Вы находитесь на странице: 1из 19

Подъем конкурентного Стивен

Левицкий,
авторитаризма 1

Лукан А. Вэй

П
осле окончания «холодной войны» в мире
расцвело множество гибридных политичес­
ких режимов. В 1990-е политические обра­
зования в Африке (Гана, Замбия, Зимбабве,
Кения, Мозамбик), посткоммунистической
Евразии (Албания, Россия, Сербия, Украина,
Хорватия), Азии (Малайзия, Тайвань) и Латинской Америке (Га­
ити, Мексика, Парагвай, Перу) в различной степени и каждое
по-своему отличались тем, что совмещали демократические
законы с авторитарными формами правления. Ученые часто
интерпретировали эти режимы как неполные или переходные Стивен Левицкий – поли-
формы демократии. Однако в ряде случаев связанные с пере­ ­ олог, профессор госу-
т
дарственного управ-
ходностью ожидания и надежды оказались чересчур оптимис­ ления в Гарвардском
тическими. Многие режимы, в особенности в Африке и на университете (США).
пространстве бывшего Советского Союза, либо так и остались Лукан Вэй – профессор
гибридными, либо начали смещаться в сторону авторитаризма. политологии в Универси-
тете Торонто (Канада).
Поэтому, как нам кажется, пора отказаться от осмысления этих
политических режимов в терминах перехода к демократии и
попытаться определить их истинную специфику.
В последние годы многие ученые указывали на важность
понятия «гибридный режим». Недавние исследования предла­
1  публиковано в: Levitsky S., Way L.A. Elections without Democracy. The Rise of Competitive Authoritaria­
О
nism // Journal of Democracy. 2002. Vol. 13. № 2. Р. 51–65. (Биографии авторов приведены по состоянию
на текущий момент. – Примеч. ред.)

ПРОЛИФЕРАЦИЯ
АВТОРИТАРИЗМА

029
СТИВЕН ЛЕВИЦКИЙ, гали множество обозначений смешанных форм правления – не
ЛУКАН А. ВЭЙ только собственно «гибридный режим», но и «полудемократия»
ПОДЪЕМ КОНКУРЕНТНОГО (semidemocracy), «виртуальная демократия», «электоральная
АВТОРИТАРИЗМА демократия», «псевдодемократия», «иллиберальная демокра­
тия», «полуавторитаризм» (semi-authoritarianism), «мягкий ав­
торитаризм», «электоральный авторитаризм», а также (по опре-
делению «Freedom House») «частично свободное государство»
(Partly Free)2.
Однако большинство этих работ отличаются двумя серьез­
ными недостатками. Во-первых, в них заметен «уклон в сто­
рону демократии». В ходе анализа смешанные режимы трак­
туются как «частичные» или «усеченные» формы демократии3
или как режимы, находящиеся в процессе долгосрочного пе­
рехода к ней. Подобные характеристики подразумевают, что
во всех без исключения подобных случаях формы правления
двигаются в сторону демократии. Однако, как отмечали недав­
но и Джеффри Хербст, и Томас Каротерс, дело часто обстоит
совершенно иначе4. Хотя в некоторых гибридных режимах
(Мексика, Сенегал, Тайвань) в 1990-е действительно наблюда­
лось развитие демократических процессов, другие (Азербайд­
жан, Беларусь) явно смещались в сторону авторитаризма. Есть
и такие, что остаются стабильными или меняются сразу в не­
скольких направлениях (Замбия, Зимбабве, Малайзия, Россия,
Украина), но это противоречит понятию «переходный», под­
разумевающему развитие в определенном направлении.
Во-вторых, такие понятия, как «полудемократический», «по­
луавторитарный» и «частично свободный», часто используют­
ся как зонтичные термины, затемняющие важные различия
между типами режимов. Так, например, Латвия, Сальвадор и
Украина в  начале 1990-х являлись гибридными образования­
ми, которым «Freedom House» в 1992–1993 годы давал по шесть
очков в показателе степени реализации политических прав и
гражданских свобод. Однако при этом они различались самым
кардинальным образом. Если в Латвии главной недемократи­
2 С м.: Karl T.L. The Hybrid Regimes of Central America // Journal of Democracy. 1995. № 6. P. 72–87; Case W.
Can  the «Halfway House» Stand? Semidemocracy and Elite Theory in Three Southeast Asian Countries  //
Comparative Politics. 1996. № 28. P. 437–464; Joseph R.A. Africa, 1990–1997: From Abertura to Closure //
Journal of Democracy. 1998. № 9. P. 3–17; Diamond L. Developing Democracy: Toward Consolidation. Baltimore:
Johns Hopkins University Press, 1999; Zakaria F. The Rise of Illiberal Democracy // Foreign Affairs. 1997.
№ 76. P. 22–41; Carothers Th. Aiding Democracy Abroad: The Learning Curve. Washington, D.C.: Carnegie
Endowment for International Peace, 1999; Means G.P. Soft Authoritarianism in Malaysia and Singapore //
Journal of Democracy. 1996. № 7. P. 103–117; Schedler A. Mexico’s Victory: The Democratic Revelation //
Journal of Democracy. 2000. № 11. P. 5–19; Fish M.S. Authoritarianism Despite Elections: Russia in Light
of Democratic Theory and Practice. Presentation on the Annual Meeting of the American Political Science
Association. San Francisco, 30 August – 2 September 2001.
3 См.: Collier D., Levitsky S. Democracy with Adjectives: Conceptual Innovation in Comparative Research //
World Politics. 1997. № 49. P. 430–451.
4 См.: Herbst J. Political Liberalization in Africa after Ten Years // Comparative Politics. 2001. № 33. P. 357–
375; Carothers Th. The End of the Transition Paradigm // Journal of Democracy. 2002. № 13. P. 5–21.

030
ПРОЛИФЕРАЦИЯ НЕПРИКОСНОВЕННЫЙ ЗАПАС

АВТОРИТАРИЗМА
ческой чертой было отсутствие гражданских прав у русско­ СТИВЕН ЛЕВИЦКИЙ,
язычного населения, то в Сальвадоре главными особенностя­ ЛУКАН А. ВЭЙ

ми были серьезные нарушения прав человека и отсутствие ПОДЪЕМ КОНКУРЕНТНОГО


гражданского контроля над вооруженными силами. В Украине АВТОРИТАРИЗМА

гражданские права населения соблюдались, гражданский кон­


троль над военными осуществлялся, но гражданские свободы
часто подавлялись, а представители власти повсеместно на­
рушали демократические законы или манипулировали ими.
Следовательно, несмотря на то, что каждый из приведенных
примеров можно охарактеризовать как «гибридный», «полу­
демократический» или «частично свободный», такие опре­
деления затемняют существенные различия, которые в даль­
нейшем могут иметь существенные последствия. Различные
виды смешения авторитарных и демократических черт имеют
разное происхождение и порождают различные последствия
для экономики, положения с правами человека и перспектив
развития демократии.

