяся золотая смесь нежнейшей крупы
с несколькими видами сыра – оказалась шедевром.
Тосканка затребовала повара и, рыдая от блаженства, высказала ему свои комплименти.
Я взрыдала в унисон и мы получили дегустационный сет из четырех видов разного оливкового

139
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

масла – от смеси с тосканскими оливками до самого северного в Италии и гору хлеба, которым
без остатка вымазывали глубокие вазочки.
Одну бутылочку я привезла домой, благодаря марафону в этот день в тратторию прие-
хали производители этого масла с рекламой своей продукции, так что нам повезло, особенно
с ценами на масло, которые были просто смешными.
Второе блюдо мы выбирали долго, увидев слово «триппа» я уже не хотела думать ни о чем
другом, но официант отговорил: – Синьора, это все же зимнее блюдо! У нас триппу прекрасно
готовят, но может, попробуем что-то новое?
Официант оказался хозяином заведения. Он ходил между столиками, общался с клиен-
тами, нежно поглаживал по плечикам молодых девушек и заговорщически шептался с более
солидными синьорами.
Мы все смотрели фильм «Крестный отец». Помните Луку Брази – огромного телохра-
нителя дона Корлеоне? Хозяин Антики Вероны был его близнецом, угрожающего вида гора с
таким же выражением лица.
Так и казалось, что он репетирует в глубине своей таверны: «И чтобы ваш первый ребенок
был мужского пола»!

А начали мы этот день с прогулки в сады палаццо Джусти.


По дороге попадались марафонцы уже с трудом передвигавшие ноги, взмокшие от пота,
они бежали, и бежали, но главное впечатление – старушка лет 70-ти, абсолютно свежая и цве-
тущая, с хорошей скоростью бегущая позади трех вымотанных марафонцев, внук ли там был,
сын ли, другой родственник, или сосед, за которого болела вся улица, но совершенно легко
идущая на дистанции старушка с сумкой и в платье подгоняла спортсменов: – Быстрее, быст-
рее, ну, давай же!
В садах не было никого, только после нас появилась еще одна пара. Мы гуляли по дорож-
кам в сопровождении большого серого кота.
Котов там великое множество, судя по расставленным мискам на окнах первого этажа
палаццо в углу сада, я насчитала восемь, для еды и воды. Коты осторожны, в руки не даются,
близко не подходят, но наш серый гид отработал свое содержание по полной: он появлялся
впереди на тропинках и показывал, куда идти, ждал, пока останавливались и снимали.
Я покрутилась по садовому лабиринту – и вернулась, пока не заблудилась.
А наверху, над садом с видом на башни Вероны мы пошлепали босиком по свежей траве,
и уселись на скамейку с видами на башни и крыши, как раз вовремя.
Начали колокола одного собора, потом другого, то далеко, то близко, мелодии менялись,
колокола звонили то глухо, то нежно, и так полчаса разливался колокольный звон над Вероной
под нашими ногами.
Гуляя по Вероне хотелось убегать от толп – мамма мия, сколько же там народу, особенно
воскресным вечером! Находить маленькие площади, усаживаться с бокалом кампари за про-
стые столики, слышать шум с популярных улиц, буквально в пятидесяти метрах, и жалеть, что
не нашли квартирку именно здесь, за тяжелыми старыми ставнями-дверьми французских окон
в пол, среди увитых плющом обшарпанных стен…
И потом снова гулять, от балкона к окошку, от барельефа к дверце, мимо теней и отра-
жений.
Даже пьяцца Эрбе и набережные на фото, которые я видела до поездки, были совсем
другими. Реальная Верона радовала и удивляла.
А вечером пожилая группа бацала блюз на площади около отеля, и такие же немолодые
веронцы, рассевшиеся на стульях, притоптывали и прихлопывали,
Есть города, уснувшие давным-давно, как Равенна, или вообще мертвые, как мертвый,
при всей своей красоте старый город Бергамо…
140
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Или Пиза – как не собирай толпы на пьяцца Мираколи, сам город будет пуст и холоден,
хоть в летней жаре, хоть под прохладным дождиком.
Верона сумела остаться живой, очень итальянской, сохранив лишь воспоминания о
французских или австрийских или венецианских временах…
Поэтому столько народа идет по своим делам, кто в школу, кто на работу, по мосту
Кастельвеккьо, поэтому полны улицы не только туристами, но и веронцами по вечерам, даже
с риском для жизни крохотных собачек на поводках у гламурных синьор.
И даже очень нежный официант в Кафе дель Театро не раздражает, когда он всплески-
вает руками, отставив грациозно пальчик: – Ах! Пепельница грязная! Как страшно жить! Я
немедленно её заменю!
Потому что другой официант, узнав, что нам обязательно нужен пармезан – вспыхивает
от счастья: – Конечно! я мигом!
Северный Рим, как часто называют Верону, тоже вечный город, но при этом очень живой
и настоящий, как и сама Citta Eterna.
Наверное, и надо было так долго ждать, чтобы открыть для себя Верону. Стоило того.
– А на могилку, – всхлипнув, спросила я, – мы так и не сходим?
–  Обойдешься, хватит с тебя дворика и балкона,  – ответил муж, сразу поняв, о чьей
могилке, то есть гробнице, я тут притворно вздыхаю.
И вспомнив многочисленные прилавки на пьяцца Эрбе со скульптурными парочками,
слившимися в объятии, или печальной девушкой в белом, я радостно поддержала:
– Вот и ладно, а то заколебали они этой Джульеттой!

141
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Любопытные цапли Падуи
 

Сын однажды сказал: – Верона так любуется собой, демонстрируя себя туристам, что это
даже завлекает.
Так вот Падуя просто живет. Радуя прогулками по мостам и каналам, очаровывая улоч-
ками и уголками.
Если, говоря о своем Святом, даже не надо произносить его имя, и если именно здесь
родился старейший университет мира – это много говорит о городе…
У дома ждала хозяйка, нырнули в аркады с низким потолком, а вынырнули на балкон
над тихой речкой с кувшинками, стрижами и настоящим птичьим базаром.
Маленькая квартирка расположилась на крохотной улочке имени Савонаролы на углу от
улицы Петрарки, что может быть лучше такого адреса в Италии?
Выходит она балконом на узкую речку, на средневековые мосты, на брачующихся лягух,
на окно синьоры напротив, которая по вечерам кормит уток, фазанов и цапель…
На закате сядешь на балконе с бокалом вина и вся эта птичья братия переговаривается,
умывается, устраивается на ночлег, и скоро зажгутся огни подсветки моста и башни над воро-
тами в старый город… не дождусь.. усну…

Слава Богу, все туристы остались в Вероне, под балконом Джульетты, а Падуя живет
своей жизнью живого и настоящего итальянского города.
Птичий нереал, мостики, окошечки, легкий ветерок, пробивший духоту, что-то неверо-
ятно очаровательное и строгое в то же время – византийские купола и минимализм старых
романских фасадов соборов, аркады и ставни, трамвайчики и велосипеды…
В пять утра чего-то испугался фазан. Тушка толстая, крылышки маленькие, размером
со среднюю собачку птичка.. захлопал крыльями, застрекотал, утки заволновались – нас раз-
будили.
И спасибо им. Тишина, прохлада… морда какой-то рыбины высунулась на шум, речка
узенькая, а рыбы так и плещутся.
Цапли прилетают регулярно, смотрят бесстрастно на обычный утиный переполох, засты-
вая посреди кувшинок.
Еще чуть-чуть, и солидно забили колокола – не перезвоном, а набатом. Уже семь утра,
не курорт, вставать пора.
Квартирка небольшая, но удобная, балки на потолке деревянные.
Интересно, такое утро каждый день – и станет обыденным?

"Город Святого без имени, кафе без дверей и луга без травы"– гласит итальянская посло-
вица.
Луг без травы – это Прато (луг) делла Валле, одна из самых больших площадей Европы,
кафе без дверей – самое знаменитое кафе Падуи, Pedrocchi, работающее с 1831 года. Со дня
открытия здесь нет дверей, и работает кафе круглосуточно.
Самая первая кофейня Педрокки открылась в 1772 году, на рубеже XIX столетия наслед-
ник основателя династии Бергамо Педрокки развил «кофейный бизнес» и построил это самое
здание кафе с собственной пекарней, которое и дошло до наших дней.
А Святой без имени – это Антоний Падуанский, покровитель Падуи и Лиссабона.
Даже базилика – просто Иль Санто, Святого. Потому что каждый знает, о ком идет речь.
В воскресенье толпы стекаются к базилике, в какой-то момент даже перестают пускать в
высокие двери, не помещается народ, несмотря на размеры храма.
142
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Базилика – одна из самых крупных церквей Падуи, возведенная в XIII веке. Строитель-
ство началось через 19 лет после смерти Святого Антония Падуанского.
Изначально над могилой Святого была возведена капелла Темной Мадонны, после стро-
ительства базилики она оказалась внутри храма. На площади перед входом установлена статуя
Гаттамелаты (одного из правителей Падуи) работы Джотто.
Кроме местных сюда приезжает очень много паломников, Антоний Падуанский– один
из самых любимых святых католического мира. Именно народно любимых, это заметно.
– Поставьте свечу нашему Святому,– протягивает гигантскую свечу пожилая синьора.
Купола падуанских базилик напоминают тяжелые старые колокола
А два шага от базилики – эх, опять я о еде!– в кулинарии на развес продают рыбную
мелочь, утром привезенную с венецианского побережья и обжаренную во фритюре, крохотные
осьминожки, креветки, анчоусы-аличи. Наберешь кулек еще горячих – и на балкон, с бокалом
шампанского.
Через дорогу от дома, за мостом – заведение из серии «рыба к вашему столу». Каждое
утро привозят всевозможных рыб и морских гадов, обрабатывают, хозяйкам остается лишь
взять то, что захотелось, и дома бросить на сковородку. К обеду заведение закрывается, все
распродано свежайшим.

Падуя тоже способна преподнести сюрприз!


Охранники мэрии уже в возрасте, на посту скучно. К сожалению, здание мэрии закрыто,
но пять минут трепа обо всем на свете – и разрешили войти внутрь снять двор. Мужчины
рассказали обо всех дворцах на площади, а я произвела впечатление, вежливо и восторженно
поинтересовавшись:
– Так это тот самый университет, старейший в мире?
– Брава синьора! Брава!
И тут раздался возглас за спиной:
– Джулия, ты меня узнаешь? Это я, Лоренцо!
Поворачиваюсь и глазам своим не верю. Лоренцо из Турина! Вот так встретились на
улице Падуи! Лет восемь не виделись.
Сзади охранники переговариваются:
– Она ж с мужем! Он сейчас должен сказать, что он друг из фейсбука!
Лоренцо мужу:
– Я ее друг из фейсбука
Мы с охранниками сползаем по стенке от хохота.
Оказывается, из того же фейсбука Лоренцо узнал, что я в Падуе. Увидел туристку с каме-
рой, пригляделся – и узнал знакомую. Я бы не узнала, прошла мимо.
Но вернемся к университету. Впервые учебное заведение упоминается в документах XIII
столетия, активное развитие началось в XV веке, когда было построено несколько новых кор-
пусов.
С наступлением эпохи Возрождения университет превратился в важный центр светской
науки. Здесь преподавали астрономию, медицину, право. Сам Галилей читал лекции в этих
стенах.
В 1556 году для учебного заведения было выстроено новое здание – Палаццо дель Бо,
которое стало классическим памятником архитектуры Ренессанса.
Лоренцо, профессор другого университета, туринского, с супругой приехали на два дня,
специально, чтобы посетить Капеллу дельи Скровеньи. От нашего дома она в двух шагах –
перейти улицу и пересечь двор

143
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Тут ни слова, ни фотографии красоту не передадут. Чтобы попасть в Капеллу дельи Скро-
веньи билеты надо заказывать за неделю. И, хотя моя вечная любовь – Боттичелли и Липпи,
фрески Джотто прекрасны. Тем контрастнее простой фасад капеллы.