Определяя конкурентный авторитаризм


В данной статье исследуется один из видов гибридных режимов:
конкурентный авторитаризм (competitive authoritarianism).
В режимах такого рода формально действующие демократичес­
кие институции обычно рассматриваются как главные средства
достижения и осуществления политической власти. Однако
при этом власть имущие нарушают демократические законы
так часто и до такой степени, что режим перестает соответство­
вать минимальным требованиям, предъявляемым к демократии.
Примерами могут служить Хорватия при Франко Туджмане, Сер­
бия при Слободане Милошевиче, Россия при Владимире Путине,
Украина при Леониде Кравчуке и Леониде Кучме, Перу при Аль­
берто Фухимори, а также Гаити после 1995 года и Албания, Ар­
мения, Гана, Замбия, Кения, Малайзия и Мексика в 1990-е. Хотя
ученые охарактеризовали многие из названных режимов как
«частичные» или «усеченные» формы демократии, мы склонны
согласиться с Хуаном Линцем, что их правильнее называть усе­
ченными формами авторитаризма5.
Конкурентный авторитаризм следует отличать от демокра­
тии, с одной стороны, и от полномасштабного авторитаризма,
с другой. Все современные демократические режимы соответ­
ствуют по крайней мере четырем критериям: (1) исполнитель­
ная и законодательная власть избираются путем открытых,
свободных и честных выборов; (2) практически все взрослые

5 L inz J.J. Totalitarian and Authoritarian Regimes. Boulder: Lynne Rienner, 2000. P. 34.

031
№ 0 5 (121 ) 2018 ПРОЛИФЕРАЦИЯ
АВТОРИТАРИЗМА
СТИВЕН ЛЕВИЦКИЙ, граждане обладают избирательным правом; (3) действуют
ЛУКАН А. ВЭЙ политические права и гражданские свободы, включая свобо­
ПОДЪЕМ КОНКУРЕНТНОГО ду слова, собраний и критики правительства, что никому не
АВТОРИТАРИЗМА грозит репрессиями; (4) выбранная власть обладает реальной
свободой управления и не является объектом опеки и кон­
троля со стороны военных или религиозных лидеров6. Даже
в полной мере демократические режимы иногда не соответ­
ствуют одному или нескольким из этих критериев, однако в их
случае такие нарушения не являются настолько распростра­
ненными и систематическими, чтобы всерьез подорвать демо­
кратическую форму правления. Другими словами, они не ме­
няют коренным образом равных условий политической игры
между правительством и оппозицией7.
В конкурентных авторитарных режимах, напротив, наруше­
ния этих критериев являются достаточно частыми и серьезны­
ми, чтобы создать неравные условия для действующей власти
и ее противников. Хотя выборы проводятся регулярно и не
характеризуются в целом массовыми подтасовками, чиновники
обычно задействуют административный ресурс, лишают оппо­
зицию адекватного освещения в СМИ, преследуют оппозицион­
ных кандидатов и членов их команд, а в некоторых случаях и
манипулируют результатами выборов. Журналисты, оппозици­
онные политики и другие критики правительства испытывают
на себе слежку, угрозы, преследования и аресты. Оппозици­
онеры заключаются в тюрьмы, высылаются, а в более редких
случаях даже подвергаются нападениям – вплоть до убийств.
Режимы, для которых характерны подобные злоупотребления,
нельзя назвать демократическими.
Конкурентный авторитаризм следует, таким образом, от­
личать от нестабильных, неэффективных или в каком-то ином
отношении несовершенных, однако все же удовлетворяющих
основным требованиям демократии режимов, включая и те, ко­
торые Гильермо О’Доннелл предложил называть «делегатив­
ными демократиями» (delegative democracies)8. По О’Доннеллу,
делегативные демократии характеризуются низким уровнем
горизонтальной ответственности (слабой системой сдержек
и противовесов) и потому порождают чрезвычайно влиятель­
ных, склонных к популизму и злоупотреблениям властителей.
Однако при всем том подобные режимы удовлетворяют мини­

6 С м.: Brinks D., Mainwaring S., Pе́ rez Linan A. Classifying Political Regimes in Latin America, 1945–1999 //
Studies in Comparative International Development. 2001. № 36. Это определение сходится с тем, что Ларри
Даймонд называет «усредненным» (mid-range) понятием демократии (Diamond L. Op. cit. P. 13–15).
7 Очевидно, что трудно определить в точности, с какого момента нарушения гражданских или политических
прав начинают коренным образом менять равные условия игры власти и оппозиции; это всегда останется
спорным вопросом. Однако проблема пограничных случаев является общей для всех теоретических кон­
цептуализаций политических режимов.
8 O ’Donnell G. Delegative Democracy // Journal of Democracy. 1994. № 5. P. 55–69.

032
ПРОЛИФЕРАЦИЯ НЕПРИКОСНОВЕННЫЙ ЗАПАС

АВТОРИТАРИЗМА
мальным требованиям к демократии. Понимаемое таким обра­ СТИВЕН ЛЕВИЦКИЙ,
зом понятие «делегативной демократии» применимо к Арген­ ЛУКАН А. ВЭЙ

тине или к Бразилии образца начала 1990-х, но не к Перу после ПОДЪЕМ КОНКУРЕНТНОГО
осуществленного Фухимори «самопереворота» 1992 года. АВТОРИТАРИЗМА

Конкурентный авторитаризм следует отличать


от нестабильных, неэффективных или в каком-
то ином отношении несовершенных, однако все
же удовлетворяющих основным требованиям
демократии режимов.
Однако конкурентным авторитарным режимам недостает не
только демократических черт – они не дотягивают и до полно­
ценного авторитаризма. Хотя должностные лица в такого рода
государствах постоянно нарушают официально принятые де­
мократические законы, они не способны отказаться от этих за­
конов или, приняв их формально, сделать из них просто «фа­
сады» своих режимов. Вместо того, чтобы прямо уничтожать
демократию (например запретами или репрессиями в отно­
шении оппозиции или СМИ), чиновники прибегают к взяткам,
кооптации или не столь явным формам преследований – та­
ким, как использование налоговых механизмов, карманной су­
дебной системы и других доступных государству средств для
«законного» преследования, наказания и принуждения к со­
трудничеству своих критиков. Однако, несмотря на то, что все
козыри остаются на руках авторитарной власти, само наличие
действующих демократических институтов дает оппозицион­
ным силам возможность – которой они часто пользуются – бро­
сить вызов правительству. В результате, хотя демократические
институты и оказываются отмечены серьезными недостатками,
как представители авторитарной власти, так и оппозиционеры
вынуждены с ними считаться.
В этом смысле конкурентный авторитаризм отличается от
режимов, которые можно назвать «фасадно-электоральными» –
то есть таких, где электоральные институции формально су­
ществуют, но не создают сколько-нибудь значимой конкурен­
ции для власти (Египет, Сингапур или Узбекистан в 1990-е).
Подобные режимы называли также «псевдодемократиями»,
«виртуальными демократиями» и «электоральным авторита­
ризмом». С нашей точки зрения, они относятся к категории
полномасштабно авторитарных9. Прочертить границу между
9  iamond L. Op. cit. P. 15–16; Joseph R.А. Op. cit.; Brownlee J. Double Edged Institutions: Electoral Autho­
D
ritarianism in Egypt and Iran. Presentation on the Annual Meeting of the American Political Science Associa­
tion. San Francisco, 30 August – 2 September 2001.