В Падуе раздолье для шопинга, на все вкусы и кошельки, от фешенебельных салонов


лучших мировых марок, до местных дизайнеров и дешевых сетевых магазинов. Множество
музыкальных магазинов с винилом и дисками, прекрасные кондитерские и на каждом шагу
кафе и бары, некоторым из них, например, знаменитой булочной, более двухсот лет.

Наша цапля ловит рыбу прямо под балконом, в центр добираемся по крытым аркадам с
деревянными потолками, прохожие на улице общаются с огромным удовольствием, радушие
падуанцев отмечают многие, но главное – в этом городе есть что-то теплое.
Монорельсовый трамвайчик – самый удобный вид транспорта, всего одна линия, но про-
ходит через весь город. Начинается на окраине, идет до вокзала, от которого до нашего дома
минут семь езды и дальше идет по всему центру.

Если бы не бомбардировки второй мировой войны… Шрамы тех времен до сих пор на
теле Падуи. Современные здания вписаны между старыми палаццо, там, где оставались руины,
кованые ворота, ведут в парк, где вместо ожидаемого особняка вдруг видишь блочное строе-
ние, судя по всему, Падуя потеряла больше, чем соседние города.
Вечером наконец-то убирают палатки рынков, на всех самых красивых площадях Падуи.
Обидно, что закрывают рыночные палатки дворцы и церкви?
А вы не бегите по Падуе, приехав на пару часов! Остановитесь здесь хотя бы на одну ночь,
выйдите в еще пустой город на рассвете, когда первые лучи солнца золотят макушки соборов и
солнечные зайчики отскакивают от крыш и тянется запах лучшего в мире, итальянского, кофе
из открывающихся баров..
Пройдитесь на закате, и дождитесь сумерек у Прато делла Валле, когда опускается солнце
за гроздь куполов базилики Санта Джустина, где хранится частичка мощей Святого Луки.
Базилика возведена на месте погребения христианской мученицы Юстины Падуанской.
С VI века на этом месте стояла церковь, современный храм появился в XVI столетии. Зда-
ние выстроено в виде креста 122 метров в длину и 82 метра в ширину. Внутри находятся захо-
ронения нескольких христианских святых, могила Юстины располагается над главным алта-
рем, который был расписан мастером П. Веронезе. Также на территории базилики хранится
частичка мощей Святого Луки.
И тогда под бледным небом раннего утра весь Прато – ваш.

Храмы Падуи совсем не барочные, пышно-золоченые, утопающие в роскоши, подавля-


ющие великолепием, римские.
Здесь храмы строгие, холодные, с простейшими фасадами снаружи и такие же строгие и
простые внутри. Заметно влияние Венеции, с ее византийским духом, на улицах часто виден
венецианский лев Святого Марка – на колонне, на часовой башне, на стене.
И все же у Падуи свой стиль, свои черты.

Пьяцца Синьории расположена в историческом центре Падуи, до XIV столетия на ее


месте находился целый жилой квартал.
В Средние века здесь часто проходили музыкальные выступления и давались театральные
постановки для развлечения горожан. На площади находится живописный дворец Капитана с
высокой часовой башней XVI столетия, где изящный астрономический циферблат показывает
дату и время.
144
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Считается, что падуанские башенные часы это один из самых первых хронометров Ита-
лии.
Падуя своими многочисленными аркадами напомнила Болонью, но Падуя более теплая,
более камерная, в неоднократных приездах в Болонью, город так и не тронул сердце, а здесь
ты попадаешь в теплый мир, и у этого мира есть душа.
Может быть, поэтому именно о падуанцах (и феррарцах) отзываются, как об очень при-
ятных людях, а атмосферу самого города считают очень комфортной.
А аркады здесь на все вкусы, а за очередной арочкой прячется сквер со столиками кафе
или старая площадь.
Падуя это лабиринт разноцветных улочек и серых стен дворцов, и вроде все похоже, но
мелкие очаровательные черты очередного переулочка заставляют снова брать в руки фотоап-
парат.
Это бесконечный лабиринт за каждым углом открывающий какую-то свою изюминку.

В отличие от знаменитых базилик кафедральный собор Падуи внешне совершенно


непримечателен. Первая церковь VI века простояла здесь до 1117 года, следующее здание –
до первой половины XVI века.
А вот строительство третьего, ныне стоящего собора, такого обычного на вид, осуществ-
лялось по плану Микеланджело Буонаротти и продолжалось около 200 лет. Рядом с храмом
находится баптистерий, богато расписанный фресками на популярные в то время темы стра-
даний Христа и Страшного суда.
А еще это самая заполненная народом по вечерам площадь Падуи. Здесь встречаются
выпить бокальчик вина перед возвращением домой после работы, или походом в кино или
театр. Вот это непримечательное здание на площади – епархиальное управление, резиденция
епископа Падуи.

Десятки моделек в белых платьях, словно голуби слетелись на фотосессию на мосту на


Прато делла Валле, к радости подростков пубертатного периода.
–Эй, красотка, а я бы с тобой погулял!– кричит девицам паренек лет 15ти, прогуливаю-
щийся с таким же малолетним приятелем.
– И откуда ты такой, борзый? – летит ответ с мостика
– Бразилия!– гордо расплавляет плечи юный мачо.

В нескольких шагах от Дуомо, на улице Vescovado расположился внушительный дворец


XVI века. В Падуе его зовут Дом Тито Ливио или Дом Зеркал.
Некогда его первый владелец по имени Аннибале Мадджо да Бассано претендовал на
родословную от Тита Ливия, и даже утверждал, что на этом месте когда-то жил знаменитый
древнеримский историк, чью «Историю Рима» не превзошел никто.
Сына своего Аннибале назвал – угадаете? – Титом Ливием.
А вот второе имя дома пришло из городских легенд.
Однажды, молодая женщина, живущая на верхнем этаже, проснулась, и обнаружила, что
сидит она на самом краешке балкона, чудом не свалившись вниз.
Лунатизмом девушка не страдала, и происшествие обеспокоило родственников. Тут и
прочие странности случились. То служанка прибежит в ужасе, говоря, что стены одного и залов
на первом этаже вдруг раздулись, как будто их распирает водой, то странные образы появля-
ются в зеркалах: девочка с зашитыми губами или пожилая женщина, одетая в длинное черное
платье, со свечой в правой руке.
Эти истории и дали второе имя старому дворцу. Говорят, что во все комнатах палаццо в
любое время года очень холодно, и обогреть их невозможно.
145
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Уже совсем темно, соседка покормила нашу водоплавающую живность, включилась под-
светка на римском мосту и уже не виден следующий, горбатый каменный мостик справа.
И вдруг – О солеееее о солеее миоооо – и плеск весла. Выглядываю с балкона: подсве-
чивая фонариками, а может мобильниками, плывет по темной речке гондола. Интересно, это
они с пути сбились и плывут домой, на Гран Канал?
На следующий день оказалось, что это туристов катают. Сидят двое на скамеечке в лодке,
а еще двое веслами машут. И не гондола вовсе, а длинная лодка.
Существует туристический маршрут по мостам Падуи. Мы его ножками прошли, карты-
указатели с названиями мостов висят в нескольких местах, а прогуляться в тени аллеек вдоль
реки в жаркий день одно удовольствие.
Речка Bacchiglione берет старую часть города в кольцо. Я насчитала 23 моста в старом
городе, самыми красивыми считаются 10.
Первое место среди них занимает «наш» мост, 30 года н.э.
Он реконструирован в средние века, и называется Понте Молино, Мельничный мост, по
обеим сторонам реки когда-то стояли мельницы.
Обычно именно здесь большинство туристов входит в город, по главной дороге через
большие ворота, по нашему мельничному мосту. И стоят себе на мосту, и фотографируют наши
живописные домики над речкой, наш утопающих в цветах балкончик, салютуем бокалами с
вином: местные мы, да!
Есть папский мост, есть мост Святого Августина, а Святого Леонардо,– это как раз наш
соседский горбатый средневековый мостик.
От городских ворот Портелло спускается к воде Скалината – лесенка, здесь начинаются
экскурсии на пароходиках по каналу Брента, по знаменитым виллам Палладио.
С моста Савонаролы в город также ведут ворота – с крылатым львом Святого Марка.

Башня Торлонги – одна из двух высоких башен древнего замка Падуи, не сохранившегося
до наших дней. Легенда рассказывает, что здесь располагалась обсерватория Галилео Галилея.
Несколько веков в городе говорили о том, что когда то именно здесь, на северной стороне
башни располагалась прекрасная фреска Мадонны с младенцем, защищавшей город от врагов.
Местные жители утверждали, что образ появляется до сих пор, и вот, наконец, реставраторы
и исследователи нашли документальное подтверждение, и поиски Мадонны начались, не зря
образ напоминает о себе.

А в подвале, там, где сейчас библиотека обсерватории, Эдзелино да Романо, позванный


Эдзелино Монах, правитель Вероны, Виченцы и Тревзо, когда-то держал в камерах своих вра-
гов.
Не редки рассказы о том, как на холмах, окружающих город, в полнолуние мимо оше-
ломленных фермеров проходит призрачное войско, скачет Эдзелино в Падову. Неподалеку от
этих мест расположен монастырь, куда ушел Эдзелино Монах, отойдя от дел.
Судя по призрачным походам его войска, скучно монаху без сражений!

Понятно, что и без других призраков не обошлось. В ночь на 23 июня в башне Торлонга
собираются стреги-ведьмы. Здесь часто ночами слышатся крики призрачных узников подзе-
мелья, а иногда, в полночь, на вершине башни вспыхивает огонь, который быстро спускается
по ее стене и уходит под воду.
Говорят, это не упокоенная душа одного из заключенных, совершивших самоубийство,
вновь и вновь бросается в воды реки…

146
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

К югу от Падуи среди холмов расположился средневековый городок Монселиче извест-


ный своим замком. А в замке целых три привидения.
Башня замка, построенного в 13 веке, носит имя уже известного нам Эдзелино, который
считался и жестоким тираном, и бесстрашным воином.
Была у Эдзелино любовница, некая Авальда, которую в округе называли ведьмой и рас-
сказывали, как хорошо она разбирается в ядах. Когда любовница надоела Эдзелино, побояв-
шись мести колдуньи, наш герой ее попросту убил. С тех пор уже 700 лет бродит в башне при-
зрак Авальды в окровавленном белом платье.
Там же томился в застенках Якопино де Каррара. Несмотря на то, что в 1350 году стал
он правителем Падуи, родственники, подозревая его в заговоре, заточили Якопино вместе с
дядей в замковую тюрьму. Семнадцать лет провел Якопино в камере, не имея возможности
даже выйти на прогулку, и, в конце концов, умер от голода. Тощий призрак с длинными седыми
волосами бродит по старому замку.
Все семнадцать лет верно ждала Якопино его безутешная возлюбленная Джудитта. Не
имея сведений жив ли он, сможет ли она увидеть любимого еще раз, Джудита тихо умерла от
тоски.
С тех пор бродит по замку и в его окрестностях грустный призрак, спрашивает у прохо-
жих, не знает ли кто, где Якопино.

В деревушке Батталья Терме бродит Синяя Дама, Лукреция Обицци. Жена владельца
замка Катайо была жестоко убита влюбленным в нее другом семьи 16 ноября 1654 года. До
наших дней в замке сохранился камень со следами ее крови.
Похоронили знатную даму в Падуе, базилике Святого Антония Падуанского, но бук-
вально через несколько дней она «ожила», да так, что за последние триста лет кто только не
рассказывал о встречах с Синей Дамой, такие встречи исчислялись десятками.
Пару лет назад группа исследователей паранормальных явлений по главе с Антонио ди
Бари провела обследование замка со своей аппаратурой. Ими были сделаны снимки появ-
ляющейся то из стены, то из двери женщины в длинном платье с платком в руке. В этот
момент температура в комнате поднималась на шесть с лишним градусов, и появление жен-
щины сопровождалось всяческими стонами и звуками и даже церковным пением. А когда при-
зрак поднимался по лестнице, вступал невидимый грегорианский хор.
Аппаратура определила, что все эти звуки не вляются человеческими голосами.
Судя по всему, Лукреция – второй призрак, которого зафиксировала камера, после кава-
льере Мороэлли в замке Барди!