033
№ 0 5 (121 ) 2018 ПРОЛИФЕРАЦИЯ
АВТОРИТАРИЗМА
СТИВЕН ЛЕВИЦКИЙ, этим типом политического режима и конкурентным авторита­
ЛУКАН А. ВЭЙ ризмом достаточно сложно; нужно учитывать и то, что некон­
ПОДЪЕМ КОНКУРЕНТНОГО курентные электоральные институты могут однажды превра­
АВТОРИТАРИЗМА титься в конкурентные (как это произошло в Мексике). Важно,
однако, отличать режимы, где демократические институции яв­
ляются важным средством, позволяющим оппозиции стремить­
ся к власти, от тех, где демократические законы просто служат
средством легитимации правящей автократической верхушки.
Наконец, важно заметить, что конкурентный авторитаризм
следует отличать от других типов гибридных режимов, где
самыми разными способами смешиваются авторитарные и де­
мократические тенденции. Конкурентный авторитаризм не
нужно рассматривать как понятие, охватывающее все возмож­
ные формы такого рода. К иным видам гибридных режимов
относятся, во-первых, «исключающие республики»10 (то есть
режимы с сильными демократическими институциями, в кото­
рых, однако, действуют законы, существенно ограничивающие
право гражданства) и, во-вторых, «опекаемые», или «направ­
ляемые», демократии (конкурентные режимы, в которых неде­
мократические акторы – например военные или религиозные
власти – обладают правом вето при принятии решений).

Четыре области демократической


состязательности
Благодаря существованию реальных демократических инсти­
тутов в конкурентных авторитарных режимах сохраняются
области состязательности, которые оппозиционные силы мо­
гут использовать, чтобы периодически бросать вызов властям,
ослаблять их, а иногда даже побеждать представителей авто­
кратии. Среди них особенно важны следующие: электораль­
ная область, законодательная власть, судебная власть, СМИ.

1. Электоральная область

Первой и главной из областей состязательности является элек­


торальная. В авторитарных режимах выборы либо не прово­
дятся вообще, либо не предполагают серьезной конкуренции
для власти. Электоральная соревновательность либо офици­
ально отменяется, как на Кубе или в Китае, либо исчезает фак­
тически, как в Казахстане или Узбекистане. В последнем слу­
чае представителей оппозиционных партий либо не пускают

10 R oeder Ph.G. Varieties of Post-Soviet Authoritarian Regimes // Post-Soviet Affairs. 1994. № 10. P. 61–101.

034
ПРОЛИФЕРАЦИЯ НЕПРИКОСНОВЕННЫЙ ЗАПАС

АВТОРИТАРИЗМА
на выборы изначально, либо снимают по ходу их проведения; СТИВЕН ЛЕВИЦКИЙ,
при этом лидеры оппозиции часто оказываются в заключении. ЛУКАН А. ВЭЙ

Кроме того, независимым или внешним наблюдателям чинят ПОДЪЕМ КОНКУРЕНТНОГО


препятствия в деле верификации результатов выборов путем АВТОРИТАРИЗМА

параллельных подсчетов голосов – отсюда возникают возмож­


ности для подтасовок. В результате оппозиционные силы не
составляют серьезной электоральной угрозы для власти, и вы­
боры оказываются во всех отношениях неконкурентными. Так,
президент Казахстана Нурсултан Назарбаев при переизбра­
нии в 1999 году набрал 80% голосов, а президент Узбекистана
Ислам Каримов в 2000-м – 92%. (Существует эмпирическое
правило: если президент переизбран более, чем 70% голосов,
то данный режим можно считать неконкурентным.) В подоб­
ных случаях смерть президента или насильственный перево­
рот – более вероятный способ смены действующей власти, чем
его поражение на выборах.
В конкурентных авторитарных режимах, напротив, выбо­ры
часто превращаются в ожесточенные сражения. Хотя  электо­
ральный процесс часто сопровождается масштабными злоупот­
реблениями со стороны представителей власти, односто­рон­ним
освещением в СМИ, преследованиями – часто жестокими – оп­
позиционных кандидатов и активистов11, а также общим отсут­
ствием прозрачности, тем не менее выборы проводятся ре­
гулярно, являются конкурентными (в том смысле, что в них
участвуют главные оппозиционные партии и кандидаты) и
исключают крупные подтасовки результатов. Во многих слу­
чаях благодаря присутствию международных наблюдателей
или проведению параллельных подсчетов голосов возможнос­
ти широкомасштабных подтасовок оказываются ограничены.
В  результате выборы порождают у автократической власти
существенную неуверенность в себе, и она вынуждена отно­
ситься к ним серьезно. Так, например, российский президент
Борис Ельцин в  1996 году и украинский президент Леонид
Кучма в 1999-м столкнулись с серьезными электоральными вы­
зовами со стороны коммунистов. Несмотря на согласованные
усилия власти, включая шантаж и использование различных
технологий гарантированного получения голосов12, в прези­
дентских выборах 1999 года Кучма получил только 35% в пер­
вом туре и 56% во втором. В Кении долгое время находившийся
у влас­ти автократ Даниэль арап Мои в 1992-м и 1997 годах су­
11 В Кении поддерживаемые правительством «эскадроны смерти» несут ответственность за широкомас­
штабное насилие, в особенности в районах, населенных этническими меньшинствами. См.: Barkan J.,
Ng’ethe N. Kenya Tries Again // Diamond L., Plattner M.F. (Eds.). Democratization in Africa. Baltimore:
Johns Hopkins University Press, 1999. P. 185. Случаи широкомасштабных силовых подавлений выступлений
оппозиции имели место также в Сербии и Зимбабве в 1990-е.
12 См.: Darden K. Blackmail as a Tool of State Domination: Ukraine under Kuchma // East European Constitutional
Review. 2001. № 10. P. 67–71.

035
№ 0 5 (121 ) 2018 ПРОЛИФЕРАЦИЯ
АВТОРИТАРИЗМА
СТИВЕН ЛЕВИЦКИЙ, мел выиграть выборы только с минимальным преимуществом,
ЛУКАН А. ВЭЙ а  в  Зимбаб­ве оппозиционная партия «Движение за демокра­
ПОДЪЕМ КОНКУРЕНТНОГО тические перемены» чуть не победила на парламентских вы­
АВТОРИТАРИЗМА борах 2000  года. В нескольких случаях оппозиционные силы
сумели вырвать победу у представителей власти или у их кар­
манных кандидатов – так было в Никарагуа в 1990 году, в Зам­
бии в 1991-м, в Малави и в Украине в 1994-м, в Албании в 1997-м
и в Гане в 2000-м.
Случалось, что подтасовки результатов выборов дорого стои­
ли правящим режимам и приводили их на грань краха. Так, на­
пример, президент Перу Фухимори был переизбран в 2000 году
на третий срок, но из-за серии скандалов несколько месяцев
спустя был вынужден объявить о своей отставке. Сходным обра­
зом усилия Милошевича сфальсифицировать результаты серб­
ских выборов в 2000 году привели к кризису режима и уходу
президента. Кризисы режима в результате электоральных под­
тасовок имели место также в Мексике в 1988 году и в Армении
в 1996-м.

2. Законодательная власть

Второе условие состязательности обеспечивается законода­


тельной властью. В большинстве полномасштабных автори­
тарных режимов легислатура либо не существует, либо пол­
ностью контролируется правящей партией, так что конфликт
между ней и исполнительной властью в конечном счете ока­
зывается просто невозможен. В конкурентных авторитарных
режимах законодательная власть, как правило, достаточно
слаба, но иногда именно она становится местом сосредоточе­
ния сил оппозиции. Это особенно характерно для тех случаев,
когда представители власти не создают сильных, пользующих­
ся поддержкой большинства населения партий. Например, и
в Украине, и в России 1990-х президенты вступали в конфликт
с непокорными парламентами, где доминировали бывшие ком­
мунисты и другие левые силы. Украинская Рада постоянно
блокировала или выхолащивала предлагавшиеся президентом
Кучмой законы, направленные на проведение экономической
реформы. В 2000–2001 годах, несмотря на угрозы президента
принять «соответствующие меры» в случае отказа сотрудни­
чать, парламент блокировал его инициативу по проведению
референдума, направленного на ограничение полномочий
законодательной власти. Хотя представители исполнитель­
ной власти могут попытаться обойти и даже подавить зако­
нодательную власть (как это произошло в Перу в 1992 году и
в России в 1993-м), такие действия наносят им большой ущерб,

036
ПРОЛИФЕРАЦИЯ НЕПРИКОСНОВЕННЫЙ ЗАПАС

АВТОРИТАРИЗМА
в  особенности на международной арене. И Фухимори, и Ель­ СТИВЕН ЛЕВИЦКИЙ,
цин провели новые выборы в течение трех лет после «авто­ ЛУКАН А. ВЭЙ

переворота», но российский президент продолжал встречать ПОДЪЕМ КОНКУРЕНТНОГО


сопротивление со стороны избранной уже после переворота АВТОРИТАРИЗМА

1993 года Думы.


Даже там, где представители власти имеют подавляющее
большинство в органах законодательной власти, оппозици­
онные силы могут использовать парламенты как место для
собраний и самоорганизации, а также (при наличии незави­
симых СМИ) как публичную площадку для осуждения режима.
В Перу, несмотря на то, что между 1995-м и 2000 годом оппо­
зиционные партии слабо влияли на законодательный процесс,
выступавшие против Фухимори законодатели использовали
Конгресс (и освещение его деятельности в СМИ) как место для
пропаганды своих взглядов. В Украине в ноябре 2000 года оп­
позиционный депутат Александр Мороз использовал трибу­
ну Рады для того, чтобы обвинить действующего президента
в убийстве журналиста и распространить опасные для власти
аудиозаписи в СМИ.

3. Судебная власть

Третье из условий потенциальной состязательности – это не­


зависимые судебные органы. Правительства в конкурентных
авторитарных режимах обычно пытаются подчинить их себе,
сменяя судей или действуя более тонкими способами – че­
рез взятки, вымогательство и другие механизмы кооптации.
В Перу, например, несколько судей, включая нескольких чле­
нов Верховного суда, были вовлечены в сеть коррупции, зло­
употреблений и шантажа, созданную Владимиро Монтесино­
сом, главой разведки в правительстве Фухимори. В России
после того, как Конституционный суд в 1993 году признал не­
законным декрет Ельцина о роспуске парламента, президент
распорядился отключить телефонные линии в помещениях
суда и снял с него охрану. В некоторых случаях правительство
прибегало к угрозам и насилию. В Зимбабве после того, как
Верховный суд постановил, что отъем земель у белых ферме­
ров (что было частью политики правительства Мугабе по пере­
распределению земли) незаконен, независимым судьям стали
угрожать проправительственные «ветераны войны». Четверо
судей, включая председателя Верховного суда Энтони Габбея,
в 2001 году были вынуждены уйти в отставку; их заменили су­
дьями, имеющими тесные связи с правительством.
Тем не менее формальная независимость судебных органов
в сочетании с неполным контролем над ними со стороны испол­

037
№ 0 5 (121 ) 2018 ПРОЛИФЕРАЦИЯ
АВТОРИТАРИЗМА
СТИВЕН ЛЕВИЦКИЙ, нительной власти может дать судьям-бунтарям возможность
ЛУКАН А. ВЭЙ действовать. В Украине, например, Конституционный суд по­
ПОДЪЕМ КОНКУРЕНТНОГО становил, что решение инициированного президентом Кучмой
АВТОРИТАРИЗМА референдума, ограничившего полномочия законодательной
власти, не является обязательным для исполнения. В Словакии
Конституционный суд в 1994 году воспрепятствовал попытке
правительства Владимира Мечьяра лишить оппозицию мест в
парламенте. Там же суды защищали СМИ и оппозиционеров
от преследований со стороны государства. В Хорватии суды
оправдали оппозиционный еженедельник, которому вменяли
лживое обвинение президента Туджмана в том, что тот явля­
ется последователем испанского каудильо Франсиско Франко.
Сходным образом в Малайзии в 2001 году судья Верховного
суда освободил из-под стражи двух диссидентов, ранее за­
ключенных в тюрьму в соответствии с «Законом о внутренней
безопасности», и публично поставил вопрос об отмене этого
драконовского акта13.
Хотя конкурентно-авторитарные власти способны отомстить
судьям, принявшим неугодное решение, эти действия против
формально независимых судебных органов могут повлечь за
собой снижение легитимности власти как внутри страны, так и
в глазах международной общественности. В том же Перу, напри­
мер, выступавший на стороне Фухимори Конгресс в  1997  году
уволил трех членов Конституционного трибунала, попытав­
шихся блокировать противоречащую Конституции попытку
президента баллотироваться на третий срок. Однако это уволь­
нение вызвало резкую критику и внутри страны, и за рубежом,
и в течение всего последующего десятилетия этот случай оста­
вался для режима источником постоянного беспокойства.