По булыжной улочке Савонаролы два шага под крытыми портиками – и вот одна из луч-
ших пиццерий в городе. Кроме пиццы там множество вкуснейших блюд, а пицца такая, что
ради нее я готова изменить любому другому ресторану, но не балкону над рекой. Поэтому и
бежим домой с обжигающими руки коробками, скорее к нашему зоопарку и безмятежности.
А комаров, кстати, нет здесь над рекой.
Перед сном смотрим на балконе сериал 'В мире животных'.
Утки собираются на ночлег с перекличкой, разбираются с толстыми неуклюжими дикими
гусями, в итоге оставляя их на страже, вместе гоняют белую и серую цаплю, которые под нашим
балконом ловят рыбу.
Периодически раздается сочный чмок, это очередной огромный карп высовывает морду
и лопает пролетающую зазевавшуюся мушку.
Семейств утиных два, одно живет на холме, второе под деревьями у самой воды чуть
подальше. Назвала их Бардзини и Таталья – территориальные споры, раздел сфер влияния и
прочее этому способствовали.
147
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Вот вроде все улеглись, но тут в семье Бардзини выясняется, что какой-то тинейджер еще
не дома. Начинается переполох, перекличка, возмущение, женские истерики. Кого-то отправ-
ляют на поиски в речку.
Оживляется уже устроившееся на ночлег семейство Таталья, наконец, общими усилиями
загулявший подросток возвращен на место.
А над всем этим зоопарком как сверхзвуковые истребители летают стрижи.
Но вот взмах палочки невидимого дирижера – и все смолкает… И мгновенно падает
ночь…
Просыпаюсь в 4 утра, потому что в реке просыпаются большие рыбы. Высовывают морды
из воды и с чмоканьем и чавканьем лопают еще не проснувшихся мушек. Спать эти наглые
толстые рыбины не дают не только мне.
От чавканья просыпаются утки и возмущенно высказывают недовольство рыбам.
От утячьего гомона просыпаются гуси и тарахтят в ответ. На шум прилетают цапли и
замерев на одной ноге посреди реки наблюдают за разборками.
И все снова стихает до позднего утра, когда туристы появляются на мельничном мосту.
Хлопают ставни и переговариваются через реку соседки, по мосту тянутся в старый город через
крепостные ворота мотоциклы, велосипеды, машины.

Сижу после обеда с чашечкой кофе на балконе и слышу сопение, кряхтение, вздохи
внизу, словно у соседей проснулся мопс или бульдог. Свешиваюсь с балкона – а это умывается
огромный толстый гусь… Крылья короткие, шеи не хватает, вот он и кряхтит, пытаясь дотя-
нуться до хвоста.
В воздухе запах мяты и розмарина и колокольный звон с собора – Дуомо, базилик и
церквей… И прозрачная серебристая стрекоза подлетела, уставилась разноцветными глаз-
ками-телескопами и мягко спланировала на коленку..
Впереди еще один день под солнцем Падуи: булочная, которой двести лет, крохотные
чашечки кофе то на одном углу, то на другом, старинные площади – Фруктовая и Травяная,
делла Фрутта и делл'Эрбе, шумные рынки, ажурные балкончики и изящные аркады, горбатые
мостики и темные средневековые фасады палаццо за крепостными стенами..
Элегантность
Виченцы

«Cymbria antiquo tempore dicebatur vicentina civitas …»

Никогда не испытывала интереса к Виченце, даже обычного любопытства.


Она представлялась городом промышленным, ну что там может быть интересного!
Разве что отметиться еще в одном городе из многочисленных итальянских вояжей.
И мы поехали, и сразу окунулись в прохладный ветерок и зелень, вышли с вокзала, а
перед тобой парк, а за тобой, на горе, впечатляющий собор. И до центра – до ворот и башни,
откуда начинается старый город – 10 минут пешком.
Но прежде чем пройти вдоль парка, под многоголосье посетителей милого кафе-стек-
ляшки напротив вокзала, наперебой машущих руками:  – Туда, туда, в центр, это два шага,
совсем рядом!– мы оглянемся назад, а вернее, задерем головы.
Собор возвышается над городом на горе Монте Берико, так он и называется – Мадонны
Монте Берико, и основана церковь в 1428 году после явления богородицы местной крестьянке,
которую звали, случайно ли – Виченца Пазини.
В это время в округе свирепствовала чума, и Мадонна, явившись перед ошеломленной
тезкой города, попросила построить храм в свою честь. Братство Марии было создано довольно

148
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

быстро, и первая простенькая церковь была построена всего за три месяца, после чего эпиде-
мия чумы прекратилась.
Постепенно церковь достраивалась, в 17-18 веках она стала барочной, и, конечно, Палла-
дио там тоже отметился. Колокольня была спроектирована в 18 веке, а внутри храма– фрески
знаменитых художников, включая Веронезе.
И теперь, взглянув на город с высоты, можно входить в его ворота, под такой знакомой
по городам Эмильи Романьи башней.
Сначала показалось, что мы опять на юге – улочки Салерно или испанские ажурные бал-
кончики испанской Таррагоны, ярко желтые фасады на фоне ярко синего неба– переплетение
балкончиков и улочек очень южное, поразительно не северо-итальянское.
Но это только мгновенное первое впечатление.
Чистота, ажурность и элегантность, камерность площадей – это не юг.
И тут же дворцы Палладио, с которым связан практически весь город, и сюрприз колонн
– близнецов венецианской пьяцетты Сан Марко, и аркады ну совсем дворца Дожей! При этом
совсем немного туристов, и совсем другие краски – изысканная красота Виченцы.
Такой неожиданный утренний сюрприз: окруженный парками элегантный старый город.
Когда то он назывался Кимбрия. Говорят, что название Виченца пришло от кельтского
слова Вик-Вейк, что означало деревня. Но местным жителям нравится другой вариант.
«Cymbria antiquo tempore dicebatur vicentina civitas …».
Когда начал отстраиваться Рим, представителям других городов предложили построить
в городе каждому свое здание.
Отправились в Рим падуанцы и венецианцы, веронцы и феррарцы.
А жители города Кимбрия никак не могли выбрать, кого им отправить в Рим. Когда,
наконец, делегация кимбрийцев прибыла в Рим, оказалось, что дворцы прочих городов были
построены уже наполовину.
Пришлось собирать деньги и нанимать множество рабочих, чтобы построить самое кра-
сивое здание, и не отстать от других.
– Чей это дворец,– спросил правитель Рима, «принимавший» строительство.
– Это дворец Кимбрии, ответили ему.
– Ну, в честь вашей работы с этого момента вы будете называться вичентини – победи-
тели.
Так появилось, по легенде, название города.

А еще жителей города называют кошкоедами.


Якобы, когда бушевала чума, вышло предписание в каждом доме держать кошку для
борьбы с крысами. С крысами справились, но есть после эпидемии было нечего…. Так в городе
исчезли кошки.
Хорошо, что это было, если вообще было, в те далекие времена – сегодня вичентинские
кошки прекрасно себя чувствуют на улицах города.

Главный собор – Санта Мария Аннунчиата – напомнил соборы Лукки, а в церкви Санта
Корона хранится шип из тернового венца Иисуса Христа
Большинство туристов начинает свой осмотр города с одного из главных достопримеча-
тельностей города, знаменитого олимпийского театра Палладио, дальше несколько его дворцов
и вилл находится в черте города, после чего главный туристический маршрут – канал Брента,
со знаменитыми палладианскими виллами.
Театро Олимпико расположен на улице имени своего создателя. Разрабатывая проект
здания, Палладио взял за основу овальный внешний вид античных театров. Но перестарался
со сметой, не учел высокую стоимость камня.
149
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Выход нашел президент театральной академии, он предложил богатым жителям города


разместить на сцене театра их скульптурные портреты, естественно, за плату.
Деньги появились очень быстро, президент академии вошел в историю, а скульптуры и
сейчас находятся в театре.

Вилла Вальмарана находится в городе, в 20 минут ходьбы от центра. Не обошлось и без


легенды.
Говорят, что родилась дочь владельца карлицей, и, чтобы не ощущала девушка своего
физического недостатка, отец бедняжки набрал слуг из… гномов, коими населена была эта
местность.
Но однажды девушка увидела в окно прекрасного принца и осознала, насколько они отли-
чаются друг от друга, и ее никак не назовешь прекрасной….
В отчаянии карлица бросилась с башни, а слуги-гномы от горя окаменели, и до сих пор
остались стоять в саду виллы. Даже сегодня каменные слуги следят за девушкой, ставшей при-
зраком, и охраняют ее.

Из узких переулков попадаешь на центральную площадь Виченцы, и замираешь от


неожиданности. Это же венецианская пьяцетта Сан Марко, перенесенная в Виченцу, вот и
колонны, и крылатый лев! Кто поверит, что там, за оградой, не плещется вода в венецианском
канале.

В современной Виченце находится так называемая итальянская силиконовая долина, а


учитывая неплохое материальное положение ее жителей, она переполнена элегантными бути-
ками и прочими магазинами, причем не только известных марок, но и местных дизайнеров.
Здесь родилась известная марка Pal Zileri, которая производит одежду для мужчин, счи-
тается, что ее стиль – это мужская индивидуальность в большом городе. А еще Виченца –
«ювелирная Мекка». В январе, июле и сентябре здесь проходят крупнейшие международные
ювелирные ярмарки, а общий объем торговли ювелирными изделиями– около двухсот тонн
в год.
Основные праздники в городе, конечно, осенью.
Есть среди них один, связанный с сушеной рыбой. Называется он Bacala.
Под этим словом подразумевается не только традиционная для Италии сушеная треска,
которая здесь называется «stoccafissa», а любая сушеная рыба. Это очень популярный празд-
ник, на который съезжается множество людей, даже создано целое братство Confranternita del
Baccala alla Vicentina, цель которого – собрать в одно издание все возможные рецепты сушеной
вичентинской рыбы.
В отличие от многих итальянских городов, ставших проходными в моей туристической
жизни, Виченца запомнилась.
Может быть, еще живо воспоминание о невероятной Матере, новая часть которой уга-
дывается в уголках Виченцы.
Или Венецианская пьяццетта, не выдержавшая насилия и засилия туристических групп
и сбежавшая, и спрятавшаяся в Виченце.
Может быть, очаровали золотые фасады на фоне синего неба, а может быть – вполне себе
приятные магазины или зелень парков в жаркий летний день.
Виченца останется в памяти, ажурной элегантностью дворцов и балконов.

150
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Ведьмы и драконы озера Гарда
 

Много лет назад мы впервые попали на Гарду.


Поплавали на пароходиках по городкам северной части озера, полежали на шезлонгах у
самой воды, накрывшись пледами, глядя на звезды и на огни замка на другой стороне озера…
Больше приехать не получалось, но золотой туман над озером с искрами первых солнеч-
ных лучей не забылся, это было одно из самых красивых впечатлений за все путешествия.
Не забылось и засилие немецкого языка, что слегка испортило тогда карину.
В последующие годы были другие озера и горы. Но дикая красота Гарды Альты – верхней,
северной Гарды не забылась, и да простят меня любители Дезенцано и Сермионе, но для нас
Гарда нижняя не идет ни в какое сравнение со скалами и почти фьордами северной.
Среди одиноких замков
Среди садов, полных цветами
Лучи солнца катаются на волнах
Нежно их обнимая
Райнер Мария Рильке, 1897

Каждый вечер перед сном мы спускались к озеру и удобно устраивались на лежаках,


накрывшись пледами – вечера в начале октября были уже холодными.
Когда опускалась ночь, стихали птицы. Куда-то прятались роящиеся у берега ещё в
сумерках утки и лебеди, и в полной тишине лишь мириады звезд сверкали на черном небе, и
лишь изредка плеск весла запоздавшего лодочника нарушал тягучую тишину.
На противоположном берегу, на фоне горы Монте Бальдо, закрывавшей полнеба, сиял
огнями замок Скалиджеро. Там, всего в десяти минутах на кораблике из нашего городка
Лимоне, уютно устроился Мальчезине.
А утром именно оттуда, со стороны Мальчезине, приходил невероятный золотой туман,
который возможен только в таком сочетании, озера, скал и утесов.

Мальчезине один из самых привлекательных городков на озере Гарда. Он разноцветный,


радостный, сочетающий древние уголочки с разноцветием домиков, яхт и лодочек.
Порт Мальчезине – игра красок: неба и моря, солнечных бликов, играющих на воде,
лодок и яхт, всевозможных цветов, осень сюда к началу октября ещё не добирается, а в апреле
все уже утопает в цветах.
Ступишь чуть в сторону, и перед тобой серая глыба ещё римского палаццо, а там, в холод-
ном темном холле, наигрывает что-то меланхоличное гитарист, съеживаешься от сумрака и
прохлады, но всего два шага – и ты в залитом солнцем и раскрашенном цветами и пальмами
дворике, за зубчатыми верхушками темной стены плещется озеро.
Туристы толпами фланируют по улицам, то в одну сторону, то в другую, забираются в
замок, осаждают сувенирные лавчонки
Англичане любят здесь жениться. Во многих ресторанчиках к вечеру столики и стуль-
чики выносят прямо к озеру, официанты переодеваются во фраки и начинают собираться
гости.
Слово «съезжаться» к Мальчезине не подходит. Тут даже свадебные экипажи смешные:
мотороллер с кабинкой, украшенный цветами и белым кружевом, другой транспорт не про-
тиснется по узким улочкам…
Очень приятное место!

151
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Какую книжку об озере Гарда не возьми – на обложке будет маленький городок с такой
колокольней на фоне гор. Не я решила, многие до меня и после, что Лимоне суль Гарда – самое
красивое место на озере.
Городок-то всего ничего, тысяча человек живет. Зато продолжительность жизни, как
пишут, самая высокая в Италии, спешить тут некуда, все равно не успеешь, даже если утром в
Брешию или в Роверето на работу собрался, все равно опоздаешь, в пробках простоишь. Да и
воздух особенный, лимонным духом пронизанный, так что нет смысла куда-то торопиться.
Здесь сразу пропадает желание осмотреть все и вся, ложишься у озера и смотришь-насла-
ждаешься, все равно вида красивее не найти.
А лимоны здесь повсюду – одно дерево росло прямо перед дверью нашего номера. Огром-
ные толстые лимоны с мягким стуком падали по утрам на асфальт.
Лимоны здесь выращивают с 13 века, до сих пор сохранились сооружения – лимонайи,
оранжереи с каменными столбами, которые видно отовсюду. И музей лимонов есть в городке,
и, должна признаться, что лимончелло, купленный на местном кооперативном рыночке, был
лучшим в нашей жизни.
А вот название Лимоне совсем не от лимонов произошло, а от латинского слова Limen,
означавшего границу, пограничное место. Лимоне как раз и был пограничным, между Тренто
и Брешией, между ломбардцами и трентинцами. Вот так совпало.
В Лимоне, несмотря на его маленькие размеры, все время натыкаешься на приятные для
глаз новые уголочки. То старый храм в его верхней части, то увитая цветами вилла у самого
озера в нижней части нашего же отеля.
А то среди домов кусочек озера и противоположного берега живописно мелькнет.
На берегу, где ты уже был столько раз, завернешь за мысок – и очаровательный, ресто-
ранчик тебе попадется, прямо среди камней и прибрежной травы стоят столики.
Здесь дома спускаются в озеро, а с другой стороны словно приклеиваются к пугающей
громаде горы. Мне все время казалось, что гроза начинается, надвигается черная туча. И куда
бы ты ни шел, пугающая серо-стальная громада нависала, закрывая полнеба.
Но радуя душу, в серебристо-золотых бликах солнца и облаков вдруг возникает безмя-
тежно качающаяся на волнах яхта в самой середине озера или лениво рассекает зеркало воды
очередной лебедь…

Когда пришло время вернуться на Гарду, выбрали мы на этот раз городок Мальчезине,
маленький отель в получасе пешей ходьбы от центра города.
После перелета, долгой дороги из аэропорта Вероны на север вдоль озера, приехали в
духоту и влажность, как в сауну нырнули, выгрузившись из машины. И случилось разочарова-
ние… и видели это все уже, и не вздохнешь в духоте.
Красота картинная, лубочная, балкончик крохотный с видом на горы и озеро… ресто-
ранчик утопающий в цветах, прямо над озером…. Но никакой радости..
Однако, ТАМ, наверху, кому-то весело наблюдать за нашими путешествиями, и ночью
кроме таблетки от головной боли была послана гроза, изменившая погоду на два дня. И просну-
лись мы в прохладном ветерке совершенно в другом настроении.
В отеле есть сад. С маками, абрикосовыми и оливковыми деревьями, там можно валяться
на траве и даже устраивать пикники. Он повыше, на террасах горного склона, с прекрасными
панорамными видами.
Типичный такой семейный отельчик, где хозяин идет с вами окунуться на закате, 'мамма'
обслуживает в ресторанчике, а хозяйка обсудит с постояльцами погоду, расскажет, что полу-
чилось лучше всего на ужин. Выбор прост – паста, рыбка с озера, картошка вареная, лазанья,
черешни из сада в дополнение к завтраку, лоханка салата.

152
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

И живет семья здесь же. С очень старой собакой, которая еле ходит, и, извиняясь, еле-
еле вильнет хвостом, когда проходишь мимо, мол, и подошла бы, да сил нет.
Жемчужина ресторана – нонна Анна, сразу прозванная нами бабой Нюрой. Пообщается
с каждым, не пропустит никого. Первые несколько дней все постоялицы для нее Сюзанны.
Через пару дней меня, итало-говорящую, повысили в звании до Джулии.
Она ругалась, увидев недоеденное блюдо, она приносила граппу и кофе, сыры или клуб-
нику на десерт, а то и каталонский крем или всяческие тирамису с паннакоттами.
Она всплескивала руками, видя в руках у мужчин телефоны, и кивала на невероятную
панораму за окном: – Мужчины, вы ненормальные, тут же такое романтико, а вы!
Меню на ужин озвучивалось после завтрака:
– Рыбка лаварелло (что-то вроде речного сига) водится только в Гарде, это наша гордость,
конечно, вы будете рыбку? Или эскалопчик? Ну, конечно рыбку, мы же на озере! Ризотто с
белыми грибами… или паста с помодорини, или .. или.. или.. хотелось все и сразу и дышать
после ужина было нечем.
Отель расположен не близко от города. Это «фрацьоне» Молино – мельничный, так и
отельчик называется «У мельницы». В этом месте когда-то было множество мельниц, осталась
лишь одна, крохотная, деревянная – декоративная.
Ровно три минуты, через подземный переход – и ты на берегу
В Мальчезине ведет дорога вдоль озера, звенят на ветру мачты яхт, вдали замок Скали-
джеро на мысе пристроился.
А еще по соседству жила семья лебедей. Абсолютно очеловеченная жизнь!
Утром все чинно гуляют под руководством мамы и под присмотром папы. После обеда
мама устраивается на пляже, спрятав нос под крылом, а папа… ведет детей в порт, попрошай-
ничать, за вкусненьким. Пушистые серые и белые шарики сразу очаровывали окружающих, на
что, по-видимому, и был папин расчет.
Иногда к ним приплывало семейство с двумя лебедятами с противоположной стороны
озера, в гости.
Так интересно было за ними наблюдать! Сидишь вечером на берегу озера и вдруг звук
издали, то ли сигнализация, то ли самолет. А это лебедь летит низко, и крылья его огромные
с шумом хлопают. Да еще и гуси периодически пролетают.

Мальчезине остался таким же, каким помнили. Разноцветные улочки, спускающиеся к


порту. Все тот же мотороллер – свадебный экипаж, а может уже не первое поколение!
Над городком возвышается Монте Бальдо, Лысая гора, на холме приходская церковь, а
еще выше, еле заметная белая фигура – это Мадонна дель Монте, Богоматерь Горы, покрови-
тельница Мальчезине.
В 7 утра уже не спят серферы, параглайдеры и дикие гуси.
Гуси летят по своим гусиным делам, а остальных несет ветер туда, куда ему самому
хочется.
Чаек не видно, вместо них летают тяжелые бомбардировщики – гуси. Говорят, тут в пеще-
рах и драконы водятся.
И все пропитано тяжелым ароматом жасмина и прочих цветов всевозможных окрасов и
размеров.
Уток несметное количество. У меня среди них новый друг появился: ходит важно, в раз-
валку, трещит и язык показывает, но и к серьезным разговорам тоже расположен.

Мальчезине с 1504 года по 1702 год входил в конфедерацию десяти коммун-городов


Ривьеры под названием Гардезана дель Аква (Gardesana del Acqua), от той поры осталось
палаццо Capitani del Lago XVI века, сейчас здесь располагается муниципалитет города.
153
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

После завтрака в аромате цветов просыпается городок Лимоне суль Гарда на другой сто-
роне озера, именно там мы жили когда-то, влюбившись в северную часть озера. И начинается
мельтешение паромов, лодок, корабликов, и конечно серферов.
И если вечером сползаются тучи, то в дрожащем воздухе сверкают разноцветные
паруса…

Замок Скалиджеро возвышается над городком, это любимое место для свадебных фото-
сессий.
Однажды тут под арестом сидел Гете. Поэта приняли за немецкого шпиона, когда он
пытался зарисовать замок.
Внизу – красные черепичные крыши, озеро, по которому среди прочих лодок и парохо-
диков дважды в день скользит парусная Сор Вероника, катающая туристов.

Мы завели пару любимых барчиков для полуденного эспрессо или спритц-апероля или
какого-нибудь Перони или Моретти в жаркий день. И, естественно, ростичерию – кулинарию.
Учитывая предстоящие ужины у бабы Нюры, днем мы были способны лишь на легкий
перекус. И хозяин ростичерии постарался, легким перекусом это явно не было!
Мы попробовали все – и фрикадельки из речной рыбки, и жареные во фритюре мелкие
рыбешки, и всевозможные овощи на гриле, пока все не перепробуешь – с собой не завернут,
вдруг мы возьмем вот это, а вот то бы нам больше понравилось!
Ноги ближе е полудню сами вели в это небольшое заведение. Причем чуть опоздал – и
полки пустые, только лежат судочки с наклейками, для синьоры такой то или синьора такого
то. Разбиралось все.
Я вернулась к повседневному итальянскому трепу, по которому так скучаю дома: пока
выбираешь сумку в лавке, успеваешь обсудить с хозяйкой – продавцом сколько детей у владе-
лицы твоего отеля и в какую школу они ходят.
А еще мне объяснили, что немецкоязычность населения этих мест – это иллюзия, язык
выучили все, так как первыми туристами десятилетия назад здесь были именно немцы, сохра-
нившие преданность Гарде до сих пор. Но живут здесь только итальянцы, с вкраплением един-
ственных иммигрантов – румын.
– Ты их не отличишь, – сказали мне мальчезинцы, – язык похож, и они очень быстро
ассимилируются и становятся неотличимы от итальянцев. Но это здесь, в маленьких городках
в отрыве от цивилизации, где арабо-африканские лица не встретишь, а страшилки про румын-
ских цыган остались там, за озером, в цивилизованном мире.