4. СМИ

И, наконец, четвертое условие – это СМИ, которые часто игра­


ют ведущую роль в осуществлении состязательности при кон­
курентных авторитарных режимах. В полномасштабных авто­
кратиях медиа либо полностью подчинены государству, либо
подвергаются жесткой цензуре, либо систематически репрес­
сируются. Основные телеканалы и радиостанции контролиру­
ются государственной властью или близкими к ней людьми,
а главные независимые газеты и журналы либо запрещены
(как на Кубе), либо уничтожены de facto (как в Узбекистане и
Туркменистане). Журналисты, вызывающие гнев правительст­
ва, рискуют быть арестованными, депортированными и даже

13 The Economist. 2001. July 14. P. 37.

038
ПРОЛИФЕРАЦИЯ НЕПРИКОСНОВЕННЫЙ ЗАПАС

АВТОРИТАРИЗМА
убитыми. Напротив, в конкурентных авторитарных режимах СТИВЕН ЛЕВИЦКИЙ,
независимые СМИ не только разрешены, но часто даже имеют ЛУКАН А. ВЭЙ

существенное влияние, а журналисты – несмотря на угрозы и ПОДЪЕМ КОНКУРЕНТНОГО


периодические нападения – зачастую выступают в роли вид­ АВТОРИТАРИЗМА

ных деятелей оппозиции. Так, в Перу независимые газеты «Ре­


публика» и «Комерсио», а также еженедельные журналы «Си»
и «Каретас» свободно издавались на протяжении всех 1990-х.
В Украине газеты «Зеркало недели», «День», а позднее «Вечер­
ние вести» выступали в качестве важных источников незави­
симых мнений в эпоху правления Кучмы.
Независимые СМИ часто выполняют контрольно-наблюда­
тельные функции, занимаясь журналистскими расследовани­
ями и выставляя на всеобщее обозрение должностные престу­
пления чиновников. Так, перуанские медиа раскрыли целый
ряд преступлений правительства, в том числе убийство сту­
дентов, произошедшее в 1992 году в университете Ла Кантута,
и подделку подписей, которые были необходимы партии Фу­
химори для участия в выборах 2000 года. В России независи­
мая телекомпания «НТВ», принадлежавшая Владимиру Гусин­
скому, играла важную роль в критике правительства Ельцина,
особенно в связи с войной в Чечне. В Зимбабве газета «Дэйли
ньюс» публиковала материалы о злоупотреблениях прави­
тельства Мугабе. СМИ могут также служить рупорами оппо­
зиционных сил. В Сербии передачи белградской радиостан­
ции «Б-92» были ключевым фактором сопротивления режиму
Милошевича во второй половине 1990-х. Газеты оказывали
существенную поддержку оппозиционным силам в Панаме и
Никарагуа в конце 1980-х.
Конкурентные авторитарные режимы часто стремятся по­
давить независимые СМИ, используя при этом более изощрен­
ные методы, чем «чистые» авторитарные режимы. Такими
методами обычно становятся взятки, выборочное размещение
оплачиваемой государством рекламы; манипуляция долгами
и налогами, которые должны выплачивать СМИ; разжигание
конфликтов среди акционеров и введение законодательных
ограничений, облегчающих преследования независимых и оп­
позиционных журналистов. В России правительство восполь­
зовалось задолженностью «НТВ» главной газовой компании
(«Газпром»), чтобы захватить телеканал и передать его про­
правительственным силам. В Перу правительство Фухимори
получило фактический контроль над всеми частными теле­
компаниями в стране при помощи взяток и таких предусмот­
ренных законом мер, как лишение гражданства (эта мера была
применена к владельцу компании «Чэннел 2» Баруху Ивчеру).
Кроме того, для «законных» гонений и преследований СМИ
широко используются законы о клевете. В Гане, например,

039
№ 0 5 (121 ) 2018 ПРОЛИФЕРАЦИЯ
АВТОРИТАРИЗМА
СТИВЕН ЛЕВИЦКИЙ, правительство Джерри Роулингса использовало в 1990-е по­
ЛУКАН А. ВЭЙ добные законы, принятые еще в колониальную эпоху, чтобы
ПОДЪЕМ КОНКУРЕНТНОГО заключить в тюрьму нескольких редакторов и колумнистов
АВТОРИТАРИЗМА газет. В Хорватии институт «Открытое общество» сообщил,
что в  1997 году главные независимые газеты были вынужде­
ны участвовать в более чем 230 судебных разбирательствах
по делам о клевете. Сходным образом правительство Армении
прибегло к судебным процессам о клевете, чтобы утихомирить
критически настроенную прессу после сомнительных выбо­
ров 1996 года14.
Однако попытки подавить медиа могут серьезно навредить
самим конкурентным авторитарным правительствам. Так, на­
пример, когда в 1996 году правительство Туджмана в Хорва­
тии попыталось отобрать лицензию у популярной столичной
радиостанции «Радио 101», это привело к массовым протестам,
которые позволили активизироваться оппозиции и на время
раскололи правящую партию. В Украине в 2000 году обвинения
в адрес президента Кучмы по делу об убийстве оппозиционного
журналиста привели к широкомасштабным протестам и частич­
ной изоляции страны от Запада. В Перу преследования и вы­
сылка Ивчера спровоцировали серьезные выступления внутри
страны и стали главным поводом для ее критики за рубежом.

Внутреннее напряжение
Авторитарные правительства могут бесконечно долго сосущест­­
вовать с демократическими институтами. Пока власть имущие
избегают вопиющих и получающих широкую огласку правона­
рушений, не отменяют выборы и не прибегают к откровенной
подтасовке их результатов, внутренние противоречия конку­
рент­ного авторитаризма поддаются контролю со стороны пра-
вительства. Использование взяток, кооптация,  различные фор­
мы «законных» преследований – все это позволяет власти сни­
зить влияние оппозиции, не провоцируя при этом массовых
выступлений населения и не навлекая на себя международного
осуждения.
Однако сосуществование демократических законов и авто­
кра­тических методов, направленных на удержание власти, соз­
дает источник внутреннего напряжения. Наличие  выбо­ров,
законодательной власти, судов и независимых СМИ периоди­
чес­ки дает оппозиции возможности для протестных акций. Эти

14 P
 rempeh H.K. A New Jurisprudence for Africa // Journal of Democracy. 1999. № 10. P. 138; Bjelakovic  N.,
Tatic S. Croatia: Another Year of Bleak Continuities // Transitions-on-Line. 1997 (http://archive.tol.cz/
countries/croar97.html); Diloyen M. Journalists Fall through the Legal Cracks in Armenia // Eurasia Insight.
2000. June.