Однажды вечером разразилась гроза. К ужину она стихла, выглянули на улицу и потеряли
дар речи.
Облака медленно спустились с неба и стали плавно опускаться в озеро.
Нереально, прекрасно, неповторимо…

Тем, кто приедет летом не только в Мальчезине, но и в Лимоне суль Гарда, придется
мириться с нескончаемыми вереницами туристов в его крохотных улочках, временами похо-
жих на подземелья и гроты. Даже в непогоду, под проливным дождем, туристы дружно кучко-
вались под сводами очередного грота-перехода, и сложно было пройти через плотную толпу.
Несмотря на дождь, мы поплыли на встречу со старинным городком, так очаровавшим
когда-то. И не пожалели.
Лимоне так же лепится к горе, его улицы так же утопают в цветах.. куда ни глянь – или
скала нависает, или озеро блестит.

154
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Дождь усиливался, и мы спрятались под своды пещеры, где расположился очарователь-


ный ресторанчик. Взяли кофе и лимончелло под шум дождя и музыку саксофона.
Но стоило чуть стихнуть дождю, и мы снова выбрались на мокрые крутые улочки с
остальными туристами, которые по одному, по двое, или маленькими группками выползали
из дверей отельчиков и ресторанчиков и магазинчиков.
Все те же средневековые каменные дома, крохотные площади-набережные, на которые
попадаешь, пробежав под низкими сводами-гротами, где прячутся всевозможные галереи и
магазинчики.
И все также интересны его истории.

В 1859 году со стропил французского города Seine-sur-Mer сошло небольшое судно-кано-


нерка, названное La Sesia и предназначенное для французской флотилии в Средиземноморье
во время военной кампании против северной Италии. Однако война закончилась весьма скоро,
и принять участие в боевых действиях Ла Сезия не успела и оказалась у Сардинского коро-
левства.
Вскоре, по просьбе жителей озера Гарда, которое не было судоходным, для перемеще-
ния между городками Королевство Сардиния передало Ломбардии несколько судов, которые
совершали рейсы от города Сало до города Лимоне раз в две недели. Одним из судов оказалась
и наша канонерка.
В полдень 8 октября 1860 года Ла Сезия отправилась в путь из Лимоне в Сало, на борту
было 19 членов экипажа и 41 пассажир. Это не был обычный рейс по расписанию, сейчас мы
назвали бы его чартером, судно было зафрахтовано веронской аристократической семьей.
Единственным кто не поднялся на борт, хотя был в списке гостей, это епископ Вероны
Даниэле Комбони. Он плохо себя чувствовал, недавно вернувшись из Африки, и лишь помахал
отплывающему судну с пристани.
Что произошло дальше, неполадка оборудования, или механик специально прибавил газ,
чтобы произвести впечатление на наблюдавших за судоходством по озеру австрийцев, с точ-
ностью не установили. Но менее чем через две мили котел на судне взорвался.
Спасти сумели лишь несколько человек, большинство пассажиров и моряков погибли,
спасти их на расстоянии 400 метров от берега, при отсутствии нормального судоходства, было
сложно.
«Титаник из Лимоне», как прозвали судно в газетах, стал самой крупной катастрофой
на итальянских озерах.
4 марта 2012 года, 151 год спустя катастрофы, при поисках военного корабля, затонув-
шего рядом с Рива дель Гарда в 1945 году, члены добровольческого общества на судне «Волга
2016» неожиданно заметили на радаре ебольшое судно.
На глубине 350 метров, приблизительно в 500 метрах от берега, прибор показал часть
кормы, и даже маленькую пушку. Параметры затонувшего судна подтвердили – спустя 151 год
Ла Сезия была найдена.
Смотришь на безмятежную гладь озера, застывшую перед грозой, и трудно представить,
насколько глубоко оно и какие тайны скрывает.
Лимоне суль Гарда и сейчас, спустя десять лет после первого приезда, остался для меня
самым красивым городком озера Гарда. Краски его утопающих в цветах средневековых улочек
после ливня казались еще ярче, особенно на фоне покрытого серым туманам озера.

Мы обязательно должны были подняться на Лысую Гору – Монте Бальдо. Со стороны


Лимоне, да и в самом Мальчезине, она кажется не особо и высокой – гораздо внушительнее
скала, словно туча надвигающаяся на Лимоне.

155
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Но это иллюзия, там, где мы видим снизу верхушку горы, лишь перевалочный пункт по
дороге на вершину.
Это не первые мои Альпы и каждый раз понимаю, что стоило ждать час своей очереди
на подъемник, потом 20 минут позора в кабинке с пересадкой на промежуточной станции, для
меня-то, боящейся высоты, и топать потом под горячим солнцем и холодным ветром.
Потому что ничего прекраснее на свете не существует.
Нас слегка напугал сильный ветер, с балкона он казался ураганом, но хозяева сказали,
что фуникулер ходит в любую погоду и что это совсем не ураган, а нормальный гардовский
ветер, ради которого сюда и стремятся серферы и параглайдеры со всей Европы.
Было еще одно опасение – если внизу светит солнце, то там, наверху, неожиданно может
оказаться туман, и все красоты будут скрыты.

Впервые поднявшись наверх в австрийских Альпах, в Зальцкаммергуте, я заплакала: куда


ж теперь ехать, ничего прекраснее и торжественнее больше не увидишь. И по сравнению с этим
меркнут все города и курорты …
А потом потянуло – снова и снова, еще и еще.
Зальцкаммергут, Мерано и Дорф Тироль, Больцано и Ренон, невысокие, но живописные
горы Чиленто неподалеку от Неаполя, дикие горы национального парка Дурмитор в Черного-
рии… Здесь тот идеальный мир, который мы все время хотим найти.
Не испорченный человеком, очень близкий к Небесам.
Падаешь в траву, смотришь в небо, до которого рукой подать, и никого и ничего вокруг,
и учишься говорить с Небесами вот так, без лишних слов и суеты…
Звенят колокольчики коров в альпийских лугах на склонах, темнеют леса, белеет снег на
далеких вершинах, до боли в глазах ярко синеет озеро внизу, незабудки и одуванчики сплелись
с лютиками в зелени травы.
И сколько же тут народа, от параглайдеров до старичков с традиционными палочками
для скандинавской ходьбы в руках.
Мы выбрали самый близкий из маршрутов и самый простой.
Цены в кафешках на станции фуникулера кусаются. Это не штубе над Дорф Тиролем,
где за смешные деньги тебе и рагу из кабана принесут, и вино, и рюмочку ледяного шнапса.
На нашем маршруте расположен загон с альпаками. – Я не лама, я альпака, – говорит
вывеска. Здесь торгуют русскоязычные девушки в лавочке под открытм небом.
–Немцев и прочих тут много,– говорят,– но те смотрят и уходят, а покупают в основном
русские,– поэтому мы тут и работаем.
Как не купить носочки из альпаки – нежные и теплые.
Но мы идем вперед, к смотровой площадке, откуда видно озеро и деревни на той стороне,
не заметные снизу. Я все пыталась представить, кто там живет, и как каждый день ездят на
работу и домой. На самом деле дороги с той стороны более пологие.
А наше дело – топать под ярко синим небом и пищать от счастья.
Вон та дорога – к облакам, в небо, а куда же еще она может вести, если там, за горой
кончается мир… Но туда нам, надеюсь, пока еще рано..
Здесь прячутся за вершинами те самые облака, которые недавно купались в озере, они
набираются сил и ждут команды, выстраиваясь четкими рядами. Снизу, с озера, видно лишь
синее небо, а здесь облака обнимают горы и вздыхают, и дремлют и вдали сливается небо с
озером…
Собственно, до меня уже все сказали – лучше гор могут быть только горы…

156
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Рива дель Гарда – столица верхней, северной части озера, хоть и итальянский по духу
город, но архитектура ее домов уже тирольская. И пивные встречаются, как положено уважа-
ющему себя тирольскому городку.
Рива живая, с автобусным транспортом, с магазинами для жизни, а не для туристов, с
гербами на старых зданиях и множеством церквей, от небольших до солидных.
Приплываешь в порт – и высится над тобой венецианская башня на горе
Север Гарды – встреча трех итальянский областей: Лимоне суль Гарда – Ломбардия,
сосед напротив, Мальчезине – Венето, Рива уже Трентино, в чем не может быть ни малейших
сомнений при виде ее окон и силуэтов горы над крышами.

В 3 км от центра Ривы, по направлению к горной деревушке Тенно (кстати, очарователь-


ное место), находится туристический комплекс Каската Вароне.
Из центра Ривы сюда ходит рейсовый автобус, время в пути 10 минут, ходит автобус раз
в полчаса.
Открытие водопада Вароне состоялось 20 июня 1874 года и стало значимым событием
в жизни городка Рива дель Гарда.
Водопад берет свое начало из озера Тенно, а его название происходит от местечка Вароне,
которое находится в долине Равицце. Здесь побывали многие известные люди, в том числе
принц Умберто II, поэт Габриеле Д’Аннунцио, император Франц Йозеф, Франц Кафка, Томас
Манн.
Смотровых площадки две, с нижней виден «конец», нижняя часть водопада, до верхней
площадки, на 40 метров выше, надо пройти 15 метровый туннель внутри горы.
Туннель – дело рук человека, он был проложен и открыт для посещения в 1870 году.
С верхней площадки, если не боитесь высоты, и не боитесь промокнуть насквозь, можно
увидеть 73 метровое ущелье. Высота водопада 100 метров, и это ущелье вода проделала за 20
тысяч лет.
К ущелью ведут лестницы и тропинки среди цветов и буйной зелени, есть зоны для пик-
ника, хотя сам парк небольшой. Кафе и сувенирный магазинчик находятся у входа в парк.
Внутри гроты подсвечиваются, а шум воды, падающей с огромной скоростью с такой
высоты, оглушает.

Север и юг озера Гарда – это два непохожих друг на друга места.


Юг – более мягкий, приглаженный, обихоженный и доступный в смысле передвижения
между городками и «материковой» частью, с более низкими горами, а местами – просто хол-
мами.
Только на севере сходятся горы, как норвежские фьорды, лепятся на скалы маленькие
средневековые городки, практически пропадает транспорт,– и проявляется нереальная, потря-
сающая красота озера…
Рива это его завершение. Вдруг заканчиваются скалы, уходят куда-то вдаль и озеро
кажется большой чайной чашей, лежащей среди гор. Рива дель Гарда– столица северной части
озера, основное место отдыха англичан.
Хотя опять же на каждом шагу немецкая речь – та самая ложка дегтя, которая портила
когда-то гардовскую бочку меда, и совершенно не раздражает сейчас.
Уже в 1890 году сюда приезжали туристы, около 10 тысяч в год, сейчас их уже около 40
тысяч. Здесь были Ницше, Манн, Кафка.
Рива приятный, спокойный, красивый городок со множеством церквей и колоколом на
часовой башне в порту – эту часть озера называют Бенако, это уже провинция Тренто, регион
Трентино Альто Адидже.