040
ПРОЛИФЕРАЦИЯ НЕПРИКОСНОВЕННЫЙ ЗАПАС

АВТОРИТАРИЗМА
выступ­ления ставят автократов перед серьезной дилеммой. СТИВЕН ЛЕВИЦКИЙ,
С  одной стороны, подавление выступлений оппозиции мо­ ЛУКАН А. ВЭЙ

жет дорого стоить режиму, в основном потому, что такие вы­ ПОДЪЕМ КОНКУРЕНТНОГО
ступления, как правило, являются легальными с точки зрения АВТОРИТАРИЗМА

буквы закона и воспринимаются как таковые и в самой стране,


и за рубежом. Но, с другой стороны, власть имущие рис­куют
потерять свое положение, если предоставят таким процессам
возможность идти своим ходом15. Периоды серьезных демо­
кратических протестов, таким образом, вносят внутренние
противоречия в существование конкурентного авторитаризма,
заставляя руководителей государства выбирать: либо резко на­
рушить демократические законы (и расплачиваться за это меж­
дународной изоляцией и внутренними конфликтами), либо,
рискуя проиграть, позволить протестам свободно развиваться.
В результате часто возникают кризисы режимов, как в Мексике
в 1988 году, в Никарагуа в 1990-м, в Замбии в 1991-м, в России
в 1993-м, в Армении в 1996-м, в Албании в 1997-м, в Гане, Перу,
Сербии и Украине в 2000-м, снова в Замбии в 2001-м. Сходный
кризис, похоже, намечается в Зимбабве в связи с предстоящими
в марте 2002 года президентскими выборами.
В одних случаях – в Кении, Малайзии, России и Украине –
авто­кратическая власть выдерживала бурю. В других – в  Ни­
карагуа в 1990 году, в Замбии в 1991-м, в Гане и Мексике
в 2000-м – конкурентно-авторитарные правительства не пред­
приняли необходимых для своего сохранения мер и утратили
власть. В третьих случаях – например в Перу и Сербии – авто­
краты пытались сопротивляться, но при этом оказались слабы
и, в конечном счете, проиграли.
Однако смена власти – это еще не демократизация. Хотя во
многих случаях (Никарагуа, Перу, Словакия, Сербия, Хорватия)
смена правящей верхушки вела к тому, что страна вставала на
путь демократии, в других случаях (Албания, Беларусь, Зам­
бия, Украина) новые лидеры продолжали или даже усиливали
авторитарные практики своих предшественников. Таким об­
разом, устранение автократических элит хотя и создает серь­
езную возможность для изменения режима и даже для демо­
кратизации, но не гарантирует подобного результата.
В нашу задачу не входит обзор всех вариантов того, как
конкурентные авторитарные режимы преодолевают кризисы,
вызванные демократическими выступлениями, тем не менее
один из них стоит упомянуть16. В регионах, тесно связанных

15 Э ти дилеммы прекрасно представлены в работе: Schedler A. The Nested Game of Democratization by


Elections // International Political Science Review. 2002. № 23.
16 См. более подробное объяснение: Levitsky S., Way L.A. Competitive Authoritarianism: Hybrid Regime Chan­
ge in Peru and Ukraine in Comparative Perspective. Studies in Public Policy Working Paper № 355. Glas­gow:
University of Strathclyde Center for the Study of Public Policy, 2001.

041
№ 0 5 (121 ) 2018 ПРОЛИФЕРАЦИЯ
АВТОРИТАРИЗМА
СТИВЕН ЛЕВИЦКИЙ, с Западом – особенно в Латинской Америке и Центральной
ЛУКАН А. ВЭЙ Европе, – смещение автократической власти после «холодной
ПОДЪЕМ КОНКУРЕНТНОГО войны» обычно приводило к демократизации. Так, например,
АВТОРИТАРИЗМА в  Латинской Америке четыре из пяти конкурентных автори­
тарных режимов демократизировались после 1990 года (До­
миниканская республика, Мексика, Никарагуа и Перу, но не
Гаити). Сходным образом в тот же период демократизирова­
лись четыре из пяти конкурентных авторитарных режимов
в Центральной Европе (Сербия, Словакия, Румыния и Хорватия,
но не Албания). Напротив, ситуация с конкурентными авто­
ритарными режимами в Африке и бывшем Советском Союзе
оказалась совершенно иной. Из бывших советских республик
в 1990-е демократизировался только один конкурентный авто­
ритарный режим (Молдова).
Все это свидетельствует о том, что близость к Западу в 1990-е
была существенным фактором, определявшим траектории раз­
вития конкурентных авторитарных режимов. Связи с Западом –
в форме культурных или медийных влияний, сети элит, демонст­
рационных эффектов, а также в виде прямого давления запад­
ных правительств, – похоже, повысили цену, которую прихо­
дилось платить за укрепление авторитаризма, и это сделало
демократизацию конкурентных авторитарных режимов более
вероятной. Там, где западные связи были слабее, или там, где
оказывали серьезное альтернативное влияние доминирующие
недемократические государства (такие, как Россия или Ки­
тай), конкурентные авторитарные режимы либо сохранялись
в  прежнем виде, либо сдвигались в сторону еще большего ав­
торитаризма.