157
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Центральная площадь – Piazza III Novembre-окружена портиками 14 века, а её башня –


Аппонале – была построена в 1220 году, высота башни 34 метра.
Когда-то построенная для защиты города, она побывала тюрьмой, наблюдательным
постом во время Первой мировой войны, на башне – эмблема Ривы, которую называют
"l'anzolim de la tor".
В 1508 году была построена венецианская крепость – Бастион, на склонах горы Монте
Роккетта, откуда открываются потрясающие виды на озеро.
Есть в Риве и свой замок, окруженный рвом. Построенная в 12 веке крепость впослед-
ствии отошла к веронской семье Скалиджеро (чьи замки, собственно, и окружают озеро), кото-
рая укрепила и расширила замок. В 19 веке он оказался в руках австрийцев, а сейчас здесь
находятся археологический, исторический музей, выставки минералов и прочее, вход до 20 и
после 60 лет– бесплатный.
В отличие от своих соседей – Лимоне, Мальчезине, Торболе– Рива со своими 15 тыся-
чами жителей уже настоящий город, со своей нормальной жизнью, «нормальными» магази-
нами и рейсовыми автобусами, даже в Рим.
С «соседями» её связывают пароходики, около 10 минут пыть до крошечного излюблен-
ного серфингистами Торболе, около 20 минут – до Лимоне.
И плыть совсем ничего, и снующие вокруг разноцветные лодочки-доски-яхточки создают
ощущение праздника, словно разноцветная карнавальная мишура.
– Посмотрели бы вы на это все зимой,– вздохнул Лука, который вез нас в Брешию из
Лимоне десять лет назад, – туман, снег, лед, иногда мы отрезаны от цивилизации, проехать
узкими тоннелями зимой в горах совершенно невозможно.
Трудно в это поверить под сентябрьским или июньским солнцем при виде нереально пре-
красных пейзажей – с мраморными балюстрадами, замершими темными кипарисами и блестя-
щим на солнце озером…
В последнюю субботу августа в Риве проходит Ночь Фантазии, или Ночь Сказок– Notte
di Fiaba– с музыкой, огнями, фейерверками над озером, различными шоу.
В этот день отмечается одно историческое событие: В 1439 Венеция и Милан, встрети-
лись в Риве в битве за владение этими местами.
Чтобы атаковать Милан с тыла Венеция отправила флот галер и других судов из Адриа-
тического моря – через реку Адидже, озеро Лоппио и канал Сан Джованни в Торболе и Гарду.
Основное сражение началось 29 сентября 1439 года.
Но Милан, чьими войсками командовал Николо Фонтебраччо, известный как Piccinino,
победил.
Теперь в Ночь Фантазии проходят соревнования между различными командами, кото-
рые должны доказать свои мореходные навыки. Победившая команда вывешивает на своих
суденышках флаги с эмблемой города – они прибывают в порт, сопровождаемые процессией
в исторических костюмах.
В таких городках, как Рива, хочется жить в старомодном отеле на центральной площади,
чтобы большое французское окно – или ставни – открывались на набережную, где неторопливо
и расслабленно передвигаются туристы, чтобы гулко басил колокол на старой башне… главное,
не по ночам!

Много легенд рассказывают в этих местах, как же без легенд в старинных городках в
горах!
Говорят, что здесь часто видят римского солдата без головы – это основная местная стра-
шилка.
А ещё – в горах есть пещеры, а пещерах водятся… ну, конечно, драконы!

158
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Не зря именно драконов всех видов, цветов и размеров продают в лавочке возле замка
Ривы.
Драго – Дракон – называется 12 метровая лодка, в которой помещается 20 спортсменов,
да и вид соревнований называется Palio dei Draghi– состязание Драконов.
Появился этот вид спорта сравнительно недавно, но корни уходят далеко в прошлые века.
Драго называются и несколько отелей.
А высоко в горах между Лимоне и Ривой находится старый драконий грот– Grotta dei
Draghi…
Вечером, когда на озеро спускается туман, таинственно мерцает силуэт замка Скали-
джеро на другой стороне, нетрудно представить себе большого темного зверя, внимательно
наблюдающего за озером из своего грота..
Лежишь, укрывшись пледом, на лежаке у озера.. тишина и миллионы звезд на небе.. уже
уснули утки и лебеди, обычно толкущиеся у берега…
Случайное облако закрыло на секунду луну… а может быть, это бесшумно скользнул по
темному небу силуэт старого дракона с горы Монте Бальдо……

159
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Лацизе и вина озера Гарда
 

Городок Лацизе расположен на восточном берегу озера Гарда, к югу от Бардолино и к


северу от Кастельнуово-дель-Гарда у подножия гор Моренин.
Здесь озеро достигает своей максимальной ширины в 17 км от берега до берега, а Верона
всего в 24 километрах..
Его сосед – очень симпатичный Бардолино, и слово это много говорит любителям вин.
Кстати, Бардолино это не только красное вино, знакомое по российским супермаркетам.
Тем более, что учитывая стоимость доставки, пошлин, акцизов, налогов, аренды можно себе
представить какое же Бардолино разливают по канистрам где-то в Больцано, чтобы потом в
бутылках, оно попало в наши магазины по цене эквивалентной шести евро.
Бардолино бывает и недорогим, столовым, и более высокого качества, и даже розовое,
называется оно Кьяретто и в 2013 году получило премию Мундиале среди розовых вин.
Здесь же, (и не только здесь) производится и самое, пожалуй, известное среди вин реги-
она Венето, Вальполичелла. Это уже класс повыше, классико или рисполи, а стоимость Ама-
роне ди Вальполичелла доходит до 4 тысяч рублей за бутылку в наших винных элитных мага-
зинчиках.
И без белого не обошлось, а что еще пить под озерную рыбку?
Это Custoza, легкое белое вино, которое производится в 9 областях региона Венето, в
том числе в озерных Пескьера дель Гарда, Лацизе, Кастельнуово дель Гарда.
А вот белое вино под названием Лугана бывает уже и супериоре и резерва. И даже игри-
стое, спуманте.
Нельзя обойти Марцемино, хотя бы из-за имени, вино это своим названием обязано
Вольфгангу Амадею Моцарту, упомянувшему это вино в опере «Дон Жуан». Это одно из ста-
рейших вин Италии, пришедшее сюда, как ни странно, из одного черноморского городка под
названием Марцифон. Венецианские купцы завезли его в северную Италию, где вино и при-
жилось. Говорят, идеально под блюда из грибов.
В десятку вин региона входит и всем известное Соаве, получившее свое имя благодаря
местечку рядом в Вероной, где находятся известные винодельни.
Белое Соаве – первое вино региона Венето, получившее аббревиатуру DOC– контроли-
руемое и гарантируемое качество.
Интересно, что прежде, чем производить вино, виноград высушивается в течение
нескольких месяцев. Лучшее из Соаве это Riciotto, получившее свое имя от слова «ухо» на
местном диалекте, именно такой формы кисти винограда гарганега, из которого делают Соаве.
Такая форма дает возможность винограду получить больше солнечных лучей и соответственно
сладость.
Раз мы заговорили о винах, то надо вспомнить о закусках!
Аличи – так на венецианском диалекте называют анчоусы – у нас не ловятся, как не
ловятся они и на озере Гарда, что не мешает этим маленьким рыбкам продаваться маринован-
ными во всех лавочках и супермаркетах Италии.
Покупать анчоусы у нас бессмысленно, потому что в основном они продаются в баночках
копченые и в масле, и вкус совсем не тот, какой нужен для нашего блюда.
Поэтому мы возьмем.. банальную кильку или хамсу. Пряного посола или свежую. Уби-
раем кости-головы-хвосты, нарезаем части на 2-3. Если взяли свежие– то на 12 килек выжи-
маем треть лимона и сбрызгиваем белым винным уксусом. Если взяли пряные– то просто
сбрызгиваем лимоном. Свежие перемешиваем, оставляем чуть-чуть полежать и на 2 часа в
холодильник. Через два часа все готово. Если пряные – просто перемешиваем.
160
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Теперь режем очень меленько один маленький зубчик чеснока, зелень петрушки и зеленого
базилика, совсем чуть-чуть, не посыпать обильно, как мы с горкой сыпем в салаты, а слегка
осыпать и смешать с рыбой.
Режем помидор– итальянцы всегда используют во все салаты жестковатые помидоры,
спелые идут на соусы, но в этом случае помидор должен быть красным и спелым, главное
не переспелым.
Смешиваем кусочки помидора, слегка посыпанные морской солью, а можно и не солить–
с рыбкой и зеленью и добавляем натертый на крупной терке твердый сыр.
И, собственно, все. Закуска для Соаве на тарелочку или на поджаренный хлебец типа
брускеты или кростини готова!

Городок Лацизе очаровал еще по дороге в Мальчезине, из окна автомобиля. Привлеа-


тельный город на берегу озера, в который сведут ворота в крепостной стене.
Название Lazise происходит от латинского слова «laceses» и  означает город на озере.
Это красивый старый город с узкими улочками и живописными площадями, с традиционным
портом, расположенным в центре.
Считается, что здесь бывает гораздо меньше туристов, чем в соседних городках (ага, сама
видела толпы в шортах, снующие через ворота!), здесь есть интересные виллы, который входят
в список обязательно посещаемых достопримечательностей, а кроме того – целый парк терм,
расположенный в полутора километрах от городка.
Среди вилл – Вилла Перголана (самая известная), Вилла Бернини, расположенная на
берегу озера Гарда и окруженная древними стенами, Вилла Ботта, построенная в средневеко-
вом стиле, Вилла Баратта, с ее прекрасным парком, Вилла Баццоли и Вилла деи Седри в Кола.
Вилла Бернини закрыта для посещения, находится в частной собственности.
Крепостные стены сохранились очень хорошо, ведут в город крепостные Новые ворота
(или Кансиньорио) на севере, построенные между 1375 и 1376 годами и ранее предназначен-
ные для военных целей и Верхние ворота (или Сан-Зено) на востоке, для людей и гражданских
грузов, в их внешней нише изначально была написана Мадонна с младенцем, правда потом ее
сменил императорский орел и в конце концов символ венецианской республики – лев Святого
Марка.
Одна из достопримечательностей – здание Арсенала, в 14 веке использовавшееся вене-
цианцами как таможня.
И, конечно, замок.
Замок Салиджеро один из самых внушительных на Гарде, правда, в отличие от прочих
замков озера, это не музей. Замок Лацизе до сих пор находится в частной собственности,
поэтому увидеть его можно только внешне, и еще посмотреть замковый парк.
Строительство замка отнесено к 9 веку, а перестройки проводились дважды, в 13 веке
и в 17м.

Менее чем в 2 километрах от Лацизе расположен драконий холм, Мондрагон. Озеро


Гарда вообще изобилует легендами о драконах, казалось бы, они распространены в верхней
скальной части. Но, как видим, и в средней Гарде без них не обошлось.
Мондрагон – это склон, расположенный примерно в двух километрах от Лацизе суль
Гарда, в окружении небольших ферм. Когда-то древний замок стоял на вершине.
Легенда рассказывает, что местность эта была известна своими ведьмами и драконами.
Люди часто жаловались на странные огни на стенах замка, загадочные звуки и крики по ночам.
Все это пугало жителей городка, и как только спускались сумерки, они закрывали городские
ворота и запирались в домах, не выходя до самого утра.