Пути к конкурентному авторитаризму


Хотя конкурентные авторитарные режимы – исторически не
новое явление (таковыми были еще определенные регионы
Восточной и Центральной Европы в 1920-е или Аргентина под
властью Перона в 1946–1955 годах), в последние годы их чис­
ло явно увеличивается. Можно указать три причины развития
конкурентного авторитаризма в 1990-е. Первая из них – упа­
док полномасштабных авторитарных режимов. В этих случаях
давно устоявшиеся авторитарные режимы были вынуждены –
часто под внутренним и международным давлением  – либо
вводить формально демократические институты, либо всерьез
относиться к тем из них, которые раньше выполняли «фасад­
ную» функцию. Однако из-за слабости оппозиционных дви­
жений настоящая демократия в процессе таких переходов
обычно не достигается, а власти вскоре доказывают свою спо­

042
ПРОЛИФЕРАЦИЯ НЕПРИКОСНОВЕННЫЙ ЗАПАС

АВТОРИТАРИЗМА
собность манипулировать новыми демократическими зако­ СТИВЕН ЛЕВИЦКИЙ,
нами или использовать их выборочно. Процессы такого типа ЛУКАН А. ВЭЙ

имели место в большинстве стран субсахарской Африки, где ПОДЪЕМ КОНКУРЕНТНОГО


экономический кризис и международное давление вынуждали АВТОРИТАРИЗМА

автократов объявлять многопартийные выборы. Однако пере­


ходные процессы там обычно не приводили к демократизации
и автократы сохраняли свою власть.
Вторая причина возникновения конкурентного авторита­
ризма – коллапс авторитарного режима, вследствие чего по­
является новый, конкурентно-авторитарный. В таких случаях,
как правило, вслед за падением авторитаризма формируются
слабые электоральные режимы. Отсутствие демократических
традиций и неразвитое гражданское общество давали возмож­
ность новоизбранным правительствам управлять автократи­
чески, однако они оказывались неспособны консолидировать
авторитарную власть. По этому пути шли такие посткоммунис­
тические страны, как Армения, Сербия, Россия, Румыния, Хор­
ватия и Украина, а также Гаити после 1994 года.
Третий путь к конкурентному авторитаризму – это распад
демократического режима. В таких случаях глубокие, часто
затяжные политические и экономические кризисы создавали
условия, при которых свободно избранные правительства ос­
лабляли демократические институты, не желая уничтожать их
полностью. Это происходило либо в результате президентских
«самопереворотов», либо из-за нарастания числа отдельных
злоупотреблений. В качестве примеров можно привести Перу
в начале 1990-х и, возможно, современную Венесуэлу.
Причины расцвета подобных режимов в последнее время
заключаются в трудностях консолидации как демократических,
так и авторитарных режимов непосредственно после оконча­
ния «холодной войны». Несмотря на глобальное продвижение
демократии в 1990-е (и оптимизм, который это явление по­
родило среди ученых), большинство новых демократических
режимов возникало и закреплялось с большим трудом. Мно­
гие из переходных процессов начинались в странах с высоким
уровнем бедности, неравенства и неграмотности, со слабым
развитием государственности и гражданского общества, с не­
стабильными институтами, в условиях пограничных споров,
а также – в ряде бывших коммунистических стран – при со­
хранении ведущей роли государства в экономике, в крупных
религиозных институциях и в других областях общественной
деятельности.
Перспективы полномасштабной демократизации в большин­
стве стран в период после окончания «холодной войны» остава­
лись слабыми. Однако то же самое можно сказать и о перспекти­
вах построения и укрепления полномасштабных авторитарных

043
№ 0 5 (121 ) 2018 ПРОЛИФЕРАЦИЯ
АВТОРИТАРИЗМА
СТИВЕН ЛЕВИЦКИЙ, режимов17. По большей части происходившие изменения были
ЛУКАН А. ВЭЙ продуктом сложившейся в этот период международной обста­
ПОДЪЕМ КОНКУРЕНТНОГО новки. Триумф западного либерализма и  коллапс советской
АВТОРИТАРИЗМА сис­темы ослабили легитимность альтернативных политичес­
ких моделей и дали периферийным государствам сильный сти­
мул принять формальные демократические институции. Как
указывал Эндрю Янос, периоды либеральной гегемонии накла­
дывают на недемократические правительства, если те желают
сохранить международный престиж и жизнеспособность, опре­
деленную «сеть ограничений». Именно так в короткий период
господства либерализма после Первой мировой войны близкие
к авторитаризму правительства Центральной Европы столкну­
лись с сильным давлением, вынуждавшим их терпеть частично
свободную прессу, допускать оппозиционеров в парламенты и
поддерживать квазинезависимые судебные системы18. Однако
в тот момент, когда начинается конфликт западных либераль­
ных государств с выступающими против их господства автори­
тарными силами, такие «сети ограничений» обычно исчезают.
Антигегемонистские силы дают альтернативные источники
легитимации, военной и экономической поддержки, ослабляя
тем самым желание правящих элит поддерживать формально
демократические институты. Так, нацистская Германия и СССР
в  качестве влиятельных региональных сил способствовали
крушению гибридных режимов в Центральной Европе в 1930-е,
а мощь Советского Союза облегчала создание ленинистских
диктатур в странах «третьего мира» во время «холодной вой­
ны». Когда западные силы сталкиваются с оспариванием их
господства, они обычно благоволят тем автократиям, которые
могут выступать в роли буферных зон между ними и соперни­
ками Запада.
1990-е были отмечены западной либеральной гегемонией,
сходной с ситуацией в 1920-е, но гораздо более крупномасштаб­
ной. Международные влияния принимали различные формы,
в том числе демонстрационных эффектов, постановки условий
(как в случае с принятием определенных стран в члены Евро­
союза), прямого давления одного государства на другое (в виде
санкций, подковерной дипломатии и даже военной интервен­
ции) и создания новых транснациональных акторов и инсти­
туций. В новом контексте либерально-демократическая мо­
дель получила беспрецедентное распространение среди элит
на посткоммунистическом пространстве и в «третьем мире».

17 О препятствиях авторитаризму в Советском Союзе см.: Roeder Ph.G. The Rejection of Authoritarianism //
Anderson R., Fish M.S., Hanson S.E., Roeder Ph.G. Postcommunism and the Theory of Democracy. Princeton:
Princeton University Press, 2001.
18 J anos A. East Central Europe in the Modern World: The Politics of Borderlands From Pre- to Postcommunism.
Stanford: Stanford University Press, 2000. P. 97–99.

044
ПРОЛИФЕРАЦИЯ НЕПРИКОСНОВЕННЫЙ ЗАПАС

АВТОРИТАРИЗМА
Возможно, еще более важным фактором оказалось отсутствие СТИВЕН ЛЕВИЦКИЙ,
альтернативных источников военной и экономической помо­ ЛУКАН А. ВЭЙ

щи, что повысило для многих стран значимость добрых отно­ ПОДЪЕМ КОНКУРЕНТНОГО
шений с западными правительствами и институциями. Хотя АВТОРИТАРИЗМА

эффект международного давления существенно варьировался


от региона к региону (и даже от страны к стране), для боль­
шинства правительств в странах с низким и средним уровнем
дохода выгоды принятия формально демократических инсти­
тутов – и цена поддержания открыто авторитарных – в 1990-е
значительно выросла.
Кроме того, новые и потенциальные автократы столкнулись
с большими трудностями в своих странах в отношении консо­
лидации авторитарных режимов. Чтобы консолидировать пол­
ностью закрытый режим, авторитарным элитам нужно было
уничтожить все основные источники недовольства путем сис­
тематических репрессий или кооптации потенциальных оппо­
нентов. Такие меры требовали согласованности действий элит,
а также хотя бы минимально эффективного – и  финансово
состоятельного – государственного аппарата. В условиях ску­
дости ресурсов лидерам стало труднее поддерживать системы
патерналистских отношений, которые в прежние годы явля­
лись фундаментом авторитарных государственных структур.
Кроме того, консолидацию авторитарного правления затруд­
няло отсутствие гарантий контроля над репрессивными ор­
ганами в условиях высокой вероятности начала гражданской
войны. И наконец, во многих посткоммунистических режимах
распределение контроля над различными государственными
и экономическими ресурсами среди различных групп сдела­
ло сложным для какого-то одного лидера получить единолич­
ную власть, что, по определению, приводило к определенному
плюрализму.
Многие режимы в 1900-е были способны преодолеть внут­
ренние и внешние препятствия для перехода к авторитарным
формам правления. Какие-то из них смогли воспользоваться той
вседозволенностью, которую предоставляло им международное
сообщество из соображений экономики и безопаснос­ти, ставив­
шихся в западной внешней политике выше задач продвижения
демократии. Другие по-прежнему сохраняли государственный
контроль над доходами от ценных сырьевых товаров (таких, как
нефть), что уменьшало развитие независимого гражданского
общества и давало правительствам средства для кооптации по­
тенциальных оппонентов. Были и те, кто поставил себе на служ­
бу квазитрадиционные элитные сети, что облегчало создание
неопатримониальных режимов (как в Центральной Азии).
Однако в большинстве случаев потенциальные автократы
в странах Африки, Латинской Америки и посткоммунистичес­

045
№ 0 5 (121 ) 2018 ПРОЛИФЕРАЦИЯ
АВТОРИТАРИЗМА
СТИВЕН ЛЕВИЦКИЙ, кой Евразии в 1990-е не имели таких возможностей. Благодаря
ЛУКАН А. ВЭЙ сочетанию международного давления, слабости государства и
ПОДЪЕМ КОНКУРЕНТНОГО фрагментации элит, многие представители власти решали, что
АВТОРИТАРИЗМА цена кооптации или репрессирования оппонентов окажется
недопустимо высокой. В результате даже самые автократи­
ческие лидеры не уничтожали важных областей состязатель­
ности. Причины слабости авторитаризма оказывались самыми
разнообразными. В Албании и Гаити, например, решающими в
предотвращении перехода к полностью авторитарному прав­
лению были, вероятно, международные факторы. В Африке
недостаток ресурсов вследствие прекращения помощи, посту­
павшей из-за рубежа во времена «холодной войны», а также
условия, поставленные международными финансовыми ин­
ститутами, ослабили некоторые правительства настолько, что
они оказались не способны кооптировать или репрессировать
даже едва заметную оппозицию19. В постсоветских странах,
таких, как Молдова, Россия и Украина, фрагментация контро­
ля над государственными и экономическими ресурсами по­
родила политическое соревнование даже в условиях слабости
гражданского общества. Общность практически всех этих при­
меров, однако, состояла в том, что плюрализм и демократичес­
кая состязательность сохранялись в них не оттого, что так
хотелось элитам, а оттого, что элиты просто не могли от них
избавиться.
Итак, в 1990-е конкурентные авторитарные режимы появ­
лялись прежде всего там, где не было благоприятных условий
для консолидации как демократических, так и авторитарных
режимов. Следует заметить, что такие условия, разумеется, не
обязательно приводили к конкурентному авторитаризму. В не­
которых случаях, например в Сальвадоре, Мали и Монголии,
демократия закреплялась, несмотря на самые неблагоприят­
ные обстоятельства. В других случаях падение авторитарного
правления приводило к коллапсу государства и гражданской
войне, как это случилось в Либерии, Сомали и Сьерра-Леоне.

Концептуализируя недемократии
В завершение этой работы мы хотели бы повторить призыв То­
маса Каротерса: надо выходить за пределы того, что он назвал
«парадигмой перехода»20. Сейчас становится ясно, что преж­
ние надежды на демократизацию в большей части мира оказа­
лись излишне оптимистичными. Многие авторитарные режи­
19 B ratton M., Walle N. van de. Democratic Experiments in Africa: Regime Transitions in Comparative Perspec­
tive. New York: Cambridge University Press, 1997. P. 100.
20 См.: Carothers Th. The End of the Transition Paradigm.

046
ПРОЛИФЕРАЦИЯ НЕПРИКОСНОВЕННЫЙ ЗАПАС

АВТОРИТАРИЗМА
мы сумели пережить «третью волну» демократизации. Были СТИВЕН ЛЕВИЦКИЙ,
и случаи, когда коллапс того или иного вида авторитаризма ЛУКАН А. ВЭЙ

порождал не демократию, а новые формы недемократического ПОДЪЕМ КОНКУРЕНТНОГО


правления. Действительно, спустя десятилетие после круше­ АВТОРИТАРИЗМА

ния Советского Союза большинство возникших на его терри­


тории независимых государств остаются недемократическими.
Несмотря на появление обширной научной литературы, трак­
тующей вопросы причин и следствий демократизации, новых
форм демократии и демократической консолидации, сравни­
тельно мало внимания уделяется возникновению и укрепле­
нию недемократических режимов.
Установившееся после «холодной войны» господство за­
падного либерализма, глобальные экономические перемены,
развитие СМИ и коммуникационных технологий, рост влияния
международных организаций, призванных продвигать демо­
кратию и права человека, – все это способствовало изменению
возможностей и трудностей, с которыми имеют дело автори­
тарные элиты. В результате им стало сложно поддерживать
определенные формы авторитаризма, такие, как тоталитаризм
или бюрократический авторитаризм. Однако некоторые но­
вые (или отчасти новые) недемократические формы власти –
и среди них конкурентный авторитаризм – в 1990-е оказались
на подъеме. Повышалось значение и ряда других недемокра­
тических форм правления, включая иные типы гибридных ре­
жимов, посткоммунистических патримониальных диктатур и
случаев продолжительного распада государственности («хао­
сократии»)21. Исследование этих недемократических явлений
важно для лучшего понимания полного (а не воображаемого)
набора альтернатив, открывающихся перед переходными ре­
жимами после окончания «холодной войны».

Перевод с английского Андрея Степанова

21 С м.: Snyder R. Does Lootable Wealth Breed Disorder? States, Regimes, and the Political Economy of Extraction.
Presentation on the Annual Meeting of the American Political Science Association. San Francisco, 30 August –
2 September 2001. См. также: Linz J.J. Op. cit. P. 37.

047
№ 0 5 (121 ) 2018 ПРОЛИФЕРАЦИЯ
АВТОРИТАРИЗМА