161
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Все знали, что замок на холме связан туннелем с центром города, поэтому лучше было
перестраховаться.
Один из лодочников заметил странную вещь. В те дни, когда приходила гроза, его лодка
поутру оказывалась совсем на другом месте, не там, где он ее оставил.
Лодочник был синьором храбрым и однажды, перед грозой, он добрался до порта, ста-
раясь идти самыми широкими и освещенными улицами, и спрятался в своей лодке.
Около полуночи из туннеля около порта вышли две женщины.
Лодочник чуть не поседел, разглядев их в дырочку в парусине, которой он накрылся, он
рассказывал, что были они седыми, с глубокими морщинами, а глаза горели красным огнем,
в общем, все, как рассказывала еще его бабушка, он точно помнил описание страшных ведьм
с холма!
Интересно, сколько Бардолино выпил наш герой для храбрости этим вечером?
Женщины поднялись в его лодку, одна из них повернулась к съежившемуся от страха
под парусиной лодочнику и сказала:
– Кто бы ты ни был, наш любопытный гость, теперь ты поедешь с нами! Лодка, вперед!
Сами собой надулись паруса и засияли холодным светом, лодка быстро заскользила по
воде к середине озера, хотя никто не дотрагивался до ее руля.
Развивались волосы женщин, неподвижно стоявших на ее носу, а замок Лацизе казался
еще более грозным и темным, чем обычно.
Когда лодка подошла к середине озера, перепуганный лодочник увидел, что навстречу
ей приближалась другая лодка, с той стороны от городка Сало.
Так лодочник оказался на встрече ведьм двух берегов озера Гарда. От испуга он толком
не понял, о чем говорили представители «двух делегаций» он запомнил лишь обрывки фраз
о граде, о наказании жителей маленькой деревни, которые осмелились чем-то не понравиться
ведьмам.
Когда лодка вернулась в порт и женщины, покинув ее, снова скрылись в туннеле, лодоч-
ник долго не мог поверить, что его оставили в живых. До рассвета, несмотря на грозу, он оста-
вался в лодке не в силах вылезти из-под парусины.
Утром он рассказал историю в городке. Конечно, нашлись те, кто пытался отговорить
своих сограждан, но большинство решило рассказать эту историю местному священнику.
Тот, подумав немного, предложил освятить лодку, что вскоре и было сделано, а процес-
сия жителей обошла городок с крестным ходом.
Прошло несколько дней, лодка оставалась на своем месте, несмотря на грозы, видимо,
ведьмы более не могли ее коснуться.

Однажды разразилась самая страшная гроза, какая только бывала в этих краях…
Под грохот грома огромная молния ударила в замок на драконьем холме, старинный
замок был испепелен и никогда больше истории о ведьмах не рассказывались в этих местах.
А на гербе городка Лацизе до сих пор изображен дракон! Не зря холм над ним носит
название драконьего.

162
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Кухня озера Гарда
 

Если кухня Эмилии-Романьи не так давно стала объектом нематериального достояния


человечества под охраной Юнеско, а кухня Тосканы известна, пожалуй, каждому, кто увлека-
ется кулинарией, кухня озера Гарда у нас практически неизвестна.
Как и в кухне прочих регионов, основа гардезианской кухни – простые блюда, это кухня
бедняков, cucina povera. Но здесь она очень отличается от кухни приморских регионов или
центральной Италии.
Одно из самых старых блюд здесь, это Carne Saldado, типичное блюдо Ривы, Вароне,
Арко, тех городков, которые удалены от озера.
Вот, кстати, интересно, если городок на берегу – то основа кухни рыба, километр вглубь
– мясо или крупы. Может, в этом и есть главный секрет, почему Италия вторая по продолжи-
тельности жизни страна в мире, (после Японии) – едят только то, что свойственно для своей
местности и для конкретного сезона?
Итак, Соленое Мясо. Способ приготовления весьма долгий.
Говядина помещается в рассол, рецепт которого не меняется веками. В рассоле много
соли, сахар, тимьян, майоран, лавровый лист (или розмарин, вместе они убивают вкус друг
друга) корица, мускатный орех, можжевельник, перец, красное вино.
Сверху ставится пресс и засаливается мясо в холодном месте в течение 30 дней.
Подается горячим, подогретым на решетке, тонкими ломтиками, сбрызнутыми олив-
ковым маслом и бальзамическим уксусом с гарниром из брокколи или бобами, либо как кар-
паччо, почти прозрачными тонкими кусочками на рукколе, сбрызнув бальзамическим уксусом.

А вот это блюдо называется Sardele oio persemol e ai (на диалекте), по-итальянски это
будет Sardine con olio, prezzemolo e aglio, то есть сардины с оливковым маслом, петрушкой и
чесноком.
Попробуйте приготовить так рыбку на гриле, обязательно понравится!
8 сардин, петрушка, 2 зубчика измельченного чеснока, лимонный сок, оливковое масло,
соль и перец.
Очищенные сардинки укладываются на решетку, в рецепте это должно быть филе,
и сбрызгиваются приготовленным заранее соусом: масло, лимонный сок, мелко порезанные
петрушка и чеснок перемешиваются, чуть-чуть настаиваются, снова перемешиваются

Когда-то я неожиданно открыла для себя веронскую поленту, отличающуюся радикально


от привычных жестких холодных квадратиков, которые ела до сих пор.
Гардезианская полента – блюдо очень древнее, называемое на диалекте «consa»– то есть
«загорелая».
Это смесь кукурузной крупы, оливкового масла, различных сыров (естественно местных,
с горы Монте Бальдо).
Запекается в печи очень долго, до загустения, потом режется на кусочки, которые пас-
тухи, уходившие на горные пастбища на несколько дней, разогревали на кострах.
Это блюдо называлось carbonera– и правильно напоминает знакомую нам карбонару,
полента разогревалась на углях, именно это слово в названии блюда, потому она и загорелая
тоже.

И, наконец, Bìgoi co le Àole на диалекте, или по-итальянски Bigoli con le Alborelle.

163
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Альборелле – это маленькая рыбка типа уклейки, а биголи – паста, напоминающая спа-
гетти или макерони, длинные пухленькие трубочки.
Рыбок ненадолго засаливают в соленой воде, потом вынимают из рассола, и уклады-
вают на сковороду (опять же филе, без косточек) в оливковое масло, предварительно разо-
гретое, с добавлением зубчика чеснока, немного миндаля и немного гвоздики.
Через несколько минут к рыбкам добавляется 150 гр. рассола, в котором рыбка заса-
ливалась. Иногда добавляют туда же шалфей, розмарин или лавровый лист, и даже иногда
сардинки в масле, для насыщенности.
В соусе рыбка томится 10 минут, после чего в соус добавляются заранее отваренные
биголи.

А самое знаменитое блюдо этих мест, как и прочих районов вокруг Вероны, это Tortellini
di Valeggio.
Готовится начинка для тортеллини очень долго. Мелко перемалывается мясо – сви-
нина и говядина, добавляется мортаделла, фисташки, немного белого вина (по традиции это
должно быт известное местное вино Кастоза).
В фарш добавляют травки, яйца, сыр, мускатные орех, все тщательно измельчается
и перемешивается.
В бульон, в котором варятся тортеллини, добавляют немного вина Бардолино. Пода-
ются тортеллини как без бульона, так и в оном, политые оливковым маслом, посыпанные
тертым горным сыром и украшенные листьями шалфея.
Хранят тортеллини не замораживая, просто в холодильнике, не более недели, в моро-
зилке максимум два месяца.
Вариаций очень много, добавляют множество овощей, или делают чисто овощными–
с тыквой, каштанами, сыром рикотта, базиликом, в зимних вариантах кроме мяса в них
может быть начинка из только что созревшего горного сыра, лука порея и сельдерея, даже
трюфельный крем.
А тесто всегда готовится вручную, и раскатывается (вытягивается) очень тонким.

164
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

 
Львы и ливни Флоренции
 

Поздней осенью, несмотря на частые проливные дожди, в тосканских городках уже уста-
навливаются новогодние декорации.
Освещаются гирлянами узкие флорентийские переулочки, и возникает ощущение ско-
рого Рождества, когда переливаются отражения в лужах после недавнего ливня.
Однажды ноябрьским флорентийским вечером ливень был таким, что смывал все на
своем пути, не переставая гремел гром, и невозможно было вызвать такси, хотя их вереница
мокла на углу у площади Республики – сильным грозовым ветров сломало антенну на вышке
и остались такси без связи.
Шум дождя за окном вперемешку с гудками автомобилей и традиционными визгами
моторино, смех запутавшихся зонтиками прохожих, пытающихся перепрыгнуть потоки воды
на мостовой, далекий звон колоколов Санта Кроче или Оньисанти – это тоже очарование Фло-
ренции.

Рим настолько полон историей и красотой и атмосферой, что практически каждый найдет
там уголок лично для себя, в Рим можно приезжать и десятый раз, и сотый– и все равно не
надоест, и все равно каждый раз открываешь что-то новое, доселе незнакомое.
Венеция фотогенична. Она однообразна, но от этого не менее прекрасна, остановись на
любом углу, на любом мостике и ты сфотографируешь узнаваемый всем миром вид.
Флоренция совсем другая. Тяжелые темные фасады ее дворцов не пускают случайные
взгляды…
Ты можешь разочароваться с первого взгляда, и со второго, и даже с третьего, а потом
вдруг маленькая деталь, луч солнца упавший под определенным углом, отражения мостов в
темной воде Арно, туман с холмов – и ты покорен навеки.
Есть у меня знакомая – пресыщенная путешествиями дама с несколько высокомерным
отношением к жизни. Она проехала Венецию, удивленно говоря: – И что там такого? Ну, Вене-
ция, – она ехала дальше и однажды, с головной болью и повышенным давлением, она, ненавидя
весь мир, брела за гидом по серо-коричневым улицам Флоренции. И вдруг из-за угла ослепил
взрыв – фасад флорентийского Дуомо.
– Я не видела ничего прекраснее!– сказала моя знакомая, забывшая и про давление, и
про головную боль.

Часто не переполненный народом жаркий летний город, а вот такой, бежево-коричневый,


умываемый ливнями поздней осени, больше трогает сердце. Выпускает ноябрьский туман рез-
ную шкатулку по имени Флоренция из холодных лап, уползает вдаль, в холмы, и среди серого
дня согревают сердце теплыми красками фасады ее дворцов.

Дремлет под дождем Мардзокко, лев– символ Флоренции.


Увидев на фреске или барельефе крылатого льва – пусть даже на крепостных стенах где-
то в Хорватии и Черногории, даже никогда не бывший в Италии человек сразу вспомнит о
Венеции и крылатом льве Святого Марка.
А фигура флорентийского символа – Мардзокко– совсем не так известна
Но вы не пройдете мимо на площади у палаццо Веккьо, где уже несколько веков держит
гордый лев работы Донателло герб Флоренции в своих лапах.
Помните, когда-то на Понте Веккьо стояла фигура бога войны Марса, которого считала
своим покровителем Флоренция, уничтоженная во время наводнения 1333 года. Собственно
165
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

имя Марса и трансформировалось в имя льва – Мардзокко, которое происходит от латинского


Мартокус, маленький Марс и взято, не трудно догадаться у кого – конечно, у Данте.
Почему именно лев? С этим мощным и царственным зверем Флоренция связывала свое
политическое и военное могущество.
Кроме того, как известно, долгое время враждовали Флоренция и Пиза, и так как льва
считали единственным зверем, способным убить орла (символ Пизы), то неудивительно, что
именно лев так приглянулся флорентийцам.
И вот однажды, примерно в 1200 году, лев в клетке был выставлен на площади на обо-
зрение всех жителей, как символ флорентийского превосходства.
Легенда рассказывает, что клетка неожиданно открылась, и лев вышел на площадь…
В панике побежали прочь зеваки, лишь один малыш так и остался стоять и смотреть на
льва.
Медленно подошел лев, осторожно взял в пасть ребенка – и принес его к ногам замершей
в ужасе матери. А потом повернулся, и спокойно вернулся в свою клетку.
Надо ли говорить, что восхищение прекрасным зверем возросло неимоверно.
Спустя столетие семья Медичи объявит Мардзокко защитником города и собственного
рода, а работа Донателло украсит площадь Синьории.
Сегодня, кроме знаменитой фигуры на площади, Мардзокко можно встретить повсюду,
поднимите глаза на башню Арнольфо – с высоты смотрит на Флоренцию её лев. Он на фреске
в зале Джильо в палаццо Веккьо, а две фигуры охраняют вход в палаццо Веккьо.
Есть даже неприличная флорентийская шутка: когда бронзовый лев писает в Арно, вода
в реке поднимается!
Действительно, когда приходит сильный ветер, то фигурка флюгера поворачивается в
сторону Арно.
Спят флорентийские львы на бортике старого фонтана в Эмполи и во многих других
тосканских городках можно встретить это гордое животное.
А еще – обратите внимание – бронзовые львиные лапы поддерживают фонари на набе-
режной.
Спустя века по прежнему хранит Мардзокко свой город, хранит реку Арно…

Люблю я флорентийскую улицу Проконсоло. И до Дуомо две минуты пешком, и до


пьяцца Синьория, и практически под рукой Барджелло и Бадия Фьорентина.
Самый центр, но основной приезжий народ другими тропами ходит.
Вдоль улицы крепостями выстроились массивные старые дворцы, как тяжелые сундуки
скрывают они внутри всяческие сокровища.
Возвращаешься вечером по пустой улице, а вокруг и кафе, и маленькие заведения в три
столика в крохотном зальчике, где повар и кассир и официант и даже гардеробщик в одном
лице, иностранец если заглянет– то с испугом убежит, не поняв, что тут делать-то.
Отель Кавур – мой любимый флорентийский отель, а напротив него траттория «Густо
Лео», где девочки официантки летают с подносами, а цены совсем не для центра города.
Открываешь окно, раздвигаешь ставни в пол, и грохочет дождь по мостовой а напротив
всю ночь в свете фонаря сияет герб Пацци, в назидание, чтоб слишком сильно Медичи не
увлекалась.
Здесь на виа Проконсоло расположен внушительный дворец с колоннами – музей Есте-
ственной истории. Когда-то здесь жили Пацци и располагалась крохотная лавочка специй, а
потом дворец купил Алессандро Строцци.
Строился дворец долгие годы, переходя из руки в руки от одного архитектора к другому.
В 1593 за него взялся Буоналенти, но и тот после конфликта с сыном Алессандро Строцци от
проекта отказался, правда и поработал здесь долгих 7 лет.
166
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

В 19 веке дворец перешел к флорентийской власти, здесь было управление тосканской


полиции, департамент внутренних дел, управление почты и телеграфа и, наконец, во дворце
расположился музей естественной истории, существующий до сих пор.
Во флорентийских дворцах много тайных дверей… секретная дверь этого палаццо
активно использовалась в бытность его полицейским управлением, невидимые публикой, сюда
проскальзывали тайные информаторы.
Окна дворца украшают крылатые чудовища, что способствовало появлению очередной
легенды.
Неудивительно, что годами переходивший из рук в руки дворец прозвали незакончен-
ным: до сих пор он известен во Флоренции как Палаццо Нонфинито.
Но это слишком просто и говорить нам с вами сегодня было бы не о чем, если бы не
старое предание.
Говорят, что первый хозяин дворца, Камилло де Пацци, заключил договор с дьяволом.
Он, как положено при заключении такого договора, заложил свою душу в обмен на строитель-
ство дворца: внушительное палаццо должно было быть закончено за один год.
Но сделка не состоялась!
Когда строительство подходило к концу и фасад палаццо украшали уже крылатые чудо-
вища, Пацци потребовал, чтобы дворец был украшен и религиозными символами, как требо-
вала архитектурная традиция того времени.
Этого дьявол сделать не мог и с воплями: – Нонфинито! (Не закончено! Не закончено!
Не закончено!) убежал в ужасе..
Так дворец и остался в памяти, как незаконченный – нонфинито. И больше ни одному
архитектору не удалось завершить работу Дьявола. А герб Пацци, спустя столетия, сияет за
окном романтически настроенных туристок.

Гуляя по Флоренции иногда даже не замечаешь маленькие детали и связанные с ними


истории. Флоренция прячет свои секреты и крохотные тайны на каждом углу..
Вот дворец Пуччи – монументальное очень флорентийское палаццо на углу улицы Пуччи
и виа Серви.
На стене, как положено, герб. И чисто флорентийские ставни на окнах, как раз то, что
ищу я себе в обязательном порядке для флорентийского пристанища.
Но среди прочих окон одно замуровано.
Очередное привидение, не дождавшееся рыцаря с войны? Нет, реальная история.
Cемья Пуччи была тесно связана с семьей Медичи до тех пор, когда Пандольфо де Пуччи
не был удален от двора Великого герцога Козимо I за безнравственное поведение (даже боюсь
представить, в чем оно заключалось, в те времена).
Пандольфо обиделся и запланировал покушение на великого герцога. А так как Козимо
ежедневно прогуливался мимо дворца Пуччи, то Пандольфо нанял двух убийц, которым легко
было убить Козимо де Медичи через широкое окно.
Но, как часто бывает с заговорами, его раскрыли. И по приказу Великого герцога окно, из
которого и планировалось убийство, было замуровано, как предупреждение о превосходстве
Медичи над их врагами.
Не знаю, что стало с бедолагой Пандольфо, может, и простили, тем более, что семья
просуществовала до наших дней:
Одно точно – за последние лет пятьсот никто не отважился кладку разобрать.

Старинная аптека Санта Мария Новелла находится на виа делла Скала, поворачиваете
направо, в противоположную от центра сторону, от площади Санта Мария Новелла, вот за тем,

167
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

справа, белым зданием с изображением Мадонны на углу, по правой же стороне внимательно


смотрите на вывески.
И даже так мы чуть не прошли – обычный вход в обычный подъезд старого палаццо,
между маленьким продуктовым магазинчиком и офисом, и табличка даже не бросалась в глаза.
И тем более не пришло бы никогда в голову, что эти серые здания, и особенно то, что
внутри за фасадами палаццо – это монастырь.
Мы прошли вперед, по гулкому вестибюлю, мимо статуй в нишах, и попали в огромный
зал с расписными потолками.
А дальше – направо, налево, в закоулочки и уголочки пошли другие залы – зал специй,
зеленый зал, часовня, со старинными аптечными предметами, со старинными фресками, ста-
рыми книгами – Бог мой, чего там только не было! Там можно было ходить ни один час!
А вокруг, по сторонам залов, больших и крохотных, стояли шкафы и прилавки, тут тебе
и кремы, и лосьоны, и травы, и мази, и ликеры, и меды, и джемы, просто глаза разбегаются и
даже представить трудно, что ты можешь найти в этих шкафах и на этих прилавках…
L'Officina Profumo-Farmaceutica di Santa Maria Novella– или просто Farmacia di Santa
Maria Novella – самая старая аптека в Европе, первое официальное упоминание о которой
относится к 1200 году, действующая до сих пор.
Сохранены старые традиции, в согласии с которыми вручную монахи изготавливали тай-
ные и явные зелья…
Я бы нисколечко не удивилась, найдя в рецептуре крылья сушеной летучей мыши, глаз
жабы или ус черного кота… Хотя, чего это я, размечталась, аптека-то монастырская!
В 1381 году монахи-доминиканцы запатентовали производство собственной воды из
лепестков роз, за ней пришли эликсиры, помады и бальзамы, в 1612 появились специи, а в
1659 году Великий герцог тосканский Фердинанд де Медичи присвоил аптеке титул придвор-
ного склада.
Монастырь перестал существовать в девятнадцатом веке, но аптека сохранилась,
перешла в коммунальную собственность Флоренции и с 1866 года помещения арендовались
под аптеку Чезаре Аугусто Стефани, чьи потомки до сих пор управляют предприятием.
Редкое, прекрасное и даже таинственное место, вот только если вы чувствительны к запа-
хам – может быть проблема. Там такое смешение трав, эссенций, ароматов, кажется, это тяже-
лое облако осязаемо стоит в воздухе.
Это не типичная аптека, это травы, настои, ликеры, джемы, и прочие снадобья. Это, ско-
рее музей, который очень даже советую посетить. А может, и купить чего-нибудь таинственно
– пахучего, от головной боли, или от морщин, а может – от сглаза?

И снова наползает туман, и смешивается с сумерками. И гулко охают старинные колокола


флорентийских соборов. Среди них – колокола из Лукки.
В 1980 году, с разницей в несколько дней– бывает и такое– умерли в Лукке два брата–
Лоренцо и Омеро Лера.
С их смертью навсегда исчезло одно из самых интересных её ремесел, производство коло-
колов.
Веками фамилия Лера в Лукке означала колокол. Поколениями, от отца к сыну, семья
Лера занималась этой работой.
Братья Лера начали свою деятельность в 1917 году, В манускрипте, хранящемся в при-
ходском архиве, говорится, что семья Лера появилась в 15 веке и уже к веку 19 снискала славу
колокольных мастеров далеко за пределами Тосканы.
Это необычное производство: чтобы отлить колокол одного умения недостаточно, нужно
вложить душу, и тогда колокол зазвучит своим собственным, неповторимым тоном.

168
Ю.  Евдокимова.  «Поздняя осень в Тоскане»

Когда мастерская Лера переехала из пригорода Ламмари в Лукку на виа Борго Джанотти
в 1912 году, она была известна далеко за пределами провинции, около 260 колоколов отлили
Лера для колоколен Тосканы и даже провинции Венето.
Мастерская напоминала что-то среднее между логовом волшебника и лабораторией
алхимика, так много странных и таинственных для непосвященного приборов и инструментов
там находилось. Отлив колоколов был основным и самым известным «продуктом» семьи Лера,
но заодно они делали часы для старинных башен, множество художественных работ в бронзе,
алюминии, закаленной стали.
Производство колоколов было самым интересным действием, настоящим спектаклем.
Операция начиналась с отливки формы, исключительно деликатного действия.
Но у Лера все шло быстро и четко, в их генах поколениями было заложено умение отли-
вать колокола… несколько сотен отправились в Истрию и в долину Исондзо.
Говорят, что войти в мастерскую Лера было все равно, что войти в ад, так там было жарко.
Каждый колокол имел свои украшения, в форму добавлялись специально приготовлен-
ные трафареты, а затем колокол погружали в специальное отверстие в земле и оставляли на
время, засыпая землей.
Среди ингредиентов был также лошадиный навоз. Лера никогда не объясняли, для чего
он нужен, но это был обязательный атрибут отливки колокола. Работали Лера по древним
китайским правилам, которые считались лучшими в этой области.
Самым трудным был отлив языка, от которого и зависел «голос» колокола. Считается, что
колокола Лера легко узнаваемы, и жители города, находясь вдалеке, в старые времена всегда
безошибочно узнавали «голос» Лукки.
Постепенно, колокола Лера разошлись по миру.. они отправлялись в Америку, Новую
Зеландию, Африку, на Ближний Восток, не говоря уже о Европе.
С годами, шаг за шагом, маленькие колокольные мастерские вытеснялись крупными про-
мышленными производствами, и с годами торговля шла все медленнее.
Но до последних дней братья Лера отливали колокола.
Многие кустарные производства Лукки утеряны навсегда. Мало кто сейчас помнит о куз-
нецах улицы Беккерия и их громких мастерских, прятавшихся за средневековыми входами,
или о портных, заполнявших летом луга вокруг городских стен…
Со смертью братьев Лера ушло в небытие производство колоколов.
И все же, когда звучат на колокольнях дальних стран колокола Лера, это эхо голоса Лукки
отдается от чужеземных стен.

Не успела я приехать во Флоренцию, как меня тут же начали бомбрадировать сообще-


ниями:
– Ты немедленно должна съесть лампредотто! Как, ты ещё не ела лампредотто!
К стыду своему признаюсь, что ни разу до этого момента не пробовала….
Что оставалось делать – идти и есть! Тем более, что триппу – традиционное итальянское
блюдо из порезанного узкими полосками тушеного коровьего желудка я очень люблю и это
тот случай, когда флорентийскому блюду я предпочитаю римское, триппа фьорентина мягче
и нежнее, и с использованием пармезана вместо римского пекорино романо пропадает какая
то пикантность. Но лампредотто и триппа это разные блюда.
Пожалуй, нет ничего более традиционно флорентийского, чем лампредотто.
В 2009 году в Евросоюзе вышел закон, запрещающий продавать вино в разлив в улич-
ных точках по продаже фастфуда. Но традиция запивать лампредотто тут же купленным ста-
канчиком вина, готтини, существовала чуть не со средневековья, и молодой флорентийский
мэр Маттео Ренци – будущий премьер Италии – издал ра